Виктор Шибанов, Сергей Белоусов

Начала

Часть 1

Глава первая

– И вот, досточтимый Лайон, когда я отказал этому нечестивцу – да будет проклята навеки душа его, – он, похоже, наслал на меня проклятие Бледной Немочи. В тот же вечер руки мои затряслись, кожа пожелтела, дыхание стало прерывистым, и охватила меня жуткая слабость. Три дня и три ночи лечил меня местный знахарь, однако с каждым часом недуг становился все сильнее. И если бы не добродетельный господин Царек, почтеннейший Целитель Гильдии Магов из города Чинка, не довелось бы мне вновь увидеть столь милые сердцу родные края.

Ром, краснощекий купец, мерно покачиваясь в седле всем своим тучным телом, тяжело вздохнул. Собеседник купца, ехавший рядом верхом на белой кобылице, сочувственно покивал головой. Облик этого высокого, гладко выбритого старика с ястребиным профилем, высокими скулами и пронзительным взглядом не оставлял сомнения, что он – чужак в Землях Ста Городов. Однако мало кто из жителей Далла помнил те времена, когда владелец лавки «Древности Тии» впервые появился в их городе. Равно как никто за все эти годы так и не смог узнать, кто или что это такое – Тии. Впрочем, никто особо и не пытался.

– Своими целителями славен Чинк, истинно так, – с еле заметным акцентом произнес Лайон. – Но отчего полагает Ром многоуважаемый, будто поразило проклятие его, а не обычный приступ лихорадки болотной? Ибо весьма распространен недуг этот на юге Берега Слез, с его климатом, столь знойным и влажным.

– Откуда мне это ведомо, досточтимый Лайон? Да как же это не было проклятие, когда сам господин Царек, прощаясь со мной, сказал, что…

Разговор двух старцев об их болячках мало заботил сидевшего на краю телеги Амина. Он ехал во главе каравана Рома, и ничто не мешало ему вглядываться вдаль, любуясь красотой золотой осени, царившей над окрестными лугами и садами. Там, впереди, за крытыми соломой крышами городских предместий, уже видны были высокие башни Далла. Ни престарелый Лайон, ни тучный Ром, ни кто-либо иной из полусотни возниц и караванщиков не докучали Амину своими расспросами. Многие из них лишь украдкой бросали уважительные взгляды на его серый, видавший виды дорожный плащ – а вернее, на приколотую к нему овальную бляху, украшенную золотым вензелем. Волшебник Гильдии Магов – звание не так чтобы слишком уж высокое, но среди обывателей все же обычно вызывающее некоторый почтительный трепет. Поэтому, несмотря на свой юный возраст (и прискорбно тощий кошелек), Амин чувствовал себя почетным гостем, которого сам Ром накануне лично пригласил присоединиться к каравану. Впрочем, расчетливый караванщик просто воспользовался счастливой возможностью усилить охрану своих товаров безо всяких на то дополнительных затрат.

Меж тем разговоры между Лайоном и Ромом перешли на более интересные для юноши темы, и молодой маг невольно прислушался.

– Эти нечестивцы, да обережет нас Милостивая Кара, нынче, говорят, повсюду. Но уж в Далле, я надеюсь, в преддверии Празднества Пирры Городской Совет и многоуважаемая Гильдия Магов, несомненно, не допустят никаких бесчинств! – сказал Ром.

– О, в этом сомнений быть не может, – важно ответил Лайон. – Многомудрого Торуса очень давно знаю я. За все годы, что стоит лавка моя, со времен Войны Трех Родов в Далле ни разу ни одного сколь-либо значительного не было… э-э-э… недоразумения.

– Надеюсь, – вздохнул караванщик, – ибо все эти «недоразумения» плохо сказываются на торговле. Чинк – прискорбный пример тому. Разве может быть прибыток в столь разбойничьем и забытом Хранителями месте?

– Ну, судя по твоему каравану, почтеннейший Ром, не скажешь того, – неожиданно лукаво улыбнувшись, заметил Лайон.

– Ах, в этом караване – все мое достояние, да защитит меня Светозарный Пелор! – поспешно воскликнул Ром. – Только надежда на прибыль от торговли в Далле и заставляет еще биться мое сердце. Достойные уважения люди поведали мне, что в этом году Дни Пирры пройдут здесь с особенным размахом. А главное, множество любопытствующих съедутся на него со всех окрестных городов и поместий. Говорят, завтра на Арене состоится невиданное представление! Господин маг, не доходили ли до вас подобные слухи? – обратился вдруг Ром к Амину.

– Что?.. Да, так и есть, – ответил Амин, вспоминавший в этот миг о своем первом посещении Далла. – Я тоже слышал об этом. Все три дня на Арене ожидаются увеселительные зрелища, а завтра пройдут магические состязания…

– А не собирается ли глубокоуважаемый господин волшебник принять участие в этих состязаниях? – осторожно спросил Ром. – Насколько я знаю, ставки будут высоки, а поставив на победу неизвестного, но умелого мага, можно сорвать неплохой куш…

Но Амин не успел ответить на этот вопрос – караван уже выбрался на прямую мощеную дорогу, ведущую к городским воротам, и Ром был вынужден направить своего жеребца вперед, чтобы договориться со стражниками о въездной пошлине. Лайон же остался рядом с телегой, на которой сидел Амин, внимательно рассматривая молодого человека.

Далл несильно изменился с тех пор, как Амин впервые увидел его. Тогда, исполняя свою службу в Гильдии, он вместе с несколькими учениками сопровождал одного из магистров. Огромный город, во много раз превосходивший Гарм, где он учился, поразил мальчика пестрыми толпами людей на улицах, величественными зданиями и великолепными мундирами городской стражи. Он даже пожалел, что отец выбрал для него путь мага – шитые золотом красные камзолы, высокие шлемы, увенчанные пышными плюмажами из перьев, и начищенные до блеска алебарды солдат были куда красивее серых балахонов учеников.

После того Амину еще несколько раз пришлось побывать в Далле, и он навсегда запомнил толчею у городских ворот, в которой ему за полчаса доставалось больше тумаков, чем за месяц потасовок с товарищами по учебе.

Вот и на этот раз желающих попасть за вздымавшиеся ввысь каменные стены города оказалось немало. Больше всего здесь было крестьянских повозок, запряженных неторопливыми волами – жители окрестных селений свозили снедь к предстоящему многодневному празднику. Поверх мешков с овощами и мукой громоздились клетки с испуганно голосящими курами, утками и гусями, то и дело из какого-нибудь возка раздавалось пронзительное хрюканье, а за телегами покорно трусили козы и овцы.

Изредка среди пыльных возов мелькала карета какого-нибудь мелкопоместного дворянина, потертый герб которого молчаливо свидетельствовал о том, что корней родового древа у его владельца куда больше, чем золотых монет в кошельке. Их слуги, однако, презрительно покрикивали на толпу с высоты козел, то и дело звонко щелкая кнутами в воздухе.

Пеших у ворот было тоже немало – и жители соседних городков, направлявшиеся по своим делам или стремящиеся поглазеть на давно ожидаемое зрелище, но не желавшие тратиться на проезд в дилижансе, и лоточники, торговавшие своими товарами прямо на ходу, и даже нищие в пестревших заплатами рубищах ковыляли вдоль обочин, рассчитывая на щедрые пожертвования во время Дней Пирры.

Перед самыми воротами, приоткрытыми лишь настолько, чтобы меж створками с трудом могли разминуться две телеги, располагался пост привратной стражи. Правда, солдаты, судя по всему, ничего не знали об опасениях толстого купца, так как их кожаные нагрудники с металлическими пластинами в виде городского герба были расстегнуты и свободно болтались, а алебарды стояли прислоненными к тенту. В смутные времена (а в истории Далла они, увы, случались не так уж и редко) стражи у ворот обычно несли свою службу в башнях. Однако сейчас они не испытывали ни малейшего желания томиться в прогретых лучами осеннего, но еще довольно жаркого солнца душных каменных караулках и с удовольствием расположились в тени тента. Под ним же располагался и длинный стол, за которым два чиновника из городского магистрата с важным видом собирали пошлину за въезд в город со всех торговцев и всадников. Глядя на их объемистые животы и свисающие щеки, Амин подумал, что немалая часть денег, собранных с приезжих, так и не увидит сундуков городской казны, а заодно порадовался тому, что телега, на которой он ехал, принадлежала купцу – сбор был не слишком велик, но у него самого каждая монетка была на счету.

Пока караванщик, отчаянно торгуясь со сборщиками пошлины, выкладывал положенную сумму, Амин спрыгнул с телеги и, забросив на плечо походный мешок, неторопливо пошел к воротам. Его обязательства перед торговцем были выполнены, причем безо всяких хлопот – караван благополучно добрался до города, и вмешательства мага не потребовалось. Теперь юноша решил, что нужно поторапливаться – ему предстояло найти пристанище на ночь, и так как до темноты оставалось не так уж много времени, а приезжих в городе было куда больше обычного, сделать это будет наверняка нелегко – постоялые дворы и гостиницы Далла вполне могли быть уже переполнены.

Краем глаза молодой маг заметил, что Лайон, удивительно ловко для его возраста спешившись с лошади, последовал за ним. Вероятно, белая кобылица, на которой ехал старик, как и телега, принадлежали караванщику.

Попасть в город оказалось совсем непросто – пришлось подождать, пока между двумя повозками, въезжающими под старинную арку ворот, окажется достаточно места, чтобы можно было проскочить пешим путникам. Очутившись под каменными сводами, Амин с опаской посмотрел вверх – массивные каменные блоки избороздили трещины, и все проезжающие невольно погоняли волов и лошадей или прибавляли шагу. Состояние ворот беспокоило многих жителей города – кроме разве что его магистрата.

На площади за воротами оказалось куда свободнее, чем перед городскими стенами. Но лишь потому, что тут было гораздо просторнее, чем у въезда в Далл. Однако народу, телег и разнообразной скотины скопилось здесь тоже немало. Сама площадь, окруженная каменными двух– и трехэтажными домами, была не менее двухсот шагов в ширину и примерно столько же в длину. Почти перед каждым домом стояли палатки торговцев, на прилавки которых были вывалены пестрые платья, блестящие украшения, глиняная и медная посуда, а горластые зазывалы наперебой расхваливали свой товар.

Торговля едой и оружием у ворот издавна была запрещена: для этого в городе были свои, специально отведенные рынки, которые назывались просто и бесхитростно – Обжорные Ряды, улица Оружейников и тому подобное. Лоточников-разносчиков, однако, запрет на торговлю снедью не касался, и они во множестве сновали в толпе, предлагая изголодавшимся путникам хлеб, холодное мясо и пиво.

Амин вспомнил, как в прошлые свои посещения города он был оглушен криками слуг с постоялых дворов, которых хозяева посылали сюда приглашать приезжих. Правда, сейчас он не услышал никаких восхвалений «Углу странника» или «Приюту скитальца»: с таким наплывом гостей реклама гостиниц была излишней.

Впрочем, и без того шум над площадью стоял немыслимый. Кроме пронзительных криков торговцев-зазывал и лоточников, то и дело раздавались грубые окрики возниц, протяжное мычание волов, щелканье кнутов и испуганное ржание лошадей.

Внезапно по толпе, словно по неспокойной поверхности воды, пробежала какая-то рябь. Повернувшись, Амин увидел эльфов, невозмутимо идущих сквозь царившую на площади толкотню. Окружавшие их люди, казалось, не обращали на Древний Народ никакого внимания, однако старались как бы ненароком отойти в сторону, уступая им дорогу. Юноша заметил, что большинство взглядов, которые горожане и приезжие бросали на эльфов, выражали опаску, а то и откровенную неприязнь.

Эльфов было трое – двое светловолосых мужчин в зеленых, изящно расшитых золотыми нитями камзолах, такого же цвета штанах и высоких темно-вишневых сапогах. Третьей была миниатюрная эльфийка с иссиня-черными волосами, заплетенными в две косы и аккуратно уложенными в замысловатую прическу. Платье на ней, тоже зеленое, было несколько светлее, чем у ее спутников, и расшито гораздо скромнее. Девушка была моложе своих спутников, но сколько ей лет, угадать было невозможно – с одинаковой вероятностью она могла отпраздновать как свое столетие, так и не достичь еще двадцати лет. Точнее можно было бы сказать, заглянув девушке в глаза, но эльфы находились слишком далеко от Амина.

– Многоуважаемый господин маг, как я слышал, странствовал в последнее время по Тарнии, а там, насколько мне ведомо, в стенах городских не появляются эльфы, – раздался прямо над ухом у молодого человека негромкий голос с непривычно тягучим акцентом. Незаметно подошедший Лайон обратился к нему, заметив интерес, с которым юноша смотрел на идущую сквозь толпу людей троицу эльфов. – Здесь же иначе всё: в нашем славном Далле есть большая община долгоживущих. В Серебряном квартале проживает большинство из них.

– Благодарю вас, почтеннейший, ибо правда то, что отвык я от встреч с Древним Народом, – слегка поклонившись, ответил Амин.

С некоторым удивлением он обнаружил, что говорит тем же несколько высокопарным стилем, что и его собеседник. «Хорошо, что хоть без акцента, – подумал молодой маг, – а то старик решил бы, что я смеюсь над ним».

– Однако среди моих друзей есть и… – Амин почему-то решил рассказать о своей давней подруге, соученице в Гильдии, эльфийке Элениэль, но закончить фразу не успел. В этот момент издали, со стороны идущих от центра города улиц, донеслись крики и рычание. На мгновение гомон толпы на площади смолк, а затем поднялся вновь – но теперь это были вопли ужаса. Яростное рычание, звучавшее все громче, приближалось, и люди в панике устремились к воротам, спеша выбраться из города. Сделать это было непросто – как раз в это время под аркой проезжали телеги Рома. Ловкий купец ухитрился пустить их по две в ряд, воспользовавшись тем, что в тот момент никто не пытался выехать наружу. И вот теперь к нему хлынуло людское море, грозя захлестнуть и смыть весь его караван. Не только люди оказались объяты страхом: волы, лошади, козы, овцы – все они присоединили свои голоса к всеобщей какофонии, испуганно вторя своим кричащим хозяевам.

Амин, не слишком деликатно схватив за плечо старика, бросился к ближайшему дому и вскочил на невысокое крыльцо, вжавшись в арку двери и прижав к ней Лайона. Оказаться под ногами у испуганной толпы означало верную смерть. Внимательно оглядывая площадь в попытке выяснить причину охватившей людей паники, юноша с удивлением заметил, что эльфы продолжали свой путь как ни в чем не бывало. До рычания же, которое теперь стало просто оглушительным, долгоживущим, казалось, не было никакого дела – они старались лишь не оказаться на пути у бегущих в разные стороны людей.

Неведомые твари, по-видимому, приближались по широкой улице, отходившей прямо от площади. Именно оттуда бежало больше всего людей, и именно они вопили громче всех.

Чудовища действительно оказались неведомыми Амину. Не прошло и нескольких секунд, как первое из них вырвалось на площадь. Ужасный зверь напоминал странную помесь собаки и ящерицы. В горбатой холке, покрытой всклокоченной гривой грязно-бурого цвета, монстр достигал полтора человеческих роста. Он несся гигантскими скачками, отталкиваясь от земли, подобно лягушке, сразу всеми четырьмя лапами. Шерсти, кроме холки, на звере больше нигде не было – голая кожа пузырилась огромными красными бородавками. Морду – вытянутую, с разинутой пастью, из которой клочьями вылетала пена, – еще сильнее уродовали два изогнутых рога, торчавших сразу над маленькими глазками. Из оскаленной пасти с множеством острых длинных зубов, в человеческую ладонь каждый, вывалился раздвоенный на конце язык.

Остальные твари, числом около десятка, выскочившие на площадь следом за вожаком, были не так велики, но столь же уродливы. Когда первое чудовище, сделав последний гигантский прыжок, опустилось прямо посреди открытого пространства, пригнув голову и оглушительно рыча, остальные медленными шагами, вперевалку, стали расходиться веером, охватывая людей полукругом и отрезая им пути к отступлению.

Вся площадь оказалась к этому моменту завалена брошенными в панике вещами, свалившимися с телег тюками с товарами, лотками разносчиков, рассыпавшимися яблоками, картофелем, репой и капустой. Истошно визжал связанный поросенок, который, очевидно, тоже выпал из какой-то повозки и не мог убежать. А около опрокинутой телеги жалобно блеяла и металась привязанная коза. Чудовища, однако, не обращали на них ни малейшего внимания, пожирая жадно сверкавшими глазами жмущихся к стенам и воротам людей.

Выбраться через ворота было уже невозможно. Застрявшие телеги купца и груды тюков полностью перекрыли выход из города. Сам Ром, держа в руках увесистую дубинку с железными шипами, призывал на помощь Хранителей, городскую стражу и охранников своего каравана, не переставая при этом причитать о погубленных товарах. Вид разгневанного купца был не менее страшен, чем приближавшихся тварей – никто из людей не рисковал подойти к нему, чтобы попытаться перелезть через завал из мешков.

Стражи между тем не было видно. Похоже, все они оказались по ту сторону ворот и не смогли пересечь людской поток, чтобы выяснить причину возникшей паники. Несколько смельчаков достали кто короткий меч, кто кинжал, кто-то схватил оглоблю от телеги. Некоторые из селян держались за свои косы. Однако, судя по всему, вряд ли они могли дать достойный отпор приближающимся хищникам.

Когда последнее из чудовищ выскочило на площадь, Амин успел прийти в себя от неожиданности и невольного испуга. Похоже, кроме него, здесь не было магов Гильдии, поэтому он понял, что именно ему придется бросить вызов ужасным существам. Глядя на мощные бугры мускулов, перекатывающиеся под бородавчатой кожей, Амин прекрасно понимал, что в руках необученных людей их жалкое оружие было плохой защитой против этих тварей.

Невольно молодой волшебник пожалел, что не уделял много внимания Зверологии – искусство управления живыми существами могло бы сейчас сослужить ему хорошую службу. Странно, что эльфы, весьма умелые в этом виде магии, не пришли на помощь людям, спокойно покинув площадь прямо перед пастями тварей, а те, как ни удивительно, даже не повернули свои уродливые морды в сторону долгоживущих.

Впрочем, на сожаления и удивление времени совсем не оставалось – чудовища приблизились к отчаянно вопящей толпе, и теперь некоторые из них уже присели на задние лапы, готовясь к прыжку.

Решив, что больше всего сейчас подойдет заклинание Шипов Земли, которое исторгло бы из тверди зазубренные камни прямо под брюхами чудовищ, Амин глубоко вздохнул, концентрируясь и ощущая, как его наполняет магическая энергия, необходимая для сотворения волшебства. В этот миг солнце, выглянув из-за набежавшего облака, ненадолго осветило площадь и снова спряталось за тучи, как будто испугавшись невиданных тварей. Но этого мгновения оказалось достаточно, чтобы сознание Амина отметило некую нереальность происходящего. Внезапная догадка осенила юношу, и в самый последний момент он произнес слова Орлиного Взора.

Взгляд его на мгновение затуманился, а мир окутала белесая пелена. Затем глаза Амина пронзила короткая вспышка боли, вслед за которой предметы вновь обрели свои привычные формы. Но теперь и люди, и дома, и все вокруг него приобрело необычайно четкие очертания. Амин мог видеть каждую трещинку на кирпиче старого дома напротив, мог различить каждый отдельный волосок на голове старушки, испуганно вжавшейся в створ ворот. И лишь тела грозно скалящихся и завывающих чудовищ остались расплывчатыми и словно переливающимися радужными пятнами.

Итак, он не ошибся – перед ним оказалась мастерски сотворенная иллюзия. Теперь все стало понятно – и то, почему эльфы, сразу почувствовавшие истинную природу чудовищ, невозмутимо прошли мимо, и то, почему хищники не тронули беспомощную скотину на площади.

Когда юноша осознал это, ему оставалось лишь прервать связь между мороком и его создателем. Это для Амина было достаточно просто – раскинув руки, он обратился к силам Астрала, повторяя заклинание Узора, которое должно было лишить порождения чьей-то злой воли питающей их энергии. При этом юноша чувствовал, что темный маг, сотворивший их, где-то неподалеку, но где именно – понять не мог.

Холодное серебряное пламя сорвалось с пальцев Амина и ширящейся волной пронеслось через всю площадь. Мгновенно таяли иллюзорные твари, едва лишь ткань Узора соприкасалась с их уродливыми формами. И удивленно смотрели на опустевшую площадь разом притихшие люди.

– Сколь мудро и быстро распознал молодой господин изменчивую природу иллюзии, – учтиво склонив голову, произнес Лайон, потирая плечо, – кажется, Амин схватил его слишком сильно. – Ведь иной, даже более опытный маг, мог бы без раздумий и колебаний сей же миг обрушить на тварей этих вихрь огня, и много ущерба тем самым горожанам причинить! Благодарение Светозарному Пелору!

– Воистину благодарение, – смущенно пробормотал Амин.

Действительно, лишь случайность помогла ему – когда на миг солнце выглянуло из-за туч, юноша успел заметить, что кошмарные твари не отбрасывали теней. А тем временем вокруг него быстро собралась толпа благодарных жителей. Они восхваляли мудрость и искусство молодого волшебника, кланялись ему и на чем свет кляли трусливую городскую стражу, которая и пальцем не пошевелила, чтобы прогнать чудовищ. Правда, все солдаты в тот момент оказались снаружи ворот, а прорваться сквозь бегущую толпу все равно было невозможно. Впрочем, никто в толпе не желал слышать никаких оправданий, и среди многоголосого гомона отчетливо слышались бранные крики и даже угрозы в адрес охранников. Однако некоторые, наиболее сообразительные горожане, с тревогой озирались вокруг – они явно понимали, что здесь не обошлось без магии, и растерянно ожидали, не появятся ли страшные твари вновь.

– Слава молодому магу! – громогласно возопил тем временем Ром, пробираясь через окруживших Амина людей.

– Слава! – с готовностью подхватила толпа.

– Если бы не вы, ваша глубокомудрость, – произнес купец, подойдя поближе, – боюсь, эти голодранцы со страху окончательно разгромили бы мои повозки, пытаясь проскочить через ворота. К счастью, потери оказались не так уж велики… Вычту из жалованья дармоедов, которых я нанял в охрану… А вот, как и договаривались, плата за то, что вы изволили присматривать за моим грузом по дороге!

– Я не помню, чтобы мы говорили о какой-то плате! – попытался возразить Амин, но купец уже вложил ему в ладонь пару серебряных монет.

– Уговор есть уговор, – не слушая возражений, продолжал басить купец. – Денежки они лишними не будут, особенно сейчас – в дни празднований-то ой как все подорожало… А молодой господин уже знает, где ему остановиться?

– Боюсь, мне еще предстоит это выяснить, – грустно улыбнулся юноша. – Кажется, найти ночлег здесь будет не так уж просто.

– Осмелюсь посоветовать постоялый двор «Семь Тарелок». Это неподалеку, вон по той улице, в двух кварталах отсюда, с левой стороны… Его держит мой давний приятель, Гармиш, и если вы сделаете вот так, – Ром подмигнул правым глазом и два раза дернул себя за мочку левого уха, – да передадите поклон от старины Ромуса, то, будьте уверены, и место для вас найдется, и плату возьмут по-честному.

– Даже не знаю, как вас и благодарить, – смущенно пробормотал Амин, но торговец решительно прервал его:

– Это я обязан вашей глубокомудрости! А теперь, с вашего позволения, я вознесу хвалу Благодатному Лалу за благополучный исход моего пути!

И Ром вразвалку направился к небольшой узкой башенке, приютившейся у самой городской стены. Ее острая крыша едва достигала половины каменной кладки, а дверь была такой низкой, что зайти внутрь можно было, лишь низко склонившись, – впрочем, это сделали нарочно, чтобы каждый входящий отдавал должное милости Хранителя торговцев и защитника странников.

Проводив взглядом купца, Амин оглянулся в поисках Лайона – возможно, старик догадывался, кто же наслал это жуткое наваждение. Но площадь вновь заполнила гомонящая толпа, в которой разглядеть своего спутника юноша не смог. Поэтому, забросив походную котомку на плечо, он направился туда, куда указал ему Ром – в сторону «Семи Тарелок».

Глава вторая

Путь к постоялому двору, который молодому магу присоветовал благодарный купец, лежал вдоль той самой улицы, по которой на привратную площадь ворвались иллюзорные чудовища. Проходя по ней, Амин вновь почувствовал следы той магии, что создала и направляла кошмарных тварей. Но, как и прежде, даже сосредоточившись, юноша не смог определить, откуда же исходили эти стремительно таявшие в пространстве Астрала нити.

На улице Венков – а именно так называлась эта улица, ведущая к «Семи Тарелкам», – следы погрома, учиненного бежавшей в панике толпой, были уже почти незаметны. Лишь валявшиеся кое-где мелкие деревянные обломки да раздавленные яблоки свидетельствовали о том, что все недавно произошедшее не привиделось юноше.

Зато вовсю шли последние приготовления к предстоящим трехдневным торжествам: узкие высокие окна домов, выходивших на улицу, словно подтверждая ее название, были увиты гирляндами благоухающих цветов. Кое-где трепетали на ветру вывешенные знамена той или иной Гильдии, в которой, очевидно, состояли хозяева домов. Многочисленные перетяжки на высоте примерно в два человеческих роста возносили хвалу Хранителям, позванивая крохотными колокольчиками, что висели на украшавшей их бахроме.

У крыльца одного из домов, навес над которым выступал почти до середины улицы, два человека в таких же камзолах, как и чиновники из магистрата, собиравшие пошлину на въезде в город, пытались вразумить невысокого, но весьма упитанного горожанина, столь возбужденного, что он разве только не подпрыгивал на месте.

– …Прошу вас, почтеннейший… – Один из чиновников на секунду запнулся, но, заглянув в небольшой свиток, который он держал в руке, продолжил: – Почтеннейший Балли! Во имя вашего же благополучия вам следует подчиниться Указу Совета.

– Ни за что! – брызгая слюной, воскликнул коротышка. – С чего это мне свое крыльцо оголять? А как же я буду на нем в теньке сидеть, когда солнце палит?

– Уважаемый Балли! – вступил второй чиновник. – Не забывайте, что ваши затраты на восстановление навеса будут покрыты из городской казны. Но только в том случае, если вы сами разберете его. Разве вы забыли, что именно улице Венков выпала честь принять торжественную процессию третьей ночи празднования?

– Ну да, – надулся любитель посидеть в тени, однако тон его стал мягче, – как же, слышал, небось, не глухой. Супружница моя все уши прожужжала – дескать, подай ей новое платье, а то надеть нечего будет! Можно подумать, этой толпе, что по нашей улице пойдет, только и дела будет, как любоваться, во что эта клуша одета!

– Поэтому вы сами понимаете, что если вы не разберете навес сами, то его наверняка снесут во время шествия!

– И то верно! Вот, например, сегодня – только благодаря Милостивой Каре эти твари не разнесли здесь все в пух и прах!

Амин усмехнулся, подумав, что иллюзорные чудовища были совсем не так опасны для навеса, о котором столь пекся горожанин, как бегущая от морока толпа. Однако молодой волшебник не стал задерживаться и продолжил свой путь – ему не терпелось поскорее найти постоялый двор.

Свернув через пару кварталов налево, юноша сразу увидел ту самую гостиницу, которую посоветовал ему Ром, – основательное трехэтажное здание, сложенное из цельных глыб, больше походило на небольшую крепость, чем на постоялый двор. Однако вывеска, составленная из семи разноцветных тарелок, подсказывала, что именно сюда и лежал путь Амина. Высокая дверь, к удивлению юноши, вела не в само здание, а в небольшой внутренний дворик, в дальнем углу которого находились стойла. Там задумчиво жевали корм несколько лошадей, отгоняя мух ленивыми взмахами хвостов. Оглянувшись, Амин догадался, почему дверь была такой большой – другого входа во двор не было, поэтому спешившиеся всадники должны были проводить своих скакунов там же, где он только что прошел.

Во дворик выходило небольшое крыльцо, по которому юноша и вошел в саму гостиницу. Весь первый этаж занимал весьма уютный зал с двумя десятками столов и прилавком прямо напротив двери. Окон в таверне не оказалось – изнутри она тоже выглядела как самая настоящая крепость. Зал освещался десятком небольших круглых сфер, развешанных вдоль стен, которые переливались мягким голубоватым сиянием. По-видимому, дела хозяина шли неплохо, раз он мог позволить себе магические светильники в таком количестве.

Невысокий плотный мужчина средних лет, сидевший за прилавком, поднял голову, увенчанную заметной лысиной, и пробормотал:

– Еще три раза по семнадцать и пять… Мест нет, уважаемый, но вот поужинать можно совсем недорого… По нынешним временам – почти что даром, – и хозяин вновь склонился над толстой книгой, в которой что-то писал.

Амин огляделся – большинство столов были свободны, лишь за несколькими сидели посетители, но они, как заметил юноша, скорее выпивали, нежели ели.

– Перекусить я, пожалуй, не откажусь… А хоть какой комнатки на чердаке свободной не осталось? Кстати, вам старина Ромус кланяется.

И, как показывал караванщик, молодой человек подмигнул правым глазом и дважды дернул себя за левое ухо. Услышав имя купца, Гармиш (если Амин правильно запомнил названное Ромом имя владельца гостиницы) вновь оторвался от своих расчетов, а когда увидел тайный знак, ухмыльнулся и, подмигнув в ответ, произнес:

– Для приятеля старины Ромуса, я думаю, местечко найдется. А сам-то он где?

– Когда мы расстались около получаса тому назад, он направлялся в храм Лала близ Южных ворот.

– Как обычно, все, как обычно… Что же, рад буду его увидеть. Давненько мы с ним не сидели вместе за кувшином вина… На, держи ключ – вторая комната на третьем этаже. Извини, но действительно почти все разобрали – так что тебе почти что на чердаке и придется поселиться.

– Не страшно, – улыбнулся Амин. – А как насчет ужина?

– Сейчас распоряжусь. – Гармиш хлопнул два раза в ладоши. – Вик! Где тебя темные маги носят?

– Тута я!

Рядом с хозяином мгновенно появился мальчишка лет десяти – можно было подумать, что он прятался под стойкой. Паренек шмыгнул носом и утер его рукавом рубашки – судя по размеру, некогда принадлежавшей самому хозяину.

– Ужин для господина волшебника! – распорядился трактирщик. – Да смотри, одна нога тут, другая там!

– Ага, – буркнул пацан, исподлобья взглянув на Амина. – Щас!

– А ну, живо! – Гармиш размахнулся, чтобы отвесить мальцу подзатыльник, но тот исчез так же стремительно, как и явился на зов хозяина.

– Нахальный, мерзавец, но шустрый… Сирота, я его отца знал хорошо… – Трактирщик вздохнул, на его лице мелькнула тень грусти. – Поговаривают, что он был в Ордене… Впрочем, ничего особенного, так, ерунда. О чем только не болтают! Прошу вон за тот стол, он почище будет!

Амин кивнул и, не вдаваясь в нескромные расспросы, направился к указанному столу, однако так и не дошел до него. В зале стоял негромкий гул голосов, среди которых один показался юноше смутно знакомым. Остановившись, он огляделся и, широко улыбнувшись, направился к столу, который стоял в самом дальнем углу. За ним расположилась троица, причем, судя по количеству кувшинов и виду двух гуляк, сидевших к залу лицом, пребывали они здесь довольно давно. Третий из них, находившийся к Амину спиной, среднего роста и весьма плотного телосложения, привстал со своего места и что-то горячо рассказывал. Именно его голос и привлек внимание молодого человека.

Подойдя к подгулявшей компании, Амин чуть повременил, а затем несильно хлопнул по плечу оратора:

– Вайран, старый пропойца! Ты ли это?

Говоривший обернулся. Им был юноша – судя по всему, ровесник Амина – с широким добрым лицом. Русые волосы его, коротко постриженные, оставляли лоб открытым. Одежда Целителя, весьма добротная, сидела немного мешковато, хотя материал, из которого был сшит темно-зеленый балахон, явно стоил весьма и весьма не дешево.

– Амин, дружище! – просияв, воскликнул Вайран. – Сколько мы не виделись? Сто лет или двести? Давай присаживайся! Позвольте вам представить, – обратился он к своим приятелям, сидевшим за столом, – Амин, Повелитель Стихий! Мой лучший друг и сокурсник времен наших ученических лет!

– Да ладно, скажешь тоже – «повелитель», – смутившись, махнул рукой Амин, присаживаясь за стол. – И времени всего-то чуть больше года прошло… А где твоя борода?

– Скажешь тоже – «борода»! – передразнил его старый приятель. – Над ней только все смеялись. – Вайран и сам улыбнулся, вспомнив о своей жидкой бороденке. – Да что же это я? Знакомься – Салим, двоюродный племянник сестры мужа моей тетки по отцу… В общем, мы считаем друг друга троюродными кузенами.

Салим, несколько старше по виду, чем друзья, кивнул и в знак приветствия отсалютовал кружкой. Амин вежливо склонил голову, хотя кузен Вайрана вызвал у него какую-то глубокую неприязнь. Во всем облике Салима – черных, словно прилизанных волосах, тонких губах, растянутых в слащавой улыбке, чуть прищуренных глазках – было что-то фальшиво-приторное. Юноша невольно подумал, что от этого человека можно ожидать любой гадости, причем сделанной исподтишка.

– А вот это тело, – продолжал тем временем бывший сокурсник, встряхнув своего второго собутыльника, который склонился над столом, уронив голову на руки, и негромко похрапывал, – в те нечастые минуты, когда пребывает в сознании, именует себя Тауром… Отличный боец, между прочим!

– Это верно, – усмехнулся Салим, – на его счету не одна сотня разбитых кувшинов!

– Ну, зачем ты так, – неожиданно насупился Вайран. – Между прочим, он не один раз помогал нам из таких передряг выбираться… В которые ты же нас и впутывал!

– Ты как тут очутился? – вмешался Амин, опасаясь, как бы словесная перепалка не перешла в кулачную потасовку – Вайран и его приятели были заметно навеселе. – Вы не возражаете, если я с вами присяду?

– Конечно, старина, валяй! – Вайран пододвинулся, освобождая другу место. – Поужинать зашел? Правильно, здесь самая лучшая кухня во всем Далле!

– И поужинать, и переночевать… Эй, Вик! – Амин подозвал к столу мальчишку, который как раз появился в зале, таща в руках поднос с мисками. – Я здесь! Будь любезен, еще один кувшин вина для моих друзей!

– Еще два кувшина, – поправил его Вайран. – Да смотри, самого лучшего! И за мой счет. – Он повернулся к другу. – Не вздумай спорить! Я угощаю!

– Я смотрю, твои дела Целителя в Гильдии идут весьма неплохо? – улыбнулся Амин. – Ты наконец-то перебрался в Далл, как и мечтал когда-то?

– Да нет, я по-прежнему числюсь Целителем в Гильдии Гарма, да при Часовне Милостивой Кары иногда служу. Разве ж папаша с мамашей меня куда отпустят?

– Ну, обходились же родители без тебя, когда ты в Гильдии Магов обучался – мы ведь там не один год провели.

– Ага, и через день ко мне прибегали. Далеко, что ли, две улицы-то пройти? Мне аж стыдно было перед другими ребятами, честное слово!

– А что тебе мешает сейчас сюда перебраться? Я помню, ты был одним из лучших учеников, и не сомневаюсь, что Гильдия Далла тебя с радостью примет в ряды своих Целителей. – Амин жестом предложил присоединиться к его трапезе, но так как и Вайран, и Салим отрицательно покачали головами, принялся за ужин в одиночку.

Откровенно говоря, юноша не ожидал такого количества еды – поднос, который с трудом притащил мальчишка, был заставлен полностью. На самой большой тарелке возвышалась целая гора бараньего рагу, над которой клубилось облачко аппетитного пара. Рядом в миске пестрой мешаниной лежал салат из свежих овощей и зелени. Полкаравая черного хлеба, нарезанного щедрыми ломтями, развалилось на соседнем блюде. А из соусника, в который с некоторой опаской заглянул Амин, исходил столь резкий кисло-сладкий запах, что он невольно чихнул. Салим же, однако, важно покачал головой при виде приправы – очевидно, соус был каким-то особенно изысканным.

– Старенькие они уже, – Вайран грустно улыбнулся, продолжая разговор о своих родителях, – особенно отец. Он никогда сильно не радовался, что у меня дар-то к магии открылся. Эх, не понимаю, как я вообще в Гильдию попал – ведь и мать, со своими суевериями, против всегда была! А отец-то ведь до сих пор надеется, что я его дело продолжу. Ему со своими лавками тяжело уже управляться, а приказчики только и норовят, что от хозяйского куска урвать побольше. Вот то и дело помогать приходится.

– Потому что платить надо как следует. – Салим протянул руку к одному из кувшинов, которые притащил следом за подносом мальчишка, и отхлебнул прямо из горлышка.

– Да ладно тебе, сам виноват. – Вайран повернулся к Амину и пояснил: – Отец недавно выгнал Салима, так как решил, что у того уж слишком много товара крысы портят… Если бы не родство, так мог бы и в суд подать…

– Это еще доказать нужно, не пойман – не вор! – насупился Салим, его приторная улыбочка вмиг исчезла.

– Ну, ладно, не горячись. – Вайран плеснул себе в кружку из второго кувшина и, отпив, улыбнулся: – Отличное вино в «Семи Тарелках»!

– Ты тоже здесь остановился?

– Да нет, меня Салим на эти дни приютил. Я ведь, если честно, не столько на Празднества Пирры приехал, сколько по одному делу… Да что я все о себе – у тебя-то этот год жизнь наверняка поинтереснее была! А ну, выкладывай!

– Только, извини, я при этом жевать буду… Почти весь день не ел. – Амин отправил в рот изрядный кусок мяса и старательно заработал челюстями – жаркое оказалось малость жестковато. – Ну, так вот, после того, как ты отказался отправиться со мной…

– Так как был слишком… э… – Салим вновь скривил губы в усмешке.

– Слишком осмотрителен и привязан к родителям! – Вайран тяжело опустил на стол немаленький кулак. – Не перебивай его, кузен!

– Я решил посмотреть на мир, – продолжил Амин как ни в чем не бывало. – Местечко, которое предлагали в Гильдии Магов Гарма, не очень-то пришлось мне по вкусу…

– Ну да, скучноватое у нас там житье, что и говорить, – согласно кивнул Вайран.

– Сначала я решил отправиться за море… Но когда караван, к которому я присоединился, намереваясь добраться до Нуриана, чтобы сесть на корабль, шел через Тарнийские степи, на нас напало одно из кочевых племен.

– Не сомневаюсь, уж ты-то задал жару этим вонючим степнякам! Эти разбойники что ни год нападают на обозы, которые везут товары моего отца!

– Вообще-то я не успел. – Амин невольно провел рукой по затылку. – Они оказались куда хитрее, чем думал наш караванщик. Выяснилось, что среди погонщиков наших телег были лазутчики – правда, увы, слишком поздно… И вот один из них огрел меня по голове дубинкой прямо перед началом боя!

– И? – Вайран сделал большой глоток и выжидающе уставился на друга.

– И я пришел в себя только на следующий день, связанный по рукам и ногам, в походном шатре этого кочевника!

– Вероломные скоты, – процедил Салим.

– Ну почему же, – спокойно ответил Амин. – Таковы степные обычаи. Все, кто не принадлежит к их племени, – враги. А обмануть врага – это не подлость, а доблесть!

– Ты и сам говоришь, словно варвар! – Старый приятель с удивлением взглянул на друга. – Как же тебе удалось от них сбежать?

– Меня отпустили. – Амин чуть заметно улыбнулся, глядя на вытянувшиеся от изумления физиономии Вайрана и Салима. – Правда, мне почти полгода пришлось кочевать по степи с этим племенем. Сначала меня хотели сделать рабом, но потом передумали…

– Наверно, ты был с ними весьма красноречив? – предположил Салим.

– Не особенно… Просто то, как я разделался с их шаманом, очень впечатлило все племя.

– Ты что, убил его? – ошарашенно спросил Вайран.

– Всего лишь вызвал небольшую грозу… Ну а в том, что молния попала прямо в посох этого бедняги, я почти не виноват… Я его предупреждал. В общем, по обычаю племени мне пришлось занять его место. Надо сказать, ничего особенного – степняки не сильны в магии, разве что в Зверологии… Но тут я как раз оказался слабоват… Однако тем не менее в племя меня приняли.

Амин, оглядевшись по сторонам, распахнул на груди плащ и расстегнул рубаху, показывая вытатуированного на левой половине груди коня, вставшего на дыбы.

– Это тотем моего племени.

– Хорош! – восхищенно сказал Вайран.

Действительно, татуировка была сделана с таким мастерством, что когда Амин шевелился, то конь казался живым – еще мгновение, и он соскочит с груди своего хозяина. Молодой волшебник усмехнулся:

– Не просто хорош… Парень, который нанес мне этот рисунок, имел отличные магические задатки – так что это не просто картинка… Кстати, именно он и стал следующим шаманом этого племени после того, как мне удалось убедить этих людей, что Хранители призывают меня в дальний путь!

– Надо же! Раньше ты вроде особо дипломатию разводить не любил! – Вайран усмехнулся. – Помнишь, как ты назвал наставника Прициуса…

– Помню-помню. – Амин тоже улыбнулся. – И три дня на хлебе и воде тоже помню, как и еду, что вы с Элениэль потихоньку таскали для меня… Что поделать – пришлось выкручиваться, иначе я до сих пор кочевал бы по степи. Правда, это было довольно интересно – пока я случайно не выяснил, что шаману положено иметь три жены. Причем стать первой пожелала дочка вождя.

– Три жены! Да еще дочь вождя! – Салим облизал губы. – Ты что, дурак, если решил сбежать от такого счастья?

– Да она почти в два раза меня старше была. И потом, я как-то пока не готов и одной-то женой обзавестись, а уж тем более тремя!

– И я тоже. – Вайран наклонился поближе к старому другу и доверительно прошептал: – Меня ведь родители тоже все женить надеются, еще несколько лет назад, оказывается, невесту присмотрели – из хорошей семьи, не дворянской, конечно, но люди образованные и небедные… Только молода она еще совсем, да и мне, честно говоря, так вот выпивать в хорошей компании куда веселее, чем с женой дома у камина о соседях судачить!

Таур, до этого мирно похрапывавший рядом с Салимом, неожиданно всхрапнул особенно громко, после чего, сам от этого проснувшись, вскочил и, пробормотав что-то невнятное, взмахнул руками и рухнул обратно на скамью. Салим едва успел подхватить приятеля и снова уложить головой на стол, чтобы тот не свалился на пол.

– Может, его домой отвести? – осторожно предложил Амин.

– Да ну его, – небрежно махнул рукой Вайран. – Через пару часов проспится и сам добредет как-нибудь… Ему не впервой. А ты зачем сюда пожаловал? Если не секрет, конечно.

– Какой там секрет. Просто захотелось посмотреть на магические состязания во время празднования Дней Пирры. В Далле, как ты знаешь, на них собираются самые талантливые маги. И что скрывать, я надеялся встретить здесь кого-нибудь из старых друзей! И надеялся не напрасно.

Юноша приподнял кружку и улыбнулся своему приятелю. Улыбка его была удивительно сердечной – потому что улыбались не только губы, но и карие, с золотистыми искорками в глубине, глаза.

– Я тоже рад тебя видеть. – Широкое лицо Вайрана расплылось в ответной улыбке. – Да и на поединки посмотреть не откажусь… Правда, мне еще одно дельце сделать надо. Хотя, думаю, я с ним быстро управлюсь. Слушай, а не хочешь ли ты повидать нашу старую подружку?

– Подружка – это хорошо, – встрял Салим, подмигивая с весьма похабным выражением лица. – Познакомите? А я познакомлю вас со своими приятельницами – у них здесь неподалеку очень уютненькая…

– Лучше заткнись, – довольно миролюбивым тоном, по-дружески прервал его Вайран. – Если не хочешь квакать и прыгать остаток своих дней… Пока не познакомишься с какой-нибудь цаплей!

Он ухмыльнулся и снова повернулся к Амину:

– У меня сегодня не очень-то много времени… Но если ты закончил ужинать, то можно попробовать найти Элениэль…

– Как, она тоже здесь? Впрочем, не удивительно – на праздник…

– Элениэль уже больше чем полгода служит в Гильдии Магов Далла. – Вайран задрал нос, явно гордясь своей осведомленностью. – И как я слышал, нашу «звездную девочку» весьма здесь ценят…

– Конечно, пойдем скорее! Сейчас, подожди, я только расплачусь…

Амин высыпал на ладонь горстку монет, среди которых меди было гораздо больше, чем серебра, но Вайран остановил его:

– И не вздумай! Я угощаю… Вернее, мой папаша – ты ведь знаешь, мои родители всегда к тебе очень хорошо относились! Эй, мальчишка!

Вик, как и в прошлый раз, возник, словно из-под земли.

– На, этого должно хватить… И еще останется на кувшин вина, если моим приятелям захочется еще выпить на дорожку!

– Ты щедр, как всегда! – Салим склонил голову, но Амину показалось, что в его голосе было больше сарказма, чем благодарности. – Надеюсь, ты помнишь, что нам еще надо…

– Да-да. – Вайран явно был раздражен. – Не волнуйся, я не опоздаю!

Вайран набросил на плечи плащ, Амин подхватил свой походный мешок и, кивнув на прощание Салиму, вслед за другом вышел из трактира сначала во внутренний двор, а затем и на улицу.

– А ты чего вещи-то с собой потащил? – спросил Вайран, когда друзья отошли от постоялого двора.

– И правда. – Амин остановился, а потом, махнув рукой, зашагал дальше. – Мог бы и раньше напомнить! Ладно, не так уж их у меня много, чтобы возвращаться… Нам далеко идти?

– Если по центральным улицам, то изрядно. – Вайран неожиданно свернул в проулок такой узкий, что его скорее можно было принять за щель между домами. – Ну а если напрямую, то скоро будем на месте!

Друзья быстро шли, минуя крошечные дворики, кривые переулки и небольшие улочки, однако везде, даже в самых, казалось, захолустных местах, они замечали признаки приближающегося праздника. Да и народу, несмотря на поздний час, попадалось немало.

По дороге Вайран успел вспомнить, как они познакомились и как в первый раз поссорились – причем не из-за какого-то пустяка, а из-за того, кто из них возьмет на себя вину за проказу Элениэль. Шутка у юной эльфийки получилась довольно неудачной – мантия одного из магов-наставников оказалась прожжена в очень интересном месте, а сам наставник был вынужден употребить несколько банок целебной мази, прежде чем снова смог сидеть. Впрочем, тогда досталось обоим: так как мальчишки абсолютно запутались в своих объяснениях, их едва не выгнали из учеников. Спасло только заступничество самого Главы Гильдии, который, как решили потом друзья, догадался, что произошло на самом деле, но почему-то решил их выгородить…

Глава третья

Улица неожиданно кончилась, и перед друзьями распахнула свои крылья огромная площадь. После узких расщелин переулков, заполненных лавками, торговцами и пешеходами, огромное, мощенное плоским камнем пустое пространство с одинокой конной статуей в центре действительно потрясало. И еще больше это впечатление усиливали два совершенно одинаковых здания, замыкавших площадь с левой и правой стороны. С вычурной резьбой по фасаду, увенчанные парой островерхих башен-колоколен на торцах, эти дворцы довлели над площадью и всеми окрестными кварталами города. И лишь одно различие было между ними – высокое крыльцо левого украшал серебристый герб Далла, тогда как прямо по центру фасада правого сверкала золотом эмблема Гильдии Магов.

– Нам сюда, – взмахнув рукой, с усмешкой произнес Вайран и хлопнул по плечу замершего на миг Амина. – Что, приятель, не ожидал? Ну еще бы, ты же, наверно, даже стройки не застал – все это возвели меньше чем за год! Я, когда впервые их увидел, минут десять проторчал разинув рот и хлопая глазами, пока не опомнился! Да, кроме каменщиков здесь немало магов потрудилось – иначе так быстро нипочем не возвели бы такие громады! Ладно, хватит глазеть – пошли, а то можем с нашей подругой разминуться.

Друзья приблизились к Гильдии Магов. Подойдя к зданию, Амин еще больше изумился, увидев, что стены были покрыты мириадами фресок, изображавших деяния различных магов и зачарователей. Похоже, здесь искусные художники изобразили всю историю Мира.

Огромные двустворчатые двери – не двери, а настоящие ворота, которым мог бы позавидовать иной город, – были открыты, однако людей через них проходило не так уж и много – причем выходило куда больше, чем заходило. Двое дюжих стражников с резными посохами внимательно изучали посетителей. Не нужно было быть провидцем, чтобы угадать в них боевых магов. Вайран спокойно вошел внутрь, однако перед Амином посохи, увенчанные переливающимися сферами, скрестились. Юноша в недоумении остановился.

– Что у тебя там? – Один из стражников требовательно ткнул пальцем в грудь молодого мага.

Амин распахнул свой плащ и рубаху, открыв татуировку. При виде коня стражники успокоились и раздвинули посохи, освобождая путь.

– Похоже, этот скакун у тебя не так уж и прост. – Вайран, который задержался, дожидаясь отставшего друга, и наблюдал всю эту картину, посмотрел на Амина, удивленно приподняв правую бровь.

– Я же говорил, что парень, который наколол этого коня, стал шаманом племени после меня. – Амин торопливо застегнулся. – Куда нам идти-то нужно?

– Сейчас спросим. Я здесь всего один раз был. Сначала нужно вот к тому старикану подойти, записаться… У него и спросим, как Элениэль разыскать…

«Старикан» оказался дежурным магом весьма представительной внешности: широкоплечий, с высоким лбом, внушительным носом с горбинкой и пышными длинными усами. Он что-то быстро писал в толстом фолианте, лежавшем перед ним на резной конторке, и Амину показалось, что когда чистое место на листе закончилось, то он перевернулся сам собой. Все заходившие во Дворец Гильдии проходили мимо старца и, остановившись около него на несколько мгновений, перекидывались парой-другой фраз, после чего направлялись дальше.

– Кто и к кому? – спросил дежурный маг, когда друзья подошли к нему.

– Вайран и Амин к Элениэль, – почтительно склонив голову, ответил Вайран.

– Как пройти знаете?

– Нет, и будем весьма признательны, если вы…

– Д-320, – не дослушав, бросил старик и, взглянув на озадаченные лица приятелей, добавил: – Это на третьем этаже вон в том крыле Дворца.

– Премного благодарны! – Вайран вновь поклонился.

Повинуясь жесту дежурного мага, к которому уже направлялся очередной посетитель, Амин вместе с другом последовал направо от входа. Теперь он с восторгом рассматривал огромный холл, который, пожалуй, выглядел еще великолепней, чем сам Дворец снаружи. Небесно-голубой купол, по которому, казалось, бежали облака (несомненно, это были искусно сотворенные чары Иллюзии), поддерживали двенадцать колонн, на которых висели огромные щиты с эмблемами Школ Магии.

Здесь были представлены все основные Школы – Четырехлистный Клевер Гербологии, вставший на дыбы Единорог Зверологии, Реторта Алхимии, из которой валили клубы пара, сошедшиеся в схватке Пламя и Лед Школы Стихий. Капли крови обозначали Восстановление, широко распахнутое Око – Изменение, многогранный Кристалл, таинственно поблескивавший на щите, – Зачарование. Пентаграмма символизировала Призывание, бешено крутящийся Вихрь – Иллюзию, Луна и семь Звезд – Астрологию. И наконец, на одиннадцатом и двенадцатом щитах, подвешенных чуть выше остальных, были изображены клубящиеся облака Мистицизма и Круг Мира – символ Высшей Магии.

– Эй, не отставай! – окликнул приятеля Вайран. – А то мы Элениэль можем упустить, час уже поздний!

Друзья почти что бегом поднялись по пологой – и от того довольно длинной – мраморной лестнице, поверх гладких ступеней которой лежали узорные красно-синие дорожки, на третий этаж. Большинство людей, которых они видели, шли навстречу и были одеты в мантии или плащи, означавшие их принадлежность к Гильдии. Поворачивая уже на третьем этаже в крыло Дворца, обозначенное литерой Д, которая полупрозрачным голубоватым вензелем висела в воздухе прямо посреди широкого коридора, Амин нос к носу (а вернее сказать, пояс к носу) столкнулся с неожиданно вынырнувшим из-за угла невысоким крепышом. С трудом удержавшись на ногах, молодой человек вместо извинений услышал лишь какое-то неразборчивое ворчание.

– Ну его. – Вайран дернул друга за рукав. – Ты же знаешь, эти гномы те еще грубияны… А уж если кто магией владеет, так нос задирают, что едва шею себе не сворачивают… Смотри, мы уже пришли!

Дверь в палату, где, как сообщил друзьям дежурный маг, должна была находиться Элениэль, ничем не отличалась от прочих, выходивших в коридор. Разве только тем, что кроме номера 320 на ней красовалась реторта с клубами пара.

– Подожди! – Вайран снова схватил Амина за рукав плаща, когда тот решительно протянул руку к двери. – Здесь свои порядки!

И, взявшись за небольшое кольцо, висевшее справа, он несколько раз стукнул им о стену.

– Без предупреждения во Дворце Гильдии Магов лучше никуда не заходить… – объяснил Вайран в ответ на удивленный взгляд приятеля. – А то можно и не выйти! Конечно, здесь должна быть наша подруга, но вдруг…

– На сегодня прием закончен! – прервал его раздавшийся из-за двери чуть приглушенный голос. – Приходите после окончания Празднеств Пирры.

– Элениэль, что за ерунду ты говоришь! – Амин легко отодвинул Вайрана с дороги и рывком распахнул дверь. – Ты что, не хочешь встретиться со старыми друзьями?

Просторная комната, в которой оказались приятели, напоминала алхимическую лабораторию – впрочем, именно ею она и была. Многочисленные пробирки рядами заполняли полки, висевшие на стенах. Два стола были уставлены колбами, ретортами и другими посудинами, столь необходимыми для проведения различных опытов и превращений. Над небольшой переносной жаровней склонилась девушка чуть выше среднего роста. Когда дверь с размаху стукнулась о стену, она подняла голову, но раздражение на ее миловидном лице, несколько грубоватом для эльфийки, но с человеческой точки зрения исключительно изящном, тут же сменилось улыбкой, а светло-зеленые глаза радостно сверкнули.

– Амин, Вайран! Как вы здесь оказались?

– Мне нужен один очень сложный состав, – деловым тоном начал Вайран. – Отец вычитал в одном старинном манускрипте, что если неким эликсиром обработать трехдневный коровий навоз, то получится очень нежный творог…

Он помолчал немного, а потом, не сдержавшись, расхохотался, глядя на изумленные лица своих друзей.

– Вы поверили, нет, правда, поверили! Ха-ха-ха!

– Мы надеялись с тобой встретиться, Элениэль. – Амин тоже улыбнулся.

Рассмеялась и эльфийка. Она отошла от стола с жаровней и, скинув с головы капюшон плаща, в котором была, встряхнула головой. По плечам рассыпались пышные темно-русые волосы, чуть волнистые и завивавшиеся на кончиках смешными колечками.

– Молодцы! А я совсем недавно о вас вспоминала!

– Кстати, раз уж у тебя «на сегодня прием закончен», не отметить ли нам встречу в более э-э-э… уютной обстановке? – Вайран с опаской огляделся. – Вы же знаете, я, когда учился, не особенно-то любил все эти банки-склянки.

– И при этом ходил в любимчиках у магистра Мариуса! – усмехнулся Амин.

– Ну, уж ты-то знаешь, скольких бессонных ночей за книгами и свитками мне это стоило! Так как насчет дружеских посиделок в одной небольшой, но исключительно уютной таверне совсем неподалеку отсюда?

Зал таверны «Веселый Груздь», в которую привел друзей Вайран (она оказалась действительно близко – небольшое здание, увитое по стенам плющом, находилось в переулке, прилегающем к Дворцу Гильдии Магов), был куда меньше, чем в заведении Гармиша, но зато гораздо уютнее. То ли из-за низких сводов, то ли из-за небольших светильников – не магических, а обычных, масляных, – Амин почувствовал, как на него нахлынули детские воспоминания. Не о родительском доме – и отец, и мать были довольно суровы со своим единственным сыном, однако, как он понимал теперь, по-своему любили его. Нет, ему вспомнился крошечный домик бабушки – матери отца, которая, как могла, баловала внука. Увы, после того, как в пять лет Амин случайно спалил хлев (к счастью, в тот момент пустой) с помощью заклинания, неведомо как оказавшегося в потрепанной книжке со сказками, и отцу удалось уговорить Совет Магов Гарма принять его на обучение в Гильдию, причем совершенно бесплатно, своих родных юноша видел лишь однажды.

Родители только раз успели навестить сына в Гильдии – через год после того, как мальчишка поступил на обучение, по стране прокатилась Война Трех Родов, одной из невинных жертв которой и стала вся семья Амина. Гильдия, долго сохранявшая нейтралитет, встала в конце концов на сторону Рода Тевали, и война была прекращена. Несколько лет молодой волшебник тосковал по своим близким, особенно видя, как других учеников навещали их родные, однако через некоторое время горе его притупилось, а затем почти полностью растворилось в нелегких, но интересных буднях ученика Гильдии. Вскоре у него появились друзья – сперва его сверстник Вайран, а затем и Элениэль, которая была чуть старше их.

Амин тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и прислушался к разговору своих приятелей – вернее, приятеля и приятельницы. Вайран как раз очень живописно рассказывал о своих приключениях во время поездки из Гарма в Далл. Впрочем, как понял Амин, самым захватывающим событием был внезапный приступ бешенства у собаки одного из возничих. Животное, которое покусало двух лошадей и вцепилось в ногу хозяина, зарубили, а Вайрану удалось блеснуть своими познаниями в Целительстве, не только излечив и скотину, и возчика, но и полностью затянув шрамы – так, что от укусов не осталось ни малейшего следа.

– Ну, если раны свежие, это, пожалуй, было не так уж сложно. – Амин отхлебнул вина, которое успел заказать его щедрый друг – оно было не слишком крепким, очень вкусным и, должно быть, довольно дорогим.

– Тебе всегда все было «несложно», – проворчал Вайран.

Хотя сказал он это с улыбкой – словно в шутку, но в голосе его все же послышались завистливые нотки. Действительно, то, что другим ученикам давалось упорным трудом и тщательным изучением многочисленных манускриптов, книг и свитков, у Амина обычно получалось легко и просто. Да и то, что обучался он бесплатно, в отличие от всех остальных, тайной не являлось. Может быть, именно поэтому друзей у него почти не было. Собственно говоря, эта троица и сблизилась прежде всего потому, что каждый из них оказался белой вороной – Элениэль была единственной эльфийкой, обучавшейся в Гильдии Гарма (эльфы, если только не обучались в своих доминионах, по традиции изучали волшебство в Гильдиях одного из пяти Великих Городов, одним из которых был Далл… однако стоило это очень дорого – отец девушки, отпрыск древнего, но обедневшего рода, занимая пост командира Внешней Стражи Далла, не мог этого себе позволить, и отдал дочь на обучение в соседний Гарм). Ну а над Вайраном, невзирая на его веселый и дружелюбный характер, издевались, называя его «толстым купчиком». Парнишке, впрочем, его миролюбивый нрав отнюдь не мешал награждать обидчиков увесистыми тумаками. Так что, в конце концов, обзывать его перестали, но все равно сторонились, втайне завидуя всегда новой добротной одежде и частым посылкам из дома – несмотря на то, что он всегда охотно делился со всеми.

– Может, ты про свои приключения расскажешь? – тем временем спросил Вайран. – Я-то уже слышал, а вот Элениэль наверняка будет интересно послушать о твоих скитаниях.

– Да ладно. – Амин махнул рукой и смущенно улыбнулся. – Ты же знаешь, ничего особенно интересного и не было. Разве что уже в самом городе…

И он рассказал друзьям о загадочном мороке, развеянном им у ворот Далла.

– Очень странно, – задумчиво пробормотала эльфийка. – Я думаю, тебе обязательно надо поведать обо всем Архимагистру Торусу. В Гильдии сегодня об этом уже говорили, но найти никого из свидетелей так и не смогли.

– А у тебя как все сложилось? – Амину совсем не хотелось встречаться с Главой Гильдии Магов Далла, и он решил сменить тему беседы.

– Ну, у меня все просто, – начала эльфийка. – Как вы помните, мне тогда повезло – отцу удалось замолвить словечко тут, в Далле, и меня приняли на должность помощника Великого Алхимика Гильдии. С тех пор я работаю здесь. И скажу без лишней скромности, госпожа Милисента высоко оценила мои способности!

– Госпожа Милисента? – недоуменно поднял брови Вайран. – Эта старая карга? А говорят…

– Говорят, что у кого-то слишком болтливый язык и длинные уши! – сердито оборвала его Элиниэль. – Госпожа Милисента – достойная и уважаемая женщина, и великолепный алхимик, между прочим. Да и не только в Алхимии она постигла глубины познаний: я лично слышала, как сам Архимагистр Торус называл ее своей будущей преемницей.

– Архимагистр Торус, – пренебрежительно хмыкнул Вайран. – По слухам, старый хрыч тоже хорош – желчен, скрипуч и неравнодушен к молоденьким магессам. Особенно к эльфийкам, – весело подмигнул он Амину.

Элениэль при этих словах слегка покраснела и, недовольно взглянув на обоих приятелей, сказала:

– А ты, Вайран, как был… прости уж меня, обормотом, так им и остался! С твоими способностями и связями ты вполне уже мог сменить старика Таруса на должности Трансформатора в Гарме, а не бездельничать в своей каморке младшего Целителя. Да и ты, Амин, если бы не отправился в свои глупые странствия, уже мог бы стать чародеем – даже здесь, в Далле!

– Да-да, ты, разумеется, права. – Амин поморщился – разговор вновь свернул не в то русло, того и гляди дело дойдет до ссоры. – А как поживают твой почтеннейший отец и уважаемая сестра?

– Благодарю тебя, они благополучно здравствуют. – Похоже, эльфийка и сама была рада уйти от неприятной темы, однако по суховатому тону было ясно, что она все еще сердится. – Отец по-прежнему несет свою службу во Внешней страже Далла командиром Второго отряда…

– Мне казалось, – встрял Вайран, – что, еще когда мы заканчивали учебу, ему обещали пост командира Первого?

– Да, обещали, – нахмурилась девушка. – К сожалению, честная служба сейчас ценится куда меньше, чем мастерство плетения интриг… Впрочем, отец всегда доволен тем, что имеет.

– На должности командира Первого отряда он имел бы куда больше! – не удержался Вайран и тут же умолк, увидев кулак, который незаметно для Элениэль показал ему друг.

– А что Зелина? – поспешно спросил Амин.

– Она у нас занимается домом. – При упоминании имени сестры, тон девушки сразу потеплел – так мать может говорить о любимой дочери. – Правда, то и дело норовит удрать на какой-нибудь праздник – в Далле ведь что ни неделя, то одна, то другая из Гильдий мастеровых справляет свой день.

– Странно, ведь твоя сестренка собиралась пойти обучаться магии, – удивился Вайран. – Или она передумала? У нее же, если не ошибаюсь, были неплохие задатки.

– Способности к магии у Зелины не так уж велики, – сухо ответила Элениэль и добавила с видимой неохотой: – А обучение в Гильдии стоит недешево. Даже Гильдия Магов Гарма подняла плату. Достанься отцу пост командира Первого отряда… Впрочем, это не важно. – Девушка через силу улыбнулась. – Вы сможете увидеть их обоих завтра, на открытии Дней Пирры. Они будут на Арене, на торжественной церемонии и состязаниях.

Эльфийка замолчала и, взяв бокал с вином (расторопный слуга, поставивший друзьям кружки, оказался достаточно сметлив, чтобы принести для девушки высокий бокал из темно-зеленого стекла), сделала глоток.

И тут же, скривившись, выплюнула.

– Прекратите сейчас же это пить! – воскликнула Элениэль, схватив Вайрана за руку так резко, что он расплескал вино из поднятой кружки.

– В чем дело? – Юноша недовольно посмотрел на темное расплывающееся пятно на своем плаще.

– Мне кажется, в вино что-то подмешано… Я сейчас проверю.

Эльфийка потянулась к своему поясу, на котором висела небольшая сумка, но ничего не успела сделать. Небольшая фигурка метнулась к их столику и, с силой толкнув его, исчезла за дверью. Раздался грохот падающей посуды, друзья вскочили на ноги, а к ним уже спешил хозяин, всплескивая руками на бегу и сокрушаясь о разбитых кружках.

– Что за безобразия у вас здесь творятся! – суровым голосом прервал Вайран причитания владельца таверны и указал на свой плащ, по которому расплылось уже несколько винных пятен. – Почему ваши слуги бросаются на гостей?

– Ка-какие слуги? – заикаясь, переспросил хозяин, разглядевший теперь в полутьме залы одежды магов.

– Тот самый парнишка, что принес нам вино, теперь опрокинул наш стол и удрал! Такой щуплый, лет двенадцати. Чернявый, – уточнил Вайран.

– Клянусь десятью Хранителями, среди моих слуг такого нет! – испуганно воскликнул трактирщик.

– И это вино не из твоих погребов? – Элениэль, которая успела достать из напоясной сумки небольшую склянку с каким-то порошком, подняла с пола чудом уцелевший кувшин и протянула его хозяину. К своему разочарованию, она успела обнаружить, что там не осталось ни капли – так же, как и в черепках кружек и осколках бокала, а опилки на полу мгновенно все впитали.

– Нет, – озадаченно ответил трактирщик, понюхав пустой кувшин.

– Ладно, – великодушно махнул рукой Вайран, – можешь идти. Так и быть, стражу мы звать не будем… И на вот – за беспокойство!

Трактирщик ловко поймал брошенную ему монету и, часто кланяясь, убрался обратно за стойку. Однако то и дело испуганно поглядывал на друзей, которые склонились за столом, негромко переговариваясь.

– Я точно не уверена. – Элениэль убрала склянку с порошком обратно в сумку и достала другую, в которой перекатывалось несколько пилюль, размером с горошину. – Но что-то в вине точно было подмешано. Не яд… Я надеюсь… На всякий случай проглотите это. – Она отсыпала каждому в ладонь по две пилюли и сама бросила в рот пару.

– Я выпил почти полную кружку, – испуганно пробормотал Вайран. – Может, мне еще принять твоего снадобья?

– То, что в малых количествах лечит, в больших может убить, – назидательно подняла палец девушка. – Не бойся, того, что я дала, вполне достаточно…

– Но кому потребовалось давать нам отравленное вино? – недоуменно спросил Амин. – Я только что приехал в город, Вайран тут проездом… И не думаю, что у тебя, Элениэль, есть враги…

– Жаль, что ничего не осталось – я бы могла попробовать узнать, что же было подмешано.

– А если отжать мой плащ? – Вайран попытался выжать из расплывшихся по одежде пятен хоть каплю, но ткань была слишком плотной и у него ничего не вышло.

– Может, ты все-таки ошиблась? – осторожно предположил Амин.

– Тогда что это за неизвестный хозяину слуга? И почему он опрокинул наш стол, когда увидел, что я что-то заподозрила?

Друзья на минуту-другую задумались.

– Наверно, нас с кем-то перепутали, – решил наконец Вайран. – Сами подумайте, нас с Амином никто тут не знает, а пытаться отравить алхимика, да не просто какого-нибудь любителя, а служащего в Гильдии Магов, просто глупо…

– Я завтра же доложу обо всем магессе Милисенте. – Элениэль хлопнула рукой по столу. – Она будет на церемонии открытия Дней Пирры.

– Не самое лучшее время для рассказа о неприятностях, – нахмурился Амин.

– А что, если промедление будет стоить кому-нибудь жизни? Да и потом, мне кажется, что чествование Доброй Пирры – не самый великий праздник, – холодно возразила эльфийка.

– Люди высоко чтят свою милостивую Хранительницу, – так же сухо ответил Амин.

Юноше не понравился тот несколько пренебрежительный, как ему показалось, тон Элениэль, которым она отозвалась о Пирре. Впрочем, возможно, девушка просто была слишком озабочена произошедшим.

– Кстати, насколько я знаю, после открытия будут проходить магические состязания. – Амин уже в который раз за вечер попытался сменить тему беседы.

– Да, совершенно верно. Сразу после провозглашения начала Дней Пирры на Арене состоятся выступления магов. Будут соревноваться боевые маги, маги-алхимики и целители, а также заклинатели животных и владыки иллюзий…

– И наверняка ты также участвуешь! – подмигнул Вайран – во время учебы Элениэль не пропускала ни одного состязания, стараясь доказать свое мастерство – что удавалось ей всегда, – ну, или почти всегда.

– Разумеется. – Девушка улыбнулась. – Я подала заявку на участие в выступлениях алхимиков… Надеюсь, если мне повезет, то… Впрочем, не буду загадывать!

Однако Амин поймал невольный взгляд, брошенный Элениэль на его бляху волшебника. Похоже, эльфийка рассчитывала при победе перейти на следующую ступень магической иерархии.

– Жаль, что я прибыл слишком поздно, – вздохнул юноша. – Уверен, что состязаться будут достойнейшие из достойнейших… Но было бы интересно проверить свои силы и умения.

– Думаю, кое-что все же еще можно попробовать сделать… Конечно, это не совсем правильно, – немного подумав, добавила Элениэль, – но, возможно, я смогу тебе помочь в этом. Составлением списков участников завтрашних соревнований магов занимается как раз госпожа Милисента, – сурово взглянув на захихикавшего Вайрана, пояснила эльфийка. – Всегда бывают отказавшиеся или не прибывшие вовремя участники… Если я не ошибаюсь – Боевая Арена?

– Да, конечно! Благодарности моей нет границ! – просияв, воскликнул Амин.

– Я ничего не обещаю – просто постараюсь переговорить насчет тебя, – поспешила остудить его восторг Элениэль.

– Все равно – спасибо! А ты, дружище, – молодой маг повернулся к приятелю, – не собираешься ли ты выступить на состязании целителей? Впрочем, насколько я помню, ты преуспел не только в этом виде магии.

За годы учебы Вайран показал себя весьма одаренным юношей, и ему покорилось большинство магических умений, хотя ни в одном из них он и не достиг столь заметных успехов, как в Целительстве.

– Да нет. – Вайран улыбнулся. – Я тут совсем по другому делу… Впрочем, посмотреть на ваши выступления не откажусь. Да и твою сестренку повидать буду рад! – Он подмигнул Элениэль.

– Тогда нам надо поспешить, чтобы подать заявку, – озабоченно сказала эльфийка. – Без официальной заявки на участие даже госпожа Милисента ничего не сможет сделать.

– Мне, пожалуй, тоже пора идти. – По лицу Вайрана пробежала тень озабоченности. – Нам с Салимом нужно еще кое-куда зайти…

– Значит, встречаемся завтра, сразу после рассвета, у Дворца Гильдии, – сказала Элениэль, вставая.

– Договорились!

Выйдя из таверны, Элениэль попрощалась с друзьями. Вайрану же оказалось по пути с Амином несколько кварталов.

– Все такая же, – усмехнулся Вайран, когда девушка скрылась за поворотом. – Серьезна – дальше некуда. И помяни мое слово, она быстро пойдет в гору, не то что мы с тобой.

– Ну, твои шуточки и я не всегда понимаю, – возразил Амин, но, немного подумав, продолжил: – Пожалуй, ты все-таки прав. Но когда мы учились, она не была настолько…

– Настолько занята карьерой? – Вайран покачал головой. – И да, и нет. Она никогда не выслуживалась перед наставниками. Но ты не представляешь, чего ей стоило хотя бы поспевать за тобой. Так же, как и мне. Знаешь, я иной раз забывал, что Элениэль – не человек.

– Это точно. Она совсем не то, что все эти долгоживущие, которые постоянно ходят, задрав нос. Мы всегда могли на нее положиться. – Амин невольно нахмурился, вспомнив поведение тройки эльфов сегодня у ворот. – Впрочем, и ее отец, и сестра не слишком-то похожи на своих соплеменников.

– Надеюсь, мы скоро с ними встретимся. Кстати, отсюда нам в разные стороны. Ну, до завтра! Не терпится посмотреть, как ты покажешь всем на Арене, чего стоишь!

Вайран и Амин хлопнули друг друга по плечу, и друзья разошлись.

Глава четвертая

Из «Семи Тарелок», куда Амин вернулся минувшим вечером, юноша вышел за час до рассвета. Как и вчера на обратном пути, он все еще опасался заблудиться, пробираясь кривыми закоулками и дворами к Дворцу Гильдии Магов. Дорога же по центральным улицам, как и предупреждал Вайран, оказалась неблизкой.

Завтракать молодой волшебник не стал – перед состязаниями переполненный желудок был совсем ни к чему, а голода после вчерашнего сытного ужина он не испытывал. Зато голова после столь же обильных возлияний оказалась чересчур тяжеловатой… Что сейчас было совсем некстати. Впрочем, Амин надеялся, что Вайран, как опытный целитель, легко поможет ему справиться с этим.

Хотя солнце еще не встало, город начинал просыпаться – в предрассветном сумраке уже размахивали метлами уборщики, хозяева лавок снимали деревянные щиты со своих окон, а по каменным мостовым неспешно тряслись телеги с бочками водовозов, останавливаясь то у одного, то у другого крыльца. Народу на улицах, впрочем, было не так уж и много – большинство горожан решило как следует отоспаться перед наступающим празднеством.

Молодой маг запахнул плащ: ночь оказалась не особенно теплой, да и утренний туман неприятно холодил кожу. Позже, когда поднимется солнце, снова будет жарко – на постепенно светлеющем небе не было видно ни облачка. Легкий ветер овевал лицо, донося десятки запахов – и аромат свежеиспеченного хлеба, и сладкое амбре духов какой-то красавицы, наряжавшейся к празднику, и тяжелый запах тины, который повис за тележкой спешащего на базар рыбника. Вслед за тележкой, бодро задрав хвосты, трусили три кошки, в надежде, что им что-нибудь, да перепадет. При виде этой процессии юноша невольно улыбнулся.

Наконец Амин добрался до площади, вновь поразившись мастерству строителей, которые возвели столь величественные дворцы. Солнце, еще не поднявшись над горизонтом, уже успело окрасить их устремленные в небо шпили в теплый розовый цвет.

Площадь в отличие от улиц, по которым только что шел молодой маг, была пустынна. Но не совсем – на ступенях Гильдии Магов он увидел стройную фигурку девушки. По-видимому, Элениэль пришла раньше него. Причем, судя по недовольному виду, намного раньше. Эльфийка была одета просто, но изящно – хотя ее плащ не был усыпан драгоценностями и не сверкал золотым шитьем, однако его ткань и покрой говорили о том, что портной, который над ним трудился, был мастером своего дела.

– Доброе утро! – еще издали воскликнул Амин и широко улыбнулся. – А где Вайран?

– А, доброе утро, Амин, рада тебя видеть, – улыбнулась в ответ Элениэль, но сразу же поджала губы и слегка нахмурилась. Похоже, что девушка была напряжена, как туго заведенная пружина, и сильно нервничала. По крайней мере обычно она говорила не таким сухим тоном, как сейчас.

– Я и сама хотела бы знать, где этот болтун! Хорошо хоть ты не слишком опоздал. Сегодня такой важный день для всех нас – ни к чему начинать его с опоздания!

– Не кипятись, – попытался пошутить Амин. – Ты разве забыла, что, когда мы учились, Вайран поспевал вовремя только к столу! Да и то к обеду или ужину – завтрак он обычно просыпал.

Это напоминание, однако, не успокоило, а разозлило девушку еще больше:

– Тем более пора повзрослеть! Он обещал быть к рассвету – и где теперь этот гуляка? Ну и что, что ему не надо выступать?! Нам-то надо! Необходимо собраться, сосредоточиться – так нет, стой тут, жди его, волнуйся, переживай…

– Ну, от наших переживаний он быстрее не появится… Ладно-ладно, не шуми! – Амин вскинул руки, словно пытаясь остановить Элениэль, которая, сверкнув глазами, открыла было рот, чтобы вновь обрушиться то ли на него самого, то ли на их запаздывавшего приятеля. – Ты, кажется, сказала, что выступать предстоит «нам»? Я не ослышался?

– Да, тебя удалось внести в списки участников.

– Здорово, вот спасибо! Наверное, это было непросто.

– Сначала госпожа Милисента не хотела этого делать. Но потом, – улыбнулась Элениэль, – когда я сказала, что это именно ты вчера рассеял тот морок у городских ворот, она тут же согласилась и лично внесла твое имя в список. Кстати, – озабоченно добавила эльфийка, – похоже, завтра тебе придется предстать перед Советом Гильдии для дачи показаний. Как свидетелю, разумеется, – поспешно добавила она, заметив, что Амин нахмурил брови. – Ты совсем-совсем ничего не смог разобрать?

– Да нет, я же тебе говорил, – с досадой отмахнулся молодой маг. – Я лишь почувствовал, что сотворивший заклинание маг был где-то совсем рядом, но ощущение было какое-то странное – как будто бы он везде и в то же время – нигде.

– Может быть, что-нибудь подскажут мои сородичи, которых ты там видел, – задумчиво произнесла Элениэль. – Досточтимый Элдор со своими детьми – все они наделены магическими способностями, хотя и не состоят в Гильдии Магов. Но ты же знаешь – способность распознавать иллюзорный морок в крови у нас, эльфов.

Амин пожал плечами – он, честно говоря, сомневался, что Элдор или его дети смогут чем-то помочь. Эльфы редко вмешивались в дела людей, предпочитая держаться в стороне. Разве стоит надеяться, что они подскажут, кто навеял кошмарных чудовищ, раз уж они не вмешались тогда, около городских ворот? Правда, с точки зрения долгоживущих, людям не угрожало ничего реального – кроме их же собственной паники.

Тем временем солнечные лучи осветили уже не только шпили дворцовых башен, но и все их целиком. Площадь постепенно стала заполняться народом. Но Вайрана, как ни выглядывали его друзья, видно не было.

– Все, нам пора! – решительно заявила Элениэль. – Через час надо быть на Арене для жеребьевки. Если Вайран хочет спать – пусть спит дальше. Если не ошибаюсь, он вчера собирался еще встречаться со своими дружками – наверняка они продолжили застолье!

– Может быть, нам хотя бы еще немного… – начал Амин, но, взглянув на рассерженное лицо девушки, осекся. – Да, ты, пожалуй, права. Скорее всего этот соня еще дрыхнет… Куда нам надо идти?

– Вот эта улица выведет нас прямо к Арене… Но не скоро, так что идем быстрее. Если мы опоздаем на жеребьевку, к состязаниям не допустят ни тебя, ни меня.

Эльфийка легко сбежала со ступеней и направилась через площадь к одной из многих выходивших на нее улиц. К верху холма вела она одна – извиваясь, словно русло прихотливой речки. Чем выше поднимались юноша и девушка, тем круче становилась мощенная крупным булыжником мостовая. И все больше обгоняли они людей – на улицу выходило множество переулков, и из них то и дело появлялись горожане и приезжие – по одному и целыми компаниями, – спешившие занять места на трибунах получше.

– А много будет сегодня выступать магов? – спросил Амин, переводя дух и догоняя Элениэль, которая остановилась, чтобы подождать отставшего друга. Поступь эльфийки была невесомой и стремительной – казалось, она не идет, а летит, и молодой человек, хоть и прошел за последний год немало лиг, с трудом поспевал за девушкой.

– Со мной собираются состязаться еще пятеро. Ты же знаешь, конкурс алхимиков – не самое зрелищное и популярное действо. Кроме разве что финала, – мрачно нахмурилась Элениэль. – На Боевую Арену должно выйти полторы дюжины колдунов, чародеев и волшебников, включая тебя. Ну и мастеров Иллюзии будет выступать не менее дюжины.

– Понятно, – кивнул головой Амин и, отдышавшись, смущенно спросил: – Нам еще далеко идти?

– Мы уже почти на месте. Видишь, из-за ближайших домов показались арки? Пошли скорее, жеребьевка вот-вот начнется! – озабоченно сказала девушка, взглянув на восходящее солнце, показавшееся меж крыш.

Подъем стал совсем крутым – наверняка здесь не смогла бы подняться ни одна телега – впрочем, ей тут нечего было делать. Наконец последние дома вдоль улицы расступились, и перед друзьями раскинулась еще одна площадь. Она была не столь велика, как Дворцовая, но впечатляла не меньше – благодаря возвышавшейся на противоположной стороне Арене.

За время своих странствий Амин видел немало грандиозных сооружений – и неприступные замки среди диких скал Трогга, и Водяные Сады Чинка, и многие другие творения искусных зодчих. Но ничто увиденное им (даже Дворец Гильдии Магов) не могло сравниться с Ареной Далла – грандиозного строения, раскинувшегося в виде амфитеатра на склоне естественного холма, занимавшего северную часть города. Высокие стрельчатые арки, поддерживаемые изящными колоннами, устремлялись на высоту не менее десятка человеческих ростов, а за ними, возносясь к самим небесам, виднелись зрительские трибуны, широким полукругом охватывавшие укрытую фронтоном площадку для выступлений.

Арена казалась тем величественнее, что стекавшиеся к ней люди смотрелись совсем крошечными и ничтожными – словно насекомые, копошившиеся у муравейника. Многолюдные толпы вливались через центральные ворота Арены и растекались по трибунам, однако огромные ряды скамей выглядели практически пустыми.

– Не сюда. – Элениэль схватила Амина за рукав – юноша вслед за другими двинулся было к главному входу. – Не забывай – нам выпала честь выступать сегодня!

Молодой человек послушно направился за подругой к неприметной двери, находившейся слева от центральных ворот. Пройдя под сводами стрельчатой арки, они оказались в узком и низком коридоре, едва освещенном мерцающим пламенем пары факелов. Однако Амин не успел даже удивиться столь убогому входу для участников состязаний – коридор закончился, и он едва успел остановиться, чтобы не сбить с ног свою спутницу.

Друзья оказались внутри Арены – на небольшой площадке, отделенной от остальной части низким барьером. Сотни скамей, ступенями спускавшихся по чаше амфитеатра к сцене, постепенно заполнялись пестрой толпой зрителей. В воздухе стоял несмолкающий гул голосов – словно кто-то разворошил пчелиный улей.

– Вон там находится жюри – самые великие маги Далла.

Элениэль махнула рукой в сторону роскошно украшенной ложи поблизости от того места, где остановились они с Амином. Вместо скамей там стояли удобные кресла с высокими спинками и резными подлокотниками, а пурпурный бархатный полог, расшитый золотыми гербами Гильдии Магов, защищал находившихся внутри от солнечных лучей.

Всего кресел было около десятка, но занята пока оказалась лишь половина. Седовласые старцы в мантиях важно посматривали по сторонам, явно наслаждаясь собственной значимостью и почтением, с которым толпа взирала на них.

– Смотри, здесь и сам Глава городского магистрата, мастер Игль, и Старейшины семей Сарров и Микитов – самых древних и знатных родов в наших краях. Ну а без Архимагистра Торуса, как ты прекрасно понимаешь, обойтись никак нельзя…

– Ой, магистр Йом! – не смог удержать радостного возгласа Амин.

Он был счастлив увидеть старенького мага – Главу Гильдии Магов Гарма, где друзья когда-то проходили обучение. Магистр Йом ничуть не изменился за это время – толстячок в украшенном звездами колпаке уютно устроился в своем кресле и, по-видимому, дремал, однако, как прекрасно знали и Элениэль, и сам Амин, даже при этом волшебник внимательно следил за всем, что происходит вокруг.

– Я ни разу не видел Торуса – это тот важный усач? – тихо спросил юноша.

– Нет, это мастер Игль. А Торус сидит справа от него.

Амин уставился на Главу Гильдии Магов Далла. Разумеется, он знал, что этот прославленный маг принадлежит к племени гномов, но все же увидеть это своими глазами было для юноши крайне удивительно. Хотя борода старика была непривычно для гнома аккуратно подстрижена и уложена, однако по его сложению и чертам лица ошибиться было невозможно. Конечно, это было совершенно неслыханным – как известно, магические способности гномов, мягко говоря, не слишком велики, однако тем ярче были исключения… Архимагистр внимательно слушал другого гнома, слегка склонившись в своем кресле и подперев широкой ладонью подбородок. Плечистый крепыш, который стоял спиной к юноше и девушке, похоже, был возбужден – он то и дело размахивал руками, а голос его звучал куда громче, чем дозволяли правила поведения в кругу столь высокопоставленных особ. Наконец Торус отрицательно покачал головой. Его собеседник воздел руки к небу, однако Глава Гильдии, похоже, был непреклонен.

– Ну и ладно! – выкрикнул невежа так громко, что его слова четко оказались слышны. – Так бы и сказали, что здесь нет никого, кто осмелился бы померяться со мной силой!

Амин вздрогнул от неожиданности, когда смутьян резко обернулся – хотя вчера в коридоре Гильдии он лишь мельком взглянул на толкнувшего его грубияна, тяжелые черты кирпично-красного скуластого лица с кустистыми бровями и седая борода, заплетенная в косу, запомнились ему хорошо. По виду гному исполнилось лет сорок—пятьдесят – совсем юнец по меркам подгорного народа, – поэтому было особенно странно видеть его седину. Кожаная коричневая куртка с бахромой и такие же штаны выглядели весьма запыленными – этот неряха даже не удосужился отряхнуться, представ перед Архимагистром!

– Твердолоб, не спеши! – прозвучал во внезапно наступившей тишине чуть дрожащий голос Торуса. – Ты не дослушал меня. Мы решили допустить тебя к состязаниям при условии, что твой молот пока останется у меня.

– Ну, что я говорил! – торжествующе выкрикнул смутьян, заносчиво обводя всех взглядом. – Никто не сможет со мной…

– Барьер, который возводится вокруг Арены, дабы защитить зрителей от магических сил, не рассчитан на то, чтобы удержать такую железяку, если вдруг одному чересчур вспыльчивому гному покажется, что кто-то косо на него посмотрел! – прервал Твердолоба низкий женский голос, раздавшийся прямо за спиной у Амина. – Если я не ошибаюсь, из-за этой вспыльчивости у тебя…

– …Возникли кое-какие недоразумения между мной и Старейшинами моего рода, – торопливо сказал внезапно присмиревший гном. – Я надеюсь, что милостивая госпожа будет столь любезна, что не станет напоминать…

– …Об этой печальной истории, из-за которой тебе пришлось, так скажем, на некоторое весьма неопределенное время покинуть родные горы! Так и быть, не будем ворошить прошлое, особенно не такое уж далекое – но молот тебе все равно придется оставить здесь, если ты хочешь принять участие в состязаниях.

– Слушаюсь, госпожа, – покорно пробормотал Твердолоб и с поклоном положил тяжелый молот на длинном древке у кресла, на котором восседал Торус. – Надеюсь, он будет здесь в сохранности.

– Не сомневайся, – едва заметно – кончиками губ – улыбнулась женщина и, подойдя к Архимагистру, изящно устроилась на соседнем кресле. – А теперь можешь идти в Залу Предчувствия.

Гном неуклюже поклонился и, ни на кого не глядя, вышел через арку, противоположную коридору, по которому пришли Амин и Элениэль.

– Мало кто решается спорить с госпожой Милисентой, – шепнула эльфийка на ухо молодому волшебнику.

Амин с невольным любопытством посмотрел на прославленную магессу – до сих пор ему не приходилось ее видеть, впрочем, так же, как и Архимагистра Торуса. Правая рука Главы Гильдии Магов Далла была зрелой женщиной, однако выглядела гораздо моложе своих лет. Правда, достаточно было взглянуть в ее зеленые миндалевидные глаза, чтобы понять, что за лицом юной девушки скрывается многоопытная дама. Амин подумал, что Вайран наверняка не видел госпожи Милисенты – иначе ни за что не назвал бы «старой каргой». Магесса была одета в длинное серебристое платье, струившееся по ее фигуре, словно река. Многочисленные кольца, унизывавшие длинные узкие пальцы, наверняка были не простыми украшениями – так же, как и жемчужное ожерелье на высокой груди, довольно откровенно открытой глубоким вырезом, и алмазные заколки в густых иссиня-черных вьющихся волосах. Амин чувствовал, что все эти драгоценности прямо-таки вибрируют от заключенной в них магической энергии.

– Здравствуй, милочка, – покровительственно проворковала госпожа Милисента, когда ее взор упал на Элениэль. – Рада тебя видеть и от всей души желаю победы в сегодняшних состязаниях.

– Благодарю вас, – слегка поклонилась Элениэль.

Потрясенный Амин был уверен, что гордая и бесстрашная эльфийка слегка оробела. Но тут магесса посмотрела на него самого – и он почувствовал, что по его телу пробежала дрожь, а лба словно легко коснулась чья-то рука.

– А это, вероятно, и есть твой друг. – Милисента не спрашивала, а утверждала. – Какой приятный молодой человек. И бесстрашный, и находчивый к тому же! Думаю, мы с вами еще встретимся по окончании торжеств – мне бы хотелось услышать о произошедшем вчера у ворот из первых уст.

Амин согласно кивнул – хотя пожелание это звучало скорее как приказ.

– И тебе удачи, юноша! – Милисента сверкнула ослепительной улыбкой и махнула рукой, давая понять, что друзья могут идти.

– Честное слово, – чуть слышно пробормотал Амин, когда между ними и ложей с жюри оказалось достаточное расстояние, – по-моему, госпожа Милисента куда больше похожа на Главу Гильдии, чем почтеннейший Торус.

– Ты прав, – нахмурилась Элениэль. – Архимагистр все больше времени проводит среди манускриптов в библиотеке, поручая решение почти всех важных вопросов своей Первой Помощнице… И кое-кому это очень не нравится, хотя мало кто решается говорить об этом вслух. Иной раз…

– Тс-с-с! Она смотрит на нас, – прошептал юноша, оглянувшись. – Похоже, ей не составит труда узнать, о чем мы говорим… Ты знаешь, куда нам теперь нужно идти?

– Да, конечно. А кому это ты машешь?

– Видишь вон того старика на втором ряду? – Амин вновь махнул рукой.

– Ты знаешь господина Лайона? Откуда? – изумилась Элениэль.

– Он ехал вместе с тем караваном, к которому мне удалось пристроиться. И в той передряге около городских ворот мы оказались рядом. Должен сказать, что он был, пожалуй, один из немногих, кто сохранил спокойствие… Хотя, если честно, кроме его имени я почти ничего больше о нем не знаю. Мне почему-то показалось, что он лекарь… Правда, знака Гильдии Лекарей я у него не заметил, и кто-то в караване еще говорил, что он владеет лавкой в городе. Похоже, тебе он знаком куда лучше.

– О, это замечательный человек! – восторженно заявила Элениэль. – Он действительно хозяин лавки древностей. Я знаю его уже много лет, пожалуй, с самого детства. А когда я вернулась в Далл после учебы, то мы, можно сказать, стали настоящими друзьями. Для человека, не владеющего магией, старик Лайон знает о ней поразительно много. Кроме того, он – ходячий учебник истории, и не только о нашем городе. А сколько всего интересного есть в его лавке, ты себе даже не можешь представить!

– Э-ле-ни-эль!!!

Сквозь шум многочисленных зрителей, пробирающихся вдоль рядов и устраивающихся на скамьях, донесся чей-то крик. Друзья завертели головами, пытаясь определить, откуда же он раздался – и Амину первому удалось различить среди пестрой толпы два знакомых лица. Совсем неподалеку от них, тремя рядами выше, оказались Зелина и Альвадес – младшая сестра Элениэль и ее отец. Зелина стояла, размахивая руками и выкрикивая имя сестры.

– Нам надо идти готовиться к состязаниям, – строго сказала эльфийка.

– Дай мне хотя бы поздороваться с твоими родными, а то, чего доброго, они сочтут меня полным невежей, – улыбнулся Амин.

Не дожидаясь ответа, юноша начал пробираться наверх. Элениэль поджала губы, однако ничего не сказала и последовала за молодым человеком.

– Рад видеть. – Эльф чуть выше среднего роста с перехваченными серебряным обручем длинными каштановыми волосами слегка приподнялся на своем месте и кивнул головой.

– Мое почтение, досточтимый Альвадес, – поклонился в ответ Амин. – И тебе, уважаемая Зелина. За тот год, что мы не виделись, твоя красота стала еще ярче и нежнее.

– А ты научился говорить весьма цветасто, – усмехнулся эльф. – Элениэль вчера рассказала нам, что ты вернулся из дальних странствий, однако было уже слишком поздно для бесед. Надеюсь, у тебя найдется время, чтобы заглянуть к нам и поведать о своих приключениях.

– Да-да, – горячо воскликнула Зелина и тут же, зардевшись, умолкла.

Младшая сестра Элениэль была довольно хрупкого сложения, а детские еще черты лица казались более нежными и женственными. Ярко-изумрудные глаза смотрели одновременно восторженно и удивленно, а сама девушка то и дело поправляла непокорную светло-русую прядь волос, падающую на высокий лоб. Праздничное платье, опрятное и скромное, украшала лишь небольшая брошь, и Амин невольно вспомнил о том, что из-за интриг Альвадесу так и не дали давно обещанного повышения по службе.

– Долго же вы сюда добирались, – усмехнулся эльф. – Ты ведь вышла много раньше нас, а мы уже с полчаса как сидим здесь.

– И заняли для вас места! – вновь покраснев, добавила Зелина и, справившись со смущением, добавила: – Ты ведь говорила, что вас будет трое?

– Именно из-за того, что мы зря прождали этого соню Вайрана, нам пришлось задержаться! – с досадой в голосе сказала Элениэль. – Однако мы уже должны идти. Нам давным-давно нужно быть на жеребьевке. Господин Картхар не будет нас с тобой ждать, Амин, пойдем скорее! Возможно, отец, – добавила эльфийка, – мы сможем присоединиться к вам позже.

Элениэль и Амину с трудом удалось спуститься обратно – народ все прибывал, и передние ряды были полностью заняты. Зрители, среди которых приезжих было немногим меньше, чем горожан, приготовились весело провести время, наблюдая за магическими состязаниями. Этому должны были способствовать многочисленные корзины со снедью и бурдюки с вином и пивом, о которые то и дело спотыкались друзья, пробираясь вдоль заполненных рядов.

Наконец девушке и юноше удалось выйти на площадку неподалеку от ложи жюри, и они поспешили к той самой арке, через которую недавно прошел Твердолоб. Совсем молоденький послушник, смущаясь, спросил их имена и, сверившись со списком, распахнул дверь, пожелав удачи на предстоящих состязаниях. За дверью оказалась весьма обширная комната, но с довольно низким потолком – Амин, вытянув руку, легко бы достал до него. Окон в помещении не было, и оно освещалось многочисленными факелами, горящими вдоль стен. Однако откуда-то постоянно шел воздух – языки пламени колебались, отчего по лицам присутствующих – а здесь находилось дюжины три магов – метались причудливые тени. Посреди комнаты стоял невысокий постамент, на котором, меж пяти подсвечников с пятью свечами каждый, стоял пожилой маг в мантии магистра – распорядитель соревнований Картхар. Магические светильники отсутствовали здесь неспроста – перед состязаниями участники должны были испытывать как можно меньшее воздействие сторонней магии.

– Кгм! – громко откашлялся Картхар, разворачивая свиток, который держал в руках. – Надеюсь, теперь наконец-то здесь собрались все, кому предстоит сегодня выйти на Арену! На всякий случай я напомню…

Негромкий гул голосов в комнате стих, и внимание всех обратилось к распорядителю, однако в этот момент к нему подошел послушник – тот самый, что сверял списки на входе – и что-то шепнул на ухо. Картхар нахмурился, но после краткого размышления кивнул и, по-видимому, собрался уже продолжать, но его вновь прервали.

Около входной двери раздался какой-то шум, и в комнату ворвался, довольно бесцеремонно расталкивая собравшихся магов, еще один участник. Когда он оказался рядом с Амином, узнать его не составило труда – это был Твердолоб. Нахальный гном что-то громко бурчал себе под нос, причем разобрать можно было только слова «пиво», «порву» и «задница».

– Я чуть штаны не обмочил, пока не отыскал здесь сортир! – громогласно объявил Твердолоб, добравшись до распорядителя. – Надеюсь, я ничего не пропустил?

Картхар недовольно покачал головой и, жестом велев гному замолчать, продолжил. Довольно витиеватым языком он изложил то, что Амину уже узнал от Элениэль – порядок выступлений и правила участия в состязаниях. Первыми должны были выйти на Арену алхимики, следом за ними повелители Стихий, а завершали представление мастера Иллюзий.

Правда, для юноши оказалось новым то, что отказ от соревнований на Арене в последний момент карался понижением в магическом звании на целых два разряда. Наказание показалось ему излишне суровым, однако, поразмыслив, молодой человек все-таки счел его справедливым – виновник позорил этим всех своих сотоварищей и само магическое искусство.

«Интересно, что же такого должно случиться, чтобы маг не решился на состязание?» – недоуменно подумал Амин. Картхар же тем временем перешел к перечислению наград. Они были скорее почетны, нежели прибыльны – участие в магических поединках во время Дней Пирры само по себе являлось большой честью и доказывало мастерство допущенных на Арену.

– Итак, если ни у кого нет вопросов, а я уверен, что их ни у кого нет. – Распорядитель тяжелым взглядом обвел участников, особо пристально посмотрев на Твердолоба.

Гном, который явно собирался что-то заявить, запнулся на полуслове и развел короткими мускулистыми руками. Картхар удовлетворенно кивнул и продолжил:

– …Я попрошу всех, кроме алхимиков, покинуть этот зал. Вы можете занять места на трибунах, для участников специально выделено несколько скамей.

Амин ободряюще улыбнулся Элениэль. Эльфийка выглядела очень сосредоточенной и, как показалось юноше, заметно волновалась. Однако она смогла улыбнуться в ответ и даже махнула ему рукой.

Молодой маг не стал усаживаться вместе с остальными магами, а кое-как пробрался чуть выше – туда, где сидели сестра и отец Элениэль. Состязания бывали иногда довольно опасными для участников, и он хотел быть ближе к родным девушки, чтобы успокоить их в случае необходимости – хотя в магическом мастерстве своей подруги Амин не сомневался.

Когда молодой человек наконец добрался до Зелины и Альвадеса, те лишь кивнули ему – но только потому, что все их внимание было устремлено на Арену. Состязание алхимиков уже началось. Об этом громогласно объявил Картхар, голос которого, усиленный заклинанием Горного Эха, разнесся над трибунами. Амин сел на скамью рядом с младшей сестрой Элениэль и, как и все вокруг, сосредоточил все свое внимание на Арене.

Даже с того относительно небольшого расстояния, на котором находились от молодого волшебника участники, мало что можно было разглядеть. Что уж было говорить о тех, кто сидел на дальних рядах. Однако устроители празднества позаботились, чтобы выступления были видны всем.

Над каждым из участников состязания алхимиков – а их оказалось не шестеро, как предполагала Элениэль, а семеро – пятеро людей и двое эльфов – возник переливающийся голубоватым светом шар, размером с десяток человеческих ростов. И в нем, с помощью какого-то заклинания Иллюзии, которое было Амину неизвестно, появились огромные изображения магов-алхимиков. Перед каждым из них находился столик, уставленный многочисленными колбами и пробирками.

– Почтеннейшие горожане и гости нашего славного Далла! – чуть глуховатый голос Картхара сменил другой – пронзительный, как у уличного торговца. – Думаю, многие прекрасно знают правила состязания алхимиков, однако должен сказать, что на этот раз мы их немного изменили. Нашим славным магам предстоит всего лишь за полчаса определить, что находится в пузырьке, который каждому из них сейчас вручит одна из наших городских красавиц! Быть может, это будет последняя красавица, которую доведется увидеть этим смельчакам – ибо в пузырьке находится яд. Да-да, яд! И нужно великое мастерство, чтобы суметь подобрать нужное противоядие! Так как по истечении отведенного времени участники нашего состязания должны будут выпить этот яд и принять собственноручно приготовленное ими противоядие!

Амин услышал, как слабо вскрикнула Зелина, а отец Элениэль негромко выругался – не по-эльфийски, а по-солдатски. Да и сам юноша невольно вздрогнул – насколько ему было известно, раньше на состязаниях алхимиков в пузырьках находилось какое-нибудь довольно безобидное снотворное или, в крайнем случае, слабительное. Публика же от души веселилась, глядя, как неудачники, не сумевшие правильно определить содержимое, валились там же, где стояли, и раскатисто храпели, или же принимались метаться по Арене, тщетно пытаясь найти укромное местечко.

Похоже, что для некоторых магов-алхимиков новые условия состязаний тоже оказались неожиданностью. На их лицах, многократно увеличенных магическими сферами, отразились растерянность, а кое у кого даже испуг. Правда, как заметил Амин, Элениэль, заметно нервничавшая совсем недавно, теперь была на удивление спокойна. По-видимому, она знала, на что шла. Однако предупреждать своих близких о том, какое испытание ей предстоит, девушка не стала – что было вполне понятно. Ведь тогда отец ни за что не дал бы своего согласия на ее участие в соревнованиях.

– Время пошло! – выкрикнул невидимый комментатор, когда первый из участников осторожно приоткрыл крышку своего пузырька.

– Я думаю, это просто нелепая шутка, – негромко сказал Амин Зелине, чтобы хоть как-то ее успокоить – девушка сидела, сжав кулаки и до крови прикусив нижнюю губку.

– Ты помнишь, чтобы хоть раз кто-то шутил подобным образом во время магических состязаний? – с отчаянием в голосе спросила юная эльфийка и, когда Амин покачал головой, добавила: – Ты и сам не веришь в то, что сказал… Если это шутка, то они-то здесь зачем?

Зелина указала на четверых появившихся на Арене людей в мантиях Целителей. Они неторопливо подошли и встали позади за спинами соревнующихся магов-алхимиков. По-видимому, все действительно было очень и очень серьезно…

Отец и сестра Элениэль пристально следили за всем происходящим. Амин понял, что пытаться отвлечь их сейчас было абсолютно бессмысленно.

Хотя между всеми алхимиками чувствовалось что-то неуловимо общее – все они совершенно не походили друг на друга. В центре Арены находился самый пожилой – седая борода спускалась почти до пояса, а из-под кустистых бровей было совсем не видно глаз. Смуглая кожа выдавала в старике уроженца дальних стран. Справа от него сосредоточенно перебирал пробирки мужчина средних лет, тяжелая фигура и черты лица которого скорее подошли бы воину, нежели магу. Чуть дальше находились столы юноши и девушки примерно того же возраста, что и Амин. Девушка, пожалуй, была даже несколько моложе. Однако, как ни странно, нервничала она куда меньше, чем юноша, чьи дрожащие руки и вспотевший лоб ясно выдавали волнение. Слева от центра все еще изучал пузырек с ядом стройный эльф. В отличие от людей он не поспешил схватиться за колбы и пробирки, стоявшие на его столе, а продолжал внимательно вглядываться в мутную жидкость, губы его при этом беззвучно шевелились. И наконец, между ним и Элениэль расположился еще один маг-человек – по виду ему перевалило за пятьдесят лет, голова была начисто выбрита, а обнаженные до плеч руки покрыты причудливыми татуировками.

Амин недолго рассматривал остальных участников – как и родные Элениэль, он очень переживал за эльфийку. Поэтому юноша даже вздрогнул от неожиданности, когда ведущий торжественно объявил о том, что время истекло, и алхимикам необходимо принять сначала предложенный им яд, а затем составленное противоядие. Отведенные полчаса промелькнули как одно мгновение.

Гул, который стоял над трибунами, смолк, как только первый из алхимиков – им оказался бородатый старик – не спеша поднес ко рту пузырек и выпил его, перевернув затем вверх дном, чтобы показать, что не осталось ни капли. Затем так же медленно маг поднес ко рту колбу с приготовленным составом и отхлебнул из нее. Можно было подумать, что он опасается приготовленного противоядия куда больше, чем яда. Немного подождав, старик сделал еще один глоток, после чего поставил колбу на стол. В тишине прошла еще минута, а затем маг торжественно вскинул руки – и зрители восхищенно взревели в ответ. Приготовленное алхимиком средство оказалось правильным.

Воодушевленный примером старого мага, его ближайший сосед, похожий на воина, одним залпом осушил склянку с ядом, а вторым – сосуд со своим противоядием. Зрители вновь умолкли – но через несколько секунд на лице волшебника неожиданно появилась гримаса боли, а затем он схватился за горло, изо рта пошла зеленая пена, и мужчина рухнул на песок, корчась в судорогах.

Тут же к нему бросились два целителя, стоявшие рядом. Один из них крепко схватил несчастного и, запрокинув голову, с видимым трудом разжал стиснутые челюсти. Второй влил в рот неудачливому алхимику несколько капель из пузырька, который достал из мешочка на поясе. Очевидно, в нем находилось заранее составленное противоядие. Оно подействовало – судорожные подергивания постепенно стихли, посиневшее было лицо вновь посветлело, дыхание стало ровным – все это во всех подробностях отражалось в магической сфере, парившей над ними.

– Бедняга, – негромко прошептала Зелина.

– Неумеха, – процедил пренебрежительно ее отец. – Такие маги-недоучки достойны презрения, а не жалости!

Следующим был черед молодого алхимика. Он держал в дрожащей руке яд, а другой рукой вытирал взмокший лоб. На лице юноши, и без того испуганного, после несчастного случая с предыдущим участником появилось выражение откровенного ужаса. Несколько раз он нерешительно подносил пузырек к губам и тут же отдергивал. Внезапно молодой человек швырнул склянку на песок и бросился прочь с Арены.

– Вы все знаете правила состязаний! – прогремел вслед ему голос незримого комментатора. – Отказ от участия означает понижение в магическом ранге на две ступени! Одумайся, несчастный, пока не поздно!

Но юноша уже скрылся. Амин невольно посочувствовал бедняге – парень явно переоценил свои силы, и теперь пройдет самое меньшее лет пять, прежде чем он вновь поднимется до утерянного за несколько мгновений статуса. Тем более что опасности для жизни участников, очевидно, особой не было – если вдруг кто-то из алхимиков ошибался, то наготове у «скорой помощи» было действенное противоядие.

Девушка, которой теперь предстояло продемонстрировать свое мастерство, пыталась казаться спокойной, однако и ее выдавала дрожь в руках и напряженно стиснутые зубы. Она едва не уронила – случайно – свой яд, но тем не менее донесла его до рта. Чуть поколебавшись, она выпила содержимое и замерла.

– Не стоит ждать слишком долго! – В голосе комментатора ясно слышались сочувственные нотки. – По правилам яд должен подействовать не раньше, чем через минуту, и не позже трех минут!

Словно очнувшись, девушка вздрогнула, схватила со своего столика колбу с приготовленной смесью, залпом проглотила ее содержимое и тут же зашлась в приступе жестокого кашля. Над Ареной пронесся вздох – тысячи зрителей ахнули в один голос. К счастью, юная магесса просто поперхнулась – откашлявшись, она обвела взглядом трибуны и с трудом улыбнулась. В ответ раздались восхищенные вопли и аплодисменты – зрители радовались ее успеху даже больше, чем после выступления первого алхимика.

Следующие двое участников – эльф и выбритый татуированный маг – также не ошиблись, составляя противоядия, однако им такой бурной овации, как девушке, уже не устраивали. Тем более что эльф, кажется, немного что-то все-таки напутал – Амину показалось, что, хотя долгоживущий и не подал виду, он слегка побледнел и держался на ногах с некоторым трудом. Тем не менее, когда один из подошедших к эльфу целителей что-то негромко спросил, тот отрицательно покачал головой. Принять заранее заготовленное противоядие означало признать собственное поражение.

Наконец настала очередь Элениэль. Похоже, что публике к этому времени уже немного наскучило выступление магов-алхимиков. По крайней мере соседи, устроившиеся справа от Амина, достали из своих мешков снедь и с аппетитом принялись за хлеб с луком и сыром, запивая все это пивом. Однако для Зелины и Альвадеса, да и для самого юноши, самая волнующая часть состязаний наступила только сейчас.

Молодая эльфийка не колебалась ни секунды, лицо ее было абсолютно бесстрастным. Взяв пузырек с ядом, она медленно обвела трибуны взглядом. Встретившись глазами с Амином, она чуть заметно – только кончиками губ и глазами – улыбнулась и, отсалютовав склянкой, словно пила за его здоровье, осушила ее.

И в тот же миг рухнула без чувств, даже не успев принять приготовленное ею противоядие.

Глава пятая

– Элениэль!!!

Этот невольный крик, наполненный отчаянием и болью, вырвался одновременно у всех троих – Амина, отца и сестры несчастной эльфийки, когда они увидели, как та осела на песок. Повинуясь единому порыву, юноша и эльф бросились к Арене напрямую, перепрыгивая через сидящих впереди зрителей, Зелина же устремилась вдоль прохода – последовать примеру отца ей мешало длинное платье.

Еще на бегу Амин увидел, как к Элениэль подскочили двое магов, стоявшие рядом с ней. Однако по их суетливым жестам и возгласам тут же стало ясно, что их противоядие почему-то не помогло. Через несколько мгновений рядом с лежащей девушкой возникла невысокая фигура, в которой молодой маг узнал Торуса – было поразительно, насколько быстро Архимагистр смог там оказаться. Глава Гильдии Магов Далла воздел руки, и вокруг него возникло голубоватое сияние, постепенно, словно кокон, охватившее эльфийку.

Когда спустя некоторое время Торус, к которому присоединились двое других судей-магов – Йом и Милисента, опустил руки, переливающийся кокон все еще окружал упавшую девушку. Не исчез он даже тогда, когда выбежавшие следом слуги положили неподвижное тело на носилки и устремились прочь с Арены. Все это Амин видел лишь отрывками, так как, поспешно расталкивая недовольных зрителей, вместе с отцом Элениэль все еще пробирался вниз.

Трибуны меж тем возбужденно шумели, обсуждая произошедшее, однако стоило Архимагистру негромко кашлянуть (разумеется, благодаря все тому же заклинанию, что разносило голос невидимого комментатора над Ареной, это покашливание было многократно усилено), как гомон тут же стих.

– Почтеннейшие горожане и гости нашего Празднества, не волнуйтесь! Ничего особенного, просто неудачно подобранный состав противоядия! Сейчас мастер Игль объявит победителей состязания алхимиков!

– Что за чушь он несет! – с возмущением выкрикнул на бегу Альвадес. – Да она упала, едва лишь выпила яд! Ты не знаешь, куда они ее понесли?

– Около ложи судей я видел палатку Целителей. Наверняка туда, – ответил Амин.

Он и сам решил, что с ядом было что-то неладное – состав должен был быть подобран так, чтобы у алхимиков оставалось время принять противоядие. Неужели кто-то добавил в склянку Элениэль какой-то быстродействующий ингредиент?

Действительно, слуги с носилками, за которыми последовали Торус, Милисента, Йом и оба мага, пытавшихся дать Элениэль заранее приготовленное противоядие, скрылись в ярко-зеленой палатке, стоявшей менее чем в десятке шагов от судейской ложи. Отец девушки и Амин, подбежавшие к ней, попытались также войти внутрь, однако дорогу им преградили двое скрестивших копья охранников.

– Сейчас же пропустите нас! – Зелина отстала от отца совсем немного и сразу же накинулась на стражей. – Там моя сестра!

– Не положено, – с каменным выражением лица отчеканил один из солдат.

Амин присмотрелся к их мундирам – если бы они служили в одном из отрядов Внешней стражи, то, быть может, и повиновались бы приказам Альвадеса. Увы, рисунок на камзолах ясно показывал, что охрану несли солдаты Внутренней стражи.

– Что это за шум? – строго спросила госпожа Милисента, откинув полог. – Вы что, не понимаете…

– Понимаем прекрасно, – весьма невежливо прервала ее молодая эльфийка. – А эти два мужлана не хотят понять нас!

– Кажется, я вас припоминаю. – Магесса перевела взгляд с лица Зелины на Альвадеса. – Если не ошибаюсь, вы отец этой бедняжки…

– А я ее сестра! – запальчиво крикнула Зелина. – Хоть вы-то прикажите пропустить нас внутрь!

Милисента нахмурилась – ей явно не пришлась по вкусу такая напористость. Однако, подумав несколько мгновений, она кивнула головой и, коротко бросив солдатам «Пропустить всех троих», скрылась внутри палатки. Копья взметнулись вверх, и Амин вместе с родными Элениэль поспешил вслед за магессой.

Девушку положили на высокий стол, и над ней склонился сам Архимагистр Торус. Он, медленно проводя руками над телом по-прежнему бесчувственной эльфийки, нараспев читал какие-то совсем незнакомые Амину заклинания. Время от времени Торус что-то шептал стоящему рядом магу в ранге магистра и балахоне Целителя. На вид тому было не больше пятидесяти лет, но и длинные волосы, и борода его были абсолютно седыми. Целитель торопливо взбивал в небольшой миске какую-то смесь, то и дело добавляя туда содержимое пробирок и коробочек, которые подносили ему помощники.

Голубоватое сияние вокруг Элениэль постепенно слабело. Амин подумал, что это проявление какого-то необыкновенно сильного заклинания, необходимого для нейтрализации воздействия яда. На минуту в его голову вкралась и вовсе невероятная мысль – ему вдруг показалось, что Архимагистр каким-то образом сумел замедлить, а то и остановить течение времени вблизи отравленной девушки.

С трудом удержав Зелину, при виде сестры рванувшуюся к ней, юноша зажал девушке рот рукой и прошептал:

– Не говори ни слова, если хочешь, чтобы ее спасли! Если ты отвлечешь Архимагистра и Целителей, то… В общем, стой смирно и молчи!

Зелина послушно застыла. Альвадес же сразу замер у стенки палатки. Закусив до крови губу и стиснув кулаки так, что побелели костяшки пальцев, эльф молча смотрел на свою несчастную дочь. Он понимал, что собравшиеся здесь маги делают все, что в их силах, чтобы спасти ее. И эльфы, и Амин чувствовали, как палатка переполнялась магическими потоками и вихрями – столь плотными, что, казалось, можно было дотронуться до них рукой.

Спустя некоторое время магистр-Целитель, добавив в изготовляемую им смесь какой-то порошок, отчего содержимое миски зашипело и покрылось буро-зеленой пеной, а вокруг распространился запах столь едкий, что от него даже защипало глаза, сказал что-то Торусу. Архимагистр топнул и зачем-то хрипло закаркал. Голубое сияние вокруг девушки исчезло. В тот же миг помощники Целителя разжали стиснутые челюсти эльфийки, а сам он влил ей в рот содержимое своей мисочки.

Все замерли – и в наступившей тишине раздался надсадный кашель. Элениэль, приподнявшись на своем ложе и схватившись обеими руками за грудь, зашлась в жестоком приступе. Но самое главное, она была жива и пришла в себя!

– Сестра! – оттолкнув людей, которые пытались ее удержать, Зелина бросилась к Элениэль. – Как же ты нас напугала!

– Осторожнее, она еще слишком слаба! – еле успел в последний момент остановить девушку магистр-Целитель. – Будет лучше, если все оставят ее в покое хотя бы на пару часов.

– Я никуда отсюда не уйду! – решительно заявила Зелина.

– Что случилось? – растерянно спросила Элениэль, окончательно придя в чувство и оглядываясь. – Я… Я что, ошиблась, составляя противоядие и проиграла? Я ничего не помню…

– Успокойся, милочка. – Милисента подошла к эльфийке и осторожно помогла ей лечь обратно на ложе. – По-видимому, произошла какая-то ошибка при составлении яда, который тебе достался… И можешь не сомневаться, я прослежу, чтобы виновный был найден и строго наказан! А теперь попробуй вздремнуть немного.

– С вашего позволения мы с дочерью останемся здесь, – почтительно, но твердо сказал Альвадес – его голос прозвучал так, что было ясно – в действительности он не спрашивал разрешения, а просто сообщал, что никуда не уйдет.

– Пусть будет так, – провозгласил Архимагистр Торус. – На всякий случай здесь останется и магистр Нортикс. Остальным же надлежит немедленно покинуть эти покои!

Главный Целитель кивнул.

– Если ты, юноша, не поспешишь, – шепнула Милисента Амину, нагнав его у выхода, – то можешь опоздать к жеребьевке… И значит, окажется, что зря я внесла твое имя в списки участников… А мне хотелось бы посмотреть, на что ты способен на Боевой Арене!

– Постараюсь вас не разочаровать, досточтимая госпожа! – Все еще пребывая в растерянности, Амин оглянулся перед выходом, бросив взгляд на бледную Элениэль и замерших подле ее ложа сестру и отца.

Однако вместо того, чтобы поспешить, он, едва выйдя из палатки, невольно застыл, глядя на то, что происходило на Арене. По всему периметру площадки выступлений через равные промежутки стояли восемь магов, каждый перед небольшой, в половину человеческого роста, колонной, испещренной рунами. Амин мог поклясться, что во время состязаний алхимиков этих колонн не было. Рядом с каждым из магов стоял помощник с небольшим ларцом. Одновременно, словно по команде, крышки ларцов распахнулись, и маги осторожно извлекли из них хрустальные сферы, бережно установив их на верхушки колонн. Когда все сферы оказались на своих местах, маги возложили на них руки и в тот же миг над Ареной возник едва заметный купол, по которому время от времени пробегали переливы всех цветов радуги.

– Почтеннейшие зрители! – прогремел над трибунами голос комментатора. – Как вы прекрасно знаете, состязание Повелителей Стихий – одно из самых увлекательных и опасных среди всех, что происходят на нашей Арене! Однако вы можете не бояться за свои жизни! Только что опытнейшие маги Гильдии возвели защитный барьер, который убережет вас от мощнейших заклятий, что будут сейчас плестись на Боевой Арене! А вскоре мы узнаем имя отчаянного смельчака, который первым покажет нам свое мастерство!

Опомнившись, Амин бегом бросился в сторону той комнаты, в которой совсем недавно побывал вместе с Элениэль. Именно там и должна была проходить жеребьевка среди магов – Повелителей Стихий. Запаздывал не он один – на входе молодой человек едва не столкнулся с уже знакомым наглым гномом – Твердолобом. Тот умудрился раздобыть где-то кирку и теперь небрежно помахивал ею.

– Эй, и ты тоже, парень, собираешься похвастать, на что способен? – гаркнул гном при виде Амина.

– Не похвастать, а показать, – сдержанно поправил его юноша – хотя задиристый коротышка изрядно раздражал молодого мага, устраивать ссору перед самым выступлением было совсем ни к чему.

– Ну-ну, – хмыкнул гном. – Ладно, небось коленки-то трясутся! Смотри не наложи в штаны! Сам ведь знаешь – всяко может быть. Видал, одна эльфиечка только что преставилась во время состязаний алхимиков. Хочешь хлебнуть для храбрости? – воровато оглянувшись, он достал из-за пазухи объемистую флягу.

– Нет, спасибо. А «эльфиечка», между прочим, здорова! – Амин попытался обойти гнома, но тот полностью перегородил вход. – Ты не боишься прозевать жеребьевку?

– Я ничего не боюсь! – глотнув из фляги, гном убрал ее обратно и гордо подбоченился. – Клянусь своей бородой, я буду победителем, с кем бы мне ни пришлось иметь дело!

– Ну, такую бороду не жаль и проспорить! – не удержался Амин и, отодвинув онемевшего от возмущения гнома, вошел наконец внутрь.

– Эй, что ты сказал? Да я тебя сейчас… – Пришедший в себя Твердолоб попытался схватить Амина, но тот увернулся. Про себя юноша уже решил, что после состязаний он обязательно разберется с нахалом. Гном не производил впечатления сильного мага, и в своем превосходстве Амин не сомневался – наглого коротышку надо было поставить на место. Хотя, конечно, то, как тот недавно запанибратски разговаривал с самим Архимагистром, явно свидетельствовало о том, что гном, возможно, был не так уж и прост…

– Тихо! – рявкнул Картхар, перекрывая гомон находившихся в комнатке магов.

Амин огляделся – здесь собралось, кроме него самого, двенадцать людей, четверо эльфов и один гном – Твердолоб. Среди стихийных магов не было ни одной женщины, а по возрасту, судя по всему, все были примерно одинаковы – старшему из людей исполнилось не больше тридцати. Сколько прожили эльфы, определить, конечно, было невозможно, но, похоже, они также были довольно молоды. Да и задиристый гном, несмотря на седую бороду, очевидно, был немногим старше Амина, если, конечно, пересчитать его годы на людские. Маги полукругом выстроились перед Картхаром.

– Думаю, всем хорошо известно, что предстоящее состязание посвящено стихийной магии, – продолжил меж тем маг-распорядитель. – А это значит, что вам предстоит одолеть порождение одной из четырех стихий – Воды, Воздуха, Огня или Земли! Публика ожидает впечатляющего зрелища – постарайтесь ее не разочаровать. Заклинания Школ Стихий наиболее красочны – так что прежде всего используйте их. Разумеется, если ваша жизнь окажется в опасности, вы вольны применять любые заклятия – кроме, само собой, Темных Искусств!

– Что значит «жизнь окажется в опасности»?

Вопрос задал совсем юный маг, стоявший рядом с Амином – похоже, парнишке исполнилось не больше шестнадцати лет. Хотя юнец говорил нарочито бодрым тоном, ему явно было не по себе.

– Вы все, подавая заявки, подписывали контракт, не так ли?

Маги закивали – кивнул и Амин, с некоторой озабоченностью подумав о том, что он-то никакого контракта и в глаза не видел.

– Если вы его удосужились прочесть, то знаете, пункт седьмой гласит, что вы полностью снимаете с устроителей состязаний ответственность за несчастные случаи во время магического поединка, из-за которых можете получить раны, вплоть до смертельных! – невозмутимо продолжил Картхар. – Ну а если не прочли, то можете идти на все восемь сторон света! Наказание за уклонение от выступлений вам известно.

Парнишка побледнел и отступил на пару шагов назад, однако все-таки остался. Распорядитель сурово огляделся, а затем щелкнул пальцами. К нему подошел слуга с высоким кувшином и, почтительно поклонившись, встал рядом.

– Сейчас Судьба определит, в каком порядке вы будете выходить на Арену! В этом сосуде ровно восемнадцать пронумерованных шаров. Тот, кто вытаскивает шар с цифрой один, сразится первым!

Картхар еще не успел договорить, а Твердолоб, растолкав ближайших магов, уже засучил рукав и запустил пятерню в кувшин. Однако то ли его рука оказалась слишком короткой, то ли слишком толстой (или же и то, и другое вместе) – но, судя по отчаянной ругани, до шаров он не дотягивался.

– А ну-ка, давай наклони его, живо! – рявкнул гном на слугу, который с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Почтеннейший Твердолоб! – строго произнес Картхар. – Боюсь, что по правилам мы не можем этого сделать. Так что на твою долю достанется последний шар.

Под отчаянную брань возмущенного коротышки маги разобрали свои шары. Амину выпало выйти на Арену четвертым. Первым сразиться предстояло одному из эльфов, вторым – темнокожему магу, выглядевшему чуть старше, чем все остальные. Шар с номером три остался последним в кувшине к немалой радости Твердолоба, который рвался на Арену как можно раньше.

– Что же, Судьба сказала свое слово. – Распорядитель нахмурился, глядя на приплясывавшего от нетерпения гнома с киркой в обнимку. – Пусть же победит сильнейший, и да пребудут с вами Хранители! У уважаемого Аэрона есть пять минут до выхода, чтобы приготовиться к поединку.

– А я десятка золотых не пожалею, чтобы прямо сейчас надрать задницу кого-там-мне-наколдовали! Уж больно ждать невтерпеж! – Твердолоб с надеждой взглянул на эльфа по имени Аэрон, но долгоживущий лишь презрительно скривил губы и отвернулся.

Амин невольно улыбнулся, глядя на воинственного коротышку. Кажется, гном был единственным среди собравшихся здесь магов, кто не испытывал никакого волнения. Впрочем, эльфы также выказывали мало беспокойства – настолько они были уверены в своем магическом искусстве и превосходстве над людьми. Выглядел спокойным и темнокожий маг, которому предстояло сразиться на Арене вторым. Остальные же озабоченно бродили назад и вперед, шепча охранительные заклинания и перебирая амулеты.

Чувствовал себя весьма неуютно и сам Амин. Конечно, на столь грандиозном празднестве он присутствовал впервые, однако магические состязания не были для него новинкой – причем ему доводилось не только наблюдать, но и принимать в них участие. Однако правила поединков в Далле показались юноше слишком жестокими. Чего стоил яд, который едва не погубил Элениэль! Да и напоминание Картхара о седьмом пункте контракта настроения молодому магу не улучшило. Окончи он обучение в Гильдии Магов Гарма лишь вчера, то, возможно, счел бы разумным отказаться от выступления – пусть это стоило бы ему понижения в ранге. Но год странствий закалил Амина и прибавил ему уверенности в своих способностях и силах.

– Прошу проследовать на Арену Аэрона из дома Гильэрмов! – церемонно провозгласил слуга, тот самый, что держал кувшин с шарами во время жеребьевки.

Эльф расправил складки своего плаща и, кивнув головой остальным (Амин подумал, что скорее всего он обращался преимущественно к своим соплеменникам), вышел через невысокую дверь, расположенную в дальнем конце комнаты. Первого из стихийных магов на Арене зрители встретили восхищенным ревом – крики заполнили помещение, когда дверь приоткрылась, выпуская Аэрона.

Амин нахмурился – в воплях толпы ему послышались нотки ярости и предвкушения крови. Что больше всего жаждет увидеть кучка зевак на городской площади, глядя на канатоходца, идущего на головокружительной высоте? Почему в их дружном вздохе, когда смельчак благополучно достигает противоположной площадки, больше разочарования, чем радости? Из-за чего люди валом валят на выступления заезжих циркачей и, затаив дыхание, следят за укротителями львов и тигров?

Добродушные горожане и мирные крестьяне в глубине души таят надежду, что канатоходец сорвется и с предсмертным криком распластается на мощеной площади, а дикие звери набросятся на циркача с хлыстом и начнут рвать в клочья трепещущую плоть. Конечно, все будут потом сокрушенно покачивать головами и сожалеть о погибших, но сердца их будут сладко замирать при воспоминаниях о криках боли и ручьях крови.

Вот и сейчас зрители на трибунах втайне мечтали увидеть, как маги, вышедшие на Боевую Арену, падут в поединках – и чем более жестокой будет их гибель, тем лучше. Похоже, именно на эти низменные инстинкты и рассчитывали устроители празднества, делая состязания смертельно опасными. Это показалось Амину весьма странным – излишняя жестокость в Гильдиях Магов всегда осуждалась. Согласно Кодексу Чести, даже отнимая жизнь врага, следовало быть как можно более милосердным, не причиняя ему мучений.

Амин неожиданно подумал, что его выход на Арену будет не столько восхвалять и прославлять магическое искусство, сколько тешить чернь. И толпы на трибунах будут куда больше радоваться его поражению, чем победе – хотя, разумеется, восхищенные крики и вопли скорби будут раздаваться именно тогда, когда этого требуют приличия.

– Э-ге-гей! – раздался зычный рев совсем рядом с юношей.

Молодой маг невольно вздрогнул – однако это был Твердолоб. Как видно, гном уже не единожды успел приложиться к своей фляге и теперь пребывал в особо возбужденном и задиристом состоянии духа. Впрочем, он, как мог, старался подбодрить других участников состязаний, переходя от одного к другому и рассказывая истории о разлетевшихся по песку кишках вывернутых наизнанку неудачников. Хотя большинство не обращало внимания на разошедшегося гнома, несколько магов, что помоложе, побледнели еще больше. Описав круг по комнате, Твердолоб вновь оказался около Амина.

– Ну что, слышишь? – Гном вдруг умолк, но через минуту вдруг пренебрежительно хмыкнул: – Похоже, у этого зазнайки дела идут не так уж хорошо…

– Почему ты так думаешь? – Амин тоже прислушался.

– Я не думаю, я чувствую, – неожиданно серьезным тоном ответил Твердолоб. – Что-то пошло не так, как должно было… И потом, ты слышишь, как шумят эти бездельники? Словно горный обвал, который вот-вот погребет под собой неосторожного путника…

Действительно, рев зрителей стал настолько сильным, что его теперь можно было ясно расслышать. Остальные маги также притихли, пытаясь догадаться, что же происходит на Боевой Арене. Внезапно словно стремительный поток ворвался в помещение – дверь на мгновение открылась.

– Почтеннейший Гарм-ак-Азар! – провозгласил вошедший слуга. – Арена ждет!

– Махрум и Базу! – воздев руки, вскричал темнокожий маг, затем коротко кивнул и, сбросив плащ и оставшись в одной ярко-красной набедренной повязке, направился к выходу.

– С этим все будет в порядке. – Гном посмотрел ему вслед и сплюнул. – Это чтобы не сглазить, – объяснил он в ответ на удивленный взгляд Амина.

– Ты провидец? – Юноша заинтересованно посмотрел на Твердолоба. Гном определенно был совсем не так прост, каким казался на первый взгляд.

О магии гномов людям было известно немного. Подгорный народ не особо жаловал волшебство, предпочитая заклинаниям хитроумные механизмы. Правда, по слухам, при этом они все-таки использовали Алхимию, Изменение и Зачарование. Некоторые гномы практиковали также Знахарство, а обратившиеся к Темным Началам (их еще называли Трикстерами) насылали проклятия и наводили порчу. Повсюду были известны и гномьи руны – особые зачарованные метки, накладываемые на те или иные предметы и придававшие им соответствующие свойства. Однако о провидческих талантах гномов Амину слышать не приходилось.

– Неужели ты занимаешься Астрологией? – неуверенно спросил юноша.

Из всех известных ему видов магии ближе всего к предречению будущего была наука о влиянии небесных светил на судьбы живущих… Хотя многие маги, причем самых высоких рангов, неоднократно объявляли Астрологию лжемагией – правда, не относя ее при этом к Темным Искусствам.

– Смеешься? – насупился гном. – Откуда в пещерах звезды? Нет, у некоторых из нас это врожденное. Просто иногда чувствуешь, что не нужно в какой-нибудь ход идти, пусть он и короче. Попрешься в обход, а потом и узнаешь, что аккурат в том проклятом тоннеле потолок обвалился… Да ты и сам можешь попробовать, только нужно сосредоточиться.

Амин закрыл глаза и попытался успокоиться. Но это было не так-то просто. Волнами накатывал шум с Арены – схватка была в разгаре. Юнец, тот самый, что недавно переспрашивал Картхара, стоял совсем рядом, и молодой маг слышал, как у него стучат зубы. Сквозь стены и дверь изредка доносились крики комментатора. Во время выступления алхимиков говорить было особенно не о чем – но теперь он разошелся, и Амин то и дело слышал обрывки его возгласов:

– …Едва не достиг цели!.. Огненный шар был хорош, но абсолютно бесполезен!.. Да, круши его!.. Смотрите, он упал, он повержен!!!

– Глубокоуважаемый Твердолоб! – церемонно поклонился слуга, распахивая дверь.

– Ну, наконец-то! Посторонись, а то зашибу!!! – заорал гном и, размахивая на бегу своей киркой, бросился вон из комнаты.

Амин остался наедине с собой. Конечно, в комнате кроме него было еще четырнадцать магов, но единственный, кого он мог считать своим знакомым, был Твердолоб. Судя по реву зрителей и выкрикам комментатора, гному приходилось несладко, но он держался.

Внезапно Амин ощутил легкий удар в грудь, затем еще и еще. Однако рядом никого не было, а удары раздавались не в такт пульсу. Юноша понял, что тревожный сигнал исходит от его татуировки – конь как будто бил копытами, пытаясь остановить своего хозяина, предостеречь его от чего-то. Молодому магу уже несколько раз довелось убедиться в том, что выколотый у него на груди скакун не был простой татуировкой. Нет, произведение загадочного магического искусства далекого племени уже несколько раз подавало Амину этот знак, указывая, что впереди у того в лучшем случае неприятности. В худшем же – что уже случалось дважды – смертельные опасности.

По спине у Амина пробежал легкий холодок, хотя в помещении было весьма тепло, даже, пожалуй, несколько жарковато. «Нет, Элениэль не стала бы предлагать мне участвовать в состязаниях, если бы здесь можно было погибнуть! Впрочем, ее ведь саму еле спасли… Нет, ерунда какая-то – я уверен, что лучшие маги Гильдии не допустят, чтобы у них на глазах кого-то убили!»

Юноша неожиданно обнаружил, что он нервно расхаживает взад и вперед у выхода из комнаты – причем не того, что вел на Арену, а противоположного. Даже подсознательно он старался держаться оттуда подальше. Конечно, можно было отказаться от поединка – и покрыть себя позором. Даже несколько лет, потраченных на то, чтобы вернуть себе прежний статус после понижения в ранге, не смоют постыдного пятна.

«Покойнику от почестей ни тепло, ни холодно», – неожиданно подумал Амин. Мысль эта пришла внезапно – как будто ее кто-то подсказал. Невысокий потолок комнаты словно опустился еще ниже, воздух показался юноше спертым и затхлым, лица окружающих – мертвенно-бледными. Ну что стоило сказать «Нет» и, оставив бляху волшебника, выйти к солнцу и ясному небу, подставить лицо свежему ветру. А потом, быть может, вернуться в степи – которые он успел полюбить и где никому не было дела до его магического чина.

«Мне бы хотелось посмотреть, на что ты способен» – всплыла в памяти фраза магессы Милисенты. Амин не считал себя честолюбивым, однако эти слова льстили его самолюбию – пусть даже он и не желал в этом себе признаваться.

С Арены меж тем вновь донесся рев зрителей – в нем слышались и восхищение, и разочарование. «Да, нашему герою, несомненно, повезло!» – одновременно с трибунами возопил комментатор. Похоже, Твердолоб вышел из своего поединка победителем.

– Прошу пройти на Арену Амина из рода… – Слуга запнулся и зашуршал своими свитками.

– Просто Амин, – прервал его юноша. – Я… Я собираюсь… Я готов!

Молодому человеку показалось, что последние слова произнес за него кто-то другой – ведь сам он совсем уже было решился отказаться от поединка. Медленно – как если бы к ногам его были привязаны каменные жернова – он направился к дверце, ведущей на Арену, почти не слыша скупые пожелания удачи от других участников.

За дверью оказался длинный, узкий, скупо освещенный редкими чадящими факелами коридор. Амину показалось, что коридор этот был бесконечен. Звуки шагов отдавались по нему раскатистым эхом, однако он их не слышал – отзвуки бешено колотящегося сердца заполнили все сознание юного мага. Темному пути в пугающую неизвестность не было конца, но вот впереди показалась небольшая лестница. Подъем по ступенькам, наклонная дверь – и поток ослепляющего света обрушился на успевшие привыкнуть к сумраку глаза волшебника.

Никогда еще Амину не доводилось выходить на арену, подобную этой. Конечно, за плечами у мага остались и учебные поединки во время занятий в Гильдии, и схватки во время странствий – но все это не могло сравниться с тем, что творилось сейчас вокруг него.

Спустя несколько секунд, когда глаза юноши привыкли к яркому полуденному солнцу, Амин почувствовал себя буквально раздавленным. Вопли толпы и крики комментатора, громадные трибуны, полукругом высоких стен окружавшие Арену и закрывающие часть небосвода, – все это произвело на молодого мага ошеломляющее впечатление. На миг он перестал чувствовать себя самим собой и словно превратился в крохотную букашку, таракана, случайно оказавшегося посреди обеденного стола. Рев неистовствующих зрителей буквально вдавил его в песок. Но уже через секунду новое чувство родилось и окрепло в душе волшебника. Ощущение того, что все эти тысячи людей скандируют и подбадривают его, то, что он приковал к себе все их внимание, наполнило сердце Амина неведомой ему доселе легкостью. Казалось, одним своим мановением, одним взмахом руки, одной лишь мыслью он мог свершить сейчас любое деяние, произнести самое сложное и сильное заклятие, сотворить самое могучее колдовство из тех, что когда-либо дерзал он осуществить за всю свою прошлую жизнь.

Вскинув в приветственном жесте над собой руки, Амин обвел взглядом трибуны. Однако различить отдельные лица даже сидящих поблизости зрителей он не смог – защитный барьер висел над Ареной, размывая легким маревом все, находящееся за посыпанной песком площадкой. Изнутри барьер искажал изображение гораздо сильнее, чем тогда, когда Амин смотрел на него снаружи, со стороны трибун. И даже крики людей, столь поразившие юношу в первое мгновение, сливались из-за защитного купола в еле различимый глухой рокот.

Амин, стоя в самом центре гигантской чаши Арены, огляделся, пытаясь все-таки различить, где же могут сидеть его друзья, но вспомнил, что сейчас и Элениэль, и ее родные находятся в палатке Целителей. От волнения мысли у юноши спутались. И тут позади него раздались громкий скрежет и лязг. Резко обернувшись, Амин увидел, что закрытые дотоле высокие металлические створки ворот на одном из краев Арены медленно растворяются. И из-за них с глухим топотом появился каменный голем…

Он был неописуемо, невероятно огромен. Конечно, Амину уже доводилось видеть големов, и даже сражаться с одним из них во время тренировочного поединка в Гильдии. Но каменное чудище, которое он увидел здесь, перед собой, превосходило всех, что он встречал раньше! Не менее чем в три человеческих роста высотой и лишь вполовину меньше в ширину, гигант поражал своей дикой мощью. Сложенное из грубых серых камней тело покоилось на массивных бесформенных ногах, похожих на опоры моста. Короткие руки голема лишь немногим уступали по толщине его ногам и заканчивались массивными булыжниками-кулаками каждый размером с кузнечную наковальню. И все это венчала крохотная, лишенная каких-либо черт лица голова, лежащая прямо на бугристых плечах исполина.

Как зачарованный замер Амин, подавленный величием творения мастеров городской Гильдии Магов. И лишь первый шаг монстра, грузным эхом разнесшийся над Ареной и заставивший вздрогнуть землю под ногами, вывел юного мага из сковавшего его оцепенения.

«Это всего лишь груда камней!» – поспешил напомнить себе Амин, но понимание этой истины нисколько не успокоило его. Существо неумолимо надвигалось – каменная громадина была все ближе и ближе. На вид движения голема были неспешны и медлительны, но шаг его был много шире человеческого, и вот уже между ним и юношей осталось не больше полусотни локтей.

Позабыв все свои планы, Амин инстинктивно произнес первое, что пришло ему на ум. Короткий выкрик – и вот шар пламени сорвался с его ладоней и полетел прямо в голову каменного чудовища. С громким шипением сгусток желтого огня врезался туда, где у нормального существа должны были находиться глаза. Под неистовый, хотя и приглушенный барьером рев трибун, пламя, рожденное стихией Огня, стремительно охватило всю каменную плоть великана, растекаясь по его туловищу, рукам и ногам. Но оно оказалось не в силах расплавить гранитные валуны, из которых было составлено тело исполина. Лишь на миг замер голем. Ярко вспыхнув в последний раз, огонь погас, и почерневшая от пламени огромная нога монстра сделала еще один шаг в сторону мага.

Впрочем, даже этой секундной заминки Амину оказалось достаточно, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Стихия Воздуха – вот что можно попытаться призвать, чтобы остановить каменное чудовище! Маг начал нараспев читать сложное заклятие, призванное преградить путь великану и отбросить его прочь. Воздух между противниками задрожал, на глазах обретая плотность – словно жидкое стекло наполнило пространство, создавая барьер, подвижную стену, которую Амин стал двигать в сторону голема. Натолкнувшись на нее, каменный гигант замедлил свою мерную поступь. Казалось, он завяз в невидимой преграде, движения его стали еще более медленными и неуклюжими. Но и стихия Воздуха тоже оказалась не в силах остановить исполина – она лишь ненадолго задержала его. Шаг, еще шаг – и вот уже голем, закрывая солнце, скалой навис над головой Амина, который в отчаянии вскинул руки к небу, напрягая все свои силы, чтобы удержать невидимый щит.

Молотоподобные руки чудовища взметнулись вверх – ничто уже, кажется, было не в силах спасти юного мага: еще мгновение, и каменные кулаки опустятся, вдавливая неудачливого смельчака в песок, превращая его тело в кровавую кашу. Трибуны умолкли, затаив дыхание – умолк даже болтливый комментатор, до этого без устали восхищавшийся «Каменным Воином»…

«Все», – успел подумать Амин, поняв, что ему не сдержать напора гиганта, и, не в силах больше удерживать, развеял свой щит, готовясь расстаться с жизнью.

И в то же мгновение мощный удар в грудь отбросил мага в сторону. А секундой позже над Ареной разнесся оглушительный грохот, и облако пыли поднялось там, где только что стоял Амин.

Когда невидимый воздушный барьер исчез, голем, потеряв равновесие из-за неожиданно пропавшей преграды, рухнул наземь. Там, где мгновение тому назад возвышался каменный исполин, теперь сквозь пыль виднелась лишь груда булыжников.

Не теряя ни секунды, Амин бросился на другую сторону площадки, растирая на бегу ноющую грудь. Он понимал – ему перепала лишь краткая передышка. И действительно, бесформенная куча серых камней, будто повинуясь чьей-то воле, медленно, но неумолимо вновь стала собираться в грузную тушу. Видя это, юноша лихорадочно пытался вспомнить все, что он знал об этих удивительных магических созданиях.

«Только воистину могучий и искусный маг может сотворить голема, – всплыли в памяти Амина поучения своего старого учителя Кустуса. – Мало обладать знанием природы Стихий и уметь повелевать ими. Чтобы собрать их воедино, придать им цельную форму и создать голема, вы должны добыть Дух. Вам следует призвать одного из обитателей миров Астрала, а затем привязать его к нашему миру, Аркану, и тем самым вдохнуть жизнь в бездушные силы Стихий – будь то Огонь, Воздух, Вода или Земля».

«Мне необходимо попытаться разорвать связь между плотью голема и заключенным в нем Духом», – понял Амин. Единственное заклятие, подходящее для этого, называлось Лезвие Духа. Оно должно было рассечь связи, соединяющие каменное тело Аркана и призванное Магами Гильдии из Астрала создание – Дух. Амин принялся творить свое заклинание, глядя, как голем медленно поднимается на подобные колоннам ноги. Постепенно маг начал ощущать, что тело его противника состоит не из одних лишь валунов. Прикрыв глаза, юноша внутренним взором увидел, что на том месте, где находилась каменная плоть, бился язык темного пламени. Это и был Дух, стремящийся разорвать узы, удерживающие его в ненавистном для бестелесного существа плотном мире Аркана.

До чудовищного создания оставалось не более пяти шагов, когда Амин произнес последние слова, вложив в них всю свою магическую силу – заклятие должно было помочь Духу вырваться из его темницы и вернуться в родной мир. Однако узы, удерживающие астральную сущность, оказались слишком крепки, а времени на повторное заклинание Лезвия Духа у Амина уже не оставалось. Неумолимо приближалась серая громадина, и отступать на этот раз было некуда. Вновь каменной башней навис голем над магом, вновь замерли трибуны – не то в ужасе, не то в предвкушении кровавой расправы.

Уже не надеясь на спасение, Амин выкрикнул единственное, что пришло ему на ум в это ужасное мгновение – заклятие Шипов Земли. Именно его собирался вчера использовать маг во время схватки с иллюзорными тварями у городских ворот. Правда, на этот раз он совсем не надеялся на то, что Шипы Земли хоть немного помогут ему. И все-таки именно в это заклинание юноша вложил остатки своих магических сил…

Арена под великаном буквально вскипела, и из-под песка сталагмитами стремительно взметнулись иззубренные обломки черных камней. Устремляясь ввысь, эти острые пики пронзили голема насквозь. Чудовище замерло, не в состоянии сдвинуться с места. Оно несколько раз неуклюже дернулось, а затем вдруг раздался оглушительный грохот, и каменный монстр, покрывшись сетью крупных трещин, начал медленно разваливаться на части.

– Да! Да!!! ДА!!! Ему это удалось!!! – Восхищенный крик комментатора разнесся над рукоплещущими трибунами, оглушив Амина даже сквозь защитный барьер.

Юноша попытался поклониться зрителям, но едва лишь он склонил голову, как все поплыло у него перед глазами. Чтобы не упасть, Амину пришлось опуститься на песок. В висках у него бешено стучало – и этот же стук отдавался в груди – там, где был вытатуирован конь. Казалось, изображение не могло поверить в то, что схватка окончена. С трудом верил в это и сам молодой волшебник – доселе ни один магический поединок не был таким тяжелым. Амин чувствовал себя полностью опустошенным – и в то же время в глубине души его начала просыпаться гордость. Это им восхищались сейчас тысячи человек, это он только что без помощи магов-наставников одолел ужасную тварь, созданную лучшими колдунами Гильдии.

С трудом поднявшись на ноги, Амин приветственно вскинул руки, слегка подрагивающие от перенесенного нервного напряжения. Его все еще пошатывало, но он постарался выпрямиться. И тут же почувствовал, что что-то идет не так – крики и топот на трибунах внезапно сменились мертвой тишиной.

– Сзади! – чуть слышно раздался одинокий смутно знакомый голос.

Оглянувшись, Амин сквозь переливы защитного купола краем глаза смог различить Элениэль. Девушка стояла у входа в палатку Целителей, опираясь на плечи сестры и отца.

А прямо за молодым магом – там, где грудой булыжников темнел развалившийся на части голем – продолжало клубиться пыльное облако. Однако вместо того, чтобы осесть, оно начало приобретать смутные очертания. Песчинки и мелкий щебень медленно складывались в фигуру еще более отвратительную, нежели поверженное чудовище. И в самом центре каменного вихря билось ставшее теперь ясно видимым простому глазу черное пламя…

Глава шестая

– Что это такое? – дрожащим голосом спросила Зелина.

Вместе с отцом она вывела из палатки Элениэль, как только над Ареной прозвучало имя Амина. К этому времени та уже достаточно пришла в себя, чтобы пойти наперекор не только воле Целителей, но и отца. Впрочем, Альвадес прекрасно знал характер своей старшей дочери – для ее же блага лучше было позволить ей наблюдать за выступлением друга. Да и сам эльф, и его младшая дочь, тоже хотели увидеть, как сразится Амин.

– Это Голодный Дух, – чуть слышно прошептала Элениэль.

Возглас, которым девушка перед этим смогла предупредить Амина о новой опасности, отобрал у нее все силы, и теперь она едва стояла, поддерживаемая с двух сторон отцом и сестрой. Один из младших Целителей, заметив это, поспешил вынести из палатки стул. Вслед за ним выскочил наружу и магистр Нортикс, однако при виде происходившего на Арене застыл, не сказав ни слова.

По-видимому, то, что сейчас там творилось, никак не входило в запланированную устроителями программу. По крайней мере комментатор, сбиваясь и путая слова, старался успокоить зрителей, которые успели заподозрить неладное – кое-кто из них теперь пытался пробраться поближе к выходу.

– Среди духов Астрала существуют такие, для которых самой лакомой пищей являются жизненные силы обитателей нашего мира. Если им удается пробраться в Аркан, они вселяются в людей, эльфов, гномов, даже в различных животных, и опустошают их, а затем ищут новую жертву – до тех пор, пока не находятся могучие маги, способные уничтожить духа или вернуть в Астрал, – произнес Альвадес, заметив непонимающий взгляд младшей дочери. – Но это невозможно – кому могло прийти в голову вызвать Голодного Духа для того, чтобы оживить голема во время состязаний?!

Тем временем Дух на Арене, создав себе временное пристанище из пыли и щебня, потянулся к крошечной человеческой фигурке. В самый последний момент Амин едва успел отскочить в сторону. Если бы не предупреждение Элениэль, то, быть может, все уже было бы кончено. Однако юноша успел собраться с мыслями и выкрикнул какое-то заклинание. Плотное облако вспыхнуло мириадами крошечных искр – словно кто-то изо всех сил пнул головешки огромного костра. Но Дух не исчез – почти тут же искры погасли, а по Арене закружился, разрастаясь, самый настоящий смерч, стремительно заполняя собой все пространство под защитным куполом.

– Смотрите, что они делают! – Зелина указала на магов, стоявших перед сферами, которые создавали предохранительный барьер.

Те приблизили к налившимся темно-багряным огнем сферам руки и, судя по одинаково шевелившимся губам, хором читали какое-то заклинание. Купол медленно стал сокращаться, причем пылевой вихрь внутри становился все плотнее, время от времени ударяя по барьеру так, что по радужной поверхности, которая теперь была куда заметнее, чем раньше, переливались волны.

– Амин должен что-то сделать, чтобы уничтожить этого Духа, иначе он будет заключен в сферу вместе с ним, – в ужасе прошептала Элениэль.

Девушка прекрасно знала, что во время состязаний бывают случаи, когда магические силы выходят из-под контроля, и тогда специально поставленные для защиты колдуны-охранители, создавшие и поддерживавшие барьер, обязаны сжать его в крошечную сферу. Куда она потом девается – переносится в другую реальность или же исчезает совсем, – не знал никто. Самой Элениэль до сих пор ни разу не приходилось видеть, как это происходит, и она даже не могла представить, что в этой сфере окажется ее друг, которому она сама помогла выйти на Арену.

– Попрошу достопочтеннейших зрителей не волноваться! – раздался над трибунами голос Картхара. Маг-распорядитель пришел на выручку окончательно растерявшемуся ведущему. – Сейчас последствия этого небольшого недоразумения будут ликвидированы, и празднование продолжится!

Внезапно внутри купола, поверхность которого уже успела сжаться в несколько раз и была теперь не прозрачно-радужной, а почти серебристо-матовой, сверкнула вспышка, столь ослепительная, что у всех, кто в этот момент смотрел на Арену, на мгновение потемнело в глазах. И сразу же вслед за этим буйный смерч, бившийся под защитным барьером, исчез, лишь пыльная пелена медленно начала рассеиваться, опускаясь на песок.

Тогда маги прекратили сжимать барьер, матовое сияние погасло, и зрители разглядели, что посреди Арены ничком распростерлось неподвижное тело.

– Амин жив! – твердым голосом заявил Альвадес.

Эльф ничего не успел разглядеть, однако понял, что еще несколько мгновений, и обе его дочери упадут без чувств. К счастью, он оказался прав – крошечная фигурка зашевелилась и, пошатываясь, поднялась на ноги.

– Победителем в схватке с каменным големом объявляется волшебник Амин! – бодро провозгласил комментатор, даже не упомянув об ужасном Голодном Духе, который едва не погубил смельчака. – Следующим на Арену выходит многоуважаемый…

– Ты сможешь идти? – Зелина метнулась в сторону выхода с Арены, но остановилась, глядя на бледную сестру, по-прежнему сидящую на стуле. – Мы могли бы его встретить.

– Я видела двух Целителей с носилками, которые ушли в ту же сторону, так что я думаю, что нашего Амина скоро сюда не просто приведут, а принесут! – попыталась пошутить Элениэль. – Думаю, нам лучше дождаться его здесь… А потом отправиться домой, если у него достанет сил. Ты не против, отец?

– Разумеется, нет. – Альвадес ненадолго задумался. – Пожалуй, пока попробую раздобыть экипаж – я видел неподалеку на трибунах одного товарища по службе, который не откажет мне в этом.

– Ты уверена, что это можно пить? – с опаской спросил Амин, подозрительно рассматривая содержимое кубка, который он держал в руках.

Юноша удобно расположился в изящном кресле с высокой резной спинкой и замысловатыми подлокотниками в форме выгнувших спины драконов. Перед ним стоял круглый столик, такой же хрупкий на вид, как и кресло, а напротив удобно расположилась Элениэль. По пустым тарелкам на столе было ясно, что друзья только что отужинали – за узким окном сгущались ранние осенние сумерки, изредка освещаемые вспышками факелов. Так как вечер стоял теплый, окно было распахнуто, и в комнату доносились радостные крики и пение – первый день празднеств Пирры еще не завершился.

Серебряный квартал, где вместе со своими родными жила Элениэль, находился вдали от центра в тихом зеленом районе, и его обитатели, не особо жаловавшие Хранителей людей, проводили дни праздника довольно спокойно. Шум раздавался вдалеке и, несмотря на распахнутое окно, не мешал беседе молодых магов.

После того как экипаж приятеля Альвадеса доставил их домой, они успели перекусить, подкрепив истощенные силы, и теперь Амин собирался с духом, чтобы хотя бы попробовать отвар, приготовленный эльфийкой.

– Пей, это полезно, – поджав губы, строго приказала Элениэль. – Здесь корень желтолиста, цвет огневика и настой боярышника.

– Ага, и растолченный помет летучий мыши, – сделав крошечный глоток, не сдержавшись, хмыкнул Амин, чем вызвал еще большее недовольство своей подруги.

– Как ты догадался? – нахмурила брови девушка.

Амин закашлялся, едва не расплескав бокал. Эльфийка довольно улыбнулась – ее маленькая месть вполне удалась.

– Ну-ну, я пошутила! Между прочим, я сама это готовила! Такой отвар – лучшее средство, чтобы восстановить силы тому, кто прибегал к магии Астрала! А помет летучий мыши, к твоему сведению, используется только в настоях, которые усиливают…

– Ладно, ладно! – вскинув руки в примиряющем жесте, поспешно прервал ее Амин. – Извини, я тоже пошутил, и довольно глупо. Вообще, Элениэль, ты же знаешь, я всегда недолюбливал Алхимию, так что без обид. Лучше еще раз скажи, как это ты не смогла распознать тот яд на состязании? Вчера вечером, в трактире, тебе достаточно было только слегка понюхать содержимое бокала, а тут…

– Не знаю, – с досадой в голосе произнесла Элениэль. – Сама весь день гадаю, что они могли такого туда намешать… Жаль, что я сразу же потеряла сознание! Архимагистр Торус только сказал, что произошла какая-то ужасная ошибка. Я полагаю, что это был яд одной из змей, обитающих в лесах далекого юга, или же яд канкуты. Их почти невозможно распознать ни по запаху, ни выделить без длительной перегонки. Но это ведь не по правилам, там ясно сказано, что на состязаниях могут применяться только те яды, которые начинают действовать не ранее, чем через минуту после их применения. А тут не прошло и секунды, как в глазах у меня потемнело, и я даже не успела выпить свое противоядие!

– А от чего ты его тогда готовила? – Амин глубоко вздохнул, состроил скорбную физиономию и одним глотком опустошил бокал. Несколько секунд он просидел зажмурившись, но потом все-таки пришел в себя настолько, чтобы допить несколько оставшихся капель.

Элениэль одобрительно кивнула.

– Молодец. Противно, конечно, но зато очень укрепляет. Интересно, почему от самых полезных снадобий едва не выворачивает наизнанку? Да, насчет состязаний… Я решила, что все достаточно просто – в колбе, которую мне вручили, была смесь раствора мышьяка и ядовитой слюны железной жабы. Совсем простое сочетание, я сразу подобрала оба противоядия из выданного нам набора и приготовила зелье. Мне и в голову не пришло, что там может быть третий компонент!

– Ты знаешь, мне показалось, что его там и не должно было быть… По крайней мере так я понял из разговоров между Целителями там, в палатке. И потом, ведь то противоядие, которое должны были в тебя влить еще на Арене, не помогло – значит, в пробирке с ядом действительно оказалось что-то, чего не должно было быть…

– Похоже, ты прав… – Элениэль нахмурилась. – Да и у тебя все прошло явно не так, как было предусмотрено устроителями.

– Вообще-то нас предупредили, что может случиться все – оказывается, в контракте, который подписывают участники, – кстати, ты ничего мне об этом не сказала, – есть какой-то пункт, по которому они «не будут предъявлять претензий в случае увечий или смерти» – что-то в этом роде.

– Действительно, контракт нужно подписывать, но я считала это пустой формальностью и, честно говоря, даже особенно не вчитывалась в то, что там понаписано!

– А зря. – Амин сел поудобнее, закинув ногу на ногу. – Конечно, мне приходилось слышать, что во время состязаний некоторым бедолагам приходится несладко, а этот болтливый гном успел прожужжать всем уши историями о вывалившихся кишках и разбросанных по песку мозгах… Извини, – заметив, что Элениэль брезгливо наморщилась, поспешно добавил юноша. – Но чтобы во время выступлений кого-то убивали – до сих пор я о таком не слышал… Однако такой пункт в этом злосчастном контракте все-таки есть! Так что, возможно, все было точно рассчитано. Кроме того, ни я, ни ты не видели, с чем или с кем пришлось сражаться другим выступавшим!

– Это, конечно, верно, – немного подумав, произнесла эльфийка, – однако никто в здравом уме не станет призывать Голодного Духа и вселять его в голема, предназначенного для поединка на Арене! Я сама слышала, как госпожа Милисента кричала об этом Архимагистру, когда у вас там поднялась пылевая буря! Здесь явно не обошлось без Темного Искусства Демонологии. И ты, конечно, молодец, что сумел изгнать Духа в Астрал – боюсь, барьер мог бы и не сдержать его, и, кто знает, что бы произошло, пока Архимагистр Торус и его помощники успели что-то предпринять…

– Уничтожив меня вместе с этим Духом, – сердито буркнул Амин. – Ты думаешь, я не заметил, что они начали сжимать защитный купол?

– Это было просто ужасно! Я едва не потеряла сознание от страха! – воскликнула Зелина, входя в комнату. В руках она держала поднос с двумя чашками. – Но какой ты все-таки молодец, что смог избавиться от этого ужасного Духа! Я считаю, что именно тебе должны были присудить победу в состязании Стихийных Магов! Судьи же дали всего лишь третье место – а ведь самой большой опасности подвергался как раз ты! И потом, можно сказать, ты выиграл сразу две схватки – одну с каменным големом, а вторую с Голодным Духом!

– Ну, положим, никто из нас не видел всех поединков. – Амин попытался скрыть свое смущение столь откровенным восхищением, высказанным младшей сестрой Элениэль. – Поэтому я не сомневаюсь, что судьи наградили достойнейших. Однако я признателен за столь лестное мнение о моих скромных талантах. – Юноша привстал и слегка поклонился. – Как я слышал, первый приз достался Джабрану Строгому из Апурримаака, а он известен как один из лучших боевых магов. Второе же место занял этот нахальный гном… Как там его…

– Твердолоб, – напомнила Элениэль и строго посмотрела на сестру. – Мне кажется, дорогая, что ты слишком долгое время провела под этой дверью… Нехорошо подслушивать чужие разговоры!

– Я не подслушивала! – вспыхнула Зелина и, поставив чашки на столик, быстро стала собирать с него посуду на свой поднос. – Просто отец, уходя на дежурство, напомнил мне о том, что ты собиралась угостить Амина чаем!

– Из-за этих празднеств отцу совсем не удается отдохнуть, – со вздохом пожаловалась Амину Элениэль. – Его вызвали на службу, чтобы следить за порядком во время ночных гуляний.

Амин с наслаждением вдохнул тонкий и одновременно терпкий аромат, поднимавшийся над чашкой, и с не меньшим удовольствием сделал крошечный глоток. Чай привозили из весьма отдаленных земель, так что он был большой редкостью – однако, как знал юноша, в семье Элениэль очень любили этот освежающий и бодрящий напиток.

– Нет, в самом деле, – продолжила Элениэль, когда дверь за Зелиной закрылась, – как-то слишком странно получается – уж очень много неувязок. Смотри: сначала кто-то ошибается с моей пробиркой с ядом. Затем в големе, предназначенном для поединка с тобой, оказывается заключен Голодный Дух…

– Постой, но ведь голем мог достаться и не мне, – перебил ее Амин. – Точно так же, как и твоя пробирка – кому-то другому.

– Верно. Но они все же достались именно нам. И потом, например, при жеребьевке на Арене разыгрывались только порядковые номера, не так ли?

– Ну да…

– Значит, вполне вероятно, что голем мог изначально предназначаться именно тебе. А пробирка… пробирка… даже не знаю…

– Пробирка могла выпасть кому угодно. Только если кто-то из устроителей специально не сжульничал и не подсунул ее тебе в самый последний момент. Слушай, Элениэль, а ты точно уверена – ты тут, в Гильдии, случайно никому дорогу не перешла?

– Нет, я уже тебе говорила, – решительно заявила эльфийка, – у меня здесь нет никаких врагов. Да, я мало с кем дружу – но чтобы попытаться отравить, да еще публично?! Нет! Хотя, с другой стороны… кто-то же пытался подлить нам с Вайраном вчера вечером в трактире какую-то гадость. Нет, ну куда же запропастился этот негодник?

– Думаю, от стыда прячется да пиво пьет, – усмехнулся Амин. – Проспал до обеда и, прекрасно зная тебя, боится теперь показаться на глаза. Впрочем, не сомневаюсь, что будь он на Арене, то наверняка бы постарался выяснить, как мы себя чувствуем. Несмотря на риск, выслушать твою отповедь по поводу его точности и обязательности… Все-таки друг он настоящий!

– Да в этом никто и не сомневается, – вздохнула Элениэль. – Именно поэтому я и волнуюсь, что он так и не появился. Вдруг кому-то все-таки удалось его отравить?

– Ерунда это все! – беззаботно отмахнулся молодой маг. – Ну, посуди сама, зачем кому-то избавляться от этого увальня? Если уж на то пошло, то скорее враги должны быть здесь у тебя – вдруг ты все-таки насолила кому-нибудь в Гильдии? Мы же с Вайраном здесь оказались практически случайно. Ну а если серьезно, то я сомневаюсь, что все это случайности или совпадения!

– А я совсем так не считаю, – упрямо заявила эльфийка. – Впрочем, я уверена, скоро все выяснится. Я слышала, как госпожа Милисента пообещала Архимагистру Торусу провести самое серьезное расследование… Правда, только после того, как закончатся торжества. Кстати, не забудь, что тебе предстоит рассказать об этом непонятном случае около городских ворот… Между прочим, не кажется ли тебе, что это еще одна «случайность», неспроста произошедшая именно с тобой?

Амин допил последний глоток и, аккуратно поставив хрупкую чашку на столик, усмехнулся:

– Что есть, то есть – и за месяц моих странствий со мной не случалось столько всего, сколько за последние сутки… Но будем надеяться, оставшаяся пара дней будет поспокойнее… Так что подождем, чем закончится расследование этой твоей Милисенты… Но вот куда запропастился Вайран, нужно выяснить не мешкая!

– И что же ты предлагаешь? – спросила Элениэль.

Юноша встал с кресла и подошел к окну. Легкий ветер едва заметно колыхал почти прозрачные занавески, алые лучи заката, слабея, переливались на облаках.

– До ночи еще далеко, так что время у нас есть. Вчера по дороге в Гильдию Магов Вайран рассказал, что он остановился у своих дальних родственников. Правда, я толком не понял, где именно они живут, да и Далл я почти не знаю – но вдвоем мы наверняка сможем разыскать нужный дом!

– Он давно уже не маленький мальчик, чтобы разыскивать его в чужом городе! – проворчала Элениэль. – Пожалуй, твоя идея насчет того, что он сидит в каком-нибудь трактире со своими дружками, куда более вероятна… Впрочем, ладно, давай попробуем его разыскать! А может, попросить помощи у моего отца?

– Нет, это лишнее, ведь у него и так сейчас куча дел. – Амин набросил свой плащ и помог одеться Элениэль.

Друзья спустились по витой лестнице со второго этажа, где они были, на первый, и уже подошли к двери, когда их догнала чуть запыхавшаяся Зелина.

– Я тоже с вами! Можно?

– Куда это ты собралась? – строго спросила Элениэль.

– И я хочу посмотреть на праздник! – обиженно надула губки ее младшая сестра. – Думаешь, мне не интересно?

– Тебе еще надо постир… У тебя есть дела по хозяйству!

– Мы идем не развлекаться, а искать нашего пропавшего товарища, – попытался успокоить Зелину Амин, но та, не говоря ни слова, развернулась и скрылась в одной из комнат, громко хлопнув дверью.

– Тебе не кажется, что ты чересчур с ней сурова? – осторожно спросил юноша, когда они вышли на улицу.

– Зелина слишком легкомысленна, – сухо ответила эльфийка. – И это может довести ее до беды. Заодно, пожалуйста, не забывай, что она еще совсем девчонка… По вашим, людским меркам, ей еще и двенадцати не исполнилось!.. Куда нам нужно идти?

– Сейчас попробую вспомнить. – Амин наморщил лоб. – Улица Лепестков Роз, кажется…

– Может быть, улица Розовых Лепестков?

– Да, точно! Но вот где она находится, я не запомнил.

– Я знаю, как туда пройти. Нам повезло, это не очень далеко отсюда. Хотя место, прямо скажу, не из лучших. – Элениэль невольно поморщилась.

Нужная улица действительно оказалась достаточно близко, но добираться до нее пришлось довольно темными переулками. Прохожих почти не было, хотя издали доносились веселые крики толпы, вовсю празднующей первый из Дней Пирры. Основные развлечения проходили на центральных улицах Далла. Впрочем, иногда люди им все-таки попадались, и Амин невольно улыбнулся, случайно подслушав жаркий спор двух гуляк. Они пытались решить, кто же из них прав – один, поставивший на то, что неизвестному магу не продержаться и пяти минут против каменного голема, или второй, поспоривший с каким-то приезжим купцом о том, что тот же самый волшебник не займет ни одного из призовых мест. По услышанным обрывкам фраз юноша догадался, что в обоих случаях речь идет о нем, а купец, который выиграл у обоих горожан, скорее всего не кто иной, как почтеннейший Ромус, с караваном которого Амин прибыл в Далл. Впрочем, оба горожанина были вполне довольны увиденным зрелищем и не особенно сожалели о небольшом проигрыше.

– Вот улица, о которой ты говорил. – Элениэль остановилась, свернув за очередной угол.

Как видно, свое название улица Розовых Лепестков получила очень давно – по крайней мере сейчас никакой зелени здесь не было. По обе стороны над узкой каменной мостовой нависали двух и трехэтажные дома с крошечными окнами, плотно закрытыми ставнями. Похоже было, что их хозяева не желают знать, что происходит вокруг, и не жаждут, чтобы кто-то интересовался их делами.

– Вайран вроде бы упоминал о какой-то железной двери, – неуверенно сказал Амин.

– Очень существенная примета, – хмыкнула Элениэль. – Наверно, ты уже заметил, что здесь все двери обиты железом!

– Тогда есть один простой способ выяснить, в каком из домов живут его родственнички.

Молодой человек направился к ближайшему трехэтажному зданию, сложенному из крупных серых каменных блоков. Его крыльцо скрывалось в тени небольшой арки. Амин подошел к двери и, решительно взявшись за кольцо, стукнул несколько раз.

– Ты собираешься во все дома так ломиться? – насмешливо спросила девушка. – Да ты посмотри на эти ставни и засовы – я уверена, что лишь в одном из пяти тебе откроют, так что навряд ли нам удастся выяснить, в каком из…

Она не договорила – где-то в глубине дома послышались шаги, затем стук и скрип открывающейся двери. Правда, приоткрылась она совсем немного, однако в узкую щель юноша смог разглядеть знакомое лицо, по которому бегали отсветы мерцающего пламени свечи.

– Мы же договорились, что я сам к вам приду! – раздался недовольный голос. – Оп-па! Кого еще темные маги принесли?

– Салим, здравствуй! Вайран дома?

– Это еще кто?

– Ты не узнал меня? Я Амин, мы вчера вечером познакомились в «Семи Тарелках»! Я старый друг Вайрана.

– А с тобой кто? – Теперь Салим, похоже, признал Амина, но шире дверь открывать не собирался.

– Наша с Вайраном подруга, Элениэль. Ты не возражаешь, если мы войдем?

Амин мягко, но настойчиво потянул дверь. Сил у него оказалось побольше, чем у Салима, да тот, по-видимому, и не ожидал такого оборота дел.

– Не хочется кричать на всю улицу, – продолжил молодой маг, когда они вместе с Элениэль оказались в маленькой прихожей, освещенной лишь той свечой, что держал в руках Салим. Кроме нескольких крюков на стене, на которых висела какая-то одежда, здесь больше ничего не было. – Мы договаривались с Вайраном встретиться сегодня утром, однако он так и не появился. Ты не знаешь, где этот увалень?

– Понятия не имею. Я его сам с утра не видел. Мне это… идти нужно по делам, так что если это все, что вам надо узнать, то хорошего вам вечера!

– Возможно, твои почтеннейшие родители знают, где он? – Элениэль внимательно огляделась.

– А мои почтеннейшие родители убрались подальше на время праздника в свое загородное имение. Они у меня не особо весь этот шум и гам жалуют… Еще вопросы есть? А то мне собираться пора!

– Послушай, – строго произнесла эльфийка. – Мы все равно не уйдем, пока не узнаем, где наш друг. А если ты думаешь, что скрывать информацию от членов городской Гильдии Магов – это хорошая идея, то, поверь мне, это совсем не так! Сам понимаешь, что на официальном допросе…

– Какой еще допрос? – Голос Салима дрогнул, и даже при слабом свете было видно, как он изменился в лице. – С ним разве что-то случилось?

– Ну, исчезновение человека – довольно веская причина для того, чтобы начать расследование, – неторопливо протянула Элениэль. – Тем более мага Гильдии…

– Да никуда он не пропал! Вернулся вчера поздно вечером, быстренько свое барахлишко собрал, заявил, что все свои дела сделал и уехал на ночь глядя.

– Куда уехал? – недоуменно спросил Амин.

– К себе в Гарм, к предкам своим, куда же еще?

– Тогда почему ты сначала сказал нам, что не знаешь, где он, и что с утра его не видел? – с подозрением спросила девушка.

– Почему сказал, что не знаю… – Салим на мгновение запнулся. – Так я же и правда не знаю, дома он уже или еще в пути! И раз он с вечера уехал, как я мог его утром видеть?

Он довольно ухмыльнулся, а затем, сняв с одного из крюков куртку, набросил ее себе на плечи. После чего выжидающе уставился на Амина и Элениэль.

– Спасибо. – Амин слегка поклонился. – Просто мы хотели встретиться или хотя бы узнать, что с ним.

– Что же, загляните завтра, а лучше послезавтра – глядишь, может, какую весточку и пришлет! А коли повидать хотите, то можете сами в Гарм отправиться. А теперь прошу прощения, но кроме меня дома никого нет, так что…

– Да-да, мы идем. Хорошего вечера! – Юноша похлопал многоюродного кузена Вайрана по плечу.

– И вам того же. Желаю весело провести времечко! – На лице Салима появилась довольно гаденькая улыбочка.

– Идем, Элениэль. – Амин уже направился к двери, когда взгляд его снова скользнул по висящей на стене одежде.

Салим вышел из дома вслед за друзьями и, старательно заперев дверь, торопливо зашагал прочь.

– В прихожей висит плащ Вайрана – тот самый, что был на нем вчера вечером, – негромко сказал Амин, когда малоприятный родственничек их друга скрылся за углом.

– Да, я заметила его, как только мы вошли. Просто мне было интересно, что этот молодчик нам наговорит.

– Странно… Конечно, сейчас не так уж холодно… Однако вряд ли Вайран настолько спешил домой, чтобы забыть здесь плащ – да еще уходя отсюда поздним вечером. Или же он где-то в доме. Но тогда почему это скрывает Салим? Тебе не показалось, что он что-то скрывает? – Юноша нахмурился.

– Да! Мне этот тип сразу не понравился, – решительно заявила Элениэль. – Конечно, Вайран мог просто забыть плащ, но все же… Хорошо было бы как-то проследить за этим Салимом – вдруг он вывел бы нас на следы Вайрана? Жаль, что его уже не догнать…

– Ну почему же не догнать? – Юноша невинно улыбнулся. – На куртке у него появилась совсем крохотная булавочка… Не совсем обычная… Которая может нам сильно облегчить поиски этого мерзкого типчика.

Эльфийка нахмурилась:

– Амин, ты же знаешь, если он обнаружит метку, то вполне может подать протест в Гильдию! У меня из-за этого наверняка возникнут неприятности.

– Да ладно, ты-то здесь ни при чем! Ведь это я ее подложил – так что, если вдруг он обнаружит мою булавочку и решит пожаловаться, мне и отвечать… Ты же не думаешь, что я сейчас побегу за ним, чтобы ее вытащить?

– Ты прав… Глупо упускать такую возможность – теперь и мне уже кажется, что с Вайраном могло что-то случиться, и этот скользкий тип в этом явно замешан. Хотя… Вдруг наш друг все еще в доме? – вновь попыталась возразить Элениэль.

– Неужели в Далле вломиться в чужой дом считается меньшим преступлением, чем выследить кого-то с помощью магической безделушки? – усмехнулся Амин, однако, когда он услышал ответ, улыбка мигом исчезла с его лица.

– Если речь идет об использовании магии, да еще при соучастии служащего Гильдии, то за вскрытую обычной отмычкой дверь нас ждет куда более мягкое наказание, – серьезно сказала девушка.

– К этому дому мы всегда успеем вернуться, тут и никакой магической булавки не нужно… Ты это серьезно насчет наказания?

– Серьезней некуда, тут и заступничество госпожи Милисенты или даже Архимагистра Торуса нам вряд ли поможет. А, ладно, чем дольше мы здесь спорим, тем дальше уходит этот Вайранов родственничек… Как действует твое волшебство?

– Совсем просто… Собственно, это скорее прибор гномов, чем просто магия. Хотя, конечно, нужно специальное заклинание.

Амин достал из-за ворота рубахи небольшой медальон. Стоило юноше коснуться его рукой, прошептав несколько слов, как белый круг в центре медальона с ярко-красной стрелкой начал медленно вращаться, пока не остановился, указывая острием стрелки куда-то в сторону – причем совсем не туда, куда поспешно удалился Салим.

– Мне кажется, твой амулет не работает, – с сомнением произнесла эльфийка.

– Подожди, давай пойдем по стрелке. Тут ведь множество поворотов и переулков – ты разве не помнишь, как мы сюда добирались? Да и Салим может нарочно путать следы, если вдруг заподозрил, что мы будем его выслеживать. Однако нам нужно поспешить, этот прибор действует не так уж далеко.

Элениэль согласно кивнула, и друзья быстрым шагом двинулись по слабоосвещенным улицам и переулкам, то и дело поглядывая на подрагивающую стрелку. Пару раз им даже пришлось поворачивать обратно.

– А где ты смог приобрести этот медальон? Я не только ни разу не видела ничего подобного, но и не слышала о таком! – спросила, не замедляя шаги, Элениэль.

– Уже после того, как я ушел из моего степного племени, я наткнулся на заброшенную гномью шахту. Это довольно далеко к юго-западу отсюда.

– В Троггийских горах?

– Да. И, должен сказать, пройти через них было совсем непросто. Стояла поздняя осень, их склоны тогда были засыпаны снегом, и однажды я едва не замерз, сбившись с тропы. Мне повезло, я наткнулся на узкую расщелину. Стремясь спрятаться от метели, я пытался забиться в нее как можно глубже и случайно наткнулся на тоннель. По тому, как тщательно он был обтесан, было понятно, что это дело рук гномов. Ну а по паутине, во множестве висевшей внутри, я понял, что ход этот давно заброшен.

– Неужели такая ценная вещь просто валялась посреди забытого тоннеля?

Амин внезапно помрачнел. Некоторое время он шагал молча, но затем все-таки продолжил:

– Не совсем. Она… Она была зажата в руке гнома. Мертвого гнома.

– Ой! – Девушка даже остановилась. – Его что, завалило в этой шахте?

– Нет. Я уверен, беднягу кто-то убил. Голова его была размозжена, а каменный пол вокруг потемнел от засохшей крови. В одной руке гном сжимал молот, а в другой, придавленной телом, был зажат мешочек с этим медальоном и булавкой. Я обнаружил его, когда оттаскивал труп в небольшую пещеру, чтобы заложить его камнями – как это принято у подгорного народа.

– И ты никому не доложил об этом? Убийцу надо найти и наказать!

– Я думаю, что это случилось очень давно – тело успело превратиться в мумию. Так что искать, наверно, уже некого… Молот я положил рядом с гномом, ну а амулет этот взял себе… Жизнь с кочевым племенем научила меня не бросать вещи, которые могут пригодиться.

– Это ужасно. – Элениэль зашагала дальше. – Сколько же тебе пришлось пережить во время твоих странствий!

– «Пережить» – очень хорошее слово, – улыбнулся Амин. – А вот сегодняшние состязания я вполне мог бы и «не пережить».

– Мы обязательно во всем разберемся, – пообещала эльфийка. – Смотри, куда мы вышли! Это же квартал Толстых!

Пока Амин рассказывал Элениэль свою историю, друзья вышли на улицу, вся противоположная сторона которой была скрыта каменной стеной высотой в два человеческих роста. В сотне шагов слева виднелись ворота, рядом с которыми топтались несколько стражников. Это и был Толстый квартал – так именовался район Далла, где стояли дома самых состоятельных жителей города. В народе же это место чаще называли кварталом Толстых.

Стрелка медальона упорно указывала за ограду, и поэтому друзья, переглянувшись, направились к воротам.

– Проход только по верительным грамотам! – строго сказал один из солдат, высокий старик с длинными седыми усами.

– Даже для Магов Гильдии?

Голос Элениэль прозвучал так холодно, что можно было услышать, как в нем звенят ледышки. Ветеран, однако, ничуть не смутился.

– Если вы следуете по делам Гильдии, то, конечно, мы вас пропустим.

– Мы что, должны отчитываться, зачем идем?

– Если хотите пройти, то да. – Старый солдат был неумолим.

– Наври им что-нибудь, – шепнул Амин и, заметив гневное выражение на лице девушки, быстро поправился: – То есть сочини, я имел в виду.

– Господин Ордал! – Элениэль внезапно привстала на цыпочки, обращаясь к офицеру, быстро идущему с другой стороны ворот.

– Элениэль? Что ты здесь делаешь? – узнал ее грузный мужчина лет пятидесяти в мундире капитана.

– Мы здесь по очень важному и секретному делу, и нам обязательно надо попасть в квартал! – поспешно сказал Амин.

– Пропустите их! – распорядился капитан и, улыбнувшись девушке, спросил: – Как там отец? Давненько мы с ним не встречались.

– Благодарю, господин Ордал, он жив-здоров.

– Кланяйся ему от меня. Вы все там же живете?

Девушка кивнула.

– Постараюсь как-нибудь выбраться к вам в гости.

– Будем рады принять. Спасибо!

– Ладно, мне нужно идти караулы проверять…

– Спокойной стражи!

Усатый солдат усмехнулся, услышав принятое среди служивых пожелание, и, не задавая более никаких вопросов, впустил Амина и Элениэль за ограду.

Казалось, что здесь, за каменной оградой начинался совсем другой город – двухэтажные, но при этом очень высокие каменные особняки не лепились друг к другу, как обычные жилые дома Далла. Каждый из этих скрытых мраком ночи роскошных громадин был окружен небольшим садом, а к парадным дверям вели освещенные факелами дорожки. И даже в ночном сумраке было видно, что фасады этих особняков богато украшены затейливой каменной резьбой или же проступающими в темноте контурами скульптурных изображений и барельефов. Окружавшие каждый сад кованые решетки были скорее произведениями искусства, нежели простыми оградами.

Именно к одному из таких домов, стоящему в глубине сада чуть в стороне от главной улицы квартала, по обеим сторонам которой также росли раскидистые деревья с аккуратно подстриженной кроной, и привела друзей стрелка на медальоне. Массивная круглая башня, возвышающаяся над входом, кровля, опирающаяся на стрельчатые арки, узкие высокие окна – все это ясно указывало на то, что это старинный особняк, принадлежащий, по-видимому, какому-то древнему и богатому аристократическому роду.

– Не думаю, что сюда удастся попасть так же просто, как в дом Салима, – растерянно пробормотал Амин, разглядывая герб на воротах ограды, по направлению к которым указывала стрелка. На удлиненном треугольном щите сошлись в жестокой схватке два вепря. – Но я уверен, что этот тип там внутри!

– Не стоять же нам здесь до утра! – с досадой сказала Элениэль.

– Ну, можно, например… Прячемся! – схватив девушку за рукав, Амин увлек ее в тень дерева, по счастью оказавшегося совсем рядом.

Двери дома, на который они смотрели сквозь ограду, приоткрылись, и на освещенном крыльце появился Салим. Он обернулся и, сказав что-то человеку, остававшемуся в доме, кивнул и быстро пошел к воротам. Амин и Элениэль едва успели скрыться за стволом дерева, когда он вышел из сада около особняка на улицу. Троюродный кузен Вайрана все так же стремительно направился в сторону ворот, отделявших Толстый квартал от остального Далла.

– Скорее за ним! – Амин, убедившись, что Салим отошел достаточно далеко ни разу не оглянувшись, выскочил на дорожку.

– Нет, нам лучше разделиться. Ты оставайся смотреть за домом – я потом тебе объясню, так надо, – а я прослежу за ним, – возразила эльфийка.

– Лучше ты оставайся здесь. Если что, тебе проще будет договориться с местными солдатами – ведь их капитан тебя знает!

– Именно поэтому я пойду за Салимом. Мне легче будет пройти мимо стражников у ворот, чем тебе! А ты пока проследишь за домом – вдруг Вайран там?

– Сомневаюсь… Но насчет ворот в квартал ты права. На, держи медальон!

Зажав амулет в руке, девушка поспешно направилась к выходу из квартала, а Амин отошел назад, в тень дерева.

Глава седьмая

Некоторое время Амин напряженно прислушивался – тихо ли у ворот, где дежурила стража. Наконец он с облегчением вздохнул и задумался над тем, как же лучше поступить ему самому. Конечно, можно было и дальше прятаться за стволом, в тени дерева. Однако, случись что на дорожке, люди появятся сразу с двух сторон, его наверняка заметят. А уж если мимо будет проходить караул, то точно ничего хорошего не выйдет – скорее всего его заподозрят в каких-то не самых благопристойных намерениях. Следовало подыскать более надежное место для безопасного наблюдения за особняком.

Амин огляделся – кажется, такое место находилось как раз напротив ворот поместья, за которым он следил, – на другой стороне улицы сияло огнями двухэтажное здание. Оно разительно отличалось от надменно-благородных строений в глубине садов, и сразу было понятно, что это не чья-либо усадьба. Подойдя ближе, Амин различил яркую вывеску, украшенную краснорожим толстяком, держащим в руке кружку с пенным напитком. Название трактира – «Приют Выпивохи» – мало соответствовало аристократическому окружению вычурных домов. Скорее всего это было место развлечений прислуги тех важных господ, что жили в Толстом квартале.

Лучшего прикрытия для незаметной слежки за подозрительным особняком нельзя было пожелать. Навряд ли стража заподозрит в чем-то припозднившегося гуляку, прислонившегося к стенке у входа в трактир. Однако, проходя мимо окон заведения, юноша замер. Внутри, развалившись за одним из столиков, сидел Таур – тот самый приятель Вайрана и Салима, который вчера не мог связать и двух слов. Сейчас он был в одиночестве и, судя по недовольному виду, с которым взирал на опрокинутую вверх дном кружку, пребывал в относительно трезвом и потому, очевидно, несчастном состоянии.

В первую секунду у Амина возникло желание немедленно скрыться, пока Таур его не узнал. Впрочем, юноша тут же опомнился: наверняка тот мало что помнил о вчерашней встрече. Но, возможно, приятель Салима мог знать, куда все-таки собирался направиться Вайран. Поэтому Амин, чуть замешкавшись на пороге, толкнул массивную дверь трактира.

Войдя, Амин даже растерялся – настолько неожиданной оказалась обстановка внутри. Несмотря на простецкое название, заведение вполне соответствовало тому району Далла, в котором оно располагалось. Роскошные светильники, резные стулья и столы, гобелены на стенах – все это красноречиво говорило о том, что посетители этого трактира привыкли к роскоши. Правда, сейчас здесь было почти пусто. Кроме склонившегося над своей опрокинутой кружкой Таура, за дальним столиком в углу сидели только двое горожан в богато расшитых ливреях, которые, довольно-таки пренебрежительно посмотрев на вошедшего, продолжили негромкую беседу.

– Чем могу услужить? – Взгляд слуги, тощего парня не старше Амина, мгновенно возникшего перед юношей, мало отличался от косых взглядов разодетых посетителей.

Видавший виды плащ Амина ничуть не походил на богатые одежды обитателей квартала. Поняв это, молодой маг гордо задрал голову и тряхнул кошельком, в котором зазвенели немногочисленные монеты.

– Кувшин вина! – распорядился Амин. – И поприличнее!

Конечно, денег у него было совсем немного, однако сейчас лучше было не экономить – выпивка наверняка развяжет язык Тауру.

– Другого не держим, – хмыкнул слуга. – Куда подать?

– Я вижу, здесь сидит один мой приятель, так что принеси вон за тот стол! Похоже, публика не особо жалует это заведение? – не удержался юноша.

– Обычно здесь свободных мест не бывает! – Тощий парень вздохнул. – Да только сегодня почти все отправились поглазеть на гуляния в центре города…

Было видно, что ему и самому хотелось оказаться среди веселящейся толпы, а не в скучном, хотя и ярко освещенном трактире. Слуга снова вздохнул и, шмыгнув носом, буркнул:

– Два серебряных нума…

– Сколько? – Амину показалось, что он ослышался – за такие деньги в Далле можно было накормить до отвала пятерых изголодавшихся крестьян.

– Два серебряных… И еще на пивко с вашей милости бы получить было неплохо. – Слуга нагло ухмыльнулся, глядя на растерянного волшебника.

– Вот. – Юноша отсчитал на ладони монеты.

В кошельке почти ничего не оставалось, только-только расплатиться за ночлег. Однако делать было нечего – иначе разговорить Таура не удастся. Слуга, получив деньги, подобострастно поклонился, хотя Амину показалось, что при этом он ехидно ухмыльнулся. Тем не менее, когда молодой маг подошел к столу, за которым сидел приятель Салима и Вайрана, слуга подоспел с прикрытым цветастой салфеткой подносом, на котором возвышались узкий кувшин вина и две изящные кружки.

– Привет! – как можно непринужденнее сказал Амин, усаживаясь напротив Таура. – Узнаешь?

– А как же! – Собеседник шумно вдохнул. – Арратское розовое, семь лет выдержки…

– Угощайся! – Маг щедро плеснул в кружки и придвинул одну из них Тауру. – Вообще-то я имел в виду… – Он оглянулся – слуги рядом уже не было. – Я имел в виду себя… Мы познакомились вчера, в «Семи Тарелках».

– Не помню, – честно ответил Таур и, отсалютовав кружкой, осушил ее почти наполовину. – Вчера я, похоже, малость перебрал…

«И сегодня тоже», – подумал Амин, доливая вино. Вслух же спросил: – Ну а Вайрана-то ты вчера видел?

– А как же. – Таур пошатнулся, едва не свалившись со стула, но кое-как удержал равновесие. Язык его уже изрядно заплетался, так что Амин с некоторым трудом разбирал, что тот говорит. Очевидно, первоначально маг слишком оптимистично оценил степень сегодняшнего опьянения знакомого Вайрана. – Мы с ним и с Салимом хорошо посидели в какой-то харчевне… Почти до ночи. Потом этот слизняк сказал, что у него какие-то срочные дела в Толстом квартале, но сам он туда идти боится, дескать, под праздничный шумок в каком-нибудь переулке запросто могут по затылку тюкнуть. Так что мы его туда и проводили… Вайрана он попросил остаться с ним, ну а меня отправил сюда, дав деньжат на выпивку… Правда, они куда-то все делись…

– Вайран и Салим? – уточнил Амин, отметив про себя, что вечерняя отлучка Вайрана с ним во Дворец Гильдии Магов прошла для Таура незамеченной.

– Да нет же! – Таур стукнул кулаком по столу и громко икнул. – Ден… Денежжж… денежки куда-то исчезли! Когда я попыртасся заказазать ишшо квуш-ик! Оне… Куд-датт-та… Деллис-с-с-хрррр!

Речь пьяницы становилась все более невнятной и тихой, пока он наконец не повалился лицом на стол и громко не захрапел. Впрочем, самое главное Амин у него все-таки успел выяснить: вчера Вайран пришел вместе с Салимом сюда, причем скорее всего в тот самый дом, у ворот которого он сам недавно расстался с Элениэль. Жаль, конечно, что у Таура теперь нельзя было узнать – зачем именно эта компания заявилась в квартал Толстых. Хотя, пожалуй, в том состоянии, в котором пребывал в последнее время Таур, он вряд ли знал, куда именно и зачем они шли.

Пока Амин пытался поправить опасно накренившегося парня так, чтобы тот ненароком не свалился под стол, колокольчики над входной дверью зазвенели, и в трактир стремительно вошла Элениэль. Окинув зал взглядом, она подошла к Амину и, придвинув стул, села рядом. Кивком головы девушка указала на Таура.

– Считай, что его здесь нет. – Юноша потряс пьянчужку за плечо. Тот пробормотал что-то невнятное и, поудобнее устроившись на столе, продолжил храпеть. – Можешь говорить спокойно.

– Так и знала, что ты здесь. А это кто такой? – с пренебрежением спросила Элениэль.

– Таур. Какой-то приятель Вайрана и Салима. Я впервые увидел его вчера вместе с ними в «Семи Тарелках». Должен сказать, что и тогда он был немногим трезвее, чем сейчас… Тебе удалось проследить, куда направился Салим, и что-нибудь выяснить?

– Да, ничего особенного, – недовольно махнула рукой эльфийка. – Этот тип пошел прямо к себе домой и, похоже, улегся спать – ни в одном из окон света не было. Я подождала минут десять и решила вернуться, – и, спеша ответить на возражения Амина, добавила: – На всякий случай я поставила на дверь Сигийского Стража. Если Салим до утра решит выйти из дома, то я сразу же узнаю об этом. Кстати, вот возьми – твой медальон просто чудо. Ну а что у тебя?

– Пожалуй, мне повезло больше. Оказывается, вчера после того, как мы с тобой встретились, Вайран вернулся к своим дружкам и эта троица пришла сюда… Причем Салим послал Таура в трактир, а сам куда-то отправился с Вайраном – я думаю, что в ту самую усадьбу, где мы его видели… Кстати, мне показалось, что она тебе чем-то не понравилась. Ты знаешь, кто там живет?

– Да в общем-то не то чтобы не понравилась… Просто я узнала герб на воротах. Он принадлежит старинному роду Фаллиев. А еще сотню лет назад среди этой семьи было множество… как бы это сказать… в общем, людей с темными историями. Да и знаешь ли ты, что Великий Маг Грейзер был из рода Фаллиев?

– Ничего себе! – Амин даже присвистнул от изумления. – Прямо-таки некромантская семейка!

– Ну, Грейзер не был некромантом… Официальных обвинений ему никто не предъявлял. Он был великим мистиком, трансформатором и мастером Иллюзии…

– То есть, читай, вампиром и оккультистом!

– Никто до самого его таинственного исчезновения ровно сто лет назад так и не смог доказать этого. Хотя репутация у него была, говорят, самая что ни на есть дурная. Одно то, что он не состоял в Гильдии, уже говорит о многом! Впрочем, с тех пор ни один из Фаллиев ни в чем предосудительном замечен не был. Да и вообще ныне весь их род довольно сильно захудал…

– Не нравится мне все это… – Амин нахмурился.

– Прикажете подать еще один кувшин вина? – совершенно неожиданно возник около их столика слуга.

– Лучше принеси еще один бокал. – Юноша звякнул оставшимися монетами.

Слуга презрительно ухмыльнулся, однако, встретившись взглядом с Элениэль, поспешил уйти за бокалом. Вернувшись, он молча поставил его на стол и исчез.

– Я не собираюсь пить, – решительно заявила эльфийка.

– Зря. Вино очень неплохое… И дорогущее, чтоб ему пусто было, – негромко добавил себе под нос Амин. – Так что же нам теперь делать?

– Нужно составить план… Давай подумаем и посоветуемся с господином Торусом и…

– …Милисентой! – раздраженно закончил волшебник. – После того что ты мне рассказала об этом особняке, мне, честно говоря, не хочется терять ни минуты. Я бы вообще отправился туда прямо сейчас!

– Ну, допустим, – немного подумав, сказала Элениэль. – И что же мы скажем хозяевам?

– А, там видно будет, – махнул рукой Амин. – Скажем, что ищем Салима. Ну или что-нибудь в этом роде.

По лицу Элениэль совершенно ясно можно было прочесть, что она думает сейчас о предложении Амина и о нем самом. Ну и о Вайране, конечно. Ничего хорошего. Однако никаких других идей у девушки не было, поэтому она, вздохнув, наконец кивнула:

– Ладно, будь по-твоему. Но объясняться в случае чего будешь сам!

– Сам так сам! – Амин усмехнулся и встал. – Кстати, я знаю одно очень подходящее заклинание…

– Хватит! – Девушка стукнула ладонью по столу. – Мы и так уже с тобой столько всего наворотили, что, если в Гильдии узнают, нам мало не покажется!

– Насколько я знаю, Сигийский Страж…

– …по закону не устанавливается без ведома хозяина дома. Я это тоже знаю! Поэтому и хочу дальше действовать так, чтобы у нас не было никаких неприятностей!

– А о неприятностях у Вайрана ты подумала? – тихо спросил Амин. – Не думаю, что, если он действительно остался в доме Фаллиев, это подходящее для него место.

– Ладно, – помолчав, с неохотой согласилась Элениэль. – Ты прав. Не стоит тянуть время. Пошли?

Не дожидаясь ответа, она встала и направилась к двери. Амин, убедившись, что Таур сидит, а вернее, лежит на столе так, что не свалится на пол, поспешил за ней.

Кованые ворота, ведущие в усадьбу, оказались не запертыми. Амин с трудом приоткрыл калитку, врезанную в одну из половинок ворот. Петли громко заскрипели, да и сама дверца отворилась так тяжело, словно ею пользовались очень редко. Правда, совсем недавно друзья видели, как отсюда вышел Салим, – но юноша готов был поклясться, что тогда калитка не издала ни звука.

Кроны деревьев, растущих вдоль дорожки, шедшей от ворот к дому, были столь густыми и низкими, что казалось, будто друзьям приходится идти по самому настоящему коридору. Ярко освещенное крыльцо только подчеркивало темноту аллеи. Вблизи дом походил на небольшой замок – даже вход находился в нише небольшой башенки. Высокая, в полтора человеческих роста, дверь была сплошь обита бронзой – или же целиком сделана из нее. Чеканка на поверхности, сплетавшаяся в неведомые, но почему-то казавшиеся мрачными узоры, лишь усиливала то тяжелое, гнетущее впечатление, которое производила на друзей вся усадьба. Юноша немного помедлил, подойдя к двери – сейчас он уже не был так уверен, что сможет вразумительно объяснить хозяевам, зачем именно они сюда заявились. Но отступать было поздно, и, оглянувшись на Элениэль, Амин решительно стукнул о дверь бронзовым кольцом, которое тоже украшали две кабаньи головы.

Удары глухо отозвались внутри дома. Звук был такой, как будто за дверью скрывалась огромная пещера, в которой гулко перекликалось само с собой эхо. Однако вскоре эхо затихло, дверь же осталась закрытой.

– Наверно, там никого нет, – облегченно вздохнув, сказала Элениэль. – Завтра мы сможем официально навести справки, кто сейчас здесь проживает…

– Мне кажется, мы это узнаем раньше. – Амин прислушался. – Кто-то идет…

Он еще раз стукнул дверным кольцом.

– Входите! – неожиданно откуда-то сверху проревел громоподобный голос.

Друзья переглянулись, и юноша толкнул дверь. Та не шелохнулась.

– На себя! – рявкнул кто-то невидимый.

Теперь дверь подалась – причем так легко, что Амин едва не упал назад. Совсем не то, что калитка в ограде – за входной дверью, похоже, тщательно следили. Осторожно Амин и Элениэль вошли в просторный полутемный холл, освещаемый лишь двумя потрескивающими факелами слева и справа от входа. В свете неровно горящего пламени они увидели стоящего прямо перед ними высокого седого старика. Он слегка сутулился, однако держался при этом весьма высокомерно – по камзолу было видно, что это слуга, но из тех, что выглядят важнее своих господ, да и нос задирают куда выше.

– Вы представляете, сколько сейчас времени? – сурово спросил старик.

Сейчас голос его звучал совершенно нормально. Вероятно, над входной дверью было какое-то специальное устройство, усиливающее звуки.

– Да, сейчас действительно поздно, и мы просим прощения, – смиренно ответил Амин. – Уверяю вас, тому, что мы осмелились нарушить покой хозяев этого дома, имеется очень веская причина.

– К вашему счастью, вы побеспокоили только меня, – почтительный тон юноши сделал свое дело – теперь престарелый слуга говорил несколько мягче. – Господа давно легли спать, и сон их, хвала Хранителям, крепок… Ибо несколько последних бессонных ночей… Впрочем, вас это не касается…

– Мы ищем нашего друга. Его зовут Вайран. Плотный, среднего роста, примерно того же возраста, что и этот юноша, – указала на Амина Элениэль и на всякий случай добавила: – Он человек.

– Не видал такого, – пожал плечами слуга. – Мои хозяева никого не принимают!

– А как же Салим? Такой чернявый, тощий тип? Мы видели, как он вышел отсюда около часа назад! – не выдержал Амин.

– Вы что, следили за этим домом? – насторожился старик. – Лучше убирайтесь-ка отсюда, пока я не кликнул стражников!

– Нет-нет, не надо, мы уже уходим! – Элениэль улыбнулась. – Мой друг просто обознался. Ну зачем же нам следить за кем-то?

– Зря ты ему сказал про Салима, – негромко сказала эльфийка, когда друзья шли по мрачной аллее к выходу из поместья. – Ты разве не заметил, как у него забегали глаза еще тогда, когда я описывала Вайрана?

– Если бы у меня были глаза эльфа, которые видят в темноте не хуже, чем при солнечном свете, тогда бы наверняка заметил, – хмуро ответил Амин. – При этих еле мерцающих факелах я и его лица-то толком не разглядел!

– Что же нам теперь делать?

– Прежде всего как следует отдохнуть. Я удивляюсь, как ты еще на ногах держишься! После того как тебя на Арене отравили, тебе, по-хорошему, надо было бы дня три отлеживаться!

– Ты же знаешь, мы, эльфы, выносливее людей. Только не обижайся!

– А чего обижаться, ведь так оно и есть. – Амин устало улыбнулся. – Если честно, то у меня уже никаких сил не осталось…

– До «Семи Тарелок» сможешь добраться? – озабоченно спросила Элениэль, кивнув на ходу стражникам у ворот квартала Толстых. Сейчас их никто не пытался остановить.

– Еще и тебя сначала провожу до дома!

– Ну, это ни к чему. Я и сама прекрасно доберусь, тут не так уж и далеко. Ты-то сам не заблудишься?

– Надеюсь, что нет. В случае чего – спрошу. Народу теперь на улицах больше, чем днем! Все равно сейчас, похоже, сделать мы ничего не сможем. А завтра с утра нам надо встретиться пораньше и на свежую голову решить, что же делать.

– Вот только где? – Элениэль чуть сбавила шаг, задумавшись. – В таверне слишком много любопытных ушей… А уж тем более во Дворце Гильдии Магов! Да и у меня дома, сам знаешь, есть парочка… Придумала! Отправлю-ка я мою сестренку в Обжорные Ряды!

– С самого утра? – удивился Амин.

– Скажу, чтобы купила чего-нибудь повкуснее и посвежее к ужину – дескать, ты собираешься зайти! Она наверняка бегом побежит. Значит, договорились? Тогда до завтра!

– Уже до сегодня. – Амин взглянул на звезды. – Полночь миновала…

Утро следующего дня выдалось таким же ясным, как и накануне. Было ли тому причиной волшебство магов Далла или милость Хранителей – не важно. Но ранние солнечные лучи освещали пустые улицы – напраздновавшиеся за ночь горожане и приезжие гости прилегли ненадолго, чтобы восстановить силы перед очередным днем веселья и развлечений.

Вид у Амина, который расположился в одном из кресел гостиной дома Элениэль в Серебряном квартале, был такой, словно он и сам всю ночь провел среди радостной шумящей толпы. В какой-то степени так оно и было – «Семь Тарелок» стояли в довольно оживленном месте, и даже сквозь закрытые ставни то и дело доносились громкие крики, звуки музыки и хохот. Впрочем, Амин настолько устал за день, что ничего этого не слышал – и едва не проспал нужное время, чтобы успеть на встречу с Элениэль. И хотя немного поспать ему все-таки удалось, юноша то и дело клевал носом.

– Я вижу, Амин, что ты еще не вполне пришел в себя после сражения на Арене, – сочувственно заметил Альвадес, сидевший в кресле напротив волшебника. – Что привело тебя к нам в столь ранний час, лишив отдыха?

– Спасибо, я просто не выспался, – не сдержавшись, Амин зевнул. – Нам, людям, нескольких часов сна маловато. По крайней мере мне. Я даже завидую иной раз вам, эльфам.

Эльф стряхнул невидимую пылинку с обшлага своего мундира и улыбнулся:

– Способность обходиться без сна, дарованная нам Кореллоном Ларетианом, воистину велика – но это не предмет для людской зависти или эльфийской гордости… Лишь то, чего ты сам достиг, заслуживает уважения, и только этим стоит гордиться!

Юноша согласно склонил голову. То, что отец Элениэль ушел от своего вопроса о причине появления Амина в их доме, было весьма кстати. Молодой человек изрядно растерялся, когда дверь ему открыл Альвадес. Оказалось, что обе сестры ушли за покупками, в то время как сам эльф, уже одетый в форму, собирался вскоре идти на дежурство.

– Знакомством с вами, досточтимый Альвадес, и вашими дочерьми я всегда гордился, хоть в этом никакой моей заслуги и нет.

– Отнюдь. Ибо немногие люди достойны эльфийской дружбы, – начал эльф и осекся, почувствовав, сколь двусмысленна его фраза.

– Элениэль всегда была примером другим ученикам в Гильдии Гарма, – поспешил прервать неловкое молчание Амин. – Никто другой не был так же настойчив и решителен!

– Рад слышать это. – Альвадес неожиданно вздохнул. – Однако эльфийских черт в ней остается все меньше и меньше. Не Элениэль – «Дочь звезд», а Саниэль – «Дочь Солнца» следовало нам назвать ее… Слишком много она общается с людьми. Боюсь, с Зелиной будет то же самое.

«Не вижу в этом ничего плохого», – подумал Амин, но вслух ничего не сказал.

– Эльфы должны оставаться эльфами, люди – людьми, а гномы – гномами, – продолжал между тем отец сестер. – И этим хорош наш Мир. Увы, мы, покинув леса и поселившись среди шума и суеты ваших городов, теряем связь с самой своей природой… С того времени, как их мать умерла…

– Отец! Опять ты о своем! Амин, здравствуй!

В дверях стояла Элениэль, держа в руках небольшую корзинку.

– А где Зелина? – нахмурился отец.

– Осталась в Рядах купить еще кое-чего… Ты не опоздаешь?

– Да, ты права, – спохватился Альвадес. – Мне действительно пора идти. До встречи, Амин, надеюсь, мы еще не раз увидимся.

– Благодарю, – поклонился волшебник и, припомнив слова подруги, добавил: – Спокойной стражи!

Эльф усмехнулся и, кивнув в ответ, вышел.

– Доброго утра, – наконец смог сказать Амин.

– Зелина вернется примерно через полчаса, – деловито заявила Элениэль. – Поэтому давай сразу поднимемся ко мне в комнату – нам надо много о чем поговорить!

Друзья поднялись наверх по чуть поскрипывавшей лестнице и прошли в комнатку старшей из эльфиек.

– На, выпей. – Элениэль поднесла юноше небольшой пузырек.

– Что это? – вяло спросил Амин, глядя на светло-зеленую жидкость.

– Отвар пробудника… Только пей залпом!

Осушив пузырек, молодой человек, жестоко закашлявшись, сложился пополам.

– Ты хоть раз сама это пробовала? – спросил он наконец, утирая слезы, невольно навернувшиеся на глаза.

– Нет, как-то не приходилось. – Элениэль подмигнула. – Я только позавчера его приготовила. Зато теперь наверняка знаю, что помогает.

– И еще как, даже искры из глаз посыпались! – Амин глубоко вздохнул и снова откинулся назад в кресле. – Ну, что будем делать?

– Давай прежде всего попробуем рассуждать логически, – начала Элениэль. – Ты встретил Вайрана позавчера днем, когда он вместе с Салимом и этим, как его… – Тауром – пили в «Семи Тарелках». Затем вы с Вайраном ближе к вечеру разыскали меня во Дворце Гильдии. После того как мы разошлись, Вайран, судя по всему, вернулся в таверну к своим приятелям, и они, возможно, зайдя в дом Салима, все вместе отправились в особняк Фаллиев. Вайран зашел туда с Салимом. Затем, судя по словам Салима, Вайран вернулся домой и, даже не забрав все свои вещи, поспешил домой, в Гарм.

– Вот именно – по словам Салима. А ведь он ничего нам не сказал про дом Фаллиев.

– Точно. Значит, есть три варианта: либо Вайран и в самом деле сейчас уже в Гарме, либо где-то в доме своих родственников, либо же в совершенно неизвестном месте, куда направился из того мрачного дома с противным слугой.

– Вообще странно это. Если бы Вайрану надо было срочно уехать, то он наверняка оставил нам хоть какую-нибудь весточку или передал послание. Нет, с ним точно что-то случилось! Эх, хорошо бы получше потолковать с этим Салимом…

– Да, это, конечно, было бы неплохо. Но как? Нам с тобой он ничего нового не скажет, а заставить его говорить мы не можем, – вздохнула Элениэль.

– А у тебя не найдется ничего, что могло бы сделать его поразговорчивее… и, самое главное, поправдивее?

– Нет, – отрезала эльфийка. – Я знаю, что такие составы есть, но их применение строго запрещено!

– Заклинаний, чтобы узнать, о чем он думает, ты, конечно, тоже не знаешь…

Амин вспомнил свою первую встречу с помощницей Торуса – магессой Милисентой. Юноша был уверен, что магесса тогда смогла заглянуть в его мысли. Да и в том, что в Гильдии Магов при необходимости не брезгуют никакими средствами, он не сомневался.

Похоже, что и Элениэль думала точно так же. Немного поразмыслив, она ответила:

– Грань между Светлой магией и Темными Искусствами очень тонка и неопределенна… И нет ничего проще, чем оступиться. Однако многие заклинания не причиняют сами ни зла, ни добра – все зависит от того, кто и на какие цели их использует.

– Ну, сама понимаешь, цели у нас самые что ни на есть светлые – отыскать нашего увальня, – горячо поддержал ее Амин. – Так что, если тебе известны какие-нибудь…

Он умолк, видя, как девушка покачала головой.

– Увы, нет. И, боюсь, нам все-таки придется сообщить Архимагистру Торусу, что произошло. Тогда, быть может, у нас появится возможность официально допросить Салима и узнать правду. А что, если мы вообще зря волнуемся? И Вайран сейчас преспокойно возвращается домой, в Гарм?

– Не думаю, что нас смогут выслушать раньше, чем окончатся празднества… Хотел бы я, чтобы ты была права, и с нашим приятелем все было в порядке. Вот только сдается мне, что это совсем не так. Сама посуди – его плащ в доме Салима, рассказ Таура, пусть он и пьян дальше некуда… Да и не мог он уехать, даже не попрощавшись с нами! Ты же его знаешь! А этот особняк Фаллиев нравится мне все меньше и меньше… Сдается мне, все следы ведут именно туда!

– Что же, вполне возможно, – ответила Элениэль. – Но что это нам дает? Мы не можем даже войти в дом Фаллиев. Нас просто снова оттуда выставят – и, кстати, будут абсолютно правы. Нет, похоже, все же придется дать этому делу официальный ход. Только сперва необходимо удостовериться, что этот негодник действительно не вернулся домой!

– И сколько это займет времени?

– Ну, не знаю… Думаю, дня три-четыре…

– Слишком долго!

Амин встал и зашагал по комнате вперед и назад.

– А что, если его втянули в какие-нибудь темные дела? – Юноша подошел к окну. – Не зря вокруг него этот скользкий Салим крутился… Разумеется, по доброй воле ни во что такое Вайран ввязываться не станет… Но обвести его вокруг пальца не так уж и сложно! Вдруг при расследовании случайно всплывет что-то, что навредит ему самому? Нет, нам нужно действовать быстро и без лишнего шума, пока мы не выясним хоть что-то определенное!

– Наверное, ты прав, – неохотно согласилась Элениэль.

– Тогда надо как-то проникнуть в этот особняк Фаллиев! Думаю, что это проще, чем выпытать правду у Салима.

– Что-то я не представляю себе, как это вообще можно сделать. – Девушка нахмурилась. – Надеюсь, ты понимаешь, что пытаться влезть туда через окно бессмысленно. Я это делать не собираюсь, да и тебе не позволю.

– Сам я туда идти не собираюсь. – Амин прищурился. – Но есть один хитрый способ… Я даже не знаю, к какой из Школ можно отнести эту магию – Зверологии или Мистицизма. Нужно овладеть разумом какого-нибудь животного… И чем меньше оно, тем проще это сделать. Вот эта тварь и проберется в ту таинственную усадьбу.

– Подожди-ка, а ты раньше пробовал этот «способ»? Да и вообще, он, мне кажется, еще больше отдает Оккультизмом, чем то, что ты предлагал раньше!

– Ну, мне несколько раз удавалось проникать в разум разных животных.

Амин сказал это довольно неуверенным тоном – ему следовало бы добавить, что все эти попытки оказались не совсем удачными… Но по крайней мере он оставался после этого в живых. Так что обо всех деталях он решил Элениэль пока не говорить.

– И что тебе удавалось тогда сделать? – недоверчиво спросила эльфийка – она явно почувствовала, что Амин о чем-то умалчивает.

– Не важно. Ты можешь предложить что-то другое? Уверяю тебя, что эта магия не имеет никакого отношения к Темным Искусствам!

– Ладно. – Девушка нехотя кивнула. – Ты прав, ждать до конца праздников мы не можем, а другого способа я не придумала… Я могу тебе чем-то помочь?

Амин задумался.

– Да. Нужно какое-то животное.

– У соседей есть кошка. Она меня не боится… И очень противно мяукает!

– Нет, слишком велика… А ты не могла бы попробовать достать мышь? Боюсь, что если я попрошу об этом хозяина «Семи Тарелок», он на меня обидится.

– Ладно, постараюсь… Хотя мне проще было бы поймать кошку.

– Тогда встретимся после полудня, хорошо? Перед тем как использовать это заклинание, я хотел бы еще отдохнуть немного.

– Договорились. Только смотри, – девушка невесело усмехнулась, – сам куда-нибудь не пропади!

Глава восьмая

Солнце давно перевалило за полдень, когда Амин вновь вошел в богато обставленный зал «Приюта Выпивохи». Теперь посетителей здесь было куда больше, чем прошлым вечером. Почти все столы были заняты, но Элениэль он увидел сразу. Она сидела в том же углу, где вчера расположились на ужин двое напыщенных лакеев. При виде Амина эльфийка помахала рукой.

– Ты знаешь, сколько это будет нам стоить? – Юноша посмотрел на высокую бутылку вина темного стекла, покрытую толстым слоем пыли.

Ему пару раз доводилось видеть такие сосуды – пыль с них не стирали нарочно, чтобы показать, что в глубоких подвалах вино выдерживалось не один десяток лет. Учитывая, сколько вчера пришлось отдать за кувшин довольно приличного, но все-таки обычного вина, стоить эта бутылка должна была не просто дорого, а очень дорого.

– Знаю. Мне все-таки пришлось рассказать отцу, что произошло и куда мы собрались. Нет-нет, ничего лишнего я ему не сказала, – поспешно добавила девушка, увидев, как нахмурился ее друг. – Да и все равно – ты же знаешь моего отца – кроме него самого, никто ничего больше не узнает! Ну а он немного рассказал мне о местных порядках. И ценах в «Приюте».

– Ну, ладно. Просто, – смутившись, добавил Амин, – у меня почти закончились деньги, так что…

– Можешь не продолжать, – улыбнулась эльфийка. – К счастью, мне перед празднованиями выдали жалованье.

– А ты принесла?..

– Да. Вот здесь.

Девушка приподняла холщовый мешок, который лежал у нее на коленях. В мешке что-то шевелилось и приглушенно попискивало.

– Это… Э-э-э… Это мышь?

– Мышь я найти не смогла, извини. Пришлось взять крысу. Она ведь тоже подойдет?

– Попробую справиться… Надеюсь, она не очень большая.

– Ты так и не сказал, чем закончились твои прошлые эксперименты с этим заклинанием, – настороженно спросила Элениэль. Ей опять показалось, что голос Амина звучал не совсем уверенно.

– Вообще-то все, что мне тогда удалось, – это разгрызть орех и запустить скорлупой в самого себя, – признался юноша. – Это была белка.

– А потом?

– Потом не помню – я потерял сознание. Да ты не волнуйся, давай лучше подумаем, как бы другие посетители не заподозрили чего-нибудь.

Девушка помрачнела, однако ничего не сказала и медленно обвела взглядом зал. Почти за каждым столом сидела компания из трех-четырех человек. И все они оживленно обсуждали вчерашние состязания на Арене или же городские ночные развлечения. Хорошо, что в молодых магах никто пока не признал участников недавних выступлений – в углу, где сидели друзья, по сравнению со всем остальным залом было немного темнее. Собственно говоря, именно поэтому Элениэль и выбрала этот стол.

– Ты думаешь, на нас кто-то обратит внимание? По-моему, они слишком увлечены воспоминаниями о прошедших представлениях и обсуждением, чем заняться сегодня, – сказала девушка с некоторым презрением в голосе. – Можно подумать, что никто из них никогда раньше этого не видел!

– Ну, говорят, что факельное шествие в честь Хранителей каждый раз проходит по-новому, – примирительно ответил Амин. – Честно говоря, мне и самому хотелось бы взглянуть на него. Разумеется, когда мы выясним, что же происходит в этом загадочном особняке! Кстати, я, кажется, придумал, что мне делать!

Юноша взял бокал, который ему протянула эльфийка, и сделал вид, будто бы отпил из него. Конечно, попробовать это вино – наверняка превосходное – ему очень хотелось, но перед опасным экспериментом маг предпочел не рисковать. Когда он покинет разум крысы, тогда можно будет и выпить. Поднеся бокал к губам еще несколько раз, Амин склонился на стол и притворился спящим – совсем как Таур накануне вечером. Девушка же подвинула свой стул так, чтобы заслонить друга от взглядов других посетителей.

– Доставать? – шепнула Элениэль.

– Давай, – так же тихо ответил Амин. – Только постарайся не выпустить ее раньше времени.

– А как я узнаю, что уже можно?

– Узнаешь… А теперь мне надо сосредоточиться…

Сделав несколько глубоких вздохов, Амин закрыл глаза и попытался избавиться от всех посторонних мыслей и отключить все свои органы чувств. Серая пелена замелькала перед его мысленным взором. Миры Астрала, один за другим, являли перед магом свои зыбкие и едва уловимые тени. Но на сей раз ему нужно было проникнуть дальше – туда, куда имеет доступ лишь чистый разум. Все быстрее и быстрее вертелась перед магом круговерть призрачных миров. Голова Амина наполнилась мириадами звуков, доносящихся до него отовсюду и ниоткуда одновременно. И когда бешеная круговерть уже готова была засосать в себя саму душу волшебника, всё в мгновение ока изменилось. Почувствовав, что он достиг сфер Ментала, Амин открыл глаза. Привычное окружение исчезло, и перед взором Амина предстал мир, ничем не похожий на виденный им до этого. Бесконечная, беспредельная пустота окружала юного мага, и лишь несколько десятков сгустков бледного света рассеивали пугающую черноту бескрайнего мрака. То были разумы людей, окружавших Амина в том, реальном мире – в плане Аркана.

Не осмеливаясь приблизиться к ним, Амин поспешил сфокусироваться на ближайшей к нему искорке – менее яркой и не такой большой, как все остальные. И стоило ему сделать это, как он тут же ощутил слабый поток мыслей. Мысли эти были просты и незатейливы, и все их порождал панический страх.

Подавляя в себе желание немедленно отпрянуть прочь, Амин еще сильнее приник к искорке чужого разума. Теперь он уже не сомневался – перед ним клубок мыслей и чувств несчастного существа, что там, в бесконечной дали таверны держала в своих руках Элениэль.

Оставалось сделать последний и самый опасный шаг. Собрав в кулак всю свою волю, Амин решительно направил поток своего сознания в самую глубь крысиного разума.

Импульс безумного страха и отчаяния разорвал его чувства. «Так вот что такое предсмертная агония!» – ужаснулся Амин. Но тут же в смятении возопил его собственный разум – и юный маг вынужден был сконцентрировать всю свою силу воли, чтобы та искорка света во тьме не сожгла его самого, а стала лишь частью собственного сознания. Амину показалось, что прошла вечность в борьбе этих двух начал, когда наконец искра света стала бледнеть, пока полностью не погасла, растворившись внутри него самого.

Тысячи новых ощущений и эмоций нахлынули на Амина. Да, это были его собственные мысли – но в то же время и не совсем его. Сделав над собой неимоверное усилие, Амин зажмурился, а затем вновь открыл глаза.

Мир перед ним изменился. Все краски поблекли, а контуры предметов обрели невероятную четкость и контрастность. Нос наполнился тысячами незнакомых и резких запахов, а звуки вокруг стали слегка приглушенными и неестественно низкими. Все знакомые вещи выросли в десятки раз, а прямо над магом возвышался громадный исполин, слегка склонивший голову набок и зажавший тело Амина у себя в ладонях. Рядом с первым гигантом расположился второй – правда, Амин увидел лишь часть торса и ноги – остальное скрывала огромная плита, нависавшая почти прямо над головой мага. Ошибиться было невозможно – перед ним была Элениэль, а ноги принадлежали ему самому.

«Получилось! У меня получилось!» – хотел было воскликнуть юноша, но из его рта раздался лишь тоненький писк. Разум Амина покинул тело своего хозяина, оказавшись заключенным в голове несчастной крысы.

– Удачи тебе! – послышался откуда-то сверху рокочущий голос, в котором он едва признал эльфийку.

– Элениэль! – воскликнул Амин, и крыса вновь издала громкий писк.

Между тем хватка удерживающих его рук ослабла, и тело крысы, выскользнув из ладоней девушки, шлепнулось на пол.

Удар оказался довольно болезненным – для крысы, пусть и весьма крупной, высота была достаточно большой. Вероятно, из-за размеров животного магу не удалось полностью подчинить себе его разум. У Амина было ощущение, как будто он раздвоился. Причем его второе «Я» было напугано до полусмерти. Некоторые мысли, казалось, принадлежали кому-то другому – еще тогда, когда юноша осознал себя в руках у эльфийки, он с трудом преодолел желание впиться зубами в ее ладонь.

Постояв немного на месте, чтобы окончательно прийти в себя, Амин огляделся. Окружавшие его предметы, окрасившиеся в сине-зеленые тона, четко различались только тогда, когда он смотрел прямо на них. Впрочем, достаточно было повернуть голову, чтобы разглядеть остальное. Однако почти сразу же маг почувствовал, как все поплыло у него перед глазами – настолько непривычным был переход от размытых силуэтов к четким контурам. К этому тоже надо было привыкнуть.

Наконец ему почти удалось справиться с головокружением. В конце концов для крысы, в чьем теле он сейчас оказался, все эти ощущения были привычными и совершенно естественными. Теперь надо было как-то выбраться из таверны – если он ненароком попадется на глаза кому-то из посетителей, а тем более слугам, то ему наверняка не поздоровится. Хотя совсем не обязательно было бежать через весь зал. Наверняка есть задний двор с черных ходом. Который скорее всего ведет на кухню. А дверь на кухню он видел как раз неподалеку от того угла, где сидели они с Элениэль.

Так оно и было. Быстро прошмыгнув вдоль стены, Амин свернул в полутемный коридор. Темнота оказалась кстати, и здесь его труднее было заметить. Кроме того, юноша обнаружил, что обоняние помогало ему куда больше, чем зрение. Теперь он мог различать тысячи запахов, и самые аппетитные доносились скорее всего именно с кухни. На бегу Амин едва не упал, попытавшись понять, как лучше переставлять лапы – все-таки на четвереньках для него перемещаться было непривычно. Однако, пару раз споткнувшись, юноша решил более не задумываться над этим – тело крысы, в котором он находился, само знало, как ему двигаться.

Довольно пискнув, крыса направилась в глубь коридора. Внезапно Амин понял, что дверь вела совсем не на улицу. Потянуло холодом и сыростью. Все это юноша ощущал необычайно четко – длинные усы оказались очень чувствительны. Даже в кромешной темноте он смог бы ориентироваться только благодаря им.

Лестница в подвал – вот где оказалась крыса, в теле которой сейчас пребывал разум мага. Оставалось надеяться, что он был не единственной крысой, которая нашла это изобильное место – идущие снизу запахи красноречиво говорили о многочисленных запасах различной снеди. Теперь следовало остерегаться всяких ловушек и отравы. И как оказалось, не только этого…

Спустившись по длинной крутой лестнице вниз (отчего из-за прыжков у Амина вновь закружилась голова), юноше ощутил какой-то смутно знакомый запах. Кроме него здесь находился еще кто-то. Разум крысы молчал – значит, животное не было опасно. Но кто это мог быть?

Темная тень шевельнулась в почти кромешном мраке, и тут же блеснули два огромных круглых глаза. Уловив движение, сознание крысы буквально взорвалось от ужаса. Кот, здоровеннейший кот, который охранял от грызунов хозяйские припасы, – вот кто это был. Крыса поняла это только тогда, когда хищник начал подбираться к своей жертве, издавая низкое рокочущее урчание. Если бы Амин попытался бежать назад, кот в два прыжка догнал бы свою жертву.

Амин невольно попятился назад, но почти сразу почувствовал, как его хвост наткнулся на край ступени. Кот заурчал еще громче и прижался к полу, готовясь к прыжку. И тогда маг прыгнул первым, опередив хищника (которому он мог дать пинка всего лишь десять минут назад) на долю секунды. Амину повезло – прыгнув сверху, он пролетел прямо над головой кота. На лету он успел всеми четырьмя лапами оттолкнуться от головы и спины сторожа хозяйского добра. Не ожидавший этого кот, растерянно мяукнув, перекувырнулся в воздухе и со всего размаха стукнулся головой о лестницу.

Волшебник не стал дожидаться, когда его враг придет в себя, и опрометью бросился бежать, петляя между бочонков, ящиков и огромных кувшинов. Свой собственный разум маг постарался очистить от всяких мыслей, чтобы не мешать инстинктам животного самому выбирать дорогу к спасению. И он не ошибся. Свернув несколько раз, крыса выскочила прямо к стене, в которой оказался узкий лаз. Впрочем, для самого грызуна он был в самый раз, а вот кот уже не смог бы сюда пробраться.

Пахло в тоннеле, по которому пробирался Амин, просто отвратительно – по крайней мере так казалось ему самому, – кажется, крыса отнеслась к запахам нечистот абсолютно безразлично. Вонь становилась все сильнее и сильнее. Маг, который почувствовал, что может вот-вот потерять сознание, решил было повернуть назад. Возможно, из подвала наружу ведут и другие ходы. Главное, чтобы у выхода его не поджидал обозленный кот.

Когда очередной порыв слабого тока воздуха, изредка проносившегося по коридору, донес особенно удушливую вонь, Амин повернул назад. И в тот же миг почувствовал, как земля ушла у него из-под лап, а сам он покатился вниз.

Ему повезло – обрыв, которым неожиданно закончился лаз, был не таким уж высоким и, кроме того, оказался довольно пологим. Еще падая, ему удалось извернуться, вцепившись коготками всех четырех лап в рыхлую осыпь. Поэтому Амин остановился ровно за полшага от журчащего в темноте ручейка. Именно от него и исходил этот омерзительный запах.

Судя по тому, что зловонная жижа протекала по какому-то подобию трубы, а вернее, половины трубы, своды же и стены подземного коридора, где он очутился, были каменными – за исключением того места, откуда выкатилась крыса, – юноша понял, что находится в канализационном стоке.

Будь Амин в своем собственном теле, его наверняка вывернуло бы наизнанку. Однако крысиная натура была, очевидно, привычна и не к такому. Поэтому, хотя мага и немного мутило, чувствовал он себя относительно нормально. По крайней мере достаточно, чтобы понять, как ему повезло. Канализация была самым безопасным путем, по которому маг мог попасть в дом Фаллиев. Амин задумался, попытавшись определить, в какую же сторону ему следует пойти. Увы, но бегство от кота в подвале было столь паническим, что вспомнить, сколько раз и куда он свернул, маг не смог. Юноша еще раз задумался, представив себе мрачный особняк напротив таверны.

Внезапно Амин ощутил, что его неудержимо тянет вправо по вонючему стоку. Сосредоточившись, молодой волшебник понял, что это разум крысы, неожиданно понявшей, куда он стремится, подсказывает ему верную дорогу. Так как другого выхода у него все равно не было, он решил повиноваться этому инстинктивному чувству.

Дальнейший путь прошел безо всяких приключений – разве что один раз пришлось перепрыгивать на противоположную сторону стока – там, где до того бежал Амин, с шумом низвергался небольшой водопад из нечистот. Так как попадать под него у юноши не было ни малейшего желания, он, сгруппировавшись, мощным толчком послал тело через ручеек. Те неудобства, которые маг испытывал в первое время пребывания в обличье крысы, прошли. И теперь он даже испытывал что-то вроде удовольствия от обладания послушным инструментом, переполненным такой жизненной энергией, которая и не снилась человеку.

Зачем ему нужна была вся эта суета – розыски какого-то оболтуса, который счел себе за излишний труд известить друзей, что он отправился домой? Да и вообще, к чему этот постоянный поиск случайного заработка или же нудная ежедневная служба ради нескольких монет, лишь для того, чтобы сразу же отдать их за скудную еду и кров? А ведь он может обрести истинную свободу – более того, он уже обрел ее. Сейчас он волен делать все, что вздумается. Для неприхотливого животного найти пропитание или укрытие на ночь не составляет особого труда.

Внезапно Амин с ужасом понял, что его сознание постепенно захлестывается разумом животного, в теле которого он находится. Еще немного, и ему захочется слиться с ним, навсегда оставшись в темно-серой шкуре с длинным хвостом.

Надо было спешить.

Крыса остановилась около темного хода, уходившего куда-то вправо. Пол его также представлял собой половину трубы. Правда, сейчас по ней, к счастью, ничего не текло. Но все равно дно ее покрывала какая-то слизь, липкая и жирная на ощупь – благодаря длинным крысиным усам Амин очень хорошо ощущал ее. Судя по всему, это и был путь из подземной сточной канавы в особняк Фаллиев. Собравшись с духом, волшебник направился по ней.

Он старался не думать, куда же его выведет этот лаз. И не будет ли там кого-нибудь, кто мало обрадуется его появлению. Пробравшись чуть дальше, Амин увидел, что ход раздвоился. Немного поколебавшись, маг свернул направо.

В отхожем месте, где заканчивался, или, вернее, начинался канализационный сток, никого не было. Судя по более чем скромной обстановке, уборная предназначалась для слуг. Дверь была крепко закрыта, но внизу оказалась узкая щель. И хотя крыса была в несколько раз больше, ей удалось протиснуться через нее. Амину показалось, что кости черепа немного подались, сдвигаясь, когда он пролезал в отверстие.

Оказавшись на узкой лестнице, ведущей наверх, крыса огляделась, настороженно шевеля усами. Возможно, в этом доме тоже держат кошек. Или же ставят ловушки и разбрасывают отраву для непрошеных хвостатых гостей. Нужно быть начеку.

Если Вайран все еще находится в этом доме, особенно насильно, то вполне вероятно, что его держат где-то в подвале. Но других помещений рядом с отхожим местом Амин не обнаружил и поэтому осторожно начал карабкаться вверх по лестнице – ступени были довольно высокими.

Дверь из подвала на первый этаж оказалась приоткрыта. В доме царил полумрак – окна закрывали тяжелые шторы, почти не пропускавшие солнечный свет. Мебель – массивная, украшенная резьбой и потемневшая от времени – явно простояла на своих местах не один десяток лет.

Ни кошек, ни людей нигде не было видно. Вполне вероятно, что дом был полностью пуст, а хозяева веселились в городе. Поэтому, изучая комнаты, маг постепенно осмелел. Он, почти не прячась, перебегал через открытые пространства, заглядывал во все углы – однако следов пропавшего друга, равно как и других человеческих существ, так и не обнаружил.

После того как Амин обежал весь первый этаж, включая и кухню (на которой, не удержавшись, сгрыз валявшуюся в углу корку хлеба), он перебрался на второй этаж. Лестница была не столь крутая, как в подвале, и ее покрывала темно-синяя ковровая дорожка. Слух и обоняние не подвели его – в первой же комнате, куда маг заглянул на втором этаже, оказались люди.

К счастью, они не заметили любопытную крысу, которая просунула свою морду в узкую щель приоткрытой двери. Старики, мужчина и женщина, казалось, не обращали внимания ни на что вокруг. Они сидели на невысокой кушетке, мужчина держал женщину за руку, а та склонила голову ему на плечо. Амин не мог видеть их лиц, но по поникшим фигурам, темным одеждам и даже здесь прикрытым занавесями окнам было ясно, что эти люди убиты горем. Даже в воздухе вокруг них чувствовалась аура какого-то несчастья, случившегося здесь.

– Все-таки не по-людски мы поступили с нашим сыночком, – раздался дрожащий голос женщины. – И одного дня не прошло, как мы предали его земле.

– Илина, ты же сама прекрасно понимаешь, что мы не могли поступить иначе. – Мужчина старался говорить твердо, но и его голос иногда подрагивал. – После того, что произошло позапрошлой ночью…

– Но ведь никто из родных, кроме нас, не простился с ним!

– Боюсь, если бы они увидели, что с ним случилось, то возникли бы вопросы, и над нашим родом вновь нависли бы подозрения… Пусть его тело покоится в семейном склепе, пока мы не присоединимся к нему! И эта тайна уйдет вместе с нами!

– Ты прав, – и женщина, не сдержавшись, зарыдала.

– Я прошу прощения, господа, но… Ах ты, тварь! – раздался над головой Амина громогласный голос.

Обернувшись, он с ужасом уставился на возвышавшегося над ним человека – того самого слугу, что не пустил вчера их с Элениэль в этот особняк. Прислушиваясь к разговору стариков, маг не расслышал его мягкие шаги. А последнее, что увидела несчастная крыса, была подошва тяжелого башмака, опустившаяся ей на голову.

Глава девятая

– Очнись! Что с тобой?

Амин открыл глаза и увидел встревоженное лицо склонившейся над ним Элениэль. Пошевелившись, он осознал, что, во-первых, находится в своем собственном теле, а во-вторых, тело это распростерлось на полу под столом. Рядом с ним валялся опрокинутый стул. Голова Амина раскалывалась от дикой, невыносимой боли.

– Что произошло? – простонал юноша и тут же поправился: – Я имею в виду, чего я тут натворил?

– Напугал меня до смерти! – сердито ответила эльфийка, помогая своему другу подняться на ноги. – Довольно долго ты мирно дремал за столом. А потом вдруг дико завизжал, затрясся и рухнул вместе со стулом. Видишь, как все на нас косятся? Я попыталась привести тебя в чувство и поняла, что ты вот-вот лишишься жизни. Должна сказать, что мне с большим трудом удалось вернуть тебя в этот мир… Надеюсь, ты мне все объяснишь. Но сейчас нам, пожалуй, лучше уйти отсюда.

Амин кивнул и попытался встать. Сделать это ему удалось только с помощью Элениэль, да и удержаться на ногах без ее поддержки он не мог. Удивительно непривычным казалось видеть далеко внизу пол и пытаться балансировать всего на двух конечностях. Похоже, что временное пребывание в теле крысы не прошло для его разума бесследно. Хотя ужасная головная боль немного отпустила его.

Придерживаясь за подругу, маг вышел из таверны, ловя на себе презрительные взгляды посетителей. Ошалелый взгляд и нетвердая походка делали его похожим на законченного пьяницу – что, впрочем, сейчас было как нельзя кстати.

– Так что все-таки случилось? – снова спросила девушка, когда они оказались на улице.

– Кажется, меня только что убили, – попытался улыбнуться Амин и, заметив ужас на лице Элениэль, поспешно добавил: – То есть убили ту крысу, в разум которой мне удалось проникнуть.

– Это безобразие. Конечно, будь ты магистром, да еще специализирующимся в Мистицизме, такие фокусы еще можно было бы проделывать… Я ничего не хочу сказать плохого о твоих талантах, но здесь куда важнее опыт. По-моему, так рисковать своей жизнью было самой настоящей глупостью!

– Согласен, – пробормотал Амин. Голова все еще нестерпимо болела, и на возражения и пререкания у него попросту не было сил.

– И потом, – возмущенно продолжала девушка, – пусть это была самая обычная крыса, но все равно по отношению к живой твари так поступать жестоко! Боюсь, между той магией, что ты использовал, и Темными Искусствами проходит очень тонкая грань.

– Ты же не будешь писать об этом доклад в Гильдию? Шучу-шучу! Я ведь уже сказал, что согласен с тобой. Знаешь, я, пожалуй, лучше сражусь с парой-тройкой Голодных Духов, чем еще раз попытаюсь вселиться в чужое тело…

– Хорошо. – Эльфийка немного успокоилась. – Так тебе удалось что-нибудь выяснить?

– Не так уж много… Только, извини, я очень коротко – а то меня еще немного мутит и голова раскалывается…

Присев на скамью, что стояла у дорожки, ведущей к таверне, Амин в нескольких словах рассказал Элениэль, что же он увидел глазами крысы, пробравшейся в усадьбу Фаллиев.

– …Я думаю, – наконец заключил юноша, – что какую-то зацепку к судьбе Вайрана нам придется искать в их семейном склепе…

– Только не сейчас, – оборвала его девушка. – Ты еще слишком слаб… Да и я устала. Так что сейчас мы отправимся к нам домой, нужно восстановить силы.

– Твоим целебным отваром? – жалобно спросил Амин.

– Разумеется! Хотя на этот раз действительно придется добавить помет летучей мыши.

– Опять твоя дурацкая шуточка…

– А вот на этот раз я абсолютно серьезна! – Элениэль встала. – И лучше не спрашивай, что мне еще придется туда добавить… Впрочем, крысам и не такое приходится есть! – добавила она с ехидцей в голосе.

– …Ну что же, могу сказать – с тобой все в порядке, – вздохнула с облегчением Элениэль. – Но должна заметить, тебе сильно повезло, что я оказалась рядом, когда эту несчастную крысу, в разум которой ты вселился, прихлопнули!

– Значит, никаких отваров можно не пить?

Амин встал с кресла, куда его усадила для осмотра девушка. Они снова находились в доме Элениэль. Ее сестра ушла в бакалейную лавку, а отец все еще был на дежурстве. В эти праздничные дни он почти все время проводил на службе – хорошо, что эльфы не нуждались во сне, как люди. Нескольких часов, проведенных в полудреме-полумедитации, было для них вполне достаточно, чтобы восстановить силы.

– Выпьешь, ты все-таки очень ослаб. Вон, стоишь качаешься… Да и магических сил у тебя почти не осталось. Давай, залпом!

Зажмурившись, Амин одним глотком осушил кружку с терпким отваром. На вкус он оказался совсем не противным, так что эльфийка улыбнулась, когда юноша потянулся за добавкой.

– Хватит с тебя, а то целую неделю потом не уснешь! А теперь расскажи, пожалуйста, все, что с тобой случилось, с самого начала…

Волшебник снова уселся в кресло и не спеша, как можно подробнее описал девушке все, что довелось ему увидеть и пережить во время своего путешествия в теле крысы. Чем далее он рассказывал, тем мрачнее становилась эльфийка.

– Нет, все! – решительно заявила Элениэль и вскочила, когда юноша закончил свой рассказ. – Хватит всех этих детских игр в сыщиков и безрассудных экспериментов. Сейчас ты еще немножко отдохнешь, и мы вместе отправимся в Гильдию, где…

– Где что? – перебил ее Амин. – Где мы скажем, что Вайран не пришел посмотреть соревнования на Арене? А затем, не попрощавшись со своими друзьями, уехал домой?

– Нет, но… – запнулась девушка. – Необходимо рассказать, что он оказался в доме Фаллиев и не выходил оттуда…

– Ага, а заодно о том, что мы узнали обо всем этом, используя магическую метку и заклинание Переселения Души!

– Да, вот именно, а ведь я предупреждала тебя, что все это не совсем законно!

– Так я же и не возражаю, – примирительно произнес Амин. – Я просто говорю, что у нас на руках, кроме наших предположений, цепочки несчастных случаев и странных совпадений, нет ни одного доказательства. И потом, подумай сама, – добавил он, – ведь мы уже говорили с тобой о том, что Вайран, помимо его воли, конечно, мог оказаться втянутым в какую-то темную историю. Это неудавшееся отравление, наши с тобой выступления на Арене, которые едва не стоили нам жизни, странная смерть наследника Фаллиев, подозрительный Вайранов родственничек Салим… Все это может дурно пахнуть, и если дело дойдет до Гильдии…

– Ну и что же ты предлагаешь делать? – нахмурив брови, спросила Элениэль.

– Раздобыть наконец то, чего нам не хватает, чтобы обратиться в Гильдию Магов за помощью. То есть доказательства, что здесь замешан чей-то злой умысел, а Вайран – его невинная жертва… Я надеюсь, что невинная… – чуть слышно закончил Амин.

– Ты раньше времени этого олуха в жертвы не определяй! Может, он и на самом деле сейчас с каким-нибудь караваном к себе домой возвращается, пока мы тут закон нарушаем!

– Нам надо выяснить, что случилось с этим отпрыском Фаллиев… И почему его родители боялись, что кто-то увидит тело покойного.

– Это что же, нам придется в склеп как-то проникнуть? Ну уж нет! Пусть разбирается Гильдия! Ты хоть знаешь, какое наказание положено за…

– В Гильдии нас смогут принять лишь после празднеств! А это будет только послезавтра! А что, если наш друг сейчас, связанный по рукам и ногам, в этом самом склепе лежит и надеется, что мы придем к нему на помощь?

– Что за ерунду ты говоришь! – возмутилась девушка, но, чуть помолчав, с неохотой сказала: – Ладно… Давай проверим, что в склепе Фаллиев. Думаю, его надо искать в северной части старого кладбища. Я слышала, именно там находятся усыпальницы большинства знатных родов Далла.

– Тогда нам лучше поспешить, – оживился Амин. – Не хотелось бы оказаться там в полночь…

– Как раз наоборот. Чем позже мы появимся на кладбище, тем меньше шансов, что нас кто-то там увидит. Сам понимаешь, живые для нас сейчас гораздо опаснее, чем мертвые.

Собравшись, друзья вышли из дома. Уже смеркалось, и на темнеющем небе появились первые, самые яркие звезды. Впрочем, их было видно только из Серебряного квартала. Дальше в городе сверкали огни многочисленных факелов и вспышки фейерверков, превращая наступивший вечер в день. Примерно через полчаса неширокими проулками Амин и Элениэль вышли на улицу Венков. Навстречу им, нарастая с каждым шагом, доносились звуки музыки и радостный гомон толпы.

– Это улица Венков, – сказала Элениэль. – По ней сегодня должно пройти главное шествие фестиваля.

– Я знаю, – ответил Амин, с любопытством вглядываясь в отблески света факелов, мелькавшие в конце квартала. – Я же остановился здесь неподалеку, в «Семи Тарелках». Это, кажется, налево, ближе к воротам.

– Да, верно, и нам именно туда, – кивнула эльфийка, после чего обеспокоенно добавила: – Похоже, что нам не миновать этой толпы – праздник в самом разгаре, и все улицы вплоть до самых ворот забиты народом.

И действительно, стоило друзьям выйти из переулка, как они тут же оказались втянуты в кипящий водоворот вечерних гуляний. И столь разителен был переход от тихих переулков Серебряного квартала к ярко освещенной и празднично убранной центральной улице Далла, что, влившись в эту гудящую толпу, Амин некоторое время не мог прийти в себя.

Казалось, все жители города высыпали на улицы из своих домов. Впрочем, так оно и было – более того, приезжих, специально прибывших в Далл поглазеть на праздничные представления, было едва ли не больше, чем самих горожан. Каждый дом на улице Венков был увит гирляндами сверкающих магических светильников, не говоря уже о факелах, укрепленных через каждый десяток шагов на специальных высоких подставках. Свет играл на стенах домов и одетых в самые яркие праздничные одежды людях, переливаясь всеми цветами радуги. Факелы были пропитаны смолами разных деревьев, благодаря чему они горели синим, желтым, красным, белым или зеленым пламенем. Магические шары светились более мягкими цветами – розовым, голубым, бледно-желтым и перламутровым.

В толпе со всех сторон слышались раскаты смеха, песни, многие, особенно молодежь, то и дело пускались в пляс. Даже друзей, которые с трудом пробирались сквозь эту пеструю круговерть, невольно захватило настроение праздника, ожидание чего-то очень важного и торжественного.

Чем дальше пытались продвинуться Амин и Элениэль, тем труднее это становилось сделать. Казалось, беспокойство и оживление толпы нарастало с каждым шагом. Люди вокруг привставали на цыпочки, тянулись вверх, кое-кто даже подпрыгивал, пытаясь заглянуть куда-то вправо, за поворот. Наконец стена людей стала настолько плотной, что друзьям пришлось остановиться.

– Давай подождем! – Амин закричал во весь голос, но Элениэль едва смогла разобрать его слова. – Все равно дальше нам пока не пройти! Чего они ждут?

– Тебе повезло! Ты все-таки увидишь шествие Хранителей, которое так хотел посмотреть!

Эльфийка вцепилась в одежду своего друга, чтобы не потеряться в этом скоплении людей. Напряжение нарастало, гомон и песни вокруг постепенно стихали. Зато из-за поворота, куда все так напряженно всматривались, все громче и громче слышались крики толпы и музыка – рев труб и грохот барабанов. С каждым мгновением эти звуки становились сильнее, пока не стали просто оглушительными – и из-за поворота показалось начало процессии.

– Они идут из храма Пирры! – склонившись к Амину, попыталась перекричать шум толпы Элениэль. – Шествие должно пройти вдоль всей улицы, выйти за ворота и добраться до Светлого Луга. Там будут проходить…

Она продолжала говорить, но больше юноша ничего не смог расслышать – слова его подруги совершенно потонули в заполонившем все реве, звоне и грохоте. Во главе приближающегося шествия двигались музыканты – десятки людей, что есть силы дувших в длинные флейты, трубы и бивших в бубны и огромные, в половину человеческого роста, барабаны. Звуки инструментов, больше напоминавших какую-то дикую какофонию, отдаваясь многократным эхом из ближайших переулков, заполнили все вокруг. И в этой необычной музыке, несмотря на всю ее кажущуюся неслаженность, ясно ощущался странный, завораживающий ритм.

Вслед за музыкантами из-за поворота появилось само шествие – влекомые празднично одетыми горожанами, на улицу Венков выехали гигантские колесницы. Раньше в них впрягали животных, однако даже невозмутимые волы впадали в бешенство от мелькания огней, грохота и воплей. Не помогали ни повязки, ни заклинания. После нескольких несчастных случаев, когда веселящиеся люди были растоптаны взбесившимися быками, честь везти колесницы с Хранителями выпала на долю жителей Далла. Впрочем, это доставило горожанам еще больше удовольствия.

Повозки, украшенные гирляндами цветов и пышными драпировками, более походили на алтари – хотя отчасти так оно и было. Сходство усиливалось сотнями ароматных свечей, установленных по краям и наполнявших вечерний сумрак густыми, тяжелыми запахами. Посредине каждой из колесниц стояли ярко освещенные статуи в три человеческих роста, в которых Амин без труда узнал Хранителей.

Каждая из огромных фигур была выполнена столь искусно, что, казалось, жила своей собственной жизнью. Вот Светозарный Пелор, охранитель воинов и защитник от темных сил, оберегает своим щитом раненого солдата, будто прикрывая его от шквала вражеских стрел. На вершине следующей колесницы Милостивая Кара, оберегательница от болезней, проклятий и несчастий, склонившись в легком поклоне, протягивает всем страждущим чашу с лекарством. Следом перед восхищенным Амином проплывает, возводя руки в оберегающем жесте, Благодатный Лал, хранитель торговцев и защитник путешествующих. А вот и Сострадательный Поку, покровитель убогих и нищих, щедрой рукой своей раздает милостыню с вершины следующей колесницы.

Окруженная особенно большим скоплением танцующих юношей и девушек, неспешно проплыла мимо колесница-алтарь с Прекраснейшей Хатой, подательницей любви и защитницей влюбленных. Ей вслед целит из лука с вершины, увитой свежими зелеными ветвями пирамиды, Луноликий Хос, хранитель лесов и покровитель диких животных и птиц. А еще дальше Буйный Хумма, оберегатель моряков и хозяин водоемов, удерживает могучей рукой своей кормило судна, которое изображает другая длинная, искусно убранная повозка.

Предваряемая шумной толпой с бубнами и флейтами, плывет следующая колесница. Могучий Ратор, наставник ремесленников и строителей, строго взирает с нее на окружающее его людское море. За ним следует повозка, укрытая золочеными тканями. На ней, держа в руках раскрытую книгу, стоит Мудрая Малата, покровительница знаний и искусств.

И вот, наконец, из-за поворота показалась последняя колесница. Это была настоящая башня на колесах, которую с песнопениями тянули не менее сотни человек. На вершине этого произведения плотницкого искусства стояла самая большая из всех увиденных сегодня Амином статуй. Виновница торжества, Добрая Пирра, хранительница полей и подательница урожая, с серпом в одной руке и сжатыми колосьями в другой, ласковой улыбкой приветствовала собравшихся в ее честь жителей Далла.

Завораживающий ритм музыки, пение, переливы света и величественные статуи Хранителей – все вместе это произвело столь сильное впечатление, что не только Амин, но и Элениэль, до того с некоторым высокомерием поглядывавшая на веселящихся людей, замерли в восхищении, завороженные этим великолепным зрелищем.

Колесница Пирры еще проезжала мимо друзей, когда Амин почувствовал знакомое жжение в груди – вновь ожила его магическая татуировка. Юноша попытался оглянуться, высматривая приближающуюся опасность, и тут ощутил мощный удар – как будто выколотый конь стукнул его копытом прямо в сердце. Удар был настолько сильным, что маг вскрикнул и отшатнулся назад.

И вовремя – краем глаза Амин увидел сверкнувший кинжал, зажатый в чьей-то руке. С треском разошлась ткань плаща. Если бы волшебник не отклонился за мгновение до того, то убийца попал бы ему прямо в сердце. Обернувшись, юноша успел увидеть маску какого-то лесного духа, однако схватить напавшего не успел. Извернувшись, тот мгновенно растворился в толпе.

Амин повернулся к Элениэль. Девушка стояла рядом, сплетя пальцы в замысловатом жесте, губы ее шевелились – очевидно, она произносила какое-то заклинание. Но, не закончив его, эльфийка опустила руки и с досадой вздохнула:

– Слишком поздно, я могу задеть невинных людей… Я в порядке, спасибо, что предупредил – еще миг, и мне бы перерезали горло.

Невольный возглас Амина отвлек внимание Элениэль от шествия, и она тоже успела уклониться от предназначавшегося ей удара. Приподнявшись, юноша увидел среди толпы двух человек, удалявшихся от них – из-за тесноты нападавшие двигались довольно медленно, но все-таки они были уже далеко. Если попытаться поразить их каким-либо боевым заклинанием или хотя бы просто обездвижить, то наверняка достанется и окружающим, а вокруг было множество народу.

– Идем отсюда, пока и на тебя не напали. – Девушка схватила Амина за плечо и потянула в сторону. – Смотри, тебе кто-то плащ порвал…

– На меня уже напали – это от удара… Но ты права, в толпе могут быть и другие убийцы… Нужно поскорее выбраться на открытое место.

Настороженно оглядываясь, друзья протолкались к ближайшему переулку, по которому вышли на соседнюю улицу, параллельную улице Венков. Она была совершенно пуста – все внимание людей приковало к себе шествие Хранителей. Татуировка больше не подавала никаких сигналов, и Амин, который за последние дни окончательно уверился в том, что ей можно доверять, немного успокоился.

– Ты успела что-нибудь разобрать? – спросил юноша, убедившись, что поблизости никого нет.

– Да, когда ты вскрикнул, я повернула голову и увидела какого-то негодяя в маске клоуна, который собирался ударить меня кинжалом. Я успела навести на него заклинание Покоя – оно совсем простое и довольно слабое. Впрочем, вместо того, чтобы замереть на несколько минут, он всего лишь выронил кинжал… Жаль, мы не подобрали его. Уверена, что у этого наемника был какой-то защитный амулет. Ну а сотворить заклинание помощнее я уже не успела – он скрылся…

– Тот, что напал на меня, тоже был в маске. И время они подобрали самое подходящее. Если бы не моя татуировка… Ты сказала, что это наемники – думаю, так оно и есть. Причем опытные наемники. А это значит, что за нами действительно идет настоящая охота. То есть мы на верном пути…

– Если бы знать, что это за путь и куда он ведет. – Элениэль грустно улыбнулась. – Ну и что нам делать теперь? Ты понял, что нам придется обо всем рассказать в Гильдии?

– Да, разумеется. Я и не спорил, если ты помнишь. Но склеп Фаллиев мы сейчас все равно должны осмотреть – я уверен, что там наверняка найдется кое-что интересное, раз вокруг нас такое творится! Ладно, хватит болтать, пошли скорее.

То и дело оглядываясь по сторонам, друзья направились к воротам по пустынным улицам и переулкам, стараясь держаться подальше от мест, где можно было бы устроить засаду. В честь праздника большая часть города была ярко освещена, что сейчас было особенно кстати.

– Я так и не поняла, как же ты успел заметить подосланного к тебе убийцу? – спросила Элениэль, когда они миновали несколько десятков домов. – И что это за татуировка, о которой ты говорил?

– Во время своих странствий мне пришлось некоторое время прожить в одном кочевом племени…

Амин кратко рассказал девушке о приключениях в степи и о своей татуировке, обладавшей способностью предупреждать об опасности. Юноше даже пришлось расстегнуть рубашку, чтобы показать скакуна у себя на груди. При виде рисунка Элениэль озабоченно покачала головой:

– Красив… Однако ты уверен, что этот конь не имеет еще каких-нибудь свойств? Возможно, опасных – все-таки ты был чужаком среди этих полудикарей!

– Не надо так говорить о них… И обо всех, кого ты не понимаешь, – тихо ответил волшебник.

– Ты изменился, – также негромко сказала эльфийка. – Интересно, чему еще ты научился за тот год, что мы не виделись?

– Много чему, – усмехнулся Амин. – В том числе и тому, на что косо посмотрят твои ненаглядные господин Торус и госпожа Милисента!

– Зря ты так. Сам же прекрасно знаешь, почему Гильдия Магов так строго все контролирует. Темные Искусства манят кажущимся всемогуществом, но ведут только к гибели… Или к тому, что еще страшнее.

– По-моему, Гильдия контролирует все слишком строго! Знаешь, давай обо всем этом как-нибудь в другой раз поговорим, а? Сейчас, мне кажется, не время и не место вести такие разговоры. И еще: можешь не сомневаться – с Темными Искусствами я никак не связан!

– Уж в этом-то я уверена! – Девушка улыбнулась. – Ты же знаешь, мне просто очень хочется услышать о твоих приключениях! Надеюсь, когда закончится эта странная история, мы все усядемся дома возле камина и будем слушать твой рассказ – я, отец и Зелина!

– Обязательно. Надеюсь, и старине Вайрану найдется местечко и чашка чаю?

– Конечно! Смотри, мы уже почти на месте – вон и городские ворота. Нам повезло, пока мы пробирались закоулками, шествие Хранителей уже вышло за городские ворота. Площадь перед ними почти пуста.

Действительно, лишь несколько человек торопились к воротам, надеясь догнать удаляющуюся процессию. Пение, крики и музыка доносились из-за стен еще довольно громко – по-видимому, колесницы с Хранителями и веселящаяся вокруг них толпа были все еще близко.

– Ты уже знаешь, что нам делать на кладбище? И что ты вообще надеешься найти в усыпальнице Фаллиев?

– На первый вопрос ты уже ответила сама. Прежде всего нам надо найти склеп этой некромантской семейки. Ну а потом что-нибудь придумаем… Смотри-ка, ни одного стражника у ворот нет! Могу поспорить, что все они отправились поглазеть на веселье на Светлом Лугу! Куда нам теперь?

– Налево. Старое кладбище начинается вон за тем поворотом стены… Только знай: больше никакой недозволенной магии! И никаких перевоплощений хоть в крысу, хоть в дождевого червя!

– Насчет червя идея неплохая… Он ведь легко сможет пролезть… Ладно-ладно, пусть будет по-твоему! В конце концов, если найти подходящий железный прут, то в склеп можно и безо всяких заклинаний попасть.

Стена высотой в человеческий рост, сложенная из крупных булыжников, отделявшая кладбище от мира живых, была покрыта пятнами мха, а кованые кладбищенские ворота, каждая из створок которых висела только на одной петле, источила ржа. Створки покачивались, издавая негромкий скрип – ворота были открыты.

Рядом с оградой, уже внутри кладбища, скособочилась совсем крошечная сторожка, столь же древняя на вид, как и стена с воротами.

– Ты знаешь, где искать этот склеп? – Амин мрачно окинул взглядом многочисленные осевшие холмики с покосившимися плитами.

– Кажется, с той стороны… Точно не знаю, – неуверенно ответила девушка. – Сам понимаешь, я здесь нечасто бываю. Собственно говоря, я тут вообще впервые.

– Что же, на поиски у нас нет времени. Подожди меня здесь.

Амин осторожно толкнул дверь сторожки – как и ворота, она была не заперта. И тут же в нос ему ударил тяжелый запах прокисшего вина. Единственная комнатка освещалась стоящей на столе закопченной масляной лампой, дававшей больше дыма, нежели света. Всего здесь было два предмета, которые можно было назвать мебелью – этот стол да узенькая кровать. Впрочем, на кровати располагался еще один объект, который находился в состоянии среднем между одушевленным и неодушевленным. Кладбищенский сторож, по-видимому, изрядно в честь праздника перебравший, тяжело ворочался, сопел и икал, лишь чудом не сваливаясь при этом на пол. Разбудить его полностью Амин так и не смог, однако из бессвязной речи все-таки выяснил, что гробница Фаллиев находится в северо-восточной части кладбища, почти у самой дальней ограды.

– Там кто-то был? Ты узнал что-нибудь? Нас ни в чем не заподозрили? – обеспокоенно спросила Элениэль, когда Амин вышел из сторожки, с наслаждением вдохнув свежий ночной воздух.

– Да. Да. Нет. Идем.

Все так же настороженно поглядывая по сторонам, друзья двинулись в глубь кладбища. Оказавшись за оградой, они словно попали в другой мир. Позади остался шум большого города. Постепенно затих гул удаляющегося праздничного шествия. Здесь не было факелов и магических светильников. Только мерцание сторожевых огней на городских башнях да проглядывающий сквозь тучи серп молодой луны освещали старые надгробные плиты и стены древних усыпальниц. Тихо хрустело под ногами каменное крошево на узкой дорожке, уводящей магов все дальше и дальше от праздничной суеты. Разговор между ними сам собой умолк – даже на Элениэль, с ее эльфийским презрением к людской боязни мертвецов, окружающая атмосфера произвела довольно мрачное впечатление.

– Кажется, нам туда. – Амин посмотрел направо, туда, куда от центральной дорожки отходила небольшая тропа. – Правда, этот тип был здорово пьян.

– Все верно, видишь вон ту каменную арку? – Девушка указала на темнеющий невдалеке силуэт. – Это и есть усыпальница Фаллиев.

– Как ты догадалась?

– А разве ты не узнаешь их герб?

– Да я отсюда ни одного камня без заклинания не различу.

– Тогда можешь поверить мне на слово, пока не подойдешь поближе. Силы на заклинания лучше пока не трать, чует мое сердце, что нам они еще понадобятся…

Подойдя ближе, Амин различил знакомые кабаньи головы, украшавшие полуразвалившуюся арку. Склеп, маленькое квадратное здание высотой в полтора человеческих роста, оказался пристроен к невысокому холму, густо поросшему кустарником. Вернее сказать, холм и являлся настоящей усыпальницей.

– А ну-ка, посмотрим, что здесь за замок, – усмехнулся маг, взвешивая на ладони небольшой булыжник.

– Дверь открыта, – растерянно сказала Элениэль, первой подошедшая к склепу. – Впрочем, я думаю, несчастные родители скорее всего были настолько убиты своим горем, что забыли ее запереть.

– Сомневаюсь. – Амин мрачно уставился на приоткрытую дверь. – Ну, допустим, они ее не заперли, но чтобы оставить вот так… Нам нужно быть настороже!

За открытой дверью в слабом лунном свете было видно несколько ступеней, уходящих вниз, в глубь холма. Но дальше все терялось во тьме.

– Что ты делаешь? – Юноша покосился на эльфийку, губы которой зашевелились.

– Ты меня сбил. Читаю заклинание Искры Света, чтобы ты себе шею не свернул на этой лестнице! Не мешай, пожалуйста.

– Погоди-ка, сама же ведь мне велела силы беречь! И ты побереги.

Амин достал из кармана плаща крохотный светильник.

– Вот. Одолжил у почтеннейшего Гармиша, хозяина «Семи Тарелок». Думаю, он не обидится – особенно если не узнает. Мало ли кто там внизу притаился… А если сотворить заклинание, сама знаешь, опытный маг легко это почувствует!

– Хм… А ты не боишься, что нас выдаст свет?

– Ну, от этого много света не будет… А вот если я свалюсь, то, не сомневаюсь, это выдаст нас куда вернее!

Несколько раз стукнув кремнем, Амин наконец зажег фитиль светильника. Действительно, его слабого огонька едва-едва хватало, чтобы осветить несколько ближайших ступеней. Соблюдая всю возможную осторожность, друзья двинулись вниз – лестница оказалась неожиданно длинной и извилистой.

Наконец спуск закончился – теперь коридор шел лишь с чуть заметным уклоном. Изредка то в одну, то в другую сторону от него чернели провалы коридоров. Скорее всего они вели к захоронениям почивших членов рода Фаллиев. В воздухе стоял едва заметный сладковатый запах тления, откуда-то снизу тянуло сыростью. Элениэль невольно передернула плечами – не столько от холода, сколько от брезгливости.

Неожиданно девушка замерла, одной рукой схватив друга за плечо и приложив палец к губам. Амин также застыл – издалека раздавались чуть слышные голоса. Повинуясь жесту эльфийки, юноша задул светильник. К его немалому удивлению оказалось, что он в состоянии что-то различить – стены коридора пятнами покрывала какая-то плесень, которая слабо мерцала. Впрочем, и этого бледно-зеленого света оказалось достаточно, чтобы Элениэль заметила тончайшую нить, натянутую поперек коридора примерно на уроне колена. Аккуратно переступив через нее, друзья двинулись дальше, удвоив осторожность. Действительно, эта примитивная ловушка оказалась не единственной. Почти сразу за ней, меньше чем в пяти шагах, девушка увидела небольшой камешек почти идеальной круглой формы. До этого никаких камней по дороге не было, поэтому она сосредоточилась, мысленно потянувшись к этому странному камешку. И тут же вздрогнула, почувствовав исходящий от него жар. Нет, в действительности он не был нагрет, однако ей показалось, что она обожглась о него, и Элениэль невольно отшатнулась назад.

Это была ловушка куда серьезнее предыдущей. Тот, кто установил ее, рассчитывал, что, обнаружив нить, незваные гости ослабят внимание и наткнутся на этот камень, скрывавший в себе, очевидно, смертельную опасность. Как обезвредить эту магическую преграду, не выдав себя, Элениэль не представляла. Выход нашел Амин, которому она шепотом рассказала о своей находке.

– Кажется, я слышал о чем-то вроде этой штуки… Она должна сработать от шагов, когда мы будем проходить мимо.

– Неужели нам придется вернуться? Или ее можно как-то обезвредить?

– Ага, – улыбнулся юноша. – И тебя взял азарт! Ничего с этой ловушкой мы сделать не сможем, если только не решим выдать себя с головой. Но и назад я возвращаться не собираюсь, особенно сейчас, когда мы знаем, что там кто-то есть. Давай-ка попробуем вот так… Сможешь?

Коридор в том месте, где на полу валялся зловещий камень, был довольно узким. Амин подоткнул полы плаща за пояс и, уперев руки и ступни в стороны, взобрался почти под потолок. Шершавые каменные стены оказались хорошей опорой, ладони и подошвы совсем не скользили по ним. Таким образом юноша продвинулся за ловушку шагов на десять и осторожно спустился вниз. Эльфийка улыбнулась, глядя на него, а потом, аккуратно ступая по полу, подошла к Амину.

– Ты забыл, как я бегала по снегу, не оставляя следов? – шепнула она. – А ты молодец, ловко перебрался. Не помню, чтобы ты так умел раньше.

– Пришлось научиться во время… Я тебе потом расскажу, хорошо? Слушай, мне это кажется, или там и правда какой-то свет виднеется?

– Не кажется. Похоже, что этот коридор заканчивается за тем поворотом. Смотри!

Очередной крутой поворот действительно оказался последним. А за ним, освещенный мерцающим пламенем факелов, находился, очевидно, центральный зал усыпальницы. Амин поразился, насколько большой она оказалась – сначала длинный спуск, затем коридор с многочисленными ответвлениями – и теперь перед ними была круглая комната размером не меньше, чем в два десятка шагов. Низкий свод поддерживали несколько колонн, стоящих в центре по кругу. Почти все пространство, кроме середины комнаты, было уставлено каменными саркофагами. А в окружении колонн посреди залы стояли три человека.

Элениэль и Амин лишь мельком успели разглядеть эту картину, почти сразу же спрятавшись обратно за угол, пока их не успели заметить.

– Там Вайран, – шепнула девушка. – Двух других я, кажется, тоже знаю…

– Теперь ты можешь сам убедиться в том, что я был прав! – раздался громкий высокий голос. – Заклинание, которому научил меня Регент, действует!

– Неизвестно еще, что действует – мне кажется, что он повинуется только благодаря моему амулету, – скептически ответил второй.

– Это чародеи Ульре и Феор, – изумилась Элениэль, снова на мгновение заглянув за угол. – Феор появился в Гильдии Магов Далла совсем недавно, месяца три назад. А Ульре я знаю очень хорошо… Пренеприятный тип, должна тебе сказать.

– Смотри, как бы тебя не заметили, – предупредил Амин.

– Нет, они слишком заняты спором… И надеются на свою ловушку!

– …А теперь я прикажу ему… Прикажу… Подпрыгнуть три раза на месте! – Высокий голос принадлежал Феору, стройному молодому магу. Во всем его облике – тонких чертах лица, вьющихся пепельных волосах, длинных одеждах – было что-то женоподобное.

– Ерунда! – хмыкнул другой – пожилой обрюзгший толстяк. – Сам понимаешь, для того, чтобы доказать полное, я повторяю – полное подчинение, он должен выполнить такой приказ, который может причинить ему боль!

– Ну, хорошо! Эй, ты, вот игла, проколи себе ухо!

– Что они делают! – возмутился Амин, который сам теперь осторожно заглянул в комнату. – Наш Вайран выполняет все, что ему велят эти мерзавцы! Он и вправду проколол себе мочку уха! Я их сейчас…

– Подожди, – прошипела Элениэль, схватив Амина за руку. – Я сказала, что Ульре пренеприятный тип, но не успела добавить, что он очень опытный чародей! А Феор успел прослыть весьма многообещающим боевым магом! Я боюсь, мы с ними не справимся.

– Ха-ха! – визгливо рассмеялся магистр Ульре. – Тоже мне – «проколи ухо»! Смотри, сейчас я заставлю его выколоть себе глаз!

– Именем Гильдии Магов Далла приказываю остановиться! – Голос Амина гулко разнесся под низкими сводами погребальной комнаты.

Услышав слова Ульре, он решительно вышел из-за угла. Элениэль попыталась было его остановить, но не успела. Сама она в последний миг решила не показываться, затаившись в темном коридоре.

– Я требую сейчас же объяснить, что здесь происходит! Как я вижу… – начал юноша.

Договорить он не успел – реакция Ульре и Феора была почти мгновенной. К Амину с разных сторон устремились огненный шар и небольшой бешено вращающийся вихрь. От обжигающего пламени волшебник успел отгородиться заклинанием Щита, однако мощный поток воздуха все же сбил его с ног. Упав на спину, маг, ловко перекатившись, укрылся за ближайшим саркофагом. И сразу же пол задрожал, из-под плит, устилавших комнату, появились каменные зубья – Шипы Земли вновь пришли Амину на помощь.

Хотя он надеялся лишь отвлечь внимание противников, ему неожиданно повезло – Ульре, не удержавшись на ногах, рухнул навзничь, сильно ударившись при падении головой об одну из колонн. Феору удалось устоять, и он, сплетя пальцы, начал творить очередное заклятие.

– Вайран! – в отчаянии крикнул Амин. – Останови его!

Сам волшебник не успевал собрать силы для защиты или нападения. Все-таки выступление на Арене и последующее путешествие в теле крысы обошлось ему слишком дорого – даже после произнесения всего пары заклинаний он неожиданно почувствовал себя абсолютно опустошенным. Если Феор запустит в него еще один огненный шар, ему несдобровать.

Однако Вайран не произнес ни слова, он даже не шелохнулся. Парень стоял словно статуя, глядя перед собой пустым, безучастным взглядом.

– Тебе конец! – торжествующе выкрикнул Феор, выпрямляя руки в сторону Амина.

И, закатив глаза, рухнул как подкошенный.

– Взрыв Души, – деловито объяснила Элениэль, появившись из-за угла. – Он придет в себя через час, не раньше. Ты в порядке?

– Да. – Амин поднялся и вышел из-за саркофага, отряхивая песок. – А вот с нашим другом явно не все в порядке.

Когда Феор упал, Вайран также медленно осел вниз, хотя глаза его по-прежнему были открыты, слепо глядя перед собой. Друзья подбежали к нему – он дышал ровно, но ни на что не реагировал. Его трясли за плечо, звали, даже ущипнули разок – все напрасно. Заклинание Пробуждения, которое прочитала над ним Элениэль, тоже не помогло.

– Слушай, а этот тип не очнется сейчас? – вдруг озабоченно спросил Амин.

Краем глаза он заметил, что пожилой маг начал шевелиться. Элениэль подошла к нему, на ходу доставая из небольшой сумки, висевшей у нее на поясе, маленький пузырек.

– Теперь и он проспит часа два. – Девушка, на секунду открыв склянку, поднесла ее к носу приходящего в себя магистра и тут же закрыла. – Если дать отпить глоток, то и на сутки можно человека усыпить…

– Так дай ему! – обрадовался Амин. – Как раз успеем перетащить в какое-нибудь укромное местечко, чтобы расспросить обо всем!

– А это местечко разве недостаточно «укромное»? – усмехнулась эльфийка.

– Не по себе мне здесь как-то, – честно признался волшебник.

– Ну уж нет. Хватит самодеятельности! Все равно без опытного целителя Вайрана нам в сознание, похоже, не привести. Надо было сразу известить главу Гильдии о том, что происходит что-то неладное! Так что ты побудь пока здесь, хоть тебе и «не по себе» тут. Придется потерпеть, пока я схожу за подмогой. В Гильдии сейчас должны дежурить несколько магов, они помогут нам перетащить их в подвалы Дворца. Кстати, не вздумай сам обыскивать этих типов – мало ли какие сюрпризы есть у них при себе!

– Пока бы мы писали прошения, наш друг успел бы стать одноглазым, – проворчал себе под нос Амин, однако вслух только спросил: – А ты не думаешь, что среди дежурных магов могут оказаться приятели вот этих двух?

– Не волнуйся, я буду говорить только с теми, в ком абсолютно уверена.

И девушка быстрым шагом вышла из погребальной комнаты.

– Не забудь про ловушки! – крикнул ей вслед Амин, после чего вздохнул и уселся на саркофаг подле неподвижного Вайрана – раньше, чем через час, Элениэль не вернется.

Глава десятая

Дракон лежал, разинув пасть, из которой свисал узкий раздвоенный язык. Словно лакированная, поблескивала в свете магических светильников его иссиня-черная чешуя. Впрочем, такой она и была. Амин поднял глаза от резного подлокотника кресла, в котором сидел. Кресло с высокой спинкой и с темно-зеленой обивкой жесткого сиденья было столь же красивым, сколь и неудобным. В двух других, стоящих справа от волшебника, сидели Элениэль и Вайран.

В середине узкого длинного зала с низким потолком и небольшими окнами, за которыми серел предрассветный сумрак, стоял большой стол, столь же щедро украшенный резьбой, как и кресла. За столом, напротив друзей, расположились, пожалуй, все самые могущественные маги Далла. Прямо по центру восседал Архимагистр Торус, по правую руку от него расположилась госпожа Милисента, магистры Нортикс и Корнус – Первый Боевой маг Гильдии Магов Далла, он же начальник Канцелярии Спокойствия (так здесь называлась собственная служба безопасности Гильдии). Также в зале присутствовали дремавший в своем кресле Главный Заклинатель, престарелый магистр Вокс, (Амин заметил, что кресла, предназначенные для магов Гильдии, были гораздо удобнее тех, в которых велели разместиться молодым людям), и почтеннейшая магистр Панэлла, дородная особа с тремя подбородками, носившая титул Мудрейшей Травницы. Всех тех, кого Амин до этого не знал, ему перед началом этого экстренного заседания Совета Гильдии шепотом представила Элениэль.

Позади друзей, скрестив руки на груди, вдоль стены выстроилось полдюжины магов, в которых эльфийка с неудовольствием опознала помощников Корнуса. Широкоплечие парни, судя по всему, исполняли роль не столько почетного караула, сколько конвоиров, призванных схватить подозреваемых по малейшему сигналу Совета.

А вглядываясь в мрачные лица магистров, Элениэль не сомневалась, что они считают их именно подозреваемыми… Однако она нашла в себе силы закончить свой рассказ таким же твердым голосом, как и начала добрых четверть часа тому назад.

– …После того как я отправилась вызывать стражу и искать кого-нибудь из Гильдии, – девушка перевела взгляд с Архимагистра на своих друзей, – Амин связал наших пленников их же собственной одеждой и снова попытался привести в чувство Вайрана. А я, выйдя с кладбища, побежала к воротам. Мимо как раз проходил большой отряд Внешней стражи. Я сразу же попросила одного из стражников отнести госпоже Милисенте записку о случившемся в гробнице, а с остальными мы поспешили обратно на кладбище. Когда мы вернулись в склеп, Вайран уже почти пришел в себя, хотя и не мог пока толком ничего сказать, а Ульре и Феор оставались еще без сознания. При помощи стражи, сделав из их копий носилки, мы вместе с Амином доставили магов в Гильдию. Вот, собственно, и все, господин Архимагистр, а дальше вы все сами знаете…

Торус кивнул – в отличие от остальных членов Совета он смотрел на молодых магов если и не благосклонно, то по крайней мере не столь сурово, как другие магистры.

– А теперь мы хотели бы выслушать тебя, юноша. – Архимагистр обратил свой взор на Вайрана.

– То, о чем здесь рассказала Элениэль, я помню смутно. – По выступившим на лбу каплям пота и побелевшим пальцам, судорожно вцепившимся в резные подлокотники, было видно, насколько Вайран нервничает.

– Нас скорее интересует причина, по которой ты прибыл в Далл. – Госпожа Милисента сидела, откинувшись назад, и рассеянно любовалась одним из многочисленных перстней на своей изящной руке. Амин, впрочем, не сомневался, что она не упустила ни единого слова из повествования эльфийки.

– Хорошо. Да. Две недели назад, или около того, скончался мой дядюшка Квирт. Ну, дядюшкой я зову его для простоты, родственников в нашем семействе превеликое множество, так что упомнить, кто кому кем приходится…

– Короче, – негромко посоветовал Амин приятелю, глядя на недовольные лица членов Совета. Большинство из них так и не ложились спать, а посему раздражать их излишне подробным описанием родни Вайрана было крайне неразумно.

– Простите, увлекся… В общем, дядюшка Квирт преставился. Ему уже перевалило за девяносто, так что никто не удивился. Но не прошло и дня после погребения, как у нас в доме появился «внучатый кузен племянника…», как он сам назвался. – Вайран покосился на Амина и торопливо продолжил: – Он назвался дальним родственником покойного дядюшки. Я его, честно признаюсь, узнать не смог, но родители вроде бы вспомнили его мать.

– Как он выглядел, этот «внучатый кузен»? – небрежно спросила Милисента.

– Старше меня лет на десять, наверно. Светловолосый, худощавый, довольно высокий. Да я мало что разглядел, он появился у нас поздним вечером, даже в дом заходить не стал, сказал, что очень спешит. Все сокрушался о смерти дядюшки Квирта. А потом заявил, что у него есть какая-то посылочка для дядюшки, либо же, если он его не застанет, то надо ее доставить в Далл каким-то Фаллиям. Сам он туда попасть никак не мог, у него караван уходил совсем в другую сторону. Вот Зил – так его звали – и попросил, чтобы мы его выручили, дескать, дело очень важное, кого чужого он просить не хочет.

– И ты вызвался помочь этому толстячку? – уточнила помощница Торуса.

– Не толстячку, а худячку, – поправил ее Вайран. – Я же вроде сказал, что он был тощий и высокий.

И Амин, и Элениэль ни капли не сомневались в том, что Милисента нарочно спросила так, чтобы проверить, правду ли говорит их друг.

– Нет, не я, а отец – сказал, мол, родня родне должна завсегда помогать. Ну а ехать пришлось мне – папаша у меня уже в годах, как говорится… Правда, сразу я выехать не смог, сначала нужно было кое-какие дела в Гарме доделать.

– А заодно подгадать, чтобы попасть на празднества Пирры, – усмехнулся Торус.

– И это тоже, – не стал спорить Вайран. – Ну, здесь, в Далле, я отыскал двоюродного племянника сестры мужа… кгм! Своего родственника Салима, который и отвел меня в нужную усадьбу. Но вот помню я только, как мы туда пришли, там еще герб был со свиньями. А потом – словно ножом отрезало – ничегошеньки. А как начал в себя приходить – смотрю, вокруг саркофаги каменные, да мой приятель сидит и насвистывает.

– Что за молодежь пошла, – пробормотала госпожа Панэлла в сторону, однако достаточно громко, чтобы услышали все. – Никакого почтения к предкам!

– Простите, почтеннейшая, но мы сейчас заняты несколько другими вопросами, – строго сказал Архимагистр. – Это все, что ты можешь вспомнить, юноша?

Торус, так же как и остальные члены Совета Гильдии, внимательно слушал рассказ Вайрана, однако по его лицу с полуприкрытыми веками было невозможно догадаться, о чем он думает. По кислым выражениям физиономий других магов Амину показалось, что история Вайрана особого доверия у них не вызвала. Сам он в это время испытывал почти те же ощущения, что недавно перед выступлением на Арене, во время разговора с госпожой Милисентой. Очевидно, кто-то из магов – возможно, именно она – пытался проникнуть в чужие мысли и чувства. Амин постарался полностью очистить свой разум от всех переживаний, хотя догадался, что объектом пристального любопытства был на сей раз не он сам, а его незадачливый приятель.

– Кажется, все, – вздохнул Вайран. – Но если у почтеннейшего Совета есть вопросы, я постараюсь ответить на них.

– Есть. – Магистр Корнус взглянул на Архимагистра и, когда тот кивнул, продолжил: – Опиши-ка еще раз этого своего родственничка, который тебе посылку передавал.

– Да я уже говорил – высокий, волосы светлые, длинные. Худощавый довольно – еще потощей, чем мой друг. – Вайран кивнул в сторону Амина. – Я его и видел-то мельком, он больше с отцом говорил. Хотя чем-то он мне тогда не понравился, помнится, – задумчиво добавил юноша. – Вот, еще вспомнил! Магические силы у него были, и неслабые, это точно.

– Почему ты так решил? – Милисента чуть наклонилась вперед.

– Я ведь Целитель! – Хотя Вайран заметно нервничал во время своего рассказа, отвечал он твердо, с гордо поднятой головой.

– Извини, – чуть заметно улыбнулась магесса. – Разумеется…

– Ты мог бы узнать этого типа? – Магистр Корнус мрачно взглянул на Милисенту – по его мнению, поводов для улыбок не было. – А еще лучше – нарисовать его?

– Узнать, пожалуй, узнаю. А вот чтобы нарисовать – это нет. – Парень пожал плечами. – Рисовальщик из меня с самого детства никакой. Я и кошку-то ни разу не смог изобразить так, чтобы ее за корову или лошадь не приняли.

На этот раз даже сам Корнус криво усмехнулся. Однако мягче не стал.

– А что было в той посылке, что ты отнес в усадьбу Фаллиев?

– Я ж туда не заглядывал, – снова пожал плечами Вайран. – Пухленький такой сверток, вот такого примерно размера. – Юноша развел в стороны руки. – Не очень тяжелый, внутри, наверное, бумаги были. И, кажется, стерженек небольшой. Но вроде не магический – это я на всякий случай проверил.

– Не очень-то это вежливо, – опять заворчала Панэлла. – Совать нос в чужие…

– Да я ж говорю – не заглядывал я вовнутрь! – воскликнул Вайран, перебив почтенную Травницу. – Вы что, не верите мне? Я знать этого родственничка не знал, что было внутри посылки – не ведал, да и самих Фаллиев-то не видел дотоле – ни я, ни мои папаша с мамашей! Хорошо, что хоть Салим с ними знаком был – усадьбу мы нашли сразу.

– Успокойся, – строго приказал Архимагистр Торус. – Мы не сомневаемся, что ты говоришь правду…

Амин и Элениэль переглянулись. Девушка тоже почувствовала чье-то воздействие на свой разум. Очевидно, это Глава Гильдии проверял искренность слов их друга.

– Однако нас больше всего интересует именно то, что ты не помнишь, – закончил Торус.

Вайран посмотрел на магов по другую сторону стола. Несмотря на слова Архимагистра, большинство других членов Совета явно не доверяли молодому Целителю. Особенно четко недоверие читалось на лицах Корнуса и Панэллы.

– Вот что, – решительно заявил юноша. – Я знаю, что среди вас, самых могущественных магов Далла, есть те, кто может, погрузив меня в транс, проникнуть в глубины моего разума. Быть может, там скрыты воспоминания о том, что же произошло со мной после того, как я оказался в усадьбе этих Фаллиев.

Архимагистр покачал головой:

– Это весьма опасное испытание…

– Но у нас нет другого выхода! – вмешалась Милисента. – Господин Торус, я прошу вашего разрешения сделать это мне самой.

– Пусть будет так, – вздохнул Архимагистр. – Но будь осторожна – не навреди этому несчастному юноше!

– Закрой глаза и ни о чем не думай, – приказала магесса Вайрану.

Она обошла вокруг стола и, встав перед юношей, возложила руки ему на голову. Сидевший рядом Амин вновь поразился тому, какой же огромной магической силой обладает эта женщина. Сейчас, когда Милисента подошла совсем близко, он буквально чувствовал исходящие от нее потоки энергии.

Вайран глубоко вздохнул и обмяк в своем кресле. Пальцы его разжались, отпустив резные подлокотники, и руки безвольно опустились на колени. Дыхание стало ровным и едва заметным, настороженность на лице сменило безмятежное спокойствие. Со стороны могло показаться, что он просто заснул.

Так прошло около пяти минут, и за все это время никто в зале не издал ни звука.

– Будь здесь и сейчас! – неожиданно громко прозвучали в тишине слова магессы. Она сняла с головы Вайрана руки и провела ими по его лицу, словно умывая. Юноша вздрогнул и открыл глаза.

– Ну, глубокоуважаемая, что же вам удалось выяснить? – В вопросе госпожи Панэллы звучало нескрываемое ехидство.

– Ничего, – растерянно сказала Милисента. Было очень странно видеть ее в таком состоянии. – Он говорит правду. Однако, кроме того, что мы уже слышали, он действительно ничего не помнит. В памяти этого бедного юноши кто-то выжег все воспоминания от того момента, когда он переступил порог дома Фаллиев, и до того, как он очнулся в склепе…

– Я и не сомневалась, что у нее ничего не выйдет! – фыркнула Мудрейшая Травница.

– Госпожа Панэлла, я попрошу воздержаться от таких заявлений! – строго посмотрел на нее Торус.

– Многоуважаемый Совет! Я хочу сделать официальное заявление! – неожиданно произнесла Элениэль, поднявшись с кресла. Все разговоры за столом стихли, и Архимагистр Торус, а вместе с ним и остальные сидящие за столом маги обратили свои взоры на юную эльфийку. – Как член Гильдии я имею право потребовать официального расследования покушения на свою жизнь, равно как и на жизни своих друзей. Теперь у меня нет сомнений – то, что произошло вчера со мной и с Амином на Арене – это вовсе не трагическая случайность. Кто-то определенно хотел устранить нас – возможно, как невольных свидетелей каких-то событий, а возможно, и по иной причине. Сегодня на нас с ним во время Шествия Пирры на улице Венков было совершено преднамеренное покушение, а двое членов Гильдии завладели разумом Вайрана и напали на нас – все вместе это указывает на то, что источник следует искать…

– Уж не среди нас ли, голубушка? – возмутилась магистр Панэлла. – Господин Архимагистр, эта дерзкая девчонка того и гляди обвинит Совет Гильдии!

– Панэлла, помолчите, пожалуйста. – Торус сказал это очень тихо, однако таким голосом, что Травница так и замерла с открытым ртом.

– Должен заметить, что почтеннейшего чародея Ульре все мы знаем очень давно, и ни разу ни в чем предосудительном он замечен не был, – дрожащим голосом заявил магистр Вокс.

– Правда, и ничего выдающегося за эти годы он не совершил, – негромко сказала Милисента. – А что вы, уважаемый Корнус, можете поведать о Феоре? Он ведь успел прослыть вашим любимчиком, и вы даже вроде бы собирались сделать его членом Канцелярии Спокойствия!

– Просто хороший боевой маг, – буркнул магистр Корнус. – Любимчиков у меня нет. Но способности у этого парня большие, он может далеко пойти.

– А мне кажется, что он уже зашел слишком далеко! – Магистр Нортикс хлопнул по столу ладонью. – Алхимик нашей Гильдии Элениэль действительно имеет право требовать специального расследования. Все присутствующие здесь лично видели, что и она, и волшебник Амин были на волоске от смерти во время недавних состязаний на Арене!

Собравшиеся маги закивали, лишь госпожа Милисента, которая успела вернуться и занять свое место, не шевельнулась и с каким-то, как показалось Амину, несколько надменным интересом изучала юную эльфийку. Ничего не сказал и Архимагистр. Он сидел в глубокой задумчивости, чуть прикрыв глаза, и еле заметно кивал собственным мыслям.

– Мы выслушали подозреваемых… – Магистр Корнус обвел молодых магов тяжелым взглядом.

– Свидетелей, почтеннейший Корнус, свидетелей! – мягко поправил его, встрепенувшись, Торус.

– Хорошо, свидетелей, – не стал спорить тот. – Не пора ли нам узнать, что скажут Ульре и Феор? Об их поступках в усыпальнице рода Фаллиев мы знаем только со слов этих… э-э-э… свидетелей!

– Именно так! – поддержала его Панэлла. – Ибо никаких явных улик, которые могли бы доказать, что они совершили нечто противозаконное, у нас нет!

– Присоединяюсь к почтеннейшим Корнусу и Панэлле! – прошамкал магистр Вокс. – Насколько я слышал, у находящихся без сознания магов были изъяты некие вещицы. Прелюбопытно было бы взглянуть на них!

Архимагистр кивнул и, повернувшись к Корнусу, попросил:

– Распорядитесь доставить сюда и Ульре с Феором, и все, что было при них обнаружено.

– Придется немного подождать, – заметил Корнус, когда по его приказу четверо из стоявших позади молодых людей магов-охранников вышли из зала. – Камеры, в которых мы их поместили, находятся в дальней части подвала Дворца. Хвала Хранителям, что нужны они нам нечасто!

– Знаешь, что мне показалось странным там, в гробнице Фаллиев? – шепнула Элениэль Амину.

– Попробую угадать. Там не оказалось тела сына этих стариков.

– Именно. Которое нельзя было показывать другим родственникам. А ты не мог его случайно не заметить?

– Пока тебя не было, я весь склеп успел осмотреть. Конечно, он оказался куда больше, чем мы думали, но заглянул я во все саркофаги… Бр-р-р! – Амин передернулся при воспоминании об этом. – Смотри-ка, сейчас наших дружков приведут!

В зал быстрым шагом вернулся один из посланных в подвал охранников. Но следом за ним никто больше не появился. Сам же охранник, приблизившись к Корнусу, что-то прошептал ему на ухо. Магистр изменился в лице. Помолчав несколько мгновений, за которые взоры всех присутствовавших в зале устремились к нему, он наконец с трудом проговорил:

– Боюсь, что допрос чародеев Ульре и Феора откладывается… Как мне сообщили, Феор исчез, а Ульре мертв…

В зале возникло минутное замешательство. Большинство магистров повскакивали со своих мест.

– Невероятно, здесь, в Гильдии? – воскликнула явно перепуганная Панэлла.

– Что же могло произойти? – изумлялся Главный Заклинатель. – Что же это такое делается, господин Корнус?

– А как же стража, охранявшая темницу? – удивился Нортикс. – Что они…

– Стражник без сознания, но жив, – поспешно сказал Корнус.

– Я думаю, нам без промедления следует отправиться в подвал! – Архимагистр Торус решительно встал с кресла. Он скользнул взглядом по молодым людям и добавил: – Вы тоже можете пройти с нами.

Переглянувшись, друзья вышли из зала за членами Совета. Охранники Корнуса следовали за их спинами. Очевидно, Амин, Элениэль и Вайран по-прежнему находились под подозрением.

Темницы в подвалах Дворца Гильдии Магов Далла редко использовались по назначению – для содержания подозреваемых в незаконном применении магии. А потому охране камер, в которых все равно никого не было, никто серьезного внимания не уделял. «Никто» – был прежде всего магистр Корнус, который сейчас горько об этом сожалел.

Стражником, призванным следить за Ульре и Феором, один из которых спал, а второй пребывал без сознания, был почтеннейший ветеран всех войн, проходивших в последние несколько десятилетий. Его все ласково звали «Дедуля Хемус». Дедуле было без малого сто лет, однако он, несмотря на отсутствие правой руки и правого же глаза, всем на удивление неизменно находился в прекрасном самочувствии и бодром состоянии духа. Если только не дремал, устроившись в своей комнатке. Когда его будили, он обычно заявлял, что «думал о вечном». Так как должность стража темниц была скорее почетной, нежели действительно серьезной, никаких претензий к Дедуле Хемусу никогда не было. К счастью, охранник был жив, хотя и без сознания. На затылке у него обнаружилась здоровенная шишка – очевидно, кто-то оглушил старика, пока тот в очередной раз «задумался о вечном».

В камерах, где содержались чародеи, действительно оказалось лишь тело Ульре, не успевшее еще окоченеть. Пока подошедшие члены Совета с недоумением рассматривали замки на дверях, на которых не было заметно никаких следов взлома, магистр Корнус не терял времени. Он успел отправить одних своих подчиненных за Младшими Целителями для Хемуса (того тем временем осматривал магистр Нортикс), а других ко всем городским воротам: предупредить стражу и проверить хранилище, в котором сложили найденные при Ульре и Феоре вещи. Хранилище, располагавшееся тут же при входе в подвалы, за окованной железом дверью, также оказалось запертым и пустым.

– Мы обсудим вопрос об охране темниц позже, – сухо сказал Архимагистр Торус, – а пока необходимо отправить отряд ваших людей в усадьбу Фаллиев, и без промедления.

Магистр Корнус молча кивнул, не поднимая глаз.

– Я уже осмелилась отдать такой приказ, – негромко сказала госпожа Милисента. – В том числе я послала туда двух своих помощниц, которым могу доверять полностью.

Корнус вскинул голову с оскорбленным выражением на лице, однако снова промолчал. Зато госпожа Панэлла спросила самым язвительным тоном:

– А может ли еще кто-то доверять этим помощницам?

– Прекратите сейчас же! – Торус топнул ногой. – Сейчас не время для склок! Магистр Вокс, вы чувствуете что-нибудь?

– К сожалению или же к счастью, но никаких следов применения магии, дозволенной или запретной, я обнаружить не смог.

– Магистр Нортикс, – Глава Гильдии повернулся к Старшему Целителю, – вы не могли бы определить, какова причина смерти чародея Ульре?

– Как только почтеннейший Корнус открыл его камеру, я осмотрел тело. Никаких следов физического воздействия. И, как и сказал почтеннейший магистр Вокс, никакой магии. Можно подумать, он умер своей смертью…

– Или же был отравлен! – Панэлла с подозрением уставилась на Элениэль. – Если не ошибаюсь, в усыпальнице Фаллиев Ульре дали какое-то снадобье, чтобы он заснул? Не от него же ли бедняга скончался?

– Да как вы могли подумать! – вспыхнула девушка. – Я…

– Я приказываю всем замолчать, – негромко сказал Архимагистр.

Теперь его тихий голос оказал куда большее воздействие, чем недавние крики и топанье ногами других членов Совета. Амин понял, что все знали – чем тише говорит Глава Гильдии, тем меньше с ним стоит пререкаться. В молчании прошло с минуту, а затем Торус продолжил:

– С помощью некоторых известных мне заклинаний я попытаюсь призвать душу чародея Ульре, чтобы мы с вами могли допросить его.

До сих пор Амин лишь раз видел этот сокровенный обряд. То было в год его последнего обучения в Гильдии Гарма. Тогда магистр Йом демонстрировал лучшим ученикам это высокое искусство, доступное лишь немногим опытным магам. Только те из них, кто годами постигал сложную науку Мистицизма и совершенствовал свое умение проникать силой воли и разума в труднодостижимые сферы Ментала, могли беседовать с душами умерших и даже являть их образы в видимый мир.

Вот и теперь, как в тот памятный день, Амин почувствовал, как что-то неуловимо изменилось в тесной камере, когда искусный гном протянул свои узловатые руки к трупу Ульре. Хотя на этот раз мир не покрылся цветной пеленой, как это бывает тогда, когда маг приоткрывает перед собой одну за другой сферы миров Астрала. Отчасти это напоминало то, как волшебник вселялся в тело несчастной крысы, но в то же время было совершенно иначе. Ощущения, нахлынувшие на Амина, вообще невозможно было описать словами. Голова его закружилась, и ему на миг показалась, будто здесь, в мрачном подвале Дворца Гильдии, приоткрылась дверь в беспредельную и непредставимую бесконечность, наполненную мягким золотистым светом.

Однако длилось все это лишь мгновение. Манящий из бескрайнего далека свет померк, и Амин вновь оказался в темнице, почувствовав пальцы Элениэль, вцепившиеся ему в руку. Очевидно, схожие ощущения нахлынули и на нее. Остальные маги замерли вокруг в почтительном молчании, пока Архимагистр чертил в воздухе замысловатые линии, завершая заклинание.

– Увы, но мне не удалось вызвать душу Ульре, – вздохнул, закончив магический обряд, Торус и добавил с некоторым удивлением: – Более того, я вообще не смог обнаружить его в сферах Ментала… Хотя после смерти прошло – в этом я теперь не сомневаюсь – не более часа. И это очень странно…

– Действительно, – Магистр Нортикс зачем-то погладил свою седую бороду, – чем ближе момент смерти, тем проще вызвать душу умершего. А вам не удалось узнать, как он умер?

– Нет. – Торус покачал головой. – Но на этот раз мне удалось уловить тень какого-то волшебства. Магия творилась не здесь и не сейчас, но следы ее остались в иных сферах.

– Я осмелюсь предложить… Или спросить… – Магистр Корнус говорил каким-то неуверенным тоном, запинаясь, что было очень на него не похоже. – Быть может, нам…

– Ну, не тяни! – с нетерпением воскликнула Панэлла.

– …нам стоит использовать заклинание Пламени Духа? – выдохнул Корнус и тут же торопливо добавил: – Да, конечно, я знаю, что оно принадлежит к магии Темных Искусств. Но ведь мы можем использовать его в благих целях!

Воцарилась мертвая тишина. Казалось, стало еще темнее.

– Тебе известно заклинание Пламени Духа? – прервал молчание Архимагистр. Вопрос его прозвучал сухо и холодно.

– Нет, но я думал, что, возможно, его знает кто-то из почтеннейших магистров, присутствующих здесь.

– Или кто-то из этих голубчиков! – подала голос Панэлла. – Я не удивлюсь, если так оно и есть!

– Заклинание Пламени Духа, – продолжил Торус, не обращая внимания на слова Травницы, – одно из самых могущественных, лишь немногие, самые жестокие Некроманты осмеливались использовать его! К счастью, в мире живых, насколько я знаю, таковых не осталось.

– Странно, магистр, что вам вообще в голову пришла такая мысль, – негромко сказала госпожа Милисента. – Впрочем, вы, наверно, просто расстроены тем, что случилось в этой темнице, которую охраняли ваши люди.

Корнус был явно взбешен словами магессы, однако ответить ей не успел. Перед магами, отдуваясь после быстрого бега, появились два послушника. Вернее, как оказалось, когда они скинули капюшоны, склонив головы перед Советом, послушник и послушница. Юноша, поклонившись магам, приблизился к Корнусу и что-то зашептал ему на ухо. Девушка же взглянула на Милисенту.

– Говори, чтобы слышали все, – приказала магесса.

Амин успел заметить злобный взгляд, брошенный Корнусом – теперь выходило так, что именно посланница Первой Помощницы Главы принесла вести.

– В усадьбе Фаллиев, когда мы прибыли туда, никого не было, – дрожащим голосом начала послушница. – Никого из живых… Но все, что возможно, было переломано, в спальной комнате на полу разлилась огромная лужа крови. На всех стенах были эти ужасные окровавленные отпечатки – не рук, а лап. Местами даже остались следы от когтей… А прямо у входа… – Девушка всхлипнула и умолкла.

– Что вы еще там увидели? – властно спросил Архимагистр у послушника.

Парень покосился на магистра Корнуса и, хотя тот не издал ни звука и не шелохнулся, промолчать не осмелился.

– Чародей Рей, старший в нашем отряде, сказал, что это следы демонов из Инферно. У порога в прихожей лежала в луже крови голова какого-то старика. Мне показалось, что голову оторвали от туловища, еще когда он был жив: глаза вылезли из орбит, язык прокушен…

– Хватит! – Милисента поморщилась.

Амин и Элениэль переглянулись – кончина дворецкого, что так неприветливо встретил их в поместье Фаллиев, была воистину ужасной.

И вновь в подземелье Дворца Гильдии Магов повисла тишина. Но теперь на лицах членов Совета была не растерянность, а смятение и страх.

– Я скажу, – Милисента обвела всех взглядом, – то, что все вы уже поняли. Нет сомнений в том, что это дело рук Ордена Света… Он возродился.

Магистры испуганно взглянули друг на друга, после чего как один обернулись к Архимагистру, словно ожидая, что он опровергнет слова своей Первой Помощницы.

– Нас ждут тяжелые времена, – еле слышно прошептал Торус.

Глава одиннадцатая

– Завтра пойдет дождь. – Элениэль сделала маленький глоток и поставила бокал на стол. – После Дней Пирры, как и после других больших праздников, всегда идет дождь.

– Знаю. Не настолько уж я одичал, чтобы все забыть, – улыбнулся Амин. – Неизбежная плата за то, что во время праздника стоит хорошая погода. Хотя маги Гильдии Далла, я вижу, превзошли самих себя – гуляния закончились еще позавчера, а на небе по-прежнему ни облачка.

– Господин Тайран постарался на славу. А в этот раз, говорят, ему помогал сам Архимагистр.

Вайран молчал. Блюдо с тушеными свиными ребрышками стояло перед ним совершенно нетронутым. Амин и Элениэль переглянулись – их друг, который всегда говорил больше всех, смеялся громче всех и самым первым опустошал тарелки, был сейчас молчалив и не обращал на еду никакого внимания.

Молодые маги снова сидели в «Веселом Грузде» – той самой таверне, где совсем недавно отмечали свою встречу. На этот раз Элениэль тщательно проверила всю пищу, вино и эль, который им подали. Хозяин таверны, узнав друзей, заявил, что таких уважаемых гостей будет обслуживать сам, и каждый раз, проходя мимо их стола, заискивающе улыбался и кланялся.

– Зелина тоже хотела прийти, – небрежно заметила эльфийка.

– И почему же ее здесь нет? Передумала? – спросил Амин.

– Отец не пустил. Сказал, мала еще по кабакам бегать.

– Жаль, – вздохнул Амин и, обернувшись к Вайрану, подмигнул: – Мы ведь были бы так рады ее видеть, не так ли, приятель?

– Да. Рады.

Амин и Элениэль снова переглянулись. С момента окончания допроса Советом в Гильдии Магов они почти не расставались. Амин заставил Вайрана перебраться в ту же комнатушку, где поселился сам, а Элениэль взяла пару выходных дней в Гильдии, причем для этого госпоже Милисенте пришлось замолвить за нее словечко. Амин и Элениэль старались не оставлять друга одного надолго, опасаясь, как бы он снова не влип в какую-нибудь неприятную историю. Но все попытки расшевелить его были тщетны – Вайрана как будто подменили.

Наконец Элениэль не выдержала:

– Послушай, я точно знаю – никаких обвинений тебе предъявлено не было и не будет. Совет Гильдии решил, что ты был всего лишь жертвой нераскрытого пока заговора…

– Ерунда, – мрачно сказал Вайран. – Ты думаешь, я не заметил, какими глазами на меня смотрели члены Совета? Странно, что они не оставили меня гнить в темнице, когда мы туда спустились. Ну а Милисента и Корнус, по-моему, не доверяют не только мне… Не говоря уж об этой собирательнице сена – Панэлле. Кажется, она не только меня, но и тебя пыталась обвинить…

Вайран тяжело вздохнул и умолк. За один раз сейчас он сказал больше, чем за все время после допроса во Дворце. Хотя, конечно, его друзья предпочли бы услышать совсем другие речи. Эльфийка сочувственно потрепала незадачливого Целителя по плечу:

– Я согласна, что пока ты – единственный и невольный свидетель всего случившегося. Поэтому, возможно, по указанию магистра Корнуса за тобой и будет учрежден негласный надзор. Однако я уверена – все это продлится только до тех пор, пока не будут найдены настоящие виновники!

– Ты-то, может, этого и дождешься, ну а я навряд ли – мы, люди, знаешь ли, живем не так долго, как вы, эльфы. Насколько мне известно, никаких следов отыскать так и не удалось. Даже мой родственничек Салим, будь он трижды неладен, и тот как в воду канул! Нигде его нет – ни у родителей, ни у приятелей!

– Зато Таура разыскали, – напомнил Амин.

– А что толку, если ему пришлось напоминать, как его зовут! Да и кто всерьез примет слова этого пьяницы…

– Госпожа Милисента исследовала его память, – серьезно сказала Элениэль.

– И едва сама не захмелела от воспоминаний о кружках, бутылках и бочонках выпитого! – хмыкнул Вайран.

Амин улыбнулся – похоже, старый друг, разговорившись, начал понемногу приходить в себя. По крайней мере он уже пытался шутить. Элениэль тоже это заметила, хотя замечание Вайрана по поводу Милисенты ей явно пришлось не по вкусу.

– А из Гильдии никаких новых слухов нет? – Амин посмотрел на эльфийку и как будто невзначай пододвинул тарелку с мясом ближе к Вайрану. Тот, словно только сейчас ее заметил, принялся за еду.

Девушка же помрачнела и ответила с видимой неохотой:

– Увы, пока ничего определенного. Дедуля Хемус, когда его привели в чувство, так ничего и не вспомнил. Хотя магистр Корнус и известил городскую стражу, а также все Гильдии Магов окрестных городов, но пока никаких следов Феора не обнаружено. Дома он жил один, и там, как сказали соседи, уже несколько дней никто не появлялся. Единственные известные его родственники вроде бы живут в какой-то глухомани, на окраине Колвира, и в местную Гильдию уже отправлено послание. Остается только ждать…

– Но ведь кто-то же огрел этого старикана по голове! – Вайран отхлебнул из кружки и икнул. – Ой. Извиняюсь, такое чувство, будто несколько дней ни крошки не ел.

– Так оно и есть. – Амин подлил еще эля. – Но, может, хотя бы удалось выяснить, кто был этот сообщник, который помог Феору бежать? Наверняка от него можно было бы узнать…

– Нет, – покачала головой Элениэль. – И вот это действительно ужасно. Позавчера люди Корнуса перевернули вверх дном всю Гильдию. Вроде как никто больше не пропадал, никто ничего не видел и не слышал. Но главное – теперь у нас совершенно жуткая обстановка. Уже второй день, куда ни зайди – везде шепотки, пересуды, все смотрят друг на друга косо. Вот только сегодня утром: забежала в Гильдию всего на пять минут, вышла из кабинета, а двое наших новых учеников, только увидев меня, тут же прекратили разговаривать и поспешили разойтись по своим делам. А ведь я слышала – за несколько секунд до этого они явно говорили обо мне и о Вайране. Нет, так больше продолжаться не может!

– Скажите-ка, – Вайран задумчиво потер мочку левого уха, – из вас кому-то удалось поближе рассмотреть ту штуковину, что была у этого, как его там, Ульре?

– Честно говоря, нам было немножко не до того, – ласково сказала Элениэль. – Сначала они пытались нас убить, потом Амин приводил тебя в чувство, а я вообще оттуда убежала за помощью.

– Я все-таки успел, – вмешался Амин. – Когда передавал этих мерзавцев стражникам. У Ульре был зажат в левой руке небольшой такой стерженек. Чуть длиннее, чем ладонь, и с палец в толщину. А конец его был украшен каким-то чеканным набалдашником с продетой тонкой цепочкой – ну, наподобие кулона. Его вместе со всем их барахлом оставили на хранение в подвале Гильдии…

– Откуда они благополучно пропали вместе со вторым негодяем, – закончил Вайран. – А не был ли этот амулет в том самом пакете, что я сюда привез из Гарма? Может, вся эта заварушка из-за него?

– Очень может быть. – Элениэль задумалась.

– А ты не попробуешь еще раз вспомнить того странного родственника, который передал тебе этот пакет? – осторожно попросил Амин.

– Я же рассказывал там, перед Советом! – Вайран все-таки вспылил, но быстро успокоился и продолжил: – Видел я его всего ничего, говорил он с отцом. Тощий, длинный, волосы светлые… Лет тридцати или около того…

– Больше ничего? – расстроенно спросила Элениэль. – Это мы уже слышали…

– Ну а я о чем только что вам сказал? Ничего нового я не помню. Маг он сильный – но об этом я уже говорил… Вот! Заикался он – совсем немного, но все-таки заметно.

– Молодец! – Амин просиял. – Глядишь, потом еще что-то припомнишь! А может, твои родители еще что вспомнят…

– Вот родителей трогать не надо, – отрезал Вайран. – Я им и рассказывать-то обо всем, что тут случилось, не собираюсь – и вы при случае не вздумайте! – строго добавил он, после чего, помолчав, уже тише, оглянувшись, спросил: – А вы чего-нибудь нового об этом самом Ордене Света не слышали?

– Ну, – усмехнулся Амин, – новым-то это назвать нельзя… Вчера, в «Семи Тарелках», когда ты спать улегся, я вниз, в сам трактир спускался. Так за соседним столиком компания только о нем и говорила.

– Тебе надо было сразу доложить об этом, – строго сказала Элениэль. – Ты не подумал, что это могло вывести нас на след Феора?

– Подгулявшие торговцы, которым пришлось задержаться на пару дней после празднеств, чтобы закончить свои дела в Далле – заговорщики? Не смеши меня. Кроме того, там был Ром, тот самый купец, с которым я приехал.

– И все-таки…

– Да последние дни в городе только и шушукаются, что об Ордене, да о его нападении на Дворец Гильдии!

– Что? – в ужасе переспросила эльфийка. – Нападение на Дворец?

– Ну да. Тысяча демонов верхом на ужасных звероящерах разгромила подземелья, выпустив оттуда всех узников, а затем они напали на Толстый квартал и вырезали половину его жителей!

– Что за ерунда! – фыркнула Элениэль, немного успокоившись. – Ничего этого не было.

– Это мы с вами знаем, что произошло на самом деле… Похоже, какие-то слухи все-таки вышли за пределы Гильдии. И не исключено, – Амин многозначительно поднял вверх палец, – что это сделано специально. Вопрос – кем?

– Кем-то из Гильдии, кто помог сбежать Феору! Чем больше пересудов среди горожан, тем труднее что-то выяснить. Вы, люди, любите судачить, особенно о том, что вас не касается! – в сердцах бросила девушка.

– Зря ты так. – Амин попытался взять Элениэль за руку, но она ее отдернула. – Ладно, тебе самой ничего интересного во Дворце выяснить не удалось?

– Я ведь уже говорила вам, что магистры в Гильдии как воды в рот набрали, – раздраженно ответила эльфийка. – Конечно, среди послушников Орден Света, похоже, главная и единственная тема всех разговоров. Но ничего нового, кроме того, что мы и так знаем, я не услышала. Да, Орден Света существовал когда-то как реальная оппозиция Гильдии Магов. Да, в этой организации состояли в основном адепты Темных Искусств, которые якобы ратовали за то, чтобы запретные заклинания стали доступны любому желающему. И всем известно, что последние члены этого Ордена были побеждены около ста лет назад, и с тех пор никаких достоверных сведений о нем не поступало. Разумеется, каждый раз, когда где-нибудь обнаруживают некроманта или вампира, сразу же вспоминают об Ордене. Но всегда оказывается, что все это одиночки-самоучки или компании подростков, решивших заняться запретной магией. И не более того! Я, например, надеюсь, что и на этот раз произошло что-то подобное. Думаю, что когда волнение уляжется, магистры тоже придут к такому мнению. Хотя, разумеется, расследование всех этих смертей будет продолжено.

– Помнится мне, ты всего лишь позавчера потребовала официального расследования, – напомнил девушке Вайран, который снова помрачнел. – Ты собираешься обвинить во всем детей?

– А в качестве наказания обязать родителей устроить им порку! – пошутил Амин, пытаясь развеселить нахмурившихся друзей, но безуспешно.

– Отравленное вино, мгновенный яд на Арене у Элениэль и Голодный Дух у Амина, подосланные убийцы во время шествия, склеп Фаллиев, в котором я неизвестно как очутился, – начал загибать пальцы Вайран, – эти два негодяя, которые там надо мной издевались, потом смерть одного из них и побег другого из подземелий Дворца со всем их барахлом, нападение тварей из Инферно на усадьбу все тех же Фаллиев! А если добавить сюда Иллюзию у городских ворот, когда ты там проезжал, да таинственную посылочку моего загадочного родственничка, то вот! – Парень потряс двумя кулаками. – Пальцы кончились, чтобы считать! А исчезновение этого поганца Салима?! Не слишком ли много всего для «детских шалостей»?

– Уймись, – пробормотал Амин, толкнув приятеля локтем. – Тише ты, на нас уже все глазеют!

– «Уймись»! – передразнил Вайран друга, но кричать перестал. – Тебе легко так говорить. А я? Мало того, что попал под надзор Гильдии, так еще, похоже, и Ордену Света дорогу перешел! По крайней мере такой свидетель, как я, им ни к чему. И что мне теперь прикажете делать?

– Могу тебя утешить тем, что ты не один, – криво усмехнулся Амин. – Сам ведь только что сказал, что и на нас с Элениэль тоже покушались. Так что выкручиваться будем втроем.

– Слабое утешение. – Вайран попытался отхлебнуть из кружки, но отставил ее в сторону, обнаружив, что та пуста. – Хотя за то, что вы меня не бросили и вовремя подоспели, спасибо! Что там хотел этот Ульре? Чтобы я выколол себе глаз?

– Именно так, – кивнула Элениэль. – Амин прав, нам теперь надо держаться вместе.

– Отлично! Так и будем всюду втроем ходить! Кстати, мне по нужде отойти надо, вы тоже со мной? – съязвил Вайран.

– Если боишься, что тебя опять похитят, то можем составить тебе компанию, – спокойно ответила эльфийка.

– Нет уж, как-нибудь сам, – буркнул Вайран.

– Послушай, – продолжила девушка, – у нас в Гильдии как раз освободилась должность Второго Помощника Старшего Целителя. Давай я поговорю с магистром Нортиксом. Он наверняка не откажет. С твоими-то способностями тебя ждет здесь блестящая карьера. На первое время ты вполне можешь снять номер в гостинице…

– Благодарю, но я уж как-нибудь сам, – упрямо повторил Вайран. – Хвала Хранителям, я не маленький мальчик, чтобы за мной присматривали, так что со своими проблемами попробую разобраться самостоятельно.

– А кто только что ныл, что за ним будет охотиться Орден Света? – подмигнул Амин.

– Никто не ныл! – возмутился приятель. – Просто не верю я, что здесь, как Элениэль сказала, какие-то недотепы или дети баловались!

– Тем более, – не сдавалась эльфийка. – Здесь, в Далле, мы действительно сможем помочь тебе! Все вместе мы будем в гораздо большей безопасности, чем врозь! Я уверена, что Совет Гильдии готов будет обеспечить тебе охрану.

– Конечно, обеспечит! А заодно эта «охрана» будет за мной следить! – Вайран неожиданно улыбнулся. – Ребята, спасибо вам за заботу, но остаться я никак не могу. У меня в Гарме куча дел, да и папаша с мамашей все-таки в возрасте. Кстати, попробую-ка я выяснить, что же это за родственничек был и где он сейчас.

– Ты твердо решил вернуться в Гарм? – Элениэль посмотрела Вайрану прямо в глаза.

Парень решительно кивнул.

– Тогда, Амин, ты просто обязан отправиться с Вайраном в Гарм. Да, я знаю, что ты хочешь путешествовать, и там тебе будет скучно, – видя протестующее лицо Амина, поспешно добавила девушка. – Но ради Вайрана, ради нашей старой дружбы, ты просто обязан сделать это! Я уверена, скоро все разрешится. А там вы вдвоем скорее найдете этого самого подозрительного родственника. Я бы и сама с радостью отправилась с вами, но только у меня сейчас…

– Да дело не в том, скучно там или нет! – прервал ее Амин. – Не могу я с ним поехать, да и в Далле тоже остаться не могу… Помните, сегодня утром мне пришлось отлучиться? Меня вызвала госпожа Милисента… Расспросила еще раз о том, что случилось тогда у ворот, наговорила много всего по поводу моих магических талантов, смелости и находчивости…

– Вот хвастун! – Вайран легко толкнул его локтем в бок. – А она случайно не предложила тебе стать ее личным, хе-хе, телохранителем?

– Нет. Она мне просто приказала отправляться в Ольме.

Вайран присвистнул:

– Ничего себе! Это ж не меньше месяца пути отсюда!

– А потом еще добираться до какой-то лесной заставы.

– Это что, ссылка? – нахмурилась Элениэль.

– Да уж, лучше бы телохранителем старушки Милисенты, – не выдержав, ввернул Вайран.

– Не знаю, но очень похоже, – словно нарочно не обратив внимания на шуточки товарища, ответил Амин. – Впрочем, сама Милисента объяснила, что в Гильдию от магистрата Ольме поступил запрос на хорошего боевого мага, и она решила послать меня. Как вы знаете, Гильдия имеет такое право в отношении чародеев и волшебников. Так что мне надо отбыть туда завтра и отслужить там самое меньшее год.

– Ну, дела! И как же ты собирался «держаться вместе»? – хмыкнул Вайран. – Или ты хотел, чтобы мы все в эту глухомань подались?

– Нет, конечно. Просто нельзя терять друг друга из виду. Хоть письма писать, что ли! Кстати, караван, с которым я отправляюсь в Ольме, сначала идет в Гарм, так что я тебя хоть до дома провожу.

– А то я заблужусь по дороге, – надулся было Вайран, но, не сдержавшись, просиял: – Хотя это, конечно, все равно здорово!

– Жаль, что я не могу с вами поехать, – с грустью сказала Элениэль. – Я и на эти два дня еле отпросилась.

– Неужели кроме тебя в Гильдии нет других Алхимиков и ты столь уж незаменима? – подмигнул подруге Амин. – Может, составишь нам компанию хотя бы до Гарма?

– Как мне сообщила вчера госпожа Милисента, меня ждет очень важная работа, и больше откладывать ее нельзя.

– Интересно, что это за «важная работа», если, конечно, это не секрет? – и Вайран, и Амин с любопытством уставились на эльфийку.

– Секрет. – Девушка помолчала, любуясь на вытянувшиеся физиономии своих приятелей. – Но поскольку вас этот секрет тоже касается, то слушайте: мне надо будет провести анализ крови Ульре. Возможно, удастся узнать, отчего он скончался.

– Вот как, – с завистью сказал Вайран. – Значит, тебе они все-таки доверяют…

Элениэль пожала плечами.

– Возможно, но ко мне собираются приставить какую-то послушницу «в помощь». Подозреваю, что она из числа людей Корнуса.

– Если выяснится что-то интересное, обязательно нам сообщи! Да и просто так весточки посылай, – попросил Амин.

– Конечно, только обещайте, что и вы пропадать не будете! А то за весь последний год – ничего! Ну ладно, Амин по какой-то Духами забытой глухомани странствовал, но ты-то, Вайран! – пристыдила эльфийка. – Мог бы и навестить иногда, а уж пару строк черкнуть тем более!

– Ладно-ладно, – проворчал Вайран. – Договорились. Вы мне пишите, что нового слышно об Ордене Света да про стычки на границе. Ну а я вам – с чем был пирог у бабули на ее девяностолетии, да отчего на самом деле мигрень у супруги Главы Магистрата Гарма!

Друзья рассмеялись и, выпив напоследок за нерушимую дружбу, вышли из таверны.

Часть 2

Глава первая

Следы, отпечатавшиеся на влажной земле и тянувшиеся по берегу, были впечатляющими. Каждый, не меньше трех человеческих ступней в длину, заканчивался глубокими рытвинами, которые оставили когти. Вода только начала скапливаться в следах – зверь прошел здесь совсем недавно. И, значит, был где-то поблизости.

Амин оглянулся. Он уже достиг озера, окруженного густой лесной чащей. Деревья почти вплотную подступали к воде, над которой сейчас клубился предутренний туман. Висящее в этот пограничный час между ночью и днем в воздухе сырое прохладное марево придавало окружающим предметам призрачный и неузнаваемый вид.

Юноша поежился – то ли от порыва ветра с озера, то ли от ожидания встречи с тем, кто оставил этот след. Впрочем, сходиться в поединке с лесными хищниками ему было не впервой, а вот куртку молодой маг надел довольно легкую. Короткое северное лето, и без того прохладное, было на исходе, а ночью ударили первые заморозки.

Дорога тоже была привычной – он часто навещал своего знакомого, лесного отшельника Ирра, не обращая внимания на косые взгляды солдат, несших службу в Ольме и на окрестных заставах. Сойдя с торной тропы, идущей от Ольме к Енау, ближайшему от заставы селению, Амин направился в обход озера.

Хотя дорога и была привычной, но каждый раз – новой. Амин мог поклясться Десятью Хранителями, что тропинка к хижине Ирра никогда не шла одним и тем же путем: она то бежала меж гордо устремившихся к небу сосен, то хлюпала болотной топью, то пробиралась сквозь густой колючий кустарник.

На сей раз тропа, пройдя зыбким берегом озера, свернула в молодой ельник. Невысокие деревца накрепко сплелись друг с другом ветвями, и юноше пришлось развернуться спиной – так было легче продираться меж лапника, будто нарочно стремящегося посильнее оцарапать забредшего в чащу путника. Однако свернуть в сторону, чтобы обойти неожиданное препятствие, Амин не мог – ему уже не раз пришлось убедиться: сойдя с тропки, он уже не сможет найти ее. Ну а где проходила незаметная постороннему глазу тропинка, волшебник просто знал. После того как Ирр впервые сам провел его к своей затерявшейся в лесной чащобе хижине и пригласил заходить в гости, Амин всегда безошибочно находил загадочную дорожку.

Маг остановился, чтобы вновь осмотреться. Стало как будто темнее. Хотя еловые заросли заметно поредели – по крайней мере теперь он мог идти лицом вперед, – сумрак вместо того, чтобы развеяться, сгустился, словно бы утро, передумав, уступило место ночи. Возможно, стемнело из-за тумана, который начал выползать с озера на берег.

Внезапно лесную тишину прорезал короткий и необычайно скрипучий вскрик. И сразу вслед за ним скрытая туманом чаща разразилась целой какофонией воплей, визгов и рычания. Едва различимые в туманном мареве, замелькали тени каких-то тварей.

Амин рванулся вперед, спеша выбраться из ельника на открытое пространство. Сейчас ему нужно было хорошее дерево со стволом покрепче, чтобы прикрыть спину. И он быстро нашел подходящее место – огромный кряжистый дуб, неведомо как оказавшийся в этих местах. Прижавшись спиной к его шершавой коре, маг перевел дыхание. Теперь было совершенно ясно, что его окружает не просто обычный предрассветный туман, а наведенный кем-то морок.

«Лесовики», – усмехнулся про себя Амин. Кроме лесных дикарей, все чаще тревоживших мирных обитателей Ольме и его окрестностей, сотворить такое было некому, да и незачем. Волшебник успокоился – против мага с его опытом нехитрое колдовство обитателей леса было бессильно. Обычно все, на что было способно большинство обряженных в шкуры шаманов, так это завести путника в болотную топь или наслать внезапную дремоту. С безмятежно заснувшим чужаком эти мастера Иллюзии расправлялись просто и бесхитростно – проламывали дубиной голову.

Однако несколько раз Амину довелось столкнуться с неведомым лесным колдуном, магические способности которого намного превосходили других – тот мог управлять дикими животными и, пусть и немного, Стихиями Огня и Воды. Правда, в лицо этого шамана волшебнику до сих пор ни разу увидеть не удалось – Амин лишь ощущал его присутствие и исходившую от него сильную магическую ауру.

Сейчас Амин не чувствовал близости этого одаренного колдуна, да и магическая татуировка на груди – вставший на дыбы конь – не оживала, как это неоднократно бывало в минуты грозящей опасности. Значит, перед ним обычный морок, насланный, чтобы испугать чужака и заставить его повернуть обратно.

Амин вновь усмехнулся, вспомнив, как почти два года назад у городских ворот Далла он развеял сотворенную чьей-то злой волей иллюзию. Тогда он использовал заклинание Узора – пожалуй, подойдет оно и на этот раз.

Но серебристое пламя, сорвавшись с протянутых рук волшебника, тут же погасло, не найдя того, что могло бы его питать – иллюзорной ткани Астрала. Наоборот, мгла сгустилась еще больше, а визги и вой, казалось, приблизились вплотную к магу. Еще чаще замелькали скрытые в сером мареве тени.

Маг растерянно опустил руки. Испытанное не раз колдовство не подействовало – значит, лесовики применили сейчас не Иллюзию, а нечто другое. Но что?

Снова раздался хруст ломаемых ветвей, и одновременно с ним – приглушенное ворчание. Постепенно обретая черты, с той стороны, куда уходила ведущая к дому отшельника тропа, из сумрака появился огромный силуэт лесного зверя. Казалось, серый туман на глазах обретал плотную форму, превращаясь в поднявшегося на задние лапы гигантского медведя.

Хозяин леса шел враскачку, раскинув в стороны когтистые передние лапы и сверкая маленькими, налитыми кровью глазами. Подойдя ближе, он пригнул косматую голову так, что стала видна вздыбившаяся на загривке шерсть. Вытянутая пасть была грозно оскалена, с клыков на землю капала тягучая слюна.

Тот самый дуб, что прежде прикрывал магу спину, служил теперь преградой на пути к отступлению. Впрочем, бежать было бессмысленно – Амин прекрасно понимал, что при всей своей кажущейся неуклюжести медведь нагонит его в несколько прыжков. А затем сдавит в смертельных объятиях или же одним ударом лапы размозжит череп. Значит, остается одно – сражаться. Опыт, который Амин получил за время приграничной службы, был сейчас кстати – волшебнику достаточно было пары секунд, чтобы сотворить Огненный Шар. Мгновение, и магическое пламя охватит свирепого хищника, заживо пожирая его плоть.

И все-таки Амин медлил. Он чувствовал, что перед ним не простой зверь. Нет, косолапый не был порождением Иллюзии – но все равно волшебник ощущал присутствие какой-то магии. Возможно, на него надвигался шаман-оборотень, или же зверь, на которого лесовиками были наложены чары, защищающие его от магического удара.

Кроме того, была еще одна вещь, которая смущала мага. Ни разу до сих пор на тропе, ведущей к хижине Ирра, его не поджидали настоящие опасности. Заполненные жидкой грязью ямы, скрытые сверху пологом зеленой травы, или же трухлявые сучья, разлетавшиеся от удара по голове, были не в счет. Да и степной тотем Амина пока еще не подводил ни разу.

Медведь был уже на расстоянии нескольких шагов. Теперь он задрал лапы вверх, отчего стал казаться еще больше. Амин поморщился от запаха, исходившего из разинутой пасти хищника. Далее медлить было нельзя.

Итак, Огненный Шар… И от зверя останется горстка пепла – если, конечно, он не находится под магической защитой. Волшебник смело взглянул медведю в глаза – юноша вспомнил наставления отшельника. Ирр предупреждал, что прямой взгляд хищник воспринимает как вызов. Или же как утверждение силы – так что отворачиваться было бессмысленно. Амин, как и приближающийся медведь, вскинул руки – однако произнес слова не боевого заклинания, а Орлиного Взора.

Чутье не подвело мага – когда после секундной ряби в глазах окружающий мир обрел необычайную резкость, вокруг косматого силуэта лесного хозяина совершенно четко обрисовался переливающийся золотом контур ауры зверя. На медведя были наложены защитные чары – а значит, перед Амином возвышался чей-то слуга.

И все-таки магческий щит пробить было можно – теперь, когда Амин знал о нем, достаточно было вплести в заклинание Огненного Шара еще несколько слов.

«Прежде чем сотворить колдовство, – внезапно вспомнил юноша негромкий говор лесного отшельника, – подумай, а сможешь ли ты исправить содеянное, если вдруг окажешься неправ?»

Огромная туша буквально нависала над Амином. Лишь один шаг оставался медведю, чтобы обрушиться на смельчака, дробя его кости и раздирая когтями плоть. Маг вытянул воздетые руки и коснулся клочковатой шерсти. Но не смертельное пламя сорвалось с его рук. Вместо того, чтобы бросить слова сокрушительного заклинания боевой стихийной магии, Амин запел.

Это было заклятие Лесной Тишины, которое Ирр открыл юноше совсем недавно. Походило оно на тихую печальную песню и предназначалось, как поведал лесной отшельник, для того, чтобы усмирять гнев – будь то живые твари или же вышедший из берегов поток. «Я неважный певец», – попытался тогда отшутиться Амин, однако старый колдун, сурово нахмурив густые седые брови, ответил, что талант песнопевца совсем не главное – важно, чтобы при напеве были спокойны разум и чувства самого мага.

Это и было самым сложным – успокоить свой дух и ум, стоя перед разъяренным медведем. Амин прикрыл глаза и задержал дыхание – вонь из клыкастой пасти, к которой добавился острый запах, исходивший от влажной шерсти зверя, были невыносимыми. Хищник еще раз взревел, раскачиваясь из стороны в сторону, но уже тише. А затем вдруг опустился на четыре лапы и, развернувшись и не глядя на продолжавшего напевать волшебника, побрел по тропинке обратно.

Амин дождался, когда присмиревший зверь скрылся за поворотом, и лишь тогда умолк. Заклинание подействовало – и, похоже, не только на животное. Туман начал таять, мгла рассеялась, и сквозь кроны деревьев сверкнули первые солнечные лучи.

Возможно, идти следом за медведем было глупо, но лесной хозяин ушел по тропе, ведущей к хижине отшельника. И волшебник отправился следом, прислушиваясь к шорохам, скрипу веток и поднявшемуся птичьему гвалту. В какой-то другой день Амин, пожалуй, и повернул бы обратно, к Ольме. Однако сейчас его волновал один вопрос, на который кроме Ирра вряд ли кто мог ответить.

Юноша шел не спеша, чтобы за очередным поворотом случайно вновь не наткнуться на медведя. Заклинание Лесной Тишины отняло у мага неожиданно много сил, и вновь прибегать к колдовству ему не хотелось.

Косолапый, как оказалось, направлялся именно туда, куда шел и Амин. У покосившихся стен знакомой хижины, крытой еловым лапником, лежало небольшое бревно. А на нем, опершись спиной на потемневшую от времени стену, сидел Ирр, лесной маг и отшельник. Старик (Амин не знал точно, сколько тому лет, но был уверен, что не меньше семидесяти) щурился из-под всклокоченной шапки седых волос на пробивающееся сквозь ветви деревьев солнце. При виде зверя Ирр не шелохнулся – казалось, он вообще не замечал ничего вокруг, наслаждаясь первыми утренними лучами. Медведь же, словно огромный пес, вразвалку подошел к отшельнику и улегся у его ног.

– Повелитель смерти выбрал жизнь, – улыбаясь и все так же глядя на солнце, негромко произнес Ирр. – Это хорошо, это правильно. Может, однажды и тебя жизнь от смерти убережет…

– «Повелитель смерти» – это ты обо мне? – невольно спросил Амин, пораженный более этими словами, нежели тем, что огромный медведь принадлежал отшельнику.

– Там, где жизни нет, там смерть, – пригладив бороду и хитро улыбнувшись, ответил старик, а затем, немного помолчав, совершенно некстати добавил: – Мышка пробежала, хвостиком махнула – яичко-то и разбилось.

Амин уже давно привык к странной речи хозяина лесной хижины. За эти без малого два года, что юный маг провел в здешних местах, тот стал его самым близким другом. И хотя отшельник, как иной раз казалось Амину, был несколько не в себе, но все же оставался самым разумным человеком из тех, с кем волшебнику пришлось общаться за последнее время. Ибо хотя нравы обитателей Ольме были просты и бесхитростны, а их характеры – добродушны и открыты, скучны они были чрезвычайно. Стычки с лесовиками, пересуды о соседях, завтрашняя погода да виды на урожай – вот и все, что интересовало этих людей.

– Лапка мой, Лапка, – приговаривал меж тем отшельник, поглаживая одной рукой свалявшийся мех лежащего у его ног лесного великана. Тот лежал смирно и лишь время от времени тихонько урчал, как сытая и довольная жизнью кошка.

– Значит, это твоя зверушка… И морок на меня тоже ты наслал? – усмехнулся Амин, усаживаясь на поваленный ствол дерева, лежавший неподалеку. – А я-то решил, лесовики балуют… Может, я вообще зря сегодня пришел?

– Ну, раз ужо дошел-таки, то, видать, не зря, – не глядя на юношу, отвечал старик. – Лапка, точно, мой. А вот морок – не моих рук дело. Но и лесовиков сейчас рядом нет. Зато, – отшельник широко повел рукой перед собой, – вокруг тебя Лес. А Лес – он чужаков не любит.

По тому, как Ирр сказал это, было ясно, что имел он в виду не просто растущие кругом деревья. Да и сам Амин успел понять, что Лес, окружавший со всех сторон Ольме и редкие островки соседних поселений, был чем-то значительно большим.

– Ну, я-то здесь уже почти два года, разве я чужой?

– Вон, жители Ольме здесь, почитай, лет сто как обосновались – и все равно Лесу да лесовикам, которые тут тысячи лет живут, чужаки они. Гости незваные, – чуть погодя, строго заметил колдун.

Почувствовав смену настроения хозяина, медведь приподнял голову и негромко заворчал.

– А где ты Лапку нашел? – Амин почувствовал себя неловко: он сам, хоть и охранял людей из Ольме, нередко чувствовал тот же животный страх, который они испытывали по отношению к Лесу и его обитателям – будь то звери или лесовики. – Что-то я раньше его не встречал. Давно он тебе служит?

– Не слуга он мне, а друг. Лапка повредил лапку. Лапку лесовики пленили, Лапку лесовики травили. Лапка сбежал, Лапка болел, а я его пригрел, – просто и бесхитростно объяснил Ирр, почесывая медведя за ухом.

Амин понял, о чем говорил отшельник. Не раз он слышал о том, что дикари-лесовики используют в своих обрядах различных животных, а некоторых даже натравливают на своих врагов. Один раз, в конце этой зимы, волшебнику даже пришлось принять участие в небольшой стычке, когда на одно дальнее селение напала стая черных волков. Тогда Амин почувствовал, что хищников направляет чья-то темная воля, хотя так и не смог найти шамана, сотворившего это заклинание.

– Да, – словно прочитав мысли мага, вздохнул отшельник, – и Зверологию используют все чаще на чью-нибудь погибель. И Изменение для совращения. И Гербологию для отравления. Ну а для чего ты, мой друг, чаще всего призываешь Стихии, а?

– Для защиты, – не колеблясь ни мгновения, ответил Амин. – Для защиты себя и мирных жителей от дикарей лесных.

Юноша говорил искренне. За два года, проведенных здесь, на дальнем рубеже Обитаемых Земель, ему не единожды приходилось видеть вырезанные лесными дикарями хутора, замученных до смерти путников. И в последние несколько месяцев это случалось все чаще.

– Хитры лесовики, коварны, – кивнул Ирр. – Не то что добрые жители Ольме. Правда, те на этих землях век всего живут, а, как ты сказал, «дикари лесные» – сто. И Ольме еще не было, и Далла твоего ненаглядного – а лесовики на этом самом месте уже обитали, да Деревья свои почитали, Корню хвальбы возносили, воду речную пили… Так что, конечно, не ты, не ты на них первым нападаешь, юноша…

Колдун уставился своими серыми глазами прямо в лицо Амину и тот, не выдержав, опустил взгляд. В чем-то старик был неумолимо прав, и молодой волшебник чувствовал это.

– Ладно, – неожиданно ласково сказал отшельник. – Раз ужо нашел тропку да дошел по ней до меня, стало быть, есть о чем поспрошать… Так спрашивай! Время что вода речная – раз упустишь, потом не нагонишь…

– Ты про Далл вспомнил неспроста, так ведь? Ты ничего просто так не говоришь… Я же рассказывал тебе о том, что случилось со мной перед тем, как я приехал сюда…

– Я и не забываю ничего просто так, – фыркнул старик себе в бороду. – Так что можешь не напоминать.

– Да, конечно. Недавно Элениэль прислала мне письмо, где говорит, что Вайран давненько не подавал о себе вестей.

– Так пущай съездит да повидает. Чай, от Далла до Гарма куда ближе, чем от Ольме!

– Она не может. Пишет, что очень много важных дел, из-за которых ей не удастся покинуть Далл даже на день.

– А нешто узнать, не случилась ли со старым другом беда – пустяковина какая? – удивленно приподнял кустистые брови отшельник.

– Нет, конечно. – Амин замялся, хотя ему очень хотелось заступиться за подругу, он не знал, что возразить колдуну. Волшебник и сам удивлялся тому, что прежде такая заботливая и внимательная к друзьям, эльфийка не может сама выяснить, что происходит с их старинным приятелем.

Ирр меж тем встал. Распрями он чуть ссутуленную спину, то стал бы, пожалуй, на полголовы выше Амина.

– Ладно. Горю твоему, сынок, Лес помочь готов. Ты приходи на зорьке вечерней, после заката, ко мне – может, и сладится чего.

– Но что можно будет…

– Я же ясным языком сказал – после заката!

Старик развернулся и, не промолвив больше ни слова, скрылся за скрипучей дверцей своей хижины. Медведь с недовольным ворчанием приподнялся и, потоптавшись на месте, улегся прямо перед порогом, закрыв волшебнику вход.

Амин, привыкший к чудачествам старика, пожал плечами. В конце концов, ведь именно на помощь и совет отшельника и надеялся Амин, направляясь к его избушке. И поэтому, решив не ломать голову над тем, как и чем именно поможет ему старик, Амин торопливо зашагал обратно к Ольме. Комендант просил его вернуться на заставу сегодня как можно раньше. Вечером же он во что бы то ни стало опять придет к хижине отшельника.

Глава вторая

Ярмарка была в самом разгаре. Бурлила центральная площадь Ольме, отведенная под торговлю и празднества. В крепости собрались жители окрестных поселков и хуторов, чтобы посудачить, выпить и обменять меха на зерно, мед на картошку, дичь на домотканое сукно. Деньги здесь были не в ходу.

Городом Ольме назвать можно было с трудом. Несколько десятков домов, сгрудившихся за деревянным частоколом, куча бревен на месте ратуши (ее затеяли перестраивать года два назад, старую быстренько развалили, а до того, чтобы сложить новую, никак не доходили руки), да пара бараков-казарм. И еще четыре башни, гордо вознесшиеся ввысь по периметру частокола и позволявшие стражникам видеть все, что происходило в городе и вокруг него.

Большая часть обитателей Ольме проживала вне его стен. Город постепенно разрастался домишками, спрятавшимися в глубине окружавших их зеленых садов. Правда, последние лет пять из-за участившихся стычек с лесовиками кое-кто решил вернуться в более безопасные места. Поэтому некоторые дома стояли пустые, с выбитыми окнами и начавшей разъезжаться кровлей, постепенно скрываясь под сенью разраставшихся безо всякого присмотра садов.

А за невысокими заборами вокруг крайних двориков начинался лес. Деревья и ближайшие ограды разделяла широкая, шагов в тридцать, расчищенная от малейших кустов полоса. Поэтому к человеческому жилью никто не мог подкрасться незамеченным.

На смотровой площадке самой высокой из башен и стоял сейчас Амин. Бросив короткий взгляд на пеструю толпу, волшебник отвернулся. Вид, который открывался отсюда на окрестности Ольме, нравился ему гораздо больше, нежели галдящий народ на ярмарочной площади.

Местность в округе была холмистая, и город построили как раз на вершине одного из таких холмов. Вокруг же, казалось, вздыбил свои огромные волны зеленый океан. Лес накрывал все сплошным покровом, в котором лишь изредка виднелись крохотные разрывы. Амин знал, что в них находятся либо лесные озера, либо же там стоят хутора – небольшие поселки на клочках земли, отвоеванной людьми у леса.

Однако зеленый океан не был бескрайним. На севере, вдали, виднелись величественные пики Льдистых гор, охватывающие половину горизонта. Вершины скрывались за облаками, однако изредка юноша замечал белые вспышки – это были отблески солнца на снежных шапках, покрывавших самые высокие пики и не таявших даже летом.

Картина, открывшаяся перед молодым волшебником два года назад, очаровала и пленила его своей дикой и суровой красотой. Степи Тарнии, в странствиях по которым он провел несколько месяцев до этого, казались теперь Амину тусклыми и унылыми, а Троггийские горы – скромными холмами по сравнению с вздымающимися в небо пиками Льдистых гор. Даже сейчас Амин при первой же возможности поднимался на крепостные башни и любовался лесным океаном и далекими заснеженными вершинами.

Но последнее время маг все чаще ощущал смутное беспокойство. Он чувствовал, что где-то там, вдали от укрытого в дремучих лесах Ольме, посреди Обитаемых Земель, происходит что-то очень важное. То, что касается не только его самого и его друзей, но и всех прочих – и людей, и эльфов, и гномов. Однако ничего определенного Амин понять пока не мог. Даже объяснить свои предчувствия Ирру оказалось непросто. В ответ на довольно бессвязные слова юноши старый отшельник только улыбался и тут же переводил беседу на другие темы.

Вот и сейчас Амин вместо того, чтобы созерцать спокойное величие этого северного края, мысленно повторял строки последнего письма Элениэль. Оно показалось ему особенно сухим и каким-то безразличным. Эльфийка даже не поинтересовалась, как идут у него дела. Впрочем, о себе она в этот раз тоже почти ничего не написала. Казалось, девушка просто сообщала о том, что от Вайрана уже два месяца нет никаких вестей. Ну и еще, что в связи с повышением по службе – она даже не уточнила, каким именно, – у нее столько важной работы, что о поездке в Гарм и речи быть не может. Последняя фраза ее письма звучала скорее как приказ: «Если тебе наконец дадут обещанный отпуск, постарайся разузнать, что происходит с нашим другом».

Амин вспомнил о том, что за Вайраном Гильдия Магов собиралась установить надзор – и тем более загадочным было неведение Элениэль о его судьбе.

– Господин волшебник! – прервал размышления Амина хриплый голос. – Капитан Юм тебя ждет. Говорит, что дело срочное.

Маг обернулся – из люка в полу площадки высунулась лохматая голова Ойла, солдата крепостного гарнизона.

– Передай, что я скоро буду, – сухо сказал Амин. – Мне надо кое-что здесь закончить.

Конечно, ничем особенным он сейчас занят не был, но и сразу же бежать по приказу капитана не стоило. Его статус боевого мага примерно соответствовал чину капитана городской стражи, поэтому беспрекословно подчиняться Юму Амин был обязан только во время военных действий.

– Угу. – Ойл, решив, что на площадке творится какое-то колдовство, кивнул и торопливо скрылся в люке.

– Куда идти-то? – крикнул вслед ему Амин.

– В подвал Южной башни, в пыточную! – донесся ответ.

Юноша тяжело вздохнул. Похоже, именно из-за этого капитан, занимавший пост коменданта Ольме, и настаивал на его присутствии в крепости с утра. Отказаться он не мог – наряду с боевыми действиями маг на заставе должен был участвовать в допросах подозреваемых и пленных. Согласно Кодексу Гильдии Магов подразумевалось, что с помощью заклинаний правду узнавать проще, быстрее и гуманнее, нежели с помощью дыбы, плетей и жаровни, хотя в этом случае на применение магии накладывались весьма строгие ограничения. Капитан Юм с этим был категорически не согласен. Заметив в самом начале службы Амина в крепости жалость на лице юноши во время истязаний какого-то охотника, пойманного на краже добычи из чужих силков, он всегда вызывал его в пыточную во время допросов. При этом к помощи мага капитан не прибегал еще ни разу.

Нужно было идти. Волшебник в последний раз бросил взор на далекие горы и подошел к люку. Спускаясь по узкой витой лестнице, Амин вспомнил о бумаге, которую он видел в руках у Юма вчера вечером. Накануне пришел караван из Обитаемых Земель – и вместе с грудами товаров привезли почту, в том числе и письмо от Элениэль. Юноше показалось, что он заметил на свитке, торопливо свернутом капитаном при появлении мага, свое имя и печать Гильдии Магов. Быть может, его служба подходит к концу?

Выйдя во двор, Амин направился вдоль частокола к противоположной части крепости. Таким путем сейчас добраться до Южной башни было гораздо быстрее, чем пытаться пройти напрямую, через заполненную народом базарную площадь. По дороге юноша с неудовольствием заметил несколько покосившихся бревен в крепостном частоколе, но лужа возле длинного деревянного барака, пристроенного к Южной башне, в которой с наслаждением валялись две толстые свиньи, заставила волшебника улыбнуться. Он невольно представил себе, как капитан, споткнувшись об одно из разбросанных там же поленьев, с размаху плюхается рядом с повизгивающими хрюшками. Амин даже знал, какое заклинание здесь подойдет, но, поразмыслив, решил так над Юмом не подшучивать. Пока.

Маг распахнул дверь полутемного барака и поморщился – в лицо ему ударил тяжелый запах давно не мытых человеческих тел. Кивнув солдатам, развалившимся на низеньких койках, Амин прошел к дальней части барака, примыкавшей к самой башне. Там был люк, похожий на тот, что вел вниз со смотровой площадки, только здесь лестница, столь же крутая, уходила под землю, в погреб. Точнее, в пыточную. Но попасть внутрь оказалось не так просто – тяжелая, обитая ржавым железом дверь была заперта. Открыли ее лишь после того, как Амин, грохнув кулаком, крикнул, что боевой маг пришел.

В подполе горело несколько факелов, однако их было явно недостаточно для того, чтобы полностью осветить довольно большое помещение. Впрочем, Амин был этому даже рад – в воздухе, еще более спертом, чем наверху в бараке, он ясно различил терпкий запах горелой шерсти, который не мог заглушить даже дым от факелов. Чуть пригнувшись, чтобы не задеть головой низкий, покрытый копотью потолок, волшебник шагнул внутрь. Оглядевшись, юноша придвинул ногой колченогий табурет и уселся на него.

Кроме мага, в пыточной было еще шесть человек. Капитан Юм удобно развалился в невесть как оказавшемся здесь кресле с резными ручками и бархатной, хотя уже и прорвавшейся местами обивкой. Широкоплечий чернобородый капитан сидел возле деревянного стола, за которым сгорбился тщедушный Яра, гарнизонный писарь. Яра что-то торопливо строчил в толстой книге, лежащей перед ним. Еще двое – Инк и Брал, видавшие виды солдаты, отслужившие в Ольме без малого по две дюжины лет, стояли около двери, опершись на свои копья. Впустив Амина, они с вялым любопытством уставились в дальний угол подземелья.

Там, в тусклом кроваво-красными отсвете огней жаровни поблескивали разложенные на низенькой скамье зловещие орудия, с помощью которых развязывали языки даже самым упорным пленникам – крючья, воронки, клещи. Их сейчас перебирал Ябр – наголо бритый толстяк, одетый лишь в короткие кожаные штаны. Его обнаженный торс со складками жира блестел от пота. Будучи в чине сержанта, Ябр обычно исполнял роль палача, причем делал это с нескрываемым наслаждением.

Здесь же, в углу, находилась дыба, на которой сейчас висел, корчась, какой-то бедолага с заломленными за спину руками. Когда за магом глухо захлопнулась дверь, несчастный поднял голову, и из-под густых бровей яростно сверкнули раскосые глаза – ярко-желтые, с узкими вертикальными зрачками. Но и без этого, по узловатым суставам тощих ног и рук, а также густому волосу, сплошь покрывавшему тело в обрывках набедренной повязки, Амин понял, что сегодняшним пленником Юма оказался дикарь-лесовик.

На столе перед писарем, около чернильницы, куда тот время от времени окунал свое перо, лежали сучковатый жезл примерно в четыре локтя длиной, несколько амулетов – до блеска отполированных корней замысловатой формы на грубых шнурках, и серьги с какими-то блестящими камешками. Похоже, лесовик был шаманом одного из племен. Амин повнимательнее взглянул на пленника и понял, что не ошибся – нос и уши у того были проколоты и из них в разные стороны торчали тонкие короткие костяные иглы. Кроме того, рот пленника был заткнут тряпкой, примотанной к голове веревкой.

– Ну наконец-то! – воскликнул капитан при виде мага. – А я-то решил, что ты все еще по лесам шляешься, со всякими колдунами подозрительными якшаешься.

– Я здесь, как мы и договаривались, – спокойно ответил Амин. – В чем провинился этот несчастный человек?

– Человек? Где ты увидел здесь несчастного человека? – закрутил головой во все стороны Юм. – Ах, ты про это лесное отребье? Мои парни, возвращаясь вчера вечером из дозора, наткнулись на шайку дикарей. Часть удалось уложить на месте, этого оглушили и взяли живьем, а остальные разбежались.

– «Повергли в паническое бегство превосходящие силы противника», – прогнусавил Яра и зачем-то облизнул кончик пера.

– Во-во! – обрадовался Юм. – Умеешь, шельма, кудряво писать! В общем, ночь он провалялся здесь за тремя замками, а с утра мы, значится, и пришли разузнать, куда эта шайка направлялась.

– А я тебе на что? – Амин с презрением взглянул на Ябра. – Вижу, тут и так есть кому его допрашивать.

– Ну, я же знаю, какой ты до всякого знания охочий. – Капитан осклабился, солдаты у двери с готовностью заржали. – Да еще Ябр похвастаться хотел – ему кузнец новые клещи сработал, так ими можно так ухватиться за…

– Если я могу идти, – резко начал волшебник, но Юм вскинул руку.

– Нет. – Тон капитана стал серьезным. – Едва мы начали его допрашивать, этот мерзавец залопотал что-то по-своему.

– Ты же сам сказал, что его допрашивали – может, он просто тебе отвечал.

– Как же, «отвечал»! Колдовал он, вот что! Ябр чуть с ног не свалился, у меня глаза слипаться начали, а Яра и вовсе храпеть стал! Хорошо еще, Брал этого ублюдка копьем по башке огрел вовремя, так что тот отрубился. А то, глядишь, этот гад нам бы сонным глотки перерезал и сбежал! Так что, я подумал, лучше, ежели ты его порасспрашиваешь по-вашему, по-волшебному. Конечно, Ябр тебе поможет, коли надо будет! Ябр, вынь-ка кляп у этого отродья из глотки, а то ведь он и отвечать не сможет.

– Я сам справлюсь. – Амин с неприязнью взглянул на палача.

Толстяк, услышав слова капитана, растянул в улыбке пухлые губы (половины зубов у него не хватало) и положил на жаровню клещи.

Волшебник задумался, подбирая подходящие заклинания. Конечно, все это ему очень не нравилось, но и отказать Юму он не мог – служба есть служба. Прежде всего необходимо было, чтобы пленник успокоился. Заклятие Тишины, которое помогло ему сегодня утром, должно было сработать и теперь. Амин подошел ближе к пленнику. Теперь он разглядел множество подпалин на его теле. Протянув руку, чтобы приподнять голову лесовика и взглянуть ему в глаза, юноша тут же ее отдернул – едва юноша вынул кляп, шаман, извернувшись, лязгнул зубами и что-то заверещал, брызгая слюной.

Амин начал негромко напевать, но пленник не успокаивался. Более того, маг почувствовал, что сам он начал запинаться, а голова его закружилась. Все с большим и большим трудом давались волшебнику слова заклинания, все пронзительнее кричал пленник. Амин прикрыл глаза – так ему было легче сосредоточиться. Внезапно раздался глухой удар, и вопли стихли.

– Так его, Брал, – буркнул капитан.

Юноша взглянул на пленника – его тело обмякло на веревках, руки еще больше вывернулись.

– Может, еще разок огреть? – спросил Брал, задумчиво перекидывая копье из руки в руку.

– Хватит пока, но стой поближе к нему, вдруг раньше времени очухается. Я вижу, не очень-то у нашего мага чародейство получилось… Может, что другое попробуешь?

– Да. Сейчас.

Амину было неловко. Похоже, колдовских сил у шамана оказалось куда больше, чем он сперва решил. Если бы солдат опять не оглушил пленника – кто знает, что бы случилось. Быть может, перед ним оказался тот самый неуловимый противник, что больше года ускользал от него в лесных чащобах?

То, что теперь лесовик был без сознания, оказалось Амину на руку. Заклинание Паутины опутало астральными нитями шамана, лишив его возможности колдовать – по крайней мере на ближайшие два-три часа. О чем Амин и сообщил капитану.

– Теперь я могу уйти? – Волшебник посмотрел на дверь. Голова у него все еще кружилась – не то от колдовства шамана, не то от спертого воздуха.

– Я ж сказал, что тебе его допросить нужно. – Юм нахмурился. – Ябр его, конечно, уже подпалил малость, но толку от этого не было. Может, вы вдвоем чего выпытаете… То есть разузнаете. Слыхал я, есть всякие заклятия подходящие…

– Я боевой маг, а не палач! – гордо вскинул голову Амин. – Заклинания же, о которых ты говоришь, относятся к Темным Искусствам!

– Ну-ну, не горячись… Ребята, дайте-ка господину магу на что сесть, а то он того и гляди на пол грохнется… Вот так-то лучше. Ну что же, нет так нет, значит, по-простому, по-нашенски правду узнавать будем. Ябр, что у тебя угли попритухли-то? Но сперва приведи-ка его в чувство!

– Сейчас, – прохрипел палач.

Он вразвалку подошел к скамье с пыточным инструментом и взял плеть-трехвостку. Амин вздрогнул, заметив металлические звездочки на концах ремней. Коротко выдохнув, Ябр с размаху стегнул пленника по спине. Шаман вскрикнул и поднял голову.

– Ну что, голубчик, оклемался? – ласково спросил капитан. – А расскажи-ка нам, что это ты с дружками затеять собрался?

Лесовик оскалился и плюнул в ответ. Юм молча посмотрел на плевок, попавший ему на ногу. Яра торопливо слез со своего табурета и рукавом вытер носок командирского сапога.

– Еще десяток, – процедил Юм сквозь зубы.

Ябр радостно всхрюкнул, и на спину пленника посыпались новые удары.

– Теперь скажешь? Или с тебя заживо шкуру твою волосатую содрать? – Юм откинулся в жалобно заскрипевшем кресле.

Шаман с трудом приподнял голову, однако сил у него уже не осталось. Он попытался снова плюнуть, но слюна попала на его же всклокоченную бороду. Солдаты загоготали.

– Значит, по-хорошему отвечать не хочешь… Господин маг, сам видишь, у меня нет другого выхода… Ябр, займись-ка им по-настоящему!

Палач, натянув на руку толстую кожаную рукавицу, вытащил из жаровни нагретые докрасна клещи и, примерившись, вцепился несчастному в ногу чуть повыше колена. Колдун издал дикий вопль, по подвалу разнесся тошнотворный запах паленого волоса и жженого мяса.

– Прекрати! – не выдержал Амин. – Я… Я попробую допросить его сам…

Юм кивнул, и палач, с видимым огорчением отложив клещи, присел на скамью.

Амин встал и медленно подошел к дыбе. То, что волшебник собирался сотворить, ужасало его самого. Заклинание, которое ему довелось услышать и разгадать во время своего степного плена, несомненно, относилось к Темной Магии. Маг оправдывал себя лишь тем, что так он спасает несчастного шамана от жесточайших страданий, а быть может, и от смерти. Но все равно мысль о том, что он намерен сейчас сделать, наполняла его ужасом и отвращением.

Тяжелые, холодные слова заклинания сорвались с языка волшебника – и по его спине пробежали мурашки леденящего, липкого страха. Мутная пелена застлала взор – и в этой дымке неожиданно ярко вспыхнула мерцающим синим пламенем аура пленника. Колдун взвыл еще более диким голосом, нежели когда его терзали раскаленными клещами, и вновь обмяк. Но это не было забвением – лесовик оцепенел, лишь глаза его с нечеловеческими зрачками в ужасе смотрели на мага.

– Зачем – вы – пробирались – к Ольме? – растягивая слова, медленно спросил Амин.

– Схватить лысаков, – тут же ответил шаман, но видно было, что говорит он через силу. – Два, три, лучше руку.

– Вот мерзавцы! – прорычал капитан. – Это ж они нас лысаками зовут! И зачем ему аж пять людей нужно было?

Шаман молчал.

– Что – вы – хотели – сделать – с ними? – повторил Амин.

– Великий Отец-Корень кормить! – Глаза у шамана сверкнули дикой яростью. – Малая жертва приносить, чтобы силу дал. Живой лысаки около священный дуб закопать. Будет сила – тогда будет большая жертва.

– Это что же за большая жертва, если пятеро – малая? – ошарашенно прошептал маг.

– Все это место, – с ненавистью сказал лесовик. – Все лысаки, все их хижины, все их звери. Большой огонь из сияющих врат призвать, все враги убить. Тогда лесной люди опять великий стать.

Все в подвале молчали, потрясенные услышанным. Да, нападения дикарей в последнее время происходили все чаще, но обычно это были шайки не больше десятка разбойников. И о человеческих жертвоприношениях лесовиков Корню ни Амину, ни Юму, никому не было известно.

– А ну, спроси-ка, кто их на это надоумил! – Капитан придвинулся ближе.

– Кто – велеть – приносить – жертва – Корень? – юноша с тревогой заметил, что в синей ауре шамана появились алые всполохи, словно отсвет далекого пожара в ночи.

– Глупый лысак. – Колдун скорчил презрительную рожу. – Мой тебе уже говорить. Большой огонь из сияющих врат. Лесной люди самый лучший, одни остаться, когда огонь всех-всех сжечь! Мы ему помогать.

– Что – за – сияющие – вра… – начал Амин, но умолк на полуслове.

Волшебник неожиданно понял, что не в силах произнести ни звука. Мутная пелена, окружавшая его – часть темного заклятия, – стала стремительно сгущаться, а алые всполохи в ауре шамана наливаться темно-багровым цветом, увеличиваясь и в числе, и в размерах.

Амин попытался произнести вторую часть заклинания, чтобы остановить его, но не смог. Ослепительная вспышка залила светом подвал, и в ее огне, вспыхнув, сгорела аура колдуна. Ужасная боль – словно от уколов миллиона раскаленных игл – пронзила все тело волшебника, и он рухнул без чувств.

…Амин тонул. Стремительный горный поток захлестнул его с головой, обжигающе ледяная вода заполнила ноздри, рот, течение несло, ударяя тело о камни. Теряя последние силы, волшебнику удалось высунуть голову над водой, чтобы вдохнуть.

– Жив вроде, – прозвучал где-то в вышине знакомый голос.

Маг закашлялся и открыл глаза. Над ним возвышался Ябр, держа в руке пустое ведро. Рубаха на груди Амина была насквозь мокрой – сержант, очевидно, только что окатил его холодной водой. Юноша приподнялся и увидел безжизненно свисающее на дыбе тело лесовика.

– Ну что, господин волшебник, оклемался? – Капитан протянул руку, помогая Амину подняться на ноги. – Ты что же это здесь натворил-то? Мы с парнями едва не ослепли.

– Я же предупреждал, что с Темными Искусствами лучше не связываться. – Юноша с трудом встал и тут же опустился на табурет – ноги его не держали. – Извини. А что с пленником?

– Сдох, – небрежно ответил Юм и, увидев ужас на лице мага, усмехнулся: – Да ты не бойся, Яра уже записал в докладе, что тот сам себя бородой во время допроса удушил. Ты ж знаешь, по закону – никаких пыток и казней. Жаль только, ничего путного сказать не успел.

– Слишком быстро. – Ябр с огорчением смотрел на труп колдуна. – Он бы у меня поверещал еще!

Амину показалось, что его вновь с головой захлестнул стремительный поток. Но теперь он ощущал все необычайно отчетливо. Итак, только что он, волшебник Гильдии Магов, погубил человеческое существо. Погубил не в открытом честном бою, а в душном подвале, под защитой своры солдатни, связанного, беспомощного пленника. Погубил из-за неумелого применения магии. Темной, запретной магии.

– Мне… Я больше… Я могу идти? – слабым голосом спросил Амин.

– Видно, и тебе здорово от твоего колдовства досталось, – сочувственно хмыкнул капитан. – Вон, аж позеленел весь. Ну, ясное дело, можешь идти… Эй, Брал, пособи-ка его чародейству на свежий воздух выбраться, а то он того и гляди снова без чувств свалится. А вы, ребята, приберитесь здесь… С дохляком этим сами знаете, что делать.

Маг, вцепившись в руку солдата, неверными шагами поднялся сначала в казарму, а оттуда вышел во двор. Сейчас он чувствовал к Юму благодарность – самостоятельно он вряд ли смог выйти из подвала. К себе же волшебник испытывал безграничное презрение – за то, что прибег к темной стороне магии. Он прекрасно понимал, что пленник был обречен, – и все равно не мог простить себе его смерти.

Свежий ветер, захолодивший промокшую рубаху, которая прилипла к телу, резкий запах опавших листьев, суматошное кудахтанье невесть отчего переполошившихся кур – все это помогло Амину прийти в себя. И еще раз с безжалостной остротой понять, что же он сотворил. «Никогда», – прошептал юноша. Никогда больше он не прибегнет к темным заклятиям, в каком бы отчаянном положении ни окажется.

– Тут-то небось получше будет! – Капитан собрался было хлопнуть волшебника по плечу, но, взглянув на его все еще бледное лицо, остановился. – А ты все-таки молодец, выпытал из него и про жертвы их, и про корень со вратами какими-то… Только я, по правде сказать, ничего толком и не понял…

– Я тоже, – вздохнул Амин. – Но, сдается мне, какая-то сила намеревается собрать лесовиков вместе и натравить их на наши поселения.

– Значит, плохи наши дела, – серьезно сказал Юм. – Помнишь, в начале лета объединились три клана этих бродяг? Ведь уже частокол разбирать начали! Знаешь, если бы не ты, – он доверительно склонился к волшебнику, – может, нам всем и крышка была бы тогда…

– Ну, это вряд ли. – Юноша смутился. – Я ведь так, просто глаза им отвел.

– И они всей толпой ломанулись в волчьи ямы! – Капитан хмыкнул. – Ладно, не скромничай… Да, я тебе сказать еще не успел – с караваном вчера прибыл маг тебе на смену. Правда, мне показалось, слабоват – укачало, понимаешь, его в пути! Хотя, ничего, пообломается, человеком станет. А с тобой я в Гильдию Магов письмо передам, распишу все твои заслуги. Точнее, Яра распишет, он мастер на такие дела. Глядишь, и повысят тебя!

– Ни к чему это, – пробормотал Амин, удивленный таким великодушием капитана и взволнованный радостной вестью.

– Сам знаешь, мы с тобой частенько не ладили, – продолжал Юм. – Но должен сказать, когда вместе в бою были, я никогда не боялся повернуться к тебе спиной. Знал, не подведешь. Вот только приятель твой, колдун этот лесной…

– Отшельник Ирр? Ты все еще не доверяешь ему? Он ведь не лесовик!

– Зато слишком много с ними знается! Да и дикари эти его не трогают, вот что странно… Ничего, я с ним еще разберусь.

Волшебник пожал плечами – в том, что Ирру не страшны солдаты во главе с самим капитаном, он не сомневался. Но и говорить об этом Юму у него желания не было.

– Пожалуй, шел бы ты отдохнул, а то проспишь отъезд каравана, еще на пару месяцев здесь останешься! – Капитан развернулся и направился назад, к казарме.

Что же, видимо, Амину так и не доведется уронить капитана Юма в лужу…

Глава третья

Облака, проглядывающие сквозь просветы древесных крон, отсвечивали в лучах заходящего солнца багровым заревом. Амин взглянул вверх и тут же опустил глаза – он вспомнил кровавые всполохи в ауре погибшего колдуна.

В сгущающихся сумерках волшебник неторопливо шел к хижине лесного отшельника. Ирр велел ему приходить после заката. Что же, когда он доберется до места, уже опустится ночь. Неизвестно, что за сюрприз приготовил Ирр, но к утру Амин должен вернуться в Ольме. Иначе караван в Земли Ста Городов уйдет без него.

Неподалеку в чаще пронзительно вскрикнула какая-то птица, и волшебник невольно вздрогнул – в памяти его прозвучал предсмертный вопль шамана. Маг тряхнул головой – надо выбросить эти воспоминания прочь, пока он не сошел с ума. Снова и снова Амин зарекался: больше никогда в жизни он не станет прибегать к запретным заклинаниям.

– Ты смотри, куда идешь-то, а то не ровен час с ног собьешь! – неожиданно прямо над ухом раздался ворчливый голос отшельника.

Погрузившийся в свои мысли Амин резко остановился. Прямо перед ним, посреди тропы, ведущей к озеру, стоял Ирр. Юноша в удивлении уставился на старика. Вместо привычного, видавшего виды потрепанного плаща на том была ослепительной белизны накидка, вместо сучковатой палки в руках – резной посох с витиевато украшенным набалдашником, а обычно всклокоченные усы, борода и волосы на голове – аккуратно расчесаны и, кажется, даже слегка подстрижены. Отшельник стоял распрямившись, и юноша увидел, что колдун выше его почти на целую голову.

– Как ты изменился, – невольно сказал волшебник.

– Ты тоже, – сухо ответил Ирр. – Но то, как изменился ты, увидит не каждый… Сам расскажешь, что случилось?

– Мне не очень-то хочется говорить об этом, – с неохотой пробормотал Амин. – Я сегодня допрашивал одного шамана и… И я убил его. Случайно.

– Насколько я знаю, это не первый лесовик, в чьей смерти ты виновен. Продолжай.

– Мне пришлось на допросе прибегнуть к магии.

– Тоже не в первый раз. Продолжай.

– К Темной Магии! – с отчаянием воскликнул волшебник. – И убил я его именно этим заклинанием. Не успел вовремя остановиться…

– Это хорошо, – неожиданно усмехнулся старик.

– Что?! – Амин не поверил своим ушам.

– Ты гордишься тем, что совершил?

– Нет.

– Ты чувствовал радость, когда обратился к Темным Силам?

– Нет!

– Ты готов вновь сделать это?

– Нет!!!

– Вот это и хорошо, – спокойно сказал Ирр.

– Но разве творить такие заклинания – не зло?

– Зло. Хотя лесовикам, которых ты убил, все равно, с помощью какой магии ты это сделал, дозволенной или нет. Темные Искусства, о которых так не любят говорить в Гильдиях, всего лишь обычная магия. Только использует она те силы, которые большинство людей привыкли называть темными. Но главное не это, а то, для чего маг плетет свое заклинание. Если только в своих собственных целях, не думая о других – то это и есть темное колдовство, не важно, к каким силам призывал маг.

– Должен признаться, – Амин опустил глаза, – что мне пришлось испытать чувство торжества и превосходства, когда я понял, что душа шамана целиком подчиняется мне.

– И?

– …И мне стыдно об этом говорить…

– Ты стыдишься и содеянного, и своих чувств – и это тоже хорошо. – Ирр пригладил бороду. – Зато теперь, когда ты испытал все это, твой выбор дальнейшего пути будет осознанным. Каким бы он ни был, – добавил отшельник совсем тихо, но Амин его услышал.

– А почему ты так…

– «Так вырядился» хотел ты сказать? – Ирр расхохотался. – Ну, я просто собрался поговорить со своим старым другом – не идти же в том, в чем я хворост собираю!

– А я разве тебе не друг? – неожиданно для самого себя Амин обиделся.

– Э-хе-хе, да мы с тобой едва знакомы… Ну-ну, не обижайся, ты ж в Ольме всего-навсего два года! Вот лет через пятьдесят, надеюсь, я смогу сказать, что мы друзья!

– Через пятьдесят?

– Уж больно ты толковый, скажу я тебе – только смотри, не зазнайся. Так что с кем другим – сто лет, а с тобой и пятидесяти хватит. Ну, довольно болтовни… Идем!

Отшельник развернулся и широким шагом направился в чащу. Озадаченный волшебник последовал за ним, размышляя о том, сколько же на самом деле лет Ирру. Спросить об этом напрямую Амин не решился, поэтому попытался схитрить:

– Я и не знал, что здесь еще отшельники живут… А как давно ты познакомился с этим своим другом?

– Не здесь и не сейчас, юноша! Следуй за мной и внемли тишине.

Амин продолжил путь молча, не переставая удивляться – теперь еще и тому, что Ирр, кажется, также изменился не только внешне – даже речь его звучала совсем иначе, нежели прежде.

Вскоре юноша заметил, что, хотя они идут уже довольно долго, темнее не стало. Оглянувшись, он понял, в чем дело – вокруг них, не отставая и не опережая, вился рой светлячков. И ни разу волшебнику не подвернулся под ноги какой-нибудь корень, ни разу не хлестнула по лицу ветка. Амин был уверен, что они шли в самую чашу – но, казалось, ведет их туда торная, надежная тропа.

Молодой человек вспомнил свою первую встречу с лесным отшельником. Это произошло спустя месяц после того, как он прибыл в Ольме. Старик стоял посреди торговой площади, опершись на свой суковатый посох и не обращая ни на кого внимания. Отряд стражи (вернее, три новобранца, которые прибыли сюда вместе с Амином), посланный капитаном Юмом выяснить, в чем дело, нерешительно переминался шагах в десяти от незнакомца, отчего-то опасаясь подойти ближе. День был обычный, не ярмарочный, поэтому немногочисленный народ, идущий через площадь, тоже обходил старика кругом, стараясь не смотреть в его сторону.

Когда Амин услышал, как эти безусые юнцы всерьез обсуждают, не взять ли из казармы на всякий случай щиты и копья, он отвесил каждому по оплеухе и решительно подошел к старику. Вид у того был довольно неприглядный – залатанный плащ, спутанные волосы, из-под которых каким-то безумным блеском сверкали глаза.

– Я прошу прощения… – вежливо начал юноша.

– Соль, – перебил его старик. – Мне нужна соль.

– Ярмарка уже закончилась, боюсь, что только…

– Мне нужна соль, – не слушая, повторил тот и сунул в руки юноше небольшую берестяную коробочку.

Хотя Амин видел старика впервые, ему внезапно стало жаль безумца. Подозвав к себе одного из солдат, он приказал тому сбегать в гарнизонную кухню за солью. Когда солдат вернулся, волшебник вручил коробочку старику. Тот важно кивнул и, не сказав больше ни слова, удалился.

Этим же вечером Амин узнал от капитана Юма, что это был Ирр, отшельник, хижина которого находилась где-то в окрестностях Ольме. Где именно – никто не знал. Отшельник оказался магом – впрочем, и Амин при первой же встрече ощутил, что перед ним человек, обладающий магическим даром, хотя тогда юноше показалось, что дар этот был весьма посредственным. Жители Ольме отшельника побаивались, однако, когда несколько лет назад в городе случился мор, старик появился с коробом разных трав и кореньев, раздавая их больным. Вскоре те, кто решился выпить отвар из них, выздоровели. Поэтому хоть Юм и подозревал Ирра в дружбе с лесными дикарями, но велел старика не трогать.

В следующий раз, месяца через два после первой встречи, Амин вновь увидел отшельника посреди площади.

– Чай, – сказал старик, когда волшебник подошел к нему, и протянул коробочку – чуть больше чем та, с которой он приходил за солью.

Амин усмехнулся. Отшельник был явно не в себе – но, кроме самого волшебника, других хоть сколь-нибудь обученных магов здесь не было, поэтому юноша решил попытаться познакомиться с этим необычным стариком.

Разумеется, в гарнизонной кухне чая не было, поэтому Амин отсыпал драгоценных сушеных листьев из своих собственных запасов, привезенных еще из Далла. Когда он вернулся на площадь, старик бережно приоткрыл крышку коробочки и с явным наслаждением вдохнул тонкий аромат. После чего отдал коробку обратно Амину и, развернувшись, пошел к воротам. Ошарашенный, волшебник смотрел вслед отшельнику, пока тот не обернулся и не поманил его рукой. Так юноша в первый раз попал в крошечную лесную хижину, где обитал отшельник.

С тех пор Амин не раз приходил к Ирру в гости, принося с собой в качестве гостинца то чай, то соль, то мед. И каждый раз юноша понимал, что магические способности старика больше, чем он предполагал при прошлой встрече. Постепенно Ирр начал обучать Амина заклинаниям, о которых молодой волшебник и не слыхивал во время своей учебы в Гильдии.

От воспоминаний Амин опомнился, снова едва не налетев на отшельника. Они стояли на небольшой лесной поляне, окруженной со всех сторон вековыми деревьями. Светлячки разлетелись в стороны, образовав чуть заметное мерцающее кольцо по краю поляны, которая почти по колено заросла высокой густой травой. Юноша собрался было узнать, где же тот самый старинный друг, ради которого приоделся Ирр, но не успел. Старик раскинул руки в стороны и негромко запел. И одновременно с этим закружился хоровод светлячков, то сжимая, то разжимая свой круг.

Волшебник прислушался, но ничего не смог разобрать. Голос отшельника звучал монотонно и так тихо, что, казалось, он шепчет – не громче, чем шелестят листья окружавших поляну деревьев. Даже пение напоминало поскрипывание ветвей и шорох опадающей листвы. А в шуме деревьев Амину послышались какие-то слова. Теперь юноша ощутил исходящие от Ирра потоки магической энергии. И внезапно понял: старик действительно разговаривал с Лесом! Пение и шорохи, скрип и шелест начали складываться в непонятные фразы. Как завороженный, застыл Амин, глядя на это волшебство – такое естественно простое и одновременно невероятно древнее.

Наконец отшельник умолк и опустил руки. Постояв немного, он повернулся к юноше, который не решался прервать внезапно окутавшую их тишину.

– Теперь можешь говорить.

– Что это было?

– Шепот Деревьев. Одно из первых заклинаний Гербологии, открытых людьми. Или, вернее, открывшихся людям… Два мага, знающие его, могут разговаривать друг с другом, даже если между ними многие недели пути. Главное, чтобы на всем его протяжении не прерывался лесной полог… Тогда слова переносятся почти мгновенно.

– Ты можешь научить меня Шепоту Деревьев?

– Вопрос не в том, могу ли я научить, а в том, сможешь ли ты научиться… Твое призвание – Стихии. А Стихии слишком нетерпеливы и необузданны…

Амин огорченно кивнул – старик был прав. Каждому свое. Вот у Элениэль, например, наверняка хватило бы усидчивости и терпения, чтобы овладеть этим древним заклинанием. И вспомнив об Элениэль, он припомнил и о том, что отшельник обещал ему каким-то образом помочь выяснить, что же происходит с Вайраном. Главное, чтобы Ирр опять не заговорил туманно, с шутками и притчами, что он частенько делал.

К счастью, на этот раз ответ был ясным и четким. Хотя и весьма тревожным.

– Я поговорил со своим старинным другом… Да-да, именно ради него я и переоделся.

– Он же тебя не видел, – невольно вырвалось у юноши.

– Это не важно. Я видел, я знал, и меня тоже видели и знали. Помни, даже когда тот, с кем ты разговариваешь, тебя не видит, он чувствует, когда ты улыбаешься… И больше не перебивай меня!

Амин виновато улыбнулся и в знак молчания прижал палец к губам.

– Так-то лучше, – буркнул Ирр и продолжил: – Кстати, можешь не сомневаться, она тоже приоделась… Да-да, ты не ослышался, именно «она»! Мой старинный друг – женщина. Тоже отшельница, и живет неподалеку от Гарма. Должен тебя огорчить – вести пришли не самые хорошие…

– Вайран жив? – не вытерпев, спросил Амин.

– О нем она ничего точно сказать не смогла, хотя его имя ей знакомо. По слухам, в секретных лабораториях Гильдии Магов Гарма ведутся какие-то запрещенные опыты.

– Что за ерунда! – фыркнул волшебник. – Если лаборатории действительно секретные, то о них никто ничего не должен знать! Да и нет там никаких «секретных лабораторий», уж ты мне поверь, я все-таки проучился там почти десять лет!

– И тем не менее об этом уже говорит весь город… Хотя это, конечно, всего лишь слухи, но каждый слух имеет свою причину. Мне кажется, тебе следует самому во всем разобраться. Если ты действительно хочешь помочь своему другу.

– Благодарю тебя. Капитан Юм сказал сегодня, что мне на смену прибыл новый боевой маг. Завтра утром, вернее, – юноша взглянул на звездное небо, – уже сегодня я покину Ольме. Караван выходит в Далл рано утром. А оттуда я сразу отправлюсь выяснить, что с этим недотепой – конечно, если Элениэль не узнает что-либо новенькое…

– Что же, похоже, мое колдовство оказалось тебе не так уж и нужно… Ты не узнал ничего полезного.

– Ну что ты! Слухи, о которых тебе рассказал… рассказала твоя… твой друг, действительно могут быть не просто досужей болтовней. Кроме того, – Амин широко обвел руками лесную поляну, – мне довелось услышать Шепот Деревьев!

– Хорошо. – Отшельник вздохнул. – Так, значит, пришла пора расставаться. Но время пошло, – добавил он, заметив огорчение на лице молодого волшебника. – Мы начали становиться друзьями.

– Да, – попытался улыбнуться Амин. – Осталось всего сорок восемь лет!

Ирр кивнул. Юноша развернулся и пошел к Ольме – хотя он не видел тропы, но не сомневался, что выйдет точно к городским воротам.

– Помни: однажды жизнь спасет тебя от смерти! – уже издали донесся до него голос отшельника.

Глава четвертая

– Ты не мог бы пересесть вон в то кресло?

– Конечно. – Амин встал и перешел к окну, устроившись там, где ему указала Элениэль. – А это что, может развалиться?

Юноша улыбнулся, однако эльфийка ответила абсолютно серьезно:

– Нет. Просто в нем обычно сидит госпожа Милисента… Если она вдруг войдет, то…

– Превратит меня в лягушку, увидев в своем любимом кресле? – ухмыльнулся Амин. – И часто она к тебе заходит?

– Достаточно часто, – до ответа на вопрос о лягушке Элениэль не снизошла.

Кресло у окна было ничуть не хуже того, что облюбовала себе госпожа Великий Алхимик, поэтому молодой волшебник обижаться не стал. Хотя неприятный осадок у него остался…

Со времени их последней встречи эльфийка получила повышение и перебралась в соответствующий ее новому статусу кабинет. Он был не на третьем, а на втором этаже и куда просторнее, чем старый. Да и обставлен совсем иначе – здесь не было никаких реторт, жаровен и пробирок, из-за которых прошлая обитель Элениэль больше походила на лабораторию. Вдоль стен выстроилось несколько высоких шкафов, полки которых были уставлены тяжелыми томами в тисненных золотом переплетах. В камине, расположенном в дальнем углу комнаты, негромко потрескивал огонь – осеннее утро выдалось прохладным. Вокруг большого стола, наполовину заваленного свитками, стояли три удобных кресла, обитых тисненой кожей и украшенных искусной резьбой.

Наряд девушки был под стать кабинету. Длинная, до пят юбка и блуза с кружевными рукавами из темно-зеленого бархата, шелковый платок, наброшенный на плечи – все это наверняка стоило недешево. Вот только шли эти нарядные одежды Элениэль, как подумал Амин, куда меньше, чем простое светло-синее платье, в котором он впервые увидел ее в Гильдии два года назад.

Зато знак чародейки Гильдии смотрелся на зеленом бархате просто великолепно. Серебряная двенадцатилучевая звезда, немного вытянутая сверху вниз, переливалась по окружности вязью золотых рун, а на кончиках четырех лучей алыми искрами вспыхивали крохотные рубины. Несколько месяцев назад Элениэль получила это звание, и по тому, как она изредка поглядывала на свой знак, было видно, что девушка этим очень гордилась.

С их последней встречи прошло почти два года. То, что друзья так долго не виделись, делало все эти изменения особенно заметными. Хотя Амин не сомневался, что и своей подруге он кажется сейчас иным, нежели тогда, когда они вместе разыскивали Вайрана в усадьбе и склепе Фаллиев. Служба в лесной глуши, схватки с лесовиками, допросы пленных, и особенно последний допрос, не могли пройти бесследно. Амин сам чувствовал, что возмужал – теперь он ощущал себя куда старше и опытнее, чем после года скитаний в степях Тарнии и по Троггийским горам.

– Ты давно прибыл в Далл? – Элениэль встала и обошла вокруг стола, остановившись рядом с Амином.

– Этим утром. – Юноша заметил, что девушка сжимает в руке какой-то свиток. – Я же тебе говорил уже об этом, разве нет? Слушай, ты его так совсем сомнешь! – озабоченно добавил волшебник, глядя на пергамент.

– Да, конечно, извини, пожалуйста… – Эльфийка с удивлением посмотрела на скомканный свиток и бросила его на стол. – Это просто удивительно, Амин! Двадцать два дня – так быстро из Ольме до Далла не добирался еще никто! Сколько ты потратил на дорогу туда два года назад – пять недель, кажется?

Амину показалось, что Элениэль хочет спросить его о чем-то другом, более важном, но не решается. Тем не менее он решил дождаться прямого вопроса и просто ответил:

– Даже чуть больше – я ведь тогда вместе с Вайраном заезжал в Гарм, а это уже крюк больше чем в двое суток. И к тому же я тогда остановился у его родителей, а ты сама помнишь – выбраться из их дома, не умерев от обжорства, почти невозможно!

– Это точно, а ты не раз и не два «помирал» там прежде. – Лицо Элениэль на миг озарила давно знакомая улыбка, но сразу же вновь сменилась выражением озабоченности. – Да, прошло уже два года с тех пор…

– И в эти два года ты, как я вижу, времени зря не теряла, – подмигнул Амин и, увидев, как нахмурилась девушка, поспешно добавил: – Я имею в виду, что твои способности и усердие были наконец-то должным образом оценены. Пока я гонял волков на севере, ты тут здорово продвинулась по службе!

– Сейчас разговор не об этом! – строго оборвала его Элениэль, но тут же довольно улыбнулась. – Хотя дела мои, как ты знаешь, действительно идут неплохо. Архимагистр Торус по достоинству оценил составленный мной за последние два года «Свиток исцеляющих снадобий Белых гор», да и госпожа Милисента мне весьма благоволит.

– Интересно, – не удержавшись, хмыкнул Амин, – и сколько же раз ты побывала в Белых горах? В своих письмах ты как-то забыла упомянуть об этом. Только о том, что тебя по весне произвели в чародейки и назначили на должность заместителя Первого помощника Великого Алхимика Гильдии.

– Вовсе не обязательно бывать везде, чтобы знать все! – Теперь в голосе эльфийки ясно прозвучало раздражение. – Если ты думаешь, что моя нынешняя должность – это синекура, то ты глубоко заблуждаешься! Магистр Ёнк совсем стар и редко появляется на работе. Он, конечно, уважаемый и умудренный опытом маг, но повседневную работу тем не менее все равно надо кому-то выполнять. И за последние три месяца, можешь себе представить, у меня было всего пять выходных дней. А ведь даже нам, эльфам, время от времени тоже необходим отдых! Что же касается моего нынешнего звания, то неужели ты считаешь, что только протекция Архимагистра…

– Сдаюсь! – Амин умоляюще вскинул руки вверх. – Клянусь Десятью Хранителями, я и не думал ничего подобного! Мы так давно знакомы – так что я и на секунду не усомнился в том, что этот титул получен тобой совершенно заслуженно. Более того, ты не представляешь, как я горжусь дружбой с самой, наверное, молодой чародейки Гильдии!

– Тем более по эльфийским меркам, – добавила Элениэль, не сдержавшись. – Спасибо, Амин. Извини, я просто немного нервничаю.

– Надеюсь, не из-за своих родных? Я ведь даже не успел еще спросить, как у них дела.

– Все по-прежнему. Отец служит, а Зелина все время пытается увильнуть от работы по дому. Знаешь, я иногда даже жалею, что она не обучалась в Гильдии. Это пошло бы ей на пользу – по крайней мере она стала бы серьезнее и ответственнее.

– Хотелось бы мне с ними увидеться. – Амин выжидающе посмотрел на Элениэль, ожидая услышать приглашение в гости, но так и не дождался. – Ну а у Вайрана как дела? За то время, пока я добирался сюда из Ольме, удалось ли тебе что-нибудь выяснить?

– Как я тебе уже говорила, – Элениэль поджала губы и устремила строгий взор на Амина, – с начала лета у меня из-за болезни магистра Ёнка почти не было свободного времени. Последнее сообщение я получила от Вайрана в начале июля. И с тех пор – ничего.

– Плохо. – Амин мрачно взглянул на подругу. – Насколько мне известно, в Гильдии Магов Гарма творится что-то неладное.

– Откуда тебе это известно? – Элениэль неожиданно судорожно схватила юношу за руку. – Кто тебе об этом сказал? Когда?

– Это что, допрос? – опешил волшебник.

– Нет, конечно, – отпрянув от него, чуть сдержаннее ответила эльфийка. – Я же тебе сказала, что я…

– Да-да, ты нервничаешь. Уж не из-за нашего ли старого приятеля? Смотри, ты меня поцарапала!

– Для боевого мага не слишком ли ты стал изнежен?

– Ну, знаешь! – возмутился Амин. – Конечно, это не перелом и не рана от стрелы или копья, но все равно больно! Ладно-ладно, ты «нервничаешь»… А, похоже, Ирр был прав…

– Кто этот Ирр? – снова быстро спросила девушка, но, спохватившись, нехотя добавила: – Скажи, пожалуйста…

– Вот, совсем другое дело! – просиял Амин. – Ирр – это отшельник, живет он неподалеку от Ольме…

– Он твой друг?

– Ну, как сам он говорит, друзьями мы станем лет этак через пятьдесят… Он мой хороший знакомый и, как оказалось, очень хороший маг… Ты слышала о заклинании Шепот Деревьев?

– Не припоминаю такого…

– Это очень древняя магия. С ее помощью двое магов могут общаться друг с другом, даже если между ними много дней пути, лишь бы не прерывался лесной полог. Вот моему знакомому и передали, что, по слухам, в Гарме ведутся какие-то эксперименты…

– А кто передал?

– Ирр не назвал имени… своего знакомого. – Амин на мгновение запнулся, не став уточнять Элениэль, что речь идет о женщине. – Может, теперь ты мне расскажешь, что же все-таки тут творится?

Элениэль не ответила. Она стояла, глядя в окно. Волшебник заметил, что девушка вновь судорожно сжимает кулаки. Прошло довольно много времени, прежде чем эльфийка глубоко вздохнула и повернулась к другу. Лицо ее было мрачным.

– Именно поэтому я и попросила тебя как можно скорее зайти ко мне. Я хотела поговорить с тобой без свидетелей, хотя и очень тороплюсь. То, что ты рассказал мне о Шепоте Деревьев, безусловно, очень важно, и об этом необходимо будет сообщить Архимагистру. Но, боюсь, сейчас ему не до того…

Элениэль вновь замолчала.

– Ладно, если не хочешь рассказывать, можешь ничего не говорить, – проворчал Амин. – Небось какие-нибудь гильдейские секреты…

– Да, секреты! – вскинула голову девушка. – И если бы здесь сидел кто-то другой, а не ты, то ему я ничего не сказала бы… Но ты, я уверена, никому не проболтаешься.

– Это точно. – Амин печально улыбнулся. – Мне и некому…

– Так вот… Твой лесной отшельник был прав – действительно, несколько месяцев назад поползли слухи о том, что в Гильдии Магов Гарма творится что-то неладное. Хотя никто не мог сказать ничего определенного, да и э-э-э… – Элениэль немного замялась, но все-таки продолжила: – Сведения, которые поступали к нам от наших, так скажем, доверенных лиц в Гарме, не содержали ничего особо предосудительного.

– Надо же! – не удержавшись, присвистнул волшебник. – Это что же, вы за Гильдией Гарма шпионите, что ли?

Эльфийка поморщилась.

– Ну, зачем ты так – «шпионите»! Просто хотим знать немного больше того, что Гильдии пишут в официальных отчетах, которыми обмениваются. И, пожалуйста, не перебивай! В последнем сообщении, которое пришло из Гарма, оказалось что-то такое, что обеспокоило Архимагистра. Причем настолько, что он велел послать туда несколько магов с, как он сам выразился, «дружественным визитом». Для того чтобы на месте разобраться, что же там все-таки творится. Мне тоже приказано было готовиться к поездке, хотя я и пыталась отказаться. Делегация должна была отправиться в конце этой недели – так планировалось до сегодняшнего утра…

– Интересно, и почему это ты не хотела туда ехать? – не удержавшись, спросил Амин. – Не сомневаюсь, для твоей карьеры это пошло бы только на пользу!

– Из-за Вайрана, – нехотя призналась Элениэль. – Как ты понимаешь, ни Торус, ни Милисента не забыли про ту глупую историю, в которую он впутал нас два года назад. И о нашей совместной учебе Гильдии Гарма тоже все прекрасно знают. В общем, я боялась, что этот простофиля снова окажется втянутым в какую-нибудь передрягу…

– Так тем более тебе нужно ехать! Ведь тогда ты сможешь его выручить!

– А если он действительно замешан в чем-то дурном? Я ведь еще не успела сказать тебе о том, что выезжаем мы через час!

– Погоди-ка! Если я не ошибаюсь, вы должны были отправиться через несколько дней?

– Да, но ты меня опять перебил! Дело в том, что сегодня на рассвете из Гарма прибыл гонец с сообщением о том, что там, в Гильдии Магов, произошло самое настоящее сражение!

– Почему ты не сказала об этом сразу же?! – Амин вскочил и, едва не опрокинув кресло, заметался по кабинету. – А что с Вайраном? Что с магистром Йомом?

– Я сама толком ничего не знаю! – с отчаянием в голосе воскликнула Элениэль. – Гонец прибыл к Архимагистру на рассвете, а час назад мне сообщила об этом госпожа Милисента. Она сказала, чтобы я собиралась: сегодня в полдень мы отбываем в Гарм. Не сердись, Амин, я и так нарушила все правила, сообщив тебе об этом. Хотя все равно я уверена, что через пару часов то, что там произошло, будет обсуждать весь Далл!

– Я немедленно выезжаю туда! Или вот что… Ты можешь сделать так, чтобы меня включили в эту вашу «делегацию»?

– Но ты ведь…

– Волшебник и боевой маг, вернувшийся с двухлетней службы на краю Земель Ста Городов! Между прочим, направленный туда твоей драгоценной Милисентой! Попробуй поговорить с ней, а?

– Ну, я не знаю… Я попытаюсь, – вздохнув, неуверенно ответила девушка. – В конце концов, именно магесса Милисента и возглавляет наш отряд…

– Думаю, тогда она тем более тебе не откажет! Ладно, я в «Семь Тарелок», за вещами.

– Отбываем отсюда, из Дворца Гильдии, сразу после полудня! – крикнула Элениэль вслед выскочившему из ее кабинета Амину.

Глава пятая

Впереди, сквозь пелену промозглого утреннего тумана показались стены Гарма. При их виде воспрянули духом и люди, и даже лошади. Небольшой отряд магов и воинов, выехавший вчера в полдень из Далла, был в пути всю ночь, не останавливаясь даже для краткого отдыха. И хотя скакать им пришлось по хорошо наезженной дороге, устали все. Только двое эльфов, Элениэль и Алвил, суровый и неразговорчивый боевой маг, под командованием которого находились полдюжины лучших бойцов магистра Корнуса, оставались бодры, словно и не было позади многих часов пути.

Возглавляла отряд, как и сказала вчера Элениэль, сама госпожа Милисента. Она, к немалому удивлению девушки, сразу же позволила Амину присоединиться к отряду, указав только, что он должен будет подчиняться приказам Алвила. Также из магов Гильдии Далла в Гарм направлялся магистр Вокс, который за прошедшие годы еще больше постарел, осунулся и потерял последние остатки волос. Он то и дело засыпал прямо в седле и, если бы не скакавший рядом воин из Внутренней Стражи Далла, наверняка в конце концов свалился бы прямо под копыта лошадей.

Две дюжины солдат – элитный отряд Внутренней Стражи – сопровождали магов, находясь в авангарде и арьергарде отряда. Архимагистр Торус настоял на этом, несмотря на некоторое недовольство Корнуса. Тому, однако, после недолгого спора пришлось признать – подкрепление его бойцам в случае опасности, особенно внезапной, все же не повредит.

И наконец, к немалому удивлению Амина, в числе «делегации» оказался тот самый задиристый хамоватый гном, с которым он два года назад сталкивался несколько раз во время Дней Пирры – Твердолоб. Впрочем, никакого восторга эта встреча у волшебника не вызвала, так что он старательно уклонялся от соседства с Твердолобом во время пути. Заметив изумление на лице друга при виде гнома во время сборов у Дворца Гильдии, Элениэль шепотом объяснила юноше, что Твердолоб участвует на правах наблюдателя от Гильдии Магов города Колвир, в которой он состоит. И в этом случае на том, чтобы гном отправился в Гарм, настоял Торус, хотя на сей раз Архимагистру возражала сама Милисента.

Гарм, к которому приближался отряд, располагался на крутом холме. Поэтому стены его издали казались куда выше и основательнее, чем, как помнил Амин, были на самом деле. Сейчас, в тумане, город походил на остров, поднимающийся посреди туманного океана. Но чем ближе подъезжали люди, тем четче становились видны вывалившиеся камни древней кладки. Гарм, некогда соперничавший с Даллом по богатству и могуществу, уже более века медленно, но верно приходил во все большее запустение.

– О чем задумался? – спросила Элениэль, догнав Амина.

За время пути девушка словно скинула с себя тот налет важности и самодовольства, что так не понравился волшебнику при их вчерашней встрече. Амин слегка придержал гнедого жеребца, на котором ехал, и негромко ответил:

– Просто вспоминаю… Эти осевшие башни когда-то казались мне огромными, а покрытые мхом стены – суровыми и неприступными… От дома, где я жил, до Гарма было всего три часа пути на телеге, которую еле-еле тянули волы, а мне эта поездка казалась путешествием на край света. А вон там виднеется колокольня Гильдии… Мне казалось, она должна виднеться… Но ее нет! Странно…

– Действительно, – кивнула эльфийка, – я тоже ее прекрасно помню! Может быть, колокольню снесли или она развалилась от старости за те три года, что нас здесь не было?

Амин покачал головой:

– Вряд ли. Это ведь была одна из последних построек в Гарме, и горожане очень ею гордились… А Вайран тебе ничего про нее не писал?

– Нет. Я думаю, мы очень скоро все выясним – до ворот осталось не больше четверти часа пути. И давай-ка не будем пока вспоминать про нашего приятеля, – тихо добавила Элениэль и многозначительно покосилась в сторону двух магов из числа подчиненных Корнуса, словно ненароком подъехавших поближе.

– Эй! А ведь я тебя знаю! – раздался совсем рядом бодрый голос гнома. – Только вот не помню откуда… Погоди-ка… Это ведь ты едва не откинулась во время состязаний алхимиков в прошлом, нет, в позапрошлом году? Точно! То-то мне твоя мордашка показалась знакомой. – Твердолоб подмигнул Элениэль.

– А ты, наверно, тот самый гном, которого тогда же за нахальство не хотели выпускать на Арену? – мрачно спросил Амин. Хотя на камзоле гнома и виднелась весьма потертая звезда чародея Гильдии, однако весь его внешний вид и манеры вовсе не вызывали у волшебника желания более уважительно относиться к старшему по званию магу.

Впрочем, сейчас он даже рад был вмешательству Твердолоба в их разговор, уж очень подозрительные взгляды бросали на них маги, ехавшие поблизости.

– А тебя никто не спрашивает, – огрызнулся гном, но, вглядевшись в лицо волшебника, радостно воскликнул: – О, а тебя ведь тогда каменный голем едва в порошок не стер! Я тебя с этой щетиной и не признал сразу… Слушай, – Твердолоб доверительно прошептал, – сбрей ты это позорище, все равно у вас, людей, бороды толком-то и не растут.

Гном расхохотался и гордо погладил свою заплетенную в косичку и заткнутую за пояс седую бороду.

– Ладно-ладно, ты не дуйся! – подъехав, он шутливо толкнул Амина кулаком в бок – тычок получился довольно чувствительным. – Это у меня шутки такие…

– Твердолобые! – не сдержался юноша, но гном не обиделся.

– Точно! – Широкоплечий коротышка ухмыльнулся. – Меня ведь так и прозвали, Твердолоб! Ну а вас-то как зовут?

– Это Элениэль, а я – Амин. – Волшебник понял, что вовсе не сердится на этого наглого и задиристого, но в то же время добродушного гнома.

– Вот и славно! А то ведь я здесь только эту гордячку Милисенту и знаю! – Твердолоб довольно потер заскорузлые мозолистые ладони. – Ну, теперь хоть будет с кем поболтать!

– Знавал я нескольких гномов, – пробормотал Амин, – но, по правде говоря, «поболтать» они были не любители.

Твердолоб неожиданно пригорюнился.

– Да, приятель, так оно и есть – характер у меня, прямо скажу, не то что у моих соплеменничков. Может, поэтому они меня и невзлюбили… Я всего-то и сказал нашим длиннобородым… Хотя, ладно, чего уж там вспоминать! – Гном махнул рукой. – Ого, смотрите-ка, мы вроде как уже и приехали! Ну, вы только подумайте – солнце уже встало, а ворота еще закрыты! Эй, сони, а ну-ка, живо, отворяйте!

Твердолоб подъехал ближе к воротам и изо всех сил грохнул по ним кулаком. Темные деревянные створки, обитые изрядно проржавевшим железом, задрожали. Сверху, сразу с обеих башен по сторонам ворот, появилось несколько голов стражников в шлемах, а прямо на путников нацелилось примерно вдвое больше стрел. В отличие от шлемов, которые, как и железо на воротах, местами изъела ржа, наконечники стрел ярко поблескивали в лучах восходящего солнца.

– Эй, это еще что такое?! – возмущенно рявкнул Твердолоб. – Вы что, пива слишком много выпили или бешенки накурились?

– Не ори, борода, – так же вежливо ответил один из стражей, наклонившись через парапет башни. – Гарм на особом положении, никого не велено ни выпускать, ни впускать. Так что езжайте-ка прямиком в Далл, туда всего-то чуть больше дня пути. Завтра к обеду, глядишь, и доберетесь.

– Пусть кто-нибудь вызовет начальника караула, – громко приказал Алвил, выехав вперед и жестом остановив очередную возмущенную тираду гнома. – Сообщите ему, что из Далла прибыла делегация Гильдии Магов с дружеским визитом к почтеннейшей Гильдии Магов вашего города. Меня зовут Алвил – уверен, это имя известно вашему командиру.

– Ага, уже побежали!

Отвечал все тот же солдат, но по тону было непонятно, говорит ли он серьезно или же издевается. Однако, как с тревогой заметил Амин, стрелы теперь были нацелены на них не только со смотровых площадок башен, но и из узких бойниц в стенах.

– Вам лучше отъехать назад, – шепотом посоветовал эльф магам, оказавшимся вблизи ворот. – Мы ведь не знаем, что здесь творится. Солдаты! – Алвил обернулся к бойцам Внутренней Стражи. – Приготовьте щиты, но оружие пока не доставайте.

– Я останусь здесь, а тебе, пожалуй, лучше действительно держаться подальше, – повернулся Амин к Элениэль. – Алхимия против стрел, насколько я помню, не очень-то защищает! У меня, как-никак…

Его прервал глухой удар и скрежет – по-видимому, в глубине башен начали работать какие-то механизмы. Створки ворот вздрогнули и со скрипом стали медленно отворяться.

– Капитан Мран! – вырвалось невольно у волшебника при виде седоусого ветерана, который поспешно вышел из открывающихся ворот.

Юноша бы искренне рад видеть старого вояку, охранявшего въезд в Гарм еще во времена их учебы в Гильдии. Правда, тогда чин его был пониже, а командовал отрядом Привратной Стражи еще более почтенный капитан Тар.

– Приветствую глубокоуважаемых гостей и прошу назвать ваши имена, – слегка склонив голову, сказал Мран. – Но сразу хочу предупредить, что по приказу городского Совета с этой ночи и въезд в город, и выезд запрещены.

– Я уверена, что к нам это не относится, – холодно сказала Милисента.

Она выехала вперед, морда ее лошади едва не толкнула старого капитана, так что ему пришлось отступить на пару шагов.

– Я Милисента, магистр и Первый Помощник Архимагистра Торуса, Главы Гильдии Магов Далла! Думаю, этого достаточно, и мне нет нужды называть остальных!

– Хвала Хранителям! – Капитан с облегчением вздохнул, лицо его, до того настороженное, посветлело. – У нас ведь такое случилось, такое, да защитит нас Светозарный Пелор! Этой ночью…

– Быть может, нам все-таки теперь будет дозволено въехать в Гарм? – осведомилась Милисента. – Впрочем, проводи-ка нас до Гильдии, а по дороге я тебя выслушаю.

Капитан ловко вскочил в седло лошади, тут же подведенной ему одним из солдат, и поехал рядом с магессой. Следом за ними, по одному протиснувшись меж едва приоткрытых створок, последовали все остальные. Лишь только последний солдат, ехавший в арьергарде, миновал ворота, как они тут же с глухим грохотом захлопнулись.

– Так вот, значит, только пробило полночь, – донесся до Амина голос капитана, – как один из патрулей ночной стражи во время своего обычного обхода заметил внутри Гильдии Магов всполохи. А когда подбежали поближе, то стали слышны еще и крики. Ну, ясное дело, стражники решили, что начался пожар, и протрубили тревогу. Сами же побежали к входу – похоже, в здании были люди, и нужно было помочь им выбраться наружу. Но едва они приблизились к дверям, те распахнулись, и на улицу выскочило несколько магов, человек пять или шесть. Вот только не спасались они от огня, а швырялись огненными шарами да молниями в тех, кто остался внутри. Ну, патруль наш, ясное дело, по закоулкам сразу и притаился.

– Однако у тебя и стража, один другого храбрее! – хохотнул Твердолоб, который, как и Амин вместе с Элениэль, старался держаться поближе к капитану, чтобы все слышать.

– Щит, особенно незаговоренный – неважная защита от волшебного огня! – спокойно ответил капитан и продолжил: – Тем временем в окнах окрестных домов начали загораться огни. Хорошо хоть у их обитателей хватило ума не высовываться на улицу. Потому что теперь сверкало и грохотало так, что можно было подумать, будто снова наступили Дни Пирры. Правда, от этих «фейерверков» по стенам Гильдии поползли трещины. К этому времени я и сам уже был на месте…

– И отважно выглядывал из какого-нибудь переулка! – ввернул Твердолоб.

– Как раз из того, по которому мы сейчас едем, – невозмутимо сказал Мран. – Еще немного, и вы увидите все собственными глазами. Точнее – все, что осталось… Потому что один из тех магов, что выскочил из Гильдии, выкрикнул какое-то заклинание – да такое, что задрожала земля, а колокольня Гильдии рухнула – прямо на крышу Дворца – и все окуталось пылью…

Амин и Элениэль изумленно переглянулись – так вот почему они не увидели из-за городских стен колокольню!

– Ну а когда пыль осела, никаких магов я уже не видел. Только битая черепица да осколки кирпичей. Сам Дворец Гильдии, не иначе как по милости Ратора, устоял, хоть и изрядно пообвалился… Хорошо, никого камнями не зацепило, разве что Нуму по плечу какой-то палкой досталось. Повезло еще парню, что на нем кираса была, только синяк и заработал… В общем, честно скажу, не сразу мы решились подойти к Гильдии, где эта битва чародейская произошла. Хоть я и приказал капралу Ронту взять двух солдат и разведать, в чем там дело, они на ступенях у входа топтались, пока изнутри не вышел господин Ратль…

– Магистр Ратль – теперь Первый Помощник Главы Гильдии Гарма, – шепнула эльфийка юноше. – Его назначили на эту должность чуть больше года назад.

– …Так они его с перепугу чуть на копья не подняли, – продолжал между тем капитан. – Но спохватились, когда он на них рявкнул как следует. Вот тогда-то господин Ратль и велел закрыть городские ворота да скорее созвать во Дворец Гильдии членов Городского Совета.

– Что постановил Совет? – нетерпеливо спросила Милисента.

– Так, собственно, ничего и не постановил – разве что подтвердил приказ никого не впускать и не выпускать из Гарма… А что там в Гильдии случилось, толком никто и не сказал. Ну а в городе чего только не болтают – да все это полная ерунда. Вот такие у нас дела творятся. – Капитан растерянно почесал затылок и вдруг просиял: – Да, еще господа Советники постановили до особого распоряжения почтеннейшим горожанам больше, чем по трое не собираться, да от заката до рассвета на улице не показываться.

Амин слушал рассказ капитана, но сам невольно любовался невысокими домами, нависавшими над улочкой, по которой они проезжали. Сердце юноши невольно сжалось при воспоминании о таких, казалось сейчас, далеких годах учебы в Гильдии, когда он с Вайраном и Элениэль изредка проходил здесь. Гарм почти не изменился с тех пор и, тем более, со времени его последнего визита сюда, два года назад, за компанию с Вайраном. Правда, людей на улицах почти не было, а большую часть окон закрывали тяжелые ставни. Впрочем, все это легко объяснялось ночными событиями и приказами Городского Совета.

Небольшая улочка выходила на площадь, которая, как помнил Амин, называлась отчего-то Изумрудной. Там, за небольшим сквером, и располагался Дворец Гильдии Магов Гарма. Правда, как грустно подумал Амин, слово «Дворец» мало подходило к этому длинному приземистому зданию из серого гранита – его и сравнивать-то нельзя было с величественной громадой настоящего Дворца Гильдии в Далле.

Здесь, в отличие от всего остального города, было многолюдно. Впрочем, возле Гильдии суетились или солдаты городской стражи в полном вооружении, или рабочие в запыленных штанах и куртках. Они кирками разбивали обломки колокольни и грузили битый кирпич на стоявшие здесь же подводы.

Твердолоб при виде всего этого восхищенно присвистнул:

– Ого, видно, тут не шуточная драка была! Эх, жаль, меня здесь не было! Уж я бы развернулся!

– Если бы только тебя самого по мостовой или по стенам не размазали, – мрачно заметил Амин. – Ты посмотри, ни единого целого места не осталось, все в выбоинах да в опалинах! А камни-то из мостовой как вывернуло! И колокольню жалко…

– Да колокольню эту можно за неделю отстроить, – небрежно махнул рукой гном. – Только и делов-то, что моих родичей кликнуть. Правда, золота им за это придется отсыпать изрядно… Ну и ну! Вот это дырища!

Он осторожно провел рукой по огромному оплавленному следу, оставленному, вероятно, огненным шаром.

Амин лишь пораженно молчал. Юноша гадал, а смог бы он, собрав все свои силы, сотворить такое разрушительное заклятие. Ни Каменные Шипы, Огненные Шары, ни могучая Дрожь, бывшие до сих пор порождением его воли, не могли бы соперничать с этими ужасными заклятиями, заставившими раскрошиться и оплавиться камни.

– Сколько же сюда магии вложили! – Элениэль была поражена увиденным не меньше Амина.

– Очень много, – раздался спокойный низкий голос, и из Дворца вышел кряжистый мужчина лет сорока. Его длинные волосы, стянутые в хвост, и окладистая борода были серыми от пыли и пепла.

Мужчина оглянулся на одинокую створку двери, которая висела на одной петле (вторая створка, расколотая пополам, лежала тут же на лестнице), и, резко дернув, оторвал ее и бросил вниз.

– Так лучше, а то еще свалится на кого-нибудь, кто мимо проходить будет, – объяснил он и, повернувшись к капитану, строго спросил: – Я вижу, капитан Мран, ты нарушил постановление Совета?

– Не вините его. – Милисента выехала вперед. – Приветствую вас, магистр Ратль! Надеюсь, нам кто-нибудь сможет доложить, что здесь произошло?

– Гильдии Магов всех городов равны между собой, и докладывать одна другой не обязаны, – ответил Ратль сухо.

– Я имела в виду, – поправилась магесса, нахмурившись, – что вы поведаете нам о случившемся. Быть может, маги Далла смогут помочь своим братьям в Гарме? И не пригласите ли вы нас внутрь? Здесь слишком пыльно!

– Внутри у нас не лучше. – Ратль повернулся и взмахнул рукой. – Рад приветствовать глубокомудрую госпожу Милисенту и всех почтеннейших гостей. Прошу, заходите! Только смотрите, чтобы что-нибудь на голову не упало, да к стенам близко не подходите.

Спешившись, маги осторожно вошли внутрь. По приказу Анвила с ними отправилась половина солдат и почти все боевые маги, кроме двух. Они вместе со второй половиной отряда Внутренней Стражи остались у Дворца присматривать за лошадьми и охранять вход.

– Да, здесь не колокольню надо отстраивать, а все целиком сносить да по новой выкладывать, – пробормотал гном, когда маги оказались внутри большого холла.

Более половины колонн, поддерживавших потолок, были разрушены, еще несколько растрескались и опасно накренились. Как и снаружи, значительную часть стен покрывали подпалины, оставленные боевыми заклинаниями. К тому же изнутри Дворец еще, похоже, и горел – все было закопчено, повсюду валялись обгоревшие стулья, кресла и остатки другой мебели. Часть ступеней широкой мраморной лестницы, ведущей наверх, была разбита.

Элениэль и Амин невольно переглянулись. В глазах у девушки стояли слезы, да и юноша тоже был опечален увиденным. В памяти всплыли годы ученичества, проведенные в этих стенах – когда-то еле тянувшиеся, но теперь, казалось, промелькнувшие в одно мгновение. Соученики, наставники, долгие часы занятий и шалости – все это промелькнуло у друзей перед глазами. И тем больнее им было смотреть на разрушенный Дворец.

Амин понял, что Ратль ведет их в кабинет Главы Гильдии. Второй этаж, где он располагался, не нес на себе столь заметных следов сражения, хотя местами доски пола опасно прогибались. Почти на все комнаты, вернее, на их двери, были наложены охранительные чары – в полумраке коридора неярко горела паутина эфирных нитей.

– Прошу немного подождать. – Ратль остановился у входа в кабинет Главы. – Я сначала должен предупредить магистра Йома о приезде уважаемых гостей. Без приглашения лучше не входить, сейчас это опасно.

Не дожидаясь ответа Милисенты, он трижды негромко стукнул в дверь и, пробормотав что-то, скрылся за ней.

– Что за невежа! – в сердцах бросила магесса, однако следом не пошла.

Долго ожидать гостям не пришлось. Почти сразу дверь в кабинет Йома открылась и Ратль торжественно провозгласил:

– Глава Гильдии Магов славного города Гарма просит войти почтеннейших посланников славного города Далла!

Еще во время своей учебы в Гильдии, незадолго до ее окончания, Амину удалось побывать в кабинете магистра Йома. Тогда он занял первое место в магическом турнире, проводившемся среди выпускников, и магистр Йом, позвав его к себе после церемонии вручения награды, предложил остаться в Гильдии Гарма. Амин отказался, отчего старик, как показалось ученику, не столько обиделся, сколько огорчился. Во время своих скитаний несколько раз юноша даже жалел о том, что не принял этого предложения… Впрочем, жалел он обычно недолго.

В обители Йома все было так же, как и тогда, три с лишним года назад. Прикрытые тяжелыми складками темно-зеленого бархата стены, большой круглый стол посреди кабинета окружала дюжина стульев, достаточно основательных, чтобы выдерживать вес магистра, который хоть роста был невысокого, однако любил плотно откушать и не менее пяти раз в день.

Когда Амин видел Главу Гильдии Гарма в последний раз в Далле (это было во время состязаний магов в Дни Пирры), тот был все тем же толстячком, не упускавшим возможности поуютнее устроиться и вздремнуть. Вот и сейчас магистр Йом удобно расположился в кресле возле камина. Но когда юноша вместе с остальными магами (солдатам Алвил приказал остаться в коридоре) подошел ближе, то невольно вздрогнул – старый наставник показался ему таким изможденым, словно несколько недель скитался по пустошам.

– Мое почтение глубокомудрой Милисенте и остальным многоуважаемым гостям, – каким-то странным голосом приветствовал Йом вошедших.

Маг шевельнулся в кресле, вероятно, собираясь привстать, однако Ратль удержал его со словами:

– Магистр, вы еще слишком слабы… Я уверен, наши гости не обидятся!

– Какой ужас, – прошептала стоявшая рядом с Амином Элениэль, когда Йом повернул к ним голову.

Вся левая сторона его лица была покрыта почерневшими волдырями от недавнего ожога, а на месте глаза зияла запекшаяся кровью впадина. Зрелище это потрясло даже невозмутимую магессу Милисенту: когда она отвечала, голос ее дрожал:

– И мы рады приветствовать почтеннейших собратьев наших из Гарма и их Главу, глубокомудрого магистра Йома. Архимагистр Торус шлет свои самые сердечные пожелания процветания и благополучия… – Милисента запнулась, но тут же продолжила: – И сожалеет о том, что не может прибыть лично… Однако осмелюсь спросить, неужели раны ваши не смогли исцелить маги Гильдии Гарма, известные своим мастерством в самых различных видах волшебства? Ибо ведомо мне много славных имен – как, например, магистр Тарус, искусный в Трансформации, либо магистр Мариус, один из опытнейших алхимиков. Да и владеющих Целительством здесь должно быть немало!

– Увы! – Йом горестно вздохнул. – Ночь эта оказалась несчастной для многих моих собратьев… Славного Таруса нет более среди живых, а Мариус… Да будет навеки проклято его имя! Но, прошу прощения, говорить мне тяжело, и обо всех бедах, случившихся в этих стенах, поведает вам магистр Ратль.

– Нам всем лучше присесть. – Первый Помощник Главы взмахом руки указал на стоявшие вокруг стола стулья. – Рассказ будет долгим…

Из последовавшего рассказа гости из Далла узнали, что неделю назад магистр Прициус, Главный Целитель Гильдии Гарма, потребовал личной встречи с магистром Йомом и сообщил, что ему доподлинно известно о неких запрещенных опытах, проводящихся в Гильдии. Действительно, в городе еще с начала лета начали происходить странные, зловещие события: один за другим без вести пропало около десятка человек, на кладбище было разграблено несколько могил, многие горожане видели странных тварей на улицах города, вовсю ходили слухи о том, что в городе завелся вампир, а еще с полдюжины уважаемых жителей обнаружили на себе наложенные на них проклятия.

Вскоре проведенное негласное расследование выявило, что в алхимической лаборатории магистра Мариуса и правда велись некие двусмысленные опыты, а у колдуна эльфа Тагора во время тайного обыска кабинета были найдены предметы, относящиеся к некромантскому культу. И вот приверженцев запрещенных Темных Искусств решили поймать с поличным. Было установлено, что вчерашней ночью Мариус должен был встретиться для секретных экспериментов со своими помощниками в алхимической лаборатории. Магистр Йом вместе с несколькими наиболее доверенными ему членами Гильдии (в их числе был и его друг, магистр Тарус, магистр Кустус и еще полудюжина магов) ворвались туда как раз в то время, когда там проводился темный оккультный обряд.

При попытке задержания темных магов, уличенных на месте, завязалось самое настоящее сражение. Всего в лаборатории вместе с Мариусом находились шестеро магов, в том числе трое неизвестных, не состоящих в Гильдии, а также двое новеньких, принятых в Гильдию меньше года назад. Пятерым из них удалось с боем вырваться из Гильдии и бежать. Один из подозреваемых, неизвестный молодой маг, был убит. А среди спутников Главы Гильдии погибли трое магов, включая Таруса, двое же получили тяжелые ранения. Кроме того, так или иначе пострадали и несколько учеников, ночевавших в Гильдии и выбежавших на шум схватки.

– …И хотя я сразу же велел запереть городские ворота и усилить патрули на улицах Гарма, нам так и не удалось никого схватить, – закончил Ратль свой рассказ, который не осмелился перебить даже Твердолоб.

Амин и Элениэль переглянулись – имя Вайрана магистр Ратль не упомянул. Стало быть, их друг в этой ночной схватке не пострадал. Но все-таки почему же он перестал писать Элениэль письма? И случилось это именно тогда, когда в Гарме стало твориться неладное… А вдруг он был среди тех, кто еще раньше пропал без вести?

Амин кивнул девушке, давая понять, что как раз сейчас нужно попытаться узнать о судьбе их друга. Но Элениэль покачала головой – ей казалось, что лучше спросить Ратля или самого Йома позже, без лишних свидетелей. И тогда Амин встал сам:

– Все, что мы услышали, просто ужасно! И я прошу прощения за свою нескромность, но в Гильдии Гарма состоит наш друг, зовут его Вайран… Мы очень за него переживаем, вы не знаете, что с ним?

– Кто это «мы»? – спросил Ратль.

Он, несомненно, узнал одного из бывших учеников Гильдии, но смотрел на молодого волшебника подчеркнуто холодно.

Элениэль встала, бросив на Амина взгляд, от которого тот едва не задымился.

– Имя мое Элениэль, а этого юношу зовут Амин. Вместе с Вайраном мы обучались в Гильдии Магов Гарма несколько лет назад.

– Я встретил волшебника Вайрана в Гильдии вчера вечером, – раздался слабый голос магистра Йома. – Но ушел ли он домой или же остался во Дворце, не знаю… Должен сказать, что ничего предосудительного об этом молодом человеке я сказать не могу…

– А вот я в последнее время встречал его в компании этого мерзавца Мариуса, и, по-моему, слишком часто, – резко заявил Ратль. – Да и с теми магами, что появились недавно в Гильдии, а потом сбежали, тоже видел не раз!

– Вайран, Вайран… Мне кажется, я припоминаю это имя, – задумчиво проговорила Милисента. – Не он ли был замешан в той темной истории с семьей Фаллиев? Примерно два года назад?

При этих словах взоры всех присутствующих в кабинете магистра Йома устремились на Амина и Элениэль.

Глава шестая

– Ты видела, как она на нас посмотрела?

– Как?

– Как на темных магов! Можно подумать, это мы здесь Дворец Гильдии разгромили!

– Все на нас так смотрели. Нечего было со своим вопросом вылезать! Не мог подождать, пока мы с Йомом или Ратлем без лишних свидетелей поговорить сможем!

Элениэль возмущенно топнула ногой. Только теперь, когда наступил вечер, у друзей появилась возможность обсудить то, что они узнали за время своего пребывания в Гарме. К счастью, после того, как Милисента вспомнила о событиях двухлетней давности, в которых были замешаны все трое друзей, никаких расспросов более не последовало. Однако Амина, который надеялся побродить по городу, собирая слухи, а потом зайти к родителям Вайрана, Алвил сразу поставил в караул на входе в полуразрушенный Дворец Гильдии, сурово напомнив о том, что сейчас волшебник находится под его командованием. Там выломанные двери, кроме солдат, охраняли еще два боевых мага Корнуса, которые, как показалось Амину, следили больше за ним, чем за происходящим вокруг.

Амина сменили всего полчаса назад, и ему после многочисленных расспросов удалось найти Элениэль в одной из комнат Дворца Гильдии, предназначавшейся для гостей. Самого волшебника разместили на ночь вместе с другими боевыми магами и солдатами Внутренней Стражи Далла в одной из казарм, сославшись на то, что большая часть Дворца разрушена. Амин, впрочем, по этому поводу особенно не расстраивался – за последние три года ему приходилось ночевать и не в таких условиях.

Комнатка, предоставленная Элениэль, была чуть больше чулана в ее собственном доме, и почти все пространство в ней занимали платяной шкаф и узкая кровать. На ней-то и сидели друзья, пытаясь понять, что же им теперь делать.

– А у тебя была возможность с ними поговорить наедине? У меня – нет. Я весь день проторчал на этом закопченном крыльце!

– Куда тебя поставили после того, как ты напомнил всем о тех темных делах, в которые нас втянул тогда Вайран! – не замедлила возразить Элениэль. – Надеюсь, тебе хоть что-то полезное удалось высмотреть?

– Да, разумеется, – кивнул Амин. – В Гарме нет хороших маляров. Фасад Дворца, который сегодня закрашивали, выглядит просто ужасно.

– Ты издеваешься?

– Это ты издеваешься! Что полезного можно увидеть, глядя на то, как рабочие растаскивают камни и опиливают сломанные деревья, заделывают выбоины в мостовой и стенах и красят их? Меня ни на секунду не оставляли эти два Корнусовых молодца, я даже отойти на соседнюю улицу не мог, чтобы послушать, о чем судачат горожане! А на площадь перед Дворцом нагнали столько солдат из стражи, что туда, кроме рабочих, никто и сунуться не смел. Ну а ты как развлекалась? Не сомневаюсь, что магесса Милисента заняла тебя чем-нибудь увлекательным… Ты-то что-нибудь интересное узнала?

– Нет, ничего, – ответила Элениэль. – Или, вернее сказать, почти ничего. Сама я провела весь день в руинах лаборатории – разбирала склянки Мариуса. Естественно, никаких запретных ядов или снадобий я там не нашла. Честно говоря, там вообще почти ничего не осталось – в кабинете полный погром и горы битого стекла. Правда, в одной треснувшей реторте я, кажется, обнаружила остатки засохшего порошка – думаю, это был Дым Смерти.

– Дым Смерти? – переспросил юноша. – А что это?

– Ах да, конечно, про него же не рассказывали на занятиях по алхимии. Дым Смерти – это порошок, вдыхание которого превращает человека в нечувствительное к боли существо.

– О, это не так и плохо! Похоже на зелье Выносливости из сушеных зеленых вешенок и…

– Похоже, но не совсем. Если после окончания действия зелья Выносливости ты просто валишься без сил и спишь сутки кряду, то здесь… Вдохнув Дым Смерти, ты через две-три недели начинаешь гнить заживо и превращаешься в ходячий разлагающийся труп. Причем агония может быть очень, очень долгой.

– Ничего себе тут травки варили! – присвистнул в изумлении Амин. – А ты не могла ошибиться?

– Да, я полагаю, это был именно он, хотя и не уверена до конца. Я передала реторту госпоже Милисенте – она обещала проверить, права ли я.

– А насчет Вайрана она тебе случайно ничего не говорила? О нем что-нибудь известно?

– Нет, – покачала головой девушка. – А сама я не спрашивала, – предваряя вопрос друга, добавила она. – Мне уже хватило того, что наши с тобой имена всплыли сегодня, и на меня косо смотрят все бойцы Корнуса! Хотя… хотя я слышала краем уха, что магистр Ратль докладывал госпоже Милисенте, что у Вайрана в кабинете были обнаружены Четки Боли и человеческий череп.

– Ха, подумаешь! – отмахнулся Амин. – У кого из нас в детстве не было Четок Боли. Ты же знаешь, сами по себе они – совершенно безвинная игрушка.

– Это ты верно заметил – сами по себе. Однако по-настоящему могучий маг с их помощью может причинить немало хлопот окружающим. Но вот человеческий череп – это совсем другое дело, Амин! Его просто так держать не станут.

– Да брось, Элениэль, неужели ты и в самом деле думаешь, что Вайран оказался в этой шайке некромантов?

Амин с улыбкой взглянул на девушку, но та промолчала.

– Ну же! – подмигнул юноша. – Старина Вайран, «толстый купчик», оболтус, соня и обжора Вайран – Темный маг?

Элениэль не отвечала, а лицо ее было серьезным и даже, пожалуй, печальным. Улыбка постепенно исчезла с уст волшебника. Наконец эльфийка со вздохом сказала:

– Нет, я все-таки не думаю, что Вайран – адепт Темных Искусств. Но только почему мы вновь обязаны выручать его из очередной переделки?

– Потому что мы друзья, Элениэль, – так же серьезно ответил Амин. – Похоже, наш Вайран опять попал в какую-то передрягу, и мы должны вытащить его, даже если…

– Если нам опять придется пользоваться заклинаниями, которые Гильдия, мягко говоря, не приветствует? Вспомни прошлое расследование Совета! Я не собираюсь снова оправдываться – между прочим, теперь мне гораздо больше придется терять!

Амин встал и грустно посмотрел на девушку.

– Да, конечно… Ты теперь чародейка, у тебя замечательный новый кабинет, ты на хорошем счету у Торуса и Милисенты, да и жалования наверняка прибавили… Ты права – тебе есть что терять! – Юноша криво улыбнулся. – Ну а я по-прежнему волшебник, для которого старая дружба важнее новой блестящей бляхи. Удачи!

Молодой маг открыл дверь.

– Что ты собираешься делать? – негромко спросила Элениэль.

– Ничего такого, что можно утаить от Архимагистра и его Первой Помощницы. Сейчас у меня есть немного свободного времени, поэтому я, пожалуй, зайду в гости к родителям Вайрана. В конце концов, быть может, он сейчас дома набивает себе брюхо за ужином, пока мы здесь из-за него ссоримся! Передать им привет от тебя?

– Подожди, – сказала девушка еще тише. – Я… Я иду с тобой.

– По-моему, здесь стало еще роскошнее. – Амин огляделся.

Волшебник и эльфийка сидели в просторной гостиной богатого купеческого дома. Особняк, принадлежавший родителям Вайрана, находился почти в центре Гарма – всего в десяти минутах ходьбы от Дворца Гильдии Магов. Да и на дворец он походил куда больше. Стены высокого трехэтажного здания украшала лепнина, а окна – многоцветные витражи. Тяжелые кованые решетки закрывали окна нижнего этажа. Амин припомнил, что два года назад их не было.

Суровый, огромного роста и свирепого вида одноглазый швейцар, которого друзья тоже увидели впервые, долго не хотел впускать их внутрь. Лишь после того, как Элениэль распахнула плащ, показывая знак чародейки, он кликнул одного из слуг и велел тому справиться у хозяина. Господин Олмаан, отец Вайрана, узнав, что за гости к ним пожаловали, поспешил выйти сам. Со слезами на глазах, так странно смотревшихся у этого дородного седовласого старика, он приветствовал друзей, отвел их в гостиную и пообещал вскоре вернуться вместе со своею супругой.

И вот теперь, в ожидании хозяев, Амин и Элениэль, удобно расположившись в уютных креслах, разглядывали гобелены на стенах и роспись на потолке.

– Я бы сказала, что здесь стало еще безвкуснее, – поморщилась девушка, глядя на находившийся в дальнем углу огромный камин, выложенный черными, желтыми и красными изразцами. – Хотя, конечно, говорить об этом хозяевам не собираюсь.

– И не надо, – согласился Амин. – Им, похоже, сейчас не до того… Вон, видела, как осунулся старик Олмаан? А чтобы он плакал – я такого вообще ни разу не припомню. Да и в этой комнате, взгляни, шторы опущены, огонь не горит. Как будто тут траур какой. Ох, не нравится мне все это!

– Тише, я слышу шаги! – шепнула Элениэль.

В гостиную вошел купец, осторожно ведя под руку госпожу Ланию, мать Вайрана. Господину Олмаану пришлось идти пригнувшись, чтобы поддерживать свою супругу. Лания была почти в два раза ниже своего мужа, но при этом не менее дородной. Будучи почти на пятнадцать лет моложе, она казалась сейчас едва ли не старше супруга, удрученная, по-видимому, каким-то горем. На ее темно-русые с седыми прядями волосы был наброшен иссиня-черный платок.

– Здравствуйте, госпожа Лания! – Амин встал и поклонился, Элениэль также привстала и почтительно склонила голову.

– Здравствуйте, детки, сидите-сидите! Как же я рада вас видеть! А как бы обрадовался Вайран! – Несчастная женщина закрыла лицо руками и заплакала.

Бережно усадив супругу в кресло напротив друзей, купец принялся, понуро уронив голову на грудь, мерить комнату от стены к стены тяжелыми шагами.

– Что с ним? Он жив? – не выдержал Амин.

– Мы ничего не знаем. – Отец Вайрана подошел к жене и погладил ее по голове, пытаясь немного успокоить, хотя голос у него самого заметно дрожал. – Он пропал со вчерашнего утра. Мы надеялись, что, быть может, вам что-то о нем известно.

– Среди тех, кто погиб той ночью во Дворце Гильдии Магов, его точно нет, – поспешила успокоить стариков Элениэль. – Среди… – Девушка замялась и оглянулась на Амина.

– Среди мятежных магов, устроивших этот погром, Вайрана тоже не было, – твердо заявил Амин.

– Хорошо, что вы здесь, – теперь в голосе Олмаана звучало облегчение. – Ведь вы поможете разыскать нашего мальчика?

Родители Вайрана с надеждой посмотрели на друзей, в глазах несчастных стояли слезы.

– Да, – твердо ответил Амин, стараясь не глядеть на эльфийку. – Я сделаю все, чтобы найти его. Но для этого мне нужно знать, что здесь происходило в последнее время.

– Наш сынок очень изменился с тех пор, как вы с ним вместе приехали из Далла два года назад, – начал купец. – Если раньше хоть в чем-то мне помогал – или лавки проверить, или караван снарядить, то теперь ничего нельзя было у него допроситься!

– Не о том ты говоришь! – перебила мужа мать Вайрана. – К лавкам твоим у него никогда сердце не лежало. Сам он другим стал. Раньше-то веселый был, болтал без умолку, шутил – а тут словом-другим обмолвится, и больше ни гу-гу. Ходит все, думает о чем-то. Есть меньше стал, исхудал совсем!

– Мне помнится, Вайран говорил, что вы подобрали ему невесту, – осторожно вставил Амин.

– Бедная Силья, – всхлипнула Лания. – Ей наш сынок так приглянулся, а он сам-то, как вернулся, так ни разу с ней встретиться и не захотел. Уж нам перед ее семьей так неудобно было… А ему хоть бы что!

– Дружки у него новые появились, – подхватил Олмаан. – Правда, из настоящих-то друзей у него еще с учебы в Гильдии только вы и были, но зато приятелей – хоть отбавляй. Но вот только с теми, с кем он раньше отцовы денежки по тавернам пропивал, Вайран совсем водиться перестал. Оно, может, и не плохо бы, но только новые завелись – один другого подозрительнее. Приходили к нему все больше по вечерам, в комнате у него закрывались да шушукались о чем-то. Пришлось на первом этаже окна решетками закрыть – на всякий случай. Да Тайриха наняли, чтобы абы кого в дом не пускал.

– И к ужину эти новые дружки ни разу не выходили. – Лания уголком платка утерла слезы. – А уж с этой весны мы нашего сыночка почти что и не видали. Как с раннего утра уйдет, так и до ночи. Иной раз скажет, что, мол, в Гильдию на службу идет, а то просто услышим, как на рассвете дверь входная хлопнет, и нет его весь день. Вот и со вчерашнего утра как ушел, так мы его больше и не видели. – Мать Вайрана снова зарыдала.

– Сегодня днем заявились двое магов, сказали, что из Гильдии. – Олмаан нахмурился. – Они-то и рассказали, что произошло этой ночью во Дворце, а потом велели показать комнату Вайрана и перевернули там все вверх дном…

– Они нашли у него что-нибудь? – быстро спросил Амин.

– Не знаю. – Купец пожал плечами. – Мне они ничего не сказали, когда уходили… Ведь нагадали тебе, когда ты этим охламоном тяжелая ходила – родится сын, – чтобы ни о волшебстве не думал, ни служению Хранителям слишком много времени не уделял! – обратился он к жене. – И вот на тебе – мало того, что в Гильдии Магов обучался, так еще с детства в часовне Милостивой Кары прислуживает!

– Что же поделаешь, – сквозь слезы ответила Лания, – коли у него с малолетства такие способности к магии открылись? Ну а в часовню впервые ты сам же его и привел, забыл, что ли? Ты тогда обет дал, после того как лихоманку болотную подхватил, когда с караваном с Берега Слез возвращался. Дескать, если на ноги встанешь – то непременно алтарь Милостивой Каре поставишь!

– Да, было дело, – смутился отец Вайрана.

– Не стоит придавать значения этим гаданиям, – строго сказала Элениэль. – Все это лженауки – лишь невежественные гномы доверяют разным предсказаниям, – заметив, что Амин укоризненно качает головой, девушка покраснела и закончила совсем по-другому: – Я уверена, что с вашим сыном ничего страшного не случилось. Мы обязательно его разыщем.

– «Мы»? – еле слышно, так, что его услышала только эльфийка, переспросил волшебник и громко продолжил: – А вы случайно не знаете, кто эти новые дружки Вайрана?

– Знаем, и не «случайно», – мрачно усмехнулся Олмаан. – Хоть у Вайрана нам ничего выведать не удалось, да зато нанял я одного проныру – он-то все и разузнал. Чаще всего с сыном нашим отирался некий Камил. Был бы он человеком – я б сказал, что ему лет сорок, а так этих эльфов и не разберешь… Извини, деточка, – виновато улыбнулся он, взглянув на Элениэль. – Высокий, повыше тебя, Амин, пожалуй, на полголовы. Волосы седые…

– Не седые, а серебристые, – вмешалась мать Вайрана. – Хотя и не такие длинные, как у многих долгоживущих. Одет, ничего не скажешь, всегда был аккуратно. И голос приятный – низкий такой, бархатистый, чуть с хрипотцой. Вот только лицо у него всегда было какое-то… неприятное…

– Будто он тебе денег одолжил и за расчетом пришел, – добавил купец. – Сам улыбается, а смотрит все равно эдак свысока.

– Как будто маска на нем, – закончила Лания. – Нам со стариком он сразу не приглянулся.

– Ты что-нибудь о нем слышала? – повернулся Амин к Элениэль.

– Нет, ничего. А вы не знаете, этот Камил в Гильдии Магов Гарма состоял? – спросила девушка родителей Вайрана.

Купец развел руками:

– Чего не знаем, того не знаем… Хотя, мне кажется, магом он был. Я как-то спросить-то и не догадался. Но, если нужно, попробуем разведать!

– И мы тоже попытаемся узнать, кто этот эльф. Элениэль, ты сможешь это выяснить? Когда мы с тобой учились, здесь, в Гильдии его точно не было!

Девушка, чуть помявшись, все-таки кивнула.

– Вот и славно! – Амин довольно потер руки и снова спросил Олмаана и Ланию: – А в часовне Милостивой Кары Вайран продолжал бывать?

– Даже чаще, чем раньше! – Старушка сквозь слезы гордо улыбнулась. – Сыночек наш чтит Великую Хранительницу и каждый пятый день помогает вести службы!

– Вот только он и там с каким-то подозрительным народом сдружился, – мрачно добавил отец. – Вокруг часовни-то всегда полно всяких нищих да юродивых отирается. Говорил Вайран, и не раз, про какого-то Поррана…

– А вы за этим Порраном следить никого не нанимали? – Амин взглянул на купца.

– Еще чего не хватало – на всякий сброд деньги изводить! Обычный блаженный попрошайка, небось, и так все ясно.

– Зря ты так, – ласково укорила мужа Лания. – Мало ли что ему пережить пришлось, и среди нищих достойные люди встречаются. Я сама слышала, как Вайран наш несколько раз очень хорошо про него говорил. А голосами блаженных, и сам ведь знаешь, с людьми Хранители разговаривают!

Олмаан махнул рукой, но возражать жене не стал.

– Странно, – пробормотал Амин, – я раньше с Вайраном не раз бывал в часовне Милостивой Кары, но никакого Поррана там не встречал… Знаешь что, пока ты в Гильдии выясняешь про этого Камила, я, пожалуй, наведаюсь в часовню да познакомлюсь там с этим юродивым.

– Вы что же это, уходить уже собрались? – всполошилась старушка.

– Да, нам пора идти. – Амин встал.

– И не думайте, я вас без ужина не отпущу! – решительно заявила мать Вайрана, а отец, улыбаясь, встал в двери. – Чтобы лучшие друзья моего сыночка из нашего дома голодные ушли? Не бывать этому! Там уже и стол накрыт!..

– Ты нарочно меня к ним затащил, да? – шепотом спросила Элениэль, когда друзья вслед за четой стариков выходили из гостиной.

– Не забывай, ты сама решила со мной пойти! – подмигнул волшебник девушке.

Глава седьмая

– Тебе удалось что-нибудь выяснить? – спросила Элениэль Амина, едва тот вошел в ее комнату.

– Нет. Когда я дошел до часовни, она оказалась заперта. Странно – ведь раньше двери ее никогда не закрывались. Даже на ночь… Ничего, сегодня Алвил приказал мне явиться в караул к десяти часам, так что я, надеюсь, успею отыскать этого Поррана… Поэтому сейчас я снова спешу в часовню, просто по дороге заскочил к тебе: ты что-нибудь разузнала про этого Камила?

– В самой Гильдии о нем никто не слышал. И не видел – если то, как его описали родители Вайрана, верно. Разумеется, я еще мало с кем успела поговорить. Правда, Ения – помнишь ее? Она пришла учиться в Гильдию на год позже нас…

Амин кивнул.

– Так вот, я случайно встретилась с ней вчера, когда возвратилась во Дворец. Она вспомнила, что однажды едва не столкнулась на улице с Вайраном, когда тот шел вместе с каким-то эльфом, очень похожим на этого Камила.

– Как бы нам его разыскать? Я уверен, что Камил наверняка знает, где сейчас Вайран.

– Даже если и знает – ты думаешь, что он тебе вот так сразу все расскажет?

– Расскажет, – мрачно пообещал Амин. – Еще и попросит, чтобы его выслушали!

– Ты меня пугаешь. – Элениэль с тревогой посмотрела на друга. – И вообще, вся эта история очень напоминает мне прошлую, в которую втянул нас Вайран…

– Ладно, что могла, ты сделала – узнала, что Камил в Гильдии Магов Гарма не состоит. И на том спасибо. – Амин склонился в поклоне – не то шутливом, не то ироничном. – А теперь мне пора идти. До часовни отсюда не дальше, чем до дома Вайрана, но кто знает, сколько там придется искать этого нищего. Подожди, а ты куда собираешься?

Элениэль набросила на плечи плащ.

– С тобой. У меня тоже есть немного свободного времени. Ведь если мы найдем Вайрана и докажем, что он ни в чем не виноват, то это снимет подозрения и с нас с тобой.

«А если мы найдем какие-нибудь улики против Вайрана?» – подумал волшебник, но ничего не сказал.

До часовни было еще ближе, чем казалось Амину. Место, где стояла Часовня Милостивой Кары – небольшое округлое здание с полукруглым же куполом, – разительно отличалось от того, где находился особняк родителей Вайрана. Часовню окружали покосившиеся домишки, щурившиеся выбитыми окнами на криво замощенный крупным булыжником двор. Около самого входа, прямо в грязи, спала какая-то оборванка. Сон ее охраняла куцехвостая собачонка, воинственно зарычавшая на проходивших мимо друзей.

– Не думаю, что это Порран, хотя вряд ли он сильно от нее отличается, – брезгливо заметила Элениэль.

– Давай попробуем поискать его внутри. – Амин толкнул щербатую деревянную дверь, которая пронзительно заскрипела, пропуская друзей внутрь.

Света, попадавшего в часовню через крохотные оконца, прорубленные в самом своде, едва хватало на то, чтобы высветить алтарь Хранительницы, стоявший у дальней стороны круглого зала. Несколько свечей в кривых подсвечниках тщетно пытались разогнать мрак в нишах, черными пятнами темневших в некрашеных стенах святилища.

Но какой упоительный, пряный, тягуче-сладкий запах стоял в этой неказистой часовне! Почитатели Кары приносили в дар своей Хранительнице пучки сушеных трав и складывали их у подножия статуи, возвышавшейся позади алтаря. Амин невольно вздрогнул, вспомнив аромат степных трав Тарнии.

– Нам бы кого-нибудь из служителей найти, – пробормотал Амин, оглядывая зал.

Кроме него и эльфийки здесь были только две пожилые женщины в темных одеждах, тихо молившиеся подле самого алтаря. Но больше никого видно не было.

– Кажется, нам не повезло, – с досадой сказал волшебник. – Ладно, если смогу, попробую наведаться сюда вечером, до того, как часовню закроют на ночь. Жаль, сейчас служба не идет. Ну что, пошли?

Но Элениэль удержала его.

– Подожди. Видишь, вон в той нише кто-то сидит?

– Не вижу. Но уж раз ты кого-то там углядела, значит, так оно и есть. Вы, эльфы, и без Кошачьего Глаза иголку ночью в лесу найдете!

Подойдя ближе, друзья убедились, что Элениэль не ошиблась – в дальней нише, сидя со скрещенными ногами прямо на каменном полу, застыл старик. Голова его была абсолютно голой – ни волос, ни бровей, и даже глубоко посаженные глаза прикрывали веки без ресниц.

– Может, это вообще чьи-то мощи? – растерянно прошептал Амин. – Он вроде не дышит.

– Сейчас узнаем. – Элениэль наклонилась к старцу: – Не подскажет ли нам досточтимый, где мы можем найти уважаемого Поррана? Я слышала, он иногда бывает здесь.

Старик медленно открыл глаза и поднял взгляд на молодых людей.

– Да благословит Милостивая Кара пришедших сюда чад Аркана! Скромный слуга ее внемлет добрым господам. Что понадобилось великой чародейке и могучему волшебнику от скромного служителя Хранительницы Кары? – Голос у старика оказался низким и немного хрипловатым.

Друзья озадаченно переглянулись. Амин открыл было рот, но Элениэль опередила его:

– Так ты и есть Порран?

Служитель Милостивой Кары неторопливо кивнул.

– Мы ищем нашего друга, его зовут Вайран. Ты знаешь его? – спросил Амин.

– О, это благодетельный юноша! – улыбнулся в ответ Порран. – Хранительница всех живущих наделила его добрым сердцем! Милостивая Кара наделяет всех чад своих добрым сердцем, без разбору роду и племени!

– Хранительница людей, – не удержавшись, поправила служителя эльфийка.

– Нет, возлюбленное чадо Кореллона Ларетиана, – все так же улыбаясь, покачал головой старик. – Всеобщая Хранительница, пекущаяся о телесном и духовном здоровье всех существ Аркана!

Элениэль промолчала, но по лицу ее было видно, что слова эти пришлись ей не по нраву.

– Так ты, многоуважаемый, знаешь Вайрана? – повторил свой вопрос Амин. – Говорят, он служит вместе с тобой здесь, в часовне?

– Нет, благородный господин, я всего лишь скромный странник на пути к вечности, и нашел здесь, под сенью Милостивой Хранительницы, недолгий приют. Вайран же действительно захаживал сюда ранее, отправляя службы и в День поминовения предков, и в день Нового года, и в День чествования Хранительницы. Это юноша, обладающий добрым сердцем и темным разумом…

– Что за ерунду ты говоришь! – возмутился юноша. – Какой это «темный разум»? Наш Вайран – человек хороший и открытый!

– Господину волшебнику, конечно, виднее. Но только разум вашего друга полон таких мыслей и устремлений, что даже бурные воды реки Ватары покажутся рядом с ним тихой гладью лесного пруда.

– Уж не служители ли Хранительницы Кары сбивают его с пути? – усмехнулась Элениэль. – Должна тебе сказать, что он член Гильдии Магов Гарма, если ты не знал этого раньше!

– Нет, добродетельная госпожа, невозможно сбить с пути того, кто не ведает пути. И невозможно наставить на путь того, кто уже идет по нему. Невозможно закрыть свет от ищущего его – откуда бы этот свет ни исходил. Прикоснувшись однажды к истине, человек всегда будет стремиться к ней.

– О чем ты, старик? – строго спросила Элениэль. – На что ты намекаешь? Что ты знаешь такого о делах Гильдии и какое тебе до этого дело?

Порран невозмутимо пожал плечами:

– Путь к свету лежит через тьму. Из подземелий прошлого в хоромы будущего. И Хранители оберегают нас всех на этом пути. Вот только найти этот путь совсем не простое дело. Неужели вы не знаете этого?

– Не забывай, что сказали родители Вайрана, – шепнул на ухо эльфийке Амин. – Он же блаженный, сейчас он наверняка сам не понимает, что несет. Да и я ему чуть не поверил – надо же, «темный разум» у нашего Вайрана…

– Пожалуй, ты прав… Скажи, Порран, когда ты в последний раз разговаривал с нашим другом?

– И о чем? – добавил Амин.

– Уже несколько месяцев, как юноша обратился к свету. Свет манит и обжигает вашего друга, а старый Порран не может остановить его. И не хочет – каждый должен идти своим путем. Из прошлого в будущее ведет этот путь, шаг за шагом во мраке сомнений, из тьмы холодных безмолвных склепов к сияющим светом вершинам. Да будут милостивы Хранители и Хранительницы к Вайрану на этом пути!

– Ты обманываешь нас! Его родители сказали, что меньше, чем десять дней назад он прислуживал в этой часовне! – Элениэль строго посмотрела на старика.

– Наш друг пропал! – в отчаянии выкрикнул Амин.

Женщины, молившиеся у алтаря, с опаской оглянулись на магов и торопливо вышли из часовни. Пожилой служитель, появившийся лишь несколько минут назад, направился в сторону магов и нищего.

– Если ты не хочешь ничего нам рассказать по-хорошему, я велю прислать за тобой стражников! – пригрозила Элениэль.

Порран снова улыбнулся и, прикрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, затянул какую-то монотонную песню. Прислушавшись, Амин понял, что тот возносит хвалы Милостивой Каре. К этому времени служитель подошел к друзьям и тихо, но строго попросил не нарушать тишину часовни и не беспокоить ищущих здесь убежища.

– Боюсь, больше мы здесь ничего не сможем узнать, – вздохнула Элениэль.

– Да, идем отсюда. Мне скоро уже надо быть в казарме, – согласился Амин.

Друзья вышли из темного зала часовни и стояли у дверей, щурясь от солнечного света и глубоко вдыхая свежий воздух. От пряного запаха трав у них уже начали кружиться головы, однако налетевший осенний ветерок быстро прогнал остатки пряного дурмана.

– Странный старик, – задумчиво сказала чародейка. – Конечно, родители Вайрана говорили, что это юродивый нищий, но мне кажется, что он вовсе не так уж прост! Он вел очень подозрительные речи, совсем не похожие на бред безумца. Хорошо бы еще раз поговорить с ним, да поподробнее.

– Ну, я все-таки не думаю, что нужно посылать сюда стражу, чтобы его арестовать! В конце концов, в чем можно его обвинить? Лучше скажи, ты не заметила, случайно, нет ли у него магического дара?

– Нет, не похоже, – показала головой девушка. – Ничего особенного, по крайней мере не больше, чем у обычных людей.

– Помнишь, я рассказывал тебе про Ирра – лесного отшельника, с которым я познакомился, когда служил в Ольме?

Элениэль кивнула.

– Так вот, при первой встрече с ним мне тоже показалось, что особых талантов у него нет. Но чем дольше мы общались, тем чаще я убеждался в его магических способностях. Знаешь, мне кажется, что стань он членом Гильдии, то очень скоро достиг бы звания колдуна, а то и магистра! Может, мы все-таки пойдем? Ты вроде тоже спешила?

– Подожди еще чуть-чуть, – попросила девушка. – У меня все еще немного кружится голова от этого запаха… Да и ты, кажется, тоже из-за этих трав немного не в себе, если заявляешь, что безумный оборванец может стать магистром Гильдии Магов!

– Я вообще-то говорил не про Поррана, а про Ирра, – заметил Амин. – И ты сама только что сказала, что этот старик совсем не так прост, как кажется с первого взгляда. Да и то, что он говорил, тоже может иметь какой-то смысл… Как это он сказал – «из подземелий прошлого в хоромы будущего»… и еще – «из темных ледяных»…

– «Из тьмы холодных безмолвных склепов к сияющим светом вершинам», – поправила Элениэль. – И какой же здесь смысл?

– Холодный подземный склеп, конечно же! – Юноша хлопнул себя по лбу. – Вспомни, где мы тогда разыскали Вайрана – на кладбище, в семейной гробнице Фаллиев. Вот где надо искать разгадку!

– Склеп рода Фаллиев находится в Далле, а Вайран пропал здесь, в Гарме.

– Тогда на него было наложено какое-то заклятие. Возможно, оно не прошло бесследно. А того мага, что сбежал из подземелья Дворца Гильдии в Далле, как его там…

– Феор?

– Точно, Феор! Его удалось разыскать?

– Нет. И не спрашивай почему. Как ты прекрасно понимаешь, мне по этому поводу никто ничего не докладывал, а сама я, уж извини, не спрашивала, чтобы лишний раз не напоминать о том, что я с этим как-то связана.

– Да, конечно. – Юноша понимающе кивнул. – Это наверняка помешало бы твоей карьере в Гильдии. Про Салима, этого малоприятного Вайранова родственничка, ты, разумеется, тоже больше ничего не слышала.

– Нет, – отрезала Элениэль. – Мне уже лучше. Идем. А если ты еще будешь смеяться над моей службой в Гильдии…

– Эх, жаль, я у родителей Вайрана о Салиме расспросить не догадался, – словно не слыша слов рассерженной эльфийки, продолжил волшебник. – Ну да ладно, может, сегодня вечерком еще раз к ним зайти удастся. На ужин. – Он подмигнул. – Знаешь что, ты можешь идти, а я все-таки попробую узнать у Поррана, верно ли я насчет склепа догадался. И что это за путь к свету, о котором он все талдычил.

– Идем вместе. – Элениэль толкнула дверь часовни и, быстро оглядев зал, растерянно сказала: – Его здесь нет…

– Как это нет?

Амин бросился к нише, в которой недавно сидел нищий – она оказалась пуста. В часовне не было никого, кроме того самого служителя, который попросил друзей не шуметь. Сейчас он поправлял оплывшие свечи.

– Он ушел, – спокойно ответил старик на вопрос, куда делся странный юродивый. – Странно, что вы его не заметили. Нет, других выходов, кроме этого, здесь нет. Благодарю тебя, щедрый господин, да будет с тобою благословение Милостивой Кары, – добавил он с поклоном, когда Амин бросил серебряную монету в плошку, стоявшую на алтаре.

– Как мог он пройти мимо так, что мы его не заметили? – растерянно спросила Элениэль юношу, когда они снова покинули часовню. – Мы ведь стояли буквально в двух шагах от входа!

– Так ты все еще думаешь, глубокомудрая чародейка Гильдии Магов Далла, что у этого Поррана «нет никаких особенных магических способностей»? – усмехнулся Амин. – Идем, а то я опоздаю, и Алвил опять поставит меня в какой-нибудь никчемный караул.

Глава восьмая

– Надо же, старый торговец совсем не изменился за эти два года.

– Сколько я его знаю, он все такой же. – Элениэль улыбнулась. – Можно подумать, его товары забирают годы своего хозяина себе… Ты что, раньше никогда не был здесь?

– Нет. – Амин с любопытством огляделся.

Друзья сидели в лавке «Древности Тии». Ее хозяином был торговец различными предметами старины Лайон – тот самый, с кем юноша познакомился, возвращаясь сюда, в Далл, после своих странствий два года назад. На небольшом столике перед ними стояли две кружки с элем – как гордо заявил Лайон, его собственного приготовления. Элениэль к нему притрагиваться не стала, а вот Амин, с удовольствием сдувая пену, отхлебывал темный, чуть горьковатый напиток.

В лавке царил полумрак, рассеиваемый лишь светом, который пробивался через пару крохотных, забранных толстой решеткой оконец, прорубленных в толстой каменной кладке возле входной двери. Длинный лакированный деревянный прилавок разделял комнату пополам. В передней, меньшей ее части находились стол, за которым и расположились друзья да несколько стульев. А за прилавком бок о бок высились до самого потолка потемневшие от времени открытые шкафы, битком набитые самыми удивительными предметами.

Чего в них только не было: целые стеллажи заполняли старинные книги с истертыми сотнями рук переплетами и ворохи пожелтевших свитков; одна на другую громоздились обитые тисненой кожей шкатулки; тут и там виднелись изящные столовые приборы и подсвечники; рядом с выцветшими гобеленами висели на крючках несколько кинжалов и сабель в замысловатых ножнах. А еще здесь было множество диковинных вещей, о назначении и происхождении которых знал, наверное, только хозяин – впрочем, возможно, он и сам не обо всем догадывался.

Однако самого старика Лайона в лавке не было. Радостно поприветствовав своих гостей и вынеся им по кружке эля из личных запасов, хозяин скрылся где-то в недрах своих владений. Оттуда, из глубины лабиринта полок и шкафов, лишь изредка долетали приглушенные отзвуки его голоса – похоже, он распекал там мальчишку-посыльного.

В другое время Амин потратил бы, наверное, целый день, разглядывая экспонаты этого хранилища древностей и пытаясь угадать, откуда они и для чего нужны. Тем более что некоторые из них, несомненно, несли на себе следы магии. Однако сейчас он был слишком поглощен беседой с Элениэль.

– Ты уверена, что здесь мы можем спокойно разговаривать? С того дня, как мы вернулись из Гарма, мне все кажется, что за мной кто-то следит.

– Это самое безопасное место из всех, что я знаю в Далле. Ты не представляешь, что сейчас творится в Гильдии! Все просто в ужасе от того, что произошло в Гарме. Только и говорят об этом – ведь следствие фактически закончилось ничем. Хотя, конечно, мало кто сомневается, что это дела Ордена. Но наша Гильдия теперь напоминает разворошенный улей. Там бы и Торус, и Милисента, и Корнус уже через пять минут узнали о том, что мы с тобой встретились и о чем разговаривали!

– Ну, в этом я не сомневаюсь. В «Семи Тарелках», да и в любом другом трактире, тоже полно любопытных ушей… А почему бы нам не пойти к тебе домой?

Элениэль невольно поморщилась:

– Зелина стала просто несносной, все-то ей надо знать! Сует нос, куда не следует… А еще, – эльфийка склонилась к волшебнику, – из-за того, что в Гильдии вспомнили о той старой истории, в которую мы влипли из-за Вайрана, я не удивлюсь, если у меня дома появились какие-нибудь штучки, благодаря которым все, что там говорится, становится известным Совету Гильдии!

– А этому старику можно доверять? Я же с ним толком-то и не знаком – просто вместе в одном караване ехали, да и то всего пару дней.

– Зато я его чуть ли не с детства знаю… Мне кажется, я тебе уже когда-то говорила об этом… Он столько интересных историй знает! И про Далл, и, пожалуй, про любой из Ста Городов! Когда я только вернулась после учебы в Гильдии Гарма, мы стали настоящими друзьями. Правда, последнее время я заходила к нему все реже, – грустно сказала девушка. – И еще вот что – он глуховат и абсолютно не владеет магией!

– Как и тот нищий, Порран? – не удержался Амин. – Ладно-ладно, не сердись! Раз уж ты знакома с Лайоном много лет, то сейчас наверняка права… Слушай, если он столько всего знает, то, может, порасспросить его про Вайрана?

– Сомневаюсь, что будет толк. Самой свежей истории, что рассказал мне Лайон, больше ста лет. То, что происходит сейчас, его мало волнует.

– Жаль. Мне почему-то показалось, что он должен знать все городские сплетни. Хотя ты права – торговца древностями действительно больше должно занимать то, что было сто лет назад, а не вчера или даже два года назад…

Элениэль кивнула. Амин с видимым огорчением допил остатки эля и, покосившись на девушку, спросил:

– Ты ведь все равно не будешь?

– Пей. – Эльфийка пододвинула к нему свою кружку. – Что ты теперь собираешься делать? Ты еще не получил от Гильдии нового назначения?

– Мне положен отпуск в пару месяцев после того, как я целых два года безвылазно проторчал в Ольме. Так что для начала я попытаюсь разыскать этого исчезнувшего родственничка Вайрана, Салима.

– Ты думаешь, его не искали?! Да Корнус со своими бойцами перетряхнул всех его родственников и знакомых как здесь, в Далле, так и в Гарме. Магистр сам лично два раза расспрашивал меня, что я знаю об этом типе. Я же сказала тебе, что все было безрезультатно – никаких следов. Скорее всего он, прознав обо всех этих событиях, поспешил убраться отсюда как можно дальше. Думаю, ближе Чинка искать его бессмысленно.

– Если он так старательно прячется, значит, ему есть что скрывать… Я уверен, что он как-то связан с Орденом Света, так же как и пропавший прямо из темницы Гильдии Феор. Этого мага найти, наверно, еще труднее…

– Тс-с-с! – Элениэль приложила палец к губам и оглянулась. – Про Орден Света лучше не упоминать даже здесь. Разумеется, Феор был объявлен в розыск по всем городам, где есть Гильдии. Но – увы! По крайней мере мне о его поимке неизвестно. Да и вообще, насколько я знаю, Феор был весьма талантливым чародеем и хорошо владел не только Стихийной магией, но и обладал большими способностями в Изменении. А ты сам не хуже меня понимаешь, что, располагая временем, опытный Трансформатор может почти до неузнаваемости изменить свой внешний вид, и только самый могучий маг сумеет разглядеть подмену.

– М-да-а! – Амин задумчиво вздохнул.

Было не совсем ясно, чем был вызван его вздох – то ли словами Элениэль, то ли второй опустевшей кружкой.

– Значит, в Далле живых свидетелей тому, что тогда произошло с этими несчастными Фаллиями, не осталось… Кроме Вайрана, но его-то мы и разыскиваем. Остается одна надежда – на покойников…

– Что ты имеешь в виду? – с подозрением спросила эльфийка. – Тебе все мало приключений? Неужели на этот раз ты хочешь потревожить мертвых?

– Так ведь Спиритизм как раз и посвящен тому, чтобы призывать в мир Аркана души, ушедшие в далекие сферы Ментала. Правда, нам во время учебы в Гильдии Гарма рассказали лишь о самых азах…

– Раз ты это помнишь, то, должно быть, не забыл и то, что мало кому удавалось узнать что-нибудь таким способом. Речи вызываемых душ весьма странны, а ответы – туманны и расплывчаты. Ты же знаешь, что Спиритизм – очень сложная наука, – с досадой сказала девушка. – И вообще, самому Архимагистру не удалось вызвать тогда в подвале Дворца Гильдии душу погибшего Ульре. А ведь всем хорошо известно – чем больше времени прошло с момента смерти, тем меньше шансов, что душа покойного откликнется на Зов. Так неужели же ты полагаешь, что являешься более могущественным магом, чем сам Торус?!

– Ну, как я слышал, здесь важнее не мощь магических сил, а особый дар к Спиритизму. И еще практика, – спокойно ответил юноша.

– И что, ты более опытен в вызывании душ, чем Архимагистр?! Интересно, чем же ты все-таки занимался все это время на севере?

– Грибы собирал да волков гонял, – отшутился Амин. – Я же не буду вызывать душу Ульре! А вот поговорить с погибшими Фаллиями можно попробовать. Уж они-то наверняка знают, что тогда случилось. Кстати, как их звали, ты помнишь?

– Сына – Галий, а как родителей, не помню. Между прочим, ты, наверное, не знаешь, но члены Гильдии, среди которых была госпожа Милисента, – Элениэль старалась говорить как можно спокойнее, но в голосе ее по-прежнему звучала досада, – уже через несколько часов после прибытия гонца к нам во Дворец направились в особняк Фаллиев. Разумеется, первое, что они сделали – это попытались вызвать на беседу души погибших хозяев и их несчастного слуги. Но результат был точно такой же, как и у Архимагистра с Ульре – никто на их Зов не явился.

– Вот то-то и оно! – воскликнул волшебник. – Я уверен, что вызывать их нужно в родовой гробнице.

– Может быть, ты и прав, – подумав, согласилась Элениэль. – Возможно, туда они явятся… Надо посоветоваться с госпожой Милисентой – ведь следствие официально было закрыто по истечении года, поэтому для того, чтобы…

– Погоди-ка! Как это «закрыто по истечении года»? Раньше такие преступления, да еще и с участием магов, расследовали по многу лет!

– Недавно была принята поправка. Решили, что если за год ничего выяснить не удается, то дальше разбираться бесполезно.

– Интересно, кому это в голову пришла такая мудрая мысль?

– Не знаю, но на Совете Гильдии предложение внесла Милисента. Совет принял поправку большинством голосов.

– И с ней ты сейчас собралась советоваться? Извини, но, по-моему, это глупо. Я-то надеялся, что ты за это время могла узнать о Спиритизме побольше того, что нам рассказывали на уроках в Гильдии Гарма. Ты же тогда увлекалась Мистицизмом, да и в Иллюзии у тебя были неплохие успехи.

– Нет, – девушка покачала головой, – чтобы действительно овладеть искусством Спиритизма, нужно достичь звания колдуна, а лучше – магистра. Для меня это слишком сложно, да и времени у меня, извини, совершенно не было. Я предпочитаю совершенствовать свое мастерство и знания в Алхимии. Хотя мне кажется… Нет, это ни к чему!

Элениэль замолчала. Амин подождал и, так как, по-видимому, подруга не собиралась продолжать, нетерпеливо спросил:

– Ну, что ты хотела сказать? Заканчивай, раз уж начала!

– Мне помнится, в одной из книг, которую мне показывал Лайон, я видела что-то о призывании душ… Я не помню точно, это было больше года назад, и он хотел посоветоваться со мной относительно ценности этой книги. Но все равно она уже, несомненно, давно продана.

– А может, и нет! – с надеждой возразил юноша. – Давай-ка спросим у самого хозяина!

И, прежде чем Элениэль успела его остановить, закричал во весь голос:

– Господин Лайон! Почтеннейший! Ау!!!

– Я говорила, что он глуховат, – напомнила девушка.

Однако откуда-то из недр лавки донесся голос Лайона:

– Иду!

Вскоре появился и сам торговец – высокий, гладко выбритый старик, чем-то неуловимо напоминавший хищную птицу. Обойдя прилавок, он взял один из свободных стульев и присел рядом с друзьями.

– Великодушно меня простить прошу. Отрок беспечный, что в услужении у меня состоит, покупателю почтенному товар обещанный отнести забыл, – объяснил Лайон и, увидев пустые кружки, начал вставать: – Сейчас еще напитка пенного вынесу я.

– Нет-нет, благодарим, уважаемый! – поспешила остановить радушного хозяина Элениэль, заметив довольную улыбку на лице друга.

– Неужели не по вкусу он вам пришелся?

– Совсем наоборот! Однако у нас сегодня еще много важных дел, – согласился с девушкой Амин, снова подивившись странной речи торговца.

– Тогда внимательнейше вас слушаю я, ибо о чем-то у меня узнать хотите вы, вижу.

– Знали ли вы семью Фаллиев? – прямо спросил волшебник.

– Да, ибо довелось у людей сих почтеннейших не один старинный предмет покупать мне. Знаменит когда-то был и богат род их… И что пресекся он столь жестоко, жаль. Слухи до меня доходили, что в гибели их темные силы повинны.

– Мы можем посмотреть на эти вещи? Те, что вы покупали у Фаллиев? – осторожно поинтересовалась эльфийка.

– Увы, но все они хозяев новых давно уж нашли, – с видимым огорчением развел руками Лайон. – И кому что продано, вспомнить не в силах я.

– А книга та, которую Элениэль когда-то показывали вы, чтобы узнать, сколь ценна она? – Амин поймал себя на том, что начал говорить так же витиевато, как торговец. – Ее никто не купил, надеюсь я?

– И где вы ее достали? – спросила Элениэль.

– Книгу сию, досточтимые маги, из Чинка далекого привез я. Два года минуло с тех пор. Тогда с большим караваном сюда из знойных и душных краев тех возвращался я. И лишь мастерству волшебника великому во время паники страшной у ворот городских уцелеть смог. Признательности с тех пор полно сердце мое, и оба вы драгоценные гости отныне мои. Весьма тем тогда опечален был я, что по достоинству долг благодарности свой господину Амину не смог возместить.

– Ну, какие пустяки, – смутился юноша.

– Жизнь моя, от напуганной толпы спасенная, лишь «пустяки»? – лукаво улыбнувшись, спросил старик. – Так не думаю я.

– Я не это хотел сказать, – пробормотал, покраснев, Амин.

– Тогда расскажите нам, пожалуйста, об этой книге, а еще лучше – покажите ее, – попросила Элениэль. – И тогда будем считать, что вы в расчете.

– Всего лишь скромный торговец я. Тайные знания и магов обычаи неведомы мне. По скромному разумению своему книгу ту на шумном базаре города Чинка купил я. Старик, облаченный в одну лишь ветошь, втайне продал мне ее, в ценности необычайной заверив. На манускрипт сей взглянув, радость большую испытал я – ибо древность письма и слога сомнений не вызывали. Немало охотников найдется на нее, хотя внешний вид был весьма потрепан и плачевен – в том уверен был я. Касательно же содержания книги – мало что уразуметь смог я.

– И как же называлась она? – спросил торговца Амин.

– «Сферы Разума», господин волшебник. На досуге десяток страниц пролистал я, но в себе их содержимого не удержала память моя. Помню лишь то, что о душах умерших там сказано было да о сферах Ментала.

– Мы можем ее посмотреть? – снова попросила эльфийка.

Лайон с сожалением покачал головой.

– Большое разочарование сия книга принесла мне. Хоть древностью вида своего этот труд немалое восхищение у многих посетителей моих вызвал, однако же никто из них за полтора года не пожелал заплатить за нее достойную цену. А после и вовсе отвернулся от меня Лал Благодатный. В начале лета сего двое досточтимых мужей из Гильдии вашей пришли, дабы проверить, не продаю ли я предметов запретных. Да оградит меня Пелор Светозарный от Темных Искусств! Всегда закон Далла уважал я, и впредь так и будет. Но в злосчастный день тот господин Рей, могучий чародей и прославленный маг, в той книге крамолу великую усмотрел. Едва меня он не вверг в узилище Гильдии, причастным к искусствам запретным объявив. Лишь помощь добрейшей магессы, досточтимой госпожи Милисенты, меня от позора избавила. Поистине странным то обвинение было – да разве у всех на виду проклятую книгу стал бы держать я, когда бы подлинный вред ее ведал? И отпущен из Гильдии был я, строгий наказ получив – отныне все книги, магии касаемые, им на проверку прежде сдавать. «Сферы же Разума» были оставлены там, а с ними – и весь мой возможный прибыток!

– Хочу вас утешить, вы еще дешево отделались. – Элениэль попыталась немного ободрить приунывшего старика, расстроенного воспоминанием об упущенной прибыли. – Мне известно несколько случаев, когда уличенным в торговле запретными товарами торговцам приказывали совсем закрывать свои лавки. Но мы точно говорим об одной и той же книге? Той, что вы мне показывали…

– С пол-локтя вышиной, в переплете вытертом, нижний левый угол немного обуглен был, словно книгу ту пытался сжечь кто-то? – уточнил Лайон.

– Да, именно так она и выглядела, – вздохнула эльфийка, вставая из-за стола. – Что же… ничего не поделаешь… Благодарим, господин Лайон. И, пожалуйста, будьте осторожны, скупая вещи и книги, – до вас, наверно, уже дошли слухи о том, что случилось в Гильдии Магов Гарма?

– Вести скорбные о смертоубийстве жестоком прямо во Дворце Гильдии дошли до меня. За предупреждение сие благодарен я. Жаль, что недолго столь у меня смогли погостить вы. Надеюсь, что много еще достойных удивления и восхищения древних сокровищ вам показать смогу. Ибо всегда в лавке своей «Древности Тии» вас видеть рад я.

С поклонами Лайон проводил друзей до дверей, получив от них твердое обещание зайти к нему в гости в ближайшие дни. Когда тяжелая дверь закрылась, Амин торжествующе посмотрел на Элениэль.

– В том, что в книге этой заклинания нужные есть, уверен я! Тьфу ты, я теперь прямо как этот старик говорю… В общем, со «Сферами Разума» мы можем попробовать вызвать души покойных Фаллиев и прежде всего этого Галия.

– А чему ты радуешься? Книги-то нет, – напомнила девушка.

– У Лайона нет. Но забрала-то ее Гильдия. Или ты думаешь, что Милисента и Торус настолько глупы, что уничтожили ее?

– Разумеется, нет, – раздраженно ответила Элениэль. – Книга наверняка в запретном… – Она неожиданно замолчала.

– В запретном отделе библиотеки? – подхватил Амин. – Ну, конечно же! Я помню, в библиотеке Гильдии Гарма тоже такой был. Входить туда можно было, лишь начиная со звания чародея или чародейки… Как кстати ты получила повышение!

– Мы в Далле. – Элениэль сердито взглянула на друга. – Здесь хранятся совсем другие книги, чем та ерунда в Гарме, и для доступа в запретный отдел чародеям нужно письменное разрешение Главы Гильдии либо его Первой Помощницы.

– Это хуже… А когда ты его сможешь получить?

– Никогда. С меня хватит! Что я скажу Торусу или Милисенте? «Мне срочно нужна книга из секретного отдела, чтобы вызвать души усопших Фаллиев»? Ты с ума сошел?

– Я просто хочу найти Вайрана.

– Я тоже. Однако снова попадать под подозрения мне как-то совсем не хочется!

– Мне тоже… Но ты сама сказала, что на тебя опять косо смотрят. Разобравшись во всей этой истории, мы докажем, что ни в чем не виноваты, – напомнил Амин. – А по своей работе в Гильдии тебе в запретном отделе библиотеки ничего не может потребоваться?

– Все, что мне нужно, я изучила там в прошлом месяце… А до того примерно неделю получала разрешение!

– Отлично! – просиял Амин. – Значит, ты знаешь, что и как там расположено.

– И что из этого? – насторожилась Элениэль.

– Ты нарисуешь мне план Гильдии и запретного отдела библиотеки, а я…

– Мне кажется, безумие заразно, – задумчиво протянула девушка.

– О чем это ты?

– О том, что после разговора с Порраном ты окончательно сошел с ума! – взорвалась эльфийка. – Представляешь, что будет, если тебя схватят в запретном отделе библиотеки?!

– Сошлют еще на пару лет куда подальше? – предположил Амин.

– Скажи «на пару десятков» и не ошибешься. Только не в лесной гарнизон грибы собирать, а в Белые горы на гномьи рудники! И меня заодно с тобой!

– А тебя за что? Можешь не сомневаться – я тебя не выдам.

– Если Торус и Милисента займутся тобой всерьез, то ты, хочешь или не хочешь, расскажешь им все. Даже о том, как у бабушки в детстве пирожки таскал!

– Не таскал я пирожков! – возмутился волшебник, но Элениэль только отмахнулась.

– Ты прекрасно понимаешь, что я хотела сказать… Уж лучше я сама попробую сегодня же вечером раздобыть эту книгу. Тем более что я ее видела и знаю, что искать… Запретный отдел находится в подземелье, и, кроме Дедули Хемуса, никого там не будет. Я надеюсь…

– Он еще жив? Здорово! – обрадовался Амин. – И, знаешь, Элениэль…

– Что еще? – сердито спросила девушка.

– Спасибо, я знал, что ты не оставишь друзей в беде!

Глава девятая

Родовая гробница Фаллиев по-прежнему находилась на том же самом месте – в северо-восточном углу старого кладбища. Хотя Амин ничуть не удивился, если бы та вдруг таинственным образом исчезла. С тех пор как друзья спускались в склеп, все вокруг сильно заросло бурьяном. Для того чтобы подобраться к двери, юноше пришлось вырубить несколько кустов. Весьма кстати оказался бывший у него тесак – за время службы Амин так привык к оружию, что старался не расставаться с ним и сейчас. Хорошо, что размеры тяжелого ножа находились в допустимых законами Далла пределах.

– Если мы что-то выясним, то сразу доложим в Гильдию.

Это были первые слова, сказанные Элениэль с того момента, как они встретились с Амином в переулке около городских ворот. Сейчас девушка стояла, прижимая к груди сверток со своей добычей – похищенной из запретного отдела библиотеки Гильдии книгой «Сферы Разума».

– Да-да, конечно, – согласился Амин, вытирая вспотевший лоб.

Выжечь заросли с помощью какого-нибудь подходящего заклинания было бы гораздо быстрее и проще. Но волшебник решил без особой нужды к магии не прибегать – именно поэтому он захватил с собой связку факелов.

Дверь в склеп оказалась закрыта, но не заперта. Однако петли настолько заржавели, что отворить ее удалось с большим трудом.

– Нелегко было найти книгу? – Амин подошел к Элениэль.

– Я чудом не попалась! – раздраженно ответила эльфийка. – Дедуля Хемус неожиданно приболел, и его сменил один из молодых магов Корнуса. Может, мы зайдем внутрь, а то мне холодно!

– Не думаю, что в гробнице будет теплее. – Юноша набросил на плечи девушки поверх ее плаща свой. К ночи дождик, накрапывавший весь день, наконец прекратился, небо очистилось от туч, и заметно похолодало – осень все больше вступала в свои права.

– Спасибо. Времени зайти домой переодеться у меня не было, как ты понимаешь… И еще нам надо спешить – к утру книга должна быть на месте. Хоть я и не представляю пока, как вернуть ее незаметно.

– Тогда пошли… Факелы зажжем внутри.

Друзья зашли в склеп и, освещая дорогу дрожащим огнем факелов, осторожно стали спускаться вниз по знакомой уже длинной извилистой лестнице. В гробнице оказалось все-таки немного теплее, чем на улице. Здесь не было ветра – язычки пламени почти не колыхались в затхлом воздухе.

– Идти осталось недолго, – сказал Амин, когда лестница сменилась наклонным коридором.

– Помню. А про ловушки, которые здесь были в прошлый раз, ты не забыл?

– Вряд ли они сейчас есть… Но, пожалуй, ты права – надо быть повнимательнее.

Центральный зал усыпальницы – большая комната с несколькими колоннами, поддерживавшими свод, – выглядел точно так же, как и прежде. Даже на полу вздымались плиты, из-под которых виднелись каменные зубья, вызванные Амином во время схватки с Феором и Ульре. Все саркофаги выглядели одинаково, скрытые под толстым, многолетним слоем пыли. Три из них, как знали друзья, стояли пустыми – в них должны были покоиться останки Галия и его родителей, однако их тел тогда так и не обнаружили.

– Не самое приятное место для изучения старинных манускриптов. – Элениэль поежилась.

– Ну, если только изучать этот манускрипт не собираются для того, чтобы…

– Я помню, можешь не продолжать! До сих пор не пойму, почему я тебе во всем этом помогаю?

– Потому что ты хороший человек, Элениэль! – прочувствованно заявил Амин. – Вернее, эльф, но это не имеет значения. Давай сюда книгу.

– Ты даже здесь шутишь!

– Ну что ты, я говорю серьезно… Сейчас я с этой крышки пыль смету… Вот так.

Девушка осторожно положила сверток с книгой на вытертую Амином крышку одного из саркофагов и развернула его. Когда она открыла потрепанную кожаную обложку, один угол которой действительно когда-то обгорел, из книги выскользнул небольшой лист пергамента. Юноша успел подхватить его на лету и, поднеся ближе к свету факела, прочел вслух:

– «Хранить в запретном отделе. Допуск только магистрам по моему письменному разрешению. Копии снимать запрещено».

– Кажется, это почерк Архимагистра, – сказала Элениэль, вглядываясь в угловатые буквы. – Точно, вот его личная печать… Ой! Что же я натворила!

– М-да, книжица, должно быть, прелюбопытная, раз ее только магистрам выдают, да еще и по личному распоряжению, – пробормотал Амин. – Но что сделано, то сделано. Давай посмотрим, чего там такого секретного понаписано!

– Смотри, здесь какая-то закладка.

– Лучше пролистаем ее с самого начала – вдруг то, что нам нужно, именно там!

Склонившись над книгой, друзья начали осторожно перелистывать страницы. Манускрипт оказался действительно очень древним: листы были хрупкими, а буквы выцвели. К их разочарованию, в первой части книги не оказалось ничего такого, что было бы им неизвестно – только общие слова о сферах Аркана, Ментала и Астрала, да описание того, как души умерших переходят из одного мира в другой, с каждым шагом своим все больше удаляясь от плотных миров.

– Ничего нового, – разочарованно сказал волшебник, перелистывая пожелтевшие страницы. – Почти обо всем нам рассказывали еще на уроках в Гильдии. А вот и закладка… Ого! «Муки души»!

– Звучит угрожающе, – поежилась эльфийка.

– Да уж… Ну-ка, что здесь написано?

– Читай про себя и делай паузы между словами, – предупредила на всякий случай чародейка. – Как бы это не оказалось каким-нибудь заклинанием.

С миром покоится не всякий дух, в Ментальных мирах растворяясь.

Прокляты убийцы.

Прокляты мучители.

Прокляты предатели.

Грань меж мирами не смогут перейти души их и вечно этим мучимы будут.

Свой разум сохранив, обрести покой стремиться будут они.

Но им не дарован будет он.

Ужасными муками терзаемые, призрачными тенями сумерек станут они.

Но есть и более жестокие муки, душами обретаемые.

Великие страдания испытывает душа, Ментал покидая.

Воды Забвения сходят с нее, и Пламя Духа самую суть терзает.

Проклят навеки будет осмелившийся тень потревожить, душу умершего вновь возвратив и оставив навеки скитаться духом нетленным, Лунный Обряд сотворив.

Презрен и отвергнут станет колдун, невинную душу людскую в Оковы Спасенья заключивший.

Друзья оторвались от книги, молча посмотрев друг на друга. Им было примерно понятно, о чем здесь шла речь – хотя и в самых общих чертах.

– Пламя Духа – это заклинание, которое вырывает душу умершего из Ментала, как бы далеко ни ушла она прочь, – срывающимся шепотом произнесла Элениэль.

– Я помню. Тогда, в подвале Гильдии, магистр Корнус упоминал о нем. Я слышал и об Оковах. Это когда душа заключается в какой-нибудь предмет и питает его своими силами. Говорят, в легендарный Жезл Хрога была таким образом заключена душа его первого проклятого владельца… А вот что такое Лунный Обряд?

– Точно не знаю. Судя по всему, это какой-то магический ритуал, призванный удержать невинную душу в нашем мире и создать из нее призрак. Хотя кто знает? Смотри – дальше несколько страниц вырваны!

– Да, не хватает, – юноша пригляделся к переплету, – примерно десяти листов! Может, на них как раз и были расписаны все эти заклинания и ритуалы?

– Возможно. И я полагаю, что это было сделано уже давно. Вряд ли Лайон стал бы торговать такой книгой, где расписаны столь ужасные заклинания!

– Ты сама говорила, что он совсем не разбирается в магии… Надо же, тут какие-то пометки, – указал Амин на прочитанный отрывок. – Кто-то писал на полях. Почерк очень неразборчивый – но не Торуса. Лунный Обряд подчеркнут. И три восклицательных знака рядом! Еще какие-то сокращения…

– Неужели… Нет, не может быть!

– Что такое? Ты знаешь, кто сделал эти пометки?

– Мне кажется, я узнаю руку госпожи Милисенты. Но ведь она алхимик – зачем ей потребовалась эта книга?

– Ты тоже алхимик, – напомнил юноша. – И все-таки читаешь эти самые «Сферы Разума». А может, нашей магессе тоже нужно о чем-то с покойниками пошушукаться?

– Не говори ерунды! – строго сказала Элениэль и, немного подумав, добавила: – Даже если и так, то она в отличие от нас имеет на это право. И вообще, тебе какое дело до вырванных страниц? Или ты собирался произнести Пламя Духа?

– Ну уж нет! – Амин невольно вздрогнул – перед его мысленным взором предстала сгорающая в багровом пламени аура шамана лесовиков. – Я предпочту попробовать что-нибудь попроще.

– Что-то мне не доводилось слышать о «простых» заклинаниях вызова душ умерших. Боюсь, ты будешь разочарован – после вырванных страниц начинается новый раздел… «Фамильные заклятия» – вряд ли тут можно найти то, что нам нужно.

– И правда. – Амин разочарованно пролистал несколько следующих страниц и вдруг остановился: – А это что такое? Родовой Страж. Ну-ка, посмотрим поподробнее… Похоже, это как раз то, что мы искали! «Вызов душ умерших предков»!

– С каких это пор ты стал потомком Фаллиев? – язвительно спросила Элениэль.

– Может, это не самое главное. Ты только посмотри – ритуал проводится в семейном склепе – мы как раз в нем и находимся. Нужно выложить круг из останков покойных – этого добра здесь навалом! Так, что там дальше… Ага! Кровь произносящего заклинание – ну, надрежу палец, выдавлю каплю-другую.

– А вот это. – Элениэль ткнула пальцем в страницу: – «Установить в центре круга свечи или светильники с человеческим жиром». У тебя что, есть такие с собой?

– Попробуем обойтись этими факелами, – неуверенно сказал волшебник. – Надеюсь, они подойдут.

– Слишком рискованно. – Девушка покачала головой. – В таких ритуалах любая мелочь может иметь огромное значение. Ты ведь не больной зуб заговариваешь! Видишь, здесь не только слова заклинания написаны, но и указано, что маг должен в это время думать и чувствовать.

– Жаль, тела погибших родителей Галия, как и его самого, так и не нашли. Тогда, возможно, немного человеческого жира мы смогли бы раздобыть.

Элениэль с ужасом посмотрела на друга.

– Шучу-шучу, – поспешил ее успокоить Амин. – И все-таки я попробую. Ты можешь уйти, если хочешь.

– Хочу, очень хочу. Но, пожалуй, останусь.

– Спасибо. А что это за закорючки? Вот здесь, на полях?

– Опять похоже на почерк Милисенты… Посвети сюда… «Отн. безоп.». «Относительно безопасно»?

– Вот видишь! Тем более что будь здесь какое-то ужасное заклинание, то и эти страницы наверняка бы вырвали!

– Знаешь, все эти круги из останков, светильники из человеческого жира и кровь – по-моему, это самая настоящая Некромантия!

– Все зависит от того, с какой целью ты творишь заклинание, – задумчиво сказал Амин. Ему припомнились недавние слова отшельника Ирра. – Если думаешь только о себе, то не имеет значения, дозволенное это волшебство или нет – можешь считать, что это и есть темная магия…

– Прекрати, Амин! Еще немного – и ты начнешь оправдывать Орден Света и Темные Искусства! Я не желаю этого слышать!

– Между прочим, – юноша усмехнулся, – именно твоя драгоценная магесса и приписала возле этого заклинания, что оно безопасно.

– Относительно безопасно, – поправила его эльфийка. – И извини, но я не сомневаюсь, что она гораздо более опытный маг, чем мы с тобой, вместе взятые! Не забывай, Милисента – магистр: она разбирается не только в одной Алхимии и Гербологии.

– Согласен. Значит, сейчас у нас отличный шанс набраться опыта. А чем дольше мы с тобой спорим, тем меньше у тебя остается времени, чтобы вернуть книгу на место.

– Хорошо. – Последний аргумент оказался самым убедительным. – Итак, что же ты собираешься делать?

– С помощью заклинания Родовой Страж вызвать душу Галия и выяснить, что же все-таки произошло два года назад.

– Мне кажется, что мы пытаемся найти Вайрана? Или я что-то не так поняла?

– Нить к тому, что произошло сейчас, тянется из прошлого.

– Ладно, предположим, что в словах этого сумасшедшего из Гарма был какой-то смысл. Допустим, у нас под рукой действительно есть и останки Фаллиев, и своей крови ты не пожалеешь – но вот удастся ли тебе для сотворения заклинания войти в то состояние, что описано в книге?

– Удастся, – уверенно заявил волшебник. – Мне пришлось прийти в подобное состояние недавно, когда… Когда я вселялся в тело крысы!

Вначале Амин хотел рассказать о допросе шамана в Ольме, но в последний момент передумал.

– Я бы не сказала, что это было недавно… А светильники с человеческим жиром?

– Попробуем обойтись без них. Элениэль, – юноша почувствовал, что эльфийка вот-вот сдастся, – это ведь самый простой и быстрый способ во всем разобраться!

– Ты хотел сказать – самый быстрый и глупый способ расстаться с жизнью?

– Думаешь, мне не терпится прибегнуть к Темным Искусствам? Ошибаешься. Я… я дал клятву никогда не обращаться к ним, но ради друга готов нарушить собственное слово. Тебе самой не придется ничего делать – наоборот, я прошу тебя держаться подальше. Но если вдруг что-то пойдет не так…

– Это все – одно большое «не так»… Ладно, приступай. – Девушка обреченно махнула рукой. – И помни, ты обещал, что мы обо всем расскажем в Гильдии! Надеюсь, это слово ты сдержишь.

Кивнув, Амин, сверяясь с книгой, начал готовиться к проведению ритуала, стараясь не обращать внимания на замечания Элениэль по поводу правильности начерченного круга, использования факелов вместо светильников и прочих деталей. Однако когда девушка поинтересовалась, уверен ли он, что использованные останки точно принадлежат предкам Галия, волшебник ненадолго призадумался. А затем принялся обходить каменные саркофаги, внимательно изучая таблички на них и доставая из некоторых кости.

– Насчет предков можешь не сомневаться, – выложив по кругу кости, Амин повернулся к эльфийке, на лице которой самым неописуемым образом смешались выражения отвращения и интереса. – Я позаимствовал бренные останки только бабушек и прабабушек молодого Фаллия. Так что тут все верно.

Элениэль возмущенно фыркнула и отвернулась, а волшебник, закончив приготовления, глубоко вздохнул и, в последний раз заглянув в «Сферы Разума», вошел в круг. И едва переступив выложенную из костей черту, Амин почувствовал, что какой-то незримый барьер отделил его от всего остального мира. Мороз пробежал по коже мага, и не ясно было – то ли могильный холод наконец начал пробиваться сквозь его одежду, то ли мир живых перестал согревать его своим теплом, уступив безрассудного волшебника миру мертвых.

Стараясь отогнать от себя все посторонние мысли и не впустить в свой разум панический страх, который начал подниматься откуда-то из самых глубин сознания, Амин замер посреди круга. Расслабившись, он направил свою волю на то, чтобы вырваться прочь, скинуть с себя оковы Аркана. И вновь замелькали перед внутренним взором мага серые тени. Но на этот раз душа его не взмывала вверх, а словно падала в какой-то темный, бездонный колодец. Кровь застыла в жилах у волшебника, но он не осмеливался прервать этот полет, а начал тихо произносить слова заклинания Родового Стража, прося душу погибшего Галия услышать зов его предков и прийти к их могилам.

С каждым произнесенным словом голова мага кружилась все сильнее и сильнее. Казалось, еще миг – и он потеряет сознание. Призрачные тени закружились вокруг волшебника в бешеном хороводе. Откуда-то издалека, из мира живых, донесся до Амина еле слышный голос: «Кровь, кровь! Пусти себе кровь!».

Волшебник узнал голос Элениэль – девушка заметила, что он сбился с порядка, предписанного ритуалом, и поспешила напомнить о том, что нужна кровь мага. Амин, как и собирался раньше, достал свой тесак, чтобы надрезать палец – но руки перестали ему повиноваться. Не в силах остановить самого себя, волшебник нанес глубокую рану на левом запястье – и оттуда ударил кровавый фонтан. Теплая алая влага заполнила все вокруг, юноше казалось, что он тонет в океане собственной крови. Ноги ослабли, и Амин, закрыв глаза, медленно начал оседать на пол. Волшебник с ужасом понял, что если он сейчас потеряет сознание, то его душа покинет бренное тело и навечно останется внутри этого магического круга из костей.

Но в этот миг чьи-то руки обхватили его за плечи, удерживая от падения. Слабость начала отступать – Амин ощутил прилив сил, достаточных, чтобы выкрикнуть последние слова вызова Родового Стража.

– Что с тобой? – открыв глаза, юноша увидел перед собой бледное лицо эльфийки. – Ты в порядке? Я же говорила, что не надо этого делать! Когда ты разрезал себе руку и хлынула кровь, аура твоя начала темнеть. Мне показалось, что душа твоя вот-вот разорвет связи с Арканом и я…

– …бросилась на помощь. Спасибо, – еле слышно прошептал Амин, зажимая ладонью все еще кровоточащую рану. – Ты успела вовремя, еще чуть-чуть и… Надеюсь, все это было не напрасно.

– Похоже, что ничего не вышло – я не вижу здесь никакого духа, – пожала плечами чародейка.

– Обернись, только осторожно.

Элениэль повернулась и увидела, что поднятая во время ритуала вызова пыль вместо того, чтобы осесть на пол и саркофаги, начала принимать контуры человеческой фигуры – невысокой и худощавой.

– Тебе все-таки удалось… – вот и все, что смогла вымолвить растерявшаяся девушка.

«Знаете ли вы мое имя?»

Переглянувшись, друзья поняли, что бесстрастный голос, прозвучавший в их головах, принадлежит явившейся на Зов душе.

– Галий. Галий из рода Фаллиев, – сказал Амин, отчаянно надеясь, что перед ними именно он.

«Верно. Так меня звали когда-то. Кто вы, прервавшие мое забвение в мире мертвых?»

– Не отвечай! – быстро сказала эльфийка. – И ни в коем случае не выходи из круга!

Амин кивнул.

– Тебе ничего не скажут наши имена. При твоей жизни мы были незнакомы.

«Зачем вы потревожили меня?»

– Расскажи нам о том, как ты погиб.

– Мы хотим, чтобы виновники твоей смерти понесли заслуженное наказание, – повинуясь внезапному порыву, добавила Элениэль.

«Один из них пока еще не покинул сферы Аркана. Другой находится на грани между мирами, не принадлежа ни одному из них». – Волшебнику показалось, что в голосе призванной души прозвучали нотки злорадства.

– Интересно, что же произошло с Феором? – негромко спросила девушка.

«Тело его живо, но над душою своею он не властен».

– Расскажи, как ты погиб! – еще раз приказал Амин.

«Те двое, кого я считал друзьями, пришли с третьим. Имя его мне неизвестно. На нем мы должны были проверить действие одного амулета. Я должен был незаметно приложить его к голове третьего. Когда я взял в руки амулет… Рука стала покрываться чешуей… Все тело стало, словно мягкий воск… Разум помутился… Муки мои были ужасны… Плоть плавилась и текла…» – беззвучный голос Галия становился все слабее, а фразы короче, контуры фигуры стали расплываться.

– Что случилось с третьим?! – выкрикнул Амин, поняв, что речь шла именно о Вайране.

«Один из пришедших сынов Света бросился на него, а другой избавил тело мое от страданий, прервав связь души и плоти… Подушкой задушил», – неожиданно будничным тоном пояснил Галий.

– Они, твои друзья, принадлежали к Ордену Света? – вскинулась Элениэль.

«Без Света нет Тьмы. Без Тьмы нет Света. Свет несет знания. Тьма несет покой».

– Ты знаешь, где третий находится сейчас? – торопливо спросил волшебник – голос Галия слабел все больше, фигура превратилась в еле различимое пылевое облачко.

«Нет… Спроси у могущественной магессы, облеченной властью… Но будь осторожен… Она не ведает границ между Светом и Тьмой…»

Голос, звучавший в головах друзей, умолк. Пыль медленно осела на вздыбленные плиты пола усыпальницы. Действие заклинания закончилось.

Ошеломленные Элениэль и Амин переглянулись.

– Мне кажется, не стоит нам спешить с докладом в Гильдию, – мягко сказал волшебник.

Чародейка промолчала.

Глава десятая

– Не знаю, кто из нас больший безумец – ты, который все это затеял, или же я, помогая тебе, – раздраженно сказала Элениэль. Но, взглянув на бледное осунувшееся лицо друга, спросила уже спокойнее: – Тебе удалось хоть немного прийти в себя?

– Нет, – проворчал Амин. – Стоит мне закрыть глаза, и я тут же лечу в какую-то бездонную пропасть. Ты, я смотрю, тоже еще не совсем в порядке?

– Ну, еще бы! Мне ведь потом пришлось относить «Сферы Разума» обратно в библиотеку!

– Надеюсь, там тебя не поджидала Милисента? – попытался пошутить волшебник.

– Тогда я бы обязательно пригласила ее сюда, на кружечку эля!

Друзья снова сидели в лавке «Древности Тии», которая, несмотря на довольно ранний час, была уже открыта. Лайон, радушно встретив гостей и весьма витиевато изъявив свою радость, опять предложил им эль, а сам, рассыпаясь в извинениях, скрылся в глубинах лавки. Торговцу надо было дать указания своему посыльному и убедиться, что на этот раз тот ничего не напутает. Поэтому сейчас Элениэль и Амин могли наедине обсудить события минувшей ночи и решить, что же им предпринять дальше.

– Надеюсь, ты тоже пошутила. – Юноша внимательно посмотрел на эльфийку, пытаясь понять, серьезно она говорит или нет. – Я уверен, что именно о ней и говорила душа покойного Галия. У тебя есть еще на примете «могущественные магессы, облеченные властью»? Да и насчет Архимагистра у меня теперь большие сомнения…

– У нас в Гильдии не одна госпожа Милисента – могущественная магесса. Не забывай, есть еще наша Мудрейшая Травница, магесса Панэлла. Да и вообще, почему ты решил, что эта магесса должна быть из нашей Гильдии?

– Панэлла?! Может быть… да нет, это должна быть именно Милисента! А раз все неприятности начались в Далле, то и магесса должна быть отсюда, из нашей Гильдии.

Элениэль ничего не сказала, но лицо ее помрачнело. Девушка, положив руку на стол, начала постукивать длинными тонкими пальцами. Не дождавшись ответа, Амин продолжил:

– Ты сама столько раз говорила об их магических силах и талантах. Смотри, сколько всего случилось: и Феор сбежал из подвалов Гильдии, и несчастных Фаллиев извели, да и это побоище в Гарме. Всем известно, хоть об этом никто и не говорит, что Гильдию Магов Гарма контролирует Далл… Кроме того, эта книга – ведь в ней оказались пометки и Торуса, и Милисенты! И наконец, Галий только что имени Первой Помощницы не назвал. А я ну никак не могу поверить, будто Архимагистр не знает, что творится прямо у него под носом!

Эльфийка внезапно прекратила нервно барабанить и, стукнув ладонью по столу, воскликнула:

– Немедленно прекрати, Амин! Ты говоришь полную бессмыслицу! Архимагистр и его заместитель просто обязаны изучать и визировать все запретные книги. Феору, несомненно, кто-то помогал, но ведь Архимагистр Торус был все время у нас перед глазами, а госпожа Милисента…

– Присоединилась к нам тогда позднее!

– Просто она отдавала распоряжение о мерах предосторожности…

– Ага, – саркастически ухмыльнулся Амин, – а также о том, чтобы послать кого-нибудь в усадьбу Фаллиев до того, как туда доберутся маги Корнуса!

– Она просто проявила предусмотрительность. И неужели ты действительно думаешь, что она причастна к смерти стариков Фаллиев?

– Но почему же тогда о Милисенте упоминал их сын? Знаешь, насколько я слышал, души умерших насильственной смертью обычно не шутят!

– Да не называл он имени Милисенты! Ты сам-то многое понял из того, что он говорил? Я, например, нет. Единственные, кого он обвинил, – это Феор и Ульре! Очевидно, что они принадлежат к Ордену Света. Конечно, у них были пособники в Гильдиях Магов и Далла, и Гарма – теперь это отрицать, увы, бессмысленно. Сейчас всю нашу Гильдию перетряхивают в их поисках – и госпожа Милисента, и магистр Корнус делают все возможное, чтобы установить тех, кто мог иметь связи с изменниками из Гарма. Я полагаю, что главой их являлся магистр Мариус. И теперь, когда их заговор раскрыт…

– Разве ты не помнишь старика Мариуса? Конечно, он всегда был скверным ворчуном, и никто его не любил. Но чтобы он был главой всего Ордена?! Ты представляешь, чтобы наш тишайший Гарм, где мы с тобой проучились почти десять лет, был центром Ордена? Нет, за ним явно стоит кто-то более влиятельный и могущественный. И не где-нибудь, а именно здесь, в Далле!

– Если ты опять о госпоже Милисенте, то она – ни за что!

Горячий спор друзей, незаметно для них самих перешедших на крик, прервало негромкое покашливание. Амин и Элениэль обернулись – за прилавком стоял Лайон, на лице которого было выражение самого сильного смущения. Даже при его глухоте можно было не сомневаться в том, что он слышал последние слова своих посетителей. Неизвестно только, как давно торговец вышел из недр своей лавки. Впрочем, голоса взволнованных юноши и девушки наверняка были слышны и там.

– Весьма прискорбно раздоры среди досточтимых магов слышать мне. Великие беды всегда на мирные земли навлекали распри те. Однако прощения прошу я, невольным свидетелем споров явившись. И не могу умолчать, что уж многие годы по Даллу всё ходят ужасные слухи.

– Что за слухи?

Вопрос этот задал Амин, в то время как Элениэль пренебрежительно хмыкнула. В глазах ее, однако, ясно читалось любопытство.

– Пусть меня простит благородная дева эльфийская, коль речью своей невольно ее вдруг обижу я, – склонившись в легком поклоне, начал торговец. Он неспешно подошел к друзьям и сел с ними рядом. – Однако же люди многие, имен которых не стану называть я, часто вещи престранные вполголоса мне говорили. С просьбами разными не раз и не два к ним обращалась Великий Алхимик наш славный. Не столь уж преступны были они, однако ежели вместе на них посмотреть, то весьма удивительна будет картина. Наследия семей древних и достославных выкупала достойная наша магесса, чародейства старинного следы несущие. И многие вещи, как в народе молвят, в ритуалах запретных использованы быть бы могли.

– Что за нелепые разговоры! Госпожа Милисента – известная ценительница прекрасного, – с жаром возразила Элениэль. Она с удивлением глядела на смущенного Лайона, явно не ожидая от продавца древностей таких слов. – Да, она действительно собирает предметы старины, но что в этом дурного? Да и вообще, кто эти самые «многие люди» и почему, Лайон, вы не желаете назвать их имена? Если вы чего-то опасаетесь, то напрасно: ведь вы знаете меня с самого детства. Наши разговоры никогда не выходили за эти стены. Что же касается Амина, то в этом вопросе я верю ему, как самой себе!

– Сомнений в том нет у меня никаких, – еще больше смутившись, ответил Лайон. – Однако ж и тайны других ведь негоже мне выдавать, пусть даже и лучшим друзьям. А посему за себя скажу я. Не помнит ли дева эльфийская, как более двух лет назад ко мне за зеркалом древней работы приходила она?

– Да, помню, конечно. Меня попросила купить его для себя госпожа Милисента. Великий Алхимик тогда была очень занята по службе и не могла сама прийти в лавку. Однако она, помнится, опасалась, что его купит кто-то другой, поэтому и попросила меня. Но что в этом дурного?

– А знает ли госпожа чародейка, кому прежде зеркало то принадлежало? Фаллиев рода старинного владелец был тот. Не мне волшебникам и чародеям многомудрым говорить, как можно, обладая подобным предметом, на разум владельцев их бывших влиять.

– Но… это могло быть простое совпадение. Да и, кроме того, надо быть очень сильным и опытным мастером Мистицизма… или Оккультизма, чтобы подчинить волю потомков прежних владельцев.

– Лишь факты изрек я, а выводы сами делайте, маги премудрые. Еще лишь добавлю, что много в народе историй, одна другой ужасней, о Первом Помощнике Гильдии Магов Главы передается. И будто бы молодость вечную жаждет обрести она, в жертву людей принося. И будто бы Орденом Света одна управляет женщина эта достойная. Средь многих любовников есть у нее, говорят, эльфийский колдун. Убийцей жестоким слывет он и сторонником самых ужасных культов запретных. Во многих городах объявлен преступником эльф этот. Не раз на свиданиях тайных замечена с ним была магесса.

– Многоуважаемый господин Лайон, вы меня поражаете! Это уж слишком! Всю жизнь я знала вас как человека разумного – и вдруг слышу от вас пересказ самых низкопробных базарных слухов! – окончательно вышла из себя Элениэль.

– Ну ладно тебе, не кипятись! – Амин, стараясь успокоить подругу, попытался примирительно взять руку девушки, но эльфийка раздраженно ее отдернула. Волшебник повернулся к старику: – Почтеннейший господин Лайон, а что это за эльф, в розыск объявленный?

– Просто какой-то отщепенец! – резко сказала Элениэль, не дав ответить Лайону. – Возможно, его имя Ак-Лим. Высокий, светловолосый, средних лет – по нашим, эльфийским меркам, конечно. Его разыскивают в Далле уже полтора года, подозревая в кражах редких драгоценностей и в трех убийствах. Убийства, правда, стали происходить лишь недавно, последние полгода. Я слышала, что он проходил обучение магии в Гильдии одного из Ста Городов, но где именно, точно не известно. Оттуда его вроде бы изгнали за какие-то эксперименты с запрещенными заклинаниями.

– Надо же, сколько ты о нем, оказывается, знаешь! – удивился Амин.

– Последняя жертва была отравлена. Мне пришлось устанавливать, что за яд был использован, – сухо объяснила девушка.

– Ак-Лим, Ак-Лим… – пробормотал волшебник. – А если перевернуть, по слогам, то получится Ка-Мил… Камил – так ведь звали того эльфа, о котором нам рассказывали родители Вайрана! Если не ошибаюсь, он тоже высокий и светловолосый, средних лет…

– Под это описание подходит половина эльфов мужского пола! Вот если бы это был эльф-коротышка, кривоногий и лысый – тогда нам было бы гораздо легче его отыскать. Нет, заявляю еще раз – и последний, слышите? – отчеканила Элениэль. – Милисента – самая уважаемая магесса в Гильдии. Так же, как и господина Торуса, ее чтят маги не только Далла, но и многих других городов. Ни Архимагистр, ни его Первый Помощник не могут иметь никакого отношения к Ордену Света!

– Хорошо-хорошо, – примирительно пробормотал Амин. – Не хочешь ли ты тогда прямо спросить ее, где Вайран?

– Ты что, совсем сошел с ума?!.. – Эльфийка вскочила, стул с грохотом опрокинулся.

– Тогда придется проследить за ней, – спокойно сказал волшебник.

Девушка бросилась к выходу, но, остановившись на пороге, обернулась:

– Хватит с меня твоих авантюр! Никакого толку от этих походов по убогим часовням и заброшенным гробницам нет и не будет. Я не собираюсь больше участвовать во всем этом!

Дверь с грохотом закрылась. Волшебник и торговец переглянулись.

– Если я попрошу, сможете ли вы повторить перед другими свидетелями то, что рассказали только что? – прямо спросил Амин старика.

– Да простит меня досточтимый волшебник, – Лайон опустил глаза, – но всего лишь ничтожный торговец я. Что слово мое против магессы могущественной значить будет? И что повторить смогу я – сплетен пустых пересказ? Осмелюсь предположить, что и для волшебника молодого ничего хорошего из обвинений этих не выйдет.

– Пожалуй, что так. – Амин печально посмотрел на захлопнувшуюся за Элениэль дверь. – Похоже, разбираться дальше, что же случилось с Вайраном и по чьей вине, я буду один… Да и еще вопрос – перед кем высказывать все эти предположения… Не перед Советом Гильдии же во главе с Торусом и Милисентой!

Лайон с сочувствием взглянул на расстроенного волшебника:

– Но ведь способы многие есть, дабы задуманное для друга своего совершить. Охотники ведают – хищного зверя тем для жизни своей безопасней выслеживать, чем дальше от него находишься сам. Ибо если знаешь ты, где враг твой, а он о тебе нет – сила твоя возрастает стократно.

– Если я правильно понял, – юноша вздохнул: красноречие торговца иной раз делало его слова маловразумительными, – то мне нужно, оставаясь незамеченным, проследить за Милисентой и Торусом, чтобы найти доказательства их вины?

Старик осторожно кивнул.

– Ничего не выйдет. – Амин встал. – Во-первых, они оба прекрасно меня знают. Во-вторых, для этого нужно каждый закоулок в Далле знать – а я здесь чужой.

– Добрейший господин волшебник давней знакомой моей, что в гневе покинула нас, друг и товарищ. Помимо того, немало ему за спасение благодарен я – и меня, и товаров моих в толчее у ворот городских во время событий двухлетних. Непризнанна истинной гильдией Гильдия Воров, но все же могущественна сила сия. – Торговец умолк и с опаской посмотрел на Амина. Тот внимательно слушал, не показывая ни малейшего негодования, и Лайон продолжил: – Но не любой обратиться к ней может. Запомни, надобно тебе отправиться к рынку Ковровому и там, в полуденный час, Парсу Хромого найти. Через него проблемы свои разрешить ты попробуй. А чтобы с тобой разговаривать стал он, от Лайона поклон ему передай и вот этот предмет покажи.

Старик протянул юноше, который теперь был явно озадачен всем сказанным, небольшую серебряную статуэтку в мизинец высотой. Это была искусно сделанная кошка – мастерство ювелира было столь велико, что, казалось, животное сейчас выгнет спину дугой и замурлычет.

– Благодарю, – растерянно сказал Амин, разглядывая статуэтку. – Доходили до меня слухи о воровской Гильдии, но я был уверен, что это пустая болтовня. Да… но, чтобы успеть к полудню, я должен поспешить. Пожалуй, перед тем как идти на рынок, мне лучше переодеться во что-нибудь более подходящее.

Поклонившись старику, который склонился в ответном поклоне, волшебник покинул лавку и быстрым шагом направился в сторону «Семи Тарелок», размышляя по дороге о том, не подыскать ли пристанище подешевле – похоже, в Далле ему придется пробыть еще немало времени.

«Срочно приказываю явиться в Гильдию. М.».

Амин без труда узнал этот почерк – этой ночью он видел его на полях «Сфер Разума». Записка с единственной фразой, обнаруженная им на столе в крошечной комнатушке, снятой у Гармиша, попала туда самым таинственным образом. По крайней мере слуга, отвечавший за жилые номера, клялся, что единственный ключ от комнаты находится у самого волшебника.

Решив не запугивать и без того трясущегося от страха при виде разгневанного мага мальчишку, Амин, так и не переодевшись, едва ли не бегом отправился ко Дворцу Гильдии. Не столько потому, что стремился исполнить приказ магессы, сколько из-за того, что надеялся успеть до полудня на Ковровый Рынок.

По дороге, однако, в голове у юноши вертелись две мысли – что же из произошедших событий известно Милисенте, а также стоит или нет заходить к Элениэль. К тому времени, когда перед Амином оказались ступени Дворца, он пришел к выводу, что, будь Великий Алхимик в курсе их последних приключений, в комнате его поджидала бы не записка, а отряд боевых магов с предписанием об аресте. К подруге Амин решил не заходить – ни до, ни после разговора с магессой, чтобы лишний раз не бросать на девушку тень подозрений.

Охрана сразу пропустила волшебника, стоило ему лишь назвать свое имя. Один из стражников оказался настолько любезен, что довел Амина до кабинета Милисенты. Правда, поглядывая на провожатого, мрачного мужчину лет сорока, волшебнику показалось, что ему не столько показывали дорогу, сколько конвоировали.

Оставив волшебника у высокой, украшенной затейливой резьбой и серебряными накладками двери, стражник удалился. Амин же, собравшись с духом – предстоящая встреча не нравилась ему все больше и больше, – негромко постучал. Никто не ответил, и юноша, вздохнув с облегчением (исполнив распоряжение явиться, ему, кажется, при этом удалось избежать встречи с магессой), уже собрался было уходить, как дверь беззвучно отворилась.

– Можешь войти, – раздался из кабинета низкий женский голос.

Еще раз вздохнув, но уже совсем по другому поводу, волшебник вошел в апартаменты Первого Помощника Главы Гильдии Магов Далла.

Кабинет был велик и в то же время показался Амину весьма уютным. Возможно, прежде всего благодаря множеству изящных изделий, несомненно, вышедших из рук самых лучших мастеров прошлого. Элениэль упоминала о том, что магесса – известная ценительница и коллекционер древностей. Но юноша и вообразить не мог, насколько их здесь было много. В лавке Лайона, пожалуй, товаров было лишь немногим больше. О том, что Милисента является Великим Алхимиком, напоминал только внушительных размеров серебряный щит, украшенный золотым символом Алхимии – ретортой с вырывающимися из нее клубами пара. Щит висел на стене прямо напротив двери, а под ним, удобно устроившись в старинном кресле, больше походившем на трон, сидела магесса.

– Благодарю тебя, что так быстро смог откликнуться на мою просьбу, – улыбнулась Милисента. – Садись и чувствуй себя свободно.

Амин мысленно усмехнулся, вспомнив повелительный текст записки, но промолчал, лишь поклонившись в знак приветствия.

– Я позвала тебя, чтобы поговорить. Не как с волшебником и боевым магом, а как… как с хорошим знакомым, можно сказать, – магесса снова сверкнула улыбкой, – как с другом.

Юноша неловко опустился в стоявшее рядом кресло. Он невольно подумал вдруг, что сейчас перед ним не только могущественный маг, но и женщина – полная грации и зрелой красоты. Мысль была столь странной и внезапной, словно ее кто-то внушил Амину. Темно-синее бархатное платье с глубоким декольте скорее подчеркивало, нежели скрывало прелести хозяйки. Когда магесса небрежно забросила ногу на ногу, разрез платья обнажил их до колен, но Милисента, казалось, не заметила этого – или же просто не придала значения. Массивное жемчужное ожерелье переливалось мягким светом в редких лучах солнца, проникавших меж полуприкрытых штор, закрывавших единственное окно в кабинете.

– Солнце губительно для кожи, – пояснила Милисента, заметив взгляд юноши, брошенный на зашторенное окно. – А я не хочу состариться раньше времени… Особенно когда вижу таких приятных молодых людей. Бокал вина?

– Лучше чашечку чая, – пробормотал Амин, невольно вспомнив упомянутые Лайоном слухи о любовных похождениях Великого Алхимика. Сейчас они почему-то не показались ему такими уж нелепыми.

– Глупо отказываться от напитка, что вызревал не один год, чтобы раскрыть свой вкус во всей полноте и даровать истинное наслаждение. – В руках у магессы неожиданно появилась темная бутыль с узким горлышком. – Это синее вино из Чинка – мы с ним пришли в этот Мир в один год. Неужели ты не хочешь попробовать… его?

– Благодарю, – как ни двусмысленно было предложение, продолжать отказываться значило рисковать вызвать гнев магистра. – Но только один бокал.

– Как любезно с твоей стороны! – Милисента протянула бутылку. – Бокалы стоят на столике у книжного шкафа.

Амин встал и, взяв вино у магессы, подошел к невысокому столику, тоже, очевидно, сделанному не один десяток лет назад – благородное дерево потемнело, а лак местами потрескался. Осторожно сбив сургуч с горлышка, юноша не без труда вытащил пробку и наполнил два хрустальных бокала. Вино, терпкий аромат которого мгновенно заполнил комнату, действительно оказалось темно-синего цвета – того же, что и платье Милисенты.

– Я обычно пью из этого. – Великий Алхимик указала на тот бокал, что Амин держал в левой руке.

– Мне они показались совершенно одинаковыми, – невольно вырвалось у волшебника.

– Тебе еще многому предстоит научиться, – улыбнулась магесса. – И если хочешь, кое-чему научу тебя я… За наше знакомство, которое может стать чем-то большим!

Она подняла бокал и, кивнув Амину, отпила. Юноше ничего больше не оставалось, как, отсалютовав своим бокалом в ответ, осушить его. Вино оказалось довольно крепким, а его вкус – столь же терпким, как и запах.

– Налей себе еще, – не то предложила, не то приказала Милисента. – И садись – я о многом хочу тебя расспросить.

– С меня, пожалуй, хватит, – собравшись с духом, отказался волшебник.

– Неужели тебе не понравилось? – удивленно приподняла брови магесса.

– Нет-нет, очень хорошее вино! Только я не выспался этой ночью, – неожиданно для самого себя признался волшебник.

Голова его немного кружилась – как будто он осушил целый кувшин пива. Мысли начали путаться, а язык заплетаться. Юноша решил, что в вино было что-то подмешано – но как и когда? Они с Милисентой пили из одной бутыли, он сам разливал вино по бокалам… Бокалы? Возможно, неспроста магесса отказалась от бокала, который он ей сначала протянул. Однако это слишком очевидно… Скорее всего Милисента заранее приняла нужное зелье, и дурман не действовал на нее.

– Расскажи мне о себе! – попросила меж тем Великий Алхимик.

– Не думаю, что жизнь моя настолько интересна, чтобы развлечь ваше высокодумр… выкосомурд… высокомудрие! – наконец удалось выговорить волшебнику. – Я родился…

И Амин начал рассказывать о своем детстве, продолжая лихорадочно соображать, как бы ему не сболтнуть чего лишнего. Впрочем, он был достаточно уверен в себе – фраза о том, что он не выспался этой ночью, была досадной оговоркой. Тем более что Милисента не обратила на нее ни малейшего внимания. «А ведь можно попробовать, – мелькнула у волшебника мысль, – самому что-нибудь у нее выведать».

– Тебе удалось разузнать что-то новое о твоем пропавшем друге? – откуда-то издалека донесся голос магессы.

– Увы, родители его ничего не знают, – с удивлением услышал Амин свои собственные слова. – Правда, они рассказали о каких-то странных приятелях, с которыми их сын проводил слишком много времени в последние месяцы. Представьте себе, один из них – эльф, который, по слухам, похож…

«Вот развеселится госпожа Милисента, если сказать, что этот эльф похож на одного из ее любовников, – подумал Амин, представляя себе низкий грудной смех магессы. – А вдруг она обидится? Но почему – что из того, что она не прочь иногда поразвлечься? В конце концов, она совсем не так стара. А фигура у нее такая, что даст фору многим восемнадцатилетним девицам… Интересно, что она имела в виду, когда говорила мне о чем-то большем, чем знакомство?»

Амин всмотрелся в глаза магессы. Ему показалось, что его затягивает в темный бездонный омут. Опустив взгляд, он невольно остановил его на едва прикрытой высокой груди Милисенты.

– Похож на кого?

– На одного из… – продолжил Амин – «интересно, что смешнее – слухи о ее похождениях, или мои подозрения о том, что они с Торусом замешаны в пропаже Вайрана и нападении на Гильдию Магов Гарма?»…

Резкий удар в грудь привел Амина в чувство. Снова татуированный скакун пытался предупредить своего хозяина о близкой угрозе. Удар оказался столь сильным, что волшебник едва не выронил из руки бокал – почему-то опять оказавшийся полным. Как рукой сняло с головы тягучую одурь, незаметно окутавшую молодого мага.

Магесса, по-видимому, тоже это почувствовала. Лишь на мгновение мелькнули на ее лице гнев и разочарование – чтобы тут же скрыться за радушно-томным выражением.

– Похож на одного моего старого знакомого, – закончил маг, вставая и аккуратно ставя бокал на столик у книжного шкафа. – Рассказ о моей юности – это все, зачем меня вызвала Великий Алхимик?

– И за этим тоже, но не только. – Милисента изящно протянула руку Амину. – Это вино оказалось таким крепким… Ты не поможешь мне подняться?

Волшебник подошел ближе и вздрогнул, когда длинные пальцы женщины крепко сжали его ладонь. Еще секунда – и магесса уже стояла рядом, так близко, что он ощутил тепло ее тела. Поняв, что еще чуть-чуть, и Милисента прижмется к нему, юноша поспешно отступил. Теперь он отрезвел окончательно и мог полностью контролировать себя.

На этот раз, заметив движение молодого мага, Великий Алхимик смогла скрыть свои чувства – на лице ее по-прежнему сверкала улыбка, однако в глазах Амин увидел ярость.

– Как мне известно, ты с честью исполнил задание, порученное тебе Гильдией, охраняя покой жителей Ольме. – Милисента подошла к книжному шкафу и взяла с одной из полок какой-то свиток. – Я знаю, что тебе положен еще месяц отпуска. Но у меня есть заявка…

– Благодарю, госпожа Милисента, но я хотел бы немного отдохнуть. Хотя, конечно, за это время цены в Далле здорово выросли. – Амин грустно усмехнулся. – Думаю, что сегодня мне придется перебраться из «Семи Тарелок» в таверну попроще и подешевле.

– Заявка срочная – от Корнуса, – настойчиво продолжила магесса. – На твоем месте я бы с радостью приняла должность Помощника Хранителя Покоя граждан Далла – ее предлагают далеко не каждому. Дел не очень много – городская стража, за сотрудничество с которой отвечает чародей Эртум, Хранитель Покоя, довольно редко обращается к Гильдии, а мы к ним. Зато можно сделать хорошую карьеру… Если ты будешь должным образом оберегать покой жителей Далла, особенно, – Милисента немного понизила голос, и в нем вновь зазвучали многообещающие нотки, – мой покой, ты не засидишься в волшебниках!

– Я… могу я подумать? – Юноша отступил еще на шаг.

– Конечно, можешь… Но через десять минут я должна передать Корнусу приказ на назначение нового Помощника.

– Я согласен! – Амин понял, что отказываться нельзя – ведь он получит право постоянно находиться во Дворце Гильдии. Кроме того, на этой должности у него может быть куда больше возможностей разыскать Вайрана, не прибегая к помощи Элениэль.

– Вот и славно. – Магесса подошла к столу и, обмакнув перо в чернильницу, что-то вписала в свиток, а затем протянула пергамент юноше. – Отнеси это Корнусу сам. А отблагодарить меня ты сможешь позже… Ведь теперь мы будем видеться гораздо чаще.

– Да, конечно, благодарю, – пробормотал Амин, медленно пятясь к выходу из кабинета. – Теперь я могу идти?

Чем дольше продолжалась эта игра в кошки-мышки, тем неувереннее чувствовал себя волшебник. Ибо в том, что он именно мышь, не было никаких сомнений.

– Можешь, – величественно кивнула магесса и вновь многозначительно улыбнулась.

Глава одиннадцатая

– Харамой Парса? Вай, дарагой, пэрвый раз слышу! Ты кавер бырат будэшь, да? Пасаматри, какой красывый, такой болшэ нигдэ нэт, да? Такому пакупатэлю тры, нэт, пят залатых дэшэвлэ будэт, купы, да?

С трудом отбиваясь от приставучих торговцев, Амин продвигался вдоль пестрых рядов Коврового Рынка. Вчера он так и не успел сюда к полудню. Сразу от Милисенты юноша направился к Корнусу. Первый Боевой маг мрачно взглянул на подписанный магессой приказ о назначении Амина, хмыкнул и отправил волшебника в Канцелярию Спокойствия – оформлять необходимые документы. Весь оставшийся день Амин провел в ходьбе из кабинета в кабинет: Канцелярия Спокойствия оказалась первой, но далеко не последней инстанцией Гильдии, где ему пришлось побывать.

Одна из подписей, разрешавшая Помощнику Хранителя Покоя допуск в Алхимическую Лабораторию Гильдии, принадлежала Элениэль. Девушка с изумлением уставилась на Амина, когда он, вежливо постучав и дождавшись позволения войти в ее кабинет, протянул разрешение на допуск. Сухо ответив на приветствие, эльфийка так долго изучала бумаги, что не было никаких сомнений – она всерьез подозревала своего друга в том, что он мог их подделать. Однако придраться было не к чему, и Элениэль, поставив изящный росчерк, вернула документы волшебнику.

– Удачи. – Девушка опустила голову, вернувшись к чтению свитка, который лежал перед ней на столе. Однако, когда Амин уже закрывал дверь, девушка произнесла ему вслед: – Надеюсь, теперь-то у тебя не останется времени на всякую ерунду, и ты возьмешься за ум!

Волшебник с улыбкой кивнул, хотя у него и без того уже стало складываться впечатление, что предложенное Милисентой место отнюдь не синекура. Так оно и вышло.

Явившись во Дворец Гильдии ранним утром следующего дня, он наконец встретился с самим Хранителем Покоя. Чародей Эртум, высокий плотный мужчина лет пятидесяти, с пунцовым лицом, цвет которого легко можно было объяснить стоявшим в его кабинете запахом эля, хлопнул своего нового помощника по плечу и посадил его за изучение увесистого тома «Указаний и предписаний службе Охранения Покоя по исполнению обязанностей».

Основной задачей Амина оказалось составление графиков дежурств магов, которые в последние годы патрулировали совместно с городской стражей улицы Далла. Кроме этого, Амин должен был составлять еженедельные подробные отчеты о происшествиях, собирать сведения о городских правонарушениях и помогать одному из своих коллег (по имени, названному Эртумом, он узнал одного из соучеников по Гильдии Гарма – старательного, хотя и не слишком одаренного мага) разбираться в тех преступлениях, в которых могла использоваться магия. Помимо всего этого, Амин и сам трижды в неделю обязан был выходить на дежурство с одним из патрулей Внутренней Стражи. Смириться с этим бесконечным перечнем ему помогли надежда напасть на след Вайрана, а также сумма денежного довольствия, мельком увиденная в одной из бумаг. Труды Помощника Хранителя Покоя граждан Далла оценивались почти в пять раз выше, чем служба боевого мага в далеком Ольме.

Волшебник закончил чтение «Указаний и предписаний» незадолго до полудня. Отпросившись у Эртума на полчаса под благовидным предлогом обеда, Амин чуть ли не бегом бросился на Ковровый Рынок. И добрых пять минут потерял, выслушивая, как торговец, у которого он спросил про Хромого Парсу, живописует достоинства своего товара. Теперь молодой маг торопливо шел вдоль рядов рынка, присматриваясь, не прихрамывают ли редкие покупатели и прохожие – другого способа найти человека, с которым ему посоветовал встретиться Лайон, не рискуя вступить в долгие беседы с продавцами, Амин не придумал.

Часы на городской ратуше отбили полдень, и юноша понял, что ему пора возвращаться по Дворец. Возможно, после службы придется заглянуть в «Древности Тии», чтобы узнать какой-то другой способ встретиться с Парсой.

– Почтеннейший, купи ковер! – проходя мимо очередного прилавка, утопавшего в пестрой материи, услышал Амин. Юноша отмахнулся на ходу, но едва не споткнулся, услышав вслед: – Такой ковер нигде не найдешь – на нем и хромой затанцует!

Волшебник обернулся. В глубине лавки, скрестив ноги, восседал одетый в сине-зеленый халат дородный торговец с куцей бороденкой. Его маленькие глазки хитро сверкали из-под опущенного на брови тюрбана. Заметив, что юноша возвращается, толстяк расплылся в слащавой улыбке и запел тонким голосом:

– Только посмотри, почтеннейший, какая шерсть! Какие цвета, какой узор! Любого спроси, кто мой товар брал – лучше не только в славном Далле, ни в одном из остальных Ста Городов не найдешь!

– Торговец древностями Лайон просил меня передать свое почтение Хромому Парсе, – осторожно сказал Амин.

– Увижу Парсу, непременно передам! – горячо заверил продавец.

Увы, но, похоже, волшебник обманулся в своих надеждах. И тут он вспомнил о крошечной фигурке кошки. Достав серебряную статуэтку, Амин показал ее торговцу.

– Скажи, почтеннейший, не знакома ли тебе эта вещица?

При виде фигурки улыбка мгновенно исчезла с лица продавца ковров, уступив место исключительно деловому выражению. Встав со своего места и оглядевшись по сторонам, торговец, слегка прихрамывая, направился в глубь своего навеса, поманив юношу пальцем.

– Друг почтеннейшего Лайона – друг Парсы. Слушаю тебя, – сказал толстячок, когда вместе с Амином они отошли подальше от прохода меж торговыми рядами.

– Дело в том, что мне надо проследить за одним человеком. Его имя… – прямо начал маг, но торговец жестом становил юношу.

– Никаких имен. Мои уши не желают слышать ничего такого, что может повредить моей голове. Не надеешься же ты, что я сам буду ковылять за тем, кого ты выслеживаешь!

Почему-то Амин именно так и думал, когда Лайон советовал встретиться с Парсой, но сейчас юноша благоразумно об этом умолчал.

– Но помочь я могу, – продолжал хромой. – Сегодня вечером, в десять – и смотри не опаздывай – приходи в «Жабьи Лапки». Только оденься во что поплоше…

– Где это? Меня туда в рванье пустят?

– Там другие посетители редко бывают, – усмехнулся Парса. – Хотя «Жабьи Лапки» – самое приличное заведение в Тихом квартале.

– Это же самые трущобы! Не понимаю, почему их назвали Тихим кварталом – туда после заката даже городская стража соваться боится.

– Потому что приличный человек, попав туда, должен вести себя тихо, даже когда ему выворачивают карманы – тогда и невредимым оттуда выйти сможет. Вот почему я советую тебе одеться соответственно. Но, разумеется, если не хочешь – не ходи. – Торговец достал откуда-то из глубин халата щетку и принялся расчесывать ворс ближайшего к нему ковра.

– Нет-нет, я пойду! Кого мне там нужно спросить?

– Никого. Просто возьми кувшин пива и сядь в самый дальний угол. Тебя сами найдут. Не забудь показать Тлиссу тому, кто подсядет к тебе за столик.

– Тлиссу? – недоуменно переспросил волшебник.

– Вот как, Лайон дал тебе этот амулет и ничего не объяснил? Слушай же, кошка, фигурку которой ты мне показал, – это Тлисса, праматерь всех воров! А теперь прошу прощения, но нам нужно расстаться. Моя лавка открыта лишь один час после полудня.

– Благодарю тебя, – поклонился Амин.

– Это тебе спасибо, юноша. Ты помог мне отплатить услугой за услугу хозяину «Древностей Тии» – и, должен признаться, это оказалось не так сложно, как я когда-то опасался. Нет, не сюда – не стоит, чтобы лишний раз нас видели вдвоем… Повернешь налево, потом два раза направо… Прощай!

Парса отодвинул один из ковров, висевший на задней стене лавки. За ним оказалась узкая дверь, в которую хозяин и выпустил волшебника – прямо в глухой переулок, куда не выходило ни одного окна. Следуя указаниям торговца, Амин довольно быстро выбрался на Горшечную улицу, размышляя по пути, что за услугу мог Лайон когда-то оказать продавцу ковров, да такую, что тот с опасением дожидался расплаты. И что беспокоило юношу куда больше, это то, насколько он сам теперь был обязан торговцу древностями.

Тихий квартал (большинство обитателей которого называли его просто «Вонючка») находился в самом дальнем от Гильдии Магов районе Далла. Городские власти предпочитали как можно реже вспоминать об этом лабиринте из грязных полуразвалившихся домишек. То и дело на Городском Совете поднимался вопрос о том, чтобы уничтожить этот рассадник преступности и эпидемий, однако, когда подсчитывали, во сколько это обойдется казне Далла, советники вздыхали, переглядывались и… снова забывали о Тихом квартале.

Одеваться в рванье Амин, конечно, не стал. Волшебник решил, что его куртка, в которой он продирался по чащобам в окрестных лесах Ольме, выглядит достаточно просто, чтобы не привлекать к нему излишнее внимание обитателей Тихого квартала. А тесак, который юноша нарочно пристроил так, чтобы тот был на виду, избавит его от ненужных расспросов.

«Жабьи Лапки» смотрелись среди покосившихся соседних развалюх настоящими хоромами – хотя, конечно, с «Семью Тарелками» сравнивать их было нельзя. Однако все стекла в трактире были целы, деревянные стены его все еще хранили следы краски, а крышу, похоже, латали не позднее десяти лет назад. Что оказалось весьма кстати – на улице начал моросить холодный осенний дождь. Сидевший около входа здоровенный вышибала, которого Амин в скудном свете масляной лампы принял было за чучело медведя, заметив массивный нож на бедре мага, буркнул только «Не балуй». Волшебник молча кивнул и прошел в зал таверны. Тот оказался не слишком просторным, не больше дюжины столов, половина из которых была свободна. Зато публика, занявшая остальные, была столь же живописна, как и сам квартал.

«Наверняка большинство из них не погнушается рубаху с покойника снять», – с презрением подумал Амин. Следующая мысль – о том, что кое-кто из присутствующих без малейших колебаний может сделать случайного прохожего этим самым покойникам – была еще менее привлекательна.

Юноше повезло: самый дальний столик, тот, за которым ему велел сесть Парса, оказался никем не занят. Стараясь не обращать внимания на косые взгляды, которые бросали на него другие посетители, Амин пробрался в угол и сел на жалобно заскрипевший стул.

– Чего пить будешь? – раздался прямо над ухом неожиданно звонкий голос.

Юноша поднял голову и с удивлением уставился на пышнотелую девицу лет двадцати. Она стояла, выжидающе глядя на волшебника и покачивая пустым подносом.

– Что уставился, за погляд денег берут! – хихикнула служанка и добавила: – Ладно, с такого хорошенького, так и быть, платы не возьму! Пива?

– Да, – кивнул Амин, приходя в себя – он почему-то решил, что служанкой в этой дыре может быть только какая-нибудь колченогая старуха. – Кувшин и две кружки, – добавил он, вспомнив, что его здесь должен кто-то найти.

– А вот за пиво деньги вперед, а то я тебя впервой здесь вижу! – подмигнула девица. – Три медных нута.

Волшебник молча отсчитал четыре монетки.

– Ого! – просияла служанка при виде чаевых. – Спасибо. Не густо, но денежка к денежке, глядишь, и на свой собственный трактир наберу когда-нибудь. Сейчас принесу.

Девица направилась в сторону стойки, ловко уворачиваясь от чересчур назойливых посетителей, пытавшихся ее ущипнуть. Пара наиболее любвеобильных получила при этом увесистые шлепки подносом по рукам.

– Эй, Любашка, притащи-ка и нам еще пивка! – крикнули из-за одного столика, за которым расположилась самая развеселая компания.

– Сейчас вам Гнум принесет, небось мало не покажется, – пообещала служанка. – Вы сначала за то, что уже вылакали, расплатитесь-ка!

Пара минут – и Любашка направилась обратно к волшебнику.

– Так вот почему ты две кружки потребовал, а то я уж решила, что ты с обеих рук пить будешь, – снова засмеялась девица, ставя на столик кувшин и кружки.

Амин, вздрогнув, огляделся. Оказалось, что за столом он был уже не один. Совершенно незаметно на соседнем стуле появился какой-то человек, закутанный в плащ с опущенным на лицо капюшоном. Вспомнив совет Хромого Парсы, волшебник на мгновение достал статуэтку Тлиссы. Фигура в плаще кивнула и сбросила с головы капюшон.

Рядом с волшебником сидела женщина лет пятидесяти. Хотя лицо ее избороздили морщины, а на плаще была не одна заплатка, но по горделивой осанке и острому взгляду было видно, что она знавала лучшие времена. Маг снова растерялся – он отчего-то ожидал, что на встречу к нему придет мужчина.

– Говори, – без лишних предисловий приказала незнакомка.

Она налила себе пива из кувшина, но, отхлебнув глоток, поморщилась и с отвращением сплюнула:

– Тьфу! Кислятина! Как ты это можешь пить?

– А я и не пью, – ответил Амин. – Мне нужно проследить за одним человеком.

– Что ты хочешь о нем знать?

– Куда она ходит сама и кто приходит к ней.

– Еще один ревнивый влюбленный, – усмехнулась женщина. – Это не сложно. Имя?

– Меня зовут Амин.

– Ее имя! Как тебя зовут, мне все равно.

– Милисента, – сказал волшебник и на всякий случай уточнил: – Великий Алхимик и Первый Помощник Главы Гильдии Магов. Постой, ты куда? – воскликнул он, когда женщина поспешно набросила капюшон и встала из-за стола.

– Если ты ненормальный, то я пока еще в своем уме. Прощай. Когда я решу покончить с собой, то выберу способ попроще.

– Двадцать золотых нутов, – тихо сказал Амин.

Это была почти половина его годового оклада во время службы в Ольме. Однако другого выхода он не видел. Цена действительно оказалась велика – женщина заколебалась.

– Тридцать золотых. Половина вперед, – наконец потребовала она. – И если меня схватят, я тебя выдам.

– В этом я не сомневаюсь, – пробормотал волшебник. – Ладно, тридцать так тридцать. Но сейчас могу дать только десять монет – больше у меня с собой нет.

– Идет. Передай кошель под столом, чтобы никто не видел… Хорошо. Встретимся через неделю.

– Здесь? – Амин невольно скорчил брезгливую мину.

– Нет. Приходи в Обжорные Ряды, к рыбникам – один, понял? Я буду там за час до захода солнца.

– И кого мне прикажешь искать? – прищурился маг, намекая на то, что незнакомка так и не представилась.

– У меня много имен… Но тебе их знать ни к чему, я тебя сама найду. – Женщина опять набросила капюшон и, встав, глухо добавила: – Выйдешь отсюда через четверть часа, не раньше. Только смотри, не вздумай эту дрянь пить!

Юноша кивнул и, глядя вслед закутанной в плащ фигуре, задумался: а не потерял ли он только что десять золотых просто так, отдав их этой незнакомке?

Неделя пролетела незаметно. Амин окончательно убедился, что место Помощника Хранителя Покоя – должность весьма хлопотная. Сильнее всего юношу раздражало то, что большую часть времени ему пришлось возиться с многочисленными бумагами – рапортами, докладами и приказами, и составлять отчет. Вернее, целых два отчета – из-за внезапной смерти его предшественника (бедняга умудрился задохнуться, подавившись сливовой косточкой) предыдущий отчет был едва начат, и дописывать его пришлось Амину. При этом у молодого волшебника появилось подозрение, что, кроме него самого, в эти отчеты никто и никогда больше не заглянет.

Но куда больше Амин был обескуражен, когда понял, что доступа к действительно серьезной информации у него так и не появилось. Все важные дела проходили непосредственно через самого магистра Корнуса – даже Эртум имел к ним весьма ограниченный доступ. Поэтому разузнать что-либо о действиях Ордена Света из рапортов о карманных кражах или обвесе покупателей на рынке с помощью заклятий Морока волшебник никак не мог. А на то, чтобы разузнать что-либо про Вайрана, времени просто не было – похоже, Великий Алхимик специально подобрала Амину такую должность, чтобы он, оставаясь у нее на виду, не имел возможности совать нос куда не следует. И действительно, весь первый выходной ему вообще пришлось просидеть за бумагами в крошечной каморке на третьем этаже Дворца Гильдии, который гордо именовался «Личным кабинетом Помощника Хранителя Покоя», но при этом кроме стола и двух стульев туда смогли втиснуть только тяжелый дубовый шкаф высотой до потолка, битком набитый старыми отчетами.

Милисенту за это время он видел трижды. Два раза издали, но один раз они едва не столкнулись на центральной лестнице. Магесса любезно приветствовала юношу и выразила свое удовольствие по поводу того, что чародей Эртум весьма доволен своим новым помощником. Однако на этом, к облегчению Амина, беседа закончилась – к Милисенте как раз подошел Корнус и они вдвоем заспешили прочь. Правда, на прощание Великий Алхимик все-таки успела сказать молодому магу, что двери ее кабинета открыты для него в любое время дня и ночи – если она сама там находится, конечно. Амин, запинаясь, пробормотал слова благодарности, стараясь не обращать внимания на насмешливый взгляд Корнуса.

Зато с Элениэль волшебник встречался каждый день, и каждый раз эльфийка была с ним подчеркнуто вежлива и холодна. Поздравив при первой встрече друга с назначением, больше Элениэль не говорила ничего кроме «Здравствуй», «Хороший день» или «Доброго вечера» – в зависимости от того, когда она сталкивалась с Амином. После второй попытки поговорить со старой подругой, когда девушка, как и в первый раз, сославшись на неотложные дела, поспешно удалилась, волшебник понял, что попал в опалу надолго. По своему упрямству Элениэль могла дать фору целому десятку эльфов. В общем, рассчитывать на ее помощь пока точно не стоило.

Конечно, Амин не собирался больше втягивать эльфийку в новые авантюры – а его нынешние похождения в Тихом квартале и якшанье с Гильдией Воров были ничуть не безопаснее магических экспериментов в склепе Фаллиев. Но все-таки он чувствовал бы себя спокойнее, если б знал, что его спина надежно прикрыта.

Амин едва успел оформить последний рапорт (один продавец молока по имени Мум обвинял свою соседку в том, что она с помощью колдовства заставила прокиснуть весь его товар – хотя вид этого Мума, который лично принес жалобу в Гильдию, наводил на мысль о давно не мытых кувшинах), чтобы успеть к сроку в Обжорные Ряды. Честно говоря, юноша не особенно рассчитывал вновь увидеть незнакомку в плаще, заранее смирившись с потерей денег. Однако двадцать золотых – остаток обещанной платы – волшебник решил все-таки взять с собой.

Рыбные Ряды раскинулись напротив Конской Ярмарки – на самом краю Обжорных Рядов. Над шумной толпой, в которой торговцы пытались перекричать друг друга, заманивая покупателей, стоял густой запах, в котором сплелись ароматы лошадиных лепешек, сена, болотной тины и рыбьей чешуи. Даже у привычного ко многому Амина запершило в носу. Впрочем, довольно скоро он привык и пробирался сквозь толчею, пытаясь высмотреть невысокую фигуру, укутанную в плащ. Однако никого, похожего на женщину, с которой маг встречался неделю назад, видно не было.

– Эй, красавчик, купи рыбки, кошечку свою покормишь! – раздался сиплый голос торговки чуть ли не под ногами у Амина.

– Нету у меня никакой кошки. – Юноша попытался обойти старуху в рваном платке, из-под которого торчали седые лохмы – та со своей корзинкой вылезла прямо на середину прохода. – Пропусти меня!

– А как же серебряная киска у тебя в кармане? – негромко спросила торговка.

Волшебник резко остановился, внимательно разглядывая старуху – только когда женщина подняла лицо и подмигнула, он узнал ее. Присев на корточки, Амин спросил:

– Тебе удалось что-нибудь выяснить?

– Сначала рыбки купи! – «Торговка» подтолкнула к нему свою корзинку, в которой вяло шевелили хвостами и беззвучно разевали рты несколько почти уснувших карпов.

– Вот. – Юноша протянул мешочек с остатком договоренной суммы, надеясь, что деньги потрачены не зря.

Мгновение – и деньги исчезли среди лохмотьев шпионки.

– Слушай! – Женщина придвинулась ближе.

– Может, нам найти более спокойное место? – спросил Амин, едва не упав от случайного толчка прохожего.

– Я всегда предпочитаю безопасные места спокойным, потому и жива до сих пор! Здесь нас никто не подслушает. Твоя ненаглядная подружка…

– Подожди, ты кого выслеживала?

– А ты хочешь, чтобы я назвала ее по имени? Даже здесь я этого не сделаю. Не бойся, следила я за тем, кем надо. То, что она каждый день бывала во Дворце, ты и сам наверняка это знаешь. Еще она дважды побывала в Городском Совете и один раз – в квартале Толстых. Туда мне пробраться, увы, не удалось, но, похоже, приезжала она в усадьбу Сарров. В ее доме, кроме самой хозяйки, живет только старая служанка…

– И это все, что тебе удалось узнать? – разочарованно протянул Амин – тридцати золотых эти сведения не стоили, хотя визит к Саррам, возможно, что-то значил.

– Все, если ты не дашь мне договорить! – сердито ответила женщина. – Я еще не рассказала, кто приходил к ней! Ну, про посыльных из бакалейных и мясных лавок и от портного можно не говорить, хотя, – «торговка» подмигнула, – некоторые были прехорошенькие! Заходили несколько магов из Гильдии, имена всех я не знаю, кроме Корнуса да его помощников – сам он приходил целых три раза, причем один раз с Реем. Но все они появлялись до захода солнца, а вот потом… Потом к твоей подружке захаживали совсем другие гости. Правда, всего двое, но зато почти что каждый день, а вернее, ночь. Один из них – человек, старик лет шестидесяти, а то и старше. Его я немного знаю – это скупщик краденого, он прикидывается старьевщиком, а его лавчонка находится в Тихом квартале. А вот второй – эльф. Сколько ему лет, сам понимаешь, не скажу. Высокий, как и все долгоживущие.

– А волосы светлые? – осторожно, чтобы опять не разозлить шпионку, спросил Амин.

– Да. Он, конечно, все время с головой в плащ кутался, но один раз порывом ветра с него капюшон сбросило. Светлые, не слишком длинные… И если старик заходил на полчаса самое большее, то этот эльф куда дольше там бывал. Раз только под утро вышел. Не иначе они там с твоей подружкой весело время проводили. – Женщина подмигнула.

– Это ее любовник, Камил. Или Ак-Лим. – Юноша внимательно посмотрел на незнакомку и заметил, как та вздрогнула.

– А ты и сам много чего знаешь, красавчик… Странно, зачем ты вообще меня нанял – похоже, ничего нового я тебе не рассказала. Или тебе деньги девать некуда?

– Я думал, тебе удастся выяснить что-нибудь поинтереснее, – признался Амин. – А ты случайно не пробовала проследить за этим эльфом?

– Об этом у нас уговора не было. А коли был бы, то стоило это тебе куда дороже. Я ведь тоже догадываюсь, кто он такой! Ну, все, что могла, я рассказала. Смотри, рыбку свою не позабудь!

– Подожди. – Волшебник схватил женщину за руку, видя, что та собралась встать, чтобы уйти. – У меня есть к тебе еще одно дело.

– Говори.

– Нужно пробраться в дом к Мил… к моей подружке!

Странные визитеры магессы – скупщик краденого и эльф-убийца – только усилили подозрения Амина. Теперь он был уверен, что в жилище ее находится множество совсем не таких безобидных безделушек, как те, что украшали кабинет Великого Алхимика. А имея такие доказательства, можно официально обвинить Милисенту в занятиях Темными Искусствами. Да и если можно было бы доказать ее связь с разыскиваемым Гильдией магом… Правда, о том, кому он будет предъявлять эти обвинения, если сам Архимагистр может принадлежать к Ордену Света, юноша пока не придумал. Мысль же о том, чтобы попытаться схватить Камила, Амин отбросил почти сразу. Он прекрасно понимал, что схватить эльфа, которого не может поймать стража нескольких городов, ему удастся навряд ли.

Проходя мимо дома магессы вместе с дежурным караулом городской стражи три дня назад, Амин попытался с помощью заклинания Глаза Света разузнать, сколько людей находится в жилище Милисенты, однако у него ничего не вышло. Все здание словно огромным колпаком было накрыто сетью охранительных заклинаний – что, впрочем, было неудивительно. Ну а еще раз вселяться в разум какого-нибудь животного, чтобы проникнуть в дом Верховного Алхимика, волшебник не хотел. Хотя прошло уже больше двух лет с тех пор, как он в теле крысы пробрался в усадьбу Фаллиев, воспоминания были еще свежи. Да и на помощь Элениэль теперь рассчитывать не приходилось.

– Ты сошел с ума! – Женщина вскочила так резко, что с нее едва не свалился платок – вместе с фальшивыми седыми космами. – Ни я, ни кто-либо другой не станет с этим связываться! Одно дело – из-за угла следить, кто приходит к ней в гости, и совсем другое – забраться внутрь! Нет, сколько денег ты ни предложишь, никто не согласится. Покойнику набитый кошель ни к чему, а соваться в дом к… к этой особе – верная смерть. Так что и не думай об этом.

– Шестьдесят золотых. И не забывай, я сам пойду вместе с тобой. То, что я достаточно опытный боевой маг, ты наверняка успела выяснить.

Шпионка кивнула. По лицу ее было видно, как азарт и жадность борются в ней с осторожностью. Но то, что она не ушла, уже обнадежило Амина. Если незаметно напустить на нее чары заклинания Милости Хаты, то, возможно, она станет посговорчивее. Волшебник начал еле слышно шептать слова заклятия, но остановился на полуслове, почувствовав какую-то преграду на пути направленного им на собеседницу потока магической силы.

– Эй, не стоит! – Женщина, похоже, тоже что-то ощутила. – У нас в Гильдии против ваших приемчиков кое-что имеется. А раз уж мы пойдем в гости к твоей подружке вдвоем, я должна тебе доверять.

– Так ты согласна?

– Восемьдесят золотых. И ты во всем слушаешься меня.

– Шестьдесят пять. У меня больше нет, – пожал плечами Амин.

– Эх, ну ладно! Нравишься ты мне, красавчик! Был у меня дружок когда-то – уж очень ты на него похож… И не только мордашкой – такой же рисковый был. Да только до добра это не довело. – Шпионка вздохнула. – Можешь звать меня Ялой.

– Это твое настоящее имя? – зачем-то спросил маг.

– Мое настоящее имя я и сама давно позабыла. Ну, хватит языком чесать. Встречаемся послезавтра на углу…

– Нет.

– Нет? Мы ж договорились, что ты меня во всем слушаешь! Может, ты и маг, каких на Сто Городов всего три штуки, но, поверь уж, мне в стольких домах без приглашения пришлось побывать – тебе и не снилось!

– Подожди, сначала выслушай меня! Сегодня вечером семейство Сарров устраивает большой прием по поводу какого-то своего юбилея. Приглашены все самые важные чины Гильдии Магов – да и других Гильдий тоже, кроме твоей, пожалуй, – усмехнулся Амин.

– Не волнуйся, наши там тоже будут. – Яла скривилась в ответной ухмылке.

– Так вот, Мил… милая моя тоже туда поедет. Так что дома остается только та старуха, что ей прислуживает.

– Не нравится мне это, – проворчала женщина. – Когда делаешь бегом-бегом, обычно получается все через задницу… Но ты прав – случай действительно удобней некуда. Тогда встречаемся на углу дома твоей ненаглядной через час после полуночи. Насчет служанки не беспокойся – мои люди позаботятся, чтобы этой ночью она нам не помешала. И вот что, дружок, если у тебя есть какие-нибудь амулеты или иные штуки ваши магические – бери с собой все. Чую я, что нелегко нам придется…

Глава двенадцатая

– Эй, красавчик!

Амин огляделся и в бледном лунном свете различил невысокую фигуру какого-то подростка. Подойдя ближе, он узнал Ялу – на этот раз та облачилась в штаны и короткую куртку, куда более подходящие для предстоящего им дела, чем плащ или рванье базарной торговки. Яла выглядывала из подворотни дома, что стоял наискось от двухэтажного особняка, принадлежащего Милисенте. Магесса жила на улице Веселого Духа, всего лишь в одном квартале от Дворца Гильдии Магов.

– Ты был прав, – продолжила шпионка, когда волшебник подошел ближе. – Магесса действительно укатила на празднество к Саррам около двух часов назад.

– А служанка?

– Пьет пиво в таверне на другом конце города. Совершенно случайно сегодня вечером к ним в дом постучался мельник из той же деревни, откуда старуха сама родом. Конечно, вспомнить служанка его не вспомнила, но посидеть попить пивка да перемыть косточки давним знакомым не отказалась. До утра ее здесь не будет.

– Хорошо, – с облегчением вздохнул Амин.

Юноша опасался, что Яла может избавиться от непрошеной свидетельницы каким-нибудь более простым, но кровавым способом. А ему совсем не хотелось, чтобы ни в чем не повинной женщине причинили вред.

Окна на фасаде особняка магессы были темными, подтверждая слова Ялы. Похоже, дом действительно был пуст – по крайней мере от людей. И наверняка битком набит различными магическими ловушками, предназначенными специально для непрошеных гостей. То есть для Амина и его новой знакомой.

– Пошли? – Маг повернулся было к дому Милисенты, но Яла схватила его за рукав.

– Ты что, через парадный вход собрался идти? Ну-ну, вперед. Только сначала денежки мои отдай. А то придется с солдатами делиться – вон, видишь, факелы ночной стражи показались!

Амин, заметив далекие отсветы, юркнул в подворотню к Яле. И полез за мешочком с деньгами.

– Могу сразу все вперед отдать.

– Ну уж нет, мне монеты сейчас без надобности, только мешаться будут. Сам пока потаскай. Хотя, пожалуй, покажи, где ты их хранишь.

– Зачем?

– Чтобы, если с тобой что случится, мне на твоем теле проще их найти было, времени зазря не терять, – спокойно объяснила Яла и, заметив, как изменился в лице Амин, усмехнулась: – Может, передумаешь все-таки? Пока не поздно.

– Нет, – решительно ответил волшебник.

– Что же, ты платишь, тебе и решать. Иди за мной, да смотри, не отставай!

И Яла чуть ли не бегом устремилась по узким закоулкам, настолько темным, что Амин ориентировался лишь по едва слышным шагам женщины. Идти им пришлось недолго, но зато из-за множества поворотов маг совсем запутался – и вряд ли смог бы самостоятельно выбраться на улицу Веселого Духа.

– Стой! – неожиданно схватил он за плечо Ялу.

– Что случилось?

– Прислушайся – мне кажется, нас кто-то выслеживает!

– Так и есть, но можешь не пугаться. Это мои люди присматривают, чтобы за нами никто посторонний не увязался. Да, мы уже пришли, так что теперь дело за тобой!

Яла указала на невзрачную дверь в стене, покрытой грязной осыпающейся штукатуркой. Рядом с двумя кривыми ступеньками разлилась лужа, судя по омерзительному запаху, состоящая в основном из помоев.

– Что это? – невольно вырвалось у Амина.

– Черный ход в дом магессы.

Юноша брезгливо посмотрел на обшарпанную стену, вспоминая выкрашенный ярко-розовой краской фасад и лепные украшения над парадным входом.

– На него наверняка наложено какое-то заклятие, разбираться с ним тебе. Только сперва на, отхлебни-ка! Половину, остальное мне оставь!

Яла протянула Амину небольшой округлый пузырек. Открыв плотно закрученную крышку, волшебник едва не прослезился – настолько резкий ударил оттуда запах. Он не мог забыть его с момента обучения в алхимической лаборатории Гарма. Выпив половину содержимого, вкус которого, на удивление, оказался довольно мягким – чуть солоноватым и похожим на жиденький мясной бульон, Амин понял, что память не обманула его. Все вокруг резко посветлело – как будто на смену ночи внезапно пришли предутренние сумерки. Но хотя теперь можно было различить окружающее, цвета изменились – мир окрасился в серовато-зеленые тона. Яла дала ему зелье Кошачьего Глаза – очень редкое, дорогое и опасное.

– Так, пожалуй, лучше будет, а, красавчик? Только давай пошевеливайся, часа через два мы ослепнем.

– Ослепнем? – удивился Амин. В том зелье, что они готовили некогда под присмотром магистра Мариуса, побочные действия были не столь сильны – хотя и основное действие снадобья было выражено гораздо слабее.

– Да. Ты, похоже, про Кошачий Глаз не все знаешь – после того как закончилось его действие, человек слепнет на столько же, сколько длилось его действие. Так что не тяни!

В серо-зеленых сумерках крошечный задний дворик и черный ход выглядели еще более жалко. Однако дверь в дом Милисенты, краска на которой потрескалась, а ручка была оторвана, совсем не являлась такой легкой преградой, как казалась. Заклинание Орлиного Взора, сотворенное Амином, позволило четко различить Сигийского Стража, охраняющего вход. Осторожно подойдя к порогу, юноша задумался – конечно, с помощью Узора можно разрушить астральные нити, связывающие Стража с его создателем. Но сильный и опытный маг легко может почувствовать это – а в могуществе и познаниях магессы Амин не сомневался. Нужен хотя бы какой-то объект. Волшебник оглянулся – рядом с крыльцом стояла высокая корзина, судя по запаху, исходившему от нее, наполненная объедками.

Медленно, по одной, отсек Амин связующие нити от Стража, закрепляя их на корзине. И лишь затем уничтожил самого Сигийца.

– Ну, ты и копуша, – проворчала Яла, когда юноша, вытирая вспотевший лоб, сказал, что заклятие снято. – Мы добрых пять минут уже потеряли! Дай-ка теперь я!

– Нет, подожди! На замке тоже наложены какие-то чары… Только я не могу понять какие – это не сигнальное заклятие, так как нет никаких…

– Знаем мы эти чары. Гномья руна на замке, вот что там! Не впервой такие отпирать!

Напарница Амина достала из внутреннего кармана куртки глухо звякнувшую связку замысловатых ключей. По тусклому свечению, исходившему от них, заметному благодаря продолжавшему действовать Орлиному Взору, волшебник понял, что это не простые отмычки.

– Отвернись-ка, – велела Яла, заметив любопытный взгляд юноши. – Не люблю, когда глазеют. Да и ключикам моим это не нравится.

На то, чтобы открыть рунный замок, ушло гораздо меньше времени, чем на избавление от Сигийского Стража. Примерно через минуту Яла довольно хмыкнула, и дверь с тихим скрипом отворилась.

– Давай ты вперед иди. Наверняка тут есть ловушки, и все они небось магические. Ну а колдовство всякое ты лучше меня учуешь. – Яла тихонько подтолкнула Амина. – Только не суетись, но и про время не забывай!

Осторожно взломщики вошли в дом и оказались в крошечной прихожей, загроможденной метлами и корзинами. Сразу из нее был вход на кухню, но на двери, ведущей туда, никаких замков не было. Ступая след в след за Амином, Яла остановилась у очага и поворошила золу.

– Могу поспорить, огонь не разводили с обеда.

В кухне, несмотря на действие Кошачьего Глаза, было довольно темно – очевидно, благодаря закрывающим окна кустам. Впрочем, вряд ли магесса хранила запрещенные амулеты и книги среди сковородок и кастрюль, скорее всего их надо искать в ее кабинете или спальне. Кроме выхода в прихожую-чулан, через которую прошли Амин и Яла, в кухне было еще две двери. И обе закрыты. Ни на одной из них опять не стояло никаких магических запоров, однако на той, что находилась слева, висело несколько тяжелых замков, тогда как на правой – простая щеколда. Волшебник посмотрел на напарницу.

– Я пока займусь замками, а ты проверь, что за той. – Яла достала связку отмычек, но уже другую. – И, смотри, не расслабляйся!

Амин кивнул и аккуратно отодвинул щеколду. И тут же краем глаза уловил слабое сияние, исходившее от грубо размалеванной тарелки, висевшей над самой дверью. Это была сигнальная ловушка – но такая примитивная, что волшебник ее не почувствовал. Инстинктивно Амин схватил лежащее на столе рядом с ним полотенце и набросил ее поверх тарелки. Как ни странно, но этого оказалось достаточно, чтобы ее обезвредить.

Яла, заметив все это, неодобрительно покачала головой, но ничего не сказала. Она была слишком занята возней с замками. Одних отмычек оказалось недостаточно, поэтому в дело пошли нож и две вилки, добытые здесь же. Наконец последний засов со щелчком открылся, и женщина осторожно открыла дверь в… кладовую.

– Ну, если мы забрались к Великому Алхимику не за парой мешков муки, нам сюда не надо, – пробормотала она. – А у тебя там что?

– Кажется, это холл. – Волшебник приоткрыл свою дверь и едва не рухнул на пол – на него накатила тяжелая, почти ощутимая физически, волна страха.

Яла тоже ее почувствовала – вцепившись одной рукой в косяк двери в кладовую и зажав в другой охранный амулет, висевший на шее, она замерла. Стараясь не дать ужасу завладеть собой, Амин выглянул из кухонной двери. Угроза исходила отовсюду – от увешанных гобеленами стен, от высокого лепного потолка и больше всего – от лестницы в дальнем углу холла, уходящей наверх. Понимая, что паника вот-вот захлестнет его, Амин все-таки успел сотворить Щит Духа, отгораживая себя от мира Астрала. Страх отступил, но тревога по-прежнему переполняла мага.

– Знаешь, красавчик, я, пожалуй, дальше не пойду, – донесся до юноши дрожащий голос Ялы. – Мне, конечно, через разные передряги пройти пришлось, но сейчас я едва штаны не обмочила… Свое дело я сделала – в дом Милисенты ты попал.

– Да, ты права. – Амин достал из кармана мешочек с золотом и бросил его на кухонный стол. – Вот деньги. Но если ты согласишься еще немного подождать меня…

– Только здесь, – предупредила Яла, пряча кошелек. – Ну, могу на порожке из кухни постоять, но дальше – ни ногой! Так и быть, денег с тебя за это не возьму…

Волшебник благодарно кивнул и крошечными шажками направился к лестнице – именно там, как сообщила Яла, и находились спальня и кабинет магессы. Действие Орлиного Взора закончилось, впрочем, из-за Щита Духа от него все равно не было бы никакого толку. И теперь Амин пробирался почти вслепую, чувствуя, как бьются о Щит волны давящего ужаса.

Первый пролет лестницы юноша миновал благополучно, но когда он попытался подняться выше, к двери, ведущей на второй этаж, случилось то, чего волшебник опасался. Глаза вырезанной из темного дерева маски, которая висела над дверью, полыхнули красным огнем, а раскаты громогласного хохота, казалось, заставили вздрогнуть весь дом от подвала до самой крыши. О том, что дело – серьезней некуда, предупредил своего хозяина конь-талисман на груди. Почувствовав глухой удар около сердца, Амин вложил все свои силы в Щит, стараясь укрепить свою защиту от сил, исходящих из слоев Астрала.

Юноша успел в последний момент – все тело его содрогнулось от ледяного порыва ветра, словно сама смерть прошла рядом с ним. Впрочем, так оно и было – волшебник понял, что покои Милисенты оберегает от незваных гостей Голодный Дух. Изгой Астрала, осознав, что между ним и столь желанной живой плотью стоит непроницаемая преграда, в ярости обрушил на Амина шквал вещей, украшавших холл. Со всех сторон полетели в юношу изящные табуреты, лоскуты гобеленов, обломки перил и половицы. И что хуже всего, стены нижней залы во множестве были увешаны самым разнообразным оружием – тонкими кинжалами, кривыми саблями и короткими мечами. Пока на волшебника сыпался град деревянных обломков, он пытался уворачиваться. Однако когда со стены сорвался изящный колвирский чеканный клинок, Амину пришлось собраться с последними силами и призвать Стихии, добавив к астральному Щиту Духа Щит Воздушный. Плотный поток отклонил в сторону падавшую с потолка прямо на голову мага тяжелую кованую люстру и почти остановил летящий клинок. Прорезав ткань плаща и лишь слегка оцарапав плечо, лезвие упало у ног юноши.

И снова содрогнулись стены дома – теперь уже не от хохота, а от злобного рева Голодного Духа, понявшего, что до мага ему не добраться. Но мгновение спустя рев вновь сменился торжествующим смехом. Дух заметил застывшую в дверном проеме кухни Ялу. Было ясно, что женщина обречена – ни один из ее амулетов наверняка не был преградой для стремившегося к живому существу Голодному Духу.

Только Лезвием, как два года назад, на Арене, можно было остановить стража Темных сил. Однако для этого Амину пришлось бы ослабить Щит, а даже краткого мгновения было достаточно, чтобы юношу вновь накрыла волна ужаса, порождаемая другими наложенными на холл чарами.

Взгляд Амина упал на лежавшую у его ног маску, которая была недавно вместилищем Духа. Вместе с другими предметами интерьера тот в бессильном гневе сбросил ее со стены. И тогда юноша сделал единственное, что пришло ему в голову – поднял и швырнул маску в сторону Ялы, которая уже начала, теряя сознание, сползать вдоль косяка двери на пол. Еще мгновение, и Голодный Дух овладеет ею, найдя себе недолгое пристанище и высасывая жизненные силы. Но заколдованная маска, оказавшись вблизи Духа, притянула его назад. От жуткого вопля зазвенели, лопаясь, оконные стекла, и Дух исчез в своем узилище. Снова из глазниц маски вырвались багровые языки пламени, но Амин, схватив обмякшую Ялу под руки, уже выбежал из холла. Опрокидывая табуретки, роняя на пол сковороды и кастрюли, они пронеслись через кухню и выскочили на задний двор.

– Можешь отпустить, я сама, – проворчала Яла. – Что это было?

– Голодный Дух, – коротко ответил Амин. – Нам надо поскорее убираться отсюда. Я уверен, что на шум, который он устроил, сюда спешит не меньше половины ночных патрулей. Подозреваю, что, увидев выбитые окна в доме Великого Алхимика, они все окрестные закоулки прочешут.

– Выбитые стекла? Ничего не помню… Ты хоть нашел в доме, что искал?

– Нет. Я на второй этаж так и не попал. Впрочем, знаешь, то, что покои Милисенты охраняет Голодный Дух, уже само по себе доказательство того, что она имеет дело с Темными Искусствами.

– Только его ты никому не сможешь предъявить… А зачем ты меня оттуда вытащил?

– Чтобы ты меня не выдала, когда тебя арестуют, – пробормотал Амин.

О том, что он еще спас Ялу от Голодного Духа, говорить ему не хотелось. Просто он не мог бросить свою напарницу, пусть она и помогала ему за деньги.

– Все равно благодарю тебя. – Женщина неожиданно церемонно поклонилась. – Ладно, я, кажется, уже совсем в себя пришла… Хватит болтать и бежим отсюда!

От дома магессы они убегали совсем другим путем, нежели тем, которым шли к нему. Ведь оказаться на площади, куда выходил фасад особняка Милисенты, им было совсем ни к чему. Наконец Яла, тяжело дыша, остановилась.

– Ну, все, теперь нас прикроют, если что. Эй, ты в порядке?

– Кажется, не совсем… Голова кружится… Ты говорила, что слепота наступит через пару часов? У меня какие-то круги перед глазами плывут – а ведь и часа еще не прошло!

– Сдается мне, дружок, ты переколдовал. И еще Кошачий Глаз – зелье не слабое. Знаешь что, давай-ка к этой вот стеночке прислонись да меня послушай.

Амин кивнул и послушно привалился к стене, рядом с которой стоял. Иначе он просто рухнул бы на землю.

– Так вот, красавчик, работать с тобой – одно удовольствие. И под ногами не путаешься, и свое дело знаешь. Но только ежели еще к какому магу в дом решишь забраться – Ялу можешь не искать. Хватит с меня! Да, и еще вот над чем подумай – может ли магесса не заинтересоваться, кто это к ней в гости без спросу заходил? Обязательно заинтересуется! А она, если захочет, все вызнает! К ее услугам и обе Стражи Далла, и Гильдия Магов.

– Не вызнает, – еле слышно прошептал Амин – ему становилось все хуже.

– Откуда это у тебя кровь на плече?

– Порезался… Кинжал в меня попал, на лестнице. Дух… бросил…

– А сам кинжал, конечно, там же и остался?

– Да.

– Очень плохо. Знаешь что, с первым же караваном я уеду отсюда. И тебе советую. Кстати, из тебя может получиться отличный взломщик. Хочешь, поработаем вместе? На первое время деньжата у меня есть. – Яла подмигнула, но тут же встревоженно воскликнула: – Ты что?

– Не могу… уехать… – прошептал Амин, сползая по стене на землю – последние силы его покинули. – Серебряный квартал… здесь рядом… дом… Альвадеса…

И волшебник потерял сознание.

Глава тринадцатая

– Когда он очнется, обязательно дай ему этот отвар, сначала полчашки, а через час пусть допьет остаток.

– Хорошо.

Амин понемногу приходил в себя. Голоса казались удивительно знакомыми. Волшебник попытался приоткрыть глаза, но тотчас снова зажмурился. Свет показался до боли ярким. Но Элениэль он увидеть успел. Второй голос, очевидно, принадлежал Зелине, ее младшей сестре. Похоже, Яла не бросила его и дотащила-таки до дома Альвадеса. Девушки меж тем тоже заметили, что юноша очнулся.

– Как ты себя чувствуешь? – с тревогой спросила Элениэль.

– Спасибо… Жив, – хотел было бодро сказать Амин, но смог только еле слышно прошептать эти слова.

– Ты можешь рассказать, что с тобой случилось? Мы проснулись посреди ночи от того, что кто-то изо всей силы стучал по входной двери. Отец открыл, чтобы разобраться с этим хулиганом, и тут увидел у порога тебя – без сознания. Конечно, он занес тебя в дом и разбудил меня. Но я же не Целитель! Первое, что пришло мне в голову – то, что тебя кто-то отравил!

– Почти так и было. – Амин слегка приоткрыл глаза, чтобы постепенно привыкать к свету. – Я выпил Кошачий Глаз – ты же знаешь о нем?

– Конечно! А после этого ты, случайно, не прибегал к силам Астрала?

– Всего пара заклинаний.

– Значит, я подобрала снадобья правильно, – с облегчением вздохнула Элениэль. – Зелина, как я и говорила, дашь ему этот отвар. И еще я принесу сейчас один порошок – размешаешь с водой, и пусть он тоже его выпьет.

Старшая сестра вышла, а младшая подошла к диванчику, на котором лежал волшебник.

– Будь умницей. – Зелина поднесла к губам Амина чашку с пряно пахнущим отваром и помогла приподнять голову. – Не бойся – это очень полезно, как и все, что готовит моя сестра. И так же невкусно, – добавила она шепотом.

Сил у Амина хватило лишь на то, чтобы слабо улыбнуться и сделать пару глотков.

– Спасибо. Я, пожалуй, пойду – а то как-то неудобно вас стеснять.

– Куда ты собрался? – возмутилась вернувшаяся в комнату Элениэль. – Опять на пороге свалишься, а нам тебя обратно тащить? Отец на службе, да и мне тоже пора идти… Я постараюсь забежать к вам около полудня. Надеюсь, к этому времени ты уже достаточно окрепнешь, чтобы рассказать мне, что все-таки с тобой произошло. А пока поспи – вам, людям, это обычно неплохо помогает.

– Хорошо. – Амин откинулся на подушку и с мыслью о том, что лучше все-таки достаточно окрепнуть до того, как вернется Элениэль, чтобы успеть уйти и хотя бы ненадолго избежать расспросов.

Проснулся волшебник от того, что сквозь сон ощутил, как по его лицу ползет солнечный луч. Осторожно открыв глаза, юноша увидел полоску света, падавшую на него в просвет между занавесками на окне. Порадовавшись тому, что у него ничего не болит, а Элениэль, по-видимому, еще не пришла, он попытался встать. Но, как оказалось, силы к нему еще не вернулись: постояв на дрожащих ногах возле дивана, Амин со вздохом опустился обратно. Даже выйти из дома эльфов он сейчас был не в силах.

К счастью для Помощника Хранителя, он вчера предупредил Эртума, что скорее всего проведет этот день в городском архиве, разыскивая материалы для годового отчета, не завершенного его предшественником. Вряд ли Элениэль скажет кому-либо, что Амин отлеживается у нее дома после того, как она подобрала его ночью без сознания в Серебряном квартале. Ведь это наверняка может повредить ее репутации и карьере.

– Тебе лучше не вставать, – прозвенел рядом голос Зелины.

Юноша повернул голову. Только теперь он смог рассмотреть как следует младшую сестру Элениэль. Со времени их последней встречи она превратилась из нескладного подростка в настоящую красавицу. Глаза, такие же зеленые, как у сестры, лучились радостью, а светлые волосы девушка заплела в две косы, уложив их на голове в виде короны. Ростом Зелина была немного ниже Элениэль – Амин решил, что старшая дочь пошла в отца, а младшая – в мать. Черты лица у Зелины были тоньше и изящнее, чем у сестры – она казалась гораздо больше эльфийкой, если можно так сказать.

– Я так рада тебя видеть! – прощебетала Зелина.

– Особенно когда я не могу пошевельнуться? – усмехнулся Амин.

– Нет, не рада, то есть рада, но не рада, что ты… – запутавшись, смутилась девушка.

– Ладно-ладно, я все понял… Спасибо вам всем – жаль, что я не могу поблагодарить вашего отца. Мы давно толком не виделись с ним.

– Сегодня он должен прийти рано. Ты ведь не собираешься уходить прямо сейчас?

– Нет, – слукавил Амин.

Впрочем, собирался он или нет – пока волшебник все равно был еще слишком слаб.

– Давай-ка выпьем то, что велела сестра. Конечно, надо было это сделать раньше, но я не хотела тебя будить… Вот так! А я на тебя обиделась – и отец, кстати, тоже. Элениэль проговорилась, что ты уже давно в Далле, а к нам ни разу не зашел!

– Виноват. – Юноша попытался придать своему лицу как можно более несчастное выражение. – Честное слово, хотел – но даже минутки свободной не было!

– Хорошо, ты прощен! – Зелина церемонно кивнула и тут же, не выдержав, рассмеялась. – Но тебе придется рассказать все-все, что с тобой случилось с нашей прошлой встречи!

– На «все-все» у меня не хватит сил…

– Однако, надеюсь, их у тебя уже достаточно, чтобы рассказать мне, что произошло этой ночью! Зелина, выйди!

На пороге комнаты стояла Элениэль. И пребывала она явно не в самом лучшем расположении духа – скорее совсем наоборот. Зелина, вспыхнув, собралась было что-то сказать сестре, но, увидев на ее лбу знакомую складку, промолчала и, с досадой махнув рукой, выбежала из гостиной.

– Ну и как это понимать?! – Элениэль плотно закрыла дверь и подошла ближе к Амину. – Стоило мне переступить порог Гильдии, как мне тут же доложили очередную сплетню. Уже по всему городу говорят, что ночью воры вломились в дом к госпоже Милисенте и перевернули там все вверх дном. Ты не знаешь – случайно, разумеется, – какому умнику пришло в голову вламываться в дом Великого Алхимика и Первого Помощника Главы Гильдии Магов Далла?!

Амин, не говоря ни слова, многозначительно поднял брови и обвел комнату взглядом.

– Можешь не беспокоиться, я только вчера проверила весь дом. Здесь нет никаких посторонних чар, так что можешь говорить смело – кроме меня, никто ничего не узнает. Давай выкладывай все начистоту! Я подозреваю, чьих это рук дело!

Волшебник еще раз взглянул на Элениэль и понял, что отпираться бессмысленно. Хотя и рассказывать обо всем было совсем ни к чему. С каждой его фразой эльфийка все больше мрачнела. Разумеется, про Ялу Амин не упомянул – так же как не сказал ничего о том, что он надеялся найти в доме магессы.

– Значит, это ты ночью пробрался в чужой дом? – спросила Элениэль, когда Амин наконец умолк.

– Да.

– В дом, принадлежащий члену Гильдии Магов Далла?

– Да.

– В которую ты сам входишь? – С каждым вопросом голос эльфийки становился все более холодным.

– Да!

– И ты применял там магию, чтобы уничтожить установленные хозяином дома оберегающие заклятия?

– С каких это пор Голодный Дух считается оберегающим заклятием?! – не выдержал Амин. – Сама подумай, что ты говоришь!

– А ты думай, что творишь! – взорвалась в ответ Элениэль. – Это же ужасное преступление. Ты понимаешь, чем это тебе грозит?! Амин, что ты делаешь?! Я не могу поверить, что мой друг стал вором и грабителем!

– Не обвиняй меня в том, в чем я не виноват – и ты это знаешь! Я пытаюсь найти друга – нашего с тобой друга. Разве ты сама не обещала родителям Вайрана, что мы разыщем их сына?

– Я вовсе не отказываюсь от своих слов, – ответила Элениэль, понемногу успокаиваясь. – Но надо же понимать, что всему есть свои пределы, которые нельзя преступать. Вести поиски и залезать ночью в чужой дом – это совершенно разные вещи. Что ты вообще там собирался найти такого, что якобы помогло бы тебе отыскать Вайрана? Ты же не думал, что Милисента прячет его у себя под кроватью?

– Можешь считать, что я уже нашел, – сухо ответил Амин. – Почти все заклинания, с которыми я там столкнулся, относятся к Темным Искусствам. Кроме ерунды вроде Сигийского Стража и рунных замков. Корни того, что сейчас происходит, надо искать в том, что было два года назад. Именно Голодный Дух чуть не убил меня тогда на Арене. А кто лучше, чем Великий Алхимик, мог составить выданный тебе на состязаниях яд так, что никто не заподозрил, что он составлен против установленных правил? Да и накануне соревнований нас пытались отравить.

– Ха-ха, – насмешливо ответила Элениэль. – Надеюсь, эти твои «обвинения» – шутка. Правда, очень глупая. Если ты соизволишь как следует подумать, то все-таки согласишься, что те давние происшествия были не более чем случайностью. Дом же свой имеет право защищать от всякого сброда любой честный и порядочный горожанин.

– Не слишком ли много этих «случайностей»? На простые совпадения уж никак не похоже. Неужели ты забыла, как нас едва не убили в ночь процессии Пирры?! Или это тоже, по-твоему, было «просто совпадение»?! Ну а защита дома – разве законы Далла изменились настолько, что допускают при этом использовать Темные Искусства? Кстати, спасибо большое за то, что причислила меня к сброду…

– Я не тебя имела в виду. Говорят, что к Милисенте вломилась шайка не меньше, чем из пяти человек. Это так?

– Из десяти, – буркнул волшебник. – Или из двадцати. Извини, там темно было, не разглядел… – язвительно добавил он.

– Послушай, Амин, неужели ты сам не понимаешь, насколько нелепы эти подозрения? – с отчаянием в голосе спросила Элениэль. – Все это надумано, и доводы твои совершенно неубедительны. И даже если на секунду предположить, что госпожа Милисента каким-то образом действительно причастна к исчезновению Вайрана – во что я совершенно не верю, – то как ты надеешься повлиять на нее? Неужели же всерьез рассчитываешь, что, едва только ты предъявишь ей свои жалкие, бездоказательные обвинения, она вернет этого оболтуса?

– Милисента наверняка знает, где его искать, – упрямо сказал Амин.

– Позволь тогда узнать, на чем основана эта твоя уверенность? Да и зачем вообще все это нужно Великому Алхимику Далла?

– Великому Алхимику, конечно, ни к чему, – кивнул юноша, эльфийка довольно улыбнулась, но тут же нахмурилась, когда волшебник продолжил: – А вот у главы Ордена Света могут быть свои планы… В Нуриане мне довелось видеть одну интересную игру – шакмайт. В этой игре даже самая незначительная фигура в начале может сыграть решающую роль в конце. Так что тут дело уже не только в Вайране – сдается мне, что Орден пустил глубокие корни здесь, в Далле. И в нем состоит не одна Милисента!

– Все это опять не более чем твои домыслы и досужие рассуждения. – Элениэль опять начала потихоньку закипать. – Не стоит, Амин, снова повторять нелепые базарные слухи и сплетни! Когда ты так говоришь, то становишься похож на глупую торговку!

– Вот как… Элениэль, по-моему, чем выше твоя должность, тем старательнее ты выгораживаешь Милисенту – это так на самом деле, или мне только кажется?

– Безумец! Тебе нужно к Целителям – может, у них найдется какое-нибудь снадобье от подозрительности и нелепых страхов!

– Тогда я заодно попрошу у них зелье от слепоты – для тебя! Ты не видишь того, что творится у тебя прямо перед носом!

– Зато я очень хорошо вижу крупные неприятности, если ты не прекратишь свое никчемное расследование. Которому, кстати, все равно никто не поверит. Ведь никаких доказательств, кроме твоих же слов, у тебя нет. А вот разгром и выбитые стекла в доме Великого Алхимика – совсем другое дело.

– Не ты ли собираешься на меня донести? – с презрением спросил волшебник. Он вскочил с дивана и, вцепившись руками в спинку стула, уже буквально кричал: – Ну что же, давай! Не сомневаюсь, тебя за твое усердие обязательно вознаградят! Новая должность, новый кабинет – разве все это не стоит старой дружбы? Так что возвращайся в Гильдию и иди прямо к Милисенте!

– Нет. – Тон Элениэль неожиданно снова стал спокойным. – Пока нет. Сейчас я, разумеется, не собираюсь этого делать. Однако если ты продолжишь нарушать устав Гильдии и законы Далла, то мне не останется иного выбора. Я буду просто вынуждена рассказать Архимагистру и его Первому Помощнику о твоих выходках и глупых подозрениях. Но не ради нового кабинета, а для твоей же собственной пользы и безопасности.

– И что же, неужели ты позволишь такому смутьяну, как я, остаться в своем доме? Это может испортить твою карьеру – если кому-то станет известно.

– Дать приют и оказать помощь бродяге – не преступление, – сухо ответила эльфийка. – Но как только к тебе вернутся силы – уходи. Надеюсь, больше ты не будешь злоупотреблять гостеприимством нашей семьи… И моим долготерпением.

Элениэль развернулась и вышла из комнаты. Минуту спустя Амин услышал, как хлопнула дверь на улицу.

Волшебник в изнеможении опустился на диван, откинулся на подушку и закрыл глаза. Кажется, он потерял не только Вайрана. К вечеру он должен достаточно окрепнуть, чтобы покинуть эти стены. Навсегда.

Забыться сном Амин так и не успел. В ушах у него еще стоял грохот от захлопнутой Элениэль двери, когда раздался негромкий стук.

– Можно войти? – услышал волшебник робкий голос Зелины.

– Конечно! – мрачно ответил юноша. – Как может бездомный бродяга запретить благородной и великодушной эльфийской деве зайти в ее собственную гостиную?

– Зачем ты так? – с обидой спросила девушка, заходя в комнату.

– Прости. Просто мы с твоей сестрой… – попытался объяснить Амин, но Зелина жестом руки остановила его.

– Я слышала… Только не подумай, что я подслушивала под дверью – просто вы так кричали, что, наверно, и на улице было слышно… В общем, я знаю, что вы поссорились.

– «Поссорились»? – Волшебник, покачиваясь, встал с дивана. – Скажи лучше – «разругались насмерть». По крайней мере извини, я теперь к вам в дом – ни ногой! И уйду я лучше прямо сейчас!

– Прямо сейчас ты сможешь только уползти. – Зелина с жалостью посмотрела на юношу. – Тебе не стоит воспринимать слова Элениэль так близко к сердцу. Последнее время она словно сама не своя. Мне кажется, она слишком большое значение придает своей службе в Гильдии. И все это из-за тебя!

– Из-за меня? – изумился Амин. – Что за ерунда?

– Она все время пыталась опередить тебя, – тихо произнесла Зелина. – Наверно, ты этого просто никогда не замечал. И неудивительно – волшебство дается тебе удивительно легко. А ей приходилось корпеть над книгами, часами отрабатывая заклинания, которые получались у тебя с первого раза. Ты сам знаешь – обычно магические способности эльфов гораздо выше, чем у людей. Не говоря уже о гномах. Но наш род слишком долго прожил среди вас… Мне самой иногда кажется, что я не эльф, а человек. А моя сестра всегда старалась стать первой. Теперь же, когда тебе дали должность Помощника Хранителя Покоя граждан Далла, она стала еще раздражительнее, чем раньше.

– Что за ерунда! Можно подумать, что я выпросил пост Помощника! – фыркнул юноша. – Да я хоть завтра уеду из Далла!

– И снова сможешь в одиночку совладать с Голодным Духом. – Заметив настороженный взгляд, Зелина торопливо объяснила: – Когда ты был без сознания, то время от времени принимался что-то бормотать… Так что я догадываюсь, что произошло в доме Милисенты…

– Вот как? Тогда прошу тебя – не сболтни случайно лишнего своей сестрице.

– Разумеется, нет! – обиженно надула губки эльфийка. – Вообще говоря, я считаю, что прав именно ты. Мне никогда не нравилась эта гордячка Милисента. И Вайрана мне жаль – он так здорово шутил. Грубовато иногда, конечно. Зато всегда смешно.

– Спасибо. Тем более грустно, что мы с тобой больше не увидимся. Ты, конечно, слышала, как Элениэль запретила мне у вас появляться. Я могу ее понять – и не обижаюсь.

– Элениэль здесь не хозяйка! – возмущенно заявила Зелина. – Мне ты очень нравишься! И отцу тоже, – добавила она поспешно и покраснела. – Так что приходи, когда захочешь – мы всегда рады тебя видеть! А если моей сестрице это не по нраву, может запереться у себя в комнате!

– Ну, мне только смуты в вашем семействе не хватало устроить. Нет уж, Ял… одна моя знакомая верно сказала – лучше мне из Далла убираться, пока не поздно! Так что завтра утром с первым же караваном… Хотя что мне караван!

– А Вайран? – негромко спросила Зелина.

– Что Вайран?

– Ты смиришься с тем, что твой друг пропал? И не попытаешься его разыскать?

– Все, что мог, я уже сделал, – вздохнул Амин. – Я уверен в том, что с этим как-то связана Милисента. Но доказательств у меня как не было, так и нет…

– Ты, возможно, сделал все. А я – нет!

Амин с недоумением посмотрел на девушку:

– А что ты должна была сделать?

– Помочь тебе и Вайрану, – твердо сказала Зелина. – Наверно, мне надо было раньше об этом сказать, но Элениэль… И отец… Одним словом, я знаю, как мы можем проверить, связана ли Милисента с Орденом Света!

– Ты и про Орден знаешь? – прищурился волшебник. – Неужели мы настолько громко разговаривали с твоей сестрой? Сдается мне, что кое у кого слишком длинные ушки – даже для эльфа!

Зелина покраснела и опустила глаза.

– Значит, все-таки подслушивала, – укоризненно продолжил Амин. – И как же тебе не стыдно за нами шпионить! Я даже слушать теперь не хочу, что ты там понапридумывала!

– Я просто собираюсь сделать то же самое, но с Милисентой! – выпалила девушка.

– Что-что?

– Вы же не заметили, как я следила и подслушивала! – В голосе Зелины прозвучала гордость. – Значит, и магесса не заметит. Я устроюсь к ней в служанки – и тогда наверняка смогу найти улики против нее!

– Что за ерунду ты говоришь. – Амин настолько опешил от предложения девушки, что невольно уселся обратно на диванчик. – Во-первых, не сомневаюсь, что твои родные не позволят тебе это сделать! Даже если не будут знать, зачем ты к ней нанимаешься. Во-вторых, насколько мне известно, служанка у нее уже есть – с чего это Милисента будет ее выгонять или нанимать еще прислугу? В-третьих, все равно какие-либо доказательства причастности к Ордену Света наверняка охраняются мощными заклинаниями. Не думаю, что твоих способ… кгм!.. твоего опыта хватит, чтобы преодолеть эту защиту.

– Отвечу по порядку. Пододвинься! – Зелина села рядом с Амином и начала загибать свои тонкие пальчики: – Во-первых, мы с Элениэль за последнее время несколько раз ссорились, и она грозилась отослать меня к нашей тетушке в Колвир, «чтобы я успокоилась». Сегодня вечером, когда она объявит, что не желает больше видеть тебя в нашем доме, я устрою такой скандал, что даже отец наконец согласится с тем, что мне лучше на какое-то время уехать из Далла. Так что они не хватятся меня, когда я пойду в служанки к Милисенте.

– Да не нужна ей служанка!

– Во-вторых, – невозмутимо продолжала эльфийка, – не думаю, что после того, как магесса узнает, что во время визита непрошеных гостей служанки не было дома, она будет за нее держаться. Я не удивлюсь, если несчастная уже покинула город, едва узнав, что случилось в ее отсутствие – лишь бы не попасться на глаза разгневанной хозяйке. Поэтому я легко смогу убедить Милисенту взять к себе меня. Ну а в-третьих, вряд ли Великий Алхимик сама протирает пыль у себя в кабинете… Так что попасть туда я смогу, что же касается моих способностей, – с ударением сказала девушка, – то за последние несколько лет я многому научилась, пусть отец с сестрой и решили, что обучение в Гильдии мне ни к чему!

– Конечно-конечно, – поспешил успокоить Зелину волшебник. – Я вижу, что твои магические силы во много раз выросли со времени нашей последней встречи!

Это прозвучало совершенно искренне, так как Амин говорил правду. Однако юноша, чтобы не расстраивать девушку, умолчал о том, что магические способности Зелины все равно оставались весьма и весьма слабенькими.

– Вот видишь, – улыбнулась эльфийка. – У меня наверняка все получится. Уж я такое разыщу на эту Милисенту, все сразу поверят, что она самый настоящий Темный маг!

Волшебник с трудом удержался от того, чтобы не рассмеяться – настолько по-детски это прозвучало. Впрочем, по эльфийским меркам Зелина и была еще ребенком. Но, судя по тому, насколько серьезно настроена девушка, результат ее необдуманных поступков мог оказаться совсем не смешным. Поэтому Амин решил попытаться еще раз отговорить ее от задуманного:

– Ты меня убедила. Почти. Скажи, ты ведь сможешь узнать Милисенту?

– Еще бы! – ничего не подозревая, ответила эльфийка. – Кто же в Далле не знает Великого Алхимика? Последний раз я видела ее недели две назад. Мы с Элениэль тогда вместе возвращались из лавки портного…

– И встретились по дороге с магессой, – с трудом скрывая торжество, закончил Амин. – А это значит, что и Милисента тебя сразу узнает! Так что благодарю тебя за твое желание помочь мне, но…

– Пойдем!

Зелина вскочила с дивана и потянула Амина за руку. Похоже, слова юноши ее ничуть не обескуражили, и она была готова к такого рода возражениям.

– Куда? – удивился юноша, но эльфийка уже вела его за собой.

По узенькой витой лестнице они поднялись почти под самую крышу. Ступеньки были настолько крутыми, что Амину пришлось остановиться на полпути, чтобы немного отдохнуть – слабость еще не оставила его. Там, наверху, находилась комнатка Зелины.

– Ты, кажется, ни разу у меня не был? – немного смутившись, спросила девушка.

– Нет. Здорово у тебя тут! – с восхищением в голосе воскликнул волшебник. – Уютно, только… только как-то тесновато…

– Я же не такая огромная, как ты! – хихикнула Зелина. – Зато все рядышком – достаточно руку протянуть. Смотри, вот что я хотела тебе показать.

Она указала на туалетный столик, стоявший между кроватью и комодом. За дюжиной изящных флакончиков, баночек и шкатулочек Амин увидел небольшое овальное зеркало. Тяжелую серебряную оправу покрывала затейливая вязь. Подойдя поближе и присмотревшись, юноша узнал гномьи руны. Однако не привычные – грубые и угловатые, а неожиданно округлые, под стать самой оправе. Сосредоточившись, Амин ощутил магическую ауру вокруг зеркала.

«Игрушка для легкомысленных красавиц, отражающая их в преувеличенно приукрашенном облике», – снисходительно подумал было он, но почти сразу же понял, что ошибся – слишком уж плотной и сложной была аура.

– Ты про это зеркальце? – нарочито небрежно спросил Амин.

– Не просто зеркальце, а самое настоящее магическое зеркало! – возмутилась Зелина. – Я купила его примерно год назад у одного старика, торговца всякими старинными вещами. Возможно, ты даже слышал о нем – он владелец лавки «Древности Тии» тут, неподалеку. Наверно, он и сам не знал, насколько это ценная вещь – зеркало обошлось мне довольно дешево. Но я сразу почувствовала, что в нем скрыта магическая сила. Сейчас ты увидишь, что мы с ним вместе можем сделать!

Девушка решительно отодвинула в сторону зазвеневшие флаконы и, сев перед зеркальцем, уставилась в него, наморщив от напряжения лобик. Амин с любопытством наблюдал за ней. Сначала ничего не происходило, но затем волшебник ощутил слабый поток магии, направленный от эльфийки к зеркалу. И зеркало ответило – его аура начала пульсировать, а отображение Зелины задрожало и расплылось. Через пару минут отражение снова стало четким, но теперь там появилась круглолицая лупоглазая девица – курносая и взлохмаченная.

– Ну, видишь! – с гордостью сказала эльфийка, повернувшись к Амину.

Однако ее собственное личико ничуть не изменилось, разве что кожа слегка покраснела. Но Амин уже почувствовал, что магическое зеркало способно на гораздо большее. Правда, для того, чтобы его силы проявились полностью, перед ним должен был сесть опытный маг – в руках волшебника-новичка это была всего лишь игрушка, которая, кстати, могла оказаться довольно опасной.

– Если у тебя есть обычное зеркало, посмотрись в него, – как можно мягче посоветовал волшебник, чтобы ненароком не обидеть девушку.

– Но… почему? – воскликнула Зелина, увидев свое привычное отражение. – Вот никчемная стекляшка!

– Ты не права. – Юноша осторожно провел рукой по оправе. – Это очень хорошее зеркало – тебе удалось купить действительно ценную вещь. Дай-ка я сам попробую!

Заняв место Зелины перед ее туалетным столиком, Амин несколько раз глубоко вздохнул и, закрыв глаза, сосредоточился. Ему предстояла нелегкая задача – в отличие от Вайрана его способности к Трансформации, как и к Целительству, были весьма и весьма скромными. Но сейчас он ощущал, как зеркало помогает ему. После нелегкой ночи усталость и истощение магических сил давали себя знать. Однако, сконцентрировавшись, Амину все-таки удалось целиком и полностью ощутить свое собственное тело.

Волшебник почувствовал, как пульсирует его сердце, как кровь бежит по артериям и венам, как сокращаются мельчайшие мышцы, как легкие с чуть слышным свистом наполняются воздухом. Внешний мир сжался в ничто. И тогда Амин сосредоточился на том облике, который решил принять. Он представил себе мужчину лет сорока, скуластого, с горбоносым обветренным лицом, карими, чуть раскосыми глазами и тонкими усиками. В завершение он произнес заклинание Печати Маски, чтобы закрепить волшебство. И только затем открыл глаза.

Из зеркала на него смотрел незнакомец – раскосый, горбоносый и скуластый – лет сорока. Амин почувствовал, как зудит кожа на лице, и невольно провел рукой. Пальцы коснулись щетины усов. Юноша повернулся к эльфийке.

– Ой! – невольно воскликнула Зелина и тут же захлопала в ладоши. – Тебе удалось! Как ты это сделал?

– Подожди, – медленно сказал Амин – голос его тоже изменился, став чуть ниже. – Подай мне, пожалуйста, обычное зеркало.

Девушка поспешно протянула ему зеркало – но и из него на волшебника уставился все тот же скуластый незнакомец. Заклинание Трансформации удалось.

– Вот, я все-таки придумала верно! – заявила Зелина так решительно, словно это она сейчас преобразила внешность Амина. – Теперь ты веришь, что Милисента меня не узнает?

– Не тебя, а меня, – поправил волшебник. – Но сразу же заподозрит неладное.

– Почему?

– Есть три рода заклинаний, относящихся к смене облика. Дымка, Маска Иллюзии и магия Трансформации. Дымка – самое простое из них. Она меняет только твое отражение в зеркале, в которое ты смотришься. Окружающие видят тебя такой, какая ты есть на самом деле, и в других зеркалах будет твое обычное отражение. Нехитрое развлечение для красоток, желающих узнать, как они будут выглядеть с другой прической. Именно это ты только что и проделала…

– Я не развлекалась с прической! – возмутилась Зелина. – И ты это прекрасно знаешь!

– Знаю, – согласился Амин. – Но я и не говорил, что ты этим занималась. Ты пыталась сотворить Маску Иллюзии – заставить окружающих видеть что-либо несуществующее, или же изменить внешний облик чего-то реального. Заклинание куда более сложное, чем Дымка. Но Иллюзию можно распознать, причем не обязательно с помощью магии. Достаточно посмотреть на тень или отражение в зеркале того, на кого наведено это заклинание. Думаю, что Милисента раскрыла бы тебя в тот же день, что ты нанялась к ней в прислуги.

– А Трансформацию так же просто распознать, как Иллюзию?

– Нет. Происходит самое настоящее изменение – если ты сейчас дернешь меня за усы… Ой! Прекрати!

– Ты же сам сказал подергать тебя за усы!

– Я хотел сказать, что мне будет больно! – Амин поморщился. – Но, чтобы поддерживать Трансформацию, нужно постоянно использовать магическую энергию. Я чувствую, что твое зеркальце и заклинание Печати Маски сейчас помогают мне, однако все равно минут через пять я стану прежним.

– А если я возьму зеркало к Милисенте, то…

Маг отрицательно покачал головой.

– Даже если ты выпьешь особое зелье, которое также позволяет дольше удерживать измененный облик – я слыхал, что такие есть, правда, не знаю, как их готовить, – ты попадешься еще быстрее, чем с Иллюзией. Аура. Присмотрись ко мне повнимательнее.

– Ничего необычного… Вот только… Что это за зеленоватые искорки?

– Проявление наложенного на меня заклинания Трансформации в Астрале. Если магесса будет проверять ауру своей новой служанки – а можешь не сомневаться, она это непременно сделает, – то сразу обо всем догадается. Только очень опытный в Трансформации маг может остаться неузнанным при такой проверке. Я, например, не смогу, и, боюсь, ты тоже. Поэтому лучше мы сделаем вот как…

– Так ты все-таки согласен с тем, чтобы я пошла к ней в служанки?

– По-моему, мне не остается ничего другого, – улыбнулся Амин.

Но на самом деле ему совсем не было весело. Совершенно ни к чему было впутывать эту наивную девушку в те смутные дела, что творились в Далле. Однако волшебник чувствовал, что Зелина, которая, похоже, оказалась еще упрямее, чем ее сестра, ни за что не отступится от своей затеи помочь ему. Поэтому, чтобы она не натворила каких-либо бед, нужно было постараться не выпускать ее из виду.

А кроме того, увы, Амин вынужден был признаться самому себе, что лучшей идеи – как вывести Милисенту на чистую воду – у него нет.

– Так, что тут у тебя? – Юноша начал изучать флакончики и коробочки на туалетном столике. – Ага, хорошо… А краска для волос у тебя какая-нибудь есть? Хна подойдет!..

Все-таки представители разных рас всегда казались друг другу довольно похожими. Поэтому, чтобы обмануть Милисенту, которая хотя и видела несколько раз Зелину, но вряд ли уж очень вглядывалась в ее лицо, лучше всего было прибегнуть не к магическим заклинаниям, а к самому обычному гриму, чтобы изменить внешность эльфийки…

Все это очень не нравилось волшебнику. Однако Амин был практически уверен в том, что план молодой эльфийки провалится в самом начале – магесса просто не станет брать себе новую служанку.

Глава четырнадцатая

Амин был связан по рукам и ногам – настолько туго, что едва мог дышать. Кто его так спеленал, за что, где он вообще находился, волшебник не представлял. Последнее, что он помнил, – это три огромные темные фигуры, гнавшиеся за ним по узким переулкам совершенно незнакомого города. И в этот миг откуда-то издали донесся звонкий стук.

Юноша вздрогнул и проснулся. Он лежал на постели в своей комнатушке под самой крышей «Семи Тарелок», плотно завернувшись в простыню. По стеклу крошечного окошка кто-то настойчиво стучал. Было еще темно, ночная мгла уже сменилась предутренними сумерками.

Поспешно выпутавшись из простыни, Амин встал и подошел к окну. В стекло бился голубь. Присмотревшись, юноша увидел, что на одной из лап птицы что-то белеет. Едва Амин раскрыл окно, голубь влетел внутрь и, довольно воркуя, заходил вперед и назад по подоконнику.

– Иди-ка сюда, – поманил его волшебник. – А ну, что ты мне хочешь рассказать?

Голубь принес записку от Зелины. Шел восьмой день с тех пор, как Амин и младшая сестра Элениэль договорились о том, что девушка попытается пробраться в дом Милисенты, устроившись к ней служанкой. Зелина пообещала, что, как только ей удастся что-то выяснить, она свяжется с Амином. Для этого эльфийка предложила использовать голубя – как оказалось, у нее был дар к Зверологии, поэтому призвать птицу и передать с ней записку она могла без больших усилий.

«Сиво дня утрам, черис час от рассвету, превезут свежую копусту и репу» было нацарапано нарочито корявым почерком на небольшом листке.

Это был условный сигнал – Зелина сообщала, что ей нужно встретиться с Амином в Обжорных Рядах рано утром. Волшебник знал – шесть дней назад эльфийка приступила к своей службе у магессы. Друзьям повезло – старая служанка действительно бесследно исчезла со времени разгрома в доме Милисенты. Амин надеялся, помня слова Ялы, что несчастная женщина просто бежала из Далла, убоявшись гнева хозяйки из-за своего отсутствия в ту самую ночь.

Таким образом, тайные надежды Амина не сбылись, и Зелина, явившаяся к Великому Алхимику, была принята на службу без излишних расспросов. Хотя волшебник не сомневался в том, что Милисента проверила свою новую прислугу как следует, однако девушка осталась неузнанной. Отказавшись от идеи изменить свою внешность, прибегнув к заклинаниям Иллюзии или Трансформации, эльфийка ограничилась тем, что перекрасила волосы и удлинила с помощью черной туши брови. Этого оказалось достаточно, чтобы даже Амин ее не узнал, когда они встретились в последний раз – утром того дня, когда Зелина «уезжала» в Колвир. Назвавшись Милисенте круглой сиротой, приехавшей в Далл на заработки, Зелина согласилась работать за половину обычной платы. Кроме того, похоже, магессе польстило то, что в ее доме будет прислуживать эльфийка, и это окончательно решило дело в пользу молодой девушки.

Времени до встречи оставалось еще изрядно, поэтому Амин, с трудом вытолкав голубя обратно – птица упорно не желала улетать, – прилег еще вздремнуть.

В глубокий сон безо всяких кошмаров юноша провалился сразу, едва лишь коснулся головой подушки. И едва не проспал. Когда Амин снова открыл глаза, за окном уже розовел рассвет. Наспех одевшись, маг выскочил на улицу – ему не только надо было успеть встретиться с Зелиной, но и прибыть во Дворец Гильдии ко времени возвращения из города ночных патрулей, чтобы принять у них отчеты.

Когда Амин добрался до Обжорных Рядов самого большого рынка Далла, жизнь там уже била ключом. От рассвета прошло не больше часа, так что волшебник все-таки не опоздал. Несмотря на ранний час, узкие проходы между прилавками были полны поварской прислугой из трактиров и домов тех горожан, что побогаче, посыльными из мелких лавчонок и самыми рачительными хозяйками, спешившими купить для домашнего стола кусок посвежее.

С другой стороны прилавков наперебой расхваливали свой товар продавцы. Крестьяне из окрестных деревень стояли чуть в стороне, предпочитая держаться поближе к своим повозкам, нагруженным капустой, картошкой, репой, яблоками и прочими плодами их трудов. Немного поодаль с крюков свисали туши забитых коров и свиней, а охотники потрясали пойманными этой ночью в окрестных лесах зайцами и перепелками. Еще дальше начинались рыбные ряды. Когда порыв ветра донес до Амина тяжелый запах тины, волшебник невольно вспомнил свою встречу с Ялой и подумал, насколько далеко от Далла она успела уехать.

Обжорные Ряды, постоянно заполненные галдящей толпой, действительно были самым удобным местом в городе, чтобы встретиться незаметно для посторонних глаз. Даже опытный шпион мог легко потерять свою жертву в круговерти людей. А шум стоял такой, что, даже стоя рядом с кем-либо, можно было расслышать его, только если он кричал.

Волшебник стал оглядываться в поисках Зелины, но никак не мог найти ее. Купив у пробегавшего мимо мальчишки-разносчика ароматную, еще теплую краюху хлеба, юноша принялся жевать ее, размышляя, как ему встретиться с эльфийкой.

«Капуста и репа» – вспомнил слова из записки Амин. Скорее всего девушку надо было искать среди продавцов различной зелени.

Именно там она и оказалась. Держа в одной руке корзинку, Зелина придирчиво изучала пучок салата.

– Подвял уже, – наконец заявила девушка. – И слизняками порчен.

– Да что ты, милая! – всплеснула руками торговка, сухощавая старушка. – Этим утром сама с грядки рвала. А слизняка-то ты где увидала?

– А вот, – ткнула пальчиком Зелина. – И насчет утра не обманывай!

– Ну, вечером собирала, – нехотя согласилась старуха и добавила жалобно: – Так мне сюда идти-то сколько пришлось. И следочек от слизня совсем махонький, этот вот листик чуть оборвать – и нет его. Купи, деточка!

– Получше найду, – гордо вздернула голову эльфийка. – Моя хозяйка только самое лучшее кушать изволит!

– Привет, Малия! – радостно воскликнул Амин, подходя к Зелине и осторожно похлопывая ее по плечу. – Давненько мы с тобой не видались! От чего это ты тут нос воротишь? Отличный салат, давай-ка сюда!

Протянув благодарно кланяющейся торговке пару медных монеток, волшебник положил салатные листья на хлеб и с аппетитом принялся есть.

– Идем, я еще не все купила. – Девушка протянула корзинку Амину. – Понеси, раз уж мы с тобой встретились!

Они пошли вдоль рядов, то и дело останавливаясь – Зелина рассматривала снедь и изредка что-то покупала.

– Тебе удалось что-нибудь узнать? – спросил наконец волшебник. – В кабинете у Мил… у твоей хозяйки есть…

– Там я еще не была. Кухня, кладовка, моя комнатушка, гостиная внизу, там я могу быть – а на втором этаже она разрешает мне заходить только в ее спальню, прибраться – да и то, когда сама там находится… Пошли в мясные ряды, мне нужно еще печенки купить!

– Я смотрю, ты отлично вошла в роль, – улыбнулся Амин.

– Не очень-то это оказалось сложно. Дома мне приходилось заниматься тем же самым – готовка, уборка… Только бесплатно. Мне даже подумать страшно, что я застану там, когда «вернусь из Колвира»!.. Любезный, покажи-ка мне вон тот кусочек! Нет, левее, чуть поменьше…

– А кто к вам приходил за это время? – вновь принялся за расспросы юноша, когда они отошли от прилавка.

– Хозяйка почти не бывала дома. Хотя несколько посетителей приезжали, я подавала им чай и фрукты в гостиную. Четыре дня назад это были два члена городского Совета, а позавчера – Панэлла и еще какая-то волшебница, которой я не знаю. Подслушать мне почти ничего не удалось, да и никаких заговоров они не устраивали… С советниками хозяйка согласовывала введение запрета на несколько заклинаний, с помощью которых при желании можно надолго испортить настроение соседям, а с Панэллой и ее подругой, – девушка захихикала, – обсуждали, какой фасон платья не так полнит.

– Боюсь, Мудрейшей Травнице никакой фасон не поможет казаться стройнее, – ехидно заметил волшебник, который не мог простить Панэлле ее подозрения двухлетней давности. Впрочем, и сейчас, когда они случайно встречались во Дворце Гильдии, та смотрела на юношу довольно косо.

– Но это не самые интересные гости, – продолжала эльфийка. – Еще пару раз у нее были весьма странные посетители, и принимала она их не в гостиной. Как они оказывались в доме, я не знаю – дверь я им не открывала, это точно. Только выпускала, когда они уходили. Одного из них я совсем не разглядела – он был закутан в шарф по самые глаза. Второй был эльф, высокий, волосы серебристые…

– Голос низкий, с хрипотцой? Средних лет? – встрепенулся Амин.

– Да, говорил он хрипловато. – Зелина нахмурилась. – Посмотрел на меня с презрением и бросил сквозь зубы: «Прислуживаешь людишкам?» Вот только лет ему не меньше двухсот, это точно!

– Это наверняка Камил… Подожди, сколько ты сказала ему лет? Двести?

– Даже немного больше, – уверенно заявила девушка. – Мы, эльфы, всегда можем определить, сколько кому лет.

– Вот как. – Амин задумался. – Впрочем… Ладно, не думаю, что для нас так уж важно, который век идет этому ее приятелю. Наверняка он был на втором этаже, там, где находятся кабинет и спальня?

– Наоборот, они поднялись из подвала.

– Из подвала?

– Да. Мне там хозяйка тоже не позволяет бывать. Но, как мне показалось из обрывков разговора хозяйки с этим эльфом, в подвале у нее что-то вроде лаборатории.

– Как интересно. Жаль, я не знал об этом раньше. Попробовал бы тогда сразу спуститься вниз… Хотя не сомневаюсь, что охраняется этот подвал не хуже второго этажа. А больше ты ничего интересного не подслуш… не услышала?

– Нет, – огорченно покачала головой девушка. – Правда, мне показалось, что они говорили о каком-то Риларалне. И, кажется, эльф упоминал это имя с восхищением и завистью… Но из-за чего – я не поняла.

– Риларалн? – переспросил волшебник. – Мне кажется, я уже слышал это имя… Риларалн… Ри-Ал-Ларан, вот! Точно, слышал! Но только кто это – не помню… Ладно, попробуем выяснить. Ты все мне рассказала?

– Немного, да? – Девушка огорченно захлопала глазами. – Извини, но ведь я у нее всего несколько дней.

– Да нет, что ты! Ты узнала очень много важного – например, про лабораторию в подвале. Может, не стоит больше рисковать – почему бы тебе не уйти от…

– Еще чего! – возмутилась Зелина и даже слегка покраснела. – Мы что, знаем теперь, где искать Вайрана? Или у нас появились веские доказательства того, что моя хозяйка входит в Орден… Сам знаешь какой! Между прочим, мне удалось подсмотреть, где она держит ключ от люка, который ведет в подвал. Думаю, сегодня днем я смогу его взять. Вечером она должна вернуться поздно – какое-то заседание в городском Совете, где будут все важные птицы из Гильдии Магов. Поэтому, если ты придешь через час после заката к дому, мы вместе можем попытаться пробраться в ее лабораторию.

– Ладно, – после недолгих раздумий согласился Амин. – Только прошу тебя – не пытайся попасть туда сама, без меня. Там наверняка не один обычный замок. И еще – никакой магии, обещаешь?

– Хорошо. – Эльфийка кивнула. – Значит, договорились? Через час…

– …после заката! Я пока не забыл. Мне подойти к черному ходу?

– Лучше встретимся в «Жирной Перепелке». Это небольшой трактир на улице Веселого Духа.

– Знаю, я несколько раз проходил мимо него.

Амин взглянул на карабкающееся вверх солнце и спохватился – еще немного, и он опоздает во Дворец Гильдии.

– Прости, но мне нужно бежать. Увидимся вечером! – Волшебник всунул корзинку с купленной снедью Зелине в руки и, расталкивая толпу, начал пробираться к выходу из Обжорных Рядов.

– Если что – я снова пришлю голубя! – крикнула эльфийка ему вслед, а затем озабоченно огляделась – прежде чем возвращаться в дом Милисенты, ей надо было купить еще две тушки цыплят.

* * *

– Я т-тебя знаю!

Амин поднял голову: над столом, за которым он уже больше получаса дожидался Зелину, склонилась изрядно помятая фигура, хрипло дыша прокисшим пивом. Фигура покачнулась и ухватилась за край стола, стараясь удержать равновесие.

– Только не п-пом-мню, – огорченно добавил Таур – это оказался не кто иной, как он.

Еще раз покачнувшись, пьянчужка выпустил стол и рухнул бы на пол, если бы волшебник не успел подсунуть тому стул.

– Спас… Спа-сиб-бо!

Таур попытался поклониться и со всего размаху приложился лбом к столешнице. Это его несколько отрезвило, и он уставился на Амина более осознанным взглядом.

– Мы встречались пару лет назад, – напомнил маг. – Ты был тогда вместе с Салимом… Кстати, не знаешь случайно, где он?

– Точно! – просиял Таур. – А Салима я сам уже и не помню, сколько времени не видел… Пожалуй, что тоже года два будет, как он куда-то запропал. Жаль, Саля меня частенько выручал. А то у меня опять деньги закончились – с утра ни крошки во рту не было. – Парень сглотнул слюну и с надеждой посмотрел на молодого мага.

– Зато пропустил ты не одну каплю, – хмыкнул Амин и, пододвинув почти нетронутую тарелку с жарким, предложил: – Если голоден, можешь поесть.

Еще раз кивнув – на этот раз, к счастью, не ударившись, – Таур без лишних слов принялся за еду. Разок он робко покосился на кувшин, из которого Амин вылил себе в кружку остатки эля, но промолчал.

Эльфийка все не появлялась. «Возможно, – попытался успокоить себя юноша, – заседание в Совете Далла отменили, или же оно закончилось слишком быстро, и Милисента вернулась домой раньше, чем думала Зелина». Но на сердце у него было неспокойно. Чтобы отвлечься, волшебник решил еще порасспрашивать Таура, который уже почти разделался с ужином.

– Так куда, ты сказал, делся твой приятель?

– Я сказал, что не знаю, куда он делся. – Парень сонно захлопал осоловевшими глазами. Похоже, что после сытной трапезы его снова стало развозить – на этот раз от еды. – Слушай, может, возьмешь еще кувшинчик, а?

– Эй, еще кувшин пива! – Амин махнул рукой слуге и отсчитал ему плату, когда тот подошел с выпивкой. Похоже, узнать что-либо полезное от этого пьянчужки не удастся. – Ладно, прощай. Думаю, мы еще встретимся. Кланяйся от меня Салиму, если вдруг повстречаешь… Слушай, а Вайрана ты, случаем, не помнишь?

– Толстый такой?

– Ну, не так чтобы… Впрочем, да, худышкой его не назовешь.

– Мы недавно встречались с ним здесь, в этой самой «Перепелке».

– А когда это было, ты можешь вспомнить? – насторожился Амин – неужели Вайран сейчас в Далле?

– Считай, месяцев семь-восемь назад… – Парень задумался. – А то и десять.

– А… что же, спасибо, – разочарованно протянул юноша.

Волшебник подумал, не оставить ли все-таки Тауру немного денег, но потом решил, что лучше не стоит. Выйдя на улицу, Амин прошел в сторону перекрестка, на котором стоял особняк Милисенты. Все окна были темны. Хотя, конечно, было уже достаточно поздно. Магесса могла вернуться и лечь спать, а Зелина, чтобы зря не рисковать, не стала выходить из дому. Наверняка завтра утром она, как и сегодня, пришлет ему записку. Может быть, голубь с посланием уже бьется в окно комнатки под крышей «Семи Тарелок». В любом случае самому пытаться сейчас проникнуть в жилище Милисенты было совершенно ни к чему.

Поэтому Амин направился прямо домой, как он уже начал про себя называть свою каморку, от всей души надеясь вскорости прочесть записку от Зелины с объяснением, из-за чего же не состоялся визит в подвал Милисенты.

* * *

Увы, но никакая птица не билась в стекло, когда волшебник вернулся к себе поздней ночью. Не было крылатого гонца и под утро. Амин так и не заснул, ворочаясь с боку на бок и тревожась о судьбе Зелины все сильнее и сильнее.

Когда первые лучи солнца проникли в комнату, юноша вскочил – больше ждать у него не было сил. Но что он мог сделать? В Далле было всего два человека, с которыми он мог о чем-то посоветоваться – Элениэль и Лайон. И хотя старый торговец древностями вызывал у Амина необъяснимое чувство доверия, это дело было слишком… Слишком деликатное, чтобы говорить о нем с владельцем «Древностей Тии». Конечно, можно было нанять Ялу – но, во-первых, она скорее всего была уже далеко от Далла, а во-вторых, у Амина не было сейчас достаточно денег, чтобы заплатить за ее работу.

Так что, похоже, других вариантов не оставалось. И поэтому меньше чем через полчаса волшебник стоял на пороге дома Элениэль. Несколько раз он брался за кольцо, но не решался постучать. Амин не мог придумать, что же сказать Элениэль и Альвадесу.

Неожиданно дверь открылась сама – Амин едва успел отскочить, чтобы не получить по носу. В дверях стояла Элениэль, удивленно глядя на юношу.

– Амин? Что ты тут делаешь? – Девушка быстро пришла в себя и нахмурилась. – Я же предупреждала тебя, чтобы…

– Нам надо поговорить. Срочно. Твой отец дома?

– Поговорить? Сейчас? О чем? Если ты снова хочешь говорить о своих глупых подозрениях, то не трать зря время. А если у тебя вопрос по службе, то не лучше ли тебе прийти ко мне в кабинет, во Дворце Гильдии… Если же ты пришел к отцу – он сейчас на дежурстве и будет дома не раньше полудня.

– Это хорошо. – Амин с облегчением вздохнул – выслушивать то, что мог сказать взбешенный известием о пропаже младшей дочери эльф, ему совсем не хотелось. – Может, ты мне все-таки позволишь войти?

– Говори здесь или уходи. И, пожалуйста, поскорее – мне сегодня нужно быть в Гильдии пораньше.

– Ладно, здесь так здесь… Э… Зелина…

– Уже почти неделя, как Зелина отправилась навестить наших родственников в Колвире. Да и вообще, извини, конечно, но какое тебе дело до моей сестры?

Амин глубоко вздохнул и выпалил:

– Зелина не в Колвире. Она нанялась в служанки к Милисенте. И я боюсь, что она… Что она пропала!

Глава пятнадцатая

– Что за глупая шутка! – фыркнула Элениэль, но, видя несчастное лицо Амина, округлила глаза: – Постой… Ты это что, серьезно?! Моя сестра не настолько безрассудна, чтобы решиться на такой нелепый и опасный поступок. Хотя, пожалуй, все-таки она на это способна… Нам стоит зайти в дом! И ты мне расскажешь обо всем, что произошло!

Решительно развернувшись, эльфийка вошла обратно. Следом за ней, виновато склонив голову, плелся Амин.

– Закрой дверь! Лучше на щеколду. А теперь я тебя слушаю!

По-прежнему стараясь не смотреть на разгневанную девушку, которая встала посреди прихожей, уперев руки в бока и нервно постукивая ногой, Амин, запинаясь, рассказал о плане, который они придумали с Зелиной, чтобы найти улики против Милисенты. И чем дольше он говорил, тем более глупым и несуразным все сделанное ими представлялось ему самому.

– Итак, после того, как мы с тобой говорили об этом в последний раз, ты не оставил своих нелепых подозрений, так?

– Но ведь…

– И вдобавок втянул в это, как ты говоришь, «расследование», мою сестру, так?

– Она сама вызвалась мне помочь! – выпалил Амин, по-прежнему не поднимая головы. – Я пытался ее отговорить, но Зелина настояла на том, чтобы…

– Да ведь она совсем еще ребенок – даже по вашим, человеческим меркам! – не выдержав, закричала Элениэль. – И упрямая вдобавок, как… как ты сам!

– Конечно, я виноват. Но если бы твоя упрямая сестра… – Волшебник наконец осмелился взглянуть на эльфийку и запнулся – в глазах у девушки стояли слезы. Никогда ему не приходилось видеть Элениэль настолько расстроенной. – Извини. Зачем сейчас искать виноватых – нам нужно придумать, как спасти Зелину.

Элениэль оглянулась, и юноша поспешил пододвинуть к ней изящное кресло, стоявшее возле стены. Благодарно кивнув, эльфийка опустилась в него. Немного успокоившись и вытерев слезы, девушка растерянно спросила:

– Амин, и что же теперь нам делать?

– Мы не должны терять ни минуты. Прямо сейчас мы отправимся во Дворец Гильдии, потребуем созвать Совет и на нем обвиним Милисенту в том, что она занимается Темными Искусствами!

– Срочно созвать Совет могут только Архимагистр или его Первый Помощник, – заметила Элениэль.

– Значит, идем сразу к Торусу…

– Которого ты, насколько я помню, тоже подозреваешь в принадлежности к Ордену Света… Ну, хорошо, допустим, Торус ни в чем не замешан и созывает Совет. И какие же конкретно обвинения, разумеется, с бесспорными доказательствами своих слов, ты хочешь выдвинуть против Великого Алхимика?

– Ну, она пыталась отравить нас и убить во время состязаний два года…

– Доказательства? – перебила его Элениэль.

– Ладно, она встречается с Камилом, которого разыскивают во многих городах как подозреваемого в некромантии убийцу… Да, можешь не спрашивать! Доказательств у меня нет. – Амин на минуту задумался. – Знаю! Она использует Голодного Духа для защиты своего дома. Маска с ним – и есть доказательство!

– Я тебе, конечно, верю, Милисента вполне способна устроить у себя дома такие… сюрпризы, – грустно сказала эльфийка. – И возможно даже, Дух – не самая опасная из ловушек в ее доме. Но когда туда придет Корнус, чтобы проверить твои слова, можешь не сомневаться, там не будет ничего серьезнее мышеловки и ржавого гномьего замка на двери кладовки.

– Наверно, ты права, – вздохнул волшебник. – Говорить о том, что Милисента замешана в произошедшем в Гарме, пожалуй, вообще ни к чему.

– Разумеется. Но даже если допустить, что госпожа Милисента действительно причастна к делам Ордена Света – а я в этом совсем не уверена, – то как же нам выручить Зелину? Неужели ты не понимаешь, что в этом случае она окажется в заложницах у магессы?!

– Твоя сестра успела мне рассказать о какой-то тайной лаборатории в подвале Милисенты. Я думаю, что если… Если Зелина попалась, то магесса скорее всего держит ее именно там.

– Надеюсь, ты не собираешься объявить несчастную девочку очередным «доказательством»? – Элениэль мрачно взглянула на волшебника.

– Нет. Я помню, что ты сказала про маску с Духом. Но я и не собираюсь рассказывать об этом Торусу или Корнусу! Все, что надо, – это снова пробраться в дом к Милисенте и отыскать там твою сестру!

– Снова? – усмехнулась эльфийка. – Ну да, ты ведь уже там был, не так ли? И каков же результат? Насколько я поняла, не особенно успешный… Говорят, в дом к Великому Алхимику забиралась целая шайка. Кстати, тебе еще не поручили разбираться с этим делом, а, Помощник Хранителя Покоя? И не покажется ли странным твое отсутствие на работе именно сегодня?

– Нас было всего двое, – буркнул Амин. – А дело это, я думаю, пошло прямо к Корнусу. Ну а ты-то что можешь предложить?

– Для начала – успокоиться, чтобы не наделать еще больших глупостей. Хотя дела, кажется, у нас и так хуже некуда. А теперь, пожалуйста, расскажи без суеты и по порядку, что же все-таки произошло – с самого начала… Я все равно уже опоздала в Гильдию, но через час мне там нужно быть. Как и тебе, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Перед Амином сидела прежняя Элениэль – целеустремленная и уверенная в себе чародейка. Глядя на нее, юноша и сам почувствовал, как его волнение сменяется спокойствием. Не зря все же именно она была их негласным лидером во время учебы в Далле. Оглядевшись, он придвинул к себе стул и, усевшись, начал:

– Когда ты выскочила из дома, заявив, что больше моей ноги там не будет…

– Я бы хотела сначала послушать, что же произошло в доме Милисенты, – прервала его эльфийка. – Разумеется, о твоих сообщниках я не спрашиваю.

– Хорошо, – вздохнул волшебник. – Нас было двое…

На этот раз Элениэль слушала его, не перебивая, – лишь когда Амин упомянул Таура, встреченного вчера в таверне неподалеку от дома Милисенты, она, наморщив лоб, спросила:

– Мне кажется, я о нем уже слышала… Кто это?

– Не только слышала, но и видела. Ты помнишь, как в поисках Вайрана мы когда-то пытались попасть в усадьбу Фаллиев? Салим пришел туда, затем ты отправилась за ним дальше, а я остался следить за особняком. Вот там в таверне я с этим самым Тауром и сидел – он приятель этого скользкого типа…

– Вспомнила. А ты не попытался у него узнать…

– Попытался. Салим тогда так и сгинул куда-то, а Вайрана он видел здесь, в Далле, с полгода назад. Он, кстати, тогда не заходил к тебе? Нет? Странно… Но вообще, не думаю, чтобы этот пьяница Таур знал что-то важное… Ну а потом, так и не дождавшись Зелины, я пошел к себе, в «Семь Тарелок». Весточки она не прислала. Поэтому с утра я прибежал к тебе…

– Теперь картина стала немного яснее, – задумчиво протянула девушка, – и гораздо хуже! Так что, если ты не хочешь испортить все окончательно, тебе нужно быть сейчас тише воды, ниже травы. Никакой самодеятельности! Никаких попыток забраться в дом Милисенты, Торуса или Корнуса!

– А Корнус-то тут при чем? – пробормотал Амин.

– Ни при чем – но тебя это, мне кажется, волнует меньше всего. Я сама попробую узнать, где моя сестра и что с ней. Все-таки мое нынешнее положение в Гильдии, как бы ты надо мной ни смеялся, имеет свои преимущества! Да и кроме этого есть иные способы…

– Что за иные способы? – немедленно спросил волшебник.

– Есть заклинания, доступные лишь нам, эльфам, – неохотно произнесла девушка. – Мы не любим говорить об этом. Думаешь, нам так уж легко жить здесь, среди вас? Многие люди и гномы и без того смотрят на нас косо, завидуя нашему долголетию, здоровью, красоте и мудрости…

– И еще несравненной скромности, – ехидно добавил Амин. – Хорошо, не хочешь – не говори. Так я загляну к тебе после полудня – вдруг уже удастся что-то узнать?

– Нет! Чем меньше мы будем встречаться во Дворце, тем лучше. Поэтому даже пойдем мы сейчас туда разными дорогами. Ну а вечером можешь зайти к нам – надеюсь, у меня появится что рассказать. И знаешь что, пусть отец думает, что Зелина уехала в Колвир…

– Согласен! – Юноша кивнул. – Тогда до вечера!

Он направился к двери, но на пороге остановился и, обернувшись, виновато сказал:

– Элениэль, прости, что так вышло с Зелиной… Я…

– Ты не хотел этого, конечно! Но если бы не твоя глупая… Ладно, я попытаюсь выяснить, что с ней, а ты…

– А я веду себя тише воды, ниже травы! – отчеканил Амин и вышел на улицу.

Оказавшись за дверью, волшебник быстрым шагом направился в сторону Дворца. Теперь, когда он рассказал Элениэль обо всем, что произошло, ему стало немного легче. Хотя, конечно, чувство вины не отпускало юношу. Именно поэтому Амин не мог просто ждать, пока эльфийка попробует что-то выяснить – возможно, безуспешно. Но что можно было сейчас предпринять? Да еще так, чтобы не помешать случайно Элениэль?

На выходе из Серебряного квартала юноша увидел знакомую вывеску. «Древности Тии», несмотря на ранний час, снова были открыты. Похоже, старый Лайон не любил залеживаться в постели. Но чем сейчас сможет помочь этот ценитель глубокой старины?

– Глубокой, – резко остановившись, сказал сам себе Амин. – Глубокой! А тайная лаборатория Милисенты – в подвале! Глубоко под землей…

И юноша, чуть поколебавшись, нырнул в полумрак лавки.

– Чем полезен быть могу я? – Торговец, который сидел за прилавком, что-то занося в толстую тетрадь, поднял голову и прищурился: – Если меня не подводят глаза мои, то вновь посетил скромную лавку сию волшебник юный. И опять в час ранний!

– Доброе утро. Господин Лайон! Я прошу прощения, но боюсь, что опять ничего у вас не куплю.

– Ничего. Здесь то, что нужно ему, находит не каждый – и не сразу. Но мало кого столь рад видеть так я!

– Спасибо… Я тоже рад вас видеть. Кстати, – Амин полез за пазуху, – вот ваша статуэтка. Вы знаете, что это…

– Знаю, – остановил его старик. – И знаю, что тебе пригодилась она. Не в последний раз, полагаю. Поэтому себе оставить можешь ее.

– Но, боюсь, у меня сейчас нет при себе достаточно денег, чтобы заплатить за нее, – смущенно пробормотал юноша.

– Подарок, – лаконично сказал Лайон. – Спросить о чем-то хочешь ты, вижу я.

– Благодарю, – еще больше смутившийся Амин убрал серебряную кошку обратно. – Да, я действительно хотел узнать о Далле – вы ведь, наверно, очень хорошо его знаете?

– Как должно быть известно тебе, вечен наш мир, что Арканом зовется. Всегда был и Далл, но не вечен сей город.

– То есть как? Как это «всегда был» и при этом – «не вечен»?

– Уж тысячу лет стоит достославный наш город. Но пылью веков под ним погребен еще не один. До Войн Освобождения здесь стоял Далл другой, и втрое он старше. Под ним же покоится город Изначальный, Первый, который в столь древние годы построен был здесь, что нынче уж счет им навеки утерян. Вглубь, в толщу земли уходят корни его.

– Значит, это правда, – прошептал Амин.

Выходит, что истории о том, что Далл стоит на руинах другого, старинного города, вовсе не были досужим вымыслом. Более того, старый торговец, в чьих словах волшебник ни капли не сомневался, утверждал, что под Даллом были развалины не одного города!

– То есть фундамент этого дома могли заложить тысячу лет назад?

– Возможно, и так. Но не фундаментом был он тогда, а стенами либо же и вовсе крышею. И многие есть тому подтверждения. Под землю уходят городские все стоки – по бывшим дорогам и улицам древним путь их пролегает. В том Далле Втором бывали многие люди и кладку его повидали. Из колодцев некоторых попасть ты можешь туда, коли захочешь. В домах, что построены давно, подвалы есть, что к древним жилищам могут тебя привести. Однако темно в них, и нечему глазу увлечься. Лишь крысы живут там, да изредка кров себе нищие находят.

Амин припомнил свой путь в теле крысы, когда пытался пробраться в усадьбу Фаллиев. Тогда он лишь мимолетно удивился огромным тоннелям и мощным каменным кладкам, но не придал этому особенного значения. Только сейчас юноша понял, что бежал два года назад по улицам древнего города.

Особняк Милисенты стоял в центральной части Далла нынешнего и наверняка построен был давно. Значит, его подвал, в котором находится лаборатория магессы, может быть связан со Вторым Даллом. Впрочем, если это так, то Милисенте это должно быть известно. И в том, что в подземных ходах установлены ловушки и капканы еще более смертоносные, волшебник не сомневался.

Но о каком городе говорит торговец, называя его Первым, Изначальным Даллом?

– А что это за Изначальный Далл? Ведь Первый город построен поверх Второго – это он и есть?

– Прошлого своего не ведающий животному глупому подобен! – с важностью изрек Лайон. – Нынешний Далл Первым зовут лишь невежды. Ибо, наткнувшись на стены и мостовые старинные после строительства начала, считают Вторым город разрушенный. Однако не может первое идти после второго! Но в нелепице этой есть истины зерно…

– Подожди-подожди! – взмолился Амин. – Я совсем запутался!

– Позволь эля тебе своего предложу я. Быть может, яснее станут тебе слова мои.

– Тогда, досточтимый Лайон, я вообще ничего не пойму. Спасибо, в другой раз, – решительно отказался от эля юноша. – Да и на службу еще идти надо…

– Попробую по-другому сказать я. Словам моим можешь не верить ты, легендой забытой считая. Далл нынешний, в котором живем мы, – третий по счету, что на месте этом стоит. Руины, что скрыты под ним, – Второй Далл. В глубинах подземных сокрыт Изначальный, Первый Далл. Нет, не сломило могучее время стен и святилищ его. Но проклят тот город на веки вечные. Полсотни веков как не вьются уж флаги над ним. В нем жизнь прервало ужасное зло. Неведомо, что за проклятие пало на жителей Первого Далла. Однако в единый лишь миг остановились сердца их, в безмолвии вечном застыли души тысячи тысяч. А место же то на много веков безлюдным осталось – ни зверь и ни птица на многие сотни шагов опасались приблизиться к ним. За десять веков под землей оказалось величие древних. И лишь когда холм над тем городом вырос, вновь люди вернулись, и стены отстроили Далла – второго по счету. Того, что века уж спустя погиб в пожарах Войн Освобождения.

– Тысячи тысяч… – ошеломленно прошептал волшебник. – И все вмиг погибли… Полсотни веков назад… Ведь сейчас во всех Ста Городах, пожалуй, столько людей не наберется! Но неужели никто не пытался попасть в тот самый Изначальный Далл? Если город нетронутым поглотила земля, сколько интересного можно найти там!

Торговец отрицательно покачал головой:

– Навеки прокляты древние стены. Не может людская нога преступить Последний Порог. Ибо проснуться тогда может зло, сгубившее Далл Изначальный.

– Последний Порог? Что это?

– Неведомо то мне. В народе лишь молвят, что в подземельях городских есть некая дверь, что ведет за запретный порог. Последним его называют, поскольку не суждено уж более зашедшим за него в мир живых вернуться. – Лайон помолчал немного и еле слышно добавил: – Однако про то лишь бродяги да воры поведать нам могут…

«Действительно, – подумал Амин. – Гильдия Воров! Ведь им должно быть все равно – жив хозяин вещей, которые приглянулись, или же давно мертв. Если мертв – даже лучше, не хватится пропажи… Эх, жаль, Яла уехала!»

– Так я могу узнать у членов Гильдии Воров, как попасть в подземелья Второго Далла и, быть может, где искать Последний Порог? – прямо спросил маг.

– Не утверждаю я этого, – осторожно ответил старик, – но и отрицать не стану. Узнай сам, если хочешь… Но зачем ты собрался искать запретный порог?

– Да нет, я сейчас никакой не порог разыскиваю, а… – Амин запнулся – еще немного, и он проболтался бы о пропавшей Зелине. – Я потом расскажу, хорошо? Спасибо большое, господин Лайон. Придется, видно, опять идти к Парсе, – прошептал он себе под нос.

– Приятно мне, если удалось полезное что-то рассказать тебе, – приложил руки к груди Лайон. – В лавке своей всегда тебя видеть рад я, юноша.

Волшебник поклонился в ответ и, взявшись за ручку, уже открыл дверь, когда услышал сказанные вслед слова старика:

– Хромого Парсы в Далле нет третий день. Иди сразу туда, куда в прошлый раз направил тебя он.

– Глуховат, значит! – хмыкнул Амин, оказавшись за дверью. – Да, торговец, кажется, не прост, совсем не прост…

Взглянув на солнце, волшебник охнул и бегом бросился к Дворцу Гильдии – времени прошло гораздо больше, чем он полагал.

Сегодня вечером, если Элениэль не удастся ничего узнать о судьбе Зелины, он отправится в «Жабьи Лапки». Юноша надеялся, что там он найдет себе провожатого, который поможет по древним катакомбам пробраться к подвалу в доме Милисенты. И какие бы ловушки ни установила магесса, он попадет в дом, чтобы найти пропавшую девушку.

Глава шестнадцатая

– Что носом крутишь, красавчик?

– Сама-то неужели ничего не чуешь?

– Дерьмом попахивает. И еще, похоже, неподалеку падаль какая-то гниет, – спокойно сказала Яла. – А ты что же, думал, здесь розы везде цветут?

Небольшое пятно света, которое отбрасывал крошечный светильник, выхватывало из мрака лишь несколько осклизлых камней боковых стен тоннеля и масляно поблескивавшую буро-коричневую жижу. Именно по этой жиже, доходившей то до щиколотки, а иногда и до колена, осторожно пробирались Амин и Яла.

– И чего я опять к тебе нанялась, – проворчала через некоторое время воровка. – Не иначе ты меня охмурил-таки какой-то магией!

– Ага, – согласился волшебник. – Заклинание Жадности – я заметил, оно очень хорошо на тебя действует!

– Если бы не Проклятие Пустого Кармана, только бы ты меня и видел! – огрызнулась Яла. – Эх, не на того петуха я ставку сделала! В ту же ночь, как мы с тобой расстались, я, едва от слепоты после Кошачьего Глаза прозрела, потащилась к Хитрому Матру – там в два счета все денежки и спустила. А без них – куда податься!

Амин едва заметно улыбнулся. Он и удивился, и обрадовался, когда этим вечером в «Жабьих Лапках» к нему за стол подсела старая знакомая – Яла. То, что она все-таки подошла, было хорошим знаком – при расставании воровка клялась, что больше никаких дел с магами иметь не собирается. А волшебник оказался готов к этой встрече куда лучше, чем к прежним.

Правда, для этого ему пришлось в Гильдии забраться в особый шкаф, где хранились различные амулеты, изъятые у преступников. Амину нужно было решить сразу две проблемы – найти деньги для найма (до выдачи жалованья оставалось еще два дня) и уговорить того, с кем он встретится, составить ему компанию в неизбежно опасном путешествии по подземному Даллу. Решение обеих этих проблем оказалось в одном невзрачном кошелечке с парой золотых монет. На который к тому же был наложен один из вариантов заклятия Морока. Человека, взявшего этот кошелек в руки, можно было уговорить сделать все что угодно – или почти что угодно.

Заодно юноша прихватил амулет в виде сердца из двух половинок. Стоило крепко сжать или резко ударить одну из половинок, другая, даже на расстоянии, начинала пульсировать и загоралась ярко-красным светом.

Медальон, с помощью которого можно было определить, где находится специальная булавка, конечно, был бы теперь кстати. Когда-то давно Амин нашел эти медальон и булавку в Троггийских горах. Увы, искусное творение гномов сейчас покоилось в трясине одного из болот между Ольме и Енау. В самом начале своей службы на границе юноша едва не погиб в предательской топи. Чудом ему удалось выбраться, но мешок с вещами, среди которых был и тот удивительный медальон, погрузился в буро-зеленую жижу навеки…

Уже одно то, что Амин без письменного разрешения за подписями Корнуса и Эртума залез в хранилище изъятых вещей, грозило ему серьезным взысканием от самого Архимагистра. А за использование похищенных амулетов должно было быть назначено служебное расследование. Еще совсем недавно Амин не мог и подумать, что сможет решиться на такое должностное преступление. Однако волшебник не видел иного выхода – а кроме того, твердо был намерен разоблачить заговор Ордена Света в стенах Гильдии Магов Далла и в случае успеха рассчитывал на снисхождение за свои нарушения установленных правил.

Амулеты Амин выкрал уже под вечер. Не вытерпев, он все-таки к концу дня заглянул в кабинет Элениэль. Девушка неодобрительно посмотрела на него, но все-таки сообщила, что ей удалось выяснить. Увы, известно ей стало совсем немного. С помощью особых заклинаний, которые могли использовать только эльфы – и то лишь применительно к своим сородичам, – чародейка узнала, что Зелина жива и находится где-то неподалеку, в Далле. Также ей удалось установить, что из дома Милисенты она сегодня не выходила. Однако больше ничего определенного Элениэль сказать не смогла. Поэтому друзья договорились, что сегодня вечером Амин к эльфам заходить не будет, а останется у себя – вдруг Зелина все же даст о себе знать. Если же этого не произойдет, то завтра днем они вдвоем постараются попасть на прием к Торусу под благовидным предлогом попросить помочь установить связь с сестрой эльфийки, не подающей вестей со времени своего отъезда.

Амину показалось, что Элениэль что-то не договаривает – особенно когда та, пряча глаза, взяла с юноши слово ничего не предпринимать до их похода к Архимагистру. То, что эльфийка на него не смотрела, оказалось весьма кстати для волшебника – иначе она вполне могла его раскусить, когда юноша торжественно поклялся десятью Хранителями не приближаться ни к парадному, ни к черному ходу в дом Милисенты.

О том, что на этот раз Амин собирался проникнуть в дом магессы через подвал, он, разумеется, не сказал, – но, взглянув ему в глаза, Элениэль наверняка что-то заподозрила бы.

Поэтому сразу из Дворца Гильдии волшебник направился в Тихий квартал, рассчитывая найти там проводника по подземному Даллу. Надежды его сбылись – Яла, так и не уехавшая из города, согласилась составить ему компанию. Ее защитный амулет не почувствовал заклятие Морока, так что Амину без особого труда удалось ее нанять. Правда, двух золотых оказалось недостаточно – но воровка под действием заклинания согласилась подождать остатка оплаты три дня.

Хотя Яла и в этот раз требовала целые сутки на приготовление, волшебник настоял на том, чтобы они отправились в путь немедленно. И вот, купив за явно преувеличенную цену пару небольших светильников у хозяина «Жабьих Лапок», они сразу же двинулись на улицу Венков. Там, позади одного из домов, воровка указала юноше на закрытый тяжелым люком колодец. Внутри в его стену были вделаны железные скобы, по которым Амин и Яла спустились вниз.

Амин уже не представлял, где же они находятся – столько поворотов пришлось сделать по дороге. Однако воровка шла уверенно – очевидно, она не в первый раз пробиралась этим путем. Временами дрожащее пламя светильника выхватывало из окружающего мрака потрескавшуюся кладку стен. Теперь юноша понимал, что это не просто укрепленный ход, а фундаменты или стены Второго Далла, лежащего под Даллом нынешним. Если бы не рассказ Лайона, он вряд ли мог вообразить, что эти камни выложены больше тысячи лет тому назад. Хотя несколько раз Амину показалось, что он различает остатки каких-то барельефов, явно неуместных в городской канализации, однако свет был слишком слабый, да и времени на внимательный осмотр не было.

Сейчас по улицам древнего города текли потоки зловонной жижи, а с еле укрепленных низких сводов тоннеля то и дело осыпалась земля. В воздухе стояла промозглая сырость – и Амин уже несколько раз успел порадоваться тому, что сегодняшнее утро выдалось довольно прохладным, и он надел плотную куртку и сапоги. Впрочем, в сапогах у него уже давно не было ни сухо, ни тепло.

– Ну, все, колдунчик, дальше хода я не знаю. – Яла остановилась перед каменной стеной, неожиданно выросшей поперек тоннеля. – Будь ты крысой, может, и пробрался бы – там внизу есть дыры, чтобы дерьмо протекало, да только они совсем крошечные.

– Но ты обещала провести меня… – растерянно начал волшебник.

– Обещала провести подземными ходами к центру Далла, так? – прервала его Яла.

Амин кивнул.

– Ну, так мы туда и пришли. Наверху примерно отсюда улица Духа начинается – самый центр и есть. Только, извини уж, под землей нам дальше не пробраться. Там, чай, не дураки живут. Все тоннели перекрыты, только сливы и пооставляли. Говорю тебе, только крыса пролезть сможет! Ну что, возвращаемся? Другого хода нет.

Волшебник нахмурился. Конечно, он мог попробовать еще раз переместить свое сознание в тело крысы – мог, но не хотел. Слишком уж неприятные воспоминания остались у него о прошлом путешествии внутри хвостатой твари. Да и, доведись ему обнаружить в подвале магессы Зелину, как он сможет помочь ей, находясь в обличье животного? Но в том, что Яла говорит правду, и дальше пройти нельзя, юноша не сомневался. Значит, оставалась единственная надежда…

– Ты давай-ка быстрее решай, а то больно ноги стынут! – потребовала воровка, переступая с ноги на ногу.

– Отведи меня к Последнему Порогу, – тяжело вздохнув, попросил Амин и заметил, как вздрогнула женщина.

– Любой порог последний, коли за ним тебе башку проломят, – наконец ответила она.

– Разве ты не поняла, о каком Пороге я спрашиваю?

– Поняла-поняла, – с явной неохотой призналась Яла. – Да только на что он тебе сдался?

– Если в подвалы этого города нельзя попасть с улиц Далла Второго, то, возможно, остались тайные проходы из Далла Изначального?

– Ты, похоже, и вправду знаешь, о чем говоришь, – проворчала Яла. – Тогда небось слыхал, что никто этот Порог не переступал… А если и переступал, то назад уж не вернулся, чтоб рассказать об этом… Не пойду я туда!

– Так ведь я прошу тебя только показать, где он! Хотя бы издали…

– Ну, коли так, то идем… Эх, красавчик, жаль мне тебя – да только каждый сам себе хозяин!

Амин посторонился, пропуская вперед женщину. Он почему-то думал, что Последний Порог должен находиться где-то под городскими стенами, но идти оказалось совсем недалеко. Несколько поворотов, и волшебник едва не налетел на спину своей проводницы.

– Вот и пришли. Все, дальше я – ни ногой! Уж больно много всякого… нехорошего рассказывают про это место…

Они стояли в коротком узком коридорчике, в конце которого на изъеденных ржавчиной петлях висели решетчатые двери – такие же проржавевшие. Если бы не слова Ялы, волшебник никогда бы не подумал, что за ними может скрываться вход в легендарные катакомбы. Взяв у своей спутницы светильник и подойдя ближе, Амин разглядел круто уходящие в черноту провала за решеткой ступени. На каменной балке, перекрывавшей ворота сверху, было коряво нацарапано «Паслетний парок». А рядом ухмылялся череп, нарисованный с гораздо большим мастерством.

– А это еще зачем? – ткнул пальцем в картинку волшебник.

– Не все же грамоте обучены, – усмехнулась воровка. – А так любому ясно – туда соваться не надо… Ну что, не передумал?

– Нет, – коротко ответил Амин.

– Тогда вот что, красавчик, с кого мне остаток платы получать-то? С тобой мы теперь точно не свидимся.

– Да, конечно… Вот что – ты знаешь, где в Серебряном квартале дом Альвадеса?

– Еще бы – как-никак, я тебя туда и дотащила в прошлый раз!

– Действительно. Ты не могла бы сейчас отнести туда эту вещицу, отдать ее Элениэль – в доме других эльфиек нет, – Амин отсоединил половинку амулета-сердца и протянул ее воровке, – и сказать, что если с Амином случится беда, то искать его нужно в подвале дома Милисенты. Эта часть амулета тогда вспыхнет алым пламенем… И еще скажи, что я просил отдать тебе два золотых.

– Так она мне и поверит, – недоверчиво хмыкнула Яла.

– Когда услышит, где я, – поверит обязательно!

Волшебник повернулся к Последнему Порогу и толкнул решетки. С пронзительным скрипом, многократно повторенным подземным эхом, они открылись.

Вытянув вперед руку со светильником, волшебник попытался заглянуть вниз, но различил лишь еще несколько ступеней, уходивших в темноту. Никакой магии Амин пока не ощущал – и конь-талисман на груди тоже был спокоен. Значит, опасности скорее всего поблизости не было. Неожиданно спохватившись, юноша обернулся:

– Постой, а как мне потом отсюда выбираться?

Но ответа он не услышал – Яла уже ушла. Подумав немного, Амин понял, что все равно тем же путем, что он пришел сюда, идти не придется – Зелина в подвале магессы, бесспорно доказывая ее вину, позволит ему выйти хоть через парадную дверь особняка. Конечно, если Голодные Духи возражать не будут. О том, что он может не найти вход в дом Милисенты, Амин думать не хотел.

– Ну, хватит на месте топтаться! – приказал себе волшебник, поняв, что тянет время.

Осторожно ступая, он начал спускаться по каменным ступеням. Кромки их, изъеденные временем, то и дело осыпались у него под ногами. Внезапно из-под сапога вылетел особенно большой обломок, и Амин, покачнувшись, попытался ухватиться за стену. Но пальцы скользнули по гладкой плите, и, потеряв равновесие, юноша покатился вниз…

Волшебнику повезло, падал он недолго. Ударившись несколько раз о ступени – к счастью, не головой, – Амин остановился. Лестница закончилась, и волшебник лежал на ровном полу в полной темноте. Лампа погасла. Принюхавшись к резкому запаху прогорклого масла, Амин понял, что зажечь ее уже не удастся – она разлилась. Дальше придется идти в темноте – или же использовать магию.

Внезапно Амину показалось, что его затылка коснулась чья-то рука – легко, едва заметно. Он резко обернулся – никого. Впрочем, в окружавшей его кромешной темноте невозможно было что-либо различить. Подобное ощущение уже возникало у Амина не однажды – на севере, и всегда потом оказывалось, что за ним следили лесовики. Но кто мог выслеживать его здесь?

Юноша хотел прибегнуть к магии как можно позже, но сейчас рисковать он не стал. Поскольку никаких источников света здесь не было, то заклинание Кошачьего Глаза не могло помочь магу. Заклинание Орлиного Взора, после неизбежной мгновенной рези в глазах, превратило подземный мрак в призрачно-серый сумрак. Однако лишь покрытые пятнами плесени стены окружали Амина. Переступив через разбитый светильник, волшебник направился по коридору, в котором оказался, но чувство, что кто-то смотрит ему в спину, осталось.

Орлиный Взор ослабевал с каждым шагом, тьма возвращалась. Через пару десятков шагов Амин не почувствовал под ногой опоры и замер. Осторожно ощупав перед собой коридор, он понял, что перед ним находятся еще несколько ступеней, уходящих под воду. Решив, что ничего хуже, чем потоки нечистот в ходах Второго Далла, ему не грозит, волшебник двинулся дальше. Вода – или какая-то иная жидкость – доходила Амину чуть повыше подъема сапог. Зато, сделав шаг, юноша почувствовал, как о его ногу что-то стукнулось.

На этот раз ощущение было таким явным, что Амин не усомнился – ему не почудилось. Присмотревшись – Орлиный Взор еще немного действовал, – он различил небольших, меньше ладони в длину, тварей, кишевших в воде вокруг. Они напоминали тритонов (а быть может, именно они и плавали у его ног) и, похоже, были абсолютно безвредны. Но прикосновения их, пусть через толстую кожу сапог, оказались удивительно неприятными. Всякий раз, когда какое-то земноводное ударяло о ногу или, цепляясь когтистыми лапками, пыталось вскарабкаться по штанине, по спине у в общем-то небрезгливого волшебника пробегала дрожь. Поэтому, когда Амин нащупал ступени, поднимающиеся из полузатопленного коридора, он с облегчением вздохнул.

Еще через пару десятков шагов Амину показалось, что впереди забрезжил свет. Неужели отсюда может быть выход прямо на улицы и площади Далла? Впрочем, сейчас на поверхности стояла ночь – так что же было источником этого странного сияния? Да и вообще, волшебник сейчас находился на многие десятки локтей под землей.

Амин замедлил шаг, пытаясь определить, нет ли поблизости опасности. Однако все три Сферы, доступные его чувствам, были спокойны. Последние несколько шагов – и стены коридора разошлись в стороны. С восторгом Амин смотрел на огромный зал, заполненный мягким рассеянным светом – именно его он и увидел издали. Светильников не было видно, казалось, сияние исходит из самого воздуха. Потолок и стены зала терялись в этом свете, вершины колонн, поддерживавших свод, уходили в никуда.

Юноша подошел к ближайшей колонне. Она была удивительно гладкой, ни единого следа от зубила, ни малейшего шва. Конечно, это не могло быть творением самой природы. И вместе с тем Амин понимал, что ни один самый искусный каменотес не может сделать ничего подобного. Не удержавшись, волшебник коснулся колонны и тут же отдернул руку. Поверхность оказалась обжигающе холодной – словно была изо льда.

Не могло быть сомнений – перед Амином была работа мастеров древнего города. Он попал в Далл Изначальный. Но куда нужно идти, чтобы приблизиться к подвалу особняка Милисенты? Впрочем, почти сразу же выяснилось, что выбора нет: попытавшись обойти зал вдоль стены, юноша почувствовал, что воздух становится все более плотным, превратившись через несколько шагов в прозрачную и непреодолимую твердую преграду. Свободным был только путь через зал. Туда и направился маг. Зал, казалось, не имел границ, и волшебник вскоре потерял счет колоннам. Наконец, в очередной раз всмотревшись вдаль, Амин как будто различил в рассеянном свете контуры высокой арки – зал оказался все же не бесконечным.

Так и было, все четче проступала арка – не меньше десяти человеческих ростов в высоту, но вместе с тем узкая, шагов в пять. Проход сквозь нее закрывали ворота, сделанные, видимо, из какого-то металла. Ни засова, ни какого-либо замка на воротах не было. Неужели все-таки придется возвращаться?!..

Внезапно створки ворот стали бесшумно открываться. Но они не распахивались, а исчезали внутри стен. Амин подошел ближе. За аркой находился еще один зал, как и тот, через который он только что прошел, но гораздо меньше: ворота, подобные раскрывшимся перед ним, были видны на расстоянии не более полусотни шагов.

Едва волшебник миновал арку, как створки сомкнулись прямо у него за спиной – так же бесшумно. И в тот же момент рассеянный свет померк, а волна паники захлестнула разум юноши. Тишина, дотоле успокаивавшая его, внезапно обернулась мертвым молчанием забытого склепа. В наступившей темноте Амину показалось, что потолок начал медленно опускаться, а стены – смыкаться. Еще мгновение, и страх одолеет его. Тогда, визжа от животного ужаса, он бросится к закрывшимся воротам, будет пытаться открыть их, срывая ногти, разбивая в кровь кулаки, стучась головой – пока сердце его не разорвется на части.

Удар копытом в грудь привел волшебника в чувство. Главная опасность скрывалась сейчас в разуме Амина – его самые скрытые, самые потаенные страхи сейчас старались вырваться наружу, сводя мага с ума. Но виной тому наверняка было какое-то древнее проклятие, наложенное на это место. Оно защищало Первый Город от незваных гостей куда лучше, нежели любые засовы и замки. Старый торговец был прав…

Нечто похожее, только намного слабее, волшебник испытал, пытаясь попасть в жилище Милисенты. Тогда его спас Щит Духа. Собравшись с силами, Амин сотворил заклинание, которое должно было уберечь мага от сил Астрала. Но страх не отступил – похоже, воздействие проклятия было куда тоньше, исходя из слоев Ментала.

– Я. Должен. Отсюда. Выбраться, – с трудом прошептал сам себе волшебник. – Выход. Ворота. Ворота…

У него оставался лишь один способ спастись. Защитить обуреваемый ужасом разум могло лишь полное сосредоточение на чем-то одном. Когда-то о Дипатии – самых основах искусства охранения разума от постороннего воздействия, одного из наиболее сложных разделов Мистицизма – рассказывали ученикам в Гильдии Гарма. И занятия эти вел не кто иной, как сбежавший недавно с мятежниками магистр Мариус.

Лишь однажды прибегал к Дипатии Амин – во время памятного допроса перед Советом Гильдии Магов Далла два года назад. Тогда ему это отчасти удалось. Но сейчас мощь давящих на волшебника сил была многократно выше…

– Ворота… Ворота… – твердил маг.

Всю волю, все силы, все сознание он сконцентрировал на дальней арке. Если он доберется туда – он спасен. С огромным трудом Амину удалось сделать шаг. Потом еще… Ужас понемногу стал отступать… И вдруг зал с колоннами пропал – на смену темноте подземелья вспыхнул ослепительный свет.

Глава семнадцатая

Амин зажмурился – настолько неожиданным оказался переход от тьмы к свету – и понял, что он уже не в подземельях Далла. Дул ветер, настолько сильный, что юноше пришлось наклониться. И ветер нес запах гари. Давящая тишина древних залов исчезла, совсем неподалеку раздавались грохот, крики людей и чей-то рев.

Медленно волшебник открыл глаза. Он сразу узнал место, куда попал, хотя раньше был здесь всего лишь однажды, еще мальчишкой. Амин стоял на верхней площадке одной из привратных башен Гарма. Тогда, много лет назад, юный ученик Гильдии Магов, затаив от восторга дыхание, любовался величественными видами города. Картина, представшая перед ним сейчас, было не менее впечатляющей – но теперь она заставила его содрогнуться от ужаса.

Город был охвачен огнем. Повсюду сквозь клубы дыма прорывались языки пламени. Казалось, горит все вокруг – до самого горизонта. Большая часть зданий лежала в руинах, грохот, который доносился до волшебника, раздавался, когда обваливалась прогоревшая кровля очередного дома или рушился кусок городской стены. По засыпанным обломками улицам с испуганными воплями метались люди. Сверху они казались крошечными и оттого смешными, но было ясно, что жители в панике пытаются выбраться из погибающего города. Однако выход был перекрыт стеной пламени – городские ворота горели, как и все в обреченном Гарме. Но не только от пожаров пытались спастись несчастные горожане…

Снова раздался рев – злобный и торжествующий. И на площадь у пылающих ворот, где столпилось не меньше сотни человек, из развалин домов, из прилегающих переулков выскочили кошмарные твари. Амину довелось видеть их – на страницах одного древнего манускрипта. Это были обитатели Инферно – сферы миров еще более плотных, нежели Аркан. Демоническими порождениями, как говорилось в старинной книге, двигали лишь три желания – голод, похоть и убийство.

В мгновение ока орды омерзительных чудовищ захлестнули истошно кричавшую толпу горожан – и камни площади скрылись под потоками крови. Амин даже не успел сотворить ни одного заклинания. Хоть он и понимал, что ему не справиться со всей этой нечистью, но и бездействовать, глядя с безопасной площадки на мучения людей, волшебник не мог.

Впрочем, площадка оказалась не такой уж и безопасной. Внезапно раздался оглушительный грохот, и вся привратная башня содрогнулась. Амин с трудом удержался на ногах, едва не свалившись в открытый люк в полу. Оттуда, из темного проема, где винтовая лестница шла от земли до верха башни, донеслись рычание, глухие удары и смутно знакомый голос. Несколько секунд спустя из люка выскочил гном. Волшебник узнал его не сразу – это был Твердолоб, все лицо и седая борода его были залиты кровью. В руках гном сжимал тяжелый боевой молот – с него стекала какая-то зеленая омерзительно вонявшая жижа.

– Чего ты ждешь? – в отчаянии хрипло проревел гном, увидев Амина. – Ты знаешь путь, беги! Ты нужен им! Ну же, дубина, не теряй времени – я их задержу!

И с боевым кличем Твердолоб прыгнул в темноту лестничного проема, откуда раздавалось рычание инфернальных тварей – все более громкое и отчетливое.

– Что случилось? – крикнул ему вслед волшебник, но ответ услышать не успел.

Так же внезапно на город упала темнота, ветер и крики стихли. И Амин понял, что он по-прежнему находится в зале Изначального Далла. Сердце его бешено колотилось, а легкие были полны дыма. Волшебник провел рукой по голове – в волосах запутались хлопья пепла. Что это было? Еще одна ловушка, устроенная жителями древнего города, или же настоящее пророческое видение?

– Ворота! – сам себе напомнил Амин.

Ему во что бы то ни стало нужно выбраться из этого проклятого зала – иначе он сойдет здесь с ума. Шаг, еще шаг… И снова тьма сменилась светом…

Вновь порыв ветра едва не свалил волшебника с ног. На этот раз он не нес с собой дым и пепел, но был ледяным и пронизывал до самых костей. С трудом удержавшись, Амин сделал еще один шаг и огляделся. Он был высоко в горах, и вокруг него возвышались величественные заснеженные пики. Амин стоял на узенькой тропинке – два человека едва смогли бы разминуться на ней. С одной стороны тропинку ограничивала отвесная скала, с другой – пропасть, дно которой было скрыто плотной пеленой облаков. Судя по тому, что ноги волшебника горели огнем, легкие готовы разорваться на части, а бешено колотящееся сердце едва не выскакивало из груди, он поднимался вверх по этой тропе. Как давно? Неизвестно. Сколько еще идти? Впереди, всего в нескольких шагах, тропа заворачивала за скалу, и Амин побрел дальше. За поворотом тропа заканчивалась небольшой площадкой, выступавшей над обрывом. А на самом краю его кто-то стоял…

Оглушительно взвыл ветер, швырнув Амину в лицо колючий, словно осколки стекла, снег. Волшебник пошатнулся и схватился за скалу. Он узнал человека, стоявшего над пропастью. Вернее, не человека – эльфа. Эльфийку.

Серебряное платье трепетало на ветру подобно знамени, волосы развевались, закрывая лицо, но Амин твердо знал, кто перед ним. Именно на встречу с ней он и карабкался вверх по осыпающейся горной тропе.

– Ты опоздал, – тихо произнесла эльфийка, но слова ее странным образом заглушили вой пурги. – Так надо, ты поймешь это когда-нибудь…

– Подожди! – крикнул Амин.

Он попытался броситься к девушке, но понял, что не может сдвинуться с места: порыв ветра прижал его спиной к скале, не позволяя шевельнуться.

– Прости… И прощай! – Эльфийка откинула волосы с лица, взглянув волшебнику прямо в глаза. Губы ее едва заметно шевельнулись: – Любимый…

– Нет! Зелина-а-а!!!

Но девушка, повернувшись к обрыву, сделала шаг – и в последний раз взвилось на ветру серебристое знамя…

В отчаянии Амин рухнул на колени – прямо на каменный пол подземелья. Он опять был в Изначальном Далле. Однако теперь здесь царила не сплошная тьма, юноше показалось, что он начинает различать и ряды колонн по сторонам, и, самое главное, заветные ворота, до которых осталось не больше десятка шагов.

– Ворота… Дойти… Не сойти с ума, – сквозь зубы процедил Амин.

И шагнул вперед…

* * *

– Это должно произойти. Неизбежно. Если не сегодня, то завтра. И чем раньше, тем лучше, у меня больше не осталось сил ждать. – Элениэль подняла голову от заваленного свитками стола и печально посмотрела на Амина.

Волшебник сидел напротив девушки, в кабинете чародейки на втором этаже Дворца Гильдии Магов Далла. Сама Элениэль, казалось, постарела на несколько лет, а по эльфийским меркам – на несколько десятков. Лоб ее прочертила глубокая морщина, глаза покраснели, а щеки впали.

– Я не уверен, что он осмелится… – услышал Амин свой собственный голос.

Он не договорил – дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. На пороге стоял Вайран – хотя узнать в этом сухощавом скуластом человеке с обритой наголо головой старого друга, веселого толстяка Вайрана, можно было с большим трудом – настолько тот изменился. Движения его стали резкими и угловатыми, а взгляд – мертвым и бесстрастным, как у статуи.

– Значит, это правда… – прошептала Элениэль. – Но неужели ты все забыл? Ты что, совсем нас не помнишь? Я – Элениэль, а это Амин!

– Я помню все, – раздался сухой, скрипучий и совсем незнакомый голос. – Именно поэтому не собираюсь терять времени!

Вайран легким движением отстранил Амина, который попытался встать, и шагнул к Элениэль. Хотя старый друг едва его коснулся, волшебник вместе с креслом отлетел к стене, чуть не опрокинувшись навзничь.

– Я приказываю тебе остановиться! – крикнула Элениэль, вскакивая из-за стола.

– Не тебе мне приказывать! – В голосе Вайрана ясно прозвучало презрение.

И в то же мгновение в его руке появился меч, лезвие которого, длиной не меньше трех локтей, полыхало призрачным бледно-голубым пламенем.

Но Элениэль, похоже, была к этому готова – она вытянула ладони вперед, и в Вайрана полетели Огненные Шары. Однако сгустки пламени, ударяясь о темно-бордовый плащ, в который был облачен их бывший друг, исчезали, не причиняя тому ни малейшего вреда. Вайран усмехнулся и взмахнул мечом.

Воздух перед эльфийкой задрожал, уплотняясь – девушка пыталась создать Щит, но не успела. Охваченное голубым пламенем лезвие легко прошло через магическую защиту и вонзилось Элениэль в грудь, прямо напротив сердца.

– Ты… Ты убил меня… – прошептала чародейка и рухнула на стол, заливая его кровью.

– Что ты сделал?! – в ярости закричал Амин, бросаясь на убийцу.

– Теперь твоя очередь, – выставив перед собой окровавленный меч, все так же бесстрастно ответил Вайран. – Вы – последнее, что держит меня здесь…

…Лишь один шаг отделял теперь волшебника от заветных ворот. Арка возвышалась почти у него над головой. Еще чуть-чуть, и он вырвется из этого кошмара! Всего лишь один шаг…

– Теперь твоя очередь… – вновь услышал Амин.

Но на этот раз слова эти произнес он сам, а окровавленный меч сжимала его рука. Вайран, добрый старина Вайран, застыл в углу кабинета Элениэль. Но сейчас он не улыбался во всю ширину своей упитанной физиономии – лицо его искажали боль и ярость. Амин оглянулся – на столе, раскинув руки, лежало безжизненное тело. Он знал, что это Элениэль, и понял – это ее кровь у него на мече.

– Что ты сделал?! – закричал Вайран и, выхватив из-за пояса кинжал, бросился на Амина.

– Вы последнее, что держит меня здесь… – бесстрастно закончил Амин, глядя, как объятое голубым пламенем лезвие погружается в грудь его друга.

Замах оказался так силен, что Амин невольно шагнул вперед.

И, зацепившись за порог, рухнул на пол – ворота, ведущие из зала ужасных видений, были открыты. Ему удалось превозмочь древнее проклятие и не сойти с ума.

Невольно Амин поднес руки к лицу, со страхом ожидая увидеть на них кровь. Однако ладони его были чисты. С облегчением вздохнув, волшебник поднялся, отряхивая пыль с одежды и оглядываясь вокруг.

Как и в самом первом огромном зале, в воздухе было разлито мягкое сияние. Амину показалось, что он находится на дне пересохшего колодца – комната была круглой и не больше десятка шагов в ширину. Прямо перед юношей начиналась лестница, уходящая ввысь – ступени поднимались вдоль стен по крутой спирали. Больше идти было некуда. Невольно в памяти всплыла заснеженная тропинка в горах. Волшебник тряхнул головой, отгоняя видение. О том, что, возможно, придется возвращаться тем же путем, борясь с наваждениями охранных проклятий, ему не хотелось даже думать.

Магия обитателей Изначального Далла оказалась совсем иной, чем ловушки и заклятия, с которыми Амину пришлось сталкиваться до сих пор. Основы ее, несомненно, лежали в сферах Ментала, воздействуя на разум незваных пришельцев.

Сзади раздался тихий, едва различимый шорох. Волшебник обернулся – никого. Просто закрылись ворота, через которые он только что прошел. Амин подошел к ним, протянул руку – ничего не произошло, створки оставались сомкнутыми. У него был только один путь – по лестнице. Верхние ее ступени пропадали в серебристом сиянии, но не могла же она быть бесконечной! И юноша медленно начал подниматься, стараясь не смотреть вниз. Перил у лестницы не было.

Подъем оказался долгим, но все же не настолько, как опасался волшебник. Винтовая лестница вывела Амина на площадку с аркой, испещренной рунами. Ни одна из них не была знакома магу. Стоило подойти ближе, как створки ворот под аркой разошлись в стороны, скрывшись в стенах и открыв ему путь.

Чуть поколебавшись, волшебник переступил порог. Он оказался в очередном зале, также слабо освещенном разлитым в воздухе серебристым сиянием – но этот, похоже, время пощадило меньше. Или же виной разрушениям, царившим здесь, была произошедшая тысячи лет назад катастрофа.

Зал был куда меньше предыдущего. Здесь не было рядов колонн, поддерживающих невидимый в бесконечной высоте свод. Собственно, до потолка, с которого давно осыпались изразцы, было всего десятка два локтей, не больше. Кое-где на стенах, впрочем, мозаика сохранилась. С отвращением Амин узнал в нескольких отчасти уцелевших картинах изображения тварей, напавших на жителей Гарма в одном из своих недавних наваждений.

Несомненно, когда-то тут было капище. Доказательством тому служили не только остатки росписи, но и обломки уродливых статуй, валявшиеся вдоль стен. Самым же явным свидетельством был алтарь, возвышавшийся в самом центре зала. Казалось, при его создании маги далекого прошлого использовали заклинание Шипов Земли – но во много раз мощнее, чем мог сотворить Амин.

Дюжина гигантских каменных клыков, в два человеческих роста каждый, окружала огромный круглый камень, походивший на жернов. От центральной выемки к краям камня расходились бороздки, прочерчивавшие далее пол, каждая до своего клыка. Подойдя ближе, волшебник увидел, что борозды были заполнены каким-то темным порошком, и понял, что это не что иное, как высохшая кровь жертв, приносимых некогда на этом алтаре.

Прикрыв глаза, Амин сосредоточился, пытаясь уловить токи магической энергии. Он надеялся, что находится совсем неподалеку от дома Милисенты – а ее жилище было переполнено магией.

Но и это место тоже оказалось насыщено силами Стихий. Причем маг мог поклясться, что волшебство творилось в этих стенах совсем недавно. Итак, чтобы найти подвал Великого Алхимика, ему нужно быть настороже: вполне возможно, что именно магесса проводила здесь какие-то тайные обряды.

Волшебник огляделся – в зал вели четыре входа. Два из них – прямо напротив и тот, через который он вошел, – закрывали сомкнутые ворота. Еще два – слева и справа – были просто темными зевами тоннелей.

Осторожно Амин двинулся к тому, что был справа – на пути к нему было меньше обломков статуй. И замер, не дойдя нескольких шагов. Обострившийся в тишине подземелья слух уловил еле слышный шум, донесшийся из черневшего коридора. Стараясь ступать как можно тише, волшебник отошел к алтарю, укрывшись за одним из каменных клыков.

В томительном ожидании прошло несколько минут, прежде чем Амин убедился, что ему не померещилось. Вновь зазвучали голоса – еще неразборчиво, но уже явно, и вдали показались отсветы от огней факелов.

Глава восемнадцатая

– Что за нелепое название вы ему дали – «Сердцегон»! – раздался издалека брюзгливый, чуть хрипловатый голос.

– Так написано в древних книгах, – прозвучал бесстрастный ответ.

Амин отступил еще на шаг назад, стараясь надежнее укрыться за алтарем. Он узнал Милисенту. Хриплый же голос принадлежал, по-видимому, Камилу. После того, что волшебник узнал от Ялы и Зелины о происходившем в доме магессы, он был почти уверен в этом. Тем лучше – доказательства того, что Великий Алхимик была замешана в каких-то темных делах, сами шли к нему в руки.

Судя по доносившемуся шуму, приближалось не два человека, а больше. Звук шагов и голоса раздавались все яснее и громче, пока, наконец, Амин не понял, что вся компания вошла в зал. Волшебник опустился на корточки и осторожно выглянул из-за каменного шипа, за которым прятался.

Держа в руках факелы, у выхода из тоннеля стояли четверо. Высокий светловолосый эльф с презрительной миной на лице был, несомненно, Камил (или Ак-Лим – юноша не был уверен, какое имя является истинным, впрочем, возможно, ни то, ни другое). Рядом – Милисента. По другую руку от магессы стоял почти того же роста, что и эльф, человек. По длинным пепельно-серым волосам и тонким чертам лица волшебник сразу узнал его, хотя видел лишь однажды. Феор, тот самый маг-отступник, с которым два года назад в склепе Фаллиев сражался Амин и который таинственным образом бесследно исчез потом из подземной тюрьмы Дворца Гильдии Магов Далла!

Зато четвертого вошедшего Амин знал почти так же хорошо, как самого себя. Это был не кто иной, как Вайран – старина Вайран, живой и здоровый, разве что немного похудевший. Впрочем, это только пошло ему на пользу. Но бросаться сейчас к нему на шею явно не стоило – момент, похоже, был для этого не самый подходящий. Волшебник припал к полу, укрывшись за лежащим рядом обломком статуи, и прислушивался к разговору – теперь он четко мог разобрать все, что говорили пришедшие в святилище.

– «Древние книги»? – презрительно бросил Камил. – И сколько же им лет? Сто? Двести? Что за ерунда! Эльфийская летопись считается совсем свежей, если ей пятьсот лет!

– Госпожа говорит о человеческих книгах, учитель, – склонившись в поклоне, почтительно сказал Вайран.

– Не «госпожа», а Владычица! – повернулся к нему эльф.

– И не «учитель», а Регент! – строго добавила Милисента.

– Но для меня он прежде всего учитель, госп… Владычица! – не поднимая головы, ответил Вайран. – Я думаю…

– Ты должен делать и говорить то, что тебе приказывают! – рявкнул Камил. – Конечно, если ты хочешь и дальше оставаться моим учеником! Посмотри на Феора – он предан нам уже несколько лет, и за это время я открыл ему множество тайных заклинаний.

– Совершеннейшая правда, Регент, – подтвердил маг и, обратившись к Вайрану, добавил: – За усердную службу и беспрекословное повиновение, друг мой, мы будем щедро вознаграждены!

Амин был поражен – Вайран, для которого дисциплина всегда была основной проблемой, из-за чего его то и дело наказывали во времена учебы в Гарме, Вайран, который не признавал никаких авторитетов и только из-за лености не спорил с магами, обучавшими юных учеников, – готов был слепо прислуживать этой парочке! Однако следующие же слова его друга объяснили все:

– Все, что мне надо, это эликсир молодости для моих родителей. – Вайран сказал это так тихо, что Амин едва расслышал.

– Хватит болтать! – Камил посмотрел на Милисенту. – Ты уже в третий раз приводишь меня на эти развалины – и что толку? Или ты надеешься, что этот старый хрыч сдохнет сам?

Магесса покачала головой:

– Архимагистр, хотя и выглядит немощной развалиной, один из самых могущественных магов, живущих ныне… Разумеется, Регент, я не намерена ждать еще полсотни лет, пока силы не покинут его. Но и спешить мы не должны – первая же наша оплошность может стать для нас последней! С помощью Сердцегона…

– Мне надоело слышать это название!

– Я называю его так, как привыкла. – Голос Милисенты стал ледяным. – Или ты раскроешь нам его истинное, эльфийское имя?

– Мне оно неизвестно, – нехотя признался Камил.

Тон эльфа стал заметно спокойнее. Похоже, ссориться с магессой он не собирался.

– Жаль. И еще больше жаль, что ты почти ничего о нем не знаешь. Мы с Феором около двух лет изучаем свойства Сердцегона – хотя из-за нескольких чересчур любопытных молодых волшебников когда-то едва его не лишились.

– Мы не хотели помешать… – робко начал Вайран.

– Говори только за себя! – обернулась к нему Милисента. – Да, ты образумился вовремя, подруга твоя присмирела, однако этот Амин продолжает совать нос не в свое дело – и того и гляди лишится его вместе с головой!

– Мы еще посмотрим, кто расстанется с головой первым, – возмущенно пробурчал себе под нос Амин.

Сердцегон, о котором говорили Милисента и Камил, очевидно, и был тем загадочным артефактом, обнаруженным у Феора и Ульре, когда они в склепе Фаллиев заставляли покорного Вайрана подчиняться своим приказам. И именно этот Сердцегон исчез позже из хранилища Гильдии – по-видимому, его выкрал сбежавший Феор.

Но, быть может, Вайран и сейчас околдован? Амин присмотрелся к другу – нет, он совсем сейчас не походил на ту безвольную куклу, в которую его превратили тогда в склепе Фаллиев.

Судя по разговорам, теперь подобная участь ждала Архимагистра Торуса…

Но вмешиваться сейчас было безумием – волшебнику пришлось бы сражаться с четырьмя противниками… Хотя… Если Вайран все-таки вспомнит былую дружбу и встанет на его сторону, их будет двое против троих. С Феором, которому два года назад помогал Ульре, он тогда справился только благодаря Элениэль. Конечно, сейчас силы Амина возросли – но ведь и Феор наверняка мог чему-то научиться… Вернее, много чему – если верить словам Камила.

И разумеется, Милисента и Камил – в том, что их могущество превосходит его собственное, волшебник нисколько не сомневался. Итак, выскочить сейчас из-за алтаря, приказывая сознаться во всем, было настоящим самоубийством. Причем скорее всего очень быстрым.

Все эти мысли стремительно проносились в голове Амина одна за другой. Итак, теперь он твердо уверен, что Милисента затеяла заговор. Искать ее тайную лабораторию было уже ни к чему – возможно, в подвале дома магессы и не было никакой лаборатории – просто оттуда начинался подземный ход к этому залу. Оставалось рассказать обо всем Архимагистру Торусу, который, как теперь стало очевидно, не был причастен к Ордену Света, и убедить его допросить свою помощницу. В том, что Торус сможет узнать истину, волшебник не сомневался.

Да, было еще кое-что, что обязательно надо было сделать Амину… Выбраться отсюда! А для этого нужно сидеть очень тихо – чтобы его не заметили.

– Чем ближе мы к нашей цели, тем осторожнее должны быть, – продолжала между тем Милисента. – Например, тебе, мил… Регент, не следовало бы столь открыто ходить по городу. Не забывай, тебя разыскивают!

– Ты прекрасно знаешь, что я справлюсь с любым! – гордо заявил Камил, но, вспомнив о чем-то, неохотно поправился: – Почти с любым. И потом, я набрасываю капюшон.

– Я не сомневаюсь в твоем могуществе, Регент. Однако сейчас в патрулях со стражниками часто ходят маги Гильдии – и не по одному. В любом случае шпионы могут быть повсюду.

Амин насторожился.

– Мне ли не знать! Ты и сама знаешь, дорог… Владычица, что я приставил одного из своих… своих учеников следить за твоим домом – чтобы мы могли быть уверены в том, что нам никто не помешает в такой момент, как этот! Странно, однако, – несколько озадаченно добавил Камил, – но я не чувствую свои «глаза» уже с полчаса!

– Наверное, выпил больше, чем мог осилить, – ты ведь говоришь об этом пьянчуге, как его там зовут… – впрочем, это не важно! Но я имела в виду совсем не его. Представляешь, служанка, которую я недавно наняла, тоже пыталась залезть, куда ей не следовало… Впрочем, теперь она отлично послужит нашему делу!

– Это та самая эльфийка? – брезгливо спросил Камил. – Я не удивлен. Она мне сразу показалась подозрительной – странно, что ты вообще взяла ее! Но что ты с ней сделала?

– С ее телом – ничего. А вот душа ее теперь находится здесь! – не скрывая торжества, Милисента показала небольшой стержень, чуть длиннее ее ладони, со сферическим навершием.

Стержень (вероятно, это и был Сердцегон) светился пульсирующим голубоватым светом – словно в такт биения чьего-то сердца. Кажется, именно этот амулет видел когда-то Амин в руках у Ульре. И теперь в нем была заключена душа Зелины! Несчастная девушка!

Но что можно было сейчас сделать, чтобы помочь ей? Единственное, что пришло в голову волшебнику, – это изо всех сил сдавить оставшуюся у него половинку амулета-сердца. Быть может, Яла уже передала вторую его половину Элениэль. Тогда, узнав, что он пытается пробраться в подвал Милисенты и попал в беду, эльфийка все-таки придет ему на помощь и спасет свою сестру.

– Отлично! – ухмыльнулся Камил. – И что из того?

– Я чувствую, что сила амулета возросла! Еще немного, и мы сможем…

– «Еще немного». – Эльф приблизился к алтарю, и Амин поспешил убрать голову, чтобы его не заметили. Теперь юноша ничего не мог видеть, но по-прежнему все слышал. – Я уже говорил, что не желаю больше ждать! В конце концов, я не вечен – пока. Ты знаешь, что это?

– Заброшенный алтарь, – сухо ответила магесса. – В нем до сих пор сохранились остатки силы – но совсем немного. Я пыталась разузнать о нем что-либо в библиотеке Гильдии, однако ничего не нашла. Не думаю, что от него может быть какая-то польза.

– Я бы сильно удивился, если б ты прочитала о нем в ваших жалких книжонках. Он старше в десятки, в сотни раз, чем самый ветхий свиток на самой пыльной полке твоей библиотеки. Но мне удалось узнать, – в голосе Камила ясно послышалось торжество, – что это такое! Это Темный Алтарь – таких было всего три, и перед нами единственный уцелевший. Глупые людишки призвали силы, которые не смогли удержать, и исчезли с лица Аркана… Алтарь поврежден, но мы можем вдохнуть в него жизнь!

– Темный Алтарь? – переспросила Милисента. – Никогда о нем не слышала! Ты никогда не говорил мне об этом раньше.

– Можешь мне поверить – это он. Если нам удастся его возродить, то нам откроется доступ к невообразимым силам Ментала, – казалось, эльф задыхается от волнения. – Ты понимаешь, насколько могущественными мы станем? Тогда от старика Торуса можно будет избавиться одним щелчком – как от назойливой мухи! Или, – лицо Камила перекосила издевательская ухмылка, – он станет нашим послушным рабом безо всякого амулета.

– Как же его возродить? И сможешь ли ты с ним справиться?

– Душа владеющего магией, принесенная в жертву по особому ритуалу, вернет Темный Алтарь к жизни! Так что этой замарашке, которая пыталась за тобой следить, будет оказана великая честь. Давай сюда этот, – Камил запнулся и нехотя продолжил: – Сердцегон…

– Нет, – твердо заявила магесса. – Во-первых, ты так и не сказал, сможешь ли справиться с пробужденным Алтарем – я не хотела бы исчезнуть, как те, кто некогда возвел его здесь. Во-вторых, ты не дал мне договорить. С помощью Сердцегона я собираюсь лишить воли Архимагистра – тогда Гильдия Магов Далла будет в наших руках, как и велел нам Повелитель. А затем мы захватим и другие города. Теперь, с заключенной внутри душой эльфийки, силы амулета должно хватить. Если же попытаться извлечь из него душу – мы можем повредить его, а он слишком дорого нам обошелся. Вспомни: Феору пришлось забрать у Ульре, одного из самых преданных Ордену Света магов, все жизненные силы, чтобы выкрасть Сердцегон и бежать Черной Тропой из темницы Гильдии прямо из-под носа у Торуса…

– Одним больше, одним меньше. – Камил пренебрежительно хмыкнул. – Сейчас в Ордене достаточно людишек, готовых на все, если им пообещать власть, деньги и долголетие. Разумеется, все это они получат, когда мы разгоним все эти жалкие Гильдии, – торопливо добавил он, вспомнив, вероятно, о присутствии Феора и Вайрана.

– Ты не ответил на вопрос, сможешь ли справиться с пробужденным Алтарем, – напомнила Милисента, но теперь чувствовалось, что она начала колебаться.

– Клянусь твоей жизнью, Владычица, что в моей власти удержать пробужденные нами силы Темного Алтаря! – напыщенно провозгласил эльф. – Давай сюда… Сердцегон – я достаточно опытен в искусстве Зачарования, чтобы извлечь из него душу этой девчонки и не повредить ни то, ни другое.

– Мне будет спокойнее, если ты поклянешься своей жизнью, Регент!

– Клянусь! – тут же воскликнул Камил. – Ну же, не будем терять времени! Еще немного, и мы с тобой станем могущественнее самого Ри-Ал-Ларана из Напта. К нашим услугам будут магические силы не только Аркана и Астрала, но и Ментала! И в том, что возглавлять наш Орден должны именно мы, никто не посмеет усомниться.

– Пусть будет так, – наконец сдалась магесса. – Вот амулет, держи!

– Нет!!!

С этим криком Амин выскочил из-за своего укрытия. Он больше не мог ждать: Зелине, ее душе, грозила страшная участь. И пусть ему не удастся справиться с этими негодяями, но, быть может, он задержит их до тех пор, пока Элениэль не приведет помощь. В чем волшебник, правда, совсем не был уверен.

– Амин? Как ты здесь оказался? – удивленно воскликнул Вайран. Он первым пришел в себя от замешательства, в которое повергло магов внезапное появления волшебника.

– Дружище, это у тебя я хочу спросить, что ты делаешь среди этих изменников? Неужели ты не понимаешь, что именно они в прошлый раз околдовали тебя, чтобы испытать этот Сердцегон! Ну же, давай покажем им, чего мы с тобой стоим!

– Нет. – Вайран покачал головой, не тронувшись с места. – Ты многого, очень многого не знаешь и не понимаешь! Орден стремится дать истинный свет знаний всем, а не только избранным!

– Амин? Это тот самый настырный юнец, о котором ты говорила? – пренебрежительным тоном спросил Камил. – Он зашел слишком далеко, чтобы оставлять ему жизнь! Кстати, Владычица, – теперь у нас есть еще одна душа, которую можно принести в жертву на Темном Алтаре, не трогая твой драгоценный Сердцегон.

– Вайран, ну же, иди ко мне! – в отчаянии выкрикнул Амин.

Заговорщики стояли слишком близко друг к другу, и волшебник не мог применить ни одно из своих боевых заклинаний, не рискуя задеть старого друга.

– Нет. Ты не понимаешь…

– Это ты не понимаешь, глупец! Ты не слышал их разговоров? Власть – вот все, что им нужно! А вы, те, кто помогает им, ничто для них. «Одним больше, одним меньше»!

– Не слушай его, ученик! – прогремел эльф. – Разве хоть раз я дал тебе повод усомниться в искренности и чистоте наших планов? А этот глупец осмелился встать на пути у всех нас. Я сам разделаюсь с этим ничтожеством!

Камил сделал несколько шагов вперед, чтобы лучше видеть Амина, и отделился от остальных. Только это и нужно было волшебнику. С оглушительным шипением прочертили воздух Огненные Шары, одновременно сотворенные магами. И растеклись потоками пламени по Щитам, за которыми успел укрыться каждый из противников. Амин убедился, что соперник не менее опытен в сражениях, хотя, кажется, и не особенно превосходит в силе его самого. Хуже всего было то, что Камил был не один. Милисента и Феор напряженно смотрели за поединком, готовые в любой момент прийти ему на помощь. Даже в своем старом друге юноша теперь не был уверен.

Амин направил еще несколько сгустков пламени в Камила и, развеяв Щит и бросившись за ближайший каменный клык алтаря, попытался вызвать Шипы Земли, но не успел произнести заклинание. Словно огромный молот обрушился ему на голову, бросив на каменный пол – эльф направил на юношу Взрыв Души, нанеся мощный астральный удар. В последний миг Амин едва успел создать Зеркало, отразившее часть заклинания обратно на Камила.

Но теперь в исходе сражения можно было не сомневаться – противник был слишком силен – и не один. Амин обвел взглядом зал. Ему надо разом покончить со всеми врагами – пусть ценой собственной жизни. Сил встать на ноги уже не было. Ползком пробравшись за ближайшую лежавшую на полу статую, волшебник начал читать заклинание Дрожи. Даже если магам-изменникам удастся защититься от мощных колебаний, которые возникнут в зале, стены и потолок древнего капища рухнут, похоронив под собой всех. Главное, чтобы уцелел Сердцегон, в котором сейчас заключена душа Зелины.

В воздухе начал нарастать слабый гул – усиливающийся с каждым произнесенным словом заклятия. Пол зала затрясся, со стен посыпались остатки изразцов, с потолка – песок и камни. Еще немного, и все будет кончено.

И вдруг все оборвалось – гул смолк, дрожание прекратилось. В этот же миг Амин почувствовал, что не может произнести ни слова. Попытался встать на ноги – ему не удалось даже пошевельнуться. Совсем рядом раздались шаги. Все, что удалось сделать волшебнику, – скосить глаза, так как и голову повернуть он был не в состоянии.

– Паутина, милый мальчик, но не совсем обычная. Она спеленала не только твое тело, но и не дает черпать магическую энергию из Астрала. – Милисента остановилась возле обездвиженного юноши. – А ты оказался сильнее, чем я думала… Жаль, что тебя придется убить – Ордену ты был бы весьма полезен.

– Хватит с ним болтать! – Подошедший Камил больно пнул ногой Амина. – Я вполне мог справиться с ним сам. Или ты решила, что этот смазливый юнец мог одолеть меня?

– Земля с потолка портила мою прическу, – спокойно объяснила магесса. – Разумеется, в твоих силах, Регент, никто не усомнился.

– Еще бы! – Эльф еще раз ударил волшебника по ребрам. Он явно был раздосадован тем, что Милисента вмешалась в их поединок. – Эй, вы! Возьмите-ка его и положите в центре алтаря!

Амин почувствовал, как его подняли за ноги и за руки. Он по-прежнему не мог шевельнуться – даже открыть рта. Юноша попытался посмотреть в глаза Вайрану, но тот упорно отводил взгляд в сторону, хотя по лицу его было видно, что этот приказ Камила он исполнял с явной неохотой.

– Прямо по центру, я сказал! – продолжал командовать эльф. – Вот так, хорошо… Руки и ноги раздвиньте крестом… Отлично!

Конь-татуировка на груди Амина, до того исправно предупреждавший хозяина обо всех неожиданных опасностях, был спокоен. Впрочем, эту угрозу для жизни неожиданной назвать было никак нельзя.

Амин увидел над собой склонившееся лицо Камила, искаженное злобной гримасой.

– Прощай, волшебничек! – торжествующе сказал эльф. – Ты даже не представляешь, какие муки ожидают твою душу, принесенную в жертву здесь, на Темном Алтаре!

Глава девятнадцатая

– Оч-чень интересно, это что же здесь происходит? – неожиданно раздался хриплый старческий голос. – Может быть, моя Первая Помощница будет столь любезна, что объяснит нам, в чем дело?

С огромным трудом Амин смог слегка повернуть голову – у входа в зал стояли несколько магов Гильдии во главе с Архимагистром и магистром Корнусом. Из-за плеча Корнуса выглядывала Элениэль – можно было не сомневаться, что только благодаря строгому приказу Торуса держаться позади. Они появились из того же коридора, которым прежде воспользовались Милисента с заговорщиками.

На лице Камила сверкнула ярость, он вскинул руки, но ничего не успел сделать. Магесса, решительно шагнув вперед и как бы невзначай оказавшись между ним и вошедшими магами, радостно воскликнула:

– Какое счастье, что вы пришли, Архимагистр! Эти два негодяя пытались плести заговор против Гильдии! Вы должны помнить обоих – один из них сбежал два года назад из тюрьмы Дворца Гильдии, второй же, хотя и был под подозрением, смог обмануть Совет и избежать справедливого наказания. Как мы тогда ошибались!

– Но разве, Влад… – попытался было возмутиться Феор, однако тут же умолк.

Амин услышал едва слышное бормотание Камила – очевидно, эльф наложил на своего ученика заклятие, подобное тому, каким Милисента обездвижила молодого волшебника.

– И вот теперь, – с жаром продолжала магесса, – они, подосланные изменником Мариусом – тем самым мятежным магом из Гарма, – пытались очаровать меня с помощью какой-то безделушки, которую они по глупости своей приняли за могущественный амулет!

Амин скосил глаза и увидел застывшего с открытым ртом Феора. Рядом с ним стоял Камил – вернее, о том, что это был он, волшебник только догадывался – эльф за это время успел изменить свою внешность, вероятно, с помощью заклинания Трансформации – совсем немного, но достаточно, чтобы его нельзя было узнать.

«И для этого я разлегся здесь, на этом древнем жертвенном камне?!» – хотел было крикнуть Амин, но не смог выговорить ни слова.

К счастью, та же мысль пришла в голову и Элениэль:

– Вам не кажется странным, глубокоуважаемый Архимагистр, что этот юноша…

– Не подобает тебе, девица, прерывать наш разговор! – ворчливо заявил Торус. – Ни по возрасту твоему, ни по положению… И не думай, что я не замечу явной несуразицы в том, что мне говорят, глядя на то, что я вижу!

Амину, наконец, удалось повернуть голову. Хотя речь еще и не вернулась к нему, он понемногу снова начинал владеть своим телом. Медленно, очень медленно и тихо – чтобы не привлечь внимание стоявшего совсем рядом Камила (и еще потому, что просто не мог двигаться быстрее), – он начал подползать к краю жертвенного камня.

Архимагистр тем временем еще раз неспеша обвел взглядом всех, стоявших в зале. Амин заметил, что, когда Торус посмотрел на Вайрана, тот вздрогнул и опустил глаза. Заметил это и старый маг.

– Твое лицо мне знакомо, юноша! Кажется, ты тоже замешан был в той же истории, что и эти двое? Скажи, достопочтенная Милисента, как он оказался здесь? И кто твой спутник? Ты обвинила только двоих в том, что они пытались подчинить себе твою волю. Я запамятовал, как твое имя, юноша! Назови себя!

– Вайран, – запнувшись, вымолвил тот, не поднимая головы.

– Точно, Вайран! – неожиданно обрадовался Архимагистр. – Теперь я все вспомнил. В прошлый раз ты был вместе с этим юношей, которого зовут Амин. И с тобой, голубушка! – повернулся старик к Элениэль. – Да-да, точно… Так что же он тут делает, Милисента?

– Он тоже… Вернее, нет… Он с нами… Мой знакомый… – Магесса лихорадочно пыталась выпутаться: не обвинив сразу вместе с Феором и Вайрана, теперь она уже не могла этого сделать, но как объяснить его присутствие здесь, Милисента, похоже, еще не успела придумать. Равно как и то, что за эльф был здесь.

– Не понимаю, – огорченно развел руками старик. – Что же, попробуем узнать у них самих… Вайран, подойди ко мне, – неожиданно властным голосом приказал он.

Амин увидел, как его друг медленно, словно нехотя подошел к Торусу, а Камил и Милисента нервно переглянулись. К счастью, эльф и магесса не заметили, что волшебник, извиваясь, уже почти добрался до края жертвенника.

– Достаточно, можешь остановиться здесь! – сказал Торус, когда между ним и Вайраном оставалось чуть больше шага.

А затем, вытянув руку и легко коснувшись кончиками пальцев лба юноши, начал нараспев читать какое-то неведомое Амину заклинание.

Но едва лишь прозвучали первые слова, глаза Вайрана закатились так, что стали видны одни лишь белки, тело изогнулось, словно сведенное судорогой, он пронзительно вскрикнул и, выхватив из-за пояса кинжал, бросился на старика.

Корнус, стоявший рядом, попытался схватить обезумевшего парня, но Вайран с невероятной силой, словно пушинку, одним ударом отшвырнул боевого мага далеко в сторону. Раздался глухой стук, когда голова магистра соприкоснулась со стеной, и Корнус остался лежать неподвижно там же, где рухнул на пол.

Все произошло так стремительно, что трое стоявших за спиной у Торуса и Корнуса магов, пришедших с ними, не успели даже пошевельнуться. Но они были людьми. Элениэль же была эльфом – с реакцией, превышающей человеческую. И она, проскользнув, встала между Вайраном и Архимагистром.

Казалось, вот-вот – и девушка упадет, обливаясь кровью, но рука Вайрана на долю секунды замерла. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Торус прикрыл Элениэль и себя Щитом. Опомнившись, Вайран все же нанес удар – но лезвие скользнуло в сторону, наткнувшись на незримую преграду. Сам же маг, отброшенный невидимой силой, отлетел к самому алтарю.

Очевидно, что этой выходки от Вайрана не ожидали ни Милисента, ни Камил. Вряд ли они рассчитывали, что столь явное нападение на Архимагистра будет иметь успех. Магесса и эльф снова переглянулись – и теперь в их взглядах ясно читалась паника. Даже с учетом лежавшего без чувств Корнуса перевес был на стороне Торуса и его сопровождающих. А ведь только что Милисента заявила, что Вайран на их стороне.

Осознав это, магесса выхватила из небольшой сумки, висевшей у нее на поясе, небольшой темный шар и, выкрикнув какое-то короткое заклинание, с силой швырнула его об пол. С оглушительным хлопком шар лопнул, разлетевшись на мелкие осколки. И тут же раздался гул – почти такой же, как при заклинании Дрожи. В воздухе одновременно возникло несколько светящихся темно-багровым светом сфер – именно они и были источниками зловещего звука. Сферы стремительно увеличивались, пока не стали размером с человеческий рост каждая. А затем с сухим треском раскрылись, и из них выскочили существа, подобные тем, что были изображены когда-то на стенах этого зала – порождения Инферно. Именно этих тварей видел Амин в своем кошмарном видении, навеянном проклятием, охранявшим покой Изначального Далла. И волшебник сразу понял, что перед ним не Иллюзия.

Появление мерзких созданий оказалось неожиданным для Торуса – однако, похоже, они были ему знакомы.

– Будьте осторожны! – выкрикнул Архимагистр. – Эти твари необыкновенно живучи. Заклинания Стихий Огня и Земли против них почти бессильны, но убить их все-таки можно!

Пока Милисента вызывала обитателей Инферно, Камил тоже не терял времени. Резко развернувшись, он с силой нанес удар тонким, больше похожим на иглу кинжалом по жертвенному камню – туда, где совсем недавно еще билось сердце Амина. Но волшебник уже успел скатиться с алтаря и, кое-как поднявшись, укрылся за одним из каменных шипов. Эльф оглянулся, и взгляд его упал на стоявшего рядом недвижного Феора. Без малейших колебаний Камил пронзил ему горло – и тут же выдернул лезвие.

Из раны фонтаном ударила кровь – прямо на жертвенник, заливая его и растекаясь по бороздкам к возвышавшимся вокруг клыкам. Как только алый ручеек касался подножия очередного камня, тот медленно начинал разгораться, наполняясь изнутри темно-красным светом. И уже через несколько мгновений посреди зала переливалась багрянцем уродливая каменная корона. А в центре Темного Алтаря – прямо над жертвенником – воздух начал мерцать, образуя нечто подобное одной из тех сфер, что создала Милисента, призывая тварей Инферно.

Камил начал читать заклинание на каком-то странном, грубом и лающем языке. Амин попытался остановить его, но силы еще не совсем вернулись к нему, и он едва мог устоять на ногах. Остальные же маги во главе с Торусом были слишком заняты, отбиваясь от появившихся тварей.

– Бежим! – выкрикнул эльф, когда созданная им сфера стала переливаться языками багряно-черного пламени.

Он схватил Милисенту и вместе с ней одним прыжком оказался на жертвенном камне.

– Учитель! – Вайран, пошатываясь, подошел к жертвеннику и вцепился в сапог Камила. – Учитель, не оставляйте меня!

– Глупец! – рявкнул эльф, пытаясь выдернуть ногу. – Ты все испортил!

– Возьмем его, – остановила Камила Милисента. – Вспомни, ведь раньше мы готовили его именно для этого!

– Ладно. – Эльф схватил Вайрана за шиворот и мощным рывком поднял его на камень.

Троица одновременно шагнула внутрь сферы, которая теперь была угольно-черной, и мгновенно исчезла.

И тут же Амин почувствовал, что слабость полностью отпустила его. Он бросился на алтарь, к стремительно тающей в воздухе сфере – но ничего не произошло, волшебник по-прежнему оставался в подземелье.

– Невозможно следовать за тем, кто ушел Черной Тропой, – раздался у него за спиной усталый голос Торуса.

Каменные клыки алтаря в последний раз вспыхнули багряным пламенем и тут же погасли.

– Не-ет!

Элениэль медленно осела на пол. Вокруг нее лежали куски дымящейся темно-красной плоти – все, что осталось от вызванных Милисентой из Инферно существ. Девушка разразилась рыданиями, с трудом выговаривая между всхлипываниями:

– Они… они похитили… у Зелины… ее душу…

– Успокойся. – Торус ласково погладил Элениэль по голове. – Я надеюсь, ты ошибаешься.

– Боюсь, она права, – печально произнес Амин. – Я слышал, как Камил и Милисента говорили об этом и даже собирались принести душу Зелины в жертву на этом алтаре… Поэтому мне пришлось выдать себя и попытаться задержать их. К счастью, вы появились вовремя – еще немного, и они прикончили бы меня!

– Так, значит, это был все-таки Камил… Как же я сразу не смог узнать его, – вздохнул Торус.

– Негодяй! – Эльфийка с ненавистью посмотрела на юношу. – Если бы ты не впутал ее во всю эту историю…

– Каждый сам выбирает путь, которым ему идти. – Архимагистр снова погладил девушку. – Я уверен, что этот юноша сам горько сожалеет обо всем, что произошло с твоей сестрой. Ты же слышала – он готов был расстаться с жизнью, лишь бы помочь ей!

– Это правда. – Амин твердо взглянул в глаза эльфийке. – Я пытался отговорить Зелину – и я уже говорил тебе об этом… Вам удалось найти ее? Яла передала тебе амулет?

– Яла? Кто это? – утирая слезы, спросила Элениэль.

– Не важно, – пробормотал Амин – похоже, он доверился воровке больше, чем она заслуживала. – Так вы знаете, где сейчас Зелина? И как вы нашли этот зал?

– После того, как ты зашел ко мне во Дворце Гильдии, – немного успокоившись, начала девушка, – я отправилась прямо к дому Милисенты. Да, я не сказала тебе об этом – но ведь и ты обещал не пытаться проникнуть к ней! В общем, ее не было во Дворце во второй половине дня, и я решила, что могу сделать вид, будто мне нужно с ней срочно посоветоваться. На самом деле я хотела проверить, нет ли у нее дома или где-то поблизости моей сестры. Но, когда я подошла, двери оказались заперты, свет не горел, и того, что Зелина находится поблизости, я тоже не почувствовала!

– Это потому, что к этому времени Милисента уже заточила ее душу в Сердцегон, – пояснил Архимагистр и, повернувшись к подошедшему Корнусу, участливо спросил: – Как вы себя чувствуете, почтеннейший магистр?

– Отвратительно, – пробормотал прихрамывающий маг. – Кажется, пара ребер сломана… И голова трещит – сил нет!

– Главное, что вы живы. К сожалению, в поднявшейся суматохе с этими существами из Инферно мы не могли немедленно прийти к вам на помощь. – Торус виновато развел руками. – Не сомневаюсь, впрочем, что почтеннейший магистр Нортикс быстро исцелит вас. Надеюсь, никто больше столь же сильно не пострадал?

Остальные боевые маги, в которых Амин узнал теперь Рея и двух его помощников, покачали головами.

– Тогда нам лучше поскорее вернуться назад, – распорядился Архимагистр.

– Но разве мы не будем преследовать этих изменников? – растерянно спросил Рей.

– Я уже сказал, что последовать за ушедшими Черной Тропой невозможно. – Торус взглянул на исказившееся отчаянием лицо Элениэль и поспешно добавил: – Но со временем мы их, конечно, выследим – можешь не сомневаться! Просто Зелина сейчас в доме магессы одна…

– Да, идемте скорее. – Девушка вскочила и бросилась в тоннель, из которого они вышли.

За эльфийкой, взяв один из оставленных у этого входа в зал факелов, последовал Амин, а за ним и все остальные. Замыкали процессию Рей и еще один маг, которые несли тело Феора.

– И что же ты сделала, когда обнаружила, что особняк Милисенты закрыт? – спросил Амин, нагнав в низком коридоре Элениэль.

– Собралась уже идти к себе домой и тут случайно заметила того самого пьянчужку – как его там, Тарун, кажется?

– Таур, – поправил Амин. – А он-то тут при чем?

– Как оказалось, очень даже при чем! Конечно, сначала я решила просто пройти мимо, какое мне до него дело! Но потом мне показалось, что у него слишком странный вид, даже для пьяного. На то, чтобы определить, что он околдован, много времени и умения не потребовалось – странно, что ты ничего не заметил, когда с ним встретился…

– Может, он тогда был в порядке, – предположил волшебник. – А что за заклятие на него было наложено?

– Темная Печать – оно относится к Темным Искусствам, а именно к Оккультизму. Правда, выяснила это не я. Когда я поняла, что с ним не все в порядке, это показалось мне подозрительным. И я решилась отвести этого Таура к Архимагистру. К счастью, господин Торус был еще во Дворце и согласился принять нас.

– Темная Печать? Что-то не припомню, чтобы слышал о таком, – наморщил лоб Амин. – И что это заклинание дает?

– Власть мага над тем, на кого наложено это заклинание. Конечно, не полную власть, но по крайней мере сотворивший Печать маг может видеть и слышать все, что слышит его жертва. Архимагистру удалось снять Печать, а заодно узнать, что ее наложил высокий светловолосый эльф, велев Тауру следить за домом Милисенты.

– Это был Камил! Я слышал, как он что-то говорил о своих «глазах» наверху. Только странно, что он не забеспокоился, когда ты привела Таура в Гильдию.

– Возможно, это из-за того, что парень был слишком пьян. Удивительно, как он вообще мог ходить! А потом, мы отошли слишком далеко от дома Милисенты.

– Точно, – припомнил Амин, – этот эльф говорил, что потерял связь со своими «глазами», как он выразился! Но как тебе удалось убедить Торуса?

– Рассказала о твоих глупых подозрениях, – неохотно призналась Элениэль. – Архимагистр, выяснив, что случилось с Тауром, и услышав про пропажу моей сестры, вызвал Корнуса, приказал ему взять несколько опытных боевых магов и отправился вместе со мной к дому магессы.

– Не такие уж глупые оказались твои подозрения, – усмехнулся Торус, который шел следом и все слышал. – Хотя, конечно, звучали они уж очень… странно. Если бы я сам не допросил Таура, проникнув в его мысли, то вряд ли бы к ним прислушался. Однако ты, юноша, оказался прав.

Архимагистр умолк, и девушка продолжила:

– Двери дома Милисенты были по-прежнему закрыты, свет ни в одном окне не горел, а на стук никто не откликался. Хотя господину Торусу удалось узнать от Таура, что ни Милисента, ни Камил, который вместе с двумя какими-то людьми – кстати, странно, что Таур не узнал ни Вайрана, ни Феора, впрочем, наверно, он уже был слишком для этого пьян – пришел к ней примерно час назад, не выходили. Так что нам пришлось проникнуть в особняк силой.

– Давненько я не сталкивался с такими ловушками, – снова прервал Элениэль Торус. – Должен признать, казна Гильдии охраняется не столь надежно, как жилище моей Первой Помощницы… Бывшей Первой Помощницы, разумеется!

– Я вспомнила твои слова о секретных покоях в подвале магессы, и мы сразу же отправились туда. Никакой лаборатории там не было – небольшая комнатка, из которой шла длинная-длинная лестница. А еще там, прямо на полу, лежала Зелина. – Голос эльфийки вновь задрожал, на глазах в отсвете факелов заблестели слезы.

– Я осмотрел ее. Похоже, у бедной девочки действительно похитили душу, причем совсем недавно. – Торус вздохнул. – Ребятки Корнуса перенесли ее наверх и уложили поудобнее – но в сознание она так и не пришла. Ну а потом мы отправились тайным ходом, определить, что им недавно пользовались, было совсем просто… Спустившись вниз и пройдя по коридору, мы и пришли в зал, где нашли вас… Однако мне хотелось бы знать, юноша, что же произошло в этом капище до того, как мы пришли в него, и как ты сам туда попал? Но только самое главное – нам осталось идти совсем немного, а впереди у нас множество дел.

Амин так коротко, как мог, пересказал свое путешествие по городским подземельям и все, что говорили и делали Камил и Милисента со своими помощниками около древнего алтаря. Архимагистр слушал внимательно, не перебивая, а когда волшебник закончил, огорченно произнес:

– Ну надо же, а я всегда верил Милисенте как самому себе! К старости становишься слишком доверчив… Значит, с помощью Сердцегона они хотели подчинить меня и, прикрываясь моим именем, захватить власть? Должен признать, что это гораздо умнее, чем сделать это силой… А пробуди они Темный Алтарь, могущество их возросло бы многократно!

– Но разве Камил не сделал этого, принеся в жертву Феора? – озадаченно спросил Амин.

– К счастью, на то, чтобы совершить обряд пробуждения, у них оказалось недостаточно времени. Пролив кровь своего ученика на жертвенник, Камил воспользовался лишь малой толикой его мощи, открыв Черную Тропу. Впрочем, это можно было сделать и без алтаря – просто получилось бы не так быстро. А что они говорили про Ри-Ал-Ларана из Напта? Правильно ли я понял тебя, что он и есть глава Ордена Света?

– Кажется, так они и сказали, – немного неуверенно подтвердил Амин. – Эльф хвастался, что с помощью Темного Алтаря они станут могущественнее его, и тогда смогут сами возглавить Орден.

– Вот как… Я ведь встречался с этим магом – очень, очень давно. Кто бы мог подумать, что он… Впрочем, люди меняются. – Архимагистр вздохнул. – Что же касается Темного Алтаря, я был уверен, что все они уничтожены. Маги, жившие за много тысяч лет до нас, воздвигли их, стремясь ко все большему могуществу, и Алтари стали причиной гибели их самих и тысяч, тысяч ни в чем не повинных людей. Многократно усиливая силы колдунов, помогая черпать магическую энергию из слоев Астрала и Ментала, Темные Алтари требовали страшную цену – души…

– И душа моей сестры…

– Нет-нет, не беспокойся, – поспешил успокоить Архимагистр несчастную девушку. – Благодаря твоему другу изменники не успели принести ее в жертву, хотя и намеревались сделать это.

– Но как нам их теперь найти?

– Они ушли Черной Тропой. Умение открывать ее принадлежит к Темным Искусствам. Опытный маг может в одно мгновение перенестись из одного места Аркана в другое – если его тело не пожрет пламя Инферно, или же оно не развеется в тонких слоях Астрала. Впрочем, уверен, что ни Камилу, ни тем более Милисенте это не грозит.

– А почему Черная Тропа относится к Темным Искусствам? – осторожно спросил Амин. – Что в ней плохого?

– В самой Тропе – ничего. Но, чтобы открыть ее, нужна жизненная сила – человека, эльфа или гнома. И не того, кто будет проходить этой Тропой.

– Похоже, именно так и сбежал из подвала Дворца Феор, – заметил Корнус.

– Совершенно верно. – Торус кивнул. – И для этого он забрал жизненную силу Ульре… Сейчас же его самого убили, чтобы открыть Тропу. Думаю, что тогда Феору все-таки кто-то помог, выкрав из хранилища Сердцегон!

– Милисента! – выдохнула Элениэль.

– Скорее всего именно она, – согласился Архимагистр. – Я очень надеюсь, что в стенах Гильдии не осталось других предателей. Корнус!

– Да?

– Темный Алтарь нужно уничтожить… Впрочем… Пожалуй, нет, не стоит.

– Но почему? – хором воскликнули остальные.

– Боюсь, что сохранившейся в нем силы хватит, чтобы поднять на воздух весь Далл вместе с пригородами. Нет, мы должны сделать так, чтобы никто не смог проникнуть к Алтарю. Необходимо замуровать все входы и выставить стражу!

– И все-таки, Архимагистр, вы не сказали, – настойчиво повторила Элениэль, – как нам найти сбежавшую Милисенту и забрать у нее Сердцегон с душой моей сестры.

Торус беспомощно развел руками:

– Мне тяжело признаться в этом, однако я не знаю. Увы, но я не всеведущ и не всемогущ…

Глава двадцатая

Едва лишь маги переступили порог, отделявший подвальную комнату в доме Милисенты от подземного хода, Элениэль бросилась наверх. Когда Амин поднялся следом за ней, то увидел, как девушка склонилась над своей сестрой. Зелина лежала на небольшой кушетке в холле первого этажа. Она по-прежнему была без сознания, но дыхание ее было спокойно, а лицо – безмятежно. Казалось, юная эльфийка просто спала. Однако, взглянув на нее сквозь Астрал, волшебник содрогнулся – вместо переливающейся разными цветами ауры тело Зелины окружал мертвенно-серый кокон.

– Ты видишь, что из-за тебя… – Элениэль подняла взгляд на Амина и осеклась – в глазах юноши она увидела слезы. – Прости… Спасибо, что ты бросился спасать ее там, у алтаря… Что же нам делать?

– Господин Торус, – волшебник обернулся к Архимагистру, который к этому времени успел выбраться из подвала и теперь с кряхтением потирал поясницу, – я помню, как вы призывали душу Ульре тогда, во Дворце. Может быть, вы попробуете найти в сферах Ментала душу Зелины?

– Боюсь, я слишком утомлен сражением с теми тварями, пришедшими из Инферно, – вздохнул старик. – Однако все-таки попытаюсь… Корнус, тебе пока лучше распорядиться, что делать с телом Феора, и прислать сюда подкрепление. Необходимо обследовать древнее капище и обезвредить все оставшиеся ловушки. Да смотри не забудь показаться целителям!

– Слушаюсь, господин Архимагистр!

Увы, но все старания Торуса обнаружить душу Зелины в сферах Ментала оказались тщетными. Амин и Элениэль с напряжением и трепетом наблюдали, как Архимагистр, закрыв глаза и шепча слова неизвестных им заклинаний, пытается достичь этих загадочных миров. Минут через десять старик открыл глаза и тяжело вздохнул:

– Твоя сестра не отзывается… Впрочем, это, пожалуй, даже хорошо.

– Что же тут хорошего? – воскликнула Элениэль в отчаянии.

– Если бы она явилась, это значило бы, что связь между нею и телом прервалась навеки… Я не смог бы поместить ее обратно – и, боюсь, никто не смог. А то, что душа твоей сестры не отзывается, может означать только одно – она до сих пор заключена в этом Сердцегоне.

– А не могли Камил и Милисента уже принести ее в жертву где-то еще? – тихо, чтобы не услышала Элениэль, спросил Амин.

– Нет! – твердо ответил Торус. – Тогда бы жизнь ее тела уже неизбежно прервалась… Я уверен – теперь, когда мы знаем, что они изменники, а Темный Алтарь им недоступен, единственной надеждой захватить власть над Гильдиями у этих заговорщиков остается Сердцегон. Конечно, окажись он у нас, я вернул бы несчастной девочке похищенную душу… Но без него я бессилен – однако поддерживать жизнь в твоей сестре смогу.

– Я достану Сердцегон! – воскликнул юноша. – В конце концов, Элениэль права: если бы не я, Зелина не пострадала…

– …и Орден Света пришел бы к власти, – закончил Архимагистр. – Не сомневаюсь, тогда многим пришлось бы еще хуже! Нет, юный чародей, ты поступил правильно…

– Я волшебник, – поправил Амин.

– Уже нет, – улыбнулся старик. – Того, что ты сделал, достаточно, чтобы присвоить тебе это звание. Твоя заслуга также велика. – Торус повернулся к Элениэль. – Теперь, когда место Великого Алхимика освободилось, уверен, тебе не придется долго ждать повышения.

– Лучше помогите спасти мою сестру, – прошептала девушка.

– Мне нужен Сердцегон, – вздохнул Архимагистр.

– Я сказал, что добуду его! – упрямо повторил Амин.

– Но только не ценой собственной жизни. – Торус усмехнулся. – Иначе мы все равно его не получим… Это древняя, очень древняя вещь. Правда, знаю я о Сердцегоне совсем немного – более сотни веков назад он был создан эльфами. Великие эльфийские короли носили его, и все повиновались им беспрекословно. Да-да, – заметив удивленные взгляды, подтвердил старый маг, – было время, когда этим миром правили эльфы, а люди и гномы были их слугами или рабами. Но об этом из ныне живущих знают лишь немногие – и более всех сами эльфы не любят, когда им о том напоминают.

– Эльфы настолько стремились к величию и славе? – спросил Амин, искоса глянув на Элениэль. Девушка покраснела и отвернулась, ничего не сказав.

– Были среди них и такие. Но нынешние долгоживущие не гордятся своим прошлым, а стыдятся его или по крайней мере стараются не вспоминать. Ибо истинного величия невозможно достигнуть трудом, слезами и кровью других… Однако ты отвлек меня. С помощью Сердцегона эльфийские владыки подчиняли себе и волю, и разум тех, кто был рядом. Душа же, помещенная в этот амулет, увеличивала его мощь многократно! Кроме того, с помощью этого амулета можно было узнать все тайные мысли, желания и помыслы того, чья душа заключалась в Сердцегон. К счастью, накануне Освобождения Сердцегон исчез – иначе войны затянулись бы еще не на один десяток лет… Утверждают, впрочем, что кто-то, где-то, когда-то видел его, но чего стоят такие слухи, знают все. Последний раз Сердцегон упоминали, рассказывая всякие небылицы о Великом Грейзере, но, насколько мне известно, все это пустые разговоры.

– Кажется, – неуверенно сказал Амин, – этот Грейзер происходил из рода Фаллиев. А вы наверняка помните, Архимагистр, что это семейство оказалось втянуто в историю с Феором и Ульре в прошлый раз!

Торус пожал плечами:

– Боюсь, нам уже не узнать этого – род Фаллиев прервался. Но в том, что все это козни Ордена Света, который вновь рвется к власти, сомнений нет! Очевидно, Милисента и Камил со своими приспешниками изучали свойства Сердцегона, дабы без ошибки воздействовать им на меня! Не исключено, что им это могло бы удаться – если бы не вы.

– Орден Света… Господин Торус, расскажите о нем – уверена, что в поисках Сердцегона нам еще не раз придется с ним столкнуться, – попросила Элениэль.

– «Нам»? – Амин хмыкнул. – Вообще-то я собираюсь отправиться один!

– И ты думаешь, что я останусь здесь и буду ждать, ничего не делая?!

– Почему ничего не делая? Сейчас Зелина нуждается в твоей заботе – кто еще, кроме тебя, будет за ней присматривать?

– Не ссорьтесь, мои юные друзья! – Архимагистр примирительно положил руки Амину и Элениэль на плечи. – Вы сами видите, Орден сеет раздоры даже тогда, когда о нем лишь упоминают… Он возник вскоре после Освобождения, когда несколько самонадеянных магов из числа людей возомнили, что теперь другими расами должны править они. Эти маги призывали к использованию любого колдовства, в том числе и Темных Искусств, утверждая, что свет знаний не может нести зло. Однако втайне эти отступники стремились вернуть хаос и захватить власть.

– Неужели Гильдия Магов не могла им противостоять? – удивленно спросила Элениэль.

– Ее тогда просто не было – ведь Гильдия была создана именно для борьбы с Орденом Света, который за громкими словами прятал свои темные помыслы… Долго длилась борьба, пока Орден не был сокрушен. Увы, но полностью уничтожить его не удалось. Здесь, в Землях Ста Городов, мы почти совсем искоренили эту отраву, однако в дальних краях, особенно на востоке, приверженцы Темных Искусств всегда были многочисленны.

– Почему бы тогда Гильдиям городов не собраться с силами и не покончить с ними одним ударом? – воскликнул Амин.

– Все не так просто, – сокрушенно вздохнул Торус. – С каждым годом Гильдии разных городов становятся все более разобщенными, а Орден – хотя это держится в глубоком секрете! – Орден, похоже, набирает силы… Но что я вам говорю – вы и сами видите, что творится в Далле и Гарме. Я читал твой отчет, Амин, и, похоже, к тому, что происходит в Ольме, тоже приложил руку Орден Света! Впрочем, ты прав – что-то делать нужно немедленно, иначе будет слишком поздно. Однако наспех действовать мы не станем – нужно созывать Великий Совет. И да помогут нам Хранители!

– Значит, беглецов надо искать там, где Гильдии Магов слабы или их совсем нет? – Элениэль взглянула на Архимагистра, тот кивнул.

– Это верно. Думаю, Корнус уже отправил гонцов в ближайшие города с сообщением о предательстве моей Первой Помощницы – и вскоре весть об этом разнесется по всем Обитаемым Землям. Я полагаю, что они скорее всего направятся в один из далеких восточных городов. Возможно, в Апурримаак или Напт. Из Напта, хотя там и есть Гильдия Магов, мы не получаем докладов уже несколько лет. Слухи же доходят самые прискорбные – члены Гильдии Напта едва ли не открыто практикуют Темные Искусства. И тревожит меня то, что, по словам твоим, вспоминали Милисента и Камил Ри-Ал-Ларана… Если он действительно возглавляет Орден Света, нам придется нелегко – это могучий, очень могучий маг!

– Значит, решено, я отправляюсь в Напт! Там я разыщу этих негодяев – или же самого Ри-Ал-Ларана и заставлю его сказать, где они!

– Я начинаю сомневаться, – задумчиво сказал Архимагистр, глядя на не на шутку разошедшегося Амина, – не поспешил ли я, произведя тебя в чародеи… Надеюсь, поступки твои, юноша, будут более обдуманны, нежели слова.

– Да, вы правы, – смутился опомнившийся Амин. – Но я сделаю все, что в моих силах, лишь бы вернуть душу Зелине. И спасти Вайрана – я по-прежнему уверен, что бедняга околдован этими заговорщиками!

– А я считаю, что Вайран нас предал! – упорно продолжала настаивать на своем Элениэль. – Пусть он не причастен к тому, что душу Зелины заточили в Сердцегон, неужели ты забыл, как Вайран вместе с Феором раскладывал тебя на жертвеннике Темного Алтаря?

– Не по своей воле, – возразил Амин. – Вспомни, тогда, в склепе Фаллиев, Ульре и Феор издевались над ним, проверяя действие этого эльфийского амулета! Наверняка Милисента и Камил подчинили его Сердцегону и на этот раз… Кроме того, он что-то говорил об эликсире долголетия для своих родителей, обещанном ему Камилом. Ты же знаешь, как он любит своих стариков!.. Ты уверена, что нам стоит идти к Лайону?

– Я хочу с ним посоветоваться. Он много путешествует и наверняка знает о Напте и тех краях.

– Главное, не сболтнуть… извини – не рассказать лишнего. Мне кажется, Архимагистр Торус не обрадуется, если по Даллу поползут всякие нелепые слухи и небылицы.

– Неужели ты полагаешь, что уже к обеду весь город не будет знать, что Милисента – член Ордена Света и что она сражалась с самим Архимагистром?!

– Ну, о том, что она причастна к Темным Искусствам, поговаривали и раньше – даже сам Лайон. Но вот об Алтаре под городом болтать, я думаю, точно не следует.

– Я скажу ровно столько, сколько нужно! Странно – насколько я поняла по твоим рассказам, ты Лайону доверяешь полностью… А Вайран все равно предатель – он хоть и разгильдяй, но достаточно умен, чтобы не попасться дважды на одну и ту же удочку!

Амин заколебался. У него из головы не выходили воспоминания о видениях, посетивших его в Изначальном Далле. Судя по одному из них, Вайран действительно встал на сторону Ордена. Да и существа из Инферно, разорявшие Гарм, совсем недавно предстали наяву, вызванные Милисентой. Но как понять другие видения – прощальные слова Зелины и ее прыжок в пропасть, а особенно последние два – в кабинете Элениэль? Было ли все это тяжким мороком, или же пророческими картинами будущего? Амин взглянул на Элениэль, но решил пока не рассказывать ей об увиденном – девушка и без того была слишком подавлена случившимся с ее сестрой.

– Думаю, что в конце концов выяснится, кто же из нас был прав, – примирительно сказал юноша. – Мы не слишком рано пришли к Лайону? Еще даже не рассвело…

– Сейчас узнаем! – Эльфийка толкнула дверь, ведущую в «Древности Тии».

Дверь оказалась не заперта.

– Вас видеть рад я! – приветствовал их старый торговец.

Лайон ничуть не удивился столь раннему визиту друзей – можно было подумать, что он ждал их. На столике перед прилавком стояли две миски – одна с толстыми ломтями хлеба, а вторая с кусками вяленого мяса – кувшин с элем и три кружки.

– Трапезу скромную разделить прошу. – Хозяин лавки взмахом руки указал на стол.

Амин благодарно кивнул и без промедления принялся за еду: он не ел со вчерашнего полудня, и голод все сильнее давал о себе знать. Элениэль от предложения отказалась. Лайон огорченно вздохнул, но настаивать не стал и сам присоединился к юноше.

– Нам нужен совет, – прямо сказала эльфийка. – Милисента, Первая Помощница Главы Гильдии Магов Далла, оказалась приспешницей Ордена Света. Вместе со своим приятелем-эльфом и… и еще одним магом-предателем она похитила душу одной девушки. Когда их заговор против Архимагистра Торуса оказался раскрыт, они бежали. Не можете ли вы подсказать, любезнейший Лайон, где нам искать их.

Амин, который едва не подавился при первых же словах эльфийки, поспешил добавить:

– Разумеется, Архимагистр Торус велел держать это все в строжайшем секрете, однако мы не сомневаемся, что вы сохраните тайну!

– За доверие, мне оказанное, благодарен я, – склонил голову старик. – Но, кроме соболезнований искренних, чем помочь могу я? Неведомы мне мысли и намерения могущественной магессы, равно как и приспешников ее.

– Что вам известно о Ри-Ал-Ларане из Напта? – спросил Амин.

Лайон ответил не сразу. Он несколько раз перевел взгляд с юноши на девушку и обратно, казалось, пытаясь понять, чего же в действительности они хотят от него услышать.

– Пожалуйста! – взмолилась Элениэль. – Я не хотела говорить – речь идет о моей сестре! Это ее душу заточили в древний эльфийский амулет!

– О, воистину ужасна весть эта! Добротой и состраданием была полна юная Зелина. Однако при чем тут Ри-Ал-Ларан, никак не пойму я, – озадаченно ответил Лайон. – Впрочем, все, что известно мне о нем, поведаю вам без утайки. Но большинство из этого – слухи лишь… Говорят, что более пяти веков тому назад пришел в слои Аркана этот маг. Был ли он когда-либо в Гильдии Магов и покинул ее, или же никогда в рядах ее не состоял – неведомо мне то… Однако в том, что познания его в магии большие, чем у кого-либо из живущих, сомнений нет. Ибо, насколько ведомо мне, не только всех известных Школ Магии вершин достиг Ри-Ал-Ларан, но и секреты Высшей Магии подвластны ему! Впрочем, достопочтеннейшая, теперь я понял смысл вопроса твоего. Действительно, маг этот великий – истинно тот, кто в беде вашей помочь может вам!

– Но… – растерялась Элениэль, – разве он не Глава Ордена Света?

– И такое говорят, – уклончиво сказал торговец. – Что же до меня, то сомневаюсь в этом. Зачем тому, кто постиг самые сокровенные знания, стремиться к власти? Хоть Гильдия и Орден видят истину по-разному, но жаждут одного они – могущества. Кто прав из них – неведомо никому, разве что Ри-Ал-Ларану. Но не думаю я, что в дела их вмешиваться будет он.

– Тогда зачем ему помогать нам? – печально вздохнула девушка. – И не утверждай, Амин, что ты сможешь его заставить!

– Пожалуй, теперь не буду. – Юноша отхлебнул эль. – Но почему бы нам просто не попросить его? Истинно мудрый должен быть милосердным!

– Если только под милосердием одно и то же понимаете вы. – Лайон с сочувствием посмотрел на молодых людей. – Боюсь, однако, нелегкими будут поиски ваши. Не ведает из живущих никто, где обитает маг великий этот!

– Разве он не из Напта? – Амин отодвинул пустую кружку.

– «Из Напта» потому лишь говорят о нем, что жил когда-то там он, но было то давно, – объяснил Лайон. – Рассказывают, однако, что далеко в Синем море стоит остров зачарованный. И не может к нему пристать ни один корабль – столь мощные омывают его течения. Возник же остров этот не более ста лет назад. Но творение ли то Великого Мага, там ли живет Ри-Ал-Ларан, или странствует по миру – неведомо сие.

– Благодарим вас, почтеннейший Лайон, за то, что вы нам поведали! – Элениэль поднялась. – Но нам нужно спешить!

– И за завтрак спасибо, – добавил Амин. – Мне уже совестно – я ведь до сих пор ничего не купил у вас…

Лайон улыбнулся:

– В расчете мы полном – ибо знаю я теперь, что имущество Милисенты конфисковано будет. И тогда, возможно, смогу пополнить я полки лавки моей товарами новыми, по небольшой цене купленными!

Друзья и торговец церемонно раскланялись, и Элениэль с Амином вышли на улицу.

– Все равно нужно отправляться в Напт! – заявил юноша, когда дверь лавки закрылась за ними.

– А почему не в Апурримаак? – возразила Элениэль. – Он тоже стоит на побережье Синего моря.

– Ну, уж ты-то должна знать, что в Апурримааке одна из самых могущественных Гильдий Магов на всем востоке. А вот из Напта, как сказал Торус, вестей нет уже несколько лет. Так что Милисента и Камил скорее всего отправятся туда.

– А если их там нет?

– Тогда будем искать зачарованный остров Ри-Ал-Ларана.

– До которого все равно нельзя доплыть, или же его самого на нем нет, – напомнила девушка. – Впрочем, ты прав – у нас есть отличный повод организовать караван в Напт, чтобы выяснить, в чем там дело!

– Ты представляешь, сколько времени это займет? – возмутился Амин. – Наверняка Архимагистр ничего не станет предпринимать до того, как соберется Великий Совет Гильдии. А это никак не меньше пары месяцев. Да и ползти этот караван будет со скоростью сонной черепахи! У нас каждый день, каждый час на счету!

– Амин, в словах «добраться быстро» главное слово – «добраться», а не «быстро», – нравоучительно подняла пальчик Элениэль. – Дорога в восточные земли полна опасностей, да и в самом Напте нам вряд ли будут рады. С караваном же мы будем под надежной охраной… Ты думаешь, я не понимаю, что нам надо спешить? – с отчаянием добавила она. – Ведь это у моей сестры похитили душу!

– Тогда, наверно, нам снова стоит разделиться, – предложил Амин. – По крайней мере в последний раз это оказалось весьма кстати. Так что ты пока готовь к отбытию делегацию в Напт и присматривай за сестрой, а я отправляюсь туда сегодня же!

Content

Виктор Шибанов, Сергей Белоусов
Начала

Часть 1

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Часть 2

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая