Дарья Калинина

Челюсти судьбы

Глава 1

Замуж хотелось отчаянно и неудержимо. Вообще-то всем незамужним девушкам почему-то туда очень хочется. А всем замужним хочется обратно. Но они не уходят только потому, что, уйдя, немедленно снова попадут в категорию тех, кому «очень хочется».

Но зачем им туда хочется, они не могут сказать. Замужем ничуть не лучше, чем не замужем. И все же все разговоры девушек обычно вертятся либо вокруг того, как бы им выйти замуж, либо вокруг того, как бы изменить козла, который им в этом «замужем» по воле рока или по собственной глупости достался.

– Главное, чтобы при финансах был.

– Нет, я не согласна. С дураком жить тоже не сахар.

– Ну, не скажи, если богатый и дурак, то еще потерпеть можно. А как быть, если дурак и бедный?

– А мне кажется, богатый человек по определению дураком быть не может.

– Ну да, раз состояние себе сколотил, значит, не только в кошельке, но и в голове кое-что имеет. Только где же их таких возьмешь? Богатых и неглупых?

Такую беседу вели три хорошие приятельницы, сидя за столиком в кафе и поглядывая по сторонам. Все трое были из категории незамужних. И по этой причине их скользящие по кафе взгляды говорили о многом. Тут и трепетное ожидание, и интрига, и легкое недовольство своей судьбой и нерасторопностью суженого. Того самого единственного и неповторимого, созданного судьбой лишь для тебя, тоже единственной и неповторимой.

Но почему он все не приходит? Где же он застрял? Или случилось с ним что-нибудь? Ах, только бы не это!

– Нет, своего принца ждать – дело рискованное. Он может и не прийти никогда! Или придет, когда я буду уже старушкой. И какая мне тогда от этого радость? Жизнь-то уже прошла. Нет, пока настоящий принц не придет, можно успеть и замуж сходить, и детишек родить, а если повезет, так еще их и вырастить. А потом уж с чистой совестью и приятным чувством выполненного долга снова ждать своего единственного и неповторимого!

Маша – близкая приятельница Киры и Леси – подходила к вопросу брака исключительно с деловой точки зрения. По ее мнению, союз двух сердец – это всего лишь более или менее выгодная сделка. И следовало очень постараться, чтобы выгодной она оказалась именно тебе, а не второй половине.

– А я хочу за любимого, – задумчиво произнесла Леся. – Предназначенного именно мне мужчину, а не за чужого.

– Верно, нам чужой не нужен, – поддержала ее Кира.

– Да какая разница?! – досадливо отозвалась Маша. – Женится и станет своим в доску. И потом… Ему ведь тоже реализовываться в этой жизни нужно! Если он будет свою единственную и неповторимую до старости искать, то размножаться когда? Нет, вы как хотите, но один-то раз сходить замуж нужно. Пусть даже и не за любимого.

Подруги и не думали ей возражать. У всех может быть своя точка зрения. Но Маша продолжала убеждать их:

– Все в жизни надо попробовать.

И так как подруги по-прежнему молчали, она решила пустить в ход последний козырь:

– Ведь всегда потом развестись можно.

– Ну, если потом развестись можно, то конечно, сходить замуж разок можно, – отреагировала наконец Кира.

Маша оживилась и продолжила свою вербовку, которая длилась уже добрых полчаса. На самом деле Маше была просто нужна компания для ее поисков женихов в Интернете. Одной ей было, во-первых, скучно. А во-вторых, как известно, одна голова хорошо, а две лучше. Ну а три – это вообще шикарно!

– Потому что вы себе даже представить не можете, сколько в этом Интернете психов! Это что-то невероятное. А уж аферистов – пруд пруди!

– Так, может быть, не стоит там искать женихов?

– Да вы что? Стоит! Вот взять меня, например! Да я за три месяца нарыла себе почти десяток. Ну, половина отсеялась еще до личной встречи. С тремя я сама разговаривать даже не захотела. Но двое оказались очень даже ничего. У меня теперь с ними роман.

– Сразу с двумя? Все-таки попались тебе извращенцы? У вас секс втроем?

– Нет, конечно! Они друг про друга ничего не знают.

– А зачем тебе целых двое?

– Ну, я еще не определилась, кто из них лучше. Например, у Коли хорошая работа и перспективы в будущем. Но сам из себя он не красавец. И тощенький, и маленький. А у Русланчика дела обстоят не так хорошо, он грузчиком в «Ленте» работает, зато на мордочку смазливый.

– Чего же грузчиком? Молодой ведь парень, все у него в руках. Пусть идет учиться.

– А он не хочет. Говорит, что и так имеет все, что ему нужно. А учиться он не желает.

– Тогда бери Колю. Он хоть с образованием.

– Но Колька такой зануда! И чистюля страшный! Изведет своими придирками! А Русланчику и макароны с сыром сгодятся прямо из кастрюли. Ему только постель вместе с макаронами подавай, он все слопает и будет очень доволен.

– А Коля не такой темпераментный?

– Ну, тут вообще тухляк! – пренебрежительно отмахнулась Маша.

– Тогда бери Руслана.

– Да, у Кольки отдельная двухкомнатная квартира, – запела свое Маша. – От бабки ему досталась. И он из нее конфетку сделал. И машина у него опять же есть. И дача тоже. Правда, родительская, но тем лучше. Ничего делать не надо, все уже давно приготовлено и посажено. Только приезжай на воскресные шашлыки с домашними огурчиками-помидорчиками и лучком прямо с грядки.

– А Руслан? У него дачи нету?

– Скажешь тоже, дача! Да комнату в коммуналке снимает. Сам он приезжий. Никого в нашем городе не знает. А кого и знает, так все голь перекатная и пьянь! Мне с такими людьми знаться совсем не хочется. Ведь коммуналка, никуда не денешься!

– Погоди! Но у тебя ведь есть отдельная квартира?

– То-то и оно что есть!

Маша почти страдала.

– Не будь у меня квартиры, все куда бы проще решалось. Вышла бы себе за Кольку, и дело с концом. А так думаю постоянно и терзаюсь. Кого предпочесть? Обеспеченного зануду или бездельника и лоботряса, но страшно обаятельного?

Подруги ничего не могли посоветовать. Если ни один из женихов не удовлетворяет, то зачем вообще идти замуж?

– Поищи еще кого-нибудь третьего, – решила Леся.

– Так я именно этим и занимаюсь! Ищу постоянно. И вас зову. Есть у меня тут один перец на примете. Нужен ваш совет, подруги.

И Маша вопросительно уставилась на них. Отказать ей было решительно невозможно. Тем более что хитрая Машка, заранее убежденная в том, что ей удастся уговорить подруг, назначила встречу не просто в каком-нибудь кафе. А именно в интернет-кафе. И выйти отсюда во Всемирную паутину можно было за считаные минуты.

– Ну что? Пойдем? – искушала подруг Маша. – Купим себе пару часочков счастья. Не беспокойтесь, я плачу!

– О чем ты говоришь! – возмутились подруги. – Разве в этом дело?

– Нет, нет, я вас приглашаю!

И вот хитрюга Машка! После такой ее фразы отказаться оказалось решительно невозможно! Человек даже деньги личные готов потратить, как тут не пойдешь навстречу?

– Пошли! – канючила Машка. – И я вас познакомлю со своим Бармаглотиком.

– С кем?

– Ну, это типа ник у него такой.

– Бармаглотик?

Подруги переглянулись. Да уж, трудно себе представить такой вариант, чтобы здоровый психически взрослый солидный мужчина выбрал бы себе такое прозвище.

– Мне кажется, что Бармаглотик тебе не подойдет, – вздохнула Леся. – Какой-то несерьезный он человек.

– Ах, вы так говорите, потому что еще не видели его фотки! Пойдемте, я вам сейчас его покажу.

Маша вышла в Сеть и тут же радостно воскликнула:

– Как нам повезло! Бармаглотик сейчас тоже чатится. Как вы считаете, хотя бы сегодня он назначит мне свидание?

Но ожидания Маши оправдались не в полной мере. Бармаглотик явно ей обрадовался, наговорил ласковых словечек, но вот на встречу даже не намекал. И больше того, сказал, что уезжает в командировку. Настаивать на свидании в такой ситуации было просто глупо.

Маша огорчилась, но ненадолго. Она уже шла по следу новой добычи.

– Пошарим на сайтах знакомств. Тут у меня есть пара-тройка реальных, где мужики приличные. Сейчас подберем себе кого-нибудь.

Неожиданно эта странная игра затянула в себя и подруг. Впервые они так легко перебирали и отбрасывали различные варианты женихов. Подойдет или не подойдет? А этот? А тот? И вообще, это его ли фотка выставлена или он прислал вместо себя красавца дружка?

– Но самое верное дело – это разместить на брачных сайтах свою собственную анкету! – сказала всезнающая Маша. – Тогда уже не вы будете набиваться в приятельницы, а к вам будут набиваться те, кому вы понравились.

– И много?

– Смотря какую фотографию поместите, – авторитетно произнесла Маша. – От фотографии очень многое вначале зависит. Ведь вы можете быть и умницами, и лапочками, и богатенькими, и хозяйками отличными, но на фотографии ведь этого не видно! Так что тут нужно уметь себя грамотно подать.

– Значит, обычная фотография не подойдет?

– Ну только та, где вы действительно потрясающе хорошо получились. Или лучше фотографию от профессионального фотографа.

– У меня есть такие! – воскликнула Кира. – И у Леськи тоже. Мы года три назад с ней получили подарочный купон на бесплатную фотосессию. Правда, потом оказалось, что фотографии с этой бесплатной сессии придется выкупать за бешеные бабки. Но ведь не отказываться же от них, раз уж мы целый час красились, еще час одевались, а потом час кривлялись перед камерой? Конечно, мы их купили.

– Тысяч шесть за это удовольствие отвалили.

– Зато память на века осталась!

– Фотки у вас на диске? – деловито осведомилась Маша. – Или на флешке?

– На диске.

– Отлично! Тащите эти фотографии ко мне! Завтра же в обеденный перерыв добавлю самые лучшие фотки к вашим объявлениям – и женихи повалят толпой!

– К объявлениям? Но мы не давали никаких объявлений.

– Так сейчас и дадим! – откликнулась Маша. – А фотографии ваши я добавлю завтра.

И она зацокала по клавишам, не спрашивая согласия самих подруг.

– Один-то раз замуж все равно сходить надо! – бормотала Маша с видом маньяка, идущего по следу своей жертвы.

И даже зубы скалила и глаза прищуривала с самым зверским видом. Оставалось только пожалеть того мужика, который имел бы несчастье понравиться Маше не так себе, а очень сильно. Уж она бы его в покое не оставила. Гоняла бы бедолагу до тех пор, пока бы тот либо не помер, либо не влюбился бы по уши в деятельную и инициативную Марию.

Маша свое слово сдержала. Замуж она твердо решила идти в компании своих приятельниц.

– Не брошу же я вас одних! Пропадете без меня! А так пусть мужики ваши о вас заботятся!

И на следующий день к вечеру Леся с Кирой были приятно поражены количеством кандидатов в женихи, желающих с ними познакомиться. Правда, все они при этом намекали на какое-то хобби подруг, которое им пришлось сильно по душе. И все в один голос твердили, что у них есть точно такое же хобби, просто они сами стеснялись в этом признаться.

– Что за хобби? – удивилась Кира. – Что там про нас Машка написала?

– Да ну! Ерунда какая-нибудь.

– Наверное, просто наши фотографии всем им понравились.

– И еще анкета. Они про нее все пишут!

– Кстати, а что там Машка про нас написала? Давай хоть прочитаем!

Забравшись в свое объявление, подруги ахнули. В графе «Ваши увлечения» бесстыжая Машка написала: «Очень люблю секс, путешествия и танцы».

– А что тут такого? – изумилась эта нахалка, когда подруги поспешили к ней с претензиями. – Разве это не правда? Вы не любите секс?

– Правда, мы его любим. И все любят. Но ведь незачем об этом трубить на всех углах!

– Без хорошей рекламы ни один товар быстро не продашь, – философски отозвалась Мария. – Это я вам говорю как опытный маркетолог. Так что вы лучше со мной не спорьте, а быстренько садитесь и отвечайте вашим женихам. И учтите, отвечать нужно всем. Никогда не знаешь, кто именно окажется настоящим брильянтом. Фотки штука коварная, да и жизнь тоже!

Снабженные этой многозначительной инструкцией, подруги первые два дня отвечали на все письма. Но постепенно первоначальный энтузиазм пошел на спад. Они выделили нескольких фаворитов, а с остальными переписку свернули. Отвергнутые женихи некоторое время еще не хотели смириться со своей участью. Но Интернет постоянно подбрасывает все новые и новые развлечения. И бывшие женихи нашли себе другие утехи, других подруг и даже, возможно, других невест.

Теперь подруги переписывались лишь с несколькими мужчинами, что существенно упрощало их жизнь и их задачу. Но и даже такое сравнительно небольшое количество мужчин отнимало у подруг слишком много времени.

– Пора бы уже начать знакомиться по существу, – проворчала Леся, в изнеможении откидываясь на спинку своего стула. – Сколько можно разводить розовые сопли? Ты почитай, что он мне пишет.

– Не хочу, – откликнулась Кира. – У меня все то же самое.

– Нет, ты только почитай! – продолжала злиться Леся. – «Ты по мне скучаешь, котенок? И я по тебе тоже скучаю, рыбочка моя!» Разве не муть голубая?

– Видимо, им не скучно.

– Не лучше ли встретиться, сходить куда-нибудь?

– Видимо, у них есть и другие дела.

– Бездельники они, вот кто!

– Так уж и бездельники, – заступилась за женихов Кира. – Мои вот пишут, что работают с утра до ночи.

– Не знаю! Не верю! В общем, ты как хочешь. Но если я завтра не получу от своих кандидатов реального подтверждения того, что они вообще существуют, то прекращу с ними всякую переписку. Может быть, они мне живыми вообще не понравятся! Так чего время терять? Лучше уж пойти в клуб или покопаться в оранжерее с тюльпанами, чем тратить свое драгоценное время на этих типов! У меня из-за них все луковицы без присмотра завяли!

В Лесе заговорил садовод. На дворе стояла весна, и в ее зимнем саду начался бурный рост. Сердце Леси рвалось туда, к ее дорогим цветочкам. Зачем она оставила их ради призрачных женихов? Ведь ее место сейчас было в саду, рядом с ее зелеными любимцами.

За прошлый сезон Леся умудрилась истратить на цветы столько денег, что просто в голове не укладывалось. Все, казалось, ерунда, там сотню, там две, а тут пятьсот или шестьсот. И в итоге набежала приличная сумма, но сад подруг заметно похорошел.

Вообще садоводство, если кто не знает, по расчетам социологов, – это самое дорогостоящее хобби в мире. Потому что садовод всегда немного сумасшедший. Понравившиеся цветы будут сниться ему ночами. И он не успокоится, пока не раздобудет приглянувшийся сорт. Купит, вот, например. И если даже не купит, то найдет другие пути. Пусть даже для этого придется клянчить и донимать соседа, у которого в саду растет сей шедевр. Он может даже пойти на кражу экземпляра-любимца – истинный садовод не станет испытывать сомнения. Шедевр должен расти именно в его саду!

Да, а этой весной цветоводство засосало Лесю с головой. И первые весенние цветы, которым она отдала свое сердце, конечно, были тюльпаны. Леся еще с осени купила луковиц великое множество. Часть посадила в саду, а часть оставила для весенней выгонки в своей оранжерее.

Ну да, в оранжерее. Теперь в коттедже подруг была оранжерея. Правда, оранжерею в целях удовлетворения Лесиной страсти пришлось пристроить к дому. Ну и что же? Ничто не обходится нам так дорого, как наши прихоти. К счастью для Леси, глава их поселка, бодрый отставник по прозвищу Таракан, к увлечению Леси цветоводством отнесся одобрительно:

– Потренируйся. Глядишь, на общественных началах озеленишь нам главную площадку, а там и за периметр возьмешься. А то садовники, которых мы вызвали в прошлом году, чего-то там слишком уж намудрили. Половина растений, которые они нам посадили, у нас не прижилась.

На взгляд Леси, ничего удивительного в этом не было. Если в Ленинградской области в принципе не зимуют кипарисы, то с чего вдруг они изменят свое отношению к нашему климату исключительно у них в Чудном Уголке? Конечно, поселок у них замечательный, но зимы тут все равно студеные, а весеннее солнышко, отражаясь от белоснежного снега, наносит непоправимый ущерб хвое и можжевельникам. Так что Леся бы, наоборот, удивилась, если бы кипарисы прижились.

То же самое касалось и японской сосны, которую эти горе-садовники рекламировали как зимостойкую и солнцелюбивую. Что же, сосна зиму перенесла стойко. Но вот летом почему-то местами пожелтела и потеряла всякую декоративность. Луковичные, которые посадили садовники, вымерзли в первый же год. А розы упорно не желали цвести так пышно, как это рекламировалось садовниками.

Но вот денег за свою работу эти мастера взяли немыслимо много. И, самое главное, упорно отказывались признавать свои ошибки.

– За редкими растениями и уход должен быть соответствующий, – твердили они в ответ на все укоры Таракана. – Вы не позаботились об укрытии от мороза, об укрытии от солнца, об укрытии от излишних дождей, об укрытии…

– Если укрывать ваши растения от всего на свете, то когда же на них любоваться?

Таким образом, разрешение на строительство оранжереи Лесей было получено. В принципе подруги жили в поселке уже достаточно долго. И все это время они активно занимались общественной деятельностью, так что достигли четвертого уровня доверия Таракана. Теперь они могли купаться в бассейне даже в ночное время. Могли завести такое количество домашних питомцев, которое были в состоянии содержать. И, конечно, могли выращивать те цветы, которые хотелось им самим.

Новичкам в их Чудном Уголке такие послабления и не снились. Они выращивали строго регламентированные цветочки и делали это в строго отведенных для этой цели частях своего участка. И попробовал бы кто-нибудь из них пикнуть! Таракан мог сделать жизнь строптивца очень и очень нелегкой в их поселке.

Но, к счастью, увлечение цветоводством накрыло Лесю уже после того, как они с Кирой достигли такого уровня уважения и доверия Таракана. Так что теперь им разрешалась и оранжерея с длинными полками, уставленными горшочками с проклюнувшимися луковицами тюльпанов. И прочие вольности в декорировании своего участка.

Леся каждый день заходила в оранжерею, которая ее усилиями быстро превратилась в некий зимний сад. И любовалась на ростки, проклюнувшиеся из земли. Некоторые из них даже выбросили первые нежные листочки. А другие уже выдвигали упругую стрелку с божественной яркой каплей на конце.

С каждым днем эта капля должна была все увеличиваться и увеличиваться в размерах, одновременно обретая окраску, свойственную будущему цветку. И Леся в нетерпении проводила возле своих цветов целые дни, наблюдая и ухаживая за ними.

Никакой муж ей при этом был совершенно не нужен. Она и так была абсолютно счастлива. И даже опасалась, как бы кто-нибудь не помешал ее счастью. И потому придирчиво расспрашивала у всех своих претендентов об их отношении к цветоводству. Пока что ответы были утешающими. Ни один мужчина не возражал против такого хобби своей будущей супруги. Хотя сам копаться в земле желания не выказывал.

– Но женихи и переписка с ними отнимают у меня слишком много времени. Пора с этим уже кончать. Надо выбрать одного, максимум двух. И с остальными завязывать.

Кира была солидарна в этом со своей подругой. У нее тоже было достаточно других увлечений в этой жизни помимо переписки с потенциальными мужьями.

– К тому же ничего умного никто из них мне не пишет. Смешно подумать, что в восемнадцатом веке влюбленные строчили друг другу целые поэмы. Посвящали стихи!

– Еще вспомни, что они сражались на дуэлях! – хмыкнула Леся. – Или, чего доброго, на турнирах!

– И что тут плохого?

– Ничего, кроме того, что времена изменились. И мужчины вместе с ними.

– А женщины?

– И женщины тоже. Время поэтических виршей прошло.

– А я о чем говорю! Сейчас модно действовать, а не говорить!

И, чтобы не отставать от моды, подруги поставили своим женихам жесткие условия. Либо они в течение недели назначают им свидания и являются пред их светлые очи, либо… Либо подруги займутся другими делами! К счастью, им есть чем занять себя вместо пустой болтовни.

Как ни странно, вызов был принят почти всеми женихами. Терять невест, с которыми они так долго переписывались, не захотел никто. Видимо, подруги все же выбрали себе достаточно разумных кандидатов, которые тоже ценили свое время и потраченные на подруг усилия.

Одним словом, встречи пошли одна за другой. И подруги уже не успевали делиться друг с другом впечатлениями о своих кандидатах. Впечатлений было слишком много, а времени слишком мало.

– Так всегда и бывает с мужиками. То густо, то пусто.

– Мужики – словно грибы, – подтверждала эту же теорию и Маша. – Они всегда идут слоями. Как пойдут, тут уж все другие дела в сторону, только успевай собирай урожай.

И подруги собирали. Старались изо всех сил. Возвращались домой после двух, а то и трех свиданий за вечер в таком состоянии, что даже разговаривать друг с другом ни о чем не хотели. Заползали в кровати и засыпали, чувствуя, что в головах у них царит полная каша. Кого выбрать? Кого предпочесть? Вроде бы и этот хорош, и тот неплох. Выберешь одного, упустишь другого. А вдруг он и есть тот самый беспроигрышный вариант?

Но постепенно кавардак в головах уступал место какому-то подобию порядка. Даже пара встреч уже давала более или менее объективное представление о кандидате. У Киры отсеялись двое из троих. Один был слегка психованный. Мог устроить скандал официантке из-за неправильно, по его мнению, поданного кофе. А второй был скуповат. Скупость Кира в мужчинах одобряла только в тех случаях, когда она направлена на них самих. Но экономить на ней, красивой… Нет уж, увольте!

У Леси дела шли чуть лучше. Отсеялось двое из четверых. Но так как третий укатил куда-то в служебную командировку и обещал вернуться не раньше чем через две недели, она вроде как осталась тоже с одним-единственным кандидатом.

– Не могу сказать, что сильно в восторге от своего, – призналась Леся подруге. – Виталик мне нравится куда больше.

– Это тот, что уехал?

– Да.

– Забудь про него, – посоветовала ей Кира и, увидев, как вытянулось лицо подруги, быстро прибавила: – Вот вернется, тогда и вспомнишь.

Она не стала добавлять, что жених, укатывающий в долгую деловую поездку накануне знакомства, – знак весьма подозрительный. Скорей всего, сама судьба ставит палки в колеса, препятствуя вашей встрече. А раз так, то лучше не противиться ей и про этого мужчину забыть. Иначе можно оказаться в крайне незавидной ситуации. Судьба такого упрямства не прощает. И выдает строптивцам, как говорится, по полной программе.

Долгие поиски подруг относительно кандидатов подошли к концу. К финишу пришло двое. Один у Киры. И один у Леси. Виталик и Густав. Насчет Виталика у Леси никаких сомнений не было. Он был прост, надежен и понятен, как булыжник в старой мостовой. Сто лет пролежал и еще столько же пролежит, никаких фокусов не выкинет.

А вот Кира все придиралась и придиралась к своему Густаву. С одной стороны, он ей положительно нравился, а с другой – ее в нем многое настораживало.

– Во-первых, денег у него – куры не клюют. Но он не говорит прямо, где работает, кем работает и откуда у него такие деньги на карманные расходы.

– Это подозрительно.

– К тому же не называет мне никаких точных координат. Ни города, где он родился. Ни улицы, на которой живет сейчас. Ни даже своей фамилии.

– А ты его спрашивала?

– Конечно! Не совсем же я идиотка!

– А он что?

– Отделывается какими-то маловразумительными репликами.

– Но что-то ведь он тебе рассказывает про себя?

– О да! Постоянно и очень много. Но опять же ничего конкретного. Единственное, что я поняла, это то, что он живет со своей мамой, младшим братом и его женой.

– Ого! Теплая компания. У них свой дом или квартира?

– Я так поняла, что у каждого есть своя комната. И еще имеется библиотека, комната для прислуги и гостиная.

– Тогда, скорей всего, это загородный дом.

– Да, и еще сад!

– Тогда точно загородный дом. А кем работает его мама?

– В его роду женщины не работают, – мрачно произнесла Кира.

– Как? – искренне поразилась Леся. – Совсем?

– Я так поняла, что совсем.

– Здорово! – одобрила Леся. – Значит, ты тоже не будешь работать?

Но Кира не торопилась радоваться.

– В эту пятницу вечером, – многозначительно произнесла она, взглянув на подругу, – Густав пригласил меня к себе домой.

– Ого!

– Ничего общего с «ого»! Он хочет познакомить меня со своей семьей.

– Значит, его мама и брат с женой тоже будут на ужине?

– Да.

– И тебя это напрягает?

– Да.

– Ты чего-то боишься?

– Да.

– Чего же? Радоваться надо, дурочка!

– Меня что-то пугает в этом человеке, – призналась Кира. – Я ему не верю. Чувствую, что он мне чего-то недоговаривает. У него явно имеются темные делишки, о которых он мне пока что не говорит.

– Ой! – встревожилась Леся. – Может, тогда ну его совсем?

– Ну уж нет! Мы столько с тобой искали! И теперь ты предлагаешь мне остаться на бобах?

– Лучше на бобах, но живой, – благоразумно возразила Леся.

– А вдруг я все себе придумала? И на самом деле Густав – это классный парень и лучший вариант из тех, что у меня были или когда-нибудь будут?

– Ну, не знаю. И что ты предлагаешь?

– Подстрахуй меня, – неожиданно взмолилась Кира. – Густав приглашает меня к себе домой. Но я даже адреса не знаю!

– Да, это странно.

– Еще как странно. Представляешь себе ситуацию: сажусь я к нему в машину, а он увозит меня куда-нибудь в глухую чащу и там убивает.

– Ой!

– Вот тебе и ой! Конечно, это я утрирую. Хотел бы убить, давно бы уже убил. Но все-таки… Отправляться в неизвестном направлении с малознакомым человеком как-то не хочется. Мало ли что он там говорит про своих родственников, которые жаждут со мной познакомиться. Может быть, врет все!

– Запросто!

– И вместо родственников меня в том доме будет поджидать группа его дружков-насильников.

– Ой!

– Вот тебе и ой! – повторила Кира.

– И что ты предлагаешь?

– Поезжай вместе со мной. Будешь меня страховать.

– Но как же я поеду вместе с тобой? – растерялась Леся. – Наверное, Густава это удивит. Он приглашал к себе домой тебя одну.

– А он про тебя и знать не будет. Зачем ему?

– Но как же тогда? – растерялась еще больше Леся.

– Да очень просто. Поедешь на своей машине за нами следом. И когда убедишься, что со мной все в порядке, поедешь обратно домой.

– А как я узнаю, что с тобой все в порядке?

– Ну, я дам тебе какой-нибудь знак.

– Какой?

– Например, подойду к окну и выброшу из него…

– Что?

– Горшок герани! – разозлилась Кира. – Не знаю еще пока что! Ты мне главное скажи, в принципе ты согласна мне помочь?

– В принципе да.

– Ну вот и чудесно! – моментально повеселела Кира. – В главном мы с тобой сошлись. А детали продумаем по ходу пьесы!

Но продумывать подругам ничего не пришлось. В пятницу днем Густав позвонил Кире и сказал:

– Дорогая! Обожаю тебя безмерно, тоскую и люблю. Но проклятые дела вынуждают меня сегодня провести весь день в офисе. Никак не успеваю заехать за тобой и лично отвезти ко мне домой. Ты не возражаешь, если мы отступим от протокола и ты прибудешь ко мне самостоятельно?

В другой раз Киру бы оскорбило подобное предложение. Но сейчас это так дивно совпадало с ее собственными планами, что она только воскликнула:

– Конечно, дорогой мой Густав! Я ничуточки не обижена и даже рада!

– Рада?

– Рада тому, что ты относишься ко мне попросту, без всякой сентиментальной ерунды!

– Ах, вот как. Значит, мы с мамой и Риком будем тебя ждать?

– Да.

– Как и договаривались, ровно в семь?

– Ровно в семь я буду у вас в гостях.

– Смотри, не опаздывай. Наша повариха Розалия обычно впадает в бешенство, когда кто-нибудь задерживает ее обед хоть на несколько минут. Она немедленно выбрасывает его за окно. И потом еще несколько дней дуется и держит весь дом всухомятку на бутербродах и готовых пельменях.

– Я прибуду в точности, – ответила Кира, не зная, как реагировать на сказанное Густавом.

Скорей всего, он шутил. Вряд ли хозяева потерпели бы кухарку, столь вольно обращающуюся с приготовленным ею обедом. Но тем не менее необходимость в присутствии Леси отпала. И теперь Кира точно знала, куда ехать и каким образом.

Глава 2

В пятницу, ровно в половине седьмого, Кира стояла у порога нужного ей дома. Добралась она без всякого труда. Таллиннское шоссе шло от Питера почти до самого дома Густава. И, проехав пост ДПС, Кира покатила вперед, до огромного дорожного стенда с рекламой недавно открывшегося гипермаркета. Сразу же за ним, по словам Густава, следовало свернуть налево. Кира и свернула. И неторопливо покатила дальше, разглядывая таблички на домах.

– Наш дом будет под номером восемь. И ты увидишь на воротах забавные восьмерки. А сам дом называется «Бесконечность».

– Почему бесконечность?

– Потому что восемь – это ее символ.

Кире оставалось удивляться, что есть на свете люди, которые хотят жить в доме с таким названием и терпеть дурной нрав кухарки со странным именем и не менее странными причудами.

И внешне дом во многом отличался от своих соседей. Высокий, выкрашенный зеленой краской забор. Облицованные красным и желтым декоративным кирпичом стены, красная черепичная крыша, буквально утыканная антеннами. Богатый дом. На фоне соседских трехэтажный дом Густава смотрелся прямо-таки дворцом.

Кира позвонила в звонок на воротах и стала ждать. Она не торопилась. До назначенного ей времени оставалось еще добрых полчаса. Погода была замечательной. Стоял тихий апрельский вечер. Было даже почти тепло. Во всяком случае, Кира не мерзла. Добравшись до места, она в предвкушении знакомства с родственниками дорогого своего Густава хлебнула из коньячной фляжки. Для храбрости. Хлебнула, а потом только подумала, как отреагируют родственнички, учуяв исходящий от невесты запах крепкого спиртного.

Для его маскировки Кира обильно полилась своим любимыми духами с запахом ванили и немного успокоилась. Теперь от нее будет пахнуть не коньяком, а духами. Пусть уж лучше ее обвинят в чрезмерном их употреблении, чем в алкоголизме.

Время шло, и к беспокойству Киры по поводу знакомства с семьей Густава стало примешиваться смутное ощущение тревоги за эту самую семью и знакомство. Густав решил над ней подшутить? Назначил встречу, а сам не явился? Или вовсе заставил Киру торчать у ворот чужого дома?

– Эх, зря я выпила коньяк! – в сердцах вырвалось у Киры, когда стрелка часов стала подбираться все ближе к семи. – Теперь-то уже в ближайшее время не сесть мне за руль.

Рисковать своими правами Кира не собиралась. Вместо этого она еще раз позвонила Густаву. Но его телефон, как и весь последний час, был вне зоны досягаемости. Может быть, он был там и раньше. Но раньше Кире не было необходимости звонить Густаву. Вот она ему и не звонила.

– И что мне теперь делать?

Кира выбралась из машины и решила прогуляться по окрестностям. Проветриться, так сказать. Но погода, такая чудесная изнутри салона машины, снаружи оказалась гораздо менее гостеприимной. Откуда-то подул ветер. И как-то очень быстро стало темнеть. Так что Кира гулять раздумала.

– Да что тут такого? Раз меня пригласили, я войду, и все тут! Хватит разводить церемонии. Обещали мне ужин, пусть кормят!

И Кира принялась дубасить по воротам. Они на ее усилия не поддались. И Кира перешла к калитке. Она тоже не пожелала открыться. Другая бы девушка на этом и успокоилась, села в машину и, выждав положенное время и дав спиртным парам выветриться из своей головы, тихонько покатила бы восвояси. Но Кира уже вошла в раж. Отступать она теперь не собиралась.

– Ах, вы так! В дверь не пускаете! Ну так мы в окошко!

Происходящее нравилось Кире все меньше и меньше. Но она не собиралась сдаваться. Нет уж, не для того она сюда ехала, чтобы взять развернуться и уйти. Не на ту напали! Она сначала уж разберется, что тут происходит. А потом уедет.

Поняв, что с фронта ей противника не одолеть, заперто, Кира решила пойти в обход. А что тут такого? Нормальные герои всегда идут в обход! И она пошла вокруг забора. Идти пришлось недолго. Уже метров через двадцать Кира увидела еще одну калитку. Неприметную такую калиточку, полностью сливающуюся и цветом, и фактурой с самим забором. Если бы Кира не заметила ручку и замочную скважину на ней, то ни в жизнь бы не подумала, что это калитка.

– Очень интересно, – пробормотала Кира. – Еще один входик. А что там за входиком?

Калитка оказалась открыта. Это тоже удивило и неприятно насторожило Киру. Что же это за люди живут в доме ее Густава? Зачем они плотно закрывают центральный подъезд, но оставляют открытым черный ход в дом?

– Войду! – решила отважная Кира, чью голову еще кружили коньячные пары. – Войду и разберусь, что там у них происходит!

Прогулка по саду не доставила Кире никакого удовольствия. Мало того что она вляпалась в какую-то липкую грязь, так еще и оцарапала лицо о колючую ветку кустарника, который рос возле самых дверей. И, кажется, порвала об него же новенькую кожаную курточку. Во всяком случае, царапину на ней точно заработала.

– Вот уж приятно начался вечерок, – пробормотала Кира, обвиняя во всем Густава и не желая признаться самой себе, что тоже немножко виновата, не следовало так много пить, даже нервничая перед встречей с будущей свекровью.

Дверь в дом оказалась открыта по тому же принципу, что и ворота. Парадный вход был крепко закрыт, и на звонок никто не откликался. А вот задний вход, возле которого стояли мусорный бак и большие черные пластиковые мешки с бытовыми отходами. Вот только мешков было слишком уж много. Целых пять штук.

– Фи! – сморщилась Кира. – Ну и грязнули живут в этом доме. Или у них проблемы с мусорщиками?

Но тут же Кира вспомнила о том, что в этом доме сегодня готовились к приему невесты сына, и ей стало нестерпимо стыдно. Люди закатили в ее честь такой шикарный прием! Вон сколько мусора накопилось после его подготовки! Наверняка у них случилось нечто непредвиденное, раз ее никто не встретил. Но что же могло произойти?

Настроение у Киры немного улучшилось. Но решимость разобраться в происходящем ничуть не уменьшилась. И, толкнув дверь, она вошла в дом.

– Алло! – слишком громко произнесла она и сама же вздрогнула. – Здравствуйте!

Ответом ей была тишина. Гнетущая и подозрительная.

– Есть тут кто-нибудь? – спросила Кира уже значительно тише.

И снова в ответ тишина.

– Бр-р-р! – передернуло Киру. – Как же так? Куда все подевались? Ведь я пришла в гости!

Она прислушалась. Нет, никаких звуков в доме не слышно. Но зато в доме явственно пахнет вкусной едой: жареным мясом, луком, пирогами. И еще чем-то столь же простым и вкусным. Пройдя дальше, Кира обнаружила в столовой красиво сервированный стол на пять персон. Выходит, ее тут в самом деле ждали. Она и Густав и его мама с братом и его женой – всего пять человек. Но она здесь, а где же все остальные?

Пройдя на кухню, Кира сразу же наткнулась на какую-то грязь. А проследив глазом дальше, увидела на полу ярко-красное пятно и такую же красную дорожку, которая вела к ее ногам. А потом терялась в темном ковровом покрытии столовой комнаты.

– Это что еще такое? – насторожилась еще больше Кира. – Томатный соус или… или кровь?

Она осторожно опустилась на корточки и прикоснулась пальцами к пятну. Пальцы немедленно стали липкими. А поднеся руку к лицу, Кира ощутила сладковатый запах. Это была кровь! Никакого сомнения в этом не было!

– Их всех убили! – ахнула Кира, чувствуя, как в голове у нее мутится, а ноги и руки слабеют.

Она и сама не знала, откуда взялась у нее такая уверенность. Но испачканные кровью пальцы наводили на нее дурноту. Она еще раз поднесла их к носу, а после этого… Даже стыдно сказать, но после этого впервые в жизни она грохнулась в настоящий обморок.

Сколько Кира пролежала без сознания, она сказать точно не могла. Очнулась она от телефонного звонка. Ее собственная трубка безжалостно вибрировала у нее под головой и орала благим матом: «Вставай страна огромная, вставай на смертный бой!»

– О-о-о! – застонала Кира, узнавая свой собственный звонок и соскребая себя с пола.

При этом она чувствовала, что, похоже, при падении здорово приложилась головой о кафель.

– Алло. Кто это?

Впрочем, она отлично знала, кто это. Звонила ей Леся. Это был ее звонок.

– Ты в порядке? – услышала Кира в трубке шепот подруги. – Все нормально прошло? Родительница очень злая?

– Я не знаю, – растерянно произнесла Кира. – Тут никого нет.

– Как нет? – озадачилась Леся. – Этот подлец тебя обманул? Пригласил в пустой дом? Он тебя обесчестил?

– Ах нет! – поморщилась Кира. – Не говори ерунды! Тут просто никого нет. Ясно тебе?

– Нет.

– Я приехала, – терпеливо принялась объяснять ей Кира, – а в доме никого нету.

– Как никого?

– Никого! Ни Густава, ни его мамы, ни брата с женой. Ни даже кухарки!

– Это очень странно. А ты уверена, что это тот дом?

– Да! Я же не слепая! На воротах красуется огромная восьмерка! Даже две! На обеих половинках ворот. И номер дома совпадает.

– Значит, дом тот самый, но Густава там нет?

– Нет.

– А ты ему звонила?

Кира стиснула зубы, чтобы не застонать от ярости. Конечно, она очень любит свою подругу, но та иногда бывает просто невыносима!

– Я ему звонила! – закричала Кира в трубку. – Десять тысяч раз!

– И что он?

– Недоступен!

– А его мама?

– У меня нету ее телефона.

– А как ты вообще вошла в их дом?

– Не знаю. Вошла. Задняя дверь была открыта.

– Я выезжаю к тебе немедленно! – закричала Леся. – Немедленно!

– Лучше вызови милицию, мне кажется, тут произошло убийство, – прошептала Кира, но Леся ее уже не слышала.

Ничего, она позвонит сама. Да, но что она им скажет? Что она пришла, а в доме никого нет? Менты ее пошлют и будут правы. Тем не менее, немного приободрившись после звонка подруги, Кира собралась и потащилась к выходу. Дольше оставаться в этом доме ей не хотелось. По дороге она удивилась тому, что пол на кухне буквально блестел от чистоты. Никаких пятен и полос на нем больше не наблюдалось. А ведь они тут были! Были! И куда же теперь делись?

Кроме того, выходя из дома все через тот же задний вход, Кира отметила, что количество мешков с мусором тут заметно уменьшилось. Из пяти остался всего один. Куда же делись остальные четыре?

Вопросы множились в голове у бедной Киры, словно ядра протоплазмы. Она уже ничего не понимала. И надеялась лишь на то, что свежий воздух немного приведет ее в чувство. Но события стали развиваться с бешеной скоростью. Сначала Кира услышала вой сирен, а потом увидела мигание сине-красных огоньков. Ну, а уже затем возле ворот коттеджа «Бесконечность» затормозило сразу четыре милицейские машины. И из них высыпала куча народу.

– Ой, мамочки! – прошептала Кира, чувствуя, как от ужаса холодеют у нее руки и ноги.

Она ведь не успела позвонить в милицию. Однако менты уже тут! Кто-то другой их вызвал. И кто же? И что же в такой ситуации делать ей? В голове мелькнула одна мысль. Бежать! Немедленно! Но вот только куда?

Впрочем, побег пока что был возможен, все через ту же заднюю калитку. Стражи порядка почему-то побрезговали маленькой калиткой, неистово ломясь в ворота. Может быть, просто они не знали о калитке? Во всяком случае, сейчас менты штурмовали ворота дома и были очень заняты. Но такое положение дел не могло продолжаться долго. Рано или поздно они бы смекнули, что надо поискать другой вход. Обойдут дом, увидят калитку, войдут в нее… А тут она! Как говорится, тепленькая. И хотя Кира ни в чем не была виновата, но ведь менты же об этом не знают!

И Кира опрометью бросилась к калитке. Она была закрыта изнутри на засов. Странно, Кира не помнила, чтобы закрывала ее. Но сейчас ей было не до того! Главное, убежать из этого места и спастись. От чего? Зачем? Почему? Кира не очень отдавала себе в этом отчет, но одно она знала точно – тут для нее было очень опасно. А еще она точно знала, что попасть под горячую руку ментам – удовольствия мало.

Поэтому Кира выскочила на улицу и устремилась прочь от коттеджа «Бесконечность». При этом она горячо благодарила судьбу и саму себя за то, что поставила свой «гольфик» в некотором отдалении от страшного коттеджа. Сначала она хотела его оставить прямо у ворот! Вот был бы номер, если бы менты наткнулись на него и принялись бы разыскивать его владелицу. А владелица-то она! Как хорошо, что проезд у ворот «Бесконечности» был узковат. И, побоявшись за машину, Кира отогнала ее подальше.

Вытащив трубку, Кира набрала номер подруги:

– Леся? Ты где?

– Уже еду.

– Но ты близко?

– Минут через десять буду на месте.

– Приезжай, ты мне очень нужна!

Леся приехала минут через семь. Кира, стуча зубами то ли от страха, то ли от холода, влезла в машину Леси. Та несколько месяцев назад сдала на права и купила себе хорошенький беленький «Сааб». Марка дороговатая, но практичная и удобная в эксплуатации. Леся была довольна. Пока «Сааб» еще ни разу не дал ни одного сбоя. Он исправно информировал свою хозяйку о возможных неисправностях в своих металлических внутренностях, а Леся также исправно ездила в автосервис и устраняла там возникающие проблемы. Так что с машиной они жили дружно.

– Ну что тут у тебя произошло? – спросила Леся, с недоумением глядя на то, как Кира лихорадочно роется в машине в поисках очередной коньячной фляжки.

Леся коньяк не любила. И у нее был только сладкий «Малибу» с кокосовым вкусом. Кира, в свою очередь, этот приторный «Малибу» не уважала, но сейчас выпила его одним махом. Не коньяк, конечно, но пойдет!

– Что случилось? – повторила Леся свой вопрос.

– Ох, тебе рассказать – не поверишь!

– По дороге я видела группу машин с мигалками. Это по твою душу? Что ты натворила?

– Поверишь ли, ничего!

– Так не бывает. Менты просто так не приезжают. Кто-то их вызвал.

Кира замерла, а потом воскликнула:

– Верно! В самую точку! И кто их вызвал?

– Разве не ты?

Кира отрицательно помотала головой. Нет, не она.

– Тогда сами хозяева?

– Их не было. Я же тебе говорила, в доме никого не было!

– Как никого? Совсем?

– Никого! Ни единой души!

– А как же ты тогда попала в дом? Кто-то должен был тебя туда впустить!

Кира снова помотала головой. По телу наконец разлилось долгожданное тепло. Противная дрожь, которая сотрясала ее буквально с головы до пят, прекратилась. И Кира смогла более или менее внятно поведать Лесе о том, что с ней приключилось этим вечером.

– Потрясающе! – высказалась Леся, когда Кира закончила свой рассказ. – Нет, правда потрясающе! Но куда же делись хозяева? И эта их кухарка?

– Не знаю! Но в доме на полу была кровь!

– Где именно?

– На кухне.

– Ужасно! Хотя почему? Может быть, повариха резала мясо к праздничному столу. И немного накапала на пол.

– Да? А кто потом вытер пол? Пока я валялась в обмороке, кто-то пришел на кухню, вытер пол и… И, Леся! Этот кто-то вынес мусорные мешки, которые стояли у калитки!

Леся смотрела на подругу с некоторым недоверием.

– Не веришь? – рассердилась Кира. – Но я не вру! Мешки стояли там, пять штук! А когда я убегала из дома, оставался всего один! Самый маленький!

– Ничего не понимаю. Кому пришло в голову убирать мусор поздно вечером? Обычно мусорщики ездят по утрам или днем.

Кира помотала головой. А Леся, видя, что подруга не в состоянии предложить что-нибудь разумное, предложила сама:

– Пойдем посмотрим, что там происходит?

– Куда? Обратно? – ужаснулась Кира. – Не пойду!

– В саму виллу нас, пожалуй, никто и не пустит, – разумно рассудила Леся. – Но я уверена, что снаружи уже скопилось достаточно любопытных.

– Снаружи?

– Да. Смешаемся с толпой и послушаем, о чем говорят.

– Но внутрь мы не пойдем? – еще раз уточнила Кира.

– Внутрь – нет. Не пойдем.

– Ну, тогда я согласна!

И обе подруги выбрались из машины и потопали в ту сторону, откуда доносились возбужденные голоса и были видны проблески маячков на милицейских машинах.

– Что произошло? – смешавшись с толпой, спросила Леся.

– Убийство! – услышала она в ответ. – Зверское убийство! Расстреляли всю семью!

– О, ужас! Кровищи в доме!

– Все стены прострелены!

– Никого в живых не осталось!

– Всех завалили!

Новости были столь чудовищны, что Кира невольно пошатнулась.

– Вы уверены? Вы не преувеличиваете?

– Видеокамеры зафиксировали, как все произошло.

Видеокамеры – это хорошо. Значит, менты должны уже понять, что Кира не причастна к произошедшему.

– А тела? Они остались в доме?

– Преступники забрали их с собой.

Но оказалось, что не все тела преступники успели увезти из дома. В черном пластиковом мешке, который Кира видела у калитки, менты нашли тело маленькой женщины – поварихи Розалии, проживающей в доме вместе с хозяевами.

Пока Кира, глотая ртом холодный воздух, пыталась прийти в себя, Леся продолжала выпытывать подробности у соседей. И вот что ей удалось узнать. Люди в черных масках ворвались на виллу «Бесконечность» в шесть часов вечера. Угрожая оружием, они вывели хозяев из дома. И, посадив бедолаг в их же машины, увезли из дома в неизвестном направлении. А кухарку, которая, видимо, пыталась помешать этому, просто застрелили на месте.

Узнав эти шокирующие подробности, Кира поманила Лесю за собой.

– Что?

– Мешки!

– Что мешки?

– Пропавшие мешки с мусором! – прошептала Кира. – Их было пять! А остался один!

– И что?

– Четыре мешка пропало!

– И что дальше?

– Четыре мешка – четыре трупа! Густав, его мама, брат и его жена!

Леся в ужасе схватилась за голову:

– Ты думаешь, в мешках были трупы?

– Ну да. А ты так не думаешь?

Вообще-то до этой минуты Леся так не думала. Но теперь…

– Да ты сама рассуди! Вечером преступники ворвались в дом, поубивали там всех. А потом вывезли тела своих жертв в мусоре!

– Сами вывезли?

– Не сами, а выставили их у выхода. А трупы забрали мусорщики!

– Скажешь тоже! – возмутилась Леся. – Люди говорят, Густав и его родня были вывезены живыми!

– Мало ли что говорят! Люди всего не знают.

– А ты знаешь?

– Я видела мешки, а потом их вдруг не стало!

– И что ты предлагаешь?

– Нужно выяснить, кто их забрал! Эти самые мешки! Если в самом деле мусорщики, то это одно. А если не они, то…

На этом месте Кира осеклась в замешательстве.

– Одним словом, сначала нужно выяснить про мусорщиков.

– То есть мы сейчас поедем на свалку?

– Не сейчас и не на свалку. Нужно выяснить, когда и кто забирает мусор в этом поселке.

Но как же это узнать? Спросить у соседей? Но это будет выглядеть в высшей степени подозрительно. С чего вдруг двум незнакомкам интересоваться такими подробностями жизни поселка? Нервы у всех напряжены, и как знать, чем может обернуться для подруг такое любопытство.

– Нет, мы не должны привлекать к себе внимание. Пойдем поищем администрацию или что-нибудь вроде этого. Там и разузнаем.

Домик администрации подруги нашли не скоро. Для этого им пришлось отойти от виллы «Бесконечность» довольно далеко. Да еще покружиться по поселку, разыскивая нужное здание. А когда они туда добрались, оказалось, что оно закрыто.

– Этого и следовало ожидать! Уже девять вечера. Никто не станет сидеть в поселковой администрации так поздно!

– И что же делать?

– Приедем сюда завтра с утра. Тогда наши расспросы уже не свяжут с произошедшей трагедией. И мы не вызовем никаких подозрений.

Леся была права. Кира была вынуждена согласиться с подругой. Сегодняшний день принес ей только неприятности. Знакомство с родными Густава сорвалось. Да и сам жених был то ли похищен, то ли вовсе убит. Кире оставалось только надеяться на то, что завтрашний день окажется удачнее.

Глава 3

К утру Кира немного успокоилась. Вернее сказать, она просто устала волноваться. Сколько можно? Всю ночь Кира звонила Густаву, но его телефон был выключен. Кира не знала, что ей и думать. Погиб ее жених или всего лишь похищен? А если похищен, то кем? Есть ли у Киры еще шанс стать мадам Густав или можно поставить на этом Густаве жирный крест?

Кошки, живущие вместе с подругами, словно почувствовали возбужденное состояние одной из своих хозяек и пришли ночевать к ней в комнату. Фантик забрался к Кире под мышку и уютно там засопел, а Фатима устроилась в коленях у своей хозяйки. Умиротворяющее мурлыканье кошек, сладко спящих рядом с ней, постепенно убаюкало и Киру. И она забылась коротким тревожным сном.

Проснулась она очень рано. И сразу же помчалась будить Лесю.

– Куда? – отмахивалась та.

– За мусорщиками! Ты обещала!

– Еще слишком рано!

– Пока доедем, будет как раз!

Подруги уже придумали легенду, согласно которой они якобы собирались приобрести один дом в этом поселке. И, дескать, не вполне доверяя добросовестности и искренности хозяев дома, хотели узнать у независимого лица подробности жизни в поселке. А вывоз мусора, как известно, является такой же важной и неотъемлемой частью комфортной жизни в загородном доме, как и подведенное электричество, бесперебойная подача горячей и холодной воды и телефонная связь.

Впрочем, без последней можно и обойтись, в мире все большую власть берут мобильные системы связи, а стационарный телефон потихоньку сдает свои позиции, а вот без электричества и горячей воды никак не проживешь. И груды гниющих отходов радости тоже не приносят.

– Ну, с этим у нас как раз никаких проблем ни разу не возникало, – сказала подругам тощая тетка – глава администрации поселка. – Мы заключили договор с ассенизационной компанией. И они регулярно, раз в неделю, вывозят мусор с территории нашего поселка. А также по мере необходимости чистят выгребные ямы с локальной канализацией, у кого они есть. В вашем доме таковая проведена?

– М-да. Наверное.

– Вы не уточнили? – удивилась тетка. – Как же так? Покупаете дом и не выяснили, куда будете ходить по нужде? На улицу или у вас оборудован городской клозет в самом доме?

– Ну… мы…

– Какой дом вы покупаете? – деловито осведомилась тетка. – Я знаю все дома в нашем поселке. И расскажу вам про его устройство получше хозяев!

Вот этого подруги не ожидали! И теперь были в явной растерянности. Как же они не подготовились к подобному повороту событий?

– Ну, мы смотрели несколько домов, – извернулась Кира.

– Несколько? – еще больше изумилась тетка. – Но я об этом ничего не знаю!

– Хозяева вам могли и не говорить о своих намерениях.

– Нет, так не бывает! Обычно одновременно с выставлением дома на торги готовят всю документацию. А иногда и еще раньше. А документацией в нашем поселке ведаю я! Все справки и расчеты идут через меня. И если кто-то задумал бы продать дом, то в первую очередь пришел бы ко мне!

И что было делать подругам? Только прийти в ужас!

– Ах, какие нечистоплотные люди! – заголосила Кира. – Обманщики! Жулики! Хотели нас надуть! Ничего они не собирались продавать, только нас за нос водили!

– И еще залог с нас просили! – подключилась и Леся. – Хорошо, что мы им ничего не дали!

– Конечно, это были аферисты!

– Мошенники!

– Аферюги!

– Проходимцы!

Девушки могли ее долго соревноваться, но тут тетка снова перебила подруг:

– Да про какой дом-то речь идет?

– Вилла «Бесконечность».

– «Беско…»?

И тетка запнулась, с величайшим изумлением глядя на подруг. Они ее прекрасно понимали. Тетка была отлично осведомлена о том, что случилось на вилле «Бесконечность».

– Значит, Антоновы собирались продать свой дом? – пробормотала она. – Вот уж не повезло вам, девушки. Не купить вам будет этот дом. Да и вряд ли вы его теперь захотите сами.

– А почему? Что там случилось?

– Давно ли вы его смотрели, голубы вы мои?

– На прошлой неделе.

– Ах, вот как! Ну сейчас я вас огорчу.

– Да что же случилось-то?

– Дом вы смотрели на прошлой неделе, а вчера всех его хозяев повывезли да поубивали какие-то злодеи. Вот мы теперь и думаем, а не нанять ли нам профессиональных охранников? Раньше-то мы скупились, но раз такое дело, раз людей теперь прямо в их собственных домах расстреливают, то, думаю, стоит раскошелиться.

Подруги изобразили на лицах еще больший ужас. Впрочем, им особенно и притворяться не пришлось. Они и так были в панике, особенно Кира.

– Что вы говорите? Всю семью расстреляли?

– Всю!

– И сыновей?

– И мать, и сыновей, и даже кухарку!

– А ее-то за что?

– Уж не знаю! Конечно, Розалия была еще та штучка. Выскочка. Воображала из себя невесть что. Вечно на всех ругалась, хорошим манерам наших поселковых учила. Но чтобы за это убивать…

И, помолчав, тетка решительно заявила:

– Нет, лично я зла этой женщине никогда не желала. Хотя она была крайне неприятна. Вечно своими испанскими корнями хвастала. Чуть что, сразу же кричит: «Я – испанка! Во мне испанская кровь течет! Поэтому вы тут все быдло, а я одна королева!»

– Чушь какая-то!

– Чушь! – согласилась тетка. – Сама-то работала кухаркой у богатых людей.

– В самом деле.

– Но Розалии было на это наплевать. Держалась всегда с видом королевы! Не ходила, а несла себя! За покупками сама не ходила, шофер ей из города продукты привозил. А если она с ним и ехала, то никогда сумок сама не несла. Упаси бог! Уж не знаю, как она до чистки картошки опускалась. Может, и того не делала. Покупала уже чищенный и в вакуум упакованный. Только кидай в кастрюльку и вари. Ни мыть, ни чистить его не надо.

– Только вместе с вакуумом в этот картофель небось еще столько разной дряни вкачали, чтобы он не портился и выглядел бы нарядно, что покушаешь его и отравишься, – проговорила Кира.

– Ну, этого я не знаю. А только хочу сказать, что Розалию мне ни капли не жалко. И если она и перед бандитами решила выпендриться со своей испанской кровью, то запросто могла схлопотать пулю первой.

– А их всех точно убили?

Тетка с ответом замялась. Потом начала снова, и у Киры затеплился лучик надежды.

По словам председательницы, на семью Антоновых было совершено разбойное нападение. Дом был ограблен. Это зафиксировали видеокамеры. Но вот ушли все Антоновы из своего дома своими ногами. И если кого-то из женщин похитители поддерживали, то мужчины шли точно сами.

– А откуда у вас такие подробности? – удивилась Кира.

– Так как же? Меня же первой на опознание пригласили. Я же глава поселка! Кому же, как не мне, было опознавать, что на пленке действительно Антоновы?

Кому? Например, ближайшим соседям! Но, похоже, председательница любила быть в курсе всех дел. И сама, раздвинув локтями других претендентов и пользуясь своим положением, пролезла в главные свидетели.

– Значит, вы бывали в доме Антоновых?

– Много раз! Говорю же вам, все в поселке проходит через меня. И когда Юсуповы продавали этот свой, с позволения сказать, дом, и когда Антоновы у них его покупали, я там была. И когда Антоновы перестройку затеяли, снова мне там пришлось побывать. Ведь перепланировка дома – это вам не шуточки. Тут и электрика, и сантехника, и трубы. Полностью обесточить дом, к кому идти? К нам! Воду отключить – снова к нам в правление. Ну и так далее, по цепочке.

– Ясно, ясно, – закивали подруги. – Значит, вы лично хорошо знали этих людей?

– Антоновых? Да нет, не особо. Они больше между собой общались. Друзей у нас в поселке, насколько я знаю, не имели. Утром уезжали, вечером приезжали. Сыновья, я имею в виду. А женщины в доме оставались.

– А кто там числился хозяином?

– Собственность у них на мать была оформлена. Как приехали к нам год назад, так сделку оформили и за перестройку дома принялись.

– А откуда они приехали?

– Розалия говорила, что раньше они в Прибалтике жили. А после перестройки в Россию вернулись.

– И сразу купили дом у вас в поселке?

– Нет. Тут они всего год как живут.

– А где до этого жили?

– Не знаю. Но дом они у Юсуповых недорого купили. Гораздо больше потом в реконструкцию вложили.

– Значит, денег у них было много?

– Да уж на ремонт они приличную сумму угрохали! У Юсуповых-то не дом был, а так, одно недоразумение одноэтажное. А теперь три этажа, да все каменные! И обстановочка в доме, скажу я вам, недешевая. Грабители знали, куда вламывались! Дом Антоновых у нас самый богатый во всей округе!

– И ни мать, ни жена старшего брата при этом не работали? Целыми днями дома сидели?

– Выходит, что не работали.

– А братья чем занимались?

И тут всезнающая председательница спасовала. Она лишь развела руками и пожала плечами. Мол, не знаю. Самой бы очень хотелось знать, но, увы.

– Говорю же, они не рвались к общению, Антоновы-то эти. Но так люди тихие, приличные. Приедут, уедут. А так их и не слыхать. Одна их Розалия выпендриться любила.

– Кухарка? Которую убили?

– Зарезали ее! Следователь при мне нож, которым ее убили, в пластиковом мешочке достал и мне показал. Мол, узнаю я этот нож или нет?

– А вы?

– Обычный кухонный нож. У Антоновых на кухне таких штук семь было. В специальной подставке торчали, ручками наружу. Видимо, там их преступники и взяли, когда на Розалию набросились.

– Значит, ее зарезали?

– Именно! Я ведь как про труп кухарки в пластиковом мешке для мусора услышала, все, говорю, допрыгалась наша Розалия. А следователь сразу ко мне. Да за что? Да почему вы так говорите? Да не имела ли покойница каких-либо врагов?

– А она имела?

– Так многие были бы рады пристукнуть нашу Розалию. Она многим в поселке кровь попортила.

– Даже так?

– А то! Вечно в чужие дела совалась да всех между собой ссорила. Уж не знаю, как Антоновы со своим сокровищем справлялись, а только от Розалии весь поселок стонал. И как ей в доверие к людям удавалось втираться? Ведь простая кухарка. А во все дома вхожа была. Правда, и дома у нас в поселке по большей части недорогие. Люди там простые живут. Кухарок не держат. Одни Антоновы себе каменный трехэтажный дом со всеми удобствами отгрохали.

Подруги это и сами уже видели. И невольно к ним закрался один вопрос: а зачем? Чего ради Антоновы так выпячивали свое богатство на фоне окружающей их серости? Просто из желания похвалиться своими деньгами?

– Но вы же сказали, что Антоновы этот дом купили у кого-то?

– Верно. У Юсуповых. Только у Юсуповых один этаж был. А Антоновы сверху еще два надстроили. И всяких излишеств туда напихали. Они вам свой бассейн показывали?

Услышав про бассейн, Кира ощутила неприятное чувство. Утраченные возможности не давали ей покоя! Вот и бассейн от нее уплыл вместе с Густавом! Был бы Густав, был бы и бассейн! А нет Густава, нет и бассейна.

– А бассейн крытый?

– Ну конечно! И вода в нем с подогревом в любое время года.

Решимость Киры найти и вернуть себе Густава переполняла девушку. Но где же он? Куда его увезли неизвестные похитители? И его, и всю его семью!

– А кто еще жил с Антоновыми?

– Больше никто. Вчетвером они жили, Розалия пятая. Она у них как член семьи была. Хоть и не родственница, но они ее с собой за стол сажали. И всегда она у них на особом положении была. Хотя они и не скрывали, что они ей платят деньги за работу поварихи.

– Очень странно.

– Что странно? Хотя согласна, странно. Я бы со своей поломойкой цацкаться не стала.

– Нет, странно другое. У кого же похитители выкуп собираются требовать?

Председательница ненадолго замолкла. Видимо, этот вопрос до сей поры не приходил ей в голову. И ответа на него у нее не было.

– Вот уж не знаю, – растерянно произнесла женщина. – А действительно, кто же платить за бедолаг станет, если их всех похитили?

– Может быть, на работе?

– Где?

– Ну, где-то же братья работали.

– А-а-а… Ну да. Помнится, Розалия что-то такое говорила, бизнес у них собственный. То ли автозаправка, то ли автомойка, то ли станция ТО. Одним словом, что-то такое с обслуживанием автомобилей связанное.

Подруги переглянулись. Это уже кое-что. Зная фамилию Густава, а также то, чем он занимался, можно было попробовать отыскать его фирму. Вот только зачем? Ну, раз в поселке про Антоновых никто и ничего внятно сказать не мог, кто они такие, откуда приехали и почему не остались на старом месте, то, может быть, удача улыбнется подругам в другом месте?

Ведь с тех пор, как произошли события девяностых и республики Прибалтики обрели статус самостоятельных и независимых государств, много воды утекло. И где Антоновы жили с тех пор? Хорошо, пусть в России, но где именно? Россия, она ведь огромная. Мало ли чего могло произойти с Антоновыми за годы жизни в России. Могли и врагами обзавестись. Тем более что деньги у них были. А где деньги, там и зависть, и вражда.

– А эта Розалия давно жила с Антоновыми?

– Ну, раз говорила, что вместе с ними из Прибалтики перебралась, выходит, что долго.

– И все эти годы Антоновы терпели ее дурной характер?

– Получается, что да.

И что же могло заставить Антоновых поступить таким образом? А что, если под сварливой оболочкой поварихи скрывалась чистая душа? Может, Розалия сделала что-то такое, за что Антоновы были ей признательны всю жизнь.

Выйдя от председательши, которая знала про Антоновых до обидного мало, подруги задумались. Куда им ехать теперь? Факт вывоза мусора именно в день убийства председательша подтвердила. И еще добавила, что мусорщики приезжают, когда им удобно. Неизменным остается только день – среда. Мусорщики могут приехать и в восемь утра, и в десять вечера. Час договором не оговаривается.

Вчера была как раз среда. И мусорщики приезжали в поселок в промежутке с шести до восьми часов вечера. То есть как раз в тот самый временной промежуток, в котором Кира валялась в обмороке на окровавленной кухне на вилле «Бесконечность».

– Выходит, мусорщики могли забрать мешки с мусором, даже не подозревая, что увозят трупы!

– Да какие трупы? Ты же слышала, Антоновых увезли живыми. Пострадала одна только Розалия! Антоновы утопали из своего дома живыми!

– Их могли застрелить уже в машине. В машинах видеокамер нету!

Да и самих машин, кстати, тоже не было. Преступники увезли свои жертвы на их же собственных машинах.

– Но зачем преступникам это?

– Откуда мы знаем? Возможно, в машине пленники подняли бунт и их всех поубивали, а трупы спрятали в мусор. Четыре мусорных мешка тому подтверждение! И пятый с Розалией!

– Все-таки мусорщики забрали именно трупы?

– Да! И здорово облегчили тем самым преступникам их работу!

– А почему труп Розалии оставили?

– Ну, предположим, преступники упаковали трупы Антоновых и выставили к выходу. Потом вспомнили про труп Розалии, решили и его тоже убрать. Пошли за ним в дом. Но, пока упаковывали, приехали мусорщики и забрали те четыре мешка, которые уже стояли у калитки.

– Не выходит! Мешков было пять. И они стояли все в ряд. Я это хорошо помню.

– Ну, тогда не знаю. Возможно, у мусорщиков не хватило места на пятый мешок, и они решили оставить его на потом.

– Как это на потом?

– Ну, на следующий раз.

– Нет, мне кажется, мы должны лично поговорить с мусорщиками и все у них выяснить.

– Что? Почему они взяли только четыре мешка, а не пять?

– Да. Но самое главное, надо спросить у них, не видели ли они возле виллы «Бесконечность» чего-нибудь странного в тот вечер.

Это было делом номер один в программе подруг – мусорная свалка. Именно там предполагалось искать мусорщиков, занимающихся вывозом отходов с виллы «Бесконечность».

– И что за название такое дурацкое? – снова поразилась Леся. – Надо же так назвать свой дом!

– Не знаю, Густав сказал, что похожее название было в их старом доме или в каком-то другом, на который их нынешний дом должен был быть похож.

– Да? И где был этот дом?

– Наверное, в Прибалтике. Это у них и в Европе модно давать домам имена.

– И еще в Англии.

– Я же и говорю – в Европе.

– Англия – это не Европа.

– Не придирайся! Лучше скажи, к мусорщикам едем или будем искать автомастерскую, где работали братья?

– И как ты думаешь ее искать?

– По справочнику.

– Как? – поразилась Леся.

– Сядем, выпишем аккуратно телефоны всех мастерских, занимающихся ремонтом или обслуживанием автомобилей. А потом будем звонить и интересоваться, есть ли там братья Антоновы.

– И сколько же мы будем так звонить?

– Ну, дня за два, я думаю, управимся.

– Нет уж! – решительно отказалась Леся. – Нету у нас двух дней!

– А что ты предлагаешь?

– Раз уж мы все равно здесь, давай сначала походим по домам в поселке. Поспрашиваем людей. Возможно, кто-то из них и был дружен с Антоновыми. Кстати, а как их всех звали?

– Жену младшего брата – Катрина, но в семье ее почему-то звали Мирра. А его Рик.

– Рик? Просто Рик?

– Да, просто Рик.

– Густав и Рик. Хм, ну и имена.

– Не забывай, мальчики родились в Прибалтике.

Леся еще раз хмыкнула, но возражений у нее больше не нашлось. Как только ни называют люди своих детей. Раньше сплошь шли Октябрины и ВИЛи – от Владимира Ильича Ленина. Потом детей стали называть в честь Сталина и Партии. Ну, а в девяностые годы на свет стали появляться Анжелики и Эдварды. Так что удивляться именам братьев Антоновых не стоило. Они были русскими, долгое время жившими в Прибалтике. И в головах у них могла царить полная каша языков и имен.

Чтобы не терять даром времени, подруги пошли по домам расспрашивать соседей. Сначала дела шли не ахти. В рабочее время в двух первых домах никого не оказалось. Но зато в третьем доме, расположенном по соседству с виллой «Бесконечность», проживала целая семья престарелых сплетниц. Бабушка лет семидесяти. Ее дочь лет пятидесяти. Внучка лет тридцати. И ее дочурка лет восьми. Все были дома и отчаянно скучали.

Девочка пояснила подругам, почему это веселое семейство находится дома. И в одиннадцать часов утра еще валяется в постелях.

– Грипп у нас. Эпидемия. Но вы не пугайтесь, мы уже все здоровые, просто врачиху дурим, взрослым никому на работу, а мне в школу идти не хочется.

Ясно, типичное сборище лентяек и бездельниц. Судя по грязи, которая царила в доме, и по общему разобранному виду всех женщин, сюда не ступала нога мужчины. Так оно и оказалось. Догадки подруг оказались верны. Да и чего тут догадываться? Обычно присутствие мужчины стимулирует женскую хозяйственную активность. А в этом доме было полное запустение и разруха.

К тому же обременять себя работой эти клуши тоже не собирались. Все четверо жили на деньги, которые получали от сдачи своей городской квартиры. Жили не богато, но, видимо, всех такое положение дел вполне устраивало.

– Самих хозяев мы знали плохо. А вот Розалия у нас в доме была частым гостем.

Ну, понятно. Четырем бездельницам было страшно скучно сидеть целыми днями дома. Ведь хорошо поспать и поесть – это еще полдела. Нужно как-то занять досуг, которого у лентяев всегда полно. Вот они и привечали у себя соседскую повариху. Небось та была кладезем здешних сплетен. Ведь, как поняли подруги, покойница занимала, как сейчас принято говорить, активную жизненную позицию.

– Просто поверить не могу, что Розалии больше нету в живых. И кто мог застрелить такую замечательную женщину?

– Мама, да что ты! – возразила старухе ее дочь. – Отморозков сейчас полно! Им убить – это раз плюнуть!

– Но в собственном доме!

– Да хоть среди бела дня, у всех на глазах! Возьмут и пристрелят! Тем более что Розалия намекала, что ее хотят убить.

– Кто? Как?

– Да, да. Так и сказала мне однажды. Мол, кое-кто хочет заткнуть мне рот. Но это им не удастся!

– Им? Кому это им?

– Этого она не пояснила. Но я так поняла, что Розалии стала известна какая-то тайна.

– Тайна? Что за тайна, мама?

– Тайна, – поджала губы старуха. – А что за тайна, не скажу. Сама не знаю. Розалия мне только сказала, что многие хотели бы узнать эту тайну. Да она ее никому не раскроет, потому что поклялась держать язык за зубами! И слово свое сдержит. Лучше умрет, но тайны не выдаст!

– Вот она и умерла!

– Не умерла. Убили ее!

– И убили те, кто не хотел, чтобы Розалия проговорилась!

Это заставило подруг дать мыслям другое направление. О личностях убийц Розалии. Кто они такие? Что про них известно? Председательша сказала, что на пленке похитителей было двое. Оба в черных масках и с оружием. Сначала один из них вывел Антонову старшую и невестку. А затем второй вывел обоих братьев. Все сели в машины, и на этом запись обрывалась. Дальнейшая судьба Антоновых была покрыта мраком.

– Но Розалия не говорила вам, кто именно угрожает ей?

– Нет. Она только намекала, что за эту тайну она могла бы озолотиться. Но она не такая, раз дала слово молчать, то будет молчать хоть до конца своих дней!

– Молодец тетенька.

– Кто тетенька?

– Розалия.

– Да какая же она тетенька. Ей и пятидесяти еще не исполнилось! От силы сорок с небольшим хвостиком.

– Но нам все говорили о ней как о совсем взрослой женщине.

– Просто Розалия в свои сорок выглядела старше. Южная кровь – коварная штука. С одной стороны, в юности она красит девушек, заставляя их созревать необычайно рано. Но с другой, она же их и старит раньше времени.

– Значит, Розалия была еще не старая женщина?

– Да.

– А ее тайна? Как давно она узнала эту тайну?

– Впервые она заговорила о ней месяцев пять назад. Думаю, что тогда же она про нее и узнала.

– А кого она касалась?

– Розалия никуда из поселка почти что не выезжала. Зато тут была вхожа во многие дома. Думаю, что тайна касалась кого-то живущего в нашем поселке.

Вот оно что! У подруг наконец-то появились подозреваемые! Все жители поселка, которые под тем или иным предлогом принимали у себя Розалию! Это было тысячи полторы – никак не меньше. Подругам было с чем себя поздравить. Такого обширного поля деятельности у них еще не встречалось ни в одном из предыдущих расследований.

Глава 4

Выбравшись из поселка, подруги отправились на мусорную свалку. Ну да, а куда же им еще деваться, заполучив в подозреваемые ни много ни мало всех обитателей поселка, где жила Розалия? Только на свалку. За трупами остальных обитателей виллы «Бесконечность». Если, конечно, они еще были там.

– Потому что свалка свалке рознь, – наставительно гундосила Кира. – Бывают свалки так себе, маленькие. А бывают такие, что конца-краю не видать! И мешки с трупами там можно искать хоть до морковкина заговенья!

Впрочем, вывоз мусора из виллы «Бесконечность» и из всех окрестных домов осуществлялся на областную свалку, к тому же принадлежащую частному лицу. И подруги очень надеялись, что она не может быть очень уж большой.

Однако уже на подъезде к свалке возникли трудности. Сначала дорога оказалась перегорожена бревном, а когда подруги с трудом, но все же объехали его, им преградили дорогу люди с транспарантами: «Долой Маркевича!», «Хотим чистое небо над головой!», «Долой мусор!». Кроме людей дорогу преграждал еще и их автотранспорт. Несколько легковых автомобилей и один микроавтобус. И вся эта техника была поставлена на шоссе таким образом, что проехать было нельзя.

Пришлось подругам выйти из машины и вступить в диалог с митингующими гражданами.

– Что тут происходит? – обратилась Кира к одной из женщин.

– Не видите, что ли? Митинг у нас!

– Прямо на дороге?

– А где еще? Пусть эти вонючки видят, что мы против их деятельности!

Постепенно подруги разобрались в ситуации. На митинг вышли жители окрестных домов, расположенных возле свалки. То есть, когда люди строились и обустраивались на этом месте много лет назад, никакой свалки в помине еще не было.

Но потом идиллия закончилась одновременно с появлением некоего предпринимателя Маркевича. Сам он в недалеком прошлом был шофер мусоровоза. Но, воспылав жаждой предпринимательской деятельности, Маркевич заключил договор с несколькими поселками на вывоз мусора. Взял в аренду или купил в кредит грузовичок и приступил к работе.

Место для свалки он приобрел якобы под хозяйственные нужды. И теперь бодро засыпал принадлежащие ему гектары земли бытовыми отходами.

– Никакой санитарии. Отходы воняют. Птицы со всех сторон налетают.

Одним словом, жители окрестных домов были в ужасе от подобного соседства. Они оказались практически в безвыходном положении. Продать дом и переехать в другое место они не могли. Никто не хотел селиться рядом со свалкой, зловонно пахнувшей даже в прохладное время года. О том, что их ждет жарким летом, люди даже боялись думать. И поэтому вышли на митинг протеста заблаговременно.

Сначала они митинговали возле здания областной администрации. Но там к их протестам отнеслись вежливо, но прохладно. Обещали разобраться, но прошел месяц, а ничего так и не изменилось.

– Как возил этот гад свой мусор, так и возит. И ладно бы один! Он теперь себе еще несколько грузовиков в помощь взял!

Размеры свалки, которая просматривалась за спинами митингующих, впечатляли. И тучи чаек над ней тоже.

– А вы куда едете?

– На свалку!

– А вы там что забыли?

Подозрительные взгляды сверлили подруг со всех сторон. И неожиданно для самой себя Кира брякнула правду:

– Думаю, что там должен быть мешок с телом моего жениха. Хочу его найти.

Митингующие сначала оторопели, а потом кто-то из них осторожно спросил у Киры:

– А что с ним случилось?

– Его убили.

Кира ляпнула и сразу же пожалела, видя, каким азартным огнем зажглись глаза митингующих.

– Труп! – воскликнул один благообразный старичок. – Товарищи, труп на нашей свалке! Послушайте, это же прекрасно! Мы засадим мерзавца за пособничество в убийстве!

Толпа немедленно разразилась ликующими криками:

– Да! Да!

– Ура!

– Долой Маркевича!

– Да здравствует труп на свалке!

А затем люди, сгрудившись в тесную кучку, принялись вырабатывать детали своего коварного плана. Оказалось, что на шоссе они вышли сегодня рано утром. Так что весь мусор, который привезли вчера, должен был лежать нетронутым с краешку. И теперь митингующими планировалось перехватить один из грузовиков Маркевича, а лучше их все, и выпытать у шоферов, где именно они вчера выбрасывали мусор.

– А где же грузовики?

– С утра приезжали двое. Да мы их завернули.

– И куда же они делись?

– А куда им деваться? Наверное, выкинули мусор в ближайшем лесочке.

– Но это уж совсем противозаконно! – возмутилась Кира.

– Ну и что? Для этих гадов закон не писан. Им лишь бы заработать побольше. А вывоз мусора нынче – это буквально золотая жила!

– Да вы не волнуйтесь, сейчас новые подъедут! Их и расспросим!

Ждать новой порции грузовиков в самом деле пришлось недолго. Не прошло и четверти часа, как на дороге появились три грузовика, груженные мусором. Они доехали до пикетчиков и остановились.

– Пропустите! – высунулся из окошка молодой парень. – Работать мешаете!

– А вы нам жить мешаете!

– Я не виноват, – возразил шофер. – Что мне поручают, то я и делаю!

– И трупы возишь?

– Какие трупы? – разинул рот парень. – Вы чего?

– Это вы чего! – радостно отвечали ему хором митингующие. – Все! Допрыгались вы со своим хозяином! Теперь вас всех как соучастников убийства по статье засудят! А свалку вашу наконец-то уничтожат!

– Что-то я не пойму. С чего вдруг вы про трупы-то заговорили? Если вы про то, что мы парочку чаек вчера застрелили, так для вашей же пользы старались. Маркевич нам сам винтовки купил, чтобы мы по птицам пальнули!

Толпа его признание насчет винтовок встретила радостным гулом:

– Сам признался!

– Убийцы они и есть!

– И оружие у них имеется!

– Сначала на чайках потренировались, а потом по живым людям палить принялись.

– Удобно устроились! Сами убивают, сами на свалку трупы вывозят!

– Киллеры и мусорщики! Двойная специальность.

– Очень удобно в наше время. Ни с кем заработком делиться не приходится!

Шофер окончательно обалдел от такого натиска. И, выбравшись из кабины своего грузовика, заорал на людей:

– Да вы чего? Совсем тут свихнулись? Ум за разум заехал? У меня винтовка – пневматика! Из нее максимум что кошку подстрелить можно. Да и то если в глаз ей попасть!

Но толпа его уже не слушала и радостно твердила свое:

– Признался, признался!

– Оружие имеет. И разрешение хозяина палить из него тоже имеет!

– Вот и допрыгался, гражданин хороший.

– Все! Финита ля комедия и тебе, и твоему хозяину!

Парень беспомощно оглянулся на два других грузовика и крикнул:

– Ребята, идите сюда! Тут какая-то нехорошая петрушка вырисовывается!

Двери двух до сих пор безмолвствующих грузовиков открылись, и из них вылезли здоровенные рыжие парни, похожие друг на друга, как двое из ларца. Лица у них были покрыты веснушками. Голубые глаза. Широкие толстые носы. Косая сажень в плечах и ручищи что две лопаты. Совершенно очевидно, что парни приходились друг другу братьями.

– Ну чего у тебя тут, Серега? – прогудели они хором, приблизившись к толпе. – Снова бушуют?

– Да вот… Говорят, что мы трупы на свалку свозим.

– Чьи трупы?

– Людей.

Рыжие от таких слов тихо обалдели. Их рты синхронно открылись.

– Вы чё? – заорали рыжие на толпу. – Обалдели совсем? Какие трупы?

Выглядели при этом братья так угрожающе, что толпа притихла и вроде как даже отхлынула, оставив Киру и Лесю без всякого прикрытия. Оглянувшись и убедившись, что они остались одни, подруги разозлились. Вот и доверяй после этого массам общественности! Но отступать подруги не собирались. Их дело правое, и они каких-то рыжих близнецов-переростков не испугаются!

– Да! Трупы! Моего жениха и его семьи!

– И большая семья?

– Четыре человека!

– Жених пятый?

– Всего четыре человека!

– Значит, и трупов должно быть четыре?

– Да! Все упакованы были в мусорные мешки. И вы забрали их с поселкового поселения вдоль Таллиннского шоссе. Массив Горелово! Вилла «Бесконечность». Помните?

Рыжие переглянулись.

– Это где на воротах восьмерки огромные нарисованы? – наконец спросил один из них.

– Точно! Вы там были?

– Были.

– И мусор забрали?

– Забрали.

– А почему только четыре мешка, а не все пять?

Рыжий пожал плечами:

– Так лимит выделен. Каждый дом имеет право выставить четыре мешка в неделю. Пятый уже за особую плату.

Подруги впервые слышали о таком, но охотно поверили этим рыжим братьям. Такую нелепицу их простые умы самостоятельно вряд ли придумали бы. Тут чувствовался чей-то бюрократический крючкотворный ум. Надо же такое придумать! Лимит на мусор!

– Мы и то хорошо сделали, большие мешки забрали. А маленький, что сбоку валялся, так там и оставили.

– Решили, что с маленьким хозяева и сами как-нибудь справятся.

– Или дополнят его, а мы уж в другой раз заберем.

Подруги хмуро переглянулись. Ничего себе! Выходит, эти ребята только чудом не уволокли мешок с Розалией. Будь на их месте другие, запросто могли бы сволочь тетушку на свалку, а вместо нее оставить мешок с… С кем мешок? Кто находился в четырех других мешках? В самом деле трупы или обычный мусор?

Это подругам требовалось узнать немедленно!

– А где вы те четыре мешка выбросили, помните?

– Помнить-то помним, – почесали в затылках парни. – Только не станете же вы сами по свалке лазить? В своей-то одежке?

И они выразительно уставились: один на беленькие сапожки, которые были на ногах у Леси, а другой на светло-серую замшевую курточку, в которую сегодня облачилась Кира. К тому же обе девушки были в светлых брючках. Ну да, оделись нарядно, потому что с утра как-то не планировали, что им придется рыться среди мусорных отходов. И теперь были не совсем готовы к этому.

Но тут им на помощь пришли митингующие. Их желание добиться закрытия свалки было столь велико, что ради этой цели они были готовы порыться в чужих отбросах.

– Ничего, принюхались уже за столько-то времени. Пороемся, отыщем!

Рыжие еще раз выразительно хмыкнули. И заявили, что, если таково желание большинства, они ему препятствовать не смеют. Покажут место, куда выкинули вчерашний мусор. Но за это их грузовики должны пропустить к свалке.

– Как же! А вы мусор возьмете и на вчерашний вывалите!

– Мы в другом месте, – успокоил всех Сергей. – Аккуратненько! С краешку! Вы даже и не заметите.

– Нет! Пока трупы не найдем, не пустим вас к мусору!

– Ну пожалейте нас, в самом-то деле! Мы же люди подневольные. Нам жадюга Маркевич за полный рейс платит. Не выбросим мусор, не видать нам денег. А у нас у всех семьи и дети.

Вряд ли в другой ситуации рассказ Сергея о его бедных голодающих в ожидании возвращения отца детках вызвал бы прилив сочувствия у этих обозленных людей. Но сейчас они уже нацелились на поиск трупов. Это было для них теперь первоочередной задачей. И поэтому они махнули рукой на все остальное и открыли дорогу.

В самом деле, несколько грузовиков там больше или меньше. Какая разница? В данном случае найти трупы в мешках и привлечь гада Маркевича к ответственности было для них гораздо важнее. Пусть выбросят на свободном месте. Все равно скоро свалку уничтожат!

– Ну, и где вы вчера выбросили мусор? – деловито осведомился один из митингующих, добравшись до свалки.

Держался он очень бодро, видимо, сказывалась привычка. Сами подруги едва не падали с ног от резкого запаха гниющих отбросов. Да еще чайки, возмущенные вторжением на их территорию непрошеных гостей, принялись кружить над головами и гадить вниз не хуже голубей.

– Просто снайперы какие-то, а не чайки!

– Хотите, пальну в парочку для острастки? – оживился Сергей, в самом деле извлекая из кабины своего грузовика пневматику.

И, не дожидаясь согласия остальных, выстрелил в стаю чаек. Те разразились яростными криками, хотя никто из птиц не пострадал от выстрела.

– Эх, промазал! – сконфуженно пробормотал Сергей, заряжая ружье и вновь прицеливаясь.

Пока он развлекался тем, что палил по птицам, впрочем не причиняя тем особого вреда, митингующие приступили к поиску мешков. Действовали они с большим усердием, словно бульдозеры перепахивая тот участок свалки, куда был выброшен вчерашний мусор.

Подруги не знали, радоваться им или пугаться. Конечно, хорошо, что у них столько помощников. Но это пока хорошо! А вдруг никаких трупов на свалке нету? Тогда что? Как бы разгневанная толпа обманутых в своих надеждах людей не прикончила бы самих подруг и не засунула бы в мешки вместо Антоновых. Раз уж они так настроились поиметь на своей свалке выброшенные трупы!

Время шло, а мешков с трупами не находилось. И взгляды, которые кидали на подруг их помощники, становились все более и более задумчивыми.

– Тебе не кажется, что нам пора сваливать подобру-поздорову? – подобравшись к Кире, шепнула ей на ухо Леся. – Что-то мне не нравятся их взгляды.

– Сама думаю о том же последние полчаса. Но как сбежать? Мы у них на виду, словно на ладони!

– Скажем, что нам в туалет приспичило.

– Неудобно как-то.

– А по морде получить удобно? А то еще и помоями могут закидать. Тоже приятного мало. Нет уж, ты как хочешь, а я сбегаю!

– Но ведь Густав…

– Нету тут твоего Густава! И вообще никаких трупов тут нету! Твоего жениха вместе с его семьей увезли похитители. Их и надо искать, а не дурью на свалке маяться!

– Но что же делать? Нам ведь уже не уйти!

– Еще как уйти! Пусть кто-нибудь попробует нас остановить! Давай-ка пойдем за тот холмик. Если спросят, мы в туалет!

– Что же, надеюсь, за нами никто не увяжется, – вздохнула Кира.

И девушки двинулись в сторону облюбованного Лесей холмика. Он целиком состоял из такого зловонного мусора, что подруги надеялись, большого наплыва охотников последовать за ними не будет.

– Вот в Америке – молодцы ребята, они свой мусор сразу же делят на части. Небось у них на свалках так не воняет.

– Как это делят? – заинтересовалась Кира.

– Очень просто. Отдельно бумагу и картон. Отдельно стекло. Отдельно пластик. Отдельно металл. Все это пускают в переработку. А гниющие остатки – всякие там кожурки, огрызки и объедки – отвозят и сразу же засыпают землей. Понимаешь?

– Конечно. Под землей отходы перегнивают и превращаются в удобрение.

– Совершенно верно. А потом они на местах свалок разбивают парки или футбольные площадки.

Кира с сомнением покачала головой. Кому тут может понадобиться футбольное поле? А устраивать парк, когда в нескольких шагах есть настоящий лес, и вовсе глупо. Но все же что-то в этой американской идее было. По крайней мере, так можно было бы избежать народных пикетов на дороге к свалке.

Но раздумья Киры были прерваны противным въедливым голосом какой-то пикетчицы:

– А куда это вы намылились, красавицы мои?

– Мы? – остановились подруги. – Мы в туалет.

Но женщину этот ответ ничуть не удовлетворил.

– В туалет они намылились! – заорала она еще громче. – А мы вам тут нанялись в отходах рыться?

– Можете тоже с нами сходить.

– Не хочу я в туалет! Мы вам поверили, а вы…

Но договорить женщина не успела. И призвать народ к линчеванию подруг тоже не успела.

– Нашел! – раздался чей-то голос. – Нашел!

Кира с Лесей переглянулись, им мигом перехотелось в туалет. В один миг смертельно побледневшая Кира огромными прыжками помчалась к тому месту, где бородатый мужчина, подпрыгивая, размахивал в воздухе своей шапкой.

– Тут он! Есть покойничек!

В иной ситуации его радость при виде покойника могла бы показаться довольно странной, но нужно было учитывать, сколько времени эти люди провозились в воняющем мусоре.

– Копаю, копаю, а потом смотрю, рука из мусора торчит, – захлебываясь от восторга, рассказывал бородатый. – Присмотрелся, блин, точно рука! Человеческая рука!

Кира пошатнулась и ухватилась за Лесю. Рука была однозначно мужская. Кого же они нашли? Густава или его брата – Рика?

– А ну-ка! Давайте-ка потянем!

И, ухватившись за руку мертвеца, добровольцы вытащили на свет мужчину. Лицо его было испачкано чем-то красным, кетчупом или засохшей кровью, перепутанные волосы закрывали его, мешая рассмотреть черты покойника. Но сразу же бросалось в глаза, что одет он в дорогие шмотки. На нем была кожаная куртка, дорогие джинсы и очень хорошего качества ботинки.

Правда, вся одежда была перепачкана в крови, которая натекла из ран на теле мужчины.

– Это твой? – спросили у Киры. – Твой жених?

– Не… не знаю. Лица не вижу.

– Покажите ей лицо!

Покойника очистили от налипших на него гранатовых кожурок и показали Кире.

– Ах, нет! – с облегчением воскликнула Кира. – Это не он! Это совсем другой человек!

– Как не он? – изумились вокруг. – Точно не он?

– Нет, нет! Это не Густав!

– А кто же?

– Я его не знаю.

Леся подергала Киру за рукав и вполголоса предположила:

– Возможно, это Рик?

– Нет. Рик моложе Густава. А этот тип выглядит на все пятьдесят.

И действительно, покойный был уже далеко не юнцом. Лет сорок пять, а то и все пятьдесят. Очень хорошо сохранившийся и моложавый мужчина, но он уже был в годах.

– Однако это странно, – пробормотала Леся. – Если наших тут нет, то откуда взялся этот?

– Я не знаю.

Эту фразу Кире пришлось повторять еще много раз в течение двух ближайших часов. Сначала всем своим добровольным помощникам. А потом и ментам, которые прибыли к месту обнаружения страшной находки. Что же, правозащитники могли быть довольны. Как они и ожидали, менты немедленно распорядились закрыть свалку, пока что временно, до особых распоряжений.

Но это был единственный плюс, который получился из всей этой истории. Все остальные были сплошные минусы. Подруг немедленно доставили в местное отделение милиции, где принялись допытываться, откуда у них взялась такая интересная информация о появлении на свалке свежего трупа убитого мужчины. И откуда они так точно знали, где и в какой части свалки искать покойника.

– Мы же вам объясняли, нам мусорщики показали!

– Что, прямо так и ткнули в кучу, где труп засыпали?

– Да, прямо так.

– А с чего вы взяли, что на свалке вообще имеется труп?

– Мы же вам уже говорили, что мы просто предположили.

– А почему именно на данной свалке? Почему не на какой-нибудь другой? Или в подвале? Или в подземном переходе? Или в мусорных бачках города?

И что было делать подругам? Не хотелось им признаваться в причастности к этому таинственному преступлению, но делать было нечего. Менты рассказ подруг про вчерашнее происшествие на вилле «Бесконечность» выслушали с интересом. Но сразу же было ясно, что они им не поверили ни на грош, пока сами не позвонили в дежурную часть и не проверили слова подруг.

После этого менты несколько изменили отношение к подругам. Угостили их скверным растворимым кофе с карамелькой. И долго извинялись, что нет сахара. Но после этого они все же поинтересовались, имеются ли свидетели того, что между господином Густавом и Кирой действительно существовал роман, грозящий перерасти в нечто более серьезное.

Такой свидетель был – Леся. Но ее персона почему-то не удовлетворила ментов. И вот тогда подруги вспомнили про Машку. Она их в эту историю втравила, пусть она же и помогает им из нее выпутаться. Ведь это же была ее идея насчет женихов из Интернета. Если бы не Машка, то Кира ни в жизнь не познакомилась бы с Густавом. И спала бы себе спокойно в своем тихом, уютном коттеджике, в окружении теплых мурлыкающих кошек.

Но вместо этого они вынуждены проводить время в милиции и гоняться за всякими там покойниками, совершенно им к тому же неизвестными. Зачем им нужен этот чужой труп на свалке? Он им вообще никто! А менты теперь думают, что это их близкий знакомый, раз они его искали. То есть искали, конечно, не его, но нашли-то именно его! Результат, как говорится, налицо.

К счастью, больших проблем подруги на этот раз не огребли. Смекалистая Машка проявила себя с лучшей стороны. Кира говорила ей про знакомство с Густавом. И Машка с удовольствием изложила этот факт милиции.

Кажется, те были удовлетворены. Но подругам все равно пришлось еще раз клятвенно заверить ментов, что труп на свалке – это всего лишь случайность. И они к ней не имеют никакого отношения. Они этого человека не убивали. И понятия не имеют, кто это мог сделать.

– Одно ясно, – сказала Леся, уже прощаясь с ментами, – что убитый жил или пришел в гости к кому-то из жителей окрестных домов виллы «Бесконечность». Раз его привезли с их мусором, значит, в этот мусор он попал не случайно.

– Кто-то из жильцов зарезал своего гостя? – удивились менты.

– Или папу!

– Или мужа!

– Или дядю!

– Или любовника!

– Ладно, ладно! – замахали руками менты. – Хватит версий! Мы все и так прекрасно поняли. Вы нам только в последний раз скажите, вы лично покойного не знали? Нет? Ну и идите себе спокойно. Больше версий не надо. И больше мы вас не задерживаем.

Так подруги и закончили этот день. Когда они покинули отделение милиции, был уже поздний вечер. Менты продержали их у себя почти четыре часа! Сначала не верили и протоколировали то, что не верят. А потом поверили и протоколировали уже то, во что верят.

Наконец подруги очутились у себя дома. Господи, до чего же хорошо! С отвращением они скинули с себя всю одежду, в которой были на свалке, а потом в милиции, где тоже не розами пахло. И быстро, отталкивая друг друга, вбежали в ванную комнату.

Тут, к счастью, драки между ними за право мыться первой не случилось. У подруг в ванной комнате была установлена душевая кабина и еще стояла роскошная ванна. Кира, не любящая валяться в горячей воде, сразу же полезла в душ, а Леся, которая предпочитала получше отмокнуть, забралась в ванну.

Смывая с себя грязь и запах свалки, подруги прямо чувствовали, как жизнь становится лучше. Отмывшись хорошенько, они подсушили феном волосы и пошли в кухню.

– Чего бы пожрать? – нервно озираясь по сторонам, спросила Кира. – У нас что-нибудь есть пожевать?

– Угу.

– А что?

– Что-нибудь.

Леся была не в настроении. Готовить сейчас она ничего не хотела. Потому она просто покидала пельмени в кастрюлю, выставила на стол ветчину и сыр, которые быстро порезала Кира и смастерила огромные уродливые бутерброды с пышным хлебом, майонезом, сыром, ветчиной и веточками зелени. Бутерброды запекли в микроволновке. И получившиеся горячие бутерброды, залитые расплавленным сыром, с удовольствием съели.

Потом запили все это крайне вредной, но такой вкусной газировкой, которую купили по дороге. И почувствовали, что теперь им сам черт не брат. И вообще, за сегодняшний день они здорово продвинулись вперед на пути расследования.

– Теперь, по крайней мере, мы знаем, что Густава и его семью не убивали!

– Во всяком случае, не в тот раз!

– Вместо них в поселке убили какого-то другого дядьку.

– Это совпадение!

– Может быть, и так. Но, может быть, и нет!

– Мешков возле коттеджа больше не стояло!

– Возможно, в одном из тех четырех мешков и лежал наш хорошо одетый покойник!

– Ой! – содрогнулась Кира. – Это что же? Вместо Густава? А откуда он там взялся?

И так как Леся молчала, то она заволновалась еще сильней:

– Кто его убил? Густав? Или его родня?

Леся продолжала выразительно молчать. И Кира закричала:

– Нет! И не думай! Они не могли!

– Может быть, и не могли. А вдруг? Ты ведь совсем не знаешь этих людей! К примеру, что ты знаешь про этого Рика? А про его жену? А про мамашу? По возрасту этот мужик подходит ей в любовники! Возможно, она его и грохнула!

– Ты говоришь просто чудовищные вещи!

– Хорошо, не буду. Предположим, что мужика грохнул кто-то из соседей Густава.

– Слишком много событий для одного дня в одном небольшом поселке, – усомнилась Кира. – И убийство Розалии. И убийство этого мужика. И нападение на семью Антоновых!

– Да. Слушай! А что, если убитый – это один из похитителей?

– Точно! – вновь оживилась Кира. – Во время нападения или уже после него могла завязаться перестрелка. В результате один из похитителей был убит. И остальные оставили его труп в доме, чтобы не тащить тело с собой!

– Да! Да! Именно так и было! Нужно срочно сообщить об этом ментам!

Менты звонка подруг не ждали. В отделении был только дежурный. А сотовые телефоны оперативников, которые те им дали на всякий пожарный случай, упорно не отвечали.

– Наверняка уже дома! Дрыхнут!

Ментам было решено позвонить завтра с утра. Ничего! Никуда они не денутся. А пока что девушки решили немного передохнуть. Честное слово, они это заслужили. И если уж не они, то вообще не понятно, кто мог позволить себе сладко заснуть после трудов праведных.

Едва забравшись в кровати, они закрыли глаза и заснули. Так засыпают только люди с чистой совестью.

Глава 5

Весь следующий день подруги посвятили тому, что обзванивали автомастерские, автомойки и тому подобные учреждения. Антоновых среди хозяев набралось четверо. И подруги вовсе не были уверены, что это именно те Антоновы. Потому что секретарши при попытке подруг выяснить, есть ли у хозяина симпатичный брат по имени Рик и не откликается ли их второй хозяин на имя Густав, почему-то вешали трубки.

– Нет, так мы ничего не узнаем, – грустно сказала Кира. – Нужно придумать другой способ.

– Что тут придумывать! Нужно спросить у следователя, который занимается этим делом, где работали братья, и все тут.

– Но мы с ним не знакомы!

Впрочем, это обстоятельство было легко исправить. Следователь позвонил им сам. Оказывается, вчерашние менты со свалки наябедничали ему о подругах, и в частности о Кире – невесте одного из похищенных с виллы «Бесконечность» людей. И вот теперь следователь загорелся желанием познакомиться с Кирой лично. Кира сначала этому предложению совсем не обрадовалась, а скорей, наоборот, испугалась. Но потом поразмыслила и поняла, что из визита к следователю можно извлечь массу полезного.

– Уж место работы наших двух братьев он точно знает!

– Откуда?

– Уж откуда, этого я не знаю. А только знаю!

Вера Киры в силу и мощь правоохранительных органов умиляла. Но, как ни странно, она оказалась права. Следователь Кантемиров оказался молодым человеком с интересной внешностью. Во всяком случае, обеим подругам он понравился, так как проявил к ним интерес и понимание, которого они и не ожидали от следователя. То ли Кантемиров ловко притворялся, чтобы завоевать доверие подруг, то ли в самом деле был очень славным человеком. Во всяком случае, он казался белой вороной в своей стае. Потому что милый следователь – это что-то из разряда фантастики.

Подруги рассказали ему все, что знали. Разумеется, за исключением того, что они были в ночь трагедии на вилле «Бесконечность».

– Давайте так, – предложил следователь подругам, выслушав их историю. – Вы мне рассказываете всю правду, что там было в этом доме этой ночью. А я отвечаю на ваши собственные вопросы. Клянусь, чем могу, тем помогу!

Вот это следователь! Оставалось только изумиться его проницательности. И подруги не стали лукавить. Они разинули рты и воскликнули:

– А откуда вы знаете, что мы там были?

– Я и не знал, – весело улыбнулся в ответ следователь. – А теперь вот знаю. Ну, красавицы, рассказывайте, что произошло на самом деле? Куда делась вся семья Антоновых?

– Похищены! Все!

– Я это тоже видел на пленке, – кивнул следователь. – Но тут есть парочка деталей, которая меня настораживает.

– Какие, например?

– Например, то, что до сих пор никто не озвучил требование о выкупе.

– А кому его озвучивать? Ведь их похитили всех четверых.

– Вот именно. Обычно в случае похищения выбирается один член семьи. Наиболее уязвимый и наиболее ценный для остальных. И обязательно оставляется тот, кто может и должен собрать выкуп. А тут… Антоновы жили крайне обособленно. Я вчера целый день провел, устанавливая их контакты. Так вот, могу сразу сказать, что, хотя они людей и не чурались, близких друзей или даже приятелей и знакомых, вхожих в их дом, я не нашел.

– Вот как?

И помимо воли Кира ощутила что-то вроде гордости. Вот какая она уникальная! Ее-то на виллу «Бесконечность» все-таки пригласили.

– Не знаю, не знаю, – продолжал бурчать себе под нос Кантемиров. – Очень странная семья. Очень! К примеру, вот вы знаете, где работал ваш жених?

– Нет. Но председательша нам сказала, что…

– Я тоже имел честь побеседовать с этой достойной дамой. Но вот беда, ни в городе, ни в Ленинградской области мне так и не удалось найти ни автомастерской, ни другого автопредприятия, которое было бы зарегистрировано на предпринимателей братьев Антоновых или хотя бы на одного из них.

– Может быть, они его и не регистрировали?

– И как вы себе это представляете? Да их бы уже через месяц закрыла налоговая! Или даже раньше. Нет, сегодня любое более или менее солидное дело не может существовать без регистрации.

– Значит, братья оформили свою фирму на кого-то другого.

– На кого?

– На мать.

– Я и ее проверил!

– На жену младшего сына.

– И ее мы вниманием не обошли.

– И что же?

– Ничего!

– Никакой фирмы? Но откуда же тогда у них брались деньги?

– Вот и я думаю – откуда.

А ведь деньги у семьи Антоновых были. И деньги немалые. Судя по тому размаху, с каким у них все было оборудовано в доме, они в средствах не нуждались. Откуда же они их брали, если женщины вообще не работали, а братья, как выясняется, тоже никакой фирмы не имели?

– Есть у меня одно предположение, – произнес следователь.

– Какое?

– Они играли на бирже.

Биржа! Место, где продают и покупают ценные бумаги, делая себе состояния на разнице в котировке разных бумаг. И Густав занимался этим? Но почему тогда он не сказал об этом Кире? Зачем напускал тумана, намекая на подписку о неразглашении, строгую тайну и всякие такие штуки секретных агентов? Просто рисовался перед ней? Но ведь мог же сказать правду. Игра на бирже тоже весьма увлекательное занятие. Или Густаву оно таковым не казалось?

– Жаль, я надеялся, что, как невеста, вы лучше осведомлены о жизни и финансовых делах вашего пропавшего жениха, – вздохнул Кантемиров. – Ну, что же, ничего не поделаешь. Будем действовать по обстоятельствам. Поедем на биржу. И будем расспрашивать там про наших Антоновых. Поищем их среди крупных предпринимателей нашего города. Среди владельцев и директоров банков. Судя по уровню доходов, эти люди очень отличались от своих в целом небогатых соседей. Они жили на широкую ногу.

Ох, что-то не верилось подругам в успех данного предприятия. Их Антоновы могли быть кем угодно. Где же искать их следы? И чтобы разобраться в том, что и к чему, требовался высококлассный специалист. И такой специалист у подруг был. Их верный старый друг – Лисица! Именно он мог им помочь. Он, и никто другой!

К нему подруги и помчались. Хотя была уже вторая половина дня, Лисица открыл им дверь в махровом халате и зевая.

– А-а-а… Это вы! – разочарованно протянул он, увидев подруг у себя на пороге.

– А ты кого ждал?

– Я думал, это Любушка из булочной вернулась.

Любушка? Что еще за Любушка? Впрочем, девушки у Лисицы менялись часто. Потому что, только в головку очередной пассии закрадывались мысли об укреплении их взаимоотношений посредством брачной церемонии, Лисица моментально терял интерес к девушке. Он переключал свое внимание на другую. И интересовался ею горячо и искренне, опять же до возникновения злополучного вопроса о свадьбе.

А так как еще в самом начале этой книги мы установили, что все незамужние девушки пусть и время от времени, но все же подумывают о том, как бы им выйти замуж, то не было ничего удивительного в том, что Лисица был обречен на этот образ жизни.

Впрочем, его самого такая ситуация ничуточки не тяготила. Он даже откровенно возмущался:

– Почему всем так хочется женить меня? Ведь я так счастлив сейчас!

– Видимо, им всем покоя не дает твое счастье. Люди терпеть не могут, когда окружающие счастливы. Такие люди их раздражают.

Но пора было вернуться к вопросу о Любушке.

– Кто это такая? Твоя очередная подружка?

– Гораздо больше, – мечтательно произнес Лисица. – Любушка – это мой идеал. Мы вместе уже почти целый месяц. И она еще ни разу не заговорила со мной о свадьбе! Даже напротив, когда я пытаюсь начать разговор на эту тему, она уклоняется от него под любым предлогом.

– Интересная тактика, – оценили подруги.

Но Лисица их не слушал.

– Любушка – это моя настоящая любовь, – мечтательно произнес он. – Едва я увидел ее голубые глаза, как буквально утонул в них! Мне ничего не хочется, только быть рядом с ней. Я даже свой бизнес забросил. Вы мне верите?

Подруги переглянулись. Вообще-то они никогда не видели Лисицу в столь приподнятом настроении. Он буквально светился от счастья. Ну что же, можно было только поздравить своего друга с тем, что он нашел свою любовь.

– Но мы к тебе по делу.

– Да? – не проявил особого интереса Лисица. – Что у вас опять случилось?

– У Киры пропал жених!

Лисица сделал движение рукой, долженствующее обозначать, что для него это не новость. Что женихи у Киры пропадают с завидной регулярностью. А если сами не пропадают, то она их прогоняет.

– Но это особый случай! Тут жениха похитили! Прямо из дома! И не только его, но и всю его семью!

Услышав это, Лисица заинтересовался:

– Вот как? Расскажите поподробней.

И подруги рассказали. Лисица слушал и только кряхтел время от времени.

– Полная ерунда! – заключил он, когда подруги закончили. – Ерунда и бред! Кому могло понадобиться похищать этих людей?

– Может быть, террористам?

– Ерунда! Кому могли помешать две домохозяйки и два молодых человека с неопределенным родом занятий?

– А вдруг они все какие-нибудь секретные агенты или вроде того?

– И что? Их похитили члены конкурирующей организации? ЦРУ орудует в окрестностях Горелова! Животики надорвешь со смеху. Нет, ни за что не поверю!

– А вдруг они были вражеские шпионы? И их арестовала ФСБ?

– И за кем они шпионили, сидя дома?

– Они бывали в городе.

– Где? Шпионов обычно вербуют в среде высшей управленческой власти. Среди министров и их секретарей.

– Тогда предложи свои версии! – воскликнула Кира.

– Ну… – задумался Лисица. – Этих ребят просто разыграли.

– Разыграли? Как это?

– Их друзья наняли группу профессиональных шутников, которые вас всех и разыграли.

– А труп Розалии?

– Да, – поскучнел Лисица. – Повариха в схему розыгрыша не укладывается. Там обычно дело обходится без настоящих трупов. А кстати, вы уверены, что труп был настоящий?

– Конечно! Мы и у следователя были!

– Следователь тоже мог быть ненастоящий.

Но подруг эта версия не убедила. Как это Кантемиров – и не настоящий? Конечно, он милый и обаятельный, что для следователя редкость. Но они были у него в кабинете, и он показал им свое служебное удостоверение, и коллеги тоже в кабинете сидели!

– Придумай что-нибудь получше! – предложили они Лисице.

Однако тот ничего не успел. В дверях заскрипел замок, и вошла незнакомая подругам молодая девушка. Увидев их, она сначала насторожилась, но потом приветливо улыбнулась.

– А я вас знаю! – воскликнула она высоким чистым голосом. – Вы – Кира и Леся! Лисица мне про вас много рассказывал!

Удивление подруг возросло в разы. Во-первых, Лисица ни с кем из своих предыдущих пассий не откровенничал. А во-вторых, все его прежние девушки обращались к нему по имени и еще с добавлением уменьшительно-ласкательных суффиксов, что бесило Лисицу до чрезвычайности. Прозвище Лисица все его прежние подружки начисто игнорировали. Считали, что оно подходит для холостяцкой жизни, но никак не для супружеской.

– Правда? А вот мы видим тебя впервые.

– Так и неудивительно, – рассмеялась Любушка. – Мы как с Лисицей познакомились, так и носа никуда не кажем. Сидим, словно зверьки в своей норке. И наслаждаемся жизнью и друг другом.

– Как здорово! А у нас вот не получается, – пожаловалась Кира.

Очень быстро получилось так, что Любушка оказалась в курсе проблем подруг и горячо подключилась к их решению.

– Если людей похитили вместе с их машинами, то следует поискать в первую очередь именно машины, – предложила она. – Человека спрятать легче, чем два больших автомобиля.

Это было разумное предложение, и подруги искренне порадовались, что наконец-то Лисице повезло заполучить не просто очередную дуру, а девушку с мозгами.

Кира знала лишь марку и номер одного автомобиля – черной «Мазды», которая принадлежала Густаву. И Лисица пообещал посмотреть, где этот автомобиль проявится.

– А еще можно поискать в сводках пропавших без вести фотографию вашего трупа со свалки.

– Умница ты моя! – восхитился Лисица. – Золотая у тебя голова!

– Да брось ты! – отмахнулась явно польщенная Любушка. – Ты давай, чем меня попусту хвалить, посмотри лучше информацию девчонкам по своим каналам.

– И вовсе я не попусту, – проворчал Лисица, послушно направляясь к компьютеру. – Ты у меня и правда умница. А сейчас мы еще и у моих друзей расспросим про этих ваших Антоновых.

Но сколько ни лазил Лисица по сайтам своих знакомых, сколько ни звонил и ни расспрашивал, никто так и не смог ему сказать, кто такие братья Антоновы и чем они занимаются.

– Вот это очень странно.

– Этому есть какое-нибудь объяснение?

– Есть. Но боюсь, что вам оно не понравится.

– Все равно! Говори!

– Ваши братья в жизни нашего города не играли никакой роли.

– Но как же так? – растерялась Кира. – У них ведь были деньги. Их дом тому подтверждение. Они должны были заниматься каким-то бизнесом, чтобы иметь такой достаток!

– Не обязательно. Деньги могли работать на них сами.

– Как это сами?

– Доход в этом деле не высок, но если изначальная сумма велика, то на проценты с вкладов можно жить и не тужить. К примеру, миллион долларов, положенный под десять процентов годовых, приносит в год сто тысяч долларов. Вы про это не знали?

– Н-нет. Как-то не задумывались.

– И как, по-вашему, можно жить на такие деньги?

– На сто тысяч долларов в год? Можно, конечно.

– Вот видите! Значит, они и жили!

Но Кира с Лесей не успокаивались:

– Но откуда-то должны были взяться эти миллионы долларов? И откуда, если братья не работали?!

– Это сейчас они не работают. И вообще, работа – это не единственный способ добыть большие деньги.

– А какой же еще?

– Деньги можно унаследовать, украсть или выманить.

– Пусть будет наследство! – решила Кира. – Сами понимаете, выходить замуж за мошенника или вора мне как-то не хочется.

– Ну, как знаешь.

И Лисица развел руками. Мол, что мог, то сделал. Дальше уж вы сами.

– А труп со свалки? – спохватилась Леся. – С ним что?

Лисица тяжко вздохнул. Его явно тяготил визит подруг. Он мечтал остаться наконец наедине со своей Любушкой. А вместо этого ему приходилось разыскивать труп со свалки. Но долго подругам не пришлось испытывать терпение Лисицы. Он только начал листать фотографии потерявшихся людей. И очень быстро Леся воскликнула:

– Стой! Кажется, он! Кира?

Кира тоже всматривалась в лицо пожилого мужчины, и ей тоже казалось, что это именно их труп.

– Федичкин, – прочитал Лисица. – Вениамин Арсеньевич. Какие имена! Вениамин! Арсеньевич! Странно.

– Что тебе странно?

– Господин родился в пятидесятых годах. То есть в моде были совсем другие имена. Попроще и более пролетарские. Сергей. Иван. Петр. А тут вдруг Вениамин! А с отцом его и вовсе странно. Эпоха гонений на церковь – тридцатые годы. И вдруг – Арсений! Это когда у всех на слуху имена расстрелянных священников.

– А Арсений Коневский – это священник?

– Ну вы даете! Арсений Коневский – святой! Основатель монастыря на острове Коневец, что на Ладожском озере. Один из наиболее почитаемых святых. Он стоит наравне с Валаамскими старцами. Арсений! Надо же! Нет, вы как хотите, а это выглядит очень подозрительно! Очень!

Но странно или нет звали покойного Федичкина, а также отца его – Арсения, теперь у подруг была хоть какая-то зацепка. Домашний адрес Федичкина у них теперь благодаря помощи Лисицы был. И теперь девушкам следовало прямым ходом двигаться к дому этого в высшей степени для них важного человека.

Они и не надеялись, что в квартире кто-то будет. Но дверь открылась быстро. На пороге стояла пожилая высокая и сухощавая женщина. Было в ее чертах что-то неуловимо похожее на черты человека со свалки. Родственница. И родственница близкая. Так и оказалось – сестра.

– Вениамин?! – воскликнула эта женщина, услышав вопрос подруг. – Что с ним? Он жив?

– Увы, – развели руками подруги. – Мы не знаем. Но тело похожего на него человека было найдено вчера на свалке неподалеку от поселка Горелово.

– Боже мой! – ахнула женщина. – Не может быть!

– А вам еще не звонили по этому поводу?

– Кто мне мог звонить?

– Ну, следователь. Обычно, когда находят подходящее под описание тело без документов, то зовут родственников пропавшего человека на опознание в морг.

– Мне никто не звонил, – покачала головой женщина. – Да я еще и не заявляла о пропаже брата.

Подруги переглянулись. Они-то надеялись, что женщина уже опознала тело. А так получалось, что, возможно, на свалке найден вовсе и не Федичкин. И напрасно они потревожили бедную женщину. Но Софья Арсеньевна не собиралась отпускать подруг, не выяснив подробности страшной находки.

– Где нашли тело? Когда?

И по мере того как отвечали ей подруги, женщина бледнела все больше и больше.

– Он это! – побледневшими губами прошептала она. – Он! Злыдня эта извела моего брата! Вот горе! Как чувствовало сердце, не хотела его одного к этой дьяволице отпускать. На коленях у икон умоляла! Не ходи, братец! Недоброе эта женщина задумала! Дьявола семя она, вот кто!

– Вы это про кого?

– Про Розалию эту заполошную! Чтобы ей гореть в аду синим пламенем! Она братца к себе заманила! В Горелове, говорите, его убили?

– Да. Наверное.

– Ее это рук дело!

– Розалия убила вашего брата? Они что, были знакомы?

– Были! Еще как были! Брат мой бедный совсем по этой женщине с ума сошел.

– А почему Розалия могла его убить? Они враждовали?

– Может, и не сама убила, врать не стану. А только она в этом замешана, не иначе как! Ведь я, как только эту женщину впервые увидела, сразу поняла, быть беде от нее! Ведь чуяло сердце недоброе! Вертела она братом как хотела! Он-то, дурачок наивный, не понимал ее коварных планов. А я-то чуяла! Чуяла, что извести она его, паскудина, смертным делом хочет!

– Но зачем? Что их связывало?

– Что связывало? Эх вы! Молодые, а не понимаете! Похоть человеческая – вот что их связывало! Околдовала эта ведьмица моего брата! Таскался за ней, словно кот приблудный!

– Но Розалия была уже пожилая женщина!

– Кто вам сказал?

– Соседи.

– Много они понимают. Розалия была старше брата всего на один год! А когда накрасится, так и я сама, бывало, глаз от нее оторвать не могла! Змея подколодная! Глаза черные! Волосья черные распустит, чисто ведьма! Того и гляди полетит!

– Она была испанкой.

– Испанкой? – поразилась Софья Арсеньевна. – Кто это вам такую чушь сказал?

– Соседи.

– Снова соседи! А они откуда такую глупость взяли?

– Розалия им сама об этом постоянно твердила. Что она испанка и им не ровня.

– Испанка! – воскликнула Софья Арсеньевна. – Смешно прямо! Никакая она не испанка! Не испанка, а самая настоящая цыганка! Родилась и выросла в этом самом Горелове! Отец у нее цыган был, а мать русская из Литвы!

– Как это русская и из Литвы?

– Очень просто, – вздохнула женщина. – В советские времена в Литве русских много жило. Вот и мы с братом, например.

– Вы тоже жили в Литве?

Ну и ну! Сплошные совпадения!

– Да. Жили. Там мой бедный брат с этой дьяволицей и познакомился. Она им как хотела крутила. И когда сюда своих хозяев привезла, то и брата за собой потянула!

– Постойте, вы сказали, что это Розалия своих хозяев сюда привезла?

– Так и есть.

– Но как же так? Она же была простая повариха.

Софья Арсеньевна пытливо и как-то странно взглянула на подруг. Мол, знаю я многое, но вот говорить пока что не хочу. А потом вдруг сказала:

– Поедемте.

– Куда?

– В морг поедем. Если тот человек, которого вы нашли на свалке, в самом деле мой брат, то, значит, так тому и быть. Судьба это, что вы ко мне первыми пришли. Все вам и расскажу.

Подруги и без такого обещания все равно сопроводили бы пожилую женщину в морг. Все-таки такой стресс. Как бы давление не прихватило или сердце. Да и нельзя оставлять человека одного, когда у того горе. Нужно выслушать, посочувствовать, дать тому выговориться.

Человек в морге, тело которого дали опознать Софье Арсеньевне, в самом деле оказался ее братом. Но женщина восприняла это известие лучше, чем ожидали подруги. Лишь скорбно поджала губы и произнесла:

– Что же, значит, так было господу угодно, послать мне еще и это испытание. Понесу свой крест молча, но про ведьму, наказание господне, все вам расскажу!

И с этого момента и до самого своего дома пожилая женщина больше не проронила ни единого словечка. Как ни пытались разговорить ее оперативники и следователь, Софья Арсеньевна лишь качала головой. И в конце концов те от нее отступились. И подруги повезли пострадавшую обратно к ней домой.

Глава 6

Рассказ свой Софья Арсеньевна начала издалека. С самого своего детства, которое она и ее младший брат провели в доме своего отца – православного священника. Да, да, даже в те советские времена священники служили службы в храмах. Правда, было их очень мало. И все святые отцы были на учете у НКВД. Но долг свой молитвенный все равно выполняли. И требы людские вроде крещения и отпевания, без которых немыслима жизнь православного человека, также выполняли.

Вениамин с самого детства отличался чудным характером. Никогда не играл с другими детьми. Своим сверстникам-мальчишкам предпочитал общество своей сестры, ее подруг и родителей. Но в остальном брат рос нормальным и здоровым ребенком, поэтому ни Софья, ни ее родители особой беды в нелюдимости мальчика не видели.

– Но потом, когда Вениамин подрос, начались проблемы. Стать священником, как и его отец, брат не смог. Не захотел. Сказал, что в век, когда люди осваивают космос, глупо бить поклоны в темном храме.

– И ваш отец не проклял своего сына за непослушание?

– О нет! Наш батюшка был очень понимающим человеком. Истинным христианином. Он сказал, что каждый волен выбирать себе судьбу сам, лишь бы все пошло во благо себе и людям. И что он сына неволить не вправе. Его жизнь, ему ее и жить.

Сама Софья пошла учиться в швейные мастерские при Лавре в городе Загорске. Учение Софье нравилось. Помимо ряс и облачений для священнослужителей они шили и обычные вещи. И вышивали. Софья получала небольшой заработок и жила на всем готовом в женском общежитии.

Вокруг нее были одни только женщины и священники, но Софью устраивало и это. Замуж она не рвалась. Зачем? В ее жизни уже был мужчина, о котором ей следовало заботиться. Ее брат.

И хотя брат с сестрой долгое время не жили рядом, ведь они учились в разных городах, но Софья была полностью в курсе студенческой жизни брата. А потом, снова поселившись в родительском доме, Софья поняла, что брат нуждается в ее присмотре еще больше, чем в детские годы.

– На Вениамина женщины вешались целыми пачками! И за что ему такая судьба?! – восклицала Софья. – И столько хороших девушек он отверг, чтобы на старости лет влюбиться в эту цыганку!

Вениамину было уже сорок пять, когда настоящая любовь наконец настигла его. Он встретил Розалию возле своего дома в Вильнюсе. И остановился словно вкопанный. Именно в ту ночь он видел сон, что стоит у алтаря именно с черноволосой яркой женщиной. Вокруг свечи, и белая фата колышется в их неровном свете.

– Это вы?! – выпалил он.

В ответ Розалия лишь улыбнулась своими колдовскими глазами и ничего не сказала. Да и что было говорить? Она же была не слепая и сама видела, что Вениамин влюбился в нее с первого раза, что он ее раб и более того. Раб по доброй воле и готов служить ей, словно собачка.

– Она его просто использовала! Тянула с него деньги. Требовала подарки! Но ладно бы это! Многие женщины хотят подарков. Но ведь Розалия была лжива до мозга костей. Одни и те же истории у нее всякий раз получались по-разному. То она испанка, то она турчанка, то армянка, а то и вовсе еврейка. А правда была одна! Розалия была цыганка! Разумеется, я узнала это не от нее. Сама Роза своего происхождения стыдилась.

Истина вылезла наружу, когда Софья Арсеньевна увидела Розалию в обществе самых настоящих цыган. Розалия говорила с ними на непонятном Софье языке. И вообще была до того похожа на этих пестро одетых женщин, что Софья невольно ахнула. Как же она не поняла сразу, кем была Розалия? Как не поняла, откуда у нее этот чарующий голос.

– Этим голосом негодяйка и окрутила моего брата! Вениамин с детства любил музыку. А как услышал эту сирену, так и погиб окончательно.

Розалия пела любовнику под гитару, как она уверяла, старые испанские песни, исполняла баллады и романсы тоже якобы испанские. Но Софья теперь знала, испанского в этой самозванке было не больше, чем в ней самой.

– А когда Розалия потащила своих хозяев в Россию, брат тоже потребовал, чтобы мы продали наш дом и последовали за Розалией.

– Потащила? Розалия? Но как она могла повлиять на решение своих хозяев?

– Уж не знаю как, а только повлияла.

– Возможно, просто желание Розалии совпало с планами ее хозяев?

– Нет, без ее вмешательства тут точно не обошлось, – настаивала Софья Арсеньевна с непонятным упрямством. – Она все закрутила, змея!

Розалии удалось довольно быстро внушить своему покорному Федичкину, что их судьба – жить в России. Что она этого хочет. И если он ее любит, то она предлагает ему переехать туда же. Чтобы они могли продолжить свои отношения.

– И он поехал!

Софья сначала пыталась возражать, но потом ей пришлось покориться неизбежному. Брат настаивал. И в противном случае грозился уехать один. Любя брата безмерно и не представляя себе жизни без него, Софья согласилась на переезд. И как бы она оставила брата? Одного! В чужой стране! На милость жестокосердной кокетки!

– Мы сразу же собрались и приехали в Питер. И уже год, как мы тут осели.

– Год? – удивилась Кира. – И вы приехали вместе с Розалией?

– Да.

– И с ее хозяевами? Антоновыми?

– Ну да. Она с ними, а мы следом за ней. А почему вас это так удивляет?

– Просто нам говорили, что Антоновы переехали в Россию много лет назад.

– Глупости! Прошел всего год! Вас просто ввели в заблуждение.

Верно, верно. Розалия была приличной врушкой. А про то, что ее хозяева живут в России уже не первый год, наболтала именно она. Сознательно путала следы и врала о прошлом своих хозяев. Но зачем она вводила в заблуждение окружающих? Какая ей была от этого выгода? Может, Розалия врала просто, так сказать, из любви к искусству, не получая от этого никакой выгоды?

И все-таки подруги склонны были думать, что выгода была.

– Мы с братом купили вот эту квартирку и осели тут. А Розалия поселилась в Горелове, в доме, который купили там ее хозяева. Я поговорила со своими соседками по дому, и они мне сказали, что в Горелове издавна живет много цыган. Так уж повелось. И у меня еще тогда мелькнула мысль, что неспроста Розалия сюда приехала. Небось тут у нее родня имеется или какие-то знакомые.

Еще в Литве, в Вильнюсе, видя, что брат день ото дня все больше попадает под власть Розалии, которая вертит им как хочет, Софья решила навести об этой наглой особе все справки, какие возможно. Кто она такая? У кого живет? С кем живет? Когда родилась? И от кого родилась?

– Вы за ней следили?

– Да! Следила! – с вызовом произнесла Софья Арсеньевна. – И еще детектива наняла. Скажете, подло? Некрасиво? А что мне было делать?

– Нет, не скажем мы ничего такого.

– Раз следили, значит, вам это было нужно.

– Еще как! – горячо воскликнула Софья Арсеньевна. – Мой брат погибал в объятиях этой женщины! Она его душила! Он стал плохо себя чувствовать. Ослабел. Часто раздражался, сердился на меня и окружающих. А ведь всегда был таким заботливым и внимательным. Но теперь стоило мне завести речь об этой Розалии, как он начинал нервничать. Слова мне вставить не давал!

И сестра, которая души не чаяла в брате, впадала в отчаяние. Но потом в ее голове созрел план.

– И вы решили проследить за Розалией, надеясь уличить ее при этом в чем-то нехорошем.

– Да! Потому что я была уверена: такая женщина не может быть непорочной! Я скопила денег и пошла в детективное агентство. Надо сказать, что и в Вильнюсе услуги детективов стоят приличных денег. Но я пошла на эти траты, надеясь разузнать о Розалии ее прошлое.

– И что же вам удалось узнать?

– Розалия жила вдвоем с какой-то женщиной, я так поняла, ее родственницей. Теткой с материнской стороны. Приехала она к ней из России. И эта родственница завещала ей свой дом на окраине Вильнюса.

– Родственница тоже была цыганка?

– Нет. Русская. Теперь я знаю, что это была родня со стороны матери Розалии. Но тогда я удивилась точно так же, как и вы.

– И что же Розалия? Получила наследство?

– Нет, – замялась Софья. – Тут тоже произошла какая-то непонятная история.

– Тетя передумала?

– Нет. Розалия сказала, что ей от тети ничего не нужно.

– Странно, но все же непонятно, почему они вдруг поссорились с тетей.

– Не ссорились они! И Розалия так ждала это наследство! Почти двадцать лет провела подле своей тетки, надеясь получить ее дом, когда та умрет. И когда тетка уже действительно была при смерти, Розалия вдруг все бросает и уезжает в Россию.

– Как странно!

– Странно – это не то слово!

– И кому же достался тот дом?

– Даже и не знаю, – пожала плечами Софья Арсеньевна. – Меня это как-то мало интересовало. Но вряд ли что Розалии. Тетка была на нее в большой обиде за то, что та уезжает и оставляет ее одну. И даже кричала, что теперь проклинает тот день, когда ее сестра – мать Розалии – вышла замуж за Якова – отца Розалии.

– Значит, правда то, что Розалия была цыганка лишь наполовину?

– Верно. Но половина эта была далеко не лучшая!

– Почему? – насторожились подруги.

Многозначительный намек, который прозвучал в голосе Софьи Арсеньевны, заставил их это сделать. Что она хочет сказать? Может, она про отца Розалии что-то раскопала?

– А тут и раскапывать не пришлось. Зная девичью фамилию ее матери, я без труда узнала, за кого та вышла замуж. Справочное бюро Вильнюса выдало мне эту информацию. Брак был заключен в Вильнюсе. А затем молодые уехали в Россию, где у них родилась дочь – Розалия.

– А отец Розалии?

– Он был из племени кочевых цыган.

– Такие еще встречаются? – удивились подруги.

– Представьте себе, да. Конечно, кочуют они далеко не такими большими таборами, как прежде. И не так далеко. И лошадей с кибитками у них больше нету. Их заменили машины и трейлеры. Они кочуют с места на место, как и прежде, подрабатывая и подворовывая понемногу. Отец Розалии был именно таким бродягой. И когда он познакомился с матерью Розалии, то зарабатывал себе на жизнь пением и игрой на музыкальных инструментах. Розалия научилась танцевать раньше, чем ходить!

Да, устоять перед цыганской певицей и плясуньей не мог такой человек, как Вениамин Арсеньевич. Он был сражен. Он был потрясен. Такой женщины в его жизни еще никогда не было. И он отдал ей свое сердце безвозвратно и навсегда.

– И он предлагал ей замужество? Руку и сердце?

– Много раз!

– А она?

– Отказывалась! Говорила, что она уже замужем за ветром. И не может отдать себя одному мужчине!

– То есть? У нее были и другие любовники?

Софья Арсеньевна покраснела.

– Я не знаю. Не могу утверждать точно, но полагаю, что были. Такая женщина, как Розалия, никогда не удовлетворилась бы одним мужчиной, да еще таким, каким был мой брат. Она была словно пламя, а он листик, сгорающий в ее жарком пламени.

Софья Арсеньевна, конечно, преувеличивала роль Розалии в гибели своего брата. Наверняка в ней говорила в первую очередь ревность. Но с другой стороны, Вениамин – ее брат, в самом деле погиб. И закрывать глаза на этот факт было бы глупо.

– И чем занималась Розалия? Чем зарабатывала себе на жизнь? Ведь не пением же и танцами?

– А почему бы и нет? Она работала в одном из крупнейших ресторанов Вильнюса.

– И оставила карьеру певицы ради карьеры кухарки у Антоновых?

– Да.

– Но это странно!

– Не более странно, чем то, что она уехала из Вильнюса буквально за месяц до смерти своей тетки, – заметила Софья Арсеньевна. – Уехала, даже наплевав на то, что тетка в порыве злости переписала завещание на кого-то из дальней родни.

– Да, очень странно. И как это получилось?

– Не знаю.

– А что вы вообще знаете про семью Антоновых?

– Они взяли Розалию к себе кухаркой.

– Это мы тоже знаем.

– И буквально через месяц после этого они уехали из Вильнюса в Россию.

Подруги переглянулись. Что же за золотые горы пообещали Антоновы своей новой кухарке, если она согласилась оставить карьеру певицы, а также богатое теткино наследство и податься вместе с ними в Россию, которая должна была уже стать для нее чужой? Какой такой козырь Антоновы имели в запасе, против которого не смогла устоять эта полукровка? Почему она согласилась на невыгодный со всех сторон для нее переезд? А может, потому, что Антоновы собирались поселиться в Горелове? У Розалии было что-то связано именно с этим местом?

А ведь с переездом должно было быть связано множество неудобств.

– Когда Прибалтика, и в том числе и Литва, отделилась от России и обрела статус самостоятельности, Антоновы, да и Розалия, жили еще там. Выходит, либо они должны были приобрести какими-то способами литовское гражданство, которое русским жителям страны давалось в ту пору с огромной неохотой, если вообще давалось, либо они должны были оставаться на территории Литвы на положении изгоев.

– Не очень-то Антоновы были похожи на изгоев. Вполне богатые и преуспевающие. Работой себя особо не утруждали.

– Верно. Раз сейчас не работали, значит, они должны были привезти кубышку с собой из Литвы.

– А чем они занимались там?

Увы, на этот вопрос сестра Федичкина ничего не могла ответить подругам. В первую очередь ее интересовала личность Розалии, за ней она и установила слежку и про ее жизнь старалась вынюхать как можно больше подробностей. А Антоновы не особо интересовали сестру Федичкина. Или все же интересовали?

Софья Арсеньевна не была похожа на болтушку. Да и уединенный образ жизни, наполненный молитвами и постами, тоже сказался на складе ее характера. К тому же после тридцати все одинокие незамужние женщины потихоньку обрастают целым ворохом больших и маленьких странностей.

Например, как Софья Арсеньевна сегодня после опознания тела своего брата вовсе не пожелала разговаривать со следователем.

– Некогда мне, господа хорошие, – спокойным сухим тоном произнесла она. – Про смерть брата сейчас с вами говорить не стану. Должна все обдумать.

И даже не стала слушать уговоров ментов. Просто вышла из морга, не оглядываясь.

А вот до разговора с подругами она снизошла, поведав им много интересного про Розалию и ее окружение. Но была ли она с ними до конца откровенной? Как бы это узнать? Все ли рассказала странная старуха подругам? Возможно, что она знала куда больше, чем сочла нужным рассказать подругам.

Этим же вечером подруги приступили к совещанию.

– Мы должны поехать в Вильнюс, – неожиданно заявила Леся.

Кира, до того безмятежно гладившая Фатиму и занимающаяся одновременно медитацией и успокоением, уверяющая себя, что все будет хорошо, что Густав и его семья найдутся целыми и невредимыми, подняла на Лесю изумленный взгляд.

– Вот так взять и поехать? Запросто?

– Да.

– А твоя личная жизнь как же?

– Виталик все равно до сих пор в командировке.

– А когда вернется?

– В пятницу. Так что до пятницы я совершенно свободна.

– А он тебе хотя бы пишет?

– Ну, конечно! – обиделась Леся. – Постоянно шлет эсэмэски. И по скайпу мы с ним общаемся.

– Он тебе сильно нравится?

Но Леся маневр подруги раскусила и воскликнула:

– Слушай, не пытайся увести разговор в сторону. Мы сейчас говорим о тебе и о твоих проблемах. Нам надо ехать в Вильнюс!

– А виза?

– У нас с тобой Шенген. Забыла?

– Не забыла, но… Но как мы все оставим?

– Что все-то?

– Ну… Кошек. Фирму.

– Фирма без нас пару дней перебьется. Девчонки у нас в офисе сидят толковые. И будем надеяться, что за эти два дня никаких форс-мажоров не случится.

– А кошки?

– С кошками еще проще. Отдадим их Галине Алексеевне. Они к ней привыкли, будут только рады перемене обстановки.

– А что мы будем делать в Вильнюсе?

– Навестим тетку Розалии.

– Она же умерла!

– Тогда тех, кому эта женщина завещала свой дом. Наверняка это тоже какая-то родня, пусть и дальняя.

– Лучше бы нам найти родню Розалии в России.

– Ее отец – голь перекатная. Цыган без дома. Сегодня он в одном городе, завтра в другом. И мать Розалии наверняка кочует с ним. Где нам их искать?

– В Горелове живет много цыган. Мы знаем фамилию отца Розалии. Возможно, тут живет кто-то из его родни?

Мысль была неплохая. И обеим подругам она понравилась.

– Но билеты в Вильнюс я все же закажу, – подвела итог разговора Леся. – Нужно узнать, что там произошло пять лет назад. И почему Розалия решилась вдруг так радикально изменить свою жизнь.

– Уж ясно, что не из-за бедняги Федичкина!

– Да. Им она вертела, как хотела.

– А как ты думаешь, кто мог его убить?

– И его, и Розалию, – многозначительно произнесла Леся. – Ты не находишь это странным? Эти двое, без всяких сомнений, были любовниками. А кто убивает обоих любовников обычно?

– Муж? – предположила Кира. – Но Розалия не была замужем.

– Откуда ты знаешь? Возможно, что и была.

– Тогда она жила бы со своим мужем.

– Совсем не обязательно. Муж мог уехать, мог попасть за решетку, мог… Да мало ли, куда он мог деться на время.

– Ты думаешь, муж вернулся, застукал Розалию в объятиях Федичкина и убил обоих?

– А что? Цыгане очень трепетно относятся к женской верности. Если что не так, могут и убить неверную.

– Но Розалия была уже взрослой женщиной. Скорей, даже пожилой.

Но Леся считала, что для измены возраст значения не имеет. И ревность может затянуть человека с головой в любом возрасте.

– Тогда скажи, зачем этот муж убил Розалию и ее Федичкина именно в доме Антоновых?

– Откуда ты знаешь, что именно там?

– Трупы найдены там.

– Розалию, возможно, что и там. Но Федичкина могли подстеречь где-нибудь по дороге к дому возлюбленной.

Это тоже была версия. Ревнивый супруг, вернувшийся из отдаленных мест, неожиданно обнаруживает, что его нежно любимая Розалия вовсе не дожидалась его из тюрьмы, храня верность. А совсем даже наоборот, активно крутила хвостом и заводила романы и романчики. Одним из самых постоянных и оказался бедный Вениамин Федичкин.

Однако, сколько ни рылись подруги в адресной базе данных, никаких однофамильцев отца Розалии – Алмазова Якова – они не обнаружили. Другие цыгане были зарегистрированы, а вот Алмазова Якова не было.

– А проверять всех Алмазовых, которых мы нашли, пожалуй, замучаемся. Цыган в Горелове много, а нас мало. Мы не можем поговорить с каждым.

– Ура! – захлопала в ладоши Леся. – Значит, мы едем в Вильнюс?

– Только еще раз поговорим с Софьей Арсеньевной. Пусть она поподробней расскажет нам про свое собственное расследование.

Но когда подруги начали звонить сестре Федичкина, той не оказалось дома. Мобильного телефона у старой девы не было и в помине. Она им не пользовалась и не нуждалась в нем. Подруги ждали до вечера, но так и не дождались. Перед вокзалом они заехали к Софье Арсеньевне и попытались еще раз поговорить с ней. Бесполезно. Несмотря на позднее время, женщины до сих пор не было дома.

– Горе у нее. Брата убили, – объяснили подругам соседи.

– А сама-то куда же делась?

– Кто же знает? Она вообще странная, наша Софьюшка. Большой праведности женщина. Не пьет, не сквернословит. Все посты соблюдает и в монастырь к святым мощам каждый праздник ездит. Иной раз так припечатает, даже у заядлого грешника совесть просыпается.

– Это как же?

– А вот с Парфеновым с пятого этажа после ее беседы чудо приключилось. Встретил он Софьюшку в пятницу вечером. Поддатый с работы возвращался. Зарплату, как водится, всю до копеечки в кабаке и в игровых автоматах оставил. А дома жена и двое детишек маленьких.

– И что Софья?

– Сказала ему что-то. После этого Парфенов и пить завязал, и зарплату домой всю до копейки приносит. Совсем другой человек стал! На курсы повышения квалификации записался. Хочет теперь в начальники пробиться!

– И это все после одного разговора с Софьей?

– То-то и оно! Поэтому Софью у нас в доме побаиваются. Хотя и хороший она человек, но больно уж праведный.

– А куда она ушла-то сегодня? Вы не знаете?

– Да кто же знает. Она перед нами не отчитывается.

И только один старый дед, в котором подруги никак уж не могли заподозрить любителя сплетен, неожиданно заявил:

– Ушла наша Сонюшка с цыганкой. Так-то вот. Та к ней после обеда заглянула. Солнышко уже садилось, когда они куда-то собрались и ушли. Так-то вот.

Сердце у подруг замерло. Цыганка! Снова цыганка! На мгновение шевельнулась шальная мысль про воскресшую Розалию. Но эту мысль девушки быстро подавили. Да и старик сказал, что цыганка была довольно молодой, одетой в пышные цыганские юбки и пиджак или мужскую кофту. Розалия под это описание никак не подходила. К тому же дед уверял, что отношения между женщинами были дружескими. И молодая называла Софью матушкой.

Но кто же была эта молодая цыганка и какую роль она играла в жизни Софьи Арсеньевны и ее погибшего брата, подруги, конечно, понять пока не могли. А потом хоть и с неспокойной душой, но все же отбыли в город Вильнюс. Чтобы там, уже на месте, разобраться в прошлом самой Розалии, а также в прошлом ее хозяев – пропавшей семьи Антоновых.

Глава 7

Вильнюс встретил подруг ароматом свежей выпечки, а привокзальная площадь порадовала видом первых луковичных цветочков, уже робко проклюнувшихся из оттаивающей земли.

– Посмотри, какая красота! – немедленно оживилась при виде цветов Леся. – Еще холод стоит, а эти малыши уже цветут! Надо узнать их названия и посадить у нас на участке! Только снег сошел, а они уже цветут!

– Цветами займемся потом.

– Ладно. Но не забудь узнать их название.

– Торжественно тебе обещаю, что, как только мы найдем бывший дом тетки Розалии и поговорим с ее наследниками, тут же поедем в ближайший питомник и накупим там луковиц и корневищ.

– И крыжовник! Я была в детстве с мамой в Литве. И старушка на какой-то остановке продавала крыжовник, ягоды у которого были с грецкий орех! И сладкие-пресладкие!

– И крыжовник тоже, – покорилась своей судьбе Кира.

– И жимолость! – не отставала Леся.

– А это еще зачем?

– Самые ранние ягоды в нашей полосе! Раньше клубники появляются! На черничку похожи!

– Жимолость не надо, у нее ягоды горчат. Меня Таракан прошлой весной угощал. Я потом вся оплевалась, пока до дома шла.

– Нужен особый сорт. Без горечи.

– И тут такой есть?

– Походим, поспрашиваем.

– Твою бы инициативу да на поиск моего Густава, – попеняла Кира подруге.

– Сама будешь меня благодарить, когда придет время сбора урожая, – тут же обиделась Леся. – Расследование само по себе очень важная вещь, и Густав твой тоже вне конкуренции, но не нужно и про наши насущные нужды забывать. Как говорится, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда!

На что Кира тоже надулась.

– У меня жених пропал, а ты про крыжовник толкуешь!

– Когда жених пропадает накануне церемонии знакомства с родителями, это выглядит весьма подозрительно.

– Значит, ты хочешь сказать, что даже и хорошо, что Густав пропал, а его семья похищена?

– Не хорошо, конечно. Но все-таки я бы воздержалась выходить замуж за парня, который позволяет себя похитить в тот момент, когда я уже буквально подхожу к его дому!

– Еще скажи, что Густав это все нарочно подстроил! – всплеснула руками Кира. – И труп Розалии в мусорном мешке тоже организовал исключительно для того, чтобы отбить у меня охоту познакомиться с его семьей поближе.

Так, переговариваясь, подруги добрались до нужного им адреса на тихой улочке, которая в переводе на русский язык называлась Белая Аллея.

– Очень приятное место! – оглядевшись по сторонам, сказала Кира. – И домик такой симпатичный.

Дом в самом деле радовал глаз. Он был невелик, но большое пространство в нем занимали застекленные террасы. Должно быть, в холодные зимы хозяева тратили на обогрев помещений целое состояние. Но как-то сразу создалось впечатление, что в этом доме живут очень обеспеченные люди и подобные вопросы их мало волнуют.

На воротах, украшенных гирляндами из хвойных лапок с мелкими весенними луковичными, красовался колокольчик. А под ним стояла парочка садовых гномов с белыми бородами и смешными колпачками. У одного гнома колпачок был синий, а у другого красный. Оба гнома стояли таким образом, словно смотрели на дверной колокольчик. А один так и вовсе указывал на него пальцем. Мол, позвони.

Подруги послушно дернули за колокольчик и стали ждать ответа. Однако минуты текли одна за другой, а ответа не было.

– Никого нет дома?

– Подождем еще. Сад большой, пока по нему пройдешь до ворот…

Но вдруг внезапно ожил один из гномиков, стоящих рядом с воротами. Он вдруг заговорил. Да еще не баском, как можно было ожидать, а тонким высоким женским голосом с сильным акцентом.

– Кто там? – произнес гномик.

И что было сказать подругам? Как им прикажете общаться с садовым гномом? У них самих дома был похожий, но он вел себя по-другому. И в разговоры с людьми не лез.

– Мы от Розалии, – ответили они гному, не ожидая ничего хорошего от его ответа. – Розалии, дочери Якова.

Но в этот же момент внезапно ворота щелкнули замком и отворились.

– Заходите, – велел им гном. – Идите по саду прямо. Никуда не сворачивайте.

Подруги вошли в сад. Весна еще только вступала в свои права. Но тут было на что посмотреть. Ряды ранних луковичных пробивались вдоль ровной, выложенной зеленоватым песчаником дорожки. Кое-какие кустики уже покрылись зеленым пушком. Всюду чувствовалось пробуждение новой жизни. И при этом сам сад навевал ощущение покоя и безмятежности.

Домик был белым, с большими ступенями, которые вели ко входу. Когда подруги подошли к ступеням, дверь наверху внезапно распахнулась и они увидели женщину лет сорока. Она была одета в серый брючный костюм с белоснежной блузкой.

– Вы от Розалии? – полувопросительно произнесла она. – Пойдемте, я провожу вас к маме. Она хочет с вами поговорить.

К маме так к маме. И подруги послушно потопали за женщиной, дивясь простоте и лаконичности обстановки дома.

Никаких золотых завитушек и бархатных портьер, до которых так охоч русский человек. Вот у Антоновых в доме было богато. Расписные потолки, куча дорогой посуды, пышные балдахины на окнах и розовые ковры повсюду, где только возможно. Все вокруг сверкает, ярко, вызывающе богато, и потому сразу бросается в глаза.

А тут, наоборот, минимум ковров, верней, полное их отсутствие. Плиточный пол прикрывали либо плетеные из тростника циновки, либо покрытия из стеблей хлопчатника.

Женщина прошла по первому этажу и привела подруг в комнату с камином. Камин горел как бы понарошку. За матовым стеклом играло пламя и тлели угли, но и угли, и пламя были ненастоящие. Тем не менее возле камина сидела в кресле-качалке пожилая седоволосая женщина, чьи ноги были укутаны ярко-красным клетчатым пледом.

– Я ждала вас. Розалия предупредила меня о вашем приезде.

Вот как! Покойница, которую они никогда не имели чести знать при жизни, оповестила об их приезде эту женщину! Ясно, что их тут принимали за других. Но вот за кого?

– Сразу же хочу вас предупредить, что я не стану цацкаться с Розалией, как это делала Труда. Пусть даже Розалия и дочь нашей бедной Клары, но я всегда считала, что девчонка растет не такой, какой бы следовало.

И кто такая Труда? А Клара? Кем эти женщины приходятся или приходились Розалии?

– Но Труда всегда говорила, что при таком отце, какой был у девочки, просто чудо, что она не превратилась в цыганку и воровку!

– Цыганку и воровку?

– Разве вы не знаете этой истории? – удивилась женщина. – Что же вам рассказывала Розалия о своем прошлом?

– Только то, что ее отец был испанец. И сама она тоже поэтому наполовину испанка.

На лице старой женщины мелькнула улыбка. Морщины и складки разгладились, придав лицу выражение неожиданной мягкости.

– Узнаю нашу маленькую Розалию, – затем произнесла она. – Розочка всегда была страшной выдумщицей. Верить ей на слово нельзя было ни в чем. Такой она была в детстве, такой же осталась и став взрослой.

– Значит, Розалия вовсе не испанка?

– Ее отец – цыган! – лаконично произнесла женщина. – И цыган, скажу я вам, не из лучших. Бродяга и пьяница!

– Ой, даже так!

– Именно так. Клара несколько раз пыталась уйти от него. Но у нее очень быстро родилась целая куча детей от Якова. И она справедливо опасалась быть нам с Трудой обузой.

– Труда – это ваша сестра? – наконец решилась предположить Леся.

– Родная сестра. И Клара тоже. Нас у родителей было трое.

Ах, вот оно что! Значит, мать Розалии зовут Клара. И она вышла замуж за цыгана по имени Яков. Ее сестры этот брак достойным или даже просто приличным не считали. Мужа сестры на порог не пускали. Однако свою племянницу – Розалию – почему-то приняли.

– Розалия из всех детей Клары была меньше всех похожа на своего отца. Не внешне, нет. Внешне она как раз удалась в его породу. Но вот по своим внутренним качествам Розалия была выше отца. Тому бывало вполне достаточно, если в котелке варилась каша, пусть даже и без мяса. И еще чтобы на столе была бутылка дешевого вина. Его не волновало, в чем ходят и во что одеты его дети. И сыты ли они каждый день или только по праздникам. Не могу сказать, чтобы он не любил своих детей. Но не заботился о них совершенно! И самое удивительное, что детей это вполне устраивало!

– А Розалию?

– А вот Розалию – нет! Розалия была другая. Образ жизни отца и его детей, который были вынуждены все они вести, претил ей с детства. И она всегда радовалась любой возможности погостить у меня или у Труды.

Семья Розалии по материнской линии всегда жила в Литве. Они и сами считали себя коренными жителями. И их соседи считали так же. К тому же в семье не были против межнациональных браков. И когда сестры Труда и Грета вышли замуж за литовских юношей, они окончательно поняли, что их судьба – остаться в этой стране.

Но, в отличие от своих разумных сестер, удачно вышедших замуж за тихих и работящих мужчин, неспешно делающих успешную карьеру, Клара последовала не голосу разума, а голосу сердца. И вышла замуж за яркого Якова, который работал в приехавшем в Вильнюс луна-парке.

Тут было страшно весело. Аттракционы, карусели, нарядные артисты, выступающие на импровизированных подмостках. После чопорного дома своих родителей у Клары глаза разбегались. Девушка была буквально очарована этим новым для нее миром. А еще больше она была очарована черноглазым Яковом.

Тот тоже, как всем вокруг казалось, потерял голову от голубоглазой Клары. Во всяком случае, по настоянию сестер Клары, пошел с невестой в ЗАГС, хотя и считал, что это ужасная глупость. Что он и без того любит свою Клару и что какая-то печать в паспорте ничего не сможет в этом изменить или упрочить.

Но свадьба тем не менее состоялась. И Клара укатила со своим мужем и с его луна-парком странствовать по миру. Неприятности начались после знакомства Клары с семьей своего мужа. Тесть не принял русской невестки. Он уже присмотрел для сына хорошую цыганскую девушку и тешил себя мыслью, что скоро будет нянчить внучат-цыганят. И вдруг такой удар! Его любимые внуки будут полукровками!

Видя, как плохо приняли любимую жену в его семье, Яков заявил отцу, что уходит. Видимо, он действительно любил свою Клару, потому что не побоялся открыто выступить против своего отца, встав на защиту жены. Такой поступок был против всяких правил и приличий. И отец прогнал Якова из табора, а заодно и из луна-парка, принадлежавшего ему.

Клара была в ужасе, но Яков не слишком огорчился.

– Ничего, родятся внуки – отец оттает.

И действительно, лет через десять, когда семья Якова уже насчитывала восемь человек, они все-таки помирились с отцом. И Яков снова стал работать в луна-парке отца. Казалось бы, бедной Кларе можно было вздохнуть свободней, но подкралась новая беда. За годы свободных странствий Яков пристрастился к выпивке. И теперь, получая большие деньги, быстро спивался. Оказавшись в такой ситуации, Клара бывала рада любой возможности то и дело отправлять детей подальше от дома.

Чаще всего этим ребенком становилась Розалия. Она подолгу гостила в доме у своей тетки Труды, которая так и не обзавелась собственным потомством и потому охотно возилась с племянницей. А когда девочка подросла, то Труда вообще предложила Розалии переехать к ней в Вильнюс.

– Что тебе делать с отцом-алкоголиком? В грязи и бедности. Ты там пропадешь. Отец твой все спустит! Приезжай ко мне. Ты ведь знаешь, детей у меня нет, а к тебе я всегда относилась как к дочери. Когда я умру, то оставлю дом тебе. И ты будешь богатой невестой и удачно выйдешь замуж тут, в Литве.

Розалия в Вильнюс переехала, но с замужеством не спешила. И хотя претендентов у красивой девушки было предостаточно, она никого не выбрала.

– Почему?

– Розалия слишком уж любила мужчин. И рассуждала так: выберешь одного, упустишь многих. Вот так и порхала с одного цветка на другой. И никак не могла остепениться.

Тетка Труда такое поведение племянницы не одобряла. Она считала, что ей в доме нужен мужчина. И еще она считала, что женщинам не следует раздаривать себя направо и налево. Но тут Розалия была непреклонна. Замуж она не хотела. Все женихи казались ей пресными и скучными, стоило пообщаться с ними раз-другой.

– Понимаешь, – объясняла она тетке, – на первом свидании я влюблена, на втором горю, на третьем и четвертом тоже. А потом огонь любви затухает. И я этого мужчину не только не хочу больше, но он меня просто раздражает. Ведь он отнимает мое время, которое я могла бы уделить новой любви!

– Значит, Розалия так и не вышла замуж?

– По нашим сведениям, нет, – поджав губы, ответила Грета. – Хотя был у нее один роман… Но тот человек был цыганом! И я точно знаю, что брак с ним Розалия не регистрировала!

Подруги быстро переглянулись. Но ведь цыгане вообще никогда не регистрируют свои браки? Для них достаточно, если барон объявит кого-то мужем и женой. Если так, то семья считается созданной. И разорвать эти отношения может опять же только один барон. Да и это маловероятно, потому что разводы у цыган не в почете. И нужно совершить нечто такое, отвратительное и жестокое, чтобы брак был расторгнут.

Тем не менее на год Розалия исчезла из поля видимости своих теток. Они уже сочли, что ее нет в живых, как вдруг она объявилась. Бледная, худая, совершенно изможденная. Где она была и чем занималась, она говорить отказывалась. Не пожелала она и пояснить, куда делся Марко – ее разлюбезный приятель, с которым она и уехала из Вильнюса.

– Этот человек больше вас не побеспокоит, – угрюмо она как-то раз сказала своим теткам. – Вам этого достаточно! И я тоже никого не побеспокою. Будем жить тихо и незаметно.

Конечно, тетки хотели услышать подробности, но им пришлось смириться с тем немногим, что она посчитала нужным им сообщить. Больше Розалия не прибавила ни слова. И некоторое время жила в уединении (вот уж поистине удивительное дело!), не принимая знаков внимания ни от кого из мужчин. Но постепенно природа взяла снова верх над ее печалью. И Розалия вернулась к своему прежнему образу жизни.

– Мужчин у нее было много. Но вот таких, чтобы убить… Не знаю.

К этому времени подруги уже рассказали тете Грете о печальной участи ее племянницы. Надо отдать ей должное, пожилая женщина восприняла это известие с достойной выдержкой. Она лишь слегка побледнела и попросила стакан воды.

– Может быть, лекарства?

– Нет, дорогая. Спасибо, но я не употребляю никаких лекарственных средств.

– Как? Совсем никаких?

– Никаких! – твердо произнесла старушка. – Для меня самое лучшее средство – это стакан холодной питьевой воды. Лучше всего из колодца или из источника. У нас на участке бьет свой собственный родник. Мой внук в этом году тщательно расчистил его и обложил камнями. И теперь мы имеем собственную и очень вкусную, полезную воду. Дочь носила ее на анализ, и ей сказали, что вода по своим питьевым качествам великолепна и даже можно налаживать продажу.

– Будете продавать воду?

– Ах нет. Я пошутила, – улыбнулась старушка. – Воды в роднике хватает лишь на нашу семью. Может быть, еще на двух-трех соседей, но не больше.

Наверное, бабушка Грета была в самом деле очень здоровым человеком, раз всем лекарствам предпочитала глоток воды из собственного родника. Или она как раз сохранила свое здоровье благодаря тому, что никогда не подсаживалась на таблетки?

– Наш с сестрами отец был врачом. И он утверждал, что все прививки, которые сейчас делают детям, не только не нужны, но зачастую даже вредны им. Например, палочка Коха – возбудитель туберкулеза, один раз попавшая в организм ребенка в момент прививки, на всю жизнь остается там. И влияет не только на легкие, но и на печень, почки и другие внутренние органы. А также на костную ткань и мышцы! А мы делаем прививку грудничкам, а потом удивляемся, что у детей в будущем возникает куча проблем со здоровьем.

– И что же? – поразилась Кира. – Не нужно делать детям прививок?

– Не знаю, – вздохнула старушка. – У нас в семье никому не делали.

– Никогда?

– Отец настоял, чтобы никому из детей не делали прививок ни от кори, ни от краснухи, ни от плеврита и даже дифтерита.

– И что? Чем это кончилось?

– Один из детей заболел корью. Девочка-соседка. И мы все, непривитые, пошли к ней. И я, и сестры, и еще несколько соседских детей. Всего было человек десять.

– И что?

– Из всех нас заболела только наша дорогая Клара. Оказалось, что все прочие дети имели природный иммунитет к этой болезни. Им прививки были просто вредны! Нет, что ни говорите, а люди без всех таблеток были куда здоровей. А все почему?

– Почему?

– Не было искушений. Жирное, пряное и соленое ели только по праздникам. Наркотиков не употребляли вовсе. А алкоголь если и пили, то тоже исключительно натуральный. Да и в небольших количествах. Мне – потомственному русскому человеку – мучительно больно наблюдать, как деградирует великий народ! Ведь до чего дошло в стране! Границы России уже некому защищать! Огромные территории находятся без присмотра и заселяются кем попало! А ведь это земля – ценность великая!

Похоже, говорливая старушка могла бы еще долго рассуждать о здоровье нации и человечества в целом, но подруг больше интересовало другое. И они постарались как можно более деликатно вернуть старушку к интересующей их теме.

– А эти Антоновы, они тоже болели?

– Болели? Кто?

– Антоновы?

– Кто это такие?

– Люди, с которыми ваша племянница уехала из Литвы и ради которых отказалась от наследства своей тетки Труды.

– Ах, это еще одно чудачество Розалии! Никто из нас не мог понять, зачем она уехала из Литвы.

– Она тут выступала на сцене?

– Ну, сцена – это громко сказано, – отмахнулась старушка. – Но определенная популярность у Розалии, конечно, была. Да и зарабатывала она неплохо.

– А какие у нее были отношения со своей тетей?

– С Трудой? Они обожали друг друга!

– И тем не менее Розалия уехала, бросив свою горячо любимую тетю на смертном одре?

– Кого?

– Тетю Труду! Она ведь вскоре умерла.

– Ну… Я бы не стала говорить столь категорично. А то по вашим словам получается, что Труда умерла, не вынеся предательства Розалии.

– А разве нет?

– За Трудой было кому ухаживать, – твердо произнесла старушка. – И я оставалась в Вильнюсе, и мои дети, и внуки. Я к тому времени уже овдовела и поселилась в этом доме вместе с сестрой.

– А Розалия так и не приехала больше навестить тетку?

– Почему же? Она приезжала. Много раз. И при жизни Труды, и после ее смерти.

– И как она объясняла свое поведение? Почему уехала из Литвы после стольких лет жизни тут?

– Никак.

– Никак?

– Совершенно никак. Сказала только, что у нее все прекрасно. И чтобы мы за нее больше не волновались.

– А вы? Не стали волноваться?

– Розалия всегда была с причудами. Это все цыганская кровь.

– Но что все-таки могло заставить вашу племянницу уехать из Вильнюса, где у нее был фактически свой дом, образ жизни, к которому она привыкла, карьера, поклонники… Уехать, все бросить, и ради чего? Ради услужения посторонним людям!

– Это вы про Антоновых?

– Да! Про них именно!

Старушка замолчала.

– Конечно, вы правы, – пробормотала она наконец. – Со стороны поведение Розалии выглядит более чем странно. И ведь после смерти Труды я предлагала ей вернуться в Вильнюс.

– Даже так?

– Да. Я сказала ей, что свой дом Труда всегда хотела завещать своей любимой Розе. Что завещание – ерунда. И что я готова уступить дом ей.

– А она?

– Сказала, что дом ее не интересует. И что ей ничего не надо. У нее все есть и даже больше того.

– Потрясающе! И это говорила простая кухарка! Видно, у вашей племянницы с возрастом начались неполадки с головой. Вам нужно было показать ее хорошему специалисту!

– Розалия всегда знала, что делает, – вздохнула старушка. – Она только казалась взбалмошной, а на самом деле всегда твердо шла к намеченной цели. И когда она приезжала навестить нас с Трудой, мне не показалось, что она о чем-то жалеет. Нет, напротив. Она сказала, что наконец-то живет той жизнью, о какой всегда мечтала. Что рядом с ней находится ее любимый человек, что она окружена почетом и уважением. И что она наконец-то обрела свою настоящую любовь. И что этого мужчину она ждала всю свою жизнь. Ждала, ждала и вот теперь, похоже, наконец-то дождалась.

Подруги не знали, что и сказать на это. Невероятно! О ком говорила Розалия? Уж ясно, что не о бедняге Федичкине. Тот если и использовался Розалией, то исключительно в корыстных целях. Ни о какой великой любви речи тут не шло. По крайней мере, со стороны Розалии. Но кто же тогда этот мужчина?

И самое интересное, почему сестра Федичкина, коль уж она так пристально следила за поведением Розалии, ни словом не упомянула о том, что в жизни последней такой мужчина вообще существует? Хотела сохранить лицо своего брата? Чтобы не оказалось, что он бегал за женщиной, у которой роман с другим?

Все эти вопросы теснились в головах подруг, но постепенно выкристаллизовался главный и основной. Имя! Имя этого главного мужчины в жизни Розалии! Откройте нам его имя! Марко – это хорошо. Но как фамилия этого Марко?

– Не знаю. Могу лишь сказать, что один раз наши знакомые, которые ездили на отдых в Румынию, упоминали о Розалии и ее кавалере.

– В самом деле? Они их видели?

– Да. На террасе одного летнего кафе. Они сказали, что с трудом узнали нашу Розалию. Она буквально вся светилась от счастья.

– А этот мужчина? Они хорошо его рассмотрели?

– Разумеется, мы с сестрами тоже первым делом спросили о внешности кавалера нашей Розалии.

– И что вы услышали?

– Высок, представителен. Чуть старше Розалии, но совсем ненамного. Тогда ей было немного за двадцать, а ее мужчине ближе к тридцати. По виду тоже цыган, но из очень богатых, успешных и образованных. Держится настолько уверенно, будто все вокруг принадлежит ему одному. Но при этом веселый и остроумный собеседник. Наши друзья слышали, как он отпустил какую-то шутку и все вокруг него попадали со смеху.

– И звали его Марко?

– Да, так к нему обращались окружающие.

– Значит, Розалия была с ним не одна?

– Нет, там были и другие мужчины.

– Но ваши друзья сразу поняли, с кем она?

– О да! Они сказали, что Розалия буквально вся светилась от счастья и тот молодой человек, когда смотрел на нее, тоже.

– Кто же он такой? Какой-то цыган из прошлого Розалии? Может, знакомый ее отца?

– Вероятно.

– И в него влюбилась Розалия? А что еще вы знаете про них? Фамилию этого мужчины?

Но старушка лишь поуютней завернулась в свой плед и пододвинула кресло к искусственному огню, полыхающему в камине. Фамилии любимого своей племянницы она не знала. И даже не была до конца уверена в его существовании. Ведь Розалия не рассказывала своим теткам никаких деталей. У них были одни только домыслы и догадки.

Глава 8

И все же подруги были уверены в том, что такой мужчина в жизни Розалии был. И что он был именно таким, каким его описала тетка Розалии. Цыган. Веселый собеседник, красивый и азартный. Так кто же был тот мужчина, которого Розалия ждала всю жизнь? И почему она скрывала его от своих родных теток? Почему даже имени его старухам не назвала? Почему только один раз, и то намеком, упомянула о нем?

И почему, в таком случае, доверилась практически чужим ей людям – своим хозяевам, семейству Антоновых? Что стоит за всем этим? Какая тайна? Может быть, преступление?

– Про Антоновых я вам, к сожалению, ничего не смогу поведать, – продолжала свой рассказ старушка Грета. – Знаю только то, что мне рассказала сама Труда.

По словам Греты, однажды вечером ей позвонила ее сестра Труда. Бедняжка была вся в слезах. И сначала Грета даже не поняла, что пытается ей сказать сестра.

– Розалия, Розалия!.. – безостановочно повторяла Труда.

И Грета подумала, что с племянницей случилась беда. Угодила под машину или свалилась с моста в реку. Но оказалось, ничего подобного. Розалия просто уезжала в Россию.

– Когда я это услышала, то ушам своим не поверила. Как? Зачем? Почему?

Но Розалия в те дни крайне неохотно общалась со своими родственницами. И на все их вопросы лишь отвечала:

– Так надо! Не пытайтесь меня остановить, если, конечно, хотите мне счастья!

– Но Розочка! – взмолилась обожающая племянницу Труда. – Ты же нам не чужая! Скажи хотя бы, куда ты едешь? Мы же за тебя волнуемся.

Но Розалия не назвала ни адреса, ни своего нового номера телефона. Однако со временем страсти улеглись, она иногда приезжала в Вильнюс навестить своих теток.

– И все равно она так нам и не объяснила, что связывает ее с этими Антоновыми. Просто сказала, что они замечательные люди. И что ей у них в доме необычайно хорошо.

Подруги только головами покачали в ответ на это. Грета заметила их движение и вздохнула:

– Что поделаешь, Розалия всегда была девочкой с причудами. Ее родная мать…

– А кстати! – не совсем вежливо перебила старушку Кира. – Где ее мать?

– Сейчас я даже и не знаю. Последний раз она звонила нам откуда-то из Испании.

– Вот как? И что она там делала?

– Сказала, что они с мужем и двумя младшими детьми приехали со своим луна-парком туда, потому что в последнее время дела у них идут неважно. И они надеются немного подзаработать во время курортного сезона.

– Яков все так же пьет?

– Думаю, что да. Но это, впрочем, не помешало нашей Кларе родить ему еще двух детей. Уж теперь и не знаю, сколько их у нее. То ли семеро, то ли даже больше.

– А вы их видели? Других своих племянников?

– Лет двадцать назад, или даже больше, я была в гостях у Клары. И ее дети… Что я могу вам сказать о них? Все они показались мне на одно лицо. Чумазые, невоспитанные и одетые чуть ли не в лохмотья, но абсолютно счастливые при этом! Розалия выгодно выделялась на их фоне. Что ни говори, а она была девушкой с амбициями. Хотела выбиться в люди, и ее не устраивала жизнь бродяжки. Она всегда одевалась хотя и ярко, но подчеркнуто аккуратно. И волосы тщательно укладывала. И вообще следила и за собой, и за своей речью, и за манерами.

– Значит, где теперь искать вашу сестру и ее мужа, вы не знаете?

– Зачем они вам?

– Ну как же! – растерялись подруги. – У них погибла дочь. Наверное, нужно сообщить родственникам.

– Действительно! – ахнула Грета. – Как же я об этом не подумала! Но Клару нам не найти, об этом нечего и думать. Хотя…

– Что хотя?

– Да нет, пустое! Придется мне самой ехать и хоронить Розалию.

– Вам? – поразились еще больше подруги. – Но разве вы сможете?

– Верно, не смогу. Тогда моя Вильгельмина. Возможно, она сможет. Хотя у нее тоже дети. И вряд ли муж отнесется к этой поездке с пониманием. Но все равно придется. Клара и Яков…

Старушка не договорила и снова погрузилась в задумчивость. Подруги терпеливо ждали.

– Знаете, мне очень неловко вас просить об одолжении, но сейчас я вспомнила одну деталь, которая может помочь в поисках Клары и Якова…

– Да, да! Конечно!

– Дело в том, что у Якова неподалеку от Санкт-Петербурга живут родственники. Родня очень дальняя, но Клара как-то обмолвилась нам о них.

– Они тоже кочуют?

– О нет! Они живут оседло. Кажется, это троюродный брат Якова. У него кузница.

– Он кует конские подковы?

– Не только. Да и какие сейчас кони? Он кует каминные решетки, кованую мебель и еще что-то. Клара говорила, что он неплохо зарабатывает. Что у него большой дом. И что он, в отличие от ее Якова, ни капли спиртного не берет в рот.

– И как зовут этого человека?

– Санко.

– Александр? Саня?

– Нет, именно Санко. По-цыгански.

– А где именно он живет под Питером?

– Не помню названия этого поселка. Помню, что туда нужно ехать по Таллиннскому шоссе. Совсем недолго.

По Таллиннскому шоссе как раз и находилось Горелово! Этот кузнец живет или, во всяком случае, жил именно в Горелове! В этом нет никаких сомнений. И именно туда приехала из Литвы Розалия. Приехала и поселилась рядом с еще одним своим родственником. В этом самом Горелове. Что за этим стоит? Простое совпадение или нечто большее?

– И вы хотите, чтобы мы нашли этого человека?

– Да, – призналась старушка. – Разумеется, если он не захочет взять на себя хлопоты по погребению Розалии, тогда уж придется нам. Но деньги мы ему обязательно вышлем! Пусть он только свяжется с нами и назовет номер своего счета или адрес банка, куда можно деньги переслать!

Что же, позицию тетушки Греты легко можно было понять. Розалия не была никогда с ней особенно близка. Свою племянницу обожала одинокая Труда. А у тетушки Греты были и свои дети, которым и досталась вся любовь этой женщины. Но все же она не отказывалась оплатить похороны Розалии. И даже если подруги и не найдут этого Санко, то все равно можно было считать их поездку в Вильнюс удачной.

Вернувшись в Питер, подруги прямо с поезда отправились в Горелово. У них были самые смутные представления о том, как им искать кузнеца. Да и жив ли он еще? А если жив, то по-прежнему ли живет в Горелове? Ведь дела его могли пойти хуже или в нем взыграла древняя цыганская кровь. И он снялся с насиженного места и, собрав и семью, и скарб, двинулся на поиски счастья в другие края.

В Горелове подруги не стали долго медлить и зашли в первый попавшийся дом, где во дворе бегали смуглые черноволосые ребятишки.

– Дядя Санко? – удивленно переспросила их полная женщина – мать этих ребятишек. – Простите, но мы живем тут совсем недавно. Еще не успели познакомиться со всеми нашими соседями. Сами мы беженцы из Владикавказа и…

Слушать дальше неторопливую речь этой женщины подруги не стали. Она даже не цыганка! О чем тогда с ней говорить!

В следующем доме жили русские. Следующий дом оказался закрыт на десять замков. Ломиться туда подруги не стали. И наконец в четвертом доме подругам улыбнулась удача. Черноглазая женщина вышла во двор и в ответ на вопрос подруг недоуменно нахмурилась:

– Санко? Кузнец? А зачем он вам нужен?

– Хотели заказать ему кое-что.

– Кое-что – это что?

– Каминную решетку. Мы с ним договаривались.

– Ой, врете вы что-то! – покачала головой женщина. – Санко уже год как без руки остался. Не работает он больше.

– Тогда его сын.

– Сын? Тот да, может. Только он тут больше не живет.

– А Санко живет?

– Да.

– Покажите нам, пожалуйста, его дом! – взмолилась Кира.

– Да зачем вам?

Вот любопытная!

– Имеем новости о его родственнице.

Цыганка снова испытующе посмотрела на подруг. И ни слова больше не говоря, вернулась в дом. Подруги в растерянности остались стоять на улице, не зная, как им поступить дальше. С ними однозначно не хотели разговаривать, давая понять, что их присутствие тут нежелательно.

– Эй вы! – крикнула рассерженная Кира через двор. – У Санко умерла племянница! Покажите нам его дом!

На этот раз из дома вышел мужчина. Большой, с толстым брюхом, которое обтягивала грязная майка. Он задумчиво почесал свою бороду, а потом вытянул правую руку:

– Ступайте туда! Седьмой дом от нас. На воротах солнце.

– Спасибо! – обрадовались подруги. – Там живет Санко?

Но мужик, тоже ничего больше не прибавив, повернулся и пошел обратно в дом. А подругам ничего другого не оставалось, как последовать по улице в указанном направлении.

– Какие странные люди, – бурчала себе под нос Леся. – Обязательно, что ли, говорить загадками?

– Скажи спасибо, что вообще сказали хоть что-то.

Но так или иначе, а подруги скоро пришли в указанный им дом. Вежливо постучались, дождались, когда им открыли калитку, и сказали:

– Мы к дяде Санко. Имеем новости о его родственнице.

Молодая девушка, открывшая им дверь, лишь молча кивнула и посторонилась, пропуская подруг. Они прошли в дом. И первым, кого они там увидели, был тот самый пузатый мужик в грязной майке, с которым они уже имели счастье беседовать. Только теперь цыган накинул поверх майки пиджак. И, сочтя, таким образом, церемонию одевания завершенной, примчался огородами в этот дом, опередив подруг, которые сделали крюк по улице.

– Санко?

– Объясните, зачем вам нужен старик, – произнес еще один мужчина, который тоже был в зале. – Мы тогда позволим вам встретиться с ним.

Как все сложно! Значит, сначала подругам придется пройти собеседование. И только потом они будут допущены к встрече с дедом.

– Ну что же вы? Говорите.

Пришлось подругам начать свой рассказ. Мужчины слушали их не перебивая. И лишь изредка задавали вопросы, кое-что уточняя про Розалию. Где она жила в последнее время? Точно ли, что в Горелове? Кто были ее хозяева, у которых она работала? Какой их дом?

И когда подруги замолчали, возбужденно заговорили друг с другом. Языка цыган подруги не понимали. Но они и так смекнули, что мужики сейчас обсуждают между собой. Похоже, услышанное не нравилось никому из них. А женщины, набежавшие сюда со всех сторон, теперь испуганно охали и ахали, прикрывая рот руками, но не вмешиваясь в разговор мужчин.

– В чем дело? – наконец громко произнесла Кира, обведя взглядом встревоженные лица собравшихся. – По какому случаю такая тревога? Вам жалко, что Розалия умерла? Вы все ее хорошо знали?

Ответил ей опять же тот бородатый в грязной майке. В доме было жарко. И этот тип, когда начал потеть, быстро скинул пиджак.

– Розалия точно умерла? – спросил он у подруг.

– Ее убили похитители!

– Вы это сами видели?

– Нас там не было. Но мы знаем, что милиция нашла ее труп. В мешке из-под мусора.

Цыгане снова загомонили. Потом наступила тишина. Подруги поняли, что сейчас решается судьба их встречи с Санко. Разрешат им, пойдут они к родственнику Розалии. А нет, никто и слова не проронит, чтобы указать им дорогу к дому старика. Да еще и путать начнут.

Решение было наконец принято, об этом свидетельствовали довольные лица собравшихся. Подруги тоже перевели дух. Неведомая им гроза пронеслась над их головами.

– И что вы будете делать дальше? Поговорите с Санко, и что дальше?

– Дальше? Как что? Искать похитителей семьи Антоновых!

– А убийцу Розалии станете искать?

– Ее же убили похитители!

– Значит, другой версии у вас нет?

– Нету, – слегка покривили душой подруги.

Цыгане играют с ними в странные игры, ну так и они ответят им той же монетой. Хотели по правде, не вышло. Тогда будут по кривде. Совсем этим цыганам не обязательно знать, что они уже знают о любимом мужчине Розалии. И еще об одном ее воздыхателе – малахольном Федичкине, таскающемся за цыганкой без всякой надежды на успех.

Бедный преданный Розалии Федичкин. Ох, чуяло сердце его сестры неладное. Недаром невзлюбила она Розалию люто, с первого взгляда невзлюбила. Знала, что не доведет брата до добра эта привязанность. И потому противилась ей всей душой.

Итак, у Розалии было два любовника. Федичкин и еще один. Но подруги про этих двух, которые могли не поделить между собой пылкую Розалию, дружно и не сговариваясь решили молчать. Пусть цыгане думают что им угодно. А подруги такие чокнутые альтруистки, что в самом деле ищут родных Розалии исключительно для того, чтобы предать покойницу земле.

Но судя по выражению лиц цыган, так про подруг и подумали – блаженные дурочки. Пусть они себе идут и поговорят со старым Санко. Все равно старику без дела скучно. Вот и найдет себе занятие – похороны дальней, но родственницы.

– Хорошо, – внезапно сказал один из стариков. – Он вас проводит!

И такое уж у подруг счастье – провожать их к дому Санко снова выпало бородатому.

Санко оказался опрятным стариком с седыми волосами и цепким внимательным взглядом. Он сразу же понравился подругам. Славный такой дед, еще крепкий, но в то же время много в жизни повидавший.

Одну свою руку он держал как-то странно, словно она у него долго болела и он еще не привык снова пользоваться ею. И подруги сразу вспомнили о том, что Санко теперь уже не работает, здоровье – потерянная рука – не позволяет.

– Розалия? – глухо повторил он. – Убита? Вот как!

И, кинув острый взгляд на застывшего в дверях бородатого в майке, он сказал ему:

– Василь, ты можешь идти. Я тебя больше не держу.

И лишь после того, как явно недовольный Василь покинул его дом, старик заговорил снова.

– Не скрою, меня опечалила участь моей племянницы, – произнес он. – Значит, она жила тут? В Горелове?

– Да. А вы этого не знали?

Но старик их словно не услышал. И сказал очень загадочную фразу:

– Значит, они снова сошлись вместе.

Сказал это старик, ни к кому конкретно не обращаясь, словно беседуя сам с собой.

– Кто сошелся? С кем? – разволновались подруги. – У вашей племянницы был мужчина? И вы думаете, что это он ее убил?

Старик даже дернулся.

– О чем ты говоришь? – закричал он на Лесю. – Что ты такое плетешь! Ты же ничего не знаешь!

Вспышка ярости была столь же краткой, сколь и яростной. Санко успокоился так же быстро, как и разгневался.

– Мой сын не мог убить Розалию, – спокойно произнес он. – Он любил ее больше жизни!

– Ваш сын? Но он… Кажется, нам сказали, что он переехал куда-то из Горелова?

– Да. Верно. Но не так далеко, чтобы при желании Розалия не стала бы ездить к нему. Конечно, она должна была бы быть очень осторожна. Ведь если бы узнали правду, то не миновать бы громкого скандала ни ей, ни Марко.

Марко! Он сказал – Марко! А ведь того мужчину, из-за которого много лет назад в Вильнюсе тогда еще совсем юная Розалия потеряла голову, тоже звали Марко! Так, может быть, это один и тот же человек? Тот самый мужчина всей жизни Розалии?

И подруги решили расспросить деда о его сыне и племяннице хорошенько.

– Марко – это ваш сын?

– Да.

– Но почему Розалия должна была скрывать свои отношения с ним?

– Марко женат.

– Ну, так и что же? Жена, как говорится, не стенка. Можно и подвинуть. Никогда не поверю, что мужчине может помешать такая мелочь!

– Марко женат не на ком-нибудь другом, а на дочери нашего барона, – глухо произнес старик. – С одной стороны, выгодный брак, а с другой… И угораздило же его влюбиться в свою собственную сестру!

– Кто сестра? Розалия?

– Марко не мог жениться на ней, – кивнул старик. – И Марко также не мог бросить свою жену. Ведь тогда гнев барона пал бы на всю нашу семью.

– Но зачем же Марко женился на другой девушке, если был влюблен в Розалию?

– Так уж получилось, – уклончиво ответил старик, но подруги пожелали узнать правду в подробностях.

Но старик ничего им не стал рассказывать. Сказал только:

– Марко уже был женат, когда встретил Розалию. Сначала он не знал, что она его сестра. А когда узнал, то впал в настоящее отчаяние.

И все! Больше никаких откровенностей.

– После, после, – повторил старик несколько раз, чтобы отвязаться от подруг. – Не обещаю, но может быть. А сейчас лучше скажите мне, что я могу сделать, чтобы достойно похоронить Розалию?

Выходило, что он прекрасно знал о том, что Розалия была влюблена в его сына. И все окрестные цыгане тоже об этом прекрасно знали. Значит, роман Розалии в свое время наделал много шума. Поэтому сегодня у всех цыган и цыганок и были такие натянутые, испуганные лица. Они думали, как бы давняя боль их драгоценного барона за свою обманутую дочь не разгорелась с новой силой.

Выходит, любимый мужчина Розалии был одновременно и ее братом. Вряд ли родным, но даже дальнее родство в браке у цыган не приветствуется. Значит, либо Розалия и Марко попали бы в изгои, их бы не приняли ни в одном таборе, ни в одной цыганской семье, либо они оставляли все как есть. Любили бы, страдали бы и мучили и себя, и других.

– Когда же это случилось?

– Много лет назад.

К этому времени подруги уже объяснили старику Санко, как он может связаться с родными Розалии в Вильнюсе и получить от них приличную сумму на похороны. Старик при них позвонил Грете, и та подтвердила свое желание оплатить похороны Розалии. После этого разговора старик наконец успокоился, что он не сумеет достойно похоронить Розалию. И он стал разговорчивей.

– Марко встретил Розалию в Вильнюсе. Они познакомились и полюбили друг друга, еще не зная о своем родстве. А потом, когда правда выяснилась и они поняли, что не могут быть вместе, Марко остался мужем дочери нашего барона. А Розалия…

– А Розалия осталась в Вильнюсе и попыталась за чередой легких романов забыть свою настоящую любовь.

– Но, похоже, ей это не удалось.

– Столько лет прошло, – вздохнул в ответ старик. – Столько лет, и снова всплыла эта давняя история! Я уж думал, что все забыто и для них, и для нас.

– Значит, вы не знали, что Розалия вернулась из Вильнюса?

– Нет, – покачал головой старик. – И думаю, никому из наших цыган это было не известно. Иначе мне бы уже сказали.

– А ваш сын? Он был в курсе?

– Наверное.

– Значит, никто не знал про Розалию, только ваш сын? Ведь это ради него Розалия вернулась в Россию? Он позвал ее?

– Оставьте в покое моего сына! Он боготворил Розалию.

– Однако же он явно знал о ее возвращении, но утаил это от всех. И даже от вас! Ну разве это не подозрительно выглядит?

– Марко ничего не знал! Он хороший отец. И старается быть хорошим мужем. Его не в чем упрекнуть! А своему сердцу он не волен. И если полюбил когда-то Розалию, то сам мучался от этого больше других!

– Но он позвал Розалию к себе. Зачем?

– Не звал ее Марко!

– Что же она, сама приехала?

– Кто знает, что было в голове у этой сумасшедшей! Никогда не мог понять своего сына. Его нынешняя жена – Радмила нравится мне куда больше взбалмошной Розалии. Радмила у нас умница. И всегда такой была. И дом она хорошо ведет. И за детьми присматривает. А уж как она любит и чтит своего мужа. И нечего моему сыну смотреть на сторону. Его счастье в его собственном доме. А то, что было у них с Розалией, лучше ему забыть!

– Теперь-то он точно забудет.

– Ага! Потому что Розалия мертва!

– И ее запросто мог убить если не ваш сын, то ваша невестка. Или вы станете отрицать, что Розалия здорово осложняла ей семейную жизнь?

– Ага! Вечно маячила на горизонте Марко. И он в любой момент мог сорваться и унестись к ней.

– Марко бы никогда так не поступил!

– Вряд ли вашей Радмиле хватило бы одних клятв ее мужа. Она все равно ревновала!

– А когда соперница оказалась у нее под боком, чувства женщины и вовсе вышли из берегов. Она просто сошла с ума от ревности. Узнала адрес соперницы. Поехала к Антоновым и убила там Розалию!

Старик в ответ только хмыкнул:

– Моя невестка – порядочная семейная женщина. После рождения четырех детей, за годы брака она сильно располнела. Сомневаюсь, что ей удалось бы взять приступом дом этих Антоновых и справиться с пятью душами.

– Почему с пятью? – не поняла Кира.

– Так ведь… По вашим же словам, похищено еще четыре человека.

– Нет. Их похитили двое неизвестных.

– Всего двое? – поразился старик Санко. – И как же они справились с двумя взрослыми мужиками и двумя женщинами?

– Не знаем.

Вопросы старика заставили подруг сомневаться. А в самом деле, как? Как двое могли справиться с четырьмя? Ну, хорошо, допустим, у них было оружие, они им угрожали, своим жертвам. И еще на их стороне был фактор внезапности. Но почему никто из братьев даже не попытался оказать сопротивления похитителям?

Почему вперед под нож бросилась одна только Розалия? И почему грабители, имеющие огнестрельное оружие, предпочли убить цыганку кухонным ножом?

Глава 9

Старик так и не дал подругам адреса своего сына. Но те не переживали. Через день или максимум через два дня они все равно увидят Марко на похоронах Розалии. Уж такое событие он пропустить ни за что не сможет. И если жена не убьет его или не опоит и не свяжет, на похороны своей любимой женщины он обязательно придет. Должен прийти.

Однако пока что их поиски семьи Антоновых буксовали на месте. Да и кто знает, живы ли они еще?

– Придется снова нам обращаться к Лисице.

– Он нам уже один раз сказал, что про этих Антоновых ничего нарыть не может.

– Так пусть постарается! Или эта Любушка совсем голову ему затуманила, что он уже и своих старых друзей знать не хочет!

Но Любушка оказалась совсем не такой занудой, как про нее подумала Кира. Совсем наоборот, она приветливо приняла подруг, выслушала новости о том, как продвигается их расследование, и сама насела на Лисицу:

– Ты должен узнать все про эту семью! И что с того, что в Питере они ничем не занимаются? Значит, занимались раньше! Выясни про их жизнь в Литве!

И, не дожидаясь его согласия, скомандовала подругам:

– Девочки, диктуйте еще раз все данные на ваших Антоновых. Уж вы не беспокойтесь, я лично прослежу, чтобы он выяснил про них все, что только возможно!

Лисица пытался что-то недовольно пробормотать о том, что у него совсем нету свободного времени, чтобы заняться поисками. Но был ласково остановлен Любушкой.

– Время я тебе найду. А людям надо помогать, – твердо произнесла она. – Если ты отвернешься от друзей в трудную минуту, то и они к тебе на помощь не побегут. Слушай меня. Тебе, Лисица, друзья еще очень пригодятся.

– Зачем мне друзья? У меня ведь есть ты, Любушка!

– Сделай, как я прошу, дурачок! – лишь сладко промурлыкала Любушка.

И Лисица покорился:

– Ладно. Хоть я и не люблю лазить на сайты иностранных организаций, занимающихся оформлением актов гражданского состояния, ничего там у них не поймешь на их тарабарских языках, но, видно, придется мне попотеть с переводами.

– Все так сложно?

– Ну, Литва ведь не Россия. Там русский язык уже давно перестал быть официальным. Но так и быть, подключу знакомых переводчиков, авось что и получится.

– Спасибо тебе огромное!

– Да чего там, – отмахнулся Лисица. – Благодарите лучше вон Любушку. А я, если чего и узнаю, сразу же вам звякну.

– Будем очень ждать.

Но в этот день Лисица подругам не позвонил. Впрочем, без его внимания им скучать не пришлось. Им позвонил следователь Кантемиров и предложил встретиться, так сказать, в неформальной обстановке и поговорить. Кто другой, может быть, и не пошел бы навстречу следователю, а вот подруги с милой душой.

Да и чем еще им было заняться? Лесин любимый мужчина все еще был в отъезде. Ну, а Густав… Вот ради Густава они и шли на встречу с Кантемировым!

Встречу им следователь назначил в уютном маленьком кафе, где цены и ассортимент блюд приятно поражали. Кухня тут была простой и по-домашнему вкусной. Все подаваемые блюда пахли и выглядели, словно их приготовила заботливая мама.

– Мне удалось установить ряд весьма странных событий, которые сопровождали переезд семьи Антоновых из Литвы в Россию.

Так начал свой разговор следователь, поедая одновременно жареную картошку с котлетой, обильно политой кетчупом и засыпанной мелкорубленой зеленью.

– У них темное прошлое?

– Темных пятен там более чем достаточно.

– И что вам удалось узнать про них?

– Во-первых, я узнал, что они у себя на родине, в Литве, считались весьма богатыми людьми. Очень богатыми.

– А на чем основывалось их финансовое благополучие?

– После реституции они получили от государства более чем внушительную сумму за понесенные их семьей утраты.

– После чего, извините?

Кантемиров откинулся на спинку стула и снисходительно хмыкнул:

– Никогда не слышали этот термин?

– Нет.

– А позвольте вас спросить, кем были ваши предки?

Вопрос был настолько неожиданным, что подруги оторопели. Как это кем? Людьми они были. И людьми хорошими, раз у них родились такие замечательные правнучки, как Кира и Леся.

– Я имею в виду, чем они занимались? Род их занятий?

Леся пожала плечами:

– Мама у меня…

– Нет, нет! Я имею в виду гораздо более ранние упоминания о вашей семье? Кем были ваши предки до Великой Октябрьской революции?

– Мои предки были купцами, – поразмыслив, припомнила рассказы бабушки и мамы Леся.

– А мои… Мои частично из пролетариата, а частично из дворянства.

– Вот как? – оживился Кантемиров. – Значит, купцы и дворянство? Обеспеченные люди?

– Да. А еще у одного из дедушек было собственное хозяйство, – припомнила Леся. – Две конные упряжки, несколько коров, а хрюшек и прочей живности вообще без счета. Ой! Он же был мельник! А мельник – это всегда человек очень зажиточный.

– Да? И что со всем его добром стало?

– Как это что? После того как пришла советская власть, прадеда объявили кулаком и сослали в Сибирь. Хорошо хоть, что не расстреляли. А его имущество… Наверное, оно перешло к новой власти!

– Правильно! В самую точку! – воскликнул Кантемиров. – Право владения мельницей перешло к новой власти. Скорей всего, она стала народным достоянием. И имущество ваших предков, Кира, я думаю, тоже.

– Никаких фамильных брильянтов я от бабушки не получила, – призналась Кира. – Наверное, все было потеряно еще в те годы вместе с имением.

– И большое было имение?

– Не думаю. На земле было две деревни, но не думаю, чтобы они были большими.

– Две деревни! Кира! Да вы были бы сейчас богатой девушкой!

– С чего бы это? Все пропало еще в те годы.

– Верно! Пропало! Но потом рядом стран было принято соглашение о возмещении, частичном или полном, понесенного семьями убытка.

– Ничего себе! – поразилась Кира. – Им вернули то, чем их предки владели до революции? Везет же людям!

– Мы про такое и не слышали, – поддержала ее Леся.

– В России ничего подобного и не происходило. У нас, как известно, что с воза упало, то пропало. Тут же поднято другими и тщательно запрятано, что и концов не найдешь. А вот в Европе… В частности, в Польше и Прибалтике такой несправедливости не произошло. Семьям постепенно вернули утраченные при становлении советской власти земли, заводы и фабрики. А также магазины, дома и прочие доходные учреждения.

– А если их к этому времени уже не было? Домов и магазинов в смысле. Да и фабрики должны были порядком устареть или вовсе развалиться.

– Хочу вам заметить, что в Восточную Европу советская власть и коммунистический строй пришли гораздо позднее, уже после Второй мировой войны. И временной промежуток, когда собственность граждан находилась в руках советской власти, был невелик.

– Но все равно. Пятьдесят лет всяко прошло. Многие здания могли развалиться от времени или по другой причине.

– В таких случаях семьям за понесенный ими ущерб выплачивалось более чем солидное вознаграждение. Во всяком случае, никто не чувствовал себя обиженным. Разумеется, имущество возвращалось лишь в том случае, если наследники могли доказать право своего владения.

Подруги пораженно молчали. Подумать только, какая-то маленькая Польша изыскала в своих фондах средства для того, чтобы вернуть своим гражданам их имущество. А вот богатая Россия почему-то их примеру не последовала. А почему? Причина проста. Как говорил известный герой комедии Рязанова: «Все уже украдено до нас!»

Никто и не подумал, что следует вернуть особняк Румянцевых их потомкам. А дворец князя Юсупова тоже не последняя лачужка. Наследники князя наверняка не отказались бы от возврата родных стен. Обидно. До слез обидно. Не за князей, а за себя. Ведь как славно зажили бы они с Лесей на денежки ее прадедушки-мельника на землях прадедушки Киры. Куда там их скромный коттедж в Чудном Уголке! Они могли бы выстроить себе настоящий дворец и почувствовать себя почти королевами.

– Но не надо думать, что все получили огромные деньги, – продолжал говорить Кантемиров. – То есть деньги-то были огромные, но ведь и число наследников за эти годы здорово выросло. Допустим, у вашего прадеда был не один сын или дочь, а несколько! Ведь верно?

– Да. Конечно. Тогда семьи были многочисленными, – хором ответили подруги.

– И наверняка хоть кто-то из родни, но вышел целым из тех лихих времен?

– Да. И это так.

– И у них родились дети. А у их детей, в свою очередь, тоже родились дети?

– Да.

– Вот и получается, что наследство ваших прадедушек пришлось бы поделить между собой многим людям.

– То есть выплаты были не очень большими?

– Для многочисленных семей – да. Но вашим Антоновым, если можно так выразиться, повезло. Их численность во времена лихолетья значительно сократилась. И к финишу пришли только Антоновы братья – Рики и Густав. А также их мать.

– И что же? Много они получили?

– Моя информация далеко не полная. Но я знаю, что до революции у их предка было несколько банков, доходные дома, а также земля, которую он сдавал в аренду крестьянам.

– Так много или не очень?

– Около пятнадцати миллионов евро.

– Ого! – выдохнула Кира, мгновенно ощутив приятное покалывание в ладонях.

Оказывается, ее Густав – богатый мужчина. И деньги его совершенно законные, не то что у других современных богачей. Ведь Густав не украл и никого не обманул. Он получил наследство от своих предков!

– Может быть, у них и титулы имелись?

Насчет титулов Кантемиров ничего не знал. Но полагал, что титулы в данном случае – это дело десятое.

– Из-за титулов в наше время никто убивать и похищать не станет. Нынче у дворянства никаких привилегий нету, одна спесь. Нет, титулы преступникам без интересу. А вот из-за пятнадцати миллионов евро, которыми владеет эта семья, – запросто убьют!

– Но кто же? Кто?

– У меня есть определенные подозрения насчет их кухарки, – признался Кантемиров.

– Вы думаете на Розалию? Но она же погибла!

– Точно. Погибла. Но подозрений это с нее не снимает. Розалия была очень неоднозначной личностью. И ее контакты в прошлом дают мне право подозревать ее очень во многом.

– Вы хотите сказать, что это она спланировала похищение своих хозяев? Наняла соучастников и…

Дальше фантазия Киры забуксовала. И что дальше? К кому могла обратиться Розалия за помощью в осуществлении столь дерзкого плана? К Федичкину? Нет, только не к этому размазне, всю жизнь прожившему под юбкой у своей старшей сестры. Тогда к кому же?

И невольно на память подруг пришел старик Санко и его сын – Марко. Вот Марко был действительно подходящей кандидатурой. Решительный, быстрый и наверняка любящий деньги. А Кантемиров, словно прочитав мысли подруг, добавил:

– Мне удалось установить, что в тот день, вечером которого произошло похищение семьи Антоновых, через Горелово проходил кочующий табор цыган.

– Ого! И теперь вы подозреваете цыган в похищении Антоновых? Но они не могли быть ими!

– Почему же? На пленке зафиксированы люди в черных масках. Определить их национальную принадлежность невозможно. Они могут быть с равной долей вероятности и цыганами, и неграми, и даже эскимосами.

– А эскимосы-то тут с какого бока?

– Ни с какого. Просто припомнил, и все тут.

Но подруги не могли поверить следователю.

– Ну вот, теперь все будем валить на цыган! Мы беседовали с цыганами в Горелове. Никто из них даже не намекнул на то, что Розалии было под силу осуществить подобное.

– А они и не станут намекать! Зачем им выдавать свою землячку?

– Боюсь, вы не понимаете. К Розалии у местных цыган неоднозначное отношение.

– Почему?

– Долгое время она была любовницей мужа дочери здешнего барона.

Теперь наступил черед следователя удивляться.

– Ого! – воскликнул он. – Даже так? То есть та информация, которую мне удалось раскопать на эту особу, верна?

Подруги переглянулись.

– А что вам удалось раскопать про Розалию? – осторожно спросила у Кантемирова Кира. – Наверное, она страшная личность. Может быть, воровка? Или сбывала наркотики? Замешана в международном терроризме?

Следователь расхохотался:

– Нет, все далеко не так страшно. В послужном списке нашей Розалии всего лишь несколько семей, куда она приходила в качестве учительницы пения и танцев. Конечно, никаких заявлений в полицию эти люди не относили. Но тем не менее нехороший слушок про Розалию по Вильнюсу пошел. Ее взяли на заметку в тамошней полиции. И, собственно говоря, оттуда я и имею свои сведения о ней.

– И в чем же ее подозревали?

– В мошенничестве. Но мошенничестве таком ловком, что даже сами обманутые не решались признаться об этом в полиции.

– А что там было?

– В одном месте у хозяев пропали крайне важные бумаги. Правда, через несколько дней они нашлись, но надобность в них к этому времени уже отпала. Крах главы семьи и владельца банка был неизбежен. И очень скоро он разорился на радость своим конкурентам.

– Именно потому, что в нужное время не смог продемонстрировать пропавшие бумаги?

– Да.

– И вы подозреваете, что к пропаже бумаг приложила руку Розалия?

– Этого я не говорил. Но это мнение литовской полиции.

– А в чем предосудительном еще была замечена Розалия?

– В другой семье, где она служила, активно готовились к свадьбе. Невеста была богата, а жених так себе. И семья невесты совсем не была в восторге от выбора девушки.

– И что же? Как тут проявила себя Розалия?

– Не знаю, как она это сделала, но буквально за неделю до свадьбы невеста разорвала помолвку.

– Разлюбила жениха?

– Вряд ли. Потому что спустя еще сутки девушка пыталась покончить с собой. Ее удалось откачать, она долго лечилась в психиатрической клинике, но до конца в норму она так и не пришла.

– А жених?

– Он пытался помириться со своей невестой. Но та сказала, что видела своими глазами достаточно. И что Розалия была права на его счет. Она, дура, цыганке-гадалке не верила. А ее гадание оказалось чистой правдой. Дескать, Розалия нагадала ей, что жених обманывает ее с другой женщиной. У невесты закрались подозрения, она стала шпионить за парнем и очень скоро узнала, что он действительно встречается с другой.

Интерес подруг к рассказу Кантемирова возрастал все больше и больше. Оказывается, Розалия не такой уж наивный цветочек! В ее жизни были довольно пятнистые страницы. И есть, наверное, множество людей, которые хотели бы поквитаться с лгуньей и обманщицей.

– А кому еще гадала на картах Розалия? И кто еще может желать ей зла?

– Еще была семья, в которой муж завел любовницу. Розалия была нанята к его детям в качестве учительницы музыки. И через некоторое время блудный отец был вынужден вернуться в семью, потому что его любовница куда-то исчезла, не оставив ни прощального письма, ни даже записки.

Подруги переглянулись. Ага! Вот они, кажется, и добрались до самого дна.

– Пропала? – переспросила Кира многозначительно. – Совсем пропала?

– Бесследно. Вместе со своими вещами и подарками любовника.

– Нашла покровителя побогаче? Холостого? Без детей и учительницы музыки?

– Судьба этой девушки полиции не известна. Да и каждый из этих случаев сам по себе не выглядит сколько-нибудь значительным. Однако, учитывая, что каждый раз во время драматических событий в семьях работала Розалия, закрадываются смутные сомнения.

– И у литовской полиции их тоже накопилось немало?

– Да.

– Наверное, поэтому Розалия и поспешила покинуть эту страну?

– Возможно. Поступила к Антоновым в услужение, надеясь вместе с ними поехать в Россию. Таким образом она получала кров, еду и работу. В Литве ей грозило расследование. Но так как ее вина не была доказана, то в России литовские власти не стали преследовать эту полуцыганку. Они успокоились тем, что она покинула Литву и больше не могла пакостить честным гражданам этой страны.

– Не такие уж они и честные! Один мошенник наверняка мухлевал с денежными вкладами своих клиентов, вот и разорился! Другой хотел жениться на богатой невесте из корыстных побуждений. А третий и вовсе намеревался сложить к ногам какой-то молоденькой потаскушки все свои деньги, обездолив родных детей и законную жену.

– С точки зрения закона действия этих людей не являются преступными. Разве что банкир… Но где вы вообще видели честного банкира? Все они в глубине души ростовщики, живущие за счет того, что дают простым людям деньги под проценты. А ростовщичество во все времена считалось занятием постыдным.

– И Розалия наказывала всех этих проходимцев?

– Вряд ли она действовала из чистого альтруизма. Скорей всего, она преследовала свою собственную выгоду. Кому-то был выгоден крах банкира, кто-то хотел избавить дочь от брака с голодранцем, а кто-то мечтал вернуть мужа, а детям их отца. И наверняка Розалия, если она причастна ко всем этим событиям, в которых ее заподозрила полиция, брала за свои услуги совсем не дешево.

– А за что ее хотели арестовать? Ведь было какое-то одно конкретное дело, за которое и уцепилась литовская полиция?

– Да, – не слишком охотно, но все же признался им Кантемиров. – Было. Дело о наследстве.

– Вот как?

– По завещанию одного вполне бодрого старичка Розалия становилась его единоличной наследницей. Прямых наследников у него не было. Но имелось несколько семиюродных племянников, которые надеялись поживиться после смерти дорогого дядюшки. Каково же было их изумление и негодование, когда они обнаружили, что остались с носом.

– Все досталось Розалии?

– Досталось бы в том случае, если бы наследники не затеяли против нее судебную тяжбу. А так как один из них оказался адвокатом, а другой служил в полиции, то Розалии пришлось худо. Против нее ополчились опасные противники. И действовали они слаженно и дружно. Разобщенные прежде, они объединились перед лицом общего врага. Прежде они друг про друга и слышать не желали. Но тут рассудили так: лучше поделить поровну и получить хотя бы часть, чем потерять все.

– И в чем они обвиняли Розалию?

– Ни много ни мало как в убийстве этого старичка.

– Ой!

– Да. Обвинение звучало примерно так: Розалия, вступив в интимную связь с их богатым дядюшкой, сначала очаровала старика, а потом подсыпала ему в питье сильнодействующее сердечное средство, которое в минимальных дозах было лекарством, но принятое в большом количестве убило старика.

– Вы что же… Хотите сказать, что Антоновы взяли себе в услужение убийцу?

– Ну, они могли и не знать об этом. Розалия уехала из Литвы, тем самым отказавшись от своих претензий на наследство старика. И наследники не стали ее преследовать. На самом деле им было нужно вовсе не правосудие, а наследство их дядюшки. Наверное, втихомолку разделив между собой денежки, они благославляли Розалию, отправившую дядюшку их зажившегося на тот свет.

– Боже мой! – ужаснулась Кира. – У моего Густава в доме жила убийца!

– Прошлое Розалии далеко не всюду покрыто ромашками и незабудками. В частности, я узнал, что она поддерживает отношения со многими своими родственниками по цыганской линии. И многие из них ведут далеко не праведный образ жизни. Тут и торговля наркотиками, и кража машин, и даже торговля оружием.

– У Розалии такое криминальное прошлое! Вот уж никогда не подумала бы!

– И врунья тетка была еще та! Всем рассказывала про свои испанские корни, а на самом деле родилась в бедной цыганской кибитке.

Теперь у подруг была насчет Розалии кое-какая информация. И эта информация заставила их еще более пристально заинтересоваться личностью кухарки Антоновых. Если раньше они не понимали, что могло заставить эту женщину уехать из Литвы, то теперь они это отлично понимали.

Но, помимо спасения своей шкуры, какие еще были резоны у Розалии, чтобы выбрать именно семью Антоновых в качестве своих хозяев и именно Россию в качестве нового места жительства? Наверное, то, что Антоновы планировали поселиться в Горелове, а это вполне устраивало Розалию, которая мечтала быть поближе к своему Марко.

Однако что же заставило самих Антоновых выбрать такое малопрестижное место для своего проживания? Эти обеспеченные люди могли рассчитывать на место и поприличнее.

Следователь Кантемиров не считал эти вопросы важными. А вот подругам, наоборот, казалось, что ничего важнее в настоящее время у них и быть не может.

Однако им пришлось потерпеть целых два дня. Старик Санко хотел устроить Розалии приличные похороны. Грета выслала ему большую сумму денег. И старик поклялся, что истратит всю сумму до копейки исключительно на похороны Розалии.

– Может быть, кто и скажет, что у цыган нету чести. Но лично я никогда не прикоснусь к деньгам покойника. Все, что принадлежит Розалии, будет отдано ей до последнего гроша.

Итак, похороны должны были состояться только через два дня. И два дня подруги буквально изнывали от нетерпения. Лисица им не звонил. На их звонки он тоже не отвечал. Видно, у него были дела поважнее.

– Да если бы не Кантемиров, то мы так бы и не узнали, что за штучка была эта Розалия.

– И о том, насколько богаты были Антоновы, мы бы тоже не узнали.

– Но вот странно, что тетка Розалии ни словом не обмолвилась о том, что ее племяннице грозил тюремный срок. Не знала?

– Скорей всего, не сочла нужным нам об этом рассказать. Это же позор! Позор для всей семьи. А такой чванливой особе, как Грета, позор не нужен. У самой у нее все в полном порядке. Так зачем ей родственница-уголовница?

– Но все же странно. Помнишь, она говорила, что Розалия приезжала на похороны тетки Труды и еще несколько раз заглядывала к ним в Вильнюс.

– И что тут странного?

– Но как она не боялась? Ведь если бы ее увидели родные отравленного ею старичка, то…

– Что то? Что? Ничего бы ей не было. Судебное дело было прекращено. Деньги старичка эти гиены уже получили и разделили между собой. Никаких претензий лично к Розалии они больше не имели.

– Ох, не знаю, – вздохнула Леся. – Но что-то тут определенно не чисто. Зачем Розалия приезжала несколько раз в Литву? Не верю, что только для того, чтобы навестить своих тетушек.

Но что могла ответить на это Кира? Она лишь молча пожала плечами. Фантик, словно почувствовав растерянность и недовольство своей хозяйки, вскочил к ней на колени и замурлыкал, что делал только в исключительных случаях. Оценив великодушие своего любимца, Кира нежно потрепала его по плюшевым ушкам.

Да, пока что Фантик был единственным мужчиной в ее жизни, которому удавалось привести Киру в хорошее расположение духа.

Глава 10

Похороны Розалии навсегда запомнились подругам как самое живописное, яркое зрелище. Они никогда не бывали на похоронах у цыган. И многого ожидали от этого события. И девушки не ошиблись, хотя события развивались совсем не так, как рисовало их воображение.

Для начала оказалось, что проводить Розалию в последний путь явилось почти три сотни человек. Невероятная популярность для простой цыганки! Создавалось впечатление, что люди пришли не ради Розалии, а ради чего-то другого. Но чего? Что за зрелище они надеялись увидеть на похоронах Розалии?

Впрочем, цыгане тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. В том числе и любопытство. Каждому была охота взглянуть на ту, которая долгое время смущала покой их барона. Сам барон – уже глубокий старик, которого подруги видели в тот день, когда выклянчивали разрешение увидеться с кузнецом Санко. Именно этот седобородый старик и дал им это разрешение.

На кладбище барон стоял рядом с высоким бледным мужчиной. Марко! Вот он какой! Внешне Марко не произвел на подруг особого впечатления. Был он уже не молод. Наверное, уже справил свой полувековой юбилей. Выглядел он плохо. Под глазами залегли огромные черные тени. Похоже, мужчина был единственный, кто искренне горевал о смерти Розалии. Но на людях он держался изо всех сил. И старался выглядеть невозмутимым.

Эта невозмутимость не очень-то ему удавалась. То и дело по его лицу пробегала какая-то судорога, словно мужчина едва сдерживал слезы. Но стоящий рядом с ним свекор не позволял мужчине расслабиться ни на мгновение. Следил. Бдил. Наблюдал.

Жена Марко тоже была тут. Подруг она разочаровала. Даже если когда-то она и была хороша собой, то теперь под грудой жира ее красоту было не разглядеть. И прав был старик Санко, когда сомневался в способности этой бабы совершить убийство. Единственный доступный этот бабище способ убийства был такой: сесть на врага и просто раздавить его своим весом.

– Сколько же в ней килограммов? – восторженно прошептала Леся. – Двести?

– Не… Вряд ли. Килограммов сто пятьдесят – сто семьдесят.

– Ну и туша! И как муж ее только терпит рядом с собой!

Взрослые дети Марко и его жены Радмилы стояли тут же. Было их то ли пятеро, то ли четверо. И все они явились на похороны со своими супругами и детьми. Так что собралась приличная толпа. Остальные цыгане тоже пришли не сами по себе, а семьями. Отсюда и такое огромное скопление народа.

– Нам нужно побеседовать с Марко.

– Нужно. Но как это сделать? Свекор и жена с детьми ни на минуту не отходят от него.

– Но в сортир они ведь с ним не пойдут?

– Нет, надеюсь.

– Ага, – произнесла Кира таким странным тоном, что Леся невольно забеспокоилась.

Что задумала ее невозможная подруга?

– Не беспокойся. Ничего криминального. Имею одно великолепное средство, которое мигом разгонит родных Марко!

К этому времени все уже сидели в ресторане за длинными накрытыми столами. По русскому обычаю поминали покойницу. Санко объяснил, что у цыган не водится такого. Но, долгое время живя в России, он сам, да и его соседи переняли многие обычаи русских людей.

– Сиди тут и жди, – прошептала Кира на ухо своей подруге и ненадолго исчезла.

Потом ее рыжая голова мелькнула возле подносов официантов. А потом один из них подошел к Марко и его семье и предложил тем какие-то напитки. Все взяли по бокалу и стали пить. В это время слегка запыхавшаяся Кира вернулась назад к Лесе и прошептала:

– Теперь смотри на семейку Марко.

– А чего мне на них смотреть?

– Просто смотри, и все!

Леся послушно вытаращилась. И вскоре заметила, что по лицам родни Марко начали скользить какие-то тени. Похоже, их всех что-то начало беспокоить. И беспокойство нарастало. Первой из-за стола выскочила одна из дочерей Марко. Потом сыновья, а затем и супруга начала тяжело кряхтеть. Потребовались объединенные усилия ее мужа и отца, чтобы вытащить эту громадину из-за стола. Свекор что-то сказал Марко, и тот остался сидеть за столом. А дочь с отцом на максимально доступной им скорости двинулись следом за остальными в сторону ресторанного туалета.

– Вот теперь пора! – обрадовалась Кира. – Видишь, средство действует!

– Что ты им подсыпала?

– Ничего я не подсыпала! Скажешь тоже.

– Не верю. Иначе с чего бы им всем приспичило в туалет.

– Просто я дала официанту пару тысяч. И он согласился добавить в их коктейли еще один ингредиент.

– И что это было?

– Помнишь, у наших кошек было неладно с желудками? Они никак не могли сходить в туалет, и ветеринар прописал им слабительное?

– Ты накапала этим людям кошачье лекарство? – испугалась Леся.

– Что ты переживаешь? Все равно у него уже срок годности закончился, – пожала плечами Кира. – Нашим кошкам я не рискнула бы его дать.

Леся потеряла дар речи. Она просто не знала, что ей еще прибавить. Но Кира и не нуждалась в ее комментариях.

– Средство подействовало отлично, – радовалась она. – Как раз хватило на всех. Все израсходовала до последней капельки!

– Кира!

– Ну что Кира? Ты же сама переживала, что дорогущее лекарство за три тысячи нам больше не понадобилось и что придется его выбросить. Так вот теперь не придется!

– Кира!

Но Кире уже надоели упреки подруги. Она вскочила на ноги и зашептала:

– Пойдем быстрей. Пока эти с горшков не слезли!

Марко на появление возле себя двух незнакомых девушек никак не отреагировал. Он их попросту не заметил. Мужчина находился в каком-то странном оцепенении. И подруги даже подумали, а не опередили ли их коварные родственники? Вдруг они, в свою очередь, подлили Марко чего-нибудь дурманящего в еду или питье, чтобы он вел себя мирно и без эксцессов?

Но внезапно мужчина ожил, посмотрел на девушек и произнес:

– Значит, вы и есть те самые вестницы беды?

– Вестницы?

– Это ведь вы сообщили моему отцу известие о смерти Розы?

– Ну… Да. Это мы.

Марко кивнул головой и снова затих. Что это с ним такое?

– Эй! – потрясла Кира его за рукав. – Вы в порядке?

– Что? – поднял на нее мутный взор Марко.

– Вы в порядке?

Неожиданно мужчина улыбнулся. Улыбка получилась у него неровная, словно местами его мышцы парализовало.

– В порядке? – повторил он Кирин вопрос. – Как я могу быть в порядке? Моя Розалия умерла! Убита! А я даже не могу наказать ее убийц!

– Но вы знаете их имена? Назовите их нам!

– Я ничего не знаю, – покачал головой Марко. – У меня нет доказательств. Но мой свекор достаточно влиятельный в здешних местах человек. Ему было под силу уничтожить Розу! И я знаю, он хотел ее смерти! Она была ему словно шило в заду. А наш барон такой человек, который не станет терпеть неудобства.

Подруги онемели. Вот оно как! Значит, Марко обвиняет в смерти любимой женщины родню своей жены! Интересно, его обвинения голословны или имеют под собой доказательства?

– Доказательств у меня нет, – тяжело вздохнул Марко. – Но все случилось так кстати… Нет, я не могу поверить, что барон не имеет к этому никакого отношения.

– О чем вы говорите?

– Мы с Розой хотели уехать, – произнес Марко. – Понимаете? Мы даже запланировали время нашего отъезда. Конец весны. Апрель или май месяц. То есть уже через несколько дней я мог быть наконец-то свободен! Если бы… Если…

Он замолчал, и подругам даже показалось, что сейчас он заплачет. Чтобы отвлечь мужчину, Кира спросила:

– Почему именно апрель или май?

– Я не знаю, – покачал головой Марко. – Розалия просто сказала мне, что к тому времени у нее будет уже достаточно денег, чтобы нам двоим хватило бы до конца наших дней.

Вот это да! Подруги были потрясены. Выходит, Розалия не просто так вернулась в Россию. Она собиралась выкрасть своего мужчину у его законной жены и детей. Увести зятя из-под носа влиятельного тестя или, как говорили тут здешние цыгане, свекра! Она хотела опозорить всю семью барона! Да, за такое могли и убить. Особенно если за Розалию некому было заступиться. И некому было отговорить ее от безумного плана.

– Но как такое могло получиться? Ведь у вас семья… Дети… Вы всю жизнь прожили с ними и вдруг под старость решили, что больше не хотите?

– Вот именно, – спокойно кивнул головой Марко. – Не хочу и не могу. Дети уже выросли. У них собственные семьи. Они уже не нуждаются во мне.

– А ваша жена?

– Да. С Радмилой могли возникнуть проблемы. Она не из тех женщин, которые смиряются с изменой. Поэтому я и не хотел больше лжи. Хотел уехать отсюда навсегда, обрубить все связи. Пусть бы Радмила и ее отец распустили весть о моей смерти. Мне все равно! Мои дни и так сочтены. Болезнь все сильней берет меня за горло. Скоро я умру. Но я хотел хотя бы последние месяцы своей жизни быть счастливым! Плевать на людскую молву! Я не собирался сюда больше возвращаться!

В голосе Марко звучала такая боль, а в его глазах стояла такая глубокая печаль, что подругам стало до слез жалко этого большого человека. Вот ведь странно, казалось, все у него было. Жена, куча детей и внуков. Влиятельный свекор, под крылом которого Марко и его семья не знали никаких проблем.

Но Марко все равно был глубоко несчастлив. Он любил другую женщину. Любил всю свою жизнь. И то, что для другого было бы величайшим счастьем, для него оказалось самой настоящей бедой.

– Я – трус, – внезапно произнес Марко. – В этом все дело!

– Почему это вы трус?

– Нужно было еще много лет назад расставить все точки. Я любил Розалию. И что с того, что она приходится мне дальней родственницей? Мы все равно могли быть вместе. Родная кровь! Ну и что с того? Мы могли бы и не заводить с ней детей. Бездетность – это сущая ерунда по сравнению с тем адом, который я устроил себе и ей.

Марко выглядел таким удрученным, что подругам захотелось его хоть как-то поддержать.

– Нет, вы не трус, – сказала Кира. – Вы ведь боялись не за себя, а за своего отца?

– Верно. Это тоже было. Барон – человек мстительный. Он бы не простил этого. Он бы сполна расквитался с моей родней.

– Тогда вас это волновало, а сейчас?

– Сейчас обстоятельства сильно изменились. Мой отец – глубокий старик. Барон не посмеет его тронуть. Да и отцу уже не так страшен его гнев. Он больше не работает, а живет на свою пенсию, которую барон отнять у него не сможет при всем своем желании. И еще у отца есть деньги, которые посылают ему мои уехавшие братья и сестры. Ну а в этом я своего старого отца тоже бы не обидел. Высылал бы ему деньги на жизнь.

– А другие ваши родственники? Им тоже досталось бы от барона.

– Все мои братья и сестры разъехались по свету. Им гнев барона тоже не страшен. И потом… я не могу больше думать о других! Я хотел счастья. Всю жизнь я ждал и мечтал. А теперь мое время заканчивается. И я хотел хоть последние свои дни быть счастливым! Хотел провести их в объятиях любимой. Скажите мне по совести, разве я многого желал? Только встретить свой конец на руках у любимой женщины, а не у той, которая досталась мне по воле жестокой судьбы.

Подруги переглянулись между собой. Марко задал им слишком сложный вопрос. Отвечать на него они не имели права. Кто они такие, чтобы судить других людей? Но вообще-то обе подруги считали, что Марко слишком долго тянул с решением. Нужно было давно наплевать на мнение других людей и жить с любимой женщиной. Дети бы выросли как-нибудь и без него. Миллионы растут без отцов, и ничего. А тут к тому же такой шикарный дед! Он бы запросто заменил детишкам отца. Так что никакой особой драмы в их жизни бы не случилось.

Конечно, для Радмилы уход мужа оказался бы страшным ударом. Но кто сказал, что сейчас, когда дети уже выросли и обзавелись собственными семьями, а отец уже стар и долго не протянет, ей будет легче пережить расставание с мужем? Получается, что женщина останется на старости лет совсем одна. И как ни крути, а ей придется тяжело.

Вот если бы Марко не тянул волынку столько лет и бросил бы Радмилу еще в то время, когда она была молода и относительно хороша собой, то она бы еще могла найти свое счастье с другим. А теперь… Вспомнив слоноподобную тушу, в которую превратилась жена Марко, подруги поняли, что и она не была счастлива в браке.

Счастливые женщины редко бывают такими полными. Обычно женщина начинает лопать без остановки, когда ей страшно или одиноко. Наверняка Радмила знала о том, что ее муж любит другую. И что в любой момент он может бросить ее. Страшно себе даже представить, какие демоны бушевали в душе у Радмилы. Как же она должна была ненавидеть соперницу, которая украла у нее сердце ее законного мужа!

Желая сделать как лучше, Марко обрек на страдания сразу трех человек – себя, Розалию и Радмилу. И конечно, дети тоже страдали, наблюдая отсутствие любви между своими родителями. И родители Радмилы и Марко тоже сокрушались, видя, что дети их несчастливы в своей собственной семье. Так стоило ли мучить себя и их столько лет?

Это не судьба была жестока, это Марко оказался размазней!

– Вы должны были остаться с Розалией, раз уж так сильно полюбили ее, – сказала Леся. – Дети, когда выросли, обязательно бы вас поняли.

– Я тоже много думал об этом. И когда Розалия сообщила мне, что едет в Россию, я даже обрадовался. Прежде я запрещал ей приезжать ко мне. Если мы и встречались, то урывками. В Вильнюсе или в других местах. Одним словом, когда я по делам выбирался из дома. Но теперь Роза сказала, что все изменится.

– Вот как?

– Да. Она сказала, что нам осталось терпеть совсем недолго. Что очень скоро у нее будет столько денег, что нам хватит до конца жизни.

– А вы сказали ей о своей болезни?

– Да. Роза была самым любимым моим человеком. И я не стал скрывать от нее правду. Сказал, как только узнал от врачей печальную истину.

– И когда это было?

– Больше года назад.

Значит, еще до переезда Розалии из Литвы в Россию.

Но Марко-то каков! Хорош гусь! Сразу от врача помчался к Розалии. И зачем? Лучше бы он раньше думал, что делает, чем под закат жизни вываливать на голову любимой женщины такое страшное известие. Мол, прости, любимая, но нам теперь уж точно не быть вместе. Раньше я сам не хотел, а теперь уже и не могу. Болезнь и смерть скоро разлучат нас навсегда.

– Представляю, в какой ужас пришла Роза.

– Да. Сначала она ударилась в слезы. Но потом взяла себя в руки и поклялась мне, что обязательно что-нибудь придумает.

– Придумает? Что она имела в виду?

– Думаю, она имела в виду деньги, – произнес Марко. – Сам я не располагаю деньгами, которые мог бы тратить самостоятельно. Все имущество записано на жену или детей. Мне не принадлежит ничего, кроме нескольких личных вещей и одежды.

Вот оно! Значит, Марко – гол как сокол. И все финансовые проблемы он сложил на плечи своей возлюбленной. Честное слово, теперь подруги уже начинали сомневаться в том, а достоин ли Марко такой жертвы со стороны Розалии? Сначала он испортил ей всю жизнь, обрек женщину на одиночество. А сам, обратите внимание, жил далеко не монахом. Нажил со своей Радмилой кучу деток. А значит, не всегда супруги цапались друг с другом. Бывали и у них ночи любви.

Но это ладно, это дело прошлое. Однако посмотрите, как Марко повел себя, решив удрать из семьи и провести последние денечки в тепле, неге и сытости. Тут и речи не идет о том, чтобы уехать с любимой женщиной на край света и умереть там в нищете. Нет, Марко не устраивает такая концовка. Он хочет умереть рядом с Розалией, но в весьма комфортных условиях.

– Мне много не надо, – монотонно бубнил Марко. – Чашку хорошего кофе на завтрак. Крыша над головой. И шум прибоя под окнами.

Ага! А еще обед, ужин и, наверное, кое-какая культурная программа! Рестораны, концерты. Да и сами путешествия требуют немалых денег. И добыть эти деньги Марко милостиво предлагал одной Розалии. Сам-то он не мог. Он ведь тяжко болен.

– А что у вас за болезнь? – поинтересовалась Кира у мужчины. – Что-то заразное?

– О нет! Не беспокойтесь. Врачи нашли у меня язву желудка.

Всего-то! Да куча людей живет с подобным диагнозом всю жизнь. И ничего. С половиной желудка живут. С третью! Даже совсем без желудка живут, правда, недолго.

– И вы сочли, что скоро умрете?

– Врачи сказали, что состояние очень тяжелое. Нужна операция. Но я не хочу оперироваться в России. Тут очень плохие условия!

Определенно этот Марко был избалован безмерно! Радмиле не позавидуешь. И Розалия, если бы она обрела возможность получше и поближе узнать своего Марко, думается, была бы горько им разочарована. Или нет? Как говорится, что русскому хорошо, то немцу смерть? А в данном случае то, что отвращает от Марко подруг, могло же привлечь Розу!

– Скажите, а у Розы были другие мужчины?

Марко побагровел.

– Никогда! Розалия любила только меня!

– А про некоего Федичкина вы слышали?

– Про кого?

– Про Федичкина. Этот мужчина переехал следом за вашей Розалией из Литвы в Россию. Обожал ее. Буквально ходил за ней по пятам.

– А! – с оттенком презрения в голосе отмахнулся Марко. – Мою Розалию обожали многие. Но что с того? Ее сердце навечно принадлежало одному мне. Мы с Розой однолюбы. Как полюбили друг друга много лет назад, так и были верны своей любви.

Ага! Только один жил с женой и имел кучу детишек, а другая крутила хвостом направо и налево.

Подруги не торопились уходить от Марко. Они чувствовали, что он им не все еще рассказал.

– А когда Розалия приехала год назад из Литвы в Россию, вы ведь часто общались с ней?

– Конечно. Регулярно встречались и проводили вместе время.

– Вот как! И где же? У Розы дома?

– Нет. Розалия жила в семье своих хозяев. Занималась с сыновьями музыкой.

Это была до того странная новость, что подруги даже забыли, о чем они спрашивали до этого. Розалия – учительница музыки у Густава и Рики?

– У Розалии было музыкальное образование, – подтвердил Марко. – И она часто подрабатывала тем, что давала уроки музыки и танцев.

Однако интересный поворот событий. Похоже, Розалия здорово заливала своему любимому мужчине. Ни Густав, ни Рики не нуждались в учительнице танцев. А Розалия врала своему Марко о том, какую должность она занимает в доме Антоновых. Почему? Возможно, потому что ей было элементарно стыдно назваться кухаркой. А возможно… Что возможно?

– А что еще Розалия говорила вам? Откуда она собиралась раздобыть деньги?

– Я не спрашивал.

Молодец мужик! Честное слово, молодец! Взвалил на свою даму решение всех проблем, а сам решил пока что тихо и мирно дожидаться. Авось Розалия все устроит! А если нет, то всегда остается верная старая и толстая Радмила, которая уж точно никуда не денется. Может быть, шум прибоя она и не обеспечит, но тарелку овсяной каши точно принесет.

Да уж, как ни повернулись бы дела, Марко в убытке не оказывался. Но все равно, это хоть и характеризует мужика с определенной стороны, но никак не объясняет главного – кто же убил Розалию.

– А ваш свекор или ваша жена знали о том, что Розалия вернулась в Россию?

И не просто вернулась, а еще и поселилась рядышком со своим любовником. Буквально проехать несколько остановок на автобусе. И как Радмила могла не узнать о появлении в окрестностях ее дома опасной соперницы? Пусть Марко и перебрался из Горелова, но ведь он жил все равно в пригороде Санкт-Петербурга. То есть очень и очень близко от своей Розалии.

– Розалия очень сильно изменилась за эти годы, – покачал головой Марко. – И даже если бы Радмила ее и увидела на улице, нипочем бы не узнала. Здесь Розалия была бедной цыганской девчонкой, одетой в чужие обноски. А в Литве она стала настоящей европейской дамой. Увидишь, ни за что не признаешь в ней ту простую девчонку.

– Значит, Радмила была знакома с вашей любовницей?

– Был период, когда я часто виделся с Розалией. Было много свидетелей того, что мы с Розой любим друг друга. Мы много общались с людьми. Возможно, кто-то из них нас сфотографировал вместе, а потом эта фотография могла каким-то образом попасть к Радмиле. Цыганский мир очень широк и одновременно страшно узок. Нельзя совершить преступление или проступок в одном месте, переехать в другое, и чтобы тамошние цыгане не узнали об этом.

– Значит, Радмила могла навести справки о Розалии?

– Уехав в Литву, Розалия почти совсем прекратила всякий контакт с цыганами. Порвав со мной, она не захотела пускать в свою жизнь никого из прошлого. Отчасти это было сделано, чтобы уменьшить кривотолки о ней. Чтобы все забыли про нас. И чтобы мы могли видеться время от времени. Хоть и редко, но все же лучше, чем ничего!

– И вы продолжали любить друг друга?

– Мы были вынуждены держать свои отношения в тайне от всего мира! Поймите!

Это ты был вынужден держать их в тайне. А верней, так тебе было спокойней. Любовница далеко и подозрений больше не вызывает. И жена под боком. Именно Марко настаивал на том, что им нужно разорвать отношения. Иначе позор падет на голову его семьи. Но беспокоился-то он за свою семью. Розалия про своих думала меньше всего!

Но она была вынуждена принять позицию Марко. Насильно из семьи она его вырвать не могла. Марко должен был принять это решение самостоятельно. А он все тянул и тянул с решением! И протянул больше тридцати лет! Невероятная медлительность! Почти целая жизнь!

Глава 11

И все же подруги продолжали держаться мысли о том, что Радмиле и ее отцу было известно о возвращении Розалии в Россию. И также о том, что она не просто вернулась, а еще и поселилась совсем неподалеку от них. Как же они могли отреагировать на происходящее? Естественно, насторожились. Проследили за Марко, увидели, что он встречается с Розалией… А кстати, где он все-таки с ней встречался?

– Розалия нашла одну старушку, которая тут, в Горелове, недорого сдавала нам комнатку. Там имелся отдельный вход. И мы могли приходить в наше гнездышко, не тревожа старушку и не спрашивая ее разрешения. Хоть каждый день!

Значит, и место для любовных встреч подыскала Розалия! Но в свете всего услышанного ранее подруг это заявление цыгана ничуточки не удивило.

– Поймите, я был все время в зоне внимания жены и свекра, – заметив их взгляды, попытался оправдаться Марко. – Я не мог снять комнатку, не вызвав подозрений у родни.

– Вы могли им и не говорить.

– А деньги? Все мои доходы строго контролировались женой и свекром. Я работаю на него. И платит мне тоже он. Так что Радмиле известны все мои доходы до копейки. Утаить для себя я ничего не могу.

– И что же? За комнату платила тоже Розалия?

Марко развел руками. Нет, этот мямля и размазня положительно начинал бесить подруг. Ну нельзя же быть таким подкаблучником! Придумал бы что-нибудь. В конце концов, подло вот так обманывать жену и всех окружающих. Это куда хуже, чем честно и открыто заявить о своих намерениях! Как, между прочим, и хотела с самого начала сделать сама Розалия.

– Роза всегда была отважна без меры, – вздохнул Марко. – Честно говоря, иногда я ею восхищался, а иногда пугался ее бесшабашности. Она была очень ловка! Мне никогда в жизни не удалось бы так лихо обманывать людей, как это делала она. Она была уникальна! Но меня, в этом я уверен, она любила искренне и от всего сердца.

Подруги тоже так думали. Ни на кого из своих мужчин Розалия денег не тратила. А вот на Марко тратила и радовалась этим тратам. Ведь они приближали час их свидания. А Розалия так истосковалась в разлуке по любимому, что готова была видеться с ним хоть каждый день.

– Но каждый день я не мог. Розалия и сама потом сказала, что мы должны соблюдать осторожность. Совсем не надо, чтобы нас увидели вместе Радмила или кто-то другой, пока Розалия все не закончит.

– Что не закончит?

– Этого она не объяснила. Но я понял, что это связано с тем делом, которое она затеяла, чтобы получить для нас деньги.

– И что это было за дело?

– Я не знаю.

Просто редкостный олух! Ничего он точно не знает, ничего не ведает. Ну да ладно! Сейчас у подруг появился вполне реальный подозреваемый. Даже двое. Радмила и ее отец! Оба должны были ненавидеть Розалию. И если прознали про ее возвращение и про то, что она снова хороводится с Марко, то могли и убить негодяйку.

– Запросто могли, – кивнула Кира. – И даже должны были так поступить. Во имя спокойствия в семье.

– Но разве они не должны были сначала прийти к ней и побеседовать? Попытаться, так сказать, вразумить ее? Заставить уехать подальше?

– Они уже один раз сделали это. Она уехала. И что? Разве это помогло?

– Но какое-то время все было тихо.

– А сейчас они могли решить вопрос по-другому. Отчасти они уже утратили рычаги давления на Марко. И должны были понимать, что в этот раз он может и не послушать их и наплевать на общественное мнение. Дети выросли. Близкие его разъ-ехались по всему свету, барону их не достать. Отец тоже выведен из-под удара. Вот и решили проблему радикально.

– То есть как? Убили Розалию?

– Да.

– Но Розалию убили похитители Густава!

– И цыгане заодно похитили и семью Антоновых! Разве ты не помнишь, что сказал Кантемиров?

– Что?

– В тот день по Горелову проходил бродячий табор!

– И что?

– Тела Антоновых – живых или мертвых – вывезли в их фургончиках!

Вот теперь Кире стало по-настоящему нехорошо. После того как на свалке нашли не труп Густава, а труп бедного Федичкина, Кира, как это ни странно, даже немного успокоилась. Выходит, пострадали Розалия и Федичкин. Это их тела нашли в мусорных пакетах. А Густав и его семья просто пропали. Но они живы и рано или поздно они вернутся. Ведь на свалке вместе с Федичкиным их не было!

И вдруг такой нежданный поворот событий. Семья Антоновых, возможно, что просто их тела вывезены цыганами на своих машинах!

– Что за ужас ты говоришь? – воскликнула Кира, гневно глядя на Лесю. – Густав – жив! Я знаю! Он – миллионер! Леся, я не могу упустить настоящего, стопроцентного миллионера! Раз в жизни мне попалась такая жирная рыбка, и чтобы я кому-то ее отдала? Ни за что! Ты только себе представь, какая у Густава хорошая семья! Его предки уже были миллионерами. Не то что у нас – возьми олигарха, все они из грязи да в князи! А тут родовитая семья! Потомственные миллионеры! Есть чем гордиться!

– Я твою тревогу лишиться сказочного принца, конечно, разделяю. Но пойми, двое людей уже убиты. И если предположить, что весь этот налет на дом Антоновых был организован отцом Радмилы с целью уничтожить Розалию, то и Антоновых могли убрать как свидетелей.

– Но почему? Грабители все были в масках. Как могли Антоновы их узнать?

– Возможно, кто-то из грабителей выдал себя. И Антоновы его узнали. Да мало ли что могло быть. Может, цыгане отвезли твоих Антоновых в Европу, чтобы там продать в рабство.

– Ужасы ты говоришь!

– Ну, не в Европу, где-нибудь в Белоруссии оставили. На плантациях капусты трудиться.

– Еще хуже!

– Тогда картошку копать.

– Леся! Ты издеваешься! – со слезами воскликнула Кира. – Перестань! Говори серьезно!

– А если серьезно, то я не понимаю, почему ты не хочешь взглянуть правде в глаза. Выкуп за Антоновых никто не просит. И что это значит?

– Что?

– Что? Либо их уже нет в живых. Либо…

– Что либо? – дрожащим голоском спросила Кира.

– Что их скоро не станет!

– И что же делать?

– Что делать? Мы можем отомстить за смерть твоего жениха. И надеяться на то, что его наследники, если таковые у Густава окажутся, будут настолько любезны, что вознаградят нас с тобой.

– Без Густава мне никакие его деньги не нужны! – решительно возразила Кира, но тут же замерла, удивленная необычным выражением лица Леси.

– Что с тобой?

– Погоди, мне только что пришла в голову потрясающая мысль! Про наследников!

– Про чьих наследников?

– Про наследников твоего Густава!

– Но у него нет наследников, – удивилась Кира.

– Ты так в этом уверена?

– Вся их семья – это мать, его брат и жена брата. И все они похищены вместе с Густавом.

– Да. Но ведь кто-то может и вернуться. А если даже и нет, то какие-то наследники у твоих Антоновых все равно должны быть!

– И что? Ты предлагаешь искать их? Это они устроили похищение Густава и его семьи? А чтобы самим не мараться, наняли каких-то людей, которые сгоряча и прирезали Розалию? Не легче ли было, в таком случае, перестрелять всех в доме, имитировав ограбление?

– Не знаю. Наверное.

– Нет, наследников Антоновых оставим пока в покое. А сейчас займемся более реальными подозреваемыми.

– Радмилой и ее отцом?

– Точно, – кивнула Кира.

– Но как нам их прищучить? Если это убийство и похищение в самом деле организовано и спланировано ими, то местные цыгане будут держать язык за зубами. И никогда не выдадут своего барона.

– Верно. Фиг что из них вытянешь, – согласилась с подругой Кира. – Но… Но есть один человек, который может нам помочь.

– И кто он?

– Как это – кто он? Марко, разумеется!

Леся с сомнением покосилась в сторону Марко, который все еще с потерянным видом сидел за столом в окружении своей поредевшей семьи. Законная супруга Марко еще оставалась в туалете. То ли толстухе было чем заняться, то ли просто застряла в узкой кабинке.

– Этот хлюпик?

– А я считаю, что Марко искренне любил свою Розалию. Он должен помочь нам!

– Должен-то должен, но вот сможет ли? Судя по всему, Радмила и ее отец не очень-то считаются с Марко. Он им нужен для соблюдения приличий. Наверняка жениться на Радмиле и в юности не было много желающих. Отец подождал, подождал да, увидев, что дочь рискует вовсе остаться в старых девах, а это для цыганки просто немыслимый позор, решил, что даже такой малахольный зять все же лучше, чем совсем никакого.

– Но Марко и сам подозревает Радмилу и свекра!

– От его подозрений мало толку. Нужны доказательства.

И подруги внимательно уставились теперь уже на другого мужчину, на отца Радмилы. Тот выглядел совершенно умиротворенно. То ли из-за слабительного, которое так хорошо подействовало, то ли из-за того, что постоянно маячившая на горизонте семейной жизни его дочери опасность наконец-то устранена. Раз и навсегда!

– Это точно его рук дело! – решила Леся. – И убийство, и похищение.

Услышав это, Кира вознегодовала.

– Пусть вернет мне Густава! – выпалила она. – У его коровы уже есть свой муж. Так нечего ей еще и чужих женихов приворовывать!

Но как было заставить барона занервничать и наделать ошибок? Сейчас он выглядел непоколебимо уверенным в собственном могуществе. Еще бы! На него лично никто не мог подумать.

– Нужно заставить его задергаться.

– Да? А как?

– Слушай меня, – поманила Леся к себе подругу. – У меня есть план.

Оставшееся время в ресторане подруги провели с невероятной пользой для их расследования. Удовлетворив свое любопытство и взглянув на Розалию в гробу, гости уже начинали расходиться по домам. Так что девушкам для выполнения их плана следовало поторопиться. Они шныряли от одной группы людей к другой. И всюду шептались между собой. Причем шептались они достаточно громко, чтобы их могли слышать окружающие.

В результате не меньше двух десятков человек ушло с поминок с твердой уверенностью, что их барону в скором времени придется не сладко. Отвечать за совершенное преступление. Власти уже заподозрили этого человека в причастности к покушению. И в скором времени последует задержание, а возможно, что и арест.

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнула Леся, когда они покинули ресторан вместе с последним гостем. – Теперь барон занервничает.

Но занервничал вовсе не барон, а совсем другой человек. Следователя Кантемирова едва не хватил удар, когда он услышал про выходку подруг.

– Да вы с ума сошли! – воскликнул он в сердцах. – Погубили мне всю тщательно спланированную операцию! Теперь этот старый хрыч затихарится. И еще подготовит себе десяток свидетелей, которые подтвердят, что в вечер убийства барон и вся его семья мирно принимали у себя гостей.

– Значит, вы тоже всерьез подозреваете барона?

– Конечно! И его самого. И его доченьку! Но подозревать – это одно. А как доказать? Вот в чем вопрос. Я работал в этом направлении, а вы со своей самодеятельностью, боюсь, поломали все мои планы.

Следователь еще много чего сказал подругам. Но если вкратце, то получалось, что двух бóльших дур земля-матушка на свет еще не рожала. И если вместо головы кастрюля с тушенкой, то надо у себя на кухне сидеть, а не в сыщики лезть. Одним словом, обидно подругам было ужасно. Но в то же время они понимали, что следователь прав.

Подруги-то думали, что барон занервничает и примется заметать следы, чем-то себя при этом невольно выдав. А что, если у барона все уже давно «заметено»? Тогда он и переживать не станет. И от досужих слухов и сплетен лишь отмахнется. Мол, я – не я и ничего насчет убийства не знаю!

И все же у подруг надежда была, хоть и слабенькая.

– Нужно узнать, что за табор проходил через Горелово в тот вечер.

– И как мы это узнаем?

– Да у Марко и узнаем.

Марко сказал, что он с Радмилой давно уже не живет в Горелове. Но насчет кочующих цыган может кое-что узнать. И ведь узнал! Новость, которую принес им Марко, потрясла подруг. И мало того что она их потрясла, она еще и спутала все их расклады.

– Через Горелово проходил табор не наших цыган. Это мадьярские, хотя живут в Белоруссии. Да и не табор это вовсе, а так – несколько трейлеров. Всего-то три или четыре семьи и проезжали мимо. Я их хорошо знаю, потому что главным у них там считается некий Яков.

И, помедлив, Марко закончил:

– Яков – отец моей Розалии.

Вот это была новость так новость! Получалось, что в вечер убийства Розалии она имела разговор с родным отцом. С отцом, которого не видела много лет. И про которого даже не была уверена, что он вообще жив.

– Не странно ли получается? Отец с дочерью встречаются после долгой разлуки, а через несколько часов дочь находят убитой, ее любовника тоже. А все свидетели, которые могли бы рассказать, что в самом деле произошло в доме, таинственно исчезают вместе с цыганами.

Но по крайней мере теперь у подруг был в руках кончик ниточки. Только очень уж крохотный. Того и гляди выскользнет у них из рук.

– Где искать этого Якова? Он вольная птица. Куда захочет, туда и полетит. А за это время он мог доехать хоть до канадской границы.

– При чем тут Канада?

– Ни при чем. Так просто, к слову пришлось.

Но Леся считала, что Яков может особенно не спешить. Своих пленников Антоновых он уже наверняка давно сбагрил кому-нибудь в качестве дешевой рабочей силы. Это в лучшем случае. А в худшем – похоронил всю семью в каком-нибудь придорожном болоте.

– У тебя отец Розалии получился каким-то кровожадным злодеем.

– А кто сказал, что это не так?

Действительно, подруги знали про Якова совсем мало. Но то, что им стало известно об этом человеке, было далеко не лестно.

– Бездельник, гуляка и пьяница. Как знать, возможно, он опускался все ниже. А теперь вот и до убийства докатился.

– Но зачем он убил родную дочь?

– А позор?

– Какой еще позор?

– Позор, который она навлекла на его голову, крутя сразу с несколькими мужиками.

– Розалия любила одного только Марко.

– Ага! Но при этом не брезговала и другими кавалерами. Вспомни, что говорили про нее тетки! Она ни дня не могла прожить без мужского внимания. И бедного Федичкина она за собой потащила, чтобы и на новом месте иметь под рукой хоть какого-нибудь воздыхателя.

Да, еще и Федичкин! Мужчина ведь тоже был убит. И, насколько знали подруги со слов Кантемирова, Федичкина тоже зарезали ножом. Точно так же, как и Розалию. Кантемиров даже подозревал, что убили их одним и тем же ножом. Хотя заключения экспертизы еще и не получил. И кто мог это сделать? Конечно, разгневанный отец!

– Ага! Напился и полез защищать честь своей дочери. Вспомнил про свой отцовский долг!

– Не поздновато ли? Розалия была уже далеко не девочка.

– Ну и что? Для родителей дети всегда остаются детьми.

– И Яков так воспылал родительскими чувствами, что убил непокорную дочь?

– Не забывай, наверняка он был пьян. А Розалия отличалась острым языком. Они сцепились друг с другом. Наверняка наговорили друг другу лишнего. И в пылу ссоры отец ударил дочь ножом.

– И убил?

– Ну да.

– А Федичкина?

– Федичкина тоже он убил.

– А его за что?

– А чтобы было не повадно за незамужними девушками волочиться и позорить их доброе имя!

– Ну а Густава-то?

– А его и всю его семью увезли как свидетелей! Неужели не понятно? Они были в доме, когда между Розалией и ее отцом произошла ссора. Все видели. И могли выдать Якова.

– Обязательно бы выдали, – задумчиво подтвердила Кира. – Хотя бы потому, чтобы самим не оказаться на скамье подсудимых.

– Вот видишь! Теперь у нас есть еще подозреваемые. Радмила и ее отец и родной отец Розалии.

Леся радовалась, словно дитя. А вот Кира не торопилась ликовать. Подозреваемые-то есть, но что с них толку? Отец Радмилы не поторопится к ним, чтобы признаться в совершенном преступлении. А Якова – жестокосердного отца – вообще ищи ветра в поле!

– Что толку от одних подозрений? Нужны доказательства!

– Будут!

– Это каким же образом?

Леся замолчала. И Кира тяжело вздохнула. Все ясно, ничего-то Леська дельного пока что не придумала. Хорохорится, чтобы Кира совсем уж не пала духом. А Кире, если честно, было очень грустно. Ну что за судьба у нее такая? Почему, как только ей попался богатый наследник и просто симпатичный парень, как его немедленно похитили? Что за невезение такое? За что?

– От одних вздохов толку не будет, – снова попыталась растормошить ее Леся. – Поехали домой и попытаемся что-нибудь придумать.

А дома подруг уже ждали. Нет, не их драгоценные домашние питомцы. Хотя и они были дома. И ласково мурлыкали, с комфортом устроившись на коленях у Лисицы. И хотя колени у него были жесткие, сухие и костлявые, обе кошки предпочитали отдых именно на них. Может быть, они в этот момент воображали себя дикими ягуарами, устроившимися в ветвях старого дерева?

– Лисица? – удивились подруги. – А что ты тут у нас делаешь?

– Не видите, что ли? Сижу.

– Видим, что сидишь. А зачем?

– Вас жду.

– А нас зачем ждешь? И почему ты один? Где твоя Любушка?

При этом имени лицо у Лисицы передернулось. И на какой-то краткий миг подругам показалось, что он сейчас заорет или что-нибудь сломает себе или рядом с собой. Но нет, обошлось. Их приятель справился с приступом охватившего отчаяния. И глухо, но достаточно ровно произнес:

– Любушка исчезла… Пропала!

– Как пропала?

– А вот так! Взяла и пропала! Прихожу вчера днем домой, а ее нету.

– А с утра была?

– Когда уходил, она как раз затевала стирку. В машину загрузила грязные тряпки, включила цикл и послала меня в магазин.

– За чем?

– За порошком стиральным, каким-то особенным. Его у меня в доме не оказалось, а ей было очень надо.

– И ты пошел?

– Пошел.

– И долго ходил?

– Нет, не очень. Часа полтора.

– Так ты бы еще дольше ходил. За полтора часа машина уже все белье выстирала и высушила.

– Ну да, – мрачно кивнул Лисица. – Верно. Я никудышный муж. И порошок ей все равно не купил. Тот, который мне велела Любушка, в магазинах не нашел. Я купил другой. Прихожу домой, белье в машине уже выстиранное лежит, а Любушки моей нет.

– Ушла куда-нибудь. В чем тут драма? Ты ей звонил?

– Нет, не звонил, – еще больше мрачнея, признался Лисица.

– И что? Почему?

– У меня нет ее телефона.

– Как нет?

– А зачем? Мы с Любушкой практически не расставались. Все время были вместе. У меня нет ее номера.

– Ну, мало ли что могло случиться? Вернется еще.

– Ее не было вчера весь день, весь вечер, всю ночь. И… И сегодня тоже не появлялась! Я ее ждал, чуть с ума не сошел от беспокойства. И когда понял, что рехнусь в одиночестве, приехал к вам.

– Не волнуйся ты так! Любушка – взрослая женщина. Никуда не денется.

– Нет, с ней что-то случилось! Что-то ужасно плохое!

Подруги переглянулись. Одна и та же мысль пришла им в голову. Любушка сначала появилась в жизни Лисицы как-то очень уж внезапно. А потом столь же внезапно пропала. Что были у нее за мотивы? Кто она такая? А вдруг преступница? Воровка? Разные же бывают воровки. Может быть, Любушка не чиста на руку?

– А ценные вещи все на месте? У тебя ничего не пропало?

– Что?

– Деньги, например?

Лисица побагровел.

– Вы думаете, Любушка воровка?

– Нет, но…

– Ничего не пропало! – отрезал Лисица. – Все на месте!

– Тогда этому исчезновению твоей Любушки есть какое-то объяснение.

– Есть! – кивнул Лисица. – Ее похитили! И виноваты в этом вы!

– Мы?

– Именно вы!

Подруги были поражены. И своих чувств не скрывали. Да и как бы они их скрыли, если у них у обеих, в буквальном смысле этого слова, открылись рты?

– Но почему мы?

– Потому что… Особенно Кира виновата! У нее ведь тоже жениха похитили!

– И ты считаешь, что похищение любимых людей – это заразно? Вроде гриппа? Пришел, почихал, и назавтра у твоего друга тоже начинается грипп?

Лисица молчал и лишь сосредоточенно сопел. Судя по внешним признакам, он именно так и думал.

– Невероятно! – выдохнула Леся. – Ты обвиняешь нас в том, что из-за нас у тебя похитили Любушку? Ты думаешь, что несчастье заразно? И что если у Киры похитили жениха и она со своим горем пришла к тебе, то и у тебя из-за нее пропала Любушка. Да? Так?

– Примерно! – буркнул Лисица.

– Но ведь сама Кира никого не похищала! Вот и думай, кому это было нужно, похищать твою Любушку?

Тут Лисица немного оживился.

– Вот вы мне это и скажите! Кому? Вы же у нас сыщицы!

– У твоей Любушки были враги? Тайные недоброжелатели?

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Мы не так долго с ней общались, чтобы она начала перечислять мне, кому она перешла дорогу.

– Хм… Тогда, возможно, тебе следует пообщаться с людьми, которые лучше знали твою Любушку? С ее родителями, например? Близкими подругами?

Лисица помотал головой:

– Нет.

– Не хочешь? Но почему?

– Я не знаю ее домашнего адреса.

– Не знаешь, где живет Любушка?

– Нет. Мы всегда общались у меня дома и…

– Но узнать адрес – это не проблема. Особенно с твоими-то техническими возможностями.

Но Лисица и тут не начал радоваться находчивости подруг. Он покраснел еще гуще и пробормотал:

– Не могу.

– Почему?

– Чтобы узнать адрес человека, нужно знать хотя бы его фамилию.

– А ты и фамилии не знаешь? – ахнули в ответ подруги.

Постепенно до них стала доходить вся безвыходность положения, в которое угодил Лисица. Он не знал про свою Любушку практически ничего. Нет, он знал, что она мечтает жить где-нибудь в теплых странах, у моря. Знал, что она любит на десерт и на закуску под водочку. Знал, как светятся у нее глаза, когда она провожает закат. И много еще всякой романтической чепухи он знал про нее.

Но вот автобиографических подробностей о своей любимой девушке у него практически не было. Лисица не знал ни ее фамилии, ни отчества, ни места рождения, ни адреса регистрации. Он даже не был вполне уверен, действительно ли девушку звали Любушкой.

– Получается, что она сначала внезапно свалилась тебе на голову, а потом также внезапно исчезла?

– Да.

– А как и где вы с ней познакомились?

– На улице.

– Ты к ней подошел или она?

– Я, но… Она сама меня толкнула на это.

– Как?

– Ну, взглядами, улыбками…

Все ясно, Любушка, кем бы она там ни была, принялась строить глазки Лисице. А тот, будучи неравнодушным к женскому полу, моментально клюнул, привел девушку к себе домой и… И влюбился. И Любушка тоже влюбилась. Иначе зачем она прожила с Лисицей душа в душу почти целый месяц, ни разу никуда не вылезая и даже домой не заглядывая?

– Поэтому я и не нахожу себе места! Любушка исчезла, а я даже не знаю, где ее искать!

– А вы не ссорились с ней?

– Что ты! Жили душа в душу!

– Может быть, Любушку что-то напугало? Или кто-то напугал?

– Кто? Мы были у меня в квартире все время одни. Только вы к нам и приходили.

– А больше никого? Но у тебя ведь столько друзей и знакомых?

– Я не хотел никого видеть. И Любушка тоже говорила, что только я ей нужен.

– Понятно. Но мы не могли напугать Любушку. Может быть, ей кто-нибудь звонил?

Лисица задумался, а потом воскликнул:

– Есть! Точно! Звонили!

– Кто? Когда?

– В тот день утром и звонили. Я пошел, чтобы загрузить белье в машину. Верней, мы с Любушкой вместе пошли. А потом у нее зазвонил телефон. Она пошла поговорить. А когда вернулась, то вспомнила про этот особенный стиральный порошок.

– А что за порошок-то такой?

– Обычный стиральный порошок на основе хины.

– Кого?

– Хины.

– Может быть, хны?

– Да! – обрадовался Лисица. – Точно! Она так и сказала – на основе хны! А я-то дурак все перепутал! Неудивительно, что в магазине мне отказывались его продать!

Подруги переглянулись между собой и дружно рассмеялись.

Глава 12

Впрочем, их веселье длилось недолго. Слишком уж им стало жалко явно ничего не понимающего и растерянного Лисицу.

– Может быть, она огорчилась, что я такой недотепа и даже элементарное поручение по хозяйству толком не смог выполнить? – робко предположил он. – Ведь нужный порошок я так и не купил!

– Не переживай. Не в порошке дело.

– Скорей всего, Любушка отлично знала, что порошка ты ей не купишь.

– Как это? – удивился Лисица.

– Она нарочно отослала тебя из дома, чтобы ты ей не помешал.

– Не помешал? В чем не помешал?

– Смыться без помех и объяснений из твоего дома.

Нет, Лисица все равно ничего не понимал. Пришлось подругам объяснить ему все основательно.

– Понимаешь, хна – это такая краска для волос. Она может выкрасить волосы в рыжий цвет, может слегка их осветлить. Но хной нельзя стирать. Разве если захотят окрасить изделия в коричневато-рыжий цвет.

– Хна – это не специальное моющее средство?

– Нет. Это краска.

Но Лисица все еще отказывался верить в коварство своей любимой.

– Может быть, Любушка этого не знала?

– Все женщины знают, что такое хна!

Услышав это, Лисица обхватил свою голову обеими руками и жалобно застонал:

– Ах, я дурак! Идиот! Тупица! Конечно, хна! Теперь я вспомнил! Моя мама тоже красится ею!

– Ну не переживай так. Возможно, Любушка просто пошутила.

– Пошутила? А как же быть с тем, что она исчезла? Ведь смотрите, что получается. Ей позвонили, чем-то ее расстроили. Она пришла, сплавила меня из дома, а сама без помех собралась и исчезла.

– Значит, ее личные вещи пропали?

– Только те, которые были у нее в момент нашего знакомства. Джинсы, кожаная курточка и вязаная шапочка с шарфиком. Красные, с узорами и помпонами.

– А сумочка?

– Сумочка у Любушки тоже была красная.

– И она пропала?

– Да.

Подруги снова переглянулись. Да что это, в самом деле, за эпидемия такая на них навалилась. У Киры пропал Густав. У Лисицы его Любушка. А у Леси ее кавалер уехал в командировку, и о нем ни слуху ни духу. Возможно, тоже пропал? Эсэмэски ведь в такой ситуации ничего не дают. Их может прислать кто угодно.

– Ну, по крайней мере теперь ты с нами в одной лодке, – попыталась утешить Лисицу Кира.

Но Лисица не желал таких утешений.

– Верните мне мою Любушку!

– Странный ты человек! Как же мы ее тебе вернем?

– Помогите мне! – взмолился Лисица.

– Но как?

– Попытайтесь хоть что-нибудь вспомнить! Вы единственные люди, которые видели мою Любушку, разговаривали с ней. Только к вам я могу сейчас прийти за помощью.

– Ты так хочешь ее найти?

– Да, да! Я очень боюсь за нее! Уверен, она в большой беде! Она так внезапно пропала!

Кира глубоко вздохнула. Разве она может упрекать Лисицу в чрезмерной мнительности? Ведь она и сама места себе не находит из-за того, что случилось с Густавом и его семьей. Допустим, у нее есть больше оснований для волнения. Но и Лисицу тоже можно понять. Живет душа в душу с девушкой, влюблен в нее без памяти, и все у них чудесно и безоблачно. Но вот в один далеко не прекрасный день раздается таинственный звонок и…

– Звонок! – воскликнула Кира. – На какой телефон он поступил? На домашний или Любочке на трубку?

– Разумеется, на трубку.

– А у тебя на доме не стоит никакой сканирующей антенны?

– В смысле? – насторожился Лисица.

– Ну, я не знаю. Или записывающего устройства, по которому ты мог бы вычислить, откуда сделан звонок и кто звонивший человек?

Лисица смотрел на Киру разинув рот. Похоже, он ушам своим не верил.

– Ну, ты даешь! – наконец восхищенно он выдохнул. – Ну ты и фантазерка! Это же надо такого придумать про меня! Впрочем, спасибо. Польщен. Очень польщен!

– Ладно, хорош издеваться, – надулась Кира. – Если нет, так и скажи, что нет!

– Конечно, никаких фантастических антенн у меня в доме нет, хотя… Кира, а ведь ты молодчина!

– Все-таки что-то есть?

– Не то, о чем ты подумала вначале. Но кое-что у меня дома в самом деле есть.

И Лисица, возбужденно вскочив, устремился к выходу. Но, не пройдя и нескольких шагов, резко остановился и воскликнул:

– Куда я иду? Совсем очумел! У вас ведь тоже есть компьютер!

– И не один, – подтвердила Кира. – Благодаря твоим усилиям у нас в доме целая коллекция всевозможных компьютеров.

Не слушая ее, молодой человек устремился на второй этаж дома, где у него была оборудована гостевая комната. В этой комнате валялось несколько шмоток Лисицы – его домашние кеды, халат и спортивные штаны с несколькими футболками. Тут же находилась его зубная щетка, мыло, бритва и прочие туалетные принадлежности.

Все эти вещи были нужны Лисице. Ведь иногда он оставался в гостях у подруг по нескольку дней. И тогда его собственные вещи были очень кстати. Но сейчас Лисица мчался наверх не для того, чтобы переодеться. Он хотел поскорей включить свой компьютер. Верней, несколько компьютеров, которые он соединил между собой.

Лисица был профессиональным хакером. В разное время работал на правительство, ФСБ и еще ряд структур, названия которых и сам толком не знал. Ловкий паренек был нужен всем. Но при этом он умудрялся ускользать от каких-либо кабальных обязательств и оставаться вольным хакером.

И, как большинство хакеров, Лисица обожал все новомодные примочки и современные штучки. Так что его веб-камера работала в диапазоне трехсот шестидесяти градусов. И была такой чувствительной, что могла уловить писк крысы Людвиги, живущей у Лисицы в квартире в качестве домашней питомицы. И вот именно к записям с этой камеры и подключился сейчас Лисица.

– Одну минутку, – бормотал он, вводя код на дисплее. – Запись с тех пор так и ведется. Я камеру не отключал. Ага, очень хорошо! Вот этот временной промежуток! Смотрим!

И, к удивлению подруг, на экране компьютера вдруг появилась комната Лисицы. Сначала в ней никого не было. А потом голос Любушки произнес:

– Лисица, я сейчас поговорю и вернусь. А ты загрузи то, что там осталось, в машину. Кидай все подряд.

И через мгновение Любушка собственной персоной оказалась в комнате. Она опасливо оглянулась назад, на дверь в прихожую. А потом, отойдя на несколько шагов от дверей, поднесла наконец разрывающуюся трубку к уху и произнесла совсем другим, каким-то чрезмерно ласковым тоном:

– Да, дорогой мой! Здравствуй, солнышко! Почему долго не отвечала? В ванной была. Что я там делала? Ну… Как тебе сказать… Что?

Внезапно голос Любушки изменился. Он дрогнул то ли от радости, то ли от страха.

– Значит, все прошло отлично? – произнесла она изменившимся, совсем не своим голосом. – Вы приедете даже раньше, чем предполагали? Да, выходит, я прихорашивалась именно к твоему приезду. Как чувствовала.

Закончив разговор, Любушка безвольно уронила руку с зажатой в ней трубкой и долгое время стояла, просто глядя в окно. Затем послышался голос Лисицы, окликающий Любушку. И девушка, вздрогнув, очнулась от своего забытья. И поспешила на зов.

– Бегу, Лисица! – закричала она. – Представь себе, какая я у тебя клуша! Затеяла стирку, а забыла про порошок. Нет, не вытаскивай коробки. Твой порошок не годится. Мне нужен особенный. Сходишь за ним?

Что ответил Лисица своей Любушке и что они говорили потом, подруги не слушали. Им и так было ясно достаточно. И пока Лисица напряженно всматривался в движения Любушки, проводившей его за «порошком с хной» и торопливо собирающей всякую мелочь в свою сумочку, подруги скрылись в углу комнаты и, стараясь, чтобы их не услышал Лисица, зашептались друг с другом:

– Эта Любушка просто стерва! У нее есть другой мужик! Это он ей звонил!

– Да. И он вернулся откуда-то.

– Из командировки.

– Муж, наверное.

– Похоже на то. А может, и не муж.

– А пока его не было, Любушка развлекалась с нашим Лисицей.

– А потом, когда вернулся ее мужик, в одну минуту его бросила!

– Гадина какая!

Уж на что подруги на личном опыте испытали мужское коварство, разное, во всех видах приготовленное и под разными соусами поданное. Но и то они пришли в ужас от коварства этой Любушки.

– Это просто гадина какая-то!

– Как она могла?

– А притворялась такой милой и любящей!

– Я ей прямо даже поверила.

И девушки с сочувствием покосились в сторону Лисицы, который все еще не врубился в ситуацию. И пытался найти в уходящей Любушке признаки волнения и грозящей ей опасности. Наконец он отвернулся от экрана, взглянул на замерших у дальней стены подруг и воскликнул:

– Ну что же! По крайней мере теперь мне все ясно!

– Лисица, милый… Ты не должен…

– Этот человек выманил Любушку из дома под каким-то благовидным предлогом, – не слушая подруг, продолжал говорить Лисица. – И уже на улице этот тип напал на нее! Как бы мне узнать этого мерзавца? Кира, а ты идею подкинула. Надо будет подумать о таких антеннах.

И пока подруги в полном изумлении таращились на Лисицу, тот принялся воодушевленно строить план предстоящих Любушкиных поисков. Он и слышать не хотел робкие вопросы подруг, а так ли он уверен в своих чувствах к Любушке, чтобы затевать эти поиски.

– Любушку я люблю больше жизни. Но не это главное. Даже если бы она была мне безразлична, то я все равно обязан был бы спасти ее. Все-таки я порядочный человек. И в ответе за свою женщину!

– Посмотри, как раздухарился! – вздыхала Кира.

– Как думаешь, а не стоит ли ему сказать, что Любушка его бросила? Без объяснений и скандалов вернулась к любимому законному мужу?

– Что ты! Ни в коем случае! – возмутилась Кира.

– Это было бы справедливо.

– Да ты посмотри на Лисицу. Разве он поверит в это? Его же еще никто и никогда в жизни не бросал.

– Ну и что? Все когда-нибудь случается в первый раз. Пусть привыкает.

Но ни у Киры, ни у Леси не хватило силы раскрыть своему другу глаза. Пусть уж лучше думает, что похищенная Любушка спит и видит, как он ее спасает, чем рыдает и зарабатывает себе комплекс неполноценности.

Во всей этой истории с пропавшей Любушкой был для подруг один-единственный плюс – Лисица теперь был свободен для оперативной работы. И мало того, что свободен, еще и солидарен с подругами. Он искал свою Любушку. А они искали пропавшую семью Антоновых. И хотя искали они совсем разных людей, но все равно общность интересов сближала.

Но все же не Лисица, а Марко принес подругам информацию о том, где девушкам стоит искать родителей Розалии.

– Они сейчас совсем недалеко от Питера. Ночь пути на машине. Маленькое местечко на границе с Белоруссией. Подавляющее большинство населения живет там за счет челноков. Те везут из Белоруссии дешевый текстиль и молочные продукты.

– Ага.

– Родители Розалии уже пожилые люди. Им трудно вести кочевую жизнь вместе с луна-парком, так что они давно отдали дело старшему сыну. А сами занялись другим бизнесом.

– И что у них за бизнес?

– Варят дешевые колбасы и продают их в другие районы под видом белорусской продукции.

– А что они делали в Горелове?

– Думаю, что навещали свою родню. Что же еще?

– Дядю Санко?

– Не знаю, – угрюмо ответил Марко. – Много лет назад отец взял с меня клятву, что я не стану общаться ни с Розалией, ни с ее семьей. И, естественно, сам также избегал упоминания о них. Мне он о визите старого Якова ничего не рассказывал!

Однако как все непросто было в этих семьях. Возможно, что для прибывшего в гости к Санко отца Розалии стало настоящим открытием, что его дочь живет в Горелове, а не у теток в Вильнюсе. Ведь неизвестно, что врала Розалия родителям. И неизвестно, как они отреагировали, когда ложь раскрылась. Не так уж приятно сначала долгое время думать, что дочь хорошо устроилась в жизни, имеет собственный дом в Вильнюсе и скоро выйдет замуж за приличного человека, а потом узнать, что все не так. И что их родная доченька до сих пор бегает за женатым мужчиной, позоря и саму себя, и весь свой род.

– Не представляю, как это возможно, чтобы отец был так мало осведомлен о делах дочери.

– Они не виделись много лет.

– Цыганский мир узок. Вспомни, что говорил нам Марко.

– Значит, Розалия сознательно вводила своих родителей в заблуждение.

– Нам нужно ехать в эту Свать и разговаривать там с родителями Розалии.

Предлагая это, Кира преследовала и еще одну мысль. Заодно она хотела проверить, а не вкалывает ли ее бедный Густав все это время на производстве сосисок из тухлятины в хозяйстве старого Якова? Ведь вполне возможно, что Якову были нужны дармовые помощники. Вот он и взял себе тех рабов, кто подвернулся ему под руку, – Густава и его семью.

– А что? – защищала Кира свою версию, против которой активно выступила Леся. – Очень даже может быть. Разве ты не знаешь, что среди фермеров полно рабовладельцев? Они даже детский труд не чураются использовать. Наберут себе десятка полтора сирот, оформят опекунство над ними и давай из детей все соки выжимать. И не придерешься! Ведь дети вроде как и не работают, а просто помогают приемным родителям, приучаются к труду. По собственному желанию доят коров, убирают навоз и собирают урожай.

– Антоновы – далеко не дети.

– Но злые фермеры берут также в рабство и взрослых людей.

– Только бомжей или бродяг, – стояла на своем Леся. – То есть людей, которых никто не станет искать. А твоих Антоновых будут искать. И если найдут, то у Якова могут быть огромные неприятности.

– Если найдут. А он их прячет! В погребе, в подвале! На цепях держит!

– В деревне особенно не спрячешь.

– Это в деревне. А если Яков живет на хуторе?

Одним словом, подруги так ничего и не решили. И были вынуждены снова пуститься в путь. Провожали их Лисица и Фатима с Фантиком. Лисица оказался настолько любезен, что взял кошек к себе. Свою крысу Людвигу он на всякий случай на это время спрятал в клетку. Не для того, чтобы обезопасить ее от кошек, скорее, чтобы оградить кошек от острых зубов Людвиги.

– Ты бы ей мужика купил, – предложила Кира Лисице, наблюдая, как Людвига возмущенно бегает по клетке, орет, шипит и даже пытается грызть железные прутья решетки своими огромными желтыми зубами. – Смотри, как бесится.

– Да я покупал, – неохотно ответил Лисица.

– И что же?

– Она его так искусала, что пришлось парня спасать. Еле вытащил. Буквально в последний момент.

С возрастом характер у Людвиги не становился лучше. Да и с головой у нее с возрастом стали намечаться явные проблемы. Теперь Людвига вообразила себя некоей помесью бойцовской и сторожевой собак. И кидалась на всякого чужака, осмелившегося перешагнуть порог вверенного ей для охраны объекта – квартиры Лисицы. Она вцеплялась без разбора во всех животных, которых видела перед собой.

Кошек она гоняла так, что пыль столбом стояла. Даже отважный Фантик, который в саду прошлым летом поймал взрослого ежика, не решался связываться с агрессивной Людвигой.

– А она у тебя не бешеная?

– Нет. Людвига совершенно здорова.

– Уверен?

– Я водил ее к ветеринару. И тот сказал, что с ней все в порядке. Просто гормональный уровень у Людвиги несколько сместился из-за ее холостяцкой жизни. За неимением самца она сама стала потихоньку мутировать. И теперь уровень мужских гормонов у нее выше допустимого предела в несколько раз.

– Бедная! А лекарства что – не помогают?

– Я даю ей те, что прописал врач. И на несколько дней наступает заметное улучшение.

Да уж, иметь у себя крысу, которая возомнила себя самцом и ведет соответственно, не всякому под силу. Лисица пока справлялся. Но вот ради безопасности приглашенных в гости кошек решил спрятать Людвигу в клетку и не выпускать ее до приезда подруг.

Итак, девушки двинулись в сторону Белоруссии. Заранее прикинув у себя дома путь по автомобильному атласу, они поняли, что Марко слегка преуменьшил предстоящие подругам трудности. До местечка Свать на границе с Белоруссией было полторы тысячи километров. В два раза больше, чем до Москвы. А учитывая, в каком состоянии могли быть поселковые дороги, добираться до этого очажка цивилизации предстояло почти сутки.

И все же подруги решили ехать на машине.

– Будем сменять друг дружку и отлично доберемся.

За время пути Лесе пришло на телефон целых двадцать три эсэмэски от ее дорогого Виталика. Парень писал, что ужасно скучает без Леси, без ее веселого смеха и милого личика. И что, как только сможет, он вернется к ней и прижмет ее к своей широкой груди.

– А когда вернется-то? – поинтересовалась Кира у подруги. – Скоро?

Нет, Виталик обещал вернуться не раньше чем через несколько дней. И это учитывая, что он уже довольно долго отсутствовал и каждый день твердил Лесе, что должен вернуться уже завтра. Но это завтра все отодвигалось и отодвигалось. И наступать как-то не собиралось.

Но зато Виталик искупал свое длительное отсутствие шквалом эсэмэсок. Коротенькие любовные записочки буквально наводнили телефон Леси. Они приходили рано утром, они приходили днем, приходили вечером и ночью. И каждое послание было проникнуто огромной любовью и нежностью.

Сначала Лесе было приятно такое внимание своего поклонника. Потом оно начало ее настораживать. А затем ее настороженность переросла в настоящую тревогу.

– Не могу понять, в чем тут дело! – поделилась она сомнениями с Кирой.

– А что такое? По-моему, твой Виталька – это просто прелесть. Прости, что я вначале была настроена против него. Он – лапочка! И питает к тебе глубокие чувства.

– Но в его чувствах наблюдается какая-то странная цикличность.

– Что, прости, наблюдается?

– Цикличность, – повторила Леся. – Его письма приходят через двадцать раз.

– Что?

– Ну, одно и то же письмо повторяется ровно через двадцать раз.

– Это невозможно!

– Сначала я и сама удивилась. И не поверила. Но потом перепроверила и поняла, что это так. И еще одно… Его словарный запас очень мал.

– У многих людей он невелик. Вспомни хотя бы людоедов из племени Мумба-Юмба.

– Ну ты что! – поморщилась Леся. – Виталик – вполне приличный молодой человек. Я же с ним общалась. Он нормально разговаривает! И комплименты у него гораздо утонченнее.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, за все пять наших встреч он ни разу не позволил сравнить меня просто с солнышком или с розой. Нет, до таких пошлостей он не опускался. Его комплименты звучали очень завуалированно. Например: «А сейчас прозвучит песня для самой прекрасной девушки с алой розой в этом зале». Для меня то есть!

– А много вас там с алыми розами сидело в зале?

– Как это? – растерялась Леся. – Я одна и была с алой розой. Виталик мне ее сам подарил! Очень изысканно. Не охапка какая-нибудь, а одна роза на длинном стебле.

– Вот как. Выходит, никакой другой девушки с розой или розами в зале не было?

– Нет.

– Ты одна с розой сидела?

– Ну да!

– Значит, ты не могла быть самой прекрасной. Самая прекрасная – это степень сравнения. А тебя было сравнивать не с кем!

Доводы Киры произвели на Лесю самое неожиданное впечатление. Она раздулась от гордости и сказала:

– Видишь, о чем я тебе и говорю! Он назвал меня неповторимой! Но как ловко он это сделал! Сразу и не поймешь!

Кира открыла рот, чтобы сказать, что комплимент Виталика значил совсем другое. И что он, скорей всего, просто издевался над Лесей, называя ее подобным образом. Или просто не подумал, до чего глупо звучат его слова. И в том, и в другом случае Виталик снова переставал Кире нравиться. И она с уже большей настойчивостью спросила у Леси:

– Так и что там, ты говоришь, не ладно с его записочками?

– Они приходят словно по кругу. Сначала одна: «Здравствуй, малышка! Безумно по тебе скучаю! Обнимаю и горячо целую твои ручки, твой Персик».

– Персик? Он считает себя похожим на персик?

– Да. Потому что персик – сладкий.

– Ну, ну… – подбодрила Кира подругу. – И что потом?

– Потом мне пришла от Виталика еще куча глупостей ровно девятнадцать раз. И затем та же самая записка про персик!

– Как? Он снова назвал себя Персиком?

– Да! И повторил слово в слово всю записку. Честное слово, я бы не обратила на это внимание, но «персик» меня зацепил. Виталик повторил первую записку слово в слово!

– А потом?

– А потом письма пошли словно по списку! Понимаешь?

И, поняв по изумленному лицу подруги, что та не понимает, Леся принялась объяснять:

– Это как музыкальный диск. Если его не трогать, то он будет играть до бесконечности. Одно и то же!

– Ты хочешь сказать, что Виталик записал свои любовные послания на диск и слал их тебе?

– На диск, на флешку, на что угодно! Не знаю, как он это сделал, не знаю, какая нужна для этого программа, но он это сделал! Эти письма шлет не он, а компьютер!

Леся выпалила это столь решительно, что Кире на какой-то момент стало как-то не по себе. В свете своих собственных переживаний ей в голову почему-то пришла нелепая мысль: «Неужели и этого тоже похитили?» Увезли, заточили в мрачное подземелье, пытают и истязают. А всем вокруг его похитители сказали, что Виталик уехал в командировку. И еще компьютер запрограммировали, чтобы он слал любимой девушке их жертвы любовные записочки. Зачем? А чтобы она потом могла подтвердить, что с Виталиком все это время было все в полном порядке.

И, увидев перед своим мысленным взором бледное тело Виталика в цепях и кровоподтеках, Кира даже застонала. Что же это такое на свете делается, что женихов прямо из-под носа уводят? И кто стоит за всем этим безобразием? Они с Лесей просто обязаны разобраться в происходящем! Возможно, это целый заговор? Заговор против них – ее и Леси? Или вообще против всех счастливых влюбленных?

Однако, немного успокоившись и поразмыслив, Кира пришла к выводу, что похищение Густава и странное поведение Виталика не имеет ничего общего. Ну да, двое находятся вне зоны досягаемости. Но Виталик всего лишь ленится писать Лесе любовные письма сам и поэтому поручил это занятие компьютеру.

Не слишком-то поступок красит Виталика, но это еще не преступление. Конечно, Лесе будет неприятно, но зато Виталик сразу же проявил себя с худшей стороны. То есть когда Леся еще не успела взлететь слишком высоко и влюбиться в него без памяти. Их роман еще в самом начале. И Леся быстро придет в себя.

– Да и нет тут ничего плохого. Просто у твоего Виталика мало свободного времени. Вот он и нанял себе помощника.

– Для чего? Для того, чтобы желать мне спокойной ночи? Писать, что он меня любит и хочет? Спасибо огромное! Если развить эту мысль и дальше, то потом Виталик, когда мы с ним поженимся, найдет себе другую замену! Сам в служебную командировку, а вместо себя наемного любовника! Пусть выполняет обязанности Виталика, пока тот занят другими, более важными делами!

– Ну, это ты уж слишком загнула!

– Ничего не слишком. Одно из другого и вытекает!

– Несколько жалких эсэмэсок! Стоит ли огород из-за них городить?

– Ничего себе ты рассуждаешь! Он меня оскорбил!

– Обидно, понимаю. Но если Виталик тебе нравится…

– Нравился! – свирепо перебила ее Леся. – А теперь я даже не знаю! Пусть только вернется, уж я ему такое скажу… такое… Рад не будет, что связался с компьютером!

И до самой Свати разгневанная Леся ехала, скрипя зубами и сверкая глазами. Хорошо еще, что ехать оставалось совсем немножко. Свать должна была показаться уже за ближайшим поворотом дороги.

Глава 13

Деревушка оказалась не такой уж маленькой. Даже не деревушка, а настоящий поселок с несколькими каменными домами – клубом, амбулаторией и административным зданием, в котором разместились и ЗАГС, и паспортный стол, и отделение милиции, и даже жилищно-эксплуатационная служба. Все они существовали под одной крышей, ничуть друг другу не мешая. Даже наоборот, удобно было. Далеко ходить не нужно, все начальники собрались в одном месте.

Сначала подруги сунулись сюда, справедливо решив, что тут им должны сказать и про Якова, и про его жену Клару, и про всех их детей. Но быстро поняли свою ошибку. Паспортистка в таком маленьком местечке должна была чувствовать себя важной шишкой. И просто не могла не выпендриваться.

– Не имею права разглашать секретную информацию! – отрезала она. – Идите к начальнику!

Начальником паспортного стола тоже оказалась женщина! Такая тощая и сухая, что подругам при одном взгляде на нее стало ясно, тут без конфет лучше не соваться. К счастью, у Киры в «гольфике» завалялась не вскрытая еще коробочка французских духов. Она купила их под Новый год, польстившись на объявление о грандиозных скидках. А потом ей подарили точно такие же. И про эти она совершенно забыла.

И вот теперь духи пригодились. Начальница при виде духов оживилась. И согласилась выслушать подруг. И только после разговора с ней подругам удалось достигнуть взаимопонимания и с паспортисткой. Да и то не сразу, а лишь после скромного презента в виде коробочки шоколадных конфет и баночки растворимого кофе.

– Ох, не по правилам это, – картинно вздыхая, говорила тетка. – Но раз уж вам очень нужно… И Светлана Борисовна разрешает… Да и на бандиток-то вы не похожи. Да и вообще, говорят, нынче не нужны никакие справки. Сами все адресные базы имеют. И телефончики у всех богатых людей тоже есть.

– Верно. Бандиты нынче умные пошли. Всех нужных людей в один миг по компьютеру находят.

– Ох, грехи наши тяжкие, – странно отреагировала на это замечание тетка, зародив в душах подруг сомнения, а не она ли сама и сливает местным бандитам информацию о том, кто из богатеньких живет в городе. И где проживает.

Впрочем, в таком маленьком местечке все должны были это знать и без паспортистки. Но подругам тетка здорово помогла. Быстро нашла и улицу, и дом, в котором поселились Яков с семьей.

– А детей у них трое?

– Да, трое.

– Только трое?

– А сколько же вам нужно?

– Мы слышали, что у Якова их родилось то ли пять, то ли семь, то ли даже восемь человек.

– И что?

– Куда же делись другие?

– Разъехались, – спокойно объяснила паспортистка. – Я называю вам лишь тех, которые зарегистрированы вместе с родителями.

Ну да! Верно! Дети Якова и Клары должны быть уже совсем взрослыми людьми. Ведь Розалии – старшей из всего выводка – перевалило за сорок. И хотя, как говорится, для современной женщины это не возраст и в сорок жизнь только начинается, но у цыган в моде ранние браки. Цыгане опасаются, как бы их дети «не испортились», и стараются женить или выдать замуж свое дитя как можно раньше. Ну и, следовательно, рано рождаются дети. И в сорок лет цыганская женщина может успешно стать бабушкой. А уж в шестьдесят и семьдесят… Да этот Яков настоящий патриарх! Старый, мудрый и убеленный сединами.

Но реальность оказалась далека от вымысла подруг. Яков был на редкость противным скользким старикашкой. Выражение врожденной жуликоватости не сходило с его хитрого сморщенного лица. А бегающий взгляд лишь дополнял картину. Только у полного идиота могла родиться в голове идея прийти за советом или помощью к этому прощелыге.

– Розалия? – переспросил он у подруг. – Моя старшая дочь? А что с ней случилось?

– Как? Разве вам не сказали?

– Кто?

– Ваш родственник – Санко. Разве он не звонил вам и не…

– У меня нет телефона, – перебил девушек Яков.

– Как же так? – растерялись подруги.

– А зачем он мне? Клиенты и так знают, что всегда найдут дома либо меня, либо мою жену, либо моих помощников.

Ага! Помощники! А кто же работает в помощниках у такого противного типа? Вряд ли он способен много платить. Судя по разваливающемуся домишке с покосившейся крышей, прохудившемуся сарайчику, из которого доносилось голодное блеяние и хрюканье, этот тип едва сводил концы с концами. Во дворе ржавела старая машина неопределенной марки. Еще две такие же колымаги, но уже дошедшие до состояния скелетов, ржавели под дырявым навесом, явно давно и безуспешно дожидаясь ремонта.

Хозяйство у Якова тоже было в запущении. Огород крайне неаккуратный, весь зарос сорняками. В хлеву находятся явно больные и голодные животные, предназначенные на убой. Дом – развалюха. Сам – проходимец. А дочь… Кем могла считаться Розалия по строгим цыганским законам, которые требовали верности как от мужчин, так и от женщин? Только потаскухой – падшей женщиной.

Так мог ли Яков убить свою дочь? Было ли для него важно сберечь свою честь?

По его словам, он и понятия не имел, что Розалия вернулась из Литвы в Россию. И о том, что она поселилась неподалеку от любовника своего Марко, он тоже не знал. И вообще про Розалию много лет ничего не слышал, будучи уверенным, что раз не слышит, то все у его девочки в порядке.

– Что же вы с родной дочерью годами не разговаривали?

– Роза сама так захотела. Вот и мать свою все время упрекала, что та родила ее. Говорила, что она несчастливая.

М-да… Оглядываясь по сторонам, подруги готовы были в это поверить. Какое уж тут счастье, в такой-то нищете! Но тут из дома вышла старая женщина, глаза которой при виде Якова моментально засветились таким странным блеском, что подруги даже оторопели. Они едва подумали, что в нищете не может быть ничего хорошего. Но вот поди же ты! Эта старая женщина явно любила и была любима. Да-да! При виде нее Яков, похоже, расцвел, расправил плечи и как-то даже вроде бы похорошел.

– Кларуша, – произнес он. – Ты только не волнуйся. Но девочки привезли новости о нашей Розе.

– Роза! – схватилась за сердце женщина. – Что с ней?

И она стала оседать на прогнившие ступени крыльца. Яков и девушки кинулись к ней.

– Нет, все хорошо, Кларуша! – громко говорил Яков, приседая рядом с женой. – С нашей Розой все в порядке. Просто они ее ищут.

– Ищут? Она пропала?

– Не она. Люди, у которых она работала.

– А Роза? С ней точно все в порядке?

Яков метнул на подруг такой взгляд, что они мигом все поняли. Яков не хотел вот так сразу обрушивать на жену худое известие. О старшей и самой любимой дочери. И надеялся, что как-то со временем все решится само. Но не сразу и не в лоб. А может быть, он надеялся, что его жена так и не узнает о смерти Розалии. Ведь если они не общались десять лет, то могли и еще столько же не общаться. А там уже и им с Кларой самим помирать время придет.

– Все в полном порядке! – сказала Кира, обращаясь к матери Розалии. – У вашей дочери все в порядке.

– Ну, слава богу! – выдохнула пожилая женщина. – Сон мне виделся нехороший. Уже неделя почти прошла, а я все забыть его никак не могу. Видела я свою Розочку, да в подвенечном платье. И такая она была красивая, стояла у алтаря, а с кем, я так и не увидела. Просто белое пятно, ничего больше. К чему бы такой сон?

Подруги переглянулись. Темные круги, которыми были обведены глаза у этой женщины, указывали на явно больное сердце. Если они скажут ей правду, переживет ли бедняжка? Нет, лучше молчать. И подруги промолчали. Сделали вид, что просто интересуются жизнью Розалии. Тем, что она за человек. И не могла ли она вольно или невольно стать причиной нападения на дом своих хозяев?

– У Розалии были враги?

– Враги? Да нет, откуда же?

– А эта история с Марко? Разве она не принесла вашей дочери множество недоброжелателей?

Мать Розалии густо покраснела и, несмотря на явную слабость, все же вскочила на ноги.

– Ложь! – воскликнула она. – Гнусная ложь! И вообще… Эта история давно быльем поросла!

– Но в свое время жена Марко и ее отец должны были ненавидеть Розалию?

– Это все выдумки досужих баб! Не слушайте никого! Я говорила с Розалией, она и Марко давно расстались! Это старая история.

Увы, похоронена была не история, а сама Розалия. Но говорить об этом бедной женщине не следовало. Подруги уже поняли, что убил Розалию явно не Яков. Весь окружающий его пейзаж нищеты и полуголодного существования наводил тоску. Такому бедняку просто негде взять оружие и организовать бандитский налет.

Да и двигается Яков неуверенно. Спина у него согнулась от старости. Руки дрожат от выпитого накануне. Голова трясется. Нет, такому старому и слабому человеку не осуществить нападение на дом Антоновых. Там действовали молодые люди. Крепкие и сильные. А Яков был уже старой развалиной.

И нанять он никого тоже не мог. Денег ему даже на еду не хватает. Где уж тут думать о разбойных нападениях.

Да и не стал бы человек, промышляющий на старости лет торговлей колбасами из полудохлых животных, браться за разбой и грабеж. Не его это стихия.

Да и спрятать похищенных Антоновых так, чтобы те трудились на его благо и благо семьи, Яков никогда бы не смог. Он жил рядом с любопытными соседями. И его двор окружал только импровизированный заборчик, частично сколоченный из старых досок, фанеры и даже панцирных кроватей, которые нашли в этой живописной изгороди свое последнее пристанище.

– Может быть, братья Розалии? Нападение на дом Антоновых это их рук дело?

Но оказалось, что с Яковом живут лишь три дочери. Их мужья занимаются жестяными работами. Именно они и пытаются реанимировать три развалюхи, чьи гнилые останки были разбросаны по всему двору. Судя по всему, занятие это было малоприбыльным. А зятья старику Якову достались ленивые и никудышные. Нет, не стали бы они трепать себе нервы из-за выкрутасов Розалии. Она жила от них слишком далеко. И волновала родню очень мало.

И все же подруги медлили. Главным образом из-за Клары. Обрадованная женщина допытывалась у подруг о деталях жизни своей старшей дочери. Ее интересовало буквально все. Где живет Розалия? У кого служит?

– Кто такие эти Антоновы?

– Хорошая семья. Богатая.

– Да! Розалия к другим бы и не пошла. И на чем же они разбогатели?

– Они получили наследство от деда.

– А дед кто у них был?

– Банкир.

– О-о-о! А отец?

– Отец?

И подруги переглянулись. В головах у них в один и тот же момент сверкнула одна и та же мысль. А в самом деле, кто был отец Густава и Рики? Про мать все было более или менее ясно. Она жила со своими сыновьями. А вот отец?

Почему-то в разговорах с Кирой бедный Густав никогда не упоминал даже имени своего отца. Но ведь этот человек должен был существовать. А в жизни мальчиков отцы вообще играют значительную роль. Но Густав никогда не говорил про своего отца. Почему? Его, что ли, не было? Но вот уж ерунда! У каждого ребенка должен быть отец.

И самое главное, что он – этот отец – считается главным наследником своего ребенка. Или во всяком случае входит в число лидеров на получение наследства.

– Как же мы забыли про их отца? – в полном отчаянии воскликнула Леся. – Ведь именно ему и было выгодно, чтобы твой Густав исчез!

– И Рики!

– И Рики тоже. А также их мать и невестка. Чтобы уж точно ни с кем делиться бы не пришлось!

Клара и Яков, а также три их дочери и их мужья, прослышавшие про странных гостий, пожаловавших к ним, слушали подруг раскрыв рты. Также набежала куча соседских детишек. А за ними подтянулись и взрослые. И подруги сами того не заметили, как оказались в центре внимания довольно большой и пестрой толпы.

При этом каждый норовил их потрогать, пощупать, а то и утащить кусочек на память. Так Леся сама не заметила, как лишилась пряжки на ремне вместе с самим ремнем. А у Киры таинственным образом из карманов испарилась вся мелочь. Но, честное слово, это была сущая ерунда. Пояс очень понравился одной смуглой моднице, пяти или шести лет от роду. А ее младшим братишкам и сестричкам страшно хотелось мороженого, сластей и игрушек. Просто глупо было упустить такой великолепный шанс, когда богатство, можно сказать, само шло им в руки!

На детей подруги не обиделись. Пусть порадуются. Огорчало подруг другое. Похоже, они снова приехали не туда. В своих подозрениях они гадали и перебирали множество мелких подозреваемых, упустив из виду самого главного – отца Густава и Рики! А ведь именно этот человек в случае смерти обоих братьев, а также их матери и невестки становился единоличным обладателем всего богатства семьи Антоновых!

В обратный путь подруги двинулись сразу же, едва им удалось вырваться из рук Якова, его жены и соседей. Те прониклись к подругам настоящей симпатией. И ни за что не соглашались отпустить их без угощения.

– Нет, нет! Нам нужно спешить!

– Мы бы с удовольствием, но никак не можем!

При этом подруги с тревогой поглядывали одним глазом на хлипкий загончик, в котором бродили явно чахоточные куры, страшно грязные и какие-то кривоногие. Именно одну из этих страдалиц и планировалось зарезать для праздничного ужина.

Да и зятья Якова как-то слишком уж страстно поглядывали в их сторону… Нет, нет, не на самих подруг. Взгляды предназначались исключительно «гольфику» Киры, на котором девушки проделали весь свой путь. И едва подруги смекнули, что добры молодцы уже мысленно раздевают их машинку и разбирают ее на запчасти, которые потом можно выгодно будет продать, они поняли, что пора сматываться от этого доброго, гостеприимного, но, увы, такого жуликоватого народа!

Всю обратную дорогу подруги обсуждали новую версию, которую им, сама того не подозревая, подбросила мать Розалии. Новый персонаж, про которого им ровным счетом ничего не известно. Серый кардинал, который и дергал за ниточки, приводя в движение героев этого детектива. Отец Густава и Рики! Именно ему должны были достаться все деньги братьев и их матери!

– И в таком случае ограбление и убийства Розалии и Федичкина были осуществлены лишь для того, чтобы отвести подозрения от главного преступления – похищения семьи Антоновых!

– Похищения и последующего за этим убийства! В доме преступник не захотел оставлять их трупы, потому что надеялся еще больше запутать следствие!

Во всем этом был определенный смысл. И версии, одна чудовищней другой, стали рождаться у подруг. Отец Густава и Рики просто гнусный мерзавец! Ну да, мерзавец! Он всю жизнь был таким. К счастью, мать мальчиков быстро разобралась, что к чему. И ушла от него. Но ее уход не исправил мерзавца. И он катился от преступления к преступлению, падая все ниже и ниже. И вот, наконец, докатился до убийства собственных детей и их матери – своей жены.

– Каким же мерзавцем нужно быть, чтобы отнять у детей не только их деньги, но и их жизни!

– Погоди, мы еще ничего точно не знаем.

– Да что тут знать? Он это! Он! Ведь если бы Антоновых похитили ради выкупа, то похитители давно бы уже позвонили и потребовали деньги. А они не звонили. Никому!

Приходилось признать, что Кира права. Похитители выкупа действительно не потребовали. Увезли Антоновых, и на этом все затихло. Ни семьи, ни требования о ее выкупе, ничего. Тишина. Гробовая.

– Ой, как мне страшно!

– Мне самой страшно.

– Как ты думаешь, где может быть этот человек?

– Отец Густава и Рики? Да где угодно!

– И как нам его искать?

Но в этом Кира возлагала большие надежды на Лисицу. Все-таки уж такую ерунду, как отца Густава и Рики, он должен был откопать!

Лисицу подруги обнаружили окончательно павшим духом.

– Прямо не знаю, что и думать! – признался он им. – Любушка не появлялась. И никак не давала о себе знать.

– А ты не пробовал поискать через ее родителей?

– Через родителей? – задумался Лисица. – Я не знаю их имен. Но в принципе это неплохая идея. Любушка говорила, что у нее есть отец и мать.

– Вот, вот! Особенно отец важен!

– Почему отец?

– Именно он дает детям фамилию.

– Ну, не всегда, но…

– Но в подавляющем большинстве! Слушай, не увиливай! Если можешь, найди нам папу!

– Вам? – изумился Лисица. – Папу? Вы хотели сказать, двух пап? Для каждой из вас по папе?

– Нет. Пока что только для Киры.

– А…

– И не ее личного папу. Свой ей не нужен. Она хочет папу своего Густава!

Лисица обнаружил первые признаки жизни.

– Папу? – повторил он. – Папу своего Густава? А зачем он ей?

– Как ты не понимаешь? Ведь отцы наследуют за своими детьми точно так же, как и дети за родителями. Просто про этот обратный порядок часто забывают, но от этого ведь он никуда же не девается, верно? Спроси любого юриста, он подтвердит это!

– Ну… В принципе верно. Родители могут наследовать за детьми.

– Вот видишь! Значит, и отец Густава мог попытаться устранить сына, который стоял между ним и огромными деньгами!

Лисица заинтересовался еще больше.

– Как складно вы излагаете! – воскликнул он. – Выходит, желать зла Любушке мог ее… папа?

Подруги переглянулись:

– А почему бы и нет?

– В самом деле, – забормотал Лисица, придвигаясь к компьютеру. – Так, что же я знаю про родителей Любушки? Место их рождения? Прочерк! Имена? Прочерк! Даты рождения! И тут прочерк! Девчонки, я ничего не знаю про этих людей! Только то, что у них есть дочь по имени Люба!

– Да и это имя может быть вымышленным!

– Ой, что же мне делать! – схватился за голову Лисица. – Вот уж горе, где не ждал!

– Значит, ты не можешь найти родителей своей Любушки?

– Ну да!

– А моего Густава можешь?

– Твоего – сколько угодно! – пылко воскликнул Лисица. – Солидарен твоему горю. Диктуй фамилию своего Антонова!

И хотя последняя фраза грешила против всякой логики и здравого смысла, но подруги не стали придираться к Лисице. И так ясно – человек в большом душевном расстройстве. Нечего придираться в таком случае к мелочам.

Однако поиски Антонова-старшего несколько затянулись. И, поняв, что они могут продлиться еще несколько часов, подруги затосковали. После долгой и утомительной дороги, когда они останавливались ночевать в придорожной гостинице, где простыни в номере так пахли сыростью и плесенью, что им не терпелось добраться до собственных розовых простыней (качество сатин!) и заснуть на них чистыми и умытыми.

– А давай мы приедем к тебе завтра? – зевая, предложила Кира приятелю. – А?

– Угу! – откликнулся Лисица. – Только кошек своих заберите. Я раздобыл Людвиге нового приятеля. Будем пытаться вернуть ей женское либидо. Так что сами понимаете, ваши коты тут совершенно не нужны.

Подруги и не собирались спорить. Коты были нужны им самим. А Лисица пусть реанимирует чувственность своей Людвиги сколько его душе заблагорассудится. Они взяли переноску с кошками и отправились к двери, как вдруг раздался громкий вопль их приятеля:

– Пропал!

– Кто пропал?

– Людовик пропал! Где же он? Славный! Крепкий! Целеустремленный Людовик!

– О ком ты говоришь?

– Людовик – жених моей Людвиги!

– У нее снова есть жених?

– Да! Я раздобыл его специально для моей девочки, для моей Людвигочки, для моей…

– И что? – перебила причитающего приятеля Кира. – Твой крыс пропал?

– Прямо из своей клетки! Пропал! Испарился! Исчез!

– Давай искать! Он не мог удрать далеко!

В поисках приняли участие все обитатели квартиры Лисицы, и двуногие, и четвероногие. Исключение составляла одна лишь Людвига. Она сидела на возвышении в своей клетке и невозмутимо следила своими крохотными глазками за этой суетой.

Длительные поиски Людовика ничего не дали. Крыса исчезла.

– Пропал!

– Ничего не поделаешь! Придется добывать нового.

– А дорого он стоил?

– Стоил? – казалось, удивился Лисица. – Ничего он не стоил. Я выловил его в нашем подвале. Сомневаюсь, чтобы нашлось много желающих платить за него дань.

Подруги опешили.

– Погоди! Ты что, поселил у себя в квартире в пару к злобной, но хотя бы чистенькой Людвиге обычную подвальную крысу?

– Ну да. И не крысу, а крыса. Самца!

– Подвального самца? Того, который питается с помойки?

– Я не проводил глубоких исследований диетического рациона наших крыс! – отозвался Лисица. – Я вообще решил, что мне дико повезло, что я нашел своего Людовика! У нас на редкость отвратительно чистый подвал! Никаких крыс!

– Погоди, погоди! Так ты притащил домой обычную серую крысу?

– Ну да.

– Заразную?

– Почему обязательно заразную? Наоборот. Людовик был воплощением мужественности и силы. Видели бы вы его… мужские причиндалы… Говорю вам, там было чем гордиться! Людвига была бы в восторге!

– Главное, что ты сам в восторге, – пробормотала Леся.

И Лисица насторожился:

– Что ты имеешь в виду? Ты намекаешь, что я слишком пекусь о счастье своей Людвиги?

– Ну… А разве не странно, что ты ползаешь по подвалам в поисках полового партнера для своей домашней крысы.

– Ничуть не странно! Все породистые крысы – вырожденцы и дегенераты! Моей Людвиге был нужен настоящий дикий самец-производитель!

И что могли сказать в ответ подруги? Они могли только поздравить Лисицу и его Людвигу с таким замечательным выбором.

Но это было далеко не все.

– Я знаю, куда мог деться Людовик! – внезапно воскликнул Лисица. – Его сожрали!

– Кто?

– Ваши кошки!

При мысли о том, что их замечательные пушистики могли польститься на подвальную крысу, подруги ощутили ужас.

– Если они это сделали, значит, ты их совсем не кормил! – закричала Леся.

– Кормил я их! Но ведь против природы не попрешь! Они его сожрали!

– Наши кошки в жизни не сожрали ни одной крысы. Мышей ловить – да! Ежей пугать – да! А крыс – нет! Они для этого слишком хорошо воспитаны! И у них полно специального кошачьего корма! Зачем им крыса?

– После сладенького всегда тянет на солененькое! – парировал Лисица. – Согласитесь, они могли сожрать Людовика!

– Ну… чисто теоретически… – заколебались подруги. – Если действовать слаженно и вдвоем, то…

– Что?

– Да, могли.

– Вот видите! – возликовал Лисица и тут же заключил: – Значит, вы должны нам с Людвигой ровно одну крысу – самца! Пока не восстановите статус-кво, не буду для вас ничего делать!

Вот уж поистине не было печали. Мало того что у подруг была полная неразбериха с их личными женихами, так теперь они еще должны были искать кавалера для заневестившейся крысы.

Глава 14

Следующий день подруги провели, держа своих питомцев на строгом карантине и наблюдая за их поведением. Кто знает, вдруг они действительно съели подвального крыса? И что тогда с ними будет? Какие из крысиных болезней передаются и кошкам тоже?

За всеми своими вопросами подруги влезли в Интернет. Но толком ничего там не нашли. Однако утвердились в мысли, что кошек из карантина выпускать не следует еще недели две. А лучше отвезти их к ветеринару, что подруги и сделали.

Ветеринар им попался молодой и какой-то душевно черствый. Он поднял подруг на смех. И заявил, что их кошкам ничего не угрожает. И что вряд ли кошки смогли сожрать взрослую крысу целиком, с костями и шкуркой.

– Обязательно бы какие-нибудь следы остались. А так, скорей всего, крыса вашего знакомого просто удрала. И ваши кошки тут решительно ни при чем.

Желая обелить себя и своих питомцев, подруги пересказали слова ветеринара Лисице, но тот заупрямился:

– Я знаю только одно, что сначала крыс был, а теперь его нет!

– А как продвигаются поиски Антонова-старшего?

– Пока ничего нет.

– Как же так?

– А так! Будет крыс, будет и информация! – наглел Лисица. – Ясно вам?

– Что?

– Крыс для моей Людвиги в обмен на информацию об отце вашего Густава!

И что было делать подругам? Лезть в подвалы, рискуя стать жертвами бродяг и прочих подобных типов, обитавших там, им не хотелось. Но Лисица требовал только дикого самца. Домашние или даже декоративные крысы с птичьего рынка ему были не нужны.

– Этих бедолаг моя Людвига порвет на раз-два-три! Тащите настоящего крыса. Дикого, но симпатичного!

Подобные требования Лисицы были практически невыполнимы. Но, к сожалению, никто другой помочь им в поисках Антонова-старшего не мог. Следователь Кантемиров все еще дулся на подруг за их самодеятельность. И прислушиваться к новой версии не пожелал.

– Убил двух своих сыновей и пусть бывшую, но жену? Глупости! Если он их убил, то как планировал потом получить после них наследство? Ведь появись он в ближайшее время, то мигом попал бы под подозрение!

Но подруги считали, что для коварного преступника, вставшего на путь убийств, такие мелочи не могли бы стать особой проблемой. Наверняка у Антонова-старшего было уже приготовлено подставное лицо, обладающее железобетонным алиби на время нападения на виллу «Бесконечность». Или он это алиби заготовил для самого себя. Так или иначе, подруги не собирались отказываться от своей версии.

Однако следователь наотрез отказался им в этом помогать. Так прямо и заявил:

– Я вам не помощник в этом деле! У меня есть подозреваемый! Это цыганский барон. Я выяснял, алиби у него на тот вечер никакого нету. Говорит, что приболел и остался дома.

– Один?

– Да.

– Если бы это он организовал убийство Розалии, то уж позаботился бы об алиби! Да все окрестные цыгане были бы счастливы присягнуть на чем угодно, что их обожаемый барон был в тот вечер в окружении целой толпы друзей и близких.

– Попросить о такой услуге значило бы признаться в том, что он может быть причастен к убийству Розалии. А у цыган кровная месть за смерть родственника до сих пор в ходу.

– И что?

– У Розалии, насколько я знаю, имеется два или даже три взрослых брата.

– И они бы стали мстить барону за смерть сестры?

– Все возможно.

Следователь твердо держался версии, что убийство Розалии и похищение семьи Антоновых было спланировано и осуществлено человеком или людьми, имевшими большую криминальную власть.

– Оружие просто так на каждом углу не продается. Да и спрятать две машины так, чтобы нам не удалось бы найти ни следа от них, тоже задачка не из легких.

– Думаете, что машины давно утоплены?

– Думаю, что они разобраны до последнего винтика. А у нашего барона, я навел справки, помимо его прочего бизнеса во владении имеется несколько автомастерских.

– Но…

– Успокойтесь и займитесь своими собственными делами! Предоставьте вести расследование профессионалам.

Что же, этот совет следователя подруги выслушали и приняли. У них в самом деле имелось много дел. Только все они так или иначе, но были связаны с убийствами на вилле «Бесконечность».

– Гоняясь за родней Розалии, мы с тобой упустили из вида еще одну особу.

– Кого?

– Сестру Федичкина. Софью Арсеньевну.

И действительно, ведь, занимаясь расследованием, подруги совсем позабыли про эту достойную женщину, всю свою жизнь посвятившую брату.

– Надо бы нам съездить к ней и поговорить еще разок. Я чувствую, что эта тетка знает куда больше, чем говорит.

– И живет она на первом этаже в весьма неухоженном доме. Возможно, у них в подвале найдется парочка крыс!

Однако в квартире Федичкиных было тихо и пусто. На звонок никто не открыл подругам дверь. Не желая признать свою неудачу, девушки звонили и звонили. Но вместо Софьи Арсеньевны из квартиры вышла ее соседка.

– Не звоните, – сухо произнесла она, обращаясь к подругам. – Не выйдет она.

– А что случилось? – заволновались еще больше девушки. – Заболела? Попала в больницу?

– Эх, если бы в больницу, – странно крякнула соседка. – А то ведь до больницы-то не довезли.

– Не довезли? Что случилось? Софья Арсеньевна жива?

Соседка молча помотала отрицательно головой. И утерла внезапно покрасневшие глаза краем передника.

– Вот ведь как жизнь-то распорядилась. Почитай в один день оба и ушли!

– Что?

– Сначала брата какие-то душегубы зарезали. А через день и Софьюшку нашу!

– Софью Арсеньевну убили?

– Ага. Сначала камнем по голове дали. А потом еще ножом в сердце ударили.

– Убили ее?

– Убили! – запричитала соседка. – Как есть убили! А за что? Ведь такой чистой души человек была! Никогда и ни про кого дурного слова в жизни не сказала. Всегда помогала. И делом, и советом, да и деньгами. Конечно, если алкаш или просто бездельник, к таким людям Софья строго относилась. Но Салтановой из пятой квартиры Софья всегда в долг давала. И с детьми ее всегда соглашалась посидеть. А как же? Салтанова сама на двух работах вкалывает. Муж у нее в прошлом годе под электричку попал. Так Салтанова теперь одна четверых детишек тянет. Но не жалуется, дома сложа руки не сидит, слезы попусту не льет. Некогда ей. Все в делах, все в заботах. Такому человеку грех не помочь.

– Значит, Софья Арсеньевна дружила со своей соседкой из пятой квартиры?

– Насчет дружбы не скажу, а вот помогала она ей больше всех в подъезде.

Соседка еще продолжала что-то говорить, причитать и возмущаться, но подруги не стали ее больше слушать. Они спешили на второй этаж, где в пятой квартире, как раз над головами Федичкиных, проживала некая многодетная мать Салтанова.

К счастью, она была сегодня дома. На вид ей было лет тридцать – тридцать пять. Молодая еще совсем женщина, но здорово задавленная хозяйственными хлопотами. Детей дома еще не было. Все они ходили в школе на продленный день.

Услышав, что подруги хотят поговорить с ними про Софью Арсеньевну и ее брата, она тут же согласилась принять их. Хотя и выглядела при этом очень расстроенной.

– Такой хороший человек была Софья Арсеньевна! И нам много помогала. Фактически она моим детям была вместо бабушки. Да другая бабушка и посидеть с внуками не захочет. А Софья Арсеньевна и уроки у моих шалопаев проверяла, следила, чтобы на кружки никто поодиночке не ходил. Младшие всегда со старшими ходили. А если не было никого, так она сама младших за руку вела.

– Значит, она часто бывала у вас?

– Да каждый день! Я и ключи ей от квартиры дала. Святой была человек! Говорила, что каждому человеку свой крест положено нести. Но если совсем уж невмоготу бывает, то помощь принять тоже не грех.

– И она вам помогала?

– Всегда! Я и не просила, она сама все мои проблемы видела. Где дыра была, там она ее и затыкала.

– А про брата ее что вы сказать можете?

– А вот про брата ничего! – быстро ответила женщина.

– Как? – удивились подруги. – Совсем ничего?

– О покойниках либо хорошо, либо никак. Вот я и промолчу.

– Выходит, он был не очень хороший человек?

– Не знаю я. Обыкновенный, скорей всего. Только эгоист большой и дурак! Вот! Ой!

Вырвавшееся признание Салтанова попыталась запихнуть обратно, прижав ко рту руку.

– Все равно вырвалось! – с огорчением произнесла она затем. – Софья Арсеньевна меня с небес услышит – не похвалит. Она ведь брата больше жизни любила! Хоть и видела, что он за человек, а все равно любила.

– Значит, он был плохим?

– Не был он плохим! – с досадой произнесла Салтанова. – Он был… Как большой ребенок! Вроде бы мужику уже к полтиннику, а он все самостоятельно одеться не может. Если Софьи дома не было, то Вениамин один и на улицу выйти не мог. Ботинки у него под носом стояли, он их не видел! Очень рассеянный. И меня упрекал за то, что на меня Софья столько времени тратила.

– Даже так?

– А то! Один раз все мои пацаны с гриппом свалились. Я и сама едва на ногах держалась, за ними ухаживала. Софья в аптеку для нас пошла. А Вениамин мне снизу по батареям стучать начал. Дети больные, только что заснули, а он стучит!

Видя, что сосед никак не успокаивается, Салтанова собрала последние силы, накинула на плечи пальтишко и поплелась вниз. Вениамин встретил ее в крайне раздраженном состоянии.

– Наконец-то! Явилась! Стучу, стучу, а тебе и дела нет!

Надо сказать, что у Федичкиных домашнего телефона не было. И если Софье Арсеньевне что-то было нужно от своей соседки сверху, она либо сама поднималась к ней, либо деликатно постукивала по батарее. И Салтанова спускалась вниз. Но Софья Арсеньевна прибегала к этому лишь в самом крайнем случае. И никогда не барабанила так громко и настойчиво.

– Что вам? – еле прохрипела Салтанова, покачиваясь от слабости. – Видите, болею я! Что случилось?

Но вместо того чтобы извиниться, Вениамин буквально набросился на нее.

– Где мои ботинки? – закричал он. – Не могу их найти! Мне пора уходить, меня Роза ждет. А я даже одеться из-за тебя не могу!

– Из-за меня? – разинула рот Салтанова. – Но при чем тут я?

– Моя сестра из-за тебя и твоих детей света белого не видит! Родного брата позабыла-позабросила. Возле тебя крутится!

Поняв, что этот идиот стащил ее по двум холодным пролетам только для того, чтобы она нашла его ботинки, Салтанова ощутила невероятный приступ злости. Ее даже в жар кинуло. Ее буквально затрясло от злости.

– Вот ваши ботинки! – воскликнула она, ткнув пальцем в обувницу. – Под самым вашим носом стояли! Что вы за человек такой? У меня все дети больные, сама еле ползаю, а вы из-за такой ерунды меня из постели выдернули!

Вениамин тоже разозлился:

– Моя сестра меня должна и обслуживать! Ты к нам больше не ходи, побирушка!

К счастью, в этот момент вернулась из аптеки Софья Арсеньевна. И, быстро сунув соседке пакетик с лекарствами, оттолкнула ее от дверей и сама скрылась в квартире. Надеясь, что Софья приструнит братца, Салтанова не пошла сразу же к себе наверх, а еще на минутку осталась у дверей. И услышала, как Софья Арсеньевна ласково уговаривает своего братца одеться потеплее, потому что на улице прохладно. И так же заботливо интересуется, скушал ли он супчик.

Салтанова, которая росла в детском доме и должна была сама беспокоиться и о том, чтобы не остаться голодной, и о том, чтобы ноги были в тепле, испытала чувство зависти. И за что этому великовозрастному дураку такое счастье? Ботинки он у себя под носом найти не может! Да что их искать-то было! Стояли начищенные на приступочке! Видно, Софья их специально заранее приготовила, наваксила и до блеска начистила. Так этот лентяй даже нагнуться за ними не пожелал! По батареям барабанил, больную соседку на помощь звал!

– После того случая я у Софьи долго помощи не принимала. Не хотела, чтобы брат ее за меня упрекал. Но потом как-то все успокоилось и пошло по-прежнему.

– А вы не знаете, где работал Федичкин?

– Так он в какой-то конторе сидел. Штаны то ли вахтером, то ли сторожем просиживал.

– Сторожем?

– Софья говорила, что в Литве ее брат важной шишкой был. Комиссию какую-то там даже одно время возглавлял. Ну а сюда приехал, кому он тут нужен? Тут на тепленьких местечках свои сидят, а чужие никому не нужны. Вот и пришлось Вениамину на копеечную зарплату в какое-то учреждение сторожем пойти. Софья мне рассказывала, да я уж не помню. То ли школа, то ли детская поликлиника. Одним словом, стремительное падение по карьерной лестнице!

– Наверное, Софья Арсеньевна во всем винила Розалию?

Салтанова вопросу не удивилась. Видно, хорошо знала, о ком идет речь.

– Как ни странно, нет, – ответила она. – Софья как-то проговорилась, что у брата в Литве начались какие-то проблемы. С работы его то ли выгнали, то ли должны были выгнать. Так что в сложившейся ситуации переезд в Россию был даже совсем и неплох.

Странно! О том, что у брата в Литве возникли проблемы, Софья Арсеньевна подругам ни словом не заикнулась!

– Но ведь в Литве, наверное, у Вениамина был высокий оклад.

– Наверное. Но для Софьи деньги никогда особого значения не имели. Сама она всегда жила очень скромно. И брата к тому же пыталась склонить. Только у Вениамина свои представления о жизни были. И он ходить в одном и том же костюме много лет подряд, как Софья свои платья носила, не желал.

– На зарплату сторожа особенно не пошикуешь, – рискнула заметить Леся.

– Верно. Только ни Софья, ни ее брат в деньгах не нуждались. Я сначала тоже думала, откуда деньги. А потом смекнула, что они еще в Литве кубышку себе на старость накопили. А теперь тратят.

Но если Софья деньги тратила на соседей, на больных и сирот, то Вениамин тратил деньги только на себя. Стремления сестры к благотворительности не только не одобрял, но откровенно осуждал, называя всех ее подопечных побирушками или приживалками.

– Неприятный был тип, – удивилась Кира. – А ведь у нас, со слов Софьи Арсеньевны о ее покойном брате, совсем другое представление сложилось.

– Да уж, – печально усмехнулась в ответ Салтанова. – Софья своего брата обожала. Он для нее был самым лучшим. Иногда мне кажется, что ради него она даже могла бы поступиться своими собственными принципами.

Она замолчала, зябко закутавшись в большую вязаную шаль. Как она пояснила, тоже подарок Софьи Арсеньевны.

– А как погибла ваша соседка? Правда, что на нее на улице напали?

– Нашли ее на улице.

– А когда это случилось?

Салтанова ответила, и подруги переглянулись. Получалось, что это случилось вечером того же дня, когда они приезжали к ней.

– А нам соседи сказали, что в тот вечер Софья Арсеньевна ушла из дома с какой-то цыганкой.

– Верно, – кивнула Салтанова и снова поежилась, словно ей было холодно. – Я тоже ее видела. Волосы черные, платком по-цыгански повязанные. Пиджак, длинная пестрая юбка с оборками.

– Молодая? Старая?

– Лица я не разглядела. Но сдается мне, что не очень молодая, но и не старая.

Розалия? Но нет, Розалия никогда не носила цыганских одежд. Всегда ходила подчеркнуто аккуратно и по-европейски одетая. Да и длинных кос у нее не было. Аккуратная стрижка, только что закрывающая шею. Кто же тогда приходил за Софьей Арсеньевной? И куда увел? И, самое главное, под каким предлогом?

На все эти вопросы у подруг, увы, пока что не было ответов. И за неимением ничего лучшего они полезли в подвал дома Софьи. Ну да, за крысой. Верней, за крысом – молодым, красивым и сексуально активным. Чтобы Людвига, наконец, почувствовала бы себя настоящей дамой.

Вход в подвал был открыт. То ли водопроводчик приходил, да забыл потом закрыть за собой дверь. То ли еще почему, но замка на двери не было. И подруги вошли в воняющее сыростью и гнилью помещение, осторожно пригибаясь, чтобы на набить себе шишек о ржавые трубы, обмотанные каким-то тряпьем. С труб капало, под ногами хлюпало, а уж пахло в подвале так, что можно было запросто с непривычки потерять сознание.

– Ну и вонища! – простонала Леся. – У меня голова кружится!

– У меня тоже. Но Салтанова сказала, что крысы у них есть! Так что нужно потерпеть.

Подруги шлепали по сырому полу, поглядывая по сторонам. Свет в подвале горел. Но крыс видно не было. Зато за их спинами мелькнула какая-то большая серая тень. Или это им только показалось? Но так или иначе, а подругам стало внезапно жутковато. И они застыли на месте.

– Слушай, а если мы даже увидим крысу, то что нам с ней делать? – шепотом спросила Леся.

– Как что? Ловить!

– Голыми руками? А я слышала, что крысы являются переносчиками целой кучи болезней.

– Ага. Чумы, например.

– Чума или не чума, а гепатит – желтуху – они точно переносят. Не хотелось бы подцепить от подвальной крысы гепатит.

Кире этого тоже не хотелось, и поэтому она остановилась.

– Слушай, а ведь точно! Если мы притащим Лисице больную крысу, которая заразит его Людвигу, он нас за это по головке не погладит.

– Вот! А я тебе о чем говорю!

– Надо нам отсюда выбираться! – занервничала Кира. – Нечего нам тут лазить! Того и гляди, в самом деле чем-нибудь заразимся. У меня есть другая идея.

– Получше?

– Гораздо лучше! Пойдем!

Но, добравшись до двери, подруги обнаружили, что теперь она закрыта. Вот так вот! Та серая тень, напугавшая подруг, скорей всего, была слесарем из ЖЭКа, который явился в подвал по своим делам. И, закончив их, вышел и запер подруг! Наверное, он и понятия не имел, что в подвал пожаловали две гостьи. Какой нормальный человек по доброй воле сунется в вонючий подвал?

– Какой кошмар! – простонала Леся. – Мы останемся тут навечно!

– Не выдумывай! Мы будем кричать.

– И что?

– Кто-нибудь пройдет по лестнице, услышит и выпустит нас.

Лесе этот вариант развития событий не очень понравился. Наверняка придется бежать за тем же слесарем и ключом. Слесарь, может быть, и вернется, но ругаться будет ужасно!

– Может быть, есть другой выход из этого подвала?

– Да? И какой же?

– Через окошко, например.

И Леся дрожащей рукой показала на крохотное окошко, видневшееся под потолком.

– Если подтащить вон те старые ящики, а потом встать на них, то запросто можно дотянуться.

– Придется выбить стекло.

– Плевать на стекло!

– Мы испачкаемся.

– Ничего, мы осторожно.

И, не дожидаясь помощи подруги, Леся сама принялась перетаскивать один ящик за другим. Кира присоединилась к ней. Но не успела она поднять очередной ящик, как из ее груди вырвался удивленный вскрик:

– Ой!

– Что? Что там? Крыса?

– Нет, не крыса. Какие-то чемоданы.

– Чемоданы? – изумилась Леся. – Чьи чемоданы?

– Не знаю. Два чемодана.

Леся побежала к подруге и тоже увидела чемоданы. Они были вполне приличными и даже новыми. На колесиках и с красивыми простроченными кармашками. Один побольше, а другой чуть меньше. Даже не чемодан, а скорей сумка, которую полагалось ставить на первую, чтобы дополнить комплект.

– Дорогая вещь, сразу видно, – заметила Кира. – Я такие в Пассаже видела. Вместе они пятнадцать тысяч стоят.

– Сколько? Почему так много?

– Фирменная вещь.

– Все равно очень дорого.

– Так ведь и пользоваться ими ты будешь всю жизнь. Они не сломаются в первой же поездке. Еще и твоим детям послужат!

– А тут они что делают?

Это был хороший вопрос. В самом деле, что делали тут эти дорогие чемоданы? Кто их тут поставил? И зачем поставил?

– А может быть, там тротил? Или этот… как его… тринитротолуол?

– Взрывчатка?

– Ага!

– Не знаю. Думаешь, кто-то хочет взорвать этот дом?

– И кто? Террористы?

От мысли о том, что они, сами того не желая, наткнулись на склад террористов, подругам стало совсем худо. Этого им еще только для полного счастья не хватало!

– Что же нам делать? Может быть, открыть и посмотреть?

– Ага! А ну как рванет?

Леся еще раз осмотрела чемоданы и даже принюхалась к ним.

– Не похоже на взрывчатку, – наконец рискнула заметить она.

– Много ты понимаешь! Нужно звать криминалистов.

– А вдруг там в самом деле взрывчатка? И они заподозрят нас в том, что это мы ее и принесли?

– М-да… А что же нам делать?

– Давай сами посмотрим.

– Умирать очень уж не хочется. Вдруг взорвется?

– Ну, мы осторожненько.

Леся потянула за собачку «молнии», которая очень плавно пошла вниз. Кира зажмурилась. И открыла глаза только после того, как услышала разочарованный голос Леси:

– Ничего тут нет. Одни только тряпки!

Кира открыла глаза и увидела, что чемодан битком забит женскими вещичками. Яркие шелковые блузки и брючки. Летние платья и сарафаны. Туфли и босоножки.

– Кто-то собрался на отдых в теплые края, – заключила Леся. – Смотри, тут и купальник тоже имеется. И не один.

– Странно. Все вещи новые и очень хорошего качества. Явно дорого стоят.

– Так же, как и чемоданы.

– И кому понадобилось прятать их тут?

Ответа на эти вопросы у подруг не было. Они также не знали, оставлять вещи в подвале или нет? Оставить, их могут украсть бродяги. А взять с собой, тогда получится, что это они сами вещички и украли.

– Как ни глянь, все плохо.

Но Леся, продолжавшая рыться среди аккуратно уложенных платьев, внезапно воскликнула:

– Сумочка! А в ней деньги и документы!

И она вытащила раскрытую сумочку из кожи рептилии. Замок у сумочки то ли сам по себе не очень хорошо застегивался, то ли Леся случайно его задела, и он открылся, но теперь было видно содержимое сумочки.

– Паспорт! Ой! Это же наша Розалия! Ее фотография! Ее паспорт!

– Не может быть! – ахнула Кира.

– Посмотри сама! Розалия Яковлевна!

– Ну да. Розалия Яковлевна Домонис! Она взяла себе девичью фамилию своей матери. Да, это она! Леся, что все это значит?

И подруги в полном недоумении переглянулись. Откуда в подвале дома Федичкиных взялись вещи Розалии? Да еще ее паспорт? Женщина явно приготовилась ехать на отдых в теплые края. И даже приготовила документы и купальник. Но почему ее вещи оказались здесь? Кто их сюда принес? И с какой целью принес?

Глава 15

Эта находка страшно взволновала подруг. В головах у них закрутился ураган разных догадок. Они не знали, что и думать. Что же это получается? Вещи Розалии в подвале у Федичкиных? Ну, самого-то Федичкина подозревать глупо, он и сам стал трупом одновременно с Розалией. Но тогда кто? Софья Арсеньевна? Она убила обоих? Зарезала ножом любимого брата?

– В голове не укладывается! Розалию убила Софья Арсеньевна?

– Из ревности к брату?

– А вещи своей жертвы зачем она к себе в подвал притащила? Ведь это же дополнительный риск! Из самого Горелова тащила!

– Да, очень подозрительно выглядит. А что, если Розалия сама привезла эти вещи?

– Сюда? К Федичкиным? И даже не к Федичкиным, а в подвал, где ходят все кому заблагорассудится, от бомжей до сантехников? Розалия что, с ума сошла? Тут шмоток на многие тысячи рублей. А если бы ее чемоданы сперли? А паспорт? А другие документы? А деньги?

– Значит, она должна была сознательно пойти на такой риск.

– Ради чего?

На этот вопрос ответа у подруг тоже не было. И, повздыхав, они приняли единственное разумное, как им показалось на тот момент, решение – позвонили Кантемирову.

– Дорогой товарищ следователь, спаси нас.

– Отстаньте! От вас одни неприятности!

– Спаси! Пожалуйста! Мы будем хорошими!

– Да? И где вы?

– Сидим в подвале. Вытащите нас отсюда.

– В каком подвале?

– В обычном!

– Вот еще! – отреагировал Кантемиров. – Как попали, так и выбирайтесь. Эй, погодите! Вас там что, заперли?

– Да. Слесарь. Случайно.

– Совсем ерунда получается! Зачем вы полезли в подвал?

– Не важно, зачем полезли. Важно, что мы тут нашли.

– И что же?

– Чемодан с паспортом на имя Розалии Яковлевны!

Некоторое время Кантемиров обдумывал услышанное. А затем уточнил:

– А в подвале какого дома?

Ишь хитренький какой!

– Это мы скажем тебе только после того, как ты приедешь.

– Но адрес! – взвыл Кантемиров. – Адрес скажите, куда мне ехать!

Ах, адрес! Действительно, без адреса никак.

– Я знаю этот дом, – спокойно сказал Кантемиров, когда подруги продиктовали улицу и номер дома. – Через полчаса буду. Ждите!

Прибыл он не через полчаса, а через сорок минут. Еще двадцать минут ушло у него на то, чтобы найти слесаря и растолковать мужику, что от него требуется. Следующие полчаса слесарь искал ключ, который запропастился неведомо куда. В конце концов ключ нашелся в кармане собственных штанов слесаря. Ну и, наконец, подруги были извлечены из подвала на свежий воздух.

– А чемоданы точно Розалии? – недоверчиво поинтересовался Кантемиров у подруг.

– Точно.

– Ну, дела! – отреагировал следователь, после чего забрал у подруг оба чемодана, сел в свою машину и укатил прочь.

А подруги так и остались стоять. Вот нахал! Забрал у них ценную улику и даже спасибо им не сказал! А ведь они могли и не говорить следователю ничего. И могли не отдавать ему чемодан покойницы! Мало ли что там могло найтись в этом чемодане!

Однако Кантемиров все же не был последней скотиной. Потому что ближе к ночи он позвонил подругам и отчитался о том, что его людям удалось «выжать» из этого чемодана.

– Только учтите, это не серьезный отчет экспертов, это то, что называется «навскидку».

– Очень хорошо.

– Нет, хорошего там как раз мало. Все вещи, обнаруженные нами в чемодане, безусловно принадлежали покойнице. Это ее размер, ее фасон, ее любимые марки. И кроме того, на многих вещах нашиты специальные бирочки с инициалами владельца.

– А бирочки-то зачем?

– По ним в чистках или прачечных, куда ленивые или просто занятые хозяйки сдают в чистку свое белье, находят владельцев. В нашей стране этот сервис не слишком развит. Но в Европе многие пользуются такого рода прачечными.

– Им что, лень постирать белье дома?

– Вероятно, в общественных прачечных это получается дешевле. А европейцы не привыкли тратить лишние центы.

– Да, Розалия долгое время жила в Литве, а Литва – это фактически та же Европа. Возможно, что она и нашила бирки на свои любимые вещи.

– Но как вещи Розалии оказались в подвале дома Федичкиных?

– У меня есть лишь одно разумное объяснение. Их принес туда сам Федичкин. Принес и спрятал. Кстати, эту же версию подтверждает и слесарь, который вас спас.

– Да уж, спаситель. Чуть ли не два часа один ключ искал! Страшно подумать, что бы с нами было, если бы на дверях оказалось несколько замков.

– И тем не менее именно этот человек подтвердил, что неделю назад или около того жилец из первой квартиры, а именно Федичкин Вениамин, попросил у него ключ от подвала.

– Зачем?

– Федичкин наплел что-то о протечках в стояке. И о частных мастерах, которые обещали прийти только поздно вечером. И к тому же, как я подозреваю, он сунул слесарю бутылку. Поэтому тот ключ ему дал. А на следующий день забрал.

– Вот видите!

– Но у Федичкина было достаточно времени, чтобы смастерить себе дубликат ключа.

– Но зачем?

– Чтобы иметь доступ в подвал. И чтобы спрятать там вещи Розалии.

– Но зачем Розалии их было прятать в чужом доме? Почему Розалия не могла оставить чемодан у себя на вилле?

– Не знаю. Возможно, Розалия опасалась, что ее хозяева будут против ее отъезда.

– С чего бы это? И вообще, Розалия собиралась уезжать вместе с Марко! Федичкин ей был глубоко безразличен!

– Откуда вы это знаете? Кто вам сказал?

– Сестра Федичкина. И сам Марко. У них с Розалией были большие планы на будущее. Она собиралась раздобыть для них двоих где-то очень много денег и сбежать. Не с Федичкиным, а с Марко!

– А у кого она могла раздобыть эти деньги? Только у Федичкина или у Антоновых. Последним делиться с Розалией было не с руки. Кто она им? А вот Федичкин… Если он был так сильно влюблен в свою Розалию, то мог и поддаться на ее уговоры и решиться сбежать с ней.

– Сбежать? От кого?

– От сестры, например.

– А деньги? Откуда у Федичкина взялись бы деньги на этот побег? Он ведь последнее время работал простым сторожем. Зарабатывал гроши.

– Кто вам это сказал?

– Соседка.

– Не знаю, что она там придумала, но Федичкины нигде не работали после переезда из Литвы в Россию.

– А на что же они жили? Соседка сказала, что в деньгах они не нуждались.

– В связи с расследованием двойного убийства – брата и сестры – банк, в котором находились средства обоих покойников, пошел нам навстречу. И мы имеем кое-какую информацию о состоянии дел Федичкиных.

Следователь выразительно замолчал, а у подруг даже дыхание замерло:

– Да? И что? Они были богаты?

– Вполне обеспечены, я бы так сказал.

– И много у них было денег?

– Достаточно, чтобы получать ежегодно с процентов по своим вкладам от ста до ста двадцати тысяч евро.

– Но это же миллион! – воскликнула Кира. – Миллион евро!

– Основная сумма их вклада была еще больше, – прищурился следователь.

– Потрясающе! Федичкин был так богат? Но где он сколотил свое состояние?

– А вот это уже другой вопрос. Насколько я понял из налоговых деклараций, которые мне любезно предоставила литовская сторона, зарабатывал наш Федичкин совсем не много. Сначала три тысячи, а потом четыре тысячи евро в месяц. Разумеется, я специально называю суммы не в литовской валюте, а в пересчете на понятные нам с вами евро.

– Но четыре тысячи…

– Для европейской страны – это совсем не много. Тысяча и даже больше уходила у Федичкина на страховки, выплаты по кредитам и тому подобное. Еще тысяча уходила на оплату счетов. И еще одна тысяча оставалась на еду и одежду. Как видим, у Федичкиных почти ничего не оставалось. Они жили достойно, но без роскоши.

– И, однако, сумели скопить больше миллиона евро.

– Справедливости ради надо сказать, что большая часть средств была обнаружена на счетах брата. Примерно девять десятых. Софья Арсеньевна имела существенно меньше денег.

– Но ей хватало!

– Да, ей хватало. Но, возможно, брат ежемесячно подкидывал сестре суммы на ее благотворительность. И возможно, что в конце концов это ему надоело. Он хотел пожить в свое удовольствие.

– Уж и не знаю, какого удовольствия ему дома не хватало. Сестра ему разве что тапочки в зубах не приносила! Все для него делала! И готовила, и обихаживала, и баловала!

– Возможно, Федичкин хотел любви. И Розалия ему эту любовь обещала. Отсюда и планы на побег. И чемодан с вещами в подвале его дома.

– То есть побег планировалось держать в тайне от Софьи Арсеньевны?

– Да. Иначе брат принес бы чемоданы Розалии к себе домой, а не стал бы прятать их в подвале.

– Втайне от Софьи. Втайне от Антоновых. Я полагаю, втайне и от Марко тоже?

– Да. Я много беседовал с Марко, и у меня создалось ощущение, что этот мужчина искренне верил своей возлюбленной. И думал, что они уедут с ней вместе. Ни о каком сопернике он не ведал.

– Все это очень странно!

– Да. Странно и, я бы даже сказал, – непонятно.

На этом откровенность следователя закончилась. И подруги снова оказались наедине со своим любопытством. Единственным человеком, который мог бы им сейчас помочь, был Лисица. Но он требовал себе серого крыса. Подруги попытались разжалобить Лисицу, но он был непоколебим.

– Моя Людвига звереет с каждой минутой, – добавил он под конец. – Так что поторопитесь. Если вы затянете с подарком, то, боюсь, даже дикий крыс будет уже не способен справиться с ней.

Утро следующего дня подруги встретили у ворот какого-то служебного помещения. За облупившейся дверью находилась проходная. Но в столь ранний час там зевала одна лишь вахтерша.

– Ну, и что у тебя была за замечательная идея? – допытывалась Леся у подруги.

Поднятая около шести утра, она неудержимо хотела спать. Но Кира спать не дала, сказав, что не время.

– Так что за идея?

– Вот она!

И Кира ткнула пальцем в облупленную дверь.

– Что там?

– Санэпидемстанция.

– Что?

– Ну, организация, которая занимается уничтожением грызунов.

Леся с интересом уставилась на дверь:

– Это там? Истребители крыс?

– Да. И крыс, и тараканов, и пауков!

Наконец до Леси дошло, куда они приехали. Тут работают люди, которые напрямую контактируют с крысами. Никто чаще них не встречается с этими серыми лохматыми комочками злости. В принципе направление мыслей Киры понятно. Но… Но имелось одно «но»!

– Но они же крыс уничтожают, а не ловят! А нам нужен живой экземпляр!

– Если нам удастся с ними познакомиться, то они могут и поймать для нас парочку.

– Почему только парочку?

Леся спросила, слегка подтрунивая над запалом Киры. Но та не поняла и воскликнула:

– Правильно! Молодец, Леся! Гулять так гулять! Попросим сразу десяток! И чтобы выбрали покрупнее и позлее!

Леся только рукой махнула. Если Кире хочется ловить крыс чужими руками, пусть ловит. Все лучше, чем самим лазить по страшным гнилым подвалам. Вот только интересно знать, в какую сумму им это выльется?

Сумма оказалась совсем небольшой. За тысячу рублей подруги оказались владелицами клетки, густо нашпигованной крысами. Сама клетка была старой и помятой, зато сидящие в ней крысы были выше всяких похвал. Злобные, серые и хвостатые! С таким уловом можно было ехать к Лисице!

Приятель был дома. Он тут же нацепил толстую кожаную перчатку и засунул руку в клетку к серым бестиям.

– Ух, какие злобные! – восхитился он, когда на перчатке повисло сразу несколько зверьков. – Спасибо вам!

Выбрав одного из зверьков, Лисица подошел к клетке Людвиги.

– А кто тут у нас есть? – умильно произнес он нараспев. – А кто это у нас такой красивый? А кто это у нас такой умный? Кто тут будет с нами жить-поживать и маленьких крысяток наживать?

Людвига пошевелила усиками и уставилась на чужака своими круглыми умными глазками. Если бы не капризный нрав Людвиги, то она могла бы даже понравиться подругам. Тельце у нее было покрыто белой шерсткой. А лапки, ушки и короткий хвостик были в коричневых пятнышках. Сейчас все внимание Людвиги было приковано к серому зверьку в руках у Лисицы.

Она без всякого протеста разрешила открыть свою клетку и запустить туда чужака.

– А вдруг подвальный покусает Людвигу?

– Лучше бойтесь за него самого, а не за мою Людвигу, – самодовольно отозвался Лисица и отошел от клетки.

Крысы повели себя дружелюбно. Сначала они обнюхивали друг друга с безопасного расстояния, смешно шевеля усиками. Потом Людвига сделала несколько шажков в направлении чужака. И крысы снова обнюхались.

– Оставим их, – прошептал Лисица. – Кажется, они понравились друг другу.

– Да. Вроде того.

Подруги не спешили радоваться. Нрав Людвиги был им хорошо известен. Да и серый подвальный крыс мог повести себя невоспитанно. Где ему было набраться хороших-то манер в своем подвале? Но с другой стороны, девушки принесли не одного зверька, а целую ораву. Кто-нибудь из этой толпы кавалеров обязательно придется капризуле Людвиге по сердцу.

– А пока выполняй свое обещание! – подступила к Лисице Кира. – Мы свое выполнили, теперь очередь за тобой.

Лисица не возражал. Он подкатил свое кресло на колесиках к столу с компьютерами и деловито защелкал по клавишам.

– Я выписал вам всю информацию о семье Антоновых, начиная с девятнадцатого века.

– Да ты что? А почему не раньше?

– Потому что только в середине девятнадцатого века прапрадед Антоновых приехал на литовские земли и открыл там небольшую лавочку, – серьезно объяснил ей Лисица. – Торговал прапрадед всяким старьем, но не брезговал и скупать краденое, а также давать деньги в рост. На этих операциях он скопил деньжонок. И поменял фамилию Антонов на более созвучную слуху литовского населения – Антонас. И к концу все того же девятнадцатого века уже его сын, получив от отца наследство, открыл свой первый банк. Совсем небольшой, но дела у молодого человека пошли успешно. Особенно он набрал обороты во время Первой мировой войны. И во время Второй мировой тоже. На чем спекулировал прадед Антоновых, я вам не скажу. Должно быть, имел контакты с рейхом. Но на этих двух войнах он сколотил уже приличное состояние, которое и было у него отнято в сороковых годах уже двадцатого века.

– После того, как Советская армия победоносно прошлась по Восточной Европе?

– Совершенно верно. К счастью, сам банкир того, как советская власть забирает у него все, что он сколачивал долгие годы, не увидел. Потому что в сорок пятом году умер, но не от пули, а от банальной сердечной недостаточности. Скончался на руках своих шестерых детей. Ну а его земли, банк и прочее имущество перешло к советской власти.

– Это все мы знаем, – недовольно произнесла Кира.

Недовольна она была оттого, что Лисица вытащил на свет не очень приятные факты из жизни предков Густава. Ростовщики! Спекулянты! Фи! Куда приятней звучит – прадед-банкир! А тут оказалось, что все состояние было построено на скупке краденого и ростовщичестве. А потом еще прадед Густава оказывал услуги фашистам!

Одним словом, Кира была возмущена бесцеремонностью Лисицы. Чем он тут занимается? Ему поручили простое дело – поиск Антонова-отца. А он зачем-то начал трясти грязным бельем семьи, с которой Кира намеревалась породниться.

– Ну, и что ты еще узнал? – сварливо спросила она у него.

– Вообще-то это все. Остальное вы тоже уже знаете. Решением специальной комиссии состояние банкира Антонова-Антонаса было полностью возвращено его предкам. Из всей родни к девяностым годам двадцатого века уцелело только трое. Твой жених, Кира, его мать и его брат.

– А невестка? Жена Рики?

– Она в получении наследства не участвовала.

– Ясно. А отец?

Лисица закашлялся и смущенно отвернулся в сторону.

– Вот с отцом, – пробубнил он, – дело не совсем понятное.

– Что это значит? Выражайся ясней!

– Нам он нужен! – добавила Леся. – Чего ты крутишь?

– Я не кручу! Не было такого человека!

– Как это не было?

– Мне не удалось найти ни единого упоминания об Антонове – отце твоего Густава.

– Что за ерунда! А Густав откуда тогда взялся? И его брат тоже?

– Понимаете, состояние наследовала мать и ее дети. Это она правнучка того Антонаса-банкира.

– То есть братья получили эти деньги не благодаря отцу, а благодаря матери?

– Да. А что? Вас это удивляет?

Подруги переглянулись. В принципе, какая им разница? Просто удивительно, что женщина сохранила фамилию своего прадеда.

– Выходит, мать Густава никогда не была замужем?

– Мне не удалось найти никаких упоминаний об этом событии.

Вот те раз! Выходило, что Густав и Рики были рождены вне брака! Бедные мальчики! Как же им, наверное, трудно приходилось в детстве. Ведь еще совсем недавно на женщину, посмевшую родить без мужа, все указывали пальцем, бабки судачили про нее, а ребятня во дворе зло дразнилась.

– Но самое странное, что отчества у Густава и у Рики тоже разные. В метриках у них стоит имя только одного родителя, верней, родительницы. Но отчества у них почему-то разные.

– Значит, мать родила их от разных мужчин. Ни с первым своим любовником, ни со вторым в ЗАГС она не ходила. Детей записала на свою фамилию. Но отчества дала им отцовские.

– Есть еще кое-что, – произнес наконец Лисица.

– Что же?

– Я тут влез в медицинские карточки ваших братьев…

– Ты и это можешь? – удивились подруги.

– Это как раз проще простого. То есть у нас-то в России-матушке, конечно, потрудней приходится. У нас в стране все по старинке работают. В компьютерах если какую информацию о пациенте и раздобудешь, то лишь жалкие крохи. А вот в Литве все анализы и тому прочее сразу же заносят в компьютер. И у пациента имеется не только обычная карточка, но и электронная.

– И очень правильно делают. А то у этих врачей такой почерк бывает, что и не разобрать ничего!

– Да, польза от этого нововведения несомненная, – кивнул Лисица. – Особенно для нас с вами. Но вот что меня насторожило… У обоих братьев разные группы крови!

– Ну и что? Отцы-то у них тоже были разные!

– Нет, судя по результатам анализов крови, эти двое вообще не могли находиться в родстве друг с другом.

– Значит, одного из мальчиков усыновили!

– Я тоже подумал об этом. Но и документов об усыновлении я тоже нигде в архивах не нашел. А уж вы мне поверьте, я излазил их все!

– Усыновили тайно!

– Перепутали в роддоме!

Лисица схватился за голову:

– Кстати, еще и это! Ни в одном родильном доме Литвы Антонова-мать никогда не появлялась!

– Как это?

– Если она и рожала своих мальчиков, то рожала где-то в другой стране, но никак не в Литве.

– Что за бред? Дети ведь были где-то зарегистрированы? Где им выдали метрики? В Литве?

– Да. В Вильнюсе.

– А метрику не выдадут без справки от врача, принявшего роды на дому. Или нужна будет справка из родильного дома от лечащего врача.

– Можно найти такую справку и узнать, где происходили роды.

– Ты попробуй, Лисичка.

– Попробуй, а?

– Чай, не глупей вас! – вдруг обиделся на подруг Лисица. – Архивы ЗАГСа, выдавшего братьям метрики о рождении, были уничтожены во время беспорядков в девяностых годах в Литве. Борьба за самостоятельность и независимость была такой жаркой. Архивы тоже пострадали.

– Как же так? Совсем ничего не удалось найти?

– Нет, – покачал головой Лисица. – И ситуация, я вам прямо скажу, вырисовывается странная. Отца, или отцов, у Густава и Рики нет. Или, во всяком случае, они не известны. Между собой парни в кровном родстве не состоят. Да еще и их мамаша не лежала ни в одном родильном доме Литвы. Если бы это касалось одного ее ребенка, я бы еще понял, уехала на отдых куда-нибудь в Сочи, там и родила своего первенца. Но, во-первых, насколько я наслушался от своих сестер, беременные женщины на последних сроках беременности не слишком-то подвижны и предпочитают вообще далеко от дома не отходить. Во-вторых, если бы один ребенок родился в чужой стране. А то сразу двое!

– Очень все это странно, – согласились подруги. – Странно и обидно.

– За что вам обидно?

– За утрату отличного подозреваемого нам обидно. Мы уже свыклись с мыслью, что Густава, Рики и их мать похитил и убил их отец ради наследства. А теперь ты говоришь, что никакого отца никогда и в помине не было.

– На наследство после смерти ваших Антоновых он точно претендовать не сможет.

– Да? А кто? А кто сможешь?

Лисица задумался. И снова начал щелкать по клавишам.

– Я уже проверил всех нотариусов нашего города. Ни у одного из них в базе данных не зарегистрировано составления завещания одного из Антоновых.

– А дальняя родня?

– Возможно, – кивнул Лисица. – Но тогда очень уж дальняя. Пока что мне не удалось раздобыть никаких следов.

– Миленький! Лисица! Поищи еще! Ведь должен же быть человек, которому достанется все состояние Антоновых!

Лисица тяжело вздохнул. Покосился на клетку, полную серых крыс, которые должны были составить счастье его Людвиги, потом взглянул на Людвигу, которая уже самозабвенно щекотала усиками своего серого гостя, снова вздохнул, на этот раз от счастья, и кивнул:

– Ладно уж! Вы мне здорово помогли. Никогда не видел свою Людвигу такой счастливой и довольной. Так и быть, и я вам помогу! Долг платежом красен.

Уходя от Лисицы, подруги подошли к клетке Людвиги, чтобы попрощаться с ней. Людвига никак не отреагировала на их появление. А вот серый крыс испуганно подпрыгнул, попал лапой в поилку, неудачно упал на спину, снова перевернулся и быстро убежал в дальний конец большой клетки, которую Лисица купил для своей любимицы и ее нового суженого.

– Ой! – воскликнула Леся, наблюдавшая всю эту сцену. – Кира, а где же у него?..

Но договорить ей не удалось. Кира схватила ее за руку и потащила к выходу.

– Тише! – делая жуткие глаза, прошептала она. – Потом поговорим! Не будем мешать Лисице! Мы и так отняли у него слишком много драгоценного времени.

Глава 16

Но на улице Леся совсем забыла о том, что так удивило ее возле клетки Людвиги. Ей позвонил ее Виталик. И не эсэмэску какую-нибудь задрипанную прислал, а сам позвонил!

– Дорогая! Как же я без тебя тоскую! – произнес он таким нежным и прочувственным голосом, что у Леси даже слезы от умиления на глаза навернулись.

– Я тоже! – вздохнула она в трубку. – Когда ты вернешься?

– А я уже вернулся, – огорошил ее Виталик. – Вчера.

– Вчера? И звонишь мне только сегодня?

– Ну да. Не хотел тебя поздно вечером тревожить. А с утра дела навалились. Закрутился, забегался, вот только сейчас улучил минутку, чтобы позвонить своей любимой девушке. Ты ведь моя любимая?

– Да. Надеюсь.

– Ты моя любимая! – твердо заявил Виталик. – В этом нет никаких сомнений! Когда увидимся?

Леся задумалась. В принципе никаких дел на сегодняшний вечер у нее не было. Но вот сказать об этом Виталику почему-то язык не поворачивался. Почему? А потому что нечего было ставить свои дела выше общения с ней. Скажет она ему, что готова для свидания. А он вдруг зазнается! Будет думать про нее, что она такая невостребованная. А потом, чего доброго, задумается и о том, а нужна ли ему самому такая малопопулярная девушка!

– Не сегодня! – выпалила Леся. – Сегодня я занята!

– Вот как. – Голос Виталика стал заметно прохладнее. – Что же… В таком случае, созвонимся!

Леся едва удержалась, чтобы не крикнуть в трубку: «Как созвонимся?! Почему созвонимся? Ведь мы столько времени не виделись! Я страшно соскучилась!»

– Или ты все-таки выкроишь для меня полчасика своего драгоценного времени? – вкрадчиво спросил Виталик.

Но Леся решила стоять до последнего:

– Нет. Никак не могу. Только завтра.

– Хорошо еще, что не на следующей неделе. Ну да ладно! Завтра так завтра. Гуд бай!

И отключился! Леся опустила руку с телефоном, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Что же это такое? Столько времени не виделись, а он даже не стал настаивать на свидании. Выходит, он ничуть без нее не скучал! И вчера не позвонил. А ведь мог! И не только мог, но и обязан был это сделать в первую очередь!

– А зачем ты ему наврала, что занята сегодня? – удивилась Кира, с которой Леся поделилась своей обидой на Виталика. – Пошла бы на свидание, и все прошло чудесно!

– Но я думала, что он будет настаивать.

– Ну, может, еще и перезвонит.

– Нет, не перезвонит! Я чувствую!

– Тогда позвони ему сама, – пожала плечами Кира.

– Сама? Как сама?

– Очень просто. Набери заветные цифры и скажи, что освободилась.

– Нет, я так не могу.

– Тогда страдай дальше.

К этому времени подруги подъехали к своему офису. Кира немедленно подсела к компьютеру, а Леся, побродив по комнатам, решила пойти на улицу.

– Я тут! – крикнула она Кире. – Я ненадолго выйду!

Но увлеченная Кира только молча кивнула. Обиженная на весь мир, и в первую очередь на саму себя, Леся вышла на улицу и огляделась по сторонам. И куда бы ей пойти? На улице весна, неплохо было обновить себе гардеробчик. Да, неплохо, но… И тут Леся вспомнила полки шкафов и битком набитый шкаф, в который уже решительно ничего не помещалось. И усовестилась.

Нет, нельзя быть такой барахольщицей. У нее дома висит столько ни разу не надеванных шмоток, что покупать новые просто нелепо.

– Тогда куда?

Леся даже затосковала. Куда же ей в самом деле пойти? Чем заняться, чтобы утешить себя любимую? Раньше она всегда шла в бутик, а теперь, положа руку на сердце, ей туда совсем и не хочется. Или она серьезно заболела, раз ее организм не требует новых нарядов?

И тут Лесе на глаза попалась растяжка с рекламой большой выставки цветов и ландшафтного дизайна. И Леся встрепенулась. В кончиках пальцев рук и ног она ощутила знакомое покалывание, как бывало с ней всегда прежде, стоило увидеть объявление о грядущей распродаже обуви. И вот теперь Леся увидела рекламу цветочной выставки и загорелась:

– Точно! Туда и поеду! Скорей, пока все не раскупили! Устрою у нас в саду этим летом настоящую красоту!

Жаль, что Кира не дала ей отовариться в Литве на какой-нибудь цветочной ярмарке. Все торопила, все пугала, что они не успеют на поезд. Но уж тут Леся оторвется по полной программе!

Что же, идея была совсем неплоха. Хорошая, можно сказать, идея. Ведь в отличие от гардеробных комнат сад в коттедже подруг еще позволял впихнуть в себя массу красивых и полезных вещей. Так что Леся почувствовала даже какое-то воодушевление. Не все так плохо! Жизнь продолжается. Покупательская активность у нее никуда не делась, она просто переключилась на другой объект!

Леся устроилась за руль своей «букашки», по всем правилам пристегнулась ремнем безопасности, посмотрела в зеркальце, убедилась в отсутствии попутного транспорта и двинулась на выставку. Она располагалась частично под открытым небом, а частично в павильоне. И у Леси моментально разбежались глаза. Чего тут только не было!

Анемоны, астильбы, амариллисы, бегонии махровые, ампельные и кустовые, вереск, гвоздика турецкая и перистая. Декоративные кустарники радовали глаз глянцевой ярко окрашенной листвой. Хвойные пушистыми шапочками и полянками мелькали там и сям.

Леся ходила по выставке и ахала. Она и не представляла себе, что сосна может быть такой пушистой! Иголки по двадцать сантиметров и совсем мягкие. Не сосна, а какая-то плакучая ива. Кстати говоря, ивы тоже были представлены на выставке в большом количестве. И плакучие, и с нежно-серебристыми листочками, а у одного сорта была даже розово-пестрая листва.

Но зато и стоила эта розовая красавица столько, что, взглянув на ценник, Леся ахнула:

– И это за одно деревце?

– Товар с витрины не продается, – приветливо сообщила ей продавщица. – Это муляж!

– А где же сами саженцы?

– А вот они!

И продавщица ткнула пальцем в вереницу невзрачных тоненьких веточек без единого листика.

– Это что? – неприятно удивилась Леся. – Ваши ивы? А почему они без листьев?

– Ну, девушка, вы даете! Рано еще! Весна только-только началась. К лету распустятся, не беспокойтесь.

Но Леся все равно беспокоилась. Что-то ей эти сухие прутики по полторы тысячи не казались такими уж декоративными. Приживутся ли? Не похоже, чтобы они даже сейчас были живыми. И Леся пошла дальше. Да, глаза разбегались по сторонам, а потом в глазах начинало рябить от цен. Разве кустик ромашек может стоить пятьсот рублей?

– Так ведь сортовые! Вам, девушка, по пояс вырастут! А цветки как блюдца будут!

Однако тот корешок, который продавец так рекламировал, никак не производил впечатления, способного на такой подвиг. Хилый, надо сказать, корешок.

– Лучше уж я у вас его летом куплю, – пробурчала Леся и отошла от настойчивого дядьки, который тут же взялся рекламировать ей какой-то невиданный сорт садовых васильков – розовых и с перламутровым отливом.

От перламутровых васильков Леся быстро сбежала и оказалась в отделе луковичных. Вот где она отоварится по полной программе! И цены тут вполне приемлемые. Очень красивые лилии продавались всего по сто рублей за штучку. Леся набрала на несколько тысяч, утешая саму себя, что лилии будут успешно размножаться, и к следующему году каждая даст приплод в виде молоденьких луковичек, и они заполонят собой весь сад и будут цвести и благоухать.

Потом Леся наткнулась на нарциссы и ощутила уже настоящее смятение в душе. Как же она любит эти ранние цветы! Тюльпаны тоже хороши, но они совершенно не пахнут. А нарциссы пахнут, и еще как! Этот чуть горьковатый аромат невозможно спутать ни с одним другим. Когда в доме появляется охапка этих первых весенних цветов, наступает настоящий праздник.

– И синяя ваза у меня для них имеется. Такая круглая из непрозрачной керамики. В самый раз подойдет для желтых нарциссов!

Леся уже пошла к кассе, как вдруг почувствовала легкое прикосновение.

– Что такое? – оглянулась она и увидела круглое лицо с носом картошкой.

Не красавец, но симпатичный.

– Девушка, вы на нарциссы нацелились ведь, да? – спросил он.

От удивления Леся кивнула:

– Да.

– И вы хотите, чтобы нарциссы у вас зацвели уже этой весной?

– Ну, конечно!

– Послушайте моего совета, не покупайте вы сейчас нарциссы.

– Почему это?

– Так ведь их для того, чтобы они у вас сейчас зацвели, специально выгонять нужно. А судя по тому, как вы делаете свои покупки, вы совсем еще неопытный садовод. Я не ошибаюсь?

Леся посмотрела на приставшего к ней паренька повнимательней. Невысокий, чуть выше ее ростом, но коренастый и крепенький. Короткие светлые волосы подстрижены щеточкой, что придает ему сходство с ежиком. Руки большие и сильные. И что ему от нее нужно?

– Просто не хочу, чтобы такая красивая девушка понапрасну тратила свои деньги, а потом жалела бы.

– Я не понапрасну, я на цветы!

– Видел. Я давно за вами наблюдаю. По всей выставке за вами прошел. И все ваши покупки запомнил. Одни еще ничего. Но вот лилии вы точно не те купили.

– Как это не те? Какие понравились, те и купила!

– Да ведь это обман!

– Что обман? Цветы? Это не лилии? Мне подсунули фальшивку?

Молодой человек замолчал, разглядывая Лесю, а потом вдруг спросил:

– Вот вы себе платья по каталогу когда-нибудь покупали?

– Ну… Было дело.

– А ваши подруги?

– И они тоже. Кира как-то плащ заказала, Вероника сарафан и юбку, а я блузку и…

– И вам всем понравились обновки? – перебил ее Ежик.

– Откровенно? Нет, не понравились. На картинке вещи выглядели иначе. А когда мы с подругами их стали примерять на себя, то Веронике размер не подошел. На Кире плащ как-то нехорошо сидел. А у меня блузка была совсем другого оттенка, чем я заказывала.

– Вот видишь! – горячо воскликнул Ежик. – И тут то же самое! Снимки с цветов профессиональные фотографы делают. Они и ракурс подберут, и освещение, и фон такой, чтобы показать в наиболее выигрышном виде. А когда вы их в своем саду посадите, будете разочарованы.

– И что же делать?

– Покупать уже цветущие растения.

– Но тут таких нет.

– Правильно. Потому что время для них еще не подошло. Летом купите и сразу же в землю посадите. Ждать не придется. И послушайте моего совета, берите азиатов.

– Кого?

– Азиатские гибриды лилий. Они в наших условиях лучше всех других цветут. А восточные гибриды всего один раз процветут, на второй год могут уже цветов и не дать. Холодно им у нас. Луковица полный годовой цикл пройти не успевает.

– Ой, как жалко! – расстроилась Леся.

– Чего?

– Того, что вы мне только сейчас встретились. Чувствую, что я наделала немало ошибок! А как вас зовут?

– Сережа. Слушай, а давай по-простому? Говори мне «ты». Я ведь ненамного тебя старше. Чего ты мне «выкаешь»?

Лично Лесе казалось, что паренек даже младше ее. Но любой женщине после двадцати всегда приятно, когда ее возраст преуменьшают.

– А я Леся. А чем ты, Сережа, занимаешься?

– Я садовник.

– Садовник?

Видимо, на лице Леси отразилось непонимание. Потому что Сережа поспешил исправиться:

– Вернее – ландшафтный дизайнер.

Вот это звучало уже гораздо лучше! И понятнее Лесе. Она моментально приободрилась и почувствовала, что жизнь идет в гору. Вот и садовника, то бишь ландшафтного дизайнера себе нашла. На ловца, как говорится, и зверь бежит!

– Слушай, Сережа, тебя мне сама судьба послала! – воскликнула Леся в шутку, но садовник ее шутливого тона не разделил.

– И я тоже так думаю, – совершенно серьезно ответил он ей. – Пойдем, Леся, покажу, какие растения и в каком виде стоит тебе сейчас купить.

И, заметив колебания девушки, добавил:

– Я покажу, а ты уж сама выберешь, что тебе из них понравится.

Благодаря указаниям опытного садовника Леся стала обладательницей целой коллекции растений, про которых Сережа уверял, что они примутся со стопроцентной гарантией. А кроме того, Лесе удалось еще и порядочно сэкономить, потому что у Сережи, как у одного из участников выставки, была карточка со скидкой в десять процентов.

Кому-то покажется, что десять процентов – это мало. Но ведь с тысячи это целых сто рублей. А с десяти тысяч – уже тысяча.

Сережа также показал Лесе и стенд своей фирмы. Он в самом деле занимался садовым дизайном, и дела у него, видимо, шли неплохо. Во всяком случае, сейчас за прилавком сидели три девушки-приемщицы, каждая из которых была сейчас занята с клиентом.

– Весна, а весной люди всегда к нам идут. Это зимой у нас в делах застой.

Надо же! И у них с Кирой то же самое. Летом они процветают, а зимой выживают за счет сделанных летом подкожных запасов.

– Ну, спасибо тебе большое, Сережа. Очень тебе благодарна за твою помощь.

– Погоди благодарить. Теперь эти растения и цветы посадить нужно. У тебя есть куда их до оттепели пристроить?

Вот тут Леся могла похвастать!

– Да! У меня есть зимний сад.

– Отлично! – обрадовался Сергей и, как показалось Лесе, посмотрел на нее с большим уважением. – А ты совсем не так безнадежна, как мне показалось на первый взгляд. Пожалуй, ты бы и без меня со временем разобралась, что покупать, а что не стоит.

– Зачем же ты тогда ко мне подошел?

– Подошел, потому что ты мне понравилась, – откровенно признался Сергей. – И если хочешь, когда потеплеет, я приеду и сам помогу тебе посадить твои покупки.

И, прежде чем Леся успела отказаться, он торопливо сунул ей свою визитку.

– Вот! Возьми. И обязательно позвони мне. Я свое слово всегда держу.

И убежал. Леся посмотрела ему вслед со смешанными чувствами. Почему он не взял у нее номер ее телефона? Ведь сам же сказал, что она ему понравилась! Застеснялся? Вот дурак лопоухий! И нос у него картошкой. Влюбишься в такого, все потом засмеют!

Но против воли всю дорогу до офиса Леся думала о садовнике Сереже. От этих мыслей отвлек звонок Киры.

– И где ты болтаешься? – сурово спросила у нее подруга.

– В смысле? Я на рынке была.

– Немедленно приезжай в офис. У меня есть идея!

– Я уже иду.

– А где ты? – насторожилась Кира.

– На стоянке. Сейчас выйду из «букашки» и…

– Не надо, – перебила ее Кира. – Я тебя вижу! Сейчас сама к тебе приду.

Через несколько секунд дверь машинки распахнулась, и Кира плюхнулась на сидение рядом с Лесей.

– Уф! Сколько свертков! – выдохнула она. – Чувствуется, что ты провела день не даром! А что это ты накупила? Шмотки?

– Цветы.

– Цветы? Чего-то они выглядят не больно цветисто!

– Так это же корни и луковицы. И как они должны выглядеть?

– Откуда я знаю, – отмахнулась Кира. – Я в цветах не разбираюсь. А зачем они тебе?

– Сажать буду.

– У нас в саду?

– Да. Ты против?

– Почему я должна быть против? Сажай.

– Ой, хорошо. А то я, понимаешь ли, заказала абрикос и несколько декоративных сосен. И они…

– Абрикос? – оживилась Кира. – Слушай, я люблю абрикосы. А вишню ты купила?

– Купила.

– А виноград?

– Взяла пару саженцев, – призналась ей Леся.

– Здорово! Урожай снимем, свое вино сделаем! – размечталась Кира. – А выживут?

– Говорят, это какие-то особенные зимостойкие сорта. И отдельные грозди вызревают даже в наших широтах.

– На южной стороне?

– На самом солнцепеке.

– Ты, Леся, тоже молодец, – одобрила подругу Кира. – Но все-таки я больший молодец!

– А ты что купила?

– Я ничего не купила. Зато я нашла продавцов.

– Продавцов? А что мы продаем?

– Мы с тобой ничего. Я нашла людей, у которых Антоновы купили свой дом.

Леся уставилась на подругу, не совсем понимая, куда она клонит. Антоновы? Дом? Ну да, правильно! Председательша в Горелове упоминала о каких-то Юсуповых, у которых и была приобретена вилла «Бесконечность».

– А зачем нам эти люди? – спросила она у Киры. – Ты думаешь, они могут что-нибудь знать про твоего Густава?

– И про Густава, и про его мамашу, – кивнула Кира. – Ну что? Едем?

Выражение лица Киры было такое, что Леся поняла – отказать будет невозможно. И хотя после долгого шатания по рынку она бы с большим удовольствием повалялась дома в пенной ванне и помечтала бы о том, как чудесно могла провести этот вечер в компании Виталика, но пришлось засунуть свои мечты в дальний ящик и поехать с Кирой.

Кира явно обрадовалась.

– Ты не думай, они недалеко живут.

– А где?

– Тут, в городе. Метро «Проспект Большевиков».

– Это в Веселом поселке? Не самое шикарное место.

– Так ведь и дом Антоновы купили у них недорого. Ты же помнишь, что нам соседи рассказывали?

– Что?

– Антоновы долго достраивали одноэтажную халупку, уже позднее превратив ее в виллу «Бесконечность». А сначала это был совсем небольшой дом.

– В принципе, чего я придираюсь, – пожала плечами Леся. – Горелово – тоже райончик не из престижных. Даже странно, что такие богатые Антоновы поселились там.

– Да, – снова призадумалась Кира. – Действительно странно.

Юсуповы, у которых Густав и Рики задешево сторговали их дом, оказались милыми и приветливыми людьми. Со свойственным восточным людям гостеприимством, которое они не растеряли и при переезде в более суровые края, Юсуповы усадили гостей в кресла, принесли им мягких подушек и чаю с домашними сладостями.

Чувствовалось, что живут они небогато, но вполне прилично, чисто и аккуратно. Четверо детей занимали две комнаты. А в третьей жили родители.

– Конечно, в Горелове нам просторней было, но зато тут и горячая вода, и туалет в доме. Да и соседи приятные.

– Вас раздражали цыгане?

– Не они сами, а то, чем они занимались.

– И чем же?

– Будто бы вы не знаете, что в Горелово ездят барыги со всего города за товаром!

– За товаром? Вы имеете в виду героин?

– Ну да. Там торгуют наркотиками. И наркоманы в тех краях частые гости.

– Не сказала бы, что Веселый поселок более благополучный в этом отношении район города.

– Тут наркоманов тоже хватает, – согласилась мать. – Но они к нам хотя бы не заходят.

– А там заходили?

– Заборчик у нас хлипкий был. Даже не забор, а простая сетка – рабица. Вся уже ржавая и дырявая. Бывало, что и нежданные гости появлялись.

Юсуповы рассказали, что предложение о продаже дома совпало у них с крайне неприятной ситуацией. Однажды утром Юсуповы нашли на своих огуречных грядках мертвого наркомана. Что его принесло на их участок, жильцы дома не понимали. Но эта страшная находка стала для них последней каплей.

– Поэтому, когда мы узнали, что люди ищут себе дом именно в Горелове, то мы сразу же поняли, что это наш шанс.

– Да, спасибо Вениамину Арсеньевичу!

Подруги так и подскочили на своих подушках, услышав знакомое имя. Вениамин! Да еще Арсеньевич! Быть того не может, чтобы это был не кто иной, как их покойник со свалки – Федичкин.

– Кому? Кому вы должны быть благодарны?

– Вениамину Арсеньевичу.

– Федичкину?

– Господину Федичкину. Ему самому.

– А что?.. А разве он был знаком с Антоновыми?

– Шутите? Это он нас с ними и «сосватал».

– Значит, это Федичкин искал дом в Горелове?

– Да. Сначала мы так поняли, что речь идет о какой-то его близкой знакомой. Но потом приехали Густав с Рики. И торг мы вели уже с ними.

Ну, а что они, собственно, так разволновались? Ясное дело, что Федичкин мог быть знаком с Антоновыми через Розалию. Он ведь приходил к ней в гости. И должен был попасться на глаза Антоновым. Но что-то все равно не давало покоя подругам. Если Федичкин старался ради Розалии, то выходит, это она и хотела поселиться в Горелове? Ну да, наверное, ей было интересно вернуться богатой дамой в те места, где ее знали голодранкой.

Но зачем это было самим Антоновым? Зачем они-то поселились в столь малопривлекательном месте?

Этого подруги пока что не понимали, но чувствовали, что истина где-то рядом. И они снова подступились с вопросами к Юсуповым.

– А что сами Антоновы рассказывали вам про себя?

– Почти ничего. Братья сказали, что климат Литвы оказался вреден для их матушки. И теперь они хотят переехать в Россию.

Ну конечно! В Горелове куда как лучше климат. Тут тебе и наркоманы, и цыгане, а чуть пройти, еще и колония для малолетних преступников! Прелесть! Все удовольствия, как говорится, рядом! В одном флаконе!

– А почему они выбрали именно Горелово?

– Они сказали, что им посоветовали это место как тихое и живописное.

Что уж там живописного? Подруги провели в Горелове много времени и сейчас были в крайнем недоумении. Живописное? Что живописного в том, что с одной стороны вдоль дороги тянутся бывшие колхозные поля, которые весной и осенью исправно попахивают навозцем. А с другой стороны все застроено разнокалиберными домами, домиками и домищами. Жить в таком месте захотелось бы далеко не всем. Но вот Антоновым почему-то захотелось.

– Конечно, мы им не стали говорить про то, почему продаем свой дом, – виновато потупилась Юсупова-мать. – Мы с мужем давили на то, что нам неудобно детей в школу возить. Вот и хотим перебраться в город. Но я думаю, Густав с Рики и сами понимали, КУДА они переезжают. Ведь, поговорив с нами, они прогулялись и по всей округе. И вернулись с довольно бледными лицами.

Вот оно что! Значит, Антоновы не были бедными обманутыми зайчиками, угодившими в капкан собственной доверчивости. Они отлично осознавали, во что ввязываются, затевая покупку дома в таком неблагополучном месте. И все равно сделка состоялась! И мало того что состоялась, Антоновы еще и вложили весьма и весьма немалые деньги в этот свой дом, названный ими вилла «Бесконечность».

Вот интересно, что они все-таки имели в виду, давая дому такое название?

Глава 17

Больше Юсуповы ничего интересного ни про Антоновых, ни про господина Федичкина, ни тем более про Розалию сказать не могли. Последнюю они вообще даже никогда не видели. И больше скорбели по поводу исчезновения Рики и Густава, к которым за то время, что длилась сделка по купле-продаже дома, успели привыкнуть и даже привязаться.

На деньги, которые Юсуповы получили за свой дом, приобрели трехкомнатную квартиру в городе. И считали, что им наконец-то в некотором роде повезло.

Выйдя от Юсуповых, подруги забрались в Лесину «букашку» и принялись держать совет. Никаких кафе поблизости не просматривалось. Всюду шла блочная застройка, перемежающаяся садиками и школами. Вот последних тут было действительно много. Детям Юсуповых было куда ходить.

Но если резон семьи Юсуповых в данной сделке с куплей-продажей дома был ясен, то какой резон был у их покупателей? У Антоновых?

– Тебе не кажется, что Антоновы купили этот дом исключительно для того, чтобы угодить Розалии?

– Знаешь, мне тоже пришла в голову эта же мысль!

– Сами бы они добровольно там не поселились.

– С их-то деньгами они могли выбрать самый шикарный дом на побережье Финского залива!

– Не говоря уже и о том, что сам переезд из Европы в Россию выглядит довольно странно.

Но больше подруги не успели ни о чем поговорить. Потому что в этот момент раздался звонок. Кира взглянула на дисплей и радостно сообщила Лесе:

– Кантемиров звонит!

– Ну так бери скорей трубку! Наверное, у него есть новости.

И Леся не ошиблась. Новости у следователя были.

– Пляшите и прыгайте, нашелся ваш жених, – сказал следователь.

Кира просто не поверила своим ушам. Густав нашелся? Как же так? Нашелся? После стольких дней молчания? Кира уже свыклась с мыслью о том, что он для нее пропал безвозвратно. И что в лучшем случае ей удастся поплакать на его могилке. А в худшем… В худшем она даже не будет знать, где покоятся бедные его останки. Его и всей его семьи.

И Кира на всякий случай дрожащим голосом решила уточнить:

– Нашелся?

– Нашелся, нашелся! – подтвердил следователь.

– Густав?

– Он самый!

– Живой?

– Живой! И даже больше того – целый и невредимый. Не считая нескольких синяков, которыми его наградили похитители, с ним все в порядке. Ну, и еще ссадины на руках, когда он пытался выбраться из ямы.

– Откуда?

– Из ямы, – раздельно, почти по буквам произнес Кантемиров, словно это должно было что-то объяснить Кире. – В общем, не тяните резину, а приезжайте и обнимите своего суженого!

В голосе следователя Кира почувствовала неодобрение. И поняла Кантемирова так: мол, недоволен человек ее реакцией. Он искал, искал, нашел в конце концов. Мог бы услышать хоть словечко благодарности. А она не благодарит и еще что-то пытается выяснить.

– Уже бегу! – крикнула она в трубку. – Спасибо! Мчусь! Лечу со всех ног!

– Не грохнись смотри, – буркнул Кантемиров в трубку, окончательно изумив тем Киру.

Вот уж хамства за Кантемировым она прежде точно не замечала. Что это с ним? Заболел он, что ли?

Но ей некогда было задумываться о странностях поведения следователя. Ее ждало более волнительное событие. Встреча с Густавом и его семьей! Наконец-то эта встреча свершится! Подумать только, а ведь Кира уже почти перестала надеяться!

– А ты уверена, что они все тоже нашлись? – спросила у нее благоразумная Леся. – Мне кажется, Кантемиров говорил про одного Густава.

Но благоразумие Леси не испортило настроения Киры. В конце концов, что ей за дело до родных Густава? Она с этими людьми до сих пор еще даже и не знакома!

Оказалось, что Кира переживала напрасно. Нашлись все. И Густав, и Рики, и их мать с невесткой Миррой.

– До сих пор не понимаю, почему эти люди оставили нас в живых! – дрожащим голоском говорила эта тоненькая, бледная после стольких дней тюремного заключения девушка. – Наверное, решили, что нам из той ямы нипочем не выбраться. И решили не марать о нас руки.

Похитители бросили семью Антоновых только за городом, выпотрошив из них все ценное, что у этих людей было. С кредитками бандиты связываться не стали. Удовольствовались тем, что сняли с похищенных лишь золото, часы и забрали все их наличные из дома.

– Но ничего! Это мы переживем! – говорила Анна – мать семейства.

– Деньги и ценности – это дело наживное, – вторил ей Рики.

– Главное, что мы все остались живы! – радовался Густав. – Честное слово, я уже и не верил, что увижу когда-нибудь свою любимую!

Произнося эти слова, он неизменно заключал Киру в свои объятия. И сначала ей это нравилось, но потом стало раздражать. Густав словно заезженная пластинка повторял одни и те же фразы. Возможно, это было следствием перенесенного им стресса. Но против воли в голову Киры полезли сравнения с Лесиным Виталиком, переложившим любовную переписку на компьютер и присылающий Лесе дежурные эсэмэски.

– Густав, а кто были эти люди?

– Какие люди?

– Те, кто похитил вас!

– Цыгане!

– Ты так в этом уверен? Они снимали с себя маски?

– Маски нет, но… Но это были цыгане! Я уверен.

– Откуда такая уверенность?

– Они говорили по-цыгански! – пришел на помощь брату Рики.

Братья обменялись взглядами, и Густав кивнул:

– Ну да. Поэтому я так про них и подумал.

Оказывается, братьев нашли сегодня еще ранним утром. Но хитрюга Кантемиров оповестил об этом Киру только ближе к вечеру. Вот негодяй! И почему он так сделал? Впрочем, нетрудно предположить, как отреагировала бы Кира на это известие. Примчалась бы в отделение и путалась бы у всех под ногами, мешая допросам. Поэтому Кантемиров и оттянул ее приезд. Хотя только ли поэтому?

Тем не менее Кира поспешила увести вновь обретенного жениха, едва только для этого представилась такая возможность. Густав тоже не сопротивлялся.

– Пойдем, дорогая, – нежно сжимая руку Киры, говорил он. – Познакомлю тебя наконец-то с твоей будущей семьей. Знаешь, в разлуке, каждую минуту ожидая смерти, я хорошо взвесил свои чувства. И я думал о тебе все время! Кира, я хочу, чтобы ты стала моей женой! Завтра же я куплю тебе кольцо с самым большим брильянтом и сделаю тебе официальное предложение.

– Но я еще не сказала тебе, что согласна, – удивляясь самой себе, ответила ему Кира.

– Но ты ведь согласна?

– Я должна подумать.

Но Густав ее слова всерьез не принял. Добродушно засмеялся и привлек Киру к себе в объятия. Но Кира никак не могла успокоиться. Пусть Густав и его семья и нашлись, но ведь убийцы Розалии и Федичкина до сих пор не наказаны и находятся на свободе. А так быть не должно!

И Кира приставала к своему теперь уже официальному жениху с расспросами:

– А что они говорили между собой? Кто навел их на ваш дом?

– Откуда я знаю? Со мной они деталей не обсуждали.

– Но откуда они узнали о вас?

– Не знаю я откуда.

– Они вообще что-нибудь вам говорили?

– Ничего. Только твердили, что не надо рыпаться. Что если мы будем их слушаться, то они оставят нас в живых.

– Что же, они вас не обманули, – вздохнула Кира. – Вы все живы.

– Чудом! – горячо воскликнула Мирра. – Мы остались живы только чудом! Ужасные люди! Жуткие! До сих пор не верю в то, что они нас не убили, как Розалию и этого ее бедного Федичкина!

– А кстати, за что их убили?

– Их… Убили… Не знаю! Потому что те люди были ужасные злодеи!

– Однако вас они оставили в живых.

– Ну и что? – взвизгнула Мирра. – Что вы у меня-то спрашиваете! Вот найдете преступников, у них и спросите!

В этих словах был свой резон. Да вот беда, где их искать, этих похитителей-то? Никаких следов ни у милиции, ни у подруг не было. И оставалось только признать, что семье Антоновых невероятно, просто-таки волшебно повезло. И они остались в живых. В отличие от своей кухарки и ее любовника. Вот тем не повезло по полной программе. Их зарезали и засунули в мешки без всякой жалости.

И все-таки что-то смущало Киру, не давая верить в версию простого ограбления. Ведь грабители могли убить и Антоновых тоже. Где двое полегли, там и еще четверо лягут. Но все равно грабители предпочли удовольствоваться совсем небольшими деньгами и ценностями, которые хранились в доме. И убить только две жертвы. А четверых других взять в плен. Зачем? Зачем было тащить всех Антоновых с собой? Это ведь лишняя обуза, а преступникам нужно было спешить.

– Они угнали их машины, – напомнила Леся подруге. – Наверное, хотели, чтобы хозяева находились тоже в машинах. Вдруг патруль ДПС остановит!

– Ага! И, увидев связанного и с кляпом во рту владельца машины, спокойненько так скажут: «Езжайте, дорогие граждане в масках, на этой машине дальше. Все у вас с документами в полном порядке. Хозяин машины с вами, и я вижу, что никуда он от вас не денется». Козырнет еще им при этом, наверное.

– Нечего издеваться. Я тоже пытаюсь найти объяснение этому странному поступку, – обиделась Леся.

– Спасибо тебе, конечно. Но твое объяснение никуда не годится.

– Тогда предложи что-то лучшее!

Но ничего лучшего у Киры не находилось. А Леся переключилась на Виталика, который снова стал засыпать ее эсэмэсками. Теперь они были совсем другого содержании и не напоминали прежнюю пластинку. Но Леся не торопилась радоваться. Кто его знает, этого Виталика, возможно, он загрузил еще одну программу на своем компьютере. Вот текст любовных посланий и изменился.

Леся терпеливо ждала повторов. Но так и не дождалась. То ли на этот раз Виталик писал сам, то ли Леся получила недостаточно писем, чтобы проследить по ним цикличность. Но весь вечер Леся была очень занята. И на вопросы Киры отвечала рассеянно и часто невпопад.

– А чего ты гоношишься? – наконец спросила она у подруги. – Чего тебе еще надо? Твой Густав нашелся. Так радуйся этому, и все!

– Не могу, – призналась Кира. – Пока убийцы Розалии и Федичкиных не будут наказаны, не могу.

– Ты думаешь, все три убийства – это дело рук одного человека?

– Да.

– И кто у тебя на подозрении? Снова барон?

Кира молча кивнула. Она и не скрывала, что убийство Розалии могло быть выгодно только ему. Барон оберегал свою дочь. Вот и убил Розалию. Смерть Федичкина, по словам Густава, была чистой случайностью. Мужчина кинулся на защиту своей любимой и схлопотал удар ножом, который предназначался ей.

– Так что Вениамин умер первым. А Розалию зарезали уже второй.

Но Розалию убили же! Простую кухарку, которая никак не могла помешать грабителям! И Кира считала, что именно ее смерть и являлась целью неизвестных преступников!

– Вовсе не деньги и не ценности и даже не Антоновы были им нужны. Они явились за Розалией! Им было приказано убить кухарку. И они сделали это! И Федичкина тоже они убили!

Но кто же и зачем тогда убил Федичкину Софью Арсеньевну? Та цыганка, которая выманила ее из дома? Что же, это могла быть одна из приближенных к барону. И она всего лишь выполнила его приказ, устранив Софью.

– А зачем Софью-то было убивать?

– Она могла что-то знать и про Розалию, и про Марко. Про их любовную связь и про планы на будущее. И могла сделать выводы, из-за чего пострадал ее дорогой брат.

– И что?

– Она могла решиться мстить!

– Софья? Такая богомольная?

– Ну и что? После убийства брата у тетки снесло крышу.

– И она решила убить барона?

– Ну да! И, чтобы обезопасить самого себя от неприятностей, он приказал убить и Софью тоже! Где двое, там и трое.

В принципе такое могло быть. И Леся не спорила. Но как же им вывести зарвавшегося барона на чистую воду?

– К самому ему не подкопаешься. Хотя алиби на время убийства Розалии и Федичкина у него и нет, но и в доме Антоновых среди нападавших его тоже никто не видел. Значит, мы можем его только подозревать, а доказать ничего не сможем!

Это было до того обидно, что Кира позвонила Густаву и еще раз с пристрастием допросила его относительно того, кем могли быть похитители.

– Постарайся вспомнить любую деталь, – настаивала она.

– Кирочка, ты так волнуешься, что я просто тебе удивляюсь!

– Как же мне не волноваться! У тебя на глазах убиты два человека! Это я удивляюсь твоему спокойствию!

– Тебе это так важно? – растрогался Густав. – Дорогая! Ты так чутко реагируешь на все произошедшее. Ради тебя я постараюсь вспомнить все, что смогу.

– Не ради меня, ради себя.

– Да, да, я все вспомню.

– И твой брат тоже!

– Да. И ему, и маме, и Мирре я тоже скажу! Мы все будем вспоминать!

К утру, то ли благодаря сделанному Кирой внушению, то ли потому, что все осознавали важность случившегося, Густаву и его семье удалось вспомнить некоторые подробности о своем похищении. Рики первым вспомнил, что похитители несколько раз упомянули некое название «Благодать».

– Они говорили, как закончим, сразу в «Благодать» подадимся!

Об этом немедленно доложили следователю Кантемирову, который тут же заинтересовался и начал наводить справки. И уже через пару часов установил, что на окраине Горелова, почти у самого шоссе, у барона имеется шикарный дом под названием «Благодать». Дом о трех этажах, и барон построил его уже давно. Первоначально в доме был только один этаж. Но потом несколько раз дом перестраивался. И в доме появился второй этаж, а потом и мансарда.

– Какое странное название у дома, – удивилась Кира, когда узнала об этом.

– Ничего странного. У твоих драгоценных Антоновых вилла тоже называется «Бесконечность».

– Вот это-то и странно.

Но Лесе было не до многозначительных намеков Киры. Ей звонил Виталик.

– Ты получила мои письма? – спросил он у нее, даже не поздоровавшись. – Понравились?

– Ну… Да!

– Так я и думал, – самодовольно заржал Виталик. – Все вы, женщины, до красивых слов охочи. Ну что? Надумала со мной сегодня встретиться?

Леся в самом деле думала об этом, но тон Виталика ей сильно не понравился. Похоже, он ни минуты не сомневался в том, что Леся уже вся созрела и только и мечтает, как бы кинуться в его объятия.

– Давай встретимся.

– Не слышу энтузиазма в голосе! И потом, сколько можно по киношкам и кафешкам шляться. Я ведь не Абрамович какой-нибудь. У меня бюджет ограничен. Так что приглашай меня в гости! По-моему, уже пора!

– В гости?

– Ага! Чаю с пирогами попьем. Напечешь пирогов-то?

– Ну… Я сегодня работаю.

– Так возьми выходной! Небось не каждый день жених в дом приходит!

Виталик, столь бесцеремонно распоряжающийся ее свободным временем, начал уже порядком раздражать Лесю. И как он мог ей так сильно понравиться? Или остальные два претендента были еще хуже? Ну да, хуже. Один из них все время твердил про свою мамочку и косился на часы, опасаясь опоздать домой к назначенному времени. И при этом каждый раз называл свою мамочку «дорогой» и «лапулей», что вызывало в Лесе закономерные подозрения.

Ведь если звонила не мамочка, а жена, то это представляло собой проблему. Но если действительно звонила мамочка, которую сынок в свои тридцать с большим хвостиком называет «лапулей», это может оказаться проблемой пострашней.

Еще один претендент постоянно кашлял и чихал. И на первом свидании, и на втором. Лесю он развлекал разговорами о том, как прекрасно провел время в санатории, где лечил водами свой желудочно-кишечный тракт. И какие волшебные очистительные клизмы ему там ставили.

– Раньше-то у меня постоянно то запор, то понос. А теперь как часы какаю! Каждое утро ровно в восемь бегу в туалет, и все у меня получается.

Тогда Лесе стало до того противно, что она даже обрадовалась, когда к третьему свиданию оказалось, что кавалер улегся в больницу, чтобы пройти полное обследование по поводу своей печени. Разумеется, такое трепетное отношение к здоровью у сравнительно молодого человека могло вызвать некие сомнения.

Разумеется, на фоне подобных индивидуумов Виталик показался Лесе героем ее романа. Но теперь она задумалась, а стоит ли приглашать в дом такого нахального типа.

Но Кира маячила рядом и, услышав краем уха разговор Леси, выразительно затрясла головой:

– Ты с ума сошла? Он же тебе так нравился?

– Но сейчас он ведет себя очень нахально.

– Это он от стеснительности.

– От стеснительности стал нахалом?

И тут Леся невольно вспомнила про садовника Сережу. Вот кто действительно стеснительный! Целый день таскался с ней по выставке, дал кучу ценных рекомендаций по выращиванию тех или иных видов растений. И при этом не только не взял с нее ни копейки денег, но даже и телефончик попросить не решился!

– Зови Виталика, зови Сережу, как-нибудь разберемся!

Леся тяжело вздохнула и набрала номер Виталика.

– Алло, – произнесла она, чувствуя, как на ее плечи ложится свинцовая тяжесть. – Приходи сегодня часам к семи. Да, пироги будут. Да и пожрать чего-нибудь горячего тоже. Хорошо. И выпить будет.

Положив трубку, она доложила Кире:

– Придет. К семи часам.

– Отлично! Мы с Густавом тоже тут будем. Кантемиров сегодня собирается брать штурмом дом барона в Горелове. Так что нам лучше быть всем вместе, чтобы узнать новости одновременно. Я еду в город, а ты, Леся, сегодня остаешься на хозяйстве. Пеки пироги к приходу дорогого гостя.

– А ты? – пискнула Леся.

– А я смотаюсь в офис, заодно куплю все необходимое к ужину и вернусь, чтобы помогать тебе.

Леся молча кивнула. Настроение у нее резко упало. Она сама не понимала, что с ней такое. Но визит Виталика совершенно ее не радовал. Хорошо еще, что Густав с Кирой тоже будут тут. И в случае чего защитят Лесю от… От чего они ее должны защищать? От Виталика? Но ведь она собирается за него замуж! Что же, Кира с Густавом должны будут всю свою жизнь посвятить тому, чтобы защищать Лесю от собственного мужа? И стоит ли такого человека вообще звать в свой дом?

– Очень уж я не люблю наглых, – посетовала Леся своей любимице Фатиме, которая пришла к ней на кухню и сейчас заботливо мурлыкала, сидя на стуле. – Сама-то я по натуре мямля. И поэтому наглые люди могут использовать меня как хотят.

Фатима еще немного помурлыкала и, дождавшись от Леси очередной подачки – кусочка говяжьей вырезки, схватила ее в зубы и убежала к своему Фантику. Угощать.

– Вот еще одна жертва великой любви и мужского деспотизма, – глядя вслед своей любимице, вздохнула Леся.

Вообще-то кошки изначально обе принадлежали Кире. Фантик жил у нее с незапамятных времен. А потом привел еще и Фатиму с помойки. Кира свою бедную «невестку» невзлюбила с первого взгляда. И всячески ее шпыняла. Фантик был у нее любимцем, а Фатиму она всего лишь терпела ради него.

Надо сказать, что Фатима от такого отношения к себе хозяйки ничуть не расстраивалась. Потому что ей было плевать на всех, кроме своего драгоценного Фантика. И, как подозревала Леся, кошка готова была бы с ним жить и в подвале, и на помойке, откуда он и привел ее в свой дом. Леся же любила обеих кошек одинаково. Но так как считала Фатиму несколько обделенной вниманием, то и баловала ее больше, чем Фантика.

Фантик же явно считал себя пупом земли. Фатиме позволял себя обожать. Киру считал своей собственностью. А Лесю воспринимал как необходимое продолжение своей вселенной, всегда готовое угостить его чем-нибудь вкусненьким.

Но сегодня Лесе было не до кошек. Гости! Вернее, гость! Виталик! Как не хотелось для него ничего делать. Поэтому тесто для пирогов Леся купила в магазине. Начинку приготовила из магазинного же фарша. И свои обычные крохотные пирожки «на два укуса» лепить не стала. Просто раскатала пластину теста, шмякнула на его середину фарша, насыпала жареного репчатого лука и завернула края.

– И все! – сердито произнесла она. – Для Виталика и этого будет жирно!

Мясо с картошкой она порубила большими кусками, налила на дно жаровни воды, добавила туда соли, перца и половинки помидоров. Места оставалось еще порядочно, и Леся прикрыла его оставшимся от пирога тестом. Потом запихнула жаровню в духовку, включила горелки почти на минимум и ушла к себе в спальню, чтобы там спокойно отдохнуть и подумать.

Время у нее для этого было. Ведь теперь пирог и мясо могли простоять в духовке часа три-четыре, становясь с каждой минутой все вкуснее и вкуснее и не требуя особого внимания.

Кира же подошла к приему жениха своей подруги совсем иначе. Она приволокла из магазина целые сумки с разными вкусностями. Тут был и сыр нескольких видов, и соленья, начиная от черемши и заканчивая крохотными огурчиками, и колбаски, и ветчинка, и буженинка. Были также фрукты, сладости и различные спиртные напитки.

Увидев все это великолепие, Леся испытала настоящий шок. Ее так и тянуло спрятать то, что повкусней и подороже, подальше от глаз прожорливого Виталика. Вот для Киры или даже для Густава Лесе ничего не было жалко. А для Виталика было!

– Куда ты все прячешь? – удивилась Кира. – Это же я для гостей купила! На стол!

– Не надо. Мы лучше потом съедим.

– Когда это потом?

– Когда Виталик свалит!

– Не выдумывай ерунды! К тебе придет кавалер, а ты ему кусок колбасы жалеешь!

– Так ведь сожрет же! – почти плача, воскликнула Леся.

– Не сходи с ума!

После небольшой схватки Кира вышла победительницей. И понесла отвоеванные закуски обратно на стол.

– Как хочешь, но торт я спрячу! – крикнула ей вслед Леся. – Торт точно должен принести кавалер!

Действительность превзошла все ожидания Леси. Виталик действительно пришел с тортом. Но что это был за торт! В картонной коробочке лежал плоский вафельный тортик. И все! Ни бутылочки вина, ни цветов, ни пирожных! Самый простой и скромный тортик не дороже пятидесяти рублей. Это был вклад Виталика в нынешнее застолье.

При виде подобного подношения у Леси даже челюсть отвисла. Конечно, дело не в деньгах, но ведь есть какие-то правила приличия! И если уж ты идешь в гости к потенциальной невесте, то позаботься хотя бы в первый раз произвести на нее приятное впечатление.

Леся попыталась внушить себе, что торт – это не главное. И цветы тоже не главное. Ну, не принес Виталик цветов, подумаешь! В конце концов, у нее в зимнем саду уже распустились гиацинты. Сейчас она быстренько обернет горшочки цветной фольгой, и будет отличное украшение для комнаты. Да и вина Кира купила предостаточно. И вина, и водки, и коньяка с виски. Вот только стоит ли поить этими дорогими напитками жадного Виталика?

Но пока Леся возилась с цветами, Кира уже похозяйничала на кухне. И когда Леся вернулась в столовую, то увидела целую шеренгу бутылок, выставленных на стол, и Виталика возле них.

– Хорошо подготовились! Молодцы, девчонки! И мясом вкусно пахнет. Начнем?

Леся отметила про себя, что рук ее красавец так и не помыл. Пальцы были в каких-то темных пятнах. Да и ботинки бы лучше не снимал, потому что носки Виталик явно не менял уже много дней подряд. Амбре было такое, что перебивало даже сильный аромат семи крупных гиацинтов.

– А я тебе цветы не купил, зачем, думаю, деньги буду тратить? Она же в своем частном доме живет. Наверняка с лета какой-нибудь веник себе засушила. А у тебя, вишь ты, даже живые цветы имеются! Молодец, хозяйственная ты у меня!

Надо сказать, что на похвалы Виталик был не жадным. Ел все подряд и хвалил. Пироги так пироги. Запеченное под крышечкой из теста мясо тоже хорошо! И буженинка, и огурчики, и помидорчики, и салатики, и грибочки. Виталик ел, пил и говорил. Кира с подтянувшимся Густавом поддерживали беседу, а Леся считала куски, исчезающие в ненасытной пасти Виталика.

Считала и сама себе поражалась. Ну что с ней происходит? Ведь она никогда не была жадной! Наоборот, всегда хлебосольно угощала всех, кто приходил к ним в гости. Но сегодня не могла она ничего с собой поделать! Ей было жалко для Виталика и бутербродов с красной икрой, и колбасы, и даже своего пирога было жалко!

И вообще очень хотелось, чтобы Виталик свалил вместе со своими носками. Тогда они так славно посидели бы втроем! Нет, не нужен Лесе такой Виталик!

Но если Леся определилась в своем резко отрицательном отношении к кавалеру, то он, совсем напротив, наполнился к Лесе самыми теплыми чувствами.

– Дом у вас просторный, это хорошо. Никого мы с Лесей не стесним! Будем жить и детишек плодить.

При мысли о том, что у нее могут завестись дети от такого вонючего типа, Леся ощутила настоящую панику. Нет! Не хочет она! Пусть Виталик проваливает.

Однако Виталик уходить не торопился. И даже наоборот, стал делать Лесе многозначительные намеки, показывая, что он не прочь остаться с ней наедине. Этого еще не хватало! Леся так ему прямо и заявила.

– Не понял! – неприятно изумился Виталик. – Это что же такое? Динамо решила включить! Э, нет! Со мной этот фокус не пройдет! Раз обещала, выполняй!

– Что я тебе обещала?

– Любовь до гроба, вот что!

Густав сидел, словно набрав воды в рот. Кира тоже не вмешивалась. И получилось так, что Леся очутилась один на один с Виталиком. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но тут раздался звонок в дверь.

– Еще один гость? Кто там?

Там был Лисица. Совершенно несчастный и убитый горем Лисица. Но при виде мрачного приятеля Леся возликовала. Она схватила Лисицу в объятия и закричала:

– Милый! Любимый! Дорогой! Единственный! Наконец-то ты вернулся! Тебя отпустили раньше срока? Что? Амнистия вышла? Или по состоянию здоровья выпустили?

И пока ничего не понимающий Лисица вертел головой, пытаясь вырваться из цепких объятий Леси, она прижала его к себе еще крепче и зашептала:

– Лисица! Выручай! Ты – мой жених! А там сидит другой мой жених. И надо сделать так, чтобы он ушел! Навсегда!

Надо сказать, что, к чести Лисицы, он долго ломаться и упрашивать себя не стал:

– Ага! Понял! Сейчас сделаем!

Вид у Лисицы был бледный и какой-то в самом деле надломленный. Чувствовалось, что человек либо пережил большую душевную драму, либо недавно вышел из тюряги. Во всяком случае, Виталик поверил. И отнесся к Лисице со всей почтительностью. Объяснил, что он никак не был осведомлен о том, что составляет кому-то конкуренцию. Заявил, что и сам сидел. И даже назвал исправительные заведения, обитателем которых он в первый раз был полтора года, а во второй целых три.

Это стало для Леси настоящим открытием. И сильно увеличило ее желание избавиться от Виталика. Но ушел он не сразу, а только после того, как на столе закончилось все спиртное. Сделав несколько безуспешных намеков на то, что такая закуска пропадает зря, Виталик так и не дождался ответной реакции в виде новой бутылки. И был вынужден уйти, забрав вместе с собой, к огромной радости кошек и Леси, также и свои вонючие ноги.

Глава 18

Проводив Виталика, все вернулись обратно к столу. Кира выставила наконец спрятанный Лесей торт. И тут все узнали о причине, вызвавшей такое трагическое настроение Лисицы.

– Я ее нашел! – сообщил он подругам. – Нашел свою Любушку! Честное слово, лучше бы я этого не делал!

– А что случилось?

– Она – замужем! – воскликнул Лисица. – Можете себе такое представить?

– Вот как.

Почему-то подруги совсем не удивились этому. Да и чему тут было удивляться? Лично они все поняли про Любушку, едва услышали ее телефонный разговор с другим мужчиной. И только беззаветно влюбленный Лисица, у которого на глазах было, видимо, одето сразу несколько пар розовых очков, мог не заметить очевидного. Любушка ушла от него добровольно. И никто ее не похищал.

– Представляете, увидел их на улице, – возбужденно продолжал рассказывать Лисица. – Оказывается, они с мужем живут в соседнем доме.

– Даже так?

– Ну, не совсем в соседнем, – слегка смутился Лисица. – Это я слегка преувеличил. Но все равно достаточно близко. И пришли в тот же магазин, где всегда отовариваюсь и я.

Знаменательная встреча произошла возле прилавка с кондитерскими изделиями. Памятуя о том, что его Любушка обожала «ромовые бабы» и тоскуя по исчезнувшей возлюбленной, Лисица подошел именно к этим пирожным. И каково же было его изумление, когда за его спиной внезапно прозвучал голос любимой женщины:

– Костенька, возьми мне моих любимых «бабок»! Ты знаешь, каких именно!

Лисица дернулся, словно его ошпарили. И оглянулся назад. Да! Там стояла его дорогая Любушка! Сомнений в этом не было. Первым порывом Лисицы было кинуться к своей любимой, но потом он остановился. Что делает тут Любушка? Выходит, никто ее не похищал? Но куда же она тогда исчезала? И потом, что это за хмырь, который с хозяйским видом распоряжается покупками Любушки?

Но больше всего Лисицу поразила реакция самой Любушки. Она тоже увидела Лисицу и сначала растерянно заморгала глазами. Девушка явно не ожидала такой встречи, но быстро взяла себя в руки и прочирикала, обращаясь к Лисице:

– Молодой человек, вы будете брать пирожные? Если нет, отойдите, дайте подойти к прилавку моему мужу!

Мужу! Это слово обожгло Лисицу так, словно его ошпарили. Его Любушка замужем! В такое было просто невозможно поверить!

– И что было дальше?

– Ничего. Я ушел. Видеть больше никогда не смогу этих «ромовых баб».

– Нет, а что было дальше с твоей Любушкой?

– Тоже ничего! Но вы подумайте, какая она предательница и обманщица!

– Да, некрасиво она с тобой поступила.

– Со мной? – изумился Лисица. – При чем тут я? Речь идет о ее муже! Это его она обманывает! Лгунья! Предательница!

– Значит, ты больше не тоскуешь по ней? – осторожно осведомилась Леся.

– Я? Да зачем она мне нужна?! Обманщица! Представляете, если бы я свалял дурака и в самом деле сделал бы ей предложение? Каким идиотом я бы выглядел в ее глазах? Она бы здорово надо мной повеселилась. А?

Подруги считали, что если Лисицу больше всего волнует этот вопрос, то все с ним в полном порядке. И в дополнительных словах утешения он уже не нуждается. Шоковая терапия прошла удачно. Поэтому, чтобы сменить тему и отвлечь Лисицу, Кира спросила у него:

– Ну, а твоя Людвига как поживает?

– Прекрасно! – отмахнулся Лисица. – Смотрю на нее и завидую белой завистью. Такая у нее любовь с этим крысом получилась! Вы не поверите! Клетка даже трясется, когда они в ней играются.

– Так что, нужда в других кавалерах отпала?

– Совершенно!

– Наверное, они тебе мешают? Попробуй-ка прокормить столько животных одновременно!

– Да я всех других крыс, что вы принесли, в честь свадьбы Людвиги отпустил.

– Как? – ахнула Кира. – Совсем?

– Совсем! На все четыре стороны их отпустил.

– А… А зачем?

– Как это зачем? Раньше в честь радостных событий всегда тюрьмы открывали и преступников на волю отпускали. Вот и я отпустил дружков Генриха.

– Генриха?

– Это я так назвал жениха моей Людвигочки. А что? Генрих и Людвига. По-моему, неплохо звучит. Не правда ли?

– Послушай, а тебе не показалось, что этот твой Генрих он… Как бы это помягче сказать… Ну, он не совсем соответствует своему статусу?

– Что? – вытаращил глаза Лисица. – Вы это о чем?

– Ну… Что твой Генрих не совсем похож на Генриха, а больше даже смахивает на…

Но договорить Кира не успела. Ей снова позвонил следователь Кантемиров. На самом деле подруги были ему не нужны. Он просто хотел сообщить, что задержание цыганского барона прошло удачно, а также хотел поговорить с Густавом и попросить того подъехать в отделение, чтобы опознать среди добытых в доме цыгана улик свои часы и другие ценные вещи, украденные у семьи Антоновых их похитителями.

Густав обещал немедленно приехать. И, положив трубку, радостно воскликнул:

– Взяли! Всех взяли! И наши вещи прямо в доме у барона в его «Благодати» нашли!

– Да что ты?

– Барон даже не потрудился их хорошенько спрятать или сбыть поскорее кому-нибудь! – продолжал ликовать Густав. – Поэтому милиции и удалось их найти. Так у него в доме и лежали!

– Как неосторожно с его стороны!

– Как же это он так?

– Старик до того уверился в собственной безнаказанности, что даже не подумал о том, что к нему могут вломиться с обыском! – объяснил им Густав.

Разумеется, подруги отправились с ним. И собственными глазами видели, как проходило опознание тех вещей, которые были похищены у Антоновых и до сего дня находились в доме барона. Сам барон, правда, своей вины не признавал. И твердил, что вещи ему подбросили. Что Розалию он не убивал. И уж тем более Антоновых не похищал. Что он уже стар для подобных чудачеств. А когда и помоложе был, то все равно другим бизнесом занимался.

– Твой бизнес по продаже героина нам хорошо известен! – отрезал Кантемиров. – К тебе половина юго-запада за товаром ездит! Ты у всех барыг в большом уважении! Да и героин у тебя, надо отдать должное, всегда чистый и без примесей.

– Дела всегда веду честно, – кивнул барон. – На чужой кусок не зарюсь. Хотят люди наркоту покупать, буду продавать. А почему нет? Государство ведь водкой торгует! А похищать людей – это не по мне. Да и те цацки, что ты мне в нос суешь, я бы в будний день в хлев надеть бы постеснялся!

– Так тебе цацки и не нужны были. Ты соперницу своей дочери убить хотел. И убил! Теперь-то твоя Радмила спокойно может спать. Марко с ней до самой смерти останется!

– Марко! – скривился барон, словно ему на больной зуб попала холодная вода. – Слышать про этого нахлебника не хочу! Пальцем о палец за всю жизнь не ударил. Ни в одном деле толку от него не было. Только ныл всегда и деньги у Радмилы забирал! Пусть бы проваливал со своей шалавой! Лишь бы не слышать ни про нее больше, ни про него!

– Это вы сейчас так говорите. А сбежал бы, позора бы не обобраться вам среди людей!

– Да в чем позор-то? Я уж и сам дочери предлагал, чтобы она турнула своего дурня-муженька! Пусть бы этот малахольный к другой какой цыганке присосался! Ведь зять мой только на вид взрослый человек, а по сути своей дитя дитем! Радмила ему всю жизнь не женой, а матерью была!

Эти слова отдались в сердцах у подруг. Они и сами беседовали с Марко. И тоже подумали, что он на редкость инфантилен для своих лет. И ленив к тому же, это тоже верно.

– Радмила уже не девочка, – тяжело говорил барон. – Замужняя женщина, сама мать и скоро станет бабушкой. Кто ее осудит, если муж и уйдет? Пусть Марко уходит, позор падет на него одного.

Но Кантемиров барону не поверил. Улики указывали на причастность старого цыгана к событиям на вилле «Бесконечность». А Кантемиров, как истинный мент, улики очень уважал. Поэтому слова барона посчитал наивной попыткой ввести следствие в заблуждение.

Как это барону не было обидно за то, что Марко собирался бросить свою жену и сбежать с какой-то другой женщиной? Марко принадлежал его семье! И распоряжаться своими поступками только по своему усмотрению не имел права!

Кантемиров лишь усмехнулся в лицо барону и предложил Густаву и Рики продолжить опознание своих вещей. Разумеется, они свои вещи узнали. И часы, и массивные золотые перстни с печатками – гербом дома Антоновых. Ибо прадед приобрел вместе с богатством и дворянское поместье с титулом. Так что у Антоновых был собственный герб, которым они очень гордились.

– Мы с братом сразу же заказали себе одинаковые перстни, как только решился вопрос с возвращением нам нашей собственности.

– Как только бумаги были оформлены, мы заказали эти печатки!

– Можно посмотреть? – попросила Кира у Густава. – Ой, какой интересный герб! А что он означает?

– Какая разница, – небрежно обронил Густав.

– Не знаешь? – изумилась Кира.

– Конечно, знаю! – тут же горячо возмутился Густав. – Олень с ветвистыми рогами – это весь наш род. А змеи, которые он топчет ногами, – это поверженные враги.

– Много у твоего прадеда было врагов, – с уважением разглядывая четко сделанное изображение, произнесла Кира. – Но ведь он был банкиром?

– И что? Он купил этот герб вместе с девизом, титулом и землями.

– Прямо перед войной?

– Ну да!

Было заметно, что Густава уже начали раздражать эти настойчивые расспросы Киры о его предке. Странно. Кира все больше и больше недоумевала. Почему Густаву откровенно неприятен разговор на эту тему? Он что, не гордится своим предком-банкиром, составившим благосостояние всего своего рода, по воле судьбы из которого выжили только Густав с Рики?

И тут впервые Кира задумалась о том, а почему из всех шестерых детей, которые родились у предка-банкира, выжило всего двое правнуков? Куда же делись все остальные потомки? Неужели сгорели в пекле трех войн и революции?

– Скажи, а как получилось, что из семьи Антонас вы снова стали Антоновыми?

– Переехали в Россию и снова взяли фамилию прапрадеда.

– А ваши права на наследство никак от этого не пострадали?

Но стоило Кире только заикнуться на эту тему, как Густав буквально взорвался.

– Хватит! – воскликнул он. – Только этого еще не хватало! Сначала Розалия, а теперь…

Он замолчал и осекся, виновато глядя по сторонам.

– А теперь я? – договорила за него Кира. – Розалия что, тоже приставала к тебе с расспросами о том, как вы получили ваше наследство? Она им интересовалась? Имела на него виды?

Кира имела в виду лишь то, что, живя в доме и будучи почти своим человеком для Антоновых, Розалия могла подсмотреть коды к банковским счетам и найти ключи и документы, которые бы позволили ей получить доступ к финансам семьи Антоновых-Антонас.

Но реакция Густава ее удивила. Он побледнел. А потом вдруг побагровел и начал тяжело глотать воздух.

– Ты не можешь нас ни в чем обвинять! Только не ты!

– Да я и не собиралась!

– А к чему все эти разговоры? Будто бы ты нас с матерью и братом в чем-то подозреваешь? Если подозреваешь, то скажи!

– Ни в чем таком!

– Нам и так досталось, а тут еще ты со своими подозрениями, – не унимался Густав.

– Напрасно ты так думаешь. Я всего лишь хочу разобраться в том, кто же убил Розалию.

– Как это кто? Барон ее и убил! Или его люди это сделали!

– Не знаю. Он в сделанном не признается, – покачала головой Кира.

– Еще бы ему признаться! Но это он сделал! Ты же видела ценные вещи, которые были украдены у нас из дома?

– Да, конечно, видела. И я понимаю, что это цыгане похитили вас, но…

– Что «но»?

– Ничего! – сдалась Кира.

Не могла же она просто сказать, что чувствует во всей этой истории какой-то подвох. Свои чувства к делу не подошьешь. И Густаву про них говорить бесполезно. Только выставишь себя перед ним истеричной дурочкой. Густав – он настоящий мужчина. И, как все мужчины, он привык доверять одним фактам. А вот фактами, подтверждающими ее чувства, Кира как раз и не располагала.

Но старый цыган так упорно утверждал, что не трогал виллу «Бесконечность» и ее обитателей, и так упрямо твердил о том, что особой ненависти к Розалии не питал, что Кира заколебалась. Да и драгоценности старик-цыган отказался признать краденными или похищенными.

– Я не вор! – гордо заявил он. – У меня свой бизнес. Когда у людей нет денег, они мне вместо них золото и ценности приносят. Я смотрю, беру, а мои дети отпускают им товар.

– Товар! Вы торгуете героином!

И вот этого цыган не отрицал:

– Ты знаешь это. И я знаю. А посадить ты меня за это не сможешь.

– Как это не смогу? – свирепел Кантемиров. – Смогу и посажу!

– А вот и не сможешь, – хитро прищуривался барон. – Потому что ничего у тебя на меня по героину нет. И не появится.

– Про героин, возможно, и не появится. А зато за похищение людей ты ответишь!

– Золото, камни и побрякушки, которые эти двое опознали как свои собственные, мне двое моих клиентов принесли. Может, они их где и украли, я не знаю. А только я сам к этим вещичкам никакого отношения не имею.

– И что за клиенты? Имена, адреса?

Но барон имен и адресов назвать не смог. Однако заявил, что парней этих он видел не в первый раз. А вот в первый раз он даже заподозрил в них оперативников. Однако они назвали людей, которым сам барон доверял. И молодые люди стали его постоянными клиентами. Не всегда у них бывали при себе наличные. Вот и в этот раз они принесли ему вместо денег золотые перстни, часы и еще какую-то ерунду.

Золото и ценности молодые люди предлагали в этот раз очень дешево, потому что, по их словам, они их не крали, а они буквально сами свалились им на головы.

– И вы не спросили у них, что это значит?

– Спросил. Они сказали, что как раз шли ко мне и обсуждали острую нехватку денег. Они хотели купить пять граммов порошка, и у них не хватало. И они прикидывали, удастся им уломать меня поверить им на этот раз в долг или нет. И вдруг они увидели на дороге дорогой кожаный бумажник и возле него россыпь золотых вещей.

Эти ценности вместе со своим невероятным рассказом наркоманы и принесли к барону. Тот их выслушал. И алчность взяла верх в душе барона над осторожностью. Ценности он у клиентов принял, бросил к остальным и забыл про них. Раз в месяц старший сын барона сбывал все накопленное таким образом золото и антиквариат проверенному человеку и получал от него наличные.

– Так эти вещи и попали ко мне в дом. Но я сам их не крал.

– Значит, их нашли на дороге?

– Да.

– И кто же их туда выбросил?

Барон пожал плечами.

– Возможно, как раз те люди, которые похитили ваших Антоновых и убили Розалию.

– Вот как? И зачем же им было выбрасывать ценные вещи и золото?

– Наверное, потому, что оно было им не нужно.

– Что же это, по-вашему, получается? Золото и деньги они выбросили за окошко! Антоновых фактически тоже отпустили! Единственное, что они забрали, это жизни Розалии и еще одного человека – ее любовника, и две новые машины! Что это? Полоумные жестянщики, не нашедшие ничего более умного, чем выкрасть приглянувшиеся машины таким образом? Не много ли жертв ради похищения двух машин?

– Значит, преступникам были нужны жизни этих двоих людей, – невозмутимо отвечал ему барон. – Найдите тех, кому мешали Розалия и ее любовник, и вы найдете убийц!

– Ее смерть была в первую очередь нужна вам!

– Я не убивал.

– Признайтесь, и вам скостят срок!

– Мне не в чем каяться. Этой крови на мне нет!

Старый цыган держался упрямо. И смерть Розалии и ее Федичкина брать на себя не захотел. И Кира начала сомневаться в том, что Антоновых в самом деле похитили цыгане. А если нет? Если это были другие люди? Люди, которые хотели заставить Розалию и Федичкина замолчать любой ценой. Но что такого опасного могли знать цыганка и Федичкин?

– Стоп, помнишь, Лисица сказал нам, что Федичкин работал в какой-то комиссии?

– В комиссии?

– Да, еще в Литве.

– Ну, помню.

– И чем занималась эта комиссия?

– Этого он нам не говорил, кажется.

– Вот то-то и оно, что мы не узнали подробностей! А ведь возможно, что Федичкин в ту пору занимал солидную должность. Помнишь, как сестра сетовала на то, что он уехал из Литвы, оставив большой пост?

– Да. Софья упоминала об этом.

– А еще Лисица сказал нам, что Федичкин был куда богаче, чем следовало из его налоговой декларации. То есть он имел какие-то левые доходы!

– И доходы немаленькие, раз уж он сумел скопить себе на старость больше полутора миллионов евро.

– Такие деньги в маленькой Литве не снились многим!

– Люди там живут довольно скромно.

– И вдруг Федичкин умудряется скопить внушительную сумму к старости.

– Уйдя со своей должности и перебравшись в Россию, он даже не стал искать себе новую работу, хотя до пенсии ему еще далеко.

– Значит, ему было на что жить!

– И жить безбедно!

Но что же вызвало трагедию? Возможно ли то, что Федичкина обуяла жадность? И он решил еще разок зачерпнуть из источника своего благосостояния? Но в этот раз к нему могла захотеть присоединиться еще и Розалия. Ведь ей тоже нужны были деньги. И не деньги Федичкина, а собственные! Те деньги, на которые она смогла бы наслаждаться жизнью с любимым мужчиной, с Марко!

– Вообще тут все так напутано и запутано, что я и сама уже ничего не понимаю. Кого любила Розалия? Марко или Федичкина? С кем она собиралась быть? Опять же с Федичиным или с Марко?

– Скорей всего, с Марко. Он посимпатичнее будет.

– Марко – мямля!

– А Федичкин избалованный сестрой капризуля! Вспомни историю с ботинками, которые он не мог найти в собственной прихожей? На его фоне Марко смотрится шикарным мачо! Вспомни своего Виталика! На фоне полных придурков он смотрелся, как ты говорила, совсем даже ничего!

– Ой, не напоминай мне про этого типа! – поморщилась Леся. – Не вспоминай никогда!

– Почему? В нем было своеобразное очарование.

– Тебе-то хорошо! У тебя есть Густав! Да уж, повезло тебе, подружка! Миллионер и даже герб свой имеет.

– Да, только не очень-то он им интересуется, – пробормотала Кира и нахмурилась.

– Ты чего?

– Мне надо побыть одной, – неожиданно резко произнесла Кира. – Мне нужно подумать. Ты мне мешаешь!

– Тогда я пойду в душ, – надулась Леся. – Раз ты не хочешь обсудить то, что тебя тревожит, со мной, со своей лучшей подругой. Так я пойду?

Но вот уж дивное дело, Кира не обратила на нее никакого внимания!

– Угу, – кивнула она, явно уже забыв про Лесю и погружаясь все глубже и глубже в свои мысли. – Иди, конечно! Только не мешай мне!

Леся фыркнула и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Но, хотя она и была обижена, еще больше ее угнетало беспокойство. Что же там задумала Кира? Наверное, это нечто настолько страшное, что она не может об этом рассказать даже своей лучшей подруге!

Леся вздохнула и пошла не в душ, а в свой зимний сад. С некоторых пор она заметила, что возня с землей и с зелеными растениями успокаивает и умиротворяет ее куда лучше, чем горячий душ. Конечно, был еще один хороший способ, но для него требовался любимый мужчина. И раз таковым Леся пока что не располагала, выбор снятия стрессов был у нее невелик.

А в это время оставшаяся в комнате одна Кира мгновенно кинулась к компьютеру. Ее пальцы запорхали над клавишами. Она лихорадочно искала что-то в Интернете. И наконец, найдя, Кира удовлетворенно выдохнула, схватила трубку и набрала номер Лисицы.

– Быстро диктуй мне список дел, которыми занимался Федичкин! – закричала она. – Не важно, сколько это будет! Диктуй все! Срочно! Я сама разберусь!

Пока Кира лихорадочно строчила что-то у себя в тетради, Леся уже спустилась в свой зимний сад и с удовлетворением огляделась по сторонам. Как тут было красиво и свежо! Растения радовали упругими зелеными листьями и пышными бутонами. Несколько головок тюльпанов уже готовились распуститься с минуты на минуту. И Леся, затаив дыхание, пыталась предугадать, какими же будут цветы?

Ее маленького опыта уже хватило на то, чтобы понять, что садовник Сережа был на все сто процентов прав. Очень часто на картинках с семенами или луковицами указывалось совсем не то, что находилось внутри луковицы. И распустившиеся или выросшие из семян или луковиц цветы, мягко говоря, разочаровывали.

Задумавшись, Леся машинально прорыхлила землю под рододендроном, ощипала деревце мирта, которое слишком уж вытянулось за зиму, смешала грунт для предстоящего посева семян на рассаду летних цветов, приготовила пакетики с семенами и емкости для их посадки и протянула руку к опрыскивателю. Лишний раз побрызгать питательным раствором на растения не помешает. Весна все-таки! Потребность в питательных веществах резко вырастает у всего живого.

Но, мимоходом взглянув на часы, она ахнула:

– Как поздно!

И в этот момент раздался звонок в ворота.

– Кто там? – спросила Леся по переговорному устройству.

– Доставка товара.

– Но я ничего не заказывала.

– А как же абрикос и пихта? – удивился голос.

– Ой! А вы их уже привезли?

Леся поспешила к воротам, попутно удивляясь тому, почему товар доставили в столь поздний час. И почему голос грузчика показался ей знакомым. Оказалось, что удивляться тут нечему. За воротами стоял садовник Сережа и улыбался в полный рот. Леся тоже разинула рот и выпалила:

– Как ты меня нашел? Я же не давала тебе свой номер телефона!

– Чудачка! Ты же заказала доставку товара. Вот я к тебе и приехал!

– Ах, так ты по делу, – разочарованно произнесла Леся, сама пугаясь своих чувств.

Какое ей, в сущности, дело, кто доставит ей заказанные растения!

– Ну, не совсем, – усмехнулся Сережа, протискиваясь боком через дверь. – Вообще-то доставкой товара у нас занимаются другие люди.

– Значит… Значит, ты приехал, чтобы увидеть меня?

– Если уж тебе это важно, то – да. Я приехал сюда ради тебя. А чему ты удивляешься? Я ведь еще на выставке сказал тебе, что ты мне понравилась.

– Очень приятно, – пробормотала Леся, смущаясь еще больше. – А почему среди ночи?

– Абрикосы только что прибыли. И пихты тоже. Вот я и решил… А ты уже спала?

– Нет, как видишь. Ну проходи, раз приехал!

Почему-то сейчас в обществе Сергея, даже прибывшего чуть ли ни к полуночи, она чувствовала себя очень комфортно. А ведь она знала этого парня всего несколько часов! Странно, но, оказавшись сейчас наедине с этим человеком, про которого она, в сущности, ничего не знала, Леся чувствовала себя хорошо.

Товар занесли, устроили, и грузчики уехали. А Сергей остался. Он осмотрел зимний сад Леси. Похвалил ее. И как-то незаметно вместе с ней переместился в гостиную.

– А ты живешь с сестрой? – спросил он у Леси.

– Нет. С подругой.

– Я так и подумал. Вы совсем друг на друга не похожи.

– А где ты мог видеть мою Киру? – удивилась Леся.

– Где? Да возле дома, конечно. Я подъехал и еще сомневался, стоит ли тревожить тебя в такой поздний час. И тут появилась твоя подруга. Мы разминулись с ней в воротах. Она выезжала, а я…

– Погоди! – перебила его Леся. – Когда это было? Сегодня?

– Ну да! Около получаса назад.

– Так ты говоришь, Кира куда-то уехала?

– Да. А почему тебя это удивляет?

– Но она сегодня никуда не собиралась!

– Значит, у нее изменились планы.

– Почему же она мне об этом не сказала? – продолжала недоумевать Леся, которой с каждой минутой становилось все более и более тревожно за Киру.

Она схватилась за трубку и набрала номер подруги. Гудки. Потом отбой. Снова набор знакомого номера, снова длинные гудки и отбой.

– Не предупредила и уехала, – пробормотала Леся. – Куда? Зачем?

– А вы всегда предупреждаете друг друга, когда куда-то отправляетесь?

– Всегда! И вообще, я начинаю всерьез волноваться! Кира сегодня была такая странная!

– Странная? Да, знаешь, мне она тоже показалась очень взволнованной. Пронеслась мимо меня, так что я даже испугался, как бы она меня не сшибла.

– На Киру это совсем не похоже. Обычно она водит аккуратно.

– Мне даже показалось, что она меня просто не заметила. Думала о чем-то своем.

– Да. Она сегодня такая и была! Понять бы, о чем она думала!

– Позвони ей! – предложил Сережа.

– А кому я только что звонила? Ей и звонила!

– И что?

– Бесполезно, – покачала головой Леся. – Она то ли не слышит, то ли не берет трубку.

– Знаешь, иногда то, чем заняты мысли твоих близких и друзей, можно узнать по тем вещам и предметам, которые их окружают.

– Что ты имеешь в виду?

– Чем занималась твоя подруга, перед тем как исчезнуть?

– Сегодня? Сидела у компьютера.

– У компьютера!

– Ну да. Наверное, в Интернете копалась.

– Так это же самое важное! Пошли посмотрим по ее ссылкам! И многое поймем!

Уверенность, которая исходила от Сережи, передалась и Лесе. И почему-то ей стало казаться, что теперь лично она может не волноваться и не тревожиться. Все, что нужно для спасения Киры и вообще для спасения всего человечества, сделает за нее Сережа. Теперь ему предстояло волноваться и беспокоиться за них. А она, Леся, свое в этой жизни уже отбоялась.

Глава 19

Кира спешила изо всех сил. Это ее прославленное чутье подсказывало ей, что нужно очень спешить. Если она хочет, чтобы разговор состоялся, некогда думать о мелочах вроде превышения скорости и проезда на красный свет. От того, успеет она или опоздает, зависят судьбы многих людей.

К счастью, в аварию Кира не угодила. Хотя благодарить за это она должна была не собственное умение водить, а счастливую звезду, которая убрала с ее пути все препятствия. Ну и поздний час, когда на дорогах практически не было машин.

На виллу «Бесконечность» Кира влетела как раз в тот момент, когда оттуда выходила Мирра. Похоже, тут тоже никто не спал. Во всех окнах дома горел свет.

– Где Густав?

– У себя. Но он…

Кира не стала слушать. Она оттолкнула девушку в сторону и вбежала в дом. Густав в самом деле был в своей комнате. Перед ним на кровати стоял раскрытый чемодан, в который он складывал свои вещи.

– Куда-то собираешься?! – спросила у него запыхавшаяся Кира.

Густав вздрогнул и поднял на нее взгляд. Трудно сказать, что было намешано в этом взгляде. Но, пожалуй, смятения было больше всего.

– Да, – смущенно ответил Кире ее жених. – Мне нужно временно уехать. Прости, что я не предупредил тебя. Но я думал…

– Один едешь? – перебила его Кира.

– Вместе с братом.

– Надо полагать, что и мама тоже отправляется с вами? И Мирра? Кажется, ее я встретила во дворе с дорожной сумкой на плече. И куда же вы все собрались?

– Я не могу тебе этого пока сказать.

– Почему?

– Потому что еще ничего не известно. Наш маршрут зависит от массы причин. Когда я узнаю его, обязательно позвоню тебе и сообщу, куда ты можешь…

– Даже не надейся! – отрезала Кира. – Я никогда не приеду к тебе в гости!

– Вообще-то я имел в виду, куда бы ты могла мне написать… А почему ты не приедешь?

– Я не езжу в гости к убийцам! То есть когда точно знаю, что они убийцы, тогда не езжу!

Густав отложил в сторону свою шелковую сорочку, которую в этот момент бережно складывал, и с изумлением воззрился на Киру:

– О ком ты говоришь? Кто тут убийцы?

– Вы все! И ты, и твой брат! И даже мать с Миррой тоже, я уверена, замешаны в этом деле! Что же вы за люди такие? Неужели деньги настолько много для вас значат?

Густав отошел от чемодана, встал у окна и устремил во двор задумчивый взгляд. Молчал он долго. Кира уже начала думать, что так и не дождется никакого ответа, как вдруг Густав заговорил.

– Никогда не любил этот дом, – произнес он. – Ни я, ни брат по своей воле никогда не поселились бы в таком захолустье. И еще эта обстановка! Расписные потолки – как вульгарно! Розовые покрывала – пошлость! Всякий раз, когда мой взгляд натыкался на какую-нибудь деталь декора, которой Розалия особенно гордилась, меня всего передергивало! Да с нашими деньгами мы могли позволить себе любой самый дорогой и престижный курорт. Кайфовали бы круглый год.

– Почему же не сделали этого?

– Так ведь Розалии захотелось сюда! Она, видите ли, не могла забыть, как была голодранкой и как все вокруг презирали ее за бедность. Ей хотелось пустить пыль в глаза окрестным цыганам! Как бы все они разинули рты, когда узнали, что Розалия стала владелицей самого большого и богатого дома во всем их Горелове!

Кира понимающе кивнула:

– Значит, я была права. Вы поселились тут по настоянию Розалии.

– Да. Тогда еще в ее планах был этот дом.

– Но как ей удалось убедить в этом и вас тоже? Шантажом?

– О-о-о! – протянул Густав. – Она действовала хитро. Сначала и речи не шло о деньгах. Она просто выдвигала свои пожелания, а все мы дружно бросались их исполнять. Переехать в Россию? Пожалуйста. Купить дом не где-нибудь, а именно в Горелове? Сделайте такое одолжение! Отделать его так, чтобы он напоминал собой пеструю цыганскую шаль? Как вашей душеньке будет угодно! Но потом она захотела денег. И мы были согласны ей дать, как дали в свое время этому ее кретину Федичкину, но… Но всему же есть предел!

– Так почему же не дали Розалии денег?

– Сумма! – простонал Густав. – Невероятная сумма! Огромная! Она хотела половину! Представляешь? Не одну десятую, а половину всех наших денег! Заявила, что она достаточно бедствовала в своей жизни. И теперь, когда ее любимый мужчина при смерти, она хочет хоть последние его дни обставить так, чтобы он почувствовал себя королем. Пусть и в изгнании, но все равно королем!

– То есть она старалась ради Марко?

– Выходит, что ради него.

– А вам с Розалией делиться, конечно, не захотелось?

– Мы готовы были дать ей денег, но разумную сумму. А Розалия словно сошла с ума! Она и слышать не хотела о торге. Твердила, что это ее единственный шанс разбогатеть. И что она его не упустит. Что на кону стоит ее счастье и счастье ее мужчины!

– То есть она все это затеяла ради Марко?

– Да уж не ради этого кретина Федичкина!

– Почему ты называешь его кретином?

– Розалия вертела им как хотела. А он глядел ей в рот и ничего не желал замечать! Представь себе, ей даже удалось убедить этого дурака, что всю эту историю с шантажом она затеяла исключительно ради того, чтобы они с ним были бы богаты. И могли вместе уехать!

– Но у Федичкина и так были деньги.

– Да, но не так много. А Розалия хотела миллионы!

– Значит, она поплатилась за свою жадность?

– И она, и Федичкин, – кивнул головой Густав. – Они оба получили по заслугам!

– И вы их убили?

– А что нам оставалось делать? Эти двое знали нашу тайну и стали шантажировать. Удовольствоваться частью они не хотели. Да и где была гарантия того, что, откусив у нас сейчас солидный кусок, они не вернулись бы к нам снова годы спустя?

– И вы решили устранить помеху? Раз и навсегда? Радикальным образом?

– Да! Это был мой план! Другие долго колебались, но в конце концов мне удалось уговорить их всех.

– И даже Мирру?

– И даже ее. К богатству ведь привыкаешь быстро. И Мирре совсем не улыбалось вновь поселиться где-нибудь в убогой квартирке и считать деньги до зарплаты.

– Думаю, что ты преувеличиваешь. У вас бы осталась еще более чем приличная сумма.

– Но никто из нас не хотел делиться с Розалией! С какой стати? Кто она такая? Всех ее заслуг было лишь то, что она со скуки прыгнула в койку к Федичкину и так его там очаровала, что этот дурак начал выбалтывать ей все тайны, какие знал.

– И про то, что вы все не являетесь близкой родней банкиру Антонасу?

– Ты про это узнала? – удивился Густав. – Но откуда?

– Это было несложно. Как только я узнала, что Федичкин работал в комиссии, которая занималась рассмотрением вопросов по возвращению экспроприированной собственности, мне уже многое стало ясно. Оставалось только затребовать в отделе реституции дела, которые находились в ведении Федичкина. И все встало на свои места! Он помог вам разбогатеть. Он закрыл глаза на фальшивки, которые вы ему подсунули вместо подлинных документов. А вы выплатили ему за это приличную сумму. Ведь так было дело?

Густав замолчал.

– Антонас в самом деле был нашим предком, – произнес он. – Не прямым, правда. Других наследников у него все равно не было, так что…

– Но вы получили эти деньги обманным путем! Что вы подделали? Свои метрики?

– И это тоже. Там было много всего. И поверь, фальшивки стоили нам огромных денег. Ведь они должны были быть отменного качества. Кроме Федичкина в комиссии сидели и другие люди. Были и проверяющие. И они в любой момент могли затребовать наше дело.

– Но все прошло гладко?

– Да, мы получили деньги старого Антонаса. Расплатились с Федичкиным. И, честно говоря, мы никак не ожидали, что Федичкин снова появится у нас на дороге. Да еще не один, а вместе с этой своей Розалией! Она появилась в нашем доме в Вильнюсе, тихая и смиренная, словно мышка. Но стоило ей открыть рот, как мы сразу поняли, дело плохо. Федичкин тоже открыл варежку.

– Вы надеялись, что ему не выгодна огласка, как и вам? Да?

– Конечно.

– Но Розалии было все равно. Она сумела убедить Федичкина в том, что его обманули, заплатили смехотворно малую сумму. И…

– Он получил достаточно! – воскликнул Густав. – Целый миллион!

– Но вы-то получили пятнадцать.

– А чем он, в сущности, рисковал? Только тем, что его могли обвинить в недобросовестной работе! Вся ответственность приходилась на нас. Это мы могли оказаться в тюрьме. Ведь это мы предоставили в комиссию фальшивые документы. Федичкина могли обвинить в халатном отношении к делу. В крайнем случае объявить выговор или понизить в должности. Но он был лицом как бы незаинтересованным. И в тюрьму бы его никто не посадил.

– В отличие от всех вас?

– Да, мы рисковали! – с вызовом произнес Густав. – А эти двое – нет. Розалия в этом вообще не участвовала. И тем не менее именно она хотела получить наши деньги!

– Ну не все же.

– Львиную долю!

– Вы долго терпели, – заметила Кира.

– Но потом мы все же решили, что Розалия и Федичкин зарвались и стали нам опасны.

– И теперь они должны были исчезнуть. Так?

Густав молча кивнул.

– И как же вам удалось все организовать? Вы наняли преступников, которые и осуществили нападение на ваш дом? И они же убили кухарку и ее любовника?

– Кухарку! – скривился Густав. – Да Розалия в жизни не подходила к плите. Мы говорили, что она наша домработница, но на самом деле это мама и Мирра вкалывали на нахалку! Она каталась у нас словно сыр в масле! Все ее прихоти и пожелания моментально исполнялись. Мы надеялись, что она насытится и отстанет от нас. Но нет! Вместо того чтобы почувствовать благодарность, она хотела все больше и больше!

– И вы наняли людей, чтобы…

– Никого мы не нанимали! – с досадой воскликнул Густав. – Хватит с нас посторонних. Мы все сделали сами!

– Сами? – разинула рот Кира. – Но как же… Как же вы умудрились похитить самих себя?

– Дело техники.

– Техники? – окончательно выпала в осадок Кира. – Вы что, уже проделывали нечто подобное?

– Ты меня не так поняла. Я имел в виду, что нам ведь не нужно было никого похищать. Нам было нужно, чтобы у тех, кто будет просматривать видеозапись, сложилось бы такое мнение. А смонтировать нужную видеозапись было делом техники. Поняла теперь?

– Нет.

– Ну, нам нужно было, чтобы у ментов, когда они возьмутся за расследование смерти Розалии и ее дурака Федичкина, создалось полное ощущение, что наша семья тут ни при чем. Что мы сами жертвы неизвестных. А на самом деле мы все организовали сами. Купили черные маски и…

– О господи! А оружие?

– Оружие мы тоже купили. Пневматику. А что? Издалека оно выглядело в точности как настоящее. А стрелять мы ни в кого не собирались.

– Ну да! Правильно! Розалию зарезали! Как и ее любовника – Федичкина!

– К тому же стрельба – это лишнее внимание. А нам лишнее внимание было совсем ни к чему!

– А я? – спросила Кира дрогнувшим голосом. – А я вам была зачем?

– Ну как же? У ментов должно было сложиться полное ощущение, что мы ни сном, ни духом. Что нами на этот вечер планировалось все только самое приятное – знакомство семьи с невестой старшего сына. Понимаешь? А тут вдруг трах-бах! Какие-то типы в темных чулках врываются в дом. Убивают кухарку, убивают еще одного человека, который пришел к этой кухарке в гости и пытался ее защитить. А потом, захватив в заложники всех четырех членов семьи, скрываются в неизвестном направлении.

– Ужасно! Но вы крупно рисковали. Вас могли увидеть!

– Но ведь не увидели же!

– А ваши машины? Куда вы их дели?

– Сдали на разборку. Прямо не снимая масок.

– Даже так?

– А что? На таких разборках ребята не привыкли задавать лишние вопросы. Заплатили нам за тачки копейки, но зато разобрали машины на запчасти за считаные минуты. И спрятали так, что никто не нашел.

– Вы рисковали.

– Все бы у нас прошло отлично, – раздраженно отмахнулся от ее замечания Густав, – не вздумай этот старый идиот качать свои права.

– Это ты про барона?

– Ну конечно! Я заметил, что ты ему поверила.

– Да.

– Вот и у следователя могли появиться сомнения в его причастности к данному ограблению, – подтвердил Густав. – Что-то мы тут не продумали. Но мы не виноваты, у нас было слишком мало времени. Розалия изо дня в день становилась все более и более активной. Она требовала денег. И в противном случае угрожала нам разоблачением.

– Разоблачением? Но это бы стало крахом и для ее Федичкина! Возбудили бы уголовное дело и в отношении него.

– Думаю, что судьба Федичкина волновала эту женщину меньше всего. Федичкин был для нее всего лишь марионеткой в крупной игре. Она обольстила его совершенно. Он поперся за ней из Литвы. И плясал под ее дудку!

– Он уехал из Литвы потому, что у него были неприятности на работе.

– Ах, даже так? – усмехнулся Густав. – Значит, не нам одним он оказывал услуги по получению чужого наследства? Тем более он был нам опасен! Его могли арестовать, и он бы начал топить всех, чтобы спасти свою шкуру!

– И вы их убили! – повторила Кира, все еще не в силах поверить в услышанное. – Невероятно!

– Сам до сих пор не верю, что у нас все получилось.

– И кто… Кто именно убил Розалию?

– Не поверишь, но это сделала мама! – быстро ответил Густав. – Мама и Мирра. Мы с братом много времени проводили вне дома, шляясь по кафе и казино. А мама и Мирра сидели дома. И Розалия достала их по полной программе. Так что они даже испытали кайф, убивая мерзкую гадину!

И кто, спрашивается, гадина после всех этих признаний? Розалия, которая хотела денег? Или эти четверо, которые не желали делиться своими деньгами и пошли ради них даже на двойное убийство. Да и деньги-то были не их! Густав сам признался, что к наследству банкира Антонаса они не имели никакого отношения.

Густав замолчал. И взгляд его, устремленный на невесту, делался все более и более непонятным. Кира тоже посмотрела на него, и тут же в голове у нее мелькнула нехорошая мысль. А зачем, собственно говоря, Густав был столь откровенен с ней? Что ему стоило просто послать Киру далеко и надолго, сказав, что она взбалмошная дура и все это придумала себе? Ведь никаких доказательств его вины до сих пор у Киры не было. Одни лишь подозрения. И все равно Густав предпочел открыть перед ней душу. Зачем? Зачем он это сделал?

И, чтобы прервать тягостное молчание, Кира спросила:

– А как тебе удалось подбросить свои вещи и перстни с печатями в дом к барону?

Густав усмехнулся:

– Это было совсем просто! Мы достаточно долго прожили в этом Горелове, чтобы узнать изнанку здешней жизни. Да еще к тому же мы тесно общались с Розалией. А покойница, скажу я тебе, была очень болтливой особой. Она и рассказала нам о том, чем промышляет здешний барон.

– И тебе не было стыдно подставлять невиновного человека?

– Это барон-то невиновный? Да на нем буквально клейма ставить некуда! Торговля героином – это, по-твоему, невинное занятие?

– Но Розалию-то он не убивал. И Федичкина не убивал. И вас не грабил!

– Ну и что? – надулся Густав. – За торговлю героином его привлечь не могли, а за убийство – запросто. По-моему, мы все сделали правильно! Преступник должен сидеть в тюрьме!

Вот сам бы и посидел! Но вслух Кира лишь спросила:

– И как же вы подбросили барону улики?

– Несколько дней мы кружили возле дома барона, где он принимал своих клиентов. И наконец нам попалась парочка, которым героин был нужен до зарезу, а денег у них не хватало. Конечно, наши перстни, часы и другие вещички они восприняли как дар свыше. Сцапали их и тут же сдали барону.

– А если бы они пошли с ними в другое место?

– Куда?

– В скупку, например. Или в ломбард. Уверена, даже в ломбарде бы им дали больше, чем они получили у барона. Лично я так бы и поступила.

– Да ты, похоже, совсем не знаешь наркоманов. Они ни за что не ушли бы от героина, до которого было всего два шага! Скупка – где она, а дом барона – вот он тут, рядом. Мы точно знали, что все до крошки они отдадут барону за героин. Немного денег, которые мы оставили в бумажниках, они заберут себе на дорогу. А бумажник, так как он был из дорогой кожи и с золотыми уголками с пробой, тоже сдадут барону в обмен на зелье!

– Ты все очень хорошо просчитал.

– Не один я ломал голову, как нам избавиться от Розалии. Все мы думали в этом направлении.

– А зачем ты мне об этом рассказываешь?

– Ну как же? – казалось, искренне удивился ее вопросу Густав. – Ведь ты моя невеста. И у нас не должно быть друг от друга тайн.

– Нет уж! – помотала головой Кира. – Никакая я тебе не невеста! У меня не может быть ничего общего с хладнокровным убийцей! И я очень разочарована в тебе, Густав!

– Вот как. Выходит, ты разрываешь нашу помолвку?

– Решительно разрываю!

– И я больше не твой жених? – понурившись, спросил у нее Густав.

– Нет!

– Мы чужие люди друг другу?

– Да! Тысячу раз – да!

Густав неожиданно поднял голову, насмешливо уставился на Киру и воскликнул:

– Дорогая! Если бы ты знала, как я тебе благодарен за то, что ты развязала мне руки!

– За что? – похолодела под его взглядом Кира.

– Думаешь, легко мне было бы справиться с собственной совестью, если бы ты осталась верна мне? Я бы долго мучился, убив тебя. А так…

– Что «так»? – открыла рот Кира.

– А так я убью тебя почти без угрызений совести. Ты больше не моя невеста, а, напротив, отвергнувшая меня женщина. И за что отвергнувшая? За какую-то ерунду, мелочь! Подумаешь, смерть наглой цыганки! Да в прежние времена нам бы даже не пришлось оправдываться в полиции! Кто такая она была, эта цыганка! Гнойный прыщ на теле общества. Все цыгане – воры, бродяги и смутьяны! От них один убыток честным людям и головная боль! Именно так раньше бы и сказали! Никто не стал бы расследовать смерть цыганки без роду и племени!

– К счастью, теперь не прежние времена, – возразила ему Кира. – И цыгане точно такие же люди и имеют равные права и обязанности. И среди них много хороших и честных людей! А плохие и лживые встречаются в каждой нации. Даже в самой считающей себя арийской. И ты, Густав, лучшее тому подтверждение!

И, воспользовавшись тем, что ее бывший жених молчал, ошарашенный укорами Киры, она продолжила:

– Ты просто фашист! И рассуждения у тебя фашистские. Розалия была женщиной, а вы хладнокровно спланировали ее убийство и осуществили его!

– Да? И что это была за женщина? Ни мать, ни жена! Блудливая потаскуха, жадная до денег! Вот кем она была! И я ничуть не жалею, что мы убили ее! Туда ей и дорога!

– Но вы убили не ее одну, а еще и Федичкина!

– Ах, Федичкин! – завопил Густав. – Федичкина тебе теперь жалко! Так этот вообще на этом свете зажился! Жулик! Махинатор! Ничтожество! Ни одна женщина, кроме всеядной Розалии, на него бы и не посмотрела! Мямля! Сестрин подкаблучник! Выбалтывал ей все свои секреты! Выболтал даже то, откуда у него деньги!

– О боже! – воскликнула в ответ Кира, до которой мало-помалу доходила страшная правда.

И Софью Арсеньевну эти чокнутые братцы и их полоумная мамаша пришили! Ее смерть – это их рук дело! Федичкин рассказывал сестре все. Небось и фамилию Антоновых-Антонас упомянул. Вот Софья, узнав, в чьем доме произошло убийство брата, быстро сложила два плюс два и получила верный результат. А поняв, кто убил ее брата и Розалию, решила действовать.

– Она явилась к вам? Софья Арсеньевна тоже угрожала вам? Требовала денег за молчание?

– Нет. Деньги эту психопатку не интересовали. Она жаждала нашего публичного раскаяния. Представляешь? Так прямо нам и сказала: если вы все четверо сами публично ни в чем не покаетесь, я все равно добьюсь вашего наказания! Мстить за брата она нам решилась! Дура!

– Не мстила она вам! Она требовала от вас раскаяния.

– Хорошее раскаяние, после него я бы немедленно отправился за решетку! И стоило тогда убивать Розалию и Федичкина? Какой в этом был смысл?

– Вот именно! Нельзя убивать людей! Особенно таких хороших, как Софья Арсеньевна!

– Ой! Я тебя умоляю! – цинично протянув, прищурился Густав. – Хороший человек! Набожная психопатка и дура! Ни один урод на нее за всю жизнь не позарился, так она в брата вцепилась. Только им одним и жила! Ни дохнуть ему не давала, ни пернуть самостоятельно. Мерзкая баба!

– Значит, надо убивать всех подряд?!

– Почему это? Они нам мешали. И потом, чего ты волнуешься? Уверен, твоя разлюбезная Софья очень рада оказаться на небесах рядом со своим братцем. Что ей было делать на этом грешном шарике без него?

– Прямо рыцарь ты! В сверкающих доспехах! Отправил сестру следом за братом на тот свет! Пусть там теперь обитают! В облаках! Прямо плачу от умиления!

– Напрасно ты издеваешься, – нехорошим голосом произнес Густав. – Скоро и ты присоединишься к их компании.

– Но я не хочу!

– Да кто же тебя спрашивать будет! Раньше надо было думать!

И тут Кира ощутила настоящий ужас. Зачем она злит этого типа?! И вообще, как она могла быть такой самоуверенной гусыней! Приперлась к нему среди ночи со своими разоблачениями! И о чем она думала? Впрочем, думала она о том, что он ее любит и поэтому отпустит…

Она ему в лицо кинет, что он убийца и она это знает и даже может доказать, а он будет молчать и униженно извиняться? Как же! Такой матерый убийца, который уже трех людей на тот свет отправил, может и ее замочить.

– А ты не хочешь спросить у меня, как я догадалась обо всем? – спросила она у Густава.

– Как же! Очень хочу! – оживился тот. – Ну и как же ты обо всем догадалась, Кира?

– Первую ошибку ты совершил, когда сказал мне, что не сможешь заехать за мной, потому что задерживаешься на работе в офисе. Помнишь?

– Это когда я приглашал тебя к нам домой? Сначала обещал заехать за тобой, а потом захотел, чтобы ты приехала в Горелово сама? Но это было необходимо для осуществления нашего плана! Что же тебя насторожило?

– Сначала все было нормально. Но потом я узнала, что ни ты, ни твой брат нигде не работаете. Так о каком офисе и какой задержке могла идти речь?

– Это ерунда! – отмахнулся Густав. – Мелочь.

– Ерунда! – согласилась Кира. – Мелочь. Но она заставила меня задуматься о твоей искренности.

– И что дальше?

– А дальше было то, что ты совершил промах, признавшись, что не знаешь своего фамильного герба.

– Почему это не знаю? Я сказал тебе, что он значит!

– И попал пальцем в небо! Олень, который топчет ногами множество змей, означает всего лишь процветание и благоденствие за счет недр земли. Змеи на гербе олицетворяют недра земли и скрытые в них богатства, а олень, топчущий их, забирает себе их силу. Люди, сочинившие этот герб, жили за счет добычи полезных ископаемых со своих шахт. И они придумали именно такую трактовку своего герба. Неужели тебе было даже трудно посмотреть об этом в Интернете?

– А зачем мне это было надо? Герб в комиссии по реституции никого не интересовал. Его вернули нам как дополнительный бонус. Плевать я на него хотел!

– Но эти две вещи заставили меня по-иному взглянуть на тебя, Густав. И я поняла, что ты совсем не тот, за кого себя выдаешь.

– Ну да, – нехорошо ухмыльнулся ей в ответ Густав. – Я не тот. Совсем, дорогая моя Кира, не тот!

И тут страшная догадка пришла Кире в голову. Полноте! Да ведь Густав сам сказал, что он живет по поддельным документам. Может быть, Густав – он и не Густав вовсе? Может, он и паспорт себе фальшивый купил? Или даже не один! И сейчас спокойненько по этому паспорту из страны свалит. А все свои миллиончики переведет на недоступные для полиции счета. Где-нибудь в офшорной зоне, куда вообще никакую полицию не пустят.

– Именно так я и сделаю, – злорадно подтвердил опасения Киры ее бывший жених. – Как говорится, береженного бог бережет. Совсем не желаю, чтобы на меня свалилась еще одна Розалия или Федичкин. И еще мы все внешность сменим! Простая смена фамилии не помогла нам, значит, придется придумывать что-то радикальное. Вот так-то!

– Смена внешности – это круто! – согласилась с ним Кира. – Только подлую душу свою ты все равно не спрячешь! Сколько веревочке ни виться, а конец обязательно найдется!

– Подумай, о чем ты говоришь, глупая, и сравни! Моя веревочка длиной в целую жизнь, полную удовольствий. Или такая коротенькая, как у тебя. Очень мало удалось прожить тебе на этом свете, бедная ты моя девочка!

Почему-то именно эти притворно ласковые слова и взбесили Киру до чрезвычайности.

– Не смей так со мной разговаривать! Иначе я… Иначе…

Она остановилась, не в силах придумать продолжения. А в самом деле, чем она может быть страшна Густаву? Или… Минуточку! Может быть, и может?

– Стой на месте, – холодно велела она Густаву. – Или иначе я скомандую своим друзьям всего лишь одно коротенькое слово. Я скажу им: «Пора!»

– Друзьям? – насторожился Густав. – Что за друзья? Разве ты не одна ко мне явилась? И потом, как это скомандую?

– Очень просто! Или ты думаешь, что я такая дурочка и явилась к тебе вся такая безоружная.

Судя по растерянному лицу Густава, он именно так и думал.

– А ты не так проста, как я про тебя думал! – с оттенком некоторого уважения произнес он, разглядывая Киру, словно видел ее впервые. – Ишь что выдумала! Небось и диктофончик приберегла? И разговорчик наш с тобой откровенный записала?

– И уже передала его своим друзьям! Они тоже все слышали! И теперь твоя тайна известна не мне одной, а всем!

Некоторое время Густав молчал, покачиваясь с ноги на ногу и поглядывая на Киру. Под кожей у него ходили желваки. И было видно, что он сдерживается из последних сил, стараясь не подать виду.

– Предлагаю договориться, – наконец сухо произнес он. – Хорошо?

– И о чем же?

– Я заплачу вам…

– Так же, как и Розалии?! – воскликнула Кира. – Постараешься убить нас всех?

– Нет, я не так наивен. Вы ожидаете от меня чего-то подобного и постараетесь подстраховаться. Нет, я буду играть с вами честно. Плачу миллион!

– Миллион чего?

– Евро, разумеется.

И по тому, как легко этот человек произнес огромную цифру, Кира поняла, как много она потеряла. Миллион евро для него семечки! Ах, если бы этот гад не оказался убийцей! Уж она бы его из своих лапок не выпустила до конца дней его! Нет, ну до чего же ей не везет! Встретился наконец-то подходящий кандидат, но и тот оказался преступником!

– Миллион евро? – словно прикидывая, спросила у него Кира. – Это на всех?

– А сколько вас?

– Трое.

– Вполне приличная сумма получается.

– Но не ровная, – произнесла Кира. – Сто на три нацело не делится. Понимаешь?

– Сколько же ты хочешь? – угрюмо спросил у нее Густав.

– Полтора.

– Хорошо, – снова оживился Густав. – Вот с тобой можно договориться! Ты не такая жадная, какой была Розалия! И я расплачусь с тобой и с твоими друзьями. Зови их сюда!

– Еще чего! Чтобы вы тут нас всей своей дружной семейкой и придушили или прирезали? А потом бы в мусорных мешочках в очередной рейд на свалку отправили?

– Да! – воскликнул Густав. – Кстати, у меня к тебе счет!

– Что еще за счет?

– Это ведь ты нашла труп Федичкина на свалке? Рылась там и нашла!

– Ну… Вообще-то я там была, ты это знаешь.

– А зачем ты это сделала? Кто тебя просил на эту свалку соваться? Если бы не твоя самодеятельность, все бы у нас прошло замечательно. Никому и в голову бы не пришло связать труп Розалии и исчезновение Федичкина.

– Так уж и никому! А Софья?

– У нее не было бы доказательств! И потом, она бы ждала брата, думая, что он просто куда-то ушел и рано или поздно вернется. А тут труп родного братца! На свалке! В мусоре! Да уж! Удружила ты нам, Кира! Ничего не скажешь! Если у тебя и был шанс войти в нашу семью, то после этой твоей самодеятельности об этом нечего было и мечтать! Мне моя мама так и сказала, чтобы этой проныры на километр у нас в доме больше не было!

Оказывается, Кира уже успела завоевать активную неприязнь будущей свекрови! Нет, ну до чего все-таки люди противные бывают! Сами дел натворили, а потом всех других обвиняют, когда что-то не по их плану выходит! Того и гляди они и Розалию обвинят в том, что она вынудила их убить ее. Впрочем, Густав ведь так и говорит об этом – открытым текстом!

Глава 20

А еще Кира подумала, что нужно взять с Густава эти полтора миллиона евро. И отдать их потом… Не важно, кому отдать, хотя бы сиротам или старикам! Но взять все равно нужно. И сдать потом Густава с потрохами. И факт передачи ей денег отрицать. По его же собственному принципу: раз преступник, пусть отвечает. Да, деньги она у него возьмет! Должна же она вынести из этой истории хоть что-то приятное, а не одни только горькие разочарования.

Однако до передачи денег дело не дошло. В комнату вошла Мирра и мать Густава.

– Чем это вы тут занимаетесь? – подозрительно оглядев застывших друг против друга Киру и Густава, спросила Мирра. – Я видела, как Кира пролетела мимо меня словно на помеле. У вас все в порядке?

– Мирра, мама… Вы только не волнуйтесь, но я рассказал ей все!

Легко сказать, не волнуйтесь! Женщин при этом известии даже перекосило и на месте подбросило! Что они говорили Густаву! Как обзывали его! И доверчивым дураком! И последним идиотом! И вторым Федичкиным! И насчет мозга его прошлись, намекая, что мозги у их дорогого Густава не в голове, как у всех нормальных людей, а в другом месте!

Одним словом, про полтора миллиона евро можно было смело забыть. Бабы требовали отправить Киру следом за Розалией и Федичкиным. И никаких выплат!

– Но ее друзья все слышали, – отнекивался Густав.

– Вранье! Что ты ее слушаешь? На ней нет никакой аппаратуры!

И, чтобы доказать это, бабы набросились на Киру и повалили ее на пол. Кира барахталась под двумя обезумевшими убийцами и чувствовала, как те срывают с нее одежду и кричат:

– И тут ничего нет!

– И тут!

– Густав, она тебе все врала!

– Взяла тебя, дурака, на понт!

На Кире оставалось совсем мало, почти что ничего, когда Мирра внезапно взвизгнула:

– Пора ее кончать!

– Никакой аппаратуры нету! – поддержала ее вторая убийца.

– Она явилась одна! Убьем ее! И нам пора сваливать!

Густав замахал руками:

– Нет, нет! Пожалуйста, только без меня! Пощадите! Все-таки она была моей невестой!

– Тогда зови Рики. Мы ее подержим, а он убьет!

Но Рики звать не пришлось. Он и так был уже на пороге комнаты. И, кивнув брату, сказал:

– Иди. Я справлюсь и сам!

Вот это семейка! Сплошная дружба, любовь и взаимовыручка! Плохо только то, что они все убийцы! А ведь издалека казались такими милыми людьми!

– Густав! – закричала Кира в спину своего уходящего жениха. – Ты последняя скотина, Густав! Я тебя проклинаю! Чтобы у тебя с женщинами никогда и ничего бы не получалось! Только попробуйте меня убить! Останется ваш Густав импотентом на всю жизнь!

Но родственников Густава эти угрозы не слишком взволновали. Да и сам Густав притормозил только на мгновение. А потом махнул рукой и обреченно вышел из комнаты. Мол, будь что будет. А противиться решению остальных он не станет.

– Помоги-и-ите-е-е-е! – закричала Кира из последних сил.

В нее уже вцепились Мирра с Анной. И Рики приближался, держа в руках нож. И Кира решила, что пришел ее последний час. Ах, какой дурой она была, решив искать женихов через Интернет! Это же просто пристанище для всевозможных мерзавцев и извращенцев! Надо было сидеть дома! В своем Чудном Уголке! Вместе с кошками и Лесей!

И стоило Кире подумать про свою подругу, как дверь внезапно распахнулась и в нее влетела не кто иная, как Леся! Это была в самом деле она! Собственной персоной!

– Леся?! – обалдела Кира. – Это ты?

– Я! Я!

И, повернувшись к Антоновым, Леся крикнула:

– Эй, вы трое! Отпустите мою подругу! Немедленно!

Рики, еще не успевший дойти до Киры, замер в нерешительности. А Леся продолжала:

– И не думайте, что я тут одна! Нас много! Что вы хотели сделать с Кирой? Отпустите ее!

Следом за Лесей в дверь ввалились еще двое. Лисица и незнакомый Кире парень. Невысокий и крепенький, он не стал тратить даром время на слова. И сразу же накинулся на Рики, не побоявшись и ножа, который тот по-прежнему сжимал в руке. А Лисица (ну на то он и Лисица – известный дамский угодник) подскочил к Мирре с Анной.

– Милые дамы, подержали мою подружку, и хватит! Ваше время истекло!

Мирра попыталась ударить Лисицу. Но к нему на помощь кинулась Леся. Да и пришедшая в себя Кира активно подключилась. Но все равно даже вчетвером им не удалось бы справиться с семьей преступников. Потому что в свою комнату вновь вернулся Густав.

С его появлением картина существенно изменилась, и не в лучшую для друзей сторону. Густав и Рики были очень сильные ребята. И Лисице со вторым парнем приходилось туго. Как и Кире с Лесей, сражающимся против Анны и Мирры.

– Нам бы только продержаться до приезда ментов! – крикнул Лисица Кире, чтобы поддержать ее силы.

– А когда они приедут?

– Скоро!

Судя по всему, преступники тоже так считали, потому что теперь хотели только покинуть свой дом. Сражались яростно и задерживаться тут явно не собирались. А услышав про милицию, и вовсе поняли, что им нужно бежать.

Оттолкнув от себя друзей, они помчались вниз, прыгая друг за другом через ступеньку, две, а то и через три. Последним бежал Густав, хватая попадающиеся под руку вещи и швыряя их в преследователей. Разумеется, увидев бегство врага, друзья начали погоню за ними. Но у семьи Антонас было преимущество. Они хорошо знали план своего дома. И потому первыми очутились в гараже. Когда туда прибежали друзья, то две новенькие гоночные торпеды, купленные взамен якобы угнанных, уже ревели мощными моторами.

Друзьям оставалось только отпрыгнуть в сторону и беспомощно наблюдать за тем, как машины мгновенным рывком срываются с места.

– Надо их догнать!

И Кира первой устремилась к своему «гольфику», на котором приехала сегодня сюда.

– Куда ты? На своем «Гольфе» надеешься угнаться за спортивными «БМВ»?

– Ну и что! Нужно же что-то делать!

– Делать что-то нужно, – согласился с ней Лисица. – Например, тебе стоит позвонить вашему Кантемирову и рассказать ему все, что тут произошло!

– Кантемирову? А разве он еще не в курсе?

– Нет. Ни сном ни духом. Кто бы его просветил?

– Но как же? – растерялась Кира. – Ты же сказал…

– Мало ли что я сказал! Разве можно слушать такого легкомысленного типа? Просто, я как увидел этого твоего Густава, как он в комнату вваливается, сразу понял, нам с Серегой против него не выстоять. А тут еще и Рики этот. И мамаша с невесткой! Размазали бы они нас по стенкам, вот так-то!

– Так ты что же? – расхохоталась Кира. – Все про милицию выдумал?

– Ну да.

– И никто нам на выручку не едет?

– Нет, думаю, что нет.

– И вы Кантемирову не звонили?

– Нет.

Но это следовало немедленно исправить! Кира схватила трубку и набрала заветные цифры. Только бы следователь не был занят или на каком-нибудь своем дурацком совещании, думала она, совсем забыв, какой на дворе час. Тогда он звонок просто сбросит или трубку выключит. Но нет! Кантемиров был свободен.

Он спал и спросонок не сумел дать Кире должный отпор. И тут уж Кира села ему на ухо по полной программе. Ей было что рассказать следователю.

Кантемиров слушал и только крякал.

– Ну и дела! Ну и аферюги! Даже меня обманули! А я-то думаю, чего это старый цыган в глухую несознанку ушел?! Нет на мне крови, говорит, и все тут. А оно вон что!

А закончилось все тем, что Кантемиров велел Кире:

– Диктуйте номера и марки их машин!

Кира продиктовала и добавила:

– Обе машины светло-серебристого цвета. Совсем новенькие, сегодня из салона.

– Что смогу, то сделаю.

– А…

– Будут новости, позвоню!

На этом Кире и пришлось утихомириться. Гоняться за бывшим женихом ей не хотелось. Хотя она и была уверена, что в ее чувствах к Густаву не осталось ни капли симпатии, но кто знает этого дурака? Вдруг возомнит себе, что Кира гонялась за ним не потому, что он преступник, а возможно, надеясь вернуть их былые отношения?

Нет уж, избавьте ее от такого позора. Пусть наконец делом займутся профессионалы во главе со следователем Кантемировым.

И следователь не подвел. Правда, в ту же ночь задержать семью Антонас не удалось. Их машины словно растворились в воздухе. Но зато на следующее утро на российско-литовской границе был задержан некий Йонас Вилкас, подозрительно похожий на находящегося в розыске Густава Антонаса. А чуть позднее на таможне в аэропорту «Домодедово» была задержана Инга Рауде – несостоявшаяся свекровь Киры, убийца Анна.

Рики и его жена Мирра тоже были пойманы, только чуть позднее, их задержали только спустя два месяца, когда они уже находились под чужими именами на отдыхе во Франции и грели на солнышке побережья Ниццы свои грешные косточки.

Так что теперь вся дружная семейка вновь воссоединилась, правда, уже не под крышей родного дома, а под крышей следственного изолятора. У следователя Кантемирова, который продолжал вести их дела, были самые нехорошие прогнозы относительно этих людей. Сотрудничать со следствием Антоновы-Антонасы не желали. И свою вину отрицали.

– У вас нет против нас ничего! – твердили они, не желая читать заключения экспертов, из которых явствовало, что никого из посторонних в доме Антоновых во время нападения не было, а следовательно, двойное убийство Розалии и Федичкина было на их совести.

Третью смерть – сестры Федичкина – Антоновы также не желали признавать. Не помогла также и очная ставка Анны с соседями Софьи Арсеньевны. Эти люди сразу же узнали в Анне ту самую цыганку, которая явилась за Софьей, а потом в темном проулке пырнула бедную женщину ножом. Этому также нашлись свидетели. Но и их показания не убедили строптивых Антоновых. Они продолжали твердить, что их оговаривают.

Густав держался во время следствия как скала. Видимо, его откровенность с Кирой так разозлила его семью, что они здорово пропесочили ему мозги и велели держаться выбранной ими линии. На ней он и стоял до того момента, пока следователь не выложил перед ним диск.

– Это что такое? – пренебрежительно поинтересовался Густав. – Кино?

– Вот именно. Кино. Кино, снятое в вашем доме.

– Где, простите?

– На вилле «Бесконечность». Хм, бесконечность… Вы ведь так назвали свой дом в угоду Розалии? Это она всеми силами стремилась перещеголять барона? У него была своя «Благодать», а у нее «Бесконечность».

– Дурацкие названия! – пожал плечами Густав. – И дом мне этот никогда не нравился. У барона в гостях я не был, но думаю, что у него точно так же богато и пестро, как и у нас. Мы доверили его дизайн Розалии, за что и поплатились. Вкус у бедняжки был так себе.

– Вкус у нее был безупречный. И я думаю, что, раскрашивая дом во все цвета радуги и навешивая позолоту всюду, где только возможно, она стремилась лишь к одной цели: пустить пыль в глаза своим соседям. Тем людям, которые прежде обижали ее девчонкой, а теперь должны были обзавидоваться. Розалия готовила этот дом под себя, под свои амбиции, под свою жизнь!

– Возможно. Мы и не скрывали от нее, что этот дом будет принадлежать ей. И что с того? Розалия была нам хорошей прислугой. И мы захотели вознаградить бедную женщину.

– Шикарный подарок!

– Мы могли себе это позволить, – небрежно отозвался Густав. – Средства позволяли. Хотя понимаю, вам в такое поверить трудно.

– Но все же напрасно вы сравниваете свой дом с домом барона. В вашем доме перед домом здешнего барона все же имеется одно неоспоримое достоинство.

– Какое же?

– Система видеонаблюдения, которую вы установили незадолго до убийства Розалии, работает бесперебойно. Включается сама по себе, стоит датчикам зафиксировать в помещении хоть малейшее движение. Конечно, когда вы монтировали запись, на которой на ваш дом якобы совершается нападение, вы это твердо помнили. Сделали все аккуратно, не подкопаешься. Ничего на записи не вырезали и не переписывали. Просто в нужных местах вы камеры выключали, а в других, наоборот, включали. Молодцы! А я-то все время ломал голову, почему камеры так странно работают. Но потом… Потом, должно быть, забыли об этой особенности вашей видеосистемы.

Густав молчал. Но по его лицу было видно, что он начинает медленно прозревать. Он посмотрел на следователя, и в его взгляде проступило затравленное выражение.

– Ну да, – кивнул головой Кантемиров, выкладывая на стол серебристый компьютерный диск. – Вы покинули свой дом слишком поспешно. И не успели ни выключить видеосистему, ни удалить запись из нее. И вот она перед вами, эта запись!

И Кантемиров торжественно ткнул пальцем в диск. В этот же момент до сих пор сидящий неподвижно Густав издал дикий крик и схватил диск. Хрясь! И тонкий диск разлетелся на несколько мелких кусочков, которые злодей еще и каблуком раздавил.

– Вот вам запись! – торжествующе заорал Густав. – Приобщите-ка ее теперь к делу! Думаю, что даже ваши эксперты не сумеют ничего с этого диска прочитать.

– Напрасно вы так думаете, – хладнокровно произнес Кантемиров, улыбаясь краешком губ. – И в любом случае я предвидел вашу реакцию и… Одним словом, это был не тот диск.

– Не тот?!

– Нет, не тот. А тот давно уже в плеере. И сейчас мы с вами посмотрим интересное кино.

И, увидев, что его арестованный совершенно сломлен, коварно спросил:

– Желаете присоединиться ко мне во время просмотра или будете писать добровольное признание?

– Буду! Буду писать! Давайте… бумагу!

И Густав низко опустил голову. Он понимал, что наболтал Кире достаточно для того, чтобы засадить за решетку и самого себя, и своих сообщников. Но о них он задумывался меньше всего. И теперь мечтал лишь о том, как бы первым сдать всех остальных и заработать этим самым снисхождение на суде.

Расчет Густава оправдался. Его чистосердечное раскаяние тронуло сердца судей. Они учли также и тот факт, что сам лично Густав никого не убивал. Розалию зарезала Анна при пособничестве Мирры. Федичкина отправил на тот свет Рики. А Софью Арсеньевну подкараулили и убили Анна и Рики вместе. Анна заманивала, а Рики действовал.

И даже в случае попытки покушения на жизнь Киры, когда они всей семьей пытались заставить Киру замолчать навечно, Густав трусливо удрал из комнаты. Да, он не пришел своей бывшей невесте на помощь, но ведь и убить ее он тоже не пытался.

Одним словом, судьи учли все эти смягчающие дело обстоятельства, и Густав пошел лишь по одной статье – мошенничество. Но так как мошенничал Густав не с российским законодательством, то дело было передано литовским властям вместе с самим Густавом.

Дальнейшая его судьба была не слишком завидна. Литовские власти отнеслись к делу очень сурово. И поэтому Густаву еще очень долго придется любоваться небом через симпатичные железные решетки. Впрочем, условия в европейских тюрьмах более чем гуманные. У Густава в камере имеется телевизор, компьютер с подключенным выходом в Интернет, а также душ и отдельный санузел. Он также может в любое время посещать тюремную библиотеку и совершать прогулки в тюремном дворике.

А за активное содействие в возвращении литовской казне пятнадцати миллионов евро, выплаченных когда-то семье Антоновых-Антонас, Густав может даже рассчитывать на сокращение срока своего тюремного заключения.

Итак, можно считать, что Густав ловко вывернулся из этой опасной истории. А вот трем другим преступникам повезло куда меньше. За убийства они получили большие сроки. И отсиживать их они будут в российских тюрьмах, где условия содержания заключенных несколько иные.

И совсем уж нелепо и обидно получилось с виллой «Бесконечность», так любовно обставленной Розалией по собственному вкусу. Она старалась изо всех сил, чтобы дом получился, на взгляд окрестных цыган, самым нарядным и богатым. И так как Антоновы успели переписать его на имя Розалии, то после ее смерти дом унаследовал ее наследник.

Догадываетесь, кто? Правильно! Наследником стал Марко – любовь всей жизни Розалии. Так что теперь в этом доме живет он сам, с Радмилой и всеми их детьми. Про Розалию тут если кто и вспоминает, то это один Марко. Другие просто радуются царскому подарку, который сделала им любовница их папы.

Так вот странно и жестоко порой судьба шутит с теми, кто пытается ухватить себе слишком жирный кусок.

А мусорная свалка, на которой было найдено тело Федичкина, к облегчению и радости местных жителей, задыхающихся от вони, была закрыта. Некоторое время там работала специальная комиссия, которая выявила целый ряд грубых нарушений правил санитарной безопасности. Свалка была перекопана бульдозерами и засыпана землей.

У главных же наших героев – Лисицы и подруг – жизнь течет по-прежнему. Когда расследование закончилось, Кантемиров почему-то из их жизни никуда не делся. Он продолжал приходить в гости к подругам почти каждый день. Сначала, якобы чтобы поделиться с ними ходом ведущегося расследования. А потом незаметно это вошло у него в привычку. И Кантемиров приходил к ним в гости уже просто так. То есть, конечно, не просто так, а приходил он исключительно для того, чтобы снова и снова видеть Киру.

Леся окончательно порвала с хамоватым Виталиком и переключила свое внимание на вежливого и покладистого садовника Сережу. В этом был определенный резон, ведь уже вовсю большими зелеными шагами наступал летний сезон. И кто-то должен был помогать Лесе копать землю в саду, сажать кусты и деревья, а также давать ценные указания, что и как ей делать. Этим и занялся Сережа.

Сам он очень доволен своей работой. Хотя денег он с подруг не берет ни копейки и даже обижается, когда они заводят речь об оплате. Зато Сергей нашел себе в Чудном Уголке других клиентов. Очень обеспеченных и тоже желающих видеть вокруг себя цветущий сад. И вот с этих-то людей сам Сережа, да и его сотрудник имеют очень хороший доход.

Лисица иногда тоже приезжает к подругам, привозя с собой клетку, в которой счастливо живут Людвига со своим Генрихом. Вот и сегодня был как раз такой день, когда в коттедже собрались все пятеро. Сережа, устав копаться на клумбах, которые ненасытная Леся разбила там и сям, присел в тенек, рядом с клеткой с крысами.

– Животным нужен свежий воздух, – озабоченно проинформировал его Лисица. – Ты как считаешь?

– Я – одобряю.

И Сережа глотнул прохладного пива, которое уже давно пили все остальные, наслаждаясь солнечным деньком. Лисица довольно кивнул ему в ответ и снова повернулся к подругам:

– Хочу попросить вас об одолжении.

– Каком?

– Разрешите Людвиге и Генриху пожить у вас. Мне кажется, что у них возникли кое-какие проблемы.

– Но они выглядят вполне счастливыми, – возразила Леся.

– Да, но у них не все в порядке со здоровьем.

– Они выглядят очень здоровыми!

– Возможно, внешне и да. Но… Но у них не появляется потомство!

– Что?

– Они вместе уже столько времени, а Людвига до сих пор не в положении, – потупив глаза, произнес Лисица. – Я в отчаянии. Может быть, свежий воздух и жизнь за городом поможет им?

Некоторое время подруги молча таращились на него, а потом разразились дружным хохотом.

– Что такое? Чего вы ржете? – обиделся Лисица.

– В самом деле, девчонки, у человека горе, а вы хохочете, – заступился за него и Сергей. – Заканчивайте веселиться.

– Ох, прости нас, Лисица! – вытирая слезы, выступившие у нее на глазах от смеха, произнесла Леся. – Но честное слово, мы думали, что ты уже и сам все понял.

– Что понял?

– Твой Генрих…

– Да что с ним?

– Он ведь на самом деле никакой не Генрих, а…

– А Генриетта! – договорила за Лесю Кира. – Понимаешь? Он – крыса-девочка. Не Генрих – Генриетта!

Лисица схватился за голову:

– Генриетта? Девочка? Да быть этого не может!

– Может! Еще как может! Неужели ты сам этого не видишь?

Вместо ответа Лисица подскочил к клетке. И, сунув туда руку, вытащил серую Генриетту, не обращая внимания на пищащую от возмущения Людвигу.

– В самом деле, – произнес он. – Генриетта. Но… Как же такое могло быть? Ведь они так счастливы вместе! Видите?

И с этими словами он сунул Генриетту обратно в клетку, где ее радостно приветствовала подруга. Обе крысы тут же принялись оглаживать и обнюхивать друг друга.

– Мы видим. Они очень любят друг друга.

– Людвига кусала и гнала от себя всех прежних кавалеров. И я так обрадовался, когда она наконец выбрала Генриха! А теперь оказывается, что я впопыхах сунул в клетку к Людвиге еще одну самку! Как такое могло случиться?

– Такое случается даже у крыс, – попыталась утешить его Кира. – Просто твоя Людвига – лесбиянка.

– Моя…

И под дружный хохот всех собравшихся Лисица буквально свалился обратно в свое кресло. При этом он выглядел таким убитым и раздавленным, что подруги даже пожалели о том, что раскрыли парню глаза. Лучше бы он ждал себе и дальше маленьких крысят и ни о чем бы не догадывался. Вот только иной раз жизнь требует от нас решительных действий. И в таком случае политика страуса может и не пройти.

Content

Дарья Калинина
Челюсти судьбы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20