Варвара Карбовская

Солнце на лето…

День стоял такой, про который говорят: «Солнце на лето, а зима на мороз». Это значило, что Солнце ослепительно улыбается Земле только для вида, но теплых отношений между ними не существует.

Если в такой день идешь по улице, нагруженная, как чеховский дачный муж (с того времени мужья почти полностью раскрепостились), то как-то особенно чувствительно переживаешь прохладные отношения между Солнцем и Землей. Сперва холодеют пальцы, потом мерзнет нос и его даже нечем потереть, потому что руки заняты. А улица, как на беду, пустынная, вдали от спасительного, теплого метро. Автобус тоже поблизости не проходит, о такси и говорить нечего. Бывают же такие улицы… И зачем вас сюда занесло?

Именно в таком положении очутилась я, с тяжелой сумкой, полной всякой всячины, и со связкой тяжеленных книг. (Я отнюдь не хочу намекать на раскрепощенное положение моего мужа.) И на пути даже ни одного магазина, чтоб забежать и постоять у отопления! Впору было постучать в чужое окошко и жалобно попросить: «Пустите погреться, христа ради!»

И тут я увидела зеленую легковую машину, которая тихонько ехала мне навстречу.

Предупреждаю, что хотя эта история почти цели ком автомобильная, я не стану щеголять автомобильными терминами, как это делают некоторые авторы. И не буду прикидываться перед читателем владелицей роскошной «Победы». Я не знаю автомобильных слов, своей машины у меня нет, и мне ничуть не стыдно. Чего нет, того нет.

Едет машина тихо. На какой скорости – пусть определят те, кто в этом разбирается. Мне нечем помахать, потому что руки пристыли к сумке и книгам. И я кричу:

– Подвезите!

Машина поравнялась со мной, но шофер сделал вид, что не слышит.

– Голубчик, подвезите, пожалуйста!

Я вспомнила, что в двадцатых годах моя бабушка называла московских извозчиков голубчиками.

Но голубчик молчит и едет дальше. Тогда я, неожиданно для себя, перехожу на «ты», – чего не сделаешь, когда замерзаешь, – и кричу:

– Много о себе воображаешь! Сидишь в машине, как барин, и тебе плевать, что женщина пропадает!

И тут я вижу, что машина остановилась. Шофер открыл дверцу, опасливо оглянулся по сторонам и приглушенно произнес:

– А ну, давайте быстрее.

Второй раз ему повторять не пришлось. Какое это было блаженство – очутиться в теплой машине! Я дала адрес. Ехать было далеко. И вдруг шофер спрашивает меня:

– На всякий случай скажите ваше имя, отчество и фамилию. И какая у вас профессия.

Я уже успела согреться, но тут меня снова пронизало холодом. Однако этот холод был уже совсем другого порядка. Зачем ему понадобилось мое имя? Может быть, это какой-нибудь аферист, про которых так жутко и захватывающе рассказывают соседки? На мне меховая шуба, на руке часы, полная сумка… Я искоса смотрю на шофера. Кепка, как ни у кого, с широким хлястиком, какое-то мелкобуржуазное лицо, определенно не наше лицо, а руки… такими ручищами ничего не стоит придушить трудящегося человека… Так я ему и назвала себя, как же! И я говорю:

– Марья Петровна… Револьверова. Работаю… в уголовном розыске (знай наших!). А вам, собственно, зачем?

– Сказать?

– Интересно все ж таки.

– Ну, так слушайте. Вот вы обозвали меня барином. Обидно. Кое-кто у нас именно так неправильно относится к владельцам машин. Раз завел себе машину – значит барин. А я копил деньги, мечтал. И, знаете, о чем?

– Откуда ж мне знать?

– То-то же. А я мечтал о том, что куплю машину и буду ездить на работу, а в отпуск отправлюсь со всей семьей в Крым или на Кавказ. А еще мечтал, что стану, как сказочный дед Мороз, доставлять людям удовольствие. Увижу ребятишек: «Эй, ребятня, залезайте в машину, прокачу!» Замечу старушку, которая бредет с узлом по дороге: «Мамаша, садитесь, подвезу!» Студентка торопится в институт: «Девушка, домчу мигом!..»

– И все бесплатно?

– Вот оно, начинается, – сказал он угрюмо. – Недоверие к лучшим человеческим чувствам.

Мне захотелось оправдаться.

– Я же вас не знаю, какие у вас чувства, лучшие или наоборот.

– Не знаете, а предполагаете худшее? Но это не вы одни, к сожалению. В этом все и дело. Итак, наступил счастливый день, когда я стал обладателем «Победы». Победителем, как называли меня друзья. Я уже имел шоферские права, выучился заранее. Обращался с машиной бережно, как с любимой женщиной. И все хотел осуществить свою мечту.

– Стать добрым дедом Морозом?

– Вот именно. Однажды на Песчаной улице увидел ребятишек, играющих на тротуаре. Подъехал и предложил: «Хотите, прокачу до Химок, и обратно?» Сперва они переглянулись, не поверили. Потом самый маленький опросил: «Дядя, ты понарошке или взаправду?» Я сказал: «Честное пионерское, прокачу!» И, когда маленький полез ко мне на сиденье, вся компания ринулась вслед за ним.

– То-то была радость? – предположила я.

– Абсолютно никакой. В ту самую минуту, когда я собирался включить мотор, из дверей дома выскочила женщина. Она была в шикарном халате, с серьгами, а ее желтые волосы были закручены на эти…

– Бигуди?

– Вот-вот, так называются эти штучки в галантерейных магазинах. Она рванула дверцу машины и закричала пронзительным голосом: «Это еще что такое? Алик, Сережа, Генка, Женька, вылазьте немедленно! Гражданин, кто вам разрешил хватать чужих детей? Я сейчас милицию позову!..»

– И позвала?

– Я не стал дожидаться милиции. Но сперва попытался ей объяснить, что хотел доставить детишкам удовольствие.

– До нее дошло?

– Несколько своеобразно. Она взвизгнула: «Знаю я эти удовольствия. Я женщина культурная, читала, как в Америке всякие подонки крадут детей!»

– Так вы бы ей возразили, что у нас не Америка и что вы не подонок.

– Вы бы ей попробовали возражать, а я бы посмотрел. Она мне слова не дала вставить. А вокруг уже начал собираться народ. Я обозлился, но счел за лучшее промолчать и уехать. А самое скверное было на другой день, когда моя свояченица рассказала мне, захлебываясь от волнения, что какой-то мерзавец – «между прочим тоже, кажется, владелец машины» – насажал на Песчаной улице полный кузов ребятишек, завез их в Химки, раздел до нитки – «нарочно выбирал хорошо одетых детей!», – уложил их вещи в чемодан – «такой коричневый, с наклейками», – а их, несчастных, выбросил в снег совершенно голеньких! Через три часа их подобрала скорая помощь – «шофера скорой помощи знает сестра мужа нашей машинистки» – и теперь они все в больнице! А мать одного из них сошла с ума на нервной почве!..

– Вот как рождаются гадкие слухи, – возмущенно сказала я.

– Именно, – подтвердил он. – И все-таки я не расстался со своей мечтой даже после этой неприятности. Еду как-то утром на работу, нарочно пораньше, чтобы прокатиться. Вижу, девушка бежит по улице и то и дело взглядывает на часы. Думаю: бедняжка, опаздывает на лекцию. Подкатил и предлагаю: «Если торопитесь, с удовольствием могу вас подвезти». Она смутилась: «У меня с собой нет денег…» Я воскликнул: «Ерунда, не в деньгах счастье!» Тогда она поглядела на меня строго и сухо сказала: «Не на такую напали. Ищите свое счастье в другом месте. Если вы всех девушек считаете легкомысленными искательницами приключений, то вы жестоко ошибаетесь, донжуан и ловелас!» – и, гордо вскинув головку, побежала еще быстрее.

– Недопоняла?

– Совсем ничего не поняла!

– Но ведь согласитесь, что ловеласов еще порядочно?

– Так разве я похож?

Я посмотрела на него. Нет, теперь его лицо уже не казалось мне мелкобуржуазным и «не нашим». Это было немолодое, но еще довольно красивое лицо, немного курносое, с добрым ртом.

– Внешность обманчива, – уклончиво сказала я. – Один наш знакомый был на вид даже интеллигентнее вас, но он обманул трех своих жен и двух чужих и бросил семерых детей.

Он махнул рукой.

– Позавчера я поклялся, что перестану изображать из себя доброго деда Мороза. Дело было так: я проезжал мимо Павелецкого вокзала и увидел ту самую старушку моей мечты, которую я собирался обрадовать безудержной услужливостью еще в те счастливые дни, когда не был владельцем машины. Она тащила узел, прижав его к животу. Идти ей было трудно, но она не хотела класть узел на тротуар. Я открыл дверцу и ласково сказал: «Мамаша, садитесь, куда прикажете вас доставить?»

– И она тоже выразила недоверие?

– Нисколько. Она не читала детективных романов и не опасалась за свою невинность. Она устала и несказанно обрадовалась. «Дай тебе здоровья царица небесная!» И в ту самую минуту, как она начала пропихивать свой узел в дверцу, ко мне в машину заглянул милиционер. Молодой, чисто выбритый, подтянутый, он приложил руку к ушанке и спросил холодно-официально: «Мамашу встречаете?» Старушка поторопилась ответить за меня: «Никакая я ему не мамаша, а он мне не сынок. Да не всякий сын такой уважительный. Мой, например, только со своей супругой миндальничает. Известно, ночная кукушка денную перекукует. К родной матери никакого внимания! А тут посторонний человек со всем уважением…» Но милиционер не дал старушке докуковать и твердо произнес: «Знаем мы это уважение», – и обратился ко мне: «Налево работаете, гражданин? Приобрели машину и подрабатываете у вокзалов?…» Я прямо оторопел. Говорю: «Уверяю вас, что я бесплатно, от чистого сердца!» – «Нам это чистое сердце очень даже известно, – сказал милиционер. – Попрошу предъявить права. А вы, гражданка, забирайте обратно ваши вещи». Старушка сердито сказала: «Такой же супротивник, как мой сынок», – и стала вытаскивать свой узел обратно.

– И чем же кончилось дело? – спросила я.

– Милиционер сел со мной в машину, и мы поехали в отделение. Там я со всей искренностью рассказал о своей мечте и заявил, что меня глубоко возмущает недоверие к лучшим чувствам…

– Поверили?

– Не сразу. У меня отобрали права, а через два дня вызвали в отделение. За эти два дня навели справки. Спасибо, наш парторг охарактеризовал меня, как чудака со странностями. Но скажите, разве это странность, разве это чудачество – проявлять добрые чувства?

Я подумала и ответила неуверенно:

– Видите ли, очевидно, есть люди, которые спекулируют не только на машинах, но и на добрых чувствах. И даже если таких людей немного, то все равно это ложка дегтя. И это заставляет настораживаться. Кому же охота мазаться в дегте? Между прочим я тоже вам наврала. Моя фамилия вовсе не Револьверова, и я работаю не в уголовном розыске.

– Понятно, – грустно сказал он. – А пострашнее фамилии выдумать не могли? Например, Штрафовальская? Или еще лучше: Меропресеченская? А я, знаете, зачем вас спросил? На всякий случай. Дескать, везу свою сестру, Машу, а не постороннюю пассажирку.

– Я не сообразила. Но все-таки вам вернули права?

– Конечно, вернули. «Моя милиция меня бережет», как сказал Маяковский. В отделении мне приблизительно сказали то же самое: «Мы вас предупреждаем по-хорошему, чтоб не было неприятностей. Потому что некоторые под маркой благородства души допускают всякое безобразие. И это не только в автомобильном вопросе, а вообще. Так что имейте в виду».

– Значит, что же, пока не перевелись мерзавцы, нельзя совершать благородных поступков, так, что ли?

– Эх, ничего вы не поняли, – с досадой сказал он. – Наоборот, чем больше хороших поступков, тем лучше. Но…

Он запнулся и опасливо огляделся по сторонам. Мы как раз проезжали мимо Павелецкого вокзала и остановились перед светофором. Он прошептал:

– Скорее скажите ваше настоящее имя!

Я тоже почему-то испугалась и ответила шепотом:

– Варвара.

– Прекрасно! Значит – Варюша, моя двоюродная сестра… Дело в том, что на посту тот же самый милиционер… Маленькая ложь во спасение. На всякий случай.

Ах, вот как? Стало быть, если ложь во спасение, то это благородный поступок, так, что ли?

Content

Варвара Карбовская
Солнце на лето…