Наталья Александрова

Весеннее настроение

Капитан Мехреньгин сидел в крошечном кабинете, который делили они с напарником Жекой Топтуновым, и смотрел в окно. За пыльным не мытым с прошлого лета стеклом на карнизе разгуливали голуби. Гуляли они не просто так, а по делу – два голубя охмуряли голубку. Голубка была скромная, серенькая, а кавалеры – красавцы, один белый, другой – сизый. Они вышагивали на широком карнизе, громко воркуя, голубка пока делала вид, что она ни при чем.

«Весна, – вздохнул Мехреньгин, – вот и птицы чувствуют…»

Отчего-то ему стало грустно. Вот и еще одна зима прошла, скоро будет тепло, на деревьях появятся клейкие листочки, а на бульварах – нарядные девушки. Но ему, капитану Мехреньгину, весна ничего не сулит. Девушки его не то чтобы не любят, а как-то не замечают.

«Это оттого, что ты вечно думаешь о работе, – говорит напарник Жека, – голова у тебя забита всевозможными делами, как вот этот сейф, девушки чувствуют, что с тобой им будет скучно…»

Дверь распахнулась от удара ноги, и на пороге по-явился Жека собственной персоной – росту метр девяносто, размер ноги сорок четыре, в лапах – подносик из «Макдоналдса», а на нем – два стакана кофе и шесть гамбургеров.

– Скидки у них! – радостно пояснил Жека. – Или акция, я там не понял! Ну, отчет закончил?

Они так договорились: Валентин пишет отчет, а Жека идет за едой. Отчеты у Мехреньгина всегда получались лучше. Только не сегодня: настроение было не то, работать вообще не хотелось, а хотелось жалеть себя.

После сытной еды на душе стало заметно легче, зато сильно потянуло в сон. Мехреньгин открыл окно и покрошил голубям остатки гамбургера. На карнизе по-прежнему находились все трое – голубка никак не могла выбрать.

– Ребята, на выезд! – заглянул дежурный. – Топтунов, проснись!

– Куда еще? – недовольно заворчал Жека, протирая глаза. – Что там еще стряслось?

– Машину угнанную нашли, а в ней – трупешник!

– Ну, это надо же… – расстроился Жека. – Валентин, да закрой ты окно, все бумаги сдуло!

– А? – Мехреньгин очнулся от задумчивости и сунул руки в рукава куртки. – Машину, говоришь? Ну, хоть воздухом подышим…

– Ну, вон там они! – Жека показал в дальний конец улицы, где стояли две машины, и около них толклись несколько человек в форме и в штатском.

Жека с шиком подкатил ближе и поставил машину рядом. Мехреньгин очнулся от дремы и удивился мимоходом – с чего это его развезло? Весна, наверное, организм ослаблен, спать все время хочется…

Не успели выбраться на улицу, как подошел знакомый гаишник, толстый дядька с пышными светлыми усами. Нагнувшись к окошку, проговорил:

– А, прибыли, братцы-кролики! Ну, объект сдан – объект принят, теперь это ваша забота, а я домой поеду, у меня сегодня большой праздник – тещин день рождения!

С этими словами гаишник развернулся и хотел сбежать, но при его комплекции это оказалось трудновато.

– Обожди, Михалыч! – поймал его за рукав Мехреньгин, выкатившись из машины. – Что значит – поеду? Ты нам сперва расскажи, что здесь да как, и с какого такого перепугу вы на нас это дело сваливаете?

– С такого, Валентин. – Гаишник моргнул и понизил голос: – С такого перепугу, что пирожок с начинкой, и начинка-то ваша…

– Стой, Михалыч, не части! – Мехреньгин снял очки, чтобы протереть их, и сразу ослеп. Ему захотелось так и замереть, ощущая беззащитным лицом ласковые лучи весеннего солнышка, слушать капель и воркование голубей и не думать о таких неприятных вещах, как угнанная машина с начинкой, допрос свидетелей, сбор вещественных доказательств, раскрываемость преступлений…

– Не части, Михалыч, – повторил он и со вздохом надел очки. – Что ты такое говоришь, какая начинка?

– Да я же тебе говорил, – напомнил ему Жека. – Ты, Валя, совсем, что ли, меня не слушаешь, спишь на ходу?

– Пойдем, покажу тебе начинку! – Гаишник поманил Мехреньгина толстым пальцем, подвел его к новенькому «Рено», показал внутрь салона с тем выражением лица, с каким вредные дети младшего школьного возраста показывают ничего не подозревающим родителям дохлую крысу.

На заднем сиденье, свернувшись калачиком, словно ненадолго заснув, лежала молодая женщина в короткой курточке, отделанной черным мехом. Лицо у нее было удивленное и обиженное.

– Вот она, ваша начинка! – проговорил гаишник, не скрывая радости оттого, что может свалить дело на кого-то другого.

– Мертвая? – спросил Мехреньгин упавшим голосом.

– А ты как думал? Мол, заснула девушка в машине, а мы, прежде чем вас позвать, разбудить ее не догадались? Ну ладно, Валентин, мы поехали, у меня теща с утра на взводе, а моя теща, доложу тебе, нашему начальнику управления сто очков вперед даст…

– Да погоди, Михалыч! – запротестовал Мехреньгин в слабой надежде отвертеться. – Может, не наше это дело… может, несчастный случай, или того… приступ сердечный…

– Ага, сердечный! – хмыкнул гаишник. – Именно что сердечный, и очень тяжелый – примерно девять граммов весу! – И он ткнул пальцем в дырочку с обгорелыми краями на куртке потерпевшей. Характерное пулевое отверстие.

– В общем, так, Валентин, сдаем вам красотку с рук на руки, и напоследок могу по большой дружбе добавить, что машина эта у нас два дня как в угоне числится и хозяин ее – гражданин Птичкин Андрей Михайлович…

– Тезка, значит, твой… – машинально отметил Мехреньгин.

– Что значит – тезка? – обиделся гаишник. – Меня, между прочим, Павлом зовут!..

– Ну, ты Михалыч, и он Михалыч…

– Гусь свинье не товарищ! – И гаишник с коллегами уехал.

А Мехреньгин повернулся к Жеке и проговорил унылым голосом:

– Вот тебе и весеннее настроение!

Машину обнаружила дворничиха Хафиза. С утра пораньше взялась она мести двор и улицу, привычно поругивая автовладельцев – понаставят свои транспортные средства, ни вымести, ни мусор убрать. А после уедут, и с кого управдом за грязь спросит? С нее, с Хафизы, и спросит, потому что дворник всегда крайний, ниже его никого нету…

Возле этой самой машины уронила Хафиза перчатку. Да прямо в грязь, так что расстроилась, нагнулась, да в окно и заглянула. А там – девица на заднем сиденье спит. Хафизе бы мимо пройти, а она вздумала в стекло стучать. Потому что вспомнила: участковый Павел Савельич как раз про похожую машину спрашивал, в розыске она по поводу угона… Ну и завертелось все…

Мехреньгин аккуратно записал показания дворничихи, а подошедший Жека сообщил, что, по показаниям жильцов, машина стоит здесь со вчерашнего вечера, но водителя никто не видел.

Эксперт навскидку сообщил, что смерть потерпевшей наступила не более суток назад.

Сумочки при убитой не нашли, а значит, никак не могли ее идентифицировать. В салоне машины тоже ничего интересного не нашлось, хотя, конечно, эксперты еще как следует все там обшарят.

Мехреньгин сделал над собой усилие и заглянул в мертвое лицо. Даже сейчас ясно, что при жизни девушка была красива. И при деньгах – одежда новая и дорогая.

– Классная телка! – сказал за его спиной грубоватый Жека. – Интересно, кто же ее так? И за что?

– О, ребята! – Эксперт протянул Мехреньгину картонный прямоугольник, вытащенный им из кармана модной курточки. – Это для вас!

– Уже кое-что! – оживился Жека. – Едем, Валентин! А после Птичкина вызовем!

Андрей Михайлович Птичкин явился в отделение без промедления.

Прочитав на дверях фамилии двух дружных капитанов, он вошел внутрь и представился.

– Садитесь, Андрей Михайлович, – проговорил Мехреньгин, показав Птичкину на свободный стул, и снял очки, чтобы собраться с мыслями.

– И лучше сразу во всем признайтесь, чтобы зря не тратить свое и наше время! – гаркнул из-за шкафа Жека, который по поводу наступившей весны наводил там порядок.

Это начальник, подполковник Лось, распорядился – разобрать все старые дела, сдать их в архив, заодно мусор бумажный выбросить и доложить потом. А он не поленится и проверит, как выполнено распоряжение.

Насчет последнего подчиненные сильно сомневались, однако Жека выворотил содержимое шкафа, и в крошечной комнате стало совершенно невозможно существовать.

– В чем признаться? – Птичкин вздрогнул и подскочил на стуле.

– Подождите, капитан! – Мехреньгин поморщился и надел очки. – Андрей Михайлович, машина «Рено», государственный номер такой-то – ваша собственность?

– Моя! – испуганно отозвался Птичкин. – У меня ее угнали два дня назад… то есть три… у торгового центра… я заявление подал в Госавтоинспекцию… то есть в ГИБДД…

– Что вы его слушаете… капитан? – снова высунулся из-за шкафа Жека. – Сразу видно, темнит!

– Постойте, капитан! – Мехреньгин выразительно взглянул на Жеку – мол, не мешай вести допрос.

Это они так договорились – называть друг друга официально и каждому вести свою линию: Жека будет плохим следователем, а Мехреньгин – хорошим, у него, дескать, все задатки – голос негромкий, вид интеллигентный, опять же очки. Способ был придуман задолго до того, как два капитана появились на свет, но неизменно давал хорошие результаты.

– Видно же, что темнит! – не уступал Жека. – И в показаниях путается… то два дня назад машину угнали, то вдруг три… и то у него ГАИ, а то ГИБДД… вы уж, гражданин, как-нибудь определитесь!

– Позвольте, капитан! – взмолился Мехреньгин. – Вы же знаете, что ГАИ переименовали… так, значит, гражданин Птичкин, ваша машина нашлась!

– Нашлась? Это же очень хорошо! – засуетился посетитель. – Значит, можно ее забрать?

– Ха! Забрать! – фыркнул из-за шкафа Жека, но на этот раз продолжения не последовало.

– Со временем, конечно, заберете, – проговорил Мехреньгин мягко. – Только сначала ответьте на несколько вопросов…

– Вопросов? Каких вопросов? – забеспокоился Птичкин. – И скажите – почему меня вызвали в отделение милиции, а не в… ГИБДД? Ведь угонами, кажется, там занимаются… А у меня угнали машину, позавчера, у супермаркета…

За шкафом послышалась возня и пыхтение – Жека с трудом сдерживал свой порыв. Мехреньгин громко кашлянул, чтобы удержать коллегу от необдуманных заявлений, и снова обратился к посетителю:

– Скажите, Андрей Михайлович, знакома ли вам Ольга Васильевна Муравьева?

– Первый раз слышу! – Птичкин развел руками.

– Так я и думал! – Мехреньгин помрачнел.

Имя потерпевшей они выяснили очень быстро.

Ни паспорта, ни водительских прав при ней не было, но в кармашке куртки оказалась дисконтная карта крупной парфюмерной сети. Мехреньгин с Жекой по дороге заехали в один из магазинов этой сети и показали карту продавщице. Та вставила карту в компьютер и сразу сообщила имя и фамилию владелицы карты. А еще адрес. Покойная проживала на улице Енотаевской, возле станции Удельная.

– Что вы его слушаете, капитан! – снова возник из-за шкафа взволнованный Жека.

– Постой, – отмахнулся Мехреньгин, и вдруг его осенило: – А вот эту гражданку вы случайно не знаете? – И он положил на стол перед Птичкиным фотографию потерпевшей.

Андрей Михайлович перегнулся через стол, взглянул на фотографию, и вдруг лицо его удивленно вытянулось.

– Н-не… не знаю… – проговорил он дрогнувшим голосом.

Однако капитан Мехреньгин, внимательно следивший за своим собеседником, заметил изменившееся выражение его лица.

– Подумайте, Андрей Михайлович. – Он положил кулаки на стол и пристально уставился на Птичкина. – Подумайте как следует!

– Да что ты с ним валандаешься! – Жека, не сдержав темперамент, выскочил из-за шкафа, навис над Птичкиным и гаркнул: – Лучше сразу признавайся, все равно правду не утаишь! За что убил девушку?

– Ка… какую девушку? – Птичкин зеленел на глазах и, очевидно, от страха заговорил тверже: – Знать не знаю никакой девушки! У меня машину угнали! Я заявил!

– Ах ты… – Жека в запале выговорил неприличное слово.

– Капитан, капитан! – предостерегающе проговорил Мехреньгин, постучав карандашом по столу. – Капитан, не горячитесь!

Птичкин опасливо покосился на Жеку, нервно сглотнул и обратился к Мехреньгину:

– Так я не понял – мне отдадут мою машину или как?

– Или как! – подал голос Жека. – Тебе вместе с трупом машину отдать или подождешь, пока похоронят?

– Я не понимаю… – теперь Птичкин побледнел до синевы, – при чем тут труп?

– Русским языком вам заявляют, гражданин Птичкин, – гремел Жека, – в вашей угнанной, как вы утверждаете, машине обнаружен труп гражданки Муравьевой О. В. Так что отвечайте немедленно, в каких отношениях вы состояли с трупом! То есть – тьфу! – с гражданкой Муравьевой!

– Постойте, капитан! – Мехреньгин взглянул на своего напарника очень выразительно, в то время как допрашиваемый Птичкин потихоньку сползал со стула на пол. – Я вас попрошу поговорить с гражданином Птичкиным… вежливо поговорить и записать все детали этого дела… все детали! Очень подробно! Вы меня понимаете?

Жека уставился на Валентина, недоумевая, и даже захлопал глазами, стараясь понять его мысль.

– А я должен ненадолго отлучиться по важному делу! – продолжил Мехреньгин, подчеркивая каждое слово. – Должен! Ненадолго! Отлучиться! И вернусь очень скоро, буквально через час! Самое большее – через полтора! А вы меня пока тут подождите! Понятно, капитан?

– Как – час? – переполошился Птичкин и даже привстал со стула. – Как – полтора? Это что – мне тут еще полтора часа придется торчать? Но я не могу! Мне на работу нужно! У меня дел выше крыши!

– Подождет ваша работа! – радостно проговорил Жека, плотоядно улыбаясь. До него наконец дошло, чего хочет от него напарник.

– Ой! – вскрикнул Андрей Михайлович Птичкин и схватился за сердце.

До него тоже дошло – что ему придется не просто провести в милиции полтора часа, но провести их в обществе кровожадного капитана…

– Итак, приступим! – Жека склонился над Андреем Михайловичем, потирая руки. – Значит, когда и где у вас угнали автомобиль? Пожалуйста, точное время и место. И, гражданин Птичкин, вы уж определитесь – у торгового центра или у супермаркета… И доказательства, доказательства, на слово мы не верим, уж такая работа…

А капитан Мехреньгин выскочил из своего кабинета, скатился по лестнице, выбежал на улицу, сел в машину и поехал на тот самый перекресток, где было обнаружено угнанное транспортное средство.

Дело в том, что в процессе допроса он вспомнил, что утром неподалеку от места происшествия мелькнула удивительно знакомая фигура.

Оставив машину в соседнем квартале, Мехреньгин подошел к ближайшему круглосуточному магазину.

Возле магазина ошивались две небритые личности неопределенного возраста. Увидев Мехреньгина, личности заволновались. Мехреньгина в районе отлично знали и не ждали от его появления ничего хорошего.

– Керосиныча не видели? – спросил Мехреньгин, стрельнув глазами.

– Керосиныча? – переспросила та личность, что постарше, обрадовавшись, что капитана интересует кто-то другой. – Да он к Зинке пошел, думает, она ему нальет… только с какого перепуга она ему нальет, когда…

– Ах, к Зинке! – Мехреньгин, не дослушав, поспешил в соседний двор, где находилось известное всему району заведение под названием «выпить – закусить».

За стойкой заведения стояла Зинаида, тертая особа с огненно-рыжими волосами и румянцем во всю щеку. Перед ней переминался пожилой бомж в выцветшей капитанской фуражке.

– Срочно оставь помещение, – лениво говорила Зинаида, протирая несвежим полотенцем влажный стакан. – Ты мне своим присутствием всю обстановку опошляешь и товарный план понижаешь. От одного твоего вида мухи дохнут, фикус вянет, не то что посетители…

– Зиночка, – канючил бомж, – ты мне только налей буквально семьдесят пять грамм, и я немедленно улечу на крыльях любви! И я ведь не за просто так прошу, что я, не понимаю? Мы живем в мире чистогана, так что бесплатно ничего не бывает. Даже сыр в мышеловке и тот подорожал. Я тебе могу ценную вещь предложить…

– Ага, улетишь, как же! – вяло отлаивалась Зинаида. – А то я тебя не знаю! Добрый день, Валентин Иванович! Какими судьбами?

Последние слова, разумеется, относились к капитану Мехреньгину.

– Да вот с этим инвалидом перестройки хочу пообщаться! – Капитан кивнул на бомжа. – Здорово, Керосиныч!

– А я что? – забеспокоился бомж. – Я ничего! Я ни сном ни духом, вы меня знаете!

– Очень хорошо знаю! – Мехреньгин прожег бомжа из-за очков рентгеновским взглядом. – И, между прочим, видел тебя сегодня утром сам знаешь где… Колись, Керосиныч!

– Что значит – колись? – Бомж испуганно заморгал. – Я ни сном ни духом…

– А какую ты вещь хотел Зинаиде сплавить? Думаешь, я не слышал?

– Ничего не знаю… – заныл бомж.

– Ох, Керосиныч, ищешь ты неприятностей на свою седую голову! – вздохнул капитан. – Дело-то серьезное, убийство…

– А я-то при чем? Я его и не разглядел толком!

– Ага! – оживился Мехреньгин. – Давай теперь подробно и с деталями! Кого – его и вообще как дело было?

– Да я вчера отдыхал у себя в подвале, – начал бомж, воровато озираясь. – Никому ничего плохого не делал, думал о серьезных мировых проблемах – как бы опохмелиться… вдруг вижу – ноги…

– Какие ноги? – переспросил Мехреньгин.

– Обыкновенные ноги, мужские, в хороших ботинках. Шли эти ноги мимо моего подвала, да вдруг притормозили… Ну, я-то сначала ничего, не беспокоюсь – мало ли что человек надумал, к примеру, приспичило ему… а тут смотрю: он в люк что-то выбросил… Там, Иваныч, люк такой имеется, завсегда малость приоткрытый… Ну, выбросил, значит, и дальше пошел… А я подождал немножко и решил проверить – мало ли что полезное… люди ведь разное выбрасывают… Этот люк, Иваныч, он вообще-то неглубокий, не канализация какая. Только было я собрался пойти посмотреть, как Мишка Пузырь позвал помочь. Он, понимаешь, где-то чугунную болванку раздобыл, и никак ему было до пункта приема одному ее не дотащить…

– Во даете! – восхитился Мехреньгин. – Неужели болванку доперли?

– А то, – с гордостью сообщил Керосиныч. – Ну и после этого, конечно, загудели, на чугунные деньги. А сегодня проснулся я и вспомнил, потому как выпить-то охота, здоровье поправить… Значит, выбрался я из своего подвала, крышку люка в сторонку отодвинул и пошуровал там внутри. У меня для этой надобности крючок специальный имеется… и представляешь, Иваныч, нашарил я там, в люке, могильник…

– Какой такой могильник? – удивленно переспросил Мехреньгин.

– Как – какой? Ты что, не знаешь, какие они бывают, могильники? Маленькие такие, по которым богатые разговаривают…

– Мобильник, что ли? – дошло до капитана.

– Ну, какая разница! Могильник или мобильник, как хочешь назови, а все одно вещь стоящая. В общем, достал я его оттуда, хотел тут же к Зинке идти – а тут, смотрю, ваши понаехали, вокруг той машины столпились. Я, само собой, испугался, решил немножко переждать – мало ли что… ну вот, переждал, только сюда пришел, начал с Зинаидой переговоры – а тут ты являешься… – И бомж тяжело вздохнул.

– Значит, тот человек, который мобильник выкинул, шел с той стороны, где машина угнанная стояла? – уточнил Мехреньгин.

– Насчет того, угнанная она или нет, ничего не знаю, а только ваши точно в той стороне базарили.

– Ну-ка, Керосиныч, покажи мне тот мобильник! – потребовал капитан.

– Ну вот, так я и знал, что ничего мне с него не будет, кроме неприятностей! – заныл бомж.

– Ладно, так и быть, я тебе на опохмел из личных средств выделю!

Керосиныч снова тяжело вздохнул и протянул Мехреньгину новенький мобильный телефон.

Телефон был розовый, симпатичный, определенно женский.

Через четверть часа капитан Мехреньгин вернулся в свой кабинет.

Гражданин Птичкин выглядел так, как будто его неделю использовали на тяжелых физических работах, к примеру на асфальтоукладчике вместо асфальта. Жека, напротив, был энергичен и полон сил.

– Ты, Иваныч, как-то рано вернулся! – проговорил он с сожалением. – Еще бы минут десять, и я бы его дожал!

Мехреньгин ничего ему не ответил. С загадочным видом он скрылся за шкаф и зашуршал там бумагами.

В комнате наступила настороженная тишина.

И вдруг в этой тишине раздались первые такты сороковой симфонии Моцарта.

– Это у кого мобильник звонит? – выглянул из своего укрытия Мехреньгин. – У кого такая мелодия красивая?

– Это у меня, – ответил Птичкин, заметно побледнев.

– А что же вы тогда не отвечаете? – проговорил капитан Мехреньгин елейным голосом. – Вы ответьте, Андрей Михайлович, вдруг что-то важное!..

– Да ничего, – промямлил Птичкин. – Я после перезвоню…

– Ну, вы хоть взгляните, кто звонит! – настаивал Мехреньгин. – Может, очень важный звонок!

– Да ничего, обойдутся… – отнекивался Андрей Михайлович.

– Нет уж, вы все-таки взгляните! – Мехреньгин вышел из-за шкафа, направился к подследственному.

Жека удивленно смотрел на своего напарника.

Птичкин неохотно вытащил мобильный, взглянул на дисплей… и еще больше побледнел.

– И кто же это вам звонит? – не унимался Мехреньгин. – Никак с того света вам звонят? Никак покойница?

– Ка… какая покойница? – проговорил Птичкин дрожащим голосом.

– А вот та самая, которую вы на фотографии не признали! Ольга Васильевна Муравьева! – И Мехреньгин положил на стол перед Птичкиным фотографию свернувшейся калачиком мертвой женщины. А поверх фотографии бросил розовый мобильник, на котором только что набрал номер Андрея Михайловича.

– Она говорила, что ее зовут Лена… – пробормотал Птичкин и тут же прикусил язык.

– Ну, ты даешь, Иваныч! – восхищенно выдохнул Жека.

– Давайте, Андрей Михайлович, рассказывайте все с самого начала! Дело-то серьезное, ведь в вашей машине нашли труп вашей знакомой! – потребовал Мехреньгин, усаживаясь за стол и приготовившись записывать. Он понял, что наступил момент истины и что Птичкин выложит сейчас все, что знает.

Птичкин выпил стакан воды, посидел немного, глядя в стол и скорбно опустив уголки губ, после чего, внимая суровому взгляду Жеки, начал рассказ.

С этой девушкой он познакомился на презентации. Он является сотрудником фармацевтической фирмы «Астромед», и в тот день фирма проводила презентацию нового лекарства. Народу пришло много, он, Андрей Михайлович, был загружен работой и заметил девушку, только когда она налетела на него с кипой рекламных проспектов. Пока они собирали рассыпавшиеся бумаги, он успел заметить, что девушка очень милая и хороша собой.

Второй раз они столкнулись в кафетерии, она извинилась и подсела к нему с чашкой кофе, хотя свободных мест в зале было достаточно. Разговорились, девушка представилась Леной, сказала, что работает в аптечном управлении.

Птичкин снова тяжко вздохнул и прижал руки к сердцу.

– Вы поймите, я – человек женатый! Но встреча с этой девушкой была предначертана мне судьбой!

– Угу, – скептически хмыкнул Жека, за что получил от Мехреньгина пинок в коленку – дескать, сумели разговорить свидетеля, так нечего теперь издеваться, выходи из образа плохого следователя, а то как бы Птичкин не обиделся и не ушел в несознанку.

– Да, потому что, когда презентация закончилась, мы снова встретились на стоянке. У меня машина хорошая, новая довольно, но вот иногда барахлит зажигание, то есть заводится она с третьего раза. Так и в тот раз, после презентации, машина что-то закапризничала, и я провозился долго. И Лена тут подошла – она тоже задержалась. Короче, подвез я ее.

– Куда, до дому? – оживился Мехреньгин. – По какому адресу?

– Где-то в районе Удельной… Я точно не помню…

– Ну, дальше! – нетерпеливо буркнул Жека.

– Она… она была такая милая, такая приветливая… Как-то само получилось, что мы договорились о встрече…

Птичкин отвернулся и замолчал. Капитаны переглянулись поверх его головы.

«Все врет! – говорил Жекин пренебрежительный взгляд. – Девка была красивая и небедная. И чтобы такая обратила внимание на этого остолопа? Ведь дурак дураком, рохля и мямля! Кому он нужен-то?»

«В том-то и дело, – примерно таким образом рассуждал Мехреньгин, – что-то тут не то. Способ знакомства уж больно примитивный… Сначала налетела на него, бумаги рассыпала, потом в кафе подсела, потом подкараулила у машины. Ты прав, только такой идиот, как Птичкин, мог подумать, что девица запала на его красивые глаза! Ох, чую я, не так все просто!»

– Ну все! – Жека демонстративно вздохнул. – Пошло-поехало!

Напарник Мехреньгина знал, что говорил. Всему отделению было известно, как сильно капитан Мехреньгин любит разгадывать загадки. Причем загадки эти он сам создавал себе на потеху, сотрудникам на горе, то есть, по убеждению Жеки Топтунова, капитан любил все всегда усложнять.

Вот и сейчас, казалось бы, все ясно, подозреваемый – вот он, сидит на стуле и уже дает показания. Им остается только оформить все по правилам и получить благодарность от начальства. Так нет же, Валентин снова сомневается! А все отделение знает, что если капитан Мехреньгин сомневается, то это надолго. Он не успокоится, пока не разрешит свои сомнения. И спорить с ним бесполезно.

Жека еще раз вздохнул и перевел глаза на Птичкина.

– Что замолчали? – сердито спросил он. – Продолжайте уж, облегчите душу!

– Ну… мы встречались пару раз, в кафе ходили, в пирожковую… Но, понимаете, я – человек женатый…

– Угу, – кивнул капитан Мехреньгин, – дело житейское, захотелось от жены малость отдохнуть, так?

– Именно! – подтвердил Птичкин. – Но где, я вас спрашиваю, где? Лена сказала, что живет с родителями, приятелей с квартирами у меня нету… Зато есть престарелая тетка, Лена взяла ей путевку в однодневный пансионат. И мы встретились в ее квартире.

– Ну и как? – заинтересовался Жека. – Как все прошло?

– Понимаете… я… – Птичкин смущенно потупился, – я плохо помню. Все как в тумане. Дело в том, что мы выпили, и я… я заснул.

– О как! – оживился Жека. – Что же ты надрался на свидании-то?

– Да я совсем немного… сначала вообще не хотел – за рулем все-таки, но Лена очень настаивала – дескать, для настроения. Да и то я полбокала в теткин цветок вылил. Но все равно…

– Все ясно, клофелин, – тихонько пробормотал Мехреньгин, – или нечто похожее.

– Я проснулся через полтора часа, – рассказывал Птичкин. – Лены рядом нету. Я подумал, что она обиделась и ушла. И стал звонить ей на мобильник. Никто не отвечал. Тогда я собрался, прибрал там в квартире, чтобы тетка ничего не узнала, и вышел. И только тогда заметил, что нет моей машины. Поискал вокруг, потом поехал на работу. Вечером снова походил вокруг теткиного дома. А утром пошел в ГАИ и заявил, что у меня угнали машину.

– И ввели их в заблуждение, соврав, что угнали машину со стоянки возле торгового центра, – вредным голосом ввернул Жека.

– Но не мог же я сказать, что был в теткиной квартире с женщиной! – возмутился Птичкин. – Дошло бы до жены…

– Если так жену боитесь, то сидели бы дома и не встречались с девицами сомнительного поведения! – не выдержал Мехреньгин.

– Она не сомнительного… – голос у Птичкина дрогнул, – она приличная девушка, в аптекоуправлении работает.

– Угу, а машинку вашу приватизировала! – напомнил капитан Топтунов.

– Одного не пойму, – вздохнул капитан Мехреньгин, – за каким чертом машина эта ей нужна? Машина не так чтобы дорогая, не «Майбах», не «Бентли», если колеса срочно понадобились, угнала бы первую попавшуюся «девятку»…

– Слушай, все он врет! – заявил Жека, он был голоден и зол. – Надо же, развел тут роман в письмах!

– Тихо-тихо, – твердо сказал Мехреньгин, – вот что, сделаем сейчас перерыв. Этого пока в обезьянник запрем. Посидите там, – обратился он к Птичкину, – подумайте над своими показаниями, может, что полезное вспомните.

Жека сообразил, что сейчас они пойдут обедать, и повеселел. Птичкин пошел в обезьянник без сопротивления, видно, совсем скис.

– Надо нам на Енотаевскую улицу съездить… – проговорил Мехреньгин, выходя из бистро. – Туда, где убитая Ольга Муравьева проживала. Если, конечно, она была Ольга Муравьева.

– Это еще зачем? – удивился Жека. – Она же уже… того?..

– Ты меня иногда удивляешь, – вздохнул Мехреньгин. – Мало ли что мы про нее можем узнать? Жилье человека очень много может о нем сказать…

– Это ты меня удивляешь, Иваныч… вечно тебе больше всех надо!

Тем не менее Жека последовал за дотошным напарником.

Енотаевская улица оказалась переулком, выходящим к станции Удельная. Застроена она была аккуратными двухэтажными домиками, какие после войны возводили военнопленные немцы.

Подойдя к нужной квартире, Мехреньгин надавил на кнопку звонка.

– Ты чего звонишь, Иваныч? – удивился Жека. – Думаешь, она тебе с того света откроет? Нужно в ЖЭК идти!

Но тут из-за двери донесся жизнерадостный женский голос:

– Иду, иду! Уже открываю!

Жека с Мехреньгиным переглянулись.

Дверь распахнулась, и перед ними возникло прекрасное видение.

Эта была девушка лет двадцати пяти с коротко стриженными каштановыми волосами и глазами такого зеленого цвета, что капитан Мехреньгин вспомнил море в Турции, куда ездил в прошлом году после ареста знаменитого сосновского маньяка.

Девушка застегнула последнюю пуговку голубого халатика и удивленно уставилась на милиционеров:

– А вы к кому?

– Вы вообще-то, девушка, так дверь не открывайте! – выдвинулся вперед Жека, выкатив грудь колесом и поигрывая мускулами. – Это вам повезло, что тут мы оказались, а могли быть варианты! Капитан Топтунов! – И он протянул ей свое служебное удостоверение.

– Капитан Мехреньгин, – представился Валентин, заметно поскучнев. Да, такие девушки с глазами цвета морской волны – не его вариант!..

– Река такая есть на Севере – Мехреньга! – добавил он грустно.

– А вы по какому вопросу? – осведомилась девушка, удивленно разглядывая двух капитанов.

– А Муравьева Ольга Васильевна здесь проживала? – опомнился Мехреньгин.

– Что значит – проживала? – Зеленые глаза удивленно округлились, и девушка еще больше похорошела. У Мехреньгина даже сердце защемило от такой красоты. – Что значит – проживала? – повторила девушка. – Я и сейчас здесь проживаю! А вы заходите! – И она отступила в глубь прихожей, приглашая милиционеров.

– Что значит – вы? – переспросил Мехреньгин, до которого сегодня все медленно доходило. – Что значит – проживаю?

– Так я и есть – Ольга Васильевна Муравьева! – И девушка улыбнулась такой улыбкой, что у Мехреньгина закружилась голова.

Тем не менее он взял себя в руки и переглянулся с Жекой.

– Во как! – протянул тот удивленно.

– Во как! – согласился с напарником Мехреньгин.

Он тяжело вздохнул и потряс головой, как будто вытряхивая из ушей воду после купания. Зеленые глаза воскресшей Ольги Муравьевой не давали ему сосредоточиться.

– А вот эта личность вам знакома? – проговорил Жека и предъявил Ольге фотографию мертвой девушки на заднем сиденье машины.

Ольга осторожно, двумя пальцами взяла фотографию, всмотрелась в нее и проговорила:

– Ну да, я с ней пару раз встречалась. Она откуда-то из провинции – то ли из Самары, то ли из Саратова… энергичная особа! Меня с ней приятель познакомил, Славик.

– А как ее зовут, эту энергичную особу… то есть звали? – спросил Мехреньгин осторожно.

– Анжела, – сообщила Ольга после короткой паузы. – А что с ней случилось?

– Случилось… – вздохнул Мехреньгин и показал Ольге дисконтную карту парфюмерного магазина. – А вот эта карточка – она ведь ваша? Как она оказалась у… у Анжелы?

– Надо же. – Ольга взглянула на карту, – а я думала, что куда-то ее засунула…

– Вы хотите сказать, что Анжела ее… того? – вклинился в разговор Жека.

– Не думаю. – Ольга пожала плечами. – Может, я просто оставила карту на столике в кафе или на прилавке, а она ее прихватила… Не думаю, что она могла украсть, да и смысла особого не было, а вот прихватить то, что плохо лежит, – это она могла. Знаете, бывают такие люди…

– Знаем! – подтвердил Жека и снова заиграл мускулами. – Приходилось сталкиваться по долгу службы. А, кстати, вы, Ольга, на футбол не ходите? А то у меня есть лишний билетик…

«Ну вот, теперь она согласится, и Жека будет ходить именинником…» – подумал Мехреньгин, и настроение у него еще больше испортилось.

– Нет, футболом я не интересуюсь, – проговорила Ольга строго и повернулась к Мехреньгину: – Извините, а я ваше имя-отчество не запомнила…

– А я его и не называл, – ответил капитан, и настроение у него заметно улучшилось. – Вообще-то я Валентин Иванович, но можно – просто Валентин…

– Так вот, Валентин, мой знакомый, ну, Славик, он сдал этой Анжеле квартиру. Я подумала, что вам это может пригодиться…

– Очень даже может! – Мехреньгин оживился. – А вы не могли бы узнать адрес этой квартиры?

– Узнаю. – И лицо Ольги озарилось улыбкой.

Капитан Мехреньгин молчал всю дорогу до их родного отделения милиции, перед его мысленным взором стояли зеленые глаза Ольги Васильевны Муравьевой. Капитан Топтунов тоже помалкивал, но по более прозаической причине – он спал после сытного обеда.

Когда остановились, Жека потянулся и проговорил мечтательно:

– Какая… – И Валентин тут же подумал, что если напарник скажет «телка», то он, Валентин, точно даст ему в морду.

– Какая девушка! – протянул Жека. – Это же уму непостижимо! На футбол не хочет, так, может, на баскетбол со мной пойдет?

Мехреньгин горестно вздохнул.

– Гражданин Птичкин, не хотите ничего добавить к сказанному вами ранее? – строго спросил Мехреньгин.

После встречи с настоящей Ольгой Муравьевой настроение его, и так не очень хорошее, упало до абсолютного нуля. Жека, напротив, был сыт, весел и полон надежд.

Птичкин покачал головой.

– Врете много, гражданин Птичкин, – весело сказал Жека.

«Неужели придется опрашивать соседей в том доме, где живет тетка Птичкина? – с тоской думал Мехреньгин. – Это же какая работа, все ноги стопчешь…»

Неожиданно дверь кабинета открылась. На пороге стоял сотрудник соседнего отдела капитан Михаил Бабочкин.

Бабочкин был человек обстоятельный и внушительный, после работы пиво с коллегами не пил и делами занимался исключительно серьезными.

– Мехреньгин! – проговорил он озабоченно, демонстративно не замечая шалопая Жеку. – Мне на вахте сказали, что у тебя на допросе находится гражданин Птичкин Андрей Михайлович.

– Ну, находится, – завелся с полуоборота Жека. – А тебе до него какое дело?

– Мне этот гражданин немедленно нужен по делу об убийстве! – заявил Бабочкин, по-прежнему обращаясь исключительно к Мехреньгину.

– Что значит – об убийстве? – возмутился Жека. – Это убийство у нас в разработке! Мы его уже почти раскрыли… еще самая малость – и Птичкин даст признательные показания!

– Как – у вас в разработке? – Бабочкин наконец заметил Жеку и повернулся к нему. – Что значит – у вас? Это убийство наш отдел ведет! Мы с самого начала занимаемся делом Сургучева!

– Сургучева? – Жека удивленно уставился на коллегу. – Какого еще Сургучева? У нас Птичкин проходит как подозреваемый в убийстве гражданки Муравьевой Ольги Васильевны… То есть не ее, а…

– Какой еще Муравьевой?

Наконец в разговор вмешался капитан Мехреньгин.

Он выяснил, что коллеги занимаются убийством некоего господина Сургучева, застреленного в собственной квартире два дня назад. И у них есть серьезнейшие основания подозревать в совершении этого убийства присутствующего здесь Андрея Михайловича Птичкина.

Услышав об этом новом обвинении, Птичкин побледнел еще больше прежнего и едва не сполз на пол. Причем от наблюдательного Мехреньгина не укрылось, что на фамилию новой жертвы подследственный отреагировал с особенным волнением.

Эта фамилия была ему определенно знакома.

Догадка Мехреньгина тут же подтвердилась: он задал Бабочкину наводящий вопрос, и тот охотно ответил, что погибший Сургучев был директором и главным акционером фармацевтического предприятия «Астромед».

Мехреньгин переглянулся с Жекой.

– А я тебе говорил! – воскликнул тот. – Этот Птичкин – тот еще гусь! И врет больше допустимой нормы!

После непродолжительных переговоров Мехреньгин согласился предоставить коллегам возможность допросить Птичкина. И сам взялся сопроводить его на допрос.

В кабинете Бабочкина их ждал напарник Михаила Костя Линейный, необыкновенно высокий парень с постоянно взлохмаченной рыжей шевелюрой. И еще в кабинете находился свидетель – заместитель покойного Сургучева Лев Иванович Реутов.

– Он это, он! – воскликнул Реутов, увидев Птичкина. – Точно вам говорю – это он Арсения Степановича убил!

– Притормозите, свидетель! – проговорил Костя Линейный, безуспешно пытаясь пригладить волосы. – Какие у вас основания для такого заявления?

– Очень серьезные основания, – ответил Реутов, понизив голос. – Во-первых, мотив.

– Мотив? – переспросил Бабочкин. – Какой мотив?

– Ревность! – произнес свидетель значительно. – Все знали, что у Арсения Степановича был роман с его женой!

– Что вы врете! – воскликнул Птичкин истеричным высоким голосом. – У Ляли – роман с Сургучевым? Да они и знакомы-то почти не были! Что вы врете… – И он бросился на Реутова с кулаками.

Мехреньгин, при всей своей кажущейся неторопливости, отличался хорошей реакцией. Он первым успел перехватить возбудившегося свидетеля и оттащил его в сторону, приговаривая:

– Андрей Михайлович, Андрей Михайлович, не усугубляйте свое положение! Оно у вас и так не очень-то…

– А что он про Лялю говорит?! – вопрошал Птичкин голосом обиженного ребенка. – Как это – у Ляли с Сургучевым…

– Ну, Андрей Михайлович! – увещевал его Мехреньгин. – Вы же и сами, так сказать, не совсем ангел! Вспомните Леночку…

– Я – это я, – ответил Птичкин не совсем понятно. – А Ляля – это другое дело!..

– Вот, вы видите! – возмущался Реутов. – Вы видите, какой он, извиняюсь, псих! Это на меня он с кулаками, когда я тут вообще ни при чем! А Арсения Степановича и вообще… того!

– Воздержитесь от обвинений, свидетель! – проговорил Мехреньгин строго. – Это суд будет решать – того или не того! Пока вы должны всецело помогать следствию и воздерживаться от необоснованных обвинений!

– А я и помогаю! – кипятился Реутов. – И почему это необоснованные? Я вам точно говорю – был у него мотив! Про роман его жены с Сургучевым все в фирме знали! Она ему звонила, в ресторане их вместе видели! И ее, откровенно говоря, можно понять! Потому что какой он мужчина? – Реутов пренебрежительно взглянул на Птичкина. – Ни вида, ни заработков… машина и та никуда не годится, с третьего раза заводится! Женщин не понимает, водит в дешевые забегаловки, как в прошлом веке! И вообще – полный ноль во всех отношениях!

– Это кто – полный ноль?! – взвыл Птичкин. – Сам ты ноль, да еще и без палочки!

Он снова попытался наскочить на Реутова, но Мехреньгин уже был наготове.

– В общем, по-моему, все ясно, – подвел черту Бабочкин. – Будем оформлять арест и предъявлять обвинение…

– Как – обвинение? – удивился Мехреньгин. – На основании одних только показаний свидетеля? Да это бабьи сплетни!

– Почему же? – Бабочкин довольно потер руки. – Свидетель – это так, это дополнительная характеристика. Самое главное – у нас имеется неопровержимое подтверждение того, что Птичкин в момент убийства находился дома у Сургучева…

– Дома? – в один голос воскликнули Мехреньгин и Птичкин.

– Ага! – радостно подтвердил Бабочкин. – У покойного Сургучева квартира в приличном доме, перед входом – видеокамера, и она зафиксировала, что за десять минут до убийства машина Птичкина подъехала к дому.

– Машина?! – снова в один голос воскликнули Птичкин и Мехреньгин.

– Но моя машина… – начал было Птичкин, а Мехреньгин перебил его:

– А когда точно случилось убийство этого самого Сургучева?

Выяснилось, что убийство произошло три дня назад и машину Птичкина видели у дома как раз в то время.

Выслушав эту информацию, Мехреньгин блеснул глазами – теперь по крайней мере было ясно, для чего Леночке, она же Ольга Муравьева, она же Анжела, понадобилась машина Птичкина. Разумеется, если он не врет.

В кармане Мехреньгина послышался звон, это его собственный мобильник принял сообщение. Сообщение было от настоящей Ольги Муравьевой, там не было ничего лишнего, только адрес той самой квартиры, которую ее приятель Славик сдавал девушке по имени Анжела.

– Ладно, коллеги, делайте что положено, а мне еще надо в одну квартирку съездить, на Торжковскую улицу…

Тут на лице капитана Мехреньгина появилось выражение тихой паники, и он простонал:

– Ой, мама! Меня же шеф к трем часам вызывал, с отчетом по всем незавершенным делам! Стружку будет снимать… ну ладно, перетерплю как-нибудь, а потом уже, обструганный, на Торжковскую поеду… Жека, за мной!

Капитан Мехреньгин взглянул на часы.

Уже сорок минут проторчали они с напарником в квартире на Торжковской, а никакого результата пока не было. Неужели его расчет не оправдается и преступник не попадется в расставленную ловушку? Он вспомнил слова Керосиныча о том, что в наши дни даже сыр в мышеловке подорожал, и тяжело вздохнул. О премии можно было забыть…

И тут дверь квартиры негромко скрипнула.

Мехреньгин вскочил с табуретки и спрятался за дверью. Жека давно уже стоял за плотной занавеской.

В прихожей послышались осторожные шаги, дверь комнаты открылась, и мимо Мехреньгина проскользнула мужская фигура. Неизвестный пересек комнату, подошел к комоду и выдвинул ящик.

Несколько минут он в нем безуспешно рылся, потом задвинул и перешел к следующему.

Выждав еще пару минут, Мехреньгин вышел из-за двери и сочувственно проговорил:

– Лев Иванович, вы случайно не это ищете?

В руках у него находилась пачка фотографий. На них Лев Иванович Реутов был снят вместе с симпатичной разбитной девицей, которая называла себя Анжелой. Больше того, на одной фотографии была видна машина – «Рено» гражданина Птичкина.

Как видно, девица не слишком доверяла своему партнеру и решила подстраховаться, чтобы держать его в руках.

Незнакомец вздрогнул, обернулся и застыл в изумлении.

Это и вправду был заместитель директора фирмы «Астромед» Лев Иванович Реутов.

– Я ничего не ищу… я здесь случайно… – забормотал он растерянным голосом.

Глаза его забегали, он оглядел комнату и подумал, видно, что капитан тут один. Он нагнул голову и бросился на Мехреньгина как бык на тореадора.

– Тихо-тихо! – Жека выскочил из-за занавески и успел обхватить Реутова сзади. – Не надо резких движений, не усугубляйте своего положения. Нападение на сотрудника при исполнении – это не шутка!

– Вы бы рассказали все честно, – предложил Реутову Мехреньгин, – а я, так и быть, оформлю вам явку с повинной. Суд это учтет…

– Вы ничего не докажете… – проговорил Реутов, отступая.

– Обижаете, Лев Иванович… – Капитан тяжело вздохнул. – Для начала, вы ведь сами себя выдали, когда обмолвились в кабинете у Бабочкина, что у подозреваемого Птичкина машина заводится с третьего раза. Откуда вы могли это знать, если только не ездили сами на его машине? И откуда вы могли знать, что Птичкин водит знакомых женщин в дешевые забегаловки (ведь вы именно так выразились, не правда ли), если не обсуждали это со своей сообщницей… кстати, как ее на самом деле звали? Ведь Ольга Муравьева – это не ее настоящее имя… равно как и Лена, так она представилась Птичкину… так как ее звали?

– Антонина… – выдохнул Реутов и опустился на подвернувшийся стул. – Что мне грозит?

– Это решит суд, – проговорил Мехреньгин строго. – Я могу обещать только одно: оформить вам явку с повинной. Но только в том случае, если вы все чистосердечно расскажете… Почему вы решили убить Сургучева?

– Он был ужасный человек! – воскликнул Реутов, подняв глаза на капитана. – Хам и мерзавец, каких поискать! Вытирал об меня ноги, ни во что не ставил! А тут вообще пообещал уволить! А ведь я столько сил вложил в нашу фирму! Это я, я раскрутил ее до сегодняшнего уровня! И после этого он хотел выгнать меня на улицу… думаете, в моем возрасте легко найти работу такого уровня?..

– Не знаю, – честно признался Мехреньгин.

– Особенно теперь, когда вокруг увольняют хороших специалистов… ну, я и подумал: почему, собственно, я должен молча дожидаться, пока он меня выгонит? Нужно бороться!

– И вы решили его убить?

– Не сразу… – Лев Иванович снова опустил глаза. – Тут я как раз познакомился с Антониной. Она оказалась такой толковой девушкой, и, когда я предложил ей увлечь Птичкина, она поняла меня с полуслова.

– А почему вы именно Птичкина выбрали на роль козла отпущения?

– Потому что он и есть самый настоящий козел! Жена, можно сказать, прямо у него на глазах крутит с шефом, вся фирма об этом сплетничает – а он делает вид, что не в курсе! Да он же сам напрашивался!..

Антонина в два счета увлекла наивного Птичкина и смеялась над ним, рассказывая Реутову о его неумелых ухаживаниях. Наконец в назначенный день она сделала вид, что уступила своему неловкому Ромео, отправилась с ним в теткину квартиру, подсыпала снотворное в вино, и как только Птичкин заснул – взяла у него ключи от машины и отогнала «Рено» туда, где ее дожидался сообщник.

Реутов подъехал к дому своего шефа, поставил машину так, чтобы она попала в поле зрения камеры, а сам, наоборот, проскользнул к подъезду, закрыв лицо поднятым воротником.

Антонина, она же Ольга, она же Лена, она же Анжела, осталась дожидаться в машине.

Сургучев встретил зама с удивлением, но все же впустил в квартиру, снова стал угрожать ему увольнением… Наконец Реутов не выдержал, вытащил пистолет и выстрелил в своего ненавистного начальника.

Вернувшись к сообщнице, он облегченно вздохнул и проговорил:

– Дело сделано! Теперь осталось поставить машину на прежнее место, положить ключи в карман этому дураку – и мы с тобой ни при чем! Все спишут на него!

И в этот самый момент зазвонил мобильник Антонины.

Она взглянула на дисплей – и ее лицо вытянулось.

– Это он звонит! – прошептала она, как будто Птичкин мог ее услышать. – Этот, как ты выразился, дурак! Он проснулся раньше времени! Так что теперь возвращаться мне никак нельзя!

– Ты ему снотворное не забыла подсыпать? – раздраженно осведомился Реутов.

– Разумеется! – отрезала Антонина. – Я все сделала, как договаривались, и больше ничего не хочу знать!

– В общем, все пошло не по плану! – закончил Реутов свой рассказ.

– А почему вы убили свою сообщницу? – осведомился капитан.

– Она начала мне угрожать… – забормотал Реутов, пряча глаза. – И вообще, Птичкин стал бы ее искать… рассказал бы о ней милиции, то есть вам… Ее в конце концов нашли бы, и она, чтобы спасти свою шкуру, заложила бы меня…

– Валентин, – сказал довольный Жека после того, как Реутова увезли, – а, пожалуй, с Бабочкина нужно ящик пива срубить! Мы за него всю работу сделали!

– Срубишь с него, как же…

Капитан Мехреньгин сидел в своем кабинете и смотрел все в то же окно. Голуби на карнизе выяснили свои отношения, и голубка с белым красавцем улетела строить семью. Но сизый тоже не очень расстроился и теперь с тем же пылом окучивал новую претендентку.

«Весна!» – вздохнул Мехреньгин с непонятной грустью.

Вроде бы все у него хорошо – дело расследовал, начальство довольно, чего еще желать?

«В отпуск, что ли, попроситься? – подумал капитан. – У меня еще за прошлый год не отгулян… так ведь не дадут!..»

Вдруг на столе у него зазвонил телефон.

Мехреньгин снял трубку, поднес к уху и проговорил:

– Мехреньгин слушает!

– Это ведь река такая на Севере, правда? – раздался в трубке женский голос, звенящий, как весенний ручей.

Сердце Мехреньгина сделало лишний удар.

– Это вы, Ольга? – проговорил он охрипшим от волнения голосом.

– А вы ждали кого-то другого? – прозвенело в ответ.

– Никого я не ждал! – Мехреньгин мучительно покраснел и обрадовался, что Ольга не может его сейчас видеть.

– Это хорошо, – проговорила она совсем другим голосом. – А вы, Валя, баскетболом, случайно, не интересуетесь? А то у меня есть лишний билетик…

Content

Наталья Александрова
Весеннее настроение