Лайм Арсений

Пирог Сергей

Грешники

Арсений Лайм, Сергей Пирог

Грешники

«Очередная бойня в Зоне Отчуждения», – гласил огромный заголовок на первой странице газеты «Вести Черноземска», что лежала на столике небольшого летнего кафе. Измученный похмельем Павел Егоров, среди всех своих знакомых известный как просто и однозначно – Паша, присел за данный столик, вероятно, по самой причине нахождения здесь газеты: он всегда интересовался новостями. Паша заказал официанту ОЧЕНЬ холодного пива, и пока заказ выполнялся, пробежался по первым строчкам заметки. Пиво принесли, но Паша, забыв про похмелье, уже не мог оторваться от газеты, несмотря на то, что была она уже двухдневной давности, и здесь ее явно кто-то забыл или даже бросил.

«Вчера ночью на одном из КПП Чернобыльской Зоны, произошло вооруженное столкновение. Из несколько джипов, номера которых были предусмотрительно сняты, по представителям международных миротворческих сил был открыт шквальный огонь из автоматического оружия. Сопротивления охраны блокпоста оказалось недостаточным, и КПП был уничтожена террористами из небезызвестной группировки "Грех", чья античеловеческая идеология, как инфекция распространяется в последнее время по всей планете и втягивает в данную секту все больше новых последователей. Ответственный за охрану Периметра генерал Корвяков пока воздерживается от комментариев, как машины с вооруженными экстремистами вообще смогли приблизиться к блокпосту, и почему их нахождение на запретной территории не было обнаружено специальной аппаратурой.

Доверенный источник утверждает, что этот прорыв в Зону связан с именем нашего земляка Сергея Боброва, в данный момент объявленного в федеральный розыск. Бобров какое-то время трудился токарем на одном из предприятий Черноземска, но уже тогда имел связи с криминальными структурами. Последним местом его работы был крупное охранное предприятие, деятельность которого в настоящий момент прекращена из-за нарушения Закона об оружии. Также с именем Боброва и его сообщников связывают недавнюю бойню возле городской больницы, где были жестоко убиты два человека, и несколько террористических актов на территории России и Украины.

Правоохранительные органы уверены…»

Паша отложил газету и вытер мокрое от пота лицо. Зона отчуждения и Сергей Бобров! Эти словосочетания были ему весьма и весьма интересны. До настоящего момента он колебался, но статья придала ему уверенности.

Несколько глотков оживили измученное тело. Стоило похмелью отступить, как Егоров снова впал в тоску. Похмелье и тоска! Эти два состояния преследовали Пашу по очереди на протяжении вот уже нескольких лет. А последние три месяца было совсем плохо. Паша чувствовал приближение очередного приступа депрессии, которая выльется в очередной запой.

Егоров не мог точно вспомнить, когда все пошло не так. Пожалуй, армия, где он остался служить по контракту, стала отправной точкой долгого спуска на самое дно. Родители были недовольны его решением, но Паша всегда на все имел свою точку зрения и мало прислушивался к окружающим.

Армия сначала дала ему необходимый стержень, и Павел почувствовал себя настоящим мужчиной. Она же его и сломала психологически, когда после ранения Паше отказали в дальнейшей службе и комиссовали без долгих разбирательств.

С возвращением на «гражданку» чувство ненужности только обострилось. Отец разбился на машине, мать за два месяца сошла в могилу от горя и болезни, о которой раньше даже не подозревала. Паша начал менять одну работу за другой, пытался заглушить депрессию, отдавая себя производству, но даже несколько лет командировок по другим городам не принесли успокоения.

И тем местом, где Паша намеревался обрести былую уверенность в завтрашнем дне, ему представлялась Зона. Там была жизнь, наполненная ежеминутным риском, и там можно было заработать! А победить депрессию и излечиться от алкоголизма можно было только с помощью открытия своего дела и полного погружения в работу – так считал Паша. Осталось немногое: набрать необходимую сумму! Зона казалась ему единственным местом, где это можно было сделать в относительно короткий срок.

– Привет, – к столику подошел известный в Черноземске риэлтор Владислав Набатников.

Этот человек был на год старше Егорова и раньше жил с Пашей в одном доме, в соседнем подъезде. Паша знал этого человека с самого детства. Года два назад Владислав также как и Паша бросил мотаться по командировкам и пить, познакомился с какими-то серьезными людьми, устроился на работу в солидную фирму. Вскоре он уже ездил на "BMW" последней модели и даже купил квартиру в престижном районе. Однако старых друзей не забывал, что очень нравилось Паше, от которого большинство знакомых уже давно отвернулось.

Владислав как всегда выглядел безупречно и был в прекрасном расположении духа. Костюм спортивного кроя, белая шелковая рубашка, очки в золотой оправе, запах дорогого одеколона – все это говорило о том, что деньги у человека есть, и он любит, а главное умеет их зарабатывать!

– Не возражаешь? – спросил Набатников, отодвигая пластиковый стул и подсаживаясь за столик.

Он затянулся коричневой сигаретой и с наслажденьем выпустил тонкую струйку дыма с отчетливым ароматом вишни. Пашу замутило, и он поспешил отхлебнуть из кружки. Риэлтор заказал подскочившему официанту виски, которого в ассортименте не было, но можно было купить в магазине через дорогу. За дополнительную плату, разумеется.

– Пиво не поможет, – провожая официанта взглядом, сказал Владислав и похлопал Пашу по плечу, – Сейчас подлечимся – жизнь наладится! Смотри, какой день хороший!

На улицах Черноземска властвовала весна. Неописуемая смесь ароматов накрывала улицы прозрачным покрывалом и будоражила воображение. Паша любил это время года. Когда-то раньше любил. Теперь же ему все времена года казались одинаково серыми.

– Интересуешься все-таки? – ткнул сигаретой в сторону газеты Владислав.

– Кто-то оставил, – пожал плечами Паша. Риэлтор усмехнулся. Он отлично помнил, как около месяца назад Паша в пьяном откровении сболтнул, что не прочь отправиться в Зону, лишь бы только не видеть «этот лживый мир вокруг». Владислав запомнил это очень хорошо, он знал, что у Паши от родителей осталась двухкомнатная квартира. И начал наносить визиты Егорову намного чаще, чем было до этого. Естественно, не с пустыми руками. Во время одной из таких встреч, заканчивавшихся для Паши полным отрубом и похмельем, риэлтор намекнул, что может помочь в исполнении желания своего товарища.

Владислав всегда вместо слова «друг» употреблял «товарищ». Говорил он вкрадчивым голосом и при этом смотрел в глаза с такой преданностью, что Паша готов был отдать риэлтору квартиру чуть не за бесплатно. То есть в качестве благодарности за сочувствие и готовность слушать часами пьяные стенания по убитой жизни.

– Ну, не ради пьянства, а за здоровье, товарищ, – Владислав поднял пластиковый стаканчик с виски, коснулся полупустой кружки Паши, потому что свой стаканчик Егоров уже поднес ко рту. Потом Владислав подозвал официанта и заказал Егорову еще пива и чего-нибудь пожевать для обоих.

– Спасибо, – сказал Паша и улыбнулся. Жизнь, сдобренная алкоголем, уже не казалось такой беспросветной, как утром, когда Егоров обнаружил себя на полу туалета возле унитаза.

– Ну, какие счеты могут быть между товарищами? Меня сейчас другое интересует. Ты все-таки надумал ехать на эти аномальные прииски? Решил построить новую жизнь, так сказать!

– Да, но мне нужны деньги на документы и снаряжение.

– Понимаю, поэтому могу помочь. Могу одолжить! Но так как у меня нет суммы в три тысячи евро, придется все оформлять через банк. Или заложи нашей фирме квартиру – даже одну четвертую часть наличкой можешь получить! – с очень оптимистичным видом сказал риэлтор.

На лице Паше отразилось недовольство.

– Банк? – переспросил он, – Мне кажется, что не очень надежно…

– Ты же понимаешь, что все это нелегально, – склонившись ниже, прошептал Владислав, – А рисковать нам не нужно. Я поищу людей, которые выправят тебе необходимые документы, но им надо платить. А за визу? А за корки официального старателя? Или по другому – легального сталкера! Да и лишние проблемы нам не нужны, правильно? Так что соглашайся или разбежимся по-тихому. В других фирмах тебе скажут просто продавать твою квартиру, а я могу сделать как бы кредит-залог под нее, понял? Все равно тебе никто таких денег не даст, а я тебе, как товарищ товарищу, всего лишь под небольшие проценты. Вернешься – рассчитаешься и живи дальше в свое удовольствие.

– А если не вернусь? – нахмурился Паша и потянулся к бутылке, повертел ее в руках, – Самогон натурный! Как американцы ее пьют?

Риэлтор развел руками, а потом махнул рукой:

– Да брось, пьют, как могут – со льдом и с удовольствием! Привыкай к нормальным напиткам!

Они помолчали, потом разом, без чоканий и подготовки, хлопнули еще по одной. Владислав продолжил.

– Ты товарищ опытный, за плечами отличная подготовка в армии, да и мозгами тебя природа не обделила. Так что когда заработаешь на свою фирму, будешь сам меня виски поить!

– Надеюсь! – ответил Паша, потом посмотрел на бутылку и добавил: – То есть так и будет! Только вот боюсь… кто за квартирой следить-то будет? У меня никого нет… кому доверить!

– А я? – риэлтор скорчил обиженную гримасу. – Во мне можешь быть уверен: и хату поберегу, и деньги тоже! Правда, если не вернешь залог в срок, извиняй! Отойдет к покупателю – у меня бизнес.

– А… – Паша отмахнулся, зная, что сюда больше не вернется. – Давайте лучше за успех нашего безнадежного дела. Я так вообще думал потом свалить куда-нибудь за границу!.. Выпьем еще?

– Нет, товарищ, мне уже хватит. Дел невпроворот! Да и тебе бумаги надо выправить. Не хочется, чтобы ты спалился на какой-нибудь ерунде. Заодно и в Зоне предупрежу нужных людей. Так что до вечера!

– Бывай. И спасибо, – Паша пожал мягкую руку риэлтора. Владислав с достоинством удалился, а Егоров придвинул вторую кружку пива и, прихлебывая, углубился в статью. Пару раз тихо ругнулся, когда натыкался на несусветные выдумки журналистов про Сергея Боброва. А то, что в газете были напечатаны их выдумки и домыслы, для Паши, лично знающего Сергея, было совершенно очевидно.

Как и Паша, Бобров родился в Черноземске. Учился Сергей в одном классе с Егоровым, причем его успеваемость была выше средней! Однако его хулиганское поведение и болезненное увлечение фильмами ужасов и всякой мистикой отталкивали от него всех, кроме Паши, который сам любил подобные вещи. Но в отличие от Егорова, Бобров любил подраться по поводу и без такового, постоянно крутился в компаниях каких-то криминальных элементов, активно поддерживал свою репутацию гопника и любил цепляться к словам. Повзрослев, стал полностью безбашенным психом. У него могло резко поменяться настроение, он то пил, то переключался на занятия спортом. А последние два года таскал в кармане разводной ключ, который, не задумываясь, пускал в дело, когда оно касалось физического способа разрешения конфликта. Не один череп пробил этот инструмент!

Однако очень мало людей знали о том, что своим единственным другом Бобров считает именно Пашу, хотя виделись они не так уж и часто. А около года назад Сергей даже спас бывшего одноклассника от расправы!

Это произошло в один из тех моментов, когда Паша, очень неплохо приняв на грудь, шел домой от подруги, захлопнувшей дверь перед его носом. Паша был подавлен, зол и безпомощен, потому что как обычно впал в депрессию, которая начиналась после обильных возлияний. В подворотне собственного дома его встретили и обступили трое воинственно настроенных парней, которые не то хотели ограбить его, не то отомстить за какие-то обидные слова, которые Паша им сказал в магазине, куда обычно ходил за спиртным. В этот момент и появился Разводной, к тому времени уже имевший такое прозвище из-за своего ключа. Мгновенно оценив ситуацию, он проломил этим ключом головы двум из незнакомцев. Третий смог убежать, а Бобров плюнул ему в след и, немного попинав лежащие перед ним тела, с улыбкой попросил бывшего одноклассника помочь ему донести до такси компьютер, что дожидался его в подъезде дома, возле которого происходила разборка.

Обалдевший Паша помог своему спасителю погрузить технику, даже помахал Сереге рукой, когда ухмыляющийся кавказец-таксист рванул с места, увозя бывшего одноклассника.

И все это было страшно! Паша не хотел бы встретиться с Бобровым в качестве врага. Да и если сказать честно, то в детстве они дружили из-за того, что Паша боялся ему в чем-либо отказать!

Милиция искала того, кто покалечил парней, опросили самого Пашу и его соседей по дому. Бобров на какое-то время пропал из города вообще, слышно о нем не было, да и сам Паша затаился и даже не пил какое-то время, боясь попасться на глаза третьему, сбежавшему типу. Потом все забылось, вернулось в прежнее русло, и водка опять потекла в стакан. И каким-то долгим зимним вечером в той же подворотне Паше стало плохо. Его раза три вывернуло, он стоял, согнувшись пополам и придерживаясь рукой о исписанную граффити стену. Длинная кислая слюна свисала через губу и никак не хотела сплевываться, и мысли были почему-то о произошедшей на этом месте разборке. Совершенно неожиданно по спине Паше кто-то похлопал, вмиг заставляя его протрезветь.

– Здорово, алкоголик!

Голос был знакомым, но Егоров никак не мог узнать его, думая о тех парнях. Медленно повернувшись, он практически ожидал удара, но к своему великому облегчению обнаружил перед собой Сергея. Крепкая фигура, затянутая в кожаную куртку, кепка, сигарета в углу рта.

– Признал, – ухмыльнулся Бобров. – Давай помогу до квартиры добраться.

Разводной отпоил Пашу крепким чаем, и услышал продолжение истории о парнях. Один из них скончался в больнице, второй – выжил, но стал инвалидом. В ответ на это Разводной лишь ухмыльнулся и пожал плечами.

– Бывает, – сказал он, – Не мы такие, жизнь такая!

– Ну а ты-то где был? Тебя вроде никто не искал, но ты пропал! – произнес Паша, допивая чай и поглядывая на сумку, которую Бобров принес с собой и которая лежала в углу кухни. Паше полегчало и он начала подумывать о том, что пиво было бы лучше чая.

Заметив взгляд Паши, Сергей покачал головой.

– Тебе не надо. Остановись пока. Ладно?

– Ладно, – согласился Паша.

– Я уезжал, по своему, – ответил на вопрос Сергей, когда понял, что Паша не будет говорить о выпивке, – Покатался по городам, работа такая была.

– В командировку ездил? – уточнил Паша.

– Ну да, можно и так сказать, – согласился Бобров, – Я в охране работал, в «Беркуте». Возил их директора! И знаю кое-что о нем весьма занятное. Это ж бывший мусор! Сейчас «Беркута» нет, их ЧОП разогнали – не без моей помощи, кстати!

«Беркут» был самым крупным охранным агентством Черноземска. Паша знал это, потому что в любом крупном магазине присутствовали одетые в черную униформу парни из этой организации. Однажды он сам хотел устроиться туда на работу, но ему отказали, даже не поинтересовавшись наличием у него удостоверения частного охранника и реального боевого опыта. С усмешкой развернули в сторону двери, сказав, что слишком хлипкий.

– Так их лицензии лишили из-за каких-то махинаций с оружием! – вспомнил Паша.

– Ну, можно и так сказать, – кивнул Бобров, – Только это была подстава! Я их и подставил! Они знают про это, да мусора меня ищут, Паша!

Из его рассказа выходило так, что на Сергея положила глаз жена начальника этой фирмы, которая была в два раза моложе своего мужа. И в один прекрасный момент, Бобров, оправдывая свое прозвище, просто-напросто развел ее на необузданную любовь посреди пустынного утреннего пляжа.

– Красивая телка! – Бобров мечтательно возвел глаза к давно уже потерявшему изначально белый цвет потолку Пашиной кухни, – Победительница конкурса красоты, может, помнишь, Наташа Новикова!

– Ни фига себе! Конечно, помню! Это же фотомодель! Ее фотки на рекламных плакатах висели! – восхитился Паша.

– Да, было дело. Но глупая эта Наташа! Особенно, когда пьяная! – Бобров рассмеялся. – Короче, пока она пребывала в тумане от нашей с ней любви, бухла и наркоты, я угнал ее бронированный «Комбат-Экстра» вместе с кое-какими документами и оружием, которое ее муженек прикупил в том городе, куда мы ездили в командировку! Не знаю, как они оттуда добирались, может паровозом!

Паша слушал все с открытым ртом, а Бобров расхохотался еще раз, однако его глаза остались холодными, как два дула пистолетов.

– Ну а дальше что было? – спросил Паша.

– А дальше я спихнул оружие и тачку знакомому в Курске. Причем пока ехал туда, меня ни один гаец не остановил. Такие машины останавливать не рекомендуется! До обеда почти четыре сотни кэмэ отмахал, пока тот лох проснулся и начал приставать к жене с расспросами. Уже потом наверное в розыск объявил!

– Круто! – оценил Паша, – Что делать собираешься?

Разводной прекратил смеяться.

– Слушай, я все смотрю и мучаюсь – ты пальцы-то, где оставил?

Пашу взглянул на левую руку, на которой отсутствовали части безымянного и указательного пальца.

– В армии.

– Участвовал в заварухе? – заинтересовался Бобров.

– Да, было дело. После этого меня и комиссовали.

– Ясно. Спецназ?

– Нет, десантура.

– Силен. Уважаю! Прикинь, сколько лет прошло, а я даже и не знал!

Паша махнул рукой и промолчал.

– Короче, братуха, дело предлагаю верняк! – наклонился Разводной ближе, – Здесь ловить тебе нечего, этот город не для таких как мы, согласен?

– Я уже думал над этим, – кивнул Паша.

– Про Чернобыльскую Зону ты знаешь, о ней все знают. А что ты слышал о группировке «Грех»? – задал вопрос Разводной.

***

Владислав, как обычно, выглядел плейбоем. Уложенные опытной рукой черные волосы, белозубая улыбка, легкий запах горьковатого и дорогого одеколона. В старых потертых трениках и замызганной серой майке Паша выглядел рядом с риэлтором как солдатские берцы, по воле случая оказавшиеся на одной полке рядом с лакированными туфлями от Армани.

Под мышкой Владислав сжимал желтую коробку «Jack Daniels», а в левой руке полиэтиленовый пакет с едой.

– ЗдорОво! – протиснулся он в дверь. – Дрыхнешь? Или не рад видеть старого товарища?

– Не ожидал просто так быстро, – признался Паша.

– Ну, товарищ! Если ты не ценишь свое время, это не значит, что к нему так же относятся другие.

– Неужели все готово?

– Фирма веников не вяжет! Можешь ехать на вокзал за билетом! – Владислав ловко извлек из коробки зеленую пузатую бутылку, отвинтил крышку и плеснул в граненые стаканы напитка, бутылка которого стоила как солидная часть зарплаты сторожа на автостоянке, где в последнее время трудился Паша. – Льда, конечно, у тебя нет. Ну, да ладно.

Выпили, Пашу передернуло – виски он все-таки не любил. Закусили дольками лимона, который риэлтор извлек из пакета вместе с какими-то нарезками, салатами и другой довольно качественной и дорогой едой.

– А вот здесь все необходимые документы! – Владислав протянул Паше пакет поменьше.

Егоров внимательно рассмотрел украинский паспорт, контракт на работу в Зоне, заключенный гражданином Егорченко с «Артусом» – самой крупной зарубежной фирмой по изучению и продаже артефактов; медицинские справки, какие-то другие бумаги и… документы оформления квартиры в залог. Владислав в это время, постукивая каблуками по местами потрескавшемуся линолеуму, отправился практически по-хозяйски путешествовать по квартире. Он бывал здесь и раньше, но сейчас делал это с каким-то другим видом.

– Хороший ремонт и будет конфетка, – проговорил он тихо, возвращаясь на кухню.

– Что?

– Ничего, не обращай внимания. Мысли вслух. Еще по пятьдесят и займемся делом?

Спустя полчаса все документы о передаче квартиры в залог были оформлены надлежащим образом. Владислав довольно потирая руки, вытащил из внутреннего кармана пиджака еще один пакет.

– Здесь доллары и немного гривен. Пересчитывать будешь?

– Верю и так, – мотнул головой Паша, ощущая на руке тяжесть пакета. Он заглянул в него мельком и отложил в сторону:

– За отъезд?

– Давай, – риэлтор сделал совсем маленький глоток и извлек из кармана сложенные вдвое белые листы. – Здесь инструкции, как добраться до места. В Зоне люди уже ждут. Только за Периметр надо будет самому перебраться. Не забудь все уничтожить, а то спалят при первой проверке. Твои конракты липовые, сгодятся только для таможни и ментов. На любом КПП Зоны, где есть представители «Артуса», тебя сразу же спалят. Так что смотри, не лоханись!

– Обижаешь, – Паша разлил виски.– Еще какие-то наставления, товарищ?

Владислав удивленно посмотрел на Егорова и хрипло рассмеялся. Паша дернул плечом – он ожидал, что у такого плейбоя и смех будет слащавый, отдающий гламуром. Как будто ложка в стакане задребезжала, пришло на ум сравнение.

– Есть еще одна вещь. Там у ребят Креста, с которым тебе нужно будет встретиться, небольшой напряг, так что ты с ними поосторожнее и не дерзи как обычно, – сказал Владислав.

– Что еще за Крест? – напрягся Паша.

– Да нормальный мужик, но есть у него свои странности. Хотя, у кого их сейчас нет? Но дела ведет достойно! Человек слова! – произнес Набатников.

– Бандит? – догадался Паша.

– В Зоне по закону все преступники. А что он оставил за плечами в прежней жизни – не наша с тобой забота. Не советую интересоваться там этими вещами. Если надо, то человек сам расскажет, правильно?

– А что за напряг у этого Креста?

– Подробностей не знаю, он толком не сказал. Но вроде бы отморозки из группировки «Грех» пытались его грохнуть. Про «Грех» ты ведь слышал? Но особо можешь не кипишить! Их отстреливают и военные, и сами сталкеры. Они враги всем, так что сами шифруются!

Паша покачал головой, вспоминая новости, что видел по телевизору. Буквально на днях экстремисты из «Греха» взорвали школу в Москве. Уже две недели как запугивают буквально весь мир своими выходками!

– Ну а чего этот Крест? – спросил Паша.

– Постарайся его найти – не пожалеешь! И скажешь, что от меня! – уверил Владислав.

– А про «Грех» можешь рассказать? По телеку только общие вещи говорят, а Интернета у меня нет, – сказал Паша.

Набатников посмотрел на него, зачем-то покосился в сторону открытого окна и ответил:

– Расскажу. Но только осторожнее с этой информацией. При упоминании о «Грехе» у любого сталкера может начаться нервное сокращение пальца на курке!

Вокруг «Греха» больше тайн, чем у самого «Монолита». Показательные убийства сталкеров-одиночек, нападения на группы официальных старателей и военных, полное безразличие к неписанным законам Зоны, изготовление артефактов из пойманных людей, работорговля, заложники, – риэлтор даже пальцы стал загибать на руке, – Никому не известно, кто у них за старшего, но действия он координирует идеально. Через ПДА отсылает сообщения. И найти его никак нельзя, потому что связь идет через монолитовский спутник.

– У «Монолита» есть свой спутник? – удивился Паша.

– А чего такого? – в том ему удивился Набатников, – Еще в 2010 запустили первый частный спутник, не помню только, что за компания это сделала. Сейчас их знаешь сколько летает? И телекомпании, и сотовая связь, не говоря уже об Интернете! Ты че, проснись!

Ты представляешь, попавшие в плен «грешники» никогда не рассказывают о своей группировке ничего конкретного, не боятся пыток и всегда находят какой-нибудь изощренный способ самоубийства! – Владислав поднял указательный палец. – Во как!

Военные специалисты сходились во мнении, что каждый «грешник» подвергался сильной психологической обработке на уровне подсознания. Только этим могло объясниться бесстрашие, с которым они шли на смерть и те нечеловеческие поступки, которые члены секты не скрывали, а наоборот – афишировали. Например, ритуальные убийства с заснятием всего процесса на камеру и последующим выкладыванием во Всемирную Сеть.

Самым парадоксальным было то, что «Грех» пропагандировал здоровый образ жизни и «безгрешность»! Сектанты утверждали, что любой человек является виновным в чем-либо, за что его следует наказать, причем сделать это как можно более эффектно, для чего использовали трансляцию по всем доступным средствам массовой информации!

– Себя они считают неким божеским орудием и ангелами возмездия, которым Бог дал право вершить суд над всеми остальными, – риэлтор хмыкнул и снова разлил виски по стаканам.

– Сектанты! – презрительно заметил Паша.

– Скорее всего. Но ты знаешь, дело ведь иногда доходит до маразма. При зачистке нескольких крупных банд «Греха» военные и сталкеры находили алтари, посвященные Сатане и языческим Богам. Но это все ерунда. Эти ребята умудрились стать главными врагами всех сталкеров. Они даже утерли нос «Монолиту», который в Зоне давно всех достал, – шмыгнул носом Владислав, – Я-то все это знаю, потому что не пропил свой компьютер, как это сделал ты!

– Да ладно, заработаю – куплю! – улыбнулся Егоров.

***

Спустя два дня Паша ехал на поезде в сторону Киева. За окном мелькали полустанки, рощи и черные поля, только начавшие прорастать зеленым ежиком посеянной пшеницы. От пасторальности бегущих за окном пейзажей и мерного перестука колес постоянно хотелось дремать. И он бы спал, если бы не скользившие слишком часто по нему взгляды других людей. Вообще, его не оставляло чувство, что кто-то следит за ним еще от самой квартиры!

Вид у него был не важный – выбритое, но припухшее лицо, давно не стриженные русые волосы, темные круги под глазами. Не лучшее впечатление оставлял и наряд – застиранные камуфляжные штаны, разбитые бледно-черные кроссовки, серая футболка с полуистертой надписью «I`m bad» и куртка военного покроя цвета хаки. За спиной болтался тощий рюкзак.

Взгляды были двух видов – равнодушные, обладатели которых забывали про Пашу, как только отводили глаза, и заинтересованные – цепкие и внимательные! Они заставляли нервничать, хотя вроде бы причин для беспокойства не имелось. Ну, смотрят и пусть!

Часа за два до Киева в купе к Паше подсел довольно занятный тип в широкополой шляпе и клетчатой рубашке навыпуск. Был он лет пятидесяти, загорелый, крепкий, распространяющий вокруг себя запах лука и самогона. Он с ходу доверительным шепотом сообщил, что знает, зачем Паша направляется в столицу.

– Ну и что? – лениво поинтересовался Паша, – Ты что, проводник?

Паша вложил в вопрос двойной смысл, и незнакомец это понял. Еще от Разводного Паша знал о том, что довольно много людей крутится возле вокзалов, предлагая помощь для тех, кто решил заделаться сталкером. По большей части там встречались мошенники всех мастей, но среди них попадались и те, кто реально мог свести новичка с нужным человеком. Или даже помочь перебраться через Периметр, если этот новичок не собирался легально проникать в Зону в качестве наемного рабочего для какого-либо научного центра.

– Я могу помочь, – подмигнул попутчик, – У меня есть связи!

– Не надо, – зевнул Паша, – Я еду оформляться официально.

Мужик посмотрел на Егорова недовольно, помолчал, а потом, покопавшись в соломенной корзине, выставил на стол початую бутыль с мутной жидкостью и ткнул в эту бутыль пальцем, предлагая попутчику. Паша вдруг почувствовал поднимавшуюся из желудка тошноту и еле успел выскочить из купе.

Его вывернуло чем-то едким и противным, едва он успел забежать в туалет. Начался отходняк от многодневной пьянки. Умываясь, Павел покачивался в такт идущему поезду.

Покинув туалет, Паша заметил крепкого парня в спортивном костюме, который вроде бы беззаботно курил у окна. Парень покосился на Пашу и почему-то Егорову это не понравилось.

"По-моему, я становлюсь паранойиком" – решил Егоров, стараясь нехорошие предчувствия списать именно на это. Хотя, если подумать более рассудительно, то опасаться можно и нужно было. Подозрение о связи с "Грехом" иной раз приравнивался к государственному преступлению, а если бы той же милиции стало бы известно о разговоре Паши с Разводным, да еще и залог квартиры их общему знакомому с целью поездки в Зону, то вообще уже следовало запаниковать!

Нигде не задерживаясь, Егоров прошел в купе. За ним могли следить, или же он начинал сходить с ума. Однако немного подумав и успокоившись, он осознал, что правоохранительные органы давно бы арестовали его и начали "крутить" на информацию о Разводном. К тому следить за ним могли и люди Креста, которого предупредил Набатников.

Мужик, которого явно обидела реакция Павла на предложение выпить, сидел и читал газету, нахохлившись, как замерзающий воробей. Бутылки не было, зато на главной странице, как бы нечаянно повернутой к Паше, очень жирными буквами просматривался заголовок: "Очередное преступление группировки "Грех". Паша вздохнул и закрыл глаза. Приснилось ему то, что мужик сдал его с милицию.

Как только Егоров вышел из вагона, отдыхая от уже надоевшего покачивания и стука колес, к нему подошли два милиционера. С ними был самый парень, которого Паша видел возле туалета. Одет он был уже не в спортивный, а обычный костюм, состоящий из темных брюк, голубоватой рубашки с расстегнутыми верхними пуговицами и серого пиджака. Паша резонно предположил, что это представитель специального подразделения Службы безопасности Украины. Оно как раз и занималось мечтателями, романтиками и разными темными личностями, которые пытались проникнуть в Зону. В последнее время к этому вообще-то безобизодному контингенту добавились антисоциальные и даже полностью отмороженные кандидаты в экстремисткую секту под названием "Грех"

– Пройдемте с нами, пожалуйста, – потребовали представители закона, не предъявив никаких документов, а также не спросив их и у Паши. Егорову ничего не оставалось, как подчиниться.

В привокзальном отделении милиции было тихо. Дежурный без интереса взглянул на задержанного и его спутников, зевнул и снова занялся сканвордом. Перед этим он только небрежно махнул особисту рукой.

В комнате, куда Пашу привели, было накурено, не спасало даже открытое окно, куда помимо пыли втекал царящий на перроне гомон.

– Я еду заключать официальный контракт, – опередил Паша милиционера и кивком головы показал на свой рюкзак. – В боковом кармане направление.

– Разберемся, – сказал капитан, а потом зычно крикнул: – Федорченко, определи клиента на постой!

В камере воняло мочой и немытыми телами, потому что постоянными обитателями этого места, как и везде, были бомжи да какие-нибудь мелкие воришки. По поводу задержания Паша особо не переживал. Набатникову он доверял.

Паша присел на сравнительно широкую деревянную скамейку, что находилась по левую сторону камеры, потом вообще лег, одну руку положив под голову, а другой машинально теребя нижнюю пуговицу у себя на куртке. Паша пришил ее перед самым выходом из дома, обнаружив на кухонном столе. Когда она оторвалась, и кто ее туда положил, Егоров не помнил, но пришивать начал сразу, по старой армейской привычке предпочитая одежду содержать в образцовом порядке. Поначалу совсем новая пуговица, сейчас выглядела уже довольно тусклой. "На то оно и медь", – подумал Егоров, лениво шлифуя пальцами металл.

Вскоре он задремал. Ему приснилась Зона именно такой, какой он ее себе и представлял. Настоящая картина запустения. Серо-коричневый пейзаж, мусор и легкий ветерок, который все время менял направление. Где-то слышался вой, похожий на собачий, несколько раз вскрикнула какая-то птица.

Совершенно неожиданно Паша осознал, что на нем надета маска. И не просто маска, а резиновая маска с огромным как у Буратино носом. Только сделана она была как-то уж очень реалистично. Он ощупал ее, пальцами находя вздувшиеся вены и язвы, для какой-то непонятной цели на эту маску нанесенные.

А потом он увидел перед собой девушку. Ее черные как смоль волосы были подстрижены коротко, как это любят француженки. Впрочем, девушки это шло и выглядело вполне оправданно для военной формы, в которую она была одета. Он вспомнил, что знает эту девушку. То есть один раз он видел ее в компании парней, которые в тот вечер избили его и отобрали деньги. Произошло это в самом криминальном районе Черноземска, который носил название Гудовка. Паша и сам уже не помнил, каким ветром его туда занесло. Хотя именно девушку, что была в компании местных гопарей, он запомнил. И сейчас она стояла перед ним. Паша увидел, что у нее в руке автомат какой-то причудливой формы. У него не имелось магазина, а в своей руке он обнаружил пистолет! Да, именно так! Левая рука в каком-то нерешительном жесте застыла на лице, впиваясь ногтями в резину, а правая была направлена в сторону незнакомки.

Сам того не ожидая, Паша надавил на спуск, но она подала корпус вправо, легко уйдя от выстрела и отбивая Пашину руку в сторону. И затем впечатала приклад своего автомата ему в лицо. Паша вздрогнул всем телом… и проснулся.

Лязгнула металлическая дверь, и Паша увидел сержанта, который до этого отводил его в камеру.

– Вставай, пошли.

На столе перед капитаном лежало содержимое рюкзака Егорова – смена белья, старые джинсы, две не совсем свежие футболки, синее полотенце и мелочь, с которой обычно отправляются в дорогу. Разочарованное выражение лица милиционера говорило, что ничего интересного найти ему не удалось. Особиста в штатском, который участвовал в задержании, в комнате не было

Паша быстро побросал вещи в рюкзак. Потом взял из рук милиционера контракт с "Артусом". Бумага подтверждала, что «гражданин Украины Павел Егорчено, электрогазосварщик по профессии, командируется в неисследованную зону для работы по специальности, а также в качестве старателя по двусторонней договоренности с корпорацией "Артус"». То есть будет официальным сталкером, добывающим артефакты для иностранной фирмы!

– А что, обычным сталкером побоялся заделаться? Обязательно было с капиталистами связываться? – с ухмылкой спросил капитан, внимательно разглядывая Пашу.

– А зачем? Чтобы потом сидеть за это? – устало выдохнул Егоров. Он производил правильное впечатление и знал это.

– Ну а почему не на украинский институт решил работать? И почему из России ехал, если наш гражданин?

– В России родители. Были, – не стал врать Паша, – А иностранцы лучше платят вроде? Я так слышал.

– Это точно, – с небольшой досадой сказал капитан и протянул Егорову паспорт, – Свободен.

Снова оказавшись в сутолоке вокзального муравейника, Павел стал пробираться к выходу, когда услышал, что передают новости. Огромный телевизор на стене вокзала передавал сюжет, где следствие подробным образом пыталось восстановить картину нападения, недавно произошедшего на тот самый, теперь уже разгромленный, КПП.

По-украински Павел не понимал, но, видя в кадре сожженный БТР, понял, что бойня была действительно серьезной. Далее рассказывалось о Сергее Боброве, на экране появилась его фотография. В конце сюжета продемонстрировали очередной ролик из Интернета. «Грешник», скрывающий лицо за маской Страшилы, голосом Разводного вещал:

– "Грех" не есть зло, но сила, которая должна зло уничтожить. Мы орудия Господа в его борьбе с осквернителями всего святого. Вы все грешны, а значит вы – отбросы! Вас нужно смыть с лица земли как паразитов!

Громкость у телевизора была приличная, поэтому последние слова, обрушившиеся ушатом холодной воды на разомлевшую в духоте вокзала публику, заставили многих вздрогнуть. Павел тоже поежился, потому что представил, что в его спину опять уперся взгляд очередного соглядатая.

– Напоминаем, – заканчивал передачу ведущий, – За помощь правоохранительным органам в обнаружении террористов из группировки "Грех" правительством назначена денежная премия в размере двух тысяч гривен.

– Вот сволочи! – выругался стоящий рядом мужик в дорогом, но слегка запыленном костюме, – Хотят, чтобы всего за две тыщи народ начал стучать друг на друга!

***

Покинув вокзал, Паша отправился на рынок, зная, кого конкретно ему следует искать. Был разработанный план действий, и для его выполнения требовались только финансы и желание. Два последних пункта, наконец, совпали по времени.

Потолкавшись среди покупателей, Паша нашел павильон, где усатый здоровяк торговал раскладными лестницами.

– На заказ сможете сделать? – поинтересовался Егоров.

– Любой размер! – с готовностью ответил продавец.

– Нужна складная, не меньше четырех метров, – сказал Паша. Он в уме прикидывал, во сколько ему выльется такое изделие.

– Чтобы по заборам лазить? – догадался продавец, хитро прищурившись.

– Именно, – улыбнулся Паша.

– Ты не первый, – кивнул мужчина и показал в сторону служебной двери. – Пойдем, побазарим.

В маленькой каморке пахло краской, стоял один табурет, а на потертом столе притулилась настольная лампа. Ее корпус был покрыт золотистым напылением или сделан из какого-то блестящего желтого металла. "Словно моя пуговица на куртке", – подумал Паша.

– Короче смотри, парень. В косарь зелени тебе обойдется лестница, металлоискатель и костюм с двумя баллончиками, – здоровяк кивнул Егорову на табурет, а сам присаживаясь на бочку из-под краски.

– Какой еще баллончик? – удивился Паша.

– В некоторых частях Периметра есть штуки, которые реагируют на тепло. Одеваешь комплект химзащиты или войсковой защитный комплект, пшикаешь на себя из баллончика и –можешь не бояться! Мы такие вещи «скафандрами» зовем. На них сухой лед образуется, понял? Каждые 15 минут так делаешь и тебя ни беспилотники, ни натовские тепловизоры не заметят.

– Вот блин, я и не знал, что такие чудеса есть! – удивился Паша, – Я согласен. Только слишком дорого. У меня с финансами туго.

– Дорого? Да мы тебя отвезем на машине почти к забору! – мужик вскочил на ноги и в возбуждении замахал руками. – Ты нигде таких условий не найдешь! Соглашайся! Все будет отлично, даже не думай!

– С лестницей? И баллончиком? Тысяча… – как бы про себя начал думать Паша, – Что еще можешь предложить?

– Ну, с оружием я не связываюсь, а за лестницу и «скафандр» ничего не будет, даже если на патруль нарвешься. В том месте, где тебя высадят, хозяйничает группировка под названием «Чистое небо». У них купишь оружие. Уже в Зоне. Там парни спокойные!

– Бандиты?

– Ну, и на них можешь нарваться, – неохотно согласился мужик. – Ладно, с оружием я подумаю. Может, чего и подыщем.

– Я согласен, – Паша кивнул и поднял свой рюкзак, – Когда привозить оплату? И куда? Лучше будет, если я переведу ее через Интернет!

Мужик кивнул со слегка разочарованным видом, а Егоров не стал его посвящать в то, что деньги перед поездкой просто перекинул на свой электронный кошелек. После задержания и беседы с ментами Паша не раз похвалил себя за такую предусмотрительность. Условия, предложенные мужиком вполне приемлемые. Кроме того, время поджимало, и Паше совсем не хотелось надолго оставаться в Киеве. Слежка за ним продолжалась и здесь, на рынке, заставляя нервничать.

– Встреча завтра, в семь утра. Оплата сегодня, – ответил продавец. – Завтра тебя встретит мой шурин. И знаешь что…

Паша остановился.

– Ладно, еще за штукарь мы можем и ствол подыскать. Но смотри, его только на месте передадим!

– За такие деньги я в России могу «калаш» купить! – на всякий случай сказал Паша.

– Да ладно врать-то! Это по ценам какого года?! – возмутился мужик, проявляя и здесь свою осведомленность. – Это в девяностых только такие цены были! Да и то до дефолта!

– Ладно, ладно! Я понял. Пистолет и три обоймы к нему. «ТТ» или «Стечкин», ясно?

– Ага, «ТТ»! – кивнул мужик, но было непонятно, то ли и он согласен, то ли решил поиздеваться.

Паша опять вспомнил о слежке. Она изрядно надоела ему, поэтому Егоров поинтересовался у мужика, как можно исчезнуть с базара незаметно. Тот посмотрел на него с некоторым подозрением, но потом, приблизившись, прошептал на ухо несколько фраз. Паша внимательно слушал, а потом, поблагодарив, вышел на улицу.

Пока Паша ехал до тетки, у которой снял на пару дней комнату, он думал о том, что готовит ему следующий день. Шансов на удачную сделку было больше, чем на то, что его попытаются обмануть. Мужик не производил впечатления кидалы. В конце концов, Егоров успокоился, тем более, что, разглядев свое отражение в мутном стекле автобуса, он отметил свою внешность как весьма заурядную и неинтересную. Да и кому могут быть интересны типичные ботаники, не отказывающиеся от выпивки? Чрезмерная худоба, выдающиеся скулы, маленький рот и тоска в глазах. На террориста и сталкера точно не похож!

«Лепись оно все провались!» – выругался он про себя, улыбнувшись. И его внутренний посыл словно дошел до сидящей напротив тетки. Она вздрогнула и с недовольством посмотрела на худого паренька с рюкзаком.

***

Спрятавшись в кустах, Егоров пристально всматривался в спящие дома и пустынную улицу, но ничего подозрительного пока не замечал. Самая обыкновенная окраина города. Однако своего убежища он не стал покидать, даже когда в конце улицы остановилась зеленая «четверка», в которой по договоренности был нужный ему человек. На десять минут раньше, автоматически отметил Паша. А лестница, наверняка, занимает багажник и задние сиденья!

Вчера Паша еще раз смотался на рынок, чтобы внести предоплату и обговорить детали его доставки к Зоне. В той же кладовке мужик разложил изрядно потертую карту, на которой было множеством непонятных отметок. Егоров показал, куда примерно он хотел бы попасть. Продавец согласился, что место подходящее и сообщил, где его завтра будет ждать машина, которая и доставит Пашу к Периметру.

– Инструкции получишь на месте, – сказал мужик. – И удачи тебе.

– А тебе побольше клиентов, – Паша крепко пожал руку продавцу.

Потом Паша отсыпался.

Решив, что времени терять больше не имеет смысла, Егоров расстегнул куртку, поправил нож, закрепленный под левой подмышкой, и покинул кусты, что были просто замечательной маскировкой, потому что росли на протяжении почти всей улицы. Добежав до машины, он резко открыл дверцу и плюхнулся на сиденье рядом с водителем.

– Доброго утра, – сказал он, сам удивляясь, почему именно так построил фразу.

– Дай Бог, чтобы доброго, – отозвался водитель. Это был мужчина лет сорока пяти, совершенно обычной наружности, в засаленной кепке, джинсовой куртке и трико. Пальцы его рук были желтыми у ногтей, что говорило о его пристрастию к дешевым сортам табака. Паша удивился этому обстоятельству, потому что давно не видел сигарет без фильтра. У водителя же возле переключателя скоростей в специальном углублении лежала «Прима» в красной пачке. Раритет!

– Товар у вас?

– Издеваешься? Нам больше ста километров по трассе идти, на первом же посту спалимся. Все боишься, что кинем?

– Не без этого.

– Мы в этом бизнесе не первый год и еще никто не жаловался. Нам чужого не надо, но и своего мы не упустим.

– Всякое бывает, – хмыкнул Паша.

– Да, сейчас народ с гнильцой пошел, – согласился водитель, – Сам таких стороной обхожу. Но если уж с нами связался, то и дальше, будь ласка, не боись и слухай в два уха! Готов?

– Да.

– Ремень накинь.

Паша еще не успел пристегнуться, как «четверка» тронулась с места. И сразу стало понятно, что внешность машины была обманкой. Чувствовалось, что под капотом у нее далеко не родной движок. Лестницы в салоне не имелось. Выходит, она уже была на месте и бизнес у этих людей поставлен в давно проторенное русло? Если, конечно, пассажира сейчас не завезут в какое-нибудь глухое место и не пристрелят, как собаку!

По трассе «четверка» шла быстро и мягко. Водитель молчал и явно не был настроен на разговор. Пашу разморило, и он задремал, как показалось, буквально на минуту. Но когда машина подскочила на выбоине в асфальте и начала съезжать с трассы, проснулся и сразу же проверил, как лежит в ножнах доставшийся ему еще на войне практически уникальный и очень хороший нож дагестанского производства.

Теперь автомобиль медленно крался по проселочной дороге. Впереди маячила роща, погруженная в белесый туман. Водитель включил фары, но чувствовалось, что здесь он проедет и с закрытыми глазами, настолько уверенно мужик крутил руль.

Минут через пятнадцать машина остановилась на опушке. Впереди, метрах в ста пятидесяти, возвышался бетонный забор.

– Все, прибыли, – сказал мужик и показал на большую кучу мусора, что вольготно расположилась под тенью, создаваемой деревьями. – Видишь те бетонные плиты? Под той, что справа, твое добро лежит. Сходи, посмотри, если все нормально, то дам тебе несколько советов и разбегаемся.

Паша неохотно выбрался из машины и, поеживаясь, побежал к тайнику. Почти сразу он ощутил, что в этой роще находится не один, если не считать мужчину за рулем. Кто-то внимательно наблюдал за приехавшими. Страховка от торговцев снаряжением?

– Я смотрю, вы тоже не особо доверчивые, – сказал Паша, вернувшись к машине через несколько минут.

– В каком смысле? – водитель сделал удивленное лицо, и Паша с небольшой досадой махнул рукой.

Вместо «ТТ» и «Стечкина» он обнаружил в промасленной упаковке обыкновенный «ПМ» и три снаряженные обоймы. Но это можно было предугадать, поэтому он не особо расстроился. Скривился от недовольства, однако говорить ничего не стал. Загнав обойму в пистолет, передернул затвор, поставил на предохранитель. Все по науке!

– Теперь слушай сюда, – начал инструктаж родственник продавца, – Этот забор есть первая заградительная линия. Ее ты перелезешь по своей лестнице. За забором сразу будут кусты, бурьян почти по всему периметру. Поцарапаешься и запылишься, будь готов! Но они помогают, если что, сховаешься в них.

По лестнице переползешь контрольно-следовую полосу, ее обычно Колюха-тракторист каждую среду и воскресенье пашет по отдельной договоренности с военными.

– Здесь пропахивают КСП? – изумился Паша.

– Это нововведение местного руководства, – усмехнулся мужчина, – Думают, что так лучше для каких-то показательных целей. Да и денег подсписать можно. И Колюхе заработок дополнительный, что тоже командира части устраивает. Потому что тракторист женат на его сестре!

– Откуда ты все это знаешь? – недоверчиво скривился Паша.

– Так я в военную часть картошку вожу, – как само собой разумеющееся сказал водитель, – Да и сведения эти никакая не военная тайна!

Короче, Колюха пашет там землю. Иногда. То есть, когда трезвый… Но уже две недели, как он сломался и ни фига не ездит. Трактор, то есть…

Так вот, дальше перелезаешь через второй забор – это метров через пятьсот, но где-то и километр бывает – начнется асфальт. Там эти уроды американские ездят на «Хаммерах», с ними будь осторожнее. Опрыскаешься из баллона и лежи – не высовывайся! У них детекторы разные бывают. Не у всех, конечно, но есть.

Пройдешь ту полосу, и будет самая хреновая – третья.

Там минное поле и беспилотник иногда летает. Если оператор из наших, то ничего. Ему пофиг, он спит или в карты играет с охраной. А если на блокпосте проверка какая-то или миротворцы натовские приедут, то он его запускает. Понял?

Паша на всякий случай кивнул, потому что кое-какие знания у него остались еще с войны. Особенно те, что касались маскировки и преодоления препятствий.

– Вот против беспилотника тоже опрыскиваешься и лежишь как дохлый труп! – продолжал наставлять водитель, – Потом проверяешь землю перед собой металлоискателем. Метров пятьдесят, может семьдесят…

Упомянутый металлоискатель был полностью самопальным и представлял собой корпус старого кассетного плеера, куда добавили какую-то электронику и вывели локационную петлю на ракетку из-под бадминтона. Вся аппаратура умещалась в рюкзаке и, по мнению усатого продавца лестницами, еще и помогала искать артефакты, закопанные в земле.

– Ну, все! – закончил инструктаж водитель-проводник и тут же остановил Пашу: – Погодь! Слышь, а чего ты в «легалы» не пошел? Тебе же, я смотрю, все пофиг!

– По здоровью не взяли, – буркнул Паша, – Да и ты сам наверняка знаешь, какая у них зарплата!

– Ладно, сталкер! Удачи! Сейчас у них как раз развод начинается!

– И тебе того же, – попрощался Паша, пожимая протянутую руку. Поправив амуницию и оглянувшись по сторонам, Паша бегом направился в сторону высокого бетонного забора.

***

Спрятавшись под старым дубом, который стоял к заграждению ближе всего, Паша втиснул себя в ОЗК, разложил лестницу и приготовил специальный резиновый коврик, который намеревался постелить на «егозу», чтобы оседлать ее и перекинуть лестницу на другую сторону.

– Вперед, сталкер! – сказал он сам, – Пора нарушать закон…

Подмяв своим весом проволоку, но не зацепившись и не задержавшись с ковриком, Паша перебрался на другую сторону, и спокойно отдышался, лишь когда залег в кустах. Минут пять он отдыхал, глядя в небо сквозь ветки, потом начал сворачивать квадратный коврик, что по размерам был чуть меньше простыни. Закончив, Паша быстрыми движениями опять разобрал лестницу и, перекинув ее через вспаханную полосу, перебежал на другую сторону, отметив, что тракторист Колюха не в запое и свои обязанности выполняет нормально. Показалось странным, что рядом с контрольной полосой не пролегало даже маленькой тропинки, по которой могли бы ходить солдаты. Впрочем, никто не мешал им кататься вместе с трактористом во время вспахивания.

Солнце давно взошло, и местность вокруг выглядела более привлекательно. Деревья и кустарники здесь никто не вырубал, и спрятаться в этих зарослях было проще простого, тем более лестница и ОЗК были очень реалистично кем-то покрашены.

Оказавшись в этом месте, Паша вдруг преобразился, словно опять попал в район боевых действий. Его тело напряглось, походка походила на поступь кошки, взгляд стал цепким, подмечающим любую мелочь. И Егоров в который раз почувствовал что-то неладное.

Он называл это шестым чувством. Оно и заставило Пашу отклониться от курса метров на триста. Когда он перебрался через второй забор, то снова залег в разросшихся кустах, но уже не с целью отдыха, а в ожидании пока сам точно не зная чего. Почти как у той полузаброшенной деревни, где его отряд устроил засаду боевикам.

Паша вспомнил, что тогда лежал почти в таких же кустах – серо-зеленых и колючих. И через трофейный бинокль имеющим антибликовое покрытие наблюдал за блокпостом, охрана которого находилась под подозрением в связи с боевиками. В тот день на объекте находилась как раз интересующая руководство смена. Обычный железнодорожный вагончик, обтянутый маскировочной сетью. И ржавый шлагбаум метрах в пяти от него. Через блокпост должны были пройти две машины, в которых, по информации, полученной от разведчиков, террористы будут перевозить оружие.

Лежали три часа, вполне достаточное время, чтобы утратить бдительность, а вместе с ней и терпение. Над головой плыли барашки облаков, в носу стоял запах увядающей травы, кое-где на деревьях появились листья с желтыми оттенками – первые вестники осени. Отвлекало и… усыпляло!

Паша едва не пропустил момент, когда из-за поворота показалась желтая «Нива». Машина подходила по ориентировке, но была одна. Автомобиль остановился у шлагбаума, и между милиционерами и водителем завязалась беседа.

«Нива» и вторая машина должны были пройти через КПП без досмотра. Нужные люди давно получили деньги и обеспечили террористам зеленый коридор, но что-то пошло не так. Задержать требовалось именно людей из желтого внедорожника вместе с продажной охраной КПП, машину сопровождения предписывалось уничтожить. Но машины сопровождения не было, а один из милиционеров уже подошел к шлагбауму и стал его поднимать! И командир принял решение о начале операции по захвату. Паша находился в группе прикрытия, поэтому только смотрел, как его сослуживцы ловко крутят руки продажной охране и выдернутым из «Нивы» бандитов.

Момент появления джипа Егоров пропустил, но когда заметил врага, то не запаниковал, а выскочил из укрытия. Он присел на одно колено, и открыл огонь по левому скату. Очередь в полмагазина разорвала колесо, машину развернуло к Паше правым боком, и она закувыркалась по дороге. Однако Егоров успел увидеть гротескную картину: выпученные глаза боевика на заднем сидении, что успел нажать на гашетку своей "мухи". Скорее всего, рефлекторно, подчиняясь импульсу, приказавшему ему выстрелить по врагу! Граната полетела в сторону Паши и бойцов его группы, скомкала в огненный шар "Ниву" и лежащих рядом арестованных террористов и «ментов», а также воспламенив и заставив сдетонировать все, что находилось в машине. То, как кувыркающийся джип сам влетел в ревущие пламенем остатки "Нивы" и нанизался на шлагбаум, который взрывной волной отбросило в сторону, а потом вернуло в обратное положение навстречу внедорожнику, Егоров уже не видел.

В госпитале Паше рассказали, что основную часть осколков принял на себя бронежилет. Правда, неплохо посекло ноги, а один осколок срезал по куску пальцев на левой руке. Плюс ко всему контузия, которая завершила общую картину ранений и позволила врачам спокойно комиссовать Пашу. Выписали пенсию и отправили с глаз долой. Он хотел возмутиться, но кто-то неизвестный вдруг позвонил ему и посоветовал ничего не предпринимать, чтобы не оказаться в роли обвиняемого в проваленной операции. Паша понял с первого раза, заткнулся и дело закрыли.

«Две минуты, два пальца, и жизнь летит к чертям, – думал Паша, замерев в кустах и поглядывая по сторонам. – Да, слишком дорого обходится опыт. Повторять своих ошибок не стоит, а чужих вообще преступление!».

Размышления прервал звук двигателя где-то наверху, и по кустам, в которых лежал Паша, пробежала тень. Паша увидел беспилотник, летящий довольно низко, всего в паре метров от тополей, то есть на уровне примерно восьмого этажа. Аппарат немного покружил в том месте, где Паша должен был находиться по утвержденному риэлтором плану, а потом убрался восвояси.

Минут через десять к той же точке подъехал «Хаммер» принадлежащий миротворцам НАТО. Из него вылезли двое военных и стали что-то обсуждать, показывая руками на посадки. Потом внимательно осмотрели кусты и забор, что находились от них в непосредственной близости, отчитались по рации и, запрыгнув в машины, укатили.

Паша с шумом выдохнул воздух, наконец, сбрасывая напряжение. Пот стекал по его лицу, спина также взмокла и к ней прилипла тельняшка, из-за чего между лопатками нещадно чесалось.

«Набатников – сука! – выругался Паша, – Решил от меня избавиться! Ладно! Когда вернусь, будет задушевная беседа. И без виски с лимоном!»

Паша не сомневался, что наводку на его переход в Зону спецслужбам скинул кто-то из подручных риэлтора. Мужик с рынка и его шурин так бы подставляться не стали и быть агентами не могли. По идее, не могли! А в действительности… Хотя чего тут гадать, невиновны! Товар-то предоставили четкий! И ведь не сдали сразу!

Через какое-то время, убедившись, что в округе все затихло, Паша выбрался из кустов, перемахнул через дорогу и приблизился к третьей полосе. Дальнейшее было уже делом техники, однако на переход всех трех километров Периметра Егоров потратил не меньше четырех часов. И когда все препятствия, возведенные военными, остались позади, Егоров немного передохнул и перекусил. Пирожки, которые купил еще в Киеве на привокзальной площади, были холодными, но вкусными. Паша медленно жевал, иногда запивал водой из фляжки и старался ни о чем не думать.

Покончив с едой, Егоров отметил на ПДА координаты, где остались ждать возвращения хозяина лестница, «коврик» для колючей проволоки и перекрашенный «чудо-костюм». Паша отправил данные на свой же ящик на mail.ru, после чего стер все из памяти компьютера.

В сталкерский «Navitel» Паша еще не входил, чтобы не запалиться так близко у границы Зоны – на некоторых моделях Натовских джипов «Alicia» стояли радары-перехватчики и пеленгаторы всякой электроники, которые могли определить его ПДА как активную передающую точку. Об этом Пашу предостерегал еще усатый продавец, к которому Егоров обратился с вопросом о лестнице. Паша знал, что на этих броневиках имелись кассетные огнеметы, которые могли плюнуть напалмовой гранатой очень далеко и точно. Не хотелось попадать под такой привет от миротворческих сил!

Сверив по обычному GPS свое местонахождение, он определил, что ближайший «населенный» пункт находится в двух километрах, и уверенно зашагал туда, используя в качестве детектора аномалий обычный спиннинг, про который вычитал в Интернете. Таким способом некая девушка-сталкер по прозвищу «Бритва» безошибочно определяла аномалии и уже два года многие сталкеры использовали этот способ. Ведь даже в случае попадания груза в ловушку все заканчивалось обычным обрывом лески.

Первая аномалия на пути Паши оказалась небольшой «комариной плешью», которая «пожевала» упавший в нее дуб. Егоров не стал заострять внимания на представшей перед ним картине. В Зоне не следует засматриваться на те вещи, которые не помогают выживать или уже не представляют опасности. Об этом говорили и сталкеры, и военный опыт самого Паши.

***

Сверившись по карте, Паша с удовлетворением отметил, что нужная деревня уже близко, и удивился тому, что никто до сих пор не отреагировал на его появление. Отойдя от Периметра, Егоров двигался нарочито шумно и старался по возможности афишировать свое присутствие. Он отлично понимал, что люди в подобных местах могут сначала выстрелить, а лишь потом задавать вопросы.

Словно подтверждая эти мысли, над головой новоявленного сталкера взвизгнула пуля, выбивая из коры дерева большой кусок и заставляя Пашу испуганно присесть. Стреляли из чего-то снаряженного глушителем, и Егоров поневоле задумался, что за оружие у защитников этого лагеря.

– Стой, где стоишь! – крикнул кто-то.

– Стою! – крикнул Паша. – Не стреляйте! Я один!

В кустах, что находились метрах в пятнадцати от Паши, кто-то засопел и задвигался. Вероятно, обдумывая свои дальнейшие действия. Но затем крикнул:

– Проходи!

И сразу же исправился:

– Иди сюда! Только руки покажи!

Паша приподнял руки и свернул с дороги. Начал протискиваться через кусты по направлению к говорившему. Вскоре он увидел мужчину лет тридцати, одетого в черную куртку спортивного кроя, поверх которой был одет изрядно потертый армейский бронежилет.

Как только Паша показался в зоне видимости, мужик отступил за дерево.

– Кто такой? – спросил мужчина, не опуская снабженный глушителем «укорот», направленный Паше в лицо.

– Свободный человек, – ответил Паша, останавливаясь и глядя на ствол АКСУ, – Убери пушку-то? Если бы я что-то замышлял, то не шел бы по дороге!

Мужчина задумался еще раз, потом согласно кивнул и указал на испачканные в траве штаны Егоров.

– Ладно. А как зовут тебя, человек? Ты че, только через Периметр перелез?

– Паша меня зовут. Это верно, только через Периметр.

Человек продолжал прятаться за деревом, наставив на Егорова автомат, что уже нервировало.

– А чем докажешь? – поинтересовался незнакомец.

Пашу взбесило окончательно. Он распахнул куртку на себе, потом бросил рюкзак на землю.

– Да сам смотри! Что ты, совсем дикий? У меня еще ничего нет! Пистолет, и тот на вокзале купил. Гавно, а не пистолет…

Вспоминая армию и кое-какие наставления командира взвода, с которым три месяца приходилось ходить под пулями, Паша знал, что требуется говорить в таких случаях. Человеку Пашин ответ понравился, и он, хоть и не сразу, но вышел из-за дерева. Потом снял маску, от которой на лице остались грязные разводы.

– У нас тут ситуация сложная, – сказал бандит и поздоровался с Пашей за руку, – Ты это… Ты не обижайся! Мы гостей ждем…

После такого приветствия Паша понял, что перед ним не уголовник, а обычный мужик, неизвестно как очутившийся не в рядах обычных сталкеров.

– Сильные гости? – буднично хмыкнул Паша, поднимая рюкзак, – Что за гости?

– Говорят, что где-то поблизости «Грех» шакалит, – ответил мужчина. Лицо его было осунувшимся, бледным. Он вообще выглядел каким-то больным и забитым.

– Ну а бойцы вам нужны? – похлопал Паша по рукоятке пистолета.

– Помощь всегда требуется… – отрывисто сказал человек, глядя, как Паша поднимает рюкзак. – Надо поговорить с Русланом.

– Пошли! – Паше вдруг стало весело, и он чуть не хлопнул человека по плечу.

Метров через сто густой и темный кустарник закончился, и Паша с мужиком вышли к приземистому дому с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Перед его покосившимся крыльцом горел костер, возле которого сидели два парня, одетые в синие спортивные штаны, черные куртки и бронежилеты поверх них, что выглядело довольно нелепо. Незнакомцы были небритыми и выглядели уставшими. Заметив путников, один из бандитов вскочил и передернул затвор автомата:

– Дохлый, ты кого приволок?

– Да вот, от Периметра шел, – мужик осекся и отступил за Пашу.

– Тебе, падла, что сказали? Мочить всех без разбору, – бандит начал заводиться не на шутку.

– Так, Руслан, это ж… того… не похож он на «грешника», – мужик спрятался за Пашу окончательно и теперь говорил, выглядывая из-за его правого плеча.

– Ты кто такой?!

Паша не сразу понял, что взбешенный Руслан обращается к нему.

– Че молчишь, падла? Может, сразу тебя кончить?

– Братва, вы че? – Паша поднял руки. – Я это, только из-за Периметра. Дело у меня тут.

– У всех тут дела. Базарь в тему, что за дела!

– Мне с Крестом перетереть надо.

– Чего? – бандит поперхнулся и замолчал. Второй его подельник, который сидел до сих пор просто у костра, тоже вскочил на ноги и навел на Пашу автомат. За спиной Егорова испуганно икнул Дохлый.

На лице бандита, которого звали Русланом отражался весь мыслительный процесс, который ему явно давался с определенным трудом.

– Это… а ты Креста откуда знаешь? – выдавил он. Ему явно не хватало толчка, чтобы принять какое-либо решение.

– Я его и не знаю. Просто люди с Большой земли, которые меня сюда снарядили, направили к нему. Остальное я должен передать лично, – Паша говорил медленно, одновременно оценивая ситуацию. Не факт, что Руслан ему поверит и не убьет прямо здесь. – Извини, братан, но больше сказать не могу. Дальше тебе решать, сообщать ли обо мне Кресту. Он меня ждет!

Руслан почесал в затылке, а потом, повернувшись к третьему бандиту, сказал:

– Бампер, метнись, доложи Кресту, что тут человек к нему пришел. А я пока с ним почирикаю.

Бампер кивнул, закинул автомат на плечо и исчез в кустах, а Паша был немного обескуражен столь быстрой переменой настроения собеседника. Выражение недоумения на лице Егорова Руслан растолковал по-своему:

– Ну, раз ты, братан, из наших, то присаживайся к костру!

– Может, по пятьдесят? – предложил Паша, протягивая озябшие руки к огню.

– Не, Крест запретил употреблять, пока положение… хм, военное! – сказал Руслан и облизнул губы. – А что у тебя?

– «Златославная»! Из самого Черноземска!

– Фигасе! – восхитился бандит, – Тогда ладно! Давай по одной! Дохлый, ты будешь?

Тот замотал головой:

– Не, я лучше того, на пост вернусь. Мне и последнего базара с Крестом хватило. Думал, кончит он меня.

– Ну, тогда дуй. Служивый! – глумливо усмехнулся Руслан и потер ладони. – Ну, давай, дружище, наливай! Вижу, ты не баклан какой-то, а реальный пацан!

Егоров вытащил из рюкзака бутылку и налил в подставленные бандитом кружки.

– За знакомство? – предложил он.

– Ага. А тебя как зовут?

– Павел.

– Ну, давай, за знакомство! Павел!

Выпили, закусили тушенкой, закурили. Паша чувствовал, как водка опять заплескалась в его все еще воспаленном желудке. Затошнило, но Егоров смог удержать рвотные позывы. Только немного побледнел и пару раз глубоко вдохнул. Руслан выпил еще, Паша отказался, совершенно правдиво сославшись на недавний запой и еще не полностью оклемавшийся от такого стресса организм. Бандит внимательно выслушал и понимающе покачал головой.

– А что у вас за байда произошла? Чего все такие нервные? – задал Паша вопрос, когда бандиты закурили по следующей сигарете.

– Что за кипишь? Хм… Нужные люди цинканули, что недавно кое-кто из «Греха» в эти районы подался, – после некоторого раздумья объяснил Руслан. – Вот и пасем их, чтобы сразу завалить всех. Или его.

– Так он один? – удивился Паша.

– Да, по всей вероятности один, если никого не набрал в команду, – недовольно скривился Руслан, – Его погремуха Разводной. Беспредельщик, сука! Самый известный из «Греха»!

– Слышал, по телеку говорили, – пробормотал Паша.

– Конкретный отморозок! – вступил в разговор вернувшийся Бампер, – Даже «долги» его опасаются, если числом меньше двух квадов! Он ведь по слухам с «монолитовцами» связан. И бригада у него всегда в восемь рыл таких же уродов!

– А ведь «грешники» нападают на людей не только внутри Зоны, но и на Большой земле, – сказал Паша, – Последнее время все больше.

– Да знаем, – Бампер махнул рукой, – И народ реально на измене. По всем понятиям этот «Грех» не прав!

– Ну, а вам-то чего боятся? – усмехнулся Егоров.

– Знаешь, дружище, когда слышишь, что они творят, то невольно волосы на загривке шевелятся! – ответил Бампер.

– Не трынди! – оборвал его Руслан, – Кто-то может обосрался, а нормальные пацаны его сразу успокоят свинцом в лоб!

– Ну да! – то ли согласился, то ли выразил несогласие Бампер, – За его голову, вона, все кланы Зоны не хилые бабки предлагают! Только до сих пор чего-то не нашлось охотников, что смогли бы его выследить. Всем или голову отрезал, или машиной на части разорвал! Зверь!

– Ни хрена себе! – вздрогнул Паша, – А что еще говорят про «Грех» этот?

– Да многое. Например, то, что разные пидоры, психи и козлы там, на Большой земле, начали создавать свои группы. Типа как филиалы! Ладно, в Зоне беспредел, но там! – Руслан посмотрел в сторону, – Никто пока не может вычислить, откуда зараза эта идет!

Паша ответить не успел. Сзади появились еще два бандита, один из которых к его затылку приставил дуло пистолета.

– Сидеть, мля! – приказал второй, а Руслан вскочил на ноги и выпучил глаза, как будто увидел перед собой монстра вроде кровососа.

– Обыщите его, – приказал главарь.

В том, что это был именно Крест, Егоров не сомневался. У бандитского пахана был кожаный плащ с металлическими пластинами, и в нескольких местах содержал кармашки с артефактами, которые якобы могли смягчить удар о плащ очень быстро летящего предмета, например, пули. Егоров слышал о таких вещах еще несколько лет назад, когда только начал интересоваться Зоной и ее уникальными дарами. Позволить плащ с такой защитой мог только очень серьезный криминальный авторитет – повелось, что подобного рода плащи стали своеобразной униформой тех, кто занимается грабежом обыкновенных сталкеров.

Пашу быстро обыскали, а все содержимое рюкзака просто вывалили на землю. С небрежным видом Крест покопался в скромных Пашиных пожитках дулом довольно дорого по меркам Зоны «Винтореза».

– На растопку! – приказал он. – А этого в «холодец»! – и без замаха резко ударил прикладом Паше в живот.

Егоров охнул, согнулся пополам и упал на колени, глотая ртом воздух. Из глаз брызнули слезы. Бандиты подхватили Пашу под руки и грубо куда-то поволокли. Сразу же за кустами они остановились у зеленой студенистой лужи, которая побулькивала подобно закипавшему супу.

– Мужики, вы чего? – выдавил, наконец, из себя Паша. – Что я сделал?

Крест ухватил Егорова за руку и стал приближать руку к аномалии.

– Ну, падла, колись, на кого работаешь, – голос бандита не изменился, оставаясь грубым и бесстрастным.

– Да вы что! Я первый день в Зоне!..

– А в Киеве о чем так долго с ментами трещал? Барабанщиком мусорским заделался и нас за лохов держишь?

– Да они документы проверяли! – Паша был очень удивлен, что бандиты знали о его похождениях. Конечно, он подозревал, что за ним следили спецслужбы или хотя бы какие-нибудь местные братки, но чтобы информация дошла до Зоны так быстро, казалось невероятным! Никто, кроме риэлтора, не знал о поездке!

– И еще пытали, не собрался ли я за Периметр нелегалом!..

– И ты мне будешь парить мозги, что у тебя все чисто? – Крест приблизил Пашину руку к аномалии еще немного.

– Мне Владислав Набатников к вам сказал обратиться! Он мне все документы делал! Сказал, в Зону попадешь, найди Креста! – Егоров судорожно пытался сообразить, как успокоить бандитов. А потом он шмыгнул носом и… разрыдался:

– М-мне Владик гов… рил, что в-вы нор-р… льные реб… бята. С-сказ… л, чт-то б-буд… ет в-все х-хор… шо…

Крест внимательно и слегка удивленно посмотрел на Егорова. Потом отпустил его и оттолкнул ногой в сторону от аномалии.

– Заберите его! Пусть Костолом с ним разбирается, – произнес он с небольшой досадой в голосе.

Около получаса они шли по лесу, залегая в ближайших кустах, когда слышали грохот лопастей приближающегося вертолета, и остановились у какого-то заброшенного бетонного строения, неизвестно с какой целью возведенного в лесу и окруженного давно сломанным забором из металлической сетки. Внутри здания, в левом его углу Паша увидел массивную дверь со штурвалом, которая вела в какое-то старое подземелье. Дверь была приоткрыта, и возле нее стоял богатырского телосложения парень лет тридцати одетый в выцветший «городской» камуфляж. Лицо парня было изуродовано шрамом, проходящим от левого виска к подбородку, что придавало незнакомцу весьма зловещий вид.

– Кого это вы приволокли? – осведомился он простуженным и грубым голосом.

– Да говорит, что сегодня из-за Периметра притопал, – ответил Крест и распорядился: – Займись им, у меня другие дела есть!

Бандит скользнул в дверь и исчез где-то внизу, судя по затихающим шагам на лестнице. А камуфлированный детина подошел к Паше.

– Ну, пошли, пообщаемся! – прогудел он.

Дверь, лестница, темный коридор с редкими лампами, уходящий куда-то далеко вперед, поворот налево, несколько шагов и еще десять ступенек вниз. Пашу грубо втолкнули в комнату. Егоров сделал два шага и едва не споткнулся о потрескавшуюся от старости деревянную табуретку и сел на нее, потому что Костолом именно это и приказал ему сделать коротким жестом.

– Развернись! – добавил он. Сломанная табуретка закачалась, пришлось расставить ноги, чтобы не упасть.

– Что Крест из него вытряс? – спросил Костолом у Бампера.

– Ничего. Он его к «Холодцу» водил, но этот развылся, как баба, и все про какого-то Набойникова вроде орал. Ну и тебя с Крестом поминал.

– Ладно, свободен.

Паша осторожно огляделся. Ничего интересного. Буржуйка и армейские ящики вместо стола в углу комнаты. Привалившись к нему, там сидел крупный мужчина в черном комбинезоне, лица которого Паша разглядеть не мог. Вообще не было понятно, спит он или бодрствует – мужчина не двигался и с его стороны шел устойчивый запах алкоголя.

– Говорить будем или как?

– Мне Крест нужен был… – Паша не успел закрыть рот, как получил в ухо слева тяжелый удар. В голове вспыхнули тысячи бенгальских огней, ударил колокол. Егоров стал падать с табуретки, но стоявший сзади бандит поймал его и грубо усадил назад.

– Костолом, ты, это… полегче. А то выбьешь гостю мозги до того, как он ими начнет шевелить.

Паша чувствовал, что его левое ухо распухает. По нему разливался огонь, а в виске прерывисто стучала печатная машинка. Егоров покачал головой, пытаясь отогнать туман, застилавший глаза, и затеребил пуговицу на куртке.

– Повторить? – спросил Костолом.

– Нет, – глухо ответил Паша.

– Так кто ты, мил человек? – в голосе бандита была слышна издевка.

– Паша Егоров, меня к вам направил Набатников. Он риэлтором работает, в Черноземске. В России! Сказал, что вам ребята нужны. Мол, работы здесь на всех хватит. Да и неплохие бабки можно поднять.

– И все? Больше ничего не передавал?

– Просил сказать, что товар ликвидный, а продавец некондиционный. Только я не понял, о чем это.

Бандиты заржали. Костолом закрыл рукой глаза и откинулся на спинку стула, что придвинул себе из угла комнаты. Его тело вздрагивало, словно через него пропустили ток. Паша опустил голову, поэтому в комнате никто не заметил, как в его глазах мелькнула тень ненависти. Он едва сдерживал себя.

Будто отозвавшись на мысли Егоров, а на столе Костолома ожила рация:

– Кост… тут нас это…

Фразу оборвали два выстрела, отчетливо услышанных даже в бункере. Затем начали стрелять не переставая. Костолом отреагировал на мгновение позже, его кулак распорол воздух в том месте, где должна была находиться голова Паши. Егоров чуть раньше скользнул вниз и влево с табурета. Ее ножка удобно легла в руку, и через мгновение такой своеобразный кол воткнулся в глаз бандита. Костолом поднял руки, словно сдавался, и медленно съехал по своему стулу на пол, тем временем как Паша, не глядя, уже со всех сил ударил ногой назад, чувствуя, что его пятка погружается в пах другому бандиту. Тот завыл и упал, скорчившись в три погибели, но Егоров не дал ему позвать на помощь хотя бы криками. Он прыгнул обеими ногами на его голову. Краем глаза он не переставал следить за типом в углу, но тот все еще не подавал признаков жизни.

– «Грех» не прощает… – пробормотал Егоров, поднимая с пола оброненный кем-то АКС. Немного подумав, с силой обрушил приклад на голову спящего: – Пить грешно!

Рация признаков жизни тоже больше не подавала, что вселяло в Егорова определенный оптимизм. Через минуту за дверью послышался вскрик, какой-то не то хруст, и кто-то упал. А потом дверь распахнулась от удара ноги. Человек, который пока прятался за дверью, крикнул:

– Паша, ты как, живой?

– Твоими молитвами, – усмехнулся Егоров.

Он увидел темный силуэт в проеме двери и тусклое мерцание разводного ключа в руке одноклассника.

***

Помещение в том же бункере ранее принадлежавшую еще не успевшему остыть Кресту, новому хозяину так понравилась, что он за несколько минут переделал ее в свой кабинет. Комнату освещали несколько люминесцентных ламп, и на одной стене висела подробная карта Зоны, испещренная различными значками и пометками. Кое-где в нее были воткнуты кнопки с красными пластмассовыми шляпками, что обозначали на карте опорные точки «Греха». На другой стене висело подобие черного флага, в середине которого красовалась буква «S»*, исполненная в некоем готическом стиле. Под флагом, за столом восседал новый хозяин бункера – Разводной. Весь его вид выражал задумчивость, и он по привычке крутил в руках разводной ключ, к рукоятке которого был привязан крепкий нейлоновый шнур, ведущий в рукав «грешника».

Паша сидел напротив, в мягком кресле. Он пил «Боржоми» прямо из горлышка бутылки и рассматривал своего друга и бывшего одноклассника. Бобров был одет в натовскую армейскую форму, явно снятую с какого-нибудь миротворца, все нашивки от нее были отпороты, и единственным отличительным знаком была все та же буква «S» на левом рукаве. Почему-то дождавшись момента, когда Паша допьет воду, Разводной заговорил:

– Все прошло, как нельзя лучше. Ты, Паша, размотал такой клубок, о котором мы раньше только догадывались. Ты помог и нам, и даже ментам своего родного города!

– Набатников?

– Именно! Эта сволочь уже несколько лет отнимал квартиры у наших сограждан. Грешил на полную катушку, так сказать! Поэтому нужно было применить к нему меры. Ты согласился! Ты еще и вступил в нашу команду! За что тебе огромный респект!

Паша поморщился.

– Не люблю я все эти интернетские словечки, – сказал он, – И что там теперь с… ним?

Разводной улыбнулся и развел руками.

– Наши друзья на гражданке приняли меры. Орешек-то с гнильцой оказался, раскололся сразу! Записал на диктофон все свои грехи, сдал подельников и повесился!

– Набатников повесился? – не поверил Паша.

– Ну, ему предложили выбрать способ смерти. И он решил, что лучше повеситься самому! – Разводной посмотрел на Пашу так, что у того больше не возникло вопросов о правдивости самоубийства риэлтора.

– А Крест? Он с ним был связан? – поинтересовался Егоров, разглядывая пустую бутылку.

– Ты извини, братишка, но я с ним за тебя посчитался сразу. Прыткий, гад, оказался…

В дверь постучали.

– Заходи! – крикнул Бобров, подмигнув Паше: – Свои! Команда! Как в старые добрые времена с Ваской и Мурзиком!

– Я их знаю, – сказал Паша.

– Ну, заходи, чего ты там топчешься? – Разводной нетерпеливо постучал ключом по столу.

– А что с ними-то? – напомнил Егоров, – Я их давно не видел…

– Они погибли. За дело «Греха», – помрачнел Разводной.

На пороге появился высокий мужчина в рубашке милиционера. Правда, ее правая сторона была залита давно засохшей кровью, что позволяло делать вывод о том, что настоящий хозяин формы убит. Поверх рубашки был надет бронежилет.

– Привет, – сказал мужчина Паше, перед этим довольно почтительно кивнул Разводному.

Короткая стрижка, массивная челюсть, глубоко посаженные глаза. Паше прикинул – его кулак был таким же огромным как у покойного Костолома!

– Познакомьтесь. Это – Седьмой, отвечает за проведение боевых операций в Зоне. А это – Тройка, – Бобров кивнул на Пашу.

Семерка протянул Паше руку.

– Майкл. То есть Миша!

Паша молча вложил свою ладонь в его пятерню, раздумывая над номерами, которые присвоил им Бобров. Вероятно, именно так и было заведено в «Грехе» обозначать членов боевой восьмерки. Седьмой немного растерялся, по статусу Паша оказался главнее его. Он внимательно изучал Егорова, но потом видимо понял, что раз этот невзрачный человек является в их группе третьим номером, то опасаться его стоит даже несмотря на отсутствие пудовых кулаков.

– Ну, че ты уставился, как на двадцатилетнюю целку? Дырку просмотришь! – внезапно разозлился Паша, вспоминая, как совсем недавно его избивал такой же здоровяк.

– Так я это… не ожидал, – сконфуженно сказал Седьмой, – Это ты Костолома табуреткой вальнул?

– Я! Небось думал увидеть здесь терминатора?

Седьмой замялся и промолчал.

– Ладно, давай к делу, – Бобров снова постучал ключом по столу, – Короче, восьмерик Холеры зачистил Темную Долину от остатков банды Черепа. Теперь нам должны денег местные сталкеры, что кучкуются на каких-то фермах. Но появилась информация, что они хотят слить Холеру миротворцам. Поэтому такой план: его группа связывается с ними откуда-нибудь из другого района, а мы идем туда как обыкновенные сталкеры! Если что-то не так, начинаем гасить сразу. Если все нормально, то забираем оплату, и опять-таки потрошим их за то, что они решили нас слить!

– Не нас, а Холеру, – сказал Семерка.

– Не столь важно, Холера наш человек, такой же «грешник»! Я правильно понял? – вклинился Паша.

– Абсолютно! – улыбнулся Разводной и назидательно погрозил пальцем Седьмому, – Вот почему он Третий, а ты Седьмой!

– Не лучше ли сразу их накрыть? – здоровяк почесал в затылке.

– Нет. Мы должны добиться их признания и казнить за предательство! – отрезал Бобров, – Это будет неплохим уроком для других мартышек! Мы – высшая карающая сила! Мы ангелы Господа!

– Слава «Греху»! – вытянулся Семерка.

– Слава «Греху» – ангелам возмездия! – вскричал Паша.

Разводной улыбнулся и кивнул. Подошел к карте, приглашая Михаила «Семерку» за собой. Они заговорили о каких-то мелких деталях, а Паша постепенно отключился от разговора. Впервые за последние несколько лет, он мог расслабиться и ни о чем не думать, но в то же время ощущать себя частичкой механизма, который в любой момент может начать работать. И работать на тотальное выполнение боевой операции, не особенно сильно озадачиваясь вопросами морали и этики! Он был слишком зол на весь мир с слишком много времени являлся простым Пашей-алкоголиком!

«Грех» превратился в грозное оружие, близкое к политической силе. И его использовали те, кто не боялся связаться с фанатиками и маньяками, которыми по своей сути являлись «грешники». Но в то же время Паша полагал, что им достаточно известности, что они добились на данный момент. А истинным героям, кем он себя уже считал, нужно держаться в тени. «Разводному-то все равно, а мне лишний раз светиться не следует», – решил он.

– Задремал, что ли? – Бобров похлопал Пашу по плечу. Семерки в комнате не было. – Устал?

– Есть такое.

– Ну, с этой операцией закончим и в Женеву рванем! Будет там делюга одна! Заодно и печень подлечишь! Это же надо столько времени водку жрать! – Бобров засмеялся и снова вернулся на место во главе стола. – Я бы так не смог!

– Ты же спортсмен! – огрызнулся Паша.

– Это да. Кстати, знаешь, почему мы дали Набатникову спокойно повеситься? За его маячок, который мне позволил бункер Костолома отследить! – продолжал веселиться Разводной.

Павел поднял на него удивленные глаза.

– Так ты все знал с самого начала?

– Я все это и запланировал! Набатников сам попал в сеть своей жадности. А это грех!

– Да, это грех, – Паша задумчиво посмотрел на пуговицу, а потом оторвал ее и положил на стол.

– Воспользуйся ключом как молотком, Серега! Нечего за мной следить! Теперь я буду все планировать!

2010

Файл подготовлен портатом www.stalker-book.com

Stalker-Book.com — это все электронные книги серий «S.T.A.L.K.E.R.», «ЗОНА СМЕРТИ», «МЕТРО 2033», «ТЕХНОТЬМА», другая постапокалиптическая литература… Масса фанфиков, книжные новости, анонсы, лит-конкурсы, интервью и многое другое!

Content

Лайм Арсений и др Грешники

Арсений Лайм, Сергей Пирог Грешники