Ксения Баштовая

Бубновая гильдия

История первая

СОКРОВИЩЕ ЭЛЬФИЙСКОЙ КОРОНЫ

Луна-чародейка осветила засыпающую столицу Великой Гьертской империи, протянувшейся почти от одного края Дагарнийского материка до другого. Пробежали лучи по Даяре, медленно несущей свои волны к заливу Кнараату, скользнули по куполам Семиглавого собора, построенного более трех веков назад, заглянули в окна королевского дворца, расположенного на левом, высоком берегу реки. Где-то на дальних улочках Алронда бряцали доспехи стражников, обходящих город ночным дозором. Кто-то спал. А кто-то только начинал работать.

Эрика Льеж покрутила в руке тяжелый кинжал с изогнутым, кое-где зазубренным лезвием и окинула мрачным взглядом небольшую комнату. Стены и пол затянуты темной тканью, у самых ног лежит связка толстых черных свечей, купленных утром у торговца-орка, который чуть ли не именем Скхрона клялся, уверяя, что не меньше недели гореть будут. Рядом удобно примостился огромный фолиант в кожаном переплете — металлические накладки отливают серебром. Ну а само помещение освещено только небольшим огненным светлячком, выпущенным из бутылочки с конденсированным заклинанием.

Флакончики с подобными чудесами — небольшие, раскрашенные во все цвета радуги, появились в Гьерте давно, более десяти лет назад, но до сих пор пользовались огромным спросом. Ведь часто бывает так: кому-то срочно понадобилось нечто волшебное, а сам он колдовать не умеет, или времени нет, или силы, — словом, намного проще купить небольшой пузырек с заранее наговоренным заклинанием. А когда захочешь его запустить, только и надо, что пробку выдернуть или сам флакон разбить. Конечно, часто бывало, когда наговоры срабатывали не совсем так, как нужно, но за неимением лучшего…

Девушка, не выпуская ножа, открыла книгу на середине, скользнула задумчивым взглядом по строчкам, пролистала несколько страниц и наконец, найдя нужную, решилась. Отодвинула том подальше, а затем расставила свечи, наметив углы пока что не начертанного пентакля. Рукоять кинжала удобно легла в ладонь… Лезвие уверенно скользнуло по ткани от одной свечи к другой, рассекая материю линиями огромной пентаграммы. Теперь оставалось только зажечь свечи, нарисовать подтаявшим воском руны вдоль границ пентакля, — и можно начинать.

Эрика и сама не знала, удастся ли ее авантюра, получится ли вызвать духа. В конце концов, если бы книга действительно могла приносить пользу, хозяин бы не оставил ее на видном месте, где ее мог легко обнаружить вор (или воровка). Но… если нет выбора — можно рискнуть.

Плотная ткань гасила все звуки, старинные слова с трудом срывались с губ…

Девушка не отрываясь смотрела в текст, читая вслух (спасибо дяде-книжнику, обучившему грамоте), а потому пропустила момент, когда в центре пентаграммы вдруг возникло сероватое облачко, постепенно увеличивающееся в размере… В какой-то миг оно рванулось к линиям, надеясь вырваться на свободу, но невидимые стены, выросшие на месте разрезов, были крепки. Облачко метнулось к одной, к другой и, убедившись, что бежать невозможно, замерло в середине пентакля, постепенно сгущаясь. А потом и вовсе превратилось в высокого, огненно-рыжего парня, одетого в короткую тунику до пояса и штаны странного, насыщенно-синего цвета.

Девушка задумчиво почесала затылок: заклинание, найденное в книге, прельстило ее сразу несколькими достоинствами. Во-первых, все компоненты, необходимые для создания пентаграммы, можно было легко найти на базаре, а во-вторых, как гласила небольшая приписочка в самом низу текста: «Пентаграмма автоматически определит демона наиболее подходящего для решения вашей проблемы». Она, может, и определит, но для того чтобы этот самый демон смог решить проблему, необходимо ж его заклясть! То есть произнести классическую формулу, известную каждому чуть ли ни с детства из старинных сказок. Вот только для этого уже нужно как минимум знать, какой именно демон находится перед тобой.

Конечно, существа, вызываемые магами, назвать в полном смысле слова демонами или духами нельзя. Духи — это, как известно из сказок, души умерших, ну а демоны — вообще, выдумки. Как, впрочем, и ангелы с чертями.

Другое дело — духи планет, которых тоже иногда называют демонами. Они привязаны на тонком астральном уровне к определенному небесному телу — Марсу, Меркурию, Венере — и обладают такими способностями, которые волшебникам и не снились.

Самое главное — заставить их работать на себя.

Ну а для этого книги разные есть.

Один из таких фолиантов, «позаимствованный» в частной библиотеке, и держала в руках Эрика.

Девушка скользила взглядом по искусно выписанным рунам. Человеческий облик обычно принимают духи Марса, Меркурия, Юпитера и Венеры. Причем только представители первых трех планет выбирают мужское обличье. Демоны Юпитера обычно выглядят лет на пятьдесят-шестьдесят… В общем, сейчас Эрике нужно было определить, кем является вызванный ею дух — демоном Марса или Меркурия. Прочие планеты можно было откинуть. Но вот задачка эта, кажущаяся с первого взгляда такой простой, подходила скорее для какого-нибудь ученого книжника, а не для девчонки с улицы.

— Ч-черт! — тихо ругнулась она, не отрывая взгляда от строчек.

Парень вскинул голову:

— Черт? Так вот же я! Выпусти меня, а? — жалобно заканючил он.

Эрика только фыркнула в ответ. Чего-чего, а уж этого делать она не собиралась.

Книга, «одолженная» в заброшенном доме на окраине Алронда, между тем подсказала, что духи Марса — брюнеты, а демоны Меркурия — блондины.

Девушка окинула взглядом огненно-рыжую шевелюру призванного и пришла к неутешительному выводу, что сие различие ей вряд ли поможет. Хотя… Если демон замаскировался, неправильный цвет волос продержится не больше пятнадцати-двадцати минут. Так, по крайней мере, утверждал фолиант. Можно, конечно, подождать, или все-таки стоит попытаться приказать ему?

— Немедленно прими нормальный облик! — Эрика попыталась говорить так, чтобы голос звучал внушительно.

На мгновение в зеленых глазах пришельца блеснуло легкое недоумение, но уже через миг он насмешливо фыркнул:

— Вот еще! Делать мне больше нечего!

Девушка тяжело вздохнула и решила подождать. Пятнадцать минут — это ведь недолго! Правда?

Прошел час.

Второй.

На улице тоскливо взвыла собака, откликнулась вторая…

Эрике жутко хотелось спать, но… В силу многих, очень многих обстоятельств (сей умный оборот она однажды почерпнула из протокола городской стражи) поступить подобным образом было невозможно… Так что ей ничего не оставалось, кроме как стоять и ждать. Стула она в комнату, увы, не захватила.

В отличие от демона, который еще в начале первого часа создал из воздуха мягкое удобное кресло и уселся в него, вальяжно откинувшись на спинку.

Девушка нервно переминалась с ноги на ногу и тихо ругала этого неправильного пришельца на чем свет стоит. Наконец тому надоело выслушивать далеко не лестные эпитеты, и он обиженно сообщил:

— Сама такая! Вызвала бедного-несчастного меня, так еще и обзывается!

— Кто тут бедный-несчастный! — взвилась девушка. — Сейчас изгоню к чертовой бабушке, будешь знать!

Демон прыжком вскочил на ноги, пинком отшвырнул кресло, стоящее за спиной — то растаяло, едва долетев до линий пентаграммы, — и упал на колени, молитвенно сложив руки:

— Ой, тетенька, Христом Богом молю, сделай милость великую! Не погуби душу мою рогатую! Век за тебя молиться буду!!!

Девушка нервно фыркнула, понимая, что сморозила глупость. Нет, ну разве может получиться что-то хорошее, если она его действительно изгонит? Он попросту вернется в свой мир, а Эрике вновь придется чертить пентаграмму? И не факт, что на этот раз у нее все получится.

Демон, уловив перемену настроения призвавшей, поднялся с колен, отряхнул брюки и мрачно сообщил куда-то в сторону:

— Не выгорело. Жаль.

— Огонька подкинуть? — ехидно поинтересовалась Эрика. В этот момент девушка как-то совершенно забыла о том, где она находится, с кем разговаривает…

— Спасибо, обойдусь! — мрачно буркнул гость.

Будто в подтверждение своих слов, он присел на корточки, сложил ладони домиком, и в тот же миг на полу, прямо на ткани запылал небольшой костерок. Эрика ахнула, вспомнив, сколько она заплатила за полотно. Четыре злотых — это ведь бешеные деньги! Можно целый месяц небольшой домик в центре столицы снимать! Девушка всерьез задумалась, стоит ли вызванный дух подобных затрат? Сможет ли она, найдя в книге подходящее заклинание, заполучить другого, уничтожив или прогнав этого? Да и не будет ли новоявленный демон хуже предшественника.

Гость же, совершенно не подозревая о тех черных мыслях, что роятся в голове у его заклинательницы, простым щелчком пальцев создал шампур с нанизанными на него кусочками мяса и совершенно беззаботно поинтересовался:

— Шашлычка не желаешь?

Эрика удивленно поморщилась (чего-чего, а такого она совсем не ожидала) и тихо сообщила:

— Его на углях делают…

Демон насмешливо фыркнул (мол, и без тебя знаю), притушил костер ладонью, пару секунд поводил шампуром над образовавшимися угольками, а потом помахал шпажкой с совершенно готовым шашлыком (и когда только зажариться успел?), задушевно поинтересовавшись:

— Хочешь? На, я не жадный! — В его глазах светились безграничная доброта и наивность…

Девушка скептически фыркнула. Нет, ну вот же нахал, а?

Рыжий улыбнулся:

— Не хочешь — как хочешь! Мне же больше достанется.

У Эрики медленно, но верно складывалось впечатление, что она что-то не понимает в происходящем. Демон вел себя так, словно… Словно он попросту заглянул к ней в гости на пару минут, а не был вызван с помощью пентаграммы!

И вдруг ее озарило! Да, парнишка ведет себя нагло и раскованно, но… В книге было сказано, что демоны Марса вызываются в качестве убийц. Они молчаливы и мрачны, этот же… Значит, он дух Меркурия — сто процентов!

Девушка смерила пришельца взглядом победительницы, откашлялась, открыла книгу на нужной странице, приняла подобающую этому торжественному случаю позу, затем тихо и внятно начала:

— О демон! Знаю я, ты — демон Меркурия, а потому — могу повелевать тобой. Заклинаю тебя именем твоим! Повинуйся мне!

Произнеся эту формулу, известную чуть ли не со времен сотворения мира, девушка замерла, выжидающе уставившись на гостя. Сейчас он… Сейчас…

Демон вскочил на ноги, и в тот же миг у него в руках появился тяжелый фолиант, открытый где-то на середине. Парень скорчил торжественно-серьезную физиономию, откашлялся, пригладил волосы и, изредка косясь в книгу, задушевным голосом сообщил:

— О ведьма! Не знаю я, кто ты, а потому не могу повелевать тобой! Говорю просто тебе… А не пошла бы ты?!..

Эрика так и замерла с открытым ртом.

А демон растворил книгу в воздухе и сладко поинтересовался:

— Все правильно сказал?

Такой длинной и красиво согласованной в числах, родах и падежах фразы, высказанной на… не совсем приличном оркском, стены небольшого домика, расположенного в скромном жилом квартале Алронда, не слышали очень давно.

Демон не понял ни слова. А потому терпеливо дождался окончания тирады и лишь после этого очень вежливо попросил:

— Переведи, а?

Девушка сунула кукиш чуть ли не под нос вызванному духу (тот недовольно фыркнул и пробормотал что-то вроде: «Умер во мне великий лингвист»), а потом, решив, что терять ей уже нечего, начала раз за разом повторять формулу, изменяя название планет, подбирая ту, к которой мог принадлежать дух. И ничего страшного в том, что если заклинание произнесено не сразу, сила его воздействия на демона будет чуть поменьше, нет. Кажется, в данном случае это уже значения не имеет.

Вызванный вежливо выслушал фразу, где его назвали демоном Солнца, а потом осторожно поинтересовался:

— Ты по порядку пойдешь?

Эрика только собралась произнести формулу с использованием Марса, а потому запнулась:

— Н-ну да…

— И все-все планеты называть будешь?

— Да…

— Ясненько, — вздохнул рыжий. — Знаешь, мне та-а-акой не кайф повторять тебе ответ. Ну, в общем, знай: мысленно — я с тобой! И каждый раз тебя посылаю, посылаю, посыла-а-а-аю…

Последнее слово он произнес, удобно устраиваясь на мягкой кушетке, невесть как появившейся в центре пентаграммы. Напоследок он добавил:

— А я пока посплю… Разбудишь, когда закончишь, хо-ро-шо-о? — И сонно зевнул.

Эрика упрямо сжала губы, а потом, твердо помня о «я каждый раз тебя посылаю», начала произносить формулу. Это было интересно в первый раз. Во второй. Может, даже в третий, но когда в восьмой раз повторяешь: «О демон!..» и дальше по тексту — это наводит на определенные размышления по поводу адекватности собственной психики. Девушка только из одной лишь вредности перечислила все планеты. Едва она закончила, как демон вскочил на ноги и ласково поинтересовался:

— Выговорилась?

Эрика уже даже не могла ругаться. Все, что ей хотелось — это придушить одного вредного, противного, рыжего…

— А вот не фиг, не фиг! Лучше выпусти меня, а?

— Разбежался! — а может, он сам честно признается? — Лучше скажи: кто ты?

Демон фыркнул:

— У тебя склероз или глухота?

— Ни то, ни другое! — злобно огрызнулась Эрика. Время было уже позднее, и девушке жутко хотелось спать.

Рыжий удивленно вытаращил глаза:

— Правда, что ли? А ведь я говори-и-ил!!! И вообще — ухи мыть надо!

— Не ухи, а уши!

— Ну у тебя, может, и ушо, а у меня ухо! — беззаботно пожал плечами он.

Эрика некоторое время мерила его злым взглядом, а потом резко развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

В конце концов, до истечения отпущенного ей срока остается еще два дня. За это время дух, замкнутый в пентаграмме и неспособный из-за этого получать энергию, сдастся, назовет свое имя и… вынужден будет подчиниться!

Правда, немного удивляет тот факт, что он все-таки умудрялся, при полном отсутствии источников питания, вызывать различные предметы… Может, он не демон планеты? А кто тогда?

Девушка замерла, задумчиво закусив губу.

Да нет! Демон он… Иначе как бы оказался в пентаграмме? А предметы способен вызывать почему? Ну возможно, определенное количество силы у него есть само по себе. А раз так… Можно со спокойной совестью идти спать.

Эрика в последний раз оглянулась на дверь, за которой находился вызванный дух, и направилась в спальню.

В запасе есть еще два дня…

Осталось только убедить себя, будто это что-то в состоянии изменить.

Когда тебе семнадцать лет, ты только что окончил престижный колледж в Пятом Круге Ада, поступил на заочное в институт в Седьмом Круге и уже получил работу в Адской Канцелярии — жизнь прекрасна! И вдруг все меняется из-за какой-то ведьмы-недоучки, пытающейся вызвать то ли демонов, то ли духов: ни с того ни с сего тебя затягивает в пентакль.

Самое обидное, не зная, где ты оказался, попросту невозможно вызвать ни одного предмета и остается лишь ограничиваться легкими мороками. Досадно… Ну вот просто до соплей!

Джейт проводил девушку мрачным взглядом, вздохнул, легким движением руки развеял вызванные ранее иллюзии. Потом задумчиво похлопал по карманам джинсов и вытащил небольшой мобильник-раскладушку. Телефон модели «Nokia-AD999» исполнительно показал: «Связь отсутствует». Джейт вздохнул и улегся на пол. Спать.

Родители голову оторвут за то, что домой не позвонил. И ведь не объяснишь…

Утро только начинало вступать в свои права, когда дверь особняка, расположенного в Кройском квартале, распахнулась, и по ступенькам буквально слетел молодой парень — невысокий, смуглый, с черными чуть вьющимися волосами, стянутыми темной лентой в хвост, с крошечной жемчужной серьгой в ухе. Он злобно оглянулся на входную дверь и тихо прошипел:

— Чтоб тебе со Смертью поцеловаться!

Дом принадлежал дону Кевирту, главе воровской, или, на местном жаргоне, Бубновой, гильдии, а юноша, столь поспешно покинувший сии гостеприимные чертоги, Ирдес Кевирт, приходился приемным сыном так называемому бубновому тузу и являлся бубновым королем. Был он молод (пятьдесят лет не возраст для темного эльфа, пусть даже и полукровки, особенно если учесть, что у эльфов замедлено не взросление, а именно старение), хамоват и всегда добивался того, чего хотел. Ну или почти всегда.

Отношения между родственниками были, мягко говоря, прохладными. Мать Ирдеса, молчаливая голубоглазая северянка, умерла во время родов, а ребенка спасли чудом.

В любом случае «теплое пожелание», высказанное бубновым королем, предназначалось именно дону Кевирту. К сожалению, тот находился в кабинете, а потому услышать его не мог.

Дверь отворилась снова. На этот раз по ступенькам медленно сошли две гаргульи. Эти молчаливые жители Лардских гор, считавшиеся весьма неплохими телохранителями, предпочитали работать парами. Чаще всего супружескими.

Вообще-то, если говорить честно, телохранители или охранники Ирдесу не требовались. Темный эльф совершенно не нуждался в подобной помощи. Это знал и дон Кевирт, и сами гаргульи, так что сейчас они исполняли скорее роль соглядатаев, чем охранников. И вот вся эта дружная четверка (Ирдес, дон Кевирт и обе гаргульи) делала вид, будто бы никто ни о чем не подозревает. Получалось плохо. Причем у всех.

Эльф смерил мрачным взглядом приставленную к нему, парочку и направился к Семиглавому собору. День только начинался, а уже надо было столько сделать!

Тем более если подслушанное возле кабинета дона Кевирта — правда.

Джейт проснулся поздно: к тому моменту, как он открыл глаза, солнце жарило уже вовсю. Черт — а именно им, а не каким-то там демоном Меркурия, Марса или подобной планеты, был вызванный Эрикой Льеж парнишка — сладко потянулся, задумчиво почесал рыжую голову и огляделся по сторонам. Так… Ночь прошла, а значит, пора действовать. Определиться наконец, где находишься, и… попытаться выбраться.

Итак, пентаграмма. Вдоль линий выведены руны. Прочесть, что написано, невозможно, да и не стоит пытаться — от одного взгляда на резкие, рубленые черточки боль опасной иглой вонзается в виски. Свечи, расположенные на вершинах пентакля, почти прогорели… А вот это уже интересно!

Джейт протянул руку и медленно провел ладонью по невидимой стене, выросшей над линиями-разрезами. Ровная и гладкая, возле свеч она неожиданно начинала мягко пружинить… Получается, абсолютно замкнутой системы здесь нет: вершины углов заменяют свечи, а вся сила пентаграммы держится только на их пламени. А это значит, стоит огонькам погаснуть…

Сколько еще времени они будут гореть? Час, два?

Черт сел на пол, скрестив ноги по-турецки, и приготовился ждать.

Можно только надеяться, что ведьма, создавшая пентаграмму, не захочет проверить свое творение.

Что ни говори, а день с самого утра пошел наперекосяк. Бубновый король тихо выругался и ускорил шаг.

Короткий разговор с девчонкой не принес никаких результатов. Возомнила о себе неизвестно что! Вдобавок сразу после этого несчастного разговора в Ольховом переулке один из так называемых телохранителей поспешно сообщил об очень важных делах и… буквально испарился.

Потом был неприятный разговор с доном Кевиртом. Кстати, содержание этого диалога лишний раз подтверждает, что гаргульи — не телохранители, а шпионы. Иначе откуда бы бубновый туз узнал о беседе с Эрикой?

Бесконечные разговоры, и никакого результата. Да еще эти гаргульи, маячащие за спиной, подслушивающие, подглядывающие… Нужно постоянно следить за тем, что говоришь… А самое ужасное, что при общении с главой Бубновой гильдии — с тем, кому бы с радостью перерезал горло, — приходится вежливо улыбаться, кивать…

Единственная радость — на этот раз бубновый туз решил, будто бы гаргульи гораздо нужнее в особняке, а не рядом с Ирдесом.

Ну а теперь… все-таки пора действовать. Иначе — вполне может оказаться, что не один день, а вся жизнь прошла зря.

Эрика еще месяц назад заметила: в спальне, на неровно побеленном потолке, разбежалась сеточка мелких трещин, но руки все как-то не доходили подремонтировать дом.

Забавно. В этом люди очень похожи на орков-кочевников. Как там в старинной пословице? «Пока небо не прольется огнем, коней можно не стреноживать…» При этом продолжение фразы «А когда прольется, будет уже поздно» как-то забывается. Девушка взвесила в руке небольшой пузырек, осторожно подцепила ногтями стеклянную, туго подогнанную пробку, потянула ее, высвобождая заклинание, купленное утром на рынке вместе с новой пачкой свечей (что бы там ни говорил продавец, в пентаграмме их надо будет сменить), — и в тот же миг на свободу вырвался небольшой серебристый вихрик, скользнувший к чернеющим трещинам.

К сожалению, приобретенного с рук ремонтного заклинания на все не хватило. Эрика медленно расстегнула сумку, висевшую на сгибе локтя, достала новый пузырек…

Звон разбитого оконного стекла колоколом разнесся по комнате.

Джейт терпеливо ждал.

Мгновение, еще одно… Свеча почти догорела, и язычок пламени, бьющийся на растекшейся лужице воска, был уже так мал, — невидимая стена начинает продавливаться под пальцами, еще миг… Свеча погасла, лишь тлеет фитиль… Один удар сердца — и окажешься на свободе…

Дикий визг распорол застывший в тишине воздух.

Сердце колотилось как бешеное. Крик застрял в горле. И огромный серый монстр, замерший напротив, сделал первый шаг…

Короткие, похожие на колонны лапы с острыми когтями-кинжалами, безволосая морщинистая темно-серая кожа, вытянутое собачье тело (только вот собака эта была ростом с хорошего пони), пронзительно-желтые глаза с узкими змеиными зрачками… Демон Плутона. Безжалостный убийца.

Существо плотоядно ощерилось, сделало еще один маленький шажок, на мгновение замерло, готовясь к прыжку. Девушка, вжавшаяся спиной в стену, зажмурилась, понимая, что уже не сможет ничего сделать…

Резкий удар отбросил ее в сторону. Эрика рухнула на пол, замотала головой — демон стоял перед ней, а удар пришелся откуда-то сбоку.

— Так и будешь сидеть?! — мрачно поинтересовался смутно знакомый мужской голос откуда-то сверху. — Мечтаешь пойти ему на завтрак?!

Девушка вскинула голову: рядом с нею стоял, не отводя мрачного взгляда, вызванный вчера демон. Протянув Эрике руку, он помог ей подняться, и лишь тогда незадачливая колдунья решилась взглянуть на плутонианца: демон-убийца пролетел в прыжке над нею, с размаху ударился лбом о стену и теперь сидел, очумело мотая головой. Капельки ядовитой слюны, попадая на недавно окрашенный пол, прожигали дымящиеся ямки.

Плутонианец сфокусировал взгляд на замершей парочке. Его золотистые глаза налились яростью, а когти удлинились, позеленели, накапливая яд.

Джейт сглотнул комок, застрявший в горле.

— Уходи, я его задержу…

Честно говоря, черт сейчас совершенно не понимал, что же заставило его попытаться помочь этой «вызывательнице». По большому счету ее стоило послать… в общем, куда-нибудь подальше. Эрика, кстати, подумала примерно так же.

— Ты не справишься! Он намного сильнее! — Но, в отличие от Джейта, она смогла сформулировать свою мысль.

— Я постараюсь, — процедил черт.

— Идиот!

Джейт фыркнул. На кончиках пальцев начали медленно загораться багровые огоньки…

— Бежим!!! — выкрикнула Эрика.

Черт упрямо мотнул головой:

— Рано!

Дом расположен на отшибе. Заброшенные дворы, тенистый садик. Приказ вызвавшего ясен — убить.

Демон Плутона, крадущийся по-над забором, примерился к окну на втором этаже, рядом с провалом, зияющим осколками стекла, и прыгнул вперед…

Джейт сглотнул комок в горле и, смерив взглядом второго монстра, выбившего единственное остававшееся целым окно, выдохнул:

— А вот теперь самое время…

Огоньки, казалось, сами сорвались с его рук, увеличиваясь в размерах, метнулись к одинаково ощерившимся плутонианцам. Джейт не стал ждать, чем же это все кончится, а схватив за руку Эрику, которая беспомощно открывала рот, не в силах отвести перепуганного взгляда от чудовищ, рванулся к стене.

— Ку… — истошно завизжала очухавшаяся девушка, закончив слово коротким выдохом, — да?! — уже по другую сторону преграды, в коридоре.

Пока незадачливая вызывательница духов медленно приходила в себя, еще не до конца поверив в чудесное спасение, черт безошибочно определил, за какой из множества дверей находится покинутая ими комната. Одним прыжком он преодолел расстояние до спальни и, встав на цыпочки, положил руки, одну ладонь на другую, прикрыв ими верхние дверные петли. Девушка ахнула, увидев, что те расплавились, зафиксировав дверь в одном положении.

— Это их ненадолго задержит, — выдохнул черт.

Заказ исчез. Плутонианец нервно потянул носом воздух, кинул короткий взгляд на невесть как появившегося соперника и, резонно решив, что добыча, скорее всего, должна находиться за дверью, со всей силы врезался в нее, собираясь вышибить створку своим телом.

Дверь ощутимо вздрогнула, когда с противоположной стороны об нее ударилось что-то массивное (не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться что именно). Девушка нервно дернулась и беспомощно стала озираться по сторонам. Надо что-то делать! Вот только что?!

Решено! Бежать, бежать, бежать и, главное, подальше отсюда!!!

Черт скользнул оценивающим взглядом по стенам, на мгновение задержался на двери, жалобно скрипящей от каждого нового удара и, схватив за руку Эрику, уже рванувшуюся к лестнице, спросил:

— Пентаграмма двухсторонне непроницаема?!

Девушка замерла и недоуменно поинтересовалась:

— Ч-чего?

Джейт страдальчески закатил глаза (учитывая, что ему при этом приходилось коситься на дверь, угрожавшую рухнуть в любой момент, выглядело это нелепо) и попытался сформулировать вопрос попроще:

— Из замкнутой пентаграммы нельзя выйти. Войти в нее можно?

— Нет! — выдохнула Эрика. Что-что, а это она прочитать успела.

— Отлично!

Ворвавшись в комнату, стены которой были затянуты черной тканью, черт первым делом расплавил дверные петли, зафиксировав закрытую створку. Окинул коротким взглядом пространство вокруг и, встряхнув за плечи замершую в ступоре Эрику, приказал:

— Начинай активировать пентаграмму! Как только будет почти готова — скажешь!

— А?.. Чего?..

Рыжий тихо выругался сквозь зубы. У него возникло нездоровое подозрение, что девушку кто-то очень долго бил по голове. И, честно говоря, сейчас Джейт не отказался бы действовать по примеру этого «кого-то»…

— Как активировать этот твой проклятый пентакль?!

Эрика начала приходить в себя:

— Н-нужно просто зажечь свечи… Заклинание уже произнесено, так что все сработает само…

— А свечи где?!

— В сумке… — всхлипнула она.

Черт мгновенно втолкнул девушку в центр пентаграммы, сдернул сумочку с ее руки и принялся копаться в ней, выискивая свечи.

Добыча исчезла, пропала подобно легкому дурману… Что делать?! Не выполнив задания, нельзя вернуться домой!

Выбив дверь, демоны выскочили в коридор. Запах добычи ускользал и дробился, скрываясь за легкими повседневными ароматами. Хотя… Дверь в конце коридора! Добыча там! А рядом с ней тот, кто помешал выполнить задание!

Надеются спрятаться? Ну-ну…

Плутонианцы в несколько прыжков преодолели расстояние от одной двери до другой.

Расставленные поверх лужиц воска свечи черт зажигал, легонько прикасаясь пальцем к фитилькам. Дверь уже не скрипела, она отчаянно визжала, поддаваясь мощным ударам снаружи.

Последний огонек… И в тот же миг дверь, жалобно застонав напоследок, рухнула в комнату. Но стоило ей коснуться стены, выросшей над линиями-разрезами, как она, выточенная умельцами гномами из макартонского дуба, осыпалась мелкой трухой…

— Успели! — радостно выдохнул Джейт, бессильно опускаясь на пол.

— Успели?! — взвилась неожиданно пришедшая в себя Эрика.

«Похоже, оскаленные морды плутонианцев подействовали на нее не хуже мощного антидепрессанта», — уныло подумал черт.

— Успели?! Да ты знаешь, что ты наделал?!

— А что? — Сейчас Джейт искренне размышлял над тем, стоит ли ему обижаться. Тут стараешься, помогаешь, а тебя… Хотя, с другой стороны, девушка перенервничала, а женщины они все такие — слегка… на всю голову.

Плутонианец рванулся к такой близкой жертве, но невидимая стена была крепка.

— «Что»?! Да это же… Это же демоны-убийцы! Они будут сидеть здесь до последнего, а когда эти чертовы свечи наконец погаснут, попросту кинутся на нас!

— Ой… — До Джейта медленно начало доходить:

— Что «ой»?! Что «ой»? Пентаграмма будет разомкнута, и ты сможешь убраться ко всем чертям, а я-то как?!

Джейт хотел было сказать, что он вполне бы мог забрать «ко всем чертям» и ведьму-недоучку, но, покосившись на нее, понял: она готова удушить нежданного «спасителя» за малейший мяв, — и попросту промолчал. Однако предусмотрительно отодвинулся подальше.

Демоны, нервно рыча, кружили вокруг замкнутой пентаграммы. Добыча находилась так близко! Один удар, одна царапина на тонкой коже, и яд с когтей мгновенно попадет в кровь. Но нет, дотянуться невозможно, стена крепка.

Остается только ждать. Еще чуть-чуть…

Не могут же эти свечи гореть вечно?!

Черт некоторое время молча наблюдал за беспокойно кружащими плутонианцами, а потом, когда в голову вдруг пришла неожиданная мысль, вздрогнул и, приблизив губы к самому уху Эрики, тихо поинтересовался:

— А если они потянут ткань или опрокинут свечи, пентакль нарушится?

— Нет, — мотнула головой девушка, — пентаграмму может отключить только существо из того же мира, что и создатель…

— Это радует! — насмешливо фыркнул черт, сообразив, что он только что собственными руками запер себя в клетке…

Эрика смерила его мрачным взглядом, собираясь послать далеко и надолго (вроде как к тем самым «всем чертям»), но в последний момент передумала, вздохнув:

— Есть хочется. Я еще не обедала…

— Да что ты говоришь?! — язвительно поинтересовался черт. — Не обедала она! А я, между прочим, даже не завтракал! И не ужинал! — Подумав еще чуть-чуть, он добавил, тихо хлюпнув носом: — И родители меня жду-у-ут! — Правда, хлюпанье у него получилось каким-то ненатуральным.

Девушка нервно дернулась, когда в опасной близости от ее ноги в очередной раз щелкнули острые клыки чудовища. Вот только любопытство от этого не уменьшилось:

— А как же… шашлык?!

Черт бросил на нее укоризненный взгляд.

— Иллюзия это была! Иллюзия! Я же не дома нахожусь! Для того чтобы что-то вызвать, надо знать, хотя бы приблизительно, где это что-то находится! И существует ли вообще оно в природе!.. Ведьма, а закона сохранения энергии не знаешь!

— Я не ведьма! — автоматически выпалила Эрика.

— А кто?! — тут же заинтересовался Джейт.

Девушка закусила губу, не зная, стоит ли отвечать, но потом решила, что терять ей уже нечего:

— Я… воровка. Состою в воровской гильдии Алронда. Конечно, к высшей раскладке я не отношусь, так… бубновая десятка… И…

— Стоп! — перебил ее черт. — Какая «десятка», о чем ты?!

Эрика вскинула на него удивленный взгляд:

— В смысле?! Это же известно даже ребенку, и…

— А вот я не знаю! — фыркнул черт. — Так что объясняй все по порядку.

Демоны за пределами пентаграммы оскалились и снова попытались кинуться на беззащитных пленников.

Эрика медленно начала рассказ, с трудом подбирая слова:

— Так повелось, что все… преступные гильдии в землях Гьертской империи названы в честь карточных мастей. Воры — бубны, убийцы — пики, грабители — трефы, ну а червы — это… э… «ночные бабочки»… Главы гильдий — тузы, ну а я — бубновая десятка…

— Ты-ы-ы-ыкс, — задумчиво почесал голову Джейт. — Ну и что подвигло тебя ступить на нелегкую тропу магии?

Девушка вздохнула:

— Месяц назад в Алронд, столицу Гьерта, приехала выставка с сокровищами эльфийской короны и…

— Как?! — вновь перебил ее черт. — У вас тут и эльфы есть? — В глазах парня горел дикий восторг.

Эрика невесело хмыкнула:

— Еще бы их не было.

— А их много?! А кто еще есть?! — тут же засыпал ее вопросами черт.

— Кого только нет! Тролли, гномы, драконы, пик-си, гаргульи… — начала перечислять девушка.

— Вот это да! — пораженно выдохнул Джейт. — Так много их или нет?! Пара штук и те в резервации?

— Где?! — не поняла Эрика.

— Забудь! Лучше на вопрос ответь!

— Много их, много! — отмахнулась девушка. — Еще бы, после нашествия-то…

— Какого нашествия? — мгновенно заинтересовался черт.

Эрика поняла, что без глубокого экскурса в историю не обойтись…

— Так случилось, что десять…

Десять веков назад люди, жившие на материке, решили начать освоение архипелага в Восточном океане, но, как оказалось, на островах испокон веков обитали эльфы… Боги, создавая те земли, не поскупились на дары: хрустальные ручьи, звенящие водопады, густые леса и золотые пустыни, — на тех островах было все.

Пионеры-переселенцы мирно зажили среди эльфов, но всего лишь через пару лет после первой волны пришельцы с материка решили, что здешние острова должны принадлежать только им.

Вначале эльфы, не ожидавшие коварного нападения, были ошеломлены, но уже к концу четвертого дня они — разделившиеся к тому времени на темных, светлых, речных, лесных и горных, — объединились и изгнали захватчиков… А потом напали на материк.

Мало кто выжил после нашествия. Плодородные земли поросли сорной травой, города обезлюдели, земля побагровела от пролитой крови…

А вскоре с севера пришли тролли. Они не нападали, нет, они просто предложили выжившей горстке людей позволить северянам поселиться на опустевших землях в обмен на помощь.

Гьертская империя протянулась от Восточного океана до Великой степи на западе, города были буквально подняты из руин.

Правда, чистокровных людей теперь днем с огнем не сыщешь, в каждом есть толика крови эльфа, гнома, орка… В то же время иные расы по-прежнему существуют на территории Гьертской империи, которой на протяжении уже десяти веков…

— …Правит династия троллей, — закончила рассказ Эрика.

— О-бал-деть! — протянул черт, задумчиво потирая затылок. — Все у вас не как у людей.

Девушка вскинула на него удивленный взгляд, и Джейт пояснил:

— У нормальных людей как обстоят дела? Тролли — дикие кочевники, эльфы давно загнаны в резервации, ну, в города, из которых выход запрещен, или уплыли куда-нибудь за тридевять земель, а тут… Короче, чего там с выставкой-то было?

Девушка запнулась, в этот момент она как никогда остро поняла, что зря затеяла этот разговор. Сейчас надо не о пустяках болтать, а… ну хотя бы подумать, как выбраться из ловушки-пентаграммы. Причем сделать это так, чтобы не попасть в зубы плутонианцам, по-прежнему кружащим подле пентакля, чудом не задевая свеч. Но Джейт с таким интересом и азартом ждал продолжения истории, что Эрика сдалась.

— Конечно, не пойти на эту выставку я не могла. И чего там только не было: черненые и гравированные доспехи, гобелены, шитые золотом платья, но…

Но внимание девушки привлекли не они, а выточенная из цельного алмаза диадема. По поверхности короны бежали, переплетаясь, алые, лазоревые и золотые цветы — неизвестный мастер умело отшлифовал камень, выточил каждый зубец. Сейчас даже гномы не могут сотворить подобное чудо.

Эрика кружила возле подставки, не отрывая потрясенного взгляда от шедевра. Охранники — молчаливые мрачные эльфы, замерли подобно статуям близ ценного экспоната и лишь глазами поводили.

Хотелось взять корону в руки, провести пальцами по леденящим изгибам камня… Эльфы не подпускали никого ближе, чем на три шага.

Девушка смерила мрачным взглядом такую близкую и такую недосягаемую роскошь, развернулась и пошла прочь.

Уже выходя из Большой Императорской библиотеки, в помещении которой проводилась выставка, она стащила с лотка, расположенного прямо на широких мраморных ступенях читального зала, леденец на палочке — порадовать душу захотелось — и, пока торговец-гоблин, беспечно болтавший с соседом, не заметил пропажи, бросила на пол небольшую визитку с изображением свернувшейся в клубок кошки.

— Визитку?! — поперхнулся Джейт.

— Ну… Д-да, а что?! — Девушка решила, что черт опять не понял: — Знаешь, визитки — это такие…

— Да знаю я, что это! — отмахнулся собеседник. — Бросала ты ее зачем?!

Девушка пожала плечами:

— Так полагается. Если стоимость украденного больше пятнадцати сребреников, следует оставить визитку. Иначе это будет нарушение Кодекса чести гильдий. А за это… Минимум — можно проснуться в замкнутой пентаграмме наедине с разъяренным демоном. Конечно, леденец столько не стоил — пару медянок, не больше. Но я решила пошутить. И дошутилась! — мрачно закончила она.

Плутонианцы, решив, что речь идет о них, на мгновение замерли, а потом вновь продолжили беспокойное кружение вокруг пентаграммы…

— Какие у вас милые порядки! — всплеснул руками Джейт.

Эрика хмыкнула:

— И не говори…

— Но ведь поймают же! — не успокаивался черт.

— Кто?! Кого?!

— Господи Иисусе! Ну что тут непонятно? Крадешь ты, значит, оставляешь визитку. А через пару дней к тебе приходят менты… Или кто тут у вас за них — городская стража. А если и до этого тебя ловили с такой визиткой, так вообще с утра пораньше!

— Ну… — закусила губу девушка. — Не совсем. Визитный билет, скорее всего, окажется у того офицера городской стражи, который связан с нашей гильдией. Он поймет, что кражу совершил не какой-нибудь заезжий гастролер, а член Бубновой гильдии Алронда… Через некоторое время вор выплатит пятнадцать процентов от стоимости украденного в общак, а в конце месяца человек, прикрывающий нас от городской стражи, получит небольшую прибыль. За это… В общем, похитителем окажется совсем не тот, кто на самом деле украл вещь.

Джейт задумчиво почесал голову:

— М-дя, как тут у вас все запушено. Идиотская система!

— И не говори, — вздохнула Эрика. — Говорят, лет пятнадцать-двадцать назад ее хотели отменить, но ничего не вышло…

— Почему?

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Так мне продолжать?

— Да, конечно! — заверил ее Джейт.

Через пару недель после начала выставки столицу Гьертской империи всколыхнула страшная новость: диадему украли! Похитили, подменив ее бездарной подделкой — и хрусталь вместо алмаза, и цветы помельче, и узоры побледнее…

Эльфы, доставившие на материк, в знак дружбы, самое дорогое сокровище Островной империи, мгновенно объявили, что если корона не будет найдена в течение месяца, государству троллей будет объявлена война. Война, равной которой не было со времен нашествия.

Ну в самом деле, кто же мог предположить, что корона была сделана мастерами-гномами в подарок легендарной королеве Эльернаин?

В любом случае, пока город пребывал в состоянии, близком к панике, Эрика, узнавшая об этой странной новости одной из последних (на рынке торговки переговаривались), жалела только об одном — что не решилась сама на такую кражу. Хотя за такую добычу денег на взнос в общак не напасешься!

Так что в какой-то момент девушка попросту «переболела» мечтами о короне. Забыла, как какой-то сладкий, но от этого не менее туманный сон.

Прошел день, второй… Неспокойный, напуганный вестью о предстоящей войне город бурлил. Кто-то подбирал оружие по руке, кто-то подсчитывал грядущую прибыль да убытки.

А на третий день в двери дома Эрики постучали.

Девушка как раз собиралась лечь спать, так что она, удивленно хмыкнув, набросила на плечи халат и, подпоясавшись, направилась к входу, не забыв прихватить с полочки статуэтку потяжелее. Какое-никакое, а оружие. Применять, правда, не по прямому назначению ее не пришлось. На улице стоял, ожидая, когда откроется дверь, молодой темный эльф-полукровка с неестественно голубыми глазами — Ирдес Кевирт.

Надо сказать, слава об этом деятеле шла не особо хорошая. Мол, и бабник, и хам, и Кодекс чести гильдий порой нарушает, и знаменитую формулу «воры воруют, убийцы убивают» не чтит… Но возле трупа с кинжалом в руке его пока ни разу не обнаружили, а на нет — и суда нет.

Эрика скорчила вежливую улыбку и невинно поинтересовалась:

— Чем могу быть полезна?

Эльф сладко улыбнулся:

— Дон Кевирт желает видеть вас.

Эрика сглотнула комок, застрявший в горле. Чего-чего, а уж этого она не ожидала — и выдавила:

— Когда и во сколько?

— Сегодня и сейчас. — Улыбка эльфа стала еще слаще.

Эрика же… Эрика попросту места себе не находила. Глава Бубновой гильдии вдруг захотел пообщаться с десяткой?! Говорят, тех, кого подобным образом приглашали для беседы, через некоторое время приходилось искать на дне Кнараата…

Девушка поплотнее запахнулась в халат.

— Я могу переодеться?

— Зачем?! — совершенно искренне удивился бубновый король, стрельнув глазами в глубокий вырез халата. — Вы и так прекрасно выглядите!

Эрика аж задохнулась от возмущения. Что себе позволяет этот эльф?! Да как он вообще смеет?! В конце концов, он же не к шестерке какой-то пришел!

Посыльный между тем сообразил, что явно сказал лишнего, а потому тут же поправился:

— Мне кажется, дон Кевирт не будет против небольшой задержки.

— Я сейчас, быстренько, — выдавила улыбку девушка, — переоденусь и сразу же выйду! — И начала закрывать дверь.

Ирдес, поставив ногу между дверной колодой и створкой, словно не заметил ее попытки избавиться от него.

— Если вы не возражаете, я подожду в холле.

— Да, конечно, — вздохнула Эрика.

А у нее был выбор?

Честно говоря, от дома воровки, уже почти ставшей бубновым пажом, Ирдес ожидал большего. Здесь же — побеленные стены, несколько стульев с гнутыми ножками в старинном стиле, да буфет, на котором стояло блюдо с фруктами, — обстановка более чем скромная. Хотя в то же время…

— Мило здесь у вас, — признал эльф.

— Благодарю, — мрачно буркнула девушка, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж. Особой благодарности в ее голосе почему-то слышно не было.

На последней ступеньке она на мгновение остановилась, бросив через плечо короткий взгляд, весьма далекий от дружелюбного. Тугая темно-русая коса, длиной чуть ниже лопаток, зло хлестнула по спине.

Эльф удивленно хмыкнул, поражаясь гостеприимности хозяйки дома, после чего благоразумно решил, что предлагать присесть ему никто не будет, и опустился на один из стульев, сделав вид, будто бы не заметил, как девушка скользнула кончиками пальцев по перилам, замкнув в комнате защитный контур. Не иначе опасается, что гость начнет проверять содержимое ящиков буфета.

Хм, да было бы желание, а обмануть это простенькое заклинание на раз-два удастся!

Эрика недолго подбирала себе костюм. Простой темный мужского покроя (конечно, девушкам не подобает носить брюки, но…), меч-бастард (еще б уметь им владеть… впрочем, любое оружие придает уверенности…) да короткий кинжал на поясе, рядом с кошельком. Кажется, там еще несколько охранных заклинания завалялось… Хотела еще кольчугу надеть, да решила, что в случае возможного заплыва по заливу, та только мешать будет.

Вообще Эрика попросту терялась в догадках, зачем она может быть нужна бубновому тузу. Крупных краж в последнее время не совершала, взносы в общак платила исправно…

Хочет поручить какой-нибудь заказ? Так того же Ирдеса послал бы! В конце концов, тот наверняка лучше работает, не зря же он бубновый король? Такие звания просто за красивые глаза не дают!

Надо сказать, к своим воровским способностям Эрика относилась довольно критически, разумно осознавая, что выше титула бубнового пажа ей не подняться. А раз так, что же могло понадобиться от нее дону Кевирту?!

Темный эльф, откинувшись на высокую спинку стула, скользил флегматичным взглядом по белым стенам, автоматически отмечая мелкие недостатки: там пробежала небольшая трещина, тут вздулся бугор отслаивающейся штукатурки, зачернела дырочка древоточца на буфете, — когда сверху послышались шаги.

Ирдес плавно поднялся на ноги и, вскинув глаза на спускающуюся со второго этажа девушку, сообщил:

— Вы великолепно выглядите! — Как показалось Эрике, искренности в его голосе было не больше, чем прохлады в пустыне Кавирна. В следующий момент эльф, не дожидаясь ее ответа, широко распахнул дверь, пропуская воровку на улицу: — Прошу!

Защитный контур не издал ни малейшего звука.

— Благодарю, — буркнул девушка.

Особой благодарности тоже слышно не было. А вот желание удушить одного не в меру инициативного эльфа проклевывалось… А раз так, почему бы не помочь в этом благом начинании? Ну или хотя бы усилить это самое желание? Ради смеха…

На улице их ждала небольшая карета без гербов, запряженная цугом четверкой вороных коньшмаров — лошадей, чьи гривы и хвосты состояли из языков пламени. Кучер, замерший на облучке, походил скорее на созданного магией голема, чем на живого человека.

Ирдес дождался, пока девушка нарисует на двери дома запирающую руну, и распахнул дверцу кареты. Эрика сглотнула комок, застрявший в горле, и, медленно поднявшись по ступенькам, села на небольшой диванчик. Эльф же буквально влетел в карету и, плюхнувшись на сиденье напротив, с шумом захлопнул дверцу.

Карета плавно тронулась.

Коньшмары бежали легко. Карету мягко покачивало на булыжниках мостовой. Эрика только немного успокоилась и решила, что, по крайней мере, сейчас ей бояться нечего, как экипаж резко подскочил на каком-то криво закрепленном камне, и она, неловко взмахнув руками, буквально рухнула на колени Ирдесу. Тот учтиво помог девушке выпутаться из длинного плаща, аккуратно усадил обратно на диван… Все было сделано предельно вежливо. Вот только ладони его задержались на ее талии чуть дольше положенного времени. А за одну только ехидно-блаженную улыбку, скользнувшую по губам эльфа, Эрике захотелось дать ему пощечину.

Очень захотелось. Но как потом объяснишь — за что? За то, что тебе любезно помогли?

Наконец карета остановилась. Эльф, выйдя первым, вежливо протянул попутчице руку, помогая сойти. Его ладонь, узкая и горячая (говорят, температура тела у представителей этой расы на несколько градусов выше, чем у людей), буквально обжигала даже через тонкую кожаную перчатку. Девушка поспешно выдернула пальцы из цепкой хватки полукровки и огляделась.

В отличие от предыдущих встреч с бубновым тузом, которые проходили в различных тавернах, на этот раз Эрику привезли к какому-то особняку на окраине города, обнесенному высоким кованым забором. В медленно наползавших вечерних сумерках за металлическими полосами были видны усыпанные белоснежным песком дорожки да распускающиеся ночные цветы.

Воровка глубоко вздохнула, взяв себя в руки, и максимально холодно поинтересовалась у Ирдеса:

— Вы покажете мне дорогу?

Эльф сделал широкий приглашающий жест в сторону гостеприимно распахнутых ворот:

— Прошу!

Гостья, стараясь не показывать страха, медленно шла по дорожке, бросая украдкой взгляды по сторонам, а потому совершенно не замечала, что эльф откровенно наблюдает за ней.

Казалось бы, ничего особенного, даже в «карточные картинки» не выбилась, но ведь зачем-то нужна дону Кевирту. Вопрос только — зачем?

Девушка неловко оступилась, немилосердно растоптав вывезенную из Островной империи зангедскую фиалку — предмет особой гордости дона Кевирта. «Хоть какая-то от этой Эрики польза!» — отметил про себя бубновый король, оттаскивая девушку за пояс с цветника, за что и был награжден новым «безмерно любезным» взглядом.

Эльф сделал вид, что ничего не заметил.

На пороге их ждал худощавый дворецкий-полуэльф. Распахнув перед гостями дверь и не проронив ни слова, он чинно замер в холле.

Некоторое время Ирдес и Эрика петляли по длинным полутемным коридорам (в последнее время дон Кевирт начал экономить на освещении), пару раз поднимались по лестницам и наконец остановились возле тяжелой двери, перед которой замерла пара телохранителей — огров, чьи лица избороздили ритуальные шрамы.

Эльф указал пальцем на дверь. Что? Невежливо? Ой, да кому нужна эта вежливость!

— Вам туда.

Эрика, похоже, была другого мнения относительно правил хорошего тона. Вот только на этот раз она решила оставить его при себе, а потому, поразмыслив, направилась к двери.

Не тут-то было…

— Оружие! — проревел один из огров, скользнув злым взглядом по девушке.

— Ч-что? — не поняла воровка.

— Оружие! — повторил охранник.

Гостья так и не поняла, что же от нее хотят, а потому повернулась к Ирдесу, флегматично подбрасывающему на ладони кинжал:

— Э…

— Да? — повернулся к ней эльф.

— Они не пускают! — пожаловалась ему десятка. — Я… пойду?

Бубновый король перевел взгляд на огров:

— В чем дело?

На этот раз телохранители снизошли до объяснений:

— У нее оружие!

Темный эльф тяжело вздохнул:

— Ну и что? Пусть проходит! — И уже когда девушка, взявшись за ручку, потянула дверь на себя (огры даже не удосужились помочь), тихо добавил: — Понабрали придурков! Кодекса чести гильдий не знают!

Желтые глаза одного из охранников блеснули ненавистью.

Эльф дождался, пока за гостьей закроется дверь, развернулся и, насвистывая фривольную мелодию, направился прочь. Но его напускное спокойствие улетучилось, едва он завернул за угол. Оглянувшись, Ирдес подхватил со столика, примостившегося в стенной нише, небольшую вазочку-стакан, разукрашенную разноцветными узорами, и, не раздумывая ни мгновения, выплеснул воду вместе с цветами в открытое из-за летней жары окно. Теперь следует применить пару конденсированных заклинаний, усиливающих звуки, на этом самом стаканчике… И прижав вазочку к стене, бубновый король приготовился слушать, что же происходит в кабинете.

В комнате царил полумрак: в тяжелой бронзовой люстре, висевшей под самым потолком, не горела добрая половина свечей, окна закрывали тяжелые гардины, да и вечер на улице вступал в свои права…

Заклинание «кошачьего зрения», активированное более шести лет назад, уже почти выдохлось, а потому Эрика с трудом различала предметы.

— Ты заставила нас ждать, — раздался откуда-то из темноты хрипловатый мужской голос.

Воровка вздрогнула и беспокойно стала озираться по сторонам, забыв в первый момент, что бубновый туз привык говорить о себе во множественном числе.

— Я… — беспомощно начала она.

— Подойди поближе! — властно приказал голос. — Не стоит стоять так близко от двери. Она может неожиданно открыться, и будет очень плохо, если такая красивая девушка пострадает…

Почти исчезнувшее «кошачье зрение» работало на пределе, но Эрика смогла рассмотреть перед собой тяжелый дубовый стол, за которым и сидел бубновый туз. Девушке ничего не оставалось, кроме как пройти вперед, остановившись в нескольких шагах от дона Кевирта.

Эльфы стареют медленно — первые седые пряди в волосах у них появляются лет в триста. Некогда черные волосы главы воровской гильдии столицы выцвели до оттенка лунного света, хотя морщины даже не коснулись лица этого выходца из Островной империи.

— Отлично, — мягко улыбнулся бубновый туз. — Приятно иметь дело с тем, кто готов выполнять твои указания.

Эрика, все еще на что-то надеясь, оглянулась на такую близкую дверь и вздрогнула. Дон Кевирт хорошо приготовился к визиту: выход перегородила пара горгулий…

Эльф же откровенно наслаждался властью:

— Все осмотрела? А теперь давай поговорим о деле.

— Давайте… — выдохнула испуганная Эрика, судорожно припоминая все грехи последнего времени. Ну ведь не могли же вызвать ее просто так? Не могли!

Бубновый туз откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы в замок, мягко начал:

— Некоторое время назад ты совершила довольно крупную кражу. Прошло уже несколько дней, а положенная сумма до сих пор не внесена в общак.

Десятка замерла, удивленно глядя на него.

— Я… Я ничего не воровала уже с месяц, не меньше…

— Девочка моя, — мягко начал глава гильдии, и Эрика почувствовала, как по спине стекает холодная струйка пота. Лучше бы он повысил голос. Тогда можно было бы хоть надеяться, что доживешь до следующего утра. — Не надо отпираться. Я стал главой гильдии, когда тебя еще на свете не было. Ведь это ты украла привезенную эльфами корону…

— Что?! — выдохнула потрясенная девушка. — Клянусь всеми богами, я даже не прикасалась к ней!

Дон Кевирт презрительно скривился:

— Только не надо врать. Твоя визитка найдена на месте кражи. — По поверхности стола скользнул небольшой клочок бумаги с изображением свернувшейся в клубок серебристо-пепельной кошки.

— Я не брала диадему! — Девушка рванулась к столу. — Эта визитка была брошена возле гоблина!

Она хотела выкрикнуть что-то еще, но на плечи ей легла тяжелая когтистая лапа, вторая — ухватила за запястье. Другой телохранитель тоже не стоял без дела, ловко сдергивая с пояса кошелек с заклинаниями и отстегивая меч с кинжалом. Клинки звякнули, скользнув по дубовому паркету.

Эльф скорбно покачал головой:

— Девочка моя, ты слишком импульсивна… Ну нельзя же так! Арч и Рыс заняты своей работой, а ты… Как тебе не стыдно! — В его голосе проскользнули насмешливые нотки. — Пытаться пнуть ногой Арча? Боюсь, тебе это не поможет… Да и для того, чтобы пробить кожу гаргульи, нужно что-то поострее твоего каблука.

Рванувшись в последний раз, девушка безвольно обвисла в когтистых лапах гаргульи. Взгляд ее бездумно скользил по стенам.

Бубновый туз криво усмехнулся, а затем тихо, чуть задумчиво начал:

— Успокоилась? Отлично. Теперь поговорим серьезно. На месте кражи найдена твоя визитка, а это служит бесспорным доказательством, что именно ты украла диадему. — Рубленые казенные фразы напоминали гвозди, вбиваемые в крышку гроба. Эрика практически слышала сухой стук молотка могильщика. — Тебе дается ровно неделя на то, чтобы сдать в общак положенную сумму. В противном случае… — Эльф не закончил фразу, но и так было ясно, на что он намекает. — Арч, Рыс, проводите гостью к выходу.

Молчаливые гаргульи потащили девушку к двери, но та внезапно дернулась, выпалив:

— Верните мне мой меч!

Бубновый туз флегматично пожал плечами:

— Ты получишь его, когда выплатишь всю сумму. Пусть послужит залогом.

— Верните меч!!! — В голосе Эрики проскользнули слезы: то ли нервы не выдержали, то ли гаргулья чересчур сильно сжала ей руку.

Эльф смерил ее долгим взглядом:

— Не слишком ли ты нервничаешь из-за какой-то железяки? Арч, подожди. — Встав из-за стола, глава гильдии поднял с пола меч, провел кончиками пальцев по пятке клинка, подобно слепому читая рисунок, и с мягкой улыбкой протянул: — Девочка моя, а ведь здесь клеймо королевской кузницы — змея, пожирающая собственный хвост, и всевидящее око. Откуда такой меч у простой десятки? Ты ведь и за него денег не вносила.

— Я не крала его! — рванулась девушка. — Верните меч или…

— Или что?! — резко оборвали ее. — Обратишься к королю? Думаешь, этот тролль в короне будет защищать какую-то воровку?!

Эрика опустила глаза, обвиснув в мощных лапах гаргулий.

— Так-то девочка, — хмыкнул туз, верно истолковав ее молчание. — Иди домой… Меч получишь, когда выплатишь деньги в общак. Арч, Рыс, выведите ее.

Ирдес вернул вазу обратно на столик и окинул скептическим взором получившийся пейзаж. Без цветов все выглядело как-то глупо. Вазочка полетела в окно вслед за цветами.

Все равно дон Кевирт особенно обстановкой не интересуется. А если дворецкий заметит пропажу… Ну мало ли — разбилась случайно.

Эльф сидел на подоконнике, изучая задумчивым взглядом потолок. Ничего интересного там не намечалось, так что полукровка, подумав еще пару мгновений, перевел взор на более любопытную сцену: две гаргульи тащили по коридору, к лестнице, молодую девушку. Та дергалась, извивалась, но при этом упорно не издавала ни звука.

Ирдес сладко зевнул, вежливо прикрыв рот ладонью, и, наконец отклеившись от окна, сделал шаг вперед, заслонив гаргульям проход:

— Арч, Рыс, я провожу даму.

Странная компания замерла, удивленно уставившись на эльфа. Даже Эрика застыла…

Наконец одна из гаргулий решилась:

— Но босс сказал, чтобы мы…

Эльф подбросил на ладони тяжелую золотую монету, и… телохранители резко поменяли мнение.

— А может, послышалось, — буркнула гаргулья, ловя злотый на лету и любезно подталкивая Эрику к бубновому королю. Настолько любезно, что девушка запнулась о выставленный хвост охранника и рухнула прямо на руки эльфу.

Гаргульи поспешно ретировались.

Эрика высвободилась из объятий эльфа всего за несколько мгновений, но вот ей почему-то показалось, что прошло намного больше времени. Плюс еще эта улыбка, скользнувшая по губам полукровки… Пощечина — вот решение всех бытовых проблем!

Бубновый король поймал руку Эрики всего в паре дюймов от своей щеки:

— Вы не только красивы, но и скромны.

Десятка поперхнулась от возмущения и…

Вторую руку Эрики отделяло от щеки Ирдеса не больше дюйма.

Эльф скептически скривился:

— Никогда не подозревал, что девушкам так не нравится, когда им говорят комплименты…

Эрика выдернула запястье из цепкой хватки эльфа и холодно поинтересовалась:

— Вы покажете мне дорогу?

— Конечно, — сладко улыбнулся эльф, скользнув по десятке оценивающим взглядом.

— Ну и?! — процедила девушка, надеясь скрыть за холодным тоном страх.

Еще одна мягкая улыбка:

— Прошу…

Бархатный язык ковра, протянувшийся по лестнице, глушил шаги. Оплывшие огрызки сальных свечей не могли разогнать темноту. По стенам метались рваные лохмотья теней.

Бубновый король вытащил из кошелька на поясе и раздавил пальцами небольшой пузырек — Эрика недовольно поморщилась: как же эти эльфы любят дешевую театральщину…

— Я бы хотел поговорить наедине, — тихо начал эльф. — К сожалению, это невозможно, но конденсированное заклинание позволит избавиться от… лишних ушей… — Девушка непонимающе уставилась на него, а Ирдес между тем продолжал: — Как мне известно, дон Кевирт предложил вам внести в общак положенную за кражу сумму. Диадема весьма дорога, и, как мне кажется, необходимых денег у вас нет… Я предлагаю передать корону мне, что, несомненно, поможет вам в будущем.

Эрика аж замерла от неожиданности, пораженно уставившись на эльфа: он предлагает… Да какого черта, если этой короны у нее отродясь не было! Хотя… Может, стоит слегка поблефовать?..

— А какая связь между диадемой и моим будущим? — вкрадчиво поинтересовалась десятка.

Эльф отворил входную дверь, выпуская Эрику на улицу:

— То есть… вы не согласны?

— Конечно нет, — фыркнула девушка. — Я отдаю вам диадему, через неделю меня убивают, а лет через сто, когда ваш отец… — воровка запнулась, вспоминая, как эльфы обозначают смерть, — отправится к Великому духу, вы вспомните мой подвиг и прикажете записать его в анналы гильдии?!

— Если корона окажется у меня, — ледяным тоном начал эльф, — я созову Совет гильдии. Дон Кевирт не успеет приказать убить вас… Кстати, кажется, действие заклинания скоро должно закончиться, — задумчиво протянул эльф, а затем в полный голос заявил: — Подумайте над моим предложением. Как я уже говорил, место моей любовницы пока вакантно…

И, поспешно скользнув губами по запястью Эрики, он вытолкал девушку, находящуюся в глубокой прострации, за ворота. Той понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и… разразиться отборнейшей бранью прямо на глазах проходившей мимо парочки кентавров.

— Ах какой мужчина! — томно вздохнула кобылка, кладя голову на плечо спутнику. Ее кавалер ревниво всхрапнул и поплотнее обнял ее за талию.

— 3-з-з-з-зютко познавательная история, — хмыкнул Джейт. — И сколько времени прошло из отпущенного срока?

Эрика печально вздохнула:

— Сегодня шестой день…

Черт задумчиво почесал голову:

— И что, с тех пор ничего интересного не произошло? Из гильдии ни с кем не разговаривала?

Эрика еще на рассвете заглянула в комнату, где был начертан пентакль, и заметила, что свечи, замыкавшие пентаграмму, почти прогорели. Надо будет заменить… Жаль только, дома их нет, покупать придется…

Девушка решила, что после завтрака сходит на базар. Заодно и пару-тройку ремонтных заклинаний приобретет.

Все необходимое обнаружилось в первой же лавке, так что воровка, решив не бегать не искать, где дешевле, попросту отдала худощавой глейстиг за стойкой одну серебряную монету и, забрав покупки, направилась домой.

Орки — одна из самых странных рас в Гьерте. Неизвестно, откуда пришел этот кочевой народ и почему они до сих пор не осели где-нибудь на материке, а продолжают странствовать по землям империи…

Еще одна странность — разница в облике молодежи и орков более старшего возраста. Юные орчанки и орки способны по красоте поспорить с эльфами: у них длинные вьющиеся волосы, идеальные восточные черты лица и слегка заостренные уши. Но уже после тридцати лет их облик меняется: появляются острые клыки, торчащие из-под нижней губы, цвет кожи начинает отливать зеленью.

Одна из подобных престарелых дам и вцепилась прямо возле лавки в руку Эрики:

— Ой, красавица, куда так спешишь? Торопишься куда-то, а судьбы своей и не знаешь! А позолоти ручку, все тебе расскажу!

Девушка замерла, задумчиво закусив губу, а потом решительно отдала орчанке монету в пять медянок. Может, действительно, что стоящее скажет…

Гадалка усмехнулась: ее и без того некрасивое лицо показалось Эрике еще уродливей, — и всмотрелась в линии ладони.

— Ой, красавица, — завела она старую песню, — всю правду тебе скажу, не совру. А ждет тебя, брильянтовая, путь-дорога дальняя. А по левую руку от тебя, яхонтовая, пойдет человек рыжий да недобрый. А по правую руку от тебя, алмазная, пойдет человек смуглый да немилый… — Девушка поперхнулась, представив на миг, что первое предсказание относится к вызванному демону, а второе — к Ирдесу Кевирту. Единственное, что радует, закончится все быстро — те, кто не угодил бубновому тузу, долго не живут. — А позолоти ручку…

— Добрый день…

— Разговаривала.

— С кем?

— С Ирдесом.

— И что? — не успокаивался Джейт.

Лично для Эрики этот день был совсем не добрым: ей жутко хотелось придушить обладателя этого голоса, а потом еще и на могилке попрыгать — чтоб не выкопался. Девушка вскинула глаза, надеясь, что ошиблась, но… Сомнений быть не могло: перед ней стоял, изучая ее насмешливым взглядом, Ирдес Кевирт, за спиной которого переминались с ноги на ногу двое гаргулий.

Орки всегда отличались сообразительностью — иначе они бы просто не выжили на материке: гадалка мгновенно затерялась в толпе. Эрике же ничего не оставалось, кроме как скорчить вежливую физиономию и даже приветливо кивнуть эльфу.

— Почему вы молчите? — изумился он. Причем удивление в его голосе звучало совершенно искренне. Истинные же чувства бубновый король предпочитал держать при себе. — Не хотите со мной здороваться?

— Не хочу желать вам здоровья, — отрезала девушка. Все равно терять уже нечего!

— Даже так? — хмыкнул он и, не дожидаясь ответа (впрочем, его бы и не последовало), мягко поинтересовался: — Кстати, вы подумали над моим предложением?

— Каким из двух? — резко бросила она, ускоряя шаг.

Ирдес усмехнулся: забавно, другая бы на ее месте боялась лишнее слово сказать… Жаль, больше пообщаться не получится… Дон Кевирт скор на расправу. Хотя, если все удастся…

— Сударыня, если бы на вашем месте была другая, мне бы хватило выполнения хотя бы первого предложения, но вы… От вас я бы хотел получить и то и другое…

Девушка, явно не ожидавшая столь прямого ответа, вспыхнула как маков цвет:

— Значит, не получите ни того ни другого.

«Ну и дура. Хотя и храбрая».

Будь на месте Эрики мужчина, эльф бы, возможно, высказал это вслух, но сейчас… С другой стороны, у нее есть характер, и будет жаль, если…

— Не ночуйте сегодня дома, — обронил эльф.

Девушка как раз схватилась за дверную ручку и так и замерла уставившись на него.

— А где ночевать? — ехидно поинтересовалась она. — У вас?

Похоже, голова у нее занята только одним… Ну как можно не оправдать подобных ожиданий? Хотя бы частично?

— Конечно… Мне бы было очень приятно, — мягко начал эльф. — Вот только не стоит во всех моих словах искать какую-нибудь подоплеку.

И он направился прочь, оставив девушку наедине с ее мрачными мыслями.

— И ничего! — огрызнулась Эрика.

— Шо, — не поверил Джейт, — вот так — совсем ничего?

— Совсем!

— Ладно, — вздохнул Джейт, — забудем. Другой вопрос. Ты эту самую диадему найти пыталась?

— А то! Да я за эту неделю обошла такие притоны, куда городская стража соваться не отваживается! И вообще, демон…

Джейт обиженно фыркнул:

— Я не демон, я черт.

Чего-чего, а уж этого Эрика совсем не ожидала.

— Чертей не бывает! — выдохнула она. — Это доказано многими волшебниками и…

— Ой-й-й-й, — скривился Джейт, — мало ли что где доказано?! Я — черт!

Дверь вскрылась легко. Даже особо стараться не пришлось. Итак, хозяйка сейчас несколько… занята. Если вообще жива. Где тогда может быть диадема?..

О том, что дон Кевирт решил «ускорить» доставку короны, Ирдес выяснил случайно. Ну или практически случайно. Решил подслушать и… с удивлением узнал, что бубновый туз вызвал демона-убийцу. Зачем?! Если диадему действительно украла Эрика, она и так вернет корону. Какой смысл уничтожать девушку?

В любом случае, девчонка не стала слушать совета. Пусть даже он был высказан несколько двусмысленно. Выходит, если с ней что-то случилось — сама во всем виновата. Но где диадема? Пожалуй, стоит начать со второго этажа.

Эрика хотела возмутиться, собиралась поспорить, но… Внезапно на стене, над дверным провалом заплясала, изгибаясь змеей и чудом не прожигая черную ткань, алая руна «вход».

— В доме чужой! — выдохнула девушка, не отрывая потрясенного взгляда от двери.

Кто мог открыть дверь?! Там ведь такой хороший замок! Сама выбирала. Да и гном-торговец бородой клялся, что никакая отмычка не возьмет.

— Конечно, чужой! — не удержался от язвительного замечания Джейт. — Даже два чужих! Вон, посмотри, вокруг пентаграммы круги наматывают!

Плутонианцы, догадавшись, что речь идет о них, на мгновение замерли… Добыча так близко! Кажется, рванись вперед, ударь лапой и… Бесполезно! Все бесполезно.

— Я не об этом! — отмахнулась воровка. — Кто-то вошел через парадную дверь.

Словно в доказательство ее слов послышались шаги, и даже демоны Плутона застыли, уставившись на дверной проем…

Ничего интересного за выбитой дверью быть просто не может — если там что и было, все уже давно вынесено. Следовательно, диадемы там тоже нет, заходить туда не стоит. Впрочем, плутонианец уже должен был уйти. Тогда откуда этот шум?

Подумав, Ирдес направился к проему.

Плутонианцы не отрывали напряженного взгляда от замершего в проходе эльфа. Здесь вообще никого не должно было быть, кроме жертвы. А оказалось… Сперва этот рыжий, теперь еще один. Брюнет. Откуда они только берутся?!

Застывшая в дверях хрупкая фигура существа, скучающим взглядом изучавшего комнату, буквально излучала угрозу. Уж что-что, а это демоны-убийцы чувствовали хорошо. В любом случае, от него следует избавиться и побыстрее. С другой стороны, за лишний труп вызыватель по голове не погладит.

Один из плутонианцев сделал шаг вперед:

— Гарриэр, ранр лэр руарнарг! Уходи, это наша добыча!

Демонов вызывали часто. Вот только никто из тех, кто это делал, никогда не заморачивался изучением языка плутонианцев: приказ отдан, буквально вживлен в мозг благодаря действию пентаграммы, и достаточно. И этот эльф не должен был ничего понять. Максимум — воспринял бы все как рык, но…

Ирдес шагнул вперед, мягко улыбнулся:

— Нэр? Ваша?

В первый момент плутонианцы оробели, не понимая, как местный может…

— Гард!!! Да!

Еще одна улыбка.

— Н'егарриар'ис т'а? А если не уйду?

Эльф, уже вошедший в комнату, словно и не замечал, что демоны начали медленно, с двух сторон, огибать пентакль, собираясь взять нежданного гостя в клещи.

— Райк'ис! Умрешь!

— Дарронр? Уверены?

Плутонианцы кинулись одновременно.

Эльф же попросту отступил на шаг назад.

Эрика, пораженно следившая за этими странными переговорами, разочарованно фыркнула:

— Старый трюк…

Джейт пожал плечами:

— Но ведь действенный?

Эльф не обращал внимания на эту пустопорожнюю болтовню, а, подойдя к одному из демонов, попросту пнул его ногой в бок:

— Раэнга лорра чирс? Так и будете лежать?

Плутонианец медленно распахнул отливавшие золотом глаза, сфокусировал их на пришельце… и, одним прыжком взвившись на ноги, словно и не он только что столкнулся головой с другим демоном, взмахнул когтистой лапой, метя в незащищенную грудь.

Ирдес отшатнулся: острые когти чудовища чудом не располосовали черный колет — и в тот же миг в руках эльфа блеснули меч и кинжал. Причем бубновый король успел вогнать последний противнику меж незащищенных подушечек пальцев. Демон взревел, отдергивая лапу и унося с собой кинжал…

Ирдес тихо выругался сквозь зубы, и с его ладони слетел ряд серебристых острых звездочек, вонзившихся в морду плутонианцу.

Тот взвыл и отшатнулся.

Между тем очнулось и второе чудовище. Мотнуло головой и кинулось на темного эльфа. Снова полоса звездочек, и вслед за этим меч бубнового короля пронзил демону горло.

Дух Плутона дернулся и начал заваливаться на бок, полукровка попытался выдернуть меч из тела, но в этот момент на него кинулся первый монстр.

Эльф был вынужден выпустить клинок. Он успел увернуться в последний момент, и демон лишь полоснул когтем по его плечу. К счастью, на этот раз когти были без яда. Плутонианец, пролетевший мимо, вновь скребнул когтями по полу и бросился на эльфа.

Тот снова успел увернуться, и демон врезался в стену пентаграммы, сполз по ней, и полукровка хладнокровно вогнал плутонианцу в основание черепа кинжал, вытащенный из сапога.

Демон дернулся последний раз и затих.

В комнате, куда очень давно не проникал солнечный свет — окна закрывали тяжелые шторы, — сидел, устало запрокинув голову, мужчина лет тридцати на вид. Лишь седина выдавала его истинный возраст.

Внезапно он вздрогнул и до боли вцепился в ручки кресла: тонкая энергетическая нить, связывающая вызывающего и вызываемого, лопнула, хлестнув огненной плетью того, кто рискнул призвать плутонианцев…

Эльф нервно закусил губу, ожидая, пока спадет нежданная волна боли, осторожно разжал побелевшие от напряжения пальцы, помассировал ноющие виски…

Не вышло! Но — как?! Почему? Девчонка не могла… не должна была справиться даже с одним демоном, не то что с двумя! Значит, ей кто-то помог. Но вот кто?

Ирдес окинул спокойным, даже каким-то флегматичным взором последствия разыгравшегося побоища. Перспективы его не радовали: жутко болело плечо, да плюс еще кинжал и меч придется к магу нести — усиливающие заклятия обновлять, а то после битвы с такими демонами они могут сломаться в самый неподходящий момент.

Эльф вытер клинки о шкуру одного из демонов, затем, порывшись в кошельке, извлек небольшой флакончик, отливающий холодным серебряным светом, и раздавил его пальцами. Эрика недоумевающее фыркнула, подумав, что такого простого действия, как выдернуть пробку, этот эльф, похоже, попросту не знает.

Светло-зеленый дымок, выскользнувший из пузырька, на мгновение замер, изогнувшись вопросительным знаком, а вслед за этим потянулся к плутонианцам, не эстетичными кучами валяющимся на полу.

Эльф страдальчески закатил глаза:

— Не-на-вижу конденсированные заклинания… Да не их надо лечить! Меня!

Дымок вновь застыл, напоминая странную туманную ленту, некоторое время повисел неподвижно, а затем вернулся к Ирдесу, обвив его плечо подобно браслету из старого серебра.

И лишь после этого полукровка соизволил обратить свой взор на тех, кто был заперт в пентаграмме.

— Какая встреча! — с легкой улыбкой протянул он. — Не ожидал вас увидеть…

Эрика потрясенно уставилась на него:

— Не ожидали?! Тогда какого черта вы делаете в моем доме?!

— Гуляю, — улыбнулся темный эльф, — воздухом свежим дышу…

— Тогда идите, гуляйте где-нибудь в другом месте! — не выдержала девушка.

Голос Ирдеса сочился медом:

— Вы не поверите, но мне нравится именно эта часть города…

— Без-з-з-з-умно рада за вас! — прошипела воровка. Девушка была готова сорваться, и лишь не до конца исчезнувший страх удерживал ее на грани вежливости. Эльф позволил себе вежливую улыбку.

— Благодарю. Кстати, вам удобно… вдвоем? Пентаграмма довольно мала… — Забота в его голосе казалась настолько искренней, что Эрика постаралась взять себя в руки.

— Не то чтобы очень… Вы нас не выпустите?

С лица Ирдеса мигом слетела улыбка, а тон стал ровным и деловитым:

— Только в обмен на диадему. Отдайте ее мне, и я уберу свечи.

— А если не отдам?!

Эльф, тяжело вздохнув, извлек из кошелька новый пузырек:

— Вы слышали о специальном зелье, продлевающем срок действия предметов? Я просто капну понемногу на каждую свечу и уйду.

— Ты не посмеешь… — выдохнула девушка.

Она забыла о всякой вежливости, на миг представив, что будет, если…

— Вы уверены? — заломил бровь эльф.

Джейт, до этого момента молча следивший за развивающимся диалогом, решил, что пора вмешаться:

— Э, люди добрые, мы сами не местные! Объясните, кто чем может — желательно, доступным языком — вы таки о чем?!

Эльф покосился на него:

— Вы… Из-за него отказались принимать мое предложение? Зря. — Джейт не понял, с чего бы Эрике из-за него отказываться выдавать корону, тем более что ее у нее попросту нет, но на всякий случай скорчил умную физиономию. Ирдес же решил, что если он объяснит — хуже не будет, и продолжил: — Эти свечи — небольшие, сгорят максимум завтра к вечеру. Но если хоть одна капля зелья попадет на фитилек, они будут гореть долго, очень долго… Год. Два. Десять. И к тому моменту, как они погаснут, здесь останутся два скелета.

Эльф блефовал. Если Эрика так нужна дону Кевирту, он пришлет кого-нибудь открыть пентаграмму, так что пленники пробудут в комнате самое большее день-два. Но ведь девушка этого не знает.

Ирдес присел на корточки перед одной свечой и протянул руку с пузырьком к фитильку:

— Ну так что? Может, вы передумаете?

Нервы бубновой десятки уже неделю были натянуты как гитарные струны. Последнего вопроса хватило, чтобы девушка рванулась вперед и, упершись ладонями в стену пентаграммы, зашипела, глядя в глаза бубновому королю:

— А теперь послушай меня, идиот! Я говорила твоему отцу и повторяю снова, тебе! Не брала я этой чертовой диадемы! Я ее вообще в руках не держала! Не знаю я, где она!!!

По лицу Ирдеса проскользнула легкая усмешка. Его рука зависла над пламенем, а потом он двумя пальцами затушил фитиль…

Пентаграмма дезактивировалась настолько внезапно, что воровка попросту не успела сориентироваться. Она нелепо взмахнула руками и… точно бы рухнула на голову бубновому королю, если бы черт не успел вовремя удержать ее за пояс. Выровнявшись, девушка благодарно кивнула Джейту и повернулась к уже успевшему встать Ирдесу.

Эльф не стал дожидаться, пока Эрика подберет нужные слова, резонно опасаясь, что его нежная и легкоранимая психика этих самых слов не выдержит.

— Сударыня, прошу простить, что я прервал ваше уединение, но обстоятельства были сильнее меня…

К его удивлению, воровка улыбнулась и, невинно захлопав ресницами, пропела:

— Ах, господин Ирдес, вы и не представляете, как я вам сейчас благодарна! — В первый момент бубновый король решил, что он ослышался, но Эрика, шагнув вперед, продолжила: — Я бесконечно признательна вам и хотела бы выразить всю свою благодарность здесь и сейчас!

По губам эльфа скользнула довольная улыбка. Если эта дурочка всерьез считает, что она ему чем-то обязана — такой ситуацией грех не воспользоваться. Ирдес шагнул навстречу Эрике… и отшатнулся, прижимая ладонь к горящей щеке. На этот раз девушка все-таки умудрилась дать ему оплеуху.

— За что?! — пораженно выдохнул эльф.

— За все хорошее, — прошипела десятка, окинув Ирдеса ненавидящим взглядом. — За приставания! За непристойные предложения в особняке дона Кевирта и на улице! За…

Бубновый король расхохотался:

— Великий дух! А о чем я мог с вами разговаривать в особняке дона Кевирта?! О политике?! Да любое сказанное там слово будет мгновенно передано бубновому тузу!

— Да?! А как насчет непристойных предложений на улице?! — не успокаивалась девушка.

Джейт, которому не было ничего известно о каких-либо «непристойных» предложениях, с интересом прислушивался к диалогу. Но вмешиваться не собирался.

Эльф тонко улыбнулся:

— Позвольте заметить, что я не сказал ни одного неприличного слова. Это все ваши домыслы. — Девушка задохнулась, вспомнив, что, в принципе, так оно и было. А эльф продолжил: — Тем более что я не мог напрямик спрашивать о диадеме при охранниках.

— И что? — хмыкнула воровка. — Они не поинтересовались, о чем вы со мной разговаривали?

Джейт, которому сама постановка вопроса показалась смешной, только фыркнул. Телохранители? Спрашивают?

— Они — нет, — вздохнул Ирдес, — а дон Кевирт — да…

Тут уже Эрика заинтересовалась:

— И… что вы ему ответили?

— Ну… что предложил вам свою большую и чистую любовь. — На мгновение в голосе полукровки проскользнула ирония. На этой фразе черт как-то странно хихикнул.

— Даже так?! — ахнула Эрика. Девушке страстно хотелось дать эльфу еще одну пощечину. К сожалению, теперь бубновый король предусмотрительно держался от нее подальше. — А он не поинтересовался, почему предложений было два?

— Поинтересовался.

— Ну и?

По губам эльфа скользнула сладкая улыбка.

— Первое предполагало только одну ночь, второе — более длительные отношения… — мурлыкнул он.

И вот теперь Эрика твердо решила, что еще одной пощечиной эльф не отделается. Минимум, что ему грозит — выцарапанные глаза. Максимум… тут уже ее фантазия безгранична.

Ирдес пришел к похожим выводам и, решив, что хорошего понемножку, направился к двери. Не прощаясь. Уже выйдя в коридор, эльф на мгновение оглянулся и бросил через плечо:

— Да, забыл сказать: вы не в моем вкусе, так что не волнуйтесь… — И начал спускаться по лестнице.

Сказать, что Эрика была вне себя от злости, значит, не сказать ничего. Шаги бубнового короля еще даже не успели стихнуть, когда девушка, остановившись подле пролома, оставшегося на месте двери, со злостью стукнула кулаком по стене. Естественно, ничего этим не добилась, только рука заболела.

— Скажи, — вкрадчиво поинтересовался черт. — А что тебя больше бесит? Что он к тебе пристает или что ты не в его вкусе?

Одарив Джейта злобным взглядом, девушка выскочила из комнаты.

Черт вздохнул, задумчиво почесал голову… И усевшись в глубокое кресло, невесть как появившееся в комнате, принялся задумчиво подбрасывать на ладони небольшой золотистый шарик. Что делать дальше, он попросту не представлял.

На первый взгляд из дома ничего не пропало. Впрочем, было бы смешно предполагать, будто бы бубновый король решит что-нибудь украсть из дома какой-то десятки.

Уходя, Ирдес не удосужился закрыть за собой дверь, так что сейчас та жалобно поскрипывала на ветру. Эрику эти тоскливые звуки попросту выводили из себя. Девушка захлопнула дверь, оглянулась вокруг в поисках ключа (почему-то из головы совершенно выскочило, куда она могла его засунуть) и, не найдя его, не придумала ничего лучше, кроме как подпереть створку стулом. На ближайшие несколько часов сойдет, а дальше видно будет.

Более-менее острый нож обнаружился на кухне. Воровка взвесила клинок на ладони и отправилась в комнату, в которой несколько дней назад сдуру начертила пентаграмму. Изменить уже ничего нельзя, осталось только уничтожить последствия собственной глупости.

По хорошему счету, раз пентакль уже не действует, можно со спокойной совестью брать руки в ноги и отправляться домой. А вот с другой стороны, Джейту было безумно интересно, чем же все закончится.

Отличаясь с детства диким любопытством, черт уже добрую сотню раз попадал в такие переделки, которые любому другому привили бы отвращение ко всякого рода экспериментам, странствиям и приключениям. Любому другому… Но, увы, не Джейту.

Каким образом его страсть к авантюрам уживалась с тягой к телевизору, сотовому и иным благам цивилизации, оставалось тайной даже для родных юного выпускника колледжа Пятого Круга Ада. Ну а кроме вышеупомянутых привязанностей на этой же чаше весов были родители. Они станут волноваться как-никак… И что делать? Плюнуть на все и отправляться домой? Но тут ведь так интересно!

В общем, поразмыслив, черт пришел к выводу, что получать очередную головомойку его совершенно не тянет. Прикрыл глаза, чувствуя, как по комнате протягиваются тонкие, отливающие золотом энергетические линии…

Та-а-а-ак, если потянуть во-о-о-он за ту ниточку в дальнем углу, а потом дернуть за вон ту струну, что скользит мимо линий пентакля, откроется окно домой и…

Черт встал на ноги, подошел к невидимому обычным зрением порталу, медленно провел перед собой ладонью. Из той, другой реальности повеяло ощутимым холодом. И дело совсем не в разности температур, нет — причиной тому нечто иное…

Энергетические нити родного мира дрожали подобно натянутым струнам. Кажется, тронь, и звуковая волна снесет все на своем пути. Что-то не так. Но вот что?!

А если попытаться посмотреть обычным зрением?

Джейт вгляделся в портал и… С первого взгляда то, что он увидел, напоминало скромную пасторальную картинку: неспешно текущая речка, дерево, растущее у самого берега. Вот только лист, сорванный ветром с этого самого дерева, двигался как в замедленном кино. Создавалось впечатление, что неведомый киномеханик задремал, и пленка застряла.

Скорость временных потоков была различна… А это как минимум показывало, что черта закинуло не в иной слой реальности, а в другой мир.

Джейт вскинул глаза к потолку, подсчитывая…

В следующий миг комнату огласил радостный вопль.

Судя по расчетам, один год дома соответствовал десяти годам здесь. А если учитывать аксиому, что существо, перенесенное из одного мира в другой, стареет в соответствии с родным временным потоком…

Родители подождут!

Эльф задумчиво шел по улице. Странная получалась картинка, очень странная. Пропадает ценная вещь, исчезновение которой может привести к началу войны. Отбросим политический мотив, пусть с этим разбирается королевская канцелярия, и предположим, что похититель думал лишь о том, как разбогатеть, — и что получается тогда?

Глава Бубновой гильдии не сомневается в том, что корону похитила некая Эрика Льеж. Причем он в этом уверен настолько, что посылает к ней плутонианца припугнуть. Диадемы у девушки нет — ну невозможно при таких обстоятельствах врать, невозможно! Иных зацепок, у кого она находится на самом деле, тоже нет.

И вот теперь встают два вопроса: кто прислал второго плутонианца и что делать завтра, когда бубновый туз прикажет привести к нему десятку?

А есть, кстати, и еще пара нерешенных задачек: кто этот рыжий и откуда он взялся?

К тому моменту, как Эрика поднялась на второй этаж, Джейт уже успокоился и сейчас сидел в кресле, неспешно перебрасывая между ладонями золотистый шарик. Девушка окинула взглядом комнату: нужно снять воск, убрать ткань… Та-а-ак… А почему этот черт до сих пор здесь? Пентаграмма ведь уже не действует?

— Что ты здесь делаешь? — мрачно поинтересовалась хозяйка дома, собирая свечные огарки.

— А разве не понятно? — наивно улыбнулся Джейт. Теперь он жонглировал двумя шариками. — Хочу тебе помочь.

— Помочь?! Ты?! — Услышать такое после того, как лично чертила пентаграмму, чтобы вызвать демона?!

— Ага, — улыбнулся черт. — Мне тебя жалко. Одна ты не справишься.

— Можно подумать, с тобой — справлюсь обязательно! — фыркнула Эрика. Она уже почти отскребла весь воск с ткани.

— Ну обязательно — не обязательно, а попробовать стоит, — пожал плечами Джейт.

Эрика отложила в сторону нож и тихо поинтересовалась:

— Ты голоден?

— Конечно! — буквально расцвел Джейт.

— Пошли, — вздохнула девушка.

Эрика подозревала, что выяснять, как зовут ее нового знакомого, придется очень долго. Особенно если вспомнить, как он упорно отказывался «признаваться» демоном какой планеты является. Каково же было ее удивление, когда черт, не таясь, назвал свое имя и поинтересовался, как зовут ее.

Кровать Джейту Эрика постелила на первом этаже. Полночи девушка слышала, как черт чем-то грохочет внизу.

В отличие от Эрики, заснувшей практически мгновенно, Джейту не хотелось спать совершенно. Поразмыслив, черт решил, что хорошо бы разведать, куда ж он все-таки попал.

Путем несложных размышлений Джейт пришел к выводу, что маленького человечка, ростом не более пары сантиметров, никто и не заметит… А раз так — черт уменьшился до нужных размеров и выскользнул через неплотно закрытое окно.

Увы, насладиться красотами ночного города Джейту не удалось. Уже через пару метров он столкнулся с компанией таких же крохотных созданий. Правда, в отличие от него, у этих существ имелись крохотные крылышки за спиной, как у стрекоз. Эти странные создания решили доступно продемонстрировать чужаку, почему не рекомендуется в одиночку гулять по ночному городу.

Недолго думая Джейт увеличился до нормальных размеров. Крохотные грабители рванулись в разные стороны, ну а черт решил, что не стоит дразнить судьбу. Кто знает, что встретится за следующим углом. Выяснить, что здесь и как, можно будет и утром.

Солнечные лучи пугливо проникли сквозь окно, осторожно скользнув между хищными клыками разбитого стекла. Осколки на полу подхватили блики и раскидали по комнате зайчиков.

Эрика приоткрыла глаза, обвела сонным взглядом комнату и, подскочив на кровати, ошарашенно уставилась на стоящие в дальнем углу высокие деревянные часы, показывающие почти полдень. До визита к дону Кевирту оставалось не более получаса…

Девушка решила не будить Джейта. К чему? Что бы черт ни говорил, помочь он все равно не сможет. Так, будет мельтешить рядом.

На Эрику внезапно навалилась апатия. Куда идти, зачем спешить, да и стоит ли игра свеч? К чему все это? Не проще ли сложить руки и спокойно ждать новых демонов, или убийц, или…

Ну уж нет! Помирать, так с музыкой! Если ничего не поделаешь, остается одно — умереть красивой! Эрика направилась в гардеробную, захватив с туалетного столика несколько разноцветных конденсированных заклинаний. Кажется, это были «золотая сеть» и «огненный шар». А впрочем, кто знает…

Джейт, проснувшийся спозаранку, терпеливо ждал, когда же его, такого могущественного и непобедимого, позовут помогать и спасать. Время уже шло к обеду (а учитывая, что завтрака не было, это навевало самые печальные мысли), а звать на помощь никто не спешил. Наконец когда до полудня осталось всего несколько минут, черт решительно плюнул на приличия (страшно хотелось поступить так в прямом смысле, но Джейт как культурный мальчик ограничился банальным фырканьем) и направился на второй этаж.

Эрику он нашел в небольшой комнатке возле спальни. Девушка крутилась перед высоким, в человеческий рост, зеркалом, мучительно размышляя, достаточно ли хорошо она одета. Наконец решив, что светло-коричневый дублет хорошо подходит к высоким сапогам с раструбами и темным брюкам, она отвернулась от зеркала и… столкнулась с Джейтом.

Черт окинул ее скептическим взглядом и поинтересовался:

— Куда собираешься?

Девушка решила не юлить:

— На эшафот…

— Даже так? — фыркнул Джейт. — И скоро за тобой придут?

Эрика грустно рассмеялась:

— Думаю, через пару минут…

— Любопытно, любопытно… — Джейт, косясь одним глазом в зеркало, пригладил пятерней растрепанные волосы и скомандовал: — Кошелек на поясе развяжи.

Эрика покорно выполнила его просьбу, толком не понимая, зачем это может быть нужно. Черт же некоторое время задумчиво потоптался на месте, словно размышляя, стоит что-то делать или не стоит, а потом вдруг резко уменьшился до нескольких дюймов, взмыл в воздух и юркнул в кошелек.

— Завязывай! — звякнул его голосок. — Только не до конца. Чтоб я выбраться мог…

В кошельке было темно и неудобно. Тонкий лучик солнца, падающий из крохотной щелочки сверху, выхватывал из полумрака огромные, с Джейта ростом, бутыли, наполненные разноцветными жидкостями. Флаконы неприятно звякали и норовили толкнуть гладким боком.

Черт разочарованно почесал голову: надо было придумать что-нибудь поудобнее…

Тихий — ну относительно тихий — вздох проник сквозь матерчатые стены:

— Ч-черт! Пришел все-таки! Чтоб ему к духам Хроджаара попасть!

Джейт с детства считал, что отличается умом и сообразительностью, так что догадаться, о ком столь нелестно отзывается Эрика, труда ему не составило.

Ирдес до последнего не мог определиться, как следует поступить. Решение пришло в тот миг, когда эльф остановился подле домика в Ольховом переулке. В конце концов, если дону Кевирту так нужна эта Эрика…

Дверной молоток отвалился после первого же удара. Эльф взвесил на ладони тяжелое кольцо и спрятал его за пазуху, тихо буркнув напоследок: «Прибивать надо лучше!»

Вскоре послышались шаги.

Джейт твердо решил, что показываться наружу ему пока не стоит, а потому ему оставалось довольствоваться лишь подслушанными разговорами.

— Добрый день, сударыня! — это Ирдес. Голос мягкий, вежливый, словно и не было вчерашней пощечины.

В отличие от него, Эрика подобной сдержанностью не отличалась.

— Щека не болит? — мрачно поинтересовалась она, не тратя времени на приветствия.

Смешок.

— Вашими молитвами…

Судя по наступившему молчанию, Эрика мучительно подбирала ответ.

Эльф терпеливо ждал, что скажет девушка, — ничего не дождался и, решив, что пора все-таки переходить к делу, поинтересовался:

— Вы идете?

Эрика вздохнула и вышла на улицу. Входную дверь она решила не запирать.

Воровка предполагала, что ее, как и в прошлый раз, повезут в особняк дона Кевирта, но кареты на улице не оказалось, да и Ирдес направился куда-то в сторону реки. Эрике ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Пролетела, хихикая, стайка пикси, мрачная гаргулья неспешно цедила вино из глиняной, оплетенной шпагатом бутыли, зеленокожая длиннорукая цветочница-гоблинша вовсю торговалась с каким-то троллем в богатом костюме с золотой цепью купца первой гильдии, — город жил своей жизнью…

Минут через пятнадцать эльф остановился перед небольшим трактиром с гордой и многозначительной вывеской «Пьяный гном». Там было еще намалевано странное существо, заросшее до глаз бородой, оно держало в длинных тонких и кривых ручонках огромную кружку. Судя по шапке пены, кружка была с пивом, а стало быть, зверек неизвестной породы, изображенный посредственным художником, должен был изображать гнома. Таким нехитрым способом хозяин заведения, очевидно, хотел показать, что в его таверне сумеют напоить любого — как известно, гномы способны выпить чуть ли не бочку самого жуткого пойла и совершенно не опьянеть.

Ирдес отворил дверь и сделал приглашающий жест:

— Прошу…

Эрика глубоко вздохнула и, на мгновение зажмурившись, сделала шаг вперед.

Зал таверны был полон. Здесь встречались люди и кентавры, эльфы и гномы, абракаи и гарпии. Даже несколько минотавров затесались. Так что на появление еще двух посетителей никто внимания не обратил.

Ирдес приветливо кивнул хозяину — орку в алой рубахе — и, бросив на стойку злотый, тихо поинтересовался:

— Мэрэд, из гильдии никто не заходил?

Трактирщик накрыл монету ладонью, как муху, подбросил, поймал, надкусил, проверяя, не поддельная ли, и лишь потом спросил:

— Из какой гильдии? Пиковой?

— При чем здесь пики? — возмутился эльф. — Я гово…

— Как это при чем?! — не дал ему договорить трактирщик. — Кто тебя из другой гильдии искать будет?! Пикой ты был нарасхват, а сейчас…

Бубновый король насмешливо прищурился:

— Хочешь сказать, что вор из меня вышел никудышный?

— Упаси Скхрон! — расхохотался орк. — Говорить пиковому королю, что у него что-то плохо получается?! Ирдес, я не самоубийца!

— Бывшему пиковому королю, — тихо поправил его эльф.

Улыбка на лице орка стала еще шире:

— Бывших пик не бывает, Ирдес. И кому, как не тебе, это знать?

Эрика, молчаливо прислушивающаяся к разговору, не отрывала изумленного взгляда от полукровки.

— Шутки в сторону, Мэрэд, — вздохнул эльф. — Ты ведь понимаешь, что я спрашиваю о бубнах…

— Ой, Ирдес, да не было здесь никого! — скривился орк. — Из убийц вон Доран в дальнем углу пиковую корону обмывает, а из воров ты первый, кто за последнюю луну заглядывал…

Эльф покосился на пьянствующих в дальнем углу пик и непонятно хмыкнул:

— Шустрый он… Ладно, Мэрэд, я к тебе по другому поводу. — На стойку легла новая монета. — Ты… ведь помнишь, что, если вдруг кто спросит, меня здесь не было.

Злотый исчез как по волшебству:

— Обижа-а-а-аешь! — со смехом протянул орк. — Вот только… — в голосе проскользнула ирония, — я забыл… спутница твоя здесь была или нет?

Третью монету орк поймал на лету:

— Ой, что за чушь я несу! Не было ее!

Мягкая улыбка:

— Именно.

Трактирщик улыбнулся в ответ и равнодушно отвернулся от стойки.

Разговор был окончен.

Ирдес же обратил наконец «светлый» взор на Эрику:

— Следуйте за мной… — И направился к лестнице.

Скрип потемневших от времени деревянных ступеней был практически не слышен из-за шума, раздававшегося из главного зала. Поднимаясь на второй этаж, воровка мучительно пыталась сообразить, какого черта она, вместо того чтобы попытаться сбежать, стояла и слушала этот более чем странный диалог.

— Дура потому что, — пискнул из кошелька чуть слышный голос Джейта. Черт помолчал и добавил: — Чтоб мне хвост оторвали, если я хоть что-нибудь понимаю в поведении этого эльфа.

И в этом Эрика была с ним полностью солидарна.

На втором этаже Ирдес уверенно прошел по длинному коридору, толкнул одну из дверей и, не дожидаясь Эрики, вошел внутрь. Девушке страшно хотелось плюнуть на все и сбежать куда-нибудь на край света, а то и подальше, чтоб не видеть ни дона Кевирта, ни Ирдеса, вообще ни-ко-го, но… Это ведь просто мечты, не больше…

За дверью оказался простой гостиничный номер. Голые белые стены. Кровать. Ночной столик, примостившийся в дальнем углу. И колченогий стул неподалеку от входа.

— Зачем вы меня сюда привели?!

Эрика, похоже, не собиралась рассказывать Ирдесу, что та странная личность, которая находилась подле нее в пентаграмме, по-прежнему рядом, так что Джейт мог в полной мере насладиться ролью безучастного слушателя. Черт оттолкнул холодный бок пузырька, закинул руки за голову и, улегшись поудобнее, приготовился внимать…

— Присаживайтесь. Нам есть о чем поговорить… — Таким голосом кошка могла предлагать мышке разделить с нею обед.

Судя по последовавшему вопросу: «Итак?» — Эрика все-таки решила принять предложение эльфа.

— Вы по-прежнему не доверяете мне? — В голосе Ирдеса звучала печаль о несовершенстве мира вообще и тупости отдельно взятой Эрики Льеж в частности. — А ведь я спас вам жизнь…

— Это была случайность!

— Вы уверены? Разве я не предупреждал вас, что на ваш дом могут напасть? Предупреждал. А вы мне не поверили.

— А откуда вы знали о нападении? — Теперь в голосе Эрики звучал искренний страх.

Эльф на мгновение задумался, стоит ли отвечать на этот вопрос, а затем тихо начал:

— Дон Кевирт еще вчера решил прислать к вам демона Плутона — припугнуть вас. Плутонианец должен был, ну… поломать мебель, «убедить» вас, чтобы вы согласились сегодня отдать диадему. Я предупреждал вас, поскольку тоже предполагал, что эта корона находится у вас. Кто прислал второго, я не знаю. И, если честно, я думал, что к тому моменту, когда я появлюсь в вашем доме, демон уже уйдет.

Если Ирдес предполагал, что на этом разговор будет окончен, то он ошибался.

— Вы так и не ответили, зачем привели меня сюда.

— Дон Кевирт велел отвести вас к нему, — не повышая голоса, начал бубновый король. — В особняке он потребовал бы от вас диадему, вы бы не смогли ее отдать, потому что ее у вас нет, и тогда он приказал бы вас убить. Уже подготовлены те, кто должен это сделать. Получается, дон Кевирт знает, что у вас нет диадемы, и ему зачем-то нужна именно ваша смерть. Я… Как бы это помягче выразиться? Хотел бы, чтобы начинания дона Кевирта потерпели неудачу. Убить его сейчас невозможно, точнее, нельзя… Но мне выгодно то, что невыгодно дону Кевирту, и наоборот. Так что… можете располагаться здесь. Пока вы в полной безопасности. — И, не дожидаясь ответа Эрики, эльф вышел из комнаты.

На первом этаже Ирдес решил ненадолго задержаться. На стойку перед трактирщиком легла новая монета.

— Вздумает уйти, пошли кого-нибудь проследить.

Орк с пониманием усмехнулся.

Эрика сидела на кровати, вскинув глаза к плохо побеленному потолку. Что из сказанного Ирдесом правда, а что ложь? Зачем он привел ее сюда?! Неужели действительно решил пойти против дона Кевирта?

Кошелек, висевший на поясе, неожиданно задергался-зашевелился, из неплотно затянутого мешочка потянулась тонкая струйка дыма. Девушка ойкнула, решив, что лопнул один из пузырьков с заклинаниями, и принялась судорожно отвязывать кошель с пояса. Но в тот момент, когда мешочек уже был почти полностью отвязан, дымок вдруг застыл в воздухе и… превратился в Джейта.

— Сколько новых сведений… — задумчиво протянул черт.

Девушка грустно кивнула:

— Не то слово.

— Ты ему веришь? — последовал короткий кивок в сторону двери.

— А ч-черт его знает, — невесело хмыкнула она.

— В том-то и дело, что не знаю! — саркастически заметил Джейт. — Знал бы — не спрашивал!

И вновь в комнате наступила мучительная тишина.

Свечи старательно пытаются разогнать темноту в помещении. Огоньки дрожат, изгибаются, лепестки пламени почти нежно лижут фитильки…

— Что значит не нашел?! — Седой мужчина, сидящий за тяжелым дубовым столом, поднял взгляд на черноволосого парня, замершего в центре комнаты.

— Только то, что это правда, — флегматично пожал плечами юноша. — Я понятия не имею, где эта ваша, как там ее… Эрика? Дома ее нет, и я не представляю, где она может быть.

На лице бубнового туза заиграли желваки:

— Не смей говорить со мной в таком тоне, мальчишка!

Ирдес позволил себе тонкую улыбку:

— Не нравится, не слушайте…

Дон Кевирт рывком вскочил на ноги, оперся о крышку стола.

— Значит, так! — прошипел эльф сквозь зубы. — Даю тебе час сроку, и либо ты находишь эту девчонку, либо в Бубновой гильдии Алронда становится на одного короля меньше! Тебя вынесут вперед ногами!

Ирдес вскинул на него удивленно-насмешливый взгляд:

— Вы мне угрожаете? А как же Кодекс чести гильдий?

— Пош-шел вон!

Кривая усмешка и короткий резкий кивок-поклон:

— Как будет угодно, дон Кевирт!

Хлопок закрывшейся двери прозвучал, словно взрыв «огненного шара».

Подкованные каблуки немилосердно терзали пушистый ворс ковра. Ирдес оглянулся на протоптанную от лестницы до выхода дорожку — незачем было покупать паласы, сделанные из такой мягкой шерсти — и шагнул на улицу, не забыв напоследок тщательно вытереть сапоги о ковер.

Итак, что получается? Двадцать пять минут на то, чтобы пройти от «Пьяного гнома» до особняка. Столько же на обратную дорогу. Плюс десять минут на разговор с доном Кевиртом.

А вот интересно, стоило ли давать Мэрэду последнюю монету, или Эрика так и не вышла из комнаты?

Бубновый туз проводил Ирдеса ненавидящим взглядом. Мальчишка, а сам мнит о себе невесть что! Льеж он, скорее всего, так и не приведет… Ничего, найдем. И его. И ее.

Как сказал Мэрэд, Эрика даже не пыталась покинуть комнаты, так что, поднявшись на второй этаж, эльф услышал весьма любопытный разговор…

— Система визиток, система визиток! На фиг она вообще нужна? — Это не Эрика. Это ее спутник. Откуда только взялся?

Похоже, этот вопрос задавался уже не в первый раз: в голосе бубновой десятки звучала дикая усталость:

— Джейт, ну не знаю я! Ты бы еще раз спросил, не пытались ли ее убрать?

— Ну и как? Пытались? — В голосе Джейта звучал неподдельный интерес.

— Пытались, — мрачно бросил Ирдес, входя в комнату. Эльф окинул взглядом помещение и, убедившись, что никто не собирается его перебивать, продолжил: — Двадцать лет назад трое бубновых королей предложили убрать эту систему. Через пять дней после того, как они выдвинули это предложение, должен был собраться Совет гильдии обсудить его. Но за два дня до Совета их нашла одна рыбачья лодка, выходившая из Кнараата. В сетях запутались три трупа с перерезанными глотками.

В глазах Эрики стоял неподдельный страх. Джейт же словно сказку какую прослушал.

— И как их звали?

— Терил Ронд, Кристас Льекст, Никарэллиан Кеерентиэл, — обронил бубновый король. — Человек, темный эльф и полукровка — наполовину светлый эльф, наполовину тролль.

Последнее можно было понять и без уточнений — имена могут поведать о многом.

Сказать, что Эрике стало страшно, значит, не сказать ничего: девушку буквально трясло. Причем ее пугала не только ситуация, в которую она умудрилась попасть, но и то, каким спокойным тоном эльф рассказывал о смерти.

— Почему вы здесь? — тихо поинтересовалась она у Ирдеса.

Эльф удивленно заломил бровь:

— А я разве не сказал? — Вас велено доставить к дону Кевирту в течение часа. Иначе — смерть. Мне. Кстати, половина срока уже прошла.

Девушка, испуганно ахнув, прикрыла рукой рот. Рыжий же решил не оставаться в стороне:

— Эрика, а ты, оказывается, важная персона.

— Вот именно, — бросил Ирдес. — Поэтому отсюда надо уходить. И чем скорее, тем лучше.

— Но… этот орк, Мэрэд… — Воровка отчаянно пыталась найти хоть какой-то выход. — Он же… Разве он не должен «забыть», что мы были здесь?

— Мэрэд повязан со всеми гильдиями, — нетерпеливо оборвал ее эльф. — А еще он хочет сохранить свой трактир. Так что за два злотых он забыл о нашем существовании, а еще за пять — вспомнит всех, кто хоть раз сюда заходил. У-хо-дим!

— Куда?! — не выдержала Эрика. — К дону Кевирту?

Бубновый король честно попытался понять, говорит она серьезно или притворяется.

— Можете, конечно, пойти и туда…

— А я могу подсказать более короткий адрес, — хихикнул Джейт.

Черт к этому времени уже догадался, что если так пойдет дальше, то его могут попросту покинуть. Однако все его природное любопытство в полный голос протестовало. Так что к концу разговора Джейт уже успел уменьшиться до нескольких дюймов и сидел на спинке кровати, бодро болтая ногами. В конце концов, маленькому проще — на крайний случай, можно спрятаться в кошельке.

На этот раз Джейту достались два взгляда: один, Эрики, совершенно растерянный, второй, Ирдеса, полный презрения. Черт же сделал вид, что он ничего не заметил. В конце концов, маленькому проще, он мог все и не увидеть.

Догадавшись, что одними взглядами ничего не добьешься, эльф продолжил:

— Но я предполагал, что мы в бегах…

Эрика вскочила на ноги.

Последний день недели, названный в Гьерте в честь Великого духа духовитом, был выходным. Мастеровые рано отпускали работников, были открыты разные торжища, выступали бродячие артисты, так что в это время улицы затопили толпы народа.

Крохотный Джейт, совершенно забывший о ночных волнениях, сидел на плече у Эрики, беззаботно болтая ногами, и с интересом разглядывал существа, которые в его родном мире можно было бы со спокойной совестью записывать в разряд сказочных. Отличить гоблина от человека Джейт мог легко — книжки на что? — но некоторые расы он попросту не мог определить! Вот, например, ночные знакомцы…

— Эрика, слушай! — Он дернул воровку за прядь волос, выбившуюся из туго заплетенной косы и небрежно заправленную за ухо. — А вот такие маленькие, как я, с крылышками как у стрекозлов, они кто?

— Пикси, — нетерпеливо бросила воровка, посмотрев по сторонам: бубновый король уже успел затеряться в толпе, затопившей площадь Гаэрна.

— Вре-е-е-е-ешь! — обиженно протянул Джейт. — Ну какие ж они пикси?! Что я, книжков умных не читал? Пикси, они рыжеволосые, курносые, в зеленой куртке и красном колпаке. А еще они солнца боятся и в ежей перекидываются! Ты б еще их брауни обозвала!

Девушка только отмахнулась:

— Я тебе честно говорю. Не нравится — не слушай!

Черт насупился и мрачно забормотал себе под нос:

— Неправильные пчелы, неправильный мед! Неправильные пикси, неправильный мир! Слушай, — неожиданно оживился он, — может, у вас и совершеннолетие не в двенадцать лет, как в нормальном Средневековье, наступает?

— Что? — непонимающе покосилась на него Эрика.

— Уй, темнота-а-а-а… Жениться у вас во сколько можно? А, стоп! У вас же расы разные, у некоторых, наверно, пораньше…

— Да нет, — пожала плечами воровка, — любая свадьба после восемнадцати.

Черт картинно схватился за голову:

— М-дя… Ромка с Джулькой с их четырнадцатилетием на фиг бы повесились! — И спокойным тоном подвел итог: — Или перебесились.

Возможно, черт продолжил бы свои философствования и дальше, но Эрика решила больше на его болтовню внимания не обращать и, разглядев наконец Ирдеса, уверенно направилась к нему: Джейт, похоже, только и умеет, что болтать, и помощи от него не дождешься, а вот эльф… Если он действительно был пиковым королем…

Тонкие пальцы ласково, почти нежно скользнули по хрустальному боку короны.

— Мальчишка зарвался. Можете взять с собой кого-нибудь и принесите мне его голову!

Два огра склонились в глубоком поклоне…

Ирдес между тем смотрел представление бродячих артистов, выступавших на площади. Полыхали огненные шары, выдыхаемые «магом», скользила по проволоке худощавая девчонка-акробатка, а чуть поодаль несколько комедиантов разыгрывали классическую пьесу о сотворении мира. Великий дух, бог эльфов, уже вцепился в бороду Та-Лиэрну, которому поклонялись люди, покровители гоблинов — духи Хроджаара прыгали вокруг дерущихся, выискивая, что бы стянуть, а над всем этим безобразием с навечно прилипшей к орочьей физиономии издевательской усмешкой парил, отпуская реплики, Скхрон — конокрад.

Симпатии зрителей почему-то были исключительно на его стороне.

Комедианты старались вовсю, а потому в шляпу, небрежно брошенную на грубо сколоченный помост, щедро сыпались монеты. Еще пара часов — и наберется не менее злотого.

И вот именно к этой шляпе и направлялся, надвинув на глаза панаму с обвисшими полями, мальчишка-гоблин, начинающий карманник. Он уже срезал пару кошельков, но все, что там было, это парочка медянок, так что вор решил подзаработать более простым методом.

Бубновый король разглядел это еще минут двадцать назад, а сейчас, когда лапа гоблиненка потянулась к шляпе, взвесил в руке кинжал.

Вор должен воровать незаметно.

Тяжелый клинок уже почти сорвался с ладони эльфа, метя в незащищенную спину гоблина (о том, что можно промахнуться и попасть не в того, Ирдес даже не думал), но в этот момент крохотный Джейт внезапно сорвался с плеча Эрики и рванулся к нему. Вцепившись в запястье эльфу, он повис у него на руке и, увеличиваясь в размерах до нормального человеческого роста, потащил Ирдеса прочь от актеров. Эрика намертво вцепилась в другую руку эльфа. Как ни странно, этой маленькой сценки никто даже не заметил.

Наконец уже на другой, практически безлюдной улице Ирдес смог вырваться из цепких «объятий» Эрики и Джейта и прошипел, меряя эту странную парочку взбешенным взглядом:

— Что вы себе позволяете?! Какого… — эльф грязно выругался, — вы мне помешали?!

— Вы… Вы хотели убить ребенка! — выдохнула девушка.

— И что с того? — холодно поинтересовался эльф, натягивая привычную маску ледяного безразличия. — Этот ребенок пытался обокрасть циркачей!

Эрика так и замерла, не в силах подобрать ответ.

— Смешно слышать такие морализаторские речи от вора, — хихикнул Джейт.

Ирдес одарил его презрительным взглядом и процедил:

— Вор должен воровать незаметно! Если он этого не умеет, зачем ему жить?!

— Как он научится воровать, если вы его убьете?! — взорвалась Эрика. — И вообще! С чего вы взяли, что этот ребенок выбрал путь воровства так же, как и вы — по доброй воле?!

Смуглое лицо Ирдеса залила неестественная бледность, прозрачно-голубые глаза потемнели подобно грозовому облаку.

— А с чего вы взяли, что этот путь я выбрал сам?! — прошипел он, хрустнув костяшками пальцев, и, резко развернувшись, пошел прочь.

Ничего общего с этой девчонкой быть просто не может! Она лезет туда, куда ее совсем не просят. А раз так, пусть разбирается сама! Осталось только решить, что делать дальше. Высказывание дона Кевирта совершенно недвусмысленно наметило дальнейшую судьбу Ирдеса…

О том, что можно все-таки отвести Эрику к бубновому тузу, эльф даже и не думал. Мальчиком на побегушках он не нанимался.

Неизвестно, до чего бы, в конце концов, додумался Ирдес, но внезапно перед ним, как из-под земли, выросла пара огров, вооруженных огромными палицами. Взревев, один из великанов попытался опустить дубинку прямо на голову эльфу.

Бубновый король легко ушел из-под удара, блеснул выхваченный меч…

Мэрэд прав: перестать быть пикой невозможно. Танец на лезвии ножа пьянит не хуже вина. Попробовав этот чудовищный напиток, будешь снова и снова рисковать жизнью.

Эльфы — светлые ли, темные, лесные или горные — считаются лучшими убийцами. Но когда драка пьянит и дурманит голову, когда начинается упоение боем… Многие пики погибли, позволив зверю, живущему внутри каждого, в чьих жилах есть капля крови Великого духа, победить. Люди могут верить, что Та-Лиэрн создал их из глины и праха, тролли могут предполагать, что все живые существа прошли долгий путь изменений, прежде чем стали такими, как сейчас, кентавры могут утверждать, что мир — это случайность, сотворенная предками — шаманами во время танца, но только эльфы знают, что божество, создавая этот мир, поделилось с детьми своими частицей себя.

Один из огров, жалобно всхлипнув, повалился на землю, захлебнувшись собственной кровью. Второй, недовольно заурчав, на мгновение отступил на шаг. В конце улицы появилась еще четверка огров.

По губам бубнового короля скользнула кривая усмешка.

Эрика бросила в сторону огров флакончик с первым попавшимся конденсированным заклинанием, а вслед за тем рванулась к эльфу, вновь готовому убивать.

— Уходим!

Он сможет справиться еще с одним, с двумя, но не со всеми же ограми! Они сильнее, выше, а значит, Ирдеса ждет смерть.

Пожалуй, воровка и сама не смогла бы объяснить, что заставило ее так волноваться о судьбе эльфа. Ну а если бы ее об этом спросили, самым адекватным был бы ответ — просто сейчас мы вместе. Самым адекватным, но вот честным ли?

На смуглом лице Ирдеса на мгновение мелькнула ярость, но уже в следующий миг гнев сменился ледяным спокойствием, и эльф рванулся вслед за девушкой вниз по улице. Оглянувшись на миг, воровка увидела, как лопаются нити оплетшей огров «золотой сети» — одного из трех заклинаний, что лежали в кошельке.

Джейт уже успел вновь уменьшиться до размеров крупного пикси и сейчас, пока Эрика и Ирдес неслись по улице, порхал рядом с ними, писклявым голосом раздавая указания:

— Быстрее! Еще быстрее — нагоняют!!! — Отсутствие крыльев его нисколько не смущало. — Направо! Здесь опять направо! Налево! Вы что оглохли?! Я же сказал, налево!!! Нет, нет, нет, возвращаться и поворачивать налево не стоит! Опять налево!!! А здесь направо!!! Ф-фу… Хоть оторвались…

С последним утверждением черта можно было спорить с совершенно спокойной совестью. Послушавшись Джейта, беглецы выскочили прямиком к реке. Дальше пути не было: перед Эрикой и Ирдесом простиралась полноводная Даяра. На той стороне реки, чуть выше по течению, виднелся королевский дворец, резко контрастируя с рыбачьими хибарками, расположенными на этом берегу.

Эрика замерла на мгновение, потрясенно озираясь по сторонам. Она уже видела этот пейзаж, видела, но… Разве ж может быть такое совпадение?

Погоня все приближалась. Еще пара минут и…

Девушка, не раздумывая, рванулась к одному, внешне ничем не выделяющемуся дому — такие же серые стены, заколоченные окна, полуобвалившаяся крыша — и дернула дверь на себя. Та неохотно отворилась, и Эрика проскользнула внутрь хибарки. Эльф шагнул за ней. Джейт впорхнул следом. Дверь захлопнулась. Причем без чьей-либо помощи.

В комнате воровка стремительно огляделась. Этот дом или другой? Шанс один из тысячи, но… чем черт не шутит?

— А я вообще мальчик тихий, скромный и серьезный! — невпопад заявил Джейт.

К его удивлению, бубновая десятка, не обращая внимания на эти слова, вдруг метнулась к стене, постучала в одном месте, в другом… Затем в полной растерянности она замерла в центре комнаты. Звук был везде одинаковым. Бесполезно. Она ошиблась — потайной ход в другом доме. Но как его найти? Даже Джейт скажет, что уже поздно. Еще пара минут, и в рыбачью хибару ворвутся огры…

Уже ни на что не надеясь, девушка пинками расшвыряла рухлядь, сваленную предыдущими хозяевами на пол, и радостно ахнула: на деревянном полу можно было, хорошо присмотревшись, разглядеть крышку люка, плотно закрывающую ход.

Эрика пару раз попыталась подцепить ляду ногтями — бесполезно. Увидев ее мучения, эльф недолго думая опустился на колени рядом с нею, вогнал в узкую, едва заметную щель кинжал, резко наклонил его на излом — крышка начала медленно поддаваться. А потом уже и Джейт, вернувший себе первоначальные размеры, решил помочь: странным образом сложив ладони — так, что большие пальцы соприкоснулись, а остальные находились под прямым углом друг к другу, черт что-то тихо забормотал. Ирдес нажал еще раз, и… крышка буквально взмыла в воздух, чудом никого не задев. Стали видны каменные ступени, уходящие вниз.

Топот огров становился все громче…

Эрика, не раздумывая, сбежала по лестнице. Следом спустился Ирдес, а затем и Джейт. Уже под землей черт мрачно буркнул:

— Уходя, закрывайте двери. — Затем резко развел ладони в стороны, и крышка, парившая до этого под самым потолком, плавно опустилась, скрыв ход. В небольшой комнатке, куда вели ступени, сразу потемнело. Эрика, посмотрев по сторонам, с трудом разглядела узкий ход, ведущий куда-то в сторону реки.

Джейт снова что-то забормотал.

— Что ты делаешь? — заинтересовалась воровка.

— Не мешай, — огрызнулся он. — Я просто возвращаю предметы на те места, где они были до нашего прихода.

Наверху был явственно слышен какой-то шорох.

Потом раздался скрип двери, загрохотали тяжелые шаги…

А через пару минут все стихло.

Эрика, решив, что уже все закончилось, направилась к ступеням, собираясь поднять крышку.

— Вы куда?! — прошипел Ирдес, хватая ее за руку.

— Наверх, естественно, — огрызнулась девушка, вырываясь. — Огры же ушли!

— Вы так думаете? Да они наверняка оставили засаду!

— Мы могли бы действительно убежать, если бы вы не пытались драться на площади! — процедила воровка, смерив бубнового короля бешеным взглядом.

— А если бы вы не утащили меня, я бы спокойно справился со всеми нападавшими!

— С шестью ограми?! Да вы с ума сошли!

Джейт с интересом наблюдал за их едва слышной перебранкой.

Эльф позволил себе тонкую улыбку.

— Убить можно и зубочисткой. Надо лишь знать, куда и с какой силой ее вонзить.

— Хотите сказать, что вы это знаете? — не успокаивалась Эрика.

— А вы сомневаетесь в моих способностях? — усмехнулся Ирдес.

Эрика только собралась сказать в ответ какую-нибудь колкость, как в разговор влез Джейт:

— Господа хорошие, я, конечно, все понимаю, но мы что, так и будем тут стоять?! Лучше всего, мне кажется, пойти по этому ходу. Эрика, ты ведь уже здесь была?

— Ну была, — уныло согласилась девушка.

— И куда он ведет? — заинтересовался Ирдес.

Честно говоря, эльфа совершенно не волновало, куда ведет этот ход. Намного больше ему бы хотелось узнать, когда же он наконец избавится от этой десятки. Вытолкать ее наверх не позволяли остатки бережно уничтожаемой совести. А раз так — приходилось терпеть.

— Не стоит по нему идти, — мрачно протянула Эрика. — Лучше подождать и выбраться наверх.

Ирдес одарил ее презрительным взглядом.

— Я не спрашиваю, стоит ли по нему идти! Я интересуюсь, куда он ведет?!

Девушка покосилась на Джейта, но, судя по выражению лица черта, его тоже интересовал ответ.

— В королевский дворец, — сдалась девушка.

Даже в полумраке было видно, что по лицу Ирдеса скользнула улыбка:

— Думаю, там нас искать не будут…

Шагов через двадцать коридор резко вильнул в сторону. Джейт прекрасно видел в темноте и мог бы спокойно идти дальше, но Эрика, успевшая уже несколько раз споткнуться даже при том освещении, что было раньше, резко остановилась. Да и эльф, до этого так стремившийся в королевский замок, как-то не спешил.

Вздохнув, Джейт задумчиво почесал рыжую голову… А потом сдернул с пояса Эрики кошелек и принялся ковыряться в нем, не обращая внимания на протестующий возглас воровки.

— Не мешай! Сейчас я вам посветю… посвещу… посвищу… Ой, ну вы поняли, да?

Девушка вздохнула и приготовилась терпеливо ждать… Вот только получилось это у нее плохо, потому что в следующий момент она вспомнила: единственное, что в этом самом кошельке может храниться, — это заклинание «огненного шара». И выпускать его в замкнутом пространстве более чем не рекомендуется!

— Ты что делаешь?! Угробить нас хочешь?!

— Угу, — мрачно буркнул Джейт, не прекращая копошиться в кошельке. — Вот просто мечтаю!.. Не мешай лучше, я и сам знаю, что делаю!

Наконец пузырек был извлечен, Джейт торжествующе выдернул из него пробку, Эрика зажмурилась, ожидая взрыва, но… из флакончика вдруг вылетела маленькая полыхающая алым искорка, и в коридоре ощутимо посветлело.

Девушка осторожно открыла глаз, другой… Ничего ужасного не происходило.

Черт удовлетворенно хмыкнул и, заткнув пузырек пробкой, передал его вместе с кошельком Эрике:

— Вот так-то!

Бубновой десятке только и оставалось, что вздохнуть:

— Ну пошли тогда дальше…

Ирдес, как ни странно, за все это время не проронил ни слова.

Вскоре в слабом свете огненного светляка показались новые каменные ступени. Естественно, не споткнуться на них Эрика не могла. И в этот раз она бы точно проверила их крепость собственной головой, если бы Ирдес не успел подхватить ее за талию.

Эрике это не понравилось. Наверное, потому, что в понимании эльфа талия находилась на две ладони ниже пояса.

Девушка вырвалась из его рук и сердито прошипела:

— Да что вы себе позволяете?!

Ирдес пожал плечами:

— Я хотел вам помочь! И просто слегка промахнулся… — В его голосе звучала такая искренность, что не поверить в это было нельзя.

В итоге единственное, что досталось Ирдесу, это еще один ненавидящий взгляд. Впрочем, на большее он и не рассчитывал.

После лестницы коридор расширялся. Теперь по нему могли идти рядом два-три человека. Вот только и Ирдес и Джейт старались держаться сзади.

Потом ход начал петлять, как хорошая змея, а еще через десять минут пути путешественники уперлись в стену.

Ирдес выглянул из-за плеча Эрики, а потом и вовсе стал рядом с нею. Огненная искра, до этого крутившаяся где-то над головой Джейта, рванулась вперед и слегка увеличилась в размерах, освещая большее пространство.

Эльф окинул взглядом грубо подогнанные камни и мрачно поинтересовался:

— И что дальше?

— Не знаю, — печально вздохнула десятка, — я была здесь с завязанными глазами.

Эльф посмотрел по сторонам.

— А что это за рычаг? — И, не дожидаясь ответа, резко дернул его вниз.

В тот же миг в стене как раз на уровне глаз появилась узкая горизонтальная щель, и Эрика недолго думая осторожно заглянула в нее.

За стеной находился широкий богато украшенный коридор. Инкрустированные золотом доспехи соседствовали с развешанными флагами, а по полу тянулся мягкий ковер.

Придя к власти, тролли не стали уничтожать уже существующую знать. В Гьертской империи вполне можно увидеть дворянина — гнома, эльфа, человека, а слугу — тролля. По коридору прошел, царапая лакированный пол кончиками крыльев, гаргулья, чьи лапы были украшены перстнями. Потом пробежал, подняв над головой золотой поднос, молодой гном — слуга.

И стало тихо…

Девушка подождала еще несколько мгновений, а потом тихо выдохнула:

— Можно выходить.

— Да? И вы знаете, как это сделать? Где здесь выход? — поинтересовался Ирдес, снова дергая рычаг.

На этот раз стена решила не ограничиваться какими-то щелочками и попросту отъехала в сторону, направляемая, очевидно, сложными механизмами гномьего производства. Первым из туннеля выскользнул Ирдес, не обращая внимания на рвавшуюся вперед Эрику. Затем выпорхнул Джейт. Воровка чудом не осталась в подземелье — стена внезапно начала задвигаться обратно. Эрика поспешно выскочила из тайного хода и, споткнувшись о небольшой порожек, в очередной раз рухнула в объятия Ирдеса.

— Это судьба, — флегматично вздохнул Джейт, ставший снова крохотным, присаживаясь на краешек огромной, в человеческий рост, вазы, стоявшей в специально подготовленной для нее нише.

Возможно, на сей раз Эрика, выкарабкавшись из цепких рук эльфа, сказала бы Ирдесу (ну и Джейту заодно) что-нибудь доброе и ласковое, но в этот момент в конце коридора раздались шаги.

Ирдес, успев к тому моменту выпустить Эрику из своих объятий, скользнул к огромным доспехам, стоявшим в нише, и умудрился каким-то образом пролезть в щель между ними и стеной, став практически незаметным. Черт недолго думая решил, что раз он маленький, то ему можно со спокойной совестью прятаться везде, где захочется, и юркнул прямиком в вазу. Бубновая десятка, не ожидавшая такого «предательства» со стороны спутников, сперва заметалась по коридору, а потом, не придумав ничего лучше, присела за вазу, в которую спрятался Джейт, и зажмурилась — авось не заметят.

Конечно, порядочный вор должен быть готов к тому, что хозяева, вернувшись домой, могут застать его, но Эрика за все время, пока она состояла в Бубновой гильдии, так и не научилась правильно прятаться.

Шаги приближались. Девушка сжалась в комочек, молясь всем богам, чтобы ее не заметили… А потом ей наступили на ногу.

Жалобно всхлипнув, Эрика закусила губу, надеясь, что, если она не закричит, ее не увидят, но…

Шаги стихли. А вслед за этим насмешливый мужской голос, в котором явно звучали металлические нотки, задумчиво поинтересовался:

— Юная воровка решила вспомнить события шестилетней давности и вновь прийти во дворец?

Эрика медленно открыла глаза и повела взглядом снизу вверх.

Коричневые сапоги.

Темные брюки.

Меч, висящий на поясе.

Рыжая рубашка, выглядывающая из-под коричневого колета.

Золотистая кожа.

Резкие, словно рубленые черты лица. Сплющенный нос. Тонкие губы. Слегка заостренные уши. Волосы цвета свежего пепла.

Тролль.

Стальные глаза светились насмешкой.

Тролль, который узнал Эрику. И которого узнала она.

Девушка сглотнула комок, застрявший в горле, и тихо выдохнула:

— Добрый день, Ваше Высочество…

Его Высочество наследный принц Гьертской империи Констарен Лазандер'эт Дораниел, герцог Паринтайский, Антирадский и Норгедский совершенно не ожидал увидеть в королевском замке Эрику Льеж. Если уж быть совсем честным, герцог практически забыл о коротком знакомстве с какой-то там воровкой. Прошло уже шесть лет, песочные часы Старика Времени перевернулись не один раз… Так что увидев знакомое лицо, наследник престола, мягко говоря, удивился. И его вопрос:

— А разве он добрый? — прозвучал более чем искренне.

— А разве нет? — осторожно уточнила Эрика, не пытаясь, впрочем, встать на ноги.

Тролль мягко улыбнулся:

— По-моему, нет. В королевский замок забрались воры.

Догадавшись, что в ближайшее время принц не собирается вызывать охрану, десятка решилась на наглость:

— Ваше Высочество, а почему вы говорите обо мне во множественном числе?

Тролль бросил короткий взгляд себе за спину:

— А разве тот эльф, что сейчас стоит за доспехами, не с вами? — Эрика, пребывавшая в уверенности, что заметить Ирдеса попросту невозможно, поперхнулась, лишний раз вспомнив поговорку «зорок как тролль». — Он как раз размышляет о том, куда лучше всадить кинжал… — продолжил принц все тем же скучающим тоном.

Эрика взвилась на ноги и рванулась вперед, чудом не опрокинув вазу:

— Ирдес, не надо!

— Я и не собирался, — бросил эльф, выходя из-за лат. Бубновый король загнал стилет, блестевший у него в руках, в ножны и отвесил принцу легкий поклон, скорее, как равный равному, чем как подданный — будущему королю. — Ваше Высочество…

Принц усмехнулся, смерив его скептическим взглядом, и бросил:

— Следуйте за мной.

Вздохнув, Эрика пошла за принцем. Ирдес шел рядом, когда сзади раздался истошный визг:

— Как?! Вы! Могли! Меня забыть?! — Крохотный черт вылетел из вазы, завис в воздухе прямо перед лицом Эрики и, уперев руки в боки, грозно поинтересовался: — Н-ну? И как это понимать?

Понимать это было сложно. Сложно прежде всего потому, что о Джейте действительно забыли. Точнее, Эрика забыла, принц не знал, ну а Ирдес… Ему этот рыжий был совершенно безразличен.

Оправдываться за всех пришлось именно десятке.

— А тебе что, нужно особое приглашение?! — огрызнулась она, бросая неловкие взгляды на принца, замершего в нескольких шагах от этих странных собеседников и с интересом прислушивающегося к диалогу.

— Да, нужно! — насупился Джейт.

— Да что ты как ребенок, честное слово!

— Я не ребенок! Мне, по вашему счету, уже сто семьдесят два года!.. Почти…

— По-нашему? — заинтересовалась Эрика. — А вообще?

Джейт опустил глаза и, скромно ковыряя ногой воздух, признался:

— Восемнадцать будет…

О том, что предыдущий день рождения Джейт праздновал не более недели назад, черт решил благоразумным не сообщать. Впрочем, Эрика и так поняла, что до «возраста, дозволенного для брака пред ликом Та-Лиэрна» Джейту еще далеко, обозвав черта про себя малолеткой. Похоже, «вызванный демон» ее мысли прекрасно услышал.

— Сама ты… — обиженно буркнул он, рванувшись в сторону.

— Джейт, подожди! — выпалила Эрика. — Ну… извини. Пошли с нами?

Черт замер в воздухе, задумчиво почесал голову, а вслед за этим вновь плюхнулся на плечо воровке.

— Чего стоим? — поинтересовался он, весело болтая ногами. — Кого ждем?

В своих апартаментах тролль медленно опустился в кресло подле стола и мотнул головой в сторону свободных стульев:

— Присаживайтесь.

Джейт мгновенно перелетел с плеча Эрики на спинку кресла и принялся болтать ногами уже там.

— Итак, Эрика… Почему ты на этот раз оказалась во дворце? — продолжил принц.

Воровка, до этого момента питавшая смутную надежду, что наследник престола за прошедшее время успел благополучно забыть не только ее имя, но и ее саму, только вздохнула. А потом, поняв, что молчанием она уже ничего не добьется, тихо начала рассказ с самого начала.

Наследный принц слушал ее историю, задумчиво крутя в руке тяжелый золотой кубок с вином. Блики солнца, медленно катящегося к горизонту, отражались на драгоценных камнях бокала.

Эрика замолчала и опустила голову, не зная, о чем стоит говорить дальше. Рассказано все, начиная от прогулки на выставку и заканчивая сегодняшним днем. И что дальше?

Констарен задумчиво пригубил вино из бокала и поинтересовался:

— Вы голодны?

Ответ последовал мгновенно:

— Нет! — Причем так ответили и Эрика и Ирдес.

А потрясенный черт взмыл со спинки кресла:

— Как это «нет»? Как это «НЕТ»?! Да я с утра ничего не ел! Сейчас уже часа четыре дня, я голодный как собака! Вам что, совсем не жалко мой бедный несчастный растущий организм?

В вертикальных зрачках наследного принца запрыгали смешинки, но он, сохраняя каменное выражение лица, просто поставил бокал на стол и, встав на ноги, подошел к стене и дернул за плетеный шнур, свисающий возле тяжелых бархатных портьер. Где-то вдалеке раздался едва слышный звон колокольчика.

Через пару минут в гостиную заглянул мальчишка-паж.

— Вызывали, Ваше Высочество?

Принц медленно кивнул:

— Арден, я сегодня буду ужинать здесь. Накрой стол на… — Джейт подался вперед, и Констарен усмехнулся, — на четыре персоны.

Мальчишка поклонился и выскользнул из комнаты.

Через пару минут в помещении возникло несколько слуг. Они споро зажгли свечи (в комнате быстро темнело), расставили на столе приборы. Одна из служанок — пышная русоволосая девушка, раскладывая на столе вилки и ножи, сладко улыбалась и норовила задеть бедром Ирдеса. Эльф вскинул на нее удивленный взгляд, и девушка с томным выражением лица «затрепетала» ресницами… Ирдес ответил ей улыбкой, но в следующий миг, сдавленно ойкнув, уже тер щиколотку: Эрика, которой все это представление, мягко говоря, не понравилось, пнула его по ноге, а потом с нарочитым усердием принялась изучать потолок.

Джейт, успевший к тому моменту увеличиться до нормального размера и сидевший в соседнем с Эрикой кресле, склонился к ней и тихо поинтересовался:

— Ревнуешь?

Воровка перевела взгляд с потолка на черта, ласково улыбнулась ему в ответ и тихо, одними губами сказала:

— Еще один подобный вопрос, и я оторву тебе голову!

Уж кому-кому, а Джейту о своих чувствах и мыслях Эрика рассказывать не собиралась. Вот если бы ее спросил Ирдес, она бы честно ответила! Она бы сказала: «Да о какой ревности может идти речь?! Да было бы к кому ревновать! Да эта служанка страшна как кикимора! Да у нее рот как у лягушки, нос картошкой и глаза цвета болотной тины! Смотреть не на что!» Вот только бубновый король не собирался задавать глупых вопросов. Он и так все прекрасно понял.

Джейт же просто обиженно отвернулся.

Выйдя из комнат принца, Алинта поняла, что пора действовать. Уж кого-кого, а Ирдеса Кевирта она узнала. Это ведь именно его разыскивает бубновый туз. Но прежде надо бы перекинуться парой слов с Тией, которая тоже служит в замке.

Когда солнце, побагровев, коснулось горизонта, паж, проскользнув в комнату, зажег свечи в тяжелых бронзовых подсвечниках на столе. Язычки пламени трепетали, отбрасывая алые отблески на стены в потемневшей гостиной.

После ужина молчаливые слуги убрали со стола и скрылись. Паж-гоблин тоже хотел было уйти, но принц остановил его коротким знаком.

— Арден, сейчас есть свободные гостевые комнаты?

— Конечно, Ваше Высочество…

— Проводи моих гостей в одну из них, где-нибудь неподалеку, на этом этаже. Мы продолжим разговор завтра.

Разговор с Тией много времени не занял. Всего-то и надо было убедить подружку в том, что пока Алинта будет общаться с главой воровской гильдии, Тия должна найти комнату, в которой расположился бубновый король, и посмотреть, что там, где и как. Ну конечно, это надо будет сделать не прямо сейчас, а чуть попозже, когда все уснут.

Ну а выйти из королевского замка Алинте удалось легко. Благо один из лакеев около полугода назад показан обнаруженный им потайной ход, начинающийся близ кухни и заканчивающийся у речного порта.

Через пятнадцать минут девушка была в особняке у дона Кевирта.

Комната, в которую паж проводил Ирдеса и Эрику (ну заодно и Джейта, ставшего опять не больше дюйма), явно предназначалась для не особо знатных гостей. Стены были затянуты слегка вылинявшим бархатом, позолота на ножках небольшого диванчика, расположенного у дальней стены, облезла, а кресла, поставленные возле столика на витой ножке, были сделаны лет пятьдесят назад, не меньше. Лишь две двери — выходящая в коридор и ведущая в спальню — были более или менее новыми.

Ирдес, вошедший в комнату самым первым (принципа «пропусти вперед даму» он попросту не признавал, применяя его крайне редко), опустился на диван.

— Эрика, вы не хотите рассказать, откуда знаете наследного принца?

Девушка вздохнула, несмело присаживаясь в свободное кресло:

— Это не я знаю его, а он — меня.

— А все-таки? — заинтересовался Джейт, опускаясь на спинку другого кресла.

Воровка грустно усмехнулась, вновь попытавшись увильнуть от ответа:

— Это долгая история.

— Ничего, время у нас есть, — хмыкнул бубновый король.

Эрика вздохнула:

— Мне было тогда шестнадцать лет…

…Туча на мгновение закрыла луну, и Эрика рванулась к королевскому замку, надеясь пересечь площадь раньше, чем вновь посветлеет. Звезды подмигивали с небес, словно насмехаясь над воровкой, решившей пробраться во дворец. Луна выглянула из полумрака, где-то вдалеке раздался переливчатый собачий лай. Но девушка к этому моменту уже успела добежать до здания и прижаться к нагретой за день каменной стене.

По паре капель из синего флакончика на перчатки из тонкой кожи — месяц на них копила! — затем осторожно коснуться стены, проверяя действие зелья, позволяющего карабкаться по вертикальным поверхностям, и, подтягиваясь на руках, направиться вверх, старательно избегая освещенных окон.

Эрика прекрасно знала, что воровать нехорошо, и спорить с этим тезисом не собиралась. Но, когда тебе шестнадцать лет, ты — круглая сирота и тебя не принимают ни на какую работу, надо как-то жить… И кто виноват в том, что из множества способов добывания денег был выбран именно этот? Тем более что на вступление в гильдию не было ни времени, ни возможности.

Так что в эту ночь девушка решила попытаться проникнуть в королевский замок. Поймают — так все сразу и закончится…

Наконец достигнув третьего этажа, Эрика проскользнула в открытое окно. Луна вновь спряталась за тучи, и в комнате стало ничего не видно. Воровка, рассчитывавшая сэкономить заклинание «кошачьего зрения», тихо ругнулась и торопливо забормотала слова магической формулы.

Чары начали действовать: девушка разглядела в темноте смазанные очертания стола, заваленного какими-то бумагами. Стянув перчатку, она шагнула вперед…

— Та-а-ак, похоже, воры обнаглели уже настолько, что крадут вещи, когда в комнате хозяин, — неожиданно прозвучал откуда-то из темноты мужской голос.

Ойкнув и выронив перчатку, воровка рванулась к выходу. Но говоривший оказался быстрее. Он успел захлопнуть окно и, схватив девушку за руку, потащил к столу, а затем силой усадил в кресло.

Свеча разгоралась неохотно. Пламя дрожало и льнуло к фитильку…

От первой вспышки света стало больно глазам. Эрика на мгновение зажмурилась, затем мотнула головой и, вскинув взгляд, уставилась на хозяина комнаты, так некстати оказавшегося на месте.

Это был молодой тролль, мускулистый, как и каждый из его расы. Мышцы, подобно сытым удавам, перекатывались под белой тканью рубашки. Казалось, если он пошевелится, тонкий шелк порвется…

— Оказывается, я поймал не вора, а воровку… — задумчиво протянул он, меряя девушку насмешливым взглядом. — И что мне с тобой делать?

Эрика несмело предложила:

— Отпустить?..

Вместо ответа тролль рассмеялся:

— Звать тебя как?

— Эрика…

Хозяин комнаты задумчиво потер подбородок и снова поинтересовался:

— Так… Что у нас сейчас полагается за кражу? Гномьи рудники? Стражу, что ли, позвать?

— Не надо! — выпалила девушка, не отрывая от тролля испуганного взгляда.

О рудниках, расположенных на юге Гьерта, ходили легенды. Причем все они как на подбор были ужасающими.

Примерно пятьсот лет назад у гномов Лардских гор начались проблемы с драконами. Не сумев разобраться с ящерами, подземные жители обратились к ближайшим соседям — Гьертской империи.

Тогдашний император смог разрешить спор и примирить враждующие стороны. В благодарность гномы отдали в собственность Гьерту небольшую часть своих рудников. Понятно, что мало кто рвался в обезлюдевшие после эльфийского нашествия южные земли. Вот и разрабатывали эти копи с помощью дешевой рабочей силы — пойманных преступников.

Смертность там была жуткая.

Тролль опустился в свободное кресло и скептически поинтересовался:

— Да? Почему?

— Но я же ничего не украла!

Хозяин комнаты хмыкнул:

— Только потому, что я был здесь.

Девушка уткнулась взглядом в пол, смущенно зажав ладони коленями. В голове проносились самые жуткие предположения. Бурная фантазия уже наобещала рудники, дыбу, колесование и повешение. О том, что одновременно применить эти наказания невозможно, воровка даже не думала.

— Я отпущу тебя… — вдруг медленно начал тролль. Эрика, вскинув голову, потрясенно и радостно уставилась на него, а хозяин комнаты между тем продолжал: — Если ты выкрадешь для меня один предмет…

— Какой?

— Кольцо. Небольшое золотое кольцо с рубиновой вставкой. Я отведу тебя к комнате, где оно, как мне кажется, находится. Ты заберешь оттуда только его и принесешь мне. После этого будешь свободна.

— То есть… — медленно начала воровка, с трудом подбирая слова, — вы… меня… нанимаете?

— Ну — хмыкнул он, — можно сказать и так.

— Тогда… Что я получу взамен? — отважилась девушка. — Наемнику обычно платят…

По губам тролля скользнула ухмылка.

— Ты? Ты получишь бесценную награду — жизнь. А если откажешься, — его пальцы почти нежно коснулись рукояти кинжала, висевшего на поясе, — плата тоже будет соответственной.

— Я согласна… — выдохнула Эрика.

Выбора у нее все равно не оставалось.

Тролль вывел девушку в коридор и, подведя ко внешне ничем не примечательной двери, сообщил:

— Кольцо в той комнате. Действуй.

А после этого оставил Эрику в гордом одиночестве.

Честно говоря, первая мысль, которая посетила Эрику после обретения столь нежданной и крайне относительной свободы, была «Не надо ничего воровать! Все, что нужно, попытаться сбежать отсюда!» Но уже через пару мгновений девушка поняла, что у нее вряд ли что из этого получится. Выхода из замка она не знает, а бродить по коридорам в его поисках — бессмысленно… А раз так, пора действовать. И чем быстрее, тем лучше. А то еще пройдет какая-нибудь охрана, и доказывай потом, что в королевском замке оказалась совершенно случайно. Вздохнув, Эрика стянула с руки оставшуюся перчатку, спрятала ее за пояс и вытащила из кошелька новую пару.

Любой предмет, у которого есть хозяин, со временем принимает отпечаток его ауры. При этом можно держать предмет в руках (или хотя бы легко прикоснуться к нему), а можно просто хранить в своей комнате, — итог все равно один.

Хороший аурочтец способен распутать цепочку хозяев вещи с момента ее изготовления. Именно поэтому перчатки, что достала Эрика, были обработаны специальным составом, который отсекал от предметов ауры предыдущих владельцев.

Отмычка подобралась легко. Так что девушка осторожно открыла дверь и проскользнула в комнату.

В Гьерте даже ребенок знает, что ныне правящий Лазандер Антаризир'эт Дораниел увлечен исключительно охотой и балами. Политикой он не интересуется. Через пару лет после его восшествия на престол Гьерт оказался на грани экономического краха: министры присваивали все, что было плохо прибито, ну а что прибито хорошо — отрывали и тоже присваивали… Ситуация изменилась лет семь назад, когда наследному принцу исполнилось шестнадцать. Он смог взять бразды правления в свои руки. Теперь официально, естественно, царствовал Его Величество Лазандер Антаризир'эт Дораниел, а на самом деле страной управлял его сын.

Причем делал это мудро.

Например, пару раз в Гьерте случался неурожай, но голодных годов не было.

И вот теперь, похоже, Эрика попала в апартаменты наследника престола: сказать, что комната была дорого обставлена, значит, не сказать ничего. На стенах висели позолоченные канделябры. Стол на гнутых ножках был завален бумагами. У дальней стены примостился шкаф, наполненный разноцветным эльфийским хрусталем…

К счастью для Эрики, сейчас хозяин комнат отсутствовал.

Девушка замерла, задумчиво закусив губу… Если эта комната герцога Паринтайского — он столько раз спасал Гьерт…

Мотнув головой, Эрика принялась рыться в кошельке, висевшем на поясе. К черту! Ее вся эта политика не касается. Сейчас бы шкуру свою спасти…

Наконец была извлечена небольшая зеленая бутылочка. Немного усилий — и из раскупоренного пузырька выпорхнул, разлетевшись по комнате, рой крохотных алых звездочек.

Часть из них зависла над диваном, кучка вилась неподалеку от картины, висевшей на стене и изображавшей какого-то тролля (может, короля?), а несколько закружилось над столом с бумагами.

Значит, золото лежит именно там.

За картиной обнаружился небольшой, закрытый обычным замком тайник. Он даже никаким охранным заклинанием не был защищен. Хотя… Вряд ли принц предполагал, что в его вещах будет рыться вор. В тайнике лежало несколько мешочков с золотом да пара колец. Увы, совсем не те, что были нужны Эрике.

Под диванной подушкой обнаружилась еще одна кучка золота.

Девушка недовольно фыркнула: это принц или запасливый суслик?!

Не придя ни к какому решению по этому не особо важному вопросу, воровка задумалась. Ну а все-таки, где может быть это чертово кольцо?! Ну не на столе же валяется?! Хотя… Почему бы и нет…

Перекладывать одну бумажечку на другую у Эрики попросту не было ни времени, ни настроения, так что она попросту смахнула их на пол… искомый перстень с рубином обнаружился под ними.

Эрика зажала его в кулаке, несмело оглянулась на тайник за картиной. Если взять эти деньги, можно жить безбедно до самой смерти. Вот только вряд ли наниматель обрадуется, обнаружив, что похищены еще и деньги. Доказывай потом, что действовала из лучших побуждений.

Через пару минут Эрика переступила порог комнаты своего нанимателя. Тролль сидел в кресле, задумчиво крутя пальцами гусиное перо. Капля чернил, сорвавшись с остро заточенного кончика, упала на белоснежный рукав рубашки, но тролль этого даже не заметил.

В тонких щелевидных зрачках отражалось пляшущее пламя свечей. Воровке на миг показалось, что она заглянула в ад.

— Я принесла, — выдохнула девушка, положив кольцо на стол.

Тролль изучил взглядом рубин и медленно встал на ноги. По его лицу скользнула довольная усмешка. Гусиное перо выскользнуло из руки, упав на мягкий ковер и потонув в высоком ворсе. Затем наниматель медленно потянул меч из ножен, висевших у него на поясе.

Девушка, не отрывая испуганного взгляда от длинного клинка, отступила на шаг, еще на один… и уперлась в стену. Разве кто захочет оставлять в живых свидетеля.

Испуганно пискнув, она зажмурилась…

А потом вдруг раздался насмешливый голос:

— Вот твоя награда.

Эрика медленно открыла один глаз, второй… Тролль стоял, протягивая ей двумя руками обнаженный меч-бастард. Язычки пламени, пляшущие на фитильке свечи, на миг отразились от синеватого клинка.

— Это — мне? — выдохнула девушка, не в силах оторвать взгляда от меча.

Тролль усмехнулся:

— Ну… Жизнь — недостаточная плата за такую услугу. Мне показалось, нужно что-то еще, более материальное…

Эрика осторожно приняла меч.

— Спасибо… Вам… — выдохнула она, не отрывая пораженного взгляда от клинка.

— Не за что, — хмыкнул тролль. — Пошли, я выведу тебя из замка.

Путешествие по потайному ходу воровка запомнила плохо: ей сразу завязали глаза. Все, что она могла бы рассказать, это как они спустились по какой-то лестнице, потом некоторое время петляли, после чего, кажется, опять поднимались по лестнице… А когда наконец остановились, Эрика почувствовала слабое дуновение ветерка.

Некоторое время она стояла, ожидая, что же дальше, а потом, решившись, сдернула с глаз повязку… Она была совсем одна, на улице, среди заброшенных рыбачьих хибар. От реки тянуло свежим ветерком. Луна-насмешница, выглянув из-за туч, осветила на миг клеймо на пятке обнаженного меча.

Коронованное «всевидящее око» и змея, глотающая свой хвост…

Тролль сцепил пальцы и задумчиво откинулся на спинку кресла.

Девчонка выполнила задание. Конечно, по большому счету стоило просто поручить ей проверить, находится ли кольцо в комнате. Ведь было бы лучше — если оно действительно там — заявиться с утра со стражей, проверить все ящики, но…

Воровка могла зайти и выйти из апартаментов, даже не попытавшись выполнить задание, а раз так… Хорошо, что она принесла кольцо. С утра разберемся, что и как объяснить.

Удачно она все-таки подвернулась.

На следующее утро по Алронду поползли слухи, что со своей должности снят и отправлен в дальнюю провинцию (и это еще было мягким наказанием!) проворовавшийся королевский казначей. Мол, наследный принц обнаружил в комнате казначея какую-то там безделушку, передававшуюся по наследству в правящем доме. При проверке вещицы аурочтецы подтвердили, что последние несколько дней она принадлежала казначею, хотя до этого хранилась в казне.

Что принц делал в комнате казначея и каким образом он там оказался, слухи не сообщали…

Черт и бубновый король внимательно слушали рассказ Эрики. Джейт даже ногами перестал болтать, что для него было показателем огромной степени сосредоточенности. Ирдес же… Ирдес флегматично сцепил пальцы и задумчиво скользил взглядом по потолку, словно надеясь там найти ответ на все загадки мира.

— М-мда, — наконец решился Джейт, — бурная у тебя жизнь была. Хотя меня вот мучает один вопрос. Может, ответишь, наконец? Какого… гм, почему ты не обратилась к нему за помощью? В конце концов, он же подарил тебе такой красивый режик!

Эрика замерла с открытым ртом, потрясенно уставившись на черта, а затем, когда до нее дошло, что он не шутит, расхохоталась:

— Господи, Джейт, ты с ума сошел? Как ты себе это представляешь? Заявиться на аудиенцию к наследному принцу и потребовать у него помощи?

— Ну… да… — неуверенно протянул черт. — А что не так?

Тут уже не выдержал Ирдес.

— О да! — скептически хмыкнул эльф. — Так ее и пустят на аудиенцию к принцу! Простую горожанку — к наследнику престола! Да для того чтобы просто пробиться в королевскую администрацию, надо стоять в очереди не меньше месяца!

Черт неуверенно почесал голову.

— А по подземному ходу пройти было нельзя?

Эрика страдальчески вздохнула:

— Джейт! Ты же видел! Я понятия не имела, где этот ход расположен! То, что мы его нашли, — просто чудо!

— Ладно, — усмехнулся черт. — Убедили. Черт с вами! Располагайтесь, а я пойду посмотрю, чего здесь интересного есть. — И встав, он направился к двери.

— Эй, ты куда?! — удивленно уставилась на него воровка. — Ты разве спать не собираешься?

Черт печально вздохнул:

— Эрика, я же на три четверти состою из чистой энергии. Для сна мне хватает пары часов. Так что встретимся утром… — И он осторожно просочился сквозь стену.

Бубновый туз внимательно выслушал сбивчивый рассказ служанки и, откинувшись на спинку кресла, флегматично поинтересовался:

— И к чему ты это рассказываешь?

— Н-но… — запнулась Алинта. — Говорят же, что вы его разыскиваете, вот я и понадеялась…

Темный эльф окинул ее скептическим взором.

— Предположим, что мы действительно его ищем. Только предположим, не больше! И что нам дает твое сообщение? — протянул он, флегматично катая кончиками пальцев по столу небольшой пиритовый шарик. — В королевский дворец попасть практически невозможно.

Алинта, до этого буравившая взглядом пол, удивленно вскинула голову:

— Почему? Я прошла по потайному ходу и точно так же могу провести кого-нибудь туда!

В глазах дона Кевирта вспыхнуло странное выражение.

— Даже так? Девочка моя, там в коридоре стоят двое — гаргульи, Арч и Рыс. Позови их сюда, а сама подожди снаружи.

Алинта направилась к двери, когда ее снова окликнули:

— Если эта, скажем так, операция пройдет успешно, ты можешь рассчитывать на перевод из внештатниц в… ну, например, в девятки.

После ухода Джейта Эрика внезапно поняла, до чего же она утомилась за прошедший день. Мотнув головой и отогнав усталость, девушка вдруг заметила, что Ирдес уже встал и направился к двери, за которой, по мнению Эрики, и должна была находиться спальня. Девушка направилась вслед за ним, переступила порог и…

Неизвестно, кто так неудачно пошутил, принц или паж, но факт оставался фактом: там была всего одна кровать.

Ирдес, словно не заметив этого «маленького недоразумения», принялся расстегивать камзол.

— Вы… вы что делаете?! — с трудом выдавила Эрика.

Эльф смерил ее недоумевающим взглядом:

— Собираюсь лечь спать. А что?

— Здесь же одна кровать!

— Ну и что дальше? — удивленно покосился на нее Ирдес.

— Э… а… — Подходящего ответа Эрика так и не подобрала.

Впрочем, Ирдес и так все прекрасно понял. Причем понял давно, а сейчас попросту ломал комедию.

— Ох, боги!.. — тоскливо вздохнул он. А потом вдруг резко переменил тон, сладко улыбнувшись: — Сударыня, вы можете лечь рядом… Обещаю, — мурлыкнул эльф, скользнув по девушке плотоядным взглядом, — приставать не буду…

Эрика одарила его взбешенным взглядом:

— Если вы спите здесь, то я — в гостиной! — И вышла из спальни, хлопнув дверью.

Джейт, конечно, раньше не видел ни одного средневекового замка (времени не было на экскурсию сходить), но он так вымотался за день. В общем, выйдя из комнаты, черт наскоро оглядел дворец, а потом, логично рассудив, что с утра у него будет намного больше возможностей заглянуть куда только можно, озаботился другой мыслью: где же можно поспать. Возвращаться назад, в одну комнату с Ирдесом и Эрикой, не хотелось. В общем, в голову черту пришел, как ему показалось, совершенно беспроигрышный вариант.

Диван, на котором до этого сидел Ирдес, оказался мало того, что очень коротким — всего на двух с половиной человек (кого собирались резать напополам его создатели, история умалчивает), — так еще и жутко неудобным. Девушка несколько минут честно пыталась на нем уместиться, а потом махнула рукой на это бесполезное занятие и, задув одинокую свечу, стоящую на столе, перебралась в кресло.

Впрочем, там ей тоже не удалось задремать. Едва воровка сомкнула глаза, как неожиданно громко хлопнула дверь. Эрика испуганно подскочила с места и стала озираться по сторонам.

В комнате, освещенной единственной невесть когда и кем зажженной свечкой, перед девушкой стоял, меряя ее мрачным взглядом, бубновый король.

— Идите в спальню, — коротко бросил он.

— Че-его?! — оторопело выдохнула Эрика.

— Идите в спальню, — злобно повторил Ирдес. — Я буду спать здесь.

Еще раз повторять не пришлось.

Между двумя и тремя часами ночи, когда, по легендам, злобные духи Ариента выходят на просторы Дагарнии, дабы собрать кровавую жатву, по коридору королевского замка крались, старательно избегая освещенных мест и караулов, три темных силуэта.

— Насколько я знаю, — тихо выдохнула Алинта, — их отвели вон в ту комнату.

Серокожий охранник бубнового туза покосился на дверь, куда указывала девушка, и тихо прохрипел:

— А где арапта… апара… комнаты принца?

Служанка удивленно покосилась на него:

— За поворотом, а что?

— Пошли.

И, к удивлению Алинты, гаргульи направились совсем не туда, где находился Ирдес…

— Вы… Вы куда?! Там комната принца, а Ир…

Лазутчик глянул на свою спутницу-гаргулью:

— Рыс?

Алинта не успела ничего понять: гаргулья осторожно, практически нежно прикоснулась к какой-то точке у нее за ухом, и девушка, закатив глаза, упала в обморок. Гаргулья перекинула ее через плечо, и странная компания уверенно направилась к апартаментам принца.

Констарена Лазандер'эт Дораниела тоже взяли быстро.

Наследник престола засыпал поздно и сейчас только готовился отойти ко сну. Отстегнув меч, он положил его на столик у кровати, а затем, услышав какой-то шум за спиной, резко обернулся…

Рыс действовала быстро, и уже через пару мгновений бесчувственный герцог Паринтайский был связан по рукам и ногам заранее подготовленной веревкой. Алинту же обмотали сдернутой с окна шторой и, не забыв предварительно запихнуть конец гардины ей в рот (чтоб не орала, очнувшись), направились к выходу, уложив девушку на пол неподалеку от двери.

Уже возле двери Арч вспомнил о подготовленном доном Кевиртом письме. Сложенную вчетверо бумажку оставили рядом с Алинтой.

Кто еще практически не спал этой ночью, так это Ирдес. И не спал он вовсе не потому, что ему кто-то мешал. Просто не хотелось…

В комнате было жарко, и эльф, подойдя к окну, распахнул витражные створки. Увы, но даже близость реки не помогала. Легкие струйки прохлады, исходившие от воды, совершенно не спасали от духоты, царившей в замке.

Подумав, бубновый король стащил перчатки и небрежно, не оглядываясь, бросил их на диван. Через пару минут к ним присоединился и камзол. Единственное, что поразило Ирдеса, так это тяжелое бронзовое кольцо, обнаруженное за пазухой. Вспомнить, откуда оно взялось, эльф так и не смог.

Свеча, зажженная, когда Ирдес направлялся из спальни в гостиную, давно погасла, так что сейчас эльф стоял у темного провала окна, задумчиво подбрасывая на ладони тяжелый кусок металла.

Внезапно сзади раздался какой-то шорох. Натренированное тело отреагировало раньше, чем эльф успел хоть что-то подумать. Резкий поворот — кольцо летит на звук… Тихий стон ознаменовал попадание.

Оглянувшись, эльф разглядел в бледном свете луны молодую девушку, лежащую на полу…

— М-да… — задумчиво протянул бубновый король, делая шаг к незваной гостье. — Когда я говорил, что женщины падают к моим ногам, я совсем не это имел в виду!

Девушка была жива, но наотрез отказывалась приходить в чувство. «Я бы тоже не хотел открывать глаза, получив такой железякой по голове», — мрачно решил Ирдес, споро связывая ее обнаруженной на столе кружевной скатертью. Кто она такая и зачем пришла, будем выяснять позже. А пока пусть посидит за диваном. Тем более что бронзовое кольцо укатилось куда-то, так что вряд ли кто будет специально его искать… А раз так, можно предположить, что у служанки, забредшей не в ту комнату, случился удар. Солнечный. Ночью.

Эрика проснулась часов в семь утра. Укладываясь спать, она не раздевалась, так что утром просто натянула сапоги и вышла в гостиную. Ирдес спал в кресле. На отодвинутом углом диване небрежно валялся камзол.

Эрика направилась к бубновому королю, собираясь разбудить его, и… замерла, потрясенно уставившись на эльфа. Из-под расстегнутого воротника рубашки выглядывала тонкая золотая цепочка…

Тролли, орки и люди изображают своих богов, делают их символы… Кресты, звезды, цветы и деревья — все это может быть знаком бога. А потому их часто изображают и носят как амулет в виде подвески или кулона.

Лишь бог эльфов — Великий дух — невидим и не ощущаем. Он находится везде и нигде… Именно поэтому эльфы не изображают ни его самого, ни его символов…

Что тогда может висеть на шее у Ирдеса?

Любопытство оказалось сильнее страха. Эрика медленно приблизилась к эльфу и осторожно потянула цепочку вверх, вздрагивая при каждом звуке.

Несколько секунд — и перед нею закачался небольшой кулон на тонкой цепочке. Сама подвеска, похоже, предназначалась для портретов и была сейчас застегнута.

Эрика осторожно подцепила ноготком крошечный замочек…

Там было два портрета. И хоть изображения были очень мелкими, лица можно было рассмотреть во всех подробностях.

Те, чьи образы запечатлел неизвестный художник, были молоды. Юная девушка с рассыпавшимися по плечам рыжими волосами. В ее голубых глазах плясал смех, а на губах была улыбка. Рядом — портрет темного эльфа. Не дона Кевирта, это уж точно… Серьезное лицо, черные коротко стриженые волосы, прямой взгляд…

Эрика замерла, с недоумением закусив губу. Сейчас она меньше всего понимала, кто же может быть изображен на этих миниатюрах. Если бы в кулоне находился только женский портрет, можно было бы предположить, что бубновый король был некогда влюблен в эту девушку. Но как объяснить мужской портрет?

И в этот момент Ирдес открыл глаза.

Эрика замерла, понимая, что каждое движение теперь может оказаться последним, затем медленно, очень медленно, разжала пальцы, выпуская кулон, и сделала шаг назад. Ирдес смотрел на нее, и в его глазах холодными льдинками застывала ярость…

Эрика не отрывала от него перепуганного взгляда.

Ирдес встал на ноги, одарил ее долгим мрачным взглядом и, не говоря ни слова, прошел к дивану, на котором лежали его вещи. Отвернувшись от Эрики, эльф набросил на плечи черный камзол с золотым шитьем, медленно начал застегивать пуговицы…

Лишь после этого Эрика решилась на вопрос:

— А кто нарисован на этих портретах?

Спина эльфа на мгновение окаменела.

Если бы Эрика спросила о портретах еще вчера, бубновый король вряд ли бы ответил. Скорее всего, самое большее, чего бы добилась девушка, это еще одной презрительной усмешки, но сейчас…

Эльф бросил короткий взгляд на все еще открытый кулон и, резко защелкнув его, сухо обронил:

— Мои родители.

Девушка замерла, пораженно уставившись на него.

— Но… там же изображен не дон Кевирт! — только и смогла выдавить она.

Ирдес замер, раздумывая, стоит ли отвечать, затем проверил, насколько легко кинжал выходит из ножен…

Голос эльфа звучал глухо:

— Около пятидесяти лет назад за некоей Аллией Даарен ухаживали двое. Офицер из городской стражи Никас Герад и глава гильдии воров Алоиз Кевирт. Аллия выбрала офицера. Но примерно за месяц до свадьбы его нашли мертвым в одном из переулков неподалеку от залива. Рождение ребенка вне брака покрыло бы Аллию несмываемым позором. Она вышла замуж за Алоиза Кевирта. А через полгода, во время родов, умерла. — Ирдес усмехнулся. — Еще одна причина, по которой дон Кевирт испытывает ко мне «крепкую отеческую любовь»…

Эрика не отрывала от Ирдеса пораженного взгляда. Если она хоть что-то понимала в этой жизни и если правда, что эльф был прежде пиковым королем, то получалось — Ирдес поступил в гильдию убийц для того, чтобы научиться сражаться? И отомстить?

Бубновый король между тем принялся натягивать перчатки с серебряными шипами на костяшках пальцев. На Эрику он даже не смотрел.

Следующий вопрос Эрики относился скорее к ее собственным мыслям, чем к тому, что рассказал эльф:

— Почему вы перешли в гильдию воров?

Уж на это отвечать напрямую Ирдес не собирался.

— Вы знаете, как легче всего уничтожить слух?

Эрика, не понимая, к чему он клонит, осторожно протянула:

— Пустить другой?

Ирдес усмехнулся, мотнул головой, отбрасывая с лица локоны, и черной лентой стянул волосы в хвост. В левом ухе блеснула золотая серьга — жемчужная капелька с обвитыми вокруг нее металлическими полосами.

— В него могут и не поверить. Легче всего убить того, кто этот слух распространяет… Вот только при этом возникает небольшая проблема. Источником слухов могут быть не только свидетели, которых, кстати, довольно трудно найти, но и записи: дневники, переписка… Из вторых я узнал имя отца, а из первых — имя его убийцы.

— И вы думаете, что убийца, находящийся в гильдии воров, все еще жив? Он ведь мог умереть за пятьдесят лет. От старости, например…

Темный эльф наконец соизволил повернуться к Эрике, и в его голубых глазах сверкнула усмешка:

— Он — жив. Пока жив.

И направился к выходу из комнаты. Эрика же еще долго стояла, собираясь с мыслями. Ирдес говорил очень уверенно, но за полвека многое могло измениться. И пусть сейчас сроки жизни намного больше, чем даже несколько сотен лет назад, но… Даже если предположить, что тогда убийце отца Ирдеса было не больше двадцати, не будет же эльф мстить какому-то старику?!

Но долго, не старея, живут лишь эльфы. Темные эльфы, например…

Выйдя из комнаты вслед за Ирдесом, девушка огляделась вокруг.

— Что высматриваете? — тихо поинтересовался бубновый король.

Честно говоря, сейчас Ирдес ругал себя за то, что начал отвечать на глупые вопросы Эрики. В конце концов, какое ей дело до его жизни?! Как только все закончится, судьба разведет их в разные стороны — и все. Вот только плохо это будет или хорошо, эльф пока не решил.

— Да не могу понять, где Джейт! Утром обещал быть, а сейчас словно корова языком слизнула! — вздохнула девушка.

Ирдес хмыкнул и молча ткнул пальцем куда-то вверх. Эрика послушно вскинула голову и ахнула: под самым потолком, свернувшись калачиком, парил, положив руки под голову Джейт! Сон его был беспокойным: черт часто дергал ногой, переворачивался с боку на бок, но при этом каким-то образом умудрялся не упасть на пол.

— М-да, — задумчиво протянула воровка, — и как его оттуда снять?

— Всего-то? — усмехнулся Ирдес, взвешивая на ладони кинжал. Эльф размахнулся….

Эрика, забыв о всяких предосторожностях, повисла на его руке.

— Вы с ума сошли! Вы же его убьете!

Эльф вырвался и, бросив клинок в ножны, прошипел:

— Вы знаете, как разбудить его по-другому? Действуйте! Только не забудьте кричать погромче — еще не все обитатели замка услышали вас и сбежались сюда!

Неизвестно, что же разбудило Джейта — крики Эрики или злобный голос Ирдеса, — но факт остается фактом: черт открыл глаза.

— О! Вы уже проснулись? — Он улыбнулся и, оттолкнувшись от потолка, приземлился на пол.

Ирдес смерил Джейта долгим взглядом, состроил скептическую гримасу и, ничего не сказав, направился к комнате герцога Паринтайского. Джейт и Эрика поспешили за ним.

Эльф тихо постучался в апартаменты наследного принца. Молчание было ответом…

Ирдес хмыкнул и постучал сильнее. Опять тишина…

В этот момент послышались шаги и в конце коридора показались лесные эльф и эльфийка в богатой одежде. В их черных, с зеленоватым отливом, волосах сверкали, подобно каплям росы, крупные бриллианты, на голове у девушки был венок из алых лилий. Только лесные эльфы способны договариваться с растениями так, что те остаются свежими, даже если срезаны несколько дней, а то и месяцев назад.

Лесной эльф окатил Ирдеса взглядом, полным презрения (что бы они там ни рассказывали насчет единства расы, но темные по-прежнему ненавидят светлых, лесные — горных, речные — морских), подал руку своей даме, и они проследовали дальше.

Бубновый король не отрывал от них взора, пока парочка не скрылась за углом, потом пробормотал какое-то ругательство и толкнул дверь. Эрика хотела было возмутиться — в конце концов, это комната наследника престола! — но тут дверь отворилась…

Девушка так и замерла с открытым ртом. Если принц там, так почему он не отвечает? А если нет — почему не заперта дверь?

Эльф, не обращая внимания на застывшую в ступоре Эрику, проскользнул в комнату. Джейт, не особо раздумывая, последовал за ним. Тут уже и воровке ничего не оставалось, как зайти в апартаменты принца.

Гостиная была пуста.

— Проверьте спальню! — коротко приказал Ирдес.

— А может, не стоит? — осторожно поинтересовалась девушка, чувствуя уколы страха.

Джейт бросил:

— Трусиха ты, Эрика! — И просунул голову в спальню принца прямо сквозь стену.

Некоторое время он стоял в такой позе, затем наконец выпрямился и жизнерадостно сообщил:

— Его там нет! Ни живого, ни мертвого!

— Чуде-е-есно, — мрачно протянул Ирдес. И без того отвратительное настроение у него медленно, но верно ухудшалось.

Окинув взглядом комнату, он захлопнул дверь.

А за дверью, как оказалось, лежала, не отрывая от эльфа умоляющего взгляда, молодая служанка. Та самая, что вчера накрывала на стол. Рядом с нею валялся сложенный вчетверо листок бумаги…

Присев на корточки подле девушки, эльф подобрал послание, а другой рукой вытащил кляп у нее изо рта.

— Я ни при чем! — тихо выдохнула Алинта. — Честное слово, ни при чем! Честное слово, я ничего не зна-м-м-м… — Эльф заткнул кляп обратно. — М-м-м? М-м-м-м-м!!!

Поднявшись, эльф пробежал глазами письмо…

По мере чтения он становился все мрачнее и мрачнее… А потом, не говоря ни слова, передал листок Эрике.

Девушка, не понимая, что же все-таки происходит, осторожно приняла послание из рук эльфа и всмотрелась в изящный, со множеством завитков, почерк.

«Доброе утро, Ирдес.

Мы рады знать, что в настоящее время ничто не сковывает твоей свободы. К нашему глубочайшему сожалению, сказать то же самое о Его Высочестве Констарене Лазандер'эт Дораниеле невозможно.

Как ты, наверное, понимаешь, несвобода Его Высочества находится в прямой зависимости от твоей свободы. В связи с чем мы бы хотели видеть тебя в нашем особняке.

Глава гильдии воров —

Алоиз'еаст эл Таареллинан р'а

up'Адалиаресиим эап Кевирт.

P.S. Присутствие Эрики Льеж является необходимым залогом свободы Его Высочества».

Джейт, читавший письмо через плечо Эрики, задумчиво присвистнул. Ирдес нервно провел ладонью по волосам и, опустившись в кресло, в котором вчера сидел принц, тихо бросил, ни к кому особенно не обращаясь:

— Эту девушку надо отсюда убрать. Одно дело, если кто-нибудь, зайдя сюда, обнаружит нас. И совсем другое, если тут будет еще и она.

Джейт обиженно хлюпнул носом:

— Ну вот так всегда! Чуть что, сразу я крайний! Приказывают все, приказывают! Эксплуатируют бедного меня, как только можно!

И он, подхватив Алинту на руки, растаял в воздухе, не обращая внимания на ее протестующее мычание.

Ирдес, точно знавший, что он никому ничего не приказывал, проводил его удивленным взглядом.

Черт вернулся уже через мгновение и бодро сообщил:

— Капитан, докладаю, девушка доставлена в ту комнату, где вы ночевали, и оставлена там! — Удивленного взгляда эльфа черт не заметил, а потому решил заняться более насущными проблемами. — Эрика, совсем забыл. Одолжи мне это письмецо на пару секунд. Ага, спасибо.

Джейт медленно провел кончиками пальцев по мелованной бумаге, а потом радостно выдохнул:

— Ну на-а-а-а-адо же… Какая прелесть!

Эрика, до сих пор «переваривающая» странное послание, бросила на него удивленный взгляд:

— В чем дело?

— Письмо двухслойное, и текст, появившийся на нем, зависит от того, кто первым возьмет его в руки. Вот, например, что было бы, если бы эту бумажку заметила ты.

Черт протянул Эрике тот же самый лист, но теперь на нем оказался совсем другой текст.

«Добрый день, уважаемые господа!

В настоящее время Его Высочество Констарен Лазандер'эт Дораниел находится в плену. Если вы хотите увидеть наследника престола Гьертскои империи в добром здравии, прошу выплатить мне тысячу злотых. Подробности обмена будут указаны позднее.

С уважением,

Ирдес'инаил эл'Алоизеллинан р'а ир'Адалиаресиим эап Кевирт».

Эрика, беспомощно сглотнув комок, застрявший в горле, передала письмо бубновому королю. Тот пробежал его взглядом и задумчиво протянул что-то вроде:

— Дон Кевирт в своем репертуаре… — А затем перевел мрачный взор на девушку: — У вас есть идеи, как мы будем выбираться из замка и в какой город направимся?

Эрика ожидала совсем иного вопроса.

— В смысле? Мы не пойдем в гильдию?!

Девушка прекрасно понимала, что в этой странной игре, длившейся уже больше недели, она проиграла. Бежать — бессмысленно. Если дон Кевирт смог обнаружить ее в королевском дворце, то он найдет ее даже в Великой степи. Да и… принц сейчас в заложниках… Конечно, на это можно просто закрыть глаза, но тролль уже дважды не выдал ее городской страже.

А вот бубновый король считал наоборот.

— Я похож на самоубийцу? — Он приподнял бровь.

— Но… как же принц?! — выдохнула потрясенная Эрика.

Эльф пожал плечами:

— А что принц? Какое мне до него дело? Я к нему в охранники не нанимался!.. Да и вообще, по мне, пусть так хоть всех троллей вырежут — лично мне от этого ни тепло ни холодно!

В первый момент девушке показалось, что эльф шутит, но потом, заглянув в его ледяные глаза, она поняла, он говорит совершенно серьезно.

— Я думала, — вздохнула она, — вы не боитесь смерти.

— Я не боюсь смерти, — хмыкнул бубновый король, — я просто не хочу умирать зря.

Внезапно откуда-то сзади раздалось беззаботное чавканье…

Эрика нервно оглянулась: Джейт, усевшись прямо на пол, грыз спелое яблоко. Увидев, что девушка удивленно уставилась на него, черт выхватил прямо из воздуха еще одно.

— Хочешь?

— Иллюзия? — кротко поинтересовалась Эрика, догадавшись, что в этом дурдоме она — единственное разумное существо.

— Зачем иллюзия? — хмыкнул он. — Настоящее яблоко! Я ведь уже в этом замке все разведал.

Воровка несмело протянула руку.

— Бери, бери, — приободрил ее Джейт. — Спелое! И заметь, этому ушастому, кстати, не предлагаю, потому как он — редиска!

Девушка поперхнулась уже надкушенным яблоком. Эльф же просто прикоснулся кончиками пальцев к эфесу меча, вкрадчиво поинтересовавшись:

— Почему «редиска»?

— Отсталый мир! — вздохнул черт. — По фене совершенно не ботают!

Меч на пару дюймов показался из ножен:

— Что такое «феня»?

— Забудем, — отмахнулся Джейт. — Все равно объяснять долго и нудно!

Эрика тоскливо вздохнула: мир медленно, но верно катился к духам Хроджаара, при этом Джейт сидел на полу и жевал яблоко, а Ирдес не собирался ничего делать.

— Джейт, ты можешь изменить свой облик? — наконец решилась девушка.

— В смысле? — удивленно уставился на нее черт.

— Ну например, стать похожим на Ирдеса…

— Легко, — хмыкнул Джейт, проводя ладонью по лицу.

И едва он убрал руку… рыжие кудри, вытянувшись до плеч, потемнели, светлая кожа стала смуглой, загорелой, а зеленые насмешливые глаза приобрели колючую синеву. На полу сидел, подогнув под себя ноги, еще один Ирдес…

— Ну как? — бодро поинтересовался он голосом Джейта. Потом, прежде чем Эрика успела хоть что-то сказать, он прокашлялся и уже голосом Ирдеса повторил: — Ну как?

Девушка не могла оторвать от него потрясенного взгляда.

— С ума сойти! — с трудом выдавила она.

Конечно, черт сказал, что он сможет измениться, но до конца Эрика ему не верила.

«Ирдес» улыбнулся и погладил себя по голове:

— А то ж! Я ж хороший!

Воровка наконец взяла себя в руки.

— Ладно, хороший, — оборвала она его. — Сейчас мы сделаем так. Выбираемся в город. Идем в особняк дона Кевирта. Там ты «искренне» раскаиваешься в том, что помогал мне, оставляешь меня, и можешь идти на все четыре стороны…

Потрясенный черт вскочил на ноги:

— Ты рехнулась?

Эрика вздохнула:

— Возможно… Вот только Ирдес не пойдет, а я должна…

— Я тебя не брошу! — выпалил Джейт.

Девушка опустила глаза. Стоит ли отговаривать его, если понимаешь, что идти одной — страшно.

— Вы, наверное, действительно с ума сошли, — раздался за ее спиной хлесткий, как удар кнута, голос Ирдеса. — Рисковать своей жизнью… Да что там, отдать свою жизнь в обмен на свободу того, кого вы видели два раза в жизни!

Эрика резко повернулась к нему:

— Он меня спас! А вы! Как вы можете видеть во всех лишь плохое?! Ведь иногда поступки совершаются не потому, что это выгодно, а просто так! По зову сердца!!!

— Вы ищете что-то положительное в чужих действиях лишь потому, что жизнь никогда не била вас мордой о стол, — процедил эльф, окинув ее презрительным взглядом.

И вот тут Эрика уже не сдержалась…

— Не била?! — взвилась она. — По-вашему, когда тебе шестнадцать лет и буквально за два дня твоя мать сгорает в лихорадке от неизвестной болезни — это не удар?! Когда ты мечешься по улицам города в поисках лекаря, а никто не хочет тебе помочь?! Когда после смерти матери обнаруживается, что у тебя ни сребреника в кармане, зато есть куча долгов?! Когда тебя не принимают ни на одну работу и у тебя есть лишь два пути: либо идти торговать своим телом, либо умереть?! Когда ты идешь воровать, хотя не умеешь этого?! Когда тебя в первый же раз, как ты забрался в дом купца, ловят за руку, и ты лишь каким-то чудом не попадаешь в рудники?! Это не удар?! — Девушка запнулась, чувствуя, что еще чуть-чуть и у нее начнется истерика. Опустив взгляд, сглотнула комок, застрявший в горле. Вскинула глаза на Ирдеса… и заметила промелькнувшую в его взоре тень понимания…

— Простите… — очень тихо сказал темный эльф. — Я был неправ.

Эрика не верила своим ушам. Он извинился? Да скорее оркские таборы начнут вести оседлый образ жизни, чем бубновый король (особенно этот) попросит прощения!

Ирдес сам не смог бы объяснить, что заставило его извиниться. Несколько раз он уже переживал подобные вспышки, когда простое слово, крохотная песчинка ломает все. Слезы и обвинения, крики и плач — многое видел и слышал эльф… Но единственная реакция Ирдеса, которая обычно следовала за этим, — скептический взгляд да кривая усмешка — действовали не хуже холодного душа.

А сейчас вдруг…

Эльф рывком встал на ноги:

— Я пойду с вами. Так что вашему другу лучше принять свой облик.

Обращаться напрямую к черту он почему-то избегал.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Джейт, возвращаясь к более привычному внешнему виду.

— Ну что ж… — Темный эльф провел рукою по волосам. — Пора выбираться отсюда.

Эрика тоскливо вздохнула:

— Эх, портал бы сюда…

— А может, вам еще и карету, запряженную шестеркой единорогов?.. — скептически фыркнул эльф, а потом вдруг улыбнулся: — Кстати, а они вас повезут?

— Боюсь, — взорвалась воровка, — они не повезут вас!

— Так… — эльф пожал плечами, — я не очень-то этого и хочу.

Эрика уже была готова плюнуть на всякие приличия и предосторожности и придушить эльфа голыми руками, но тут в разговор вмешался Джейт.

— А какой телепорт вам нужен, — поинтересовался он, щелкая пальцами, — такой? — Рядом с ним клубилось зеленоватое облако портала…

Эрика замерла, не в силах оторвать потрясенного взгляда от Джейта. Он сам создал телепорт, но ведь даже ребенок знает, что для этого нужны усилия как минимум двух магов! Один — сминает ткань бытия, второй — прокалывает ее и проводит путешественников. А черт все сделал сам. Причем с такой легкостью…

— Ты умеешь делать порталы?! — наконец выдохнула девушка.

Черт удивленно пожал плечами:

— Ну да… А что тут делать?

— И не говорил об этом?!

— А вы спрашивали? — фыркнул Джейт.

Девушка запнулась, смущенно опустив глаза… Эльф же, до этого момента стоявший задумчиво закусив губу, сделал шаг вперед и вкрадчиво поинтересовался:

— А куда ведет этот портал?

— Пока — на ту площадь, где выступали циркачи, — пожал плечами черт.

— А в особняк дона Кевирта — можешь? — не успокаивался бубновый король.

Черт хмыкнул:

— Я там ни разу не был, но если Эрика сможет точно припомнить обстановку — пожалуйста!

— Почему Эрика?! — возмутился эльф.

— А ты мне не нравишься! — хихикнул Джейт.

Ирдес, словно намекая, провел пальцами по рукояти кинжала на поясе, а затем обратил вопросительный взгляд на воровку. Девушка задумчиво потеребила кончик туго заплетенной косы.

— Отчетливо я помню только три места: холл с широкой лестницей, кабинет дона Кевирта и коридор возле кабинета… Ну где огры стояли.

Эльф улыбнулся:

— Я думаю, лучше всего отправиться в коридор.

— Да пожалуйста, — улыбнулся Джейт. — Вас перенести или вы сами по порталу пройдете?

— Лучше перенести, — бросил эльф. — Но прежде нужно кое-что сделать. — Он окинул гостиную внимательным взором: — Где же он может быть? Я не верю, что у наследника престола его нет!

— Чего? — не поняла Эрика, но эльф, не обращая внимания на ее слова, уверенным шагом направился в дальний угол к высокому столику на витой ножке, на котором лежало что-то прикрытое куском черной ткани.

Бубновый король сдернул платок и удовлетворенно улыбнулся:

— Это как раз то, что нужно.

На столешнице лежал, переливаясь всеми цветами радуги, огромный, с человеческую голову, хрустальный шар — палантир. Хотелось прикоснуться к гладкой прохладной поверхности, провести по ней рукой…

Палантиры считаются лучшим средством связи. Общаться по ним могут существа, находящиеся в разных концах Гьертской империи. Расстояние не помеха. Единственное условие, чтоб у каждого из решивших поговорить было по палантиру. Конечно, все время таскать с собой большой кристалл невозможно, поэтому последние лет двадцать маги наловчились создавать небольшие шарики, диаметром несколько дюймов, подключенные к большому палантиру. Сигнал поступает на основной шар, находящийся в доме у вызываемого, и передается на маленький… Благо он передает не слова, а просто считывает мысли, которые один объект направляет другому.

Единственным недостатком этого средства связи является их дороговизна. Лишь богач может позволить себе приобрести палантир.

Эльф положил ладонь на кристалл и прикрыл глаза.

Над палантиром вспыхнула слабо заметная в солнечном свете голубоватая дымка, в которой медленно проступил чей-то облик. Человек несколько долгих секунд всматривался в лицо эльфа, затем кивнул, словно соглашаясь с чем-то, и растаял в воздухе.

Джейт ткнул Эрику локтем в бок:

— Что это было?

Девушка, не отрывая подозрительного взгляда от Ирдеса, успевшего за прошедшие несколько секунд поговорить еще с одним человеком, троллем и двумя темными эльфами, шепотом рассказала черту принцип общения по палантиру. Джейт покивал в ответ, а затем задумчиво и совершенно непонятно протянул:

— До чего техника дошла! На лыжах…

Ирдес между тем закончил все разговоры и, набросив на шар платок, повернулся к Эрике:

— Можно идти.

— А с кем вы разговаривали? — решила на всякий случай уточнить Эрика.

— Я созвал Малый Совет гильдии, — бросил эльф.

Девушка так и замерла с открытым ртом.

Согласно Кодексу чести гильдий два раза в год собирается Большой Совет гильдии воров. Он состоит из бубновых тузов всех городов. Между этими собраниями каждый вор может попросить созвать Малый Совет гильдии, в него входят главы гильдий семи самых больших поселений Гьерта. И на Большом и на Малом Советах решаются различные организационные вопросы, начиная от повышения вора из «цифры» в «картинку» и заканчивая проверкой правильности поступков главы гильдии.

Вот только есть одно маленькое «но». Если Малый Совет будет созван по просьбе вора ниже туза и его участники решат, что этого собрания не требовалось, то… виновного ждет смерть.

— Вы с ума сошли! — только и смогла выдохнуть девушка.

Эльф пожал плечами:

— Насколько я знаю, в соответствии с Кодексом чести, если бубна совершает действия, которые могут поставить под угрозу существование самой гильдии, его ждет смерть, точно так же, как и за нарушение правила «воры воруют, убийцы убивают»… Я думаю, что это именно такой случай: наследный принц вряд ли простит воровской гильдии Алронда свое похищение.

Эрика могла бы и поспорить с этим утверждением, но… Что бы это дало?

Ну а Джейт решил, что и спорить-то тут не о чем.

— Ну? Пошли?

— Пошли, — кивнул Ирдес.

Эрика, чье мнение опять не спросили, только обиженно дернула плечом. Джейт понимающе улыбнулся, щелкнул пальцами.

На несколько очень долгих мгновений мир заволокла зеленоватая пелена. А когда туман рассеялся…

Ирдес, Эрика и Джейт стояли в центре коридора перед кабинетом дона Кевирта, а чуть поодаль двое охранников, гаргулья и огр, играли в кости. Услышав, а может, и почувствовав что-то неладное, они вскинули головы. Огр схватил дубинку, до этого небрежно прислоненную к стене, а гаргулья сдернул с пояса висевший без ножен кривой баделер. Сабля с изогнутым лезвием, расширяющимся к острию, в его огромной лапе казалась игрушкой. А затем телохранители, не говоря ни слова, рванулись к нежданным гостям.

На лице Ирдеса блеснула довольная усмешка, и, бросив спутникам:

— Не вмешивайтесь! — он сделал шаг вперед.

Если у Эрики и оставались какие-то сомнения по поводу того, что Ирдес был когда-то пиковым королем, то теперь они окончательно исчезли. Каждое движение эльфа, быстрое, молниеносное, как полет стрелы, было отработано до автоматизма. Пятнадцать ударов сердца, и все было окончено. Гаргулья и огр были мертвы.

Эльф хладнокровно покосился на трупы, валявшиеся у его ног, швырнул на пол теперь уже бесполезный меч. Если после крови демонов клинок мог сломаться (шкура у них чересчур толстая), а мог и не сломаться, то после гаргульей его можно было попросту выкидывать: металл от нее мгновенно стареет и ржавеет.

— Я всегда говорил, что у охранников главное не сила, а умение. Идем?

Эрика покосилась в сторону кабинета:

— А…

Ирдес, который прекрасно понял ее опасения, только усмехнулся:

— Кабинет дона Кевирта обладает великолепной звукоизоляцией. Глава гильдии не услышал ни звука.

И эльф, решив, что все разговоры окончены, направился к бубновому тузу. Эрике и Джейту ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Дон Кевирт стоял около окна, задумчиво рассматривая сверкавшую у него в руках вещь. Солнечные лучи, проскальзывая сквозь полуспущенные шторы, причудливо играли в хрустальной глубине диадемы, застывая разноцветными искрами на алых и золотых цветах…

Услышав, как хлопнула дверь, бубновый туз вскинул голову, и диадема выпала у него из рук, потонув в густом ворсе ковра.

— Вы??? — только и выдохнул темный эльф. — Как вы сюда попали?

— Вошли, — пожал плечами Ирдес.

— Угу, — тихо, так, что это услышала только Эрика, хихикнул Джейт, — дверь была открыта!

Девушка не видела в словах черта ничего смешного, но Джейта это, похоже, не особо расстраивало. Он принадлежал к тому редкому типу говорунов, которым доставляет удовольствие сама болтовня, а вовсе не ее смысл. Поэтому Эрика подумала, что, пока Джейт несет всякую ерунду, а дон Кевирт занят разговором с Ирдесом, убивать ее не будут. По крайней мере, сразу. Так что девушка решила наконец оглядеться по сторонам, посмотреть, что же собой представляет кабинет бубнового туза. Рассмотреть его раньше у десятки не было никакой возможности.

Эрика обвела помещение взглядом и тихо ахнула: на стене, возле самой двери, висел ее меч. Страх за свою жизнь был побежден банальной обидой. Это был ее меч! Ее! Этот клинок подарили ей, а раз так… какого черта?!

Джейт, словно прочитав ее мысли, моментально стал оправдываться:

— Я здесь ни при чем! — Но его никто не слушал.

Туз бубен прищурился, не отрывая презрительного взгляда от полукровки.

— И что дальше?

— А почему это так вас волнует? — парировал Ирдес.

На лице дона Кевирта заиграли желваки:

— Забываешься, мальчишка! Я — глава гильдии, а ты слишком много на себя берешь!

Ирдес сделал маленький шаг назад.

— Я? Забываюсь? — фыркнул бубновый король. — А по-моему, забываетесь вы. — Еще один шаг назад.

— Что?!

— Я непонятно говорю? Украв, например, диадему, вы почти начали войну между Гьертом и островами, а значит, поставили под угрозу существование гильдии. — Еще один шаг. Еще чуть-чуть, и Ирдес упрется спиной в стену.

Джейт задумчиво почесал голову и, логично решив, что подобный разговор на повышенных тонах ни к чему хорошему привести не может, дернул Эрику за рукав. Девушка удивленно покосилась на него:

— Ты чего?

Черт невинно пожал плечами:

— Я чего? Я ничего… — Но это не помешало ему оттащить воровку на несколько шагов от темных эльфов.

Дон Кевирт криво улыбнулся:

— Все было совсем не так, Ирдес. Я тебе, пожалуй, расскажу… Бубновые король и десятка, которым очень понравилась диадема, похитили ее, а благородный бубновый туз, желая их вразумить, пригласил к себе в особняк… Но души этих… «карт» были столь испорчены, что они не вняли убеждениям разума… — Дон Кевирт медленно потянул меч из ножен на поясе. — Они напали на бедного главу гильдии, и он, защищаясь, был вынужден их убить!

На последнем слове дон Кевирт резко рубанул мечом. Но за мгновение до того, как сталь могла бы пронзить тело полукровки, тот успел крутануться вокруг своей оси, сорвать со стены другой меч и подставить его под удар.

Звякнула сталь.

Эрика, не отдавая себе отчета, что она делает, рванулась к сражающимся, но Джейт предусмотрительно ухватил ее за рукав.

— Пусти! — взвизгнула девушка, вырываясь.

— Ага! Щас! — фыркнул черт. — Если этот твой Ирдес…

Эрика замерла от удивления и возмутилась:

— Он не мой!

— О! — удивленно протянул Джейт. — Он еще и немой! А болтает-то как хорошо! Исцелился, наверное. Вот что любовь с людями, тьфу ты, с эльфами делает! — Девушка поперхнулась, не в силах произнести ни слова, а Джейт между тем продолжал: — Так вот. Чего я хотел сказать. Если у этого самого Ирдеса — не твоего, убедила! — крыша течет, в связи с тем, что у него было трудное детство, деревянные игрушки, прибитые к полу, колыбелька без дна, скользкий подоконник и криворукая нянька, и он именно поэтому бросается все время в какой-то мордобой, то это же не повод брать с него пример и тоже рваться в драку! — Черт за время своего монолога еще немного оттащил воровку подальше от схватки.

Эльфы между тем кружились по комнате. Летели искры. Раздавался лязг металла.

Отбивая очередной выпад противника, Ирдес оттолкнул его. И в этот момент в левой руке главы гильдии сверкнул кинжал, полетевший затем в лицо полукровке. В последний момент бубновый король успел увернуться, и клинок вонзился в стену, срезав у него прядь волос, выбившихся из-под ленты.

Ахнув, Эрика вновь рванулась к сражающимся, и Джейту опять пришлось удерживать ее.

— Спокойно! Не вмешивайся! Они сами сумеют разобраться, какую железяку куда надо втыкать! И вообще, есть такая старинная народная мудрость: двое в драку, третий — в… гм, в другом месте!

Клинки скрестились в очередной раз, дон Кевирт надавил, и их лезвия замерли в дюйме от лица Ирдеса, коснувшегося спиной стены. Бубновый туз усмехнулся и усилил нажим, прошипев:

— Твой отец был трусом. Он умер, умоляя о пощаде. Может, последуешь его примеру?

Ирдес побледнел и, выдохнув:

— Поэтому, когда его нашли, у него в спине торчал кинжал? — резко оттолкнул меч дона Кевирта.

В какой-то миг сражающиеся оказались всего в нескольких шагах от Эрики и Джейта и вдруг замерли. Ирдес, не отрывая напряженного взгляда от бубнового туза, тихо произнес:

— Я созвал Малый Совет гильдии. Сдавайтесь, и вы сможете умереть с честью…

Бубновый туз замер, не сводя глаз с противника.

Кража диадемы, ведущая к войне между Гьертом и островами, попытки устранить Ирдеса и Эрику Льеж, похищение наследного принца, ставящее под угрозу само существование гильдии, — битва проиграна, это понятно даже младенцу. Малый Совет не оправдает ни одного действия главы воровской гильдии Алронда… И не объяснишь ведь, что последнее похищение позволяло как по нотам разыграть великолепный спектакль. Если бы те, кто нашел записку, поверили, что в пропаже герцога Паринтайского виновен Ирдес, действия бубнового туза, вернувшего принцу свободу, в один миг вознесли бы все воровские гильдии Гьерта на недосягаемую высоту. А теперь… Все кончено! Малый Совет гильдии. Решение. И, раз нарушено столько параграфов Кодекса чести, смерть. Хотя… оставался еще один шанс, небольшой, совсем крохотный, но если им воспользоваться…

Пусть все рухнет в бездну, но ведь останется жизнь!

— Вот, значит, как… — тихо протянул бубновый туз и выронил меч. Но тотчас в его руке блеснул кинжал. Глава гильдии развернулся на пятках и, схватив Эрику за запястье, рванул к себе.

Девушка замерла, почувствовав, как горло кольнула холодная сталь клинка…

По губам бубнового туза скользнула хищная усмешка, а голос сорвался на шипение:

— Совет гильдии решил созвать?! А тут еще и диадема у меня обнаружилась!!! Мы сделаем по-другому… Сейчас этот шут гороховый, что рядом со мною стоит, медленно — я сказал — медленно, а то ведь я тоже могу сделать резкое движение! — подойдет к двери и придавит рукой лилию, что вырезана справа от нее.

Джейт до последнего воспринимал все происходящее как игру: чуть забавную, чуть интересную, чуть сложную, — но игру. Не более того! И вот сейчас, когда на кон в этой «игре» поставлена чужая жизнь, черт вдруг понял, насколько все серьезно.

Осторожно проскользнув мимо Ирдеса, он послушно прикоснулся к искусно вырезанному возле двери цветку.

В тот же миг одна из деревянных панелей, закрывающих стену возле дона Кевирта, послушно сдвинулась вбок. Из открывшегося темного проема ощутимо потянуло холодом.

Бубновый туз бросил короткий взгляд в ту сторону и продолжил.

— А теперь ты, «сынок», — презрительно усмехнулся глава гильдии, — поднимешь диадему и бросишь ее мне. Тогда я отпущу девчонку. И не вздумай делать глупости, иначе…

Кинжал проколол кожу, и Эрика почувствовала, как по шее побежала тонкая струйка крови.

И в этот момент девушка окончательно поняла, что она умрет. Ее жизнь не нужна ни Ирдесу, ни дону Кевирту. Первый, скорее всего, не отдаст диадему — для него важнее отомстить главе гильдии, что же касается второго, то если он все-таки ее получит, ему будет проще чуть посильнее нажать на кинжал…

Но раз Ирдес не отдаст диадему, то… Однако бубновый король внезапно кивнул:

— Хорошо. Вам нужна диадема? Я брошу ее вам. Отпустите Эрику.

Воровка судорожно начала припоминать, когда ее в последнее время били по голове — иначе чем видениями и слуховыми галлюцинациями, слова и поступки Ирдеса она объяснить не могла. Однако бубновый король подошел к столу, поднял с пола валявшуюся корону, взвесил ее на руке… Девушка зажмурилась, ожидая, что сейчас кинжал вонзится в горло… Клинок царапнул кожу…

А потом ее вдруг резко дернули за запястье. Эрика упала и, открыв глаза, увидела, как дон Кевирт медленно опускается на пол. В его левом глазу застряло несколько серебристых звездочек. Еще пара вошла ему в горло. Вскинув голову, Эрика рассмотрела, что за руку ее держит Ирдес.

Подсыхающая рана саднила. Девушка провела по ней кончиками пальцев, удаляя потемневшие комки застывающей крови.

— Вы… вы же могли промахнуться! Попасть в меня!

Ирдес тоскливо вздохнул, помогая ей встать:

— Вы не представляете, как я на это рассчитывал!

— Тогда зачем вы меня спасали? — взорвалась Эрика, высвобождая свою руку.

— Я? Спасал вас? — скривился бубновый король. — Да у меня и в мыслях такого не было! Просто я не мог отказать себе в удовольствии собственноручно убить дона Кевирта. Кстати, он мертв?

— Мертв, мертв, — успокаивающе отозвался откуда-то сзади Джейт.

Эрика испуганно обернулась: черт сидел на корточках возле тела дона Кевирта, брезгливо удерживая пальцами что-то маленькое, невидимое. Сейчас Джейт внимательно рассматривал это «что-то», осторожно крутя перед лицом.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась девушка.

— Да думаю… Стоит ли пытаться передать это все на родину? С одной стороны — существо разумное, хотя и остроухое. Так ведь ухи в жизни не главное — вон на нашего Мальчиша-Кибальчиша посмотрите! Пакостей на душе — куча, конкурентов сверху… — черт обвел взглядом комнату, — не наблюдается… А с другой стороны, ваш мир не входит в мою юрисдикцию. Так что канцелярия может послать меня далеко и надолго. Да еще плюс местные могут начать возникать. А ну их всех! Внизу разберутся! — Джейт сделал ладонями несколько скатывающих движений, и Эрика явственно разглядела, как между его пальцами появился небольшой, ярко светящийся черный шарик, который черт тут же спрятал себе за пазуху.

Девушка только открыла рот, поинтересоваться, что же это все-таки было (душа?), но внезапно черт ойкнул и, пробормотав: — Та-ак… Я здесь лишний. Будут убивать, кричи — вытяну, — уменьшился в размерах и юркнул в кошелек на поясе у воровки.

Девушка удивленно посмотрела по сторонам — и ей тут же безумно захотелось последовать примеру Джейта: по комнате разливалось зеленоватое свечение шести работающих порталов, из которых по очереди вышли два человека, два эльфа, тролль и гном.

Один из людей — седовласый мужчина лет сорока — обвел взглядом комнату, остановившись на Ирдесе.

— Как я понимаю, это вы созвали Малый Совет гильдии, заявив, в частности, что дон Кевирт совершил действия, которые могут поставить под угрозу существование Алрондской гильдии. Где он, кстати?

— Мертв, — бросил Ирдес.

Темный эльф — член Малого Совета — легко обогнул замершую в испуге Эрику и опустился на корточки рядом с телом дона Кевирта.

— Скорее убит, — задумчиво протянул незнакомый бубновый туз, вытаскивая из тела своего покойного коллеги несколько звездочек, перемазанных кровью. Левая бровь у него была рассечена и, судя по тому, что у эльфов подобные шрамы исчезают, самое большее, за неделю, эта рана была нанесена недавно.

Взвесив звездочки в руке, эльф молча раздал их другим членам Малого Совета. Тролль провел пальцем по острому лезвию и, хмыкнув, поинтересовался, обращаясь к Ирдесу:

— И кто это сделал?

Бубновый король поднял на него совершенно спокойный взгляд. В глазах эльфа не было ни тени сомнения или тревоги:

— Я.

Эрика испуганно закусила губу. Что же он делает?!

— А ты бы предпочла, чтобы он все свалил на тебя? — пискнул из кошелька Джейт.

К счастью, только Эрика расслышала его слова.

— А вам известно, что бубна не имеет права убивать — это привилегия пик и, в меньшей степени, треф, и какое наказание обычно следует за этим? — напевно поинтересовался второй прибывший эльф. У него на висках серебрилась седина.

Ирдес не отвел взгляда.

— Даже если я спасал чужую жизнь?

Едва достающий своим спутникам до пояса коротышка-гном с длинными, огненно-рыжими волосами и бородой, заплетенными в косички, скривился:

— Жизнь? Чью?

— Мою!!! — выкрикнула Эрика, чувствуя, что она уже не может сдерживаться. — Дон Кевирт приставил мне кинжал к горлу, и если бы не… — Она запнулась, чувствуя, что не подберет нужных слов.

— Рана у нее на шее действительно свежая, — бросил в пустоту, ни к кому не обращаясь, тролль.

Эльф со шрамом задумчиво сощурился:

— Значит, можно считать, что он говорит правду. Благородные доны, вы согласны с тем, что он не виновен?

Один за другим главы воровских гильдий Гьерта кивнули, согласившись с мнением эльфа.

— Великолепно, — улыбнулся тот. — А раз уж нам нет необходимости решать вопрос о правильности действий дона Кевирта… Я предлагаю прямо сейчас выбрать нового главу Алрондской гильдии воров.

Джейт, прислушивающийся к этому собранию, тихо присвистнул. Шустрые они. И никакой тебе волокиты…

— Здесь?! — недовольно скривился молчавший до этого времени человек — молодой мужчина лет тридцати, с пшенично-золотыми волосами. — В этой грязи?! Возле трупа?!

Гном хохотнул — словно небольшая лавина сошла в горах.

— Почему нет? Решим все вопросы, вызовем нового главу сюда, и хай он все здесь убирает!!!

На лице блондина ясно отразилось, что он думает о бубновых тузах вообще (исключая себя, естественно) и о будущем главе Алрондской гильдии в частности. Правда, свои мысли он смог оставить при себе и обратился к Ирдесу:

— Вы знаете бубновых королей Алронда?

— Их всего пятеро, — улыбнулся полукровка.

Подойдя к столу, он вытащил из стопки бумаг чистый лист, покрутил в руке гусиное перо, стоявшее до этого в небольшой серебряной чернильнице, а потом, набросав несколько строчек, протянул бумагу седому мужчине, стоявшему ближе всего к столу:

— Прошу…

Человек пробежал взглядом написанное.

— Здесь всего четверо!

Темный эльф лукаво улыбнулся:

— Пятый — я…

Бубновый туз кивнул, принимая объяснение, и начал вслух зачитывать имена:

— Алеканд Легрит… Ммм… Я видел его пару раз. Это человек и ему уже около семидесяти… Если вдруг что, придется через пару лет избирать нового главу. Следующий — Дар Бриколь… Судя по фамилии, гном…

— Я слышал про него, — презрительно обронил коротышка. — Лет пять назад его изгнали из Лардских гор за мягкотелость. На ежегодных соревнованиях этот слабак не смог удержать в руке брусок раскаленного железа! Я — против того, чтобы он стал главой гильдии!

Человек кивнул, принимая объяснения гнома, и продолжил зачитывать список:

— Терр'илиан ис'Эрглирдарлин н'и эт'Норенгеалларен эас Лорэд…

— Светлый! — ненавидяще выдохнули оба темных эльфа.

Ирдес благоразумно промолчал.

Мужчина понимающе хмыкнул и продолжил:

— Дальше… Фрондр Нгныыр. Кентавр???… М-да… «Великолепный» набор королей! Причем учитывая то, что Алронд — столица Гьертской империи!!! У меня просто нет слов. Ну что ж, раз уж получилось так, я предлагаю выбрать в качестве главы гильдии того, кто сейчас присутствует зде… — Он еще не договорил, а эльфы — бубновые тузы, не сговариваясь, выпалили в один голос:

— Согласен!

Вслед за ними выбор седовласого одобрили тролль, гном и даже недовольно скривившийся блондин.

— Давно среди нас не было такого единогласия, — хмыкнул гном («Можешь начинать убирать, — хихикнул из кошелька Джейт. — Метелка — в дальнем углу»), а тролль улыбнулся.

— Ну что ж, благородный дон, — обратился он к Ирдесу, — возьмите свой знак гильдии.

Гильдейские знаки есть только у глав криминальных кланов. У каждой масти свой: у пик — золотое кольцо с огромным гранатом в обрамлении мелких рубинов, у черв — тонкое серебряное колечко с двумя каплевидными жемчужинами, черной и белой, сплетенными в круг; у треф — перстень из простого железа, украшенный рунами, с небольшим кусочком необработанного янтаря; ну а у бубен — массивный золотой перстень с изумрудом, преломляющим свет подобно «кошачьему глазу». Вот только полоса изъяна там — черная…

Ирдес обогнул Эрику, сдергивая перчатки и засовывая их за пояс, снял с руки дона Кевирта кольцо и, выпрямившись, надел его на средний палец правой руки.

Седой улыбнулся:

— Ну что ж… Дон Кевирт мертв, да здравствует дон Ке…

— Нет, — резко оборвал его Ирдес, — дон Герад.

Несколько долгих секунд человек смотрел на него, а потом кивнул:

— Пусть будет так…

После этого началась очень долгая церемония, во время которой, согласно протоколу, все члены Совета должны быть официально и поименно представлены. Это было очень утомительно, прежде всего из-за эльфов. Ведь у них есть краткое имя для повседневного общения, состоящее из частей имени и фамилии, есть полуофициальное — оно включает два-три имени и полную фамилию, им обычно подписывают письма. И есть еще полное, в котором фигурируют все титулы, имена и фамилии с множеством артиклей, апострофов, приставок и тому подобного… А если эльф еще и знатный?.. Тогда вообще хоть веревку мыль!

В общем, к тому моменту, как новоиспеченный дон Герад в первый (!) раз вымолвил:

— Для меня честь быть знакомым с вами, — Эрика, скромненько стоявшая в уголочке, начала откровенно зевать.

Наконец официальная часть была закончена, и дон Герад поинтересовался, не будут ли благородные доны («Би-доны!» — ехидно пропищал Джейт) столь любезны, что, когда они окажутся снова в столице, предпочтут остановиться на отдых в особняке главы воровской гильдии Алронда.

«Благородные доны» посовещались и решили, что они будут «столь любезны».

Дон Герад потянул за шелковый плетеный шнур, вызывая слуг. Через некоторое время дверь в кабинет отворилась и появился дворецкий-полуэльф…

Эрика замерла, сообразив, что раз слуги-то работали на дона Кевирта, то нового кровопролития не избежать.

Но дворецкий скользнул равнодушным взором по комнате, и лишь на мгновение его глаза остановились на гильдейских знаках присутствующих. Единственным проявлением его чувств стало то, что на кольце Ирдеса его взгляд задержался несколько дольше.

После этого дворецкий с легким поклоном поинтересовался:

— Чем могу быть полезен, милорд?

Новый глава воровской гильдии Алронда, сохраняя каменное выражение лица, бросил:

— Лирас, покажи гостям свободные комнаты.

— Как вам будет угодно, милорд.

— И проследи, чтобы здесь убрали.

— Как вам будет угодно, милорд.

Новоиспеченный бубновый туз сам не мог бы сказать, какие чувства в этот момент владели его душой. Спокойствие? Разочарование? Тоска? В любом случае, все то время, пока члены Малого Совета гильдии находились в кабинете, Ирдес не проронил больше ни слова. Лишь когда за последним «гостем» закрылась дверь, эльф задумчиво крутанул кольцо на пальце и тихо протянул:

— Глава гильдии воров — убийца… Похоже, это становится традицией.

Эрика вскинула на него непонимающий взгляд:

— Что вы имеете в виду?

Темный эльф хмыкнул, пустив изумрудом солнечный зайчик:

— Лет сто назад некий Алоиз Кевирт был пиковым королем…

Наступило неловкое молчание, которое было прервано появлением дворецкого.

— Гости размещены, милорд.

Он хотел было уйти, но в последний момент Ирдес окликнул его:

— Лирас!

— Да, милорд?

— Сегодня утром либо ночью в особняк должны были привезти тролля. Он сейчас здесь?

— Мм… — Дворецкий задумчиво нахмурился. — Если вас интересует тот тролль, которого привезли в двенадцать часов ночи связанного и с мешком на голове, то он здесь, милорд.

— Где именно? — Льдинки, застывающие в голосе дона Герада, напоминали небольшие айсберги.

— Возле помещений для слуг. В комнате для… ммм… «нежелательных гостей»… Ну это там, где решетки на окнах и усиленные двери.

Бубновый туз протянул руку:

— Ключ?

Дворецкий застыл, словно размышляя, стоит ли выполнять просьбу-приказ, а затем с легким поклоном передал требуемое.

Тихо хлопнула дверь.

Эрика, до последнего ожидавшая, что дворецкий как минимум устроит скандал, сглотнула комок, застрявший в горле, и, не в силах подавить в себе интерес, прохрипела осипшим голосом:

— А… почему он слушается вас? Ведь…

Дон Герад поднял диадему, брошенную на пол, едва в комнате появились бубновые тузы:

— А что тут может быть непонятного? Все слуги в доме, кроме телохранителей, естественно, работают на гильдию, а не на ее главу. Идем?

— Куда? — не поняла девушка. События развивались слишком уж быстро, и Эрика попросту не успевала следить за происходящим.

Темный эльф пожал плечами:

— Ну не знаю… Если желаете, вас проводят до выхода. Но я предполагал, что вы хотите лично присутствовать при освобождении наследника престола.

— Я — хочу!

— Отлично, — улыбнулся он, делая шаг по направлению к двери.

Эрика было направилась за ним, но в этот момент…

— Ну вот… — печально вздохнул дымок, вылетевший из ее кошелька. — Опять про меня забыли.

Девушка замерла. А ведь действительно…

Сказать, что воровка чувствовала себя неуютно, значит, не сказать ничего.

Дымок между тем решил, что ничего хорошего в газообразном состоянии быть не может, и превратился в Джейта, обиженно уставившегося на Эрику. Девушка вздохнула и робко начала:

— Джейт, я…

— Да ладно тебе! — Тон его голоса резко поменялся с несчастного на веселый. — Я пошутил! Все в порядке!

— Точно?

Черт беззаботно улыбнулся, проведя рукой по спутанным рыжим волосам.

— Конечно! И знаешь, наверное, до свидания…

Чего-чего, а уж этого Эрика услышать не ожидала.

— Что?!

Черт пожал плечами:

— А что? История закончена… Все точки над «ё» расставлены… Нет, ну серьезно же! Диадему украл дон Кевирт. Второго демона тоже прислал он — ну, типа, ты до того испугалась, что померла… Так что все завершено. Дальше у тебя будет все в порядке. Хотя… Старость у тебя будет бурной, — хихикнул он, бросив короткий взгляд в сторону Ирдеса, замершего возле стола, едва в комнате появился Джейт.

Бубновый туз между тем стоял, задумчиво крутя в руках обнаженный кинжал и, казалось, не обращая никакого внимания ни на черта, ни на воровку. В конце концов, что такое люди? Сегодня есть, завтра нет. А хорошо выкованный клинок может спасти жизнь…

Эрика, совершенно не ожидавшая столь странного окончания речи Джейта, удивленно уставилась на него:

— Ты умеешь предсказывать будущее?

— Не-а, — хмыкнул он. — Я просто имел в виду, что старость у тебя будет бурной, если точно так же будут развиваться отношения с этой «редиской ушасто…».

Кинжал пролетел в дюйме от лица Джейта, он даже не успел произнести окончание «й».

— Ой! — мягко улыбнулся дон Герад, проскальзывая мимо замершей парочки и рывком выдергивая из стены клинок, вошедший туда почти по рукоять. — Само вырвалось!

После этого эльф вернулся к столу и снова занялся изучением кинжала.

Черт хохотнул:

— Я ж говорю, бурная старость — и молодость, кстати, тоже — тебе обеспечена!.. Ну прощай, Эрика… — Его заволокла сероватая дымка, напоминающая туман.

Эрика рванулась вперед:

— Джейт, подожди!!!

Туман замер странной дымчатой запятой, а вслед за этим вновь растаял, вернув Джейта.

— Да?

— Ты… Ты забрал душу дона Кевирта, — осторожно начала девушка, с трудом подбирая слова. — А если бы… А если что-нибудь случилось бы со мной… Меня бы тоже забрал ты?

Черт окинул воровку задумчивым взглядом, тихо зашептал что-то, словно подсчитывая… А вслед за этим широко улыбнулся:

— Не-а… Тебя бы забрали мои конкуренты. Ну те, что наверху… Так что ты можешь спать спокойно.

— А… Ирдеса? — не успокаивалась десятка.

Черт скривился.

— А что Ирдес? Он вредный, противный и кинжалами кидается! — обидчиво сообщил он.

— Джейт, — тихо начала Эрика, — я спросила совсем не об этом. И ты это знаешь…

Черт посерьезнел. На несколько мгновений Эрике показалось, что это и есть его настоящий облик, а все то шутовство в нем не более чем маска… Но потом он мотнул головой, и все вернулось на свои места:

— Ладно, слушай сюда. Если бы ему сейчас на голову упал кусок черепицы… Хотя нет, черепица вызовет только сотрясение мозга, если там, конечно, есть что сотрясать. Так вот, если бы ему сейчас на голову с потолка упал булыжник… — Черт так заразительно вскинул голову, всматриваясь в потолок, что девушка невольно последовала его примеру. Убедившись, что ничего роняться на голову Ирдесу не собирается, Джейт продолжил: — То его бы не забрали ни я, ни товарищи сверху.

Вот этого Эрика совершенно не ожидала.

— Почему?!

Джейт улыбнулся:

— Души, в которых точно поровну добра и зла, идут на перерождение. А, забыл сказать, судя по общему виду, это уравнивание началось дня три назад, не больше… Кстати, при вызове демона ты ошиблась в написании пятой руны от конца и двенадцатой от начала! — И растаял в воздухе, оставив Эрику припоминать, с какой же руны она начинала рисовать пентаграмму.

Впрочем, долго размышлять на эту тему воровке не пришлось: эльф решил, что хорошего понемножку, и, оставив кинжал на столе (мало их, что ли, этих клинков?), направился к Эрике, поинтересовавшись:

— Все? Пообщались? Можно идти?

— Можно, — вздохнула девушка. Ее не покидало ощущение, что она что-то упустила.

Коридор уже был пуст. Лишь потеки застывавшей крови — алой, огрской, и серовато-зеленой, гаргульей, напоминали о том, что несколько минут назад здесь была настоящая бойня.

Эрика и Ирдес уже спустились на первый этаж, когда девушка внезапно поняла, что именно ей не понравилось в происходящем.

— Неужели, воруя диадему, дон Кевирт не осознавал, что это может привести к войне?! — выдохнула она и испуганно закусила губу, сообразив, у кого она об этом спрашивает. Одно дело разговаривать с каким-то эльфом, и совсем другое — с главой воровской гильдии столицы.

Эльф словно и не заметил ее волнения.

— Ну и что? Во время войны можно очень легко мародерствовать…

— Но это же противоречит Кодексу чести гильдий! — не выдержала девушка.

Дон Герад вскинул бровь:

— О каком Кодексе чести можно говорить во время войны?!

Мягкий ковер глушил шаги. А Эрика все не могла отвести испуганного взгляда от эльфа. Вдруг он решит не возвращать корону?

Когда до комнаты, где, по словам дворецкого, находился принц, оставалось пройти всего ничего — только и надо было что завернуть за угол, — Ирдес внезапно остановился и бросил:

— Стойте здесь… — Затем осторожно выглянул из-за угла и, тихо выругавшись, резко рванулся назад.

Эрика непонимающе уставилась на него:

— В чем дело?

— Посмотрите сами… — фыркнул эльф.

Эрика осторожно выглянула из-за угла и почувствовала, как сердце сползает куда-то в пятки: перед дверью, лениво подбрасывая в руке кортелас — однолезвийный меч с коротким слегка изогнутым в верхней части клинком, — стояла гаргулья…

— Откуда она здесь взялась?! — выдохнула девушка, поворачиваясь к Ирдесу.

Дон Герад хмыкнул:

— Гаргульи, особенно работающие телохранителями, обычно действуют в парах. Она стоит здесь, а ее супруг был у кабинета дона Кевирта.

— И… что же делать?

— Думать… — пожал плечами эльф.

Эрика окинула его скептическим взглядом. Судя по выражению лица эльфа, он очень сомневался в том, что девушка способна на подобные действия. А может, это было мнение исключительно воровки.

— А вы не можете ее уби… — начала Эрика и запнулась, когда поняла, что она сказала. Боги, неужели это она, действительно, хотела предложить убить кого-то?! Что произошло с ней за последнюю неделю?!

Дон Герад, который, видимо, за прошедшее время стал более миролюбивым, окинул ее долгим взглядом:

— «Воры — воруют, убийцы — убивают, грабители — грабят…» Пора бы уже запомнить! — процитировал он первый параграф Кодекса чести гильдий, не озвучив, к счастью, последнюю, четвертую часть этой аксиомы.

Эрика, почувствовавшая, что отступать ей уже некуда, только фыркнула:

— Почему-то это не остановило вас ни на площади Гаэрна, ни возле кабинета дона Кевирта!

Ирдес усмехнулся:

— Сейчас в особняке находится весь Малый Совет гильдии, тогда как ни в городе, ни тем более этажом выше свидетелей не было.

Эрика возмущенно уставилась на эльфа: высказать все, что она о нем думает, она уже не могла — глава гильдии как-никак да, впрочем, и не успела бы. Как раз в этот момент Ирдес взвешивал на ладони какой-то смутно знакомый кошелек, а затем принялся его развязывать. Девушка судорожно схватилась за пояс и… Естественно, ее кошелька там не было.

— Когда вы успели?! — выдохнула потрясенная Эрика.

Эльф покосился на нее и сообщил нравоучительным тоном:

— Хороший вор должен уметь срезать подошвы со стоящего человека и сбивать подковы с бегущего коня.

— А зачем мне истоптанные подошвы и разбитые подковы? — тихо буркнула Эрика лишь для того, чтобы сделать вид, что осталась при своем мнении.

Бубновый туз окинул ее долгим взглядом и вкрадчиво поинтересовался:

— Эрика, вы так говорите… Вы, вообще, воровать умеете?

— Умею! — заявила девушка. И, решив, что лучшая защита — это нападение, резко бросила: — Вы что, хотите исключить меня из гильдии?

Эльф сладко улыбнулся:

— И лишить себя удовольствия говорить вам пакости? Ну уж нет…

И, выглянув из-за угла, он метнул в сторону гаргульи небольшой пузырек, извлеченный из кошелька.

Эрика, вспомнившая в этот миг, что в запасе у нее оставался только «огненный шар», который нельзя использовать в замкнутых пространствах, испуганно ойкнула и вжалась в стену, ожидая взрыва, но… Время шло, а от комнаты, где, по словам дворецкого, держали принца, не раздавалось ни звука…

Дон Герад выглянул из-за угла, а потом повернулся к воровке и тихо поинтересовался:

— Что за заклинание там было?

— «Огненный шар», — выдохнула перепуганная девушка. — А что?

— Посмотрите, — хмыкнул эльф.

Эрика осторожно последовала его примеру…

Гаргулья сидела на полу и, выронив меч, удивленно разглядывала свои лапы. Возле ее когтистых ног лежал разбитый флакончик, из которого сочился едва заметный алый дымок.

— Что происходит? — удивленно повернулась к Ирдесу воровка.

— А я откуда знаю? — пожал плечами бубновый туз. — Это же ваше заклинание было!

Эрика задумчиво закусила губу, пытаясь понять, что же, собственно, происходит… А потом вдруг вспомнила, как Джейт в подземном ходу выпустил из пузырька с «огненным шаром» небольшого светлячка… Кажется, без огненной составляющей это конденсированное заклинание действует именно так…

Бубновый туз пришел к похожим выводам: в его руке сверкнул меч.

— Ну что ж, раз она сейчас в прострации — самое время действовать, — улыбнулся эльф.

— Вы с ума сошли! — взвилась Эрика. — Сами ведь говорили, что здесь весь Малый Совет гильдии!..

— Гаргулья напала первой, — пожал плечами бубновый туз.

— Но… Она же сейчас беззащитна!

— Ну и что с того?!

— Можно попытаться с ней договориться!

— Да она убьет любого, кто к ней приблизится!

— Но можно ж попытаться!!!

Эльф окинул девушку долгим взглядом…

— И кто это будет делать?

— Я! — выпалила Эрика и лишь потом задумалась, что же она сказала. Пойти договориться с гаргульей, у которой не самые дружелюбные намерения…

Дон Герад скептически скривился:

— Идите… Так и быть, ваши похороны — за счет гильдии.

Похоже, он ждал, что Эрика начнет отказываться, утверждать, что она пошутила… И именно поэтому девушка кивнула и медленно направилась к гаргулье. Сердце колотилось как бешеное.

К счастью, она нашла в себе силы подойти к гаргулье, та медленно подняла голову и уставилась на воровку огромными золотыми глазами:

— Ты кто?

— Э… Эрика… — с трудом выдавила десятка, но уже следующий вопрос поверг ее в пучину страданий:

— А я кто?

— Э… Рыс? — неуверенно предположила девушка. С таким же успехом она могла предложить и имя Арч — у гаргулий очень трудно разобраться, где мужские, а где женские имена.

Но, похоже, телохранителя этот вопрос удовлетворил.

— И что я здесь делаю?

— Отдыхаешь! И собираешься отправиться домой!

Рыс медленно пошевелила крыльями:

— Собираюсь? А где у меня дом?

Эрика принялась усиленно вспоминать, что же ей известно о гаргульях… Вспомнить удалось лишь то, что селения гаргулий находятся в Восточных землях, в предгорьях Ларда. Сейчас, правда, эти деревушки практически опустели: гаргульи — очень древняя, вымирающая раса, и большинство из ее представителей живут в городах империи…

— На востоке, у Лардских гор.

— Да? Ну тогда я пошла.

И гаргулья, переваливаясь с боку на бок, поковыляла к выходу из особняка.

Эрика проводила ее удивленным взглядом, эльф же попросту посторонился, пропуская.

— Неплохо, — обронил он, подходя к девушке, — я не верил, что у вас получится.

— Я сама в это не верила, — выдохнула десятка, чувствуя, как по спине побежала холодная струйка пота.

Темный эльф не удержался:

— Зато гильдия сэкономила на ваших похоронах.

У Эрики уже не было ни сил, ни желания возмущаться. Простой разговор с гаргульей вымотал ее до безумия. Впрочем, вполне возможно, что усталость попросту накапливалась все эти дни и наконец решила «выглянуть наружу». В любом случае, бубновый туз так и не дождался ее ответа, а потому вставил ключ в замок, повернул… А потом сделал приглашающий жест:

— Прошу.

За последние сутки девушка уже привыкла, что эльф всегда входит первым, а потому его действия показались ей странными.

— А… Почему не вы?

Дон Герад тоскливо вздохнул:

— Эрика, объясните мне, почему вы все еще живы?

Подобного вопроса воровка совсем не ожидала:

— Что?!

— Вы не умеете воровать, — начал перечислять эльф, загибая пальцы, — неспособны к колдовству, не можете убивать… И вы все еще живы! Это прямо нонсенс какой-то! — Девушка задохнулась от возмущения, а бубновый туз между тем продолжил: — Тролли — это раса воинов. Сам факт того, что тысячу лет назад они не покончили с людьми, а просто предложили какой-то там союз, просто удивителен! Ведь даже сейчас тролли берут меч в руки раньше, чем учатся ходить и говорить. И как вы думаете, наследный принц, тролль, сейчас сидит сложа руки и ждет, когда его освободят? Сомневаюсь! Девять из десяти, что он, например, услышав, как поворачивается ключ в замке, стоит возле двери с табуреткой в руках, готовясь опустить ее на голову первому, кто войдет.

Естественно, после такого напутствия Эрике еще меньше захотелось первой заходить в комнату. Эльфа же это совершенно не остановило.

— Ну что вы замерли? — улыбнулся он, подталкивая ее к двери. — Идите!

Честно говоря, в свои слова о «табуретке» бубновый туз и сам не верил: если тролль и мог защитить себя сам, он бы это сделал еще когда его захватывали. Так что Эрику можно было посылать вперед с совершенно спокойной совестью.

К сожалению, девушка умозаключений эльфа не знала, а потому могла надеяться только на то, что сейчас не очень заметно, как у нее дрожат руки…

В первый момент герцога Паринтайского Эрика не заметила, а потому медленно осмотрелась по сторонам, обернулась… и, завизжав, резко села на пол, прикрывая руками макушку от табуретки, опускающейся прямо ей на голову…

Тяжелый предмет замер в полудюйме от затылка.

— Эрика?

Девушка медленно подняла глаза, сглотнула комок, застрявший в горле, и, столкнувшись взглядом с наследником престола, выдохнула:

— Ага…

— Добрый день, Ваше Высочество, — мурлыкнул Ирдес, проскальзывая в комнату.

Наследный принц кивнул в ответ на очень легкий поклон бубнового туза и ледяным тоном поинтересовался:

— Что здесь происходит? Какого черта?!

Эрика осторожно встала, не прекращая бросать опасливые взгляды на табуретку, которую тролль по-прежнему не выпускал из рук.

— Ваше Высочество, — ровным голосом начал темный эльф, медленно подбирая слова, — я искренне сожалею о случившемся инциденте и приношу вам от лица гильдии свои глубочайшие извинения.

— А уполномочены ли вы на это?! — обронил тролль, не сводя яростного взгляда с лица бубнового туза.

Эльф позволил себе улыбку:

— Как глава Алрондской гильдии воров — вполне… Кроме того, — продолжил дон Герад, не дав Констарену Лазандер'эт Дораниелу вставить ни слова, — я заверяю вас, что со своей стороны я сделаю все возможное, дабы исчерпать данный инцидент.

На лице наследного принца заиграли желваки.

— Глава гильдии? Думаете, вы сможете это сделать? В смысле «ис-чер-пать»? — Последнее слово он произнес с непередаваемым отвращением.

Дон Герад же будто бы не заметил тона принца.

— Вполне, — кивнул эльф. — Насколько я знаю, срок, предоставленный Островной империей для нахождения украденного венца, скоро истечет. Надеюсь, предоставление диадемы разрешит оба конфликта… И Гьерта с островами, и гильдии с… — Не договорив, дон Герад вытащил из-за спины корону и протянул ее наследному принцу.

Констарен Лазандер'эт Дораниел несколько мгновений не отрывал потрясенного взгляда от диадемы, а затем нервно выдохнул:

— Откуда она?..

— Ваше Высочество, пусть это останется тайной. Главное, что она возвращена и виновные понесли заслуженное наказание, — мягко улыбнулся бубновый туз.

— Ну что ж… — усмехнулся герцог Паринтайский, — мне кажется, инцидент с гильдией действительно исчерпан.

Принца проводили к выходу.

От кареты, любезно предложенной бубновым тузом, тролль отказался. Он уже спускался по лестнице из особняка, когда Эрика, стоявшая в дверях, внезапно вспомнила:

— Ой, а та девушка, которую Джейт отнес…

Честно говоря, Ирдесу не было никакого дела до всяких там девушек, и он уже было собрался сообщить об этом Эрике, но, глянув ей в глаза, окликнул: — Ваше Высочество! Подождите!

Принц, всерьез задумавшись, стоит ли диадема «исчерпывания конфликта», остановился и медленно повернулся:

— Н-ну?

Бубновый туз мягко улыбнулся:

— Ваше Высочество, прошу простить мне мою наглость, но в комнате, где мы ночевали, сейчас находятся две связанные девушки…

— Одна! — перебила эльфа потрясенная его забывчивостью Эрика. Ирдес покосился на нее и продолжил:

— Две связанные девушки. Если им не помочь, они могут умереть.

Тролль окинул дона Герада долгим взглядом и поинтересовался:

— А откуда там взялись девушки?!

В голосе главы гильдии звучала неподдельная искренность:

— Понятия не имею, Ваше Высочество! До этого я видел там только Эрику, и, честно говоря, мне этого вполне хватило!

Девушка так до конца и не поняла, обидели ее или похвалили, а потому промолчала.

Тролль скептически хмыкнул…

Принц уже скрылся в воротах, когда Эрика, окончательно решив, что ее не волнует и не должно волновать, откуда взялась «лишняя» девушка, неожиданно услышала:

— Вы боялись, что я не отдам диадему…

Эрика медленно повернула голову. Дон Герад смотрел вслед наследнику престола, но десятке показалось, будто эльф замечает каждое ее движение.

— Почему… Почему вы так решили?

Бубновый туз невесело улыбнулся:

— Когда я заговорил о мародерстве, в ваших глазах вспыхнул страх…

— Но вы ведь отдали диадему! Так какой смысл говорить об этом?!

— Может, вы и правы… — вздохнул Ирдес. — Вот только… эта корона не создана для того, чтобы лежать в сокровищнице. Она должна быть возложена на голову той, кого любишь.

Эрику удивили слова бубнового туза. Они казались несвойственными его натуре. Девушка повернулась, надеясь встретиться взглядом с Ирдесом и понять, серьезно ли он это сказан, но эльф не сводил глаз с дороги…

Она вздохнула и тихо выдавила:

— Я… наверное, пойду?

— Идите, — улыбнулся он.

Эрика медленно спускалась по мраморным ступеням, на душе было муторно и противно. Она сама не могла объяснить своих чувств, но ей почему-то смутно казалось, что все должно быть совсем не так… В происходящем чувствовалась какая-то фальшь.

— О черт! — вдруг раздался за ее спиной голос Ирдеса. — Чуть не забыл! Эрика, а что вы делаете сегодня вечером?!

Девушка замерла. Медленно оглянулась.

Эльф стоял в дверях и, чуть склонив набок голову, в упор смотрел на нее.

— Ч-что? — выдавила она.

— Я спрашиваю: что вы делаете сегодня вечером? — четко повторил бубновый туз.

Эрика вспомнила все: и неприбранный дом, и разбитые окна, и выбитые двери, и до сих пор не убранную ткань… и выдохнула:

— Я — свободна…

— Какое совпадение! — мягко улыбнулся Ирдес. — Я тоже совершенно свободен. Может, прогуляемся по городу?

— Вы… серьезно?

— Совершенно! — В глазах Ирдеса запрыгали чертики. — Положение официальной любовницы вас не устраивает, а для положения официальных супругов мы слишком мало знакомы. Вот я и подумал, почему бы нам не исправить эту досадную оплошность? Кстати, может, нам стоит перейти на «ты»?

История вторая

ВСЕГО ОДИН ДЕНЬ

Серебристая молния, скользнув по небосклону, на мгновение осветила темную комнату, в которой сидели четверо детей. Два тролля, речной эльф и человек. Трое мальчишек и девочка. Мальчики что-то торопливо раскладывали на полу, а примостившаяся на уголке стола девочка, болтая ногами, грызла яблоко. Мальчишеские развлечения ее как будто совершенно не интересовали.

Наконец приготовления были окончены. На пол из гладких отполированных досок осторожно поставили неглубокую плошку, почти до краев наполненную водой, а рядом с ней положили небольшой кентаврийский кинжал с кривым лезвием.

— Ну что, начнем? — неуверенно протянул детский голос, и через мгновение, словно одобряя вопрос, где-то вдали громыхнул гром.

Короткий обмен взглядами, и вслед за этим один из мальчишек — худощавый тролльчонок лет семи-восьми на вид, потянулся к клинку и резко, чтобы вдруг не передумать, кольнул острием ладонь. Несколько капель крови неохотно упали в плошку, смешиваясь с водой, и ребенок передал оружие следующему участнику.

Они познакомились около двух лет назад. Трое детей, живших в соседних дворах (это потом уже отец Найты решил, что не пристало главе купеческой гильдии жить в прибрежной части города, и переехал поближе к королевскому замку), играли на улице, когда рядом внезапно остановился проходивший мимо мальчишка лет пяти на вид и несмело спросил:

— А… мне можно с вами?

Новичка легко приняли в команду (чем больше народу, тем веселее!), а несколько дней назад Киринт, собирающийся стать наемником, рассказал об обряде смешения крови.

Продолжать обряд полагалось самому старшему, а потому тринадцатилетний Киринт осторожно взял миску в руки, сделал небольшой глоток и тихо заговорил:

— Я, Киринт Дерентел, смешал свою кровь и отныне клянусь в вечной дружбе…

— Я, Эльтше Крис, — вплелся в его речь голос эльфа, — смешал свою кровь… клянусь…

— Я, Дегарис…

Смолкли последние звуки древнего обряда, наступила неловкая тишина, а потом девчонка, настороженно следившая за действиями своих друзей (Найте тоже предлагали поучаствовать в обряде, но она отказалась), отложила в сторону огрызок яблока и произнесла:

— Закончили?.. Эльтше, проводишь меня домой? А то уже поздно…

Прошло шесть лет…

Утро

Высокие подкованные цокколи[1] звучно выстукивали дробь по булыжной мостовой. Пройдя мимо конторы ростовщика, обозначенной висящими над дверью тремя золотыми шарами, и на пару минут задержавшись около лавки ювелира, обладательница этих самых цокколей — стройная девушка в голубом, шитом золотом платье, остановилась возле расположенного над самой землей открытого настежь окна.

Заглянув внутрь комнаты, можно было бы увидеть сидевшего на колченогом стуле худощавого паренька, лет семнадцати на вид (судя по чуть голубоватой коже — речного эльфа), который медленно примерялся, собираясь забить гвоздь в каблук.

Солнечный свет на мгновение заслонила тень, и сапожник, не поднимая головы, недовольно бросил:

— Отойдите, пожалуйста. Вы загораживаете солнце.

Девушка послушно отступила на шаг, обиженно протянув:

— А я так надеялась, что ты будешь рад меня видеть…

Паренек вскинул голову:

— Великий дух, Найта! Я уже и не надеялся увидеть тебя! Проходи… — Он мотнул головой в сторону расположенной неподалеку лестницы.

Сбежав по ступенькам в комнату, девушка замерла, не дойдя нескольких футов до эльфа, а потом, крутанувшись на пятке, так что пышная юбка взметнулась колоколом, поинтересовалась:

— Ну как я выгляжу?!

— Как всегда прекрасно! — торопливо заверил ее эльф, откладывая в сторону молоток и вставая. — Только… — на мгновение его голос стал сух и деловит, — кажется, на левом цокколе отскочила набойка.

Девушка только притворно вздохнула:

— Эльтше, ты неисправим! Ему говоришь о прекрасном, а он — о каких-то набойках!

Речной эльф согнулся в шутливом поклоне:

— Миледи, ну куда мне, бедному сыну сапожника, до вас, дочери главы купеческой гильдии Гьерта?! Дочери человека, чей род около двухсот лет назад получил герб из рук самого короля?!

Девушка, мгновенно помрачнев, опустила глаза.

— Ты опять за старое, да?

— Найта, — попытался улыбнуться эльф (правда, улыбка вышла какой-то натянутой), — ты ведь знаешь… Это бесполезно. Твой отец никогда не согласится на наш брак. Я всегда буду для него голытьбой…

— Прекрати! — перебила его девушка, зажимая уши. — Я не желаю этого слышать! Не же-ла-ю! — Из глаз хлынули злые слезы.

Он еще раз грустно улыбнулся и, подойдя к девушке и осторожно приобняв ее за плечи, попросил:

— Не сердись… Ты ведь знаешь, я не люблю твоих слез… Ну… Не хочешь, не будем говорить об этом… А хочешь, я покажу тебе Молнию?

— Твою кабил-ушти? — сквозь слезы улыбнулась она. — А как же работа?

Эльтше оглянулся на стол, на косо прибитый каблук, на художественную россыпь гвоздей и отмахнулся:

— Подождет. Срок выполнения заказа еще не скоро, а отцу давно пора нанять пару новых работников! А то что это за работа — я да еще трое! И у всех троих сегодня выходной! Представляешь?! — И он потянул Найту в сторону двери: — Пойдем, я покажу тебе Молнию.

— Только покажешь или… — лукаво поинтересовалась она.

Эльтше рассмеялся:

— И прокачу, конечно! Пошли!

Столица мало изменилась за два года, прошедшие с того момента, как Каренс посещал Алронд. Те же ровные улицы, освещаемые неверным полыханием магических фонарей, даже в этот предрассветный час, когда солнце только начинает выползать из-за горизонта, та же перекличка торговцев и многоголосица, журчащими ручьями струящаяся между домами, — все одно и то же…

Так что сейчас темному эльфу показалось, что он только вчера покинул город, заглянув на прощание в Семиглавый собор — один из крупнейших храмов на северном побережье Гьерта…

Но день только начинался, а значит, до такого далекого заката еще надо было заработать пару монет на ужин да ночлег, ну и соответственно найти место, где эти планы осуществить.

Каренс Дрей вздохнул и ускорил шаг.

— Не расслышали?! Так я могу повторить! — мрачно бросил мускулистый наемник-тролль. Он был молод, лет восемнадцати-девятнадцати, не больше, но свое дело знал — мечом владел хорошо, а потому мог себе позволить высказать собственное мнение покупателю: — Я доставил товар, но вы его получите лишь после того, как я увижу деньги.

Сказать, что Киринт Дерентел был зол, значит, не сказать ничего. Конечно, полученное и вполне успешно выполненное задание было простым. Только и надо было, что доехать до какого-то заброшенного храма в гоблинских джунглях да забрать оттуда небольшую статуэтку, представляющую, по словам вскользь обмолвившегося покупателя, большую историческую ценность. Ну а то что за время путешествия несколько раз приходилось отбивать атаки диких племен да храм был напичкан ловушками — это уже мелочи. Жизнь наемника всегда полна опасностей.

Хуже оказалось другое. С самого первого дня в гильдии наемников Киринт выучил простую формулу: «Сперва деньги — потом товар». Слишком уж часто на землях Гьерта попадались неблагонадежные заказчики. И если наемнику, не выполнившему заказ, грозили все кары небесные, то, если свое обещание по оплате не сдерживал клиент, крайним опять-таки оказывался не он, а исполнитель. И вот сейчас наниматель собирался, похоже, нарушить это более чем вековое предписание.

Иначе как объяснить и эту встречу, назначенную в одной из захудалых таверн у самого берега Даяры, в бедном рыбацком квартале, и бегающие глазки клиента, и присутствие мрачных собакоголовых телохранителей-бистивилахов. Ну и то, что, конечно, играло не самую последнюю роль, — требование отдать статуэтку, сопровождающееся крайне расплывчатым обещанием заплатить за доставку как-нибудь потом.

— Может, не стоит так грубо? — вкрадчиво поинтересовался заказчик — седовласый фавн.

— Не стоит, — легко согласился Киринт, — если вы сперва отдадите мне деньги.

— А если нет?

— Сами говорили, что статуэтка очень дорогая, — пожал плечами тролль. — Я просто-напросто найду другого покупателя.

Недовольно зашевелился один из телохранителей:

— Позвольте, я вышибу ему мозги… босс?

Киринт даже не посмотрел на говорившего.

— Скажите своему… холую, чтобы он не дергался. Если со мной что-нибудь случится, вы никогда не узнаете, где статуэтка.

Фавн тряхнул рукой, успокаивая бистивилаха, и довольно резко поинтересовался:

— А разве она не при вас?

— Разумеется, нет! — фыркнул тролль. — Я разве похож на идиота? После получения денег я отведу вас туда, где она хранится, либо, по вашему желанию, принесу ее сюда.

— Какая у меня гарантия, что, заплатив вам, я получу свой заказ?!

— Если я нарушу договор, меня исключат из гильдии, — позволил себе легкую улыбку наемник. — Поверьте, в наше время это значит очень многое.

Фавн некоторое время задумчиво грыз костяшки пальцев, а потом, словно опасаясь передумать, швырнул на стол небольшой кошель:

— Здесь ровно сто злотых, как договаривались. Можете не пересчитывать… Куда надо идти?

Тролль очень медленно, буквально по одной монете, словно издеваясь (да, пожалуй, так оно и было), пересыпал содержимое мешочка в свой кошель и резко встал на ноги. Лишь потом он удосужился ответить:

— Здесь недалеко. Следуйте за мной.

Бистивилах гневно фыркнул.

Едва договаривающиеся перешагнули порог таверны, выйдя на улицу, Киринт остановился и, вытащив из-за пазухи небольшую грубо сделанную из малахита статуэтку, изображающую гоблиншу, сжимающую в руках небольшой посох, передал ее фавну.

— Ваш заказ, — легкий поклон-кивок. — Приятно иметь дело с тем, кто выполняет условия договора.

И, развернувшись, тролль направился вверх по улице.

Когда он отошел уже на несколько футов и не мог слышать разговора, один из телохранителей, мрачно прищурившись, тихо процедил:

— Мальчишка слишком много на себя берет. Приструнить его, босс? — Рука собакоголового как бы невзначай прикоснулась к ложу висящего на поясе арбалета.

За то время, пока фавн молчал, телохранитель успел сдернуть самострел и, зарядив тяжелым болтом, поднять его на уровень глаз…

— Вот поэтому, Хэнт, ты никогда не поднимешься выше семерки, — рассмеялся, словно закашлял фавн, и телохранитель, опустив взведенный арбалет, покосился на хозяина. — Ты не умеешь смотреть вперед. Да, мальчишка самоуверен и нагл для своих лет, но он храбр. Взялся за то задание, от которого отказались очень многие… Кто знает, — протянул заказчик, вытаскивая из-за пояса и надевая на средний палец правой руки массивный золотой перстень с огромным гранатом в обрамлении мелких каплевидных рубинов, — может, когда-нибудь я захочу еще раз пополнить свою коллекцию безделушек.

Утреннее солнце неохотно заглянуло в солар,[2] пробежало по стенам, обитым цветными материями, и, словно задумавшись, замерло возле резной дубовой колыбели, подвешенной на крюках между двумя опорными стойками. Неподалеку от люльки, осторожно покачивая ее, стояла молодая черноволосая девушка, тихо, нараспев разговаривавшая с ребенком. Она словно надеялась, что монотонная речь сможет его усыпить.

— А-а-а-а… А почему Лита морга-ает… А Лита хочет спать… Сейчас она заснет… И плакать не бу-у-удет…

Опыт общения с детьми у девушки был крайне мал, а все колыбельные, которые когда-то пела ей мать, она уже давно позабыла, так что сейчас брюнетка попросту говорила все подряд, надеясь, что это поможет.

— Великий дух! Вента, да придумай же ты что-нибудь новое! — страдальчески простонал из дальнего угла смуглый стройный парень, до недавнего времени листавший толстый фолиант с труднопроизносимым названием «Два-в-одном». — Это «Лита хочет спать» я уже сто пятьдесят раз слышал!

— Не нравится — уходи! — шикнула на него другая девушка, плетущая из нескольких ремешков небольшую куколку — по верованиям, она, положенная в колыбель, должна была отгонять от младенца злых духов. — Тебя здесь никто не держит!

— Ага, уйдешь с вами, как же! — фыркнул парень, с шумом захлопывая книгу. Ребенок недовольно захныкал, и Вента с утроенным усердием принялась покачивать колыбель, бормоча уже и ей надоевшие фразы. — Сразу родителям нажалуетесь, что я такой-сякой, что Пиковая гильдия для меня дом родной, что я за единокровной сестрой поухаживать не могу.

— Рихарэллис Герад… баю-бай… я уже сто раз вам говорила… баю-бай, — улыбнувшись, пропела Вента, — и повторю снова… баю-бай… вас здесь никто не держит… И если вас… баю-бай… в ближайшее время здесь не будет… баю-бай… мы с Хэлле будем только рады…

Лита, несмотря на столь юный возраст, явно заинтересовалась разговором и, перестав хныкать, поводила глазами, прислушиваясь к речи старших.

— Левентин Герад, — не остался в долгу юноша, — а не кажется ли вам, что вы слишком много на себя берете?! Если родители поручили вам пару часов последить за сестрой, то это не значит, что вы стали почтенной матроной и можете указывать, что делать брату, который старше вас на целых четыре года!

— Старше… спи, Лита, спи… не значит умнее… баю-бай… Так что не пошли бы вы, многоуважаемый брат… баю-бай… далеко и надолго…

Хэлле, заканчивающая плести куклу, тихо хихикнула.

— Что-то ты меня слишком уж упорно прогоняешь! — вспыхнул Рихар. — Может, ждешь кого, а я своим присутствием мешаю? Подожди, как звали того тролля… Киринт? Нет?

— А вот мои личные дела… баю-бай… тебя совершенно не касаются, — не меняя тона, сообщила девушка, и юноша, надменно фыркнув, выскочил за дверь. Правда, он при этом осторожно прикрыл ее, дабы не потревожить Литу.

Но, едва за Рихаром закрылась дверь, с лица Венты мгновенно сползла улыбка, и девушка, повернувшись к Хэлле, жалобно поинтересовалась:

— Ну почему он все время надо мной издевается?! Что я ему сделала?! Я же не спрашиваю, где он позавчера провел ночь, не напоминаю, что нам с тобой пришлось, чтобы мама не волновалась, пробираться к нему в комнату и сооружать в его постели подобие муляжа его спящего?! И я ж не интересуюсь, почему, когда он неделю назад вернулся в час ночи, от него пахло женскими духами и где он умудрился так странно поцарапаться на груди, словно кто-то полоснул мечом?! А стоит мне один раз пройтись под руку с Киринтом, так Рихар сразу издевается!

— Не обращай внимания, — посоветовала ей Хэлле, обрезая на кукле лишние веревочки. — Рихар просто считает, что раз мы не мужчины, то он обязан заботиться о нас… А то, что, например, я владею мечом наравне с ним, его просто не волнует. А ехидничает он… Ну просто характер у него такой.

— И в кого только пошел?! — недовольно пробурчала Вента. Лита беспокойно завозилась в кроватке, и девушка принялась вновь качать колыбель. — Я, например, за свои семнадцать лет ни разу не слышала, чтобы папа сказал маме хоть какую-то гадость! А Рихар…

— Не обращай внимания, — повторила сестра, пряча улыбку. — Я уверена, Рихар до старости будет таким, а лет через сто пятьдесят, когда он будет лежать на смертном одре, окруженный десятком вдов и полусотней внебрачных детей, на вопрос: «Папа, ты как?», последует ответ: «Не дождетесь!»

И девушка осторожно сунула под матрас детской кроватки бережно сплетенную куклу.

День

Молния — тонконогая водяная лошадка, показала за городом всю свою прыть. Конечно, каурые кабил-ушти, обладающие, в отличие от серых кэльпи, более спокойным нравом, проигрывали последним в скорости, но и их аллюра было достаточно, чтобы, когда Молния остановилась, Найта, спрыгнув на землю, восторженно повисла на шее эльфа:

— Эльтше, как здорово! Я и не подозревала, что такое возможно!

Сапожник рассмеялся:

— Что, в конюшне отца такого не найдешь?

— Ой, да как будто ты не знаешь! — скорчила огорченную гримаску девушка. — Он считает, что почтенным купцам не пристало мчаться по улицам с такой скоростью. Их кони должны ступать чинно и спокойно!

— Ну… — протянул эльф, — раз почтенным купцам не положено… Ездить на кабил-ушти будут нищие сапожники!

Надо сказать, насчет нищеты Эльтше преувеличивал. Его отец, уважаемый Шейн Крис мог себе позволить и нанять троих работников, и купить сыну быстроногую кабил-ушти… Вот только, у него был маленький недостаток: сумев разбогатеть, Шейн так и не удосужился вступить в гильдию, а значит, с точки зрения главы гильдии купцов, был никем, хотя он и смог вопреки сложной системе цехов добиться очень многого…

Каренс задумчиво подкинул на ладони серебряную монету. В столице темный эльф собирался остаться на неделю. Не такой уж большой срок, но… Дом, в котором можно остановиться, должен отвечать как минимум одному условию — там обязан быть запасной выход. Казалось бы, такая мелочь, но… Когда у тебя такая профессия, что однажды темной ночью на огонек могут заглянуть недовольные клиенты и потребовать возврата денег, наличие либо отсутствие задней двери приобретает новые оттенки!

В принципе, за те деньги, что уже успел заработать эльф (три злотых и пара сребреников), можно снять достойное жилье, и Каренс уже заприметил пару домиков, вот только… В общем, как и следовало догадаться, о запасных выходах строители не позаботились.

Эльф уже был готов сдаться, когда внезапно вспомнил о варианте, приберегаемом напоследок — неподалеку от гончарных улочек сдавала небольшой домик старушка-вдова. Пару лет назад Каренс оказал ей небольшую, почти законную услугу, так что теперь плата, за которую старушка была готова предоставить эльфу жилье, была практически символической. И именно из-за этого Каренс, понимающий, что вдове все-таки надо на что-то жить, не особо часто пользовался данным вариантом, но раз уж выбирать не приходится…

Высокий кованый забор Киринт преодолел легко, благо дорога была знакома. Мягко спрыгнул на узкую, присыпанную песком дорожку, чудом не приземлившись в цветник, и быстро осмотрелся по сторонам. А вот теперь надо быть настороже. Демоны его знают, какие новые охранные заклинания могут стеречь казалось бы короткий путь от забора до особняка.

Бросив по сторонам цепкий взгляд, наемник сделал первый шаг и остановился. По белоснежному, явно привезенному из Островной империи песку небрежно змеилась тонкая зеленоватая нить. Кто-то обронил? Не похоже… Медленный шаг…

Подумав, тролль осторожно, двумя пальцами сорвал высокую травинку, пробившуюся возле самой дорожки, и, на мгновение задержав руку над нитью, разжал пальцы.

Зеленый росток закружило ветром и медленно понесло над ниточкой…

Киринт было решил, что он чересчур уж мнителен, но в этот миг нить тонкой струной рванулась вверх и, хищно свистнув, рассекла травинку на множество мелких частиц. Хозяева дома явно не любили незваных гостей.

Немилосердно топча редкие дарские астры, колторские лилии и мэйронские крокусы, тролль по большой дуге обошел ловушку, а потом, убедившись, что поблизости нет никакой опасности, рванулся к раскидистому дереву, расположенному у самого особняка.

Ловкой кошкой взлетев на дерево, Киринт посмотрел по сторонам и, осторожно переступая по пружинящей ветви, направился к открытому окну. Шаг, еще один… А теперь резко рвануться вперед и вверх с подогнувшейся ветви, почувствовать, как та, распрямившись, бьет по ногам, уцепиться за раму и буквально влететь в комнату… А потом вдруг неловко поскользнуться на широком подоконнике — сиденье солара, с грохотом упасть на пол и услышать злое шипение:

— Ты еще громче мог?! Литу чуть не разбудил!!!

Ребенок заворочался в кроватке, но просыпаться не захотел.

Киринт с виноватой улыбкой встал на ноги, потирая слегка ушибленное плечо, и только смог выдохнуть, глядя в сердитые глаза Венты:

— Извини…

Конечно, можно было бы банально воспользоваться парадным входом, вежливо постучаться в дверь, — но ведь это неинтересно!

Девушка опустила глаза, пряча улыбку…

Все когда-нибудь кончается. Завершилась и эта короткая прогулка за город. Эльтше вел Молнию на поводу, рядом, крепко держа эльфа за руку, словно опасаясь, что он куда-то исчезнет, шла Найта. На несколько минут парочка задержалась у восточных ворот — Эльтше оставил кабил-ушти в конюшне отца, а потом они вновь пошли гулять, на этот раз по городу.

Найта после катания была погружена в свои мысли и молчала. Эльтше, наоборот: несмотря на прогулку, которая вроде бы должна была развеять все неприятные мысли, чувствовал себя как-то странно. Он, пожалуй, не мог сказать, что же конкретно ему не нравилось, но в какой-то момент на ум пришло нелепое сравнение: шумливая полуденная столица показалась ему похожей на… зверя. Дикую оскалившуюся росомаху, приготовившуюся дать последний бой разъяренному, прыгающему вокруг псу. Разговоры, что раздавались вокруг, казались чересчур громкими, наигранными, кое-где слышались странные шепотки. Но сапожник мотнул головой, и все вернулось на свои места: шепотки превратились в обыкновенные пересуды, натужный смех стал естественным.

Эльтше проводил взглядом тощего оборванца, нарисовавшего углем на какой-то двери размашистый крест, заинтересованно шагнул к этому странному знаку, но в этот момент Найта потянула эльфа в сторону:

— Эльтше, смотри, что там за толпа?

Отвлекшийся парень решил, что знак не так уж важен, краем глаза отметил висящую над дверью позолоченную монету — знак ювелира и глянул туда, куда указывала девушка.

Толпа действительно перегородила узкий переулок, выходящий на одну из главных улиц города. Удивленно переглянувшись, парень и девушка протолкались вперед…

По улице Сенпри проходило настоящее шествие. Иначе это, пожалуй, и не назовешь: ехали пышные кареты, мчались всадники…

— Что происходит? — осторожно поинтересовался Эльтше у соседа.

Тот, длиннорукий гоблин, только скорчил злую физиономию вместо ответа.

— С охоты возвращаются. Король да свита. У, тролли проклятущие, — с ненавистью в голосе протянул кто-то сбоку. — Пришли тут с севера! Все у людей отняли! Ничего, скоро эти желтые попляшут!

Эльтше только фыркнул, решив не заострять внимания на подобном, явно беспочвенном высказывании, а то с говорящего еще станется вспомнить, что первыми на материк «заглянули» эльфы.

Найта, ахнув, затеребила сапожника за рукав:

— Эльтше, смотри! Там, на белом коне!..

Эльф проследил за ее взглядом… Мир явно сошел с ума! Чуть позади кареты, украшенной королевским гербом, ехал…

— У девицы есть вкус! — пошловато хмыкнул кто-то сзади. — Заглядеться на принца короны!

Эльтше гневно оглянулся, но рассмотреть, кто высказался, не сумел.

— Эльтше, но ведь это он, да? — не отставала девушка.

Сапожник мотнул головой, отгоняя упрямое наваждение:

— Тебе показалось.

Найта потрясенно уставилась на него:

— Ты что?! Это же действительно…

— Показалось! — упрямо оборвал ее сапожник.

Пусть лучше считает увиденное простым обманом зрения! Даже если все обстоит совсем не так, что это даст, кроме бессмысленных и пустых надежд?!

— Так ты собираешься сегодня вечером к ювелиру?

— Ага, — безмятежно кивнула Вента. — Рихар обещал проводить.

Разговор в соларе велся на полупониженных тонах и периодически прерывался завываниями на тему «баю-бай», но Киринт решил, что лучше уж такое общение, чем никакого.

— А не поздно? Сходила бы с утра…

— Ой, — отмахнулась девушка, — да что мне может грозить? Во-первых, с братом я в полной безопасности, он, как и ты, может голыми руками открутить голову хийсу, а во-вторых, покажи мне того идиота, который решится поднять руку на дочь главы Бубновой гильдии?!

Ответить Киринт не успел: где-то внизу оглушительно хлопнула дверь — мгновенно проснувшаяся Лита заревела в полный голос…

— Родители пришли! — ахнула девушка. — Уходи, а то Рихар опять гадостей наговорит!

— До встречи! — чмокнув подругу в щеку и улыбнувшись, наемник направился к двери.

— Ты куда?! — переполошилась Вента. — Ты же через окно…

— А какая разница? — пожал плечами тролль, аккуратно прикрывая дверь с внешней стороны.

Вента осталась в состоянии, близком к прострации.

Киринт же спустился по лестнице в прихожую, раскланялся с доном Герадом и его супругой и поспешно прошмыгнул на улицу мимо замершего в удивлении дворецкого.

— В чем дело, Лирас? — поинтересовался темный эльф.

— Понимаете, милорд… — медленно начал дворецкий. — Я готов поклясться именем Великого духа, что не впускал этого юношу в дом.

Бубновый туз задумчиво хмыкнул, а потом резко поменял тему:

— Лирас, усиль охрану и проверь все охранные заклинания.

— Ирдес, что-то случилось? С чего такой переполох? — встревоженно оглянулась начавшая подниматься по лестнице женщина.

Темный эльф задумчиво протянул:

— Не могу ручаться, но город неспокоен. Такое чувство, будто готовится что-то нехорошее. Эрика, будь осторожна… И, думаю, будет лучше, если дети перестанут покидать дом в течение ближайших нескольких дней.

Эрмиль зачарованно застыл перед огромной картиной, на которой был изображен рыцарь, поражающий копьем дракона. Сомнений не было: рыцарь — это же, конечно, папа! Кто ж еще может быть нарисован на таком великолепном полотне? А дракон… Что дракон? Мало ли что отец никогда не рассказывал о подобном? Может, просто речь никогда не заходила! А так… Вот Эрмиль вырастет, станет великим рыцарем и тоже победит своего дракона или демона. А может, еще кого-нибудь.

Благо ждать осталось недолго! Сколько? Ну это, конечно, неизвестно (особенно если учесть, что считать мальчишка пока не умел), но не так уж много — это точно!

— Вот вы где, господин Эрмилион! — Громкий голос, раздавшийся в конце коридора, «разбил хрустальную вазу спокойствия». Что означала эта фраза, мальчик не знал, но, подслушанная в речи заезжего мер… нер… барда, она звучала для него весьма внушительно. Будущий великий рыцарь беспомощно оглянулся в поисках путей отступления, но было уже поздно.

— Я вас везде обыскалась! Слуги все переполошились! Да и граф с графиней уже прибыли, а господин виконт все смотрит на эту столетнюю мазню! Точнее, изучает картины великих художников! — Высокая, крепко сбитая няня-тролльчанка подхватила на руки трехлетнего мальчугана…

Эрмилю ничего не оставалось, как покориться судьбе. Победы над драконами и демонами откладывались на неопределенный срок.

Квартерон задумчиво перелистнул страницу фолианта, делая вид, что не расслышал вопроса сестры, так что ей пришлось повторять снова:

— Рихар, но почему?

— Вента, ну отстань, а? — наконец оторвался от книги брат. — Не могу я с тобой идти и все! Родители дали денег — вот и отправляйся, покупай себе безделушки, а меня оставь в покое! И вообще, чего-то боишься, так надо было учиться меч в руках держать, а то ты даже не знаешь, с какой стороны эфес!

Девушка раздраженно прошлась по комнате, а потом возмущенно фыркнула:

— Ну и пойду! Без тебя! — И выскочила из комнаты, хлопнув дверью.

Рихар проводил ее взглядом и мрачно протянул:

— Можно подумать, у меня своей жизни нет!.. Черт, а на сколько же Лия назначила? На девять или на десять?.. Нет, в десять встреча с Тиклой… Или с Миррой? — Вздохнув, пиковый валет отложил книгу. — Ну вот, вечно с этими сестрами одни проблемы! Задурят голову, а ты мучайся!..

Вечер

Солнце задумчиво ползло к горизонту. Вечерние сумерки неспешно опускались на засыпающую столицу… Засыпающую? Пожалуй, не совсем. Где-то у реки вспыхнул зажженный факел, к нему присоединился еще один, еще… И вскоре цепочка огоньков, не обращая внимания на то, что день еще не до конца ушел на покой, поползла по улицам.

Все новые и новые вспышки присоединялись к огненной змее. Потом внезапно, резко и грозно громыхнул протяжный гул колокола — он звучал откуда-то со стороны Семиглавого собора, — и притихшие на мгновение улицы словно взорвались шумом, создавая впечатление, что кто-то бросил факел на работающую мельницу.

Как будто в ответ заунывному пению-набату колокола раздался испуганный женский крик, еще один, еще…

Восстание началось.

Слезы солеными ручейками бежали по лицу. Обида, ярость, злоба ледяным комком сплелись в груди.

Короткий спор. Требование позволить связать свою судьбу с тем, кого любишь, а не с тем, на ком настаивает отец. Крики: «Да он оборванец! Какой-то сапожник! В твоей жизни не будет ничего, кроме запаха мокрых шкур да стука молотка!» Короткий всхлип: «Плевать я хотела на твои запреты и Уголовное уложение!»

Хлопок дверью. Барабанная дробь цокколей по булыжникам мостовой… И горькие-горькие слезы, туманящие взгляд. Можно не слышать криков на улицах, стонов, звона битого стекла, не видеть факелов, огненными бутонами расцветающих вокруг…

Нужно лишь бежать. Бежать к тому, кто всегда тебя поймет. К Эльтше.

Опасливо скрипнула дверь, громкий мужской голос напуганным зайцем заскакал по полутемной мастерской:

— Эльтше, ты здесь?

Сапожник, пытающийся при неверном отблеске свечи ровно установить каблук, отлетевший с остроносой женской туфли, тихо ругнулся, когда тонкая шпилька проскользнула между пальцами, и удивленно вскинул голову:

— Киринт?! Я не знал, что ты в городе…

Тролль усмехнулся, осторожно спускаясь по скрипучей лестнице:

— Утром прибыл. А как ты? Найта? О Дегарисе что-нибудь слышно?

— Я — ничего, — попытался улыбнуться речной эльф. — Найта… тоже вроде все как обычно. А о Дегарисе я уже с год ничего не слышал! — И словно уходя от разговора, спросил: — А что там за шум на улице?

— Не знаю, — пожал плечами наемник. — Какие-то беспорядки в богатых кварталах. Думаю, ненадолго, часа через два успокоится все.

Сапожник хотел спросить что-то еще, но не успел: отчаянно завизжала дверь, и сдавленный прерывающийся голос всхлипнул:

— Эльтше?!

— Что-то вы сегодня припозднились, миледи! — укоризненно покачал головой седовласый старик ювелир.

Вента грустно вздохнула:

— Дома задержалась.

И задержалась, это было еще мягко сказано! Начать с того, что все выходы оказались заперты, слуги наотрез отказывались выпускать девушку на улицу, и дочери бубнового туза ничего не оставалось, как выбираться из дома через окно.

Сладаир Ормениел понятливо кивнул и предложил:

— Проходите к столику, я сейчас покажу вам свои новинки… — А потом, когда девушка проскользнула мимо хозяина, осторожно поинтересовался: — Вы не будете против, если я замкну дверь? Слышите, на улице какой-то шум… — И, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

Невысокий, сухощавый, он совершенно не походил на тролля, и лишь золотистый цвет кожи выдавал расовую принадлежность одного из лучших ювелиров Алронда.

Дойти до двери Сладаир не успел. Та вдруг резко отворилась, и на мгновение на пороге замерли какие-то люди… С факелами, мечами.

— Господа, что вы себе позволяете?! — возмутился ювелир. — Это частная… — Вслед за этими словами он рухнул на пол с проломленной головой…

Вента медленно нащупала на столике с аккуратно разложенными изделиями рондел[3] с рукоятью, богато украшенной драгоценными камнями…

Найта жалобно всхлипывала, уткнувшись лицом в плечо эльфу, Киринт, окончательно решив, что он здесь совершенно лишний, задумчиво изучал взглядом потемневшие от времени балки потолка, а Эльтше… Эльтше просто не находил себе места. Эта сцена длилась уже около получаса, и если в первые минуты сапожник пытался успокоить девушку, то теперь…

Наконец выяснив из ее невнятного бормотания, что же, собственно, произошло, речной эльф решил взять все в свои руки.

Примерно еще через полчаса уговоров девушку удалось убедить, что не все потеряно: ее отец рано или поздно успокоится, и все проблемы будут решены. Надо только сейчас спокойненько вернуться домой, а там уже видно будет. И прежде чем кто-то успел возразить, эльф потащил Найту к выходу, крикнув наемнику на прощание:

— Будешь уходить — замкнешь дверь. Ключ спрячешь как обычно, в детстве…

Возможно, у восставших были свои главари. Возможно, кто-то спланировал этот бунт и надеялся, что сможет все проконтролировать, уничтожив только правящий дом, только троллей, но…

Вслед за первым колокольным ударом, примерно через час, прозвучал второй. Одним богам известно почему, но… он словно что-то сломал в тонком механизме восстания, задуманном неизвестными. На какой-то миг все замерло, казалось, даже языки пламени застыли в воздухе, а потом…

Толпа окончательно превратилась в кровожадного неконтролируемого зверя. И если вначале бунтовщики стремились уничтожить лишь троллей, то теперь им хотелось крови всех тех, кто хоть чем-то от них отличался. Тех, кто был красив. Тех, кто был богат. Тех, кто был знатен…

И пролилась кровь.

Тайша Орнэйт медленно провела по лицу пуховкой, смоченной в ароматизированной воде, осторожно смывая толстый слой пудры. Несмотря на рождение сына, графиня Хитанская выглядела весьма молодо. Впрочем, это можно было объяснить тем, что за пару лет до появления на свет самой Тайши по Мирву — провинции, где жили ее родители, происходившие из весьма древних, но не менее бедных родов, прокатился мор. Причин его так и не нашли, но приходские книги в провинции еще лет пять не заполнялись. Так что нынешней графине Хитанской вполне могло быть и восемнадцать и двадцать три.

Тайша окинула скептическим взглядом отражение в зеркале. Так, теперь протереть кожу эликсиром, подготовленным мэтром Ройном…

Снизу, сквозь плотное заклинание, гасящее все звуки, — графиня не любила, когда ее беспокоили, — донесся какой-то шум. Конечно, стоило спуститься, выяснить, в чем дело, успокоить слуг, но… Тайша так устала за день! Эта королевская охота!

Родившись в провинции, Тайша никогда не думала, что сможет оказаться при дворе. Особого приданого за дочерью барон Тьенонский не предлагал, так что действительно хорошей партии у девушки просто не могло быть. Она и сама это понимала, а потому беспрекословно согласилась с решением отца выдать дочь за графа Хитанского, происходившего из не особо знатного (всего лишь пять поколений предков-дворян!), но довольно богатого рода, решившего улучшить свое положение в обществе за счет выгодного брака.

До дня венчания Тайша жениха не видела, но будучи девушкой благоразумной, вполне спокойно ожидала того, что граф окажется стар и уродлив. Так что молодость и красота графа Хитанского оказались для нее весьма приятной неожиданностью. Вдобавок супруг был вежлив, умен, да и обладал еще огромным количеством достоинств, с лихвой компенсировавших все недостатки. Так что брак по расчету успешно превратился в брак по любви. А плодом этой любви и стал малолетний Эрмиль.

При воспоминании о сыне губы графини невольно тронула улыбка. Эрмиль такой юный, но уже такой серьезный! Несомненно, он уже полностью сложившаяся личность и, повзрослев, будет достойным графом!

Теперь еще чуточку лосьона на виски… И можно идти желать спокойного сна сыну…

Дверь резко распахнулась, и в комнату ворвалась, волоча за руку заспанного Эрмилиона, Наниелла. Одежда на ребенке пребывала в крайнем беспорядке, видно, его одевали наспех, а сам он сонно озирался по сторонам и, зевая, тер кулаком глаза.

— Миледи, боги, миледи, спасайтесь! — Только теперь графиня заметила, что подол тяжелого бархатного платья тролльчанки перепачкан… кровью?! — В городе бунт! Граф сказал, чтобы вы спасались! Мятежники уже на пороге дома!

Наниелла подхватила Эрмиля на руки. В черных глазах женщины плескался страх.

Киринт нервно мерил шагами полуподвальное помещение. После ухода Эльтше и Найты город словно сошел с ума. С улицы неслись крики, полыхали подожженные дома, лужица крови, собравшись возле самого окна, медленно, по капле, стекала в комнату…

Идти искать Эльтше было бесполезно. Куда он пропал, где сейчас? Одним небесам известно! Остается только ходить по комнатке и… надеяться, что все образуется.

Внезапно тролль замер. Вента! Как он мог забыть! Она же собиралась пойти к ювелиру!

Хотя нет — волноваться не о чем, с ней ведь Рихар. Он прекрасно владеет мечом — профессия обязывает — и наверняка сможет защитить сестру. А если нет? Что тогда?!

Оглушительно хлопнула дверь…

Когда через полчаса кто-то из мятежников, решив поживиться, заглянул в мастерскую, там уже никого не было. Лишь ветер качал незапертую дверь да перебирал рассыпанные на столе гвозди.

На крыше городской ратуши сидел, беззаботно болтая ногами и не обращая внимания на шум, раздававшийся внизу, светлокожий мальчишка-гоблин. Он небрежно поигрывал алой лентой и напевал странную песню:

— Бурум-бурум. Судьба разложила пасьянс, раскинула колоду. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Кому суждено умереть ночью, тот не доживет до утра…

Мальчишку никто не замечал, но это не значит, что его не было.

Ночь

Толпа была потоком. Страшным кровавым потоком, мчащимся по улицам, разбивающимся на отдельные ручейки, врывающимся в дома… Но у этой реки было и основное течение. И целью его был королевский дворец…

Эльтше и Найту толпа попросту закружила в водовороте, поволокла за собой, не обращая внимания на их слабое сопротивление. Девушке оставалось только покрепче вцепиться в руку эльфа и молить всех известных богов, чтобы их не развело в разные стороны…

Город, похоже, медленно, но верно сходил с ума. Крики, стоны, кровь…

Каренс задумчиво взвесил в руке тяжелый подсвечник. Домик, конечно, внешне выглядит весьма скромно. Но если кто решит попробовать его на зуб? Будем надеяться, уйти через тайный ход, столь любезно показанный хозяйкой, удастся раньше. Тем более что особыми талантами по самозащите Каренс никогда не страдал — работа не позволяла.

Дверь ощутимо вздрогнула, словно с той стороны врезался таран или кого-то с силой на нее толкнули. Эльф отложил подсвечник в сторону и, твердо решив, что это его не касается — а то вот так влезешь, а потом сам не рад будешь, — направился вглубь комнаты.

С улицы донесся отчаянный детский крик…

— Меня это не касается, правильно? — сам у себя поинтересовался Каренс, и сам же себе и ответил: — Правильно.

Но ведь посмотреть можно?

Полупрозрачный, затянутый зеленоватой дымкой шар обнаружился неподалеку от той самой выбиваемой двери, на короткой деревянной полочке, расположенной как раз на уровне глаз. Теперь посыпать шар сероватым порошком из оставленной рядом малахитовой шкатулки…

Пелена расступилась, и в шарике показался тот самый пейзаж, что располагался за дверью. Улицу Тариа затопила толпа. Кто-то уверенно выбивал дверь расположенной неподалеку ювелирной лавки, кто-то уже забрался в соседний дом… К входу же в тот домик, что снимал Каренс, прижалась спиной высокая молодая тролльчанка в некогда богатом платье. Сейчас ее одеяние было перепачкано кровью, грязью… Девушка отмахивалась от наседающей толпы тяжелым палашом, но силы были явно не равны. Еще пара минут — и она выдохнется… А за спиной тролльчанки испуганно вжался в дверь худощавый большеглазый мальчишка. Похоже, именно он и кричал.

Тайша не смогла выбраться из дома. Мятежники поднялись на второй этаж раньше, чем графиня Хитанская добралась до потайного хода…

Уже падая на пол, графиня шепнула:

— Спаси Эрмиля…

Наниелла не умела колдовать, до потайного хода было не добраться, но тролли — это раса воинов… Так, по крайней мере, считалось все эти века.

Можно было лишь сорвать со стены тяжелый меч и попытаться пробиться на улицу.

— Меня это не касается, я не воин, я не умею драться. Меня это не касается, я не воин… — мрачно убеждал себя Каренс.

Пока это ему хоть и с трудом, но удавалось.

Дверь открылась неожиданно. Эрмиль неловко взмахнул руками, отступил на шаг, пытаясь удержать равновесие, — а в следующий миг его резко затянули в комнату. В первое мгновение Наниелла ничего не поняла, а потом… Короткий шаг назад. Переступить порог…

Каренс швырнул под ноги тролльчанке обнаруженную где-то глубоко в кошельке маленькую алую бутылочку (именно эта находка, кстати, и стала причиной начала действий), и в тот же миг перед девушкой, на пороге, выросла ярко-красная прозрачная упругая стена. Кто-то из нападающих попытался проломить ее, но мятежника отшвырнуло назад.

— Уходим, — скомандовал эльф. — Больше десяти минут она не продержится.

Он потянул ребенка за собой, куда-то в глубь комнаты, втолкнул его в соседнее помещение… Наниелла сделала шаг за ним, но в следующий же миг силы покинули девушку, и она рухнула на пол.

Коротко ругнувшись, Каренс подхватил ее на руки и лишь тогда заметил, как по зеленому корсажу тролльчанки медленно расплывается темное пятно.

— Не надо, — шепнула она. — Спаси Эрмилиона… Он из знатно…

Мальчишка испуганно всхлипывал в темном, неосвещенном коридоре, когда эльф, внезапно, как тень, появившийся рядом, схватил его за руку и потянул куда-то прочь от двери.

— А Нани?! — Голос сорвался на писк, недостойный смелого рыцаря.

Молчание. А потом тихий вздох:

— Она догонит. Уходим, малыш.

Тебе всего тринадцать лет.

Днем была охота. Стрелою мчался напуганный олень. Голоса распаленных бегом и запахом крови собак срывались на тявканье. Кричали загонщики…

Потом возвращение в город, ужин. Смеется отец. Старшие братья Доминэр и Всэйволит хвастаются охотничьими успехами. Сестра шепотом делится с матерью какими-то секретами. Начинается приготовление ко сну…

А в следующий миг все… словно ломается. В городе тревожно поет колокол. С улиц раздаются крики: «Бей троллей!» Толпа врывается в замок… Один за другим погибают охранники, льется кровь. Мечутся перепуганные служанки…

Падает на пол окровавленный Доминэр…

Кто-то из мятежников замахивается на тебя окровавленным мечом… Ты понимаешь, что скрыться не сможешь, зажмуриваешься… А потом слышишь взволнованный голос:

— Милорд, как вы?! Милорд, вы живы?!

Сглатываешь комок, застрявший в горле, обводишь полубезумным взглядом залитую кровью спальню и тихо выдавливаешь:

— Жив…

А начальник стражи, спасший твою жизнь, вдруг опускается на колено и, подняв на тебя пронзительный взгляд, тихо, с горечью, произносит:

— Король умер… Да здравствует король… — А потом, встав на ноги, добавляет: — Мне очень жаль, милорд.

Тебе всего тринадцать лет…

Несмотря на все охранные заклинания, мятежники преодолели расстояние от ворот до особняка минут за пятнадцать. Часть нападающих погибла, часть была ранена, но оставшиеся упрямо рвались к дому. И кому какое дело до того, что в нем жили не тролли?

Нескольких охранников — пару гаргулий, одного огра и четверых невесть как забредших сюда пьяных вдрабадан гарпий — толпа попросту снесла. Ворвалась в холл…

Здесь защитников оказалось всего двое. Темный эльф-полукровка и смуглый худощавый квартерон…

Они сражались спина к спине. Каждое движение, каждый взмах меча казался отработанным до автоматизма, а каждый выпад находил жертву.

И все равно нападающих было больше…

Со второго этажа раздался звон разбитого стекла…

— Наверх, живо! — рявкнул эльф.

Квартерон, полоснув мечом по лицу вырвавшемуся вперед гоблину, бросил назад удивленный взгляд:

— А ты? Один?

— Живо!

Дорога к дому Сладаира Ормениела показалась Киринту долгим мучительным и кошмарным сном. Город сошел с ума… Одно нападение следовало за другим. Пылали факелы, звенело стекло, раздавались крики. Но надо было не обращать на это внимание, спешить вперед… Вента… Боги, пусть Рихар окажется рядом с ней!

Дверь в лавку ювелира была распахнута настежь.

Шаг за порог. Пригнуться от удара, поворот, резкий выпад так и не убранным в ножны мечом, поворот, отклониться в сторону, удар, выпад, кто-то с тихим всхлипом сползает под ноги…

А испуганная Вента, выронив кинжал, со слезами бросается на шею:

— Киринт…

Рихар опоздал всего на несколько мгновений, несколько секунд, несколько ударов сердца, но…

Когда он вбежал в солар, все было окончено: на полу валялось полдюжины трупов, Хэлле замерла с обнаженным мечом в руках, а колыбель Литы была пуста…

Ни Киринт, ни Вента не видели, как на полу медленно шевельнулся один из нападавших…

«Тролль. Высокий, мускулистый тролль. В хорошей одежде. Из тех, кто пришел с севера. Пришел и получил лучшие куски!»

Тяжелый меч полоснул по груди, заставил поперхнуться собственной кровью, упасть на пол… А рука все равно упрямо тянется к выроненному арбалету. Еще чуть-чуть… Сердце колотится как сумасшедшее. Еще один толчок — и горлом пошла кровь… Но дотянуться надо! Это ведь тролль!!!

Уже слабеющие пальцы сомкнулись на ложе самострела… Нужно нажать на пусковой крючок…

Тяжелый арбалетный болт вошел в спину троллю, чуть ниже левой лопатки…

Еще утром тронный зал сиял ослепительным убранством. Огромные зеркала разбрасывали солнечных зайчиков, тяжелые ткани складками опускались по стенам, горели свечи в тяжелых кованых люстрах, с высокого балкона, охватывающего зал по периметру, неслись мелодии — там издавна располагались музыканты, — обмахивались веерами придворные дамы. Короткий взгляд на понравившегося кавалера, веер раскрыт на три деления, легкое прикосновение кончиками двух пальцев к опахалу — встреча в среду в два часа, — короткий диалог, понятный лишь двоим, ему и ей…

Так было утром. Так было днем. И даже немного вечером. Сейчас же…

Королевский замок превратился в бойню. Звенели клинки, заклинания серебристыми молниями вспарывали воздух. Солдаты, защищавшие замок, медленно отступали, оставляя на своем пути тела погибших.

Эльтше чудом удавалось удерживать узкую ладонь Найты. Плотная толпа, окружавшая пару, вливалась в двери тронного зала, не давая ни малейшей возможности вырваться из плотного потока…

В какой-то момент, уже в самом тронном зале, речного эльфа толкнули к стене, он уцепился за какой-то клинок, висящий среди украшенных золотом щитов, а тот вдруг свободно отделился от камня, оставшись в руке Эльтше.

Найта дрожала. В карих глазах девушки страх переплетается с усталостью. У дочери купца заплетались ноги, она часто спотыкалась, скользила по лужам. Тяжелый длинный подол платья пропитался кровью и противно лип к ногам…

Эльтше взвесил в руке меч и, чудом увернувшись от мчащегося мимо него орка, оттолкнул Найту к стене, а сам замер перед ней, закрывая собой.

Эльтше никогда не умел фехтовать. Пару лет назад Киринт пытался научить сапожника хотя бы основным стойкам, но потерпел вполне предсказуемую неудачу. Эльф даже не смог толком запомнить, как правильно держать меч, чтобы не уставала рука.

Блистали молнии заклятий. Крики раненых чудовищной мелодией переплетались со звоном мечей…

А потом на Эльтше, замершего у стены и молящегося лишь о том, чтобы все быстрее кончилось, бросился какой-то солдат… Эльф сам толком не понял, как ему удалось отбить выпад тролля, лишь противно заболела-заныла от резкого удара непривычная к фехтованию рука.

А в следующий момент с балкона, окружающего зал, раздался усиленный магией голос — мальчишечий, звонкий, еще не сломавшийся:

— Всем бросить оружие! Те, кто сдастся, будут помилованы!

И в тот же миг наступила гробовая тишина. Замерли все — и мятежники, запрудившие помещение, и кучка солдат.

Эльтше вскинул голову и почувствовал, как сердце сбилось с такта: вдоль всего балкона выстроились готовые выстрелить лучники. И перед каждым разложены на перилах стрелы: прежде чем первая из них найдет цель, лучник успеет сделать еще несколько выстрелов…

А потом вдруг чуть слышно скрипнула дверь, и в зал вошел в сопровождении пяти мужчин в ярко-алых балахонах придворных магов мальчишка-тролль. В его серебристо-черных волосах блестела тонкая полоса короны…

— Дегарис! — тихо ахнула из-за спины Эльтше Найта.

Тролль практически не изменился с тех пор, как сапожник в последний раз видел его, вот только… У приятеля Эльтше, Киринта и Найты по детским играм не было ни глубоких теней под глазами, ни такой усталости на лице…

Принц обвел взглядом зал и еле слышно, даже в той гробовой тишине, что стояла в зале, повторил:

— Сдавайтесь. — Голос не выражал ничего…

Меч ощутимо дрогнул в руке эльфа — он не умел фехтовать, да и в замок попал совершенно случайно, — но как объяснить это замершему напротив тебя солдату, лучникам, стоящим наверху? Страшно, очень страшно осознавать, что где-то среди этих стрел затесалась та самая — предназначенная для твоего сердца. Хочется разжать пальцы, закрыть глаза, забыть все как страшный сон!

Но сзади вжалась в стену перепуганная Найта, а упав на пол, ты уже не сможешь отразить клинок, направленный ей в грудь…

Кто-то в первом ряду, не выдержав напряжения, рванулся с обнаженным мечом к принцу и… осыпался на пол серым пеплом — один из магов пошатнулся, затем, вытирая рукавом балахона обильно струящийся по лбу пот, облокотился о стену.

Дегарис Констарен'эт Дораниел даже не пошевелился.

— Те, кто бросит оружие, будут помилованы.

Грубо сработанный кистень упал на залитый кровью узорчатый паркет…

Рассвет

Солнце, напуганное ночными криками, робко выглянуло из-за горизонта. Утро медленно вступало в свои права.

Основная бойня была окончена. Солдаты уничтожали по городу последние очаги мятежа…

Все кончено. И можно пройти по залитым кровью коридорам. Храня молчание, миновать слуг. Сглотнув комок, застрявший в горле, кивнуть начальнику стражи… Главное — смотреть только вперед.

Принцы не плачут, а короли тем более, а значит… Надо шагать, не оглядываясь. Не смотреть вокруг. Только вперед. До боли сжимая зубы, сохранять спокойное выражение лица…

И лишь войдя в свою комнату и захлопнув дверь, можно упасть ничком на кровать и разреветься, колотя кулаком по ни в чем не повинной подушке… Ведь ты — не только принц, не только король… Но и просто тринадцатилетний мальчишка, разом потерявший всех своих родных.

Дорогу от замка до дома Найты Эльтше попросту не запомнил. Отдельные, яркие клочки воспоминаний, шум, споры. Вот парочка гарпий уверенно потрошит кошель лежащего на залитой кровью мостовой седого бистивилаха. Вот несется, высоко задирая голову и стараясь не запутаться в волочащихся по земле поводьях, вырвавшаяся из чьих-то конюшен кэльпи. Дома зияют пустыми провалами разбитых окон…

А потом вдруг резко и неожиданно выглядывает на улицу глава купеческой гильдии Фредер Ронт, и в следующий миг — крик повисшей у него на шее Найты:

— Папа! Папочка! Ты жив!!!

Купец, явно не ожидавший столь раннего визита и, судя по корсеке[4] в руках, готовившийся отразить нападение, медленно проводит ладонью по волосам Найты, на глазах блестят слезы:

— Доченька… Эльтше, сынок! Спасибо, что довел Найту! Отныне ты всегда желанный гость в этом доме!

«Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день!» — цинично подумал сапожник. У него не оставалось сил даже на то, чтобы обрадоваться…

Утро встретило Каренса на небольшом, змеящемся над Даярой карнизе. Потайной ход вывел его прямо к реке. Сейчас над головой эльфа нависал второй такой же козырек, и можно было не опасаться, что кто-то сверху заметит притаившихся беглецов. Благо сам потайной ход был практически одноразовым и после побега автоматически запечатывался мощным заклинанием, так что погони быть не должно.

Рядом с Каренсом замер худощавый мальчишка лет трех-четырех на вид. Он вымотался за ночь и сейчас буквально спал стоя. Эльф поежился от холодного ветра, дующего с реки, и, подумав, снял камзол, накинув его на ребенка. Тот пошевелился, зябко передернул плечами, а потом, окончательно проснувшись, уставился на Каренса:

— А где Нани?

— Отстала, — нетерпеливо бросил эльф.

За прошедшее время мальчишка попросту достал его одним и тем же вопросом, и сейчас Каренс мечтал лишь об одном — побыстрее избавиться от нежданного подарочка Фортуны, передав его на руки родственникам, буде такие еще живы. Благо шум в городе начал стихать, и можно будет попытаться уйти с этого карниза, но прежде…

— Ты знаешь, где ты живешь?

Малыш хлюпнул носом:

— Нет.

Каренс страдальчески закатил глаза:

— А хотя бы… знаешь, как выглядит снаружи твой дом?!

Мальчишка неопределенно пожал плечами.

— Еще лучше, — тихо простонал эльф.

Через несколько минут окончательно выяснилось, что мальчишка не только ничего не знает о своем доме, но даже не может сказать, как звучит его фамилия или, если тролльчанка сказала правду и он из знатного рода, хотя бы родовое имя.

Но не оставлять же это «чудо» себе?!

А что с ним тогда делать? Бросить? Так некстати проснувшаяся ночью совесть решительно воспротивилась претворению этой идеи в жизнь.

Отдать просто куда-то? Но куда? Кому нужен трехлетний мальчишка, совершенно ничего не знающий об улице?! За ним же только глаз да глаз нужен! А может, все-таки бросить?

Или… взять себе в ученики? Найрид будет в полном восторге! Вот только…

— Знаешь, — задумчиво протянул Каренс, — имя Эрмилион чересчур громкое, знатное — у простого горожанина такого быть не может. Нужно что-то попроще. Как насчет… Айзан?

— Меня зовут Эрмиль! — упрямо сообщил мальчишка.

— Малыш, а у тебя есть характер! — рассмеялся Каренс. — Думаю, мы подружимся! Давай выбираться отсюда!

И, подхватив ребенка на руки, он осторожно направился вдоль карниза…

Город медленно приходил в себя после ночного кошмара. Мимо открытой настежь двери проскочил какой-то гоблин. Пара орков несла носилки с окровавленным человеком. Седая глейстиг осторожно вела израненного гаргулью.

И никому не было дела до хрупкой девушки-квартеронки, рыдающей над телом тролля.

История третья

ДЖОКЕР

Три медных стаканчика неспешно сновали по когда-то алому, а сейчас просто побуревшему и выцветшему коврику. Через дыры, проеденные молью, могла бы пролезть рука, но Айзана, переставляющего стаканчики, это не останавливало.

Неподалеку, после душной летней ночи, просыпался шумливый столичный базар. Слышался гомон пикси-булочников, зеленщица-орчанка раскладывала на прилавке свежие травы.

Громко стучали, ударяясь о потемневшие от времени стены, открывавшиеся ставни. Какая-то особо ретивая гоблинша принялась, перекрикиваясь с девушкой, высунувшейся из соседнего окна, вытряхивать прямо на улицу пыльный половичок.

Труха посыпалась на голову наперсточнику. Айзан недовольно повел плечами, мотнул головой, стряхивая сор, и бросил на гоблиншу злобный взгляд. Та хмыкнула и продолжила свое грязное дело.

Мошеннику ничего не оставалось, кроме как отодвинуться в сторону, подальше от окна. Мимо прошла, задев запястье юноши подолом платья, юная глейстиг — высокая девушка с идеально правильными чертами лица. Ее нечеловеческую природу выдавали лишь изящные козлиные копытца, выглядывающие из-под зеленой юбки. Глейстиг скользнула равнодушным взглядом по наперсточнику и, презрительно бросив:

— Мошенник… — направилась дальше.

— Кто мошенник?! — обиженно воскликнул Айзан. — Я?! Да какое ж тут мошенничество?! Все честно! Не веришь, смотри!

Он быстро закатал рукава рубашки (глейстиг заинтересованно остановилась) и показал девушке литой тяжелый шарик.

— Видишь? Кладу под средний стакан… — Наперсточник пару раз крутанул чашечки по ковру и поинтересовался:

— Ну? Где?

Глейстиг уверенно ткнула пальцем в один из стаканов. Айзан приподнял его, и шарик медленно покатился по потертым нитям.

— Ну? Убедилась? Все честно! Увидела — угадала. Не увидела…

— Давай еще раз! — азартно выпалила девушка.

Парень ехидно хмыкнул:

— Ага! Сейчас! А ставки кто делать будет?

Девушка отбросила с лица прядь золотистых волос:

— Сколько?

— Сребреник.

Глейстиг не раздумывая вытащила из кошелька, висевшего на поясе, пять бронзовых и одну медную монету. Айзан положил на коврик одну серебряную, небрежно накрыл шарик стаканчиком, раскрутил:

— Где?

— Здесь!

Парень приподнял стакан и показал пустое дно.

— Ну… Видно, не судьба… — лицемерно вздохнул он, прижимая шарик к ладони двумя пальцами: мизинцем и безымянным. — Извини, красавица. А шарик был здесь… — Он приподнял стаканчик, стоявший справа от центра, и стальная безделушка выкатилась на солнце.

Глейстиг вытащила из кошелька серебряную монету:

— Сыграем еще?

Белоснежная кабил-ушти неспешно вышагивала по гранитной мостовой. Всадник, хрупкий юноша лет двадцати на вид, задумчиво оглядывал высокие дома. В столицу молодой дворянин прибыл всего полчаса назад из провинции, но, увы и ах, до сих пор не мог понять, нравится ему Алронд или нет.

Проехать через толпу на коне было трудно, и юноша решил спешиться, повести водяную кобылку на поводу. Увы, уже через пару минут, столкнувшись с невысоким темным эльфом, он понял свою оплошность. Конечно, слезать с коня не стоило, но раз уж так вышло…

Вскочив на кабил-ушти, дворянин осторожно развернул коня, решив, что благоразумней всего будет проехать по другой улице. Он совершенно не заметил, что темный эльф на мгновение задержал взгляд на этом заплутавшем провинциале, потом смерил взглядом сидящего у дальней стены наперсточника и удивленно протянул:

— Бывают же такие совпадения…

Через полчаса, когда Айзан заработал уже несколько злотых и собрался уходить, над его головой прозвучал напевный голос:

— Какова ставка?

Первое правило, вбитое в юную голову мошенника Каренсом — темным эльфом, обучавшим его всем навыкам ремесла, было — не жадничать, а потому парень, не желая играть, бросил, складывая стаканчики один в один:

— Пять злотых.

Сумма была, мягко говоря, не для уличной игры — на пятнадцать злотых можно купить неплохого коня, но незнакомец неожиданно бросил на ковер пять монет и присел на корточки перед наперсточником.

Айзан медленно поднял глаза. Новый игрок, темный эльф-полукровка в богатой одежде, ответил ему долгим скучающим взглядом. За спиной «клиента» замаячила гаргулья-телохранитель.

Мошенник тихо ругнулся и полез в кошелек за ответной ставкой. Заработанных денег — мелких медных и бронзовых монет — как раз хватило на пять злотых. Сверх этого остался только один сребреник первоначального капитала да пара медных монет. Но ведь не обязательно ответной ставкой перебивать ту, что предлагает клиент, — достаточно, чтобы они были равны.

Расставленные по местам стаканчики забегали по кругу. Шарик, заботливо прижатый к ладони, приятно холодил кожу…

Постепенно перед игроками скопилась толпа — всем было интересно, кто же выиграет. И вот мошенник остановился:

— Прошу.

Эльф, выбирая, медленно повел ладонью над стаканчиками, и взгляд Айзана вдруг прикипел к его руке: на среднем пальце, рядом с тонким обручальным кольцом, примостился массивный перстень с изумрудом, коварно подмигивающим черной полоской изъяна…

Мошенник вскинул голову: в неестественно голубых глазах темного эльфа, смотрящего в упор на Айзана, сверкала издевка, а по губам проскользнула ухмылка. Быстро, всего на несколько мгновений…

Подняв взгляд еще повыше, юноша увидел, как гаргулья-телохранитель, будто бы намекая, хрустнул костяшками пальцев.

Рука эльфа соколом упала на один из стаканчиков, и за мгновение до того, как тот перевернулся, пришло решение — черт с ними, с деньгами, их можно заработать. В конце концов, когда ты мошенник или, если уж говорить карточными терминами, джокер, то бишь карта, не принадлежащая ни к одной масти, а стало быть, способная изобразить кого угодно… Но это с одной стороны, а вот с другой… За твоей спиной никакой гильдии не стоит, а потому о твоей гибели никто и не заплачет, да и не отомстит за тебя, — да ну его к черту, этот выигрыш! Своя шкура дороже, да и проблему в лице всей Бубновой гильдии наживать не хотелось…

Шарик покатился по ковру.

— Надо же как повезло, — улыбнулся эльф, убирая руку от стаканчика. — А мне в первое мгновение показалось, что шарика там не было. — И, легко поднявшись на ноги, он бросил: — Неплохая была игра. Интересная…

Гаргулья, подчиняясь короткому жесту, собрал выигрыш и, переваливаясь с ноги на ногу, поковылял за эльфом. Айзан проводил их ненавидящим взглядом — какого черта главе воровской гильдии понадобилось играть с каким-то мошенником?! — и встал с ковра, собирая свой нехитрый скарб. Продолжать играть на этом же месте было бы полным безумием. Слишком уж многие могли заинтересоваться, каким образом обычный наперсточник мог получить за какие-то полчаса месячный доход семьи со средним достатком.

Кентавр-чеботарь, лежащий под хоругвью своего цеха, повешенной на стене дома, неспешно вколачивал в каблук гвоздь. Пожилой орк с серьгой в ухе, одетый в ярко-алую рубашку, темные брюки и высокие сапоги, бил по струнам обшарпанной гитары, краем глаза наблюдая за тем, как под его музыку кружится молодая смуглая орчанка. Тролльчонок-цветочник подсунул букет буквально под нос Айзану, уговаривая купить, но мошенник пошел дальше по утренним улицам Алронда.

— Господин х'роший, к'пите джинна! — Кто-то дернул его за рукав.

Айзан обернулся. Перед ним стоял, покачиваясь, пожилой гном в ободранной одежде. В руках пьяница сжимал бутылочку, оплетенную шпагатом. Поймав не слишком заинтересованный взгляд парня, гном криво усмехнулся и встряхнул бутыль, из которой раздалось какое-то бульканье.

— Дешево! — заорал гном, обрадованный тем, что на него обратили внимание. — Одну медянку прошу! На опохмел только! Вот от души отрываю, а вам продаю! Хороший джинн! Сорок лет выдержанный! Три желания выполнит!!!

Айзан удивленно хмыкнул. Даже дети знают, что джинны — это не более чем кентаврийские сказки. А вот поди ж ты…

Обычно подобные предложения делают компаниями по пять-шесть существ. В каком-нибудь темном переулке. Да и купить предлагают не джинна, а булыжник, выковырянный из ближайшей стены.

Мошенник порылся в кошельке, выуживая сребреник, подбросил монету в воздухе:

— Держи, это за находчивость.

Гном поймал сребреник на лету и, не обращая внимания на протесты Айзана, вручил тому бутылочку и затерялся в толпе. Мошеннику ничего не оставалось, кроме как спрятать свою покупку в кошелек, к остаткам денег, и отправиться искать новое место, подходящее для работы.

Прошло уже много лет со времени восстания, но город все еще не отошел от него. Кое-где виднелись полуразрушенные дома да разбитые гербы. Статуя Лианеста Нагилар'эт Дораниела, основателя Гьерта, на площади Небесного Пламени до сих пор не была очищена от копоти.

Вообще почва для восстания начала подготавливаться лет двадцать назад, когда по Гертской империи поползла волна ненависти к троллям. Мол, пришли тут, правят, кровь народную пьют, ироды… И в этих выкриках как-то забывалось о том, что более десяти веков назад тролли подняли материк из руин.

Конечно, долго это брожение умов продолжаться не могло, и одной темной ночью в Алронде (в остальных городах империи все прошло как-то поспокойней) вспыхнул мятеж.

Вначале бунтовщики бросились громить дома знати. Толпа врывалась в особняки и убивала всех на своем пути, не обращая внимания на то, кем был тот или иной дворянин: троллем, эльфом, гоблином или же человеком. Жестокость была безгранична. Двух детей графа Танкиела, тролля, выбросили в окна четвертого этажа, на копья. Герцог Дрыгдр, кентавр, потерял красавицу жену. Отрубленную голову барона Крюса, человека, насадили на пику и с таким «флагом» ходили по улицам. Маркиза Бови, гнома, и маркиза Лантара, темного эльфа, бросили в костер…

В ту ночь многие знатные роды, нисходившие корнями еще ко временам эльфийского нашествия, окончили свое существование.

Город потонул в огне пожарищ и крови. Кровью были заляпаны стены, она собиралась в лужи на мощенных булыжником мостовых, текла ручьями по улицам, хлюпала под сапогами восставших.

Беснующаяся толпа ворвалась в королевский дворец. Правящий император Констарен Лазандер'эт Дораниел погиб, защищая жизнь жены и детей. Из всей королевской семьи выжил лишь один младший сын императора — герцог Кронсэшский… Тринадцатилетний мальчишка… Одним небесам известно как, но в ту жуткую ночь он смог объединить усилия городской стражи, армии и подавить восстание.

По гоблинским верованиям, Смерть — это светлокожий мальчишка, держащий в руках удочку и кусок алой ткани. Тот, у кого мальчишка выловит душу удочкой, умрет быстро и безболезненно. Тот, кому он накинет на голову красный платок, — медленно и мучительно. С чьей-то «легкой» руки эти события получили в народе название Ночь Алого Платка.

Выступление мятежников длилось всего одну ночь, но его следы видны на улицах Алронда даже семнадцать лет спустя…

Карты бабочками порхали меж ладоней. Колода, повинуясь едва заметным жестам, рассыпалась веером и, треща потертым атласом рубашек, перелетала из одной руки в другую. А клиентов все не было…

Мысли, словно зацепившись за закопченную статую, вернулись к событиям семнадцатилетней давности…

Своего детства Айзан не помнил. Так, какие-то отрывочные образы, не больше. Рыцарь, сжимающий обнаженный меч, молодая тролльчанка, крепко держащая за руку его, трехлетнего малыша… Мужчина в богатой одежде алых и золотых цветов, сидящий верхом на огромном вороном коне. Герб цвета гюльз и ор[5]… Герб в форме щита, на котором изображен лев «пассан»…[6]

Из раздумий молодого шулера вырвал пробегавший мимо гоблин, который поинтересовался на ходу:

— Во что играешь?

И, услышав ответ:

— В «очко», — умчался прочь.

Конечно, можно было назвать и преферанс и покер, да вот только с кем играть? Едва смолк топот деревянной обуви гоблина, как над головой прозвучал мягкий и до отвращения знакомый голос:

— И какова ставка?

Айзан медленно поднял голову, надеясь, что ослышался.

Уличная игра ведь похожа на торговлю. Разложил товар (раскинул карты) и, когда к тебе подходит клиент, отказаться — пусть даже до безумия не нравится его физиономия — нельзя… Последствия отказа могут быть самыми катастрофическими. Купца — исключат из гильдии, а мошенника… «Мастей» в столице много, уж они-то смогут изгнать незадачливого игрока из города…

Темный эльф сладко улыбнулся, пустив изумрудом солнечного зайчика, и повторил вопрос:

— Так какова ставка?

— Две медянки, — выдавил Айзан.

— Надо же… — протянул эльф, обращаясь в пустоту. — А только что было пять злотых… — И он бросил перед Айзаном небольшую монету с вычеканенным профилем Дегариса Констарен'эт Дораниела.

Шулер перетасовал колоду.

Глава Бубновой гильдии взял всего две карты и, подняв глаза на мошенника, уверенно бросил:

— Хватит.

Естественно, сдавая себе, Айзан не поскупился, набрав тремя картами двадцать очков. Проведя рукою над открытыми картами — шестерка бубен, король пик и бубновая десятка, он поинтересовался:

— Ваши карты?

Эльф, нахально усмехаясь и глядя прямо ему в глаза, аккуратно положил свои рубашкой вверх и пропел:

— Двадцать одно.

В первый момент Айзан решил, что он ослышался: судя по крацу, темному эльфу пришла червовая дама и пиковая шестерка. Девять очков, но никак не двадцать одно.

— Что?..

— Двадцать одно, — мягко повторил эльф.

Айзан сжал губы и, сам поражаясь своей наглости, потребовал:

— Предъявите.

Эльф заломил бровь.

— Вы мне не верите? — В его голосе послышалась явная угроза…

Гаргулья, стоявший за его спиной, как бы невзначай положил руку на эфес малкуса,[7] висевшего на поясе.

— Верю, — выдавил Айзан. Странное выражение, светившееся в глазах главы воровской гильдии, погасло, но потом вспыхнуло вновь, едва мошенник медленно продолжил: — Но я хотел бы убедиться, что мое доверие обоснованно…

По губам бубнового туза ядовитой змейкой скользнула легкая усмешка. Затем он медленно одну за другой перевернул карты («не набок, а от себя» — автоматически отметил мошенник), и Айзан почувствовал, как под ним зашевелилась земля: на ковре лежали бубновый туз и червовая десятка… Но это же невозможно! Шулер отлично помнил свой крап: надкол иглой вверху слева почти в самом углу — дама, чуть ниже и правее — шестерка. Ошибиться было нельзя!!! Слишком уж натренированы были пальцы!

Но факт оставался фактом. Двадцать одно.

Эльф перевернул карты обратно, плавно поднялся на ноги — словно перетек из одной позы в другую — и, бросив:

— Тай, забери мой выигрыш, подашь какому-нибудь нищему, — пошел прочь.

Гаргулья сгреб деньги и направился вслед за ним.

Айзан схватил карты, оставленные эльфом, и впился в них взглядом.

Земля не просто зашевелилась, можно было почувствовать ее вращение: в руке у него были червовая дама и пиковая шестерка…

Несколько минут парень сидел, пытаясь понять, как такое могло произойти (единственным объяснением, приходящим на ум, была магия), когда чья-то тень заслонила солнце. Айзан медленно поднял голову… Гаргулья — телохранитель главы гильдии воров оскалился, с его клыкастой физиономией это могло изображать и улыбку и угрозу.

Сердце замедлило ход, а потом и вовсе застряло в горле. Айзан, сидящий на ковре, находился в заведомо худшем положении, чем нависающий над ним гаргулья…

Телохранитель медленно разжал кулак — на ковер спланировал небольшой кусочек картона — и прогрохотал:

— Босс сказал: за храбрость. — А потом развернулся и пошел прочь…

Айзан непонимающе мотнул головой. Куда катится мир? И что, собственно говоря, только что произошло?

Наконец его внимание привлекла картонка, лежавшая на земле. Он поднял ее, осторожно перевернул. На одной из сторон было размашисто написано: «Ул. Легрона, 43. Трактир „Пьяный гном“. 7 часов вечера».

Было в этом куске бумаги что-то странное… Айзан полуприкрыл глаза, медленно провел кончиками пальцев по ребру картонки и замер, увидев, как от бумаги отделились два тонких, с волос толщиной, полупрозрачных листа размером с игральную карту каждый. На одном была изображена десятка, а на другом — туз.

Даже кентавр, промахнувшийся мимо гвоздя и попавший молотком по пальцу, оборвал свою страстную речь на полуслове, прислушиваясь к цветистым высказываниям обманутого обманщика.

К часу дня Айзан окончательно и бесповоротно решил, что ни в какой трактир он не пойдет. Но в половине седьмого он остановился перед зданием с грубо нарисованной вывеской, изображавшей странное бородатое и пучеглазое существо с кружкой пива в передних лапках (потому как назвать это руками было бы трудно).

Тяжело вздохнув и припомнив всех известных богов (их насчитывалось всего ничего, а точнее, вообще ни одного. Фортуну ведь трудно назвать богиней, она вершит судьбы даже бессмертных), мошенник толкнул дверь и вошел в трактир.

Некоторое время он стоял, озираясь по сторонам и автоматически отмечая посетителей. Двое гоблинов неспешно цедят брагу в дальнем углу, горный эльф задумчиво ковыряет острием кинжала столешницу, компания наемников празднует успешное завершение похода… Через несколько минут к нему подошла молодая смуглая орчанка лет двадцати:

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Ну… Э-э… — Айзан, не сумев подобрать нужных слов, попросту протянул ей картонку, переданную гаргульей.

Орчанка пробежала взглядом ветвистую паутину строчек и улыбнулась, подняв глаза на посетителя:

— О! Вас уже ждут.

Юноша поперхнулся:

— Но… еще же нет семи!

Девушка усмехнулась, смахивая полотенцем крошки с ближайшего стола:

— Вас велено проводить, едва вы подойдете. Но если вы хотите, можете пока посидеть в общей зале, заказать что-нибудь.

Угу. Заказать. Особенно если учесть, что последняя медянка была проиграна сегодня утром…

Айзан тяжело вздохнул:

— Так куда идти?

Глава гильдии воров сидел за письменным столом в небольшом кабинете справа от стойки. Когда орчанка, оставшись в главном зале, прикрыла за Айзаном дверь, темный эльф вскинул голову и медленно протянул:

— Вы все-таки пришли…

— А у меня был выбор? — огрызнулся мошенник и, не дожидаясь приглашения, присел на стул напротив главы Бубновой гильдии.

Темный эльф бросил на молодого шулера скептический взгляд, но, почему-то решив не давать ход своим сомнениям, мягко произнес:

— Выбор есть всегда. Вопрос лишь в том, между чем и чем приходится выбирать.

— В любом случае мертвый лев лучше живой собаки, — хмыкнул Айзан.

Бубновый туз вскинул брови:

— Цитируете классиков? Похвально… Вот только у автора этих бессмертных строк, Лотера, было все… в точности до наоборот.

Айзан сжал губы:

— Пусть… Но я предпочитаю именно этот вариант.

— Да? — недоверчиво протянул бубновый туз. — Но вы почему-то предпочли отдать деньги.

— А разве честь теперь измеряется в злотых? — фыркнул мошенник, пытаясь вспомнить, как следует обращаться к главе гильдии. Необходимая фраза «благородный дон» крутилась на языке, однако чувствовалось в ней что-то неправильное, но вот что, он не мог понять… — Деньги — дело наживное. Сегодня — нет, завтра — есть…

Бубновый туз переплел пальцы, опершись локтями о стол:

— Странно слышать такие слова от мошенника…

Айзан почувствовал, будто он тонет в нереальности всего происходящего. Это было полное безумие — сидеть в каком-то захудалом трактире и обсуждать какие-то пустяки… Да еще с кем?! С главой воровской гильдии Алронда!

— Знаете, благородный дон, — не выдержал шулер, — мне почему-то кажется, что вы пригласили меня сюда не для разговоров о чести, достоинстве и классиках эльфийской литературы!!!

Бубновый туз прищурился:

— Как вы сказали? «Благородный дон»? Насколько я знаю, — вкрадчиво начал он, — это обращение принято употреблять при беседе между тузами… Хотя… Может, я ошибаюсь, и вы — глава гильдии? Какой именно? Пиковой? Трефовой? А может, — в голосе темного эльфа зазвучал сарказм, — Червовой?

Это было совершенно неприкрытое оскорбление. Бесспорно, Червовая гильдия принадлежала официально к криминальной раскладке Гьерта, да вот только все остальные преступники относились к червам с презрением. Одно дело — рисковать жизнью, и совсем другое — торговать своим телом, а то и душой…

Айзан сжал зубы, проглотив насмешку. Сейчас он находился в невыгодном положении и должен, должен молчать. Хотя до безумия, до боли хотелось высказать все.

— Боюсь, — выдавил мошенник, изо всех сил стараясь говорить вежливо, — я не осведомлен обо всех тонкостях этикета. Может, вы просветите меня?

— С удовольствием, — мягко улыбнулся эльф. — Например, ко мне необходимо обращаться «дон Герад».

— Буду знать, — процедил Айзан. Эльф легко кивнул, принимая «объяснение», а его собеседник мотнул головой, стараясь отогнать ярость: — Так зачем вы хотели меня видеть… дон Герад?..

С лица темного эльфа пропал всякий намек на улыбку:

— Я хочу предаю… поручить вам работу.

В первый момент Айзан от удивления даже не обратил внимания на оговорку:

— Работу? Мне?..

— Необходимо… проследить за одной девушкой, раз в день сообщая обо всех ее действиях.

— Да вы с ума сошли!!! — рявкнул Айзан, вскочив на ноги. Опершись о край стола, он навис над темным эльфом. Страх, затопленный волной ярости, пропал: — Я мошенник, а не шпион!!!

Раздался короткий сухой стук. Айзан медленно опустил взгляд. Между средним и указательным пальцами его правой руки торчал, чудом не задев кожу, кинжал.

Юноша осторожно отодвинул ладонь. Клинок вошел в дерево столешницы дюйма на два, не меньше.

— Молодой человек, — пропел бубновый туз, безо всякого усилия выдергивая кинжал, — не надо меня злить. Это может крайне негативно сказаться на вашем здоровье. Присядьте лучше… — Айзан покорно опустился на стул. — Может, у вас есть какие-то вопросы?

— Какого черта?! — не выдержал шулер. — Если вам нужно за кем-то следить — наймите шпиона, охранять — телохранителя! В крайнем случае, прикажите вашим ворам следить за этой вашей девушкой! Я-то здесь при чем?!

Темный эльф задумчиво крутил кинжал в руках.

— По… ряду обстоятельств осуществить ваше предложение не представляется возможным… Что же касается вопроса, «почему именно вы», то имейте в виду, ваш статус в «карточной» раскладке Гьерта называется «джокер». Но ведь джокер — это не только карта, не принадлежащая ни к одной гм… гильдии. Она еще способна притвориться любой другой. Вашу ловкость я видел. В вашей смелости убедился. Действуйте…

Айзан поперхнулся от его наглости. Какого черта! Этот эльф так уверен, что мошенник будет работать на него! Хотя… почему бы и нет? Может, попытаться выяснить хоть что-нибудь об этой девушке? Не соглашаясь, впрочем, на выполнение работы…

— А что это за девушка, за которой я должен следить? — осторожно поинтересовался Айзан.

Эльф, начавший чистить кинжалом ногти, поднял на него задумчивый взгляд.

— Ее зовут Хэлларен… Называть ее полное имя, как и фамилию, просто нет смысла, она их наверняка поменяет. Вот как она выглядит. — Дон Герад, порывшись в ящиках стола, вытащил на свет божий небольшой поясной портрет в золотой рамке.

Мошенник подхватил его со стола. На нем была изображена молодая девушка, стоявшая вполоборота к художнику. Судя по чуть заостренным ушам, эта самая Хэлларен являлась квартеронкой — эльфами были либо ее дед, либо бабка. Внучке же досталась легкая темноэльфийская смуглость, идеальный овал лица, миндалевидные глаза, волосы цвета воронова крыла, непокорной волной рассыпавшиеся по плечам…

Дождавшись, пока мошенник рассмотрит портрет, дон Герад забрал его и продолжил:

— Через три дня она появится на семидневном балу, организованном графиней Кортайской… Вот деньги на предварительные расходы, сто злотых. — Темный эльф швырнул на стол небольшой кошель.

Айзан смерил его взглядом и, не пытаясь взять в руки, вкрадчиво поинтересовался:

— А… вы не боитесь, что я исчезну вместе с деньгами? Алронд велик, а Гьертская империя еще больше…

Темный эльф саркастически рассмеялся:

— Молодой человек… кстати, как вас зовут?

Мошеннику, мягко говоря, не понравился подобный переход.

— Айзан, — выдавил он.

— А фамилия?

Сообщать свою фамилию, пусть даже не настоящую, а ту, которую дал Каренс, ему тоже не хотелось, а потому он ляпнул первую, пришедшую на ум:

— Кронгиел.

Бубновый туз скептически хмыкнул:

— А почему не сразу Дораниел?.. Весьма странное сочетание: человек, носящий троллью фамилию и темноэльфийское имя.

— Просто мой учитель был темным эльфом… А кормилица — тролльчанкой, — выдавил Айзан, почувствовав, что он должен сказать хоть что-то.

По крайней мере, в этом он не соврал…

— Даже так? — хмыкнул эльф. — У вас была кормилица? А вы случайно не дворянин, скрывающий свою родословную? — Издевка, проскользнувшая в его голосе, исчезла так быстро, что ее можно было и не заметить. Не дождавшись ответа, дон Герад продолжил: — Так вот, Айзан, Алронд и Гьерт действительно очень велики, да вот только гильдии воров и убийц есть почти во всяком городе. А туда, где их нет, могут заехать гастролеры… До встречи через три дня, Айзан. — И встав из-за стола, глава Бубновой гильдии направился к двери.

— Хоть бы совесть поимел! — едва слышно обронил Айзан, чувствуя, как его распирает злость.

Но эльф его услышал. Медленно, очень медленно повернулся. На губах его играла усмешка.

— Как вы сказали? Совесть?

Мошенник замер, почувствовав, что ляпнул что-то не то… Рука эльфа мягко коснулась кинжала, висевшего на поясе. А потом дон Герад толкнул дверь и крикнул в общий зал:

— Мейла!

Через пару мгновений перед ним стояла давешняя орчанка.

— Звали?

— Да, — еще раз улыбнулся бубновый туз. — Мейла, солнышко, извини, что я отрываю тебя от работы. У тебя или твоего брата случайно нет… толкового словаря?

Девушка замерла, удивленно уставившись на эльфа:

— Толкового словаря? Н-нет… А что?

— Да понимаешь… — Дон Герад бросил в сторону Айзана насмешливый взгляд. — Мне тут слово новое сказали — «совесть». А я вот даже не знаю, что оно означает. Ну раз нет, значит, нет… Иди, работай.

Хихикнув, девушка умчалась, а эльф перевел на молодого человека совершенно серьезный взгляд.

— Как вы поняли, это слово мне неизвестно. Как и слово «жалость»… — И он направился к выходу, бросив через плечо: — Кстати, с ее головы не должен упасть ни один волос.

Айзан проводил темного эльфа взглядом и, выругавшись, со злостью ударил кулаком по ни в чем не повинной стене. Та выдержала, а вот рука вспыхнула болью.

— Джальдор ар'кхарда!!! — прошипел юноша, сжимая запястье.

Через пару минут, когда прошла боль и исчерпался запас ругательств (в том числе и оркских), мошенник, подхватив со стола кошелек, вышел из комнаты и направился к стойке.

Молодой орк, судя по чертам лица, брат разносчицы, улыбнулся:

— Что желаете?

Айзан обвел взглядом стену за спиной орка и, испытывая нестерпимое желание напиться, наугад ткнул пальцем в бутылку, оплетенную алым шпагатом. Орк проследил взглядом за его рукой и снова улыбнулся:

— «Кровь вервульфа»? Неплохой выбор…

Неспешно отхлебывая рубиновое вино, Айзан задумался… Итак, что получается. Глава гильдии воров нанимает мошенника для того, чтобы проследить за какой-то девушкой. Можно, конечно, предположить, что она — враг главы гильдии. Да вот только к чему тогда последняя фраза темного эльфа? Значит… она ему чем-то дорога. Два самых вероятных предположения — либо его жена, либо любовница… Жена либо любовница, которую он, возможно, подозревает в измене. Скорее всего, последнее. Нужно быть идиоткой, чтобы связать свою судьбу с главой гильдии воров…

— Джальдор ар'текста!

Орк вскинул глаза на Айзана.

— Вам настолько не понравилось вино?!

Мошенник едва сумел выдавить вымученную улыбку:

— Нет-нет, это я так свои мысли высказываю…

Второе правило мошенника — не ругаться при посторонних, не показывать свои чувства. Юноша хмыкнул. Что-то за последнее время он слишком уж много правил нарушил. Да как тут можно сдержаться, когда тебя заставляют рыться в чужом грязном белье?!

— Сколько с меня? — поинтересовался он, развязывая кошелек, оставленный главой гильдии.

Орк улыбнулся:

— С сегодняшнего дня все в этом заведении для вас — за счет Алрондской гильдии воров…

— Джальдорэ ар'текста ил'кхарда, — мрачно подвел Айзан итог «сегодняшнего дня»…

Минут через пять мошенник наконец загнал злость подальше (ну и вино чуть-чуть помогло) и, отставив недопитый стакан, задумался, что же делать дальше. Вариант с попыткой побега из города отпадал сразу — слишком уж недвусмысленно ему намекнули, что может последовать за этим. Какие еще есть варианты? Начхать на «любезное предложение» дона Герада и вернуть ему деньги… Тем более что плата за эту работу не предполагается. Вся сотня — на расходы. Пожалуй, так и стоит поступить…

Внезапно внимание юноши привлек едва слышный гитарный перебор. Он оглянулся. За дальним столиком сидел, медленно дергая струны, менестрель. Айзан встал и направился к нему. Музыкант тихо запел:

Гитара поет негромко,

Струны души теребя,

О том, как одна незнакомка

Влюбила его в себя…

Она была знатною дамой,

В портшезе плыла над землей…

А у него — лишь гитара

И ни гроша за душой…

Она на балах кружится,

А он, как последний дурак,

Может лишь с горя напиться,

Погибнув в зеленых глазах.

В глазах же ее лишь скука.

Что ж, менестрель, играй,

Гони прочь печаль-старуху,

О плате не забывай.

Две-три монетки медных —

Плата за весь концерт,

За песни его и куплеты.

Медленно гаснет свет…

Мошенник дослушал песню до конца и медленно опустился на свободный стул:

— Привет, Найрид. Неплохая песня…

Менестрель вскинул голову и, отставив гитару, улыбнулся:

— А, привет, Айзан! Может, и неплохая. Да только еще недоделанная. Сгладить шероховатости, убрать длинноты, добавить несколько проигрышей — и будет конфетка…

Некоторое время юноша молча смотрел на него, а потом тихо поинтересовался:

— И кто она?

На мгновение на лице Найрида мелькнуло смущение, но потом он удивленно уставился на Айзана:

— О чем ты говоришь?!

— Не о чем, а о ком, — мягко поправил его шулер. — Кто та девушка, о которой ты пел?

Певец вымученно рассмеялся:

— Да о чем ты говоришь?! Какая девушка, это не более чем художественный вымысел! Нет, конечно, у меня есть правдивые песни, ну там… о взятии ограми крепости Тхаджьер, о Ночи Алого Платка… Но эта — вымысел!

— Вымысел? — хмыкнул мошенник. — Да о твоем стиле «что вижу, то и пою» уже легенды по Алронду ходят!

— Врешь! — обиженно скривился менестрель. — Расскажи хоть одну.

Айзан задумался. Конечно, насчет легенд он преувеличил, но определенная доля правды в его словах была… Наконец он вспомнил старую шутку.

— Ну слушай, — медленно начал шулер. — Плывет по речке Даяре великий бард и менестрель Найрид… — Тот приосанился. — Плывет, значит, и поет: «Какой чудесный день, Мне петь совсем не лень!» Тут Даяра поворот делает… «И жить все интересней!» Смотрит, а на берегу гоблины — пленника пытают. «Испортили гоблины песню…»

Некоторое время Найрид переваривал услышанное, а потом взорвался от возмущения:

— Ложь! Наглая ложь! Да я никогда не писал подобной бездарщины! Тут же полностью сбиты рифмы! А мелодия?! Более ужасной я не слышал с рождения!.. И, между прочим, Даяра не протекает по гоблинским землям!

Мошенник пожал плечами:

— Не нравится Даяра, могу назвать любую другую. Кнас, Рилт, Фестиа… Благо рек в Гьерте хватает… А впрочем, не хочешь рассказывать об этой девушке, не рассказывай…

Менестрель взял со стола кувшин с вином, принесенный разносчицей, неспешно наполнил два бокала и, осторожно отхлебнув золотистого напитка, скривился:

— Боги, какая кислятина… Да я сам ничего насчет нее не знаю. Увидел несколько дней назад — и лицо ее до сих пор перед глазами стоит… А, ладно, — неожиданно резко оборвал менестрель свою речь. — Расскажи лучше, что это ты такой смурной?

— Эльфы достали, — тихо бросил мошенник, покосившись на горного эльфа, по-прежнему одиноко сидевшего в углу залы. — Чтоб им ни дна ни покрышки!

Менестрель выпрямился с видом оскорбленного достоинства:

— Но-но! Айзан, подбирай выражения! Хотя бы из уважения ко мне!

Юноша как раз пробовал вино — и правда, кислятина! — и, поперхнувшись от неожиданности, закашлялся:

— А ты-то здесь при чем?!

— В конце концов, я наполовину эльф!

— Ты?!

Мошенник уставился на Найрида выпучив глаза. Он — и вдруг эльф?! Быть этого не может! Сейчас менестрель выглядел лет на тридцать пять-сорок. Обычный человек, безо всякой примеси эльфийской крови! Нет ни той хрупкости, ни изящества, ни красоты, которые присущи эльфам, полукровкам и даже квартеронам… Конечно, после того, как более десяти веков назад жители Островной империи (правда, сама империя тогда еще не существовала как единое государство) вырезали практически всю человеческую расу, говорить о чистокровных людях смешно! В каждом есть примесь чьей-либо крови…

Но мошенник скорее был готов поверить в то, что кто-то из родителей Найрида был орком или троллем, чем в то, что он — полуэльф…

— Ну я… — пожал плечами бард.

— Врешь!

— Айзан, ты идиот, — протянул Найрид.

— Спасибо! — недовольно буркнул шулер.

— Да я не в том смысле! Смотри, я полуэльф, но я ведь не говорю, что я — получеловек!

— А кто? — скептически поинтересовался Айзан.

— Полуорк…

— Ты серьезно? — только и смог выдавить мошенник.

— Совершенно, — кивнул менестрель, заботливо поправляя угрожающе накренившуюся гитару. — Я полуэльф, полуорк. Сейчас мне сто двадцать четыре года.

Собеседник задумчиво потер подбородок. Итак, что получается? Около одиннадцати веков назад эльфы были самой долгоживущей расой. Люди же, орки, тролли жили лет пятьдесят-шестьдесят. С развитием магии жизнь удлинилась до восьмидесяти-девяноста лет. Ну до ста — у магов.

После нашествия эльфов люди стали самой малочисленной расой. Понятно, для того, чтобы выжить, было необходимо смешиваться с другими расами, и те, у кого появилась примесь эльфийской крови, стали жить около ста пятидесяти лет. При этом молодость у них считалась от двадцати до шестидесяти лет, зрелость — от шестидесяти до ста двадцати, а старость уже после этого срока, а не так, как было раньше: двадцать — сорок — шестьдесят.

Хотя эльфы, в любом случае, живут дольше. Чистокровные — лет до шестисот, полукровки — около трехсот.

Те же люди, у которых в предках были орки, гномы, тролли, не получили практически ничего — человеческая кровь оказалась сильнее… Гномья низкорослость, троллья сила, орочья изменчивость растворились в человеческой крови и остались лишь у коренных представителей той или иной расы…

Мошенник окинул Найрида задумчивым взглядом. Получается, у менестреля есть эльфийское долголетие. Что же касается облика, то тут на эльфийскую красоту наложилось орочье уродство — по людским меркам, естественно, — и получилось обычное человеческое лицо.

— С ума сойти…

— А то! — хмыкнул Найрид, верно расшифровав восклицание Айзана. — Ты бы знал, какое потрясение было у моей мамаши, когда она выяснила, что мой отец — орк!

Мошенник отхлебнул вина:

— А она не знала?

Менестрель ухмыльнулся:

— Даже не предполагала! Там ведь как было? Папаша кочевал вместе со своим табором и случайно забрел в Гейкар — сейчас это город на юго-западе страны, на границе с кентаврийскими степями, а тогда была небольшая деревушка. В общем, там он встретил мою мать. Насколько я знаю, это была любовь с первого взгляда. Он ей наплел, что он — полукровка: папа — темный эльф, мама — лесная, потому и цвет кожи такой странный. И представляешь, — Найрид хохотнул, — светлая эльфийка поверила! Папочка ушел из табора, женился на маме, родился я… А потом в один прекрасный день мамаша заметила, что у папаши кожа зеленеет, клыки пробиваются… Она устроила ему скандал на тему «Ты мне всю жизнь испортил!» и выгнала взашей. Мне было тогда около семнадцати. Я ушел из дома сам…

— И… что сейчас с твоими родителями? — осторожно поинтересовался юноша.

Найрид невесело хмыкнул, залпом допив вино:

— Отец умер лет восемьдесят назад. В его таборе разразилась огненная лихорадка. Ну знаешь, когда заболевший вместе с кашлем выплевывает кровавые ошметки легких… Он погиб одним из первых. А я ничего не мог поделать — был тогда на другом конце страны, а когда узнал, оказалось, уже поздно что-либо исправлять… А Тиареллис Дангеар года четыре назад вышла замуж. В седьмой раз. Ты ведь знаешь, среди эльфов, особенно чистокровных, браки редко длятся больше десяти лет. Они быстро наскучивают друг другу… А с тобой-то что? Что тебе эльфы сделали?

Шулер вздохнул:

— Дело одно предложили.

Менестрель замер, уставившись на него:

— По… твоему хоть профилю?

Айзан некоторое время задумчиво смотрел на барда, а потом медленно кивнул:

— Наверно, да…

— И ты будешь его выполнять?

На этот раз молчание длилось дольше…

— Скорее всего, нет, — сообщил жулик, поднимая взгляд на Найрида.

Менестрель был знаком еще с учителем Айзана, Каренсом, так что сейчас в серых глазах барда светилась насмешка.

О том, что он идиот, Айзан узнал лет в восемь, после одного происшествия с пятью сребрениками. Потом были разные случаи, лишний раз подтверждающие эту гипотезу, а события последних дней окончательно расставили все черты над резами, ну или над рунами, — это уж чью письменность брать: троллью или эльфийскую.

Потому как только идиот и способен, первоначально решив отказаться от «заманчивого предложения» дона Герада, через пару часов задуматься: а сможет ли он изобразить дворянина, ну а потом решиться рискнуть? В любом случае, выбравшись из трактира, мошенник направился к себе домой — выяснить, насколько правдивы слова его нанимателя о ста злотых — все-таки деньги это немалые…

Дом, приютивший одного из лучших мошенников Алронда (а именно таковым считал себя Айзан, до сегодняшнего дня, разумеется), давно утратил привилегию называться пристойным жилищем.

Собственно, сам Айзан занимал только первый этаж этого полуразвалившегося здания, а верхние и чердак уже давно облюбовала стайка гарпий — соседями эти дальние родственники гаргулий были не самыми лучшими. Да что там греха таить! Отвратительными они были соседями! Прилетали домой поздней ночью, горланили похабные песни и швырялись пустыми бутылками. Удивительно, как ими еще не заинтересовалась городская стража, это ведь их забота — следить за порядком в столице.

Честно говоря, Айзану этот дом никогда не нравился: сквозь щели в стенах пробивается солнце, в разбитые окна врывается ветер, который треплет полотнища паутины, распугивая разжиревших пауков. Но за неимением лучшего — приходилось жить здесь.

Пару месяцев назад Каренс продал дом и уехал из города, решив поменять обстановку, попутешествовать по Гьерту. Половину вырученных за жилище денег темный эльф хотел оставить своему ученику, но Айзан наотрез отказался от столь щедрого подарка, заявив, что он сам найдет где жить. И разве не так?

Всю обстановку жилой комнаты первого этажа (кроме нее, во владениях Айзана находилась еще полуразрушенная кухня, но он предпочитал ею не пользоваться) составляли полусгнивший стол, платяной шкаф без одной дверки, колченогий табурет и скрипучая кровать. Именно на нее и уселся мошенник, собираясь пересчитать деньги.

Перекладывая свежеотчеканенные — это было видно по их цвету — монеты на пододвинутый стул, Айзан насчитал уже сотню злотых и собирался пересыпать деньги обратно в кошелек, но внезапно ему показалось, что в мешочке осталось что-то еще. Шулер высыпал содержимое кошелька себе на ладонь и остолбенел…

Перед ним лежали четыре медянки. Тремя монетами.

Мошенник как наяву увидел насмешливое лицо эльфа. Голубые глаза и издевка, пляшущая в них: «Тай, забери мой выигрыш. Подашь какому-нибудь нищему…»

Ладонь Айзана непроизвольно сжалась в кулак. Вот, значит, как? Подаяние нищему, дон Герад? Ну что ж… Если бубновый туз так уж хочет, чтобы Айзан следил за этой Хэлларен, так и будет. А способ отомстить за эту шутку он уж точно найдет…

Как известно, у каждого порядочного дворянина, приехавшего на званый бал, кроме одежды, кареты и слуг должны быть еще и документы, подтверждающие, что он — это он. И вот если с каретой, одеждой и лакеями не возникло никаких проблем, то с бумагами оказалось труднее.

Вообще для создания качественной подделки требовалось не менее двух недель — так, по крайней мере, заявил Брейс Хиршфангер — гном, сделавший добрую половину всех фальшивок, странствующих по Гьертской империи. К счастью, увеличение его обычной платы на целых сорок злотых чудесным образом ускорило изготовление документов на имя графа Нортэйского. Гном уложился всего в один день.

А сумма, оставшаяся от «подарка» дона Герада, теперь составляла всего один злотый.

Конечно, можно было притвориться слугой, нанявшимся на несколько дней, но Айзан решил, что раз уж за все платит дон Герад, то пусть он все расходы действительно берет на себя. Заодно и появился повод лишний раз пообщаться с бубновым тузом. Надо же получить еще денег на расходы…

Мошенник медленно шел по вечерним улицам Алронда. Бал, организованный графиней Кортайской («Кстати, надо будет узнать, в честь чего он все-таки устраивается», — автоматически отметил джокер), начинается завтра, а это значит, что после разговора с доном Герадом необходимо будет активировать купленное заклинание портала и направиться в Такир — город, расположенный в десяти часах езды от Алронда. Именно там новоявленного «графа Нортэйского» ожидает карета, пара чемоданов с вещами и вышколенные лакеи.

Но прежде надо поговорить с нанимателем.

Проходя мимо закрывающихся лавок, Айзан остановился перед одной их них. А потом решительно зашел внутрь. Через пару минут он оказался снова на улице, сжимая в руках небольшую, но довольно увесистую книгу. В кошельке осталось всего восемь сребреников. Конечно, две серебряные монеты за какую-то книгу — это дорого, но удовольствие того стоило…

В трактире «Пьяный гном» было немноголюдно. Мейла, балансируя с заставленным посудой подносом, порхала между столиками, разнося заказы. Ее брат, опершись о стойку, о чем-то беседовал с пожилым седовласым кентавром. Житель Великой степи, изредка поддакивая страстной речи орка, неспешно цедил эльфийское вино «Шепот души», золотом играющее в кружке. Что-что, а толк в вине эльфы знают.

Айзан подошел к стойке (орк замолчал и вопросительно уставился на него) и одними губами сказал:

— Дон Герад.

Орк, понимающе кивнув, ткнул пальцем в сторону кабинета и вновь повернулся к более интересному собеседнику. Мошенник же положил книгу на стойку и, улыбнувшись в ответ на удивленный взгляд хозяина заведения, бросил:

— Я ее скоро заберу.

После этого он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет.

Дон Герад вскинул взгляд на вошедшего (до этого момента он изучал какой-то кинжал, лежавший на столе) и удивленно поинтересовался:

— Что вы здесь делаете?

— Ничего особенного, дон Герад. Я просто хотел сказать, что завтра я буду на балу…

— Даже так? — хмыкнул темный эльф. — Вы все-таки решили выполнить мою просьбу?

Айзан начал медленно закипать. Просьбу?! Он называет это просьбой?! Тогда как выглядит приказ?! Но в последний момент мошенник сумел сдержать рвущиеся наружу эмоции и вымученно улыбнулся:

— Вы совершенно правы.

— Как я понимаю, — медленно начал эльф, — на этом балу вы будете присутствовать не как слуга… — Он положил на край стола кошелек — точную копию предыдущего. — Если понадобится еще — обращайтесь.

Джокеру ничего не оставалось, кроме как забрать деньги. Вежливо кивнув дону Гераду (это могло сойти за легкий поклон, а могло и не сойти), Айзан направился к двери. Воровато выглянув из кабинета, он схватил со стола оставленную книгу и вновь повернулся к дону Гераду, улыбнувшись:

— Чуть не забыл. Это — вам. — И он предельно вежливо положил том на рабочий стол бубнового туза.

Некоторое время темный эльф недоумевающе рассматривал толстый фолиант, не пытаясь, впрочем, взять его в руки, а потом холодно поинтересовался:

— Что… это?

— Как что? — Улыбка Айзана излучала безграничную доброту. — Толковый словарь гьерольского языка.

Более десяти веков назад, когда тролли, или, как они сами себя называли, гьераны, основали империю, их речь была другой. Но со временем язык северных воителей впитал эльфийскую мягкость и певучесть, воспринял оркскую многозначность и огрскую грубость, позаимствовал гномью отвагу и человеческое ехидство… и из гьеранского стал гьерольским…

— Ч-что?!

— Толковый словарь, — предельно вежливо повторил мошенник. — Статья «Совесть» — на двадцать седьмой странице, «Жалость» — на пятьдесят четвертой…

В следующий момент мошеннику пришлось резко дернуться в сторону, уворачиваясь от книги, полетевшей ему прямо в лицо. Толстый томик просвистел в воздухе в опасной близости от правого уха Айзана и, врезавшись в стену, выпустил фонтанчик плохо подшитых страниц.

— Пошел вон! — прошипел темный эльф.

Джокер отвесил еще один невежливый поклон (или кивок — это уж как посмотреть) и вышел из кабинета. Потрясенный орк долго смотрел ему вслед.

Уже на улице мошенник достал из-за пазухи две тонкие, гладко отполированные дощечки, скрепленные сургучной печатью и испещренные гномьими рунами. Покрутив некоторое время эти пластины в руках, Айзан сломал печать и, отбросив в сторону ненужные теперь деревяшки, шагнул в образовавшееся серо-зеленое облако портала.

Некоторое время эльф молча сидел за столом, потом резко встал и, не обращая внимания на разорванную книгу, вышел из кабинета. Общий зал опустел — следующий наплыв посетителей должен быть часа через два, когда стемнеет, и лишь неподалеку от стойки сидел пожилой орк. Черные волосы давно покрыла паутина седины, зеленая кожа побледнела, один из клыков, торчащих из-под нижней губы, стерся…

Именно к нему и направился бубновый туз.

— Вечер добрый.

— В честь чего он добрый?! — мрачно буркнул орк, вскидывая голову. — А, это ты, Ирдес…

Глава гильдии воров улыбнулся, присаживаясь на свободный стул:

— Сам догадался или подсказал кто, Мэрэд?

— Очень смешно! — скривился орк. — Слушай, Ирдес, хочешь со мной поговорить, так сними этот перстень с руки! Знаешь же, что не люблю я его…

Эльф стянул с пальца гильдейский знак и бросил его в кошель на поясе:

— Так лучше?

— Намного, — кивнул орк.

Ирдес хмыкнул:

— И что тебе так в моем кольце не нравится?

— Его носил дон Кевирт, — тихо обронил орк, отводя взгляд.

— И все? — Бубновый туз скептически выгнул бровь. — Так это ведь другое.

— То есть?

— Меня… уговорили его поменять. По той же, кстати, причине. Пришлось заказывать новый перстень. Семьдесят злотых за зачаровывание изумруда на свойства кварца, сто — за работу.

Орк не стал интересоваться, кто мог уговорить бубнового туза, и лишь недоумевающе спросил:

— А тот куда дел?

— На переплавку…

— Ну-ну, — протянул Мэрэд, а потом крикнул куда-то в сторону кухни: — Мейла, где ты там?!

Девушка проскользнула мимо стойки.

— Иду… — И, сняв с подноса кружку, наполненную вином, поинтересовалась: — Вы будете ужинать, дон Герад?

— Нет, благодарю, — мягко улыбнулся эльф.

— Как хо… — Договорить девушке не дали. Орк, отхлебнувший из кружки, поперхнулся и возмущенно уставился на разносчицу:

— Что за… ты мне принесла?!

Девушка недоумевающе пожала плечами:

— Ты просил вина, его я и принесла…

— Вино?! — взорвался орк. — Какого черта?! Что ты в него добавила?!

В разговор решил вмешаться молчавший до этого времени брат:

— Но, папа, лекарь сказал…

— Да плевать я хотел на лекаря! Слышишь, Киас, плевать!!!

— Но, папа!.. — в один голос вскричали брат и сестра.

— Что, «папа»?! Принесите мне нормального вина!

Мейла фыркнула:

— Выпей лекарство, тогда принесу! — И, хлопнув дверью, девушка вышла на кухню.

Брат бросился за ней.

Эльф молча следил за этой перебранкой, не пытаясь вмешаться, а Мэрэд между тем проводил Киаса взглядом и, словно ища поддержки у бубнового туза, заворчал:

— Нет, ты слышал? Они меня еще учить будут! Пороть их надо!

Дон Герад флегматично протянул:

— Мне кажется, ты уже упустил эту возможность…

— Кто бы говорил! — расхохотался орк.

Эльф некоторое время молчал, а потом медленно начал:

— Ты слышал про археологические раскопки в Тангерских джунглях? Там еще, когда нашли пирамиды, сделанные примерно тридцать тысяч лет назад, начались споры, кто их построил, люди или гоблины… Так вот, насколько мне известно, в тех пирамидах обнаружили надпись, сделанную на старогоблинском, и она гласит: «Нынешняя молодежь распустилась. Они не слушают старших и не почитают богов. Это поколение будет последним!»

Орк осторожно крутанул в руках кружку.

— И что это тебя на философию потянуло, Ирдес?

Эльф усмехнулся:

— Да пообщался… с одним представителем молодого поколения.

— С кем? — заинтересовался орк. — Я его видел?

— Он недавно отсюда вышел, может, ты его и заметил… Знаешь, у него в далеких предках явно были светлые эльфы… Волосы — русые. Глаза — карие. Выражение лица — наглое…

— Прям как у тебя в молодости, — в тон ему продолжил Мэрэд.

Глава воровской гильдии расхохотался:

— Знаешь, возможно, ты и прав. Об этом я как-то не задумывался… — И он резко встал на ноги. — Ладно, Мэрэд, мне пора. До встречи…

— До встречи, — эхом отозвался орк.

Уже выходя из «Пьяного гнома», эльф услышал:

— Мейла! Выпил я твою отраву! Принеси мне нормального вина!

Бубновый туз усмехнулся и, запахнувшись в плащ (с Даяры дул прохладный бриз), ускорил шаг.

Бал, учрежденный графиней Кортайской, начинался в шесть часов вечера, но первые гости начали прибывать ближе к полудню. Слуги метались по двору как сумасшедшие, помогая приезжим разместиться в свободных комнатах. За этой суматохой никто не обратил внимания на человека, появившегося в два часа дня и не входившего в списки приглашенных. Одним больше, одним меньше — что из-за этого панику поднимать.

Гостю, назвавшемуся графом Нортэйским, предоставили апартаменты и занялись другими приглашенными.

Сам граф Нортэйский не выказывал ни малейшего любопытства. По его скучающему лицу было видно, что сей господин неоднократно посещал Алронд, а по вскользь оброненным фразам слуги догадались, что он даже бывал при дворе.

Лишь одна мысль терзала Айзана. Забирая документы, он не удосужился узнать, существует ли графство Нортэйское на самом деле… Надо было хотя бы для начала изучить политическую карту Гьерта…

Но уже когда свежеиспеченный граф оказался в своих апартаментах, эта мысль ушла, уступив место другим, менее тревожным, однако не менее волнующим. Появились сомнения, что Айзан в общем-то зря ввязался в эту историю. Потом всплыло насмешливое лицо дона Герада. Вдобавок мошенник вспомнил, что он прибыл на этот бал лишь за тем, чтобы следить за какой-то девушкой. Следить. От одного этого слова молодой человек почувствовал, как на него накатывает волна ненависти и презрения. Ненависти — к бубновому тузу, впутавшему джокера в это дело. И презрения — к себе, согласившемуся шпионить.

Чего тут было больше? Страха, жадности, интереса?! Из-за чего он вообще явился на это мероприятие?!

Потом нахлынула новая волна ненависти — на сей раз уже к себе самому. Не до конца сознавая, что он делает, юноша сорвал с пояса кошелек и швырнул об стену.

Раздалось тихое звяканье разбитого стекла… Джокер замер, осознав, что он натворил. Ведь в кошельке были не только деньги, там еще находились давнишние бутылочки с концентрированными заклинаниями и несколько зелий. А еще там был флакончик с так называемым джинном или с тем, что подразумевал под этим словом продавец-гном. И одним небесам известно, как вся эта демоническая смесь начнет взаимодействовать…

Кошелек же, сползший по стене на пол, между тем зашевелился… а потом из него послышался бодрый жизнерадостный голос:

— … бо — ду по — пу — га — ям! Сво — бо — ду по — пу — га… Ой!

Вслед за этими воплями из шитого алыми и золотыми нитями мешочка вырвался клуб дыма. Взвившись до потолка, он почему-то не стал расползаться по комнате, а вдруг резко уплотнился и превратился в огненно-рыжего зеленоглазого парня.

Оглянувшись, рыжий недовольно фыркнул:

— Надо было раньше начинать кричать. Глядишь, пораньше бы из этой бутылки выбрался! — И парень вольготно разлегся в воздухе, подперев ладонью голову.

Мошенник осторожно обошел странного гостя (тот, не отрываясь, следил за джокером) и, подобрав кошелек, высыпал его содержимое на стол. Как ни странно, разбился только один флакон — тот, который подсунул пьяный гном. А значит…

— Ты джинн? — Айзан вскинул голову, смотря прямо в глаза нежданному гостю.

Тот страдальчески закатил глаза:

— И почему вы, люди, так любите слова на букву «д»? Демон, джинн, дурак… Хотя нет, это уже другая опера.

— Значит, нет, — меланхолично отметил мошенник, — а кто?

Парень состроил зверское лицо и прошипел:

— Я черт! — А потом жизнерадостно поинтересовался: — Страшно?

В первый момент Айзан оторопел (чертей не бывает, не бывает, не бывает!!!), а потом осторожно спросил:

— А где рога и хвост?

Черт фыркнул:

— А что тебе нужно? «Шашечки» или ехать?

— В смысле? — не понял «граф Нортэйский».

— А, забудь! — отмахнулся черт.

Он уже успел принять вертикальное положение в пространстве и сейчас с интересом оглядывал обстановку комнаты, не спускаясь, впрочем, на пол.

Наступило молчание. Айзан просто не знал, о чем можно разговаривать, а черт был слишком увлечен изучением обстановки. Впрочем, первым заговорил все же он.

— А ничего, мило у тебя здесь. Живешь тут?

— На бал приехал, — буркнул мошенник.

Глаза черта загорелись азартом:

— Ой! А я никогда на балу не был! Возьми меня с собой, а?! Ну будь же человеком! Разве кто-нибудь заметит появление одного лишнего гостя?! А я с детства мечтал!

Сообщать случайному знакомому о том, что один лишний гость на этом балу уже есть, казалось сумасшествием. Брать с собой — безумием. Айзан решил пойти другим путем. Он окинул взглядом скромную одежду черта — так одеваются горожане или одевались в середине этого века — и сообщил:

— У тебя костюм неподходящий.

— Проблема только в этом? — Черт мягко спустился на землю. Едва его ноги коснулись земли, как по телу тотчас пробежала волна золотистого света, и его одежда переменилась. Теперь на нем был черный костюм с серебряным шитьем. На плечи был накинут плащ, а на руках перчатки с серебряными шипами.

— Ну как? — горделиво поинтересовался черт, по-детски крутанувшись на пятке.

— Неплохо, — только и смог выдавить Айзан.

Конечно, новая одежда тоже была в моде лет сорок назад, но, с другой стороны, можно ведь будет сказать, что гости прибыли из очень далекой провинции.

— То-то же! — фыркнул черт, потирая лоб.

Но уже в следующий момент он, ойкнув, отдернул руку (шипы оказались слишком острыми) и, сдернув перчатки, спрятал их за пояс, удивленно пробормотав:

— И как он с этим ходил?! Даже в носу поковыряться нельзя!.. Извраще-е-енец!..

Айзан толком не расслышал, что же сказал черт, но решил не заострять на этом внимания, просто поинтересовавшись:

— Тебя как зовут?

— Джейт!.. Стоп! Я же на этом балу дворянином буду! — радостно припомнил черт. — Надо ж себе какой-нибудь титул придумать! Герцог… Нет, это слишком помпезно. Шевалье… А это слишком мелко, да у вас тут и титула такого, наверное, нет. — Он задумчиво почесал голову, а потом воскликнул: — О! Буду графом! Простенько и со вкусом! Граф… Ляферский! О как я придумал!

Айзан поперхнулся:

— Что за бред?!

— А чем тебе не нравится?! — обиженно вскинулся черт.

— Фамилия идиотская.

— Бе-бе-бе! — передразнил его Джейт. — Зато у меня документ на нее есть! — И он ловко выдернул из воздуха огромный, пожелтевший от времени свиток, исписанный алыми чернилами и заверенный сургучной печатью, а потом, ткнув развернутым пергаментом под нос Айзану, горделиво поинтересовался: — Видишь?

Не увидеть этот «документ» было трудно, но мошеннику безумно не понравилась выдуманная Джейтом фамилия, и он попытался переубедить черта:

— Может, придумаешь что-нибудь другое?

— Вот еще! Хотя… поменяю! На барона Валлонского, Брасьенского и Пьерфонтского! Одновременно.

Эти титулы Джейт также подтвердил соответствующими документами.

— А еще я буду виконтом Браже…

Айзан представил, как будут один за другим перечисляться эти нескончаемые имена, и поспешно сообщил:

— Я согласен на графа!

Убедившись, что никто не собирается посягать на его «законный» титул, черт радостно захлопал в ладоши, а потом плюхнулся в одно из свободных кресел возле столика на витой ножке:

— Итак, кто такой я, мы выяснили. Теперь пора объяснить, кто такой ты.

Айзан честно попытался припомнить свой титул:

— Э… ну… я граф Нортэйский!

— Очень приятно! Майя Плисецкая!

— Чего?!

Черт страдальчески закатил глаза:

— Объясняю для тех, кто в танке! Ты такой же граф, как я — балерина!

— С чего ты взял? — Айзан посерьезнел. Если первый встречный понимает, что мошенник — не тот, за кого он себя выдает…

Джейт фыркнул:

— Я — черт! Забыл? Мысли читать я, конечно, могу не у всех — хотя у очень многих, — но эмоции чувствую хорошо! А вот сейчас я уверен, что ты — врешь! Так, может, скажешь правду?

Мошенник осторожно опустился во второе кресло:

— А зачем это тебе?

— Ну… ты меня освободил. Зная, кто ты и чего ты хочешь, я смогу тебе помочь.

— А если мне не нужна помощь? — огрызнулся джокер.

Черт усмехнулся:

— Значит, просто не буду мешать.

Пригладив волосы, он потянулся к вазочке с фруктами, стоявшей на столе, но Айзан ловко отодвинул ее. Рука Джейта замерла над столом, а потом черт, обиженно хлюпнув носом, плаксиво поинтересовался:

— Тебе чего, жалко?! Для бедного, несчастного ребенка? Одной несчастной груши?!

Мошенник решил не поддаваться на провокацию:

— Я хочу понять, почему ты вздумал мне помогать? Или, как ты сказал, не мешать… В легендах говорится, что черти совершенно другие.

Джейт щелкнул пальцами, и груша, сорвавшись с вазы, влетела ему прямо в ладонь. Черт впился зубами в спелый плод и уже с набитым ртом ответил:

— Маво ли фево в левендах гововвится! Мефя мама увила, фто нафо быфь бевым и фуфиффтым!

Айзан, с трудом разобравший, что же хотел сказать ему черт, только вздохнул:

— Черт с тобой!

«Граф Ляферский» закрутил головой, а потом наигранно и удивленно протянул:

— Не-а… Я же здесь один!

Айзан, твердо решивший не обращать внимания на его паясничанье, продолжил:

— Я — мошенник. Меня… попросили проследить за одной девушкой.

Черт зажал огрызок в кулаке, легонько дунул на пальцы, а потом, разжав совершенно пустую ладонь, продолжил за джокера:

— А тебе это не нравится, — я прав?

— Прав, — тихо буркнул шулер, отводя взгляд.

— А почему?

— Да потому, — взорвался Айзан, — что я мошенник, а не шпион! И я не обязан следить за чужими любовницами, которых заподозрили в измене!

Джейт задумчиво почесал нос.

— Разве тот, кто тебя попросил, — он очень аккуратно выделил это слово, — сообщил, кем приходится ему эта девушка?

— Нет, — признал мошенник.

— Тогда в чем проблема? А вдруг он, или она, просто боится, что с девушкой что-то случится?

— Нанял бы телохранителя, — буркнул джокер, начиная остывать.

— А вдруг она против этого? — Мысль, подсказанная чертом, показалась его собеседнику довольно интересной, но развить ее он не успел — черт продолжил: — Кстати, а звать тебя как?

— Айзан, — буркнул мошенник.

— А кто тебя попросил?! — продолжал выспрашивать черт, как-то мгновенно поменяв тему разговора.

— Эльф один, — решил не распространяться шулер.

— Ой как интересно… — протянул Джейт. — А какой эльф? Темный? Светлый?

— Темный.

Глаза Джейта вспыхнули азартом:

— Черные чуть вьющиеся волосы, голубые глаза, наглое лицо… Так?

— Ты его знаешь?! — поразился мошенник.

— Не-не-не! Я просто предположил! Мало ли темных полукровок с мерзопакостным характером бегают по вашему Гьерту?

Айзан усмехнулся, представив бегающего по Гьерту дона Герада, но прежде чем он успел высказаться на эту тему, черт поинтересовался:

— Кстати, а во сколько бал начинается?

— В шесть.

Джейт бросил короткий взгляд на часы с пасторальной картинкой, стоящие на каминной полочке, и уныло протянул:

— Значит, через два часа. Это ж помереть от скуки можно! Ладно, увидимся в шесть. — И он просочился сквозь стену.

Без пяти шесть Айзан вышел из своих апартаментов и направился в бальную залу. Джейта в пределах прямой видимости не наблюдалось, и это не могло не радовать — слишком уж непредсказуемым был черт с его перепадами настроения.

Гости чинно прохаживались. Постепенно подъезжали опоздавшие — или, наоборот, прибывшие вовремя, — это уж как посмотреть. Цвет гьертского дворянства заводил неспешные разговоры, делясь последними сплетнями, а Айзан, уже успевший раскланяться с совершено незнакомыми ему гномом и гоблином, чувствовал себя в этом обществе очень неуютно.

Мошенник улыбался, вежливо кивал…

— Айзан! — Оглушительный крик разрубил чинный щебет бальной залы подобно тяжелому кентаврийскому тесаку. — Боже мой, Айзан! Как я счастлив вас видеть!

Мошенник нервно вздрогнул и посмотрел по сторонам. Где-где, а здесь он своего имени услышать не ожидал… Но уже в следующее мгновение он понял, что явно переутомился за этот день: к нему, широко улыбаясь и раскинув руки, направлялся… Джейт!

Черт полностью преобразился. Всклокоченные рыжие волосы были аккуратно уложены. Нелепая черная одежда исчезла, сменившись строгим темно-коричневым костюмом, выдержанным в элегантном стиле. На пальцах сверкали дорогие перстни.

Юноша сглотнул комок, застрявший в горле и замер, совершенно не представляя, что же ему делать. В этот момент он искренне сожалел, что не притворился каким-нибудь слугой.

Черт же подошел ближе и замер, ожидая ответных действий. Айзан выдавил улыбку и пробормотал:

— Я тоже счастлив видеть вас, граф…

— Ляферский, — шепотом напомнили ему.

— Да-да! Ляферский!

Джейт панибратски приобнял его за плечи:

— Граф! Ну что же вы стоите?! Давайте я познакомлю вас с присутствующими!!! — И черт увлек его за собой.

— Куда ты меня тащишь? — раздраженно прошипел джокер, загнанным зверем озираясь по сторонам. В этот момент несчастному казалось, что все смотрят только на него. Черт отпустил проходившей мимо гаргулье еще одну ослепительную улыбку и так же, как Айзан, не повышая голоса, ответил, практически не размыкая губ:

— Знакомиться с присутствующими! Оглох, что ли?!

— Зачем?! Мне и так неплохо!

— А танцевать ты как будешь?! Я читал, приглашать можно лишь тех дам, которым представлен!

Джокер впал в состояние, близкое к ступору. Танцевать?! Об этом он даже как-то не думал.

Следующие полчаса прошли для мошенника как один очень долгий кошмар. Айзан кривил губы в улыбке, раскланивался и автоматически повторял: «Рад знакомству, графиня… Рад знакомству, баронесса… Для меня честь познакомиться с вами, маркиз… Рад…»

Эльфийки сменялись тролльчанками, гоблины — людьми, гаргульи — глейстигами и фавнами, а череда знакомств все не кончалась… И что самое ужасное, все эти графы, маркизы и иже с ними желали быть представленными именно Айзану, почему-то считая, что с Джейтом все они давно знакомы. Наконец когда джокер раскланялся с доброй половиной присутствующих, черт сподобился оттащить его в сторону и бодро поинтересоваться:

— Ну как?

— Что «как»? — выдохнул совершенно измотанный мошенник.

— Доволен?! Я познакомил тебя с такой кучей людей! Ну… и нелюдей тоже.

У парня не было даже сил на то, чтобы выругаться, хотя страстно хотелось придушить одного чересчур инициативного черта, единственное, что он смог сделать — это кротко поинтересоваться:

— Почему они тебя все знают?

Джейт пожал плечами:

— Да я просто поговорил с их демонами.

— С кем?! — От удивления мошенник даже забыл, что здесь не стоит говорить слишком громко.

На нарушителей спокойствия стали оглядываться, но шулер и черт дружно вымучили по доброй улыбке, и окружающие вернулись к более важным делам — например к перемыванию косточек соседям.

— Так с кем ты поговорил?! — шепотом повторил вопрос джокер.

Черт страдальчески закатил глаза:

— У каждого есть свой демон и ангел. Первый склоняет к плохим действиям, второй — к хорошим. Я поговорил с некоторыми демонами и убедил почти всех: если их подопечные будут считать, что мы — старые знакомые, это будет просто ужасный поступок.

— А если бы не убедил? — поинтересовался «граф Нортэйский». — Поговорил бы с ангелами?

Черт скривился:

— Эти, с крылышками, не стали бы со мной общаться.

— Почему?

— По кочану и по капусте!

Айзан удивленно хмыкнул и обвел взглядом залу. Приближалось время начала бала и вместе с ним угроза танцев.

В следующее мгновение мошенник замер, уставившись на входную дверь. В комнату зашли последние гости. И среди них была она…

В отличие от остальных дам, она не стала укладывать волосы в пышную высокую прическу, и сейчас они непокорной волной расплескались по обнаженным плечам. В карих глазах светился смех. Зеленое бархатное платье с черными вставками оттеняло легкую смуглость ее кожи. Тяжелые золотые серьги с изумрудами разбрасывали мириады бликов…

Айзан смотрел на нее, не в силах отвести взгляда. В этот момент джокеру казалось, что он готов жизнь отдать за эту девушку… «Чью жизнь?» — хитрой кошкой мурлыкнул неподалеку Джейт. А еще Айзан понял, что художнику, нарисовавшему ее портрет, надо оторвать руки! Потому как он хоть и верно изобразил черты ее лица, но не смог передать ни чувств, ни души, ни энергетики…

Рядом с Хэлларен застыл смуглый остроухий квартерон. Спутник девушки вежливо раскланивался с хозяевами и расточал улыбки. А вот глаза его оставались совершенно спокойными.

Черт проследил за взглядом юного шулера и, тихо ахнув, что-то пробормотал. Мошенник расслышал лишь последнее слово: «…мать».

— Что ты сказал? — тихо поинтересовался он у Джейта, не отрывая взгляда от вновь прибывших. Черт выдавил вымученную улыбку:

— Да так… Я просто вспомнил старую пословицу: «Красивые дети рождаются, если их родители любят друг друга». Здесь, похоже, именно такой случай. Ну что? Пошли знакомиться?

— Зачем?! — поперхнулся юноша.

— А на танец ты как ее приглашать будешь? Пошли! А то хозяева с ними наговорятся и отойдут, а как я тебя потом с ней познакомлю?

И, не обращая внимания на слабое сопротивление Айзана — как же, посопротивляешься тут, если вокруг такая толпа! — черт потянул «соглядатая» к объекту наблюдения.

Далее опять последовали набившие оскомину поклоны, улыбки и приветствия.

Когда девушка, улыбнувшись на фразу: «Позвольте вам представить Хэлларен Даргал, графиню Ангарралахскую», присела в реверансе в ответ на Айзаново: «Для меня честь быть представленным вам!», мошеннику на мгновение показалось, что ее брошенный вскользь взгляд был слишком уж… цепким. Для простого-то любопытства.

А о том, каким взором одарил «графа Нортэйского» спутник девушки, Рихар Даргал граф Глидерэльский, лучше вообще не вспоминать…

Через несколько минут, когда зазвучали первые звуки гоблинеза, открывшего бал, Джейт бойко, но шепотом сообщил:

— А ты не понравился ее брату!

Айзан, отойдя подальше от Даргалов, решил было поинтересоваться «почему?», но в последний момент задал более щекотливый вопрос:

— С чего ты взял, что он ее брат? Из-за фамилии? Так она могла кого-нибудь попросить притвориться…

Черт насмешливо уточнил:

— А на лица ты не смотрел? Видно же, что родственники!

Мошенник благоразумно промолчал.

Вслед за гоблинезом последовал менуэт. Музыка переливалась хрустальными колокольчиками. Черт, сообщивший Айзану о мнении Рихара Даргала, уже умчался, пригласив на танец какую-то тролльчанку.

Айзан же благоразумно прибился к компании людей и гоблинов, обсуждавших последние указы Его Величества, и потому первые два танца пропустил. Сам джокер в разговор не вмешивался, изредка кивая и вставляя ничего не значащие словечки. На самом же деле он не отрываясь (в пределах приличий, естественно) следил за Хэлларен. Квартеронка кружилась в танце, а ее брат, каменной статуей замерший около стены, внимательно изучал лица гостей. Когда его глаза встретились со взглядом джокера, тот вежливо кивнул. Эльф же на мгновение скривился в улыбке, но уже в следующее — на его лице появилось такое выражение, что хоть немедленно иди и топись…

Каким-то образом умудрялся танцевать и Джейт. Правильно или нет, мошенник не понял, но, по крайней мере, он не толкал остальные пары и не оттаптывал ноги своей даме.

Наконец и этот танец завершился. Хэлларен подвели к брату, а черт догадался проводить свою партнершу туда, откуда ее пригласил на танец («Меня учили — положи туда, где взял!» — еще один смешок раздался в голове джокера), вежливо раскланялся и направился к Айзану. Мошенник, искренне надеясь, что Джейт хочет пообщаться с кем-нибудь другим, попытался прислушаться к диалогу и, в ответ на замечание какого-то сухощавого и довольно высокого гоблина: «Ох, какие легенды сейчас только не ходят! В Стафирских джунглях вообще… Говорят, для того, чтобы мир не рухнул к духам Хроджаара, нужно раз в год приносить человеческую жертву», — заметил: «Вы уверены? Мне кажется…» — Но что именно ему кажется, джокер так и не успел сказать. Черт подлетел к компании, рассыпался в извинениях. И, пока присутствующие пытались уловить хоть какой-то смысл в его сумбурной речи, оттащил Айзана в сторону.

Отведя «графа Нортэйского» в дальний угол и сунув ему в руки бокал с каким-то золотистым вином, ловко подхваченным с подноса пробежавшего мимо слуги, «граф Ляферский» грозно поинтересовался:

— Почему ты не танцуешь?

— Не хочу! — огрызнулся мошенник.

— Тебе надо следить за этой девушкой?! Ну так и действуй! Пригласи ее на танец! Задай пару-тройку провокационных вопросов!

— Я не пойду! — возмутился джокер.

— Ах так! — взорвался черт и, отдав собеседнику свой бокал, практически растаял в воздухе. Однако через пару мгновений он снова появился рядом с Айзаном, отобрал свой напиток и гордо сообщил: — Все! Иди, приглашай ее! У нее в бальной книжке записано, что этот танец она обещала тебе!

— Чего? — поперхнулся шулер. — В какой-какой книжке?

Джейт бестактно ткнул пальцем в ближайшую даму. Приглядевшись, мошенник рассмотрел, что у той на запястье, рядом с веером, на тонком шнурке висит небольшая, примерно два на три дюйма, книжечка, соединенная тем же шнурком с небольшим серебряным карандашиком. Пока Айзан переваривал увиденное, черт продолжил:

— Перед балом культурные люди записываются в очередь, кто за кем танцует…

— А как же тот, кто действительно ее пригласил? — Юноша попытался найти последнюю отмазку.

Черт склонил голову к плечу, прислушиваясь к первым тактам медленного вальса — именно в это время и надо было найти партнера, — а потом бойко сообщил:

— Это уже моя проблема! Иди!

Айзан глубоко вздохнул и шепотом, чтобы никто не услышал, выпалил, словно в ледяную воду шагнул:

— Я не умею танцевать!

Черт страдальчески закатил глаза и противным голосом заныл:

— Ну почему мне так не везет?! Ну что за непруха! Не одна проблема, так другая! Все как сговорились! — А потом вдруг рявкнул: — Руку дай!!!

Вздрогнув от столь резкого окрика, мошенник автоматически протянул ладонь. Джейт вцепился в нее как клещ и процедил несколько коротких непонятных слов, смотря прямо в глаза Айзану. В тот же миг тело «графа Нортэйского» словно прошил разряд молнии. Перед глазами вспыхнули зеленые искры, а уже в следующее мгновение все прошло, и Джейт, усмехнувшись, бросил:

— Иди приглашай свою Джульетту, КМС по бальным танцам!

— Кто? — оглянулся мошенник, уже сделавший несколько шагов по направлению к эльфийке-квартеронке.

— Иди уже! — Черт толкнул его в спину.

Джокер вылетел на середину залы, чудом никого не задев, и злобно оглянулся на Джейта. «Граф Ляферский» задумчиво крутил бокал, внимательно изучая его содержимое.

К Хэлларен Айзан шел как на эшафот. Осталось два шага… один… Легкий поклон… Теперь следует протянуть правую руку…

— Разрешите пригласить вас на танец?

Девушка, смотревшая ему прямо в глаза, улыбнулась.

— Странно, — протянула она, пролистывая бальную книжку, — мне почему-то казалось, что я обещала этот танец другому.

Она встала и, присев в реверансе, легко прикоснулась левой рукой к предплечью партнера.

Свой первый танец, медленный, тягучий, словно патока, мошенник запомнил надолго: и глаза квартеронки, похожие на две звезды, и легкое, как удар крыльев бабочки, прикосновение ее ладоней, и ее улыбку, и тихий смех, раздавшийся в ответ на какую-то вскользь оброненную шутку.

Музыка лилась. Пели скрипки. Стонала гитара. Фортепиано хрустальной капелью рассыпало ноты…

Правый поворот… Глиссад… Баланса по линии танца… Айзан автоматически выполнял необходимые движения. Музыка словно жила в его крови. Каждое па получалось так, словно было отработано долгими занятиями.

Последний круг по бальной зале. Улыбка, оброненная вскользь. Последний аккорд… И мошенник под пристальным взглядом Рихара Даргала (как тот, танцуя с какой-то тролльчанкой, умудрялся следить за своей сестрой — осталось для Айзана тайной) повел девушку к ее месту.

Раскланявшись, джокер хотел пригласить квартеронку и на следующий танец (Джейт же говорил, что сам со всем справится!), но каким-то образом тот неожиданно оказался рядом и, протянув что-то вроде: «Простите, графиня, но мне необходимо похитить вашего кавалера», — оттащил мошенника в сторону.

Айзан так и не понял, за каким чертом черт помешал ему, однако возмущаться при всех было бы… слегка неприлично. Так что ему оставалось в ответ на удивленные взгляды присутствующих только выдавить улыбку. Лишь оказавшись в дальнем углу бальной залы, он дал волю раздражению:

— В чем дело?!

— А ты как думаешь? — ответил вопросом на вопрос черт, шлифуя ногти об одежду и любуясь полученным результатом.

— Не знаю! Потому и спрашиваю у тебя!

— Я читал, — задумчиво потянул «граф Ляферский», возвращаясь к прерванному занятию, — приглашать одну и ту же даму на два танца подряд — неприлично!

— Да мне плевать на приличия! — прошипел шулер.

— Хочешь, чтобы присутствующие начали судачить, будто бы вы жених и невеста?!

Айзан поперхнулся, вспомнив злобный взгляд спутника Хэлларен. Такого счастья ему точно не надо!

Менуэт сменялся паспье. Канари перетекал в мазурку…

Айзан танцевал мало. Хоть он и выучил благодаря Джейту все необходимые па, но что-то не очень хотелось. Да и приглашая на танец новую даму, он, как ему казалось, раз за разом натыкался на острый взгляд Рихара Даргала.

Прозвучали последние звуки долгого двухчасового котильона, и вслед за этим вошедшие в залу глашатаи объявили о начале ужина.

Гостей препроводили в соседнее помещение, где уже были накрыты столы. Соседками Айзана справа и слева оказались длиннорукая гоблинша, смахивающая своей сморщенной мордочкой на умирающую от истощения зеленокожую обезьянку, и мускулистая тролльчанка, одетая по последней моде севера — в безрукавку на меху и кожаные брюки. Удивительно, как ее вообще пустили на бал. Обе дамы болтали без умолку. Но, если гоблинша трещала о платьях, балах и приемах, то тролльчанка периодически вставляла в ее речь несколько слов об оружии, охоте и турнирах. Все эти темы были для Айзана совершенно неинтересны. Вот если бы они завели разговор о картах… А так мошеннику оставалось только кивать и молча молиться богам, чтобы все это побыстрее закончилось.

Джейту повезло больше. Эльфийка и глейстиг, сидевшие по правую и левую руку от него, внезапно потеряли голос. Первые несколько мгновений дамы испуганно хватали ртом воздух, — черт же, ковырявшийся двузубой вилкой в чем-то розовом и воздушном, искоса поглядывал на них и едва заметно хихикал, — а потом вскочили на ноги и, схватив своих спутников, выскочили из залы.

Пришлось для сохранения полагающегося порядка — рядом с кавалером должна обязательно находиться дама — пересаживать всех гостей. Следующих дам, усевшихся рядом с «графом Ляферским» и решивших развлечь его бессодержательным разговором, постигла та же участь…

Через полчаса та сторона стола, за которой оказался Джейт, полностью опустела…

После ужина, когда часть гостей, живущих неподалеку, разъехалась по домам, а остальные, чьи имения находились слишком далеко, направились в предоставленные им комнаты, Айзан поинтересовался у Джейта:

— Зачем ты это сделал?

— Что? — спросил Джейт, удобно расположившись в комнате Айзана в глубоком кресле и выбирая из вазочки, стоявшей на столе, грушу покрупнее.

— С голосами…

— Ах это… Я просто очень себя люблю! И не хочу, чтобы мои бедные несчастные ухи, отвыкшие от долгого и частого общения, кто-нибудь грузил… — И черт впился зубами в спелый плод.

Мошенник обвел взглядом комнату и тихо вздохнул. Образ юной квартеронки не шел у него из головы.

— Джейт!

— Мм? — Черт вскинул голову. Груша была зажата у него в зубах.

— Ты… не можешь пройтись по замку и выяснить, где комната Хэлларен и что она сейчас делает?

Черт аккуратно откусил кусочек, прожевал и бодро сообщил:

— Извращенец, однако!

— Мне поручено следить за ней! — взорвался Айзан. — А если она сейчас в опасности?!

Джейт запулил недоеденной грушей в открытое витражное окно и, тихонько вздохнув, встал на ноги, а затем попросту просочился сквозь стену.

Сам же мошенник быстро переоделся, оставшись в простой темной рубахе, брюках да сапогах. Если вдруг что, пробираться по коридорам, бренча золотыми цепями и кольцами, было бы полным идиотизмом…

Уже через пару минут Джейт появился в комнате Айзана и выпалил:

— Знаешь, ты прав! Она вышла из своей комнаты и, прикидываясь тапочкой, куда-то ползет!

Айзан на миг представил белую пушистую тапочку с помпоном, уверенно ползущую по надраенному слугами паркету, но уже в следующее мгновение догадавшись, что все это не более чем образное выражение, потянулся к одному из своих кошельков. Высыпав на стол его содержимое — с десяток разноцветных пузырьков, — джокер уверенно выбрал серебристо-белый, а остальные ссыпал обратно.

Пробка выскочила легко, но мошенник еще некоторое время держал бутылочку двумя пальцами, принюхиваясь к ее содержимому. Пахло корицей и мятой.

— Что это? — заглянул ему через плечо черт. — Конденсированные заклинания?

Мошенник удивленно оглянулся на Джейта:

— Они вышли из употребления лет двадцать назад! Еще до моего рождения!

— Зашибись… — потрясенно протянул черт. — Два года… Родители меня убьют! — В его глазах возникло потрясение, смешанное с ужасом. Но уже в следующее мгновение, мотнув головой, он бодро поинтересовался: — Тогда чего это?

Айзан, уже привыкший к резким перепадам настроения Джейта, только улыбнулся:

— Зелье невидимости. Только… Я купил его с рук и не уверен, что оно вообще подействует.

— Дай-ка! — Черт ловко выдернул у него пузырек.

Некоторое время Джейт изучал содержимое флакончика, поднеся его поближе к свету от горящей свечи. Потом осторожно провел пальцем по горлышку, задумался и удовлетворенно кивнул:

— Оно! Только сла-а-абенькое. Минут на пятнадцать хватит, не больше…

— Сойдет… — кивнул Айзан и залпом выпил содержимое бутылочки.

Конечно, юноша знал черта не более шести часов, но, с другой стороны… Пока что Джейт его не обманывал — так почему бы ему делать это сейчас? Тело словно закололо невидимыми иголочками. На мгновение мир поплыл перед глазами…

Черт обошел вокруг Айзана и хмыкнул:

— Неплохо! Обычным, физическим зрением тебя вообще не видно. Пошли! — И он потянул джокера в сторону двери.

Хэлларен они нашли быстро. Девушка, одетая в черный костюм, избегая освещенных мест и скрываясь за портьерами от мельтешащих слуг, которые готовились к завтрашнему продолжению бала, уверенно шла по третьему этажу. Из оружия у квартеронки был лишь длинный острый стилет, прикрепленный к поясу, да на перчатках на уровне костяшек пальцев угрожающе посверкивали серебряные шипы. Волосы были заплетены в тугую косу. Исчезли украшения. Пропал весь напускной блеск…

Сейчас по коридору кралась хищница. Дикая кошка. Пантера.

Наконец минут через десять девушка остановилась перед высокой дубовой дверью. В руке Хэлларен сверкнула небольшая отмычка… Еще через мгновение преграда была устранена, и квартеронка прошмыгнула в комнату, осторожно прикрыв дверь, — мошенник и видимый только ему черт едва успели проскользнуть вслед за ней.

Графиня Ангарралахская вытащила из кошелька, висевшего на поясе, небольшой флакончик и выпустила из него маленький шарик, мгновенно осветивший все помещение.

Как оказалось, девушка стремилась в кабинет. Строгий, обставленный по последнему писку моды: шкаф, заставленный книгами, толстый ковер, несколько картин на стенах, тяжелый стол, заваленный стопками бумаг. Именно к нему и направилась квартеронка… И именно этот момент зелье невидимости выбрало для того, чтобы перестать действовать…

В комнате что-то изменилось. Что-то непонятное и в то же время практически незаметное. В груди опасной змейкой шевельнулся страх.

Хэлларен резко обернулась. Сверкнул кинжал…

Магическая защита, купленная и установленная на квартеронку предусмотрительным братом, сработала сама, реагируя на изменение настроения. Нападающего, высокого парня в темном костюме, появившегося из воздуха, отбросило к стене…

Резкий, острый удар в грудь…

Боль тонкой молнией пробежала по позвоночнику, трещинками зазмеившись по спине…

Перед тем как мошенник потерял сознание, ему на мгновение почудилось, что из стены выглянул худощавый мальчишка-гоблин, сжимающий в зеленой лапке обрывок алой ткани…

Джейт, не ожидавший подобного развития событий, остолбенел. Но уже через пару мгновений: все еще невидимый черт зашевелился — вскинул руки на уровень груди, сцепил пальцы замочком и, забормотав нечто среднее между «Хоть бы получилось!» и «Идиотский мир!», резко рванул ладони в разные стороны. Раздался оглушительный треск, словно разорвалась ткань… Ткань реальности…

И все замерло.

Завис неподвижно освещающий шарик, пульсируя напряженным золотистым свечением. Застыла квартеронка, зажав обнаженный стилет. В неестественной позе, вскинув голову к темному потолку, замер мошенник. Тонкая струйка крови, вытекшая из уголка рта, остановилась, подобно алой бусине, не пытаясь пасть на землю…

Замер и сам «граф Ляферский», удивленно уставившись на дело рук своих. Замер, но уже в следующий момент радостно запрыгал на месте и заверещал:

— Получилось! Получилось, получилось!!! — Но вдруг остановился и задумчиво почесал голову: — Стоп… А как же?.. Это ж только после девятнадцати-двадцати лет удается… Сколько ж тогда прошло?! — Выражение счастья медленно сползло с его лица: — М-дя… — Черт меланхолично поскреб щеку с начинающей пробиваться щетиной: — Проблемка… А, черт с ней! — И, махнув рукой, он бодрой походкой направился к потерявшему сознание мошеннику. Но внезапно он заметил сбоку какое-то неясное шевеление, которого совершенно не могло быть в замке графини Кортайской, погруженном в остановленное время.

Резко развернувшись, Джейт так и замер, разглядев, что из стены вылез и сейчас уверенно направляется к джокеру худощавый мальчишка-гоблин, сжимающий в кулаке лоскут алой ткани. В очередной раз почесав голову (на этот раз затылок) и решив, что этим ничего не добьешься, черт дождался, пока паренек проскользнет мимо него к Айзану, а потом, осторожно похлопав мальчишку по плечу, вежливо поинтересовался:

— Тебе че здесь надо?

Гоблин очень медленно повернулся и тихо, недоверчиво спросил:

— Ты что, видишь меня?

— Ага, — добродушно подтвердил черт. — Звать-то тебя как?

Реакция ребенка на такой, казалось бы, невинный вопрос была совершенно непредсказуемой. И без того светлая кожа мальчишки, напоминающая по оттенку растение, выросшее глубоко под землей, побледнела еще сильнее. Внезапно оживший клочок красной ткани выскользнул из кулака и, превратившись в тонкую веревку-удавку, обвился вокруг вскинутых к самому лицу ладоней, напомнивших Джейту сведенные судорогой птичьи лапки, а затем замер подобно змее, околдованной факиром. С белесых губ гоблина сорвался полушепот-полусвист:

— Я вытащу твою душу, сожгу твое сердце, заставлю твой дух биться в аго…

— М-да… Сложноватое у тебя имечко… Длинное… — задумчиво протянул черт. — С первого раза и не запомнишь. Ты будешь не против, если я сокращу его до «Явытащ»? Или «Явыт» лучше?

— Да как ты сме…

— Это уже фамилия или, не дай бог, отчество? Вот поиздевались родители над ребенком!

— Я — Смерть!!! — завизжал доведенный до белого каления гоблин.

— О? — сочувственно зацокал языком черт. — Уже раздвоение личности начинается? То Явытащем себя называешь, то Смертью. Так и быть… — Джейт перешел на заговорщицкий тон: — Слушай сюда. Всего за пять злотых дам тебе адрес классного психиатра. Он тебе сразу расскажет, кто ты такой! Здесь неподалеку живет… Характер у него, правда, мерзкий, но как он кинжалами владеет! Закачаешься!

Гоблин подавился очередным выкриком и сейчас, тяжело дыша и хватая ртом воздух, уставился на «графа Ляферского».

А черт некоторое время молча мерил гоблина взглядом, потом хихикнул и невинно поинтересовался:

— Успокоился? Готов к конструктивным переговорам?

— Ну готов, — мрачно буркнул мальчишка, опуская взгляд. — Кто ты такой и чего от меня хочешь?

— Я? Черт. А чего хочу? Прежде всего — поговорить! — Джейт медленно опустился на пол.

Гоблин тяжело вздохнул и последовал его примеру. Удавка задумчиво качнулась из стороны в сторону, потом, окончательно определившись, тонкой лентой скользнула по его предплечью и обвилась вокруг талии, подобно алому кушаку.

— Н-ну? — процедил гоблин, окинув черта недобрым взглядом. — Чего ты хочешь?

— Я же сказал! — Казалось, удивлению Джейта не было предела. — Поговорить!

— Мне некогда болтать, — огрызнулся гоблин, нервно разглаживая кисти из шелковых нитей, невесть как появившиеся на кушаке. — Я — Смерть! У меня уйма работы!

«Граф Ляферский» недовольно скривился.

— Ой да ладно тебе! Можно подумать, без твоей помощи никто не помрет!

— Умрут, — не стал спорить гоблин, — но именно я направляю души правильной дорогой! Добрые — вверх, злые — вниз…

Джейт недоумевающе нахмурился:

— Стоп, а разве этим не ангелы с чертями заниматься должны?

— Да откуда ты вылез?! — расхохотался гоблин. — В этом мире всем таким заправляю я. Раньше, около восьми тысяч лет назад, только за гоблинами надзирал, теперь вот — за всеми слежу. Почти…

Черт задумчиво почесал голову, пытаясь найти изъян в его словах.

— За всеми? А как тогда везде успеваешь?

— Ну… не за всеми, — признался гоблин. — Кто четко определился между светом и тьмой, дорогу находит сам. Я провожаю лишь тех, у кого колебания в душе между добром и злом не так уж велики… Ну и слежу за усопшими, у которых света и тьмы поровну.

— И что с ними? — заинтересовался Джейт.

— Все как обычно, на перерождение их. Но… — Тут по лицу гоблина проскользнула лукавая усмешка. — Не сразу. Должен же я хоть как-то возместить себе неудобства? Пусть сперва за домом моим последят, а потом и перерождаться можно. Лет через пятьсот… Ай, чего я так с тобой заболтался, мне ж работать надо!

Гоблин начал подниматься, но черт вцепился ему в руку.

— Один вопрос! Всего один! — поспешно добавил Джейт, разглядев на лице мальчишки недовольство. — Если ты не заберешь душу… Если тот, за кем ты пришел, выживет, в структуре мира и в тому подобной дребедени ничего не сломается?

— А что там должно сломаться?! Может, ты мне еще детскую сказку о великом воине Кхааншийте расскажешь?! Мол, раз в год надо ему жертву кровавую приносить, чтоб все в бездну не рухнуло?

— А все-таки?! — не успокаивался Джейт.

Гоблин насмешливо покосился на неподвижного Айзана:

— Ты намекаешь на этого парня? Бесполезно. Он не выживет. Трещина по всему позвоночнику, три сломанных ребра, причем одно — насквозь пропороло сердце. Он — покойник.

Черт закусил губу… а потом в его зеленых глазах появилась отчаянная уверенность:

— А если? Если вдруг вылечить его?

— Рогатый, ты с ума двинулся?! — рассмеялся гоблин. — Сколько тебе лет? Восемнадцать? Девятнадцать? Вы ж лечить можете только после двадцати! А иначе сами копыта двинете! Или ты решил отдать свою жизнь за жизнь какого-то смертного?

— Какая тебе разница! — вспыхнул Джейт. — Лучше ответь на вопрос! Что будет, если вылечить?

— Что? — хмыкнул гоблин. — Будет жить. Вот только… я не дам его вылечить. Две минуты назад я был на другом конце континента. Я забрал душу некоего Нхангра Фрыфрджха, великого кентаврийского шамана. И теперь, когда я пролетел через весь континент, ты предлагаешь мне просто так уйти, рогатый? Не выйдет!

— Ну предположим, рогов у меня нет, — тихо буркнул Джейт. — Они только после двадцати пяти появляются… — А потом в полный голос продолжил: — Что касается уйти… Может, согласишься взять вместо его души другую?

— Чью? — фыркнул гоблин. — Этой квартеронки? Думаешь, по ушам не видно, что у нее как минимум четвертая часть крови — эльфийская? Ладно, этот парень, у него если ушастые в роду пробегали — разрез глаз у него не чисто человеческий — то это случилось лет восемьсот назад. Великий дух и не заметит ничего. А у нее? Обмануть меня вздумал?

Джейт не понял, при чем здесь эльфы, обман и какой-то Великий дух, но решил не заострять на этом внимания…

— Зачем ее? Есть у меня одна душа. Надо сказать, при жизни ее обладатель совершил немало пакостей. Но если ты удерживаешь души, когда они готовы пойти на перерождение, то почему бы тебе не подержать у себя ту, что готова пойти вниз?

— А откуда у тебя эта душа? — подозрительно спросил гоблин.

— Н-ну… Некоторое время назад ее обладателя зарезали, и… так получилось, что я оказался поблизости… — Черт вскочил на ноги. — Ну что? Берешь?

— Беру! — решился гоблин.

Джейт вытащил из-за пазухи темный шарик, подкинул его на ладони, а гоблин, подхватив его на лету, растворился в воздухе.

Джейт же тяжело вздохнул и направился к джокеру.

Покосившись на неподвижную квартеронку, черт присел на корточки рядом с мошенником, осторожно прикоснулся к его вискам. Замер… А потом минуты через три тихо выругался. Ветвисто. Многоэтажно.

— Я так надеялся, что эта «белая горячка» хоть чуть-чуть набрехала! Ладно… — Джейт решительно хрустнул пальцами. — Рискнем. Не получится — считайте меня коммунистом, — обратился он неизвестно к кому, а потом медленно повел ладонью над телом шулера.

Несмотря на все пассы Джейта, никаких видимых изменений с его пациентом не происходило, но уже через пару минут черт прекратил махать рукой над телом и положил ладонь ему на лоб. Некоторое время сидел молча, потом удовлетворенно кивнул и задумчиво протянул:

— Итак, я его вылечил и, несмотря на это, жив… Вывод первый — здесь прошло как минимум тридцать лет. Вывод второй — мне уже двадцать. Вывод третий — меня три года не было дома. Вывод четвертый — родители меня убьют. Оптимистично, однако… — Затем черт встал на ноги и громко поинтересовался: — Ну что? Поехали дальше?

Возражающих не нашлось. По крайней мере, вслух никто не протестовал. Джейт удовлетворенно кивнул, отошел на пару шагов назад и щелкнул пальцами…

Все произошло очень быстро. Только что, не больше мгновения назад — удар, боль, исчезающая так же внезапно, как и появилась… Мошенник открыл глаза — и замер, разглядев, что в весьма опасной близости от его горла застыл стилет.

Кинжал медленно качнулся из стороны в сторону.

— Почему ты за мной следишь?!

Ответить Айзан не успел, тем более что он еще не решил, что же ему стоит говорить. И тут чуть сбоку раздался еще один голос. Со странным акцентом:

— Я таки жутко извиняюсь, но если ви не прикроете дверь, всем будет реально больно! И шо это вам, действительно, надо?

На источник звука удивленно уставились все присутствующие: и Хэлларен, размахивающая кинжалом, и Айзан, перед лицом которого, собственно, клинком размахивали.

Черт, беззаботно опершись о стену, широко улыбнулся:

— Ну так что? Дверь закрывать будете? А то я серьезно. Здесь так стукнуло, что через пару минут возле этого кабинета будут все слуги!

Квартеронка тихо ругнулась и, вогнав стилет в ножны, рванулась к двери, перебирая на ходу отмычки. Откуда-то послышались встревоженные голоса…

За мгновение до того как ручку со стороны коридора кто-то подергал, Хэлларен умудрилась замкнуть дверь.

Те, кому так не терпелось попасть в кабинет, некоторое время переговаривались, спорили, потом голоса начали удаляться. Графиня вновь повернулась к мошеннику, явно собираясь повторить вопрос, но черт не дал ей вставить ни слова, бодро поинтересовавшись:

— Кстати, а вы готовы морально ко встрече с тутошним дворецким?

— Каким дворецким?! — в один голос выдохнули Хэлларен и Айзан, уже успевший встать на ноги.

— С обычным, — пожал плечами черт. — Они там, снаружи, посовещались и решили, что шум все-таки был, а значит, надо позвать дворецкого, мажордома или как он тут у вас называется? Ну короче, того, кто слугами командует… Пусть он дверь откроет, у него ведь есть все ключи. А потом и к хозяевам вас препроводить можно. Да, кстати, бежать через дверь бесполезно. Два человека остались здесь…

— Дьявол!!! — взорвалась квартеронка, совершенно забыв, где она находится и что вести себя надо, в принципе, потише. — Вот вляпалась! И что теперь?! Какого черта ты вообще за мной следил, придурок?! — простонала она. — Не мог найти кого-нибудь другого?!

— Не мог! — огрызнулся Айзан, лихорадочно озираясь.

Мошенник стер с подбородка подсыхающую струйку крови, рванулся к окну и, распахнув его, высунулся наружу. В слабом свете выпущенного квартеронкой огонька было видно, что до земли — слишком высоко. И даже ни одного карниза, по которому можно было бы пройти в соседнюю комнату, нет…

— Дьявол! — согласился с эльфийкой Айзан, осторожно прикрывая окно. — Варианты, как будем выбираться, есть?

Девушка задумчиво потерла подбородок. В ее глазах зажегся опасный огонек:

— Как насчет того, чтобы перерезать тебе горло и сообщить, что я выловила вора?

— Не пойдет, — решительно отказался Айзан.

— А как насчет небольшого портальчика куда-нибудь подальше отсюда? — подал голос Джейт.

На него тут же уставились две пары вспыхнувших надеждой глаз:

— А ты можешь?

Черт пожал плечами:

— Главное, огонек уберите. А то уйдем, а тут вопросы начнутся, откуда он взялся.

— А я не могу, — испуганно выдохнула квартеронка. — Он трехчасовой, а потом сам…

Джейт тяжело вздохнул, затем подпрыгнул, ловя вышеупомянутый огонек, и скомкал его в ладони. Комната мгновенно погрузилась во мрак. Все замерли. Раздался тихий хлопок…

Джейту показалось, что площадь Гаэрна мало изменилась за прошедшие годы, сколько бы их не минуло. Лишь на некоторых фасадах зданий появились новые украшения, да по периметру вознеслись к небу высокие столбы, увенчанные шарами, заливающими площадь мягким золотым светом.

Джокер, быстро узнав площадь, повернулся к черту:

— Почему мы здесь?

Тот пожал плечами:

— Мне показалось, что вы хотите поговорить. Как выясните все, что хотите, вернемся обратно на бал.

— И я действительно хочу многое выяснить! — перебила его Хэлларен. Квартеронка стояла возле Айзана, внимательно разглядывая его: — Какого черта ты за мной следил?!

Шулер решил, что, в принципе, молчать больше нет смысла:.

— Меня попросили.

— Кто?!

— Глава воровской гильдии Алронда — дон Герад.

Айзан умел ругаться. Причем делал это красиво. На всеобщем — гьерольском, на оркском, на гоблинском, на гаргульем, на эльфийском… И даже знал пару фраз на огрском. Каренс был хорошим учителем. Но от той «многоэтажки», что построила Хэлларен, услышав имя нанимателя Айзана, уши бы свернулись в трубочку даже у Каренса.

Джейт заинтересованно законспектировал монолог эльфийки на огромном листе бумаги, вытащенном из воздуха.

Наконец девушка успокоилась и хрипло поинтересовалась:

— Сколько он тебе заплатил?

— Ни медянки.

— Что?! — не поверила квартеронка.

— Ни медянки, — повторил горе-шпион. — Он дал мне двести злотых, но почти все эти деньги я потратил на одежду, титул… А когда все закончится, верну остаток. — В этот момент юноша окончательно понял, что так и поступит. Понял, а не убедил себя.

— Почему?!

— У меня получилось изобразить дворянина, — улыбнулся мошенник. — Мне поверили.

Квартеронка недоверчиво усмехнулась, а потом вздохнула:

— Где вы договаривались встретиться?

— Ну я встречался с ним в «Пьяном гноме».

Где это заведение находится, Хэлларен спрашивать не стала. Она лишь улыбнулась:

— Пошли?

— А при чем здесь я? — удивился Айзан. — Ты и сама сможешь все у него выяснить!

— Пошли, — настойчиво повторила квартеронка.

И мошенник почему-то согласился…

В трактире Хэлларен уверено направилась к стойке:

— Здравствуй, Киас.

— Привет, Хэлле, — улыбнулся орк, приветливо кивнув Айзану и Джейту. — А ты разве не уехала из Алронда? Рихар говорил что-то о путешествии по Гьерту.

— Уезжала, — хмыкнула квартеронка, — да пришлось вернуться. Кстати, дон Герад сейчас здесь?

Айзан автоматически отметил, что девушка как-то странно выделила имя его нанимателя…

— Дон Герад? Нет. Но он должен скоро прийти… Те двое контрабандистов, что сидят возле входа, обмолвились, что у них какие-то дела к гильдии воров.

Девушка кивнула:

— Хорошо. Как он освободится, скажешь? Только ему не сообщай, что я здесь, ладно?

— Да пожалуйста, — пожал плечами орк.

— Киас, ты прелесть! — Эльфийка-квартеронка послала хозяину таверны воздушный поцелуй и направилась к пустому столику, расположенному в дальнем углу. Джейт с Айзаном, переглянувшись, покорно направились вслед за ней.

Разговор как-то не клеился. Джейт задумчиво передвигал взглядом по столу пустые кружки, Хэлле ковыряла стилетом столешницу. Наконец Айзан не выдержал и, поймав за руку пробегавшую мимо разносчицу, поинтересовался:

— Мейла, извините, у вас не будет колоды карт?

— Во-первых, у тебя, — усмехнулась орчанка. — А во-вторых, ты игрок?

— Есть немного, — не стал спорить Айзан.

— Сейчас будет.

Через несколько минут орчанка принесла потрепанную и засаленную колоду.

Мошеннику просто хотелось отвлечься, не думать ни о чем, да и карты он попросил лишь затем, чтобы заняться хоть чем-нибудь. Айзан выровнял колоду, провел фальшивую тасовку[8] с вольтом — «домино»,[9] перебросил колоду из одной руки в другую… В общем, хоть как-то отвлекся.

Наконец черту наскучило управление стаканами, он оглянулся в поисках нового развлечения и замер, увидев, как из стены высунулся, осторожно поманив Джейта пальцем, уже знакомый гоблин…

— Я сейчас вернусь, — выдохнул черт, поднимаясь на ноги.

Мейла проскользнула мимо столика, тихо шепнув:

— Дон Герад освободился.

Эльфийка мгновенно вскочила на ноги:

— Пошли?

Айзан только скривился. А что ему еще оставалось?

Колоду он оставил на стойке.

Дон Герад сидел в уже знакомом кабинете, задумчиво изучая какие-то документы. Листы, исписанные мелким убористым почерком, занимали всю поверхность стола. Несколько бумажек валялось на полу.

Услышав скрип двери, бубновый туз вскинул голову и удивленно спросил:

— Хэлле? Что ты здесь делаешь?

Квартеронка медленно опустилась на стул напротив (Айзану не досталось даже банальной табуреточки) и, сладко улыбнувшись, протянула:

— У меня к тебе похожий вопрос. Папа, какого черта ты нанял его следить за мной?!

«Папа»??? В первый момент Айзан решил, что он ослышался, но потом, когда понял, что нет, ему стало плохо…

Выйдя на улицу, Джейт, на всякий случай, стал таким же невидимым для обычного зрения, как и гоблин по имени Смерть, и лишь потом поинтересовался:

— Что ты хочешь?

— Что я хочу?! — взвился гоблин. — Что я хочу!!! Ты меня обманул и теперь еще спрашиваешь, чего я хочу?!

Черт, изобразив на лице недоумение, захлопал ресницами:

— Обманул? Тебя? Когда?

— А кто подсунул мне душу эльфа?! Они ж не идут в ад или рай! Они к своему, чтоб его кондрашка хватила, Великому духу отправляются, чтобы, как говорится в этих их святых книгах, «слиться с ним навеки, передав ему знания все»!!!

Джейт задумчиво почесал голову:

— Да? Не знал…

— Не знал?! Да этот проклятый эльф просто-напросто слинял, едва я его выпустил! Его сразу к Великому духу утянуло!!!

— Сочувствую, — почти искренне сообщил черт и развернулся, направляясь обратно в трактир.

— Э нет! — Гоблин вцепился ему в плечо. — Это из-за тебя я не получил душу! Короче! Даю тебе две недели сроку! И если по истечении этого срока ты не дашь мне никакой души, то этому парню на голову свалится камень! С летальным исходом! И учти, я — не шучу! — И гоблин растаял в воздухе…

— М-да… — задумчиво протянул черт. — Погодка сегодня отпад…

Дон Герад спокойно посмотрел на квартеронку:

— А что не так?

Что-что, а понять, что он тут лишний, мошенник мог, а потому, взявшись за дверную ручку, осторожно поинтересовался:

— Я… пойду?

Темный эльф некоторое время молча смотрел на него, а затем, решив, что джокер может еще пригодиться, мягко улыбнулся:

— Будет лучше, если вы останетесь.

Мошенник со вздохом отпустил ручку, а дон Герад вновь повернулся к дочери:

— Так в чем проблема, Хэлле?

Девушка покосилась на замершего Айзана и тихо сообщила:

— Проблема в том, папа, что за мной не надо следить и меня не надо контролировать! Я — уже взрослая.

Бубновый туз закусил губу и, понимая в этот момент, что он зря заставил мошенника остаться в кабинете, тихо процедил, осторожно подбирая слова:

— Я уже потерял одну дочь… И не хочу, чтобы это повторилось снова.

Лицо квартеронки залила неестественная бледность:

— Пап, я уверена, с Вентой все в порядке! Пап, честно! Пап, я уверена!

Дон Герад, до этого момента задумчиво изучавший взглядом столешницу, резко вскинул голову и процедил:

— А при чем здесь Вента?! Я говорил не о ней…

Квартеронка, готовая выкрикнуть что-то еще, поперхнулась и, замерев, испуганно уставилась на отца.

Темный эльф медленно встал на ноги и, опершись о край стола, тихо выдохнул:

— Так что, ты говоришь, случилось с Вентой?!

— Она… Она пропала… — тихо выдохнула Хэлларен.

Девушка, до этого момента державшаяся вполне уверенно, теперь опустила голову, буравя взглядом пол. Айзан, попавший на это чисто семейное мероприятие, чувствовал себя крайне неуютно…

— И ты молчала?! Какого черта?! Почему вы не сказали?! В конце концов, она моя дочь, и я должен знать, когда с кем-нибудь из вас что-то случается!

Девушка вскинула голову:

— Я… Это случилось неожиданно! — В ее голосе прорезались слезы. — Я надеялась, я быстро найду ее! И Рихар… Он помогал мне! Мы не хотели, чтоб ты или мама волновались…

— Чуде-е-есно, — тихо протянул бубновый туз, медленно опускаясь в кресло, а потом вдруг неожиданно поинтересовался: — Давно?

— Что? — не поняла Хэлле.

— Давно вы с Рихаром знаете о ее исчезновении? — ровным, ничего не выражающим голосом повторил отец.

— Неделю…

— Матери говорили?

— Нет, — хлюпнула носом квартеронка.

Некоторое время дон Герад сидел, задумчиво выстукивая пальцами на крышке стола какой-то ритм, потом медленно начал:

— Значит, так… Запрещать тебе и Рихару вмешиваться в это дело я…

— Я все равно буду искать Венту! — взорвалась квартеронка. — Она моя сестра и…

— …я не буду, — по-прежнему меланхолично продолжил эльф. — Это бесполезно. — Дочь только фыркнула. — Бесполезно, даже если я скажу, что через полчаса этим займется вся гильдия.

— Она моя сестра! И…

— Я не запрещаю, — тихо повторил дон Герад. — Единственное, что я предлагаю, пусть Айзан отправится с тобой.

Мошенник, решивший к тому времени, что о нем уже благополучно забыли, поперхнулся.

— Что??? — взвилась квартеронка. — Кто со мной отправится?!

— Айзан, — мягко повторил дон Герад. — Вы с Рихаром слишком несдержанны. Айзан сможет помочь…

— Мне не нужна никакая помощь! — перебила его девушка, вскакивая на ноги.

— Он пойдет с тобой! — Дон Герад также встал и замер, напряженно уставившись на Хэлле.

Лица дона Герада и его дочери разделяло всего несколько дюймов.

— Нет!

— Да!

— Нет!

— Да!

— Простите, — не выдержал наконец пришедший в себя Айзан, — а мое мнение вообще здесь кого-нибудь интересует?!

— Нет!!! — развернувшись к нему, в один голос рявкнули эльфы.

Мошенник, не ожидавший такого единодушия от только что споривших между собой родственничков, так и замер.

— Мне не нужны никакие конвоиры, охранники, сторожи и шпионы! — прошипела Хэлларен, не отрывая взгляда от отца, а Айзан при этом вздрогнул, как от пощечины. — Я вполне могу справиться сама!

Что дон Герад хотел ответить дочери, так и осталось неизвестным — из стены вдруг высунулась вихрастая голова Джейта.

— Привет всем! — бодро выпалил он. — Повторять для меня все обсуждаемое не надо. Все слышал, все знаю… Кстати, привет, Ирдес!

Дон Герад замер, потрясенно уставившись на незваного гостя.

— Джейт???

— Ага, — жизнерадостно подтвердил уже полностью вылезший из стены черт. — Ирдес, ты не поверишь, но я тоже рад тебя видеть!

Назвать выражение, написанное на лице дона Герада, «радостью» мог только слепой…

— Великий дух! — только и выдохнул бубновый туз.

— Не, — лучезарно улыбнулся Джейт, — пока здесь только я… Так на чем вы тут остановились? Ах да! Хэлле ищет Венту, Айзан идет с Хэлле… А чем займешься ты, Ирдес?

На лице эльфа было очень крупными рунами написано, чем он займется и где после этого похоронят Джейта. Вот только сообщить черту об этом дон Герад не успел — его дочь, до этого момента потрясенно смотревшая на происходящее, справилась с удивлением:

— Я, может быть, и иду искать Венту, но этот… Айзан со мной не пойдет! Мне он не нужен!

Дон Герад, не отрывавший глаз от Джейта, перевел тяжелый взгляд на Хэлле:

— Я сказал… Он. Пойдет. С тобой!

Поединок взглядов длился несколько мгновений, и наконец квартеронка, опустив глаза, сдалась:

— Хорошо… — Девушка вскинула голову: — Но Рихар будет против! Он сразу сказал, что ему не нравится его физиономия.

— Это уже проблемы Рихара, — отрезал дон Герад.

Хэлле страдальчески закатила глаза, очевидно, представив разговор с братом, и бубновый туз вздохнул:

— Хорошо, я поговорю с ним.

Но тут уже не выдержал Айзан, которому окончательно надоело, что кто-то так бесцеремонно распоряжается его жизнью:

— Может, вы и поговорите с Рихаром, дон Герад, но я не намерен дальше работать на вас! В конце концов, я не вхожу в вашу гильдию! А потому не собираюсь выполнять ваши приказы!

— Почему? — мягко поинтересовался темный эльф.

Мошенник покосился на квартеронку и черта, в глубине души надеясь, что те поддержат его, но девушка, окончательно смирившись со своей участью, сверлила мрачным взглядом пол, а Джейт стоял, опершись о стену и скрестив руки на груди. Он тоже, похоже, вмешиваться не собирался. Пришлось действовать самому:

— Я не вхожу в вашу гильдию, — упрямо повторил джокер. — Я — мошенник и не собираюсь заниматься чем-то другим.

Бубновый туз медленно опустился в кресло:

— Вам не кажется, что вы повторяетесь, Айзан? Этот разговор уже был три дня назад. И тогда вы согласились…

— Я не соглашался! Вы меня заставили.

Дон Герад по привычке сцепил пальцы в замок.

— А разве сейчас что-то изменилось? Бубновые и, конечно, Пиковые гильдии по-прежнему есть во всех городах Гьерта…

— Черт с вами! — обреченно выдохнул Айзан (Джейт обиженно зашебуршился) и, хлопнув дверью, вышел из кабинета.

— Я так понимаю, это ответ — «я согласен»? — задумчиво протянул бубновый туз. Но мошенник уже не слышал его, замерев возле стойки и задумчиво уставившись куда-то вдаль…

— Налить чего-нибудь? — сочувствующе поинтересовался трактирщик.

— Спасибо, не стоит, — отмахнулся джокер.

Скорей всего, в ближайшее время придется разговаривать с Рихаром, а для этого понадобится более-менее свежая голова.

Нет, что ни говори, а все просто «великолепно»! Ситуация буквально повторяется!

— Эй, парень, — шулера похлопали по плечу, — по-моему, ты недавно держал в руках колоду?

Юноша обернулся: за его спиной стоял, усмехаясь, горный эльф. Серая, цвета дорожной брусчатки, кожа, черные длинные волосы, словно присыпанные серебряной пылью, заплетены в косу…

— Предположим, — кивнул Айзан, как бы невзначай потирая уголок рта.

— Не хочешь сыграть? А то у нас как раз не хватает одного игрока. — Эльф кивнул на единственный занятый столик. За ним, в дальнем углу, сидели еще два горных эльфа.

— Почему бы и нет? — криво усмехнулся Айзан, чувствуя, что появилась отдушина. — Подождите пару минут, я сейчас.

— Конечно, — кивнул эльф, отходя к своим приятелям.

Джокер же повернулся к трактирщику:

— Киас, не одолжишь пару сребреников? А то у меня ни медянки! Верну с процентами.

Пожав плечами, орк положил на стойку злотый, но когда Айзан протянул руку за монетой, трактирщик тихо бросил:

— Не советую играть. Я слышал — они профессиональные каталы.

— А я тогда кто? — недобро ухмыльнулся джокер, забирая злотый и направляясь к горным эльфам.

Когда мошенник вышел из кабинета дона Герада, Хэлле сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с кулоном — хрустальным полупрозрачным шариком, спрятанную до этого под рубашкой, и мрачно поинтересовалась:

— Из этого кабинета есть выход на второй этаж или придется подниматься по общей лестнице?

— Зачем тебе? — удивленно поинтересовался отец.

— Хочу поговорить с Рихаром, предупредить, что планы поменялись, — мрачно буркнула эльфийка, подбрасывая шарик на ладони, — а здесь может быть плохая связь.

— Абонент выключен или находится вне зоны действия сети, — хмыкнул Джейт.

— Что? — непонимающе повернулись к нему.

— Да не, не, ниче… Эт я так… Тихо сам с собой веду беседу, — усмехнулся черт. — Приятно ж хоть изредка поговорить с кем-нибудь умным!

Квартеронка презрительно дернула плечом и настойчиво повторила вопрос:

— Так что?

— Я же сказал, — скривился бубновый туз, — я поговорю с ним!

— Когда это еще будет! — огрызнулась девушка и, не дожидаясь ответа, вышла из кабинета, плотно прикрыв дверь.

Айзан, уже сидевший в компании горных эльфов, проводил взглядом Хэлларен, поднимающуюся по лестнице к комнатам постояльцев, и перевел взгляд на игроков:

— Начнем?

Что бы ни говорил Киас, профессионалами эти каталы не были — это Айзан заподозрил, еще когда горный не ответил на условный жест, позволяющий всем джокерам узнавать друг друга. Конечно, в отличие от других преступников, мошенники никогда не образовывали собственных гильдий, но система знаков со времен основания Гьертской империи и у этих профессионалов сложилась. Простая, существующая лишь для того, чтобы один шулер не перешел дорогу другому. И вот теперь… Горный попросту не обратил внимания!

Нет, конечно, за прошедшее время сигналы могли измениться, но когда мошенник взял в руки колоду, которую положил на стол эльф, подозрение переросло в уверенность. Начать хотя бы с того, что профессионалы, кропя колоду, никогда не стали бы прокалывать карты… Достаточно было бы легкого надкола, а тут… Как бы невзначай посмотрев карту на свет, джокер разглядел целый ряд дырочек. А ведь профессионал способен читать колоду кончиками пальцев… Одно слово — профаны! Хорошо хоть что при крапе иглой пользовались, а не краской!

Как и полагается «настоящим шулерам», эльфы позволили Айзану выиграть несколько партий. Серьезная игра началась, когда джокеру пришли одни двойки…

«Злость, ненависть, радость… и даже азарт! Любые более-менее сильные эмоции способны запороть всю игру. Беря колоду в руки, ты обязан быть абсолютно бесстрастен. Неважно, каким образом ты этого добьешься, но у тебя не должно быть никаких эмоций… А еще, даже просто тасуя колоду, тебе необходимо точно знать, что привело тебя за стол — желание развлечься или необходимость заработать. Ты должен знать это и идти к цели, отрешившись от всяческих эмоций», — Айзан словно наяву слышал чуть суховатый голос Каренса.

Отрешиться? Легко! Видеть цель? Да пожалуйста! Сейчас она только одна — выиграть все, что только возможно. И что невозможно — тоже.

И кто сказал, что это нереально?

Айзан хрустнул пальцами и опустил глаза в пришедшие ему карты. Из рукава в ладонь незаметно выскользнул исчезнувший из колоды во время второй или третьей сдачи червовый туз…

Примерно к третьей партии, когда перед Айзаном уже лежала кучка золотых монет, «профессиональные каталы» заподозрили неладное. К пятой игре подозрение укрепилось, а к седьмой, когда ставками стали два кинжала, богато украшенные драгоценными камнями, сомнений уже не было…

— Да он мошенник! — взорвался один из горных, вскакивая на ноги.

Айзан нащупал ножку стула, на котором до этого сидел эльф.

— С ума сошел, что ли?! Не умеешь играть, так не садись!

В руке оскорбленного эльфа блеснул стилет.

— Я?! Не умею?! — Широкий замах…

Джокер взвился на ноги и от души опустил подхваченный стул на голову эльфу.

Одним участником стало меньше.

Пока эльф придет в себя, пройдет около часа — силу своего удара Айзан приблизительно знал.

Но тут уже и оставшиеся игроки решили вмешаться. Один — худощавый мальчишка лет семнадцати на вид — потянулся к оставленной у стены бретге — легкой рапире с глубокой и широкой чашкой. Второй — смуглый полукровка — вцепился в кинжалы, лежавшие на столе.

Медленно встав на ноги, эльфы обошли стол, приближаясь к противнику, уже выпустившему из руки спасительную табуретку, от которой в кулаке Айзана осталась только ножка.

С профессиональными пиками мошенник бы не справился, но ведь это были не профессионалы…

— Спокойно! — примиряюще вскинул руки джокер. — Возможно, я погорячился, был не прав! Может, решим дело миром?

Эльфы замерли, напряженно уставившись на него, Айзан, выпустив обломок табуретки, положил руки им на плечи:

— Давайте так. Вы забираете свои деньги, я — свои, и расходимся. Ну как?

— Будешь должен все свои ставки за время игры! — процедил подросток.

— Договори… лись, — на последнем слоге мошенник резко свел руки.

Эльфы были примерно одного роста, так что удар пришелся лоб в лоб. Некоторое время горные стояли, тупо уставившись друг на друга (Айзан даже успел испугаться, что он не рассчитал силу удара и сейчас придется все начинать сначала), а потом, покачнувшись, как подрубленные деревья, рухнули на пол.

Молодой игрок перешагнул через бесчувственные тела (именно бесчувственные, поскольку отнимать хлеб у пик ему не хотелось) и, подойдя к столу, забрал свой выигрыш.

Хэлларен, как раз спускавшаяся со второго этажа, замерла, удивленно разглядывая открывшуюся ее взору картину, и тихо протянула:

— Может, папа не так уж и не прав?

Джокер высыпал монеты на стойку:

— Забирай!

Орк удивленно уставился на него:

— Шутишь? Здесь не меньше десяти злотых!

— Ну… Я же обещал вернуть с процентами, — пожал плечами мошенник.

Киас взял из кучки монету достоинством в злотый:

— Больше не возьму. Это твой выигрыш.

Айзан усмехнулся:

— Киас, я не собирался работать!

— Все равно! — упрямо повторил орк.

— Да у меня и кошелька с собой сейчас нет!

Орк вытащил из-под стойки мешочек:

— Держи.

Вздохнув, Айзан ссыпал деньги в кошелек.

— Сломанную табуретку запишешь на…

— Счет гильдии? — усмехнулся Киас. — Знаю я их! Небось опять счетовод заявит, что дерево все короеды съели…

— Зачем? Я-то здесь при чем? На счет этих… «профессиональных катал»! — Мошенник привязал кошелек к поясу.

Судя по довольной улыбке Киаса, стул окажется сделанным из золота…

— Кстати, Айзан, — ухмыльнулся орк, — будет время, заходи еще сыграть.

Дон Герад проводил взглядом вышедшую дочь, тихо вздохнул…

— Ирдес, скажи, — разорвал тишину чуть насмешливый голос Джейта, — а такие слова, как «дон Кевирт», «эльфийская диадема»… тебе ни о чем не говорят?

— Ты на что намекаешь?! — прищурился эльф.

— Да уж больно ситуация схожа. — Черт беззаботно шлепнулся на освободившийся после ухода квартеронки стул. — Дон Кевирт пытался использовать Эрику, ты — Айзана… Ни-ка-кой разницы!

— Разница есть! — прошипел эльф. — Дон Кевирт хотел заработать, а я пытаюсь спасти своих детей!

С лица Джейта пропал всякий намек на смех.

— А при чем здесь он? — Черт мотнул головой в сторону двери.

— Айзан? — уточнил эльф. — Просто… Хэлле и Рихар действительно чересчур несдержанны. Они… чаще всего сперва действуют, а потом думают… к чему это может привести…

— И в кого только пошли?! — насмешливо фыркнул черт.

Дон Герад сделал вид, что не расслышал.

— Айзан же сможет послужить сдерживающим фактором…

— Послужить? — ухмыльнулся Джейт. — А расплачиваться с ним ты как будешь?

Бубновый туз пожал плечами:

— Двухсот-трехсот злотых должно хватить…

Джейт вспомнил о недавних словах джокера и парировал:

— А если он не возьмет деньги?

— Тем хуже для него, — пожал плечами эльф.

Черт вздохнул:

— А ты циник, Ирдес…

Бубновый туз некоторое время смотрел на него, а потом, вместо готового сорваться с губ «А ты сомневался?», вдруг обронил:

— А ты повзрослел, Джейт…

Хмыкнув, черт вместо ответа направился к двери. Выйдя в залу, он посмотрел по сторонам, а потом бодро протянул:

— Да-а-а… Что ни говори, а два-три бесчувственных тела, в художественном беспорядке раскиданные по комнате, весьма оживляют интерьер…

Бубновый туз, заинтересовавшись столь странной фразой, удивленно выглянул из-за его плеча, а потом, уже собираясь вернуться к своим бумагам, внезапно вспомнил:

— Джейт!

— Ась? — удивленно замер черт.

— Увидишь Эрику, не смей даже словом ей обмолвиться, что Вента пропала!

— А что мне за это будет?

Эльф вздохнул и тихим задушевным голосом сообщил:

— Тогда тебе точно ни-че-го не будет…

— Редиска ты, Ирдес! — беззаботно отозвался Джейт.

Эльф смерил его долгим скучающим взглядом и тихим, ничего не выражающим голосом сообщил, глядя куда-то поверх головы Джейта:

— Еще раз так меня назовешь, и ты — труп.

— Хорошо, не буду! — неожиданно легко согласился черт. — Я придумаю что-нибудь новое! — И он направился к уже начавшим разговор Айзану и Хэлле.

Диалог, судя по всему, наматывал уже пятый или шестой круг. Джейт некоторое время прислушивался к бесконечным «Вот еще!», «А я хочу так! И если ты идешь со мной, то должен слушаться!», «В этой жизни я никому ничего не должен!», пока наконец это ему не надоело (кроме Джейта разговор явно «достал» и Киаса, но орк, не решаясь вмешаться, только вздыхал и продолжал протирать бокалы), и черт, перешагнув через живописно разбросанных горных эльфов, бодренько поинтересовался:

— А в чем, собственно, проблема?

— В нем! В ней! — в один голос сообщили Хэлле и Айзан. Только что пальцами друг в друга не ткнули.

— А поподробнее? — не отставал черт. — В чем все-таки проблема?

— Проблема в том… — вновь в один голос начали «высокие договаривающиеся стороны», запнулись от неожиданности и, обменявшись далекими от доброты взглядами, замолчали.

Первой минутную тишину решила нарушить квартеронка:

— Проблема в том, что мы… Что я… Что он… В общем, я считаю, что телепортироваться надо в мою комнату, тем более что она находится на втором этаже. А кроме того, там будет ждать мой брат… А Айзан против! Да какая разница, что его комната ближе к лестнице?! Я просто не понимаю, как можно быть таким упрямым! — Мошеннику достался еще один «ласковый взгляд». — Если уж пошел со мной, так пусть делает, что говорю!

— Ага! — фыркнул юноша. — Ну вот просто сплю и вижу! Всю жизнь мечтал! — Джокер твердо решил, что раз уж он вынужден тесно общаться с представителями Бубновой гильдии, то делать это надо с максимумом личной свободы. Благо убивать за это пока не собираются. — Тем более я даже не знаю, кто у вас пропал и как это собственно произошло!

— Да расскажу я тебе! — отмахнулась девушка. — Раз уж мы вместе…

— М-дя… — задумчиво почесал рыжую голову черт. — Проблемка… О! Идея! — Джейт радостно захлопал в ладоши, а потом быстро, словно опасаясь, что его перебьют, затараторил, поочередно тыча пальцем то в Хэлле, то в Айзана: — Эни-бени, рики-факи, турба-урба-сентебряки. Эус — бэус — краснодэус… Бац!

«Бац» пришлось как раз на квартеронку. Черт удовлетворенно кивнул и, пока опешившие слушатели пытались разобраться, что же могут значить эти странные слова, сообщил:

— Победили дамы! — А вслед за этим щелкнул пальцами…

Комнаты графини Ангарралахской встретили путешественников интимным полумраком и гробовой тишиной. Лишь горело несколько свечей в тяжелых канделябрах, силясь разогнать тьму, да ветерок из распахнутого окна задумчиво перебирал гардины.

Айзан медленно шагнул вперед. Под ногой взвизгнула плохо подогнанная половица…

— Я уже заждался, — недовольно бросил, не оборачиваясь, молодой мужчина, замерший возле окна.

— А что делать?! — фыркнула квартеронка, развязывая ленту, стягивающую волосы. — Можно подумать, я в чем-то виновата!

— А то нет?! — Мужчина, казалось, не замечал присутствия посторонних. — Я говорил, что в кабинет хозяйки должен был пойти я!

— И запорол бы вообще все дело! — Хэлле тряхнула головой и принялась расплетать косу. — Не-на-вижу все эти прически! Короче, Рихар, мне надо переодеться. Побудь здесь, познакомься с Айзаном… — Девушка недовольно скривилась: — Папа считает, что он должен пойти с нами. — Затем она подхватила одну из свечей и направилась к спальне.

Черт возмущенно открыл рот, явно собираясь разразиться длинной тирадой, но тут квартеронка, уже распахнув дверь в соседнюю комнату, обернулась и вздохнула:

— Насчет Джейта я таки не поняла. Но, похоже, нас теперь четверо…

Едва за Хэлле закрылась дверь, успокоившийся Джейт, не дав никому и слова сказать, бодро затарахтел:

— Знаете, мне вот что-то совершенно не нравится эта тишина в доме — вроде как после того, что произошло в кабинете, аборигены должны как-то нервничать, бегать, кричать… Короче, вы тут побудьте — пообщайтесь, познакомьтесь, а я пока обстановку выясню… — С этими словами он быстренько просочился сквозь стену.

А Айзану вдруг почудилось, что его попросту оставили на растерзание — слишком уж «добрым» было выражение лица Рихара.

Сейчас, глядя прямо в лицо квартерону, шулер терялся в догадках, пытаясь понять, как же он не сообразил, что Хэлле с Рихаром — дети главы Бубновой гильдии. И чуть заостренные тонкие черты лица, и ехидный прищур, и усмешка, змеящаяся на губах, и поворот головы, и жесты, явно унаследованные от дона Герада, — все намекало на близкое родство… А вот не углядел!

— Так тебя действительно зовут Айзан? — Вопрос был… мягко говоря, странный. Да и как на него отвечать? «Да, действительно»? А смысл?

— А тебя — Рихар? — Какой вопрос, такой и ответ.

Квартерон кивнул, сделав медленный шаг вперед.

— Вот что я хочу тебе сказать, Айзан… — Еще один шаг. — Я… совершенно не знаю тебя… — Еще шаг. — Но спорить с отцом не буду… — Следующий шаг. — Есть только одно маленькое «но»… — У квартерона был странный голос — мягкий, гипнотизирующий. Как у змеи, решившей пообщаться с кроликом. — Я очень люблю свою сестру. Так что, если по твоей вине с ее головы упадет хоть волосок… — Айзан так и не понял, когда в руке у Рихара появился тонкий баллок,[10] но в следующий момент узкий клинок медленно скользнул по горлу мошенника, чудом не распоров кожу, — …на следующий же день тебя будут по частям вылавливать из Кнараата. — В спокойном голосе Рихара не было даже намека на угрозу — простая констатация факта… — Все понятно?

В этот момент Айзан совершенно отчетливо понял, почему жители Гьерта так не любят представителей Пиковой гильдии…

— Вполне…

Клинок исчез так же неожиданно, как и появился. Причем ровно за мгновение до того, как в комнату просунулась огненно-рыжая голова Джейта:

— Я ничего не пропустил?

Бубновый туз недолго оставался в трактире. Минут через десять после разговора с Джейтом дон Герад вышел в общий зал, смерил скептическим взглядом горных эльфов, вовсю торгующихся с Киасом из-за сломанной табуретки. Судя по словам орка, вышеупомянутый предмет меблировки был древнейшим раритетом… Так что по мере торга стоимость его медленно, но верно переползала от четырех злотых, заявленных вначале, к двадцати… Эльфы еще не поняли, что торговаться с орком бесполезно и что в итоге им, может статься, придется заплатить все пятьдесят…

Дом — двухэтажный, отделанный лепниной — мало чем отличался от других в этом богатом квартале, расположенном близ королевского дворца, но бубновый туз уверенно направился именно к нему. Постучался в дверь. Потом еще. И еще…

Ждать пришлось долго, но эльф не собирался сдаваться.

Примерно через полчаса, когда дверной молоток уже отвалился от ручки, хозяева решили-таки выглянуть на улицу.

Дверь отворила молодая заспанная девица лет двадцати на вид. Из одежды на ней была только мужская рубаха. Незнакомка окинула посетителя мрачным взглядом и чуть хрипловато поинтересовалась:

— Что надо?

— Я бы хотел видеть господина Дерентела, — улыбнулся эльф.

— Не принимает, — отрубила девица. — Приходите утром. — И начала закрывать дверь.

Бубновый туз одной рукой уперся в дверь, не давая закрыть ее.

— М-да… — задумчиво протянул он. — Как все распустились… Пора поговорить с донной Эштас. Она ведь сейчас глава вашей Червовой гильдии?

— Да как вы смеете?! — взвизгнула, бледнея, девица. — Да я… Да вы…

Дон Герад сладко зевнул, вежливо прикрыв ладонью рот. Перстень отразил луч тускло горящего фонаря, пустив зайчика куда-то в глубь комнаты.

— Да? Вы что-то хотите сказать? — любезно поинтересовался бубновый туз.

Девица поперхнулась воздухом и выдавила:

— П-проходите. Я сообщу…

Пропустив главу воров внутрь, девица поспешно скрылась за одной из дверей, ведущей куда-то в глубь дома.

В холле стояло несколько усыпанных атласными подушками мягких диванов. На одном из них сидел, задумчиво подбрасывая на ладони спелое яблоко, обнаженный до пояса молодой орк. Судя по размаху плеч, рубаху, в которой сейчас была девица, сняли именно с него.

Эльф опустился на свободную софу.

Минут через пять громко хлопнула дверь и в комнату буквально влетела давешняя девица. На этот раз во вполне приличном костюме. Зеленом, шитым золотом.

— Господин Дерентел примет вас, — буркнула она.

Бубновый туз даже не пошевелился.

На лице дамы проступила такая неповторимая гамма чувств… И самым ярким из них, скорей всего, было страстное желание придушить одного отдельно взятого эльфа.

— Господин Дерентел… — вновь начала она.

Положение спас орк:

— Господин Дерентел будет рад видеть вас, дон…

— Дон Герад, — любезно подсказал эльф.

Орк улыбнулся:

— Совершенно верно, дон Герад…

Кабинет господина Дерентела был невелик. В нем едва помещался шкаф, заставленный книгами, письменный стол да пара кресел. Его хозяин, мускулистый тролль лет тридцати на вид, вежливо встал, приветствуя гостя:

— Добрый вечер, дон Герад. Чем обязан?

— Добрый вечер, Киринт, — вздохнул эльф.

Разговор произвел тягостное впечатление. Вента пропала. Можно сделать морду кирпичом, вежливо напомнить, что всякое общение с Левентин Герад окончено через пару лет после Ночи Алого Платка, и благополучно забыть обо всем.

Вот только… Дон Герад не просил и не уговаривал бросить все и отправиться на поиски пропавшей дочери. Да и было бы это не в стиле бубнового туза. Эльф попросту сообщил об исчезновении девушки, и в его ровном холодном голосе явно звучало что-то вроде: «Я считаю, что ты должен об этом знать. Хочешь — действуй, не хочешь — флаг в руки!»

Дон Герад ушел. И вот теперь самое главное — напомнить себе, что любое общение с Вентой прекращено еще пятнадцать лет назад… То, как она сама сказала, что они слишком разные, и произошла крупная ссора…

Стоп. А вот ссоры как раз таки не было. От всплывших в памяти коротких фраз: «Мы слишком разные. Нам надо расстаться» — все как-то замерло, застыло на мгновение. Предательски заныл небольшой шрам под левой лопаткой… А потом тролль отвесил вежливый поклон и, не говоря ни слова, пошел прочь от высокого особняка, окруженного кованым забором. Чтобы никогда не возвращаться…

И вот теперь… Единственное, что теперь нужно сделать, — это выбросить из головы сегодняшний разговор, подняться в спальню, раздеться, рухнуть на кровать и… всю оставшуюся, очень долгую ночь пролежать без сна, уставившись в потолок.

Гусиное перо полностью общипано. Некогда белоснежный лист бумаги изрисован непонятными каракулями. Из ящика стола извлечен небольшой портрет с изящной подписью «На память». Девушка, изображенная на нем, смеется, в голубых, как у отца, глазах пляшет улыбка…

— Фрина, Звездочка взнуздана?! Роз, едешь со мной!

Золотая луна задумчиво ползла по небу. Подул легкий ветерок, и клочья облаков разлетелись подобно легким перьям. Где-то на окраине тоскливо взвыла собака, откликнулась вторая, еще одна, еще… Этот печальный концерт полностью соответствовал похоронному настроению Айзана. Хотелось тоскливо завыть, вторя печальным воплям псов.

Мрачное лицо Рихара только добавляло «оптимизма». Из общего ключа выбивался только Джейт, в очередной раз добывший где-то яблоко и сейчас неспешно хрустящий им. В общем, это задумчивое чавканье совершенно не вписывалось в общее настроение… Наконец Айзан не выдержал.

— О боги! Джейт, может, хватит?! Или хотя бы потише!

— А в чем проблема?.. А, я понял! — внезапно догадался Джейт. — Ты тоже яблока хочешь! Но стесняешься попросить! Держи! — Рыжий беззаботно протянул мошеннику надкусанный плод. — Заметь — вот просто от души отрываю, а тебе отдаю!

Джокер, поняв, что черта ему попросту не переговорить, отвернулся. Джейт фыркнул и вновь впился зубами в яблоко.

— Я вижу, у вас все в порядке? — прозвучал сбоку голос Хэлле.

Айзан резко обернулся и замер, не в силах отвести от нее взгляда. Сердце, оборвавшись, рухнуло в бездну…

Еще лет пятьдесят назад считалось, что женщины не должны носить мужскую одежду. Появиться в брюках в людном месте могла себе позволить только очень неординарная дама.

Конечно, в северных районах Гьерта, там, откуда пришли тролли, женщины издавна считались ровней мужчинам, а потому большинство тролльчанок щеголяли в мужском платье, вызывая пересуды досужих кумушек.

Все изменилось на следующий день после свадьбы Констарена Лазандер'эт Дораниела. Тогда еще Ее Высочество Алехандра Риит явилась на званый ужин в мужском костюме. Шумиха поднялась страшная. Одно дело, когда в брюках щеголяет тролльчанка с дикого Севера (у них там отродясь, кроме меховых безрукавок да штанов, ничего не носили!), и совсем другое — когда в таком виде появляется жена наследника престола, а стало быть — будущая королева!

В любом случае — мода резко изменилась. И теперь… Теперь дамы могли позволить себе носить как юбки, так и брюки.

Именно последний вариант и предпочла квартеронка. Сейчас на ней были черные узкие брюки, красные сапоги на тонких высоченных шпильках и алая рубаха в цвет сапог. Талию обхватывал сложенный треугольником платок с шелковой бахромой.

— Айза-а-ан! Ау-у-у! Москва вызывает, Кремль! — Черт замахал ладонью перед глазами мошенника. — Не спи — замерзнешь!

Смутившись, джокер поспешно отвел взгляд.

— Конечно, все в порядке… — невозмутимо пожал плечами Рихар, отвлекаясь от крайне интересного изучения потолка.

— Ну… — улыбнулась квартеронка. — Раз уж все познакомились, Айзан, пора, наверное, рассказать обо всем… Как и обещала.

Рихар недоумевающе прищурился:

— Так. Я не понял… Я что, оставался здесь для того, чтобы выслушать все в очередной раз?

— А еще познакомиться…

— М-да… — хмыкнул квартерон. — Ну… раз уж, как я понимаю, этой ночью все равно ничего не получится сделать, пойду я в свою комнату…

Девушка невинно захлопала ресницами. Слишком нарочито все это выглядело, чтобы быть правдой.

— Да-а?! А кто будет защищать мою девичью честь?!

Айзан подавился воздухом.

— Ой, — скривился Рихар, — Хэлле, прекрати! В отличие от Венты, ты занималась с отцом!

Айзану стало еще «лучше»…

— Как я понимаю, — продолжил квартерон, окинув мошенника насмешливым взглядом, — по коридору сейчас по-прежнему не пройдешь. До утра, сестренка! — Рихар чмокнул девушку в щеку и, распахнув окно, вылез на узкий карниз, проходящий под окнами.

«Джокер» проводил его взглядом, а потом повернулся к Хэлле:

— Он… всегда такой?

— Ага, — хихикнула девушка, — правда, милый?

— Не то слово! — мрачно буркнул джокер, вспомнив кинжал, блеснувший в опасной близости от горла…

— Полторы недели назад Вента решила попутешествовать по Гьерту, — тихо рассказывала квартеронка. Огонек догорающей свечи дрожал и в любое мгновение мог погаснуть. Черные полотнища теней трепыхались на стенах. Тревожно скрипнула половица в коридоре… Черт задумчиво грыз яблоко. — Отец дал ей в сопровождение пару охранников, я периодически связывалась с Вентой. В общем, никто за нее не волновался… А с неделю назад, — квартеронка вздохнула, — я узнала, что Вента пропала.

— Откуда узнала? — поинтересовался Айзан. Мошенник сидел в мягком удобном кресле и сейчас, вымотавшись за день, задавал вопросы большей частью для того, чтобы не заснуть.

Хэлле молча закатала рукав рубашки. Ее узкое запястье обхватывал тонкий браслет, сплетенный из черных и белых волос…

— И? — с недоумением протянул черт. — Я так и не понял, откуда ты узнала? Да и с чего ты решила, будто с ней действительно случилось что-то серьезное? Может, просто ноготь сломала или еще что…

Хэлле вздохнула. На ее лице было крупными буквами написано: «С какими идиотами мне приходится общаться?! Папа, за что?!»

— Браслет сплетен из волос Венты, — тихо сообщила она, — и зачарован специальным образом. Поседеет одна прядь — легкие неприятности, половина — серьезная проблема, все — смерть.

— Однако… — потрясенно выдохнул Джейт. — МЧС нервно курит в сторонке…

Квартеронка смерила его непонимающим взглядом, а затем продолжила:

— …Я приблизительно знала, где Вента должна была быть, и отправилась туда вместе с Рихаром. Мы объездили весь Кронх и лишь в последней гостинице, точнее сказать, таверне, смогли хоть что-то разузнать… Хозяин увиливал, не хотел говорить…

Свободный воротник вдруг начал сильно натирать горло, а из темных глаз квартерона на Морравна, казалось, смотрел, ухмыляясь, Смерть.

— Я… Я ничего не знаю! Честно! — отчаянно взвизгнул хозяин таверны — худощавый фавн.

— Уверен?! — Голос тихий, без малейшего намека на угрозу, но по спине Морравна почему-то потекла тонкая струйка пота.

Ставни закрыты, слуги отпущены на ночь. Кричи не кричи — никто не услышит… И тонкий стилет опасно блеснул в лунном луче, пробившемся сквозь щель в ставне…

— Она была здесь два дня назад!..

— Рихар, когда захочет, может быть очень… настойчивым…

— Не сомневаюсь! — мрачно буркнул Айзан.

Тихо хихикнул Джейт. Хэлле никак не прореагировала, продолжая рассказывать:

— Удалось выяснить, что действительно несколько дней назад некий граф Папирэани заехал в эту таверну, пообщался с одной из посетительниц и увез ее с собой. Против ее воли. По описанию — именно Венту… Мы с Рихаром съездили в замок к графу… Но его уже там не было, он якобы направился на бал, устраиваемый графиней Кортайской. Слуги сказали, что никого не видели, но ее могли переправить в другое поместье. А в самом замке не было даже портрета графа… Приблизительно нам его описали, но… В общем, сейчас мы ищем этого господина, а найдя его, надеемся обнаружить и Венту.

— Угу… — вздохнул черт. — И желательно бы это сделать в течение четырнадцати дней… Или еще быстрее.

— А… в честь чего такие точные сроки? — невольно заинтересовался джокер.

— Ну, — запнулся черт, а потом поспешно выпалил: — Родители меня дома ждут уже. Наверное, волнуются…

Айзан вежливо покивал, делая вид, что поверил.

Квартеронка встала:

— Ну что ж, я вам все рассказала. Как правильно заметил Рихар, сегодня ночью уже вряд ли что получится — хоть сейчас и тихо, но слуги наверняка начеку… В общем, — вздохнула она, — раз уж теперь работаем вместе, продолжим общение с утра.

Черт соскочил с крышки стола, на которой до этого сидел, и согнулся в шутовском поклоне:

— Как будет угодно, моя госпожа! — Потом хлопнул Айзана по плечу: — Поехали?

Негромкий щелчок пальцами — и комната так называемой графини Ангарралахской сменилась апартаментами лжеграфа Нортэйского…

— Роз, — задумчиво протянул Киринт, изучая неспешным взглядом подкову, почти слетевшую с копыта Звездочки и сейчас державшуюся всего на одном гвозде, — передай, пожалуйста, Фрине, что, когда я вернусь, я ее убью. Пусть подберет себе гроб посимпатичнее.

Орк только рассмеялся в ответ.

Лет десять назад тролль понял, что дальше так жить нельзя. Наемничество — это, конечно, хорошо, но… В один прекрасный момент ему попросту надоели те узкие рамки, в которые постоянно загоняла гильдия. Короткий разговор с главой гильдии… И вот итог — Киринт Дерентел стал работать самостоятельно, внося в свой цех чисто символическую плату (ну нельзя же быть полностью свободным!).

Сказать, что работа Киринта была абсолютно законной — нельзя, но и чисто криминальной ее было трудно назвать. Троллю оч-чень нравилось балансировать на тонкой грани, разделяющей эти два понятия…

А потом в двери дома Киринта постучались двое. Роз и Фрина. Орк, ему тогда было не больше шестнадцати, краснея от собственной наглости, предложил принять на работу его и его… гм… сестру (фраза именно так и строилась: «Вы не желаете взять на работу меня и мою… гм… сестру?»). Светловолосая Фрина меньше всего походила на ближайшую родственницу Роза, но…

Впоследствии Киринт так и не смог объяснить, что заставило его принять предложение малолетнего нахала, но, надо сказать, тролль ни разу в своем поступке не раскаялся. Как выяснилось, Роз, достигший в свое время «вершин» городского дна, великолепно владел кинжалами, а Фрина, несмотря на смазливое личико, была довольно умна. Конечно, брать Фрину на опасные задания было нельзя, так что девушка должна была следить за хозяйством. Правда, в первый же день она заявила, что ее нежные руки не привыкли к подобной работе. Киринт широким жестом показал ей на дверь, тогда она фыркнула и елейным голосом поинтересовалась, что господа — гневный взгляд в сторону Роза — желают получить на ужин.

Конечно, все это не значило, что девушка была прикована к печи, но сообщить, что у лошади плохо держится подкова, она все-таки могла?!

В любом случае, троллю ничего не оставалось, кроме как отдать поводья Звездочки Розу, дабы тот отвел ее домой, а самому направиться вдоль закрытых на ночь магических лавок. Конечно, изначально Роза именно за этим и брали, но вообще-то тролль рассчитывал расстаться с помощником чуть позже.

Сейчас же он медленно шел по Кайронову переулку, изучая пристальным взглядом вывески. В этот поздний час квартал не освещался (предполагалось, что раз уж торгуешь магическими предметами, то зачаровать свой дом от нападения грабителей сумеешь), но тролль прекрасно видел и так.

Наконец он остановился перед ничем не примечательной дверью. В отличие от остальных торговцев, Себэс не нуждался в рекламе, пребывая в полной уверенности, что, если он понадобится — его найдут. И кстати, все это небезосновательно.

Минут через пять после того как тролль принялся барабанить в дверь, окно на втором этаже отворилось и визгливый голос выкрикнул:

— Кто здесь ходит, порядочным гоблинам спать мешает?! — Шары, позволяющие увидеть, кто стоит на пороге, были до сих пор редкостью. — Убирайтесь, а то стражу городскую позову! — …С палантирами было проще.

— Себэс, открывай! — миролюбиво потребовал тролль. — Это я, Киринт!

— Не знаю я никаких Киринтов! — отрезал гоблин, но окно не закрыл, продолжая вглядываться во тьму. — Ходют тут всякие… — В его голосе зазвучали нотки неуверенности.

Снизу раздалось тихое звяканье, в котором наметанное ухо гоблина без труда опознало пересыпание монеток из одной ладони в другую…

— Ах, Ки-и-и-иринт! — завопил гоблин так громко, что на другой стороне улицы начали загораться окна и нестройный хор голосов грозно потребовал заткнуться. Продолжал гоблин уже на пару тонов тише: — Киринт, друг мой! Сейчас-сейчас! Я уже спускаюсь!

Каждый, более-менее долго пообщавшийся с этим торговцем, знал, что больше всего на свете Себэс Кайлам Алирианти любил деньги. Было в этих неровных кружочках что-то магическое, волшебное, привлекательное… Причем назвать Себэса скупым было нельзя: относительно легко получая деньги, он не менее легко их тратил. Просто… наверное, чеканщики что-то добавляют в металл! Специально, чтоб поиздеваться над бедным гоблином!

Сейчас, сидя в небольшой комнатке за лавкой, Киринт неспешно сообщил:

— Мне нужен один неразменный злотый.

— И это все?! — возмутился гоблин. — Ради этого ты меня разбудил?!

— А что делать? — флегматично пожал плечами тролль. — К кому я еще пойти могу?

Себэс смерил его долгим взглядом, и, согласившись, что, похоже, действительно покупатель прав, положил на стол требуемое, предупредив:

— С тебя десять монет!

Тролль поперхнулся:

— Вчера ведь только пять стоило!

— А что ты хочешь, — лицемерно вздохнул торговец. — Инфляция!

Когда наемник выложил требуемую сумму, гоблин поинтересовался, нужно ли ему что-нибудь еще, искренне при этом рассчитывая, что ничего нежданному гостю не понадобится, но увы…

— Всего ничего, — ухмыльнулся Киринт. — Двадцать облегченных телепортов.

— Ой, да откуда они у меня?! — смущенно махнул лапкой гоблин. — Чтоб я да против закона пошел?!

— А если подумать?

— И думать нечего! Не-ту!

— А если хорошо подумать? — Тролль положил на стол кошелек.

Себэс скользнул по мешочку жадным взглядом и вздохнул:

— Нету…

— А если очень хорошо подумать? — Второй кошелек был чуточку, ну вот самую малость, поменьше… Получается, третий вообще будет…

Конечно, Киринт мог встать и, хлопнув дверью, уйти, но… Где еще найдешь порталы? Да еще и облегченные? Да к тому ж ночью?

— Ох, Киринт, ты прям душу с меня вытряхиваешь! — вздохнул гоблин, сметая кошельки в ящик стола, потом вскочил на ноги и, подойдя к неприметной дверце в дальнем углу, распахнул ее и тихонько поинтересовался: — Тебе адресные?

— Нет.

Гоблин потрясенно обернулся:

— Двадцать безадресных порталов?! Шутишь?!

Тролль покачал головой:

— Я совершенно серьезен.

— Сумасшедший! — вздохнул Себэс, вытаскивая из шкафа пачку разрисованных рунами бумаг.

Сразу после того как выяснилось, что возможна привязка порталов к дощечкам (сломал печать, и портал активирован), стало ясно, что эти самые дощечки крайне неудобны для использования. Как минимум они тяжелы — штук десять порталов взять с собой попросту невозможно. Но в один прекрасный миг кто-то предложил закрепить заклинание на… листе бумаги. Конечно, такие порталы стоили дороже, однако… Вскоре выяснилось, что в отличие от дощечек при привязке заклинания к бумаге возможно создание порталов без определенной адресной привязки: в нужный момент просто коснулся пальцами рун, из которых состоит название местности, куда тебе надо переместиться, потом разорвал лист — и ты уже на месте! Однако все бы было хорошо, но вдруг стало известно, что существо, воспользовавшееся безадресным порталом, могло оказаться где угодно (определенной адресной привязки-то не существовало): и на дне морском, и высоко в воздухе. В первое время никто не обращал на это внимания, но когда королевский посол, телепортировавшийся в Островную империю, заживо застрял в мраморной колонне, — сперва запретили безадресные порталы, а потом и облегченные. Вовсе.

Киринт скользнул взглядом по рунам, покрывавшим бумагу, небрежно сгреб всю стопку (в количестве Себэс никогда не обманывал, качестве — бывало) и удовлетворенно кивнул:

— Спасибо.

— Да не за что, — вздохнул гоблин, елозя взглядом по полу. Он явно хотел что-то сказать, но все никак не мог решиться… Наконец когда гость сказал: «Ну, я пошел?» — гоблин странно всхлипнул, а затем рискнул: — Н-нет!.. Я… Ну это самое… Сонный воздух тебе продавал?

Наемник удивленно покосился на него, пряча порталы за пазухой:

— Нет, а что это?

— Ну… Э-э-э… Проще показать, — вздохнул Себэс и вернулся к шкафчику. Некоторое время копался в его глубине и наконец извлек длинную, дюймов семь, стеклянную трубочку, горящую мертвенно-бледным светом. — Во-о-т…

— Ну и что это? — не понял тролль.

— Сонный воздух, — повторил торговец, крутя палочку в руках. — Выдувается запаянный сосуд и его содержимое зачаровывается сонным заклятием. Нужно, палочку ломаешь, и заклинание усыпляет всех, кого ты в момент, когда ломал, видел. Действует минут сорок, не меньше… Ну что, может, возьмешь?

Подобной вещи Киринт еще ни разу не видел, а потому осторожно поинтересовался:

— А эта трубочка хоть действует?

— Обижа-а-а-а-аешь! — протянул гоблин. Правда, особенной обиды в его голосе не слышалось. — Работали же сорок лет назад конденсированные заклинания! Вот и это… На той же основе.

Киринт только хмыкнул, вспомнив, что эти самые «заклинания» запретили, выяснив, что они практически неуправляемы. Запускаешь огненный шар, а он вполне может к тебе вернуться.

— И сколько за нее хочешь?

Гоблин помолчал пару минут, явно подсчитывая, сколько же ему запросить, и наконец выдохнул:

— Семьдесят сребреников!

Наемник долго не решался ответить. Раз Себэс запрашивает меньше злотого, получается, он сам не уверен, что его «сонный воздух» сработает: все-таки что-то новое, неиспытанное.

— Беру, — вздохнул Киринт, решив, что несколько монет уже не сделают погоды.

Выходя из лавки, тролль крикнул на прощание:

— До встречи!

— До встречи, — согласился гоблин и, тихо вздохнув, добавил: — Самоубийца…

Неизвестно, кто похитил Венту, но… как ни крути, за этим может стоять кто-нибудь из криминальной раскладки Гьерта. А раз так, стоит пообщаться с главами гильдий Алронда. А то и Гьерта. Темный эльф ускорил шаг.

Сведения, сообщенные бубновым тузом, были, мягко говоря, весьма туманны. Выехала из Западных ворот, направляясь по Каринскому тракту в Иест. Когда пропала, где пропала… Ищи где хочешь и как знаешь!

Именно поэтому Киринт и рискнул воспользоваться столь опасным способом путешествия. Городов да сел от Алронда до Иеста мно-о-ого…

В общем, тролль решил действовать следующим образом. Узнать, какой город находится на полпути из Иеста в Алронд, телепортироваться туда, обойти все более-менее хорошие трактиры, узнать, не останавливалась ли там некая квартеронка. Коли ее там видели, выяснить, когда и куда она уехала, и снова телепортироваться… Ну а если никто эту самую девушку не встречал, так снова найти город, находящийся посередине дороги, телепортироваться, — работы, конечно, невпроворот… Но разве есть выход? Ничего полегче Киринт попросту не придумал.

Ночь предстояла долгая…

Особняк донны Эштас, дружелюбно распахнувший все двери (кто рискнет напасть на такую гильдию?! Это ж как надо себя не уважать!), казался ярким пятном на фоне спящего города. Гремела музыка, раздавались взрывы смеха, неслись едва слышные шепотки…

Эльф медленно поднялся по ступеням, вошел в холл. В мягком полумраке с трудом различались многочисленные парочки, нежно перешептывающиеся, неспешно пьющие дорогие вина. Изредка отдельные компании, ведущие неспешные разговоры, вставали из-за столиков, которыми было заставлено помещение, и удалялись в скрытые за переливающимися тканями комнатки.

Темный эльф нервно дернул плечом: как же надо было опуститься, чтобы превратить свой собственный дом в рабочее помещение гильдии?!

Несколько раз бубновый туз ловил на себе любопытствующие взгляды, но они были столь мимолетны, что не стоило обращать на них внимания. Каждый волен посещать Червовую гильдию. Достаточно лишь вступить в сделку с совестью.

— Ах, — раздался с лестницы, уводящей на второй этаж, восторженный вздох. — Кого я вижу?!

Эльф вскинул глаза и выдавил улыбку: сама донна Эштас вышла встретить его. Белоснежная кожа, безупречная прическа, платье, сшитое по последнему писку моды: узкие рукава, разрезанные от запястья до плеча и обшитые по разрезу мелкими жемчужинами-пуговками, зауженный лиф, длинный подол, спадающий свободными складками и волочащийся по полу, — женщина была бы безумно красива, если б не вызывающе яркий, отталкивающий макияж.

Светлая эльфийка между тем уже спустилась по лестнице и, подхватив бубнового туза под руку, буквально потащила его в сторону одного из многочисленных кабинетиков.

— Я так счастлива видеть тебя, Ирдес! — шепнула она, скользнув губами по его щеке.

— Взаимно, благородная донна, взаимно, — вздохнул он, вот только радости в его голосе слышно не было.

Язычок свечи мучительно пытался разогнать полумрак, царивший в небольшой комнате. На краешке стола примостился недопитый бокал красного вина. С кровати свесилась небрежно брошенная перевязь, шитая золотом.

— Так что привело тебя в гильдию, Ирдес? — мурлыкнула хозяйка дома, медленно опускаясь на краешек ложа.

— Я хотел поговорить.

Женщина удивленно вскинула брови:

— И это все?! Сколько лет ты не заходил сюда? Пятнадцать? Двадцать?

Темный эльф позволил себе тонкую улыбку:

— Не меньше сорока. — Он оперся о дверной косяк, сложив руки на груди.

— Как быстро летит время, — фальшиво вздохнула она. — И через столько лет ты хочешь просто поговорить?

— Как видишь. — Бубновый туз, не меняя позы, пожал плечами.

— И о чем же?

— Я хотел задать всего один вопрос…

Донна Эштас сладко потянулась:

— М-м-м-да?

Неслышно качнулась тяжелая портьера, прикрывающая окно…

— В твоей гильдии много работающих против своей воли? — напрямик спросил бубновый туз.

— Ты что-то путаешь, Ирдес… Я чту Кодекс чести гильдий! — Светлая эльфийка не переставала улыбаться, но в кристально-голубых глазах удивление переплелось с ненавистью. — Все червы работают потому, что хотят этого! Но… к чему такие вопросы, Ирдес?

— Ни к чему, благородная донна… — вздохнул бубновый туз. Он медленно отодвинулся от стены.

— Да и… Это относится к сфере твоих интересов?!

— Разумеется, нет, благородная донна, прощайте. Было приятно с вами поговорить… — И уже выходя из комнаты, он оглянулся: — И, знаете, благородная донна, мне бы очень не хотелось, чтобы в итоге оказалось, что сферы наших интересов пересекаются.

Женщина поднялась на ноги, закрывая дверь за эльфом. Некоторое время стояла, не отрывая взгляда от мореного дуба. И даже не обернулась, когда за ее спиной из-за занавески медленно вышел крепко сложенный тролль. Подхватив со столика бокал, он неспешно отхлебнул вино, и лишь тогда эльфийка тихо протянула:

— Зачем он приходил? Я так и не поняла…

Мужчина пожал плечами:

— Может, действительно просто хотел поговорить?

— Ирдес?! — рассмеялась донна Эштас. — Боюсь, он не настолько сентиментален!

— Может, стареет? — хмыкнул тролль, отставляя бокал и подходя к ней.

Женщина помолчала, а потом тихо вздохнула:

— Он что-то скрывает…

— Каждый из нас что-то скрывает, — улыбнулся он, осторожно приобнимая ее за плечи.

С хрупкой женской руки медленно скатилось кольцо с двумя переплетенными жемчужинами в форме запятых: черной и белой. А через мгновение вослед ему полетел разукрашенный рунами тяжелый перстень из простого железа со вставкой — небольшим кусочком необработанного янтаря…

Удача улыбнулась Кирину лишь в пятом по счету городе, Кронхе, в небольшой таверне, в которую вымотавшийся тролль заглянул перед самым рассветом. Мальчишка-полотер потянулся за «невзначай оброненной» наемником серебряной монетой, но та вдруг растаяла в воздухе, вернувшись к хозяину. Подросток разочарованно хмыкнул, стрельнув серебристо-золотыми глазами в сторону позднего (или, наоборот, чересчур раннего) посетителя, когда тот неожиданно поинтересовался, покосившись на трактирщика, как раз в этот момент скрывшегося на кухне:

— Заработать хочешь?

— А как? — заинтересовался юный работник.

Наемник, не отрывая взгляда от выхода на кухню, тихо спросил:

— Здесь, с неделю назад, не останавливалась молодая квартеронка?

— А как выглядела?

— Красивая, смуглая, голубоглазая… — начал тролль, но мальчишка только рукой махнул:

— Здесь таких куча ходит! Может, еще какие приметы есть?

Киринт взглянул по сторонам и, убедившись, что никто за ним не следит, осторожно вытащил портрет, захваченный из дома.

Парнишка скользнул взглядом по листу бумаги и, вдруг испуганно выдохнув.:

— Через полчаса — у конюшен! — буквально исчез.

Кони, за ночь застоявшиеся в стойлах, нетерпеливо перебирали копытами, кабил-ушти флегматично пробовали насыпанный овес (даже водным лошадям полагается есть), одна кэльпи, тонконогая, с серебристой гривой, осыпающейся водяными каплями, решила, что рукав камзола Киринта намного аппетитнее, и сейчас неторопливо пробовала его на вкус. Троллю надоело отталкивать мягкие губы лошадки, и он, сняв камзол, раздумывал, что же лучше: выкинуть его на помойку или отдать на пропитание оголодавшей кобылке, все равно он не подлежит восстановлению — только заглядишься в сторону, а лошадь уже… — вот тут наконец подошел мальчишка.

Воровато оглянувшись, он провел ладонью по голубоватой гриве кэльпи и тихо бросил, смотря куда-то мимо наемника:

— Деньги вперед!

Тролль смерил насмешливым взглядом малолетнего вымогателя и поинтересовался:

— А что так?

— Вы уйдете, — почти шепотом обронил мальчишка, — а мне еще здесь работать.

Тихо хмыкнув, Киринт вытащил из кошеля на поясе злотый.

В какой-то момент Ирдес, задумавшись, пропустил нужный поворот и оказался в тупике. Над головой нависли балконы, серая кладка домов потемнела от времени, магический фонарь мерцал, угрожая погаснуть в любой момент. Эльф недоуменно хмыкнул, поражаясь, как он мог так забыться, развернулся…

Выход с улицы перегородили трое. Мускулистый тролль, гном, едва достающий темному эльфу до пояса и смуглый абракай. Крепко сложенное человеческое тело этого жителя пустыни венчала петушиная голова, вместо ног же была пара змеиных хвостов.

— Ко-ко-кошелек или ш-ш-шжиз-з-знь! — потребовал абракай. Судя по всему, именно он был главным в этой компании.

Эльф смерил насмешливым взглядом говорившего, пожал плечами:

— Так и быть, гоните кошельки и можете идти на все четыре стороны. Жизни я вам прощаю.

— К-хамеес-ш?! — От удивления абракай даже не закудахтал.

— Разве? — усмехнулся Ирдес.

Грабители намека не поняли…

Со слов мальчишки выходило, что примерно с неделю назад, под вечер, в таверну «Веселый олень» приехала темная эльфийка-квартеронка с двумя сопровождающими. Девушка явно нервничала, но, несмотря на уговоры своих спутников, один из которых был ранен, возвращаться в столицу не собиралась.

Мальчишка бы не обратил внимания на путешественницу (мало их, что ли, ходит по дорогам Гьерта), вот только хозяин «Оленя» вдруг, пошептавшись с каким-то гоблином, приехавшим примерно через полчаса после незнакомки, практически мгновенно закрыл заведение на ночь, отпустив всех работников.

Утром никого из ночных путешественников уже не было.

— Как выглядел гоблин? — поинтересовался Киринт.

— Он был в богатой одежде, — сообщил мальчишка. — Возможно, дворянин. Это все…

— Точно? — На ладони тролля блеснула новая монета.

Полотер пожал плечами:

— За эти деньги я могу наврать вам еще с три короба. Вам это надо?

Рассмеявшись, наемник отдал ему и второй злотый. По лицу мальчишки скользнула довольная усмешка, и он тихо сообщил:

— Если вас это интересует — квартеронка приезжала вон на той кабил-ушти. — И он, ткнув пальцем в сторону дальнего стойла, выскользнул из конюшни.

Минут через пятнадцать после начала «разговора» дон Герад флегматично высыпал содержимое кошельков своих «собеседников» на ладонь, пересчитал и брезгливо фыркнул:

— Пять злотых? Стоило из-за этого подходить!

Окинув взглядом незадачливых грабителей, уже минут десять пребывавших без сознания, бубновый туз тем не менее искренне попытался привести их в чувство: пнул ногой в бок гнома, дал пощечину троллю, встряхнул за плечи абракая. Как ни странно, но последнее помогло. Житель пустыни осторожно приоткрыл медленно заплывающий птичий глаз и тихо простонал:

— Ч-ш-ш-шего надо?

— Дон Аргиел принимает на прежнем месте?

Заклинание, поддерживающее работу фонаря, таяло на глазах: уже сейчас в темном переулке были видны лишь смутные тени.

— Как-ко-кого ч-шерта? — выдохнул грабитель.

Эльф предельно вежливо поднес ему прямо к клюву кулак. Никакой угрозы, что вы! Бубновый туз чтит Кодекс чести гильдий. Ирдес просто показал перстень!

Абракай все прекрасно понял.

— Да…

— Спасибо, — вежливо поблагодарил глава воровской гильдии и разжал руки.

Абракай гулко стукнулся головой о круглые булыжники мостовой…

Тролль прошел к последнему стойлу. Нужно что-то делать… Вопрос только — что? Можно слегка прижать хозяина таверны — пусть тот расскажет о происшедшем. Но тогда мальчишке, рассказавшем о приехавших, здесь больше не работать. Значит, надо искать другой вариант… Какой? Жаль, что искусство чтения аур предметов, о котором рассказывали в детстве, давно ушло в прошлое. Не назовешь же в самом деле аурочтицами оркских предсказательниц!

Мысль, зацепившись за фразу об орках, сделала небольшой крюк. Киринт вдруг ясно вспомнил, как Фрина хвасталась, что ее бабка прекрасно умела читать по предметам, кому они принадлежали, а сама девушка вроде как получила от нее часть таланта… Рискнуть?

Бубновый туз неспешно поднялся по широким мраморным ступеням, прошел мимо примостившегося подле входа в Большую Императорскую библиотеку каменного льва. Зверь проводил темного эльфа недобрым взглядом, но с места не тронулся. Некоторое время Ирдес кружил по темным коридорам, провожаемый мрачными взглядами охранников-гаргулий, и наконец остановился перед небольшой дверкой. Тихий стук, и через пару минут из комнаты выглянул седой как лунь фавн.

— О… Благородный дон! Какая честь для меня! Чем обязан вашему визиту?

— Ах, благородный дон, — вздохнул бубновый туз. — Это для меня честь — видеть вас!

Фавн хрипло рассмеялся, душа кашель, и посторонился, пропуская эльфа в комнату.

Мало кто в городе догадывался, что старый седой библиотекарь Тишт Доран, знаток множества мертвых языков и любитель древностей, был… главой гильдии убийц. Он очень сдал в последнее время: часто кашлял, сильно задыхался, при ходьбе подволакивал левое копыто… Но Пиковую гильдию продолжал держать в ежовых рукавицах.

Плотно прикрыв дверь за поздним гостем, фавн неспешно вытащил из-за пояса гильдейский знак, надел кольцо на палец, а потом, решив, что официальная часть подошла к концу, поинтересовался:

— Пить будешь? — Затем, не дожидаясь ответа, снял со стоящего в углу комнаты шкафа пару жестяных кружек и наполовину пустой кувшин, небрежно разлил вино и уселся на один из колченогих стульев (второй уже давно занял глава Бубновой гильдии).

Ирдес долго крутил в руках кружку, потом медленно отхлебнул бордового напитка, оценивая изысканный букет вина, и лишь затем рискнул:

— Я могу говорить с тобой откровенно?

Тишт оставил кружку и засмеялся-закашлял:

— Ирдес, ты шутишь? Как я могу предать того, кто пятьдесят с лишним лет назад вытащил из… Скажем так, из уважения к этим стенам, не совсем хорошего места начинающую пиковую семерку?

Эльф недоверчиво хмыкнул:

— И такое было? Скажешь кому — не поверят!

Тугой ворот арбалета поворачивался с трудом. И угораздило же купить такой?! Надо было по старинке воспользоваться «козьей ногой». Там хоть и послабее натяжение, но…

Ладно, последний рывок, прицелиться… Окно узкое, но все получится, наверняка все получится… Теперь мягко нажать на рычаг-спуск…

Кто-то со всей дури рубанул ребром ладони по ложу самострела. Тяжелый болт, вместо того, чтобы вылететь через узкое окно на улицу, впился в деревянный пол, обиженно взвизгнув.

Незадачливый убийца дернулся, резко развернувшись, рывком положил ладонь на рукоять кинжала на поясе и… замер… Из темноты комнаты на фавна смотрели злые голубые глаза.

— Было, Ирдес, было… — посерьезнел пиковый туз. — И если кто-то может такое забыть, то я — нет. Вот только… Я до сих пор не могу понять, почему я тогда выжил?!

Эльф задумчиво хмыкнул:

— Настроение у меня хорошее было?

Возмутиться фавн не успел. Эльф, помешавший выстрелу, тихо прошипел:

— С ума сошел?! Стрелять со второго этажа, из какого-то заброшенного дома в первого министра?! Да сюда мгновенно набьется полная комната стражников!!! Какой п-придурок послал на такое дело шестерку?!

— Я семерка! — неуверенно возразил фавн.

— Еще лучше! — не успокаивался эльф. — Ты… Ты о чем вообще думал?!

Фавн переступил с ноги на ногу и заскользил неуверенным взглядом по серым стенам. Взор цеплялся за остатки мебели, пыль на полу, осколки стекла.

— Ну… э…

— Как ты в это влез?!

Фавн вскинул обиженный взгляд:

— У меня заказ! Глава гильдии дал!

— Преле-е-естно, — процедил пиковый король. А потом резко рявкнул: — Метку давай!

На ладонь эльфу упала небольшая пластинка, разделенная желобком посередине…

Через два дня, во время очередной прогулки по вечернему городу, первый министр Кариэт Шкел случайно задел плечом молодого темного эльфа, впервые приехавшего в Алронд из Островной империи. Юноша вспылил и, не обращая внимания на охранников, хладнокровно вогнал в спину господину Шкелу кинжал. Опасаясь преследования, эльф скрылся. На теле министра была обнаружена половина медной пластинки, украшенной эльфийскими рунами, — знак выполненного заказа Пиковой гильдии.

— Ты хоть сам в это веришь?! — фыркнул глава гильдии убийц. — Меня вот только до сих пор преследует вопрос, как ты там оказался…

Ирдес пожал плечами:

— У меня работа была в соседней комнате. Проходил мимо, увидел какого-то начинающего идиота. По доброте душевной забрал его заказ.

Судя по ехидному взгляду Тишта, его особенно порадовала фраза о «доброте душевной». Правда, развивать эту мысль глава гильдии убийц не стал.

— Так… Зачем ты пришел?

Эльф задумчиво закусил губу, а потом медленно начал, осторожно подбирая слова:

— Предположим, у меня обнаружилась небольшая… пропажа. Может ли кто-нибудь из твоей гильдии быть заинтересован в этом?

Фавн удивленно хмыкнул:

— Шутишь? Я за своей гильдией слежу. Если хоть один из них нарушил Кодекс чести и занялся не тем делом…

— Кто говорит о нарушении?

Фавн замер, не отрывая пристального взгляда от лица Ирдеса:

— Во-о-от оно как… Нет, Ирдес. Ни один из моих пик не пойдет на такое. Ты же знаешь, по Кодексу, лишь Совет гильдий способен… «воздействовать» на отдельных тузов…

— Вот мне и интересно… — мягко начал эльф. — Не применяется ли такое «воздействие».

Глава гильдии убийц даже не дослушал его:

— Нет. Я бы знал об этом.

Эльф отставил кружку, встал:

— Спасибо, Тишт…

— Да не за что! — рассмеялся пиковый туз. — Кстати, будут проблемы — обращайся. Для тебя в моей гильдии заказ всегда…

— Бесплатно? Или со скидкой?

Смех перешел в кашель.

— Ирдес, ну ты же и сам все понимаешь! Но скидка — не менее пятнадцати процентов!

Киринт уже взнуздал и оседлал кабил-ушти, когда куча соломы близ входа зашевелилась и из нее высунулась голова. Обведя конюшню мутным взглядом, голова, дыхнув перегаром, мрачно поинтересовалась:

— Ты куда хозяйского коня ведешь, ирод?!

Тролль смерил неизвестного долгим взглядом:

— А ты кто такой?

— Конюх, — буркнула голова, и обладатель ее принялся выкарабкиваться из стога, оказавшись в итоге парнем лет двадцати на вид, крепко сбитым, мускулистым — не иначе как толика тролльей крови была. — А ну вертай лошадь на место! А не то сейчас хозяина позову! И стражу городскую. — В его голосе появились нотки неуверенности.

Наемник молча порылся в кошельке и бросил ему под ноги монету в два злотых.

— Скажешь хозяину, что лошадь сбежала.

Конюх, не расслышав насмешки в голосе тролля, наклонился, поднимая деньги, и не увидел, как богатый идиот (за два злотых можно месяц безбедно жить!), выйдя во двор, попросту растаял в воздухе. Вместе с водяной кобылкой.

Итак, главы гильдий Алронда не виноваты в исчезновении Венты. Эта нить ведет в никуда… Лучше всего — отправиться домой и поспать хотя бы пару часов… Но сперва надо заглянуть в гости к главе Трефовой гильдии. Хотя бы из вежливости.

Бубновый туз мотнул головой, отгоняя незваную сонливость, и направился в таверну «Под сводами Храма».

Последнее перемещение оказалось для Киринта довольно неудачным. Когда пользуешься порталом, адресным или безадресным, нужно четко представлять то место, где хочешь очутиться. Забудешь хоть одну колонну и в результате можешь в этой самой колонне остаться заживо замурованным. А уж чувствовать, как по твоим венам вместо крови течет камень — ощущение не из приятных. Да и спасти такого неудачника можно лишь в течение ближайшего получаса. После этого… Лучше и не упоминать!

Киринту, полностью погруженному в мрачные мысли, еще повезло, когда его впечатало в стену дома, всего-навсего разодрав рукав рубашки да повредив верхний слой кожи на плече. Тихо ругнувшись, тролль провел ладонью по ссадине, смахнув каменную пыль, и направился домой. Благо до него было всего пара шагов.

Киринт и Ирдес были не единственными, кто не спал в этот ранний час. Джейт, вырвавшийся на свободу (Убиться веником! Сорок лет — пусть даже дома прошло всего четыре года, и те — коту под хвост! И все из-за какого-то отморозка, вызывавшего джинна да перепутавшего пару рун! Ну дальше все по накатанной схеме: «Исполни, о джинн, мои три желания! А, не хочешь?! В бутылку!» А там так ску-у-у-учно!), решил, что две недели по местному времени уже погоды не сделают. А раз уж он задерживается в Алронде, то надо ж выяснить, что здесь и как.

К утру Джейт узнал практически все, что его интересовало: кто сейчас король (почто троллика убили, гады?!), каково местное соотношение ангельских и демонических сил (и на кой возможность распоряжаться душами отдали Смерти?), — и теперь его волновал только единственный вопрос. Вот только ответить на него мог лишь один человек. Точнее эльф. Точнее полуэльф.

Вот только где его найти?!

К тому моменту как заспанная Фрина открыла дверь, Киринт сотню раз проклял тот день, когда он решил не брать с собой ключи от дома.

Окинув хозяина дома долгим, но от этого не менее сонным взглядом, девушка, на которой сейчас был только тонкий шелковый халатик, выдохнула:

— Спокойной ночи! — И направилась в глубь комнаты.

— Э нет, подожди, — перехватил ее за руку наемник, — ты, кажется, говорила, что умеешь читать ауры предметов?

Фрина сладко зевнула:

— Это было временное помешательство. Не могла я такого говорить.

Киринт глубоко вздохнул, досчитал до десяти и обратно, надеясь, что к тому моменту, как он закончит счет, желание прибить Фрину прямо здесь и сейчас исчезнет, и, убедившись, что этого не произошло, вкрадчиво поинтересовался:

— Роз передавал, что я собираюсь тебя убить?

Девушка подавила новый зевок:

— О боги! Хорошо, сейчас! Только умоюсь и переоденусь.

— Чтоб в гробу красивее смотреться? — мрачно буркнул Киринт, больше всего на свете сейчас мечтавший об удобной кровати, мягкой подушке… И чтоб даже ни одной мухи на добрую милю вокруг.

На злую тоже.

Фрина только фыркнула в ответ.

Как и глава Бубновой гильдии, трефовый туз предпочитал заниматься работой вне стен родного дома. «Под сводами Храма», небольшая таверна, примостившаяся неподалеку от Семиглавого собора и работавшая обычно с полуночи до полудня, идеально подходила для подобных дел.

Примерно за пару минут до того, как дон Герад заглянул в сие увеселительное заведение, одному из завсегдатаев — разукрашенному застарелыми шрамами кентавру — послышалось, что наемник, отмечающий с приятелями удачное возвращение из похода, сказал нечто плохое о его матери. Для жителя Великой степи родители — святое, а потому в голову нахала через весь зал полетела табуретка. Человек сполз на пол, но его товарищи оставаться в стороне не захотели… Гоблины из дальнего угла поддержали кентавра. В общем, к тому моменту, как бубновый туз толкнул противно заскрипевшую дверь и вошел в таверну, драка как раз набрала обороты!

Эльф уклонился от очередной летающей табуретки, двинул кулаком под дых зарвавшемуся наемнику, решившему поковыряться в Ирдесе кинжалом, а затем, когда человек согнулся, хватая ртом воздух, еще и ребром ладони по затылку добавил — для верности, обогнул катающегося по полу гоблина в обнимку с абракаем и, обойдя стойку, вежливо похлопал по плечу нага — хозяина заведения, увлеченно записывающего в толстую кожаную книгу все понесенные убытки.

Змеечеловек вздрогнул и удивленно вскинул глаза на нежданного гостя: покрытый радужной чешуей длинный хвост, высунувшийся из-под стойки, снес еще пару столов, но хозяин таверны этого даже не заметил.

— Дон Аргиел здесь? — Эльф даже не пытался повышать голоса, но наг услышал его и так, несмотря на гвалт, царивший в таверне.

— П-проститес-с-с, а по какому-с-с поводу вы… — Тут он заметил перстень на пальце Ирдеса и, ткнув пальцем в потолок, мгновенно потерял к эльфу всякий интерес, вновь занявшись подсчетом того, сколько ж можно будет содрать с дерущихся.

Эльф оставил на стойке сребреник и направился к лестнице, ведущей наверх. За ту минуту, что он потратил на этот короткий путь, бубновый туз успел перехватить и выкрутить занесенную над его головой руку с дубинкой, аккуратно впечатав ее владельца лицом в так вовремя подвернувшийся стол, подставить подножку гоблину, несущемуся через весь зал с занесенной над головой секирой, и двинуть какому-то явному самоубийце локтем в подбородок. Вообще-то он рассчитывал попасть в солнечное сплетение, но кто ж знал, что подкравшийся сзади окажется коротышкой-гномом. Мелочь, а приятно.

Ирдес заправил за ухо прядь волос, выбившуюся из-под ленты и упрямо лезшую в глаза, и начал подниматься по лестнице.

Естественно, Роз не мог остаться в стороне, раз уж дело касалось его «сестрички», и сейчас, глядя на физиономию мучительно зевающего орка, тролль испытывал ни с чем не сравнимое счастье человека, знающего, что он страдает не в одиночестве. Фрина же, узнав ауру какого «предмета» ей придется считывать, сперва вежливо поинтересовалась:

— Вы с ума сошли, да-а? — А затем, получив отрицательный ответ, устроила форменный скандал. Суть его сводилась к тому, что она отродясь не пробовала работать с одушевленными предметами, а использовались для этого та-а-акие фразы, что «тихий и скромный» мальчик Роз был готов под землю провалиться со стыда. Раньше за ним подобных наклонностей Киринт не замечал.

Наконец девушка сдалась и, мрачно бубня себе под нос, что если итоги Киринту не понравятся, то она здесь ни при чем, и вообще, раз уж лошадь живая, то все картинки будут показаны в обратном порядке, ну а Роз — предатель… Речь продолжалась бы еще очень долго… Но вот девушка медленно прикоснулась ладонями к холке кабил-ушти, закрыла глаза. Лошадь неуверенно переступила копытами.

А в следующий миг рядом с водяной кобылкой завертелся полупрозрачный вихрь, принимающий очертания человеческой фигуры. Призрачная девушка осторожно провела ладонью по морде лошади, угостила ее полупрозрачным кусочком сахара.

Через мгновение картинка рассеялась, а ее место заняла новая: девушка, которая чем-то взволнована, буквально вбегает в конюшню, прыгает в седло, пришпоривает лошадь…

Следующий эпизод. Следующее мгновение. Девушка медленно проводит скребницей по боку лошади, какой-то гоблин, подбежавший сзади, хватает ее за руку, тянет к себе… Фрина обессиленно сползла по боку кобылы.

— Все, больше не могу! — тихо прошептала она. И в тот же миг призрачные картины рассеялись, словно и не было их. Но вот лицо гоблина Киринт разглядел. И запомнил.

Роз, подхвативший упавшую в обморок Фрину, тихо поинтересовался:

— Это была она? — Тролль только молча кивнул. — Краси-и-ивая…

Фрина пришла в себя минут через пять. И сразу же устроила истерику, рассказывая, какая она бедная-несчастная, и какой Роз мерзавец, что не защитил ее в трудную минуту и позволил троллю так жестоко поиздеваться над ней. Когда же орк задумчиво почесал голову и тихо сказал:

— Ну извини… — она окончательно расстроилась и разревелась, уткнувшись носом ему в плечо…

В таверне «Под сводами Храма» никогда не сдавали комнат. Стоило кому-нибудь заикнуться о том, чтобы снять кровать на ночь, как вежливо улыбающийся хозяин начинал закатывать глаза, нервно теребить полотенце и рассказывать о том, что он бы с радостью помог многоуважаемому клиенту, но… Вот ровно полчаса назад приехали важные дворяне и сняли все пустовавшие номера! Все, вы представляете, все! Количество и место происхождения дворян периодически менялось, но суть оставалась одна и та же — комнат нет.

Конечно, никаких дворян никогда и в помине не было, но убытков хитрый наг не терпел: вот уже лет десять как весь второй этаж облюбовал себе в качестве рабочего кабинета глава Трефовой гильдии. Перегородки между комнатами давно снесли, и теперь «трефовый туз» мог спокойно располагаться в этих поистине царских палатах. А когда у тебя завтракают, обедают и ужинают такие люди (особенно если они исправно платят за все), разве кто-нибудь решится напасть?

На втором этаже эльф, не постучавшись, распахнул единственную дверь и… буквально в дюйме от своего горла перехватил тяжелый метательный кинжал.

— К-кого там черти принесли?! — рявкнул, поворачиваясь вместе со стулом, тролль, сидевший до этого момента спиной к двери. — О благородный дон! Какая неожиданная встреча!

— А вам не кажется, благородный дон, — флегматично поинтересовался бубновый туз, — что, встречая таким образом незваных гостей, вы рискуете сильно уменьшить население славного Алронда?

Эльф обошел круглый стол, заставленный пустыми бутылками, и, не дожидаясь приглашения, сел на свободный стул. Тролль подхватил со стола новый кинжал и, задумчиво чистя им ногти, пожал плечами:

— Тем хуже для населения… Ну а если бы пришел кто-то важный, Ашсьен сообщил бы… Тут есть переговорная труба между первым и вторым этажами.

— Ашсьен? — заинтересовался эльф. — Это… хозяин?

— Совершенно верно, — кивнул тролль, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

— Жаль, что он сейчас занят, — притворно вздохнул бубновый туз, — а то бы сообщил о моем прибытии…

Тут глава Трефовой гильдии заинтересовался:

— Мертв?..

Эльф страдальчески вздохнул (вот что значит дурная репутация!):

— Благородный дон, как вы могли такое подумать?! Упаси Великий дух! Он просто занят.

Тролль тихо хмыкнул, а потом внезапно «вспомнил»:

— Кстати, благородный дон, я очень рад, что у меня появилась возможность задать вам вопрос…

— Да?

Из голоса дона Аргиела тут же пропал намек на светскую любезность:

— Вам не кажется, дон Герад, — резко начал он, — что вы преступили Кодекс чести гильдий, ограбив моих треф?!

На лице эльфа появилось искреннее удивление:

— Я?! Ограбил?!.. — Впрочем, через мгновение изумление исчезло. — Хочу сообщить вам, благородный дон, — флегматично протянул глава Бубновой гильдии, — что ваши трефы сами напали на меня! На меня, вы представляете! Так что все мои действия были самозащитой…

— Хорошо, а деньги, которые вы у них забрали?!

— Моральная компенсация! — улыбнулся Ирдес. — Они появились так внезапно, я чуть заикаться не начал! А если бы начал? Вы подумайте, я — и заикаюсь?! Кстати, благородный дон, вам не кажется, что один злотый, который был у этих треф, — уж слишком маленькая сумма? В качестве компенсации, конечно…

— Один?! Они говорили о пяти!!!

— Чьему слову вы больше верите?! Моему или каких-то недоучек?! — искренне возмутился бубновый туз.

Минут через десять-пятнадцать придется возвращаться на бал, к Айзану, Хэлларен и Рихару… А эльф, который мог бы ответить на интересующий Джейта вопрос, так и не был найден. Черт побывал везде, где только мог! Заглянул в «Пьяного гнома», прошелся по набережной, покрутился возле огромного особняка, обнесенного кованым забором. Внутрь, правда, заходить не стал, благоразумно решив, что с Эрикой он поговорит после того, как все проблемы будут более ли менее решены. Да при чем здесь угроза Ирдеса?! Просто… вот найдем Венту и тогда-а-а…

«Граф Ляферский» уже морально приготовился к тому, как он весь последующий день будет мучиться, снедаемый любопытством, когда заметил, как из-за угла вышел и направляется к особняку такой знакомый эльф…

— Привет, Ирдес!!!

Долгие тренировки давали о себе знать: в руке эльфа блеснул острый узкий клинок… Но в следующий момент бубновый туз, узнав нежданного собеседника, вздохнул — и принесли же черти этого рыжего идиота! — и убрал кинжал.

— Что тебе надо? — В «добром и ласковом» голосе дона Герада, уставшего за прошедшую ночь как последняя собака, звучало искреннее обещание подобрать Джейту уютное место на близлежащем кладбище.

— Ирдес, слушай, меня вот с самого вчерашнего вечера мучает один вопрос! Вот ответь мне на него, и я сразу уйду!

— Ну? — Эльф не верил собственному счастью.

— Вот объясни мне, — начал черт, — почему ты работаешь в той таверне? Дон Кевирт общался с Эрикой дома!

— Вот именно, — задушевно сообщил эльф, — я не хочу повторять ошибок дона Кевирта. В мой дом попадут лишь те, кому я доверяю.

В глазах Джейта вспыхнул восторг, смешанный с насмешкой:

— Беспокоишься об Эрике?!

— Забочусь о собственной безопасности, — мрачно процедил бубновый туз.

Джейт почесал рыжую макушку и, благоразумно решив, что обещания надо выполнять (а то мало ли? Вон зря, что ли, бубновый туз так подозрительно гладит рукоять кинжала), растворился в воздухе.

— С дороги! — Взмывает к небесам кнутовище, черной трещиной застыв на белоснежном полотне облаков. Мальчишка, выскочивший на дорогу вслед за выскользнувшим из ладони тяжелым шариком, замирает, понимая, что не успеет увернуться… Кнут со свистом рассекает воздух и… застывает, обмотавшись вокруг поднятой к лицу руки.

Темный эльф меряет насмешливым взглядом дворянина, гарцующего на белоснежном коне:

— Негоже мужчине поднимать руку на ребенка!

— Тебе ли меня учить, смерд! — гневно бросает мужчина, но… хватка натянутого кнута ослабевает, разматываются тугие кольца. Кажется, прислушайся и сможешь услышать гневное шипение потревоженной змеи…

А вслед за этим дворянин вдруг пришпоривает коня, и всадник уносится прочь, лишь клубы пыли вьются…

— Пошли, Айзан, — небрежно бросает эльф. Мальчишка послушно хватается за протянутую руку и испуганно вздрагивает, увидев, что кнут рассек плотную ткань рубашки и по смуглой коже бежит, впитываясь в белоснежную материю рукава, струйка крови…

— Учитель, вы… ранены…

— Чепуха, — отмахивается эльф. — Царапина. Купим какое-нибудь лечебное зелье, и к завтрашнему утру даже следа не останется… — Он небрежно стирает потек…

Зелье купить не удалось, но через полчаса, когда эльф взял потертую колоду, на лице его сверкала улыбка, а карты бабочками порхали в руках… Словно и не было мерзкой боли в правом предплечье…

— Спим, значит?! — Мошенник подскочил на кровати и стал озираться по сторонам. Рассеялось предрассветным туманом дурное воспоминание, истаял сон, и лишь Джейт начинающим кошмариком сидит на столе и, болтая ногами, грызет свое, похоже, абсолютно бесконечное яблоко. — А работать кто будет?!

Айзан с тихим стоном откинулся на подушку. Утреннее солнце шаловливо заглянуло в окно, скользнув легкими лучиками по обтянутым шелковыми тканями стенам, щекотнуло щеку черту. Джейт спокойно отложил на крышку стола спелый плод, а затем… Айзан не поверил своим глазам: черт аккуратно принялся наматывать на палец солнечный лучик! В ответ на пораженный взгляд мошенника рыжий только улыбнулся:

— Мама коллекционирует, надо ж как-то объяснить свое отсутствие… Так ты вставать будешь? — вновь поменял он тему разговора.

— Не-а, — сладко зевнул юноша. — Делать мне больше нечего? Утро только началось, сейчас часов девять… А у меня день рабочий не раньше полудня начинается. Вон несколько дней назад спозаранку на улицу вышел, так и вляпался в это… приключение!.. Так что… как глаголют книги священные: «Сгинь, дух нечистый, изыди до чертогов огненных и пребывай там…» Ну хотя бы до обеда, чтоб я выспаться мог.

Черт, намотав на палец дюймов восемь солнечного луча, оборвал золотую нить, льющуюся с небес, — луч, словно и не заметив, что его укоротили, беззаботно скользнул дальше, — и парировал:

— Я похож на идиота? Там же, в этих огненных чертогах, небось жа-а-а-арко… Тут и так плюс тридцать пять по Цельсию, а там? Короче, вставайте, граф, вас зовут из подземелья!

— Сгинь, а? — тихо попросил его мошенник.

— Ну что ты такая бука, в самом деле?! — обиженно протянул черт. — Я ж тут с лучшими намереньями! Через полчаса завтрак, должны присутствовать все гости. Ты ж у нас дворянин? Вот и вставай!

Айзан с тихим стоном сел на кровати.

— Ну какой я тебе, к Великому духу, дворянин?! Я — джокер!

Черт удивленно захлопал ресницами:

— Во-о-о-от ты кто у нас, оказывается! А я и не подозревал! И что, дворянином быть не хочешь?!

— Нет.

Джейт так и замер…

— Не понял? Дворянин — это ж вроде как… престижно, круто и вообще… Что, совсем-совсем не хочешь быть дворянином?

— Совсем.

— Но почему?! — не отставал черт.

— А зачем?!

— М-дя… — задумчиво протянул Джейт, — евреев у вас вроде нет и не было, а вопросом на вопрос отвечаешь, как в анекдоте. Так почему ты не хочешь быть дворянином?

— А оно мне надо? — пожал плечами джокер, окончательно решив, что каждый раз обращать внимание на странные слова Джейта да спрашивать, что они значат, себе дороже. — Мне и так неплохо живется. Нет, дворянином я быть не хочу… Все эти балы, встречи, завтраки спозаранку. Нетушки! Моя жизнь меня вполне устраивает. А вообще… Закончу дела с этими эльфами, продам дом и отправлюсь по Гьерту путешествовать… В конце концов, за пределами Алронда я отродясь не бывал! Хоть свет посмотрю.

— Ну-ну, — хмыкнул черт, — желаю счастья на американской границе.

Завтрак проходил в гробовом молчании: дамы, помнящие о вчерашнем инциденте, произошедшем за ужином, упрямо избегали разговоров. Невыспавшийся Айзан флегматично выслушал короткую молитву, отбарабаненную хозяйкой дома на трех языках (причем никто, кроме мошенника, не удивился, что графиня умудрилась поочередно воззвать к Великому духу, Та-Лиэрну и духам Хроджаара), и, решив, что хуже уже не будет, тихо пробормотал под нос молитву Фортуне. Сидевшая по правую руку от него гоблинша удивленно покосилась на юношу, но промолчала.

К своему удивлению, ни Рихара, ни Хэлларен Айзан за завтраком так и не увидел.

Но самое большое потрясение ждало джокера после еды, когда жулик узнал, что Джейт (какими словами его при этом помянул мошенник, лучше и не повторять) благоразумно «забыл» сообщить, что следующим мероприятием является псовая охота! Бал и танцы джокер еще мог пережить, но охоту… О, это что-то страшное!

В отличие от мошенника, и Хэлларен и Рихар проснулись рано. Они встретились в одном из множества залов замка, раскланялись с другими столь же ранними пташками… И уже через пару минут квартероны каким-то образом оказались неподалеку от кабинета хозяйки бала.

— Может, я пойду? — ни на что особо не надеясь, поинтересовался пиковый король.

— И перережешь горло первому же вошедшему в кабинет?! — недовольно отозвалась девушка, нервно осматриваясь и ковыряясь в замке отмычкой.

— Осторожней, — процедил он, делая вид, что совершенно случайно пришел сюда и сейчас увлеченно разглядывает картину на стене. — Там могут быть ловушки после вчерашнего.

Девушка пренебрежительно дернула плечом и проскользнула внутрь кабинета. Щелкнул замок.

Квартерон тихо выругался сквозь зубы и, скрестив руки на груди, принялся прохаживаться по коридору.

Из задумчивости его вывели шаги, приближавшиеся из-за угла. Скорчив светскую улыбку, Рихар поспешно направился на звук.

Перед самым выездом на охоту графиня Кортайская внезапно вспомнила, что забыла в кабинете охотничий набор, состоявший из двух ножей и вилки. Конечно, можно было взять любой другой, но этот был подарен пару лет назад мужем. В любом случае, она еще успеет. Всего-то и надо, подняться на третий этаж… И столкнуться с одним из гостей.

Эльф извинялся долго. Помог хозяйке дома поднять с пола оброненный веер, добрую сотню раз повторил, что во всем виноват только он (говорил, правда, как-то чересчур уж громко, но графиня списала все на обычную взволнованность провинциала), церемонно раскланивался. Уходя, он как-то странно начал мельтешить вокруг дамы, даже умудрился наступить ей на кружевной подол, едва не оторвав оборку, — в общем, произвел отвратительное впечатление.

Но едва за графиней закрылась дверь кабинета, эльф скользнул к двери, положив руку на эфес рапиры. Если из комнаты донесется хоть один «плохой» звук… Тем хуже для графини.

Спасая сестру, можно идти по трупам.

Оказавшись в кабинете, женщина осмотрелась. Где же может быть этот чертов набор?! В самом деле, потратить кучу времени на организацию бала и охоты, три дня дожидаться аудиенции у короля, и самой задерживать все увеселения! Нет, это уму непостижимо!

После Ночи Алого Платка юный император запретил все праздники, балы, маскарады, ассамблеи — под запрет попало все.

Лишь лет пять назад император, опасавшийся повторения тех жутких событий, ввел некоторые послабления. Теперь для проведения крупного праздника было необходимо заранее передать в королевскую канцелярию списки приглашенных и перечень организуемых увеселений.

И вот когда все готово, куда могли задеваться эти чертовы ножи?!

Пожалуй, Хэлле и сама не могла бы объяснить, как она в пышном платье умудрилась спрятаться под не такой уж и высокий письменный стол. Труднее всего пришлось с фартингейлом.[11]

Жесткий обруч наотрез отказывался засовываться под столешницу, а валик, подкладываемый под юбку, жутко сдавил живот. Скрючившись в три погибели, квартеронка скользила неприязненным взглядом по снующей мимо нее даме (из той позиции, в которой находилась Хэлле, ей была видна только юбка) и про себя костерила ее на всех известных языках.

Наконец графиня, видимо, обнаружила то, что искала, и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Девушка с трудом выползла из-под стола. Некоторое время она стояла молча, хватая ртом такой нужный воздух, затем пробежала взглядом зажатые в кулаке бумаги. Она успела схватить их за мгновение до того, как в кабинет вошли. Изучив содержание документов, она бросила их обратно на стол и, подождав еще пару минут, поправила платье и вышла в коридор.

Все, что было необходимо, она узнала.

Теперь пора действовать.

С трудом взгромоздившись на коня (к счастью, Каренс в свое время преподал несколько уроков, так что в седле держаться Айзан умел), мошенник случайно задел проходящего мимо дворянина. Взаимные извинения потекли рекой: «Ах, простите мне мою неловкость!», «Что вы, это я был преступно небрежен!», «Ох нет, мне кажется…». Но в какой-то миг, выдавая сколь бесконечную, столь и бесполезную фразу, джокер бросил-таки короткий взгляд на лицо своего оппонента… И так и замер с открытым ртом, совершенно забыв, что же он хотел сказать. На мгновение Айзану показалось, что он стоит перед зеркалом. Чуточку кривоватым, иначе как объяснить и полоску усов над верхней губой, и более светлый оттенок глаз, но… Первое впечатление было настолько ярким, что мошенник еще несколько долгих минут не мог подобрать ни одного слова, затем бросил короткое «извините» и получил в ответ безразличное «ничего».

На том и расстались.

Леорис Орнэйт, виконт Айдорский, не любил охоту. Нет, конечно, сказать, что он не переносил это «увлекательнейшее» занятие, было нельзя, но… Особой страсти к подобному времяпрепровождению юноша не питал, а потому, отойдя от столь неловкого дворянина (граф какой-то, кажется) и раскланявшись с графиней Кортайской, он потихоньку выскользнул со двора.

По большому счету, виконт даже не рвался в столицу: его вполне устраивало то неторопливое течение жизни, что дарило дворянам графство Хитанское, расположенное близ Лардских гор. Вдобавок от Островной империи Хитан отделяла лишь узкая полоса пролива, так что эти земли вполне могли со временем получить звание марки[12]… Но пару недель назад отец юного виконта решил, что сыну необходимо познакомиться со столичной жизнью, и «благословил» его на поездку в Алронд. Честно говоря, граф Хитанский столь стремился приобщить отпрыска ко всем прелестям столичной жизни, что у виконта невольно сложилось впечатление, что пожелай он сейчас вернуться в родовые земли, ему бы дали от ворот поворот.

Приходилось «наслаждаться» нежданно свалившимся «счастьем»…

До недавнего времени Леорис не бывал в столице. Алронд ослепил юношу. Хитан, как ни крути, был более сонным, спокойным, что ли… Да и близость к эльфийским владениям накладывала свой отпечаток. В приграничных землях никогда не было столь… шумно.

В общем, особо хорошего впечатления Алронд на юношу не произвел. И даже Семиглавый собор — одно из величайших чудес Гьерта, показался чересчур массивным, угрожающим.

Виконт Айдорский решил слегка передохнуть от столицы и зашел в какую-то таверну, гостеприимно распахнувшую двери. Он даже не удосужился прочесть вывески с ее названием. И зря.

Настроение у Рока было хуже некуда. Заработать за день порядка тридцати злотых… И потерять все, сев играть с каким-то ч-человеком! Уму непостижимо!

Монт, конечно, уже растрепал кузине о неудаче и наверняка перекинулся парой слов с хозяином. Да и Аргиль косится, считая виновником вчерашних неудач исключительно его, Рока. А то, что оба напарника видели, с кем садились за стол, это уже никого не волнует.

Нет, самое обидное, конечно, не это, а что хозяин таверны, где предполагалось «обуть» нежданного клиента, внезапно стал на сторону того парня и заставил эльфов заплатить за погром! Правильно лет пятьсот назад в Островной империи поступали. Серая Пляска[13] и все — ни одного кочевника на добрую милю вокруг!

Горный эльф задумчиво подкинул на ладони стилет. Жаль, не успели в «Под сводами Храма» до рассвета. Говорят, здесь была неплохая потасовка, можно было бы хоть чуть-чуть душу отвести, а сейчас… Сейчас таверну уже почистили, вытащили трупы, замыли пятна крови и даже Ашсьен — ее хозяин, протирающий стаканы сероватым полотенцем, принял вполне пристойный вид.

Неизвестно, до чего додумался бы горный эльф, но внезапно Монт, о чем-то перешептывающийся со своей кузиной Рошеной, запнулся и во все глаза уставился на входную дверь. Рок лениво оглянулся и тоже замер, не отрывая пораженного взгляда от выхода. В таверну зашел вчерашний игрок. Тот самый, что повстречался в «Пьяном гноме» — начал с одного злотого, а в итоге забрал все заработанные деньги, да еще и орка-трактирщика натравил!

По губам горного эльфа скользнула недобрая усмешка. Похоже, Фортуна решила принять их сторону! Благо Рошена вчера в «Пьяного гнома» не заходила…

Айзан не мог похвастаться особыми знаниями тонкостей охоты. Нет, конечно, пару раз он видел, как монарший двор выезжал в Рекуинские леса. Ближе к вечеру охотники возвращались в столицу. Раскрасневшиеся дамы, кавалеры, обменивающиеся шутками, забитая дичь, загнанные псы… Но вот что происходило на самой охоте — это было для него тайной, покрытой мраком.

Возможно, джокер и заполнил бы этот пробел в собственном образовании, но…

— Когда начнется охота — мы возвращаемся в город, — тихо обронила квартеронка, ехавшая на вороной кобылке неподалеку от мошенника.

Айзан покосился на нее:

— Мы — это ты с Рихаром?

— Мы — это я, Рихар, ты и Джейт.

Хэлле уже успела переодеться в брючный охотничий костюм, но настроение от этого у нее не улучшилось.

— И почему я в этом не сомневался? — задумчиво протянул мошенник. Знать бы еще, зачем нужно возвращаться в город? Они что, уже что-то обнаружили? Когда только успели?

Леорис флегматично ковырялся двузубой вилкой в тарелке. Отбивная была явно не прожарена, а вот кашу, похоже, поставили на огонь и попросту забыли о ее существовании — запах гари не то что витал в воздухе, а буквально удушал!

— Молодой господин скучает? — прозвенел над его головой мелодичный женский голос.

Виконт вскинул голову и… не смог оторвать взгляда от разносчицы. Та же, молодая горная эльфийка в откровенно коротком платье — пышная юбка была дюймов на пять выше щиколотки, — ласково улыбнувшись, поставила на стол бокал, неспешно налила в него вино из украшенного росписью кувшина, который держала в руках.

— Прошу простить мою напарницу — она совсем забыла принести вам вина!

Леорис великолепно помнил, что никакого вина он не заказывал, но не в силах отвести взгляда от девушки, он автоматически подхватил бокал со стола, отхлебнул…

В тот же миг мир опасно качнулся у него перед глазами, поплыл… больше виконт ничего не помнил…

Перед въездом в город Айзан решил узнать, куда и зачем они все-таки направляются. Нет, понятно, пропавшая сестра, проблемы, но…

— Куда мы едем? — осторожно поинтересовался он у квартеронки.

Хэлларен только открыла рот, но ответить не успела.

— В город! — встрял Джейт.

Рихар, ехавший чуть впереди, раздраженно оглянулся, но промолчал. Квартеронка же со столь очевидным фактом спорить тоже не стала, лишь тихонько вздохнула, а раз так…

— Зачем?

На этот раз опоздал с ответом Джейт.

— В документах, которые я нашла в комнате графини Кортайской, сказано, что графу Папирэани принадлежат также титулы лорд Арисский и барон Тайхорский. В Алронде он владеет особняком на южной окраине города. Именно туда мы и едем. — Девушка вызывающе покосилась на мошенника, словно ожидая, что он станет спорить.

Айзан не стал.

Ашсьен проводил равнодушным взглядом горных эльфов, которые вытащили из-за стола и поволокли в сторону кухни — там находится черный ход — невесть как заглянувшего в таверну дворянина. Других посетителей в столь ранний час еще не было, а за молчание эльфы заплатили порядочно, ну а раз так…

Мальчишка заснул мгновенно. Похоже, можно было обойтись и меньшим количеством отвара. Но дело сделано! В любом случае… Сейчас надо его доставить в особняк, а потом…

Рок окинул мрачным взглядом свою разношерстную компанию и скомандовал:

— Я и Рошена идем искать графа. Аргиль, Монт, вы тащите этого… игрока в особняк. Ждите меня.

Полукровка попытался спорить, но быстро сник под суровым взглядом эльфа.

Наг высыпал на стол содержимое кошелька, переданного ему эльфийкой (кажется, спутники называли ее Рошеной), и начал неторопливо подсчитывать прибыль и убытки за прошедшие сутки. Итак, таверну разгромили основательно. Общий ремонт обойдется — наг задумчиво вскинул голову к прокопченному потолку, словно надеясь получить там ответ, — злотых пятьдесят, не меньше. С посетителей удалось собрать семьдесят три злотых пять сребреников, четыре медянки. Плюс пятнадцать злотых пять сребреников полученных от эльфов. Наг требовал у них не менее двадцати, но у горных не нашлось больше ни медянки. Итого — тридцать девять злотых четыре медянки чистой прибыли. Неплохо, неплохо…

— Решил открыть новый бизнес, Ашсьен? — прозвучал с лестницы голос, который наг меньше всего мечтал услышать сейчас.

Он поднял голову: на верхних ступеньках стоял, изучая его скучающим взглядом, трефовый туз. Наг судорожно сглотнул комок, застрявший в горле, и смел деньги со стола в кошелек:

— Э… В-вы о чем, д-дон Аргиел?

— Я? — Тролль начал медленно спускаться по лестнице. — О том дворянине, которого только что вынесли отсюда. Решил подзаработать на похищении людей, Ашсьен?

Наг поспешно скользнул за стойку.

— О чем вы говорите, дон Аргиел?! — Глаза его испуганно забегали. — Это просто друзья забрали подвыпившего…

— Друзья, значит… — Тролль подхватил со стола бокал с недопитым вином, медленно провел пальцем по кромке, принюхался. — И всем друзьям в этом заведении подливают отвар сон-травы?..

— То есть… вы все видели?! — сдался трактирщик.

— Не все, — вздохнул глава гильдии грабителей. — Не достаточно, чтобы понять… Короче, Ашсьен, с сегодняшнего дня комнаты наверху свободны. Сдавай их, кому хочешь.

— Но… как?!.. Почему?! — переполошился наг.

— Почему? Все очень просто. Ни одна из гильдий, а тем более моя, таким не занимается. Я чту Кодекс чести гильдий и не хочу, чтобы завтра ко мне нагрянула городская стража, а послезавтра — собрался Совет гильдий. Так что… Я пришлю кого-нибудь забрать мои вещи. — И, уже выходя из таверны, тролль оглянулся: — Ашсьен, я надеюсь, ты понимаешь, что если из моих вещей хоть что-нибудь пропадет, завтра на твоем трупе обнаружат метку исполненного заказа Пиковой гильдии…

Дверь захлопнулась, отозвавшись гулким эхом, и наг обессиленно опустился на пол, тоскливо обвившись радужным хвостом. Он был разорен.

Настроение у Киринта было хуже некуда. Мало того, что тролль проспал за ночь часа два, не больше, так еще и Фрина с утра заявила, что она тяжело больна и вообще ничем по дому заниматься не будет. Конечно, единственным ее заболеванием было острое воспаление хитрости, но не будешь же выгонять девчонку пинками на улицу? Так что вести Звездочку к кузнецу Киринту пришлось самому.

Мастер споро сбил разболтавшуюся подкову и, пока Киринт изучающе-скучающим взглядом скользил по стенам кузницы, начал прилаживать вторую.

В какой-то момент троллю надоело рассматривать закопченные стены, он выглянул на улицу и… замер, увидев того самого гоблина, которого показала Фрина. Одетый в богатый охотничий костюм, незнакомец о чем-то тихо переругивался с молодой горной эльфийкой. Девушка, слушая сбивчивую речь гоблина, сидящего на коне, брезгливо поджимала губы, морщилась, но, похоже, уступать не собиралась. Наконец гоблину надоело стоять на месте, и он направился куда-то вниз по улице. Эльфийка поспешила за ним.

Киринт, не раздумывая ни мгновения, рванулся за ними, крикнув кузнецу:

— Приведешь лошадь к тридцать второму дому по улице Скхрона.

Роз разберется с оплатой.

Клиенты появлялись в особняке донны Эштас ближе к вечеру, когда спадала летняя жара, поэтому светлая эльфийка очень удивилась, когда слуги доложили, что к ней пришел посетитель. Женщина сделала легкий, нерабочий макияж и спустилась в холл. Каково же было удивление донны Эштас, когда она увидела на пороге главу Трефовой гильдии.

Отослав слуг, эльфийка осторожно поинтересовалась:

— Алексар, что ты здесь делаешь?!

— Илейшериа, ты будешь смеяться! — вздохнул тролль, опираясь на дверной косяк. — Представляешь, я продал свой дом, новый пока не купил, а таверну «Под сводами Храма» пришлось срочно покинуть. Пустишь пожить?

По губам главы Червовой гильдии скользнула усмешка:

— А расплачиваться чем будешь? — сладко мурлыкнула она, меряя трефового туза оценивающим взглядом.

— А ты как думаешь?

— Н-ну проходи… — рассмеялась она и посторонилась, пропуская его в дом.

Айзан, Рихар и Хэлле уже минут двадцать обсуждали, как попасть в особняк графа Папирэани. Джейт же в этот спор благоразумно не вмешивался.

— А я говорю, надо зайти с главного входа! — прошипел Рихар, бросая мрачные взгляды на огромное здание, украшенное колоннадой. — Просто постучать… а потом перерезать глотку каждому, кто встанет на пути.

— Собираешься залить кровью весь особняк? — фыркнула квартеронка.

Пиковый король пожал плечами:

— А что тебе не нравится?

— Все! — отрезала девушка.

Эльф тихо выругался (Джейт пренебрежительно фыркнул и чуть слышно пробормотал: «Учиться, учиться и еще раз учиться!»), а потом неожиданно резко спросил:

— По-твоему, я не смогу этого сделать? Да мне это раз плюнуть!

— М-дя… — задумчиво протянул Джейт, ни к кому особо не обращаясь. — Если бы понты могли светиться, в Алронде бы стояли белые ночи.

Киринт окинул задумчивым взглядом особняк. В отличие от Айзана, Рихара, Джейта и Хэлле, притаившихся подле одного из черных ходов, тролль стоял в небольшом переулке, выходящем прямо на главный вход в здание. Около получаса назад гоблин, отдав поводья коня горной эльфийке, пришедшей с ним, проскользнул в дом. Горная отвела лошадь куда-то в сторону, ну а тролль, следовавший за этой парочкой на почтительном расстоянии, остановился в переулке.

Требовалось попасть внутрь… Только вот как?

Мысль, что на дом можно напасть, наемник отмел сразу. Ничего хорошего в перспективе вырезать всех обитателей особняка, как, впрочем, и в том, чтоб тайком пробираться по комнатам, тролль не видел.

Идея пришла внезапно. Довольно хмыкнув, Киринт посмотрел по сторонам и, порывшись в карманах, нашел старый, заляпанный жиром лист бумаги… Месяца три назад Фрина составила список необходимых для дома покупок. Что-то Киринт приобрел, о чем-то попросту забыл — и вот теперь бумага могла пригодиться.

Окинув взглядом короткий (всего-навсего из пятидесяти наименований!) список, составленный «сестренкой» Роза за пару минут, тролль аккуратно сложил его. Конечно, для полной достоверности пригодилась бы печать, да вот где ее взять?

Киринт вздохнул и направился к парадной двери особняка.

Леорис с трудом приоткрыл глаза. Голова буквально раскалывалась от боли…

Когда юному виконту было около восьми лет, его начала мучить жуткая бессонница. Что только не перепробовали родители! И сказки рассказывали, и отварами поили, и магов приглашали. Бесполезно. Мальчишка целыми ночами пролеживал в постели, уставившись пустым взглядом в потолок… Болезнь прошла сама собой. Три месяца ребенок маялся, не в силах заснуть, а потом все как рукой сняло! О тех жутких, тягучих ночах у Леориса практически не осталось воспоминаний, лишь тихий шепот кормилицы, неспешно рассказывающей древние сказки, да головная боль, возникающая после глотка сон-травы, приносившей облегчение всего на час, не больше.

Вот и сейчас… Леорис зажмурился, пережидая новый толчок боли, а потом резко распахнул глаза. И удивленно стал озираться, пытаясь понять, где он оказался. Небольшая комната, грубо оштукатуренные стены и два горных эльфа, не отрывающие подозрительных взглядов от привязанного к стулу виконта.

— Надо же! Очнулся! — фыркнул один, мальчишка лет шестнадцати на вид. — Ну что, джальдэ,[14] будешь деньги отдавать?!

Второй, хрупкий полукровка, только хмыкнул насмешливо.

Виконт замотал головой, судорожно пытаясь понять, видел ли он когда-нибудь эту странную парочку, и пришел к неутешительному выводу, что не видел. С трудом отмахиваясь от головной боли, он осторожно поинтересовался:

— М-мы знакомы?

Если бы в этот момент виконта Айдорского увидел его отец, он бы собственноручно придушил сына. Нынешний граф Хитанский, получивший сей титул после гибели старшего брата в Ночь Алого Платка, в свое время прошел очень длинный путь от простого солдата до полковника личной гвардии императора Гьерта, а потому ему был совершенно непонятен миролюбивый характер Леориса. Он и в Алронд его послал, надеясь, что сын, обученный у лучших мастеров фехтования, ввяжется в пару-тройку дуэлей и хоть чуточку укрепит характер. Увы, чаяниям бравого вояки, похоже, сбыться было не суждено…

— Он еще и издевается! — усмехнулся полукровка.

Леорис хотел возмутиться, сказать, что он вообще понятия не имеет, о чем говорят эльфы, но тут распахнулась дверь, и в комнату буквально влетел гоблин в охотничьем костюме. На мгновение виконту показалось, что он уже видел его, чуть ли не на балу, но…

— Как это понимать? — прошипел гоблин, окинув эльфов разъяренным взглядом. — Я освобождаю на сегодня всех слуг, рассчитывая, что дом будет полностью свободен для обряда, а вы тащите какого-то…

Леорис поперхнулся возмущенным выкриком: «Выпустите меня!»

Что было потом, виконт запомнил с трудом. Горные эльфы торопливо бормотали, что юноша задолжал им кучу денег. Гоблин бесновался и требовал заканчивать этот спектакль. Самого виконта никто ни о чем не спрашивал. Леорис пытался вмешаться, требовал, чтобы его развязали, отпустили, но на него попросту не обращали внимания.

— Разбирайтесь с ним как хотите, забирайте свои деньги, но чтобы к полудню его не было в моем доме! Если по его вине сорвется обряд… — Не договорив, гоблин выскочил из комнаты, хлопнув дверью.

Леорис нервно сглотнул, когда на него злобно уставились две пары глаз.

Дверь открыла молодая горная эльфийка.

— Что вам угодно? — раздраженно поинтересовалась она.

Киринт ожидал, что на стук выйдет дворецкий, а потому в первый момент он стушевался, но потом вспомнил, зачем пришел, и сообщил:

— Я должен передать письмо хозяину дома. — Сложенный вчетверо замасленный клочок бумаги мало походил на важное послание, но другого письма у тролля попросту не было, так что ему ничего не оставалось, как помахать записями Фрины перед лицом эльфийки.

— Я передам, — заявила она, протягивая руку.

Это в планы Киринта совсем не входило: он-то рассчитывал, что его проводят в какой-нибудь кабинет, где он сможет…

— Прошу простить меня, но у меня приказ — передать лично в руки.

— Я передам! — процедила она.

— У меня приказ…

— Я. Пе-ре…

Тролль вздохнул:

— Как же я не люблю бить женщин… — И, пока эльфийка ошалело моргая, попыталась понять, о чем же говорит нежданный посланник, Киринт, особо ни на что не надеясь, двумя пальцами сломал подсунутую Себэсом палочку с «сонным воздухом».

Аргиль не выдержал первым. Полукровка окинул взглядом привязанного к стулу Леориса и, рявкнув:

— Я пойду графу помогу, — выскользнул из комнаты.

Действовать решили все-таки по плану Рихара. С небольшими, правда, изменениями. Подошли к черному ходу. Хэлле вскрыла замок… За дверью обнаружилась большая, но, к удивлению вошедших, совершенно пустынная кухня. На столах, занимавших большую часть помещения, лежали продукты. Кто-то небрежно оставил на одной из скамей неразделанную тушу. Огромный очаг, расположенный слева от входа, давно потух, и лишь печальное бульканье какого-то отвара разрывало тишину.

Первым сориентировался Рихар:

— Так, я проверяю подвал и первый этаж, вы — второй и третий. Джейт, идешь со мной. Айзан — с Хэлле. Действуем по обстоятельствам. Все понятно? — И, не дожидаясь ответа, квартерон направился к двери, ведущей в основные помещения замка.

— Так точно, мой генерал! — отсалютовал Джейт, звучно щелкнув каблуками. В следующий момент, убедившись, что на его паясничание никто не обратил внимания, черт рванул вслед за пиковым королем. Айзан и Хэлле остались вдвоем…

Рихар решил начать с первого этажа. От главного входа. В конце концов, проверять так проверять… А если кто-нибудь случайно попадется на глаза, тем хуже для него.

Только прежде надо сделать так, чтобы чертов Джейт не мельтешил под ногами.

— Джейт!

— Ась? — вежливо откликнулся черт.

— Ты ведь умеешь проходить сквозь стены?

— Ну?

Диалог вышел весьма содержательным…

— Так что стоишь? Чего ждешь? Ищи.

— Угум, — мрачно буркнул Джейт. — Сперва «ищи», потом «фас»… еще про «апорт» вспомним… — И, проведя ладонью по встопорщенным волосам, отчего те вообще встали дыбом, он растаял в воздухе.

Эльф усмехнулся и, совершенно не таясь, направился к главному входу.

Как ни странно, на этот раз Себэс не обманул (а то, когда тролль и гоблин только познакомились, торговец пару раз умудрялся всучить перележалый, недоделанный, а то и вовсе нерабочий товар): горная эльфийка заснула мгновенно.

Киринт заботливо усадил ее в дальний уголок — не связывать же ее в самом деле! — и направился к ближайшему входу в другие помещения, решив начать с первого этажа. Тролль распахнул дверь, вышел в коридор и… лицом к лицу столкнулся с невысоким мрачным темным эльфом.

Конечно, Хэлле и Айзану достались второй и третий этаж, но туда же сперва надо попасть! Так что квартеронка и джокер подождали пару минут, убедились, что из коридора не доносится никаких воплей и стонов, и осторожно вышли.

Мошеннику все происходящее казалось — даже не дурным сном — бредом сумасшедшего… Начать хотя бы с самой идеи проникнуть в чужой особняк, — да их сейчас же всех поймают! В свои двадцать лет джокер пока что ни разу не общался с городской стражей настолько близко и искренне надеялся, что подобное знакомство состоится еще не скоро. Именно это он и сообщил квартеронке, добавив:

— Я вообще не представляю, как вы собираетесь искать в этом особняке свою сестру. А если хозяин приедет? Да и тут же наверняка есть потайные комнаты! Как ты собираешься искать Венту?!

— Как? — не выдержала девушка. — Да очень просто! Подходишь к двери, открываешь и смотришь, есть ли там кто-нибудь!

— Так, что ли?! — фыркнул юноша, толкнув ближайшую дверь.

Из глубины комнаты на него внимательно уставились двое. Причем один из присутствующих был крепко привязан к стоящему посередине стулу.

Сперва Монт не понял, что, собственно, происходит. Ему даже показалось, будто он медленно, но верно начинает сходить с ума. Нет, ну действительно, открывается дверь, в комнату заглядывает именно тот человек, которого ты лично привязал к стулу вот в этой самой комнате! Причем этот самый парень уже успел сбрить усы! Сумасшествие какое-то…

Лишь глянув в сторону, горный эльф понял, что пленник на самом деле никуда не сбежал. Но кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?!

Не встретив никого в течение первых пяти минут, Рихар понял, что таиться просто нет смысла. В самом деле, если, пройдя от одного входа до другого, не увидел ни единой живой души, то можно предположить, что в особняке, скорее всего, нет ни слуг, ни охраны! А раз так — можно не скрываться.

Конечно, вероятность того, что кто-то в доме все-таки есть, остается. Так что, когда Рихар, завернув за угол, буквально столкнулся с троллем, поразила его не сама встреча, а то, с кем именно он встретился. Разговор как-то сам перешел на повышенные тона:

— Рихар?! Что ты здесь делаешь?!

— А ты? — не остался в долгу эльф.

Отвечать на такой прямой вопрос Киринту как-то не хотелось.

— Это мое дело. А ты можешь разворачиваться и убираться отсюда!.. Ну а если тебе что-то надо по заданию гильдии, — смилостивился тролль, — зайдешь позже.

Рихар начал закипать…

— Не смей мною командовать, наемник! Если кому и надо убираться отсюда, так это тебе!

— Да пош-шел ты… — вежливо посоветовал Киринт. И даже указал, куда Рихару следует направиться.

В руке пикового короля блеснул узкий кинжал. Тролль нехотя потянул меч из ножен: все-таки Рихар — брат Венты, а значит…

— Ой, хосподя-я-я! — разорвал вдруг гнетущую тишину звонкий голос черта. — Та шо ж тут деитс-я-я-я, люди добрые-е-е!!! Та на кого ж вы меня, бедного, щас покинитя-я-я-я!!!

Эльф и тролль замерли, удивленно уставившись на Джейта, который в полном несоответствии с его завываниями стоял, спокойно облокотившись спиной о стену, и с усмешкой смотрел на Киринта с Рихаром. Убедившись, что наемник и убийца пока не собираются перерезать друг другу глотки, черт нравоучительно заметил:

— Главное — вовремя привлечь внимание!

На лице Рихара заиграли желваки.

— Джейт, — тихо начал он, — у-би-рай-ся.

— Не, ну вы посмотрите на них! — хихикнул черт. Рихар и Киринт послушно переглянулись. — Я тут, значит, бегу, аж спотыкаюсь, а они меня еще и прогоняют! Нет, нормально, да?! Я спешу, значит, сообщить, что видел квартеронку, ле…

— Вента?!

— Она здесь?!

Выкрики Киринта и Рихара прозвучали одновременно. Джейт с недоуменно замотал головой, пытаясь сообразить, кто и что сказал, а в следующий миг тролль рванулся вперед и схватил черта за горло:

— Где она?! Ты видел ее?!

Судя по лицу эльфа, он страстно хотел последовать примеру наемника. Останавливало его лишь то, что добраться до Джейта, минуя Киринта, было весьма проблематично.

— А придушишь, вообще ничего не скажу! — мрачно пообещал черт, не пытаясь, впрочем, освободиться.

Тролль медленно разжал пальцы, словно опасаясь, что рыжий сейчас сбежит. Джейт же только обиженно сбросил с рукава невидимую пылинку:

— Кстати, ты руки мыл? А то костюм стирать придется…

— Дже-е-ейт! — зарычал Рихар, и голос его не предвещал ничего хорошего. — Где Вента?!

Черт вздохнул:

— И что вы такие все нетерпеливые?

— Джейт!!!

— Ой, ну ладно… Короче, прямо по коридору, там лестница. По ней — на второй подвальный уровень. Там коридор. По нему прямо, затем — первый поворот направо. Будет зал, где вы и найде… — Договорить черт не успел. Тролль попросту отшвырнул его в сторону и рванулся вперед. Эльф не отставал от наемника. Джейт проводил их обиженным взглядом: — Р-редиски!

Уже на бегу эльф спросил:

— Как ты узнал о пропаже Венты?

— Дон Герад сказал… — бросил, не останавливаясь, тролль.

— О боги, узнаю отца… — вздохнул пиковый король. — Загребать жар чужими руками и при этом не заплатить ни гроша.

Рок всегда подозревал, что, создавая Монта, Великий дух пожадничал и мозгами горного эльфа обделил. А может, тот пришел на раздачу, когда все уже закончилось… Неважно. В любом случае, когда мальчишка не знал, что ему делать, он предпочитал драться. Вот и сейчас эльф, выхватив кинжал, рванулся вперед…

Каренс всегда был противником уличных драк. Играть надо так, чтобы у клиента не возникло ни малейшего подозрения, что тебя обманывают. К счастью, несколько уроков темный эльф все-таки преподал своему ученику, — так, основы, не более…

Пожалуй, мошенник и сам не мог бы объяснить, как он умудрился перехватить руку с кинжалом, резко выкрутить ее и вслед за этим помочь эльфу впечататься лицом в дверной косяк. Монт тихо сполз на пол…

Алтарь, грубо вытесанный из иссиня-черного камня, видел много жертв. На него лилась кровь гоблинов из враждебных племен, людей, невесть как забредших в Тангерские джунгли, троллей, решивших, что земли объединились под их рукою. Теперь пришел черед эльфов. Впрочем, духу Кхааншийта все равно, кто станет следующей жертвой. Раз в год его алтарь должна оросить свежая кровь, иначе… Иначе мир рухнет в бездну. Так сказано в священной книге. И кому, как не Хлойру Айштеру Папирэани, последнему из древнего рода жрецов Кхааншийта, знать об этом?

Гоблин обвел комнату мрачным взглядом. Итак, все готово для обряда. Жертва, смуглая квартеронка, уже возложена на алтарь, и минут через пятнадцать… Через четверть часа кривой ритуальный нож обагрится кровью!

Единственное, что плохо: эти тупицы эльфы притащили какого-то дворянина. А полукровка — как там его? Аргиль? — вообще хотел еще и в ритуальную залу зайти, посмотреть. Идиот. Ничего, пусть пока побудет в коридоре. Закончим с обрядом и… В принципе, эльфы больше не нужны. На следующий год можно будет найти новых помощников.

Хэлле выглянула из-за плеча джокера и, окинув взглядом открывающийся пейзаж, тихо вздохнула:

— Какой же ты кровожадный, Айзан…

Мошенник замер, потрясенно уставившись на нее:

— Я?!

— Ну не я же, — хмыкнула девушка, перешагивая через бесчувственного эльфа. В руке квартеронки блеснул узкий клинок, которым она шутя перерезала веревки, стягивающие запястья Леориса.

«Похоже, любовь к острым железкам — это семейное», — мрачно подумал Айзан.

Виконт же стряхнул остатки пут на пол, встал и тихо поинтересовался:

— Господа, а… вы кто?!

Айзана, честно говоря, терзал похожий вопрос. Он мучительно пытался сообразить, за каким чертом этот парень оказался здесь и почему он, собственно, похож на него самого. Возможно, мошенник даже озвучил бы этот вопрос, но, увы и ах, не успел. В который раз.

— О-бал-деть! — Джейт как всегда появился не вовремя. — А вы говорите, зеркала, зеркала… Клонирование! Вот что спасет мир!

Теперь внимание полностью переместилось на черта.

— Джейт, что ты здесь делаешь?! Где Рихар? — не выдержала Хэлле.

Вариант с сумасшествием черт отмел сразу. Ну действительно, с чего вдруг так резко сходить с ума?! Подумаешь, какой-то громила-тролль приложил спиной о стену. Спиной, не головой же! Так что можно наплевать на то, что в центре комнаты застыл какой-то парень, как две капли воды похожий на Айзана, и спокойненько импровизировать дальше!

Черт откашлялся и бойко затараторил:

— Дамы и господа! Как известно, существует несколько вариантов ножевого боя! — Айзана аж передернуло. — Большинство столкновений можно крайне условно разделить на «бой на уничтожение» и «бой на прорыв». Для боя на прорыв характерно временное поражение способности к сопротивлению, достигаемое болевым шоком или частичным обездвиживанием противника. Нужный эффект достигается нанесением обширных резаных ран или рассечением связок…[15]

— Ближе к делу, — оборвала его квартеронка. — Где Рихар?

Джейт наивно захлопал ресницами:

— А я разве не сказал? Он сейчас применяет эти знания на практике…

— Где он?! — Хэлле в лучших традициях Киринта вцепилась в ворот рубахи Джейта.

— Какие вы все злые, — обиженно хлюпнул носом черт. — И слова сказать не даете. А Рихар сейчас — в подвале. Спускаешься на второй этаж, там прямо и напра…

Договорить ему опять не дали: квартеронка, не дожидаясь продолжения, выскочила в коридор, Айзан рванулся за ней. И лишь Леорис застыл подобно статуе, пытаясь сообразить, что же здесь, собственно, происходит?!

Джейт насмешливо подмигнул виконту и растаял в воздухе, сообщив на прощание:

— Выход — там.

Аргиль задумчиво прохаживался по коридору. Честно говоря, происходящее нравилось полукровке все меньше и меньше.

Конечно, граф Папирэани не рассказывал эльфам о своих планах, но и того, что Аргиль увидел, было достаточно, чтобы понять: линять надо из города! И чем скорее, тем лучше! Еще и Монт со своей идеей выбить деньги с того мошенника… Да к черту эти злотые! Ну получат они пару монет, а потом что?! Этот дворянин притащит пару-тройку родичей да натравит на незадачливых эльфов королевское правосудие. И кому это надо?

Внезапно полукровка услышал какой-то топот. Начал медленно поворачиваться на звук… И в этот момент его попросту отшвырнуло к стене, крепко приложив затылком о плохо отшлифованные камни, а промчавшийся мимо мрачный квартерон еще и носком сапога по ребрам добавил. Аргиль этого уже не почувствовал, полностью отключившись от проблем жестокого и суетного мира.

Эрика Герад еще с вечера решила пройтись поутру по торговым рядам, посмотреть, может, что интересное привезли. Так что сейчас женщина неспешно «рисовала лицо», наводя марафет перед прогулкой.

Уже возле лестницы Леорис догнал Айзана:

— Сударь, прошу вас, подождите!

— Ну? — вздохнул мошенник, оглядываясь.

— Сударь, я… не знаю, почему и как… Но вы… вы так похожи на меня!.. Это не может быть совпадением! Отец рассказывал, что во время Ночи Алого Платка…

Джокер помолчал, вспоминая утренний разговор с Джейтом, затем отчеканил:

— Это совпадение! — И ускорил шаг.

Настроение у Рока с каждым мгновением становилось все хуже и хуже. Обойти весь город и не отыскать графа! Уму непостижимо! Вот где он может быть?! А к черту! Возвращаемся в особняк, и уже там решим, что делать дальше.

Граф Папирэани презирал магию, не верил в чудеса и считал любое проявление волшебства пережитком прошлого.

С неделю назад ему предлагали купить и установить на себя магическую защиту. По словам торговца, это новое изобретение создавало невидимый щит, реагирующий на изменения настроения владельца и способный защитить от чего угодно. Граф отказался.

И сейчас, замахнувшись кинжалом, готовым вонзиться в сердце бесчувственной жертвы, он внезапно услышал какой-то шум, вскинул голову и… получил одновременно два ножа. Один — в сердце, второй — в горло.

К Венте Рихар и Киринт рванулись также одновременно. Но первым возле девушки, лежащей на алтаре, оказался Джейт. Задумчиво поцокав языком, черт медленно провел ладонью над лицом квартеронки и тихо протянул:

— Ну… Чего я вам хочу сказать красивого, доброго, вечного?.. Жить будет. Но не захочет! Э-э-эй, чего вы так оба на меня уставились?! Пошутил я! Пошутил! Ее просто какой-то наркотой напоили, чтоб не дергалась. Дурманом, короче. Очнется через пару часов, если я хоть что-то в этой жизни понимаю.

Наемник бережно подхватил девушку на руки, одарив Рихара, тоже было протянувшегося к ней, злым взглядом.

Цокот каблучков Хэлле, вошедшей в комнату, прозвучал громом небесным.

— Джейт, а тебе не кажется, что ты преувеличил? — мрачно поинтересовалась она.

Черт беззаботно пожал плечами:

— Ну-у-у, подумаешь… Зато вы спешили! А так пришлось бы два часа ждать. Кстати, вы, кажется, домой собирались? — И черт чуть слышно щелкнул пальцами.

Аргиль с трудом открыл глаза, медленно сел. Не-е-ет, с этим пора завязывать. И что бы ни говорил Рок, но когда тебя так часто отправляют пообщаться с Великим духом — лучше это прекратить.

Эльф с трудом встал на ноги, вытер кровь с разбитых губ. Что-то графа не слышно. Тому хоть и не нравилось, когда за его делами наблюдают, но… посмотреть надо, а то мало ли…

Лужа крови, растекшаяся под гоблином, сломанной куклой валяющимся на полу, окончательно убедила полукровку, что отсюда пора сматываться. А рыжий незнакомец, мелькнувший, как тень, где-то в дальнем углу, — это просто обман зрения, вызванный сильным ударом по голове.

Особняк бубнового туза гостеприимно распахнул кованые ворота. Киртонские фиалки уставились золотыми глазками в небеса. Распушились синеватые петухи миртайсенских ирисов. Чуть поодаль ощетинился шипами пышный розовый куст. Но эта пасторальная картинка почему-то совершенно не обрадовала Рихара.

— Джейт, — раздраженно поинтересовался квартерон, — ты что, не мог перенести сразу в дом?

— А тебе лень пройтись по дорожке? — не остался в долгу черт.

Пиковый король бросил на него раздраженный взгляд…

Неизвестно, чем бы закончился этот спор, но внезапно дверь особняка распахнулась, и по ступенькам медленно спустилась женщина лет тридцати пяти — сорока на вид. Увидев странную компанию, столпившуюся в воротах, она замерла…

Наступила мертвая тишина.

Первым в себя пришел Джейт, на одном дыхании отбарабанив:

— О Эрика, здравствуй! Рад тебя видеть! Слушай, хорошеешь с каждым днем! Кстати, а мы Венту пропавшую нашли! Правда, мы хорошие, особенно я?! Ты ведь знаешь, что она пропала, да? Уже неделю или около того, а мы ее нашли, и… Эрика, а почему ты такая удивленная? Тебе Ирдес ничего не сказал?

Женщина смерила Джейта долгим взглядом, обернулась и крикнула в глубь дома:

— Ирдес, нам надо поговорить! — Тон ее голоса не предвещал ничего хорошего…

В дверях особняка Аргиль столкнулся с Роком. Выслушав короткий рассказ полукровки, эльф скомандовал:

— Веди Монта, а я попытаюсь найти Рошену.

— А этот, должник?..

Эльф только хмыкнул:

— Кулаком по голове и развязать веревки. Очнется, пусть идет на все четыре стороны.

— Киринт! — тихо окликнул наемника пиковый король.

— Ммм?

— Когда все закончится, напомни мне убить Джейта.

— Вот этого рыжего, из-за которого нас сейчас будут дружно бить ногами? — так же тихо уточнил наемник.

— Угу.

— Становись в очередь. Я — первый.

Долго искать Рошену Року не пришлось. Взглянув по сторонам в смутной надежде напоследок поживиться хоть чем-нибудь, эльф с удивлением разглядел в дальнем углу свернувшуюся в комочек девушку.

Джейт, кстати, тоже очень быстро сообразил, что ничего хорошего из разговора выйти не может. Ну прежде всего потому, что сейчас тут же начнут искать самого виноватого, и, несомненно, им окажется не кто-нибудь, а один рыжий черт, который вполне мог бы сообщить взволнованной матери о том, что пропала ее дочка. А раз так…

— Слушайте, мне, конечно, очень приятно было с вами всеми пообщаться, но, честное слово, столько дел, ужас! В общем, всем пока! Был рад встретиться, познакомиться и все такое! Чао! — И черт растаял в воздухе.

А Айзану сразу стало как-то неуютно под ледяным взглядом Рихара…

Джейт сидел на крыше «Пьяного гнома», задумчиво подкидывая на ладони небольшой, отливающий зеленым шарик, когда за его спиной послышался мрачный голос:

— Зачем звал?

Черт резко обернулся:

— А это ты, Явытащ…

— Кто?! — поперхнулся невысокий мальчишка-гоблин.

Джейт хихикнул:

— Ну извини, забыл, что ты имя поменял…

— Так зачем звал? — не успокаивался мальчишка.

Черт задумчиво почесал голову, окидывая взглядом ощетинившийся крышами Алронд: и вытянувшийся к небу Семиглавый собор, и выделяющуюся светлым пятном Большую Императорскую библиотеку, и похожий на великолепно нарисованную компьютерную графику королевский замок. Неужели, все?! Можно домой, родители уже заждались…

— Долг отдать хочу, — улыбнулся рыжий.

Гоблин перехватил шарик в воздухе, когда тот в очередной раз слетел с Ладони черта.

— Это, что ли? — задумчиво протянул он и, прищурившись, вгляделся в мутную глубину сферы. — Ну… будем считать, что долг закрыт. Забираю! — И Смерть растаял в воздухе.

Джейт вздохнул и печально улыбнулся, когда на крыше прямо перед ним возникла небольшая пульсирующая оранжевым светом точка. Постепенно она увеличивалась в размере, пока не превратилась в золотистый портал.

— Ну что, домой? — спросил у себя Джейт. Посмотрел напоследок на полуденный город… Взгляд зацепился за одинокую фигурку, неспешно бредущую мимо фонтана на какой-то площади, и черт расплылся в довольной усмешке: — Задержусь-ка я еще чуть-чуть… Чтоб хоть посмотреть, чем все кончится!

Разговоры… Они ни к чему не привели. А впрочем, чего он от них ожидал? Все закончилось ничем: ну поговорил еще раз с доном Герадом, ну узнал, как выглядит его жена, — а дальше что? А дальше — ничего. Вежливо кивнуть, попрощаться и уйти, поймав напоследок какой-то странный, встревоженный взгляд Хэлле.

К графине Кортайской возвращаться не будем. Если дону Гераду нужны деньги, потраченные мошенником на костюмы, карету и прочее, пусть сам разбирается. Как хочет. Кстати, охотничий костюмчик надо будет старьевщику продать. Будет хоть начальный капитал для игры. А потом… Потом можно отправиться путешествовать.

Айзан осторожно обогнул толпу людей, запрудивших небольшую площадь подле фонтана. Там, стоя на бортике, играл менестрель. На мгновение мошенник вскинул голову и столкнулся с ним взглядом. Найрид улыбнулся и продолжил куплет.

Бард практически не изменил песню, которую когда-то для Айзана — много жизней назад — пел в «Пьяном гноме». Лишь еще один куплет появился:

Смолкла гитара охотно,

Лег вдруг на стол золотой.

Зелень глаз, как болото…

Что ж, менестрель, громче пой!

Джокер ускорил шаг.

Рошена проснулась ближе к вечеру, когда вся четверка уже покинула пределы города. Укутанная плащом девушка, которую бережно вез впереди себя Монт, вдруг начала возиться, встревоженно озираться и наконец выдохнула:

— Где мы?! Что происходит?!

— Уезжаем из Алронда, — нетерпеливо бросил Рок.

— Но как?! Почему?!

— Граф мертв. Останемся — будем первыми подозреваемыми.

— Но… я… — Девушка ахнула и завозилась еще сильнее: — Я знаю, кто это сделал! Это был тролль, я видела и…

— Забудь, — мрачно посоветовал Аргиль, — я видел тролля и квартерона, Монт — квартеронку и двух, представляешь, двух парней, которые до этого обыграли нас в карты, так что… забудь.

Леорис успел вернуться к завершению охоты. Его отсутствия никто не заметил. Как, впрочем, и пропажи нескольких дворян. Виконту казалось, что рядом, за самым его плечом стоит кто-то… Огненно-рыжий.

Но, увы и ах, молодой человек так никого и не разглядел.

Пожалуй, надо будет побыстрее сбежать с этого мероприятия — когда оно там заканчивается? Через пять дней? — и рассказать отцу о человеке, столь похожем на виконта Айдорского. Ему будет интересно…

Ночные сумерки спустились на город. По вечерним улицам медленно шли двое: высокий, крепко сложенный тролль и стройная светлая эльфийка. Лучи магических фонарей коверкали и ломали отбрасываемые тени, и женщина испуганно вздрогнула, когда из темной подворотни неожиданно выступила закутанная в плащ фигура, склонившись в низком поклоне.

— Мое почтение… — раздался тихий, чуть слышный шепот.

— Что ты хотел, Эйрт?! — нетерпеливо поинтересовался тролль.

— Прошу простить меня, дон Аргиел, но мне необходимо знать ваше решение… — вновь склонился в поклоне пришедший. — Заказанные вами статуи уже третий день стоят в холле особняка, и прислуга просто не знает, куда их расставлять. Боятся вашего гнева…

Тролль страдальчески закатил глаза:

— Господи, оставьте все как есть! Завтра разберусь!

Тень с легким поклоном растаяла в переулке.

Трефовый туз повернулся к спутнице и… натолкнулся на ее насмешливый взгляд:

— Значит, Алексар, дом ты продал, жить тебе негде, так?

Тролль расхохотался:

— Илейшериа, если я скажу — забыл, ты, конечно, не поверишь!

Летние сумерки заползли и в открытое окно второго этажа, окутав стройную квартеронку, сидящую на кровати, грустно обхватив колени. На мгновение окно заслонила тень.

— Ты спишь?

Она грустно улыбнулась:

— Глупый вопрос… — Половицы тихо скрипнули, когда ночной посетитель спрыгнул с подоконника на пол. А девушка продолжила: — Киринт, представляешь, я уже столько времени пытаюсь вспомнить, почему мы расстались… и никак могу… И все-таки почему?!

Мужчина задумчиво закусил губу, а потом медленно присел на край ее кровати:

— Представляешь, я тоже не помню…

Она подняла на него глаза:

— Так, может, действительно стоит об этом забыть?

— О том, что мы… были знакомы? — с трудом выдавил он

— Нет, — улыбнулась она. — О том, что мы расстались…

Мошенник устало толкнул дверь. Все, спать, спать, спать! И вообще, сейчас можно не думать о том, что крыша дома давно прохудилась, а в стенах щели размером чуть ли не с кулак. Главное, чтоб ночью дождь не пошел, а остальное удастся пережить. Даже соседей-гарпий. Благо сегодня они, похоже, решили слетать в гости, так что в доме царила тишина.

Бросив колет в дальний угол, джокер нащупал огниво на полочке подле двери. Сальная свеча долго не хотела загораться… А когда тонкий фитилек наконец занялся, в криво висящую дверь кто-то постучал. Айзан вздрогнул, чудом не выронив огарок, распахнул дверь… И с удивлением узрел на пороге Хэлле.

— Привет… — улыбнулась она.

— Привет, — согласился мошенник. — Как ты меня нашла?

Девушка пожала плечами:

— Долго ли умеючи… Айзан, я к тебе по делу…

Сперва мошенник попросту не знал, что ответить, благоразумно сознавая: от эльфа (или эльфийки-квартеронки — это не столь существенно) с фамилией Герад ничего хорошего ждать нельзя… Особенно если учесть, что на улице уже ночь.

Наконец джокер решился:

— И… что ты хочешь?

Хэлле смущенно ковырнула ногой мостовую:

— Понимаешь, у Рихара скоро день рождения, а я совершенно не знаю, что ему дарить. Папа занят, так что больше мне обратиться не к кому… Ты не поможешь выбрать подарок? — Девушка подняла на него смущенные глаза.

— Ой, ну правильно Дарвин говорил! — хихикнул над ухом мошенника знакомый голос. — Дедушка-эльф был влюблен в человеческую женщину. Папа-полукровка женился на человеческой девушке. Теперь вот дочка-квартеронка тоже не ушастому симпатизирует… Вот что значит дурная наследственность!

Мошенник посмотрел по сторонам, но… комната была пуста.

— Так, значит, подарок? — уточнил он, поворачиваясь к девушке.

— Ага, — вздохнула она.

— День рождения?

— Ага…

— Помогу, — сдался джокер…

Год спустя

— Хэлле, солнышко, может, ты наконец объяснишь, когда у твоего брата день рождения?!

— Айзан, я, конечно, понимаю, что ты мой жених, но не смей повышать на меня голос! Пора бы уже запомнить — зимой!

Примечания

1

Цокколи — обувь на подставках, значительно увеличивающая рост. Цокколи присоединялись к ботинкам ремнями и были необходимы как защита от уличной грязи и для увеличения роста.

2

Солар — комната для отдыха, спальня хозяина дома, где он в случае необходимости принимал гостей.

3

Рондел — кинжал с круглыми ограничителем и навершием рукояти, длина около 20 дюймов (50 сантиметров), клинок узкий, стилетообразный.

4

Корсека — длиннодревковое оружие, разновидность протазана.

5

Гюльз и Ор — красный и золотой (блазон— язык геральдики).

6

Лев «пассан» — лев, идущий, поднимая правую лапу (блазон.).

7

Малкус — кривой короткий меч с сильным скосом обуха.

8

Фальшивая тасовка при игре нужна для показа процесса, и в то же время порядок следования карт в колоде после тасовки должен вернуться в первоначальное состояние.

9

Вольт — возвращение двух частей колоды, образовавшихся после подснятия карт, в первоначальное положение. Карточный вольт необходим для того, чтобы не нарушить подснятием порядок следования карт, подготовленный мошенником и необходимый для выигрыша. Вольт «домино», считающийся одним из самых сложных в технике шулерства, проводится одной рукой, в отличие от «трамплина», «переброса» и некоторых иных вольтов.

10

Баллок — кинжал, имеющий длинный узкий клинок.

11

Фартингейл — юбка на каркасе из проволоки, китового уса.

12

Марка — пограничный округ во главе с маркграфом, который располагает более широкими, чем обыкновенный граф, полномочиями, в частности постоянной военной властью.

13

Серая Пляска — вид мучительной казни у горных эльфов.

14

Высказывание, предполагающее отсутствие юридически оформленного брака у родителей существа, о котором идет речь. Произносить в приличном обществе не рекомендуется. Впрочем, где вы видели орка в приличном обществе?

15

Рассказывая о ножевом бое, Джейт практически цитировал статью П.Жук и С.Жук «Боевые ножи».

Content

Ксения Баштовая
Бубновая гильдия

История первая СОКРОВИЩЕ ЭЛЬФИЙСКОЙ КОРОНЫ

История вторая ВСЕГО ОДИН ДЕНЬ

История третья ДЖОКЕР

Примечания