Алекс Стрейн

Прикосновение любви

1

Теплый ветерок едва колыхал листву, качая кружевную тень под раскидистыми кронами деревьев, солнце щедрыми лучами заливало изумрудную траву, откуда-то доносились едва слышные звуки популярной песенки. Все располагало к отдыху, умиротворению и расслаблению. Но Мари не испытывала и толики этих чувств. Ее внимание было сосредоточено на маленькой Лори. Крошка Лори, сидящая у ее ног, увлеченно вертела в ручках брелок и одновременно успевала упрямо отталкивать руку Мари, которой та придерживала малышку за спинку. Мари со вздохом подумала, что характером девочка вся в маму. Когда ее рука была отброшена в очередной раз, Мари смирилась с поражением и предоставила Лори самой себе, что, видимо, вполне устроило девчушку. Мари скользнула рассеянным взглядом вокруг. Невдалеке от нее на скамейке сидел мальчик лет шести-семи. Мари совершенно точно помнила, что он уже был тут, когда они с Лори появились в парке.

– Нла-нла-нла… – залопотала вдруг Лори на своем языке, и Мари едва успела перехватить малышку, когда та со всех «коленок» рванулась куда-то в сторону. – Нла! – Возмущенный вопль едва не оглушил Мари.

Она обернулась и увидела подходящую Фэнси.

– Ну вот и мама пришла!

– Ах ты, моя маленькая! – заворковала Фэнси, принимая дочурку от Мари. И тут же сочувственно улыбнулась. – Досталось тебе сегодня?

– Ерунда, мы прекрасно провели время. – Она вручила Фэнси сумку с детскими вещами.

– Ты не идешь? – удивилась та.

– Нет, я, пожалуй, немного передохну.

Фэнси понимающе хохотнула.

– Хорошо, я побежала. Не забудь про ужин. И спасибо, что посидела с Лори.

– Всегда пожалуйста… – Мари села на скамейку, провожая взглядом уходившую Фэнси. Ее глаза снова отыскали мальчика.

Он все еще сидел на скамейке. Теперь Мари могла рассмотреть его внимательнее: мальчик был худ, его одежда испачкана, нечесаные темные вихры топорщились на затылке. Он казался одиноким и беззащитным. Его глаза подозрительно блестели, когда он провожал глазами дородную мамашу с отпрыском, жующим хот-дог, и сердце Мари дрогнуло. Почему-то только сейчас до нее дошло, что мужчина, сидевший рядом с ним на скамейке и читавший газету, не имеет никакого отношения к мальчику. И она так и не заметила с ним больше никого из взрослых. Похоже, что первая пришедшая ей мысль оказалась верной – ребенок здесь один. Мальчишка откинулся на спинку скамейки, а тип, сидевший рядом с ним, выглянул из-за газеты и подозрительно оглядел его, но мальчик не заметил этого взгляда. Казалось, он задремал. Ком подступил к ее горлу. Вдруг расслабленная рука мальчика соскользнула со спинки скамейки и упала на сумку сидевшего рядом мужчины. Того словно подбросило, он схватил ребенка за руку.

– Вот ты и попался, негодный воришка!

Мальчик вздрогнул, несколько секунд он не мог прийти в себя, а затем на его лице проступил испуг и он попытался вырваться. Но не тут-то было.

– Я проучу тебя, узнаешь, как шарить по чужим сумкам…

Мужчина говорил вполголоса, но Мари совершенно отчетливо слышала слова. Со стороны казалось, что мужчина просто разговаривает с маленьким подопечным, наклонившись к нему и взяв за руку. К удивлению Мари, мальчик не закричал и больше не сделал попытки вырваться. И только через пару мгновений она поняла, что ребенок просто парализован от страха.

– Пойдем, я отведу тебя в полицию, негодный мальчишка. – Он встал со скамейки и дернул мальчика за руку.

Тот покорно поднялся. Мари словно подбросило невидимой пружиной, она вскочила и быстро подошла, преградив мужчине путь. Она едва доставала ему до плеча, а по весу он превосходил ее как минимум раза в четыре. Он быстро огляделся, а потом обратил заплывшие глазки на Мари.

– Что вам надо?

– Куда вы ведете мальчика?

– Это не ваше дело. – Он попытался отпихнуть ее с пути, волоча мальчика, ставшего похожим на безвольную куклу.

– Нет, мое. Оставьте ребенка в покое, он ничего не брал у вас. Я сидела напротив и все прекрасно видела.

Застывший взгляд мальчика метнулся на лицо Мари, и она увидела в этом взгляде откровенный ужас.

– Он стащил мой кошелек, и я отведу его в полицию. Там найдут управу на этого маленького негодяя.

– Может, попросим его вывернуть карманы? Ты ведь покажешь этому мистеру, что он ошибается? – обратилась она уже к мальчику.

– Что… – Мужчина попятился, а мальчик резко дернул руку, так что тип невольно выпустил его, и метнулся к Мари.

– Пожалуйста, покажи карманы, – обратилась она к мальчику.

Тот быстро сунул руки в карманы и вывернул их. На траву упали моток бечевки, какое-то сложное приспособление из переплетенных проволочек, свисток и еще какая-то мелочь.

– Нет никакого кошелька, видите? Но если вы все еще сомневаетесь, то мы действительно обратимся в полицию. Кажется, я видела офицера у входа в парк…

Голова незнакомца как-то странно дернулась, а рот ощерился, словно готовый выплюнуть проклятие. Его маленькие глазки некоторое время сверлили Мари, а потом он развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, чуть приволакивая ногу. Она проводила его взглядом, а потом повернулась к мальчику.

– Ты чуть не влип, приятель. Разве ты не знаешь, что одному ходить очень опасно, любой может обидеть. Где твои родители?

– Их здесь нет, – еле слышно пробормотал он.

– Хорошо, у меня масса свободного времени, и я провожу тебя домой. Пошли! – Она протянула ему руку, боясь его отказа, но он вложил в нее свою маленькую ладошку и послушно пошел с ней. Некоторое время они шли молча, удаляясь от злополучного места. Мари почувствовала, что мальчик начинает дрожать. Она решила отвлечь его разговором. – Как тебя зовут?

– Ник…

– Николас. Очень красивое имя. А где ты живешь?

Мальчик вдруг резко остановился и вырвал руку.

– Меня зовут не Николас, а Ник! Я не хочу, чтобы меня так называли…

Некоторое время они просто глядели друг на друга, а потом Мари очень спокойно сказала:

– Хорошо, я буду называть тебя так, как ты хочешь. Теперь мы можем идти?

Ник отвел взгляд от ее протянутой руки и огляделся. Она поняла, что он сейчас просто даст деру. Конечно, она могла бы схватить мальчика за плечо, но она вовсе не хотела еще больше пугать его. И она мягко позвала его.

– Ник, если ты не хочешь, мы не будем торопиться, а еще немного погуляем в парке. Давай просто посидим и поговорим, хорошо?

– О чем? – Его подозрительность возрастала, маленькое личико сделалось замкнутым и отрешенным, и Мари стала приходить в отчаяние.

– Например, о том, что тебе сейчас нужна помощь.

– Нет, мне ничего не нужно.

– Ты говоришь мне правду?

Мальчик упрямо молчал, а Мари ясно почувствовала, что он колеблется.

– Мне кажется, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И я наверняка знаю, что сейчас ты голоден, очень устал и в этом парке совсем один.

Ник быстро отвернулся. Он еще некоторое время молчал, а потом обратил к Мари мрачное лицо и уставился на нее огромными серыми глазами.

– Вы из полиции?

– Вовсе нет. Я всего лишь хочу проводить тебя до дому и убедиться, что с тобой все в порядке.

Мальчик оказался крепким орешком, он все так же настороженно смотрел на нее и молчал. Даже его губы сомкнулись и побелели, превратившись в тонкую линию.

– Я вам не верю и не хочу вашей помощи. Мне надо идти. И вообще, может, вы что-то замышляете… – Его подбородок вызывающе вздернулся, но Мари ясно видела, как частит голубая венка на его тонкой шее. Но все же, несмотря на свои слова, он продолжал стоять, изучая ее.

– Что, по-твоему, я могу замыслить?

Он посмотрел ей в глаза и очень серьезно сказал:

– Возможно, вы из банды похитителей детей.

Она удивленно заморгала.

– Что-о?

– А может, вы хотите взять органы для трансплантации. А ваша помощь – приманка. Вы меня опоите снотворным или даже ядом…

– У отравленного человека нельзя взять органы для трансплантации, ~ попыталась она урезонить мальчика.

– Тогда рабство. Плантации сахарного тростника или публичный дом для геев и педофилов…

– Боже мой… – в ужасе пробормотала она, чувствуя, как защипало в глазах.

– Почему вы плачете? – резко спросил он.

– Скажи мне, Ник, кто тебя обидел? Я знаю людей, которые смогут помочь тебе…

– Вы хотите утащить меня в полицию?..

Она беспомощно замотала головой.

– Нет, конечно, нет…

Его взгляд проникал ей в самую душу. И вдруг он сказал:

– Не плачьте, я… верю вам. Если вы пообещаете ничего не говорить полиции, то я вам все расскажу.

Она проглотила тугой комок и кивнула.

– Хорошо.

– Нет. Скажите «я обещаю» и руку поднимите, как в суде.

Она подняла руку, как он просил, и твердо сказала:

– Клянусь.

– Хорошо. Как вас зовут?

– Давай на «ты», хорошо? Меня зовут Мари.

– Мари… – повторил он. – Мне нужно немного денег. На автобус. Я ехал к своему дяде, но на одной остановке пошел попить и отстал от своего автобуса. Я тебе их обязательно верну, обещаю. – Говорил он как-то отрешенно, глядя куда-то в сторону.

– Очень жаль, – промолвила она печально. – Я дала тебе слово, что никому ничего не скажу, а ты со мной неискренен.

– Я и правда еду к дяде, – отчаянно сказал он.

– Ты сбежал из дому, верно?

– У меня нет дома… и родителей тоже нет… – глухо проговорил он, и Мари поняла, что он говорит правду. – Я сбежал из школы и еду к своему дяде, Мэтту Доновану. Я никогда больше не вернусь в эту школу. Мне только нужны деньги на билет…

– Сколько тебе лет, Ник?

– Почти восемь.

– Что случилось с твоими родителями?

– Их нет. Я даже никогда их не видел.

Как такое может быть? Рассказ Ника не выдерживал никакой критики и совсем не тянул на правдивую историю. Разве может семилетний мальчишка сбежать из-под надзора преподавателей закрытой школы и куда-то уехать? Но при всей кажущейся невероятности этого рассказа она вдруг поверила мальчику.

– Ник…

Он тут же отшатнулся, словно она предала его.

– Я не напрашивался – ты сама предложила мне помощь, – с какой-то недетской жесткостью напомнил он ей. – И ты обещала никому не говорить. Мне нужно лишь немного денег, чтобы доехать.

– Нет, ты неправильно меня понял. Я просто хотела сказать… Давай обговорим это в каком-нибудь другом месте, например в кафе. Я ужасно проголодалась. Как ты на это смотришь?

Он некоторое время размышлял, наклонив голову, а потом согласно кивнул.

Они сидели в кафе, и Мари смотрела, как он с жадностью поглощает поставленную перед ним пищу. Сама она не притронулась к своей порции.

– Сколько времени ты не ел? – тихо спросила она.

– Почти два дня… – откликнулся он и замер. Краска залила его лицо. – Больше не хочу, – хмуро заявил он, вытирая рот и отодвигая тарелку.

– Прости, я не хотела. ~ Она вновь подвинула тарелку. Он укоризненно взглянул на нее, но опять стал есть.

Мари сидела, погруженная в нелегкие размышления.

– Где ты живешь? – неожиданно спросил он у нее, и Мари подняла голову.

– Я живу не в этом городе, я здесь проездом.

– Решила попутешествовать?

– Что-то вроде этого. Здесь живет моя приемная мама. Я часто навещаю ее.

– Приемная? У тебя тоже нет родителей?

– Они умерли. Мы с братом росли в воспитательном доме.

– Теперь я понял, почему ты так быстро обо всем догадалась и согласилась мне помочь. Ты уже была в таком положении.

– Ты прав. – Мари оставалось только изумиться сообразительности мальчика. К тому же после ее признания Ник внутренне расслабился, решив, видимо, что он может доверять товарищу по несчастью.

– А где живет твой дядя? – рискнула спросить она.

– В Далласе.

– В Далласе?

– Это такой город…

– Я прекрасно знаю, что это город. Все дело в том, что я тоже живу там… Точнее, в пригороде Далласа…

– Ты, наверное, шутишь?

– Нет. Это намного облегчает ситуацию. Завтра я отвезу тебя к твоему дяде. Сегодняшний день я обещала побыть с Фрэнсис – моей приемной мамой. Мне нужно помочь ей кое в чем. А я всегда держу свое слово.

– Хорошо, – согласился Ник, и в его глазах мелькнуло чувство, похожее на уважение.

– Пойдем, я познакомлю тебя с Фрэнсис…

От парка до дома Фрэнсис было рукой подать, и они отправились пешком. По дороге Мари вспомнила про обещанный Фэнси ужин и тоскливо подумала, что ее названая сестра со своим бешеным темпераментом обязательно устроит ей головомойку. Была еще сама Фрэнсис, чья реакция непредсказуема. Но как бы то ни было, Мари была решительно настроена сдержать данное Нику слово.

– Что скажет Фрэнсис, когда увидит меня?

– Не знаю, – как можно беспечнее пожала плечами Мари, – видишь ли, там много детей. Одним больше, одним меньше. Может, тебя никто и не заметит в общей суматохе. – Ник недоверчиво взглянул на нее, и Мари улыбнулась. – Я думала, тебя не пугают трудности.

Видя, как он сжал челюсти и решительно зашагал, она подумала, что выбрала правильную тактику. В доме она познакомила Ника с двумя младшими детьми, и Гарри, несмотря на сдержанное выражение лица Ника, тут же сделал вид, что знает его сто лет и их встреча само собой разумеющееся обстоятельство. Он увлек Ника в свою комнату, которую делил с более застенчивым Заком, и не успел Ник опомниться, как стал своим в доску парнем. Мари улыбнулась, бросив взгляд на ошеломленное лицо Ника, и подмигнула ему. Когда-то ее саму накрыло это чувство искреннего дружелюбия и радушия, царившее в доме Фрэнсис. Лучшая терапия для одиноких душ…

Размышляя, она отправилась разыскивать приемную мать и обнаружила ее на кухне. И выложила всю эту историю. Внешне Фрэнсис осталась совершенно спокойной, но ее губы сжались, а это был плохой знак.

– Ты совершаешь ошибку, Мари. Ты должна была связаться с полицией, там есть специальный отдел, который…

– Я все понимаю, мама, но не могу сделать так, как говоришь ты. Ведь я уже пообещала Нику, что не будет никакой полиции. Я обещала помочь ему…

Глаза Фрэнсис засветились мягким светом.

– В этом ты вся, Мари. А что ты будешь делать, если окажется, что никакого дяди и в помине нет?

– Я не знаю. Что-нибудь придумаю. Обещаю, что глаз с него не спущу. И если все-таки окажется, что мальчик сказал неправду, я тут же обращусь в социальную службу.

– Я так и знала, что ты ответишь именно так. Ты живешь сердцем, а не головой. Но весь мир не спасешь, Мари, подумай об этом. И еще подумай о том, как будет выглядеть твой поступок с точки зрения полиции: ты увозишь ребенка из города. Может, он живет здесь и просто хочет сбежать от непутевых родителей? Если тебя обвинят в похищении?

Мари на мгновение задумалась, а потом решительно тряхнула головой.

– Нет, Ник не соврал, я чувствую это. Я видела его глаза. В таком возрасте нельзя так умело притворяться. На нем хоть и грязная, но очень качественная одежда, и он был очень голоден… Я знаю, мама, о чем ты думаешь, но я все же попытаюсь.

Фрэнсис вздохнула. Она заранее должна была знать, что дело кончится именно этим.

– Хорошо, – сдалась она, – поступай как знаешь. А что касается Ника, то я дам тебе телефон Бриджит. Она очень толковый социальный работник и поможет тебе в случае затруднений.

– О, ма! – Мари обняла Фрэнсис, и та прижала ее, поглаживая по голове.

Но потом в кухню влетел заплаканный Зак с разбитой коленкой, и Фрэнсис вынуждена была заняться им. Мари с любовью посмотрела на мать, внимающую стенаниям озорника и обрабатывающую его ссадины, и грустно улыбнулась. Для нее до сих пор оставалось загадкой, где Фрэнсис черпает силы и безграничную любовь к приемным детям. После внезапной смерти мужа она вся ушла в свою работу и уже потом как-то призналась Мари, что, если бы не было детей, она бы просто не выжила. Каждодневный труд и ее нужность приемным детям помогли ей справиться с горем.

Мари уже собралась искать Ника, как Фрэнсис оторвалась от своего занятия.

– Я слышала, Фэнси приглашала тебя на ужин. Почему бы тебе не оставить Ника и не поторопиться? Я пригляжу за мальчиком.

Мари отрицательно покачала головой.

– Я не могу. Я обещала, что буду с ним.

– Это похвально, дорогая, но твоя названая сестрица с ее темпераментом здесь все просто разнесет. Возможно, стоит, учитывая обстоятельства, пригласить ее сюда?

2

– Вот мы и приехали. – Мари открыла дверь и пропустила Ника вперед.

В комнате слегка пахло затхлостью, чувствовалось, что здесь давно никто не жил.

– Кто здесь живет?

– Это моя квартира. Раньше мы жили с подругой, ее зовут Летти, но потом она вышла замуж и теперь я здесь одна. Располагайся, сейчас я приготовлю что-нибудь поесть.

Ник прошел в единственную комнату. Стол, кровать, диван, книжная полка – довольно скудная обстановка, но Мари любила свой дом.

– У тебя здорово. Не так просторно, как у Фрэнсис, но мне нравится, – после недолгого осмотра вынес свой вердикт Ник.

– Спасибо. Скоро будем есть. Я приготовлю цыпленка, сварю овощи. Может, испечь печенье? Ты любишь шоколадное печенье?

– Очень, – признался он.

Мари рассмеялась.

– Иди пока умойся.

Он послушно направился в ванную. Теперь Ник окончательно убедился, что его не хотят ни продавать, ни похищать, ни обманывать, а предлагаемая помощь совершенно бескорыстна. За то время, которое они провели вместе, между ними возникла какая-то странная привязанность. И она с каждым проведенным часом становилась все прочнее. Мари и не пыталась анализировать свои чувства. Как и сказала Фрэнсис, она жила сердцем, и в этом сердце сразу же нашлось место для мальчика. Мари уже казалось, что она знает его давным-давно, и в то же время он постоянно удивлял ее. Темы ведущихся им разговоров совершенно не соответствовали его нежному возрасту. Ник иногда казался ей совсем взрослым человеком, с взрослым разумом и логикой. От этих размышлений ей становилось как-то не по себе, но потом Ник обронил, что он очень много читал в школе, и назвал несколько книг, после чего все стало на свои места. Он был лишен нормального детства, у него не было друзей – он нашел их в книгах. Мари могла лишь надеяться, что не все потеряно. И искры проснувшейся улыбки в его глазах давали ей эту надежду. Ник был необычным ребенком. Мари подумала, что жизнь ее в очередной раз перевернулась, но она так давно жила в этом состоянии, что уже привыкла к неожиданным поворотам судьбы.

Ник пришел к ней на кухню, наблюдая, как она проворно снует по кухоньке, готовя еду.

– Завтра мы поедем искать твоего дядю, хорошо?

Он кивнул, и от Мари не укрылось, что у него испортилось настроение. Она присела перед ним на корточки и внимательно вгляделась в его лицо.

– Если есть еще что-то, что ты от меня скрыл, то, думаю, еще не поздно мне об этом сказать. И тогда мы будем избавлены от многих неприятностей. – Мари терпеливо ждала.

– Думаю, дядя не будет рад меня видеть, – выдавил Ник после паузы.

– Почему?

– Он ненавидит меня.

– Глупости, – убежденно сказала она, – как можно ненавидеть такого славного парня? Обещаю, что взбучка тебе гарантирована, но не может же он сердиться вечно?

Или может? Мари почувствовала, что у нее странно холодеет в животе, как будто это ей придется претерпеть завтра нахлобучку от разгневанного родственника. Она старательно отогнала эти мысли. Они поели, и Ник включил телевизор. Пощелкав каналами, он выключил его и потянулся к полке с книгами. Некоторое время он рассматривал книги, а потом обнаружил альбом Мари.

– Что это?

– Это мои наброски.

– А зачем они?

– Я занимаюсь оформлением книг. Тебе нравится?

– Не знаю. По-моему, это что-то непонятное.

– Это пока еще набросок. Потом все будет по-другому.

– И за это тебе заплатят деньги? – Ник недоверчиво хмыкнул.

Мари с улыбкой кивнула.

– И сколько?

– А вот это коммерческая тайна.

– Можно я тоже? – проговорил вдруг мальчик, протянув руку к листам, и не решаясь взять их в руки.

– Конечно. – Мари подала ему чистый лист и карандаши. Она наблюдала за действиями мальчика, давая советы.

От усердия Ник даже слегка высунул язык.

– Почему ты решила помочь мне? Ты могла бы просто проигнорировать ситуацию, как сделало бы большинство, – неожиданно произнес он, не отрываясь от своего занятия.

Мари оторвала взгляд от нарисованного солдата американской армии и взглянула на профиль мальчика.

– Так было нужно, – серьезно пояснила она. Мари довольно поздно уложила Ника. Они долго разговаривали, обсуждая почти все на свете, но не касаясь лишь одной темы: завтрашней встречи Ника с дядей.

Сама Мари долго не могла уснуть. Она лежала с закрытыми глазами, слушая посапывание Ника, и беспокойные мысли одолевали ее. Она по неизвестной причине страшилась встречи с дядей Ника. Но отступать было поздно. Только под утро она забылась тяжелым сном. Ей снился седой лохматый старик, который бежал за ней и Ником, пытаясь их поймать. Звонок будильника прервал этот кошмар, и Мари некоторое время лежала, отходя от сновидения. Потом тихонько поднялась. Было очень рано, и она едва ли спала два часа. Но сегодня ей предстояло много дел. Ник даже не слышал треска старенького будильника. Мари осторожно укрыла мальчика. Спящий, он выглядел совсем маленьким и беззащитным.

– Не волнуйся, Ник, все будет хорошо…

Она не знала, кого больше уговаривает – его или себя. Они стояли перед шикарным особняком, утопающим в зелени ухоженного сада, и Мари в который раз обеспокоенно спросила себя, что будет, если Ник сказал неправду и здесь нет никакого Мэтта Донована.

Сегодня, когда она подняла Ника и подала ему выстиранную одежду, она заметила в его глазах затравленное выражение. Она вызвала такси и сказала водителю адрес, который ей сообщил Ник. Увидев дом, она оцепенела.

– А ты ничего не перепутал? – спросила она у Ника.

Он упрямо потряс головой. Сквозь литую чугунную решетку она видела ухоженный газон, аккуратно подстриженные кусты и идеальные цветники. За оградой она не заметила никакого движения, и все же ее не покидало странное чувство, что за ней наблюдают. Ей опять стало страшно, и она поглядела на Ника. Он рассматривал дом с угрюмым лицом, как арестант, возвращающийся в давно знакомые застенки. Мари отогнала эту дурацкую мысль и нажала на звонок у калитки. Никто не вышел, но калитка неожиданно автоматически открылась. Мари чуть не подпрыгнула от неожиданности.

– Ну ладно. Нам надо войти. – Она почувствовала, что ее руки такие же влажные, как и ладошки Ника.

Они медленно двинулись к дому. Потом поднялись по ступенькам, и Мари уже хотела постучать, как дверь распахнулась и кто-то рывком затащил ее в дом. Одной рукой он оторвал от нее Ника, а второй пришпилил к стене и обыскал. Мари была в таком шоке, что не сразу поняла, что в бок ей что-то упирается. Она скосила глаза и увидела пистолет. Теперь ее почти парализовало от страха. Ник тоненько всхлипывал где-то рядом. Потом ее так же грубо развернули, и она оказалась лицом к лицу с бесстрастным светловолосым мужчиной.

– Кто вы? – потребовал властный голос.

– Мари Соваж, – еле выдавила она. – А вы… вы Мэтт Донован? – Ну и прием! Если это его дядя, то Мари больше никогда не будет сомневаться в рассказах Ника. Что за представление он здесь устроил?!

Мужчина, не отреагировав на ее вопрос, спрятал пистолет в кобуру под мышкой и приказал ей сесть. Что она и поспешила сделать, почти без сил рухнув на пуфик, стоящий у стены. Зубы ее начали выбивать мелкую дрожь, и напрасно она пыталась справиться с этим нервным ознобом. Светловолосый сел напротив, продолжая пристально рассматривать ее. Он не предпринимал больше никаких действий, но Мари благоразумно решила повременить с вопросами. Она повернула голову и постаралась ободряюще улыбнуться мальчику. Но в этот момент почувствовала еще чье-то присутствие, хотя секундой раньше никого в комнате не было.

Мари медленно обернулась, гадая, какие сюрпризы ее еще ожидают. То, что она увидела, заставило ее обомлеть. На нее наступал демон – так она могла бы охарактеризовать новое действующее лицо, появившееся на импровизированной сцене. Если светловолосый своим видом просто внушал опасения, то этот – откровенный ужас. Его волосы были черны как ночь, а в серых глазах тлело неистовство. Губы были так плотно сжаты, что превратились в тонкую белую линию, а упрямый подбородок давал понять о силе характера этого человека. И владелец всех этих примечательных черт надвигался на нее. Что ему нужно? – возник запоздалый, но весьма актуальный на данный момент вопрос, когда расстояние между ними сократилось до минимума, а напряжение в воздухе достигло критической отметки. Она неожиданно стала задыхаться, почувствовав себя на грани обморока.

– Дядя? – раздался слабый голос Ника, заставивший ее опомниться.

И Мари наконец поняла, что этот демон и есть дядя Ника. Демон метнул в сторону мальчика огненный взгляд и сразу же переключился на Мари.

– Отведи мальчишку к Терезе, а я займусь нашей… гостьей, – приказал он, и от этого низкого голоса по спине Мари пробежала волна озноба.

Ей хотелось рухнуть замертво у ног гиганта, чтобы не знать, какие пытки ей уготованы. Судя по виду дядюшки Мэтта, никак не меньше четвертования.

– Встань и пройдем в мой кабинет, – прогрохотал он.

Мари была не уверена, что сумеет подняться, и, очевидно, Донован был того же мнения. Поэтому он поднял ее и, проигнорировав ее попытку отшатнуться, поволок за собой. Он втолкнул ее в какую-то комнату, и, едва Мари успела бросить краткий взгляд на окружающую обстановку и с облегчением убедиться, что это вовсе не камера пыток, а кабинет, ее нервная система была подвергнута очередному испытанию. Он посадил ее в кресло и тут же навис над ней.

– Ты напугана?

Что за вопрос, это же очевидно! По одному ее виду можно понять, что она не просто напугана, она в ужасе! Но тем не менее она кивнула.

– Очень хорошо, потому что в таком состоянии ты вряд ли солжешь мне. Но даже если и захочешь это сделать, я душу из тебя вытрясу, но добьюсь правды. Тебе ясно?

Мари снова кивнула. Пару секунд он сверлил ее взглядом, но она уже достигла такого состояния нервного напряжения, в котором не могла адекватно реагировать на происходящее. Она чувствовала подступающий истерический хохот от нелепости ситуации, в которую попала.

– Твое имя?

Она молча смотрела на него, не в силах выдавить ни звука. Просто временная парализация речевых центров на фоне нервного напряжения!

– Твое имя? – еще раз спросил он. Его голос понизился, но это еще больше взвинтило ее нервы.

– Ты владеешь английским?

Она кивнула.

– У тебя имеется язык?

Опять кивок.

– Тогда какого черта ты молчишь?

Мари поняла, что терпение не входит в список достоинств, которыми обладает Мэтт Донован, и, собрав все силы, разлепила пересохшие губы.

– Меня зовут Мари Соваж, – просипела она.

– Очень хорошо, – поощрил он ее. – Откуда у тебя, Мари Соваж, мой… племянник?

– Я… была в гостях у своей мамы в Форт-Уэрте. Там в городском парке я встретила Ника. Он рассказал мне, что сбежал из школы и едет к своему дяде. Он просил о помощи, и я привезла его сюда. К вам. – Мари сама удивилась, как неправдоподобно звучит рассказанная история.

– А теперь я хочу услышать правду.

– Правду?

– Вы выкрали ребенка из закрытой школы с… какой целью? Вы не просили выкуп, а привели его ко мне.

– Что-о? – Мари изо всех сил вжалась в спинку кресла, пытаясь укрыться от его жалящего взгляда. – Кто это – вы?

– Ты и твои сообщники, – с непоколебимой убежденностью пояснил он.

– Что вы говорите? И чего я и мои виртуальные сообщники добивались этим поступком?

– Вот это я и хочу от тебя услышать. И ты не выйдешь отсюда, пока не расскажешь правду. И я добьюсь этого. Я могу быть очень настойчивым.

– То, что я вам сказала, и есть единственная правда. Другой у меня нет. Каким бы настойчивым вы ни были.

Мари показалось, что в глазах его мелькнула искра удивления, а потом в них разгорелся гнев. Через пятнадцать минут Мари на своей шкуре почувствовала, что значит его настойчивость. Порой ей казалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не схватить ее за шкирку и не начать трясти, как тряпичную куклу. Наконец он отступил. Мари почувствовала, что платье на спине все мокрое от пота, а на ноги она сейчас не поднимется и под дулом пистолета. Мэтт провел руками по волосам. Неожиданно его глаза обратились к двери, и Мари, заслышав легкие шаги, обессиленно повернула голову. И увидела Ника. По сравнению с Мэттом он казался крошечным, его лицо было бледно, но глаза… В них был вызов медведю гризли, и он был готов умереть под ударом тяжелой лапы, но не отступить. Глаза Ника переместились на Мари, и он вскрикнул. А потом оказался в ее объятиях.

– О, Мари! – повторял он.

– Я велел тебе отправиться к Терезе! Где Лео? – прогремел голос, и Мэтт сделал шаг по направлению к Нику. Мари быстро отстранила мальчика.

– Все будет хорошо, – успела проговорить она, хотя сама не была уже в этом уверена. – Мы просто разговаривали с твоим дядей, а ты не должен присутствовать при взрослых разговорах.

В дверях появился Лео, на его лице было виноватое выражение.

– Простите, сэр, он удрал от меня. Больше этого не повторится. – Он положил руку мальчику на плечо.

Худенькие плечики мальчика ходили ходуном, и ей показалось, что он сейчас разрыдается и ее сердце лопнет от горя, ибо она сама привела его в дом этого людоеда. Поэтому она взглянула как можно тверже в его глаза и чуть качнула головой. Ник со всхлипом втянул в себя воздух и вышел вместе с Лео. Но ее еще ждал приговор ее мучителя, и она утомленно прикрыла глаза.

– Ты останешься в этом доме, пока твои слова не подтвердятся. В соседней комнате. Под замком.

– Я могу пойти в камеру, сэр?

Его глаза опять вспыхнули, но Мари уже переступила тот порог, за которым страха уже не было. Она с трудом поднялась с кресла, держась за подлокотники, и поковыляла за своим тюремщиком. Она надеялась, что его гнев и опасения за племянника обоснованны, иначе она никогда не простит его за эти минуты. Мэтт открыл перед ней дверь и, когда Мари зашла, запер ее на ключ. Услышав, как проворачивается ключ, Мари в первый раз за последние полчаса вздохнула свободнее и почти упала на стоящую тахту. Все ее тело мелко дрожало, и Мари и изнеможении прилегла. Ей повезет, если она выйдет отсюда живой и здоровой. А что будет, если Мэтт решит оставить ее пленницей? Мари почувствовала, что совершенно разбита, и попыталась расслабиться. Колоссальное напряжение последних часов и практически бессонная ночь дали о себе знать, и она стала проваливаться в забытье.

3

– Мари, вставайте!

Мари испуганно подпрыгнула. Со сна она хлопала глазами, недоумевая, где находится. Увидев светловолосого, она все вспомнила. Мужчина, держа в руках поднос, внимательно глядел на нее.

– Я принес вам поесть.

– Хорошо. У вас есть имя?

Он со сдержанным удивлением воззрился на нее, а потом уголки его губ чуть тронула улыбка.

– Лео, – коротко выдал он.

– Спасибо, Лео, вы очень любезны. А то я могла подумать, что ваш хозяин к моральным истязаниям решил еще добавить истязание физическое – голод. А это противоречит Венской конвенции о содержании военнопленных…

Лео с некоторым изумлением рассматривал ее. Потом поставил поднос на столик и молча вышел. Мари не хотела есть, только пить. Она налила себе апельсинового сока и выпила почти два стакана. Через несколько минут она почувствовала сильное головокружение и слабость. Он что-то подсыпал в сок, мелькнула мысль. Мой хладный труп зароют под каким-нибудь деревом или с камнем на шее утопят в водоеме. Чтобы впредь не помогала сероглазым мальчишкам. Эта была последняя мысль, что мелькнула в ее голове.

– Ты переборщил со снотворным… – Голос басил, как из бочки. – Посмотри на нее: кожа да кости, а ты положил столько, что и слона бы с ног свалило.

Ее потрепали по щекам, но Мари была так слаба, что не сумела даже застонать.

– Надо сделать промывание желудка!

Мари попыталась издать хоть один протестующий звук, но все было напрасно – голосовые связки отказывались повиноваться.

– Слишком поздно, лекарство уже всосалось. Нужна детоксикация…

Боже, что за слова они говорят? Это звучит так ужасно! Мари наконец сумела застонать.

– Кажется, она приходит в себя…

Мари разлепила ресницы. И как в тумане увидела, что над ней склонились два темных силуэта. Она опять прикрыла глаза.

– Эй, смотри на меня, – потребовал странно знакомый голос, и Мари снова попыталась сосредоточиться.

Из тумана выплыло лицо Мэтта.

– О нет! – хрипло простонала она.

– Думаю, что все в порядке, она меня узнала.

К ее рту приложили что-то холодное, и она почувствовала влагу на запекшихся губах. Она сделала жадный глоток и чуть не поперхнулась – жидкость была ужасной на вкус. Мари попыталась вертеть головой, но эти слабые покачивания, как и страдальческий стон, не произвели на ее мучителей никакого впечатления. Ей просто зажали голову и заткнули нос, и она вынуждена была проглотить отвратительное пойло.

Теперь меня точно ждет смерть, вяло подумала она, но неожиданно почувствовала странное облегчение. Потом ей вновь мучительно захотелось спать. Некоторое время Мари все еще смотрела сквозь ресницы на его лицо, а потом оно стало расплываться перед ее глазами, пока не остались лишь пронзительные серые глаза на туманном пятне лица. Она опять стала проваливаться в вязкую черную яму, и на этот раз ей позволили это сделать. Но даже в этом тяжелом забытьи их пронзительный блеск преследовал ее.

…Она очнулась оттого, что ей в лицо били солнечные лучи. Несколько секунд она лежала неподвижно, а потом открыла глаза и рискнула сесть. Голова болела, но не сильно. В животе было неприятно, но не до тошноты. Жить можно. Только тут она заметила, что лежит под простыней и что на ней нет никакой одежды. Страх прокатился по ней липкой волной. Ей показалось, что вспотели даже уши. Она лихорадочно пыталась вспомнить, что с ней произошло. Она привела Ника в дом дяди, потом был ужасный разговор с этим энергетическим вампиром. Потом сок, принесенный Лео… Все, на этом ее воспоминания закончились. Дверь тихонько приоткрылась, и Мари напряглась, с расширенными глазами ожидая визитера. К ее величайшему облегчению, в комнату вплыла женщина. В ее жилах явно наравне с европейской текла и мексиканская кровь. На вид женщине было около пятидесяти лет, она была невысокая и полноватая.

– Здравствуйте. Меня зовут Тереза, я экономка мистера Донована. Я принесла вам одежду. – Тереза держала в руках ее вещи. Потом она аккуратно развесила все на стуле и отступила на шаг от кровати. Мари продолжала безмолвно смотреть на женщину, гадая, что та думает о голой девице под простыней в хозяйском доме. Тут Тереза подняла глаза, и Мари с удивлением увидела в них смущение. – Извините, мне пришлось раздеть вас, это был приказ мистера Донована. Вы плохо себя чувствовали. Очень плохо. Извините. Но сейчас вам лучше. Немного погодя я принесу вам завтрак.

– Не надо! – испуганно воскликнула Мари. Неизвестно какую новую гадость приготовил для нее гостеприимный хозяин. Она еле отошла от его первой шутки. Но вместе с тем она испытала громадное облегчение от того, что ее раздела Тереза.

– Э-э… Тереза… я могу поговорить с мистером Донованом?

– Да, конечно. Он сказал, что ждет вас в своем кабинете. Одевайтесь, я провожу вас. – Тереза тихо вышла из комнаты, оставив Мари одну.

Мари встала, обмотавшись простыней, и заглянула в смежную комнату. Ее предположения оказались верными – там была ванная комната. Ее все еще мотало от слабости, и Мари оперлась о стену, подходя к умывальнику. Из огромного зеркала, висевшего над раковиной, на нее смотрело бледное лицо с огромными глазами. Волосы торчали дыбом, и Мари прикрыла рот ладонью, придя в ужас от увиденного. Неужели это я?!

Она умылась, не решившись принять душ, выдавила из лежащего на полочке тюбика немного зубной пасты и пальцем почистила зубы. С трудом расчесала свалявшиеся волосы. Потом оделась. И все это время она пыталась подготовить себя к встрече со своим мучителем.

Но ей так и не удалось настроиться на нужную волну. Но какой у нее был выбор? Мари тихо вышла из комнаты и в коридоре увидела Терезу. Она поняла, что все это время та ждала ее здесь, и ей стало очень неловко. Тереза проводила ее к двери кабинета и тихонько постучала. Потом приоткрыла дверь и жестом пригласила Мари войти. Мари еле передвигалась, и негромкий щелчок закрывшейся за ее спиной двери прозвучал для нее громом похоронного набата. Стоящий у окна Мэтт повернулся, и Мари невольно отступила: он вдруг показался ей еще более огромным, чем она его запомнила. Она стояла перед ним, едва сдерживая предательскую дрожь в коленях. Из-за бьющего ему в спину из окна света она не могла разглядеть выражения его лица. Он молча сделал жест рукой, и она поняла, что он предлагает ей сесть. Сам он уселся за стол. К тому времени, как он это предложил, ноги у Мари окончательно подкосились и она почти рухнула в кресло. Молчание затягивалось. Мари не выдержала.

– Что вы еще приготовили мне, мистер Донован?

– Ничего. Все это время, пока ты находилась в доме, я проверял твою причастность к исчезновению Ника…

– И?

– И теперь должен извиниться. Ты реабилитирована.

– Господи… – Она закрыла лицо руками.

– С тобой все в порядке?

– Нет! Со мной не все в порядке. Я хочу уйти отсюда. Немедленно…

– Я компенсирую тебе причиненные неудобства…

– Компенсируете? – задыхаясь, проговорила она. – Весь тот кошмар, что я пережила по вашей вине…

– У меня не было выбора, – рявкнул он. – Что я должен был думать? Мальчишку объявили в розыск, он исчез более двух недель назад. Я уже не думал найти его живым, и тут ты совершенно спокойно приводишь его в мой дом.

Мари сникла. Она не знала, что сказать. На нее вдруг навалилась неимоверная усталость.

– Я не знаю, – тихо произнесла она, – но вы не должны были так поступать со мной. Если вы были уверены, что я преступница, то почему просто не сдали меня в полицию? Столько времени я была в ваших руках абсолютно беспомощная, выдержав перед этим жестокий прессинг… Что я должна думать о ваших… методах выбивания правды? Я думала, что уже стою на краю могилы, когда вы так угрожали мне…

– Ты была в абсолютной безопасности. Я бы никогда…

– Но откуда я это знала?

Ей хотелось закричать от беспомощности. Да она сама могла бы заявить на него в полицию за неправомерные действия, только где взять доказательства его произвола? И по силам ли ей тягаться с Донованом, у которого деньги и власть? Она была реалистка и точно знала, что в любом случае проиграет, так что не будет даже и пытаться противостоять ему. Мари слишком многое пережила за свою короткую жизнь, переживет и это. Она не сломается и не впадет в отчаяние. Это просто очередная насмешка судьбы, которую нужно просто пережить.

– Я хочу уйти, – твердо сказала она, не глядя на Мэтта.

– Назови сумму.

– Мне не нужны ваши деньги. Я просто хочу покинуть этот дом, неужели это так трудно понять?

– Я хочу сделать тебе деловое предложение.

– Вы выбрали неподходящее время для своего предложения. К тому же меня оно не интересует.

– Но ты даже не выслушала его.

– Я уверена, что ни одно деловое предложение от вас не заинтересует меня. Не стоит и пытаться. До свидания. – На одной лишь гордости она встала и направилась к двери.

Она слышала за спиной грохот отодвигаемого стула и сдержанное проклятье. Мэтт больно схватил ее за руку, и Мари сжала зубы, пытаясь сдержать крик боли.

– Ты выслушаешь меня! – Очевидно, слово «нет» отсутствовало в его лексиконе.

– Отпустите, вы делаете мне больно, – прошипела Мари и, когда он отпустил ее, отшатнулась, растирая руку.

– Проклятье! – Он надвинулся на нее.

– Я закричу, – предупредила она его, все еще отступая.

– Кричи на весь дом! – предложил он ей.

– Я подам на вас в суд…

Позади Мари оказалась стена, и она поняла, что отступать больше некуда. Он уперся рукой в стену над ее головой. И Мари съежилась, словно ожидая удара. Ее захлестнуло желание сесть на корточки, обхватив голову руками. Ее дыхание стало тяжелым.

– Что вы вытворяете? – выговорила она, и Мэтт поймал ее дикий взгляд.

Он тут же отступил. В его глазах мелькнуло чувство, напоминающее смущение.

– Лео отвезет тебя.

Возникший из ниоткуда Лео проводил ее, и Мари покорно села в машину. Рядом с ней Лео положил ее сумочку, о которой она совершенно забыла. Интересно, что она бы стала делать – там были ключи и документы. Она попросила Лео остановиться за два квартала от своей квартирки, но он остановился перед самым ее подъездом. Глупо было предполагать, что он не узнал ее адрес. Мари выползла из салона и поплелась в подъезд. Ввалившись в дом, она заперла дверь на все замки, как будто эта хрупкая преграда могла навек избавить ее от Донована. Потом она прошла в комнату. Надо было прослушать автоответчик. Как она и ожидала, он был завален сообщениями от друзей и родных. Все беспокоились, куда она пропала. Мари обзвонила всех, придумав на ходу историю, объясняющую ее отсутствие. Она упала на кровать и пролила несколько слезинок – все, что она могла себе позволить. О, как бы она хотела стереть это надменное выражение с его лица! Вид Мэтта Донована за решеткой обезьянника в полицейском участке пролил бы бальзам на ее израненную душу. Но долго предаваться депрессии Мари не могла в силу своего жизнелюбия и оптимизма, и, посмаковав пару мысленных сюжетов о возможном мщении обидчику, она немного успокоилась. На душе стало легче, и Мари уснула, очевидно сказывались последствия снотворного. И расстроенных нервов.

4

Но все же два дня после этого она провела в состоянии внутренней истерии, редко выходя на улицу и вздрагивая от каждого телефонного звонка. На третий день она взяла себя в руки и попыталась работать. В то же время в ней проснулось какое-то болезненное любопытство. Что он хотел ей предложить? Она заставляла себя не думать об этом, но мысли все равно раз за разом возвращались к этой теме. Конечно же он хотел подстраховаться от всяких неожиданностей, вроде суда, которым она ему угрожала. Этой подстраховкой могла быть и угроза и подкуп… А может, что-то еще? Как бы то ни было, она больше не намерена встречаться с этим неандертальцем, поэтому и думать об этом не стоит. Через две недели Мари почти убедила себя, что это был дурной сон, который больше никогда не повторится. Одно терзало ей душу и не давало покоя – Ник. Она не понимала, почему так привязалась к мальчику, но мысль о том, что она оставила его в том доме, причиняла ей боль.

Мари уговаривала себя, что оставила ребенка у родного дяди, но тем не менее не могла не мучиться.

Утром ей позвонила Летти и предупредила, что придет забрать свои вещи, которые еще не успела забрать. Мари не ожидала никакого подвоха, когда раздался звонок в дверь. Она распахнула дверь и застыла. На нее глядели испуганные глаза Ника. А потом он бросился в ее объятия. Мари успела подхватить мальчика, сама чуть не рухнув от неожиданности.

– Мари! – завопил он прямо ей в ухо, едва не оглушив ее.

– Только не говори, что ты опять сбежал, – простонала она.

– Меня привез Лео, – проговорил в ее плечо Ник.

Мари подняла глаза и увидела Лео, смотрящего на нее со странным выражением. Она пару раз глубоко вздохнула, а потом взглянула на мальчика.

– Наверное, стоит оставить его здесь, как думаешь?

Мальчик перевел глаза с Лео на Мари и обратно.

– Может, все-таки впустим его? Лео оказался не так уж и плох, – неуверенно протянул Ник.

– Что ж, проходите.

Лео зашел в маленькую квартирку и огляделся.

– Только не делайте вид, что вы здесь не были, – язвительно сказала она и наткнулась на его вопросительный взгляд. – Это ваше?

Она сняла с полки брелок и покачала его перед глазами Лео. Его щеки чуть-чуть порозовели, и это было лучшим доказательством вины.

– Возьмите и больше не делайте вид, что впервые видите эту обстановку. – Она вложила брелок в его руку. – Если делаете за этого демона черновую работу, то постарайтесь делать ее чисто. Надеюсь, вы не копались в моем белье?

Мари старательно изображала равнодушие, но Лео был слишком проницателен, чтобы не заметить боли в ее глазах.

– Нет, – тихо и твердо ответил он.

– Я приготовлю чай. Вы хотите чаю? – обратилась она к Лео.

– Хочу.

Мари замерла, впервые увидев улыбку на его губах. Это зрелище поразило ее, поскольку преображение Лео было разительным.

– Почему вы так смотрите на меня? – все еще с улыбкой поинтересовался он.

– Оказывается, вы еще не совсем пропащий человек, – сказала она и была вознаграждена его тихим смехом. ~ Так-то лучше. – Она ушла готовить чай.

Ник прибежал к ней на кухню, и она поручила ему ответственное задание отнести в комнату поднос с домашним печеньем. Потом она принесла чашки и чайник с крепким ароматным чаем. Они сидели за столом и пили чай, как будто их троих связывали теплые дружеские отношения. И если про них с Ником вполне можно было такое сказать, то ее отношения с Лео были под большим вопросом. Сегодняшнее чаепитие было чем-то вроде временного перемирия. И Мари прекрасно понимала это. Для нее было совершенно очевидно, что он выполнит все приказы своего босса. И даже если тот прикажет подать голову Мари на золотом блюде, он не испытает и тени сомнения. И все же ей нравился Лео. Она и сама не могла бы объяснить, почему он вызвал у нее симпатию.

Но вот чай уже был выпит, и Мари приготовилась к наихудшему.

– Теперь я готова выслушать все, что вы мне приготовили.

– Ничего нет, просто Ник приехал к вам в гости.

– Правда? А его дядя знает об этом?

– Да.

– Ну тогда все не так просто! Ваш босс что-то замышляет. Думаю, он не простил мне, что я так и не выслушала его предложения. Что ж, надо отдать ему должное, он избрал верный путь. Но передайте ему, что у него ничего не получится. Как бы он ни старался. Хотя я даже представить не могу, что он хотел сказать. И даже не хочу представлять.

– Мари… Мне можно вас так называть? – После ее утвердительного кивка он продолжил: – Я по-дружески посоветовал бы вам не противостоять мистеру Доновану. Это не приведет ни к чему хорошему, – сдавленно закончил он.

– Плевать я хотела на это! – закричала она. – Я достаточно натерпелась в его доме, чтобы он еще и здесь доставал меня. И все из-за того, что я вернула ему племянника. В конце концов, у нас свободная страна… – Мари прекратила кричать, увидев глаза Ника. Она повернулась к Лео и увидела грусть в его глазах. – Извините, я не хотела срывать злость на вас, но так получилось… – Она принялась собирать чашки, чтобы скрыть неловкость.

Быстро вымыв посуду, она присоединилась к гостям. Ник тихо сидел на диванчике со сложенными руками. Она села рядом с мальчиком и взяла его за руку.

– Как твои дела, Ник?

– Дядя сказал, что не отправит меня назад в школу. Я буду жить с ним.

– Я очень рада.

– А я не очень. Я хочу жить с тобой.

– Это невозможно, ты же знаешь. И потом, мы знакомы всего несколько дней. Твой… никто не допустит этого. – Она виновато взглянула на Лео и заметила, что он пристально смотрит на их сомкнутые руки.

– Ты можешь приходить ко мне в гости, – продолжила она. – Я дам тебе свое рабочее расписание, и ты можешь распоряжаться моим свободным временем по своему усмотрению. Договорились?

– Спасибо. А я могу взять почитать книги?

– Конечно. Если Лео не будет против… – Она не знала, какие инструкции получил Лео от своего босса.

Мальчик обратил умоляющие глаза на Лео, и тот кивнул. Ник побежал к полке, а Мари повернулась к Лео.

– С ним правда все хорошо?

– Его дядя трудный человек, – вполголоса сказал Лео, – но он никогда не сделает плохо мальчику.

– Я в этом не уверена, – пробормотала она, – да и вы, кажется, тоже…

Лео ничего не ответил, что еще больше обеспокоило Мари.

В последующие две недели Ник и Лео навестили ее семь раз. Мари чувствовала, что все сильнее запутывается в паутине чувств, что общение с Ником затягивает ее и теперь при всем желании она не сможет прекратить эти отношения. Ник в свою очередь так привязался к ней, что, приходя, просто вис у нее на шее. Иногда она видела в его глазах тоску и тогда просто прижимала его к себе и тихонько гладила по голове. Первое время она стеснялась Лео, всегда присутствовавшего при их встречах, но потом чувство неловкости прошло. Встречи с Ником отнимали почти все ее свободное время днем, поэтому дополнительную работу ей приходилось выполнять ночами. Время сдачи заказа уже подходило, и Мари очень беспокоило, успеет ли она к сроку. Она не спала несколько ночей, интенсивно работая над серией обложек. К сожалению, вдохновение к Мари заглядывало не каждую ночь. Позавчера она напрасно промучилась несколько часов, но работа валилась из рук, и она легла спать в совершенно расстроенных чувствах. Вчера она решила дать себе отдых, но где-то на границе сна и яви ее вдруг посетило гениальное решение, которое она немедленно должна была запечатлеть. В результате она не спала всю ночь. Днем она должна была встретиться с Ником. К полудню Мари была совершенно вымотана и едва не засыпала на ходу. Ей пришлось выпить тонизирующую настойку, и к приходу Ника она была уже в сносном состоянии.

– С каждым нашим появлением вы выглядите все хуже, – хмуро прокомментировал ее вид Лео.

Их отношения наладились уже до такой степени, что Мари позволила себе слегка надуть губы.

– Очень невежливо говорить это девушке, – ответила она.

– Вам нужен свежий воздух, – сказал Лео.

– Почему бы и нет? – согласилась Мари.

И Лео отвез их в парк. Они с Ником медленно брели по дорожке, разговаривая и наслаждаясь хорошей погодой. Лео как всегда держался немного позади. Потом Мари купила Нику мороженое.

– Вы не должны сильно его баловать, – предупредил ее Лео, но Мари только вздохнула.

– Ника уже не избалуешь. И потом, если не я, то кто?

Возражений не последовало, и они отправились дальше. В этот час в основном здесь гуляли мамаши с малышами; на траве лежали и сидели несколько подростков, смеющихся над только им понятными вещами, и излишнего шума эта компания не производила. Ник держал ее за руку и увлеченно пересказывал сюжет «Терминатора-2», фильма, который ему недавно посчастливилось посмотреть с разрешения Терезы и при отсутствующем дяде. Мари просто шла, слушая его голос, наслаждаясь отдыхом и природой. Но она и не подозревала, что Мэтт находится совсем рядом.

Он двигался по дорожке, скользя равнодушным взглядом по проходившим мимо людям. Но нигде не видел знакомой фигурки. Ведь он приказал Лео привезти их сюда и знал, что тот выполнит поручение. Он огляделся и несколько секунд спустя осознал, что по параллельной дорожке шагают Мари и Ник. Лео шел чуть сзади, и он сразу заметил своего босса. Мэтт кивнул ему, и Лео остановился. Мэтт обратил внимание на идущую парочку. Ник держал Мари за руку. И это показалось ему более чем странным. За то время, что мальчик провел в его доме, Мэтт успел узнать, что он не выносит прикосновений. Он выворачивался из рук Терезы, шарахался, когда она пыталась погладить его по голове, как будто она собиралась его ударить. Но тут мальчик казался весьма довольным. Его голова то и дело поворачивалась к спутнице. По-видимому, он что-то рассказывал, оживленно жестикулируя другой рукой. Где-то на задворках сознания у Мэтта мелькнула мысль, что сейчас он выглядит как любой нормальный ребенок, а не маленький зомби, каким он все время казался ему. Мари подняла руку и ласково провела рукой по вихрам мальчика, и тот, вместо того чтобы как обычно отшатнуться, прильнул к ней как ласковый щенок. Это могло означать только одно – безграничное доверие и очень сильную привязанность. И Мэтт понял, что он сможет осуществить задуманное. Его глаза остановились на Мари. Ее черные волосы были заплетены в толстую косу, фигуру скрывала просторная футболка. Темно-серые бриджи были немного ниже колен и достаточно широки, чтобы скрыть линии ее бедер, но икры и лодыжки были тонки и изящны. Он прибавил шагу и нагнал их через несколько метров. Его рука опустилась Мари на плечо. Мари так резко развернулась, что его рука свалилась с ее плеча и она с разворота ударила его в живот остреньким локотком. Он едва не согнулся от боли.

– Дядя!.. – испуганно закричал Ник.

Мари в ужасе глядела прямо в пронзительные серые глаза. Боже, что она наделала, она ударила дядю Ника! Не нужно было ему так неожиданно хватать ее за плечо. Ее тело среагировало быстрее, чем она успела подумать, какая опасность ей может грозить в парке, полном народа. Интересно, что он здесь делает и как давно следит за нами? Она оглянулась, ища глазами Лео, и увидела его в отдалении. Так, пришел мой час – час расплаты. Мэтт собирается озвучить предложения, отвергнутые ею в прошлый раз, и, судя по тому, как долго он ждал, чтобы повторить свою попытку, он просто заставит ее принять свои условия. Мари попятилась, все еще держа Ника за руку, и ее руки невольно повлажнели.

Люди обходили их, заинтересованно поглядывая на растерянную Мари и на сурового Мэтта.

– О, я прощу прощения, мистер Донован, – проговорила она, – не нужно было вам подкрадываться.

– Я не подкрадывался.

– Неужели? – Мари уже полностью взяла себя в руки. На этот раз у него не получится запугать ее.

– Мне нужно поговорить с тобой, – отрывисто произнес он.

Да, он не отступит, это точно. Единственное средство не разозлить демона – просто выслушать его.

– Хоть вы и обладаете галантностью бульдозера, но, учитывая мое доброе сердце, я готова выслушать вас. – Она посмотрела на Ника, который прижался к ее боку, и присела перед ним, чтобы их глаза были на одном уровне. – Почему бы тебе не прогуляться с Лео, пока я поговорю с твоим дядей? Вон он стоит и дожидается тебя. Беги, встретимся чуть позже. – Она привычно чмокнула его в щеку и чуть подтолкнула в сторону Лео. Видя, что мальчик пребывает в нерешительности, Мари ободряюще улыбнулась ему. – Давай же.

– Хорошо, что у тебя хватило благоразумия отправить мальчишку.

– Я это сделала ради него самого, а не ради вас. Так что не обольщайтесь.

Его губы скривились в подобии улыбки.

– Итак, война?

– О Боже, вы действительно думаете, что я в состоянии сражаться с вами, или это очередная насмешка?

– Так ты готова выслушать мои предложения?

– Вы не оставляете мне выбора, действуя так настойчиво. Но если вы имеете в виду то, что произошло со мной в вашем доме, то я не собираюсь предавать гласности этот случай.

– Что, ни полиции, ни суда, которыми ты мне грозила? – иронично спросил он.

– Да, – твердо ответила Мари. – Теперь вы понимаете, что… ваши предложения излишни…

– Ты ошибаешься, Мари, я вовсе не это имел в виду.

Мари растерялась. Какой сюрприз приготовил ей на этот раз он?

– Мистер Донован, можете быть невысокого мнения о моих умственных способностях, но я ничего не понимаю… Но, поскольку мне больше ничего не остается, то я готова выслушать ваши предложения. Хотя и не могу гарантировать ответов, которые вы жаждете услышать.

– Я хочу предложить тебе работу.

– Что? – От изумления ее глаза расширились. Такого предложения она точно не ожидала.

– Я предлагаю тебе работу. Я хочу нанять тебя в качестве гувернантки для моего племянника.

Мари все так же изумленно таращилась на него. Она просто не верила своим ушам.

– Я не понимаю… Почему? – выдавила она наконец.

– Потому что по неизвестной мне причине ты одна заслужила его доверие и симпатию.

Это точно. А все потому, что Ник не только не видел от дяди хорошего отношения, а явственно чувствовал исходящую от него неприязнь. Он даже не приближался к мальчику, предоставив его заботам экономки и Лео. Это Мари узнала из нескольких нечаянно оброненных Ником фраз. И она совершенно отчетливо слышала, что он каждый раз спотыкается, выдавливая сквозь зубы «мой племянник»…

– Если бы вы были чуть добрее к Нику, то сами бы заслужили эти чувства. В конце концов, он ваш племянник.

Его лицо исказила странная гримаса.

– Я не собираюсь с тобой обсуждать мое отношение к племяннику. Это не твое дело, – тихо прорычал он.

Мари поняла, что ступила на запретную территорию.

– В чем будет заключаться моя работа? – поинтересовалась она и тут же добавила: – Я пока не соглашаюсь, я интересуюсь подробностями.

– Удивительная осторожность, учитывая твои горячие чувства к мальчишке, – ядовито процедил он.

– К сожалению, я не испытываю и толики подобных чувств к вам, а мне придется довольно часто сталкиваться с вами, – вырвалось у Мари, прежде чем она сумела сдержаться.

Он с каким-то странным чувством посмотрел на нее. И она поняла, что ей предстоит поплатиться за свой язык. Так и случилось.

– Мне надоело это представление. Я передумал. Я отзываю свое предложение и найду мальчишке гувернантку сам. И с этого дня я запрещаю вам видеться. До свидания. – Он развернулся к ней спиной и зашагал прочь.

Мари поняла, что пропала. Каким-то образом он узнал ее слабую сторону и понял, что может шантажировать ее Ником. Она представила себе потрясение мальчика, когда он узнает обо всем, и ее сердце заломило от боли. Мэтт хочет просто отомстить ей за несговорчивость. А Ник был приманкой. Он дал этой чудесной приманке частичку свободы, чтобы усыпить бдительность. А когда Мари заглотала наживку вместе с крючком, грузилом, а заодно и с поплавком, мистер Рыбак взялся за свои снасти, чтобы вытащить рыбку. Как она умудрилась попасть в такую ситуацию?

– Подождите!.. – закричала она в спину Мэтту, но тот даже не остановился. – Мистер Донован…

Мэтт остановился и медленно повернулся. Мари направилась к нему. Она подошла, невольно сделав беспомощный жест рукой.

– Я… Давайте же обсудим это, – произнесла она, ужасаясь, как по-детски тонко прозвучал ее голос. – Вы всегда таким образом ведете переговоры? Странно, что вы еще не разорились.

– Я не люблю, когда мне так открыто демонстрируют неприязнь. Умолять я тебя не собираюсь, – холодно сказал он.

– А мне не нравится, когда меня шантажируют!

– Шантажируют? – переспросил он.

– Ах оставьте… – Она нетерпеливо махнула рукой. – Должна признать, что стратег вы отменный. Забросили наживку и внимательно наблюдали, что из этого получится. Я не права?

Они уставились друг на друга, как два борца.

– Оставим в покое мои стратегические навыки. Мальчик привязан к тебе – этого нельзя отрицать. Твое согласие помогло бы решить много проблем как для меня, так и для моего племянника.

– Хорошо… – Слово словно пузырек в бокале с шампанским, поднялось внутри нее и соскользнуло с языка. Назад дороги нет.

– «Хорошо» означает, что ты согласна?

– Пожалуйста, без иронии.

– Да я просто осчастливлен твоим решением.

– Думаю, так оно и есть. Что мне конкретно нужно будет делать?

Ей показалось, что в его глазах мелькнуло изумление. Несколько секунд он разглядывал ее.

– Твоей обязанностью будет заниматься исключительно ребенком. Когда он будет в школе, ты относительно свободна. Но все остальное время ты должна посвящать ему. Я не хочу, чтобы он болтался у меня под ногами. Я достаточно ясно выражаюсь?

Мари кивнула.

– Лео мог бы его привозить ко мне, а вечером забирать, – предложила она.

– Нет. Ты будешь приходить в мой дом, – жестко сказал он. – Можете находиться в доме, или гулять в парке, или посещать любые другие места в черте города. Но в этом случае вас всегда будет сопровождать Лео.

– Что-то вроде прогулок под конвоем… – заикнулась она, но, увидев, как вспыхнули глаза Докована, поспешно протрубила отступление. – Хорошо…

– Какая покладистость! Ты даже не хочешь поговорить об оплате?

– Ваша забота о благополучии Ника так тронула меня, что, думаю, вы будете достаточно щедры по отношению к его гувернантке…

Глаза Мэтта сузились, и она пожалела, что опять не сдержалась.

– Тебе следует придерживать язычок, иначе ты рискуешь нарваться на неприятности. Крупные неприятности. Итак, твой рабочий день будет заканчиваться в семь. Тереза сама уложит мальчишку спать. Все условия я запишу в контракте.

– Прекрасно… – Это было хуже, чем она предполагала. Его условия означали, что она должна будет распрощаться с другими своими работами. Но она нужна Нику. Мари была уверена в этом точно так же, как в том, что солнце восходит на востоке, а садится на западе. Оставалось выяснить последнюю деталь. Мари уже поняла, что Мэтт ничего не делает наполовину. За то время, что она находилась в его доме, он проверял ее на причастность к исчезновению Ника. Он сам ей это сказал. И она была уверена, что ему известна вся ее подноготная. – Мистер Донован, мне бы хотелось предупредить вас на будущее, что мне не нравится, когда мою жизнь выворачивают наизнанку. Вы должны понимать смысл термина «прайвеси». А если нет, то я подробно вам его разъясню. – Мари понимала, что ходит по лезвию бритвы, но просто больше не могла сдерживаться.

– У тебя есть что скрывать?

– Думаю, что в моей биографии для вас не осталось белых пятен.

– Может, да, а может, нет. А ты далеко не глупа, Мари, – насмешливо сказал он.

– Польщена вашей оценкой. Я хотела бы только узнать, насколько далеко вы зашли в ваших изысканиях.

– Тебя ознакомить с твоим досье?

– О, на меня уже есть досье!

– Мари Соваж. Предполагаемо – с твоих слов, – двадцать пять лет. Настоящая фамилия неизвестна, но именно так ты назвала себя, когда попала под опеку социальной службы. Родители неизвестны, место рождения тоже. На тебе было клеймо трудного подростка. Отчаянно дралась, воровала. Росла в воспитательном доме Гибсонов, Фрэнсис и Эндрю. Они как раз специализировались на таких детях. Окончила колледж. У тебя весьма разносторонние таланты. Три дня в неделю ты подменный воспитатель в детском саду; по нескольку часов два дня в неделю – репетитор французского языка. Кроме того, ты настолько хорошо рисуешь, что занимаешься оформлением книг в издательстве. Но для меня имеет значение только то, что у тебя есть педагогическое образование и опыт работы с детьми. Ты довольна?

Она слушала его внешне бесстрастно.

– Вы очень любезны, проявляя такое доверие, – язвительно сказала она. – Не боитесь, что мое темное прошлое даст о себе знать?

Он помедлил с ответом, изучая ее лицо, и Мари охватило беспокойство.

– Думаю, тебе нечего стыдиться своего прошлого. Все твои поступки были продиктованы реалиями твоей жизни. Так или иначе, но я сумею справиться с любыми… трудностями.

Она была удивлена его словам, хотя последняя фраза прозвучала как угроза. Она взглянула в его лицо. Оно было словно высечено из мрамора, а серые глаза были непроницаемо холодны. Но по неизвестной причине Мари вдруг почувствовала боль и одиночество, скрытые где-то глубоко в нем. Это ощущение длилось всего пару секунд и ушло так же быстро, как и появилось, оставив в душе Мари темный след.

– Лео отвезет тебя домой, по дороге мы обговорим детали.

Они вместе пошли к выходу. Мари чувствовала легкое головокружение: еще вчера она считала Донована врагом номер один, а сейчас почти спокойно идет с ним радом. Более того, она уже придумывает оправдания его поведению и поступкам. Она покосилась на Мэтта. Его можно было бы назвать красивым, если бы не это хмурое выражение лица. Подбородок, правда, немного тяжеловат, но нос прекрасной формы и губы очень красиво очерчены. Глаза холодные, с металлическим блеском. Может, они мерцают как расплавленное серебро, когда он улыбается? Если он улыбается…

Она вдруг смутилась, поняв, что уже открыто рассматривает его и ее мысли движутся совсем не в том направлении. Мэтт словно уловил их и повернул к ней лицо.

– Что-то не так? Хочешь выдвинуть дополнительные условия? – спросил он.

– Пока все прекрасно, мистер Донован. Но когда меня совсем достанет ваша тирания или перестанут устраивать условия работы, вы сразу будете поставлены в известность…

Она проигнорировала последовавший за этим заявлением долгий взгляд. Лео ждал их около автомобиля, а Ник сидел внутри. При виде Мари он хотел вылезти, но Мэтт жестом запретил ему это. Он посмотрел на Мари и кивнул на машину.

– Прошу…

Она исполнила его приказ с какой-то гипнотической покорностью. И вдруг неожиданно поняла, что никогда – никогда! – она не сможет противостоять ему. Она слишком слаба для этого. Мари села в автомобиль, и Ник сразу же прижался к ней. Мэтт сел рядом. Просторный салон вдруг стал тесным: она оказалась притиснутой к нему от бедра до колена. Мари была настолько поглощена своими переживаниями, что, когда Мэтт заговорил, она невольно вздрогнула.

– Завтра твой рабочий день начинается в десять. Тебе покажут комнату Ника, где в основном ты будешь находиться, и дом. Не опаздывай.

Высадив ее около дома, он уехал. Мари подумала, что времени слишком мало, чтобы спланировать все заново. Она не может полностью отказаться от своих прежних занятий. Ну хорошо, Клер заменит ее на французском, из садика ей придется уйти, но книги…

5

Мари вытерла влажные ладони о слаксы, собралась с духом и нажала на кнопку звонка. Калитка бесшумно распахнулась, и она пошла по дорожке к дому. Дверь открылась у нее перед носом, и Мари подняла голову. Она заставила себя улыбнуться, когда увидела перед собой хмурого Мэтта. Он вопросительно приподнял бровь, как бы интересуясь, с чего это у нее такое хорошее настроение, и Мари беспечно прощебетала:

– Вам надо чаще улыбаться, мистер Донован, иначе ваши домочадцы скоро сбегут от вас. Доброе утро, Лео!

Для Лео поверх плеча Донована она послала улыбку, предназначенную еще не для друзей, но уже для хороших знакомых.

– Чему это вы так радуетесь?

Она обернулась.

– Вас больше бы устроила похоронная мина и скорбно опущенные уголки губ? Сегодня прекрасный день, и я не собираюсь портить настроение Нику кислым выражением лица.

– Ах это все для мальчишки?

– А вы думали для вас?

– Не смел даже надеяться, поскольку ты вчера ясно дала понять, как относишься ко мне.

Мари неожиданно смутилась. Он все-таки выбил ее из колеи. Лео куда-то подевался, а Мэтт стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нее сверху вниз. Под этим немигающим взглядом она почувствовала себя совсем беззащитной и уязвимой. Как улитка без панциря. Она нервно сцепила руки. Этот взгляд – наказание за ее улыбку?

– Не могли бы вы… не нависать надо мной. Я не преступник, а вы не полицейский, ведущий допрос и оказывающий психологическое воздействие на подозреваемого. К тому же…

Он знакомо приподнял бровь, ожидая продолжения. Воздух завибрировал от нарастающего напряжения.

– К тому же вы, кажется, обещали показать мне комнату Ника, – произнесла она.

– Тереза покажет. Мальчишка давно ждет тебя. И в будущем не демонстрируй мне свою жизнерадостность. Это расшатывает мою нервную систему.

Ха, его нервную систему! А кто позаботится о моей нервной системе?

– Специально для вас я отрепетирую перед зеркалом постную мину, – пообещала она ему.

Показался Лео, и оба мужчины вышли. Тотчас же появилась Тереза и проводила ее в комнату Ника.

Первые дни – самые трудные, уговаривала она себя, потом будет легче. Так и случилось. Первые два дня прошли относительно спокойно – Мэтта она почти не видела. Наверное, это дало ей силы, и она отдалась новой работе всей душой. Ее кипучая энергия была приправлена желанием разбиться ради Ника в лепешку. Первым делом она решила, что ему нужна комфортная психологическая обстановка. Растущий организм не может нормально развиваться в гнетущей атмосфере. Как бы она ни чувствовала себя, на Нике это не должно отразиться. И ее смех заполнил дозволенные для посещения комнаты дома Мэтта Донована. Конечно, в его отсутствие. Иногда ей казалось, что за несколько дней помолодела даже Тереза, с которой у Мари сложились непринужденные дружеские отношения. Оставалось только решить несколько проблем. Поскольку Мэтт предоставил ее полную свободу в воспитании мальчика, Мари решила воспользоваться этим правом в полной мере. Но на некоторые ее действия все же требовалось разрешение хозяина дома. Мари уходила достаточно поздно, и вечером она видела приходящего с работы Мэтта. Обычно их общение ограничивалось словами приветствия или прощания. Иногда она позволяла себе высказать несколько приходящихся к случаю фраз, но неприступный Мэтт едва ли реагировал на них. Человек-скала, прозвала Мари его про себя. Но разговор больше откладывать было нельзя, и, набравшись мужества и перекрестившись, она решила начать штурм человека-скалы. Подкараулив его, она сделала вид, что случайно столкнулась с ним, и как бы между прочим выложила ему свои требования. По его виду трудно было догадаться, что он думает о случайности их встречи. У нее почему-то сложилось впечатление, что он разгадал ее маленькую хитрость.

– Мистер Донован, мне хотелось бы кое-что обсудить с вами. Нику нужны игры, книги, – выпалила она. – И я хотела бы немного изменить интерьер его комнаты…

Он выслушал ее, но вид у него при этом был довольно рассеянный и в мыслях он был где-то далеко. Мари нервничала, стискивая пальцы и пытаясь доказать целесообразность своих требований. Он не пообещал ничего определенного, и Мари вынуждена была удалиться, удрученная провалом своей миссии. Целую неделю ничего не происходило, а потом Мэтт заявил, что уезжает на весь уикенд. Мари попыталась вставить хоть слово, но Мэтт метнул на нее странный взгляд и исчез. А через час в комнату Ника заявился Лео и сообщил, что пришел двигать мебель. По ходу дела Мари заставила его соорудить несколько полок. А во вторник Лео неожиданно повез их в магазин. Мари остановилась у стеллажей, заваленных игрушками, наблюдая за мальчиком. Ник выглядел таким потерянным, что у нее сжалось сердце. Он бесцельно бродил между полок, опустив руки, словно не смея притронуться к этим шикарным вещам. При виде миниатюрной железной дороги глаза его вспыхнули, и он как завороженный остановился.

– В каких пределах оговорена сумма затрат? – спросила она у Лео.

– Не было никаких определенных указаний. Ник может выбрать все, что захочет.

Мари повернулась к нему, глаза ее зло сузились.

– А что будет, если Ник захочет все?

– Вы выбрали не тот объект для раздражения.

Мари тут же сникла.

– Простите меня, Лео. Я так долго штурмовала стену под названием Мэтт Донован, что во мне накопилась изрядная порция раздражения. Если бы я только поняла, почему он так относится к мальчику… – Она всеми возможными способами пыталась как-то заставить Мэтта переменить отношение к племяннику, но у нее ровным счетом ничего не получалось. Как-то, чтобы хоть немного его смягчить, она сказала, что Ник очень похож на него: губы, овал лица, форма рук. Но больше всего глаза. Они были копией глаз Мэтта. Но реакция Донована была столь неординарной, что Мари первые несколько секунд не могла прийти в себя от ставшего очень жестким выражения его лица.

– Я запрещаю говорить со мной на эту тему, – резко сказал он ей.

Мари возмутилась, но пересилила себя и только сказала:

– Вы ужасный человек, мистер Донован, и я совсем не понимаю вас. По неизвестной мне причине вы начисто игнорируете мальчика, что, безусловно, наносит ему душевную травму.

Он замер, зло блеснув глазами, а потом глухо проговорил:

– Уходите…

Упрямо вздернув подбородок, Мари так и сделала…

– Если кто и знает об этих причинах, так только Тереза. Она живет в доме Донованов всю жизнь и, конечно, в курсе всех событий. По-моему, она даже была няней Мэтта, но за достоверность этих сведений не ручаюсь.

– Этот сухарь был маленьким? – с театральным недоверием воскликнула Мари. – Но сколько же лет тогда Терезе? Мне показалось, что не больше пятидесяти.

– Ей шестьдесят пять, – коротко отозвался Лео.

Они замолчали, обратив все внимание на Ника.

– Лео, почему бы вам не помочь Нику с выбором? Думаю, вы скорее сможете понять его. Я всегда предпочитала кукол…

– Действительно. Не думаю, что Ник согласится на это, – кивнул Лео на розовую коробку с Барби в шикарном вечернем платье и направился к мальчику.

Домой Ник ехал совершенно счастливым, и Мари смеялась вместе с ним, шутливо упрекая его за покупку каких-то ужасных роботов-монстров. Она уверяла мальчика, что не будет спать ночь, на ходу придумывая невероятный сюжет ночного кошмара. В ответ Ник заливался смехом, вставляя в ее рассказ новые подробности.

Похоже, что они заразили своим весельем даже обычно невозмутимого Лео. Дома мальчик хвастался перед Терезой своими приобретениями, и Мари заметила, что в глазах женщины стоят слезы. Тереза была добра к Нику. И Лео тоже. Только родной дядя избегал племянника.

Мари попросила Лео помочь Нику со сборкой железной дороги. Глядя, как они вместе с Ником ползают по полу, занимаясь этим нелегким делом, Мари с насмешкой произнесла:

– Лео, вы словно большой ребенок…

– Что вы имеете в виду, Мари?

– Вашу неимоверную заинтересованность этой игрушкой, конечно. Не знаю, кто из вас больше рад этой покупке: вы или Ник.

– Я всегда мечтал иметь такую железную дорогу. Мальчишкой я частенько торчал у витрин магазинов игрушек…

– Ты иногда можешь приходить и играть моим поездом, – предложил Ник.

– Спасибо, Ник. Обязательно воспользуюсь твоим предложением, – совершенно серьезно отозвался Лео, бросив строгий взгляд на Мари, которая готова была захохотать, представив огромного Лео, играющего с крошечными вагончиками.

Потом перед ее глазами опять возник Мэтт и его отчужденное лицо, когда он бросал взгляды на племянника. Это он сейчас должен был быть на месте Лео. Когда-нибудь этот секрет все равно станет доступен ей, ведь все тайное рано или поздно, становится явным. Только не будет ли поздно восстанавливать родственные отношения?

Чтобы хоть как-то освободиться от навязчивых мыслей, она решила тоже занять себя и принялась расставлять на полках книги, настольные игры, головоломки. С ее стороны было некоторым ребячеством так опустошить кредитную карточку Мэтта. Ведь никакими игрушками не загладить отчуждение дяди. Потом Лео шутливо попросил Мари помочь, и они уже втроем принялись собирать железную дорогу. Ник бестолково путался под ногами, мешая им. Мари шутливо ворчала на непоседу, как вдруг почувствовала, что ее спину окатило холодом. Нарочито медленно повернувшись лицом к двери, она обнаружила хмуро взирающего на творившийся «беспредел» Мэтта. Его взгляд на мгновение остановился на мальчике, задержался на Лео, который сразу посерьезнел и подобрался, и, наконец, уперся в Мари. Ее сердце бешено застучало где-то в горле, но, собрав волю в кулак, она обвела рукой комнату Ника и невинно улыбнулась.

– Мистер Донован, вам нравится?

Его лицо стремительно потемнело.

– Я не хочу, чтобы меня беспокоили, когда я работаю в своем кабинете. – От его фразы повеяло арктическим холодом.

– Извините, мы вовсе не хотели вас беспокоить… Мы даже не знали, что вы уже дома, – как можно спокойнее сказала Мари. Интересно, как давно он приехал? – Обещаю, что мы будем вести себя тихо как мышки.

Мэтт величественно удалился, чуть позже исчез по своим делам Лео. Мари еще долго занимала Ника, но вечером мальчик сник. Наверное, в этот день для него было слишком много счастливых переживаний, поэтому на него напала странная меланхолия. Его глаза стали слипаться, и по согласованию с Терезой Мари решила уложить его спать. Ник покорно отправился в постель. Мари закрыла окно, чтобы свет не мешал ему, и подоткнула под него одеяло.

– Спи, чтобы завтра с новыми силами приняться за свою железную дорогу…

Ник закрыл глаза, и ей показалось, что он уснул. Но, когда она уже собиралась выйти из комнаты, он окликнул ее.

– Не уходи, – сонно попросил он.

Мари немедленно вернулась и присела на краешек кровати.

– Если хочешь, я тебе почитаю, – предложила она.

– Я уже не маленький, – протянул он.

– Конечно, – согласилась она. – Но иногда даже взрослым людям хочется, чтобы их уложили спать и почитали на ночь сказку.

– И тебе тоже? – удивился Ник.

– Но только иногда. – Вдруг она поняла, что его что-то беспокоит. – С тобой все в порядке?

– Да. Но я не хочу, чтобы ты пока уходила, дождись, пока я усну. И я не люблю, когда выключают свет, скоро в комнате будет совсем темно, – тихо пробормотал Ник.

Эти слова ошеломили ее: Ник боится темноты, но почему он только сейчас сказал ей об этом?

– Я не уйду, – так же тихо ответила она. Через несколько минут Ник уже крепко спал.

Мари осторожно встала и вышла из комнаты. Она задумчиво шла по коридору, как вдруг прямо перед ней открылась дверь и она налетела на Мэтта. От неожиданности Мари чуть вскрикнула и тут же оказалась в его руках.

– Ты не ушиблась? – сухо поинтересовался он, все еще не отпуская ее.

– Со мной все в порядке, – заверила его Мари и попыталась осторожно выскользнуть из его рук. Но они почему-то сжались еще крепче.

– Мари, тебе не кажется, что придется за все ответить?

Вот она, расплата! От волнения она стала слегка заикаться.

– Мистер Донован, я вовсе не хотела вас огорчить…

– Не хотела? – переспросил он странным глухим голосом, и Мари вдруг поняла, что его глаза устремлены на ее губы. Она бессознательно облизнула их, и только тут до нее стали доходить очевидные странности: Мэтт прижимал ее к себе, его тело было сильно напряжено, а глаза… Он поднял их, и сердце Мари, только что ушедшее в пятки при его внезапном появлении, вдруг подпрыгнуло и заколотилось где-то в горле. Под его взглядом она почувствовала внезапное удушье, как будто ей перекрыли кислород, и странную дрожь в ногах. Она попыталась пошевелиться. Его тело слегка переместилось, и Мари оказалась притиснутой к нему.

– Мистер Донован, – почему-то прошептала она, – не могли бы вы… отпустить меня.

– А если нет?

Вопрос напугал ее, но она тут же сообразила, что он опять применил свою тактику запугивания. И для чего ему надо постоянно отталкивать от себя людей?

– Я понимаю, что поступила… э-э… немного опрометчиво, позволив Нику выбрать то, что он хочет, но ведь вы не дали Лео никаких конкретных указаний…

– Я даже предположить не мог, что мальчишка захочет скупить весь магазин. Или это последствия твоего влияния?

Щеки Мари стал заливать предательский румянец, и острый взгляд Мэтта тут же подметил это.

– Я… я и правда посоветовала ему несколько настольных игр. Они очень хороши для развития ребенка в этом возрасте. Ну хорошо, – сдалась она под его пронзительным взглядом, – я действительно виновата. С моей стороны было большой ошибкой так превысить лимит, но я подумала…

– Что?

– Что Нику нужна какая-то компенсация за отсутствие ваших чувств. Простите, этого больше не повторится, – покаянно добавила она, когда его глаза сузились, не предвещая ничего хорошего.

– Какое быстрое раскаяние, – иронично процедил он и отпустил Мари.

Она поняла, что Мэтт сейчас уйдет, и быстро окликнула его.

– Мистер Донован… – Когда он обернулся, Мари нервно коснулась воротничка блузки. – Я хотела поблагодарить вас за… все. И Ник тоже благодарит вас.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Развернувшись, он исчез в своем кабинете.

Мари спустилась на кухню и сказала Терезе, что Ник уснул и она уходит домой. Шагая по дорожке к выходу, она невольно бросила взгляд на окна и в одном из них увидела стоящего Мэтта. Одиночество… Она тряхнула головой и заспешила к калитке. Что за странные мысли приходят ей в голову? Уже в своей кровати она долго ворочалась, не в состоянии заснуть. Несносный Донован, он даже в моем собственном доме не оставляет меня в покое! Она легла на спину и уставилась в темный потолок. Она не хотела думать о его последнем взгляде, в котором ей почудилась боль и какая-то тоска, о его одинокой фигуре в окне… Он просто не способен на такие чувства. А что, если способен? Может, вся его мрачность – это маска, защита? Но от кого или от чего? Мари оборвала себя. Он просто грубый, черствый болван, не заслуживающий того, чтобы о нем так много думали.

На следующий день она принесла с собой сверток, перевязанный голубой ленточкой. Когда мальчик как обычно бросился к ней, она обняла его, а потом присела и протянула ему сверток.

– Я принесла тебе подарок.

– Мне? Подарок? – удивленно спросил он, и у Мари в очередной раз сжалось сердце.

– Открой.

Он не стал нетерпеливо разрывать обертку, как это сделали бы другие дети. Он аккуратно развязал ленту, развернул бумагу и открыл коробочку.

– Мари… – только и прошептал мальчик.

– Тебе нравится?

– Очень.

– Мне он тоже очень понравился. Этот ночник похож на звезду. Мы попросим Лео повесить его над твоей кроватью, и, когда ты будешь включать его, словно твоя собственная, личная звездочка будет светить тебе в изголовье.

Ник осторожно покачал хрупкий ночник, и мягко переливающиеся лучики тихо зазвенели.

Ей показалось, что он с трудом разжал руки, отдавая ночник Лео, чтобы тот повесил его в изголовье кровати. Потом Ник несколько раз включал и выключал его.

– Ну хватит, Ник, а то мне придется прямо сейчас уложить тебя спать.

Шутливая угроза возымела действие, и Ник спрыгнул с кровати, тут же поправив за собой сбившееся покрывало.

– У вас очень развит материнский инстинкт. Даже странно, что вы не замужем и у вас нет детей.

Слова, произнесенные Лео вполголоса, заставили ее удивленно вскинуть брови.

– Что вы такое говорите, Лео?

– Я говорю о том, что вижу.

– Вы преувеличиваете. Просто Ник особенный ребенок. И я… я сама не понимаю, почему получилось именно так.

Лео только кивнул. А потом к ней подошел Ник.

– Мы с Лео доделали утром железную дорогу.

– Да, именно из-за нее я и недоспал сегодня, – пошутил тот, потрепав Ника по макушке.

– Мари, я покажу тебе, пойдем… – Ник схватил ее за руку и повел за собой.

В игровой комнате царил идеальный порядок. Купленные игры и книги были аккуратно разложены по полкам. Мари еще раньше заметила, что Ник всегда аккуратно убирает за собой. Потом она с нежностью наблюдала, как он возится с игрушечным паровозиком. Горел семафор, двигался состав, неутомимо крутились колесики. Сначала ей показалось, что Ник всецело увлечен игрой, но вдруг она заметила, что он сидит, угрюмо уставившись в пол.

– Они смеялись надо мной, – неожиданно проговорил он, и Мари замерла. Она тихонько сползла с пуфика и оказалась рядом с ним. – Говорили, что я девчонка, раз боюсь темноты. А мне было так страшно, мне все время казалось, что кто-то сидит под моей кроватью. И я боялся заглянуть, чтобы проверить. Я думал, что увижу там светящиеся глаза косматого чудовища, оно протянет лапу и схватит меня. А потом они напугали меня. Джефф обернулся простыней и вошел в комнату. Я закричал… Воспитательница вошла и стала ругаться. А я после этого часто просыпался… мокрым. Я боялся спать…

Ник обернулся и посмотрел на нее. В его глазах она увидела страх, и отчаяние. Она поняла, чего стоил ему этот рассказ. Он словно испытывал ее чувства на прочность.

– Ник, то, что ты рассказал мне, ничего не меняет. Я люблю тебя таким, какой ты есть. А те мальчишки просто злобные дети, пытающиеся самоутвердиться за счет тебя. Не думай больше об этом.

Его напряженное тело обмякло, и он прижался к ней. Мари обхватила его руками.

– Все будет хорошо, – прошептала она в его взъерошенную макушку и почувствовала, как его ручонки еще сильнее сжали ее шею.

– У меня нет друзей, – прошептал он.

– Нет, есть. Я твой друг. И Лео. И Тереза. Мы все любим тебя. А скоро ты пойдешь в школу, познакомишься с мальчиками и девочками, и у тебя появится еще множество друзей. Ты сможешь приглашать их в гости, играть с ними, ходить в гости к ним… Вот увидишь, все так и будет…

Сбоку ей почудилось какое-то движение, и она скосила глаза: в дверях стоял Мэтт и смотрел на нее. Он всегда появлялся и исчезал неожиданно. И не вовремя. Мари заметила, что его лицо было страшно напряжено. Неожиданно она ужасно разозлилась. Ей надоело, что он постоянно следит за ней и обременяет своими эмоциями. Пусть сам борется со своими призраками, ее сил хватит только на Ника. Приняв такое решение, она просто отвернулась, но в ее душе осталась тревога.

Прошло еще три недели, и Ник отправился в школу. За это время отношения Терезы и Мари вошли в стадию доверительности. Тереза, как и упоминал Лео, жила в доме Донованов почти всю жизнь. И такое событие, как начавшийся учебный год Ника, вызвало шквал воспоминаний о маленьком Мэтте, которыми она активно стала делиться с Мари. Все эти бесценные для памяти Терезы подробности о проказливом и веселом мальчишке были милы и забавны, но в голове Мари тот беззаботный озорник никак не ассоциировался с мрачным мужчиной, каковым стал Мэтт. Она, как ни старалась, не могла представить этого человека безобидным, шаловливым малышом, довольным собой и окружающим миром. Ей казалось, что он всегда был таким пугающе огромным и мрачным. Но тем не менее красочные повествования Терезы доставляли ей странное удовольствие.

Теперь, когда Ник стал посещать школу, у Мари было больше свободного времени, и она возобновила свои репетиторские занятия. Правда, в уменьшенном объеме. Кроме того, на заработанные деньги она купила себе мольберт, качественные холсты и краски. Кое-что она умудрялась откладывать на черный день. Относительное спокойствие воцарилось в ее душе.

6

Звонок Мишеля застал ее врасплох. От него не было никаких известий довольно давно, но Мари не беспокоилась, поскольку это было в правилах Мишеля: появляться и исчезать, когда вздумается. Обычно он не утруждался предупреждениями, а просто появлялся. Поэтому Мари сразу почувствовала неладное. И даже, казалось бы, совершенно искренняя улыбка Мишеля не смогла ее обмануть.

– Что случилось? – было ее первым вопросом, когда они встретились.

– Ничего. Что могло случиться? – вопросом на вопрос ответил он, но Мари заметила, как старательно Мишель отводит глаза. – Ты даже не поздоровалась со мной…

Он чмокнул ее в щеку, но Мари рассеянно пропустила эту нежность. Она была занята тем, что внимательно разглядывала его. Мишель выглядел усталым и осунувшимся. Все эти наблюдения убеждали ее в том, что она права. Что-то действительно произошло.

– Не тяни, Мишель, – тихо произнесла она. Тот вздохнул, признавая поражение.

– От тебя никогда ничего нельзя скрыть, Мари. Видишь ли, мне нужно… мне нужны деньги. Не очень много.

Устремленные на нее молящие глаза и виноватое выражение лица не смягчили Мари. Она почувствовала, что в душе у нее что-то оборвалось, а потом внутри вспыхнул гнев, удушающий и яростный.

– Опять, – задыхаясь, прошептала она, – ты сделал это опять…

– Прости, Мари…

– Сколько раз я уже слышала это!

– Прости, Мари, я виноват!

– Не смей оправдываться, ты дал мне слово, что больше не будешь играть. Ты обещал мне! – закричала она. – Боже, как я устала от твоего обмана. Я ничего не вижу, кроме проблем. Когда тебе нужны деньги, ты всегда находишь меня, но в другое время ты и весточки о себе не пошлешь. Ты помнишь, что я сказала тебе в последний раз, когда оплатила твой проигрыш?

– Мари… – почти прошептал он, но в ее сердце больше не было жалости.

– Пора тебе повзрослеть, Мишель. Я ничем не могу помочь. У меня нет денег.

– Я слышал, ты нашла себе работу… – обронил он, и Мари замерла, – у очень богатого человека…

– Да как ты смеешь?! – Она хлестко ударила его по щеке.

Голова Мишеля дернулась, и Мари замерла: она никогда и пальцем не притрагивалась к Мишелю, но эта фраза совсем выбила ее из колеи. Она не могла больше смотреть в его глаза, полные какой-то невыразимой муки.

– Мари, прости, что сказал тебе это, прости… – он прижался к руке, которой она ударила его, – прости, я больше не буду… Я прошу тебя, это в последний раз…

Мари покачала головой.

– Тебе придется самому выпутываться из этой истории.

Она видела его поникшие плечи, но это не изменило ее решения. Она отвернулась. Мишель понуро направился к выходу, и Мари слышала по его шагам, что он медлил, все еще надеясь, что она смягчится и окликнет его. Но она не сделала этого. Слишком долго Мари терпела все это и совсем испортила его. Но, когда за ним закрылась дверь, она с трудом удержалась, чтобы не броситься вдогонку. Она так любила его! По ее щекам текли слезы, но она стояла в той же позе совершенно неподвижно, невидяще уставясь в стену.

Прошла еще неделя. Жизнь Мари катилась все так же размеренно, но она уже начала терять покой. Перед глазами то и дело вставала картинка прощания с Мишелем, а дома она вздрагивала от каждого телефонного звонка, надеясь, что он позвонит. Затянувшееся молчание могло означать только две вещи: либо Мишель сумел оплатить долг, либо он пустился в бега от кредиторов. Ее настроение менялось попеременно от раскаяния в том, что она поступила с Мишелем слишком круто, до здоровой злости на его беспомощность и безволие. Он давно уже не ребенок и должен сам отвечать за свои поступки: двадцать три года – достаточный возраст, чтобы обрести полную самостоятельность как в зарабатывании денег, так и в совершаемых поступках. Из-за мягкости своего характера она совсем избаловала его, потакая просьбам и прикрывая во время неприятностей. Этому было только одно объяснение: она любила его. Но пагубная страсть Мишеля приносила ей много горя. В азарте он делался невменяемым и не реагировал ни на какие внешние раздражители, будь то уговоры или угрозы. Если не было денег, он играл в долг. Уже потом он приходил в себя и ужасался содеянному, слезно умолял о прощении и давал слово, что это больше не повторится. И Мари оплачивала его проигрыши. Но стоило ему войти в игровой зал, как все начиналось заново – дьявольское искушение не отпускало. Последний его проигрыш оставил ее без гроша за душой.

– Это последний раз, когда я тебе помогаю, – твердо заявила в тот раз она Мишелю, и он понял, что это действительно так.

Он продержался почти год. И вот теперь опять…

В расстроенных чувствах она позвонила Летти, но та сказала, что видела Мишеля пару дней назад и он выглядел как обычно. Может, ее слова и не пропали даром и он все-таки взялся за ум. Мари могла уповать только на это. Ник заметил ее подавленное состояние и истолковал его по-своему.

– Ты скучаешь по своей семье? – внезапно спросил он.

Мари решительно отбросила все мысли, как делала это уже на протяжении нескольких дней. Хотя, судя по тому, что Ник заметил, у нее это получалось не слишком успешно. Мальчик не должен страдать из-за ее проблем, и она как можно беспечнее улыбнулась.

– Ты очень проницательный мальчик. Да, я скучаю по своей семье, по своим названым братьям и сестрам, по своим друзьям.

– Ты никогда не рассказывала об этом.

– А ты никогда не спрашивал. Но, если ты захочешь, как-нибудь я расскажу тебе о них. А как твои дела в школе?

– Хорошо. Миссис Симонс говорит, что у меня хорошая подготовка и что я очень любознательный ребенок.

– Попробовала бы миссис Симонс сказать что-нибудь другое про такого идеального ребенка, как ты.

Ник хихикнул.

– Вчера ты так не считала.

– Да, но вчера ты разбил вазу, и нам обоим попало за это.

– Я же нечаянно…

– Я так и сказала твоему дяде, но, похоже, его это не успокоило. – Упрямый болван, он продолжает игнорировать мальчика, словно не видя, как плохо это на него влияет. Ее повторная попытка поговорить об этом привела его в ярость. Он грубо оборвал ее и предупредил, что если она попробует возобновить этот разговор, то будет уволена. Такое отношение к невинному ребенку ставило ее в тупик, но угроза возымела действие – Мари решила больше не рисковать. В конце концов, Ник полностью обеспечен, у него есть она, Тереза, вечно балующая Ника, и Лео. Он вполне может прожить без общения с этим эгоистичным ослом. – А как тебе ребята из класса? Ты уже с кем-нибудь подружился?

– С некоторыми. Джули, которая сидит справа от меня, выглядит как принцесса, но никогда не задирает нос, а Билли Фуллер самый классный из всех ребят. Он сказал, что его брат гонщик. Здорово, правда?

В дверь тихонько стукнули, а потом она приоткрылась, и в комнату бочком протиснулся Лео. Руки он спрятал за спиной.

– Угадай, что я принес тебе? – обратился он к Нику.

Мари улыбнулась, глядя, как Ник немедленно бросился узнать, что ему приготовили, а Лео вытащил из-за спины и показал мальчику сверток.

– Мари сделала тебе подарок, теперь моя очередь… – Он торжественно вручил Нику пакет. Мари поднялась и подбежала к ним, пытаясь разглядеть, что он принес.

– Это не для девчонок, – надменно произнес Лео и подмигнул ей.

– Ну пожалуйста, мне так хочется увидеть, – тоном капризной девочки произнесла она, и все трое рассмеялись.

Ник уже развернул бумагу и застыл – в его руках была модель планера, выполненная так искусно, что Мари ахнула.

– Лео, вы сделали это сами? – поразилась она.

Тот смущенно улыбнулся.

– Вам нравится?

– Это просто чудо! – Она нисколько не кривила душой. – У вас золотые руки!

– Я хочу запустить его! – закричал Ник.

– Но ведь на улице дождь, – попыталась возразить Мари, – ты испортишь подарок Лео.

Она видела, что после этих слов он чуть не заплакал.

– Ник, мы запустим его сразу, как только погода наладится, хорошо?

Потом ее зачем-то позвала Тереза, и Мари замерла от нехороших предчувствий, увидев влетевшего на кухню встрепанного Ника. У мальчика был испуганный вид, и он смотрел на нее расширенными глазами.

– Что случилось? – встревоженно спросила она, присев перед ним на корточки.

– Мой планер… – пробормотал Ник, и из его глаз закапали слезы.

– Ты сломал его? Не расстраивайся, мы скажем Лео, и он починит…

Не успела она перевести дух от столь мелкой проблемы, как Ник отчаянно замотал головой.

– Нет, я не сломал его. Он на люстре в гостиной.

Тут Мари похолодела.

– Ник, я же просила тебя…

– Мне так хотелось его запустить…

– Ладно, пойдем посмотрим, что можно сделать. Пока не появился твой дядя. – Мари вошла в гостиную и оглядела ее. Слава Богу, ничего не разбито. Она задрала голову и посмотрела на люстру. Было видно одно только свешивающееся крыло. Мари повернулась к Нику. – Я сниму твой планер, но ты должен пообещать мне, что такое больше не повторится.

– Я обещаю. Прости, Мари…

– Иди в комнату и жди меня там.

Мальчик послушно убежал, а Мари выдвинула на середину комнаты огромное кресло, взгромоздила на него стул, а сверху поставила скамеечку для ног. Критическим взглядом оглядела сооружение – конструкция весьма непрочна, но что делать?

– Что это вы вытворяете?

Мари вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– О Боже, Лео, как вы напугали меня. Собираюсь заняться альпинизмом, конечно. Ваш планер застрял на люстре…

Лео посмотрел в указанном направлении и чертыхнулся.

– Вы совершенно правы, – с улыбкой согласилась она, – и, если Донован застукает меня, мне просто грозит увольнение. Я и так уже слишком долго испытываю его терпение.

– Я принесу стремянку.

– Нет времени. Кроме того, вы можете что-нибудь задеть и расколотить из этого антикварного барахла.

– Тогда полезу я.

– Вы шутите?! Не принимайте это за оскорбление, но вы слишком… громоздки для этой конструкции.

Лео вынужден был согласиться.

– Я быстро. – Она принялась карабкаться наверх.

– А где виновник переполоха? – поинтересовался Лео.

– В своей комнате. Он ужасно расстроен.

– И есть с чего…

– Это и ваша вина.

– Моя? – удивился Лео.

Мари посмотрела на него сверху вниз и строго сказала:

– Ваш планер оказался настолько хорош, что мальчик не смог удержаться от искушения. – Мари наконец залезла на вершину конструкции и потянулась к люстре. – А где наш мрачный Мефистофель?

– Кто? – изумился Лео.

– Ваш босс.

– Мистер Донован в своем кабинете, так что советую поторопиться.

Мари так и сделала, но кончики ее пальцев едва коснулись выглядывающего крыла планера. Она встала на цыпочки и вытянулась как струна. В последнем рывке она достала игрушку, но тут вся конструкция пришла в движение. Мари успела только пискнуть, но крепкие руки Лео придержали ее, не дав свалиться.

– Лео, вы спасли меня от погибели, – проговорила она, переводя дух.

– Не болтайте, а скорее спускайтесь…

– Что здесь происходит?

Мари затаила дыхание и повернулась. На нее смотрел Мэтт, и, судя по его виду, он был в бешенстве. Она не придумала ничего лучше, как ослепительно улыбнуться и жизнерадостно проговорить:

– Хэлло, мистер Донован. Я всего лишь снимаю планер с люстры. Ваша гостиная при этом не пострадала.

Лео внизу тихонько застонал, и Мари осознала, что он все еще сжимает ее.

– Спускайтесь, – прошипел Лео.

Мари быстро соскользнула вниз. Точнее, Лео стащил ее со злополучной постройки. Она нервно сдула выбившуюся прядь с лица, щеки ее пылали. Они с Лео стояли перед Донованом, как провинившиеся дети, пойманные на месте преступления.

– Я, кажется, предупреждал тебя, Мари. Ты уже и Лео втягиваешь в свои авантюры…

Лео хотел что-то возразить, но она ткнула его в бок. Этот жест не ускользнул от взгляда Мэтта, и он нахмурился еще больше.

– Простите, мистер Донован. Это целиком и полностью моя вина. Я не думала о последствиях, когда испытывала игрушку, которую хотела подарить Нику.

Глаза Мэтта сузились.

– Давно ли ты начала играть в игрушки, Мари?

Мари сглотнула.

– Признаюсь, это было не лучшей идеей, но планер был очень красив, и я не удержалась…

– Лео, ты свободен, – резко произнес Мэтт.

Лео слегка помедлил, а потом, бросив взгляд на Мари, вышел. Мэтт в два шага оказался рядом и навис над ней как скала. Мари опустила глаза.

– Какого черта ты выгораживаешь мальчишку? Я же знаю, что это сделал он.

– Он не какой-то безличный мальчишка, его зовут Ник. И он ни в чем не виноват. – Мари подняла на Мэтта взгляд. В ее глазах был вызов. Сказать по правде, она была уже здорово напугана, а мгновенно сократившееся между ними расстояние еще больше усилило этот эффект. Его неистовый взгляд мог прожечь насквозь каменную стену. Но Мари решила не сдаваться, хотя чувствовала, что ноги ее подкашиваются.

– Как долго ты намерена испытывать мое терпение? – проскрежетал он.

– Судя по тому, как мало его у вас осталось, я постараюсь больше не испытывать его.

– Ты не сдаешься, верно?

Он взял из ее дрожащих пальцев планер и отбросил его в сторону. Теперь уже ничто не разделяло их, и Мари запаниковала.

– Что вы с-собираетесь делать, мистер Донован? – заикаясь, произнесла она, пятясь.

– Я тоже задаю себе этот вопрос, – прорычал он, надвигаясь, – наверное, мне следует уволить тебя или перегнуть через колено и устроить хорошую порку. И, пожалуй, второе для меня предпочтительнее…

– Вы не посмеете…

– Хочешь проверить? – Его руки как клещи сомкнулись на ее локтях.

– Мистер Донован, пожалуйста… – пролепетала она. Во рту у нее пересохло.

Неожиданно его взгляд изменился, и это новое чувство привело ее в больший ужас и трепет, чем предшествующая ярость. В них появилось что-то… Какая-то неистовость. Голод. Гнев. Она не могла точно определить составляющие этого бурлящего сплава, так же как и отвести глаза. Ее губы приоткрылись в попытке вдохнуть хоть немного воздуха. Какой-то странный звук сорвался с его губ, и в следующее мгновение он впился поцелуем в ее рот. Мари была настолько ошеломлена, что чуть не упала. И тогда он прижал ее к своему телу. Первые несколько секунд она и не думала о сопротивлении. Потом ее руки взметнулись, и она уперлась в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Какая наивность! С тем же успехом она могла бы пробовать сдвинуть скалу. Она попыталась увернуться, но одной рукой он сжал ее голову, и Мари сникла. Как только она прекратила сопротивление, он оторвался от нее. Они оба тяжело дышали.

– Вы… вы… – Она никак не могла подобрать слов.

– Что?

Ее рука взметнулась, чтобы влепить ему пощечину, но была с легкостью перехвачена его ладонью.

– Не стоит этого делать, Мари, – тихо предупредил он. Его взгляд скользнул по ее пылающим щекам, опустился на шею, еще ниже…

Мари скосила глаза и обнаружила, что верхняя пуговица рубашки расстегнулась и в вырезе виден кружевной краешек бюстгальтера.

– Не смейте пялиться на меня, – яростно прошипела она.

Он посмотрел в ее глаза, и ей не понравилось то, что она там увидела. Предупреждение, насмешка и все тот же непонятный голод.

– Мари…

Голос Ника заставил ее в ужасе рвануться. Мэтт сразу же отпустил ее. Она отвернулась от него, дрожащими пальцами застегивая пуговицу. Потом прижала ладони к горячим щекам, приходя в себя. Ник позвал ее еще раз, и Мари откликнулась. Мальчик забежал в гостиную и застыл, обнаружив там своего дядю.

– Поставь все на место. Поговорим потом, мы еще не закончили…

Мари задрожала от бессильной ярости, глядя в его удаляющуюся спину. Надутый индюк! Что он себе позволяет, что о себе возомнил?!

– Мари, с тобой все в порядке?

Она опомнилась и выдавила из себя улыбку.

– Да, все в полном порядке. Ты слышал, что сказал твой дядя? Поставь на место. – Она подала ему скамеечку, а сама расставила по местам кресло и стул.

– Тебе попало? – не унимался Ник.

– Немного. Твой дядя бывает невыносим.

Ник нервно хмыкнул.

– Что теперь будет, Мари?

– Не знаю, малыш. Ладно, пошли к тебе. Бери свой планер и постарайся больше не навлекать на мою голову гнев своего дяди, – пробурчала она.

Остаток дня прошел более или менее спокойно, и Мари сумела выдержать испытующий взгляд Лео, хотя он так и не решился спросить, чем закончился тот разнос. По ее лицу он понял, что эта тема не подлежит обсуждению, и она была благодарна ему за это. Она испытала огромное облегчение, когда вечером Мэтт покинул дом, и ей не пришлось больше столкнуться с ним.

После этого случая, как нарочно, неприятности посыпались как из рога изобилия: Ник разбил еще одну вазу (правда, не такую древнюю и ценную), и Тереза, мгновенно сориентировавшись, взяла вину на себя. Потом Лео произвел грохот, наступив на мячик, который выкатился из игровой комнаты и который они с Ником долго и безрезультатно искали. И тут уже Лео остался виноватым. В среду Ник смахнул со стола на кухне кувшин с апельсиновым соком. Было даже страшно подумать, что было бы со светлым ковром, произойди инцидент в столовой. Была очередь Мари брать вину на себя. Она подняла глаза на Мэтта, возникшего как по мановению волшебной палочки в дверях.

– Простите, я была очень неаккуратна… Я возмещу причиненный ущерб… – Она принялась собирать осколки, и ее руки так дрожали, что эти слова вполне могли сойти за правду.

Но Мэтт молчал. Она заметила, как ходят желваки на его скулах.

– Мари, ты все-таки решила испытать мое терпение на прочность?

– Мистер Донован, у меня и в мыслях такого не было… Рука нечаянно соскользнула и…

– Я прекрасно знаю, чьих это рук дело. Но в доме возник целый заговор с целью выгородить мальчишку…

Все «заговорщики», находившиеся в это время в полном составе на кухне, растерянно переглянулись. Но на этом, к изумлению Мари, Мэтт и успокоился. Хмурый взгляд, посланный в сторону каждого из трех защитников Ника, не в счет: ведь должен же он был как-то проявить свое недовольство! Любой из этих случаев, по мнению Мари, мог служить достаточным поводом для ее увольнения. Но Мэтт не сделал этого. Как и не сделал попытки продолжить «незаконченный» разговор. В данной ситуации Мари сделала единственный, правильный, по ее мнению, вывод: наверняка он копит все проступки, чтобы потом сполна предъявить ей счет!

7

На следующий день она пришла довольно поздно. Едва Мари вошла в дом, как Лео привез Ника из школы. Тот влетел в холл настолько взбудораженный, что Мари изумилась.

– Мари, – завопил он с порога, – Билл пригласил меня в гости! Он хочет показать мне свою коллекцию стикеров и модели спортивных машинок, а у его старшего брата в гараже настоящий гоночный мотоцикл… Пожалуйста, Мари!

Мари к тому времени уже достаточно наслушалась дифирамбов Билли Фуллеру, чтобы понять, что Ник не отступит. Билли был его первым другом, но готова ли она отпустить Ника в гости? Мари посмотрела на Лео, как бы прося совета, и тот пожал плечами.

– Тереза попросила сделать покупки. Так почему бы не оставить Ннка на пару часов у Билли, а на обратном пути захватить его?

– Хорошо, – сдалась Мари, – так мы и сделаем… – И чуть не оглохла от вопля, который издал Ник. – Зачем эти выдумки про покупки? – спросила она Лео, когда Ник выбежал.

– Это вовсе не выдумки. Тереза действительно просила передать тебе эту просьбу. Список она приготовила…

– А что с ней? – забеспокоилась Мари.

– Не знаю, просто неважно себя чувствует.

– Хорошо, тогда поехали.

В магазине Мари делала покупки, а Лео выступал в качестве вьючного животного. Загрузив пакеты в машину, Лео предложил Мари зайти в кафе и съесть мороженое.

– Надо дать Нику время пообщаться с Билли, – лукаво пояснил он, подвигая к себе двойную порцию шоколадного мороженого.

– Я и не знала, что ты сладкоежка! – насмешливо протянула Мари. Она взяла себе порцию фисташкового мороженого.

Лео расплылся в улыбке.

– Вы впервые обратились ко мне на «ты».

Мари неожиданно смутилась, пытаясь что-то сказать в свое оправдание, но Лео запротестовал.

– Мне очень нравится. Могу я поступить так же?

Мари улыбнулась в ответ.

– Конечно.

– Спасибо.

Они непринужденно разговаривали, пока не пришла пора возвращаться. Ник был под огромным впечатлением и в машине трещал без умолку. Мари с улыбкой слушала его и несколько раз в зеркале заднего вида встречалась глазами со смеющимся взглядом Лео. Лео остановил машину у черного хода и принялся выгружать пакеты с покупками. Мари он вручил самую легкую ношу, и даже Нику было дано небольшое поручение. Тихонько напевая, Мари прошла на кухню и поставила пакет на стойку. Лео внес остальное, и Мари стала расставлять купленные припасы по полкам.

– Лео, ты не видел Терезу? Как она себя чувствует? Может, мне самой приготовить ланч?

– Сейчас пойду спрошу, как она себя чувствует. – Лео отправился на поиски Терезы. Через открытую дверь Мари слышала, как он несколько раз окликнул ее. – Господи Боже! – вдруг раздался его крик.

Мари бросилась туда и увидела лежащую на полу скорчившуюся Терезу.

– О Боже, Тереза, что с вами? Что у вас болит? Вы можете подняться?

– Подожди, слишком много вопросов, – отстранил ее Лео и наклонился над Терезой.

– Нужно встать с пола, Тереза, я вам помогу.

Он начал осторожно поднимать пожилую женщину, и Тереза стала понемногу вставать, но вдруг, вскрикнув, опять согнулась от боли, прижав руки к животу.

– Похоже на аппендицит, – прокомментировал Лео. – Нужно срочно отвезти ее в больницу.

Он кое-как подхватил стонущую Терезу и понес к машине. Мари по мере сил помогала ему. Глядя на бледное лицо Терезы, она вдруг испытала какое-то отчаяние. Она и не подозревала, как сильно привязалась к пожилой женщине, и теперь ее мучил страх за Терезу. Мари проводила уносившийся автомобиль взглядом, потом поежилась и направилась к Нику. Мальчик ждал ее на кухне.

– Что случилось? – растерянно проговорил он. – Куда Лео повез Терезу?

– Она заболела, и Лео повез ее к врачу.

– С ней будет все в порядке?

Мари присела перед ним и увидела, как дрожит нижняя губа мальчика. Она ласково улыбнулась ему.

– Конечно. Тереза обязательно поправится. А ты сейчас должен поесть, а то Тереза может расстроиться.

Мари накормила Ника, убрала со стола и вымыла посуду. Они играли с мальчиком в комнате, и Мари напряженно ждала появления Лео. Когда Лео вернулся, вид его был мрачен.

– Терезу оставили в больнице. Есть подозрение на аппендицит. У нее сильные боли, и ей дали успокаивающее и обезболивающее. Врач «неотложки» сказал, что ее осмотрит хирург и нам позвонят.

– А зачем успокаивающее?

– Тереза в страшном смятении, что оставила дом без присмотра. Она первый раз попала в больницу. Она успокоилась лишь после того, как я пообещал, что ты останешься ночевать.

– Весьма опрометчивое обещание. Неужели ты думаешь, что я останусь в этом доме ночевать? Я уйду после того, как уложу Ника, а завтра появлюсь очень рано, чтобы собрать его в школу. У тебя не будет никаких проблем…

Лео еще больше помрачнел.

– Что-то не так?

– Видишь ли, мне сегодня просто необходимо уехать: это очень важное поручение мистера Донована, а оставить Ника одного в доме…

– Почему одного, а его дядя?.. – Для нее было совершенно очевидно, что Мэтт и пальцем не пошевельнет, если мальчику что-то понадобится.

Но Лео, казалось, не понял, почему она так резко замолчала.

– Его сегодня не будет дома, он уехал по делам.

– Так, значит, он ничего не знает о том, что случилось с Терезой? Лео, может, мне стоит взять Ника к себе домой на эту ночь? – Она чуть не прикусила себе язык за этот вопрос, вспомнив, с чего началась вся эта история. Об этом же и говорил выразительный взгляд Лео. Мари не стала больше развивать эту тему, а тяжело вздохнула, уже понимая неизбежность следующего решения, но из последних сил пытаясь придумать хоть какую-то причину для отказа.

– Неужели ничего нельзя сделать и отложить твою поездку на другой день?

– Нет. Ты же знаешь, если бы я мог…

– Хорошо, я останусь. Не представляю, как прореагирует Донован, узнав, что я почти перебралась к нему жить.

– Я думаю, он не был бы против этого решения.

– Твоими бы устами мед пить.

Весь день Мари провела в подвешенном состоянии. Она переживала за Терезу, ей не хотелось оставаться в доме Донована, хотя она и понимала необходимость данного шага, а еще в ней зрело странное понимание, что в ее жизни грядут перемены. Она не могла понять, откуда пришло это убеждение. Это было некое предчувствие, сработавшая интуиция или еще Бог знает что.

Позвонили из больницы и сообщили, что боли у Терезы прекратились и сейчас проводятся необходимые исследования, чтобы понять, отчего был такой сильный приступ. Мари поблагодарила звонившую медсестру. Лео исчез после трех часов, и они с Ником остались одни в пустом доме. Вечер наступил неожиданно быстро. У Ника не было настроения играть, и все оставшееся время они посвятили чтению.

– Тереза всегда приносила мне на ночь теплого молока, – сообщил Ник Мари, когда она укладывала его спать.

– Что ж, хорошо, я сейчас принесу.

Огромный пустой дом вызывал в ней чувство подавленности. То ли дело ее квартирка. Места там мало, но какой уютной и безопасной она кажется по сравнению с этой темной громадиной… Мари пришла на кухню. Оперевшись о стойку, она стояла в задумчивости. Потом налила подогретое молоко в стакан, повернулась, чтобы уйти, да так и замерла – прямо перед ней стоял человек. Хриплый крик застрял где-то в глубине груди, а сердце заколотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. И лишь через несколько секунд она поняла, что это Мэтт.

– Что ты здесь делаешь так поздно? – спросил он.

Пока Мари приходила в себя от неожиданного появления Донована, Мэтт внимательно рассматривал ее. Его взгляд медленно скользнул по ее распущенным волосам, по свободной рубашке, выпущенной поверх джинсов, руке, невольно прижатой к груди, и возвратился на ее лицо.

– Ваше появление напугало меня, – сообщила она ему вместе со вздохом облегчения, вырвавшимся из груди.

– Ты ожидала появления кого-то другого? – Его правая бровь приподнялась, выражая легкое недоумение.

– Я никого не ждала. А вас я приняла за грабителя, проникшего в дом.

– Грабителя?

Реакцией на перенесенный страх стало раздражение, помимо воли охватившее ее.

– Конечно, что еще я могла подумать? Лео сказал, что вы сегодня в деловой поездке и приедете только завтра.

– А где он?

– Кто?

– Лео.

Мари почувствовала, что от этого разговора у нее голова идет кругом. Сегодняшний вечер вполне достойное продолжение ужасного дня.

– Лео сказал, что ему совершенно необходимо уехать по вашему поручению. Тереза заболела, – голос ее начал дрожать, – Лео еще днем увез ее в больницу, и я… мне пришлось остаться, потому что Ник… Я не могла оставить его одного в доме и не могла взять с собой…

Все новости Мэтт воспринял достойно – на его лице не дрогнул ни единый мускул. Чего нельзя было сказать о Мари, до сознания которой дошел вполне очевидный факт: они с Мэттом одни в этом большом доме… Неожиданно она почувствовала себя настолько уязвимой, что ей захотелось прошмыгнуть под его рукой и запереться в первой попавшейся комнате. И пусть думает что хочет! Она с трудом сдержала этот порыв, оставшись стоять на месте и изо всех сил сжимая в руке стакан.

– Не можешь заснуть?

– Простите?

– У тебя в руке стакан теплого молока.

– Молоко? – Мари вдруг очнулась. Она стоит здесь, а ведь Ник все еще ждет ее!

– Молоко для Ника, я укладываю его спать. Если вы позволите…

Она двинулась вперед, надеясь прошмыгнуть мимо него. Но Мэтт и не подумал сдвинуться и пропустить ее. Мари остановилась в паре шагов от него, раздумывая, не оттолкнуть ли его?.. Ее глаза скользнули по его лицу, освещенному неярким светильником. И усталое выражение этого обычно жесткого лица вдруг потрясло Мари. Глаза Донована были прикрыты, как будто даже этот приглушенный свет причинял им боль. Его щеки были темны от пробивающейся щетины, но Мэтту это даже шло.

Его твердые губы очень красивой формы чуть дрогнули, словно он собирался улыбнуться, и Мари изумленно моргнула, пытаясь справиться с галлюцинацией.

– Мари?

До ее сознания наконец дошел этот призыв, ее взгляд метнулся к его глазам, и она вдруг поняла, что уже некоторое время просто стоит и таращится на него, а Мэтт не в первый раз обращается к ней. Ее щеки начал заливать румянец, и она безуспешно попыталась справиться с подступающим смятением. Ее рука со стаканом начала дрожать, и она была вынуждена сжать его обеими руками.

– Что вы сказали? – смущенно пролепетала она.

– Я спросил, не найдется ли в доме чего-нибудь поесть. Я ужасно голоден.

И тут она явственно увидела эту ленивую улыбку, проступившую в конце концов на его губах и убедившую ее, что это весьма редкое явление не имеет никакого отношения к ее разбушевавшемуся воображению.

– Да, думаю да, – пробормотала она.

– Могу я попросить тебя приготовить хотя бы пару сандвичей?

– Конечно, я только отнесу Нику молоко. Но на многое не рассчитывайте, до Терезы мне далеко.

– Самое главное, чтобы ты меня не отравила. А остальное я смогу перенести.

Ее эмоции быстро сменяли одна другую. Только что она испытывала неловкость, а теперь это вопиющее предположение по непонятной причине донельзя раздосадовало ее. И вдруг до Мари дошло, что он просто подшучивает. Подшучивает! Может, она была не права в своих выводах и еще не все человеческое умерло в нем? Мари взглянула на него, все еще сомневаясь в своих заключениях, и рискнула поддержать разговор.

– Возможно, не стоит рисковать? Судя по вашему виду, вам не грозит голодная смерть из-за пропущенного ужина.

– Нет, Мари, я твердо решил воспользоваться твоим согласием, и никакая сила в мире не заставит меня передумать.

– Хорошо. Вы сами так решили… – С этими словами она покинула кухню.

Войдя в комнату, она обнаружила, что Ник уже спит. Она осторожно подоткнула под него одеяло и слегка коснулась губами его лба. Маленький ночник она оставила включенным. Теперь ей осталось накормить голодного Донована, и с чувством исполненного долга она сможет спокойно уединиться. На самом деле предпоследний пункт не вызывал у нее никакого воодушевления, но с этим следовало смириться. Убрав волосы в хвост и мысленно соизмерив свои поварские возможности с имеющимся набором продуктов, она с унынием констатировала, что первое значительно уступает второму по разнообразию. Но не будет же он требовать от нее изысков?!

Успокоенная этой мыслью, Мари появилась на кухне. К ее облегчению, она была пуста. Подумав, она решила, что не стоит ограничиваться парой сандвичей, которые только раздразнят аппетит Донована. Уж коли он, по его же словам, так сильно голоден! К тому же сытый мужчина намного покладистее (и безопаснее!) голодного. Руководствуясь подобными соображениями, Мари принялась за стряпню: поставила бифштекс в микроволновку и стала нарезать овощи для салата. Происходящее вдруг показалось ей сценой из странного сна. Еще более невероятным было ощущение непонятного удовольствия от того, что она собирается накормить грозного Донована. Наверное, такое же удовольствие получают люди, кормящие хищников – львов, например – и получающие кратковременное удовольствие от своего кажущегося превосходства над пышногривым царем…

– У тебя очень ловко получается, – раздалось сзади. Нож чудом миновал ее палец, когда она вздрогнула от неожиданности.

Развернувшись, она обнаружила Донована, стоящего в проеме двери и наблюдающего за ней. Он переоделся в вытертые джинсы и рубашку, закатанные рукава которой обнажали его сильные руки до локтей. Она никогда не видела его одетым так просто. Мари перевела взгляд на его лицо и изумилась еще больше: на нем не осталось и следа от повседневной мрачности, оно было спокойным и очень красивым. Она совсем забыла об осторожности, завороженная изменениями в его облике, и выдала просто чудовищную тираду:

– Наконец-то вы похожи на нормального человека… – И тут же в испуге прикрыла рот ладонью.

Его брови удивленно приподнялись, но на лице она не обнаружила признаков гнева от своей наглости.

– Я давно подозревал, какого ты обо мне мнения, – протянул он, проходя на кухню.

– Простите, я совсем не то хотела…

– К чему объяснения, если ты выдала себя с головой, – почти весело заявил он, повергая ее в еще большее смущение.

Мари поспешно отвернулась.

– Я приготовлю бифштекс и салат, вас это устроит? – обратилась она к стене перед собой.

– Вполне, – раздалось из-за ее спины. Звякнул предупредительный сигнал микроволновки, извещая о готовности мяса, салат тоже был готов, и Мари немедленно поставила перед Мэттом всю нехитрую снедь.

– Выглядит очень аппетитно, – благосклонно заявил он, рассматривая поставленные блюда.

Мари невольно улыбнулась, а потом внезапно подумала, что совсем не знает его привычек и, возможно, ужин на кухне кажется ему дикостью.

– Мистер Донован, думаю, что лучше… Э-э… может, вы пройдете в столовую? – запоздало предложила она.

– Спасибо, но меня вполне устраивает кухня.

– Хорошо.

– Посиди со мной, – неожиданно предложил он, и Мари послушно опустилась на стул.

Ее охватило необъяснимое волнение, и она принялась терзать краешек полы рубашки, то старательно разглаживая ее на коленях, то старательно разглаживая ее на коленях, то комкая во влажной ладони. Первый раз столкнувшись со столь благодушным настроением Мэтта, она все еще не могла прийти в себя. Его улыбка сотворила с ней странную вещь: Мари вдруг показалось, что она на миг заглянула в его душу и увидела там такие понятные и близкие ей чувства, которые изменили ее отношение к нему.

– Не расскажешь мне, что же все-таки сегодня произошло? Как дела у Терезы? – поинтересовался Мэтт.

Поддерживать беседу показалось ей более безобидным, чем заниматься самокопанием на фоне молчания, и Мари сразу же ухватилась за эту возможность.

– Есть подозрения на камни в почках или на аппендицит. Хотя я не могу понять, как болезни столь разных органов могут вызвать похожие симптомы… Они проведут необходимые исследования и нам сообщат. Мы все очень расстроены, а Ник… – Тут она вспомнила, что он не горит желанием выслушивать хоть какую-то информацию о своем племяннике, и беспомощно замолчала.

– Так что Ник?

Хотя ей на мгновение показалось, что имя мальчика он выдавил с некоторым усилием, она тут же забыла об этом, глядя на Мэтта недоверчивыми глазами. И послушно продолжила:

– Ник растерян. Он очень боится за Терезу. Этот день для него был просто ужасным.

– Ты выглядишь усталой…

– Так и есть. – Это был прекрасный повод, чтобы сбежать от Донована. На сегодня у нее набралось столько впечатлений, что больше она вряд ли выдержит. – Уже довольно поздно, а я весь день на ногах, потом все эти переживания… Пожалуй, я пойду. Спокойной ночи, мистер Донован… – Мари поднялась и направилась к выходу.

Но в дверях ее остановил голос Мэтта:

– В какой комнате ты устроилась?

– Я… в игровой комнате. Там прекрасный диван, очень удобный… Если вы не против, – запоздало произнесла она. От его взгляда странный холодок пробежал по ее спине.

– Хорошо, завтра мы что-нибудь придумаем.

Мари восприняла эти слова как разрешение удалиться и поспешно ретировалась, размышляя по дороге, что он имел в виду. Ну конечно! Ему нужно еще найти экономку на время отсутствия Терезы, а это вовсе не такая легкая задача, как может показаться на первый взгляд.

Мари улеглась на «очень удобный» диван, где она могла лежать, только свернувшись калачиком, и накрылась пледом. Но сон не шел к ней, и она напрасно пыталась считать овечек, слонов и прочую живность. Она просто лежала, и ее мысли текли, перебирая события этого дня, самым впечатляющим из которых явилась неожиданно пробудившаяся заинтересованность Мэтта к своему племяннику. Она могла только молиться, чтобы это не было ее самообманом, ведь она так мечтала об этой минуте ради мальчика…

Только под утро она погрузилась в тяжелую дрему, совсем не освежившую ее. Проснувшись уже через пару часов, Мари пробралась на кухню, чтобы найти что-нибудь от головной боли.

– Ты всегда так рано поднимаешься? – Донован вошел на кухню, свеженький как огурчик.

– Да. – Она решила не вдаваться в подробности. К тому же в этот момент она нашла упаковку аспирина и могла благополучно сбежать.

– Если тебе не очень трудно, свари, пожалуйста, кофе.

Как можно устоять перед такой вежливостью!

– Конечно. Но, может, вы хотите позавтракать?

– Бекон и глазунью. А кофе покрепче.

– Хорошо. Я принесу в столовую.

– Утром я всегда ем на кухне, – заявил он и уселся за стол.

Зачем тогда вам такой огромный дом? – мысленно спросила его Мари, принимаясь за готовку. При вашей скромности вполне достаточно трех комнат, которыми вы постоянно пользуетесь: кабинет, кухня и спальня… И никакой прислуги, только готовящая еду заботливая жена! Последняя фраза всплыла неизвестно откуда, и Мари чуть не застонала, потому что ее пострадавшее от бессонной ночи воображение нарисовало в этой роли ее саму. Появление Лео спасло ее от приступа самобичевания. Сначала, увидев Мэтта, он замер в дверях. Его взгляд метнулся с невозмутимой Мари на еще более невозмутимого Донована. Потом он поздоровался с обоими и вошел на кухню.

– Лео, ты будешь завтракать? – как можно непринужденнее поинтересовалась Мари.

Лео проинформировал ее о своих кулинарных пристрастиях, полностью совпадавших с вкусом Донована, и присел за стол рядом с Мэттом. Они начали беседовать. Кажется, Мэтт спросил, как прошла его поездка. Лео что-то ответил, и Мари перестала прислушиваться к их разговору. Она лишь мимоходом изумилась, видя взаимно уважительные, почти дружеские отношения мужчин. Впрочем, и с Терезой Мэтт обращался вовсе не как с прислугой, а как с членом семьи, вроде престарелой тетушки, ведущей хозяйство.

Покончив с завтраком для мужчин, она направилась будить Ника. К ее удивлению, мальчик уже не спал, а был полностью одетым. Она кинула взгляд на аккуратно заправленную постель и чинно сидевшего воспитанника. Правда, справедливости ради стоит сказать, что при появлении Мари он тут же оживился. Когда они вместе спустились на кухню, там уже никого не было. Для Ника она испекла оладьи, поставила джем и апельсиновый сок. Когда Лео повез мальчика в школу, Мари прибралась на кухне. До приезда Ника дел пока не предвиделось, и она решила проведать Терезу.

В регистратуре ей назвали номер палаты, и Мари отправилась на нужный этаж. Она постучала, но ответом было молчание: И тогда Мари осторожно приоткрыла дверь. Палата была пуста. Может, та молоденькая медсестра ошиблась? Она развернулась, чтобы выйти, и сразу же налетела на входящего мужчину. От неожиданности она охнула и, вскинув глаза, смутилась. Это был Мэтт.

– Что ты здесь делаешь?

– Я… я пришла проведать Терезу, но, наверное, медсестра внизу перепутала номер палаты, потому что эта пуста…

Говоря это, она попыталась освободиться от его хватки, но Мэтт мягко, но неуклонно втолкнул ее в пустующую палату и закрыл за собой дверь. Мари отступила на шаг. Глядя в озабоченное лицо Мэтта, она неожиданно испытала приступ страха.

– Тереза? С ней все в порядке?

– Пятнадцать минут назад ее увезли на операцию.

– Но что с ней?

– Камни в почках, и, по-моему, ее дела не слишком хороши, – угрюмо проговорил он.

Мари изо всех сил сжала пальцы, пытаясь справиться с подступающей паникой. Не хочет же он сказать, что у Терезы нет шансов?

– Но что произошло?

Мэтт перевел взгляд на ее лицо, и она увидела в его глазах беспокойство. Одного этого хватило, чтобы ее паника усилилась многократно.

– Операция достаточно сложная, а у Терезы слабое сердце… и возраст. Кроме того, любое оперативное вмешательство чревато непредсказуемыми последствиями…

Эти ужасные слова нарисовали перед ее глазами несколько картинок, столь мрачных, что слезы навернулись на глаза.

– Присядь, – рука Мэтта легла на ее плечо и заставила опуститься на жесткий стул, – мне нужно с тобой поговорить…

– Это еще не все?

– Нет, про Терезу я рассказал все. Перед тем как ее увезли на операцию, я разговаривал с ней. Тереза хочет, чтобы ты пожила в доме и последила за всем в ее отсутствие.

Это предложение показалось ей столь вопиюще несуразным, что Мари остолбенела.

– Но я не могу! – воскликнула она. – Я не имею ни малейшего представления о том, как вести ваш дом…

– Все не так страшно, как ты думаешь. В помощь я найму приходящую прислугу, которая будет заниматься уборкой. На тебе будет только приготовление еды для домочадцев. Вчера и сегодня у тебя неплохо получилось. Конечно, это дополнительная нагрузка, но она щедро будет оплачена… – быстро добавил он, заметив, что она пытается возразить.

– Дело совсем не в этом… Просто я не могу… – Она старалась говорить как можно тверже и увереннее, но на деле получалось как раз наоборот. – То есть считаю, что нет никакой необходимости в моем постоянном присутствии. Я буду приходить очень рано и уходить поздно, после того как Ник уснет…

Тут она замолчала, потому что глаза Мэтта странно вспыхнули.

– Если Тереза просила тебя пожить в доме, значит, у нее имелись на то основания. Это ее личная просьба.

Да, он очень хорошо уяснил, как воздействовать на нее! Но она не настолько сумасшедшая, чтобы решиться на это предложение. Мари встала, почувствовав в душе холодок внезапного и непонятного страха. И это заставило ее ответить резче, чем она хотела:

– Нет.

Он отвернулся, глядя в окно, а Мари неожиданно почувствовала угрызения совести из-за своего грубого отказа, но отступать было поздно.

– Хорошо, – проговорил он наконец. – Заставить тебя я не могу.

Она повернулась, чтобы уйти.

– Лео отвезет тебя, – сказал Мэтт ей в спину, но Мари даже не повернулась, спеша оставить его и избавиться от чувства неловкости.

Почему она чувствовала себя предательницей? Выходя из палаты, на пороге она оглянулась. Мэтт продолжал глядеть в окно. И снова он показался ей очень одиноким. Она поспешно закрыла дверь.

Весь день у нее было подавленное состояние, и, хотя она изо всех сил пыталась справиться со своими чувствами и расшевелить притихшего Ника, ее усилия пропали даром. Ник грустил. И даже дом, казалось, пропитался этой грустью. Мари несколько раз ловила себя на том, что застывает, глядя в стену и размышляя, как дела у Терезы и правильно ли она поступила, отказавшись выполнить ее просьбу. А когда в комнату вошел хмурый Лео, она поняла, что что-то случилось. Медленно поднявшись, она не сводила с него встревоженных глаз.

– Звонил мистер Донован. Операция прошла не очень хорошо…

– Что с Терезой?

– Мари, я не знаю подробностей.

Она вдруг услышала тяжкий всхлип и быстро обернулась: Ник плакал, закрыв лицо ладошками. Мари обняла его и прижала к себе.

– Не плачь, Ник, все будет в порядке.

Но мальчик покачал головой и пробормотал:

– Тереза умрет, я знаю…

От этого заявления ей стало еще хуже, но она взяла себя в руки. Осторожно убрав его ладони от лица, она со всей твердостью, на какую была способна, произнесла:

– С Терезой все будет в порядке, я тебе обещаю. Ты веришь мне?

Ник кивнул.

– Нужно верить в хорошее и молиться. И тогда все, о чем мы молились, сбудется.

Ник уснул очень рано прямо на диване в игровой комнате, пока Мари готовила ему ужин. Она решила не будить мальчика, а попросила Лео осторожно перенести его на кровать. Она расставляла на полках игрушки и книги, собираясь потом идти домой, как вздрогнула от пронзительного крика. И хотя стены приглушили его, но внутри у нее все похолодело. Отчаянный вопль повторился, и Мари бросилась в комнату Ника. Мальчик извивался на кровати и кричал, но его глаза были закрыты.

– Ник, малыш, проснись, я с тобой…

В комнату влетел Лео.

– Я слышал крик. Что случилось?

Мари не ответила, пытаясь разбудить мальчика. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем Ник открыл полные слез глаза. Некоторое время он смотрел на нее, явно не узнавая, а потом вскинулся и так крепко обхватил за шею, что Мари едва не задохнулась.

– Все хорошо, это просто сон, – повторяла она, гладя его по спине.

Всхлипывания становились все реже, но она чувствовала, что рубашка на плече насквозь промокла от его слез.

– Тебе опять приснился кошмар? – спросил Лео из-за ее плеча, и Мари быстро взглянула на Лео.

– Такое уже было?

Он кивнул.

– Но почему мне никто не сказал?

– Тереза решила не беспокоить тебя. Она всегда могла прийти к мальчику на помощь.

– Но теперь ее нет, – вырвалось у Мари. Лео отвернулся, не говоря ни слова.

– Что тебе приснилось? – спросила она Ника, когда по ослабевшей хватке его рук она поняла, что мальчик начал успокаиваться.

– Я не помню, – тихо пробормотал он в ее плечо.

Мари продолжала успокаивающе поглаживать его по спине.

– Что случилось?

Появления Мэтта она ожидала меньше всего, и поэтому ее голос слегка дрожал, когда она объясняла ему причину переполоха. Лео за ее спиной поднялся и тихо вышел из комнаты.

– Нику приснился кошмар. Я была в соседней комнате и пришла очень быстро… – Она не договорила. А что, если бы она уже ушла? Что будет, если этот кошмар повторится, а рядом не будет никого, кто мог бы успокоить мальчика: ни Терезы, ни ее самой. Наверное, именно этого боялась Тереза, когда просила ее остаться в доме. Она поняла, что нужно делать.

– С ним все в порядке?

– Мистер Донован, – не ответив на его вопрос, проговорила Мари, поворачиваясь к Мэтту, – я была не права, отказавшись исполнить просьбу Терезы. Теперь я это понимаю. Если вы не против…

– Ты имеешь в виду, что останешься в доме, как просила Тереза? – совершенно без эмоций проговорил он.

– Да.

– Хорошо.

С этими словами он покинул комнату, а Мари принялась укладывать мальчика.

– Ты правда останешься здесь, пока не вернется Тереза?

– Правда. А теперь давай спать. Я посижу с тобой.

Она подтащила к кровати Ника кресло и забралась в него. Ник протянул ей руку, и она осторожно, но крепко сжала его ладошку.

8

Мари очнулась, как от толчка. Она открыла глаза и обнаружила, что Мэтт стоит над ней. Несколько секунд она просто хлопала глазами, не понимая со сна, где находится и как реагировать на его появление. А потом, вспомнив предшествующие события, быстро взглянула на мальчика. Ник спал. Она вновь перевела взгляд на Мэтта, и он сделал ей знак, чтобы она следовала за ним. Мари вылезла из глубокого кресла и вышла в коридор.

– Ты можешь занять комнату, смежную с комнатой мальчика.

– Я могу спать в игровой комнате, – сонно возразила она.

– Мари…

– Хорошо, я сделаю, как вы сказали. – Она вошла в предложенную комнату и закрыла дверь перед его носом. Потом выглянула. – Большое спасибо. И спокойной ночи.

Следующий день не принес радостных новостей. Состояние Терезы было тяжелым, но стабильным. Мари истолковала эти слова со всем возможным в данной ситуации оптимизмом: главное, что Терезе не стало хуже. Принятые обязанности не очень обременяли ее. Мари только порадовалась, что дела отвлекают ее от тяжелых раздумий. Мэтт вернулся домой неожиданно рано и, что было еще более невероятным, зашел в игровую комнату, чтобы рассказать о состоянии Терезы.

– Я сказал, что ты выполнила ее просьбу, и Тереза очень благодарна тебе за это, – в конце тихо сказал он.

Мэтт ушел, а она еще некоторое время сидела, вспоминая его слова, мягкий тон и то, что он впервые обращался к Нику. Именно с этого дня все пошло по заново заведенному распорядку. Мэтт больше не задерживался на работе допоздна и, появляясь дома, сразу приходил к ним и приносил вести из больницы. Ник, сначала державшийся от Мэтта на расстоянии, изменил свое поведение и даже стал задавать вопросы. И уж совсем неожиданным явилось для Мари то, что на четвертый день Ник встречал Мэтта у входа. Его словно магнитом тянуло к дяде. И хотя шаги, которые предпринимал Мэтт, казались Мари слишком медленными, но и они были огромным сдвигом.

А с Мэттом творилось что-то странное. Сначала у Мари возникло впечатление, что он превозмогает себя и то чувство, с которым он глядит на мальчика, было болью. Потом в нем открылся интерес к племяннику. Мари поняла, что Ник победил, когда Мэтт впервые дотронулся до мальчика. Чудеса, видимо, еще случаются со времен исчезновения эльфов. Иначе чем можно объяснить такое резкое изменение поведения Мэтта? Ей бы радоваться такому повороту, а Мари совсем потеряла покой, потому что внимание Мэтта не ограничилось только Ником. Его не менее пристальный интерес был направлен и на нее. Много раз она чувствовала на себе его долгие взгляды, от которых ее сердце начинало гулко колотиться, а в голову лезли странные мысли. И дело было не только в его внимании, а и в ней самой. Мари вдруг осознала его физическую красоту и притягательность как мужчины. Если раньше, в силу своей предубежденности, Мари оценивала Мэтта как бы отдельными фрагментами (у него красивые губы или ему идет небритость), ничем не связанными кусочками мозаики, то сейчас впервые она увидела его целиком. И эта новая оценка поразила ее саму: Мэтт был очень красив, сексуален и… притягателен. Как было бы хорошо, чтобы он снова стал мрачным, а пронзительные серые глаза неулыбчивыми и холодными. Но, как назло, он больше не хмурился, а в его глазах появилась теплота. Все это сокрушительным образом повлияло на стену антипатии, которую она возвела против Донована.

Кроме всех прочих положительных перемен, происходивших с Мэттом, появилась еще одна: он стал много времени проводить с Ником. А поскольку мальчик всегда находился неподалеку от Мари, то и Мэтт таким образом оказывался на расстоянии, опасном для ее спокойствия. Мэтт завладел ее мыслями, и Мари ничего не могла с этим поделать. Она почувствовала облегчение только в тот день, когда Мэтт объявил, что Терезе стало гораздо лучше. Раз так, то скоро она сможет вернуться в свою квартирку и наваждение прекратится.

– Мари, сегодня на ужин придут несколько гостей. – Это заявление Мэтта она услышала за завтраком.

Мари растерялась.

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, у меня нет никакого опыта в…

Он жестом прервал ее излияния.

– Тебе ничего не придется делать, я нанял специальную фирму по обслуживанию.

– Наше с Ником дело не попадаться вам на глаза?

– На твоем месте я не стал бы все так драматизировать. Наоборот, я был бы рад представить Ника, – спокойно сказал он. И ушел.

Мари осталась с чувством, что ее щелкнули по носу. Она вовсе не собиралась быть невежливой, но, как назло, некоторые фразы будто сами слетали с ее языка. Это было провоцированием. Она словно старалась сделать его прежним, хотя бы только в своих глазах, чтобы найти силы сопротивляться своей неожиданно проснувшейся симпатии к Мэтту. Но раз за разом она терпела фиаско. Мэтт был снисходителен и терпелив даже к ее выпадам.

Через несколько часов к дому подъехал фургон, и трое официантов приготовили стол. Блюда для ужина должны были доставить из ресторана. Работа проходила так слаженно и четко, что Мари невольно восхитилась и тут же почувствовала некоторое огорчение: сама она никогда не сумела бы так изысканно накрыть стол. И никогда бы не смогла стать хозяйкой такого дома. Поняв, куда забрели ее мысли, она испугалась этого открытия. Она не должна касаться этой темы даже краешком сознания, потому что в ее положении это просто безумие…

Чтобы развеяться, она вместе с Ником отправилась в парк. Они долго бродили, пока Лео не заявил, что им пора. Ник первым влетел в дом, и Мари поспешно последовала за ним. Оказавшись в холле, она неожиданно замерла: у огромного зеркала стояла женщина. При их появлении она оторвалась от созерцания своей красоты и обратила свой взгляд на Мари.

Незнакомка выглядела так, словно сошла с обложки журнала мод: она была высока и стройна, с длинными ногами. Черный шелк, обтягивающий тонкую талию, подчеркивал сливочную белизну открытых безупречных плеч и полуоткрытых приподнятых полушарий груди. И если на некоторых представительницах прекрасного пола природа отыгрывалась, награждая их хорошей фигурой, но забывая про лицо, то незнакомку она ничем не обделила. Красивое лицо лишь слегка портила капризная складка у красиво очерченных полных губ.

Мари нашла в себе силы оторвать взгляд от явившегося ее взору эталона женской красоты и, скрыв горечь от своего несовершенства, попыталась сосредоточиться на поисках пропавшего воспитанника. Искать долго не пришлось: ее взгляд тут же наткнулся на Ника, стоявшего около… Мэтта. Мари резко выдохнула, заметив рядом с Мэттом мужчину. Ник наверняка прервал их разговор, и вряд ли даже при своей проснувшейся терпимости Донован одобрит такое поведение мальчика… Она быстрым шагом приблизилась к мужчинам, вежливо поздоровалась, боясь увидеть на лице Мэтта недовольство, но тут же поняла, что Мэтт представляет Ника своему гостю и делает это совершенно спокойно и непринужденно. Значит, грозы не будет?! В это время внимание всех троих направилось на Мари.

– Это Мари, моя подруга и воспитательница, – неожиданно представил ее Ник, и на губах мужчин появились улыбки.

Мари невольно взглянула на Мэтта и, как это уже было не раз, наткнулась на его внимательный взгляд.

– Разреши представить тебе моего гостя, Роберта Венедикта, – раздался голос Мэтта.

Венедикт улыбаясь рассматривал ее. Он был высок, светловолос и красив. Подтянутый и сухощавый, он вызывал симпатию теплотой улыбки, сиявшей не только на губах, но и в голубых глазах.

– Здравствуйте, Мари. А там, у зеркала, прихорашивается моя сестра Анджела…

– Очень приятно, – вежливо ответила Мари, улыбнувшись в ответ и собираясь уходить.

– Мэтт, дорогой, с каких это пор ты представляешь своих гостей прислуге? – Анджела подплыла к ним, и ее заявление застало врасплох не только Мари.

Улыбка Роберта померкла, и он поморщился, как от зубной боли.

– Анджела, прошу тебя… Извините, Мари…

– Что я такого сказала?.. И, кстати, где Тереза? – низким невозмутимым голосом произнесла Анджела, показывая свою осведомленность.

– Мари вовсе не прислуга, Анджела. Как уже пояснил Ник, она его воспитатель. Но даже если бы было и так, то никому не позволено оскорблять людей в моем доме независимо от их социального положения. – Вмешательство Мэтта было неожиданностью для Мари, как и явное раздражение в его голосе.

– Извините, мне надо идти… – Мари заторопилась увести Ника, пока еще не успела стать причиной конфликта.

Анджела быстро пошла на попятную.

– О, Мэтт, прости, я вовсе не хотела никого оскорбить. – Она бросила на Мари взгляд, говоривший об обратном. – Мари, я извиняюсь за свои слова и за то, что нечаянно обидела вас…

– Ничего, – пробормотала та, проскальзывая мимо гостей.

– Мне не понравилась Анджела, – заявил Ник, едва они вошли в игровую комнату.

– Почему? – удивилась Мари. – Она очень красивая…

– Может, и красивая, только глаза у нее пустые, как у куклы… И внутри у нее тоже пусто…

Мари изумленно взглянула на Ника, совсем не ожидая от него таких слов. Тем более что она сама почувствовала то же самое. Но тем не менее она сделала Нику замечание.

– Ты не должен осуждать гостей своего дяди.

– Поведение каждого человека определяется его воспитанием и внутренним содержанием. А у нее ни воспитания, ни содержания, раз она так сказала про тебя.

На такое замечание у Мари даже не нашлось быстрого ответа, так велико было ее удивление. Но на этом их дискуссия была закончена, тем более что Ник попросил есть. Потом Мари взяла альбом и дала Нику несколько уроков рисования. С каждым разом у него получалось все лучше, и она радовалась талантам мальчика. Затем они собирали головоломки на скорость (и Мари все время проигрывала), затеяли войну между двумя весьма малочисленными армиями монстров, а когда Мари и здесь проиграла, Ник милостиво согласился почитать. Она уложила мальчика спать чуть позже обычного, как всегда принесла ему молока и пожелала спокойной ночи. Оставалось только вымыть стакан и на этом ее трудовой день был окончен.

Она отнесла стакан на кухню, помыла и поставила в сушилку. Выключив свет, она направилась в свою комнату. Из гостиной доносились обрывки разговора и низкий смех Анджелы. Мари без труда смогла представить себе Анджелу, изящно устроившуюся в кресле. Так же легко было представить ее в роли хозяйки в шикарном особняке, легко справляющейся со всеми обязанностями и условностями; гостьей на светском приеме или… частью жизни Мэтта в качестве его жены. Последняя мысль заставила ее испытать боль. У Анджелы было все то, чего Мари не смогла бы достигнуть за всю свою жизнь. Она вдруг поняла, как далека от всех этих людей. И от Мэтта тоже.

Ее размышления были прерваны каким-то движением возле лестницы. Мари остановилась и, приглядевшись, обнаружила привалившегося к стене Роберта. Первая мысль была, что ему плохо. А потом он обернулся, услышав звук ее шагов, и на его лице расцвела широкая улыбка. Слишком широкая и слегка кривоватая.

– Что вы здесь делаете, мистер Венедикт? – осторожно спросила она.

– О, Мари, рад тебя видеть… – До нее донесся отчетливый запах алкоголя, и тут же в подтверждение этого он покачнулся. – Я искал туалет…

Не успела Мари пояснить, что туалет находится вовсе не здесь, как Роберт достал из кармана маленькую серебряную фляжку и приложился к ней, сделав изрядный глоток. Оторвавшись, он завинтил колпачок и вновь ухмыльнулся. Мари все еще безмолвно наблюдала за его действиями, пораженная столь вопиющим поведением.

– А и ладно, черт с ним, этим туалетом. Мне хотелось бы побеседовать с тобой, Мари… ик… на разные темы…

– Не думаю, что это хорошая идея. По-моему, вам следует вернуться в гостиную.

– Ну уж нет! Видеть свою сестрицу, пытающуюся подороже продать землю, а заодно и охмурить Донована, выше моих сил. Ты не представляешь, сколько всяких заморочек она припасла для Мэтта. Довольно забавно было бы наблюдать за этим, если бы не было так противно… – Он тихонько хихикнул. – Одно греет мое сердце: Мэтту нужна эта земля и он ее купит, но на мою сестрицу он точно не клюнет. Уж он-то ее как облупленную знает… Анджела собирается провернуть двойную сделку, но, как говорится, за двумя зайцами погонишься… Она не получит всего, что хочет, это точно…

Мари решила не обращать внимания на слова Роберта. Тем более что у нее создалось впечатление, что он разговаривает сам с собой.

– Мистер Венедикт, вам лучше вернуться, пока мистер Донован не отправился на ваши поиски.

– Мне совсем не дают там выпить…

– По-моему, вы уже решили эту проблему, – не удержалась Мари, и это замечание вызвало у Роберта новый приступ тихого смеха. – Мистер Венедикт…

– Хорошо, хорошо, уже иду… – Он толкнулся в первую попавшуюся дверь, оказавшуюся кладовкой, и недоуменно остановился.

Здорово же он набрался, подумала Мари. Придется проводить его.

– Мистер Венедикт, я провожу вас.

– Зовите меня Роберт. Я так благодарен вам, Мари, в этом доме вы единственное доброе существо. ~ Он что-то еще забормотал, но так неразборчиво, что Мари решила не прислушиваться к его жалобным сетованиям.

Подводя его к дверям гостиной, Мари уже решила, что инцидент исчерпан, но в этот момент Роберт споткнулся о ковер. Всей массой он обрушился на нее, и Мари от неожиданности вскрикнула. В момент, когда Мари оказалась практически пришпиленной Робертом к стене, двери распахнулись, и они оказались пред светлыми очами Мэтта.

– Что здесь происходит?

Грозный голос Донована показался ей громом небесным, в то время как она пыталась освободиться от цепляющегося за нее Роберта. Наконец эта сверхзадача была выполнена, и Мари смогла выговорить:

– Мистер Венедикт… он заплутался в доме, и я проводила его до гостиной.

Лицо Мэтта стало таким мрачным, что Мари захотелось оказаться от этого места как можно дальше.

– Что все это значит, Мари? – произнес он так тихо, но вместе с тем так грозно, что по ее спине поползли мурашки.

– Я же вам сказала…

– Ты держишь меня за идиота? Как долго ты обнимаешься с ним в полутемном коридоре?

– Что?!

– Отвечай… – Его голос как-то странно сорвался, но Мари едва ли заметила это.

Столь вопиющее обвинение сначала заставило ее замереть, а потом она почувствовала, что в ней поднимается ярость. Она поглядела в злое лицо Мэтта и твердо заявила:

– Роберт не очень трезв, и я просто проводила его до гостиной. Он споткнулся о край ковра и чуть не упал…

Как раз этот напряженный момент выбрала Анджела, чтобы появиться на импровизированной сцене. До ее слуха, очевидно, долетели последние слова Мари о состоянии ее братца. Своими холодными глазами она обшарила растрепанные волосы и одежду Мари.

– Что за высказывания ты себе позволяешь?

Уже две пары злобных глаз уставились на нее. И тут всеми забытый Роберт соизволил подать голос:

– Мари совершенно права, я слегка пьян. Ик… Она была столь любезна, что проводила меня сюда, иначе я застрял бы в каком-то чулане…

Мари повернулась и двинулась в свою комнату, решив, что объяснений достаточно. Ее лицо пылало от негодования, а перед глазами все еще стояло сердитое лицо Мэтта.

Она приняла душ, забралась с ногами в кресло и решила для успокоения нервов почитать. Она уставилась в книгу, но не смогла прочитать ни строчки, заново переживая случившееся и чувствуя тупую боль где-то внутри. Мэтт сразу же подумал про нее самое плохое, даже не разобравшись в случившемся…

Когда в дверь постучали, Мари даже не удивилась. Она мельком бросила взгляд на часы: половина двенадцатого. И хотя для разговоров время было явно неподходящее, она решила открыть. Тем более что из-под двери ее комнаты пробивался свет и Мэтт знал, что она не спит. Плотнее запахнув халат, Мари подошла к двери и приоткрыла ее. На пороге стоял Мэтт.

– В чем еще вы пришли меня обвинить?

– Я пришел извиниться за свои слова.

Она немного помолчала.

– Что ж, ваши извинения приняты. Спокойной ночи. – Она попыталась закрыть дверь, но он подставил ногу. – Что-то еще? – как можно терпеливей спросила она.

– С тобой все в порядке? – поинтересовался он.

– Да, со мной все хорошо. Но я очень хочу спать.

– Можно войти, мне нужно кое-что обсудить с тобой, – сказал он, словно не слыша ее слов, – или ты предпочитаешь разговаривать в коридоре?

– Не думаю, что это хорошая идея…

– Всего несколько минут.

Неохотно пропустив его в комнату, она засунула руки в карманы и отошла к окну. К ее изумлению, он целеустремленно двинулся к секретеру, стоявшему у стены, о предназначении которого Мари еще не успела узнать, где из бара достал бутылку вина и два бокала.

– Похоже, запасы алкоголя в этом доме неистощимы… – пробормотала Мари, наблюдая за его действиями, и уже громче добавила: – Вы пришли, чтобы выпить вина?

– Выпить вина и поболтать…

Она бросила выразительный взгляд на часы.

– Не поздновато ли, мистер Донован?

– Я обидел тебя, Мари, и мне очень стыдно признаться в том, что я сделал такие выводы. Но, когда я открыл дверь, сцена выглядела очень правдоподобно. Я решил, что вы…

– Что – мы?..

– Неважно, я еще раз прошу прощения. – Он подал ей бокал.

– Нет, спасибо, я не хочу…

– Это очень хорошее вино. – Он втиснул бокал в ее ладонь, и Мари не оставалось ничего другого, как подчиниться.

Сжимая в руке бокал, она стояла совершенно неподвижно, испытующе глядя на Мэтта.

– О чем вы хотели поговорить?

– О многих вещах. Например, о моем племяннике.

– О Нике?.. – Его слова поразили ее.

– Что тебя удивляет?

– Надеюсь, вы не хотите снова отправить его в ту закрытую школу? – испугалась вдруг она.

– Вовсе нет.

Она облегченно вздохнула и глотнула вина, чтобы смочить пересохшее от внезапного волнения горло.

– Тогда о чем будет наш разговор? Я что-то делаю не так? Мы больше не появляемся в вашей гостиной, и ни одна вещь с того последнего раза не пострадала…

Он жестом остановил ее.

– Нет, все в порядке. Я доволен, что ты так хорошо выполняешь свои обязанности. Я был в его школе, и учительница сказала, что он очень одаренный и общительный ребенок. У него большие способности к рисованию, и это тоже твоя заслуга. Еще он очень любит животных, особенно лошадей, и много знает про них.

– Но как?..

– В его комнате много рисунков и фотографий. Он мне показывал свои наклейки, где из всех животных лошадиное большинство. И еще я думаю, что он мечтает о большой собаке, вроде бобтейла или сенбернара, но не решается об этом сказать…

По мере того как он говорил, изумление Мари росло. Мэтт все замечал. Он даже был в школе, узнавал об успехах Ника. Он знал даже то, что она считала их с Ником маленькой тайной… Чтобы немного прийти в себя, она отпила еще вина и обнаружила, что ее бокал опустел. Мэтт это тоже заметил, и не успела Мари запротестовать, как ее бокал снова был полон.

– Удивительно, что вы это говорите, – пробормотала она. – Я и не думала, что ваш интерес простирается так далеко… То есть после того, как вы мне тогда сказали… Несмотря на то, что с тех пор ваше отношение к Нику изменилось… – Она беспомощно замолчала.

– У меня было время, чтобы понять неверность моих прежних слов и действий, – неожиданно мягко сказал он, – и я смог осознать свои ошибки.

– Вот как? Но захотите ли вы их полностью исправить? – вырвалось у нее, прежде чем она подумала. Можно ли так много требовать от него? Вино развязало ей язык. Мари пила очень редко, и это были очень слабые коктейли. А теперь она чувствовала, что в голове начинает шуметь. Да вдобавок после слов Мэтта ее мир перевернулся с ног на голову. – Простите…

– Ты не должна извиняться, Мари, тем более что ты совершенно права. Я пытаюсь сделать это…

– Не знаю, что изначально заставило вас так относиться к Нику. И не знаю, что заставило вас изменить это отношение… – Она опустилась в кресло, потому что ноги у нее подкашивались. От вина по всему телу разлилось блаженное тепло, но это сочетание с непривычной близостью Мэтта оказывало разрушительное действие на ее так старательно выстраиваемые барьеры. – Может, вам было нужно время… – В голове поплыло, и Мари прижала прохладный край бокала к горящей щеке. – Это очень вкусное вино, – неожиданно заявила она Мэтту, – но мне кажется, что я немного перебрала… – Она неожиданно почувствовала такую легкость, словно была готова взлететь.

Как в тумане она наблюдала за Мэттом, который, прислонившись к стене, лениво оглядывал комнату, словно видел впервые. Его взгляд остановился на туалетном столике, потом скользнул на кровать, и Мари неожиданно ощутила прилив какого-то неистового жара и смятения. Усилием воли она вернула себя на землю. До нее вдруг дошла двусмысленность его столь длительного пребывания в ее комнате в такой поздний час. Если бы не этот разговор и вино, она давно бы выпроводила его восвояси. Вот этим она сейчас и займется. Она сделала для храбрости еще несколько глотков и решительно поднялась.

– Большое спасибо за… все, но вам пора идти.

– Выгоняешь меня?

Мари проигнорировала его реплику. Тем более что Мэтт покорно пошел к дверям. Мари двинулась за ним, чтобы запереть дверь. Возле самой двери она, как совсем недавно Роберт, запнулась о край ковра и, если бы не мгновенная реакция Мэтта, позорно растянулась бы на полу.

– Нужно быть осторожной, когда ты в таком состоянии.

– Что не так в моем состоянии? – попыталась говорить она своим обычным голосом, но ее язык уже слегка заплетался и слова выходили немного растянутыми. Такое несоответствие между желаемым и действительным чуть не заставило ее нервно хмыкнуть, но она сумела сдержать себя. И только тут заметила, что все еще прижата к Мэтту. – Простите. – Она осторожно попыталась высвободиться, но его глаза начали стремительно темнеть, а руки, вместо того чтобы разжаться, еще сильнее сжали ее. – Что вы делаете? – почему-то прошептала она.

– Мы с тобой уже проходили это, Мари, – низким голосом проговорил он.

И не успела она понять, что он имеет в виду, как его губы приникли к ее рту. Это было сладким соблазном: его губы как крылья бабочки скользили по ее губам, и она утратила ощущение реальности. Внутри нее разлился нестерпимый жар, вызывающий тяжесть и томление. Все мысли подевались куда-то, осталось только это неторопливое дразнящее щекотание, от которого в ее животе странно ежилось и мурашки пробегали по коже. Она так и не смогла уловить момент, когда это нежное прикосновение переросло в пьянящий поцелуй. Как будто пронеслось электрическое торнадо, и вот она сама уже отчаянно цепляется за его плечи и покорно прижимается к его стальному телу. Его вкус, запах, ощущение прикосновений сплелись в плотное облако, обволакивающее со всех сторон и заглушающее последние проблески здравого смысла.

9

Неожиданно она осталась одна и недоуменно распахнула затуманенные от страсти глаза. Мэтт стоял в шаге от нее. Еще охваченная лихорадкой желания, она никак не могла смириться с потерей и даже чуть не сделала движение к нему навстречу.

– Как ты красива сейчас!..

Мари недоуменно моргнула, почувствовав тревогу. Неизвестно почему перед ее глазами мелькнул образ Анджелы. Что он говорит? Она мгновенно пришла в себя. У нее было такое чувство, что ее выхватили из раскаленных песков и окунули в ледяную прорубь. Все тело закололо тысячами неистовых иголочек, а в груди стало непереносимо больно от его насмешки. В том, что это была насмешка, Мари нисколько не сомневалась: час назад в его доме находилась такая красивая и изысканная женщина, какой Мари не доводилось еще видеть в реальной жизни. Она не тянула даже на закопченную Золушку рядом с этой изысканной львицей. Мари полностью пришла в себя и задохнулась от ужаса. Господи, что с ней происходит, она сошла с ума! И это он остановился, словно давая понять ей о силе своей власти над ней, а не она… От этих мыслей щеки Мари запылали, и она невольно закрыла лицо руками, молясь о том, чтобы он понял ее состояние и ушел. Но Мэтт не уходил.

– Уходите! – задыхаясь, прошептала она и сделала попытку отойти от него.

Но его руки властно легли ей на плечи, и она не смогла и шагу сделать.

– Мари, посмотри на меня! – твердо сказал он.

Мари неистово помотала головой.

– Нет!.. – Стоит ей отнять руки – и он все сразу поймет!..

Но он сам взял ее запястья и убрал ладони от лица.

– Да! – Он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему прямо в глаза. Он успел увидеть то, что хотел. – Ты вся горишь… верно?

– Зачем вы мне это говорите?..

– Я говорю… Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей.

Эти слова повисли в воздухе, а Мари стояла, пытаясь вздохнуть. Она чувствовала себя так, словно летит в бездну, которой нет ни конца ни края. Ее пальцы изо всех сил сжались в кулаки. Она изумленно смотрела на него. Лицо Мэтта было совершенно невозмутимым, будто он сделал ей предложение прогуляться в парке. Мари была убеждена, что ослышалась. Господи, и почудится же такое!

– Простите?..

– Ты все расслышала правильно. Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей.

Мари издала какой-то невнятный писк, и в ее глазах промелькнул откровенный ужас.

– Вы сошли с ума… – хрипло прошептала она. – Или у вас такие шутки? В любом случае это безумие и я не собираюсь даже обсуждать это. Как вообще вы смеете говорить мне такие вещи?!

– Это не безумие. Я совершенно серьезен и намерен получить ответ… на свое предложение.

– Ну если вы совершенно серьезны, то я говорю «нет». – Она сама не понимала своего поведения. Ей давно надо было бы захлопнуть дверь перед его носом, а не стоять и выслушивать бредни спятившего Мэтта Донована. – Я хочу, чтобы вы немедленно ушли. – Мари старалась говорить как можно тверже, но ее всю трясло и бросало то в жар, то в холод.

– Я слишком прямолинеен? – Он и не думал уходить, а продолжал ее расспрашивать с какой-то садистской решимостью.

– Я кажусь вам такой доступной, что вы предлагаете мне подобное? Как вы вообще могли подумать, что я соглашусь на это… это… – Она никак не могла подобрать слова, характеризующего его нелепое предложение.

– Это сделка, – невозмутимо изрек он. – Я вовсе не считаю тебя доступной женщиной. Просто нас физически тянет друг к другу. И только что мы получили доказательство этого утверждения.

– Не думаю, что это решающий аргумент, чтобы согласиться на ваше предложение…

– Но ты все же не отрицаешь этой тяги, – протянул он.

Мари чуть не застонала от своего промаха. Но она была в таком волнении, что плохо соображала, а Мэтт был на удивление спокоен. Для него и в самом деле это было деловым предложением, и только.

– Я мог бы с легкостью добиться желаемого, – вкрадчиво продолжил он. – Пару минут назад я мог бы без проблем уложить тебя в постель, если бы захотел, и не думаю, что для тебя это является секретом. Но я желаю, чтобы ты по доброй воле пришла в мою постель. Эта сделка устроит нас обоих, мы оба получим то, что хотим. Я готов выслушать твои условия, Мари.

– Условия? – эхом отозвалась она, все еще не в силах поверить в происходящее.

– У тебя ведь есть какие-то желания, мечты – словом, то, что ты можешь поставить условием нашей сделки.

– Нет ничего, что мне хотелось бы получить так сильно, чтобы я согласилась на ваше предложение, – странно спокойным голосом сказала она.

– Может, тебе стоит подумать?

– Нет. – Она уставилась в стену. Сейчас главное – выдержка. Иначе неизвестно, что она может натворить в этом состоянии. – До свидания, мистер Донован.

– Мари, дай мне знать, когда примешь решение, – сказал он так, словно она попросила его дать ей время на размышление, и вышел.

– Я не передумаю, – сказала она ему в спину.

Как только он вышел, Мари немедленно заперла дверь и рухнула в постель без сил. О Боже, ну и денек выдался! Сначала эта дурацкая сцена с Венедиктом, потом предложение Мэтта. Она скоро сойдет с ума! А Мэтт?! Как он мог подумать, что она согласится на это?! А она, глупая, расчувствовалась и уже решила, что он становится человеком: весь этот разговор о Нике, словно ответ на ее молитвы, все его улыбки… А он всего лишь обдумывал, как преподнести ей этот сюрприз! Ее охватила ярость, и сердце начало биться так, что казалось, будто эти удары сотрясают все тело. Как она завтра посмотрит на него?! И тут Мари застыла. Что с ней происходит? Она мучается так, словно это она сделала это ужасное предложение и теперь терзается от того, чем все кончится. Если она хочет выиграть эту битву, то должна думать и поступать так же, как он. Если для него это просто деловое предложение, она тоже не будет поднимать панику. Потому что в ее случае расшатанная нервная система плохой помощник. Так, мыслим с его позиции. Хорошо, что здесь такого? Он просто предложил ей стать его любовницей, предложил открыто и честно. Только и всего! В ответ он, конечно, разрешил ей выдвинуть свои условия. А она просто отказалась. Все было пристойно и цивилизованно. Сделка. Она нервно хихикнула. Но все дело в том, что она не собирается становиться игрушкой в его руках и ничто не может заставить ее пойти на эту сделку. Возможно, как только Мэтт это поймет, он отстанет от нее. Или уволит. Рано или поздно эта ситуация разрешится…

Под утро она уснула. Проснулась она почти спокойной. Не было ни паники, ни отчаяния, только твердая решимость не попасться в его ловушку. Для этого достаточно избегать его, а при встречах держаться спокойно и отстранение. Я буду тверда как кремень! – пообещала она себе, шутливо отсалютовав своему отражению в зеркале.

Первое испытание ждало ее почти на пороге комнаты. Открыв дверь, она едва не столкнулась с Мэттом. Он бросил на нее острый взгляд, а Мари сумела выдавить из внезапно пересохшего горла приветствие. К ее облегчению, этим дело и ограничилось. Более того, поведение Мэтта просто поразило ее: он и словом не обмолвился о вчерашнем предложении, а выглядел как обычно и вел себя совершенно естественно. Мари даже захотелось потрясти головой, и она чуть было не решила, что у нее разыгралось воображение или ей приснился кошмар. Но не успела она так подумать, как поймала его тяжелый взгляд и поняла, что все это правда. Он просто ждал. Или, точнее, выжидал, затаился в засаде… Мари отвела глаза, сделав вид, что поглощена приготовлением завтрака.

– Мари, у тебя горят оладьи, – сказал Лео, входя в кухню. – О чем-то задумалась?

– Да, немного… – Она больше не осмелилась поглядеть на Мэтта. А потом подумала, что такие люди, как Мэтт Донован, привыкли добиваться желаемого. И что будет, если он не смирится с ее отказом? Вот тогда-то и начнется твой ад, глупышка!

С этого дня Мэтт слегка изменил тактику: Ник получил дядю, о котором мог только мечтать. Мэтт столь активно поощрял быстрое развитие их отношений, что Мари окончательно потеряла покой. Ник говорил о своем дяде не переставая. В его устах он стал чуть ли не божеством. К концу дня ее начинало подташнивать от бесконечных разговоров о Доноване. Мэтт умел добиваться поставленных целей – в этом не было никаких сомнений, и Мари опять почувствовала страх: сумеет ли она устоять перед его натиском. Хотя это давление внешне никак себя не проявляло (Мэтт ни словом не заикнулся о том разговоре), но его стратегия проникновения через тыл, то есть Ника, была более прогрессивной и действенной. Мари пыталась успокоиться, но в конечном счете все сильнее накручивала себя. Через несколько дней у нее развился род мании – она уже почти хотела, чтобы он вернулся к своему предложению, а она бы как можно тверже дала ему понять, что у него нет ни одного шанса на ее согласие. Но Мэтт, почти не прикладывая никаких усилий и даже не говоря ни слова, держал ее в постоянном напряжении. И этот пресс с каждым днем все сильнее давил на нее. Она мечтала о своей квартирке как о единственном спасительном месте, убежище, где она смогла бы привести мысли и чувства в порядок. Если бы она хоть часть дня проводила не в его доме, то сумела бы освободиться от этого влияния! Этот дом – он просто давит на нее даже в отсутствие хозяина…

Неудивительно, что она так полюбила прогулки в парке. Вот и сегодня она попросила Лео отвезти их на природу. Была суббота; Мэтт был дома, и она решила устроить пикник для мальчика, который обожал все эти милые вылазки. Когда Мари собрала корзину, то обнаружила, что Ник куда-то исчез. Она проверила комнату мальчика, игровую, свою, заглянула на кухню и во все подсобные помещения. К концу осмотра она почувствовала ужасную панику. Ник исчез!

– Лео, ты не видел Ника?

– Мне кажется, он в кабинете мистера Донована.

– О нет… – Она поспешила туда, прекрасно помня, что все наиболее ценные – и хрупкие! – вещи хранились именно там. И, несмотря на то, что Мэтт изменился, он вряд ли смирится с погромом, который маленький слоненок по имени Ник может натворить в его кабинете. Мари открыла дверь кабинета. На полу лежали осколки очередного разбитого антикварного шедевра, а две пары абсолютно спокойных серых глаз уставились на нее. – Ник, я тебя повсюду ищу, – проскрипела она.

Мальчик взглянул на Мэтта, тот кивнул, и только после этого он направился к Мари.

– Мари, дядя разрешил мне взять книгу, посмотри…

Мари мельком взглянула на яркую обложку – книжка детская, – перевела взгляд на пол, потом посмотрела на Донована. Ник понял значение ее взглядов.

– Дядя сказал, что эта ваза была барахлом и ему ничуть не жаль ее. Но я должен сам убрать осколки. Я принесу щетку и мусорный мешок… – Ник исчез.

– Мистер Донован, прошу прощения… Этого больше не повторится, я глаз не спущу с Ника… – Она заговорила с ним прямо, первый раз за четыре дня, прошедших после того, как он сделал ей предложение.

– Как я уже сказал, для расстройства нет причин, тем более что Ник все уберет.

Мари сжала губы, отказываясь верить в происходящее. А Мэтт встал из-за стола и подошел к Мари.

– Зайди, пожалуйста, мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Она была наедине с Донованом, ее нервы вздыбились, и уже привычное напряжение усилилось во много раз.

– Насколько далеко зайдете вы в своей игре, хотелось бы мне знать? – придушенно поинтересовалась она, начиная дрожать.

Он без слов ухватил ее за запястье и потянул на себя, потом закрыл за ней дверь.

– Проходи, присаживайся. Тебе самой ничего не хочется сообщить мне?

Мари упрямо продолжала стоять, сверля его глазами.

– Да. Мне не нравится то, что вы делаете.

– Сначала тебе не нравилось, что я игнорировал мальчика, теперь тебе не нравится, что я обратил на него внимание? Мне трудно тебя понять, Мари.

– Если бы ваши чувства были искренними… Но почему-то мне кажется, что эти ваши действия лишь часть хорошо продуманной стратегии. Вы причините Нику боль, если после этого опять станете для него неприступным холодным незнакомцем…

– Стратегии? – Он холодно поглядел на нее. – Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Однако вынужден тебя огорчить: мое отношение к племяннику не имеет к тому предложению ровным счетом никакого отношения.

– Я совсем не это имела в виду, – попыталась она пойти на попятную после того, как он с легкостью отгадал ее мысли.

– А мне кажется, именно это, – спокойно сказал он.

Мари пришла в отчаяние, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Она резко развернулась, пытаясь поскорее исчезнуть из его кабинета, но Мэтт задержал ее.

– Мари, мы еще не поговорили. – Его голос звучал спокойно, но она различила в нем металлические нотки. – Ты вылила на меня поток обвинений, но так и не выслушала, что я хотел тебе сказать.

– Извините…

– Может быть, присядешь?

Она послушно села. Мэтт взглянул на ее замкнувшееся лицо.

– Тереза выписывается послезавтра.

Лицо Мари просветлело. Это было прекрасной новостью, и она не сдержала вздоха облегчения.

– Но она еще очень слаба и сама нуждается в помощи, – тут же добавил он. – Поэтому тебе еще некоторое время придется пожить в доме.

Не успела она почувствовать себя близкой к долгожданному освобождению, как Мэтт нашел новую причину для того, чтобы она осталась с ним под одной крышей. Она с отчаянием взглянула на него.

– Но если Терезу выписывают, значит, врачи…

– Я только прошу подождать ее приезда, и тогда ты сама увидишь, нуждается ли Тереза в помощи.

Он не приказывал, он просил. И его голос звучал очень мягко, а лицо выражало лишь терпеливое ожидание ее решения, но Мари упрямо решила не поддаваться. Для нее Мэтт стал огромной загадкой, незнакомцем, который при всей своей мягкости оказался намного более опасным противником, чем тот мрачный Донован…

– Я останусь только в том случае, если увижу; что Терезе еще тяжело справляться с делами.

Он чуть склонил голову, соглашаясь. Мари поднялась, справедливо решив, что может наконец уйти.

– Что, так сильно тянет домой, Мари? – неожиданно спросил он, когда Мари уже была у двери.

Держась за ручку двери, она повернулась.

– Любого человека тянет домой, мистер Донован. Там привычные вещи и обстановка. А здесь я чувствую себя в напряжении. Я даже ни разу нормально не выспалась.

– Да, это серьезный аргумент…

Хотя его лицо было совершенно невозмутимым, в глазах промелькнула ирония и понимание того, что с ней происходит. Ему все было известно, он просчитывал каждый ее шаг. Он ставил ловушку заранее и ждал, пока она выдаст себя и свою реакцию. Он ждал. Пока ждал… От этих мыслей она сначала побледнела, потом покраснела, но вызывающе вздернула подбородок.

– Со мной всегда так: плохо сплю на незнакомом месте. Извините… – Выходя, она столкнулась с Ником, идущим убирать последствия своего вторжения в дядину цитадель.

…Когда через день Лео привез Терезу домой, Мари своими глазами убедилась, что Мэтт был прав и никакого подвоха в его словах не было: Тереза была слаба, как младенец. Она сильно похудела и постарела. Тем не менее она улыбалась. Поприветствовала Мари, обняла Ника. Потом ее глаза устремились за их спины, и Мари поняла, что там стоит Мэтт.

– Добро пожаловать домой, Тереза.

Его низкий голос вызвал дрожь во всем теле Мари, и она с трудом удержалась, чтобы не обернуться.

– Спасибо, мистер Донован.

Этот день стал небольшим семейным праздником – все постарались что-то сделать к приезду Терезы из больницы: Мэтт очень рано пришел из офиса, чтобы встретить Терезу дома; Мари и Ник приготовили закуски, а Мари еще и испекла пирог; Лео починил любимое кресло Терезы. Тереза была так взволнована этим вниманием и проявлением искренней заботы и любви, что неожиданно расплакалась. День прошел замечательно. Для Мари он был таким еще и потому, что у нее совершенно не было времени предаваться своим горестным мыслям.

Каково же было ее удивление, когда на следующий день, встав по привычке очень рано, чтобы приготовить завтрак для мужчин и Ника, она уже обнаружила там едва передвигающуюся Терезу.

– Тереза, что вы делаете, я справлюсь со всем сама…

Тереза послушно села, а Мари принялась за готовку. Тереза помогала ей по мере сил. Советами. Но даже это было большим плюсом, и вдвоем они гораздо быстрее справились с делами.

С появлением Терезы Мари почувствовала себя более свободной. Мэтт больше не мог непринужденно присоединяться к их с Терезой компании, как он это делал, когда она была с Ником. Уяснив сию простую истину, Мари стала почти все время проводить с Терезой. К ее огромному удовольствию и, что греха таить, облегчению, это никак не повлияло на отношения Мэтта к Нику – Мари убедилась, что он был искренен в своих чувствах к мальчику. Тереза быстро набирала силы и частенько говорила, что дома и стены помогают. Для нее дом Мэтта был и ее домом, а Мари скучала по своей маленькой квартирке и мечтала о том времени, когда сможет хоть несколько часов в день побыть в одиночестве. Но она не представляла, как скоро осуществится это желание и к каким последствиям оно приведет.

Мари осваивала Терезин рецепт печенья, когда на кухне появился Мэтт.

– Мари, тебе звонит какая-то Летти.

Господи, что-то случилось, раз Летти решилась позвонить по этому номеру. Мари дала ей его на всякий пожарный случай. Сердце ее неприятно ёкнуло, пока она быстро отмывала руки.

– Летти, что-то случилось? – задыхаясь от спешки, проговорила она в трубку.

– Мари, мне звонила Фрэнсис, она спрашивает, куда ты пропала, потом Фэнси и Сара, ну и вообще все. Вчера я была дома, поливала цветы – твой автоответчик сдох от той кипы сообщений.

– О Боже, я совсем забыла!..

– И еще тебя искал Мишель. Он сказал, что ты ему срочно нужна. Он беспокоит меня.

– Он что-то велел передать?

– Он сказал, что зайдет к тебе сегодня вечером. Около девяти. А я так давно тебя не видела, что с удовольствием заглянула бы около восьми и прихватила бы малышку Сьюзи. Надеюсь, хоть по ней ты соскучилась?

– О чем ты говоришь, конечно. Я жду тебя, Лети. – Мари положила трубку.

– Собираешься домой? – Мари чуть не подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. По лицу Мэтта нельзя было понять, как много он слышал из этого разговора, но напряжение, которое все время ощущала Мари в его присутствии и которое постепенно накапливалось, сейчас нашло выход в поднявшейся в ее душе волне протеста.

– Вы подслушивали?!

– Кто такая Летти? – игнорируя ее слова, поинтересовался он.

Мари скрипнула зубами и сосчитала до десяти. Потом очень спокойно сказала:

– Летиция – моя подруга. Мне нужно встретиться с ней по очень важному делу. Надеюсь, я могу хотя бы одну ночь провести вне вашего дома, тем более что Тереза чувствует себя хорошо?

– Конечно. – Мэтт отступил.

Его лицо скрылось в тени, и по непонятной причине он вдруг показался ей хищником, затаившимся в засаде для последнего рывка. Мари запретила себе фантазировать на эту тему, теперь она должна выкинуть все мысли из головы и подумать о том, что могло стрястись с несносным Мишелем. Какую новую проблему он приготовил для нее? Тереза пообещала уложить мальчика, и Мари, отвергнув предложение Донована подвезти ее, отправилась на автобусе.

Она приехала гораздо раньше назначенного времени и провела небольшую уборку в квартире и сбегала в магазин, поскольку в доме не было никаких припасов. Потом обзвонила всех и, как могла, объяснила причины своего молчания. В восемь, как и обещала, пришла Летти, но без Сью.

– У нее режутся зубки, и к вечеру она закапризничала. Так что и я не смогу посидеть с тобой, как планировала…

Они поболтали, и очень скоро Летти упорхнула. Мари сделала себе сандвич и в ожидании прихода Мишеля включила телевизор. Когда она взглянула на часы, то оказалось, что Мишель опаздывает уже на сорок минут. Обычно он никогда не задерживался, и это свойство было одной из его хороших черт. Не появился он и в десять. В половине одиннадцатого Мари уже мерила квартиру шагами, а к одиннадцати впала в панику. Она и сама не могла понять, откуда взялся этот страх. В час она прилегла на кровать поверх одеяла и исступленно принялась убеждать себя, что ее страх беспочвенен. Но ничто не приносило успокоения – она все сильнее ощущала приближение катастрофы. Ей пришлось залезть в аптечку и принять успокоительное. После этого она задремала.

Мари открыла глаза и никак не могла понять, что заставило ее проснуться. В комнате царил полумрак, лишь только светильник, оставшийся включенным в коридоре, давал возможность рассмотреть циферблат часов. Было без пяти три. Вдруг она насторожилась: за входной дверью ей послышалось какое-то царапанье. Она замерла, вся превратившись в слух и пытаясь определить источник этих необычных звуков. Но все стихло. Не успела Мари вздохнуть, как звук повторился громче. Она наклонилась и нащупала на полу под кроватью бейсбольную биту. Потом осторожно поднялась и на цыпочках прокралась к входной двери. Затаив дыхание, она прислушалась. Стояла гробовая тишина, было слышно даже тиканье часов. Мари посмотрела в глазок – за дверью никого не было. Она опустила биту. Скоро она превратится в законченную психопатку. Посмотреть или нет, что там за дверью? Скорее всего, это соседская кошка… Мари собрала всю свою решимость и, продолжая сжимать биту и чувствуя себя героиней триллера, открыла замок.

От неожиданности она закричала: дверь вдруг распахнулась и к ее ногам упал окровавленный человек. Мари показалось, что ее сейчас хватит удар, и в ту же секунду она узнала его.

– Мишель! – Она быстро присела перед ним. Он приоткрыл глаза.

– Ты делаешь мне больно… – еле слышно простонал он.

Мари испуганно отдернула от него руки.

– Но ты не можешь остаться здесь, – простонала она, заливаясь слезами. – О, Мишель, ты должен потерпеть…

Она втащила его в прихожую, чтобы закрыть дверь, и он скрежетал зубами от боли. После этого она бросилась к телефону, набирая номер «скорой помощи».

– Не надо, положи трубку!..

Мари испуганно обернулась – Мишель пытался встать, его лицо было искажено.

– Положи трубку!

Мари бросила трубку и успела подхватить его, прежде чем он опять рухнул на пол. Она доволокла его до кровати, и он сумел приподняться и свалиться на нее.

– Я испачкаю тебе покрывало, – пробормотал он.

– Боже, о чем ты говоришь?!

– Ты всегда была такая чистюля…

– Мишель, ты должен мне сказать, где у тебя болит…

– На самом деле, наверное, мои дела не так плохи, – попытался успокоить он ее. – Я немного порезался, поэтому столько крови… – И тут же вскрикнул, когда она нажала чуть сильнее, пытаясь определить, сломаны ли у него ребра. – Все хорошо, только не нажимай так сильно…

Когда Мари убедилась, что у него ничего не сломано, то почувствовала некоторое облегчение. Она заметила у него всего два пореза, но он был так выпачкан в крови, что поначалу ей показалось, что он весь в ранах. Порезы были достаточно глубокими, но, поскольку Мишель упрямо отказывался от медицинской помощи, ей самой пришлось обработать их антисептиком и заклеить пластырем. Мишель был сильно избит: его лицо выглядело как сплошной синяк, губы разбиты, синяки покрывали все тело… Было уже утро, когда она закончила оказывать ему первую помощь и Мишель пришел в себя настолько, что смог отвечать на ее вопросы.

– Что произошло? – спросила она, в глубине души догадываясь, каким будет его ответ.

Мишель не смотрел ей в глаза.

– Мари…

– Не тяни, Мишель. Что ты натворил на этот раз? Это из-за того долга?.. – Она уже раскаивалась, что отказала ему тогда в помощи.

– Нет. Я нашел деньги, чтобы отдать тот долг. Я… я зашел только для того, чтобы отдать деньги Слейтеру…

– О Боже, – прошептала она. Она уже поняла, по какому сценарию развивались события. Для этого не нужна богатая фантазия – каждый раз это происходило по одной и той же схеме.

– Я отдал долг, но Слейтер предложил мне сыграть. Сказал, что сегодня везет даже неудачникам. Я видел Боба Хьюста, перед которым лежала куча денег, а до того он все время проигрывал. И я решился. Я опять занял эти деньги и сел за стол. Сначала мне повезло – я выиграл почти тысячу долларов, но потом… С каждым разом я уговаривал себя, что вот-вот мне повезет… Прости…

– Сколько ты должен?

– Мари…

– Сколько?

– Десять тысяч долларов…

Пол под ней закачался, и она ухватилась за спинку кровати.

– Слейтер… Слейтер требует деньги. Он дал мне три недели, чтобы собрать нужную сумму. Вчера было первое предупреждение. Он сказал, что убьет меня, если денег не будет… Что он найдет меня где угодно, вытащит из любой дыры, куда я попробую забиться… Он не шутит, он действительно сделает это…

Мари не замечала, что Мишель плачет. В ее голове звучали эти страшные слова. Головная боль становилась невыносимой. Она встала и как сомнамбула отправилась на кухню за аспирином. Потом вернулась в комнату. Злодейка-судьба преподнесла ей очередной сюрприз. У нее возникло ощущение, что жизнь испытывает ее на прочность, преподнося одно испытание за другим. Банк не выдаст ей кредит на такую сумму, и нечего даже думать, чтобы занять эти деньги у частного ростовщика. Она не выберется из этой кабалы до конца жизни… Неужели она готова сдаться? Нет, еще слишком рано. Она бесцельно огляделась, словно что-то потеряла, потом ее взгляд наткнулся на часы, и она поняла, что уже утро. Легко коснувшись рукой волос Мишеля, она прошептала:

– Спи…

– Мари?.. Ты же не можешь так спокойно… Мари…

– Сейчас мы не будем больше говорить об этом. Мне уже пора на работу. Я запру тебя, не вздумай никуда выходить.

– Мари…

– Я прошу самую малость… – Она была готова сорваться на крик, зарыдать, забиться в истерике…

– Хорошо. Я сделаю все, что ты скажешь.

Она переоделась в крохотной ванной и, больше не заходя в комнату, тихо вышла, заперев за собой дверь.

10

Лео замер, увидев ее.

– Что случилось, Мари, ты похожа на привидение?

– Все хорошо, Лео. – Она сумела изобразить улыбку на онемевших губах. – Мистер Донован еще не уехал? Мне нужно поговорить с ним…

Словно в ответ на ее слова в дверях появился Мэтт. Он остановился, глядя на Мари.

– Ты сегодня рано…

– Мне нужно поговорить с вами, мистер Донован, – спокойно сказала она. Ей казалось, что она потеряла уже всякую чувствительность. Она была как робот.

Мэтт сделал жест, приглашая ее войти в дом, и Мари повиновалась. Она остановилась напротив него и подняла голову.

– Я слушаю…

– Я обдумала ваше предложение. Я согласна.

Она заметила, что в его глазах вспыхнул странный огонь, но ей было все равно. Эти страшные слова легко слетели с ее языка, и она не почувствовала ничего.

– Согласна стать моей любовницей? – бесстрастно уточнил он.

Она кивнула, не опуская глаз.

– Хорошо. Могу я узнать, что повлияло на твое решение?

– Вы были совершенно правы. – Она равнодушно пожала плечами. – У меня есть определенные желания. Очень много желаний. Но, чтобы их выполнить, мне нужны деньги – зеленые бумажки, обладающие магической силой и дающие определенную степень свободы.

– Как я понял, ты уже определилась с суммой.

– Да. Десять тысяч долларов. – Она ожидала чего угодно – удивления, возмущения, – но он был удивительно сдержан в эмоциях. На его лице не дрогнул ни единый мускул. – Вам по карману такие запросы?

Она начала придумывать, что ответит ему, если он вдруг спросит, для чего ей такая сумма, но Мэтт не выразил никакого любопытства.

– Вполне. Не могли бы мы пройти в кабинет, чтобы составить… э-э… письменное соглашение. Мне бы не хотелось потом расстраиваться.

Она поняла, что назад дороги нет: мосты сожжены, отступать некуда. В ответ на его слова она хрипло рассмеялась и сама испугалась этих дребезжащих звуков.

– Чего-то подобного я и ожидала, – произнесла она в ответ на его взметнувшуюся бровь, – вы настоящий бизнесмен. Я предпочитаю наличные, мистер Донован.

Они странным образом оказались в кабинете, хотя Мари не помнила, как дошла сюда. А может, она уже умерла и эти видения просто потуги умирающего мозга? Она ущипнула себя. Нет, все слишком реально.

– Поскольку это сделка, то и я вправе выдвинуть некоторые условия, Мари. Ты готова их выслушать?

Она кивнула в ответ.

– Первое. На время сделки ты должна находиться в моем доме. Мне бы не хотелось искать тебя, как только… Ты понимаешь меня. Это и для твоего удобства тоже. Второе. Длительность наших отношений. Я предполагаю, что месяца два-три. Мне быстро наскучивает… однообразие. Разумеется, учитывая длительность наших отношений, твой первый… гонорар будет не единственным. Третье. Предохранение. Ты должна принимать таблетки…

Все то время, пока он говорил, Мари старалась сдерживать истерический смех, рвущийся из ее горла. Ее просто убивала абсурдность ситуации и собственная реакция на нее. Может, позже она придет в себя и ужаснется содеянному, но сейчас она в таком состоянии, что ей все равно.

– Вижу, вы все хорошо обдумали. Я согласна.

Он что-то быстро писал, а потом протянул ей лист. Это и был их контракт.

– Прочти и распишись. – Он стал писать второй лист.

А Мари принялась читать. Здесь было все, о чем они только что говорили.

– Когда я получу… деньги?

– Утром, после того как исполнишь пункт один. Ты торопишься?

– Не хотелось бы затягивать, мистер Донован.

– Хорошо. Я буду только рад. Тогда сегодня. Да, и еще один пункт… Заметь, я оговариваю его особо. Пока ты со мной, ни один мужчина не вправе касаться тебя. Ты понимаешь, что я имею в виду? Я очень ревниво отношусь к своей… собственности.

К собственности… Она теперь товар, вроде взятой напрокат машины. Она просто продажная женщина – требует за свое тело деньги. Почему-то даже эти мысли не вызвали в ее душе никакого отклика. Просто бездушная констатация факта.

– Что ж, справедливо. Должна ли я вписать подобный пункт со своей стороны?

Мэтт перестал писать и изумленно взглянул на нее.

– Поскольку вы вписали пункт о таблетках, а не о презервативе, разве я не вправе ожидать от вас воздержания от секса с другими партнерами во избежание венерических заболеваний, которыми вы можете меня наградить, трахаясь от скуки с кем попало? – Она нарочно сказала так грубо и жестко. Но это был удар в свое собственное сердце.

Ни единым жестом он не выдал своего недовольства, а лишь некоторое время задумчиво рассматривал ее, а потом произнес:

– Что ж, взаимная договоренность о сохранении верности на период нашей связи не такая уж плохая идея.

Мари была не в состоянии даже удивиться его реакции. Он вписал недостающие пункты и подал ей ручку. Она расписалась на обоих листках прямо под текстом, чтобы он больше ничего не смог вписать, не забыв указать число. Затем то же самое сделал он. Один лист он передал ей.

– Я очень рад, что ты оказалась такой благоразумной. Мы сможем избежать многих неприятностей. Мне пора в офис. До вечера, Мари. – И он вышел.

Вот и все. Мари прикрыла глаза, по-прежнему не ощущая ничего. Хорошо бы продержаться в таком же духе до завтра. А еще лучше все предстоящие три месяца. Или всю жизнь…

Мишель вздрогнул и проснулся, когда она вошла в квартиру. Он приподнялся на локте, видя, как она бесцельно ходит по комнате, выдвигая ящики, словно чего-то ища, и тут же задвигает их обратно.

– Что происходит. Мари?

Она подняла голову и взглянула на него, и Мишель похолодел, глядя в ее пустые глаза.

– Мари!

В ее глазах появилась тень прежних чувств.

– Я… вообще-то живу в том доме, где работаю. Там больна экономка, и я помогаю ей с делами. Так что квартира в твоем распоряжении, все равно тебе нужно где-то отсидеться. Да, я уже разговаривала с некоторыми людьми, которые могут помочь в решении твоей проблемы. Я думаю, мне удастся собрать нужную сумму.

– Мари, что случилось?

– Мишель, мне просто странно слышать от тебя этот вопрос. Ничего не случилось! Ни-че-го! Все прекрасно!

– Мари…

– Мне надоело слышать одно и то же. Каждый раз я слышу это «Мари», но от этого мне не легче. И каждый раз мне приходится вытаскивать тебя из передряг. Но этот раз – действительно последний. Потом можешь скрываться от своих кредиторов хоть на Северном полюсе, мне абсолютно все равно!

Она совсем обессилела от этой вспышки. Прислонившись к стене и закрыв глаза, она постояла некоторое время, успокаиваясь. Потом окинула взглядом комнату.

– Мне пора. Как только достану деньги, сообщу. Не ищи меня и никуда не высовывайся. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия хотя бы на это!

Она положила запасной комплект ключей на стол.

– Я буду изредка забегать. Пока…

Сразу же по прибытии в дом Мэтта Мари испытала первые трудности: она не смогла посмотреть в глаза Терезе.

– По распоряжению мистера Донована я приготовила для вас другую комнату, Мари…

Мари растянула губы в улыбке и, не глядя женщине в глаза, поблагодарила ее. Наверное, потом ей будет очень больно, но сейчас внутри все занемело.

– Спасибо, Тереза.

Только бы подольше продлилось это состояние отупения! В противном, случае она вряд ли переживет сегодняшний день. Она просто села на диван в игровой комнате и стала ждать приезда Ника из школы. Она сидела совершенно неподвижно, и в голове не было ни одной мысли, как будто ее мозг погрузился в спячку. Когда она услышала скрип гравия под колесами автомобиля и поняла, что Лео привез мальчика, то тяжело, словно древняя старуха, поднялась и побрела вниз. Ник уже ел ланч, сидя за столом на кухне и болтая ногами.

– Мари, посмотри, что подарил мне Билли! – Он схватил альбом, лежавший на столе возле тарелки, и показал несколько новых стакеров.

– Замечательно. Наверное, ты уже успел похвастаться и Лео, и Терезе?

Ник энергично кивнул.

– Мари, давай погуляем сегодня в парке, погода прекрасная. Лео уже согласился отвезти нас…

Прекрасная погода?.. Мари посмотрела в окно: ошалевшее солнце заливало неистовым светом все вокруг, небо было таким синим, что резало глаза, но она чувствовала только страшный холод. Ее взгляд переместился на Лео, и она увидела, что он странно смотрит на нее. Тереза смотрела на Мари точно с таким же выражением. Тогда Мари ослепительно улыбнулась Нику.

– Конечно, Ник, поедем. Я только переоденусь, а ты доешь свой ланч. – С этими словами она исчезла из кухни.

– Что с тобой случилось, Мари? – спросил Лео, когда они приехали в парк и Ник отдалился от них на достаточное расстояние.

Она сделала вид, что страшно изумлена этим вопросом. С ее губ не сходила улыбка.

– Все прекрасно, Лео!

– Мари, я хочу тебе помочь…

– Не понимаю о чем ты…

Лео, видимо, хотел что-то еще сказать, но потом передумал и, вздохнув, отвернулся. Никто не сможет ей помочь, она попадет в ад. Нет, она уже в аду.

Бедняга Лео весь оставшийся день бросал на нее вопросительные взгляды, а Тереза безрезультатно пыталась накормить. Мари просто кусок не лез в горло. Лишь под вечер ее оставили в покое. Она уложила Ника. Мэтта все еще не было, и она вдруг подумала, что он мог и передумать. Откуда появилась эта странная и спасительная мысль, Мари не знала, но она прочно засела в ее голове. Наверное, поэтому, когда, уложив мальчика, она вышла из комнаты и наткнулась на ожидавшего ее Мэтта, она остановилась как вкопанная. Не зная, что сказать и как реагировать на его появление, она просто стояла и безмолвно смотрела на него.

– Ты уже ужинала? – как ни в чем не бывало спросил он, ослабляя узел галстука.

– Я думала, вы не приедете, – почему-то сказала она.

– Я приехал. Так ты уже ужинала?

– Да… То есть нет… Я не хочу есть. – Мари стиснула пальцы.

Его теплая рука захватила ее ледяные сжатые ладони.

– Я тоже не хочу есть.

Больше не было сказано ни слова, и он уверенно повлек ее за собой. Оказавшись перед дверью его спальни, она оцепенела, слыша, как тяжелыми толчками бьется ее сердце. Она чуть повернула голову и огромными глазами посмотрела Мэтту в лицо.

– Я не могу, – сдавленно прошептала она и сделала шаг в сторону.

Мэтт отпустил ее руку и отступил. Мари замерла, тяжело дыша. Но в тот момент, когда она уже была готова удрать, перед глазами неожиданно встало лицо Мишеля и она поняла, что не имеет права отступить. Мари повернулась к Мэтту.

– Простите, я немного нервничаю. – Она сама открыла дверь и вошла в его спальню. Глядя прямо перед собой, она принялась негнущимися пальцами расстегивать пуговицы блузки.

Его ладонь накрыла ее пальцы, и Мари подняла на него глаза.

– Не так быстро, Мари. Судя по тому, с какой скоростью ты раздеваешься, ты прямо сгораешь от страсти. Но мы оба знаем, что это не так. Пусть все идет само собой. Хорошо? Хочешь вина?

– Не знаю. Наверное…

Он подошел к бару, встроенному в стену, и достал бутылку вина и два бокала. Мари продолжала стоять посреди комнаты. Мэтт подошел к ней и подал один бокал.

– Это поможет тебе расслабиться. Выпей, я пока приму душ.

Мари села в кресло. Мэтт ушел, а она огляделась. Его комната была выдержана в коричневых тонах – вот и все, что она была в состоянии заметить. И тотчас ее внимание приковала огромная кровать. Она попыталась сглотнуть вязкий комок, стоящий в горле, а потом, не задумываясь, глотнула из бокала, который он подал ей. В три глотка он опустел, и Мари потянулась к бутылке, чтобы налить себе еще. Интересно, как отреагирует Донован, найдя ее совершенно пьяной. Но имеет ли она право поступить так, ведь это был ее выбор, Мэтт ее не заставлял? Ей следовало бы поблагодарить его за честность. Сколько женщин совершают подобный выбор и получают желаемое: шубки, машины, деньги, даже власть… Конечно, как правило, эти сделки происходят не так открыто, но как ни вуалируй эти отношения, смысл от этого не меняется… Если поглядеть с практической точки зрения на всю ситуацию, то не так уж и страшно: она останется жива, Мишель останется жив и все будет хорошо…

К тому времени, как Мэтт появился из душа, она почти убедила себя, что все хорошо. Его вид заставил Мари поперхнуться и расширенными глазами уставиться на него, но он все понял.

– Надеюсь, у тебя не возникло мысли напиться до бессознательного состояния? – насмешливо поинтересовался он.

– Возникло, – пробормотала Мари. – Но, к великому сожалению, вы слишком рано вышли из душа и я не успела осуществить задуманное.

Уголки его губ дернулись в улыбке. Непринужденно, словно был на приеме в смокинге, а не голый в одном лишь только полотенце на бедрах, он прошествовал к столику, на котором стояла бутылка, и налил в свой бокал. А потом он сделал уж совсем невероятную вещь: его бокал чуть коснулся бокала Мари, звякнув нежным хрустальным звоном.

– За успех безнадежного предприятия, – сказал он, но Мари не могла понять, что он имеет в виду. – Еще не поздно отступить, Мари. Мы порвем наши листки в клочья, если ты передумала.

Ее глаза расширились еще больше. Определенно с ним что-то происходит, но она не понимала что. Она опустила голову, как будто раздумывая, хотя знала, что не переменит избранного решения. У нее просто нет выбора.

– Ну так что, Мари?

– Вы передумали сами?

– Нет, я даю тебе шанс на отступление.

– Но я не хочу отступать.

– Значит, ты все хорошо обдумала? – тихо спросил он.

– Вы нарочно изводите меня? – Невольно ее голос стал беспомощно тонким.

– Наверное, я извожу себя, давая тебе этот шанс. Но сейчас ты его уже упустила.

Он взял у нее бокал и поднял ее с кресла.

Его пальцы осторожно скользнули к пуговицам блузки. Мари стояла, обессиленно опустив руки. Ей хотелось закрыть глаза, но она не могла оторвать глаз от этих длинных и сильных пальцев, которые так ловко орудовали с пуговицами. Он спустил блузку с ее плеч и принялся за юбку. Он проделал это очень быстро, и Мари невольно подумала, что для этого ему понадобилась большая практика. Ну конечно, он же сам сказал, что ему быстро надоедает однообразие. Сколько же у него было любовниц? Сто?

Он неожиданно отступил, и Мари с удивлением поняла, что полностью раздета. Его глаза были полуприкрыты веками, и ей стало не по себе от этого тяжелого взгляда. Ее дыхание стало частым.

– Посмотри на меня, Мари.

Мари словно во сне подняла на него глаза. Они невольно скользнули по всему его телу, после чего встретились с его глазами.

– Тебе понравилось то, что ты увидела? – поинтересовался он.

– Ваше тщеславие не дает вам покоя?

– Вроде того…

– Вы верх мужского совершенства…

Господи, они стоят друг против друга в одеянии Адама и Евы, а у нее еще язык поворачивается вести разговор! Мэтта это, видимо, нисколько не удивляло. Не дав сказать ей больше ни слова, он притянул ее к себе и принялся целовать. Ей уже были знакомы эти прикосновения. Более того, где-то в самой глубине души она жаждала их и в неравной борьбе разума с телом последнее вышло победителем. Она покорно приникла к нему и не успела опомниться, как оказалась в постели. Она и не подозревала, какой вулкан бурлил под маской его бесстрастности. И теперь он взорвался. Мэтт прижал ее к кровати, его ненасытные руки блуждали по ее телу. Мари беспомощно застонала. Все ее чувства почему-то оказались притуплены, она тонула в его натиске…

11

Когда все кончилось, она неподвижно лежала, прижатая к постели его страшно потяжелевшим телом, не в силах заставить себя открыть глаза. Потом он откатился, и Мари сомкнула ноги. Ей хотелось зарыться, спрятаться в какую-нибудь норку. Она лежала в темноте, слыша его постепенно успокаивающееся дыхание, и чувствовала страшное одиночество, боль и отчаяние. Ей нужно было утешение. Мэтт повернулся, притянул ее к себе, и Мари покорно уткнусь в него.

– Почему ты ничего не сказала?..

По ее спине пробежал неприятный холодок, она тяжело сглотнула, но сказала достаточно быстро, чтобы прервать его.

– Это и было условием сделки… – В этом месте ей следовало безутешно зарыдать, забиться в истерике или сделать еще что-нибудь, подходящее к случаю. Но вместо этого она слегка отстранилась. – Я разочаровала вас?

Ей послышался какой-то сдавленный звук, но прозвучавший в темноте голос был спокойным:

– Нет.

– Хорошо. Мне надо идти в свою комнату.

– Тебе никуда не надо идти. Твое место здесь.

– На ближайшие два месяца? – не удержалась она.

Он не ответил, снова притянув ее к себе.

– Почему вы сделали мне это предложение? – вдруг спросила она, даже не надеясь услышать ответ. Ее слова были просто мыслью, которая сейчас мучила ее и которую она совершенно невольно озвучила.

– Я хотел тебя.

Да, он хотел – он получил. Такие люди, как он, всегда получают то, что хотят. Нет, она не может обвинять его в этом. Разве Мэтт насиловал ее? Это было ее решение и не стоит перекладывать вину с больной головы на здоровую. Мари обессилено закрыла глаза. Она провалилась в сон, как в черную бездонную яму…

Первый раз Мари проснулась очень рано, когда небо за окном было еще сумеречным. Всходившее солнце едва окрасило край неба золотой каймой. Рука Мэтта лежала поперек нее, и Мари попыталась аккуратно убрать ее и выскользнуть из кровати. Но она только сильнее сжалась, и Мэтт что-то неразборчиво пробормотал. Мари затихла, боясь разбудить его. Она принялась рассматривать его: щеки и подбородок темны от отросшей щетины; черты лица во сне расслабились и даже твердые губы стали гораздо мягче, немного припухшие их уголки чуть изогнуты, словно в улыбке; темная прядь упала на лоб, сейчас совершенно гладкий, хотя вечером на нем она заметила несколько морщинок. Ее сердце почему-то дрогнуло и затрепыхалось. Она не могла отвести глаз от его лица. И еще более невероятным было ее желание провести ладонью по колючей щеке и поцеловать ямочку у основания шеи… Мари с усилием отвела глаза и принялась рассматривать потолок. Какое странное действие оказала на нее прошедшая ночь! Она закрыла глаза, напуганная своими мыслями.

Когда она проснулась второй раз, на улице было совсем светло. Мэтта рядом уже не было. Ее глаза бесцельно обежали комнату и остановились на туалетном столике у кровати. На нем лежали аккуратные пачки денег. Мари почувствовала, как внезапно скрутило живот. Она со стоном вскочила с кровати и бросилась в ванную. Ее рвало так долго, что она испугалась. Потом у нее едва хватило сил сполоснуть лицо и рот, и она, прижавшись голой спиной к холодной стене, обессиленно сползла на пол. Уткнувшись в колени, она замерла. Ведь это было именно ее условие, а он лишь выполнил пункт их контракта. Мари откинула голову. Никаких слез! Она с трудом поднялась. Вот и все. Какое оправдание она бы ни привела в качестве довода, толкнувшего ее на этот шаг, она никогда не отмоется…

– Простите меня! – сказала она неизвестно кому. – Простите.

Мари открыла дверь своим ключом. Мишель спал. Она осторожно поставила сумку с деньгами на стол. Ей не хотелось его будить, не хотелось объясняться с ним по поводу денег. Она осмотрелась, ища глазами ручку и листок бумаги. Потом подошла к книжной полке, потянулась к стопке листов.

– Когда ты пришла, Мари?

Услышав его слабый голос, она повернулась.

– Только что. Как ты себя чувствуешь?

– Пока не знаю. – Он попытался улыбнуться, и от этой попытки его губа лопнула и закровоточила.

Мари показалось, что он сейчас заплачет. Его взъерошенные волосы, сонное лицо, еще туманный взгляд были так милы и беспомощны, что ее сердце сжалось и она чуть не разрыдалась. Он был так красив, несмотря на синяки на лице, и так слаб, что Мари сжала зубы, подавляя в себе все чувства.

– Я принесла деньги, – проговорила она и кивнула на сумку, лежащую на столе.

– Ты ведь не скажешь, откуда взяла их?

– Всего лишь ограбила банк, – вздохнула она. – Не спрашивай. Главное, что я нашла их…

– Мари, пожалуйста, не надо ненавидеть меня.

Она подошла к кровати и присела на краешек.

– Я не ненавижу. – Она погладила его по волосам. – Я не могу ненавидеть тебя, Мишель. Я всегда буду любить тебя, ты же знаешь…

– Я знаю, – повторил он за ней, – и всегда буду любить тебя, что бы ни случилось…

Не будешь, если узнаешь, как низко я пала. И Мари не выдержала.

– О, Мишель, прости меня! – Она уткнулась уму в грудь лбом, обхватила его своими тонкими руками и зарыдала.

Он испугался. Он никогда не видел ее плачущей, а сейчас она была в отчаянии – он это ясно понял. Ее плечи ходили ходуном, она вся сотрясалась. Ее горе было так велико, словно внезапно умерли все близкие ей люди. Он обхватил ее плечи и тихонько укачивал ее. Вскоре Мари стала успокаиваться. Всхлипывания становились все реже.

– Теперь мне не надо принимать душ. Осталось просто вытереться. Не подашь ли мне полотенце?

Она оторвалась от него, и ее губы невольно тронула улыбка. Потом она угасла.

– Я не сделала тебе больно?

– Нет. Мари, кто-то обидел тебя? Что случилось?

– Ничего не случилось, глупыш, я просто испугалась, что могла потерять тебя. Ну вот и все. Мне надо идти.

– Ты же только что пришла…

– Мне действительно пора. Если тебе нужно будет связаться со мной, то сделай это через Летти.

– Я не могу позвонить тебе сам?

Она не ответила на его вопрос и поднялась:

– Не пропадай, Мишель…

Ей не хотелось возвращаться сейчас в дом Мэтта, поэтому она приехала за Ником в школу. Лео был сдержан в эмоциях, когда обнаружил идущих вместе Мари и Ника.

– Почему ты не дома?

– Захотелось прогуляться.

Она уселась на заднее сиденье и старательно проигнорировала испытующий взгляд Лео. Всю дорогу она делала вид, что внимательно слушает щебетавшего Ника, но на самом деле была полностью погружена в свои мысли. Только последняя фраза вырвала ее из этого состояния.

– Что? Что ты сказал, Ник?

Мальчик бросил на нее снисходительный взгляд, совсем как взрослый мужчина, и повторил:

– Дядя сказал, что отведет меня в специальную школу, где учатся верховой езде.

– Но почему?

– Потому что я сам у него об этом попросил. Потом я показал ему мой планер. Я сказал, что он очень далеко летает, мы с Билли проверяли это, а дядя только улыбнулся. – Ник немного помолчал. – Знаешь, Мари, сначала я немного боялся его, а теперь нет. Он хороший, только кто-то когда-то давно сделал ему очень больно. Поэтому он был такой хмурый.

– Кто это тебе сказал?

– Тереза. Но сейчас ему уже лучше. И я очень рад этому. Я думаю, что дядя любит меня… – Ник отвернулся и стал смотреть в окно, вся его словоохотливость разом куда-то пропала, а Мари почувствовала, что на ее глаза наворачиваются слезы.

– Я тоже так думаю. Я просто уверена, что твой дядя любит тебя. Очень сильно…

Мэтт появился около шести, и Ник поспешил к нему, рассказывая о школе, Билли, стикерах… За своими переживаниями она упустила переломный момент, когда пали последние барьеры, разделяющие дядю и племянника, и теперь могла лишь констатировать тот факт, что ее мнение о Мэтте было ошибочным. Он совсем не чудовище, и слова Терезы, переданные Ником, подтверждали это. Что-то случилось с ним. Что-то, заставившее его сердце ожесточиться, но сейчас оно снова оттаяло. Неожиданно она почувствовала себя очень одинокой и никому не нужной. Все в этом доме – и Мэтт, и Ник, и Тереза, и Лео – были частью одного целого, а она как кусочек из другой мозаики в собранном рисунке. Мари тихонько вздохнула, направляясь в кухню.

– Тереза, что нужно сделать? Я помогу, – предложила она Терезе свою помощь, но та заверила ее, что со всем справится сама.

– Тогда я поднимусь в свою комнату. Что-то у меня голова разболелась.

Тереза согласно кивнула. Мари поднялась в комнату и прилегла на кровать. Но через некоторое время раздался стук в дверь и после разрешения на пороге появился Ник.

– Мари, ты заболела? – бросился он к ней.

– Нет, у меня только… – тут она заметила входящего Мэтта и тяжело сглотнула, – болит голова. – Она села и поправила волосы.

– Я принесу аспирин. А Ник стакан воды.

Мальчик воспринял его слова как руководство к действию и помчался на кухню исполнять поручение. Они остались вдвоем. Мари поежилась под его взглядом и нервно отбросила со лба прядь волос. Мэтт нависал над ней, и она чувствовала себя совершенно подавленной.

– У нас так и не было времени поговорить после вчерашнего. Как ты спала?

– Прекрасно. А головная боль… Это, наверное, из-за вина… – Она покраснела, вспомнив, что было после этого, и бросила быстрый взгляд на Мэтта.

Он внимательно рассматривал ее.

– Ты уверена, что это просто головная боль?

– Если вы боитесь, что я уклоняюсь от своих обязательств… – Она тут же пожалела о своих словах. – Извините… – прошептала она, еще больше сжавшись.

Прибежал Ник. Мэтт взял у него стакан воды и поблагодарил.

– Лео предложил мне приделать к планеру мотор, чтобы он летал сам. Можно мне пойти к нему?

– Прекрасная идея. Конечно, иди.

Ник исчез так же быстро, как и появился. Мэтт слегка улыбнулся, глядя ему вслед, потом поставил стакан на столик и направился в ее ванную.

– Вы куда?

– Там в шкафчике лежит аспирин, – спокойно пояснил он. – Разве ты не знала?

– Я принесу сама… – Она проворно встала с кровати и попыталась преградить ему дорогу.

Мэтт взглянул на нее с явным интересом.

– Я сделаю это сам. – Он отодвинул ее и направился в ванную.

Как только он скрылся за дверью, она рухнула обратно на кровать. Там было тихо. Потом раздались шаги, и в проеме двери появился Мэтт. В одной руке он держал упаковку аспирина, в другой…

– Что это? – очень спокойно спросил он, но в его тихом голосе ей послышались отголоски приближающейся бури.

Мари была готова провалиться сквозь землю, лишь бы он не сверлил ее этим неистовым взглядом. Она ругала себя за то, что поддалась порыву и зашла в аптеку. Но вчера ей было так больно, что покупка специального крема показалась ей жизненно необходимой. Кто мог знать, что он полезет в этот шкафчик!

– Зачем ты купила это?

Мари встала, потому что больше не в силах была испытывать это неимоверное давление.

– Отдайте. – Она протянула руку, стараясь говорить как можно тверже. – Я выполняю условия нашей сделки, остальное не должно вас беспокоить.

– Ты так думаешь? – вкрадчиво произнес он. Буря приближалась все стремительнее.

– Да.

– Ты намеревалась воспользоваться этим сегодня?

– Сегодня или в любой другой день. Какая вам разница? Я же не виновата, что не могу принять все это, как героини сентиментальных романов, – задыхаясь от наслаждения!..

Они оба замерли: Мэтт – от ее признания, Мари – оттого, что осмелилась произнести такое вслух.

– Простите, я не хотела… правда не хотела… – Она замолчала, потому что его лицо странно исказилось.

– Почему ты ничего не сказала?

– А как вы себе это представляете? Я не могу сказать такое, это просто кошмар какой-то!

Мэтт сделал несколько шагов и оказался прямо перед ней.

– Я должен попросить прощения: это и моя вина.

– Что? – переспросила она, никак не ожидая таких слов.

А Мэтт только странно усмехнулся и, пока она стояла столбом, в два шага одолел расстояние до двери. Запер ее и, прежде чем Мари успела прийти в себя, снова оказался рядом с ней.

– Тебе больше не понадобится это… – Он запустил злосчастный тюбик куда-то в угол, и, когда его руки обняли ее, Мари совершенно отчетливо поняла, что он задумал. Но она не могла допустить этого. В ее защите и так была пробита изрядная брешь этим новым Мэттом.

Если он пойдет дальше, то она останется совсем беззащитной перед ним. Что будет с ее бедным сердцем, когда она надоест ему и он вышвырнет ее из своей жизни, подобно изношенной вещи?..

– Нет! – Она изо всех сил уперлась обеими руками ему в грудь. – Это насилие…

– Тебе прекрасно известно, что я не собираюсь тебя насиловать.

– Пожалуйста…

– Ну если ты так просишь…

Она хотела сказать, что он нарочно переворачивает все, что она говорит, в свою пользу, но не успела. Она и сама не поняла, как получилось, что через пару секунд она была крепко прижата к нему.

– Начнем наш урок…

– Нет, не надо… сейчас ведь светло…

– Так даже лучше.

Она не хотела поддаваться, решив остаться холодной, несмотря на все его попытки. Но все ее усилия оказались несостоятельными перед его напором. И Мари поняла, что больше не принадлежит себе. Его медленный поцелуй заставил ее расплавиться, и ее глаза помимо воли закрылись. Мари бессильно приникла к нему, и из ее груди вырвался неровный вздох.

– Мне кажется, ты сильно преувеличила проблему, – прошептал он в ее губы. – Открой глаза. Хочу видеть, что ты чувствуешь…

Она еле приподняла отяжелевшие веки.

– Мари…

Их глаза встретились, и она поняла, что пропала. Он выпьет ее душу, и она останется пустой. Она не сможет жить без него… Она вся его, без остатка…

Мэтт поднял руку и провел указательным пальцем по щеке, подбородку, опускаясь на шею. Это щекочущее движение запустило какую-то цепную реакцию: по позвоночнику прошла волна дрожи, отозвавшись где-то в пояснице, в груди она почувствовала странное стеснение, как будто ее сердце сжали в кулак, ей не стало хватать воздуха. Его глаза следили за ней, и, по-видимому, увиденное понравилось ему.

– Да, вчера я допустил промах, – голосом, подобным обволакивающему сладкому меду, произнес он, и через секунду его губы снова пленили ее рот, – вчера я был слишком…

Он недоговорил, но Мари не заметила этого, потому что именно этот момент Мэтт выбрал для того, чтобы подхватить ее на руки и положить на кровать.

Его медленные ласки вызвали взрыв наслаждения. Вспыхнувший в ней огонь поглотил реальность, заставив ее плавиться в каком-то невероятном огне. Он целовал, покусывал, гладил, сжимал ее тело, и где-то глубоко в его груди рождался низкий стон. Эти звуки, движения его рук и губ вызывали к жизни все новые волны оглушительного желания. Все ее тело содрогалось и трепетало. Мари стонала от невероятных ощущений, стрелой пронзающих все ее существо. Ей показалось, что он хочет, чтобы она сошла с ума от наслаждения, заразилась его безумием. Он ласкал ее как одержимый, не давая ни минуты передышки. Как голодающий, добравшийся до изобильного стола, как умирающий от жажды, достигший спасительного родника посреди пустыни. Она стала настроенной скрипкой в руках опытного музыканта и закричала от наслаждения, изведав его ласки. А он все не мог успокоиться. Мари не понимала, чего он еще добивается от нее, ведь ей и так казалось, что она сейчас взорвется.

– Я хочу, чтобы ты кончила. Сейчас.

Последний толчок – и она, все еще не понимая его слов, воспарила. Ей показалось, что она разбилась на тысячу осколков, разлетелась на миллион маленьких частичек. Ее чувствительность так обострилась, что, когда он достиг пика, она испытала наслаждение еще раз.

– Так лучше, – прошептал он ей на ушко, и Мари содрогнулась.

Все ее тело оставалось наэлектризованным, и малейшее прикосновение заставляло ее вздрагивать. Он, казалось, знал это, потому что его руки начали опять гладить ее, заставляя извиваться в его объятиях. Потом он крепко сжал ее.

Мари не знала, сколько прошло времени, прежде чем она пришла в себя. Ее взгляд скользнул по комнате, по раскиданным по полу вещам, и она с отчаянием поняла, что больше никогда не будет прежней Мари. Для него это был секс. Очень приятный, удобный, но только секс. Все его действия были вызваны тем, что он захотел ей что-то доказать, а отнюдь не его чувствами. Он честно сказал, что захотел ее. Но разве он предпочтет ее Анджеле или любой другой девушке своего круга? Она не ровня ему, и никогда у нее не будет ни малейшей надежды. И это ее вина, что она позволила себе влюбиться в Мэтта Донована… Тотчас же, как это слово всплыло в ее мозгу, она поняла, что это правда. Ей не потребовалось особых усилий, чтобы просто понять и принять это как непреложную истину. Чувства захватили ее исподволь, как ни старалась она этого избежать. Ее сердце, душа, тело – он взял все… Она попыталась встать, но Мэтт задержал ее.

– Что случилось?

Она повернулась и наткнулась на его серьезный взгляд.

– У меня очень болит голова, я так и не выпила аспирин, а еще мне нужно в душ…

Его пальцы разжались. Мари осторожно спустила ноги с кровати. Ее подташнивало. Огляделась в поисках одежды. Ближе всего к ней находилась рубашка Мэтта, и она чуть наклонилась, подтянула ее кончиками пальцев и быстро закуталась в нее. Оглянулась на Мэтта.

– Я сейчас верну вашу рубашку.

– Я просто счастлив услужить тебе. – Его слова напомнили ей о том, что происходило несколько минут назад, и она залилась краской.

– Мне нравится, когда ты так смущаешься, – неожиданно сказал он и задержал ее за руку, когда Мари попыталась встать.

– Мистер Донован…

– Я хочу, чтобы ты называла меня по имени.

– Я… не могу, – беспомощно прошептала она, облизнув губы.

– Можешь, – ласково сказал он. – Я хочу услышать мое имя из твоих уст, Мари.

Она поняла, что он не отпустит ее, пока она не выполнит его просьбу.

– Мэтт…

Их глаза встретились, и Мари почувствовала, что ее сердце снова забилось в невероятном ритме. Она отвернулась, быстро поднялась и почти бегом бросилась в ванную. Поспешно накинув на себя купальный халат, она вынесла рубашку Мэтта и повесила ее на спинку стула. Его губы чуть искривились, и он одним быстрым движением поднялся, ничуть не стыдясь своей наготы. В горле у нее пересохло и, не отрывая взгляда от его обнаженного тела, она попятилась.

– Может, примем душ вместе?

– Нет.

– Хорошо, оставим это для второго урока.

Мари поспешно закрылась в ванной. Когда она вышла из душа, его в комнате уже не было. Постель была аккуратно заправлена, и если как следует притвориться, то можно сделать вид, что вообще ничего не было. Ничего не было… Ее взгляд неожиданно наткнулся на плоскую коробочку, лежащую на столе. Мари была уверена, что до этого здесь ее не было. Она подошла и осторожно открыла ее. Массивный золотой браслет на малиновом бархате, переливающиеся камни в сияющем окружении… Словно обжегшись, она захлопнула коробочку и отбросила ее от себя. Не рассчитав усилия, она сбросила ее на пол. Ей пришлось наклониться, чтобы найти коробочку на полу, а глупые слезы струились из ее глаз, мешая все как следует рассмотреть. Потом она вытерла слезы, умылась холодной водой и, посмотревшись в зеркало, пришла к выводу, что теперь можно спуститься вниз.

Мэтт сидел за столом, разговаривая о чем-то с Ником. Его взгляд переместился на ее лицо, но она уже взяла себя в руки. Они не разговаривали во время обеда, но Мари все время чувствовала на себе его взгляд. Когда Ник вышел из-за стола, Мари попыталась последовать за ним, но Мэтт задержал ее, взяв за руку. Она посмотрела в его лицо, потом переместила взгляд на руку, безмолвно предлагая отпустить ее.

– Тебе понравилось? – спросил он.

– Я… я не возьму это, – проговорила она. – Мне ничего не надо…

– Почему?

– Потому что вы… не должны это делать.

– Не должен дарить тебе подарки? – слишком мягко поинтересовался он.

– Вот именно.

– Почему?

– Мистер Донован… Мэтт, – поспешно исправилась она, вспомнив о его просьбе, – я не хочу, чтобы это когда-нибудь повторилось.

– Но ты уже взяла деньги, – напомнил он ей, и при этом его взгляд был пугающе напряженным.

Вся кровь отхлынула от ее головы, и Мари почувствовала головокружение. Она уже продалась ему, и та штука в коробке всего лишь маленькая благодарность довольного Мэтта за ее услуги…

– Но больше ничего не возьму. – Пальцами свободной руки она вцепилась в край стола, потому что ей показалось, что пол под ней начинает вращаться. Те деньги были взяты во имя спасения Мишеля. Конечно, она уже не может еще ниже упасть в глазах Мэтта, но это окончательно сломит ее. Теперь, когда она поняла, что любит его, она не возьмет ни цента из его денег, ни одного подарка. И любым способом вернет то, что уже взяла во имя спасения Мишеля. Это решение придало ей сил и сняло огромный камень с души.

В этот момент влетел Ник.

– Мари, ты мне очень нужна, пожалуйста…

Рука Мэтта разжалась.

12

Мэтт предупредил, что задержится на работе. Для Мари было непонятно, почему он поставил ее в известность, ведь он вовсе не должен был этого делать, но его слова странным образом согрели ей сердце. Где-то в глубине ее души теплился маленький огонек надежды, что она не совсем безразлична ему… Конечно, это был самообман, но человек так устроен, что ему всегда хочется верить в лучшее, и Мари не была исключением. Ника она уже уложила, но самой спать не хотелось, и было бесполезно убеждать себя, что у нее просто бессонница. Ответ лежал на поверхности – она ждала Мэтта. Конечно, она вовсе не собиралась демонстрировать ему это. Лучшим предлогом дождаться Донована и сохранить при этом лицо было оправдание, что она зачиталась интересной книгой. Мари вошла в библиотеку. Они с Ником часто бывали здесь, и в одном из дальних шкафов Мари видела томик «Джен Эйр».

– Анджела, ты умеешь устраивать сюрпризы…

– Надеюсь, для тебя это приятный сюрприз?

Мари вздрогнула и чуть не уронила книгу на пол. Она сразу узнала голос Мэтта, но почему вместе с ним в такой поздний час Анджела?.. Она подумала, что ей немедленно нужно выйти из-за шкафа, но ноги точно приросли к полу.

– Захотела повидать тебя. – В низком голосе Анджелы добавилось хрипотцы.

– Почему не позвонила?

– Это решение возникло очень спонтанно.

– Понятно. Хочешь выпить?

– Водки со льдом.

Мари услышала звяканье стаканов.

– За нас с тобой! Да, именно так. Чертовски хороший тост! – многозначительно произнесла невидимая Анджела.

Некоторое время в комнате царило молчание.

– Я так и не услышал о цели твоего визита.

– Ах, дорогой, тебе всегда все нужно разложить по полочкам. А что, если я просто соскучилась?

– У тебя никогда ничего не бывает «просто», Анджела. Что-то случилось?

– Мэтт, ты ужасный хозяин. Зачем ты затащил меня сюда, мы могли бы поговорить и в другом месте…

– Здесь в самый раз. Итак?..

– Должна тебе сознаться, что никакой определенной цели не было. Дела идут прекрасно, мой адвокат очень доволен, что эту сделку по продаже земли удалось завершить так быстро. Ты был очень щедр.

– Не люблю затягивать решение вопросов.

– Я тоже…

Последние слова Мари едва расслышала, раздался стук каблуков по полу, а затем ей послышался непонятный звук… Поцелуя?.. Ее слух так обострился, что стук поставленного бокала показался ей громом среди ясного неба. Она вздрогнула, в отчаянном порыве еще крепче прижала книгу к груди и даже не заметила, что уголок ее твердого переплета впился ей в кожу.

– О, дорогой, я так скучала по тебе… А ты? Хоть немного скучал? Почему бы нам не перевести наши отношения с чисто деловых на более дружеские и тесные? Мы так прекрасно подходим друг к другу…

Мари привалилась к шкафу, чувствуя, что ноги подгибаются. Ее горло сдавил такой спазм, что она с трудом смогла втянуть воздух в легкие. Она совершенно отчетливо представляла себе, что там происходит, как будто собственными глазами видела всю сцену: гибкое тело Анджелы льнет к Мэтту, ее руки сжимают его плечи…

– Анджела, ты не должна этого делать…

– Конечно, не должна. – Анджела коротко усмехнулась. ~ Но если бы ты знал, как я…

Хочу тебя, мысленно договорила за нее Мари, начиная дрожать.

– Ты слишком много выпила сегодня, Анджела, и тебе пора в постельку.

– Я тебе намекаю о том же самом, Мэтт…

Раздался звук шагов, хлопнула дверь, и Мари поняла, что осталась одна. Она еще несколько секунд стояла, потом выбралась из своего укрытия и, пошатываясь, вышла из комнаты. Она остановилась у лестницы, держась за перила и чувствуя в душе странное опустошение. А чего ты ждала? – почти ехидно спросил внутренний голос. Едва ли ты могла заинтересовать его на более долгий срок. Три недели вполне достаточно, чтобы ты приелась искушенному Мэтту. Она яростно вытерла глаза, на которые навернулись слезы, и направилась в свою комнату. Нет, она не скиснет. Что бы ни творилось в ее душе, она никого не обременит своими проблемами. Тем более Мэтта. Он не виноват, что она оказалась такой глупой курицей и позволила своим чувствам вырваться из-под контроля. Глаза жгло, словно в них насыпали песка, но она не могла позволить себе заплакать, и слезы застряли где-то так глубоко, что из-за этого горячего комка она едва могла дышать. Мари была уверена, что все кончено. Она никогда, даже в самых безумных надеждах, не тешила себя иллюзорными мечтами, что у этой истории будет хороший конец. Эти отношения для нее были и сладки из-за пробудившихся чувств и одновременно мучительны из-за их содержания и безнадежности. Она вошла в комнату, осторожно закрыв дверь и неслышно повернув ключ в замочной скважине, и, не раздеваясь, легла на кровать, свернувшись клубком. Когда через какое-то время – она затруднялась определить, прошел час или всего несколько минут, – в ее дверь толкнулись, Мари решила, что ослышалась. Резкий стук доказал, что это не игра ее воображения. Мари почти сползла с кровати, подошла к двери и отперла замок.

– Что вы хотите? – Она почти не удивилась, увидев Мэтта. Хотя резоннее было бы предположить, что он сейчас в объятиях Анджелы.

– Весьма странный вопрос. По-моему, я сказал, где твое место на ближайшее время.

Вы хотите повеселиться с двумя дамами сразу? – чуть не брякнула она, но сдержалась.

– Мистер Донован, мне не нравится это. Не надо подвергать меня еще большему… унижению. Я уже все поняла… Завтра я уеду…

В его глазах мелькнуло легкое недоумение, словно он силился разобраться в некой путанице, потом его лицо на несколько мгновений застыло и почти сразу разгладилось. Глаза чуть прищурились.

– Ты была в библиотеке… – Это был не вопрос, а утверждение.

Она отстраненно подумала, что его мозг работает, как компьютер, раз он за несколько секунд все правильно истолковал, сложил разрозненные кусочки головоломки и пришел к правильным выводам.

– Да. – Она вовсе не собиралась оправдываться. – Я слышала достаточно, чтобы сделать правильные выводы…

– Правда? – Мэтт мягко оттеснил ее внутрь комнаты, вошел следом и закрыл дверь. – Значит, недостаточно. Прежде чем делать какие-то выводы, нужно было прослушать разговор до конца. Анджела сейчас на пути в кровать. Свою кровать, – уточнил он. – Пришлось воспользоваться услугами Лео. – Он встал прямо напротив Мари, впиваясь глазами в ее лицо.

– Но я…

– Разве ты забыла, что пункт номер четыре запрещает мне трахаться с кем попало от скуки? – насмешливо протянул он, почти точно процитировав ее, но выражение его глаз по-прежнему было пронзительным и вопрошающим. Потом он, видимо, удовлетворенный увиденным, рассеянно огляделся. – Твоя кровать меньше моей, но я так устал, что мне все равно… – Он подтолкнул Мари, все еще не пришедшую в себя, в сторону кровати и стал раздеваться.

– Подождите! – потерянно воскликнула она. Мэтт шагнул и приблизился к ней вплотную.

– Нет, я не могу ждать…

С этого дня для Мари все странным образом переменилось, хотя внешне осталось прежним. Все дело было в необычном ощущении счастья, поселившемся в ее душе. Она чувствовала себя так, словно живет во сне. Днем она помогала Терезе, занималась с Ником, который с каждым днем все меньше нуждался в ее опеке. Мари была совершенно уверена, что Лео и Тереза прекрасно осведомлены об их связи с Мэттом, но их отношение к Мари нисколько от этого не изменилось.

Днем их с Мэттом общение было ровным, но в его глазах появилось новое чувство, которое Мари охарактеризовала как нежность. Сердце в ее груди сладко замирало и таяло, когда он так смотрел на нее. Иногда ее охватывали сомнения, и она называла себя глупой влюбленной гусыней, забывшей о том, с чего все началось. Но, когда ночью его руки сонно искали ее и притягивали к своему теплому и сильному телу, все предупреждения внутреннего голоса вылетали у нее из головы. Чтобы опять вернуться утром. Рассвет вносил свои коррективы, все представало в ином свете, и Мари чувствовала опустошенность, одиночество и странную тягучую боль…

Лео, как всегда по вторникам, после школы отвез Ника в очень дорогую частную школу верховой езды. Мальчик все меньше нуждался в ее присутствии, его день до предела был насыщен событиями, друзьями, различными мероприятиями.

Чтобы скоротать время, Мари решила позвонить Летти и пригласить ее прогуляться по магазинам. Они так давно этого не делали, что бурный восторг Летти был вполне понятен.

– Я сейчас же позвоню свекрови и попрошу ее посидеть с малышкой.

Они договорились о месте встречи. Мари проинформировала Терезу о том, куда собирается идти. Но каково же было удивление Мари, когда Летти пришла вместе с Мишелем.

– Смотри, кого я привела! – воскликнула Летти. – Его звонок поймал меня на выходе, и я решила взять его с собой…

Мари улыбнулась и посмотрела на Мишеля.

В его глазах она увидела нежность и застарелые боль и вину.

– Как ты, Мари?

– У меня все хорошо. – Стандартная фраза, но это было чистой правдой. – Как ты?

– Я устроился на работу. – Он хотел добавить еще что-то, но в присутствии Летти не решился. Это только их дело – его и Мари.

– Э, ребята, я вижу, вам есть что скрывать от меня.

– Перестань, Летиция, – попытался отговориться Мишель, но прозорливость Летти заставила его слегка покраснеть и тем самым выдала его.

– Можешь говорить что угодно, – засмеялась та, – но я прекрасно научилась разбираться во всех тонкостях ваших взглядов. Вот-вот, – сказала она Мишелю, пославшему Мари выразительный взгляд.

Мишель улыбнулся и не стал оспаривать столь очевидное утверждение.

– Но я не в обиде, не думай. Никогда не видела столь выразительных глаз, как у вас двоих. – Она притворно вздохнула. – Частичку бы твоего обаяния моему Сэму, и я не бросила бы на тебя, Мишель, больше ни одного взгляда…

В ответ на притворное кокетство Летти уже рассмеялись все трое: ни для Мари, ни для Мишеля не было секретом, что Летти по уши влюблена в своего Сэма и никто ей больше не нужен. Они бродили по улицам, смеялись, вспоминая забавные случаи, и им было удивительно хорошо. Они поели в маленьком кафе и отправились дальше.

– Мне пора, – с сожалением промолвила Летти, – давно я так хорошо не проводила время. Было здорово, ребята, но моя малышка, наверное, уже соскучилась по своей мамочке, а уставший после работы Сэм потребует свой законный ужин. Жаль, конечно, что мы так и не попали ни в один магазин, но перенесем наш шопинг на другой раз.

– Кто бы мог подумать, что из Летиции получится идеальная жена, – промолвил Мишель, провожая взглядом автобус, увозивший ее, – мне она всегда казалась очень легкомысленной особой.

Они медленно пошли по тротуару, и Мари вдруг впервые почувствовала неловкость в его присутствии. Просто не знала, с чего начать разговор… Они остановились в начале улицы.

– Мне пора.

– Прекрасно провели время, правда?

– Замечательно.

– У тебя в самом деле все хорошо?

– Да.

– Мари, мы встретились, словно чужие, и ты все дальше от меня. Я чувствую, что ты ускользаешь, и это моя вина. Я все испортил, но я не хочу, чтобы ты отдалялась… Кроме тебя, у меня никого нет…

– Я вовсе не отдаляюсь, все остается по-прежнему. Просто мне нужно как-то пережить все это. Так ведь было и раньше. Помнишь?

– Да. – Мишель вздохнул с тихим облегчением. – Извини, я сорвался, просто меня вдруг охватила какая-то паника. Мне так много нужно сказать тебе. Я устроился на работу и теперь постепенно смогу выплатить долг. Конечно, это очень большие деньги, но со временем… Я буду очень стараться. И я больше никогда не сяду за игорный стол, клянусь тебе. На этот раз я понял… вдруг действительно понял… – Он беспомощно замолчал, не в силах выразить то, что хотел сказать. Мари накрыла ладонью его руку, давая необходимую поддержку. – Я стал ходить в церковь, нашел приличное жилье… Я стану совсем другим. Чтобы больше никогда не причинять тебе боли. И надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь простить меня…

– Я давно простила тебя: Извини, мне действительно пора. До свидания, Мишель. Я буду молиться за тебя.

– До свидания, Мари.

Она поцеловала Мишеля, и он обнял ее, а потом некоторое время смотрела ему вслед, молясь, чтобы его слова оказались пророческими. Вернувшись домой, она обнаружила, что Ник уже вернулся.

– Где ты была, Мари?

– Я гуляла.

– Мари, сегодня я первый раз сам управлял лошадью. До этого ее всегда водили на длинном ремне, а сегодня я сам подавал команды, что делать! – Чувствовалось, что Ника просто распирает от гордости.

– Здорово.

– Было очень высоко, но я нисколько не боялся. Сегодня у меня была другая лошадь, Красотка, а моя Куколка немного приболела. Но и Красотка тоже чудесная и очень умная…

Мари с улыбкой выслушала многочисленные подробности и доскональное описание лошади.

Один Мэтт еще оставался не в курсе произошедшего события, и Ник с нетерпением ждал дядю, чтобы поделиться с ним ошеломляющими подробностями. Но Мэтта все не было, и Мари пришлось уложить Ника спать до возвращения дяди, что изрядно огорчило мальчика. Вскоре и Тереза ушла к себе, пожелав Мари спокойной ночи, и она осталась одна.

Мари пришла в библиотеку, оставив дверь открытой, чтобы сразу увидеть вошедшего Мэтта. И все же она пропустила момент его появления. Почувствовав на себе взгляд, она подняла голову и увидела его, стоящего в дверях. Тихая улыбка появилась на его губах, а потом она медленно увяла. С Мэттом что-то было не так: его глаза были какими-то странными, губы искривлены… Мари поднялась с кресла, почувствовав необъяснимую тревогу.

– Мэтт, что-то случилось?

Он сделал шаг вперед, сверля ее глазами, потом еще один, пока не приблизился к ней вплотную. Мари едва удержалась, чтобы не попятиться. Его лицо снова было похоже на каменную маску, а в глазах тлел нехороший огонек. Как будто время повернулось вспять. Случилось что-то ужасное… Ее сердце сжалось.

– Мэтт?

– Как провела день, Мари?

– Что?

– Я спрашиваю, как прошел твой день? Расскажи мне…

Она стала впадать в тихую панику. Мэтт положил ей руку на плечо. Она была очень тяжелой. Странно, она первый раз ощутила эту неимоверную тяжесть.

– Мы играли с Ником, пока Лео не повез его на уроки верховой езды, я помогла Терезе печь печенье… Еще я встречалась сегодня со своей подругой, Летти…

В этот момент его рука так сдавила ее плечо, что Мари невольно чуть не вскрикнула от боли. Ей стало действительно страшно.

– Мэтт, что произошло?

– Лживая продажная сучка! – Когда она попыталась отшатнуться от него, его рука как тисками сжала ее плечо. – Надеялась, что я ничего не узнаю?

Мари не была так напугана даже при первом столкновении с ним. Его искаженное лицо было совсем чужим и страшным, а его глаза… В них была ненависть. И презрение. И боль. Его голос стегал хуже кнута.

– Мэтт, я не понимаю…

– Заткнись! – Это слово прозвучало хлестко, как пощечина. – Маленькая шлюшка, я доверял тебе…

Он дышал коротко и тяжело. Его другая рука приподнялась и сжалась, как будто он хотел ударить ее. Как завороженная она уставилась на эту руку.

– Дрянь… – Он с силой тряхнул ее, и голова Мари дернулась. Ее покорность, казалось, еще больше разозлила его. Но Мари была парализована его яростью и не могла даже вообразить, что превратило его в дьявола. Неожиданно Мэтт оттолкнул ее от себя. Она отлетела к стене, задев массивный письменный стол. – Убирайся с глаз моих. И не смей больше никогда появляться в этом доме. Завтра Лео завезет тебе твои шмотки… – И он стремительно вышел, словно боялся, что если останется еще хоть на минуту, то уже не сможет отвечать за свои действия.

Боль возникла где-то глубоко внутри, а потом стала стремительно разрастаться, захватывая все ее существо. Он ничего не объяснил, даже ни в чем конкретном не обвинил ее. Просто вышвырнул из своего дома… В один момент по неизвестной причине ему вдруг стало ненавистно ее присутствие, и для Мари это было необъяснимо, страшно и очень больно… А потом ей сделалось так плохо, что она почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она, как слепая, зашарила вокруг себя и оперлась о стол. Только теперь она почувствовала боль в ноге. Выпрямившись, она медленно двинулась к выходу.

На улице шел дождь. Как странно… Когда успели набежать тучи, ведь солнце сегодня днем сияло так ослепительно? Ее платье и волосы намокли, едва она вышла за калитку. Мари рассеянно огляделась, как после затяжного мучительного сна, но на улице не было ни одного человека, ни одной машины. Лишь равнодушный свет фонарей. Ей вдруг показалось, что она последний оставшийся человек на земле. Она медленно двинулась прямо, не замечая, что идет совсем в другую сторону. Ноги сами несли ее куда-то. Она не осознавала, что ее лицо мокро не только от дождя, не знала куда идет, не думала о том, что на улице ночь и ее могут ограбить, изнасиловать или убить. Она просто шла.

Мари бродила несколько часов, прежде чем пришла в себя достаточно, чтобы вернуться к дверям своей квартиры. Она надеялась, что Мишель дома, совсем забыв про его недавние слова, что он подыскал себе жилье. Но тут из соседней квартиры выглянула старенькая миссис Бенч и, подобно всемогущей фее, привыкшей исполнять любые, даже самые невероятные желания, вручила ей ключи от квартиры, которые, как она пояснила, оставил ей на всякий случай Мишель. Потом она окинула внимательным взглядом выцветших глаз промокшую и продрогшую Мари.

– Милочка, что с вами произошло? Где ваше пальто? Да вы совсем вымокли, бедняжка… А с полчаса назад сюда приходил высокий мужчина, искал вас…

Мари отстраненно подумала, что, видимо, миссис Бенч бодрствует всю ночь, лишь бы не пропустить чего-нибудь интересного. Что ж, для нее сегодня просто информационный пир. Она вежливо поблагодарила старушку за неоценимую услугу и постаралась побыстрее скрыться за спасительной дверью. Она постояла, привалившись к стене, потом нашла в себе силы добраться до ванной и взять полотенце. Вытерев волосы и переодевшись в сухое, она так и не смогла согреться. Добравшись до кровати, она закуталась в одеяло.

Открыв через пару часов глаза, Мари тут же зажмурилась: свет казался нестерпимо ярким и резал глаза. Головная боль была невыносимой, а от слабости она едва смогла подняться. Добравшись до кухонного шкафчика, она достала панацею от всех болезней – аспирин – и выпила сразу три таблетки. Добравшись до термостата, она включила отопление, потому что все еще дрожала от холода. Эти передвижения отняли у нее последние силы, и Мари, с трудом проделав обратный путь, без сил рухнула в кровать. Сквозь полузабытье до нее стали доноситься какие-то навязчивые звуки. Она попыталась сосредоточиться. Определенно это был дверной звонок. Она снова закрыла глаза, надеясь, что незваному посетителю это скоро надоест и он оставит звонок в покое. Но визитер не унимался. Теперь он жал на кнопку звонка непрерывно, и комната наполнилась звоном. Утихшая было головная боль вернулась с такой силой, что заломило в висках, и Мари обхватила их ладонями. Потом она с трудом села, едва выпутавшись из одеяла, и с тоской посмотрела на расстояние, отделявшее ее от входной двери.

Тесная квартирка показалась ей чуть ли не аэродромом, а несколько метров, отделяющие ее от заветной цели, – чем-то вроде Великого шелкового пути. Мужественно преодолев это расстояние, она оказалась у двери. Отчаявшийся посетитель решил игнорировать звонок и принялся колотить по двери. Мари совершенно отстраненно подумала, что еще пара таких ударов – и ей придется раскошелиться на ремонт: менять многострадальную дверь, а заодно и дверную коробку, которая того и гляди выскочит из пазов. Новая мысль заставила ее похолодеть: так могла стучать только полиция. Мишель! Неужели опять?! Отчаяние придало ей сил, Мари щелкнула замком и раскрыла дверь на длину цепочки. Облегчение от того, что это не полиция, мгновенно сменилось еще большим отчаянием. Потому что это был Мэтт.

– Открой дверь!

Ледяной голос Мэтта понизил температуру в квартире на добрых пять градусов, и Мари почувствовала, что каждый волосок на ее теле встал дыбом, а по спине побежали мурашки то ли озноба, то ли нервного перенапряжения.

– Нет! – Для убедительности она помотала головой и налегла на дверь, пытаясь ее закрыть. Он вставил в проем ногу. – Уходите… Или я вызову полицию.

– Сними эту проклятую цепочку или я вышибу дверь!

Мари поняла, что у нее нет выбора. Хорошо же, сейчас они окончательно все выяснят и он уберется из ее жизни, потому что… Она не стала думать дальше, так как боялась, что боль снова захлестнет ее. Она прикрыла дверь и сняла цепочку. Запоздало и совсем некстати она подумала о своем внешнем виде, но ворвавшийся Мэтт, похоже, не обратил на ее плачевный вид никакого внимания. Его глаза впились в ее лицо.

– Где ты была?

– Это уже не ваше дело…

– Не мое дело?.. – Его взгляд обшарил ее с головы до ног.

Мари невольно пригладила растрепанные волосы руками.

– Где он?! Там?!

Мари не успела не только ответить, но даже сообразить, о чем он спрашивает, как Мэтт рванулся в комнату. Когда Мари оказалась там же, Мэтт уже выходил из ванной и вид у него при этом был какой-то дикий. Его взгляд остановился на неубранной постели, и он замер, глядя на скомканные простыни.

– Где он?!

– Кто?

– Твой любовник! – выплюнул он.

Ей показалось, что внутри забухал огромный набат, и только позже она сообразила, что это всего лишь стук сердца.

– Что?!

– Я ведь предупреждал тебя, Мари…

Она совершенно отчетливо услышала скрип его зубов.

– Мари, почему дверь открыта?

Они с Мэттом обернулись на голос одновременно. Новым действующим лицом был Мишель, но он еще не видел стоящего в стороне Мэтта.

– А вот и он! – От рыка Мэтта воздух завибрировал.

Мишель замер, повернувшись в сторону Мэтта, а Мари едва устояла на ногах, все еще не веря в происходящее. Ей по-прежнему не удавалось сложить два и два, но за словами Мэтта она чувствовала что-то до предела абсурдное. Если бы не зрелище взбешенного до крайности Мэтта, больше напоминающего разъяренного быка, она соображала бы намного быстрее. В ее голове возникла странная ассоциация с корридой. С одной стороны, Мэтт в образе свирепого чудовища, а с другой – тонкий, гибкий как лоза тореадор Мишель. К чести Мишеля, он смог сохранить почти полную невозмутимость. Он бесстрашно рассматривал Мэтта, а потом обратил взгляд на Мари.

– Что здесь происходит? – осторожно поинтересовался он.

– Да, Мари, объясни этому человеку, что здесь происходит, – обратился к ней и Мэтт, глядя на нее какими-то белыми глазами.

Сейчас он напоминал ей машину для убийства, этакий терминатор, готовый сокрушить все на своем пути. Какие-то последние ниточки еще связывали его с цивилизацией, но и они грозили в скором времени оборваться. И его ярость по непонятной причине была направлена не только на нее, но и на Мишеля.

– Мистер Донован, я не понимаю, какое отношение ко всему этому имеет Мишель, – хрипло проговорила она, пытаясь преодолеть головокружение. – Вы не должны на него кричать.

Если бы его взгляд умел убивать, она тотчас же замертво рухнула бы к его ногам.

– Заткнись, ты…

– Я запрещаю говорить с Мари в таком тоне. Немедленно уходите или я вызову полицию. – Твердый голос оппонента привлек внимание Мэтта, и Мари, страшась его непонятного гнева, схватила Мишеля за руку.

– Не вмешивайся, Мишель, я разберусь с этим сама.

– Но, Мари, кто этот человек и что он здесь делает?

– Я пришел за своей любовницей. Она спит со мной за деньги… так что убери от нее свои руки.

Мари чуть не лишилась чувств после этого заявления. Она видела, как стремительно сереет лицо Мишеля. Помимо воли с ее губ сорвался тихий тоскливый стон, но ни один из мужчин не обратил на него внимания.

– Что? Мари, что он говорит?

Мари привалилась к стене, с ужасом глядя на Мэтта. Дурнота подкатывала волнами, и голоса гулко отдавались в голове.

– Мари! – закричал Мишель.

Она повернула свое лицо, взглянув ставшими бездонными от ужаса глазами в глаза Мишеля. И подтверждение словно само просочилось сквозь спекшиеся губы.

– Он говорит правду. Я действительно делаю это.

– Ты слышал это? Теперь проваливай отсюда.

Но Мишель не обратил на слова Мэтта никакого внимания. Он понял.

– Откуда были те деньги, Мари?

– Десять тысяч долларов… – процедил Мэтт. – Она отдала их тебе, не правда ли? Ответа не надо, и так все понятно. Именно за эти деньги она продала мне свою девственность.

Мишель рванулся к нему, а Мэтт, казалось, только и ждал этого. Мари была абсолютно уверена, что Мишелю грозит реальная опасность. Непостижимым образом она оказалась между мужчинами, хотя пару секунд назад ей казалось, что она и шагу не сможет сделать без посторонней помощи, и беспомощно повисла на Мэтте.

– Нет, не надо, пожалуйста, не делайте этого… Пожалуйста… – Ее голос сорвался, и она ждала, что Мэтт вот-вот отшвырнет ее слабое тело. Но он не сделал этого.

– Ты едешь со мной, и я не трону его, – прорычал он.

– Хорошо…

– Мари, я вызову полицию, – еле слышно прошептал Мишель.

Она покачала головой.

– Нет, не вмешивайся. Я разберусь сама. Ты слышал меня? Я… сама… – Она оторвала взгляд от его серого лица и сделала шаг к дверям.

Мэтт отступил, все еще не спуская глаз с Мишеля, потом подхватил Мари и потянул ее к выходу. Мари послушно направилась за ним, но у самого выхода она обратила на своего мучителя почти безумный взгляд.

– Я никогда не прощу вам этого!

– В машину…

Она была в таком состоянии, что не заметила ни выглянувшую из своей квартиры миссис Бенч, ни потрясенного взгляда Лео. В машине она позволила себе потерять сознание.

Она очнулась от прикосновения чего-то холодного, с трудом открыла глаза и не сразу поняла, где она. Мэтт стоял возле ее кровати, она снова была в его доме. Мари тихо застонала.

– Как ты себя чувствуешь? – угрюмо спросил он.

– Убирайтесь!

– Ты не сделаешь и шагу из этого дома, я лично прослежу за этим. Поняла, Мари? Я никогда не позволю тебе уйти и тем более быть с ним. – На последних словах его низкий голос почти превратился в рык.

– Убирайтесь… – прошептала она, сомневаясь в состоянии рассудка кого-то из них двоих. Либо Мэтт сошел с ума, либо это она тронулась от всех этих переживаний. В голове был сплошной хаос, и ею владело только одно желание: не видеть Мэтта, причиняющего ей неимоверную боль даже просто своим присутствием.

– Я видел твои глаза, когда ты смотрела на него. Ты любишь его…

Это заявление просто вывело ее из себя.

– Вы извращенец, конечно я люблю его! Но вам-то как раз этого не понять, бесчувственное животное! Вам плевать на чувства близких вам людей! Неужели вы никогда ни к кому не испытывали родственных чувств?.. Вы сделали Мишелю так больно…

– Родственных чувств? Теперь это так называется? Только вчера я видел, как вы обнимаетесь и целуетесь прямо на улице, и был готов убить тебя… Я же предупреждал, чтобы ни один мужчина…

– Вам понадобился этот глупый спектакль, чтобы еще больше унизить меня! И то, что я поцеловала своего брата, самая глупейшая причина, чтобы начать его. Я думала, вы более изобретательны…

Неожиданно он пребольно схватил ее за плечи и приподнял над кроватью, впиваясь каким-то сумасшедшим взглядом в лицо.

– Что?.. Твой брат? Ты лжешь! Ты забываешь о своем досье! У тебя нет никакого брата, не стоит прикрывать своего любовника!

Мари несколько раз резко вздохнула, открывая рот, как выброшенная на берег рыба: он принял Мишеля за любовника! А потом она едва не расхохоталась, настолько абсурдными были его слова. И вместе с тем в ней поднялась волна гнева и боли.

– Мое досье?! Плевать мне на него и на того кретина, который его собирал! Мишель мой родной брат, мы были в воспитательном доме Фрэнсис вместе и никогда не разлучались. Мой единокровный брат Мишель Рено Соваж!

Последние слова она лишь бессильно прошептала и закрыла глаза. Унижение, которому он подверг ее в присутствии Мишеля, было невыносимым. Она желала остаться одна, чтобы пережить это. Или умереть. Второе даже предпочтительнее.

– Смотри на меня! – потребовал он, потому что в этот момент ее глаза стали закрываться от слабости, охватившей все тело. Мари послушно раскрыла глаза, и в их усталой бездонности он прочел всю правду. Но тем не менее не отпустил ее. – Зачем ему понадобились деньги? – после непродолжительного молчания выдавил он. – Ведь это из-за него ты согласилась на сделку…

– Это не ваше дело.

– Зачем был нужен весь этот обман, симуляция твоих чувств?..

– Не было никакой симуляции, была сделка, которую вы сами предложили мне.

После этих слов его глаза как-то странно погасли, но он упрямо пытался добиться от нее ответов на свои вопросы.

– Зачем ему понадобились деньги? Скажи мне…

– Какая вам разница? Если ваше желание добиться правды так сильно, попытайтесь добыть эти сведения сами, мистер Выдающийся Детектив. Я только хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Не желаю больше иметь с вами ничего общего.

Он отпустил наконец ее плечи, но продолжал нависать. Молчание становилось невыносимым. А потом он просто повернулся и вышел. Ей стало совсем плохо. Она закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, но они все равно заструились из-под плотно сжатых век. Ей понадобился почти час, чтобы прийти в себя, а потом она заставила себя подняться. Застегнула рубашку, пригладила волосы и шатаясь спустилась в холл. На ее пути встал Лео.

– Куда ты, Мари?

– Мне нужно домой, Лео. Кажется, я заболела и совсем не хочу подвергать опасности ни Терезу, недавно перенесшую операцию, ни Ника. Я позвоню, когда мне станет лучше. – Ее последние слова были явной ложью, она больше не собиралась ни звонить, ни появляться здесь.

– Я отвезу тебя.

Она хотела было возразить, но потом передумала. Ей и правда не добраться самой. Она не позволила проводить ее до дверей, а со всей возможной в ее состоянии поспешностью вылезла из машины и исчезла в подъезде. Дверь была не заперта, и Мари осторожно вошла. И сразу же увидела Мишеля. Она остановилась, не в силах сделать ни шагу и чувствуя себя тем, кем на самой деле была: продажной женщиной.

Мишель поднял голову.

– Мари…

В его глазах не было ни тени отвращения или презрения, только безмерная боль.

– Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь за то, что я сделал с тобой, Мари?

– О чем ты говоришь, Мишель?

Она оказалась на диване, и он приник к ней, совсем как в детстве, когда маленьким мальчиком он искал утешение и находил его.

– Все будет хорошо, Мишель, – бездумно шептала она, сотрясаясь, как и он, от рыданий. – Не надо, все будет хорошо…

13

Через неделю Мари выглядела так, словно все это время голодала и подвергалась изнурительным физическим нагрузкам: от нее осталась только половина. Она с головой ушла в работу, надеясь, что это поможет ей стереть из памяти события последних месяцев. К сожалению, ее надежды пока не оправдывались. Если днем она как-то держалась, то по ночам Мэтт врывался в ее сны, и она ничего не могла с этим поделать. Это и было ее бедой – она не могла разлюбить своего мучителя. Она всячески ругала его, убеждала себя, что он бесчувственный истукан, лелеяла свою обиду. За все это время Мэтт не подал о себе ни весточки, не попытался больше связаться с ней, что усугубляло ее обиду. Но в конечном итоге все это не могло изменить ее истинных чувств. Эта неделя показалась ей чередой безрадостных, ничем не отличающихся друг от друга, серых дней. Неожиданный звонок Терезы обострил ее и без того невыносимые муки.

– Мари, мне нужно с вами поговорить.

– Извините, Тереза, я очень тороплюсь. Я перезвоню вам. – Она бросила трубку. Тереза не заслужила такого отношения, но встречаться с ней, пока раны еще кровоточат, было выше ее сил.

На следующий день ровно в восемь утра раздался звонок в дверь. Мари открыла и не поверила своим глазам: она не могла и предположить, что деликатная и очень мягкая Тереза может проявить подобную настойчивость.

– Здравствуйте, Мари. Можно войти? – с улыбкой поинтересовалась она, когда молчание стало затягиваться.

– О, конечно, простите. Но это так неожиданно… Как Ник, он не приехал с вами? – Мари даже выглянула, но мальчика там не было.

– Лео повез его в школу.

– Ах да… Простите.

Тереза не стала ходить вокруг да около, а сразу приступила к делу:

– Что произошло, Мари? Почему вы больше не приходите?

– Мы с мистером Донованом аннулировали мой трудовой договор. Я больше не нужна Нику… По крайней мере так, как раньше, – поспешила она уточнить, видя, что Тереза пытается возразить. – Но Ник в любое время может прийти ко мне. Тереза, я очень рада, что вы пришли…

Они поболтали на какие-то отвлеченные темы. Хотя говорила в основном Мари, не давая Терезе вставить и слова: о своей работе, о том, что с ней все хорошо… Потом она вспомнила о том, что должна была сделать.

– Тереза, у меня есть небольшая просьба…

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах. – Тереза чуть склонила голову.

Мари поднялась, из шкафа вытащила сверток и вручила Терезе.

– Передайте, пожалуйста, это мистеру Доновану.

– А вы сами, Мари?..

– Я очень занята сейчас. Просто ни минуты свободного времени… – Мари отвернулась, чтобы женщина ничего не могла прочитать по ее глазам.

– На самом деле я пришла вовсе не поэтому, – неожиданно тихо промолвила Тереза. – Я хотела рассказать вам одну историю, Мари.

По спокойно непреклонному выражению лица Терезы Мари поняла, что ей придется выслушать историю, ради которой Тереза и появилась у нее. Она просто должна сделать это ради Терезы.

– Вам, наверное, известно, что я всю жизнь прожила в доме Донованов. У Мэтта была сводная сестра, Аманда, которую вы считаете матерью Ника. Но это не так. Мэтт был женат… Вы не знали? Джоанна была из хорошей семьи. Очень красивая, умная… и очень молодая. Они с Мэттом поженились, когда ему было двадцать четыре, а Джоанне всего двадцать лет. Мэтт очень любил ее, но он заканчивал университет и ему была предложена должность стажера в очень престижной компании. Мэтт стал много времени посвящать работе, пытаясь показать себя и завоевать свое место под солнцем, а Джоанна… Наверное, она заскучала или брак стал казаться ей ловушкой, готовой погубить ее красоту и молодость… В общем, дело закончилось тем, что непутевая Аманда показалась ей лучшим компаньоном и они вместе с ней сбежали из дому с водителями-дальнобойщиками…

Мари изумленно уставилась на Терезу. Та кивнула, словно подтверждая правдивость своего рассказа, и тяжело вздохнула.

– Для Мэтта это был страшный удар. Когда он через несколько месяцев с помощью нанятого детектива нашел их, Джоанна и Аманда принимали наркотики. А Джоанна была беременна.

Мари чувствовала, как от подступившего ужаса у нее холодеют ноги: она начала понимать.

– Ник? – одними губами прошептала она. Тереза кивнула. И все сразу стало на свои места – его первоначальная неприязнь к мальчику, поведение… – О Боже…

– Мэтт собрал все силы для того, чтобы продолжать жить, но Джоанна уже не была прежней Джоанной. Мне кажется, он и до побега не знал ее по-настоящему. Любовь слепа… Он попытался вылечить ее от наркотической зависимости, но… Она требовала дозу и сводила всех с ума. А когда Мэтт отказывал ей, она сыпала страшными оскорблениями. Она кричала на весь дом, что он не мужчина, что, занимаясь этим с кем попало, она впервые узнала, что такое настоящий секс… Простите, что я рассказываю такие ужасные вещи, но вы должны понять, что пережил Мэтт. Она смеялась над ним и говорила, что отец ее ребенка настоящий мужик, а он тряпка… Не в силах больше терпеть подобных выходок, он отправил ее в клинику. Джоанна сбежала через неделю. Наверное, один из бывших дружков помог ей бежать. Но они уехали недалеко. Разбитую машину нашли в нескольких милях от города. Джоанна умерла в больнице, но врачи сумели спасти Ника. Он долго находился в больнице, но все-таки выжил.

– Представляю, что Мэтт почувствовал, когда я сказала, что Ник похож на него! – Те несколько попыток завести разговор на эту тему вдруг совершенно четко всплыли в ее памяти. – Но откуда же я знала… Они действительно похожи… Глаза, губы… Это ведь мог быть ребенок Мэтта, Джоанна могла уехать уже будучи беременной, – почти отчаянно сказала она.

– Я не могу сказать ничего по этому поводу, но сам Мэтт был уверен, что это не его ребенок.

– Но тем не менее дал ему свое имя, – прошептала она. – Зачем вы мне это рассказали, Тереза?

– Потому что вы сотворили чудо, Мари. Мэтт принял Ника. И… мне кажется, что вы разбудили его собственное сердце. Я не знаю, что произошло между вами сейчас, но я думаю, что вы тоже любите его… Вы ведь любите Мэтта, Мари?

Мари опустила голову, смаргивая слезы.

– Да, – прошептала она, не в силах более сдерживать себя. – Но вы ошибаетесь, Мэтт не любит меня, это была просто сделка…

Тереза жестом остановила поток ее слов и тихо улыбнулась, как может улыбаться человек, проживший жизнь и много повидавший на своем веку.

– Вы ошибаетесь, Мари. И очень скоро поймете это. Ну, мне пора. Обязательно передам это Мэтту, как только он появится.

– Спасибо, – пробормотала она и запоздало спросила: – Появится?..

– Мэтт исчез на следующий день после вашего ухода и до сих пор еще не появился. Уже неделю.

– Неделю?.. – эхом повторила она. – Но с ним могло что-то случиться!

– С ним все в порядке. Он звонил вчера вечером. До свидания, Мари. – И, не дав Мари больше задать ни единого вопроса, Тереза ушла.

14

Трудно передать, что творилось с Мари после этого визита. В ней росла боль, но это была уже не боль обиды на Мэтта, а боль сопереживания его страданиям. Сердцем она нашла его поступкам тысячу оправданий, простила все его слова и действия. Как жаль, что она не может помочь ему. Мэтт никогда не примет ни от кого помощи, он слишком горд для этого. И в отличие от Терезы Мари была твердо уверена, что Мэтт никогда не испытывал к ней никаких чувств, кроме желаний плоти. Наверное, после такого предательства он вообще никогда не сможет больше полюбить ни одну женщину.

Захваченная своими горестными чувствами, Мари поняла, что не сможет быть сегодня одна. Позвонив Летти, она напросилась к ней в гости. Она провела у подруги целый день и возвращалась под вечер ничуть не успокоенная. Остановившись перед своей дверью, она достала ключ и вставила его в замочную скважину. И тут дверь неожиданно приоткрылась. Мари похолодела: ее квартиру вскрыли! Возможно, воры еще там… В этот момент дверь перед ее носом неожиданно распахнулась и Мари, вскрикнув от ужаса, отпрянула – перед ней стояла высокая темная фигура. Она споткнулась и упала бы, если бы мужчина не подхватил ее. Мэтт!

– Вы напугали меня! – выдохнула она.

– Я не хотел.

Мэтт тем временем почти втащил Мари в квартиру и закрыл дверь. Снял с нее плащ, повесил на вешалку и подтолкнул к комнате. И все это молча.

– Что вы здесь делаете? – выдавила она.

– Жду тебя.

– Как вы вошли?

– У тебя очень ненадежный замок.

Она почувствовала, как пересохло во рту. Мари повернулась, чтобы спросить его, зачем он пришел. Но, поскольку Мэтт шел за ней шаг в шаг, она сразу же налетела на него, ткнувшись лицом в его широкую грудь. Он подхватил и прижал ее к себе, а Мари затрепетала. От его нечаянной близости, знакомого запаха и отчаяния, сдавившего сердце, все ее чувства перемешались, и она просто вцепилась в него, как в единственную опору в ее колеблющемся мире.

– Мари, я действительно не знал, что Мишель твой брат, – вдруг тихо проговорил он.

– Что? Ах да…

– Я очень виноват, что так обращался с тобой, не доверял… Я прошу прощения. Но в тот день произошло столько событий, что я невольно потерял контроль…

Она просто стояла, едва слыша его слова, с жадностью разглядывая любимое лицо и не в силах произнести больше ни слова. Она глядела на него, но перед ее глазами все время вставал тот страдающий Мэтт, образ которого нарисовала Тереза. И невольно ее глаза затуманились от слез.

– Мари, ты плачешь?

– Нет, это от нервов…

– Ты очень похудела.

– Я немного приболела. Но сейчас уже все хорошо.

– Я уезжал.

– Тереза сказала мне.

– Я ездил в специальную клинику, мне нужно было сделать анализ ДНК.

– ДНК? Но зачем?

– Чтобы убедиться, что Ник мой сын.

У нее ужасно закружилась голова.

– И?.. – еле выдавила она.

– Он действительно мой сын. Понимаю, что это звучит невероятно…

– Не так уж невероятно. Тереза все рассказала мне…

– Может, это и к лучшему, мне самому не придется пересказывать тебе подробности тех лет, – после продолжительного молчания проронил он.

– О, Мэтт, – прошептала она, вкладывая в свои слова все сочувствие и сострадание, – как такое могло произойти?

– Врачи не смогли совершенно точно определить срок беременности – родившийся ребенок был недоношен и очень мал. Возможно, Джоанна сбежала, не подозревая о том, что носит моего ребенка. – Его тон сделался совсем тусклым, а глаза сухо блестели. – Она ненавидела меня и пыталась лишить сына, но я так и не понял, чем я заслужил эту ненависть. Она как будто сошла с ума… – Он замолчал, заново переживая то неимоверно тяжелое время. – А я был в таком состоянии, что… Я и предположить не мог… – Мари чувствовала, что по телу Мэтта прошла судорога, и еще теснее прижалась к нему. – Я не мог видеть Ника, но и почему-то не хотел отдать его на усыновление. Как только его возраст позволил, отправил его в школу. Я так ошибался, и неизвестно, чем закончилась бы эта история, если бы не ты, Мари.

– Я не думаю, что мои заслуги так велики…

– Ты столько твердила, что Ник похож на меня, что совершенно невольно я стал присматриваться к нему. И в голову мне все чаще стала приходить мысль, что существует какой-то ничтожный шанс, что он мой сын. Я заболел этой мыслью, но меня так страшило возможное разочарование… Но ты, Мари… Ты относилась к Нику, как мать, в тебе было столько любви, добра и сострадания… Много раз я видел, как ты прижимаешь к себе его хрупкое тело, и не мог понять твоих чувств. Пока в один прекрасный момент в моей голове словно бомба взорвалась. Я вдруг увидел всю ситуацию словно со стороны: свои действия, обиду, боль и месть я перенес с Джоанны на невинного ребенка. Это было как озарение. И это перевернуло все мои представления. И я смог полюбить Ника. Но мне все же была нужна правда, как далеко зашла в своей злобе Джоанна. И я решился сделать анализ…

Мари почувствовала, что еще немного – и из-за всех этих волнений она просто упадет. Мэтт безошибочно угадал ее состояние, подхватил ее и, усадив на диван, сел рядом.

– Даже не могу представить, что ты пережил. И тогда и сейчас… Это ужасно… Но теперь все кончилось, ты обрел Ника, а он тебя… – Мари не знала, кого больше утешает: Мэтта или себя.

– Я уже разговаривал с Ником и все объяснил ему. Он удивительный ребенок, и мне кажется, что со временем… он сможет назвать меня отцом. Я усыновлю Ника официально. И есть еще кое-что… – Его рука скользнула в карман, а потом он взял руку Мари в свою.

– Это для тебя, Мари. – На его ладони лежала маленькая коробочка.

Мари сжалась. Теперь он просто откупается от нее, она действительно ему больше не нужна!

– Я же сказала, что мне не нужно…

– Открой.

– Нет.

– Открой!

Что-то в его голосе заставило ее повиноваться. На бархате лежало кольцо с сияющим бриллиантом.

Мари склонилась над ним, из ее глаз брызнули слезы, но Мэтт их не видел. Молчание затягивалось, и он потерянно произнес:

– Я хотел тебя просить стать моей женой еще в тот день, когда… увидел тебя с Мишелем. Откуда же я мог знать… Я увидел тебя в тот момент, когда вы приникли друг к другу, а потом ты поцеловала его. Ты была так нежна, и вы так подходили друг другу, что у меня в голове помутилось. Я увидел ту, которую мечтал назвать своей женой, в объятиях другого мужчины. Это было как повторение старой истории, я был вне себя. И все испортил. Сможешь ли ты простить меня? Мари, – тихо позвал он, удрученный ее долгим молчанием и отсутствием какой-либо реакции, – ты станешь моей женой? – Только тут он понял, что она беззвучно рыдает. – О Боже, только не отказывай мне.

– Ты же знаешь, что это невозможно, зачем же мучаешь меня?

– Невозможно? Но почему?

– Я вовсе не та, кто тебе нужен. Я не твоего круга, во мне нет ни капли изысканности или светскости, я не знаю стольких совершенно естественных для тебя вещей…

– Во мне тоже нет стольких качеств и умений, которые присущи тебе. Но тем не менее я не считаю это препятствием.

– Это совсем другое…

– При всем том, что мы с тобой такие разные, есть одна вещь, которая делает возможным все на свете. Посмотри на меня… – Мари подняла на Мэтта глаза. – Это любовь, дорогая. Я люблю тебя, Мари, и прошу стать моей женой.

– О, Мэтт… – Она вдруг поняла, что сдерживаться выше ее сил. – Я люблю тебя…

Мэтт сгреб ее в охапку и принялся целовать.

– Я так надеялся, что ты скажешь мне это, и так боялся, что убил в тебе все чувства… Нет, не говори ничего, просто целуй… Как долго я ждал…

– Как долго я ждал… – Эту фразу Мэтт повторил уже с улыбкой, когда они оба немного успокоились.

– Всего несколько дней.

– Месяцев… – поправил он.

– Что?

– Не знаю, когда я полюбил тебя, но теперь мне кажется, что это случилось в те первые часы, когда я увидел тебя. Правда, тогда я считал, что мои чувства гораздо примитивнее – я захотел тебя. Пригласить тебя на работу было простейшим решением, и я готов был использовать все средства, чтобы добиться этого. Но в итоге все еще больше осложнилось: я даже не знал, как подступиться к тебе, и ты очень успешно ускользала из всех моих ловушек. А когда я первый раз поцеловал тебя, – помнишь? – я почти потерял голову. Именно тогда я решил сделать тебе это предложение. Я думал, что если я сделаю это, то очень скоро остыну, как это бывало всегда.

Я видел, что ты была не в себе в тот день, когда мы заключили этот проклятый контракт, но искушение было выше моих сил. И когда ты так холодно и грубо подняла вопрос о взаимной верности, я чуть не расхохотался над абсурдностью ситуации: я не мог смотреть ни на одну женщину, кроме тебя, а ты ставила это условие.

Я убеждал себя, что мне нужен только секс и этого будет достаточно, что, познав твое тело, я избавлюсь от наваждения. Но я ошибался. Ты оказалась невинной, и я совсем сошел с ума. И тогда я понял, что пропал и никогда не отпущу тебя. Я ужасный собственник. Но ты держалась так отстранено. Ты была моей и тут же ускользала. И чем дольше длились наши отношения, тем глубже я увязал, пока не осознал, что ты единственная женщина, которая мне нужна. Я сбежал из офиса, купил обручальное кольцо и… увидел тебя с Мишелем. Кто мог подумать, что человек, которому я поручал собрать о тебе сведения, когда ты только появилась с Ником, окажется таким твердолобым! Он понял меня очень буквально и собрал сведения исключительно о тебе. Что чуть не стоило мне счастья. Увидев тебя с Мишелем, я пришел в такую ярость, что испугался сам себя, а когда я… я выгнал тебя, то понял, что отпустить тебя выше моих сил. Я люблю тебя, Мари, и это чувство переполняет меня. Но ты… я причинил тебе столько боли…

– Не говори больше об этом, все уже прошло. И я так люблю тебя, Мэтт…

– Зачем ты отдала тот сверток Терезе? – тихо спросил он. – Когда она передала его мне, я ожидал увидеть что угодно, только не деньги… Зачем ты сделала это?

– Именно потому, что люблю тебя. Эти деньги… Они оскверняли мои чувства.

– Теперь я знаю, что ты согласилась на эту сделку, чтобы спасти своего брата…

– Ты все-таки узнал… Но теперь я понимаю, что согласилась не только поэтому… С самой первой минуты, как мы встретились, я принадлежала тебе. Но поняла это только сейчас…

Мэтт вдруг выпустил ее из своих объятий, поднялся с дивана, но, прежде чем Мари успела запротестовать, встал перед ней на одно колено, как герой сентиментального романа, и, глядя в ее глаза, произнес:

– Мари, я люблю тебя, я не могу жить без тебя! Ты станешь моей женой? Я знаю, что порой бываю ужасен, что мой характер нуждается в доработке, но ты с этим прекрасно справишься.

– Да, – улыбаясь, ответила она и вдруг встрепенулась. – Но что скажет Ник?

– Он уже одобрил это решение, когда напутствовал меня. Тереза благословила перед уходом, а Лео пожелал мне удачи.

– Да тут целый заговор! – изумленно воскликнула Мари.

– Помнится, ты была мастерица на подобные действия. Так что рано или поздно ты должна была угодить в подобную ловушку. И тебе уже не выбраться…

– И я очень рада этому.

А потом слова стали им не нужны.

Content

Алекс Стрейн
Прикосновение любви

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14