Майкл Маршалл Смит

Не помахав рукой

Иногда, когда осенью мы едем на машине по сельским дорогам и я вижу кроваво-красные пятна маков, разбросанные по траве, мне хочется распороть себе горло, чтобы кровь капала из окна машины и оставляла на дороге длинный шлейф из алых цветов, пока вся дорога не станет красной от крови. Вместо этого я закуриваю сигарету и смотрю на дорогу, а через какое-то время маки остаются позади, там, где были всегда.

Утром 10 октября я чувствовал особое волнение. Я был дома и мне надо было работать. Однако это выражалось в том, что я просто барабанил пальцами по столу, привставая каждый раз, услышав звук приближающейся машины. Время от времени я пялился на две картонные коробки, разместившиеся прямо посредине комнаты. В этих коробках лежали новый компьютер и монитор. Почти целый год я мечтал о том, чтобы приобрести наилучшую из умных игрушек, и наконец сдался и пошел на этот шаг. Сжав в одной руке кредитную карточку, я набрал номер телефона и заказал эдакий образец научной фантастики, воплощенный в образе компьютера, работавшего не только со скоростью поезда, но также имеющего встроенную систему телекоммуникации и программу распознавания голоса. Будущее наконец-то явилось и сидело на полу моей гостиной.

Однако.

Несмотря на то что я стал счастливым владельцем мака и монитора стоимостью в 3000 фунтов, мне не хватало всего лишь кабеля стоимостью в пятнадцать фунтов, который соединил бы эти два компонента воедино. Производитель, как оказалось, не посчитал нужным приложить его в комплект, хотя без него эти два компонента системы были всего лишь тяжелыми белыми предметами, доставляющими мне мучение и разочарование. Кабель нужно было заказывать отдельно, и в настоящий момент в стране таких не было. Их можно было достать только в Бельгии.

Мне сказали об этом только через неделю после того, как я заказал систему, и всю неделю я старался выразить своему поставщику все, что я о нем думаю, а мне обещали доставить сначала первую коробку, потом вторую, но все эти обещания испарялись, как утренняя роса. Наконец вчера обе коробки оказались у моей двери и по странному стечению обстоятельств кабель тоже поступил на склад поставщика. Когда я позвонил в «Колхавен Директ», мне подтвердили, что на упаковке написана моя фамилия и что теперь кабель имеется на складе. Я сразу же связался с фирмой доставки, к которой иногда обращался, чтобы отправить свои рисунки клиентам. В «Колхавене» предложили доставить кабель, но мне показалось, что сегодня они вряд ли этим займутся, а я ждал уже достаточно долго. Фирма, в которую я обратился, специализировалась на мотодоставке, причем байкеры выглядели так, как будто их выперли из «Ангелов Ада» за то, что они были слишком крутыми. Верзила, одетый в кожу, получил от меня инструкцию не возвращаться без кабеля. И я ждал, и пил кофе чашку за чашкой, ждал, что человек подобной внешности вот-вот приедет, в восторге размахивая над головой недостающим компонентом.

Когда наконец зазвонил звонок, я чуть было не упал со стула. У нас такой звонок, что может разбудить даже мертвого, и я уверен, что от него вибрируют даже стены. Не поинтересовавшись, кто это, я слетел вниз по лестнице и распахнул дверь. Наверное, в этот момент у меня на лице было написано выражение радости. Я дурею от техники. Может, это плохо, я знаю, — бог знает сколько раз Ненси говорила мне об этом, но, черт возьми, это моя жизнь. На пороге стояло существо, одетое в кожу, с блестящим черным шлемом на голове. Байкер был несколько изящнее обычного их типажа, но довольно высокий. Достаточно высокий, чтобы заниматься такой работой.

— Просто классно, — воскликнул я. — Это кабель?

— Конечно, — нечленораздельно произнес байкер. Рука приподняла стекло шлема и, к своему удивлению, я увидел, что это женщина. Она не очень хотела его отдавать. Я рассмеялся и взял пакет у нее из рук. Конечно же, на упаковке было написано, что это кабель.

— Вы устроили мне настоящий праздник, — сказал я дрожащим голосом. — Честное слово, я бы просто расцеловал вас.

— Это лишнее, — сказала девушка, прикоснувшись к шлему. — Но чашечка кофе не помешала бы. Я не слезаю с мотоцикла с пяти часов, язык не ворочается.

Отступив назад, я какое-то время пребывал в нерешительности. Я никогда не видел, чтобы курьеры напрашивались на кофе. Кроме того, это означало некоторую отсрочку того долгожданного момента, когда я смогу наконец распаковать коробки и подключить кабель. Но сейчас было только одиннадцать часов утра, и пятнадцать минут ничего не решали. Кроме того, мне была приятна мысль о такой необычной встрече.

— Конечно, — произнес я изысканно вежливо, — с превеликим удовольствием.

— Вы очень добры, сэр, — сказала девушка и сняла шлем. Густые темно-каштановые волосы рассыпались по плечам. У нее было строгое лицо, широкий рот и живые улыбчивые зеленые глаза. Лучи утреннего солнца играли в каштановых волосах. Она стояла грациозно в проеме двери. Черт возьми, в какой-то момент мне показалось, что кабель мне совсем не нужен. Затем я отодвинулся, чтобы впустить ее в дом.

Оказалось, что девушку зовут Алисой, она разглядывала книги на полках, пока я готовил кофе.

— Ваша подруга работает в администрации? — спросила она.

— Как вы догадались? — спросил я, протягивая ей кофе. Она указала на ряд книг по администрированию и юриспруденции, которые занимали половину всех наших полок.

— Не похоже, чтоб этим занимались вы. Это компьютеры?

Она указала на две коробки на полу. Я покорно кивнул.

— И что, — продолжала она, — вы не собираетесь их распаковывать?

Я взглянул на нее с удивлением. Ее глаза смотрели на Меня, а улыбка затаилась в уголках губ. У нее была типично городская бледная кожа, удачно оттеняемая темными волосами. Я пожал плечами.

— Наверное, — сказал я безразличным голосом. — Сначала надо закончить кое-какую работу.

— Ерунда, — строго произнесла она. — Давайте взглянем.

Я склонился над коробками и открыл их, она присела на диван и наблюдала за мной. Самое странное заключалось в том, что я был не против. Обычно, когда я чем-то занимаюсь или мне что-то нравится, я делаю это в одиночестве. Посторонние люди редко понимают то, что доставляет нам наибольшее удовольствие и я предпочитаю делать это, когда никого рядом нет.

Но Алиса, кажется, испытывала искренний интерес, и через десять минут система покоилась на моем столе. Я нажал кнопку и услышал знакомый звук загрузки компьютера. Алиса стояла рядом, допивая остатки кофе, и мы оба испуганно отступили при звуке включения стереоколонок монитора. Я говорил ей о программе распознавания голоса и видеовыходе, о жестком диске в полгигабайта и си-ди-роме. Она слушала и даже задавала вопросы, вопросы, касающиеся того, о чем я говорил, а не просто так для поддержания разговора. Оказалось, что она много знает о компьютерах. Она даже могла объяснить, чем отличается один от другого.

Когда наконец экран выдал стандартное сообщение о том, что тестирование прошло успешно, мы взглянули друг на друга.

— У вас ведь немного работы сегодня? — спросила она.

— Наверное, нет, — согласился я, и она рассмеялась.

Но тут я услышал пищащий звук с дивана и чуть не подпрыгнул от неожиданности. Курьер округлила глаза и потянулась за рацией. Удивительно неприятный голос сообщил, что ей срочно необходимо забрать пакет на другом конце города, и поинтересовался, почему она до сих пор этого не сделала.

— Р-р-р! — зарычала она как тигренок и потянулась за шлемом. — Работа.

— Но я еще ничего не рассказал вам о телекоммуникациях, — пошутил я.

— Как-нибудь в другой раз, — сказала она.

Я проводил ее, и какой-то момент мы постояли у двери. Я не знал, что ей сказать. Я не был знаком с ней и понимал, что больше ее никогда не увижу, но мне хотелось поблагодарить ее за доставленное удовольствие. Потом я заметил одного из местных котов, крадущегося мимо лестницы. Я люблю кошек, а Ненси нет, поэтому мы не держим их дома. Наверное, это один из моих маленьких компромиссов. Я узнал этого кота, но уже давно оставил надежду приласкать его. Я автоматически покиськиськал, чтобы привлечь его внимание, но безрезультатно. Он лениво взглянул на меня и пошел дальше.

Бросив на меня взгляд, Алиса присела на корточки и издала тот же звук. Кот немедленно остановился и взглянул на нее. Она опять позвала его, и кот повернулся и, осмотрев улицу, без всякой видимой причины подошел к лестнице, чтобы потереться о ее ноги.

— Просто удивительно, — сказал я. — Этот кот не очень приветлив.

Она взяла кота на руки и встала.

— Не знаю, — ответила она.

Кот сидел у нее на груди и великодушно поглядывал по сторонам. Я почесал ему нос и почувствовал теплую вибрацию урчания. Какое-то время мы оба возились с котом, а потом она опустила его на землю. Она водрузила на голову шлем, села на мотоцикл и, помахав рукой, тронулась.

Поднявшись в квартиру, я убрал коробки, чувствуя волнение, перед тем как сесть за новую машину. Повинуясь импульсу, я позвонил Ненси, чтобы сообщить ей, что система наконец-то полностью прибыла. Вместо нее ответил кто-то из ассистентов. Она не стала разговаривать со мной, и я слышал, как Ненси говорит: «Скажите ему, что я перезвоню». Я вежливо попрощался с Триш, стараясь не придавать этому значения. Программа распознавания речи не была включена в комплект, и оказалось, что в гнездо для си-ди-рома нечего вставлять. Функция телекоммуникации не могла работать без дорогостоящих дополнительных приспособлений, и в «Колхавене» это можно было получить только через четыре-шесть недель. Если не считать этого, все остальное было замечательно.

В тот вечер Ненси готовила. Обычно мы делали это по очереди, хотя ей это удавалось гораздо лучше, чем мне. Ненси многое удается лучше. Она добивается всего.

В административных кругах всегда идет внутренняя борьба, и в тот вечер Ненси была на взводе, видимо, отфутболив какого-то сотрудника. Я выпил бокал красного вина и оперся о стойку, в то время как она смешивала какие-то компоненты. Она рассказала мне, как прошел день, я слушал и смеялся. Я не стал ей много рассказывать о своем дне, просто сказал, что все было хорошо. Уровень знаний по графическому дизайну у нее был недостаточен, чтобы вдаваться в подробности. Она слушала с вежливым вниманием, если я рассказывал что-нибудь о моей системе, но не понимала или не хотела понимать. Я не стал говорить о новом компьютере, стоящем на столе, и она тоже не спросила об этом.

Обед был вкусным. Это была курица, но она добавила какие-то интригующие специи. Я все ел и ел, но оставалось мало, и я предложил ей доесть оставшееся, но она отказалась. Я попытался объяснить ей, что она съела немного, но у нее испортилось настроение и она даже не стала есть десерт. Я попробовал усадить ее на диван и убрал все, что нужно было помыть. Пока я стоял у раковины, протирая тарелки и напряженно думая о том, какую кучу дел мне нужно сделать на следующий день, я заметил кошку, сидящую на стене дома напротив. У нее была темно-коричневая, почти черная шкурка и раньше я ее никогда не видел. Она прижалась к стене, наблюдая за чирикающей птицей с особым кошачьим вниманием, которое сочетает в себе полную сосредоточенность и напряженность перед прыжком. Птица неожиданно взлетела, и кошка какое-то время продолжала наблюдать за ней, а потом поменяла позу.

Потом кошка взглянула прямо на меня. Это было примерно в двадцати ярдах от меня, но я мог отчетливо видеть ее глаза. Они продолжали смотреть, и через некоторое время меня разобрал смех и я немного отпрянул назад. Я даже отвернулся на мгновение, но когда снова взглянул на нее, она сидела на том же месте и продолжала смотреть в мою сторону. Чайник закипел, и я налил воду в две чашки, чтобы приготовить кофе. Когда, выходя из кухни, я снова выглянул в окно, кошки уже не было. Когда я вошел, Ненси не было в гостиной, поэтому я присел на диван и закурил сигарету. Примерно через пять минут я услышал звук спускаемой воды в туалете и вздохнул. Очевидно, еда не пошла ей впрок.

Очередная пара дней пролетела в обычной суете. Я сходил на вечеринку на работе у Ненси и провел несколько часов, ощущая на себе безразличие и покровительство ее изысканно одетых коллег, в то время как она блистала в центре. Я запорол работу и должен был покрыть ее стоимость. Конечно, иногда бывают и удачные моменты в жизни, но чаще всего это случается с другими.

Как-то днем зазвенел звонок, и я рассеянно подумал, кто бы это мог быть. Когда я открыл дверь, я снова увидел копну каштановых волос, принадлежавшую Алисе.

— Привет, — удивленно сказал я.

— Привет! — Она улыбнулась. — Посылка.

Я взял ее и посмотрел на упаковку. Это были цветные оттиски репродукций. Вот это да! Наверное, она наблюдала за мной, потому что рассмеялась. — Наверное, ничего особенного…

— Вовсе нет. — После того как я подписал лист доставки, я снова взглянул на нее. Она продолжала улыбаться, хотя это была не просто улыбка. Казалось, что она всегда была у нее на лице.

— Ну, — сказала она. — Я могу отправиться дальше к Пекхему, чтобы забрать очередной пакет, но это скучно, или можете рассказать мне о телекоммуникациях.

Очень удивленный, какое-то время я пялился на нее, потом отступил в сторону, чтобы впустить ее.

— Мерзавцы, — сказала она, когда я рассказал ей, что не все было приложено к компьютеру, и она выглядела очень расстроенной.

Тем не менее я немного рассказал ей о телекоммуникациях, пока мы сидели на диване и пили кофе. В основном мы просто болтали, хотя и недолго, а потом она уехала на своем мотоцикле, и она обернулась и помахала мне, прежде чем скрыться за углом. В тот вечер Ненси заехала в Сенсбури по дороге домой. Я наблюдал, как она распаковывает всевозможные пирожные и сладости, картофельные чипсы и другие кондитерские изделия, но когда она тоже взглянула в мою сторону, я отвернулся. Она уставала на работе. Бросив взгляд на окно, я заметил ту самую темную кошку на стене дома напротив. Она ничего не делала, просто наблюдала за чем-то, но мне не было видно, за чем именно. Мне показалось, что она взглянула в мою сторону, но потом кошка соскользнула со стены и убежала. Я приготовил обед, однако Ненси почти ничего не ела, она осталась сидеть на кухне, я же отправился в свою комнату, чтобы продолжить работу. Я приготовил две чашки чая, чтобы выпить перед сном в постели, и тут заметил, что мусорное ведро пусто и серый пакет стоит рядом. Когда я коснулся его ногой, он рассыпался, и я увидел в нем множество пустых пакетов из-под еды. Дверь ванной комнаты наверху была закрыта и ключ повернут в замке.

Время шло, я еще несколько раз видел Алису. Несколько моих важных работ подходили к завершению, и мне начинало казаться, что к моему дому бесконечно подъезжают мотоциклы курьеров. Три или четыре раза приезжала Алиса, которую я видел, когда открывал дверь. За исключением одного случая, когда она спешила, Алиса каждый раз заходила, чтобы выпить чашечку кофе. Мы болтали с ней обо всем, и когда наконец программу распознавания речи прислали, я показал ей, как она работает. У меня была плохая копия, взятая у одного друга, который привез ее из Штатов. Чтобы машина понимала речь, приходилось наговаривать слова с американским акцентом, и все мои попытки сделать это вызывали у Алисы безудержный смех. Это было забавно, потому что у Ненси это вызывало раздражение и единственное, о чем она меня спросила, — это застраховал ли я свой компьютер. Последние две недели у Ненси были тяжелые дни. Ее так называемый босс наваливал на нее все больше и больше работы, в то же время отказывая ей в кредите. Мир Ненси был для нее совершенно реален и она неустанно посвящала меня во все свои дела: проблемы ее босса были мне известны более подробно, чем то, что делают мои близкие друзья. Она поменяла машину фирмы на более современную модель. Как-то раз она подкатила к дому в какой-то маленькой спортивной модели красного цвета и просигналила под окном. Я спустился к ней, и мы прокатились по Северному Лондону, и она, как всегда, уверенно и спокойно вела машину. Повинуясь какому-то порыву, мы остановились у итальянского ресторана, куда иногда ходили, и, как ни странно, там оказался свободный столик. За кофе мы взялись за руки и сказали, что любим друг друга, чего мы не делали уже давно.

Когда мы припарковались возле дома, я увидел темную кошку под деревом на противоположной стороне улицы. Я показал ее Ненси, но, как я уже сказал, она не любит кошек, и она просто пожала плечами. Ненси вошла первой, и когда я повернулся, закрывая дверь, то увидел, что кошка все еще сидит на том же месте. Я не знал, чья это кошка, но мне захотелось, чтобы она жила у нас. Через пару дней я прогуливался по улице, когда заметил мотоцикл, припаркованный у «Грустного кафе». За последние несколько недель у меня выработался своеобразный рефлекс на мотоциклы, возможно, потому, что мне пришлось вызывать столько курьеров. На самом деле кафе вовсе не называлось «Грустным», просто мы с Ненси так называли его, потому что именно сюда мы заглядывали в тех случаях, когда по воскресеньям нам не хотелось готовить завтрак. Когда мы попали туда впервые, вокруг сидели мужчины среднего возраста в куртках на «молнии» и бежевых шапках, группка каких-то ненормальных подростков в разбитых очках и старушки с печатью смерти на лице. Атмосфера была действительно такова, что нас это просто удручило, и с тех пор для нас это местечко стало «Грустным кафе». Мы давненько не ходили туда. Ненси обычно работала по вечерам, даже по выходным, а готовые завтраки нам не были нужны.

Припаркованный мотоцикл заставил меня заглянуть в кафе сквозь стекло — за столом сидела девушка, я узнал Алису. Сначала я хотел пройти мимо, но потом решил зайти. Алиса испуганно взглянула на меня, но сразу успокоилась, а я сел рядом и заказал чашку чая.

Оказалось, что она закончила работу и просто убивала время, перед тем как пойти домой. Я тоже был свободен: Ненси была на каком-то вечере, развлекая клиентов. Было как-то странно видеть Алису за пределами квартиры и удивительно видеть ее в нерабочие часы. Возможно, именно это сблизило нас в тот момент.

Не успели мы понять, как эта идея пришла нам в голову, мы уже неслись на ее мотоцикле по дороге в поисках какого-нибудь приличного ресторана.

Я неуклюже переминался с ноги на ногу, пока она снимала с себя кожаное одеяние и прятала его в багажник мотоцикла. На ней были джинсы и зеленый свитер — под цвет ее глаз. Затем она провела рукой по волосам, бросила фразу «В самый раз для рок-н-ролла» и устремилась к двери. Мысленно я сравнил ее с Ненси, которая по часу готовилась в таких случаях, и вошел за ней в ресторан.

Мы заказали целых четыре блюда и наелись до отвала. Мы говорили обо всем, кроме компьютеров и дизайна, но я даже не помнил о чем. Мы выпили бутылку вина, галлон кофе и выкурили почти пачку сигарет. Когда мы вышли, я снова ждал, пока она облачится в рабочую одежду, но теперь не чувствовал напряжения. Уезжая, она помахала рукой, и я проводил ее взглядом, потом повернулся и пошел домой.

Обед был замечательный. Но это было большой ошибкой. В следующий раз, когда я заказывал курьера, я попросил Алису. Потом это стало обычным делом. Казалось, что Алиса доставляет большинство посылок именно мне, гораздо больше, чем это могло быть по случайному стечению обстоятельств.

Если б мы не пообедали в тот вечер, возможно, ничего бы не произошло. Мы бы ничего не сказали и не бросали бы друг на друга взгляды. Я даже не отметил эту дату в ежедневнике.

Но мы влюбились друг в друга.

На следующий вечер у нас с Ненси произошел скандал, первый настоящий скандал. Мы редко спорили. Она была хорошим управляющим. Этот скандал был коротким, но странным. Было довольно поздно, и я сидел в гостиной, пытаясь собраться с силами, чтобы включить телевизор. Я не надеялся увидеть что-либо интересное, но слишком устал, чтобы читать. Перед этим я послушал музыку и пялился на стереосистему. Ненси работала за столом на темной кухне и только желтый свет настольной лампы падал на ее бумаги. Неожиданно она резко вышла в гостиную — уже на взводе — и без всякой причины накричала на меня. Я очень удивился и даже привстал, пытаясь понять, что она хочет сказать. К тому же я почти спал, и ее ярость напугала меня.

Она кричала на меня, чтобы я убрал кошку. Мне не было смысла отпираться, потому что, по ее словам, она ее видела. Она видела кошку под столом на кухне и говорила, что она еще там и я должен был войти и выбросить ее. Я, мол, знаю, что она ненавидит кошек, и как я посмел привести животное без ее разрешения, и вообще я классический образец эгоистичного и бессердечного мужчины.

Мне потребовалось время, чтобы понять суть сказанного. Я был слишком ошарашен, чтобы рассердиться. Наконец я пошел вместе с ней на кухню и заглянул под стол. Честно говоря, я уже боялся увидеть привидение. Мы также заглянули в коридор, в спальню, в ванную. Потом снова поискали на кухне и в гостиной. Конечно же, кошки нигде не было. Я усадил Ненси на диван и принес ей горячего чаю. Ее все еще трясло, хотя гнев прошел. Я попытался заговорить с ней, чтобы выяснить, в чем дело. Но ее реакция была непредсказуемой, мне казалось, что она даже не понимает, в чем дело. Кошка могла оказаться всего лишь брошенным тапком, который она увидела в темноте, или это была ее собственная нога, которая пошевелилась в полумраке. После того как я уехал от родителей, где всегда были кошки, мне тоже часто казалось, что я вижу кошек. Но мне показалось, что я не убедил ее, хотя она немного успокоилась. Она была такой робкой и тихой, что я почувствовал, что нам надо с ней помириться. Я зажег камин, и мы сели перед огнем и начали разговаривать, даже обсудили обед. Никто не знал ее лучше меня. Возможно, я чего-то не понимал, но ощущал, что ее чувства вырвались из-под контроля, и пытался вернуть ее в свой мир, но у меня это плохо получалось. Я мог только слушать ее, но это было все-таки лучше, чем ничего.

Позже мы отправились в спальню и занялись любовью с особой нежностью. Когда она обмякла в моих объятиях перед сном, я впервые поймал себя на мысли о том, что мне ее немного жаль.

Через неделю мы снова обедали с Алисой. Теперь это было не случайно, и в этот раз мы уехали далеко от дома. Вечером у меня была встреча в городе, и по стечению обстоятельств Алиса находилась в этом же районе. Я сказал Ненси, что буду обедать со своим клиентом, но она, кажется, этого не расслышала. Она была занята очередной работой, заканчивающейся составлением резолюций. Хотя прошло несколько недель с нашей предыдущей встречи, мне было вовсе неудивительно видеть Алису вечером, может, потому, что нам удавалось несколько раз поговорить. Сначала она стала пить по две чашки кофе вместо одной, потом она позвонила мне, чтобы задать вопрос насчет компьютеров. Она подумывала купить себе компьютер, и я не совсем понимал, для чего. Но, несмотря на то что это уже не казалось странным, меня волновало то что я делаю. Встречаться с другой женщиной и ждать этой встречи. Когда я разговаривал с ней, мои чувства и дела казались мне более значительными. Что-то подсказывало — это гораздо важнее моих расходов на нее. Хотя, честно говоря, я и не думал об этом.

Когда я вернулся домой, Ненси сидела в гостиной и читала.

— Как прошла встреча? — спросила она.

— Отлично, — ответил я. — Отлично.

— Хорошо, — сказала она и снова углубилась в журнал.

Я мог попытаться продолжить разговор, но знал, что он может оказаться искусственным и натянутым. Наконец я лег и завернулся в одеяло со своей стороны и лежал с открытыми глазами. Я уже начал проваливаться в сон, когда услышал в тишине голос, раздавшийся рядом с моим ухом.

— Уходи, — сказал голос. — Уходи.

Я раскрыл глаза, не понимая, в чем дело. Я надеялся увидеть лицо Ненси.

Но в спальне никого не было. Я снова расслабился, думая, что сон продолжается, когда опять услышал ее голос, повторивший те же самые слова. Осторожно я выбрался из постели и прокрался на кухню. Из кухни я увидел, что Ненси стоит в гостиной у окна. Она высматривала что-то в темноте на улице.

— Уходи, — мягко сказала она.

Я повернулся и пошел в спальню.

Прошла пара недель. В ту осень время быстро летело. Я был занят то одним, то другим делом. Каждый день что-то происходило и все мое внимание было сосредоточено на делах. Не успевал я оглянуться, как пролетала очередная неделя.

Но кое-что стало повторяться регулярно, мы часто стали беседовать с Алисой. Мы говорили о таких вещах, которых никогда не касались с Ненси, о том, что Ненси не понимала и что вряд ли было ей интересно. Например, Алиса читала. Ненси тоже читала, но она в основном просматривала отчеты и документы, которые приходили из Штатов. Она не читала книг или заметок. Просто просматривала предложения и отбирала из них то, что могла использовать на работе. Каждая фраза давалась ей тяжело, и она читала, чтобы отобрать информацию. Алиса читала для себя. Она даже писала, поскольку у нее был интерес к компьютерам. Я сказал ей, что когда-то, давным-давно, издал пару статей, прежде чем стать дизайнером. Она призналась, что написала несколько рассказов, и через пару встреч принесла мне их копии. Я не разбираюсь в литературе с профессиональной точки зрения, поэтому не мог оценить их новизну или ценность. Но они были интересны, и я перечитал их несколько раз — мне понравилось. Я сказал ей об этом, и она обрадовалась.

Пару раз в неделю мы встречались и разговаривали. Она доставляла мне какие-то посылки или забирала что-то у меня, а иногда я заходил в «Грустное кафе», где она часто пила чай. Это были очень теплые дружеские встречи.

Ненси и я продолжали жить каждый в своем пространстве. У нее были свои друзья, у меня свои. Иногда мы навещали их вместе и казались дружной хорошей парой. Мы неплохо смотрелись вместе, как картинка из журнала, посвященного семейным проблемам. Жизнь, если ее можно было так назвать, продолжалась. Хорошие обеды сменялись плохими, а я продолжал примиряться с тем фактом, что я ни в чем ей не мог помочь. И наша жизнь развивалась по намеченному ею плану, исходя из ее понимания, как должны жить молодые люди, а я не мог объяснить, что находится в основе этой жизни и на чем она продолжает держаться. Я не сказал ей о том, что видел ее ночью в гостиной. Не было никакого смысла вспоминать об этом.

Кроме того, что я болтал с Алисой, другой новостью было то, что рядом с нами постоянно появлялась та кошка. Когда я выглядывал из окна гостиной, то часто видел ее грациозно вышагивающей по тротуару, или она просто сидела, наблюдая за происходящим вокруг. У нее была привычка сидеть посреди дороги, игнорируя машины, как будто понимая, для чего они существуют, но каким-то образом умудряясь не попадать под колеса. Может быть, потому что раньше в этом месте было поле, и ей казалось, что оно все еще есть. Однажды утром я возвращался из углового магазина, где купил молоко и сигареты, и столкнулся с кошкой, сидящей на стене. Если вы любите кошек, всегда неприятно, если они убегают от вас, поэтому я подошел к ней осторожно. Я хотел подойти поближе хотя бы на расстояние ярда, прежде чем она исчезнет в гиперпространстве.

К моему восторгу, она даже не шевельнулась. Когда я подошел к ней, она привстала, и мне показалось, что она узнала меня. Ей понравилось, что я прикоснулся к ней и погладил ее по голове, в ответ она потерлась с глубоким урчанием. Теперь, когда я находился рядом с кошкой, я мог рассмотреть рыжеватые пятнышки на темно-коричневой шкурке. Это была очень красивая кошка. Через пару минут я отошел от нее, вспомнив, что мне надо идти, но кошка тут же спрыгнула со стены и стала выделывать восьмерки у меня под ногами, прижимаясь к икрам. Мне всегда было трудно уходить от кошек. Когда же они сверхдружелюбны, это почти невозможно. Поэтому я нагнулся и почесал ее, говоря какую-то чепуху. Наконец я дошел до двери и оглянулся, чтобы посмотреть на нее. Она продолжала сидеть на тротуаре, оглядываясь по сторонам, как бы думая, что дальше делать. Мне пришлось бороться с желанием помахать ей рукой. Я закрыл за собой дверь, чувствуя себя очень одиноко, затем поднялся к себе и принялся за работу.

Как-то раз в пятницу вечером мы повстречались с Алисой, и после этого все изменилось.

Ненси не было дома, она ушла на очередную встречу. В ее конторе, кажется, только и делали, что организовывали всевозможные вечера для сотрудников, направляя и контролируя деятельность всех своих подчиненных. Ненси намекнула, что мое присутствие там необязательно, и я был счастлив, что так получилось. Я всегда стараюсь притвориться довольным на таких вечерах, но вряд ли это выглядит реалистично.

Мне было нечего делать, поэтому я болтался по дому, пытаясь читать или смотреть телевизор. Когда Ненси не было дома и мы не изображали счастливую семью, было гораздо проще расслабиться. Но тем не менее я никак не мог найти себе места. Я продолжал думать, как здорово, если рядом любимая женщина и можно отдохнуть вместе с ней. С Ненси это не получалось, во всяком случае, теперь. Настроить ее на какую-нибудь субботу было довольно трудным делом, да я и не пытался этого делать. Она просыпалась, я тоже. Меня выдрессировали, как одного из подчиненных.

Я уже был не в состоянии читать и наконец схватил пальто и вышел прогуляться на улицу, где было холодно и темно. Несколько пар и одиноких фигур проплывали мимо, фланируя между пабами и китайскими ресторанами. Сама бесформенность жизни, окружающей меня, дала мне некоторое успокоение. Мне пришел в голову зал, в котором в тот момент находилась Ненси и ее коллеги, повторяющие заученные фразы. И я подумал, что мне гораздо лучше здесь, чем там.

В какой-то момент мне показалось, что весь Лондон распростерся передо мной, и мое удовлетворение испарилось. Ненси было куда идти. Передо мной были бесконечные улицы, освещенные холодным светом, черные дома, наклонившиеся друг к другу. Я мог идти, я мог бежать, но в конце концов я пришел бы к границе города. И тогда мне некуда было бы идти, я мог просто повернуться и идти обратно. За пределами города ничего не было и не могло быть. И не было никакого желания куда-либо идти. Я люблю Лондон, но огромные пространства раздражают меня. Скорее это было чувство, что этот город, имеющий неограниченные возможности, был чем-то изменен и обесцвечен из-за отсутствия воображения у меня, из-за скудности моей жизни.

Я направился по Кентиш-роуд в сторону Кемдена так сильно зажатый в тиски героической меланхолии, что чуть было не выбежал на перекресток с улицей Принца Уэльского. Немного дрожа, я споткнулся на обочине, изумленный падающим светом желтых фонарей, висящих над публичным домом. «Черт возьми», — подумал я и шагнул на другую улицу, которая уводила меня по другой дороге и в совершенно другой вечер. Кемден, как всегда, был местом, где собирались хиппи девяностых, и я пошел по обочине, обходя толпы людей, и направился в боковую улочку.

И именно там я заметил Алису. Когда я увидел ее, мне показалось, что мое сердце остановилось и вместе с ним остановился я. Она переходила улицу, на ней была длинная юбка и темная блузка, руки она держала в карманах. Мне показалось, что она была одна и точно так же, как и я, слонялась по улицам, оглядываясь вокруг и пребывая в своем собственном мире. Этим совпадением нельзя было не воспользоваться, и я осторожно, чтобы не испугать ее, перешел дорогу и встретился с ней на другой стороне улицы.

Следующие три часа мы провели в шумном дымном пабе. Два единственных стула в центре зала были придвинуты вплотную. Мы много пили, но спиртное действовало не так, как обычно. Я не опьянел, а просто почувствовал тепло и расслабление. Громогласные толпы народа вокруг нас давали пищу для разговоров, пока наконец мы не дошли до такого состояния, что больше не нуждались ни в чьей помощи. Мы просто пили и говорили, говорили и пили, и когда прозвенел звонок, извещающий о закрытии паба, мы были очень удивлены.

Выйдя из паба, мы почувствовали, что спиртное наконец-то ударило в голову и нам обоим захотелось спать, и мы шли, спотыкаясь и хохоча. Даже не спрашивая друг друга, мы знали, что никто из нас не собирается идти домой, и вместо этого мы продолжали идти вдоль каналов. Мы медленно шли мимо домов, гадая, что происходит за опущенными шторами, мы глядели на небо и показывали на звезды, слушали, как шлепают лапами утки, выходящие на берег. Через пятнадцать минут мы наконец нашли скамейку, и я потянулся за сигаретой. Когда ее зажигалка вернулась в карман, рука Алисы оказалась рядом с моей. Я чувствовал ее близость и стал курить левой рукой, чтобы не менять положения. Я не терял голову. Я знал, что Ненси существует, понимал, что моя жизнь ломается. Но я не убрал своей руки. Затем, просто как в шахматной игре, наш разговор коснулся этого. Я рассказал ей, что моя работа начинает идти на спад после пары месяцев интенсивной нагрузки. Алиса сказала, что надеется, что все исправится.

— То есть я смогу позволять себе покупать дорогостоящие компьютеры, которые не всегда соответствуют тому, чего от них ожидаешь? — спросил я.

— Нет, — ответила она, — это значит, что я смогу приходить и навещать тебя.

Я повернулся и взглянул на нее. Она выглядела нервной, но вызывающей, и ее рука сдвинулась на дюйм и почти прикоснулась к моей.

— Ты должен знать, — сказала она, — если, конечно, до сих пор этого не знаешь. В настоящее время в моей жизни существуют три важных момента. Мой мотоцикл, мои рассказы и ты. Люди не меняют свою жизнь, этому могут способствовать только вечера. Существуют вечера, имеющие собственные цели и планы. Они приходят ниоткуда и уводят с собой людей. Вот почему невозможно понять на следующий день, как получилось то, что случилось вчера. Потому что это не вы сделали это. Это сделал вечер. Моя жизнь остановилась тогда и началась вновь, и все приобрело другие цвета.

Мы сидели на скамейке еще два часа, прижавшись друг к другу. Мы позволили себе то, о чем подумали, увидев друг друга в первый раз, и тихо смеялись о той дистанции, которую соблюдали. Через несколько недель, отказавшись от того, что я чувствовал или просто не понял, я не мог представить, что так близко чувствую ее руку. Это было так странно — находиться рядом с ней, ощущать рукой ее кожу и ногти, царапающие мою ладонь. Люди меняются, когда сближаешься с Ними, и становятся более реальными. Если вы уже влюблены в них, то они заполняют собой весь мир. Наконец мы перешли к Ненси. Нам пришлось бы об этом говорить рано или поздно. Алиса спросила, что я к ней чувствую, и я попытался объяснить, стараясь понять себя. В конце концов мы оба поняли, что наша связь с Ненси — это ошибка.

— Это нелегко, — сказал я, сжимая ее руку.

Я мрачно думал о том, что это вовсе невозможно. Зная, как отреагирует Ненси, эта проблема становилась вершиной, которую я не в силах был покорить, Алиса взглянула на меня и отвернулась к каналу.

Там сидела большая кошка, совсем рядом с водой. Приблизившись вплотную к Алисе и чувствуя пряди ее волос на своем лице, я позвал кошку. Она повернулась в нашу сторону и медленно пошла к скамейке.

— Люблю дружелюбных кошек, — сказал я потянувшись, чтобы почесать ее.

Алиса улыбнулась и тоже сказала «кис-кис». Я удивился, что в этот момент она не глядела на кошку, но потом увидел еще одну, появившуюся откуда-то из темноты. Эта кошка была поменьше и более гибкая, и она тоже направилась к нашей скамейке. Я, наверное, был немного расслаблен под действием спиртного, поэтому мне понадобилось некоторое время чтобы понять, что Алиса отвернулась в другую сторону и продолжает звать кошек. Третья кошка шла в нашу сторону вдоль канала и за ней шла еще одна. Когда пятая кошка появилась из-за кустов за нашей скамейкой, я обернулся и пристально посмотрел на Алису. Она глядела на меня с той самой знакомой мне сдержанной улыбкой. Она рассмеялась над выражением моего лица, а потом снова издала звук, привлекающий кошек. Кошки сидели вокруг нас и еще две появились откуда-то издалека, спеша присоединиться к сидящим вокруг нас животным. Их было так много, что я почувствовал себя окруженным.

Когда появилась еще одна кошка, мне пришлось спросить:

— Алиса, что происходит?

Она мягко улыбнулась мне, как на картине, и положила голову мне на плечо.

— Давным-давно, — сказала она тоном, каким читают детям сказки, — этого всего здесь не было. Здесь не было канала, не было улиц и домов, и вокруг была одна трава и деревья.

Одна из кошек облизнула себе лапу, и я заметил еще пару кошек, направлявшихся из темноты в нашу сторону.

— Люди изменили все это. Они срубили деревья, сожгли траву и выровняли землю. Раньше здесь был холм, с одной стороны крутой, и с другой — пологий. Все это сровняли. Нельзя сказать, что это плохо. Но это все по-другому.

Только кошки до сих пор помнят, как это было раньше.

Это была красивая история, доказывающая в очередной раз, что мы с ней мыслим одинаково. Но это не могло быть правдой, и это не объясняло, почему кошки собрались вокруг нас. Теперь их было около двадцати, и я подумал, что их слишком много. Не для меня, конечно, но с точки зрения здравого смысла. Откуда они могли взяться, черт возьми?

— Но в те времена кошек не было, — нервно сказал я. — Во всяком случае, таких. Это современные кошки. Импортные, смешанные породы.

Она покачала головой.

— Они говорят одно, — сказала она, — а люди говорят другое. Они всегда были здесь. Просто люди не знали об этом.

— Алиса, о чем ты говоришь? — Я начинал уже пугаться количества кошек, медленно собирающихся вокруг нас. А они все шли и шли, по одной, по две, и продолжали окружать нас.

Полоска канала была темной, и только отблески луны на воде высвечивали застывшие в неподвижности берега и тротуары, примерно так, как это бывает на экране современных компьютеров. Вся эта картина казалась красивой и убедительной, но что-то было в ней не так, как будто произошло смещение пространства на какой-то небольшой градус.

— Тысячу лет назад кошки приходили на этот холм, потому что он был для них местом встреч. Они приходили сюда, чтобы обсудить свои дела, и снова уходили. Он был их местом и до сих пор является им. Но это нас не касается.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя, — сказала она и впервые поцеловала меня.

Прошло десять минут, прежде чем я снова осмотрелся вокруг. Рядом с нами оставалось только две кошки. Я покрепче обнял Алису и подумал, как мне легко и хорошо с ней.

— Это было на самом деле? — спросил я как ребенок.

— Нет, — ответила она и улыбнулась. — Это была просто сказка. — Она потерлась носом о мой нос и прижалась ко мне, и наши головы слились воедино.

В два часа я понял, что мне пора идти домой, и мы встали и медленно пошли по дороге. Дрожа от холода, мы ждали мини-кэба и стерпели многозначительный вздох водителя, когда мы прощались друг с другом. Я стоял на углу и махал ей рукой до тех пор, пока машина не скрылась из виду, и тогда я повернулся и пошел домой.

Только когда я вышел на дорогу и увидел, что свет в нашем доме горит, я осознал, что все произошедшее было реальностью. Когда я поднимался вверх по ступенькам, открылась дверь. Ненси стояла в ночной рубашке, глядя на меня испуганно и сердито.

— Где ты был, черт возьми? — воскликнула она. Я пожал плечами и пошел спать.

Я извинялся. Я сказал ей, что выпил с Говардом, стараясь подать мою ложь убедительно. Мне даже не было стыдно от этого, ну, может быть, только теоретически.

Но что-то включилось во мне, когда мы наконец легли в постель и я понял, что она больше не близка мне. Теперь она была просто чужим человеком. Ненси повернулась ко мне, и ее тело явно говорило, что она не собирается спать. У меня странно сжато грудь и в сердце поселился страх. Я сказал ей, что я, наверное, слишком много выпил, чтобы быть на что-то способным, и тогда она отвернулась от меня и заснула. А я не спал еще час, чувствуя себя, как будто я лгал, лежа на мраморной плите, открытой всему небу. На следующее утро завтрак был праздником холодной вежливости. Кухня показалась мне яркой, и все звуки резко отражались от стен. Ненси была в хорошем настроении, но я ничего не мог делать, кроме как напряженно улыбаться и говорить громче обычного в ожидании, что она уйдет на работу.

Следующие десять дней были самыми печальными и самыми счастливыми в моей жизни. Мы с Алисой встречались каждые два дня, иногда вечером, но гораздо чаще пили вместе кофе. Мы ничего не делали, только разговаривали, держась за руки, и иногда целовались. Наши поцелуи были короткими и мимолетными. Звезды всегда определяют отношения, и мы боялись, что наша страсть снова вспыхнет. Поэтому мы были сдержанными и искренними, и это было замечательно и в то же время очень тяжело. Оставаться дома становилось все труднее. Ненси не изменилась, но изменился я, и мне казалось, что я ее больше не знаю. Она стала посторонним человеком, живущим в общем доме, человеком, который напоминает ту женщину, которую я когда-то любил. Знакомые вещи начинали раздражать и я старался избегать того, что мне могло напоминать о нашем прошлом. Надо было что-то делать, и это предстояло сделать мне. Сама проблема подталкивала меня к этому. Мы с Ненси прожили вместе четыре года. Многие наши друзья считали, что мы обручены уже целую вечность. Я даже слышал шутки на эту тему. Мы знали друг друга очень хорошо, и это кое-что значило. Когда я осторожно приближался к Ненси, пытаясь в то же время сохранять между нами дистанцию, я вполне понимал, как много мы прошли вместе и насколько я благодарен ей за все. Она была моим другом, и я не хотел причинить ей боль. Мои отношения с Ненси были прямыми. Я был не просто ее партнером, я был одновременно ее братом и отцом. Я понимал, почему она плохо ест в последние дни, об этом знал только я. Я разговаривал с ней и понимал, как трудно жить с таким грузом, и понимал, как поступить, чтобы не обидеть ее еще больше. Ей нужна была поддержка, и я был единственным человеком, который мог ее дать. Если б я бросил ее в таком состоянии, меня вряд ли можно было бы простить. Какое-то время все так и продолжалось. Я встречался с Алисой когда мог, но в конце концов мне надо было идти домой, и мы расставались, и с каждым разом мне становилось все труднее и труднее понимать, зачем я должен уходить. Я боялся произнести ее имя во сне и опасался, что у меня вырвется какое-нибудь слово, ощущая, что моя жизнь стала подобием выступления на сцене перед придирчивой аудиторией, ждущей моей ошибки. Я выходил вечером погулять и шел как можно медленнее, останавливаясь, чтобы поговорить с кошкой и погладить ее, потом гулял с ней по тротуару, делая все, чтобы оттянуть мое возвращение домой.

Большую часть следующей недели я ждал прихода субботы. В начале каждой недели Ненси объявляла об организации очередного мероприятия для персонала во время уик-энда. Она объясняла мне, чему оно будет посвящено, рассказывая об обществе, в котором она вращалась вместе со своими коллегами. В этот раз она говорила со мной больше обычного, пытаясь заставить меня разделить ее проблемы. Я старался это делать, но почти не слушал ее. Я думал только о том, что поеду в Кембридж, чтобы отдать работу клиенту. Я предположил, что сделаю это сам. А поскольку Ненси будет занята в другом месте, на ум пришла и другая возможность. В тот день, когда мы встретились с Алисой за кофе, я спросил, не хочет ли она поехать со мной. Теплота, с которой она ответила, помогала мне вечерами в течение недели, и мы говорили об этом каждый день. План заключался в том, что я позвоню домой вечером пораньше, когда Ненси вернется со своего мероприятия, и скажу, что встретил знакомого и вернусь поздно. Это было придумано чисто по-книжному, но именно так и надо было сделать. Мы должны были подольше побыть с Алисой наедине и я хотел было подготовить себя к тому, что нужно сделать в ближайшее время.

В пятницу вечером я просто не находил себе места. Я бродил по дому, не фиксируясь ни на чем, погруженный в свой внутренний мир настолько, что не заметил, что с Ненси тоже что-то происходит. Она сидела в гостиной, перебирая бумаги, и время от времени со злостью выглядывала в окно, как будто надеясь там что-то увидеть. Когда я спросил ее об этом, она немного нервно ответила, что мне это показалось, а потом через десять минут я заметил, что она делает то же самое. Я ушел на кухню и занялся какой-то ерундой, перебирая вещи на полке, чего уже не делал несколько месяцев. Когда Ненси увидела, чем я занимаюсь, ее тронуло, что я наконец-то взялся за уборку. Мое выражение лица было похоже на искусственную улыбку на лице трупа. Затем она снова вышла в комнату и стала нервно выглядывать в окно, как будто ждала нападения марсианской армии. Я вспомнил о том, как она выглядывала ночью из окна, что мне показалось довольно странным. В тот вечер она выглядела бодро, и у меня даже пропала к ней жалость. Меня это просто раздражало, и я ненавидел себя за это.

Наконец пришло время ложиться спать. Ненси легла первой, а я вызвался закрыть окна и убрать пепельницы. Странно, каким заботливым и располагающим к себе может показаться человек, если он чего-то не хочет делать. Мне нужна была пара минут, чтобы завернуть подарок, который я хотел сделать Алисе. Когда я услышал, что дверь ванной закрылась, я залез в шкаф и достал оттуда книгу. Я приготовил ленту и бумагу и принялся за работу. Когда я завернул книгу и выглянул в окно, то увидел кошку на тротуаре и улыбнулся сам себе. С Алисой я мог бы завести собственную кошку, мог бы работать с пушистым другом и дремать с теплым комочком на коленях. Дверь ванной открылась, и я замер. Шаги Ненси прошли в спальню, и я продолжил заворачивать подарок. Когда все было сделано, я положил подарок в ящик стола и достал открытку, которую хотел вложить в книгу, сочиняя в уме, что написать на ней.

— Марк!

Я чуть было не умер, услышав голос Ненси. Она направлялась ко мне через кухню, а открытка все еще была на столе. Я быстро схватил охапку бумаг и накрыл открытку. Сердце колотилось в груди, кружилась голова, я повернулся, чтобы взглянуть на нее, стараясь натянуть на лицо обычное спокойное выражение.

— Что это такое? — воскликнула она, протягивая мне ладонь. В комнате было темно, и я сначала просто ничего не увидел. Затем я понял, что это волос. Темно-каштановый волос.

— Похоже на волос, — осторожно сказал я, перемешивая бумаги на столе.

— Я понимаю, черт возьми, — бросила она. — Он был в постели. Интересно, как он туда попал?

«Боже мой, — подумал я. — Она знает…»

Я смотрел на нее с раскрытым ртом и был готов признаться ей и сразу покончить со всем. Я думал, что это произойдет рано или поздно, но в более спокойной обстановке. Возможно, это была как раз та пауза, в которую я мог вставить информацию о том, что люблю другую женщину. Но потом с некоторым опозданием я понял, что Алиса никогда не была в спальне. После той ночи на канале она была только в гостиной и на лестничной площадке. Может быть, на кухне, но не в спальне. Я смущенно моргал, глядя на Ненси.

— Это та проклятая кошка, — закричала она, побледнев, и именно это выражение ее лица всегда пугало и обезоруживало меня. — Она была в моей постели.

— Какая кошка?

— Та кошка, которая все время сидит напротив дома, черт возьми. Твоя подружка. — Она усмехнулась, и лицо ее изменилось до неузнаваемости. — Она была здесь.

— Да нет же. О чем ты говоришь?

— Не надо врать, не надо…

Не в состоянии закончить фразу, Ненси бросилась на меня и отвесила мне пощечину. Пораженный, я отступил назад, но она врезала мне в челюсть и колотила по груди, а я пытался схватить ее руки. Она хотела что-то сказать, но слова прерывались рыданиями. Наконец, прежде чем я смог схватить ее за руки, она отступила назад и остановилась. Какое-то мгновение она смотрела на меня, потом отвернулась и вышла из комнаты. Я провел ночь на диване, но проснулся от всхлипываний, доносившихся из спальни. Это может показаться эгоистичным, но я ничего не мог сделать, чтобы успокоить ее. Она успокоилась бы только в том случае, если бы я солгал ей, поэтому я решил отказаться от этой мысли. У меня было много времени, чтобы закончить писать открытку для Алисы, но я забыл, что именно хотел написать. Под конец я погрузился в беспокойный сон и проснулся только тогда, когда Ненси уже ушла. Я чувствовал себя уставшим и опустошенным, когда ехал, чтобы встретиться с Алисой в центре города. Я до сих пор не знал, где она живет, и даже не знал ее номера телефона. Она не говорила об этом, а я всегда связывался с ней через курьерскую фирму. Меня это устраивало до тех пор, пока я не вошел в ее жизнь. Я очень четко помню, как она стояла на тротуаре и искала глазами мою кошку. На ней была длинная черная шерстяная юбка и толстый свитер каштанового цвета. Ее волосы были освещены сзади утренним солнцем, и как же она улыбалась, когда я бросился к ней… Именно тогда я засомневался. Я подумал, что у меня нет права быть с ней. У меня есть другая женщина, а Алиса далека от меня и слишком прекрасна. Но она распахнула объятия, поцеловала меня в нос, и все мои сомнения пропали. Я никогда в жизни не ездил по дороге так медленно, как в то утро с Алисой. Я хотел вставить в магнитофон кассету, чтобы послушать музыку, которая нравилась нам обоим, но кассета так и осталась в бардачке. Она была просто не нужна. Я ехал в потоке машин со скоростью шестьдесят миль в час, и мы разговаривали в тишине, время от времени поглядывая друг на друга и улыбаясь.

Дорога проходила по холмам, и когда мы поравнялись с первым из них, мы оба раскрыли рты от изумления. Набережная была покрыта маками, кивающими под порывами ветра, и когда они остались позади, я повернулся к Алисе и впервые сказал, что люблю ее. Она долго смотрела на меня, но я отвернулся, чтобы смотреть на дорогу. Когда я снова повернул голову в ее сторону, она смотрела перед собой и улыбалась, ее глаза блестели от капелек слез. Моя встреча заняла не более пятнадцати минут. Мне кажется, мой клиент был даже тронут, но какая разница. Мы провели остаток дня, шатаясь по магазинам, выбирая книги и разглядывая их, останавливаясь, чтобы выпить чаю. Когда мы вышли, смеясь, из магазина грампластинок, она бросилась мне на шею, и, полностью отдавая себе отчет в том, что я делаю, я тоже обнял ее. Несмотря на то что она была довольно высокой, нам было удобно стоять в этой позе. К пяти часам я задергался и мы заглянули в очередное кафе, чтобы выпить чаю, а я мог бы позвонить. Я оставил Алису сидеть за столиком, а сам направился в противоположный угол кафе, чтобы позвонить из автомата. Я слушал гудки и старался заставить себя успокоиться, поэтому повернулся спиной к залу, чтобы сосредоточиться на том, что собираюсь сказать.

— Алло?

Когда Ненси ответила, я с трудом узнал ее. Ее голос напоминал голос напуганной старухи, которая не ожидала звонка. И чуть было не положил трубку, но она поняла, кто это, и стала плакать. Мне потребовалось минут двадцать, чтобы успокоить ее. Она ушла со своего мероприятия еще днем, сославшись на болезнь. Потом поехала в Сенсбери. Там она съела два шоколадных пирожных, рулет, хлопья и три пачки реченья. Потом в ванной ее вырвало, а затем все началось сначала. Я подумал, она все-таки заболела, хотя я не понимал даже половины того, что она говорила. Вся ее речь состояла из извинений за прошлую ночь и о том, что она съела сегодня за день. Немного испугавшись и совершенно не отдавая себе отчета в том, что было вне телефонной будки, я сделал все что мог, чтобы привлечь ее внимание, пока ее речь не стала более связной. Я не пытался сказать, что извинения не нужны, но в конце успокоил ее, сказав, что все в порядке. Она обещала перестать есть и вместо этого развлечь себя телевизором. Я сказал, что приеду как только смогу.

Я должен был это сделать. Я любил ее. Я не мог поступить по-другому.

Когда вся моя мелочь кончилась, я попросил ее успокоиться и повесил трубку. Я уставился на деревянную панель передо мной и постепенно стал слышать шум кафе, доносившийся снаружи. Я повернулся и посмотрел сквозь стекло. Алиса сидела за столом, глядя на проходящих мимо людей. Она была красивой и сильной, и мне казалось, что она находится на расстоянии двух тысяч миль от меня.

Мы ехали в Лондон молча. В кафе мы поговорили почти обо всем. Это заняло немного времени. Я сказал, что не могу бросить Ненси в таком состоянии, и Алиса напряженно кивнула и положила сигареты в сумку.

Она сказала, что предполагала это еще до того, как мы поехали в Кембридж. Тогда рассердился я и сказал, что она не могла так думать, потому что тогда даже я не мог знать об этом. Она тоже рассердилась, когда я сказал, что мы останемся друзьями, и, наверное, она была права. Это было глупо с моей стороны. Неуклюже я спросил ее, как она себя чувствует, и она ответила, что как-нибудь переживет. Я попытался объяснить ей, что существует разница и что Ненси не сможет этого перенести. Она пожала плечами и сказала, что есть и другая разница: Ненси никогда не сможет найти выход. Чем больше мы разговаривали, тем больше мне казалось, что моя голова вот-вот взорвется, и глаза наполнялись болью, готовой излиться кровавыми слезами по моим щекам. Наконец она решила повести себя по-деловому и расплатилась по счету, и мы медленно пошли к машине.

Никто из нас не мог заставить себя говорить в машине, и большую часть пути я слышал только шелест колес по дороге. Было темно и не успели мы выехать на дорогу, как начался дождь. Когда мы проехали первый поворот на холме, мне показалось, что маки склонили свои головки под каплями дождя. Алиса повернулась ко мне.

— Я знала.

— Как? — спросил я, стараясь не плакать и следя за движением машин.

— Когда ты сказал, что любишь меня, твой голос был таким несчастным.

Я высадил ее в городе, на том углу, где встретил. Она сказала мне несколько фраз, чтобы мне было не так больно за то, что я сделал. Затем она зашла за угол и больше я ее не видел. Когда я припарковался возле дома, я еще немного посидел в машине, пытаясь привести себя в чувство. Ненси должна была увидеть, что я целиком в ее распоряжении. Я вышел из машины, запер ее и посмотрел по сторонам в надежде увидеть кошку. Ее нигде не было. Ненси встретила меня с улыбкой, и я пошел за ней на кухню. Я обнял ее и сказал, что все в порядке, потом оглядел через плечо всю комнату. Кухня была вылизана, не было никаких следов пиршества. Мусор был убран и что-то булькало на плите. Она готовила для меня обед.

Ненси не ела, просто сидела за столом напротив меня. Курица была великолепной и приготовлена не так, как обычно. Мяса было много, но оно было немного жестким, а иногда мне казалось, что специй слишком много. Честно говоря, вкус был странноватый. Она заметила выражение моего лица и сказала, что ходила к другому мясник}. Мы поговорили о том, как прошел день, но она чувствовала себя гораздо лучше. Ей было интересно обсудить со мной, как реорганизуется ее офис. Потом она вышла в гостиную и включила телевизор, а я принялся готовить кофе и стал мыть посуду, механически передвигаясь по кухне, как по рельсам. Как только я услышал звуки любимой передачи Ненси, я огляделся в поисках пакета, куда можно выбросить остатки еды, но, видимо, она использовала все пакеты. Вздохнув, я открыл дверь и спустился по лестнице, чтобы выбросить все прямо на помойку. Возле помойки лежало два пакета, завязанных так, как это обычно делает Ненси. Я взял ближайший из них и раскрыл его. Но прежде чем я выбросил содержимое тарелки, мой взгляд привлекло что-то в пакете. Темные пятна среди остатков высококалорийной пищи. И тщательно завернутая толстая материя. Я подтянул пакет поближе, чтобы взглянуть получше, и тут свет из окна осветил его содержимое.

Темнота превратилась в каштаново-коричневый мех с оттенками рыжего, и я увидел, что это вовсе не материя.

Мы переехали через шесть месяцев, после того как поженились. Я был рад этому. Квартира никогда не казалась мне домом. Иногда я приезжаю туда и стою на улице, вспоминая те недели, когда я выглядывал из окна, бесцельно глядя на улицу. Через пару недель я позвонил в курьерскую службу. Я предполагал, что мне не дадут ее адрес. Но они просто сказали, что такая у них никогда не работала. Через пару лет у нас с Ненси родился ребенок, и в ноябре нашей девочке исполнится восемь лет. Теперь у нее есть сестренка. Иногда вечером я оставляю их с мамой и выхожу прогуляться. Я спокойно иду по темным улицам, склонившимся под тяжестью домов, и иногда подхожу к каналу. Я сажусь на скамейку и закрываю глаза, и мне кажется, что я вижу это снова. Иногда я думаю, что чувствую те времена, когда здесь был холм и проходили тайные встречи.

Потом я медленно встаю и возвращаюсь к дому. Холма больше нет, многое изменилось и сейчас здесь все по-другому. Но сколько бы я ни сидел, кошки никогда больше не придут ко мне.

Content

Майкл Маршалл Смит
Не помахав рукой