Владислав Евгениевич Сергеев

Господарь

Глава 1

Просыпаться не хотелось. На всю спальню орал дурным голосом, телефон. Натянув на голову одеяло, и уткнувшись, лицом в подушку, пытался не реагировать, на раздражающие звуки, и снова погрузиться в сладкий мир снов. Жизненный опыт подсказывал, шум не вечен, через пару минут всё стихнет, главное не поддаваться и переждать тяжёлую годину. Минуты через две, раздражённо пискнув, в последний раз, мобильник заткнулся. Вот, она, победа человеческой выдержки над жестокосердной техникой. Однако, Морфей,[1] куда-то, незаметно ретировался. Сон не шёл, и реальность с ехидной неотвратимостью, заполняла сознание. Он изо всех сил сопротивлялся этому, пытаясь поймать удаляющиеся в никуда остатки сновидений и вновь попасть в мир грёз. Сия баталия сознания с подсознанием длилась минут пять, после чего, сотовый воскрес, и, в полную мощь электронного голоса, наполнил о себе.

— И чего надрываться? — не открывая глаз, пробормотал спросонья Рост, нащупывая рукой трубку на полу, около кровати. Аппарат, со скоростью бешеной улитки вояжировал по ковру.

— Алло! Говорите!..

Телефон задумчиво молчал. Проклиная, в глубине души, всё достижения научно-технического прогресса, Ростислав открыл глаза и посмотрел на экран сотового. Это был не звонок, это — будильник. С открытием глаз, появились первые значимые признаки пробуждения не только тела, но и разума.

Часы на стене показывали 6 часов с хвостиком. Спать хотелось ужасно.

"И дёрнул меня чёрт предложить выехать в такую рань".

С огромным трудом удалось заставить себя встать с постели. Недовольно кряхтя, Ростислав поплёлся в ванную комнату. Из зеркала на него смотрела очень недовольная, взлохмаченная физиономия. Вода принесла определённое облегчение. Тщательно помывшись и побрившись, снова глянул в зеркало. На сей раз, отражение принесло другие эмоции. На Роста смотрел, неплохо сохранившийся для своих лет, тридцатипятилетний мужчина. Положа руку на сердце, кабы не предательская седина, обильно посеребрившая короткие волосы, выглядел он, несомненно, моложе, лет, этак, на двадцать семь — тридцать. Усмехнувшись, подумал, до чего странен всё-таки человек. В двадцать, хочется выглядеть на тридцать. А когда разменяешь четвёртый десяток, просто млеешь от восторга, услышав лепетание глупенькой блондинки, дающей тебе двадцать шесть лет от роду. После такой примитивной лести, и на барышню смотришь по-другому, находишь в ней зачатки интеллекта. И совсем не важно, что она искренне уверена, Украину[2] омывают три океана, а Иисус Христос родился "очень давно, лет двести, тому назад". Мало ли, у кого какие пробелы в образовании. Всё это ты уже не замечаешь, ты начинаешь восхищаться врождённой прозорливостью оной особы, ведь она столь хорошо разбирается в мужчинах. Настроение постепенно улучшалось.

Раннее пробуждение, объяснялось довольно просто. Дело в том, что Ростик с друзьями уже давно собирались пойти в поход — сплавиться по горной реке. И, наконец, два дня назад, всё было окончательно договорено. Сегодня утром Виктор, на своём служебном автобусе, должен собрать их компашку и отвезти к месту, откуда начнут своё плавание. А довольно ранний час старта — инициатива, как раз, именно его, Роста. Вот это, парня особенно, сейчас и злило. Включив кофеварку, он захватил кастрюлю с кашей, и вышел во двор покормить пса.

— Непоседа! Хавать иди! Где ты?!

В ответ — тишина.

— Непоседа! Подъём!

Тот же эффект, т. е. никакого.

— Вот блин, охранничек! Дрыхнет без задних ног! Хоть весь двор выноси! Приходи, кто хошь, бери что хошь. Хозяин не спит, понимаешь, жрать зовёт, упрашивает можно сказать, а собака спит и в ус не дует…

Пробурчал себе под нос Ростислав и, чертыхаясь, пошёл искать Непоседу. Не успел он сделать и пары шагов, как из-за угла дома показался пёс. Бег неторопливой, непринуждённой трусцой ему, не смотря ни на какие старания, не удавался. Было видно не вооружённым глазом — спать, в этом доме полюбляет не только хозяин. Не поднимая глаз на человека, собака с видом дикой озабоченности, стала очень внимательно исследовать куст, росший неподалёку, изображая высшую степень занятости и сосредоточенности.

— Тебе чего, особое приглашение нужно! Смотрю, совсем обленился, батенька! Другие собаки и мечтать не могут о такой кормёжке, а ты нос воротишь. Ешь, давай!

Непоседа, наконец, обратив своё внимание на хозяина, сосредоточенно выслушал этот монолог, и с чувством оскорблённого самолюбия принялся за еду. Кушал не торопясь, с расстановкой. Внезапно он остановился. Его внимание привлекла, летающая рядом, муха. Немного понаблюдав за её полётом, он резко дёрнулся, клацнул мощными челюстями и проглотил жужжащую хамку. Повернув голову, посмотрел через плечо на Роста, вот, мол, хозяин, ворья кругом развелось, даже всякая букашка норовит стащить последний, можно сказать, кусок хлеба.

Рост зевнул и потянулся, потянулся с удовольствием, до хруста в суставах. Стояла тёплая мягкая погода начала лета. Вовсю щебетали птицы, выводя умопомрачительные рулады. Воздух пьянил запахами цветов. Солнце, только поднимающееся над горизонтом, уже вовсю ласково согревало. Благодать! Глядя на жующую собаку, губы помимо воли растянулись в улыбке. Чуть склонив голову, наблюдал, стараясь не отвлечь от столь серьёзного занятия. Между человеком и собакой, за время их совместного проживания, установились очень близкие взаимоотношения, казавшиеся порой, посторонним, весьма странными. Непоседа мог, без зазрения совести, влезть грязными лапами на кожаный диван, или же удобно расположиться на ночь на огромной двуспальной постели, ни сколько не заботясь о последствиях и об удобстве Роста. Ему, в этом доме, разрешалось всё. Даже больше, чем всё. Рост, несомненно, иногда бранил пса, но скорее для проформы, чем по-настоящему. И Непоседа отвечал искренней, беззаветной любовью и преданностью. Никому не позволялось, не только нанести какой-то вред хозяину, но даже повышать голос на него. Их отношения мало походили на отношения собаки и хозяина, они скорее напоминали крепкую мужскую дружбу, когда всё без корысти, без выгоды, на взаимном уважении двух личностей, двух мужчин.

— Ну что брат, я на пару дней уеду, а ты себя веди хорошо. Батя будет приходить кормить, так ты не огрызайся на него, слушайся.

Пёс оторвался от миски и умными глазами глянул на Роста, затем мотанул головой, будто соглашаясь со сказанным.

— Ну, пусть скажут потом, что собаки человеческого языка не понимают! — засмеялся Ростислав.

Аппетита, с утра, у мохнатого создания, явно не было. Съел, от силы, четверть порции.

— Да, брат, как же мы похожи с тобой. У обоих по утрам с аппетитом напряг.

Очевидно, полностью согласившись с мнением Роста, Непоседа подбежал и лизнул того в нос. Засмеявшись, с любовью потрепал пса за ухом. Восприняв подобные действия, как разрешение, Непоседа приблизился вплотную и принялся старательно вылизывать лицо человека.

— Э, э, стоп! Я уже мылся сегодня! Хватит! Отвали!

Собака пропустила возгласы мимо ушей и, решив не останавливаться на достигнутом, попыталась влезть на руки. Поняв, что оттолкнуть шестидесятикилограммового пса крайне проблематично, Рост быстренько встал и направился к дому.

— Блин, ты не Непоседа, ты — лизун настоящий. Ладно, идём, дам косточку.

Услышав волшебное слово «косточка», пёс радостно побёжал за хозяином в дом и уселся, в ожидании, перед холодильником. Получив заветный мосол, хитрюга, устроился во дворе, самозабвенно грызть костомаху. В очередной раз, подивившись сообразительности пса, Рост принялся собираться.

Лишнего не брал, только самое необходимое, сказывался богатый опыт юношеских вылазок в горы. На всю жизнь запомнилось, как однажды, курсе на четвёртом, желая выпендриться перед девчонками, он нёс с собой десятикилограммовый арбуз. Несомненно, потом на привале все барышни просто млели от этой ягодки и, конечно, хотели отблагодарить выносливого «рыцаря», но он оказался настолько измотан этими лишними кило, что сбежал от них, аки чёрт от ладана, в свою палатку, отсыпаться. Минут через пятнадцать рюкзак удалось собрать. С удовлетворением крякнув, Рост посмотрел на часы. Без четверти семь. Хлопцы приедут к семи. Дабы убить время, включил телевизор. Пробежав по каналам, остановился на новостях. Корреспондент бодренько что-то говорил, стоя около чего-то, ужасно напоминающего, воронку от взрыва. Увеличив звук, Рост понял, предположение верное, воронка, и весьма не маленькая.

"Каждый день происходит что-то. Куда катится мир? Чего людям не живётся спокойно? Да ещё эти — рады стараться, показывают всякую чернуху постоянно. Ясно, рейтинги, всякие там шмейтинги. Но, ведь, круглосуточно крутят на экране подобную ахинею. Надо, хоть, иногда и позитив показывать, а не одни теракты и войны. Мне, взрослому мужику, муторно смотреть, про детей и разговора нет".

Репортаж вызвал невесёлые мысли. С некоторого времени, Рост стал за собой замечать некую избыточную сентиментальность. Начал чересчур реагировать на вещи, напрямую его не касавшиеся, типа репортажа о терактах, показа голодающих стариков или детей, издевательства над животными. Он, даже, стал задумываться о природе этого чувства. Иногда, ему казалось, это возраст всему виной, мол, стареет. Иногда, предполагал у себя наличие комплекса старого холостяка. А может всё обыденнее, может это совесть. Несмотря, на невыясненность причин, неизбежно наступило следствие, градус настроения неумолимо снижался. Единственное, что доставляло удовольствие, так это превосходное горячее кофе. Кофе Рост любил и потому разбирался, хотя может и наоборот — разбираться и поэтому любил. А, в общем, какая разница, как да почему, важно — знал он толк в этом напитке …

Скажу, Вам, по большому секрету, что закарпатский[3] кофе — это что-то! К напитку относятся трепетно. У них есть своя культура употребления кофе, свои рецепты. Сие, очень старая традиция. Привычное, в других регионах, "идём на пиво" или "идём на чай", тут не услышите. В этих местах принято говорить — "идём на кофе". Как для японца — чайная церемония, так и для закарпатца поглощение кофе, наполнено глубоким смыслом и сопряжено с массой условностей. Оный напиток принимается всегда в горячем виде. Спешить, при этом, не следует. Медленно и чинно чашечка берётся двумя пальцами, и подноситься ко рту. Лицо должно выражать серьёзность и сосредоточенность. Отпивать надо небольшими глоточками, смакуя кофе. Из добавок, благожелательно смотрят на сахар. Остальные ингредиенты портят вкус и запах божественного напитка. Даже в давно забытые времена Застоя, здесь умели варить этот напиток, и этим умением славились на всю огромную страну. Не буду далеко ходить, я сам, находясь в далёкой Латвии, однажды столкнулся со славой "кофе по-закарпатски". Местный гид, узнав, что группа туристов прибыла из-за Карпат, организовал изумительную экскурсию. Он провёл их не по обычным памятникам, а по любимым им самим улочкам Старой Риги, рассказал о каждом доме, каждом камешке мостовой. В его словах не было казённого языка рекламных буклетов и брошюрок, нет, его речь буквально дышала любовью к родному городу. Уже прощаясь с экскурсантами, седовласый ветеран советской туриндустрии, пояснил. Особое отношение к группе они получили исключительно, благодаря "самому вкусному кофе, которое он пил в своей жизни". Оказывается пару лет перед этим, он посетил Ужгород и там познакомился со знаменитым "кофе по-закарпатски". Вот так-то дорогой читатель, если ещё не пробовали — вперёд, право слово не пожалеете…

…С улицы донёсся писк автомобильного клаксона. Пришёл автобус с мужиками. Рост подошёл к калитке.

— Привет всем! На кофе зайдёте?

— Нет времени. Надо ехать. Путь-то не близкий. Более двухсот км. Так что давай, дружище, быстрее загружайся и в путь, — общее мнение выразил Витёк.

— Угу, сейчас.

Вернувшись в дом, выключил телевизор, проверил газ и, подхватив вещмешок и сидор, с надувной лодкой, пошёл к микрику. Непоседа проводил до калитки. Увидев, что хозяин уезжает, принялся жалобно поскуливать.

— Маленький, не волнуйся, я ненадолго. Скоро папа придёт, поиграет с тобой. Не скучай.

Погрузка много времени не заняла. Да и сколько там тех вещей, рюкзак да лодка. Поздоровавшись с компаньонами, Ростислав расположился в салоне микроавтобуса.

Идея, сплавиться по горным рекам, возникла достаточно давно, и уже забылось, кому именно она принадлежала, кто автором являлся. Несколько месяцев шли разговоры на эту тему, то, затихая, то, возникая с новой силой. Теоретически, ничего невозможного и неожиданного в таком времяпрепровождении не было, но постоянно вмешивались какие-то форс-мажоры. Компания состояла из четырёх молодых людей от 35 до 45 годков от роду. Каждый, к своему возрасту, уже успел достичь определённых результатов в своей работе. Алексей и Ростислав руководили своими фирмами, Витя работал главным инженером крупной компании. Валентин занимал не самый маленький пост в городской администрации. Поэтому, то у кого-то срочный аврал на работе, то у другого жена с детишками приболела, то внутренние органы залезли вовнутрь и пытаются найти "серьёзные злоупотребления и нарушения". Одно слово, бытовуха заела, никакой личной жизни. Но вот, довольно неожиданно, на прошлой неделе выяснилось, что эта семидневка у всех свободна. Начались лихорадочные сборы, попытались составить маршрут сплава. Последний раз в походы ходили ещё студентами. Вылазки на рыбалку не в счёт, там ты всегда с транспортом и связью, полный комфорт. А здесь в горах, не то, что телефон, дорог отродясь не было, так одни направления. Ни какой цивилизации, с её электричеством, душем, туалетом, в конце концов. За одно рыбалке спасибо — с лодками проблем не возникло. Витька пообещал взять на работе служебный микроавтобус с водителем, чтоб было, кому отвезти на место старта заплыва.

И вот, свершилось. Они едут. Из города выехали довольно быстро, сказалось раннее время и отсутствие пробок. Машина плавно набирала скорость. За окном проносились привычные пейзажи. Разговор, вспыхнувший поначалу, быстро сошёл на нет, народ позасыпал. Рост, прислонившись к стеклу, смотрел из окна. Не думалось ни о чём, так лоскутки мыслей иногда проносились в пустой голове. Сладко зевнул.

— Что, не спится?

В зеркало заднего вида на него смотрел водитель, дядя Миша. Познакомились они за пару лет перед описываемыми событиями. К слову, именно Ростислав, в своё время, рекомендовал опытного шофёра Виктору на работу.

— Ага. Не спится. Вот, сижу, наблюдаю. Как работа? Не загонял Виктор Владимирович?

По негласному взаимному соглашению, друзья в разговорах с подчинёнными называли исключительно по имени и отчеству. Ни к чему хорошему панибратство никогда не приводило.

— Всё хорошо. Очень Вам благодарен, помогли мне с работой, тогда.

— Снова вы за своё. Я не только вам помог, я другу подсобил. Хороших водителей много, а порядочных людей мало. Как семья?

— Спасибо. Дома всё хорошо. Дочку замуж недавно выдал.

— Поздравляю.

Начало дороги, пролегало через равнинную часть области. Села чередовались полями, те в свою очередь снова сёлами. Правда, в последнее время населённые пункты быстро разрастались, отрывая куски у, и без того, маленьких полей. Коробки особняков росли, как на дрожжах. И это не потому, что стали жить лучше или богаче. Стали иначе относиться к некоторым вещам. Раньше деньги народ копил, надеялся всё детям оставить. Да, видать, обманывали людей за последние лет двадцать уж очень часто. И разуверились в сберкнижках с банками. А делать-то с наличностью чего-то надо, не солить же "мёртвых президентов". Когда-то в далёких 90-х товарищ Павлов наглядно показал, что при желании можно сделать с надёжными деньгами. Вот и стали люди вкладывать свои кровные в строительство.

"До чего же в красивом месте я живу!"

Ростислав любил свою малую Родину. Хотя, почему енто малую. Ведь величина, это не всегда территориальное понятие. Эти горы и луга помнили тяжёлую поступь легионов Трояна, дикий визг конницы Аттилы, стук копыт туменов Батыя и закованных в доспехи рыцарей-тамплиеров. И в наше время не на задворках цивилизации находится Закарпатье. Воротами в Евросоюз считается. И географическая изюминка имеет место быть. Центр Европы, где бы вы думали? Правильно, здесь он, туточки.

Плавное покачивание машины, незаметно убаюкало Роста, он провалился в мир своего старинного друга, Морфея.

Разбудила неожиданно наступившая тишина. Остановившие их гаишники, проверяли документы. Часы показывали, что проспал не долго, что-то около получаса.

— Отдохнул? Ну, ты и храпишь! — с улыбкой на него смотрел Алексей.

— А то. Я как богатырь из сказки, они завсегда храпом славились. Даже называли его богатырским. Так что звиняй, придётся вам, господа, меня потерпеть малёха. — отшутился Ростислав.

— Придётся, ничего не поделаешь.

— Давно стоим?

— Пару минут. Всё бумаги изучают. По-моему, просто денег хотят с нас снять.

— Это вряд ли у них выйдет. Я дядю Мишу мал-мало знаю, ничего им не обломиться, не тот мужик. Значит, скоро поедем.

В подтверждение его слов, водитель уселся на своё место, и они продолжили своё путешествие. Старый шофёр чего-то недовольно бубнил себе под нос.

— Чего хотели служивые?

— Вы представляете, Ростислав Анатольевич, печать ему, стервецу, не понравилась на путёвке! А! Вот наглец, какой! К чему хочешь, придерутся, лишь бы денег с простого человека поиметь.

— Чего ж Вы молчали. Надо было Виктора Владимировича будить. Он ему объяснил бы про печать всё очень доходчиво.

— Чтоб из-за мелкого вымогателя начальника моего будить! Не бывать этому! Я с такими, всю жизнь сам разбираюсь, без посторонней помощи.

— Кто б спорил. Долго ещё ехать?

— Думаю, за час управимся.

Тем временем дорога покинула равнинную часть и поднялась в горы. Виды за окном постепенно менялись. Лес, из лиственного, медленно превращался в смешанный, чтоб затем стать чисто хвойным. Даже села в горах не походили на своих равнинных собратьев. Вроде, поначалу разница не видна, но если присматриваться, замечаешь некоторые отличия. Исчезает виноград у домов, нет привычных лугошей,[4] так приятно обрамляющих дворы. Если раньше преобладали двухэтажные особняки, то сейчас видны преимущественно строения не более одного этажа. Среди них ярче выделяются церкви. В каждом селе они отличаются своей архитектурой. Причем я не утрирую, действительно, в каждом. Иногда, попадаются совсем раритетные, сделанные полностью из дерева. Им более двух веков. Знатоки рассказывали, построены они без единого гвоздя. Представляете, какой был уровень профессионализма мастеров. В наше время вроде и техника современнейшая имеется в наличии, и материалы новые супер-супер лучшие, и технологии целые институты разрабатывают, а дома сыпятся, как карточные домики. Чуть где тряхнуло и бац — нет половины города. Посильнее ветерок подул и тютю — нема крыш и стен.

Дорога поднималась всё выше и выше в горы. Низинная часть области осталась сзади. Стало закладывать уши. Это не страшно. Местное население давно научилось с этим бороться. Надо просто открыть рот и пару раз зевнуть. И всё, опять нормальная слышимость. Происходит данное явление из-за элементарнейших вещей. При резком подъёме в гору, быстро меняется давление, а, зевнув, ты выравниваешь его внутри тела и снаружи.

Тем временем народ проснулся.

— Уже приехали? — потягиваясь и кряхтя, поинтересовался Олег.

— Который час? — открыл глаза Виктор.

— Без двенадцати девять. Ещё минут двадцать, — удовлетворил любопытство друзей Лёха.

Остаток пути провели, практически, в полной тишине. Просыпались.

Озеро показалось неожиданно. Кроме Алексея, все видели его впервые. Синевирское озеро[5] не зря называют жемчужиной Карпат. Огромная чаша кристально чистой воды смотрится фантастически в обрамлении изумрудного хвойного леса. В озере брала начало река Теребля.[6] Машина остановилась.

— Куда ехать?

Вопрос дяди Миши наших друзей поставил в тупик. Где именно вытекает речка и как туда проехать, не знал никто. Вроде бы мелочь, но появились определённые трудности, так целый день можно колесить вокруг да около и не найти нужное место. Озеро не из маленьких.

— Поехали туда. — Алексей показал рукой в сторону комплекса строений, находящихся приблизительно в километре от них на берегу озера. Въезд преградил шлагбаум. Здания оказались местным санаторием. Построенные ещё явно в эпоху развитого материализма, строения переживали вторую молодость. На фоне несколько облезлых стен, весьма импозантно выглядели новенькие вакуумные окна. А ярко красная металло-черепица, не давала забыть о нетленках местных художников-футурологов-модернистов. Из сторожки вышел охранник и рейнджерской походкой, не торопясь, направился к микроавтобусу. Чёрная форма удивительно подходила к его фиолетовому носу, а кепка выгодно оттеняла, уже начавший желтеть, синяк под левым глазом.

— Добрый дынь. Та што пак хочете? Га? (Добрый день. Что хотели? А?)

Разговор вёлся, что впрочем, и не удивительно, на русинском языке (местный язык).

— Добрый дынь. Уповичьте лем, як йты до рикы туй? Уткить Теребля тече з озера? Як йихаты? (Добрый день. Скажите, а как к реке ехать? Где из озера вытекает Теребля? Как доехать?)

Переговоры с охранником на себя взял Лёха.

— Ото не туй треба. Йдить направо, по путёвы. А там буде за киломейтер мосток малый. Ыппен за ным, може сто мейтрив и буде Теребля. (Это не сюда. Едьте, направо по дороге. А через километр деревянный мостик будет. Именно за ним, почти сто метров и будет Теребля.)

— Гарно дякую вам. А што уто за санаторий? Ныкау, ош ремонт туйка був, облакы нови стоять? Ко туй газда? (Большое спасибо вам. А что это за санаторий здесь? Вижу, ремонт был, окна новые стоят. Кто хозяин?)

— Но. Пув рока, як поклалы. Ото евроремонт учинылы. Тыпырь парада. Як ся пыше газда не знау. Уин ыз Киева, купыв туйка ушыткое. (Да. Пол года, как поставили. Евроремонт сделали. Теперь красота. Как фамилия владельца я не знаю. Он из Киева, купил здесь всё.)

— Но ёв, пока. (Ну хорошо, пока.)

— Пока.

Машина развернулась и двинулась в указанном направлении. Бодигард не обманул. За странным деревянным сооружением, названым мостиком, действительно оказался искомое место. Подъехав, максимально близко, остановились и начали выгружаться. Первым делом все, как по команде, распаковали рюкзаки, и одели куртки. Дело в том, что дома, в Ужгороде, было двадцать семь градусов тепла. А здесь, высоко в горах, температура едва ли превышала пятнадцать. Попросив у шофёра насос, Валя принялся надувать лодки. Витя ему помогал. С непривычки, ноги уставали довольно быстро. Его лоб густо покрылся капельками пота. Сказывался сидячий образ жизни высокопоставленного чиновника. Мимоходом Рост подколол приятеля этим, не преминув напомнить, что в прошлом, Валька был мастером спорта по боксу. А в таком спорте, ноги имеют первостепенное значение. Лёха с Ростом занялись завтраком, чистый горный воздух разбудил здоровый мужской аппетит. Выбрав недалеко от воды ровное место, постелили скатерть и разложили продукты. В термосе нашёлся и горячий кофе.

— Айда за стол хлопцы, — позвал Рост.

Дважды упрашивать никого не понадобилось, в большой семье кое-чем не щёлкают. Да-с. Завтракали шумно. Конечно, не забыли пригласить и дядю Мишу. Он пробовал было отнекиваться, но скоро уже уплетал за обе щёки наравне со всеми. Не зря психологи заметили, у мужиков желудок на одном из самых главных мест. Даже мудрость есть народная, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Народ зазря болтать не будет. Или вот ещё одна — когда врач сыт, и больному… Стоп. Что это я? Это не совсем про то, хотя … Да чего уж там, любим мы, мужики, поесть. И сие не самое плохое наше пристрастие. Плохо, когда глагол — «поесть», мы заменяем глаголом — «пожрать». И когда про внешний вид забываем и превращаемся из нормальных людей в "чёрт знает что и спереди пузо". А потом искренне удивляемся, почему на нас прекрасный пол внимания не обращает, почему сердечко пошаливает. А при одном виде велосипеда начинается приступ отдышки и тахикардии. Плотненько перекусив, экстремалы, продолжили приготовления. Водитель, тепло, простившись со всей честной компанией, отправился в обратную дорогу. Про обратный путь договорились заранее. Через пару суток машина будет ждать друзей в районном центре, куда они доплывут по реке. Причём не по одной реке. Первая часть пути пройдёт по вышеупомянутой Теребле. Затем, продолжится сплав, уже по Тисе, в которую она впадает.

Время близилось к обеду. Немного потеплело. Стояла изумительная погода. На небе ни тучки, ни облачка. Мягко, ненавязчиво греет солнышко. Как аккомпанемент погоде, звучит многоголосье горного леса. Озёрная вода лежит неподвижным зеркалом, отражая небо. Полный штиль. Лишь изредка, охотящаяся на мошкару форель, выпрыгивает из воды, оставляя быстро расходящиеся круги.

Их маленькую флотилию спустили на воду. Армада состояла из трёх лодок. В двух попарно расположились приятели, а третью — нагрузили вещами и, привязали верёвкой, к судну с Алёшей и Ростом.

— Отдать швартовы! Свистать всех наверх! — дурашливо скомандовал Валя, и плаванье началось.

Настроение у всех было приподнятое, какое бывает, когда отбрасываешь сомнения, наконец, решаешься на серьёзный шаг и начинаешь действовать. Сразу стало сказываться отсутствие опыта плавания в лодке на вёслах. Минут двадцать крутились на месте, приноравливаясь к особенностям управления и маневрирования. Довольно быстро в движениях появилась слаженность, пропала нервозность. Сказывался дух соперничества, появляющийся во всякой нормальном мужском коллективе. Ещё немного покрутившись на месте и договорившись об основных условных знаках, поплыли вперёд к истокам реки…

Он сидел и смотрел. Молчал и смотрел, откинувшись на спинку походного стула. Кровь впитывалась в землю, стекала по склонам холма, у подножия собираясь в лужи. Её запах, приторно-сладкий и рвотный одновременно, наполнял воздух, он стал почти осязаем. А он сидел и смотрел. Смотрел и думал. Он смертельно устал, устал жить, устал убивать, устал смотреть. На склонах холма по его велению вкопали в землю колья, на которых извивались, орали, истекали кровью ОНИ, те с кем он боролся и кого он ненавидел всю свою жизнь. Он не просто боролся. Он мстил. За отца, за любовь, за сестру, за мать, за друзей и близких. Мстил за свой народ. Мстил за себя. Мстил жестоко, безумно жестоко, нечеловечески жестоко. А с НИМИ и нельзя по-человечески. Это ОНИ его научили так мстить, так ненавидеть. Эти «жертвы» достойны своего палача. Око за око, смерть за смерть. Он знал, кол всего лишь прелюдия к их боли. Что им сидеть на кольях? При другом раскладе ОНИ смеялись бы ему в лицо. Но не теперь. Теперь ОНИ сходили с ума от страха, понимая, близиться рассвет. А с ним придёт солнце и тогда… Вот тогда ОНИ почувствуют настоящую боль и узнают значения слова — смерть. Тогда ОНИ умрут. А пока, на кольях извивалась, выла, изрыгала ужасные проклятия и сквернословила не боль, а злоба, ненависть к нему. Осиновый кол держит, не даёт уйти, раствориться, улететь. А убьёт лишь солнце. Хотя, термин «убьёт» — не самый корректный в данном случае. Разве можно убить то, что уже умерло? ОНИ ведь не живые, ОНИ — немёртвое, Nosferatu. Упырями и кровососами называют их люди, вампирами.

С вершины холма он смотрел и ждал, ждал восхода солнца, рассвета. Ждал и думал. Думал о том, что люди, да-да те самые люди, кого он защищал и спасал от этой напасти, от этого проклятия рода человеческого, боятся и ненавидят его. Горько стало на душе от таких дум. Он жизнь свою посвятил борьбе со злом, а им пугают детишек. Называют чудовищем. Прозвище вот дали — Цепеш, что значит — на кол сажающий. И что наиболее печально, стали самого вампиром называть. От мыслей таких, кулаки сжались сами, помимо воли. Эти оговоры и наветы, не что иное, как происки врагов. Продажные соседи не гнушались ничьего злата. И своих иуд хватало. А вдруг не совладает? Вампиры, они то сильны, не человечески сильны. А может и верх возьмут? Тогда как? Костяшки пальцев побелели от напруги. От раздумий таких решимость лишь крепла, росла. Он, господарь Валашский,[7] магистр ордена Дракона, он — Влад ІІ, не перестанет уничтожать зло, не прекратит своей борьбы до тех пор, пока живёт хоть один упырь, пока поганит он своей ногой родную землю. Он поклялся Богу, поклялся императору, поклялся себе.

Небо светлело, природа просыпалась от ночного сна. Из недалёкой рощицы доносилось многоголосое птичье пение. Всё живое славило приход светила.

Лишь упыри стали подвывать всё громче. Как и птицы, они чувствовали солнце и всё настойчивее, всё сильнее призывали своего господина. Но напрасно. Влад знал — он не придёт. И они знали. Однако надеялись. Надежда умирает последней, и для уже умерших. Однако умертвия за жизнь цеплялись, как живые. Никогда он не придёт. Для него алогично спасти их. Они за господина безоговорочно отдадут свои пародия на жизни. Он же в них видел лишь рабов, пыль у своих ног. Замена будет всегда. А своя жизнь, своя безопасность для Атила стояла на первом месте. И ещё, очевидно было по ряду событий, что Великий Вампир испугался Влада. Испугался того, кого совсем недавно считал марионеткой, слугой, кого унижал и презирал, кто сам его боялся безмерно. Ещё совсем недавно. И так чудовищно давно. И Атил не пришёл. Солнце быстро свершило кару. Сожгло упырей без остатка. Пепел смешался с дымящейся кровью, и грязная каша противно липла к подошвам сапог. Влад в окружении «драконов» быстрым галопом покидал место казни. Господарь, напоследок, хмуро окинул взглядом холм. Голые колья сиротливо торчали, напоминая исполинские кости сказочного великана. Он помнил всё…

Глава 2

Лодки выстроились гуськом, одна за другой. Минут через тридцать добрались до истока реки. Как и предполагалось ранее, русло оказалось достаточно глубоким, метра полтора. Валентин с Виктором плыли впереди. Дистанцию увеличили почти вдвое, для безопасности. Первые сотни метров Теребля вела себя хорошо, изображая уравновешенную равнинную водную артерию. Компания, даже, умудрилась немного заскучать и расслабиться. Где, понимаешь, экспрессия горной реки, где риск и экстремальные трудности? Вот так всю жизнь, и хочешь свершить чегой-то геройское, да не выходит. Обстоятельства. Чтоб им ни дна, ни покрышки! Но не тут-то было. Наша знакомая, река, за очередным изгибом русла сразу и предельно ясно показала всю свою коварную, горную сущность. Появились перекаты. Течение резко ускорилось. Вода, с громким шумом неслась между большими камнями, хищно торчащими из воды, словно клыки сказочного чудовища. Лодки отчаянно маневрировали, пытаясь не налететь на скалы. Пороги. Лёгкие судёнышки, словно пушинки, бросало со стороны в сторону. Моментально ребята промокли до нитки. Однако холодно не было ни кому. Брызги летели в лицо. Пар валил! Адреналин к крови превысил все мыслимые нормы. Особенно мотало Роста с Лёхой. Им мешало, идущее сзади на буксире, грузовое судно. Оно не давало совершить нормально ни единого манёвра и, каждую минуту, грозило перевернуться, увлекая за собой и ребят. Лишь, благодаря чуду, они до сих пор ещё плыли. Вёсла не помогали, ими, разве что, удавалось отталкиваться от валунов. Связка летела по воле случая. Вот она — настоящая, полноценная опасность. Берега проносились с бешеной скоростью, что никак не способствовало спокойному созерцанию карпатских ландшафтов. Сотни метров пролетали со скоростью звука. Не успеешь глазом моргнуть, а двести метров уже позади. А чихнёшь, и нет километра.

Пороги пропали с той же удивляющей неожиданностью, с которой, перед этим, появились. Внезапно, река обмелела настолько, что пришлось вылезти из лодок. Друзья, возбуждённо, обменивались впечатлениями от водного слалома. Лодки, как послушных собачек, вели на поводках. Постепенно речь успокаивалась, это надпочечники прекратили свой производственный процесс. Ребята стали зябко ёжиться, сказывалась намокшая одежда. На ходу посовещались, и быстренько пришли к единому знаменателю. Привал запланировали, как только выйдут на нормальную воду, не вечно же будут эта отмель. И правда, спустя минут двадцать, глубина увеличилась настолько, что опять смогли занять свои места в лодках. Река потекла несколько быстрее, но без прежнего бешеного галопа. Появилась возможность любоваться природой, не забывая при этом, высматривать и место для стоянки. Несколько раз причаливали к берегу, осматривали, казавшиеся подходящими, полянки, но в результате плыли дальше. Не то. То места почти нет, то по самому центру лужа. Очередное место приметил Рост. Он приметил просвет в плотном строю деревьев, окружающих. Тереблю. Посмотреть, пошёл с ним один Валька, остальные откровенно поленились. К их общему удивлению местечко оказалось весьма пристойным. Небольшая, аккуратная полянка поросла невысокой травой, кустарник совершенно отсутствовал. И совсем уж приятной неожиданностью, оказался родничок с чистой и прозрачной водичкой, расположившийся с краю, ближе к реке. Разведчики поспешили сообщить оставшимся приятное известие. Лодки припарковали у берега, практически вытащив их из реки, и, крепко накрепко, привязали к, росшим рядом, деревьям. Первым делом занялись костром. С сушкой мокрых вещей решено было не затягивать. Не хватало ещё простуду подхватить. В поисках дров разбрелись в разные стороны. Рост направился вниз по течению, не отходя далеко от русла. Долго не находил ничего. Уже подумывал повернуть в глубь чащи, когда набрёл на поваленное дерево. Без особых усилий отломил довольно крупную ветку. Сухое дерево хорошо ломается. Довольный собой, потащил добычу в лагерь. На поляне, рядом с небольшой кучей хвороста, стоял Виктор.

— Ого! Откуда дровишки?

— Из леса, вестимо. Я много нашёл там. Идем, покажу.

Случайная рифма вызвала улыбки ребят.

— Я нашёл дерево поваленное. Пошли, поможешь. От этой вашей мелочёвки толку всё равно, ноль.

Витя, согласно кивнул, и двинулся следом. Вдвоём процесс пошёл значительно быстрее. Через некоторое время, пообламывали всё, что можно. Голый ствол сиротливо валялся на опавшей траве. Вытерев пот со лба, Рост с гордостью посмотрел на штабель, готовых к переноске, дровишек.

— Берём и назад!

— А что там впереди? Ты не смотрел? Дом какой-то?

— Где?

— Да вон! Видишь?

Витя показывал рукой на юг, где, в просвете между деревьями, действительно темнело нечто.

— Я и не видел тем ничего. О чём вопрос, пошли, поглядим.

Вскоре, оказались перед неким каменным строением. Оно, более всего, походило на небольшую церквушку. Но, кто и для чего построил её здесь, высоко в горах? Подобные культовые сооружения, практически, никогда не ставят вдалеке от населённых пунктов. Появилась интрига. Друзья медленно обошли здание. Несмотря на явную древность и заброшенность, каменные стены по-прежнему выглядели крепкими и не обвалились. Только, мох да плющ, зелёным ковром, покрывали их. Видимых дефектов, не имела и черепичная крыша. Даже, оконные витражи достойно выдержали испытание временем. Вход закрывали массивные, никак не меньше трёх метров высоты, дубовые двери. За многие столетия, от дождя и снега, доски потемнели.

Ошеломлённый, Ростислав, не дыша, смотрел на древний храм. О его увлечении историей, знали все друзья-приятели, и считали непререкаемым авторитетом, по этой части.

— Ясно, почему тяжело заметить её. Смотри, как деревья растут вокруг, плотной стеной.

— Ты знаешь, что это?

— Не-а. Понятия не имею. Так высоко в горах, вдали от людей, и одна. Фантастика! В одном уверен на все сто — мы сделали открытие, это уникальный случай и об этой церкви, я думаю, не знают наши историки. Дома расскажу, так они лопнут от зависти. Место тут глухое, люди не забредают. Хорошо бы вовнутрь попасть. Сейчас попробую замок открыть.

— А сможешь?

— Попытка — не пытка.

Замок, по внешнему виду, напоминал амбарный, и отличался только размером. И весом, Рост про себя прикинул, килограмма на три — четыре тянул. Как он и предвидел, минут за двадцать справился. Сняв железку, внимательно осмотрел дверь. Щелей, между створками и коробкой, не было, ни одной. Всё очень тщательно замазано шпаклёвкой. За века она выстоялась и затвердела.

— Придётся повозиться. А цель была так близка, так возможна. Рано радовался, парниша… — тихо пробормотал Рост.

— Что говоришь? А?

Виктор вопросительно посмотрел на товарища. Тот пожал плечами и кивнул на двери.

— Полюбуйся. Их кто-то зашпаклевал.

— Чего ты думаешь? Давай попробуем расколупать. Что мы теряем?

— Ну, в общем, да, терять нечего, делать — тоже. Посему, пробуем. Как это говориться, глаза боятся, а руки делают.

При первом же прикосновении, вещество посыпалось с удивительной лёгкостью, его крепость была иллюзорной. Оба товарища удовлетворённо переглянулись, и продолжили с увеличившейся энергией. Спустя несколько мгновений, расковыривать стало нечего, шпаклёвка превратилась в кучки пыли у порога. Петли проржавели насквозь и, издав предсмертный крик раненного зверя, заклинили. Обладающему большой физической силой, Ростиславу пришлось изрядно попотеть. Виктор, было, предложил сбегать за подмогой.

— Подожди. Я за парнями сгоняю.

— Чё бегать, чё бегать! Толкать надо! Эх, навались!

Одна половинка, с ужасным скрипом, потихоньку стала открываться. Подключился Витя.

— Да-вай, родная! Пошла! Пошла!

Наконец, момент истины настал, дверь открыта настежь, путь свободен. Друзья вошли в помещение. Внутри оказалось довольно светло. Через грязные окна проникало достаточно света, чтоб иметь возможность всё нормально рассмотреть. Снаружи, казавшееся маленьким, внутри здание выглядело достаточно просторным. С потолка и стен причудливой бахромой свисала паутина. Со стен, сквозь такую вуаль, печально взирали лики святых и ангелов. Краски фресок ничуть не потускнели и, даже, при этом неярком свете, радовали взор своей свежестью. Ребята, с восторгом и неким трепетом, осматривались вокруг. Радостное возбуждение сдерживала неясная тревога. Наверно, нечто подобное чувствовал Колумб, впервые ступив ногой на землю Нового света. У противоположной стены, около уцелевшего иконостаса, на невысоком каменном постаменте, находился огромный ящик, морёного дуба. Наши исследователи медленно приблизились к нему. Лежащий на каменном полу, толстый слой пыли полностью заглушал шаги.

— Как по ковру идём. В таком помещении эхо хорошее, а нас абсолютно не было слышно, — заметил Виктор.

— Пыль всё глушит.

— Это что такое? Как думаешь?

— Полагаю — что-то, навроде, гробницы. Сейчас посмотрю.

Ящик состоял из толстых досок, сбитых, между собой, огромными коваными гвоздями, и, вдобавок, обитый снаружи, широкими полосами кованного же железа. Вся, видимая поверхность ящика, покрывалась непонятными письменами и знаками. Время благосклонно отнеслось к сим образцам искусства резьбы по дереву и, при определённой сноровке, их можно было разобрать. Рост наклонился и внимательно вглядывался в знаки. Левой рукой захотел смахнуть пыль, но, как только дотронулся до поверхности, сразу, испуганно отдёрнул руку и быстро отступил на шаг. Его лицо заметно побледнело.

— Ты чего?!

— Не знаю… Показалось — ящик завибрировал от моего прикосновения. Чертовщина какая-то.

— Это руки у тебя дрожат от напруги. Сильно перенапрягся, когда двери открывал. А что там написано? Не разобрал?

— О, это совсем интересно и необычно. Здесь и на старославянском языке есть тексты, похоже цитаты из Библии. И на латыни надписи, и на древнегреческом. Но самое загадочное — полно иероглифов. Я в них не силён, но предполагаю это китайский язык. Ещё полно распятий. Вот, смотри, это православный крест, а это, так называемый, кельтский. Видишь?

Витя наклонился, чтобы получше рассмотреть знаки. В какой-то момент, он поскользнулся и, дабы не упасть, схватился рукой за саркофаг. Теперь настала его очередь отдёргивать руку. Он испуганно глядел на правую ладонь. По ней тонкой струйкой весело текла кровь и капала на загадочный ящик, полностью залив кельтский крест.

— О, блин! — громко вскрикнул.

— Ну, ты, брат, даёшь! Как это случилось? Дай, посмотрю.

— Взялся, за чёртов гроб, а там гвоздь!

— Не чертыхайся. Храм, как ни как. Сейчас перетяну, рана не глубокая. Заживёт скоро.

Найденной в кармане верёвкой, он перетянул запястье товарищу.

— Видишь, уже не течёт. Я же говорил, всё будет нормалёк. Пока вернёмся в лагерь, ранка подсохнет, и я перевяжу её. У меня есть и бинт, и зелёнка. Ты у нас папаша многодетный, посему, до моей свадьбы заживёт.

— А заражения не будет? Гвоздь не ржавый?

— Ничего не будет. Не знал, что ты такая неженка! Не боись, усё будет океюшки, как говорит Задорнов. И запомни, любая мысль материальна. При позитивном настрое плохого не может случиться никогда.

— Тебе хорошо говорить. Не ты руку проткнул.

— Всё. Не ной. Ты мужик или где? Сейчас, пару минут, ещё осмотрюсь здесь немного, и пойдём.

При повторном осмотре, Ростислав заметил, щели между досками гробницы, как и в случае с дверями, оказались замазаны какой-то дрянью. На дальнейшее изучение времени не хватило, Витёк сильно волновался за свою травмированную руку. Решив, про себя, чуть позже вернуться, он повёл раненого в лагерь. Дровами пришлось нагрузиться за двоих, друган откровенно сачковал. На стойбище сладкую парочку давно ждали.

— Вы где пропали? Час вас не было? Валя голос сорвал, аукал?

— Что с рукой?

— Мы там такое нашли! Чудо! Старинная церковь стоит. И гроб в ней чей-то большущий. Витька об него поранился.

— Я случайно. Хотел опереться, а там гвоздь торчал. Ну, я на него, со всей дури, и навалился. Ничего страшного, конечно, но только болит, зараза, сильно.

В присутствии всей компании, Виктор явно храбрился. И то неплохо, потребность в няньке отпала.

— А что за Храм?

— Как нашли?

— Там есть ещё что-то интересное?

Алексей с Олегом наперебой сыпали вопросами. Ростислав, обрабатывая больному рану, поведал историю открытия. Решили быстренько костёр разжечь и, оставив Витю на хозяйстве, вооружившись фонариками, вернутся к находке. Инвалида такое предложение полностью устроило. Мало того, он ещё обязался заняться готовкой и сварить супчик.

К храму пришли по, уже проторенной, тропе.

— Смотри, судя по кресту, на маковке, церковь православная.

— Молодчина, Валька. Я сразу и не обратил внимание. Меня поразило, как двери и окна сохранились прекрасно. Всё целое.

— Как думаешь, сколько ей лет, — поинтересовался Алексей.

— Я не историк… — начал было отнекиваться Рост.

— Да ладно, не прибедняйся. Знаем мы, перед тобой одипломленные историки пасуют, говори, — оборвал его Валентин.

— Ладно, слушайте. Думаю, это век, этак, ХV–XVI. По крайней мере, замок на двери — точно начало XVI-ого века. Я подобный в литературе встречал. Идём вовнутрь, там самое интересное.

Друзья зашли в помещение.

— Ну, тут и холодрыга. — зябко передёрнул плечами Валька.

— Час назад было вполне нормально. Вечереет наверно. Солнце за гору спряталось. Вишь темень, какая, ни зги не видать. А с Витюхой, когда были, все иконы смогли рассмотреть.

К счастью фонари работали исправно. Немая сцена повторилась с новыми действующими лицами. Рост же, чувствовал себя теперь экскурсоводом.

— Смотрите, какие фрески, какие иконы! Это удивительно, как оно сохранилось в таком обалденном состоянии!

— Это об него он поранился? — к гробнице приблизился Алекс.

— Ага. Там ещё кровь натекла, там справа.

— Где?

— Там, вон…

— Ничего нет. Может, в каком другом месте.

— Слышь, я не идиот. Гляди, сейчас покажу.

Немного разозлившийся, Ростислав подошёл к саркофагу. Он не понимал, зачем Лёха с ним такие глупые шутки шутит. Больше всего, Рост не любил, когда над ним прикалывались. Каково же было его удивление, прямо глаза на лоб полезли, когда крови на крышке, и в самом деле, не оказалось.

— Не понял, что за … Вот здесь, всё залил. И-ии нет ничего. Чёрт, мистика, право слово. Ни фига не понимаю!

— Ты ничего не перепутал?"

Ростислав аж взорвался от обиды.

— Нет! Не перепутал! Вот и гвоздь торчит!

— Не ори на меня. Я не причём. Не я кровь вытер. Я лишь констатирую факт: крышка чистая, без пятнышка.

— А вы заметили, други мои, на ней и пыли совсем нет. На полу ковром лежит, каменных плит не видно, а на ящике пусто и чисто. Это вы в прошлый раз вытерли? — Валя обратил внимание на то, что не заметили другие.

Минуту друзья молчаливо переглядывались. Тишину первым нарушил Ростислав.

— Лёха, ты это, извини, сорвался, не прав. Ладно?

— Ладно. Забыли. Не хватало ещё, на пустом месте собачиться. Лучше, давайте, осмотрим тут всё внимательнее, уж больно местечко оказалось занятное.

Тщательнейшим образом они облазили таинственную гробницу, но следов крови на ней так и не нашли. Она, будто, испарилась без следа. Рост задумался, кроме пыли на ней отсутствовали и следы паутины, которая была везде здесь. Пристроив удобно фонарь, он переписал, наиболее часто встречающиеся на гробнице, фразы, на латыни и старославянском и срисовал пару символов. Осматривая крышку, он наткнулся на одно изображение, не замеченное ранее. Оно не было вырезано, как остальные, а было очень похоже на оттиск печати на воске. Время отнеслось сурово к такому мягкому материалу. Слова, написанные по кругу, стёрлись безвозвратно, но изображение по центру сохранилось, более — менее сносно. На печати изображался, вставший на задние лапы, дракон. Под ним находилась латинская буква «V». Рост попытался срисовать рисунок. Иконы и фрески, тоже имели некую странность. Все, изображённые на них, святые и ангелы держали обнажённые мечи. Церковь оказалась явно с воинственным уклоном.

— Господа, мне это кажется, или храм какой-то хмурый? — высказал своё предположение Валентин.

— И на душе тревожно, неспокойно. Всё время чудиться, будто, смотрит за нами кто. Затылком чувствую взгляд. Что скажете? — согласился Алексей.

— После пропажи крови, ничему не удивлюсь. Странная церковь в странном месте. Ещё домовина эта непонятная, ей под стать. Приедем домой, всех своих знакомых историков подключу, хотя и не надеюсь, что просветят меня. Не знает об этом храме наука, уверен, не знает.

— Ты нас в курсе потом держи про свои изыскания. По-моему, все заинтригованы. И, знаете, давайте Витьке не будем говорить ничего. Он и так, по-моему, перепугался из-за раны.

— Обязательно. И домовину не пробуем вскрывать. Во всяком случаи, не на ночь глядя. Утром решим. Естественно интересно, кто там лежит, но не дурной то сказал: утро вечера мудренее.

Валька и Лёха кивками выразили своё согласие с Ростом. В лагерь шли молча. По дороге прихватили, заготовленные ранее, дрова.

Витька без задних ног дрых у костра. В котелке, благоухая, булькал суп. Запах готовой еды заставил радостно заурчать не один желудок. Разбудив инвалида, изрядно проголодавшаяся компания, в полном составе, села кушать. Настроение резко приподнялось. Сообща порешили, что в Витюхе пропал великий повар. По-второй согласились все, не выливать же такое чудо. По крайней мере, голодающие аборигены юго-восточного берега Замбези, этого не поняли бы точно. Снова стали слышны шутки-прибаутки. Незаметно наступала ночь. Решили по очереди дежурить, мало ли, что за зверьё вокруг бродит, а так, хоть костёр не потухнет, отпугнёт живность. Первым взялся дежурить Рост.

Костёр нежно мурлыкал. Глаза сами собой слипались. Чтоб не проспать всё на свете, вот смеху было б, сам предложил, сам и проспал, стал тихонько напевать.

"Гори, гори, моя звезда,

Звезда любви приветная.

Ты у меня, одна заветная

Другой не будет никогда…"[8]

Ростислав любил романсы. Он, вообще, был несколько старомоден. Правда, мало кто из окружающих знал это. Рост тщательно и искусно скрывал свою мягкость и доброту, за внешним равнодушием и показным цинизмом. Жизнь научила всегда находиться на стороже, ожидать подвоха и предательства. Поэтому, он закрылся, как улитка в ракушке, не допуская никого близко. Спящая троица составляла редкое исключение из общего правила недоверия.

Вальку нельзя назвать другом, он нечто большее, он соклассник. Как говориться, Родину и родителей не выбирают. Так, я добавлю, одноклассников также. Их знакомство длилось, без малого, тридцать годков. Как вам, а? Это вам не ёжиков из некоторых особенностей физиологии человеческого организма лепить, это время. С Алексеем свёл Его Величество Случай. Они познакомились по дороге на бизнес-форум, а дальше, как в песне поётся, "…закружило, понесло… '. Есть такая формулировка — сошлись характерами. Так это точно про них. Сходные жизненные приоритеты и вкусы, целеустремлённость и ответственность, да много чего ещё одинакового быстро и крепко сблизило парней. Плюс, развелись, практически, одновременно. С Виктором познакомил всех Лексей Лексеич (они, зачастую, друг друга по имени да по-батюшке величали). Отец четверых детей показал себя достойным компаньоном. Лёгкий на подъём и крайне жизнерадостный, этакий толстенький, улыбающийся «колобочек», он прекрасно дополнил разношерстную тусовку.

Рост широко зевнул. Стояла тишина, лишь вдалеке, едва, слышался призывный звериный вой. Почему он показался ему призывным, сказать сложно. Показался и всё тут. Чьи лёгкие затянули такую серенаду, Рост не знал, может собака, а может и волк. Подумалось, вот Непоседа враз определить может, а коренному горожанину не под силу понять нюансы и отличия звериной песни. Рост вслушивался в эту завораживающую песню ночи. А вой всё удалялся и удалялся, пока не стих вдалеке. Парень разочаровано вздохнул. Тут он обратил внимание, на Виктора. Над спящим другом клубился туман.

"Надо накрыть парня, а то простудиться ещё, не дай Бог", — он взял бушлат и встал, подойти. Сделав шаг, остановился. Тумана не наблюдалось.

"То ли ветер сдул, то ли у меня глюки. Пора Валентина будить на дежурство".

Валька проснулся сразу, привык за малым ухаживать. У парня полгода, как пополнение в семействе произошло, жена пацана родила. Привычно ночами не спать. Сдав смену, удобно устроился в спальнике и заснул глубоким сном праведника…

Он помнил всё…

Болярин Атил появился, как бы, ниоткуда. В тяжёлый, для страны час, он, вместе со свое дружиной, нанялся в войско Михаила Валашского. Вели себя пришлые скромно и неприхотливо, попросив в вотчину отдалённый и никому не нужный кусок земли в горной части княжества. Карпатские, не пригодные к хлеборобству, земли не прельщали старых вельмож, потому господарь согласился не раздумывая. Никто не вникал, что да как в глухом уделе происходит. Первые несколько лет, ничто не предвещало лиха. Атил, со своими воями, чётко и добросовестно исполнял вассальный долг. И ежели делал сие несколько, не сказать, чтоб жестоко, а странно, то удивления особого, то не вызывало. В такое время жилось, в таком месте. Войны, не переставая, длились целыми десятилетиями. И всё-таки, кой-какие невнятные слушки просачивались с угрюмых Карпатских гор. То купчишки про странных чужеземцев сказывают, то паломники на тамошние правила посетуют. Ничего конкретного, но страхом необъяснимым веяло с туманных склонов. Люд баял, замок Атил чудно строит. И строителей не видать, а стены, как на дрожжах, в небо поднимаются. Да всё крепкие, каменные. Баллистами да онаграми не взять этакую твердыню. Слухи тёмные, про нового болярина, множились с удивительной быстротой. Правда, подати воевода платил исправно, челобитных от смердов евойных не доходило, вот Михаил и не слушал, об чём, народ шепчется по углам, всем не угодишь. Вскоре, в Карпатах выросла новая крепость, надёжно охранявшая границу страны на северо-западе. Ой, как ко времени пришлось это, для измученной Валахии. Перманентное состояние конфликта с молодой и агрессивной Оттоманской Портой,[9] заставляло жить, практически, на военном положении. Непрекращающиеся мелкие стычки с турецкими янычарами медленно подтачивала силы государства. На западе Венгерское королевство мечтало отхватить кусок, да пожирнее. Армия таяла на глазах. Но и в такой сложной ситуации, не сие стало основной опасностью для независимости державы. Чума предательства поразила аристократию. Происходили случаи вопиющие, когда воевода, вместо охраны города, за мзду открывал ворота неприятелю. Или с цельной дружиной присягал чужому правителю. И как следствие, иудство перестало удивлять народ, пропало осуждение. Забыл, люд православный, про честь, про совесть, про веру. Родную землю меняли на тридцать серебряников. Правда с Кривдой местами поменялись.

Посему, радовался, несказанно, Михаил, дружине новой. Снова рать обрела былую силу. Умелых воев привёл Атил, многоопытных. Всё знали, всё ведали, любую хитрость. Правда, Атил, завсегда действовал отдельно от других полков с дружинами. Славились они, своими внезапными налётами, хитроумными засадами. А потому, по ночам действовали. Говорили, что привыкшие к темени кромешной, удобней им так. И пленных не брали. Раз Михаил спросил у болярина, не уж-то, всегда враг до последнего дерётся. Тот ответил, усмехнувшись хитро, мол, ни к чему нам обуза. Дружина славится своей подвижностью и скоростью, а с таким привеском никуда не поспеть. Скоро враги прознали про отряд летучий. Прозванье появилось, не запылилось. Стали они для турок да мадьяров[10] — «волками» …

Влад помнил…

Именно в это время отец допустил роковую ошибку. Лучше, уж, под турком оказаться, чем такое. У порабощённого есть надежда уничтожить завоевателя. Ведь владеют его телом, его животом, его смертию. А душа то, душа вечная — свободна. Он волен в выборе. Али рабство, али борьба за свободу. А отец, руководствуясь, несомненно, наилучшими намерениями, забрал у своего народа саму возможность выбора. Любого. Да, тяжёк удел правителя. Надо постоянно делать выбор, и, не всегда, между хорошим и плохим. Чаще, между большим да меньшим злом. Такова, к сожалению, природа общества человеческого. Кто осудит? Кто поймёт? Понять много сложнее. В молодости, Влад решил, было, собственноручно уничтожить отца, видя в нём корень всего зла. Да, видать, смилостивился Господь, не дал свершиться греху отцеубийства. Лишь, после смерти родителя своего, заняв, по праву, трон Валахии и сам, столкнувшись лицом к лицу с этой, не простой, дилеммой, смог понять. А, поняв, не осуждать, и простить. Затем, пришлось свой выбор делать. Он дался легко Владу, ибо уже прознал он, ведал, что есть большее зло, абсолютное зло…

Глава 3

В семь утра Алексей поднял сотоварищей. На свежем горном воздухе выспались просто отлично. Утро выдалось ласковым, солнце спокойно плыло по голубому небу. Эскорт из облаков — отсутствовал. Умывание в холодной ключевой воде взбодрило и приподняло настроение. А с ним проснулся зверский аппетит. Краем глаза Валентин заметил какое-то движение возле рюкзаков. Резко обернувшись, увидел наглючую бурую белку, деловито перебирающую их вещи.

— Народ! Смотрите, ну и беспардонное создание! Видит же, смотрим на неё, а ей хоть бы хны, плевать!

Зверёк не обратил ни малейшего внимания, на столь пристальный интерес к своей персоне, и продолжал копошиться в вещах, с видом таможенника, шмонающего багаж туриста на границе. Ей явно не хватало фуражки, для полноты образа. А кабы, попросила сто баксов — сразу можно к званию представлять. Не найдя ничего достойного внимания, на секунду замерла, а затем, презрительно фыркнув, с молниеносной быстротой скрылась в листве ближайшего дерева. Все дружно засмеялись.

По-быстрячку сварганили бутерброды и сварили крепкий, крепкий кофе. Жизнь явно удалась. Рты не закрывались. Рост чуть не подавился. Забыл, понимаешь, старую детскую присказку, когда я ем, я глух и нем.

— Не спеши! Не отнимут. Привык с псом жить, еду прятать, чтоб Непоседа не упёр, думаешь, и мы отберём.

— Кхе-кхе-кхе… Нашли с чего прикол тянуть. Нет бы, кто помог, по спине постучал, а им бы только с человека живого посмеяться.

Друзья наперегонки полезли стукнуть по спине.

— Э, э… будя, будя, позвоночник проломите, изверги! Чё делаете? О, народ, и рады, и рады пакость сделать!

— Ни что так не радует, как горе друга, — подвёл итог Валька.

Наконец Рост смог дожевать спокойно.

— Витёк, ты чего бледный такой? Не выспался, а? — обратил внимание, на не принимавшего участие в общем веселье, Алексей.

— Та нет, вроде нормально всё… Выспался, вроде… Только голова почему-то тяжёлая. Снилась всякая чепуха. Пройдёт.

— Он без детского шума заскучал, — полушутливо предположил Валя.

— Заскучал?! Я впервые, за лет пять, смог выспаться спокойно. Уже и забыл, как это, целую ночь спать можно. Не надо пеленать, на горшок сажать…

— А ты хотел. Настрогал футбольную команду и спокойствия хочешь? Так не бывает. Сколько их у тебя, уже штук пять?

— А я что? Это супруга … Она детей любит… — забавно краснея, объяснял он особенности своей семейной жизни.

— Не твои, что ли. Жена всем командует?

Алексей нахмурился, в глазах блеснул металл. Валентин не совсем красиво себя вёл. Витька в компании слыл самым безобидным и мягким. Ребята старались его не давать в обиду другим, а тут свой изгаляться начал. Тем паче, не впервой за ним такое замечается.

— Тебе, чего, завидно? Своих наделай, а потом глупости болтай.

— И пошутить нельзя. Какие, оказывается, неженки кругом.

Валя откровенно пасовал перед товарищем, чувствовал духовную силу.

— Ладно вам гавкаться, горячие эстонские парни. Лучше решаем, чего делать будем. Кто со мной, к развалинам? Валька, идём! — попытался разрядить обстановку Ростислав.

— Идём. Я и сам хотел тебе предложить.

Оставив Лёху с Витей сворачивать лагерь, они поспешили к храму. При ярком солнечном свете угрюмое строение смотрелось ирреалистично. Первым делом, Рост переписал ещё несколько цитат с саркофага. Валентин, тем временем, фотографировал картины. К счастью, Лёха взял в поездку свой старый плёночный фотик. Такой если и разобьётся — не жалко.

— Ты скоро?

— Пару слов осталось перерисовать. А у тебя как дела?

— Все, тридцать шесть кадров, забил. Классные снимки получаться.

— И у меня уже готово. Идём быстренько назад, не будем заставлять себя ждать.

— Могут и подождать немного. Что этот Лёха из себя строит? Тоже мне командир выискался.

— Ладно, ша. Хватит уже цапаться.

Оставшиеся, уложили рюкзаки в лодки и спокойно ждали их возвращения. Собравшись вместе, провели коротенькое совещание. По прикидкам, оставалось преодолеть, около, ста пятидесяти километров. И это не по ровному шоссе, а по непредсказуемым горным рекам. Решили делать не более одной остановки в день, на ночлег. Обсудили, решили, поехали. Прям, как Юлий, наш Иванович, Цезарь.

Надувные «линкоры» бодренько плыли по течению. Друзья управляли ими, как заправские моряки. С каждым километром становилось теплее, вместе с рекой они спускались вниз, на равнину. Теребля больше не преподносила сюрпризов. Попадались и валуны, и перекаты, но они и рядом не стояли, с вчерашним. Разница между ними, была сродни разнице, между хорошими американскими горками в Диснейленде и колесом обозрения в центральном парке провинциального городка. С подобными трудностями наши путешественники уже научились справляться, не напрягаясь. Несмотря на мужественное утреннее решение, в районе обеда, припарковались для принятия пищи. Резонно посчитали, что война, она конечно, войной, но, вот, обед, понимаешь, он завсегда по расписанию. На этот раз, место для стоянки отыскалось сразу. Правда, обошлись без костра, на быструю руку. Утром, Витя предусмотрительно приготовил полный термос горячего чая. В компании с неизменными сэндвичами, он и составил скромный обед наших, не менее скромных, покорителей речных далей. Откушав, что Бог послал, и, оправив, не очень разнообразные, но крайне необходимые, естественные надобности, путешественники продолжили поход. Удивительные пейзажи радовали взор. Лес наполнялся всеми оттенками зелёного, от нежно-салатового, до тёмного, почти чёрного цвета. Ароматы трав и цветов пьянили. После городского смога, от чистого воздуха слегка кружилась голова. Но это не болезненная слабость, это, скорее, трепет перед, наполняющей тебя всего, энергией и силой. Эта мощь не просто наполняет тебя, она переполнят, бьёт через край. От такого, ощущаешь небывалый подъём. Кажется, всё по плечу, всё нипочём и река по колено.

Около восьми вечера, горы остались позади, выплыли на равнину. Вместе с Карпатами, позади остались и леса. Равнинная часть края, вся давно распахана и покрыта полями и лугами. Как и планировалось ранее, остановились на ночёвку. На этот раз выбирали не полянку, а критическим стало наличие небольшой рощицы. Без дров костра не разжечь. Пока Витя возился с ужином, Рост решил немного порыбачить. Уж больно заводь рядом интересная. Пару раз копнув, набрал десяток аппетитных червей-выползков. Закинул удочку и молча воткнул в поплавок. Минут пятнадцать прошли спокойно, поплавок качался в такт волн. Вдруг, он на секунду замер, а затем стремительно ушёл в сторону и под воду. От неожиданности, Рост, чуть не проморгал поклёвку. Схватил удилище и поднял его вертикально, точнее попытался так сделать. Кончик выгнулся дугой. Лёска запела от напруги.

"Господи! Только не сорвись!"

Рыба, явно, тянула килограммов на пятнадцать-двадцать. Сильное животное отчаянно боролась за свою жизнь. То подплывала к берегу, то резко уходила на быстрину. Несколько раз, Ростиславу казалось, ушла, ан нет, хитрила, пыталась обмануть рыбака. Рука гудели от напряжения, пот заливал глаза. Не раз и не два, видать, выходила она победителем из подобных схваток. И сейчас победа была близка, но вмешалась судьба. Сам заядлый рыбак, Валентин решил проверить, как дела у друга.

— Что? Клюнула?

— Ага! Быстро лезь в воду! Я без подсака не вытащу!

Не раздевшись, сиганул в реку. Хорошо воды по пояс, а то, не ровен час, и утонуть можно.

Знаю такие случаи. Лето, жара, прыг, а с горными речками шутки плохи, вода и в июле холоднющая. Судорога вмиг скрутит. А там и музыка дома играет, и стол накрыт, только ты, не дай Бог конечно, в тапках белых не сидишь за ним.

Подвести добычу к товарищу удалось лишь со второй попытки. Валька вцепился ей в жабры со всей своей пролетарской ненавистью. Совместными усилиями выволокли рыбину на берег. Ею оказался сом, более чем метровой длины. Измученный, он неподвижно лежал и широко открывал рот. Рядом уставшие, но радостные, сидели парни.

— Вовремя подоспел. Сам, ни в жизнь, не вытащил бы. Ну и громадина.

— Матёрый сомище. Жалко кадров свободных в фотоаппарате не осталось совсем. Классные фотографии могли выйти. А так не поверят, скажут, сговорились.

— Да, жалко.

Отдышавшись, понесли улов в лагерь. Алексей и не понял сначала, чего там приволокли хлопцы. Удивлённый вскрик Виктора, заставил его обратить внимание на, принесённое, "бревно".

— Вот это да-а-а! Ну, ты даёшь, брат!

— Как ты его поймал?!

— Повезло. Хорошо Валька подошёл, как раз в тему. Самому такое не вытащить никогда.

— Я, сейчас, из этого такую уху сварганю, пальчики оближешь!

— По-моему, тут и на жаркое хватит. Килограммов, пятнадцать мяса!

— Замётано — мы ловили, вы — варите.

Готовить, конечно, помогали все. Разве усидишь, когда живот к спине прилипает.

Ужин удался на славу. Народ не наелся, нет. Народ объелся, причём самым свинским образом. Прошу не путать термин "свински наесться", с термином "по-свински есть". Звучание сходно, значение различно, принципиально, надо сказать, различно. Откушав, завалились спать. На полный желудок засыпается обалденно. Рост уже дремал, когда внезапно вспомнил, что оставил на берегу реки часы. Прихватив фонарик, отправился за ними. Они приветливо блеснули в свете лампочки, явно соскучившись по хозяину. Рука ещё закрывала молнию спальника, а он уже провалился в глубокий сон. Поздней ночью пришлось встать, приспичило. Ярко светила луна, освещая своим холодным светом стоянку. Укладываясь досыпать, Росту показалось, он слышит стон. Замер, прислушался. Где-то через минуту, стон повторился. Звук доносился со стороны Виктора. Он посмотрел в том направлении и заметил, над стонущим другом, облако тумана, как и в прошлую ночь.

"Точно простудится. Видать, от реки задувает. Вечно на сквозняке спать уложиться".

Он хотел встать и разбудить друга, но увидел, тумана нет, сдуло.

"Ладно, пусть спит".

Рост захрапел сам. Он спал и, во сне, видел берег южного моря. На песчаный пляж тихо набегают волны. Яркое, огромное солнце приветливо греет землю. Поднявшись с топчана, не спеша, заходит по колено в воду. Та нагретая, до температуры парного молока, не так освежает, как хотелось бы. Он идёт дальше и начинает плыть, рассекая воду мощными гребками. Отплыв подальше от берега, переворачивается на спину и лежит, мерно покачиваясь на волнах. Затем одевает маску. Ныряет. Морская глубина встречает пловца буйством красок. Красные, розовые, бордовые кораллы, словно подводный лес, в котором, где стайками, а где по одиночке плавают разноцветные рыбки. Ростислав не знает их имён-названий, да это и не важно. Для того, чтоб восторгаться красотой, совсем не обязательно знать её по имени, достаточно видеть и чувствовать. Он протягивает руку и гладит чешуйчатые спинки и животики. Спокойствие и гармония царят на дне морском. Внезапно, живность исчезает. Затылком Рост чувствует чей-то тяжёлый взгляд. Сердце начинает биться в бешеном ритме. В страхе, он оборачивается. Прямо перед ним застыла огромная чёрная акула. Ужас сковывает, не позволяет шевелиться, не позволяет даже попытаться спастись. Оцепеневший, обездвиженный покорно ожидает своей участи. Монстр, заметив его реакцию, усмехается, насколько может усмехнуться акула, и с торжеством смотрит в глаза человеку. Он пытается закричать, но вода попадает в рот, в горло, в лёгкие, Рост захлёбывается и …просыпается. Открыв глаза, видит, перед собой, испуганные лица Лёхи и Вальки. По инерции, они продолжают трясти его за плечи.

— Вам, что, делать нечего? На кой чёрт разбудили?

— Ты так орал, что переполошил всех!

Слегка запинаясь, пояснил Вальке.

— А, да фигня всякая приснилась. А Витя где? Ему не помешал! Только вам! Шутники!

Все обернулись. Виктор спокойно спал, только лицо, при свете луны, казалось немного беловатым.

— Всё, пошутили и будет. Спите.

Повернувшись на другой бок, Рост снова заснул…

…Он помнил всё…

…Рейд по турецким тылам прошёл отлично. Вражеские полки разбиты, взят большой обоз. Десятки телег полны оружия, продовольствия и фуража. Удалось захватить даже казну Сулейман-паши. События сей ночи радовали Михаила. Наконец, он смог отбросить турок от своих рубежей. И, как всегда, помог Атил, со своими «волками». Мала дружина у болярина, да, по всему видать, великие в ней вои. Он быстро привык к этому странному болярину, несколько лет назад, осевшему в Валахии. Молчаливый, он незаметно стал незаменимым советником в военных и государственных вопросах, оттеснив на второй план старых соратников. Его острый ум и, какое-то, прямо, волчье чутьё не раз помогало господарю. За пять лет их знакомства, Атил совсем не изменился внешне. Ни войны, ни тяжёлые походы, не смогли стереть лёгкую, ироничную полуулыбку с его бледного, воскового лица. Лишь губы налились кровью и приобрели ярко-пунцовый цвет. В контрасте с лицом, они притягивали бы взгляд, но этого не происходило. Мешали глаза. Они доминировали во внешности. Пронзительные, проникающие в самую душу глаза. Всегда холодные, завораживающие. И умные, будто, их обладателю открыты все тайны мироздания. Михаил не любил встречать взглядом с Атилой, старался избежать этого. А тот, всеми силами, старался, только, усугубить неловкость сей ситуации.

Странно действовал на князя болярин. Михаил, часто, пытался понять его, но всё тщетно. Атил всегда любил оставаться в тени, как в прямом, так и в переносном смысле. Его появление, зачастую, заставляло содрогаться от неожиданности старого, закалённого в боях воина. Он вообще умел передвигаться полностью бесшумно и удивительно быстро, незаметно проходить сквозь двери. По старым лестницам дворца подниматься так легко, что деревянные ступени, своим скрипом будившие половину замка, оставались, молчаливы, аки рыбы. Сам, с советам к князю, не лез, говорил, токмо, когда обратятся непосредственно к нему. Но, ежели, уж говорил, то всегда в точку, всегда по теме, умно и хитро.

И, теперича, рать совершила сей предерзостный рейд к границе, хотя, поначалу, идея казалась совершенно глупой и безрассудной. Атил смог убедить Михаила, что Сулейма-паша, безнаказанно опустошавший восточное приграничье, не ждёт внезапного удара от противника, явно слабейшего и не подготовленного.

— Тем более, — говорил Атил: — сама природа встанет за нас. Под прикрытием тумана мы подойдём к лагерю турок и уничтожим их. Токмо, князь, налёт сделаю я, со своими «волками», а ты, со всей остальной ратью, возьми лагерь в кольцо. Так надёжней будет.

— Добро. Не дадим никому уйти живьём.

— А живых и не будет.

Живых и не было, сдержал слово болярин. Под утро туман рассеялся и Михаил приказал сжимать кольцо. Армия, не спеша, настороженно двинулась вперёд. Дойдя до лагеря, господарь не поверил увиденному. Атиле с дружиной удалось уничтожить, порядка, семи тысяч турок. Всех! Такая удача казалась непостижимой, даже, для таких умелых бойцов, как «волки». За последние годы, полк Атилы вырос, почитай, вдвое, но, между двустами и семью тысячами, разница огромна.

Со своими телохранителями, Михаил медленно ехал по захваченному турецкому биваку. Палатки янычар стояли, практически, не тронутыми. Царил полный порядок и мертвецкая тишина. Лишь, в прохладном ночном воздухе далеко разносился стук копыт княжей охраны, да слышалось позвякивание меча о стремя. Удивляло отсутствие поверженных вражеских тел. Не видать было и воев Атила. В полном молчании воины, недоумённо и настороженно, осматривались по сторонам. Война, большая али махонькая, в самом своём определении подразумевает кровь и трупы, радостные крики победителей и предсмертные мольбы побеждённых. На войне, как на войне — "a la guerre comme a la guerre". А царившая здесь тишина вселяла ужас. Не проронив ни слова, всадники подъехали к центру лагеря, где находились шатры турецких военачальников. Едва оказавшись на плацу, Михаил застыл в оцепенении. Представшая, пред ним, картина поразила и напугала. Горел огромный костёр. Слышалось потрескивание брёвен, составляющих его. Тела мертвых турок горели в том огне, и в пламени потрескивало не мокрое дерево, а жир человеческий. Смрад стоял невыносимый. На фоне этого адского зарева шёл Атил. Его было не узнать. Так идёт не вассал к своему сюзерену, так ходят повелители империй. Он шёл твёрдой походкой человека, уверенного в своём превосходстве. Плечи расправлены, голова горделиво откинута немного назад. Лицо, впервые, утратило привычную бледность, на щеках розовел румянец. Длинные чёрные волосы развевались, подобно крыльям гигантского нетопыря. Таким Атил предстал пред князем впервые. Михаилу, вдруг, стало холодно, в одночасье начала бить дрожь, не взирая на жар погребального кострища. Паника и страх овладели, некогда, гордым Валашским господарем.

"Боже! Как изменился сей человек?! Как я мог относиться к нему, как к слуге?!"

Подобные мысли мгновенно заполнили его разум. Тем временем, Атила подошёл вплотную. Боевой конь Михаила, прошедший множество битв, видевший смерть и умевший убивать, в ужасе захрапел и отшатнулся назад. Только, железная длань хозяина, с трудом, смогла удержать его от панического бегства. Глаза животного бешено вращались, на губах выступила пена. Обильный пот покрыл могучий круп.

— Я исполнил твое повеление, господарь. Противник изничтожен полностью. Не один не ушёл от наших мечей. А сие — Сулейман-паша, точнее то, что я оставил для тебя. Узри супостата своего.

С этими словами, болярин поднял руку, в которой держал за волосы голову турецкого полководца. Трофей выглядел устрашающе. Вылезшие из орбит, широко открытые, безумные глаза. На месте шеи — рваная рана со свисающими лоскутами мышц и сухожилий. Торчащий, удивительно ярко-белый кусок позвоночника выделялся, на фоне кровавых кусков мяса. Создавалось впечатление, что голову некто, с невероятной силой, просто оторвал от тела. Во всяком случаи, оружие оставляет совершенно другие следы.

— Это тебе! — произнёс Атил и швырнул трофей под ноги господаря.

Тяжёлый першерон,[11] снова попытался рвануть в сторону, но, повинуясь сильной руке князя, устоял на месте, лишь косился глазом в сторону кровавого дара.

— Спасибо, болярин. Не сомневался в тебе. Где твои люди? Не уж-то все погибли, и ты сжёг их вместе с янычарами? Я не видел ни живых, ни мёртвых.

— Они уже ускакали домой, отдыхать. А погибших, — усмехнулся, — погибших нет. Мои «волки» — лучшие в мире бойцы! Там, дальше, перед шатром Сулеймана, сложены все трофеи. Дарю их все тебе.

Он стоял неподвижно, надменно вздёрнув подбородок и скрестив руки на груди. На алых, пухлых губах играла привычная полуусмешка.

— Добычу я разделю по обычаю. Но сначала скажи, чего желаешь для себя?

— У меня есть всё… Разве что… пожалуй, пожалуй мне покои в твоём дворце. Дабы мог служить верой и правдой, не токмо, когда лихо у ворот, а и в спокойное, мирное время.

— И всё? Ты хочешь, лишь это?.. Добро, я жалую тебе покои. И награждаю званием личного советника! Впредь одесную находиться будешь!

— Благодарю тебя, князь. Ты не забудешь сей ночи никогда!

Сказав сие, Атила вдруг захохотал. Его смех напоминал громкое карканье ворона, резкое, чуть с хрипотцой. Смеялся только рот, лицо оставалось неподвижным. Открытый кровавый рот и холодные, как сталь в морозный день, глаза, в обрамлении иссиня-чёрных длинных густых волос.

— А, теперича, позволь мне ехать, догонять своих воев. Скоро жди в гости.

— Прощай, болярин. Всегда тебе рады.

— Непременно приеду.

Атила повернулся и пошёл прочь, словно растворяясь в ночи.

Спустя некоторое время, князь осознал, сидит он на своём боевом коне в центре вражеского бивака и, как завороженный, смотрит в одну точку. Будто, заснул с открытыми глазами прямо в седле. Такого отродясь с ним не бывало. Ужасный костёр медленно догорал. Стряхнув оцепенение, спешился и подошёл к добыче.

Ошеломлённая, полным и жестоким разгромом авангардных сил, Блистательная Порта, в скором времени, прислала посольство, с коим заключили «вечный» мир. Сия победа заставила гордых османов относиться с уважением и опаской к валахам.

Спустя некоторое время, ко дворцу прибыл со свитой болярин. Как и раньше, он оставался, практически незаметен, редко появляясь на официальных приёмах и пирах. Атил предпочитал уединение. А ежели выходил в свет, где изничтожителя турок окружали всевозможными знаками внимания, вёл себя сдержанно и принимал сии знаки несколько, снисходительно, что ли. С этакой ленцой, весьма отстранённо. Казалось, он давно привык к подобному отношению и воспринимает как данное. Вельможи, перед новым фаворитом, всячески заискивали, наперебой предлагая свою дружбу и помощь. Атил, внешне не показывая свою заинтересованность, внимал им и с некоторыми завел что-то навроде дружбы. Может и не дружбы, но аристократы зачастили к пришлому. Визиты наносились по вечерам, днём Атил не принимал никого. Михаил наблюдал за ними. Его забавляла, сия ситуация. Одобряя действия своего советника, немного восхищался, с какой лёгкостью, тот заводит близкие отношения с представителями местной знати.

Однако, и лёгкому беспокойству находилось место в голове у князя. После нескольких встреч и конфиденциальных бесед, боляре менялись, они, точно копируя Атила, становились замкнутыми, нелюдимыми отшельниками. Влиял пришлый на них странно. Но, так как вельможи, окромя, нежданной аскезы, ещё и прекратили плести интриги да затевать измены, господарь оставался доволен влиянием на них советника и скоро прекратил обращать внимание на их странное поведение. От добра добра не ищут, резонно рассудил он.

Токмо, представители святой церкви сетовали, дескать, Атил храм не посещает, не исповедуется, не жертвует монастырям во славу веры Христовой. Мол, хоть он и герой борьбы с мусульманами, но странный, священников сторониться, не проявляет ни малейшего уважения к их сану. Господарь молча выслушивал их жалобы да причитания. Что ж скажешь на такое? Дело конечно личное, может пришлый — латинянин. Вдаваться в такие подробности не хотел, решив, что иногда лучше не знать ответ, чем копаться в человеке. Чужая душа потёмки, так люди говорят. Да и сам, никак не смог забыть их встречу в турецком лагере. Чего греха таить, жути Атил на него тогда нагнал, будь здоров. Иногда, Михаил жалел о своём обещании, данном на поле брани. Советником, болярин, стал, несомненно, великолепным. Изощрённый ум Атилы всегда находил оптимальные решения по самым разнообразным вопросам. Но оставалось одно «но». Михаил чувствовал, как, с каждым днём, попадает во всё большую зависимость от болярина. Князь нередко со страхом понимал, он сам ищет встреч, прямо физически стремится к ним. С нетерпением и некой болезненной радостью мечтает услышать его тихий, проникновенный, властный голос. А иногда, всё чаще, он, гордый правитель Валахии, чувствовал себя беспомощным желторотым юнцом, без советов этого человека. Атил одним только взглядом, заставлял безропотно подчиняться своей воле, полностью подавляя княжескую.

Семья правителя приняла героя с восторгом, достойным блестящего полководца и отважного воителя. Они знали о сложной политической ситуации, в которой находилась страна.

Валахия, благодаря своему географическому положению, являлась естественным заслоном между христианскими странами и мусульманским миром. Несмотря на серьёзную угрозу со стороны молодого и агрессивного исламского государства, Европа никак не могла консолидировать свои усилия для борьбы. Католические королевства Запада находились в состоянии перманентной войны друг с другом. Священно Римская империя, превратилась, в чисто номинальное объединение, в котором Австрийская монархия стремилась к гегемонии. Венгерская корона пыталась, при любом удобном случае, урвать у соседей лакомый кусок. И у всех этих государств просматривалось особое отношение к странам, в которых государственной религией была Православная ветвь христианства. Ещё сильны оставались воспоминания о, провозглашённых папами, крестовых походах, против приверженцев греческого течения религии. Насильственная католизация и поголовное уничтожение, исповедовавших его людей, не стёрлись из памяти. Время от времени, резня повторялась. По правде говоря, мусульмане во сто крат лучше относились к восточным христианам, чем католики. Возжелав новых земель, хищное западное дворянство устремило свои взоры на восточных соседей. Там, где военной силы не хватало, в дело вступало римское духовенство. А оно умело вести дела вельми хитро, исподволь добиваться своих целей. В битве при Грюнвальде, объединённое православное воинство победило, изничтожило зловещий Тевтонский орден, да не смогло спасти ситуации. С помощью подкупов некоторых продажных православных иерархов, католики заключили ряд церковных уний. Там где не помогло оружие, своё чёрное дело сотворили предатели веры родной, да всё те же, неизменные тридцать серебряников. Таким образом, власть Папы продвигалась на восток и гордые победители тевтонов, даже не заметили, как, несколько лет, спустя победы, государственной религией Великого Княжества Литовского, стал католицизм.

Православная Валахия имела огромное стратегическое и геополитическое значение, как страна, на основном пути на Восток и в Китай. Изнывая, от постоянной, то затухающей, то вспыхивающей с новой силой, войны с Оттоманской империей, она тщетно искала помощи у соседей, коими были Венгрия и Речь Посполита. Поляки не имели ни времени, ни сил для поддержки. Они сами отчаянно нуждались в войсках, терпя изнурительные татарские набеги. Крымчаки, иногда, доходили до самого Кракова, всё сжигая на своём пути, убивая и угоняя в рабство население. Некоторые польские волости совсем обезлюдели. Сёла запустели, поля не обрабатывались. Да и внутренние дела, оставляли желать лучшего, повсюду разброд да шатание. Каждый магнат считал себя, пупом земли и не хотел подчиняться королевской власти.

Венгерское королевство обещало много, да вот с помощью всё не складывалось, не доходили до неё руки у мадьяр. Одни слова, слова, слова. Стоило дойти до дела, тут же находились крайне веские причины, из-за которых не получалось исполнять союзнические обязательства. Зато, в Будапеште благосклонно принимали боляр, клявшихся в верности мадьярам и Папе. И, ежели б, токмо принимали! Ан нет, венгры не просто, пассивно привечали предателей, они, через своих доверенных людишек, сами искусно сеяли смуту среди валашских вельмож. Потому, крамола, в княжестве Валашском, не переводилась достаточно давно. Ведь, завсегда найдутся недовольные господарем, со всеми мил не будешь. А злато да тщеславие довершат дело, и, глядишь, ещё один изменник объявился. А ежели папским легатам, ещё и веру отцову обещался запродать, то жди титула баронского, али графского.

Всё это понимали родные Михаила, а потому прекрасно осознавали, как ко времени пришёл со своими воями, и как нужен Родине он, и слава его. Ибо одного оружия да умения не всегда хватит, надо чтобы воины, ещё верили в дело своё и командирам своим. Одно имя, окружённого ореолом славы, победителя турок, Атила, уже удваивало силы войска. Потому и не обращал особого внимания на странности болярина господарь. В тайне от всех, он вынашивал планы брака дочери и своего советника.

"Сын мал. Когда ещё в силу войдёт. А стране правитель сильный нужен. Не то разнесут, разорвут её верные боляре, с дорогими соседями в придачу", — не раз думал он. Благими намерениями вымощена дорога в ад…

Глава 4

Утро встретило, на удивление, хмуро. Солнце спряталось за серыми облаками и не желало лицезреть весь честной народ. Парило. Собирался дождь. Рано вставший, Ростислав поднял друзей и коллектив принялся за традиционный утренний напиток. Несмотря на погоду, приятели находились в состоянии некого эмоционального подъёма. Все, кроме Виктора. Его с трудом удалось поднять, ни в какую не хотел просыпаться. И выглядел не ахти. Как сын медработника, Рост, несколько более других, шурупал в медицине. Три десятка лет проживи рядом с врачом и, хочешь не хочешь, станешь понимать кое-что. В походе на его плечи легла роль медбрата. Потрогал лоб у друга, температуры нет. Перебинтовал руку, рана выглядела сносно, без нагноения. Витёк не жаловался ни на что, но казался, немного вялым и заторможенным.

— Ты чего, брат, раскис?

— Не знаю, может, протянуло малость, лет двадцать в походы не ходил и отвык от всего экстрима.

— Изнежился, говоришь. Бывает, все мы стали любителями комфорта и прочих удобств цивилизации. Вот я, только не смейся, скучаю по своему унитазу.

— Не знаю, может и это. Снится, понимаешь, вторую ночь подряд всякое. Какой-то человек во снах, и предлагает всякое.

— А чего именно предлагает?

— Всё, что захочу. И девок молодых кругом полно становиться. Всё меня ублажать готовы. Даже просыпаться неохота.

— Понятно. Бабы по ночам привижаются. Ничего, дома жена из тебя эту дурь быстро выкурит.

— Ты не думай, я всё понимаю, но знаешь, мне кажется, сны эти только здесь мне доступны. Дома не будет их. А жаль, очень жаль, даже возвращаться неохота. Лёха, а, сколько нам ещё осталось?

— Не много, пятьдесят — шестьдесят километров. Но, с учётом более спокойного течения. Равнина пошла.

— Это получается, часов через шесть финишируем?

— Где-то так планирую. Хочешь позвонить водителю?

— Не сейчас, попозже. Он за полтора часа доедет спокойно.

— Смотри сам, ждать долго не охота.

— Не будем долго.

Позавтракав, заняли места в лодках, согласно купленных билетов. Тронулись, точнее, поплыли, или, как говорят моряки — пошли. Скоро лучезарное светило сжалилось над миром и явило себя, во всей красе. Градус настроения сразу возрос. Река решила, напоследок, малость поглумиться над ребятами. После очередного поворота, течение перегородила неожиданная плотина из деревьев и всякого хлама. Вот ещё одна загадка нашей действительности. Людей не видать давно, а отходов их жизнедеятельности, в виде разнообразных вариаций на тему целлофана и пластмассы, хоть отбавляй. Пристали к берегу, такое препятствие преодолевается посуху. Но, не тут то было. Удобного места, для выволакивания лодок, в обозримом пространстве не наблюдалось. Берега густо поросли кустарником, не то, что лодки пронести, человеку не пройти. Мало-мальски удобное место видели километрах в двух, выше по течению. Идти такое расстояние на вёслах, крайне выматывающе и очень долго, река, практически, не меняла своей крейсерской горной скорости. После коротенького совещания, решили прорубаться на месте, благо топор и сапёрная лопатка имелись…

…Зачем сапёрная лопатка, спросите Вы? Не перепутал ли чего, с дуру, автор? Что ж, я отвечу. Да будет, Вам, известно, глубокоуважаемые читатели, сапёрная лопатка изобреталась не только, как средство для быстрого копания земли, во время военных действий, но и как мощнейшее личное оружие ближнего боя. Она обладает весьма пристойными рубящими характеристиками и пользуется большой любовью и уважением у многих бойцов спецназа…

…Прорубались около часа. Работали по очереди. Мал и тонок кустик, да много выросло его. Не замахнутся, как следует, не ударить. А бить надо хлёстко, с силой, иначе не перерубить гибкий ствол, согнётся он под ударом, а затем, снова выпрямиться. И всё по новой. Пока прочистили, достаточно широкий, коридор, умаялись, все без исключения. Поэтому, предложение сделать привал, встретили с искренней неподдельной радостью. Отдыхали, правда, не долго, близость финиша, помогла быстро восстановиться. Через несколько километров, Теребля влила свои бурные воды в могучую Тису. Течение немного замедлилось. До голубого Дуная путь не близкий, спешить некуда. Последний отрезок плаванья прошёл спокойно, без эксцессов. Глубокая полноводная Тиса, гордилась своим званием, самого крупного притока Дуная и не баловалась мелочёвкой, вроде порогов всяких, или плотин самопальных, не её стиль. Она, уж если развлекалась, то всегда с размахом, всегда по крупному. Или деревеньку смоет, или город затопит. После Хуста[12] причалили к берегу и стали собираться в обратный путь. Их небольшое путешествие подошло к концу. Как Виктор и обещал, автобус ребят уже ожидал. Дядя Миша помог быстро погрузиться, и парни поехали домой. Поначалу завели, довольно, оживлённую беседу. Что да как? Пару дней не были в городе, но в наше стремительное время, этого достаточно для серьёзных перемен. На этот раз, к счастью, ничего гиперсерьёзного не произошло. От революций и переворотов Бог миловал. Экономические катаклизмы, тоже, обошли стороной. Всё ровно и тихо. Ну и, слава Богу! Как говорил один китайский мудрец, храни тебя Боже жить во время политических изменений. Китайцы, народ умный, просто так говорить не будут, они вообще мало разговаривают, молчат всё больше. Но уж если открывают рот, то сразу изрекают мудрость. Во как!

Водитель начал побудку на подъезде к областному центру. Спали все. Развозили народ в обратной последовательности. Первым, приехал домой Ростислав. Тепло попрощавшись, друзья расстались. Едва зашёл во двор особняка, Непоседа, с радостным повизгиванием, бросился навстречу. Став на задние лапы, пёс принялся старательно вылизывать хозяйскую физиономию.

— Привет, привет моя радость! Что соскучился? И я скучал по тебе, рожа твоя наглая! Ну, всё, хватит, облизал всего, помыл, спасибо, маленький мой. Знаю, знаю, любишь меня. И я тебя. Ну, пусти, хватит!

Непоседа прекратил умывать Роста, но не отходил, вертелся у самых ног. Тот, чуть было не упал, таща лодку в гараж. Если шестидесятикилограммовая псина норовит тереться об твои ноги, устоять крайне тяжело, а без привычки и навыка, так совсем невозможно.

Рост зашёл в дом через заднюю дверь. Парадным входом пользовался, в основном, в зимнее время. А летом, так было намного удобнее. Когда дома, дверь вообще можно не закрывать, пусть свежий воздух гуляет спокойно.

Пока Ростислав приводил себя в порядок, наводил, так сказать, марафет, пёс с важным видом улёгся у дверей и задремал. Он хотел дать ему покушать, но вовремя заметил, около будки, нетронутую сахарную кость. Пусть, сначала, то съест, а то разбаловали родители, перекормили собаку, подумал парень.

Контрастный душ прекрасно смыл усталость, вернул силы и бодрое настроение. Решил перекусить сам. Наведывавшаяся, в его отсутствие, мама, как всегда нанесло полно продуктов, и наготовила всяких вкусностей, оставалось разогреть. С большим аппетитом пообедал нежнейшими свиными отбивными с картофельным гарниром. Расслабленно вытянулся на диване, и, без определённой цели, включил телевизор. Показывали непонятное шоу. Пару минут посмотрел и, не желая напрягаться и вникать, переключил. На следующем канале шёл старый советский фильм. Вот это то, что надо. Фразы и так знаешь на память, спокойствие и нега, мозг практически отключён. Как заснул и не заметил. Вода имеет одну интересную особенность, вроде бы освежает, а энергию забирает быстро, причём, не разбирая какую. Может напряжение снять, а может и силы забрать. Часы показывали полночь. Зевая и потягиваясь, пошёл в спальню, но звонок мобильника остановил на полдороги. Поднял, даже не посмотрев, кто на проводе.

— Привет! Спишь?

— Почти. Кто это?

— Ясно. Значит спишь. Это я, Саша. Давно приехал?

— А-аа, Саня, не узнал. Неа, недавно. Думал с тобой пересечься, да заснул неожиданно. Завтра встретимся.

— Обязательно. Я думал — забыл ты, мы на сегодня встречу назначали.

— Виноват, заснул. Признаю свою вину, степень, меру, глубину. Завтра ведь не поздно.

— Добро, но давай обязательно. Пока.

— Спокойной ночи. Э-ээ, погодь, новость есть. Мы в горах на церковь заброшенную набрели. Интереснейший объект. Не слышал о ней?

— Что за храм? Где находиться? И в чём странность? Церквей, всяких, в Карпатах полным полно.

— Странность… странность в её месторасположении. Одна стоит, рядом ни сёл, ни городов. Непролазный лес, в радиусе тридцати километров. Высоко в горах, недалеко от Синевира. А сохранилась как! Все витражи целы. А фрески, какие! Закачаешься! Я позарисовывал кое-что. Восковый оттиск печати неплохо сохранился, на нём дракон нарисован. Не слыхал о таком?

— Хм… Да, действительно, странно, если так. Не слышал о таком, честно говоря… Завтра к встрече, постараюсь накопать какую-то информацию. Давай.

— До завтра.

Общение с Сашей, несмотря на большой срок, так и не смогли перерасти в действительно настоящую мужскую дружбу. Чего-то не хватало, некой небольшой, но крайне важной мелочи. Приятельствовали, но по-взрослому. Их сильно сближала, любовь к истории. О ней, ребята, могли говорить часами, без еды и сна. Знакомство состоялось давно, ещё во время учёбы в университете. Встретились в одной студенческой компании. Среди технарей, увлечённость историей, особенно заметна, и парни быстро нашли общий язык. Время становления капитализма с человеческим лицом, не дало возможности работать инженерами, приятели ушли в бизнес. Но своё хобби не забросили, напротив, пополнив ряды представителей среднего класса, они получили возможность серьёзнее заниматься историей. Хорошая литература стоит денег, которых у студента или инженера просто нет, а бизнесмен, может себе позволить, не только собрать хорошую библиотеку, но и заняться коллекционированием антиквариата. В их небольшом провинциальном городке, увлечённость получила определённую известность, в среде учёных мужей. Иногда, доходило до анекдотических ситуаций, кандидаты наук, при написании докторских диссертаций, зачастую, интересовались мнением друзей, советовались с ребятами. Приятели приобрели определённый вес в научных кругах.

Рост заснул мгновенно. Наутро проснулся разбитый, совсем без настроения. Долго не хотелось вылазить из удобной постели. Пришлось, лёжа с закрытыми глазами, мысленно убеждать себя встать. Тяжелее всего бороться с самим собой. На все свои доводы, найти контрдоводы намного легче, чем на чужие. Вроде и сила есть, и воля на месте, а силы воли нету. После десятиминутного себяуговаривания, победу одержала ответственность и самодисциплина. Лень отправилась в нокаут. Ванная комната радостно встретила холодным душем. Освежившись, начал подавать первые признаки жизни. В дверь требовательны пошкрябался Непоседа, мол, ты, хозяин, как хошь, а у меня время завтрака. Глянув на часы, аж остановился. Восемь пятнадцать утра.

"Ни фига себе чего! Ну, я и сплю! Уже девятый час!"

Остальные утренние процедуры делал на бегу. Ростислав не любил, когда другие опаздывают, и, соответственно, не позволял себе подобного. А теперь он опаздывал, и сильно. Через сорок минут встреча с клиентом. Тут никак нельзя задерживаться. Чтобы кушать, надо работать, а клиент, в наше время, тем более состоятельный, вещь не частая, его лелеять и холить надобно. Всё делалось в спешке. Пару раз чуть не ударил машину, но всё-таки опоздал, всего на десять минут, а опоздал. Жутко краснея, поздоровался. Клиент, человек ушлый, сообразил и попытался сбить цену, но и мы, сами с усами. Встреча продлилась дольше запланированного, порядка двух часов разговоры разговаривали, но закончилась успешно. Контракт на поставку мебели подписан. Надо заметить, у Ростислава имелась своя небольшая фирма, по её производству. Не Бог весть, что, но на хлебушек белый, да с маслицем, да с колбаской всегда хватает. Крепко пожав руки, обе стороны тепло попрощались, и Рост поехал дальше. Зазвонил телефон. С экрана улыбалась довольная физиономия Алексея.

— Привет! Ты уже позавтракал?

— И тебе утра доброго. Нет, не успел, проспал всё на свете.

— И я аналогично. Давай, дуй в «Кикс», всё заказано. Жду.

— Добро. Через десять минут буду. Я рядом.

Бильярдный клуб «Кикс», местечком был, примечательным. Приятели давно облюбовали его, для своих посиделок. В отличие, от остальных заведений подобного типа, сюда редко захаживали посторонние люди. С самого момента открытия, клуб превратился в излюбленное место сбора игроков, и не только бильярдных. В заведении могли и пульку расписать, и в покер перекинуться. Тут люди приходили деньги тратить и зарабатывать. Цены в баре, заметно превышали, среднегородские. Даже барышни, с пониженным уровнем социальной ответственности, сюда не захаживали. Чужими они чувствовали себя, на этом празднике жизни, всё внимание мужчин постоянно занято игрой. А серьёзная игра и девчушки — вещи несовместимые. Стоит заметить, кухня в клубе считалась отменной и пользовалась славой среди завсегдатаев.

Прогноз оправдался. Спустя четверть часа, Рост ковырялся в тарелке.

— Что нового? Про находку нашу узнал, что-то?

— Сегодня будет информация, обещали. Ты чего кислый такой?

Алёша слегка замялся.

— Знаешь, мне сон непонятный снился, всё никак из головы не идёт. И чувствую себя странно, весь разбитый, будто не спал ночью в своей постели, а вагоны грузил.

— А черти, с горящими глазами, не привижались?

Попытался пошутить Рост. Но его слова возымели обратный эффект. Алексей побледнел и заметно напрягся.

— А ты откуда знаешь про глаза? Тебе тоже они снились? Говори, не молчи!

Лёха аж подался вперёд и навис над столиком.

— Не горячись, спокойнее. Снились и мне. Ещё в походе.

Рост вкратце рассказал свой сон на привале. Друзья призадумались. При некоторой разнице в деталях, сновидения имели много общего. В них царил дух ужаса и безнадёги. И ещё, налитые кровью глаза. Было, над чем призадуматься. Первым заговорил Лёха.

— Ты меня знаешь прекрасно, в мистику всякую, я особо не верю, прагматик, так сказать. Но тут дело не чисто. Надо с парнями переговорить. Сдаётся мне, совпадения эти, как-то связаны с той церковью. Да и не верю в совпадения. Не зря говорят, совпадение — это непознанная закономерность.

— С Витьком я ещё в горах говорил. Ему тоже, всякая чертовщина, сниться. Только у Валентина надо спросить.

— Добро. Я свяжусь с ним, а потом созвонимся. Плохое у меня предчувствие.

Закончив завтрак, друзья разбежались по делам. Волка ноги кормят.

Мебельный цех находился за городом, километрах в тридцати. На производстве, к счастью, проблем не было. Передав бригадиру чертежи, и обговорив производственные нюансы, со спокойной совестью, поехал обратно. По дороге созвонился с Александром. Договорились о конкретном месте и времени встречи. Дабы, несколько занять себя, включил радио. Именно в этот момент, передавали новости, по местному радиоканалу. Удивился такому попаданию. Рост слушал, в основном, республиканские каналы. Качество местного вещания оставляло желать лучшего. Хотел, было переключить, но внимание привлекло одно сообщение. Диктор гордо повествовал, что в их город приезжает известный швейцарский миллиардер, господин Ульрих фон Штауберг. Местные чиновники битый час толпятся в Ужгородском аэропорту, ожидая приезда высокого гостя. Причём, судя по сообщению, автомобили финансиста с охраной, прибыли ещё сегодня в обед. Диктор захлёбываясь, превозносил удивительные человеческие качества барона (наш швейцарец целым бароном оказался). У Роста подобный подхалимаж всегда вызывал чувство омерзения и брезгливости. Он скривился, как о кислятины, и поменял волну. На «радио-ретро» играла замечательная мелодия из "Шербурских зонтиков"[13]. От такой приятной неожиданности, даже заулыбался и начал тихонько подпевать. Старые фильмы обладают удивительным свойством пробуждать в людях доброту, смотришь, и на душе становиться, немного теплее и радостнее. Может так и должно быть? Может искусство и должно так воздействовать на род людской? А то, что пропагандируется сейчас, ошибка и бред воспалённого разума психически ненормального человека? Но тогда, Тарантино, со своими "Прирождёнными убийцами", не гений, а несчастный, больной шизофреник, и им не восторгаться нужно, его срочно лечить надо. И Крокодил Гена — это всё-таки хорошо, ведь он учит детишек строить и дружить? А Халк — это плохо, он умеет прекрасно убивать и проливать реки крови, и в дружбе ни черта не смыслит? Подобные мысли, всё чаще, приходили в голову Ростислава.

Давно перевалило за полдень. Пустой желудок, ударами по позвоночнику, напомнил хозяину о необходимости пообедать. Решив, совместить, приятное с полезным, созвонился с Сашей и пригласил его составить компанию. В маленьком ресторанчике, уже ждал товарищ. Оказалось, в момент звонка Александр находился совсем рядом. Ребята тепло поздоровались и сделали заказ, подбежавшему официанту. С хитрым видом Саня молчал. Рост улыбнулся и начал разговор первым.

— Чего молчишь? По тебе всё видно. Выкладывай, что хотел.

— Во-первых, ты просил узнать про правила ввоза мебели в Египет. Вот, в этой папке вся законодательная база, и наша, и арабов. С тебя сто грамм и пончик, египетские документы снабжены прекрасным литературным переводом. Бесплатно.

— За мной не заржавеет. Только, скажи сколько, перевод, да ещё с арабского, дело не из дешёвых. Сколько?

— Ни-че-го. Тебе сильно повезло, для одной киевской корпорации, недавно, делали перевод, и он случайно попал в поле моего зрения.

— Бесплатно не пойдёт. Я тебе… всё, знаю! Я тебе сделаю обалденное кресло к письменному столу. А то, чуть не на табуретке сидишь.

— Не откажусь от такого подарка. Это первый вопрос. А теперь второй.

— Какой второй?

— Забыл? Ну, ты и склеротик, братец. А кто вчера ночью про церковь удивительную мне все уши прожужжал?

— Неужели узнал?

— Скажем так, сам ничего не узнал, но, я узнал, кто знает. Есть в нашем госуниверситете один доцент. Личность, скажу тебе колоритная. Когда я говорил сегодня с профессором знакомым, про твоё открытие, он находился как раз в кабинете. И услышав мой рассказ, прям, подпрыгнул на месте. Оказывается, он прекрасно информирован, про храм этот, и ищет его давно, несколько лет, но безрезультатно. А тут, ты его, на блюдечке с голубой каёмочкой, преподносишь.

— Надо с ним встретиться. Ты договорился?

— Обижаешь. Естественно. Сколько сейчас?

Рост посмотрел на часы.

— Двадцать пять минут седьмого.

— Тогда, через тридцать пять минут, нас с вами, молодой человек, с нетерпением ждут в здании центрального корпуса Университета. Ехать рядом, минут десять, от силы. Посему, можем, со спокойной совестью, выпить кофе. Гарсон, счёт, пожалуйста.

За неторопливым разговором приятели отобедали.

Когда зашли в кабинет, старинные каминные часы отбивали седьмой удар. Им навстречу, из-за стола поднялся крепкий мужчина средних лет. Тёмно-серый костюм, как влитой, безукоризненно сидел на мощном торсе. При не очень высоком росте, что-то около ста восьмидесяти сантиметрах, поражала ширина плеч. О таких в старину говорили, косая сажень в плечах. При дальнейшем рассмотрении, уважение вызвали, так же, шея и руки. Подумалось, что доценту, ни в коем случаи, нельзя физически напрягаться, иначе его прекрасный дорогой костюм превратиться в лохмотья. На массивной шее покоилась ладно скроенная голова. Даже сломанный, кривоватый нос не портил, вполне интеллигентного, впечатления. Чёрные, с обильной проседью, волосы говорили о большом жизненном опыте. Саша представил друга.

— Господин доцент, разрешите представить моего друга, Ростислав. А это преподаватель нашего вуза, Игорь Тимофеевич Кутепов.

— Ну-ну, не стоит так официально. Если угодно, просто Игорь.

Кивнув друг другу, не спеша пожали руки. Росту показалось, он, по ошибке, засунул пальцы в тиски. Историк наблюдал за его реакцией. Собравшись, Ростислав сжал в ответ. Спустя несколько секунд, хватка ослабла. Кутепов, удовлетворённо кивнул, и пригласил присесть за стол.

— Свою миссию я выполнил, а теперь, позвольте попрощаться, надо бежать. Дел невпроворот.

Александр оставил их наедине. Мужчины, изучающе осматривали друг друга некоторое время. Первым заговорил доцент.

— Как вы нашли храм? В каком он состоянии?

Откашлявшись, Рост стал всё по порядку рассказывать, как сплавиться решили, как собрались, как плавали. Игорь внимательно слушал, изредка делая какие-то пометки, у себя в тетради. Ростислав не рассусоливал долго, говорил чётко и лаконично. Когда закончил, в кабинете повисла полная тишина. Доцент задумался, выглядел учёный муж, очень озабоченно. Он встал и, несколько нервно, прошёлся по кабинету, сложив, рука за спиной. Рост обратил внимание на его правую руку, крепко сжатую в кулак. Костяшки пальцев у историка оказались сбиты, как у опытного бойца. Мелькнула мысль, этот учёный, точно, лет двадцать, в спецназе отслужил и не одну челюсть свернул. Немного походив, остановился и снова сел за стол.

— Вы в Бога верите? — задал он неожиданный вопрос.

— Давай на "ты".

— Не принципиально… Ты не ответил. Ты в Бога единого веруешь?

— Странный вопрос. Ну, да…

— Ну, или да?

— Верую. Я крещёный, православного вероисповедания. Но при чём это здесь?

— Всё по порядку, не спеши. Историю, как мне Саня сказал, ты неплохо знаешь. Что ты слышал о вампирах?

— Ты имеешь в виду Дракулу? Или Эржику Батори?[14]

— До них дойдём в своё время. Я спрашиваю про вампиризм вообще? Мне надо знать твои убеждения и знания?

— Честно говоря, раз есть добро, есть и зло. В выдумку Брэма Стокера не верю, но думаю, что-то подобное могло быть на самом деле. Дыма без огня не бывает.

— А что ты слышал об ордене Дракона?

— Почти ничего, лишь знаю, Дракула был магистром ордена, собственно потому и прозвище «Дракула», это по-валашски обозначает дракон.

— Добро. Я думал, будет сложнее, — в задумчивости пробормотал Игорь.

— Что сложнее? Объясни, наконец!

В нерешительности, доцент слегка покачал головой, затем глубоко вздохнул, будто решился, наконец, и начал свой рассказ.

— В пятнадцатом веке император Священной Римской империи, Сигизмунд,[15] создал рыцарско-монашеский орден Дракона[16]. Орден создавался для борьбы со злейшим врагом рода человеческого. Ты, верно, заметил, князю Валашскому император даровал титул великого магистра ордена. И это, не смотря на то, что Влад II представитель православного течения в христианстве, а орден — католический. Это теперь не столь важно, какой ты конфессии, а для тех времён, случай экстраординарный. Не догадываешься, почему стало такое возможно? Нет? А вот почему, Влад с детства боролся с тем врагом, не на жизнь, а на смерть. Я вижу по тебе, ты уже догадываешься, что за враг такой загадочный. Твои предположения верны, друг мой, против вампиров создавали орден, против них. Неужели ты думаешь, костры инквизиции разгорались по прихоти садистов-изуверов? Целые города сжигали, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей по желанию горстки психов в рясах? Были, конечно, и сумасшедшие, но единицы. Во времена средневековья на человечество надвинулась ужаснейшая в истории угроза. Ад, чуть было не воцарился на земле. А одними из, наиболее опасных и страшных, приспешников падшего ангела, и являются вампиры. Не всё, что приписывают Владу — правда. Посуди сам, будет вампир, боящийся кола, постоянно сам его использовать против врагов? По логике, он просто обязан сделать всё, чтоб заостренная палка никогда не находилась рядом с ним. Или, допустим, он упырь. А упыри без крови не могут. Так скажи мне, станет он эту драгоценную, для него, жидкость проливать наземь, почём зря? Подумай сам, ведь всё это бред полный, чушь собачья! Видишь сам, не он вампир, а враги его кровососы, боролся он с ними беспощадно. А Стокер, всего лишь, жалкая марионетка в руках настоящих упырей.

— А как же легенды, казни?

— Добавь ещё книги, фильмы. Чепуха всё это. Хотя, и она многое объясняет, если призадуматься. Допускаешь ли ты существование вампиризма?

— Знаешь, Игорь, В своей жизни мне довелось встречаться с некоторыми вещами, не объяснёнными и не принимаемыми современной наукой. В ведьм, допустим, я верю, довелось лично видеть, а в вампиров… Так скажу, сердцем «за», а разум — сомневается.

— Ответ принимается. Легенды большинства народов, рассказывают, о существах, живущих исключительно за счёт крови других. Называли их по-разному: ламиями, упырями, вампирами, но суть везде одна. Легенды народов Европы и Ближнего Востока говорят, что подобные существа имеют восточное происхождение. В Китае считают, он пришли с севера и всегда связывали их с кочевым племенем хунну. Веке в третьем, молва о вампирах на Дальнем Востоке исчезает, вместе с хуннами. А спустя лет сто, кочевники-гунны появляются у ворот Римской империи и удачно воюют с ней. Предводительствует ими Аттила. Довольно загадочная и одиозная личность. Современники считали его исчадием ада, антихристом. Но некоторые летописцы, пространно намекают на его пристрастие к крови. Этот вождь, считал себя бессмертным и не заботился о своей охране. Многие современники не желали склонять голову перед жестоким завоевателем, и не единожды пытались его уничтожить, но тщетно. Откуда узнали о вампирской сущности гунна, неясно. Сами догадались, или кто подсказал, да и не главное это. Сыграли его противники на одной слабости упыря, больно баб любил он. Подослали к нему, в качестве подарка от небольшого королевства, невесту. Все летописцы отмечают сказочную красоту девицы. Она ночью, возьми, да и воткни ему кол в сердце. Другие заговорщики тело выкрали и спрятали в укромном месте. Дальше всё просто. Гунны разбиты. Все довольны, кроме Аттилы, конечно. Убить его не удалось, силён гад был. Выражаясь современным языком, только нейтрализовали кровососа. Вампиры, замечу, имеют строгую иерархию, так сказать, подданническую пирамиду. На её вершине стоит самый старший и сильный, соответственно. Он нескольких людей обращает в вампиров, те — других и т. д. Несмотря на такую прогрессию, много их не бывает никогда. Дело в том, что институт обращения — является серьёзнейшим инструментом управления массами. В подавляющем большинстве, им прислуживают люди из корысти, выгоды, жажды власти и вечной жизни, служащие верой и правдой. Наивысшей наградой для них есть обращение. Где-то, в середине XV века, упыри нашли схрон с телом Аттилы и смогли освободить его. Собравшись вместе, двинулись в маленькое княжество Валахию, где по началу практически захватили власть. Но потомки тех, кто когда-то победил упыря, вновь смогли одолеть и нейтрализовать его. Во главе этих героев и стоял Влад II Валашский.

— Они и сегодня есть, вурдалаки?

— Есть, к сожалению. Убить их очень и очень сложно. Это в фильмах, взял кол, ткнул и готово. Победил. На самом деле, всё много сложнее. И, не говори «вурдалак». Это неправильное слово. Его Пушкин придумал, для рифмы, смешал два разных понятия: «упырь» и «вовкулак», оборотень по-современному. Влад умер, так и не одержав полной победы. А Орден остался жить, только, со временем, как бы это поточнее сказать, законспирировался глубоко. Работы драконам всегда, во все века, хватало. Кровососы сильны и хитры неимоверно. Да и среди людей у них помощников хватает. Много их и у большевиков было, и у нацистов. Даже свой институт имели при Гитлере, «Анненербе». Не слыхал?.. То-то.

— А зачем мне всё рассказывать, господин дракон? Или магистр?

— А ты проницателен. Хотя, если подумать, я ничем не рискую. Ну, скажешь, мол, доцент Кутепов верит в вампиров и так далее. Ну и? На дворе двадцать первый век. Каждый верит, кто во что горазд.

— Думаю… ты всё просчитал да разузнал обо мне, и не боишься говорить, не потому, что не боишься разоблачения. Ты просто уверен, я не сдам, сукой не был и не буду. Это для начала. Кроме того, мне, действительно, всё это очень и очень интересно. Я угадал, с магистром?

Тень сомнения промелькнула на лице доцента, но лишь на мгновение. Он по военному, одёрнул пиджак и стал по стойке "смирно".

— Ты прав. Честь имею представиться, магистр ордена Дракона, подполковник запаса, Кутепов Игорь Тимофеевич.

Чувствуя торжественность момента, Рост тоже встал.

— Приятно познакомиться, подполковник. В таком случаи, разрешите и мне представиться. Итак, капитан запаса, Орлов Ростислав Анатольевич. Продолжим?

Игорь занял своё место за столом. Рост, последовал его примеру.

— Продолжим. Я тебе говорю всё это, по следующей причине. В храме, найденном тобой с друзьями в лесу, лежит Великий вампир, Враг. У него много имён. Ещё Влад, смог его там сковать и к месту тому, крепко-накрепко, привязать. Но к несчастью, боюсь, освободили вы его, невольно. Не дай Бог, конечно. Про точное место расположение храма, мы не знаем уже лет пятьдесят. Погиб дракон, хранивший тайну, и не успел передать её другим. Поэтому без кого-нибудь из вас, вновь нашедших, нам не обойтись. Поможешь?

— А ты ответ уже знаешь, иначе не открылся бы передо мной. Так?

— Прав. Но ты не ответил?

— Ну, ты и нудный, подполковник. Да! Конечно! Обязательно! Когда выдвигаемся? Сегодня?

— Не спеши, а то успеешь. Думаю, послезавтра. Подготовиться надо серьёзно. Иначе, ничего не сделаем, погибнем без толку.

— Как угодно. Запиши мой номер телефона. Я всегда на связи. Да, надо друзей предупредить об опасности. Да, и ещё, тут такое дело, практически всем нам стали странные сны сниться. Образы всплывают разные, но есть и кое-что общее. Присутствует в наших видениях странный голос и красные глаза.

— Завтра свяжемся. На сегодня, пусть наш разговор останется между нами. Сны ваши не простые. То, упырь из гроба, пытается вас подчинить себе. Нужны вы ему. Правда, не знаю для каких целей. А завтра, вместе и встретимся с твоими товарищами. И тебя познакомлю кое с кем. Надо спешить. Кровь, политая на гроб, разбудила его, но пока он слаб.

— Добро, друже. Я завтра перезвоню, пересечёмся.

— Лады. До встречи.

Обменявшись номерами мобилок, попрощались. Начало темнеть, за разговором незаметно пронеслись два часа. Дома, с нетерпением, ждал Непоседа. Очевидно, душевное волнение Ростислава передалось собаке. Пёс целый вечер не отходил от хозяина, все норовил лизнуть в щёку, пытался заглянуть в глаза. Ужинал, скорее по привычке, аппетита не было. Разговор с доцентом ошеломил, смутил, заставлял, и верить, и сомневаться одновременно. В общем, бардак полный в голове. Всё требует осмысления и переваривания, тут не до еды. По телику снова галиматья, на местном канале взахлёб поют здравицы, приехавшему капиталисту. Смотреть противно. Ясно, ради денег, наши доморощенные "слуги народа", готовы на многое, но должен же быть предел всему. Решил, последовать старому принципу русских народных сказок, утро вечера, мудренее. Уже лёг в кровать, но встал. Возникло неожиданное желание, почти осязаемо, захотелось помолиться. Молитва успокоила. Ростислав уснул.

Часа в три ночи, разбудил телефонный звонок. Рост не довольно буркнул и поднял трубку.

— Алло!

— Витя с тобой?

— Света, ты что ли?

— Где он?

— Привет, для начала. А я откуда знаю, где твой благоверный?

— А кто знает?

— Послушай, откуда я могу знать, где он и с кем? Может, поехал, куда по работе и машина сломалась? Ты в больницу звонила? А, вдруг, туда попал?

Жена Виктора слыла ревнивой до безобразия, и жутко не любила всех его друзей-приятелей. Хотя, если быть полностью честным, ревновала она Витю не зря. В последнее время, у него начался, так называемый кризис среднего возраста. Это когда, седина в бороду, а бес в ребро. Ей бы добром да лаской к мужу, а она чуть что — в крик. В результате, супруг отдалялся всё дальше и дальше. После частых скандалов, он вообще с катушек слетел, ни одну мало-мальски симпатичную юбку не пропускал. От этого она бесилась ещё больше. Подобные звонки случались достаточно часто.

— Не был он сегодня на работе! Я секретарше его звонила! Он дома оставался!

— Хорошо. Ты не волнуйся, я с парнями свяжусь и позвоню тебе. Жди.

— Ага! Я говорила! Ты знаешь, где он!..

Рост не стал выслушивать бабскую истерику и отключился.

"И куда Витю нелёгкая понесла?"

Не успел он, как следует поразмыслить над этим, как телефон зазвонил снова.

— Спишь?

На сей раз, не спалось Алексею.

— НЕТ! Танцую в три часа ночи!

— Ты чего такой нервный? Светка и тебе звонила?

— Ага. Выслушал от неё, посреди ночи, пару комплементов. Ты не знаешь, где этот «казанова» делся?

— Без малейшего понятия.

— Ещё звонил кому-нибудь из наших?

— Так, немного. Никто его сегодня, точнее, уже вчера, не видел.

— И чего делать будем?

— Я думаю, не надо ничего делать. А завтра появится, лично я ему всё скажу, по поводу ночных звонков его мадамы. Перед тем, как налево гулять, пусть дома порядок наведёт, и не подставляет друзей. Надоело светкин бред слушать! Вечно у неё виноваты все, но не сама. По большому счёту, это она своими подозрениями и истериками гонит его налево.

— Согласен с тобой полностью. Ладно. Спокойной ночи. Завтра найдёмся.

— Погоди. Может, с ним случилось что?

— И что, по твоему?

— Не знаю. Ну, сны наши, и всё такое…

— Завтра разберёмся. Есть что тебе сказать, не по телефону. А сейчас спи. Пока.

— Спокойной ночи.

Сон долго не приходил. Рост ещё, с полчаса, ворочался, пока, наконец, не уснул.

Снилось, будто стоит он на полянке, где-то в лесу. Ночь и туман вокруг, густой такой, руку протянешь и не видно её совсем. И, как бы точнее описать, туман вязкий, тягучий, как вата, в нём не получается сделать быстрый шаг, любое быстрое движение. Прямо физически чувствуешь сопротивление воздуха, как в воде. И леса то вокруг не видать, но твёрдая уверенность, кругом него густые заросли деревьев. Но не таких, как сейчас, летом, а такие, как поздней осенью, без листвы совсем. Голые, мёртвые деревья. Гробовая тишина. Рост пытается иди. С трудом удаётся передвигать ноги. Куда и зачем, он не знает, но уверен, что обязательно надо идти. Неожиданно, сзади раздается, жутки звериный вой. Ростислава мгновенно охватывает паника. Она заполняет него, проникает глубоко в мозг, в каждую клеточку тела. Превозмогая сопротивление тумана, он бежит, боясь оглянуться. Кажется, если оглянешься — всё, смерть. Он бежит сломя голову, силы быстро покидают его. Он жадно хватает открытым ртом воздух. Тот тоже удивительно вязок. Он задыхается. В тумане не замечает, как вбежал в лес. Ветви деревьев, цепляются за одежду, пытаясь помешать, остановить, задержать. Одежда, в миг, изодрана в клочья. Лицу досталось не меньше, кровь заливает глаза. А он бежит, из последних сил преодолевая сопротивление. Вой приближается. Ужас придаёт сил. Вдруг туман неожиданно пропал. Лес тоже внезапно закончился. От неожиданности, Рост едва не падает. Пробежав, по инерции, пару шагов, резко останавливается. Он стоит на самом краю бездонной пропасти. В испуге, отшатнулся немного назад. Вперёд бежать больше некуда. Конец пути. Оглянуться назад страшно, безумно страшно, до дрожи в коленках страшно. Вдруг, услышал голос.

"Обернись. Обернись и посмотри".

Негромкий, вкрадчивый, гипнотизирующий голос шепчет, но этот шёпот посильнее любого крика. Очень медленно Рост повернулся. Туман плотной стеной стоит в нескольких метрах перед ним. Громко и быстро стучит сердце. На фоне тумана — огромные красные глаза. Они, не мигая, смотрят на него, проникая в мозг, сердце, душу, они парализуют волю, лишают последних сил. Скоро, ты уже не видишь ничего, кроме этих глаз. Кроме них остаётся голос.

"Правильно. Молодец. Иди ко мне, и я подарю тебе вечность. Я подарю тебе мир. Ты, только ты будешь властвовать. Всё будет твоим".

Колдовской голос шепчет, убаюкивает, ломает последние барьеры сопротивления. Безумно хочется подчиниться, делать, что велит голос, чего хотят глаза. Но что-то, глубоко внутри, пытается сопротивляться, это нечто кричит.

"Очнись! Сопротивляйся! Не сдавайся!"

Что это такое, может душа, может совесть? Кто смеет противиться велению голоса и глаз? Казалось, вечность стоит Ростислав на краю пропасти, на самой кромке. Внутри происходит незримая битва. Сильно хочется подчиниться влиянию, так проще, так выгоднее, так удобнее, наконец. Но тут в борьбу, на стороне души вступает гордость.

— Да ни хрена! Не бывать, чтобы мной так легко командовал кто! Указывал, куда идти. Фиг тебе!

Уже в голос Рост крикнул, как выплюнул в туман.

— Не дождётесь, моргалы чёртовы, чтоб меня, так легко в рабы записать! Да пошли вы с голосом вашим!

С этим криком, Рост неожиданно развернулся и, сильно оттолкнувшись ногой, прыгнул в пропасть. Сзади прогремел разочарованный рёв. А он летел, летел…

Неожиданно Ростислав проснулся. Последние фрагменты сна, ещё стояли перед глазами. Дрожащей рукой, он вытер со лба обильный пот. От пота майка полностью вымокла, хоть выжимай.

"Блин, ну и чертовщина сниться".

Пробормотал, и посмотрел на часы. Начало седьмого. Решив, что больше не заснёт, поплёлся принимать душ …

…Солнце уже встало. Влад, с верной сотней телохранителей, медленно ехал по пыльной дороге. Тяжёлое бремя борьбы с Вампиром взвалил на свои плечи. Верный Пётр поравнялся с ним.

— Сейчас куда? Во дворец? Люди устали, им надо немного отдохнуть. Последняя седьмица выдалась тяжёлой.

Влад очнулся от, внезапно нахлынувших на него, воспоминаний. Слегка тряхнув головой, вернулся к действительности.

— Да, едем домой. Можно немного отдохнуть. Кое с кем увидеться надобно.

Получив согласие господаря, Пётр вернулся к сотне, отдать распоряжения, относительно движения отряда. Необходимо выслать вперёд разъезды, мало ли. Дорога петляла между небольших рощиц и полей, где, не смотря на раннее время, работали крестьяне. Год выдался жарким, но не сухим. Дождей хватало. Урожай ждали хороший. Попадавшиеся на пути поселяне, с опаской уступали дорогу, кланяясь до земли и снимая шляпы. Влад не замечал этого. Князь привык внушать страх людям. Не объяснишь всё всем, да и не надобно им знать. Сия чаша лишь для избранных, кои кладут животы свои, за други своя и за мир людской. А потому, рядом, токмо самые близкие, самые проверенные-перепроверенные.

Въехав во двор дворца, кинул уздечку грумам и быстрым шагом поднялся по лестнице, направляясь в покои. По дороге, придворные докладывали новости и коротко рассказывали о происшествиях, случившихся за последнюю седьмицу в столице. Влад слушал, не замедляя темпа ходьбы, изредка отдавая короткие и чёткие распоряжения. Господарь спешил к архиепископу. Святой отец уже ждал его и хотел узнать, как прошла акция. Этим двоим, было, о чём поговорить. Общая борьба связывала их неразрывными узами. Сегодня планировались обсудить определённые шаги, ведущие в итоге, к окончательному уничтожению врага. Финал близился. За последние месяцы, у Врага, практически, не осталось помощников.

Не зря господарь ездил на аудиенцию к Папе в Рим, не зря встречался с императором и получил от него титул великого магистра ордена Дракона. Не просто так Святой Афон[17] благословил его на борьбу, на подвиг. Даже мусульмане, скоро уж год, как перестали совершать свои опустошительные набеги на Валахию. Благодаря этим его визитам многие, кто не знал, узнали, а сомневающиеся, получили подтверждение своим предположением, о Мировом Зле, обосновавшемся в Карпатских горах. Хоть, и с трудом, ценой многих усилий, властители поняли, преследуя свои корыстные интересы, интригуя друг против друга, они пропустили, не заметили, не хотели видеть своего главного противника. Противника, которому нужны, не только, и не столько, их богатства и земли, но противника, охотящегося на их бессмертные души. Влад поклялся бороться с вампирами не щадя живота своего. В молодости ему пришлось пережить ужасы ига упырей, вдоволь нахлебался горя-горького. Но не сломали невзгоды, закалили характер князя. Православные монахи научили нужным молитвам, католические прелаты поделились агентурой, а Сигизмунд дал оружие и серебро. Господарь, несмотря на молодость, смог воспользоваться сим, мудро и предприимчиво. И усилия не прошло даром. Спустя всего год, с Атилом остались, только пришедшие с ним когда-то в Валахию, вампиры. Всех, кто волей-неволей примкнул к нему после, уничтожили. Их оказалось много больше, чем предполагал князь. Без малого, десять лет странствовал Влад по свету. В своё время, отец успел отправить его за пределы страны, и тем спас. Странствуя, многому научился, много узнал и понял. Кроме того, что не менее важно, заручился поддержкой у вышеупомянутых лиц. По возвращению на Родину принялся действовать. Первым делом, из сыновей дворян, имеющих личные счёты с вампирами, собрал свою личную гвардию — «драконов». Набрать людей оказалось не трудно, тяжело выбрать. Много желающих, оказалось, поквитаться с Атилом. У кого родителей уничтожили, а у кого, ещё хуже, из родных тебе людей сотворили монстров, вампиров. Такое не забывают, такое не прощают. Во главе, поставил Петра, послушника из Афона. Они познакомились в греческом монастыре, святые отцы отрекомендовали его, как человека честного и порядочного, причём такого, чьи предки, ещё, воевали с гунном Аттилой. Оказывается, сей великий завоеватель, тоже вампирского семени. Так вот, в своё время, предки Петра смогли, почти, убить гунна, ибо такого сильного упыря, коим он являлся, сразу ни почём не изничтожишь. Поначалу, его надобно обезвредить, к месту конкретному привязать колом да молитвами, заставить силу, свою лютую, терять. И, токмо затем, убить можно, но не раньше, чем ослабнет. Время на такое уходит немалое, ой как не хотят кровососы с силушкой, своей злой, расставаться. Тогда и высказали предположение, святые отцы, насчёт происхождения Атила, мол, он и вождь древних гуннов — одно лицо. Освобождённый или случайно, или кем-то из оставшихся в живых, приспешников.

Пётр оказался крепким широкоплечим мужчиной, среднего роста, с копной длинных пшеничных волос. Его красивое выразительное лицо всегда выглядело серьёзным. Смеялся он крайне редко, но уж ежели смеялся, то хохотал открыто и заразительно, хохотал так, что никто из слышавших сей смех не могли сдержаться от улыбки. Умные, тёмно-зелёные глаза смотрели всегда внимательно и проникновенно, замечая, зачастую то, на что не обращали внимание другие. Не многословный в монастыре, он и светском мире не стал говорить сверх меры. Всегда оставался на стороже. Лишь, со своими «драконами», он мог позволить себе несколько расслабиться. Верил им, каждого знал по имени да по батюшке, знал привычки подчинённых, помнил их сильные стороны, не забывал о слабостях.

Одного возраста с Владом, они не сразу сошлись, долго присматривались один к одному, и токмо узнав, прониклись взаимной симпатией. А, сражаясь плечом к плечу, во время поездки к Сигизмунду, с разбойниками, в лесах Шварцвальда — по настоящему подружились. Подружились, той, неброской дружбой, какую воспевают в песнях, о которой слагают баллады и которой остаются, верны до самой гробовой доски. По приезде в Валахию, их отношения не изменились. Влад смотрел на Петра, как на брата, которого у него никогда не было.

Архиепископ встретил князя тёплой улыбкой, на старческом, измождённом годами невзгод, лице. Старик, Иона, приехал вместе с Владом и избрался главой местной церкви. Бывший иерарх уже много лет был вампиром. Одним из первых его укусил Атил. Он ненавидел Церковь и многих священников, словно в издёвку, сделал упырями. Надо сказать, в среде клира, к сожалению, нашлись и такие, кто добровольно, без угроз и превращений помогали врагам рода людского. Старенький, а ему давно перевалило за шестьдесят, архиепископ с неимоверной, для своих лет, энергией, сразу по прибытию, взялся за дело, очищения Церкви от скверны. Так сказать, аки Геракл, стал вычищать Авгиевы конюшни…[18]

…Дорогой читатель, даже, для нашего, в общем-то, весьма благополучного XXI века, возраст шестьдесят с хвостиком — весьма преклонным считают. А в веке XV, на человека, дожившего до этих лет, смотрели, как на древне-библейского патриарха, не меньше!..

Поцеловав руку, Влад присел в кресле, напротив его преподобия, и, с видимым удовольствием, вытянул ноги. Уставшее, от быстрой и долгой скачки, тело нуждалось в отдыхе. При таких сумасшедших нагрузках, выбиваются из сил, даже очень тренированные и крайне выносливые люди.

— Ну, как прошло, княже? — спросил Иона.

— Тяжко, отче. На сей раз весьма тяжко. Нас ждали и оказывали жестокое сопротивление. Кабы не стрелы, с чесночной эссенцией, то, даже не знаю, получилось бы у нас.

— Погибших много?

— Много, семнадцати человек не досчитались, — господарь сидел темнее тучи. Он очень дорожил своими людьми.

— Скажи Петру, пусть напишет мне имена павших. Я сам помолюсь за них.

Тем временем, подошёл Пётр. Он успел назначить караулы, и отдал распоряжение насчёт похорон, погибших в бою. «Драконы» всегда тела своих забирали с собой. Придвинул, поближе к беседующим, стул и тяжело присел на него.

— Давайте, други мои, соратники мои верные, подведём некоторые итоги.

— Перво-наперво, княже, надо пополнить запасы стрел с чесноком. Почти не осталось. Латы воинам, не мешкая, подремонтировать надобно. Кольев осиновых побольше, да крестов, из омелы сделанных, тоже, не осталось вовсе… — начал было перечислять воевода.

— Надобно сие, спору нет. Но сие не главное, а нам нонче в корень зреть не помешает. Скоро атилову твердыню штурмовать будем. Это обмозговать хорошо надо, дабы не упустить ничего важного. — Влад внимательно посмотрел на священника и Петра.

— Наши агенты доносят, вампиры сбежались все к хозяину. Тебя, княже, боятся. Однако, коварны они и хитры. Всем нам необходимо быть на стороже.

— Я отлично помню, отче, дьявольские методы упырей и жду удара в спину.

— Хуже всего, тебя стал бояться простой народ. Знаешь, какое тебе прозвище дали? Цепешом теперь кличут, сажающим на кол. Представь себе, они тебя кровососом называют! Это ж может такое случиться! — Пётр выглядел искренне расстроенным, говоря столь неприятные вещи господарю.

— Тяжела твоя ноша, Господи! — грустно произнёс архиепископ и перекрестился — По данным верных людей, сие есть провокация приверженцев Атила. Сие, как раз, весьма, по сатанински, белое назвать чёрным, а чёрное наречь белым. Дьявол в аду, видя такое, радуется безмерно. Достойный учителя, ученик оказался.

— Из Афона вести есть? Они узнали о его прошлом? Тот ли он, кем мы его считаем?

— Прости старика, княже. Память старческая, голова дырявая, совсем забыл сказать. Есть новости. Давеча, вернулись, от святых отцов, мои гонцы и привезли несколько интереснейших манускриптов. Тут они.

Не по годам легко, молодцевато, можно сказать, Иона встал и быстрым шагом подошёл к столу. Из вороха бумаг, вытащил несколько документов и подал молодым людям. Друзья осторожно взяли старинные рукописи и принялись читать. Следует заметить, оба воина, окромя науки ратной, по пять языков разных знали. На некоторое время в кабинете повисла тишина. Старец смотрел, как они, склонив головы, читали. О чём он думал в этот момент? Вспоминал ли годы своей юности, али заглядывал в грядущее? Кто знает сие. А может, он просто был рад, что на склоне жизни своей, судьба даровала ему радость познакомиться и стать другом и соратником, сим удивительным мужам. Возможно, он, повинуясь целибату[19] и не познавший никогда радости отцовства, теперь их считал сыновьями? Если не сыновьями по крови, то сыновьями по духу. Кто знает, кто знает? И надо ли знать сие?

— Значит, наши опасения оказались не напрасны. Он — легендарный Аттила, гунн[20]. Да-ааа, не весело. Выползла гадина из могилы.

— Ну, мы к такому повороту событий и готовились, Пётр. Посему, большой неожиданностью, сие известие, для нас не стало. Не так ли, отче?

— Да. Мы готовились именно к этому развитию событий. Но мне надобно уточнить небольшие детали. Сие не займёт много времени. И «драконам» не помешает отдохнуть, как следует, и набраться побольше сил, перед решительной схваткой.

— Добро. Я, в ближайшую седьмицу, займусь амуницией для своей сотни, — как у всякого хорошего командира, у воеводы всегда на первом месте его воины.

— Ко мне, со дня на день, вернётся гонец из Рима. Может из Ватикана, какие документы о нашем вампире привезёт?

— Дай-то Бог. Я, ещё, к логову ихнему пару людишек потолковее пошлю. Глядишь, о планах супостатов, чего разведаем.

— Сие, отче, большим подспорьем для нас было б. Не всё токмо им про нас дознаваться. Разок и мы у них выведаем.

— Тогда, дети мои, помолясь, с Божьей помощью примемся за дело, — подвёл итог архиепископ.

Немного отдохнув, на следующий день принялись за дело. Подготовка затянулась. Прошло, почитай, три седьмицы. Рутина повседневных мелких дел затягивала и распыляла силы. То чеснока не хватает на эссенцию, то кузнец — оружейник заболел, то с лошадями чего-то не то.

Владу приходилось, кроме подготовки, управлять страной. Сильно разграбили Валахию вампиры. Большую кровавую жатву собрали они. Обезлюдели сёла и города, запустели, заросли бурьяном поля. Легко ломалось, да тяжко строить. Много усилий потребовалось от князя, дабы вдохнуть новую жизнь в умирающую страну. Но результаты скоро стали видны. Заколосились поля, засеянные заботливой рукой хлебопашца. Ожила торговля, по дорогам поехали купцы, не опасаясь за свою жизнь. В городах слышался людской гомон, детишки, не боясь, бегали по улицам.

Изредка, соратники собирались пошептаться о новостях, согласовать и скорректировать планы. Всё было достаточно спокойно, пока, через пяток дней, не собрали всех экстраординарные события. Этой ночью на князя покушались, на счастье, неудачно. Кроме того, возвернулся долгожданный гонец из Рима с важными новостями.

Последним в кабинет священника вошёл Влад. В лицо бросалась его сильная бледность. Быстрым шагом подошёл к излюбленному креслу и сел. Пётр старался не встречаться с ним глазами. Иона, напротив, пытался поймать взгляд господаря, дабы понять, как он перенёс всё.

— Князь, ты как?

— Уже нормально. Я думал, готов ко всему, да, видать, переоценил свои силы.

— Не кори себя. Твоей вины в смерти её нет. Твоя сестра, давно уж немёртвое, нежить. Мы все сие знали прекрасно. О другом помысли, душа её свободной стала и не страдает более, видя, как тело грешит страшно. Я очи её видел, когда голову отрубали. И могу сказать, я в них радость узрел, радовалась она избавлению из ада. Вот об чём тебе помыслить надобно.

— Прости меня господарь. По моей вине едва не погиб ты. Я в том повинен!

— И твоей вины нет ни в чём. — Иона успокаивал и Петра, корившего себя за покушение — Нету в том твоей вины. Ты сколько раз приставлял охрану к Владу, а он отсылал? А? А мне как пенял, второго дня, мол, негоже без «драконов» из города выезжать? Забыл? То-то, ни чьей нет в том вины, уясните твёрдо, если беречься будем без меры, ни в жизнь не победить нам!

Соратники переваривали услышанное. Прав старик, тысячу раз прав. Собрав в кулак всю свою недюжинную волю, Влад заговорил.

— Истинно глаголешь. Токмо Аттила винен во всех бедах наших, он единый. Что с останками, отче?

— Не волнуйся. Обряд совершили по всем канонам. Потом, сожгли, и прах похоронили в усыпальнице, рядом с батюшкой вашим. Могилу, как водиться в таких случаях, запечатали основательно.

— Спасибо. Надеюсь, она уже в раю с ангелами.

— Денно и нощно молюсь об том, княже. Там она, там голубка сердешная.

Архиепископ поднял к небу глаза и перекрестился троекратно. Влад, в задумчивости, головой кивнул пару раз и, прокашлявшись, продолжил совещание.

— Оба вы знаете, есть новости из Рима, и новости, скажу я вам не утешительные. Наш упырь, оказался много древнее, а значит и сильнее, чем мы предполагали. Согласно полученной мной информации, о нём знали китайцы, ещё в третьем веке до рождества Христова. Даже в те времена Его считали весьма сильным и могущественным. Он объединил разрозненные роды и кланы народа хунну, вёл вполне успешную борьбу с Поднебесной империей. Несколько веков подряд, вампиры ратились с китайцами, постоянно побеждая и присоединяя новые земли. Не было силы, способной помешать кровососам. Пока, однажды, не собралось несколько смельчаков. Надо заметить, что все они являлись монахами, буддийскими и даоскими, и они не побоялись бросить вызов Аттиле. После многих кровопролитных сражений, смогли они прогнать упырей со своей земли родной. Но не изничтожить. Смог скрыться Аттила от них. Ещё долго затем, воевали с оставшейся нечистью, а для обучения бойцов создали монастырь. Назвали сие богоугодное заведение, Шао Линь[21].

Его слушали крайне внимательно. Лица серьёзны и сосредоточены.

— Но, и сие, не начало его кровавого пути, — продолжил повествование Влад.

— Не уж то, информация есть, о более древних временах? — с дрожью в голосе, поинтересовался Иона.

— Есть. Сведения о нём можно почерпнуть в летописях других племён и народов. В частности, о нём знали шумеры и вавилоняне, арамеи и финикийцы. Под разными именами, знали, но везде кровавый след.

— Боже милостивый! Как же мы с ним совладать сможем? — воскликнул Пётр.

— Шансы имеем, и весьма неплохие. Твои предки, в своё время, хорошо его обезвредили, века лежал в домовине. А проснулся, всего то лет, пятнадцать тому назад, и силу настоящую набрать не успел. Но каждой прожитый им день, делает его могущественнее, потому спешить надобно незамедлительно, — подвёл итог архиепископ.

Нависла тягостная тишина, переваривали услышанное. Влад встал со стула, и начал, в задумчивости, медленно прохаживаться по кабинету. На дворе давно стемнело. Несмотря на плотно закрытые окна, доносилось стрекотание кузнечиков. Стояла тёплая летняя ночь. Жизнь шла своим чередом, ей было совершенно наплевать на дрязги мира людей.

Иона внимательно посмотрел на витязей. Внешне разные, они были очень похожи. Похожи чистотой сердец, чистотой помыслов. Они походили друг на друга, той внутренней целеустремлённостью, которая присуща людям глубоко порядочным и честным, готовым отдать всё, ради достижения поставленной высокой цели. Он, повидавший много на своём долгом веку, был несказанно рад, оказаться в гуще столь великих и опасных событий, с этими замечательными молодыми людьми….

Глава 5

… Третью ночь подряд Виктор плохо спал. Снилось кошмары, правда после пробуждения, он не помнил конкретику, но в память чётко врезалась суть сновидений. Болела голова, не сильно, а так, ноюще. Ночные кошмары страшно выматывали, отбирали все силы. Скорее, если оставаться полностью объективным, не то чтобы болела, она, как принято говорить, была тяжёлой и чертовски плохо соображала. Собственно боль появлялась, если пытался на чём-то сконцентрироваться, задуматься. Тогда сильно начинал болеть затылок и чувствовал, как кровь пульсирует в висках. Прошлая ночь не выделялась из этого ряда ночей, ни в лучшую, ни в худшую сторону. Но кое-что новенькое в ощущениях появилось, стало казаться, надо обязательно ехать. Куда именно, знал и не знал одновременно. Была уверенность, начнёшь ехать, попадёшь в нужное место, хотя и понятия не имеешь куда. Что-то, на вроде, иди туда, не знаю куда. На работу не пошёл. Жена, конечно, косилась, но не стала выпытывать, видать, решила, сделал себе выходной.

"Пусть думает, как ей угодно, какое мне дело до этого. Ведь меня сильно ждут… Стоп, а кто ждёт? Где ждут? Зачем я им? Или ему? Ничего не понимаю…", — не ясные, не сформировавшиеся мысли ползали в витиной головушке. С осмыслением возникали проблемы, лишь начинаешь вникать поглубже, только пытаешься анализировать, бац — сразу раскалывается голова. Ванную посетил, скорее, по инерции. Включив воду, пару минут молча смотрел на себя в зеркало. Мыться, бриться желания не возникло совсем. Выключил воду и вышел из комнаты. Машинально оделся, спустился в гараж. Минут пять просто, ничего не делая, просидел в своём "мерине".

— Вить! Ты уезжаешь? — из открытого окно кричала супруга.

— Да… мне надо… ехать… дела…

— Когда приедешь, купи по дороге пару банок сгущёнки!

— Что?.. А?.. Посмотрим.

Виктор завёл автомобиль и, подождав пока откроются ворота, выехал со двора. Осознание требуемого направления приходило постепенно. Сначала, появилась уверенность, что надо покинуть город и двигаться на восток. Он ехал по автостраде.

"Я недавно был здесь…", — появилась вялая мыслишка и тут же куда-то юркнула. Ехал не спеша. Изредка обгоняли чужие автомобили. Попытался прочувствовать своё состояние. Тяжесть уменьшилась, но на смену ей пришло некое чувство пустоты, ни мыслей, ни боли, ни желаний, совсем ничего, кроме уверенности в правильности выбранного пути. Даже раненую руку перестало дёргать. Скорость не превышала шестидесяти. Он, всегда любивший погонять, сегодня не ехал, сегодня он плёлся. Виктора обгоняли все кому не лень, и «запорожцы» в том числе. Медленно тянулись километры. Спустя часа два, на развилке, съехал с главной и поехал в сторону Синевира. На преодоление расстояния до озера несколько дней тому назад потратили два с половиной часа. У Виктора ушла почти четыре. «Мерседес» остановился в паре метрах от воды. Он не спеша, вышел и пошёл по берегу. Дверца осталась открытой. Он шёл не оглядываясь. К этому моменту, в черепной коробке мозговые процессы уже не происходили. В лёгкие, модельные туфли набилось полно песка.

— Я правильно делаю… правильно иду… меня ничто не остановит… меня ждут… он там… да, да… — тихонько бормотал себе под нос.

Он шёл как робот, не смотря под ноги, наступая в лужи и грязь, шёл с монотонностью заведённой игрушки. Влекущая Виктора сила, крепла с каждым метром пути, приближавшим его к цели. Разум человека полностью выключился, пропали чувства. Он перестал ощущать боль, холод, жажду. Выключился инстинкт самосохранения. Он перестал чувствовать совершенно всё, он перестал быть человеком, осталась оболочка, подвластная только лишь зову. Виктор перешёл на бег. Пот заливал глаза, но он не старался обтереть его. Зачем, ведь это может привести к промедлению, а сие — табу, нельзя медлить, надо спешить. Быстрее, ещё быстрее, ещё и ещё. Он зовёт. У зова появилось название. Теперь, не безымянный голос наполнял его, пришло понимание, это — Хозяин. Господин властно призывает своего раба. Пробежав по берегу около двух километров, свернул в лес, росший вокруг. Несколько раз падал, спотыкаясь о корни деревьев, но вставал, и бег продолжался с нарастающей скоростью. Ветки давно изорвали одежду в клочья, в кровь расцарапали лицо и торс. Но всё это не важно, разве имеет значение подобная мелочь, когда Хозяин ждёт.

"Если прийти поздно, кара не минуема, а если успеть, то ждёт награда! Хозяин меня наградит! Надо успеть, скорей, скорей!.."

Осталась одна мысль. Она, как зацикленная лента телетайпа, крутилась в опустевшей черепной коробке. Теперь падения участились. Усталость можно не ощущать, но она есть. На коленях болтались клочья, не штанов, нет, клочья кожи, порванной при многочисленных падениях. Три пальца правой руки неестественно вывернуты — не успел обогнуть дерево. Через несколько падений, многострадальная левая рука висит как тряпка. Предплечье поломано, кость, пробив кожу, торчит наружу. В нормальной ситуации, только увидев такое, можно грохнуться в обморок. А Виктор даже не удосужился посмотреть. Нет времени, надо спешить, Господин ждёт, он может разозлиться, тогда неминуемо наказание.

Виктор упал и покатился вниз, больно ударяясь о стволы деревьев. Склон выдался, крут, падение затянулось. Внезапно земля пропала, он летел. С громким всплеском ушёл под воду, благо место попалось глубоким. Отчаянно заработал конечностями. Поломанная рука скорее мешала, чем помогала, плыть. Помогла сама река. Через сотню метров прибила к берегу. На четвереньках выбрался на скользкий берег. Едва почувствовал под ногам твёрдый грунт, безумная гонка продолжилась. Вперёд и вперёд, без задержек, без отдыха и остановок, только перед.

Если бы, кто сейчас увидел Виктора, посещение психиатра — самое минимальное последствие. От одежды осталась пара жалких, неопределённого цвета лоскутов, одной туфли нет, вторая, чудом держится на ноге. Кожа, кровавыми лохмотьями свисает с тела. Из левой руки торчит, сантиметров на пять, кусок кости, а в то место, где находился недавно правый глаз, воткнулся обломанный сук, карпатского бука. Казалось, бежит не живой человек, а персонаж дурного фильма об оживших мертвецах. А он и стал зомби, без воли, без желаний, без чувств.

Прошло шесть часов. Приближалась ночь. Сюрреалистический, иррациональный кросс по горной местности продолжался. Скорость упала, сказывалась большая потеря крови и износ организма, не привыкшего к серьёзным физическим нагрузкам. На дрожащих ногах уже не бежал, он шёл, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Шёл упорно. За ним, на опавшей листве, тянулся кровавый след. Бледность сильно бросалась в глаза, не смотря на сумерки. Очередное падение закончилось на дне глубокого оврага. Встать не получилось, ноги сгибались в другую сторону, как у кузнечика. Решение пришло мгновенно. Виктор полз по земле, помогая правой рукой. Вперёд, всё время вперёд, никуда не сворачивая, ни на что не отвлекаясь. Силы быстро таяли.

"Я буду наказан… Господин меня жестоко покарает за промедление…".

Скорость упала до нескольких метров в час, но он старательно полз к своей цели. Скатившись в очередной овраг выбраться не смог. Он истратил все свои силы, до последней капельки. Кровь из открытых ран уже не текла. Виктор неподвижно застыл на дне маленькой, сантиметров пятьдесят глубиной, канавы. Таинственный голос взвыл от разочарования и бессильной злобы. Виктор не пошевелился. Он уже не боялся ничего на свете. Испуганно каркая, улетели сидевшие на ветках вороны. Не зря есть поверье, они слышат то, что другому не дано услышать…

…Полуденное солнце нещадно палило всадников, ехавших по пыльной дороге. Дорожная пыль, смешавшись с потом, стекала ручейками по скулам и засыхала грязными разводами. У всех в группе были одинаково спокойно-сосредоточенные выражения лиц, без минимальных признаков усталости или волнения. Влад, как и подобает вождю, находился во главе отряда. Его благородное чело обильно избороздили морщины, немые свидетели пережитого горя, которого князь нахлебался вдоволь.

Последняя встреча соратников состоялась давеча вечером, перед выступлением, и, как всегда, друзей приютил, в своём кабинете, архиепископ. Начал Пётр.

— Сотня готова к походу. Я лично проверил все латы, пополнил запасы стрел и кольев. На всех арбалетах поставлены новые тетивы. В гривы лошадей вплетён чеснок. Новые вои обучены особенностям наших методов.

— Добро, друже. Мы собираемся встретиться с врагом на его территории, посему надобно внимательность блюсти. В таком деле мелочей не бывает, всё важно и имеет значение. За последние месяцы мы понесли большие потери.

Близость начала вывела господаря из некого ступора, в коем он находился после гибели сестры. Иона заметно волновался, немного поёрзав на стуле, не выдержал, встал и подошёл к сидящим витязям.

— Дети мои! Говорю сие не, токмо как священнослужитель, но как старший человек, сотоварищ ваш. За короткое время знакомства с вами, стали вы мне, как сыны мои родные, коих не имел я никогда, а я постриг ещё в отрочестве принял. Скажу более, за честь великую почитаю дружбу нашу, и родство духовное. Оно, для меня, покрепче уз кровных стало! — Иона говорил, а по впалым старческим щекам текли скупые мужские слёзы. В сей момент, лицо его помолодело и осветилось, тем мощным внутренним светом, коим может озарятся, токмо у чистейших сердцем людей, в момент высочайшего духовного подъёма. Сглотнув слёзы, продолжил.

— Чада мои! Берегите себя и твёрдо помните, в ответе вы не токмо за свои животы, но за животы своих воев, всего народа нашего многострадального, всех детей Божьих. Ибо ратиться едете с врагом, охочим не тел, но душ человеков. Помните о том. Да ещё помните, я вас жду, и Богу непрестанно молюсь, прошу победу даровать нам…

Растроганные неожиданным проявлением столь сильных эмоций, мужи преклонили колени перед священником и облобызали его руки. Склонив головы, они остались коленопреклонёнными, в ожидании отеческого благословения. Иона торжественно перекрестил и, возложив руки на главы, помолился. Вои встали. В кабинете воцарилось торжественное молчание, что бывает красноречивее многих слов. Первым продолжил беседу архиепископ.

— В преддверии похода, я попытался обобщить все сведения об Аттиле, — пересохшее, от волнения горло смочил глотком "токайского[22]".

— Слушайте. Убить его нельзя, пока нельзя. Значит, будем пытаться обездвижить и привязать к нужному нам месту. Силу свою чёрную, он пока не набрал, в полной мере, посему наши планы реальны и выполнимы. Первым делом, отыщите, в его цитадели, место тайное — склеп, где лежать он должен во время положенное. По всему выходит, спит он с рассвета и до полудня, когда солнце на подъёме. Вампир может отдыхать, токмо в освящённой земле, и сие его вторая слабина. Святой водой и чесноком можно ограничить перемещение Аттилы. Чеснок, для него не смертелен, однако сильное отравление вызывает. К распятию и серебру ставиться с уважением, но без опаски. Не приносят вреда. Омела воздействие оказывает, сходное с чесночным. Колом осиновым можно, хотя и ненадолго, обездвижить и к месту привязать упыря. Я уже научил вас всем молитвам, которые имеют над Аттилой силу и могут надолго обезвредить вампира. А, кабы смогли где, такое с ним сотворить, то надобно выбрать домовину, али ящик какой, и все щели сей тюрьмы упырёвой, замазать особой замазкой, из чеснока и омелы сделанной. Я вам дам банку в дорогу. Помните, чада мои, о силе аттиловой. В отличие от своих клевретов, он может подчинять на расстоянии. Обладает, к тому ж, уменьем, дьявольским, превращаться в тварей всяких, может туманом обернуться, али управлять, по желанию. Сатана наделил верного пса свого огромными способностями и силой, однако же, и о другом знайте, всё сие с Божественного позволения происходит, а значит всё в руках ваших. О сподвижниках упыря помнить не мешает. Сила в них много меньше, однако, их самих не мало осталось. С ними справиться куда проще. Сим бестиям достаточно голову срубить, сердце колом пробить да рот чесноком набить. Ну и не забывайте, для верности тела, опосля огню предать, он всю скверну изничтожает. Чуть было не забыл, омела с чесноком для них смертельны.

Соратники слушали очень внимательно, не перебивая. Кое-что для них не ново, а кое-что прям, откровением стало. Простых упырей научились изводить, но теперь им предстояла встреча с самым главным кровососом. Иона перевёл немного дух и продолжил снова.

— Вообще, нельзя бдительность ослаблять ни на йоту. Упырь может натравить хищных зверей, крыс. С этими следует бороться обычным оружием, "хладным железом", так сказать. За ним и стихии всякие, и хищники рыкающие, и приспешники подлые, и личные способности великие, и всё перечисленное находиться в руках его умелых. Сила за ним грозная. Но за вами большая. За вами вера отцовская, земля родимая, сердца честные, измены не знающие. С вами правда. Помните сие, себя берегите, на рожон не лезьте, о людях своих не забывайте в минуту трудную, они вам, первая подмога и опора.

Тронулись в путь ранним утром, с первыми лучами солнца. По плану отряд двигается токмо днём, а ночь проводит, в специально оборудованных схронах. Архиепископ задействовал всю свою агентурную сеть, и в случае опасности, предупреждение последует незамедлительно. Для увеличения скрытности и секретности, за несколько часов, перед выступлением «драконов» во главе с князем, выслали, в разных направлениях, несколько групп ряженых, дабы сбить супостата с толку. День клонился к закату. Всадники подъезжали к потайному месту, в коем планировалось переночевать. За день, к счастью, не произошло ничего непредвиденного. Разведчики не доносили ни о чём подозрительном. Похоже, выдумка с отвлекающими, дублирующими отрядами удалась, они не обнаружены. Первый, пусть и не большой, но успех. Удачное начало положено.

Разместившись на ночлег, Пётр расставил караулы и пришёл к Владу.

— Ну, как там?

— Всё тихо, но не думаю, что и впредь всё пройдёт так гладко. Раскусят наших ряженных, как пить дать раскусят.

— Ты завтра, отправь более людей в разъезды. Темп уменьшится. Зато безопаснее так.

— Непременно сделаю, нешто я без понятия. Прям, сейчас пойду, отдам приказания.

— Ложись спать. Поутру успеешь сделать, а теперича отдыхай да силы береги, сгодятся.

Затемно встав, отряд, соблюдая режим абсолютной секретности, в полной тишине продолжил путь. К исходу четвёртого дня, «драконы» вышли к заданной точке. До замка Аттилы оставалось, не более, десятка вёрст. На удивление, по дороге не встретили никакого противодействия, хотя третьего дня дозорные заметили осторожную слежку. Сие вызывало настороженность и тревогу, от супостата ожидали подвоха и всяческих каверз.

Ночь выдалась бессонная, наверно, в сотый раз проверяли оружие и амуницию, тихо переговаривались. «Драконы» заметно волновались. Лагерь покинули за час, перед восходом солнца. Согласно, ранее намеченного плана, через три часа завершили окружение твердыни. Полномасштабный штурм начинали, у главных ворот, основными силами. Но сие, токмо отвлекающий манёвр. Твердыню хотели захватить, через подземный ход, про существование которого, успел поведать, умирающий строитель замка, отцу Влада, князю Михаилу. Сей несчастный, успел перед смертью начертать на бумаге приблизительный план цитадели и тайного лаза, ведущего к ней. Про тайну сию, знал токмо Влад, с ближайшими сподвижниками. Заняв исходные позиции, «драконы» доложили господарю о готовности. Помолясь, князь распорядился начать штурм. Отряд, под командованием воеводы, атаковал ворота. Защитники замка оказали жестокое и умелое сопротивление. Надо сказать, цитадель вампиров обороняли не только кровососы. Под началом Аттилы находился не большой, но прекрасно подготовленный, гарнизон живых наёмников. "Солдаты удачи" по-разному попали в него. Кого-то соблазнили полновесные дукаты, щедро выплачиваемые упырём, кого-то обещание вечной жизни. Странно, как часто люди путают бессмертие, с полусуществованием нежити, может, думать не хотят, или ленятся это делать. Ценой неимоверных усилий, удалось пробить брешь в воротах. Под сводами арки завязалась беспощадная схватка. Обе стороны прекрасно понимали, у них есть всего две возможности, либо победить, либо оказаться уничтоженным. Пленных никто не собирался брать. Ландскнехты[23] честно отрабатывали золото упырей. Звон мечей и яростные крики бойцов звонко разносились в утреннем воздухе. Все силы обеих сторон, казалось, прикованы к воротам твердыни.

Но сие, токмо казалось. На подобный эффект Влад и рассчитывал. Мало того, для усиления впечатления, один из «драконов» одел доспехи господаря, изображая командира. Два десятка воев, во главе с князем, незаметно спустились в подземный ход. Тоннель оказался небольших размеров, посему шли один за другим. Строители качественно облицевали его камнем, обвалов опасаться не стоило. Шли медленно, ожидая подвоха. Однако первую ловушку откровенно проморгали, из щелей в стене вылетели арбалетные болты. Двое «драконов» неподвижно застыли на земле. Бойцы перекрестились и, удвоив внимание, продолжили продвижение вперёд. Следующие четыре западни прошли без потерь, но на последней, опять прокололись. У самого выхода сие случилось. Видать, увиденный в конце тоннеля, свет и сослужил плохую службу. Обвалившийся свод похоронил четверых. Оплакивать погибших времени не было, у самого выхода их ждали ландскнехты. Бой выдался скоротечный. За пару минут десять наёмников, оказались изрублены на куски. Список потерь пополнился, ещё именами четверых. Сорок метров до донжона заняли двадцать минут. Ещё два раза завязывались скоротечные схватки, с обороняющимся врагом. Из двадцати драконов, до дверей главной башни, дошли девятеро. У входа стоял караульный. Увидев, много превосходящие силы противники, он благоразумно ретировался. Подбежавшие «драконы», распахнули настежь массивные двери. За ними, через метр, оказались двери поменьше. Эти пришлось ломать. Преодолев, сие последнее сопротивление, вошли в зал. Он, как и предполагалось, выглядел огромным и угрюмым. Отличительной особенностью помещения, являлось совершенное отсутствие окон. Несмотря, на полностью открытые двери, было довольно сумрачно. Когда глаза привыкли к скудному освещению, вои заметили устрашающую картину. В зале не было ничего, совсем ничего, окромя десятков гробов. Упыри заставили ими всё пространство холла. По приблизительным прикидкам, здесь находилось порядка, шестидесяти — шестидесяти пяти домовин. «Драконы», не ожидавшие такого количества, замерли в страхе. Судя по всему, спать кровососам осталось от силы час, и если такая орава упырей поднимется из своих «спален», живыми не удастся уйти никому. Из ступора вывел грозный окрик князя. Оставшиеся разделились на тройки и споро взялись за дело. Они снимали крышки гробов, протыкали сердца, отрубали головы, в общем, делали то, что должно. По залу разносился, холодящий кровь, скрежет зубов и злобные вздохи, всё понимающих и не могущих защититься, упырей. Сколько длилось избиение, спящих вампирским сном, сказать трудно. Время потеряло привычный счёт, минуты слились в часы, часы — в века. Монотонная, механическая казнь. Кровь стояла по щиколотки, в упырях её много больше, чем в нормальном человеке. «Драконы» скользили, падали, вновь вставали, шли к следующей упырёвой спальне, снимали крышку, рубили, кололи, падали, вставали. В движениях пропала осмысленность и появился бездумный автоматизм. Понимать то понимаешь, не люди это, монстры, но сие головой разумеешь. А сердце у всякого человека не из хладной стали, оно чувствует, глаза видят тела беззащитные, кровь человечью. Лучше не думать, лучше спрятать эмоции и чувства, иначе… иначе не выйдет, крови больше, чем можно представить, чем можно понять и осмыслить, лучше отключиться и не думать, только делать своё дело. Не знающий никогда не поверит, что ещё вчера латы сверкали серебром в лучах заходящего солнца. Сейчас они стали ярко красными. Бойня закончилась неожиданно, вои увидели, уничтожать больше некого. Тяжело дыша, с удивлением оглядывались вокруг. Упыри уничтожены подчистую. Враг разбит. Победа. Толком не придя в себя, удивлённо уставились друг на друга. Прошедшая кровавая жатва, всерьёз подействовала на людей. В глазах читался вопрос, а дальше-то что?

Вместе с осознанием победы, пришла усталость, она буквально обрушилась на их плечи и придавила непомерным грузом. Люди почувствовали, как они измотаны, событиями последнего года, как внутренне опустошены ими. Борьба со злом, была стержнем, помогающим стойко и безропотно переносить все трудности и невзгоды сей войны. Достижение же поставленной цели, в одночасье убрало его. Глаза бойцов стали пусты и бессмысленны, плечи повисли.

Влад тяжело опустился, на опрокинутую крышку домовины.

"Наконец, я отомстил, отец".

Меч беззвучно выпал из, вмиг ослабевших пальцев, в огромную лужу крови на полу. Князь медленно поднёс к лицу руки и уставился на них Кольчужные перчатки, впрочем, как всё вокруг, стали алого цвета. Влад быстро снял их и отбросил в сторону. Снова стал пристально всматриваться в свои ладони. Они сильно дрожали, ходуном ходили. А он молча смотрел. Гнетущая тишина, словно ватой обволокла людей.

Тишину нарушил лязг амуниции вбежавших «драконов». Никто даже не пошевелился. Оставшиеся в живых, воины князева отряда, в полном изнеможении сидели на поваленных гробах. Быстрым решительным шагом в зал вошёл Пётр. На вошедших, увиденное подействовало, как ушат ледяной воды в жаркий полдень. Застывшие в разных позах вои, Влад, опустивший голову на руки и вцепившийся себе в волосы, разгромленные домовины в лужах крови. Словно, декорации фантасмагорического спектакля, спектакля безумия и ужаса. И тишина, абсолютная, гробовая тишина. И ещё кое-что, запах, тошнотворный, сладкий, выворачивающий наизнанку запах тлена и крови. Видавший в своей жизни всякое, воевода с огромным трудом сдержал рвотные позывы и, немного помедлив, подошёл в Владу. Князь не отреагировал на подошедшего соратника.

— Княже!..

Пётр тихонько позвал друга. Реакции никакой. Спрятав лицо в ладонях, господарь слегка покачивался, вперёд-назад. Пётр присел и отвёл руки в стороны. Лицо товарища ничего не выражало, вообще никаких эмоций, только из глаз текли слёзы. Сие как громом поразило Петра. Он тяжело осел на пол, перед Владом. Давнее знакомство заставило его думать о господаре, как о человеке железной воли, который поборол, справился с человеческими слабостями. А тут эти слёзы, эти переполненные горем глаза… Так они и сидели, смотря, не отрываясь, друг от друга. Один молча страдал, другой, всем своим естеством, сопереживал другу. Без слов, молча, им не нужны слова, они разговаривали взглядами. О чём они говорили, кто знает? А надо ли знать сие? Разве так важно, какими выражениями пользовались? Ведь главное то, совсем другое.

Подошедший сзади воин, неловко откашлялся. Пётр вздрогнул и повернулся.

— Разрешите доложить?

Воевода кивнул.

— Ландскнехты уничтожены. Максимум двоим — троим, удалось прорваться. «Драконы» заканчивают прочёсывать помещения замка.

Воевода махнул рукой, мол, свободен. Посыльный повернулся и бегом покинул помещение. За ним, повинуясь приказу Петра, последовали и остальные.

— Ну, как ты, княже?

— Наверно хорошо… Теперь уже хорошо.

Влад поднялся на ноги и начал бесцельно ходить по залу. Неожиданно остановился и посмотрел на, вставшего за ним, воеводу.

— Хо-ро-шо! Хо-ро-шооо!

По слогам прокричал и залился истеричным хохотом. Пётр схватил его за плечи и пару раз сильно встряхнул, но Влад продолжал смеяться.

"Боже! Не уж то, умом тронулся? Спаси, Царица Небесная!"

Смех оборвался, так же внезапно, как и начался. Через секунду, князь внимательно посмотрел в глаза другу, слегка кивнул головой и быстрым шагом вышел во двор. Яркий свет ударил в глаза, заставляя зажмуриться, он долго находился в тёмном помещении. Вслед за ним, из башни вышел и соратник. К вождям подошёл, с докладом, десятник.

— Замок прочёсан. Все враги уничтожены. Пленных нет, живых нет. У нас погибло тридцать семь «драконов». Сорок ранено. Шестеро из них — серьёзно.

— Добро. Идите отдыхать и велите помочь раненым.

— Господарь… есть и плохие новости.

Улыбки слетели с лиц товарищей. Они с огромным вниманием, напряжённо смотрели на воя. Тот, бледнея, продолжил доклад.

— Среди изничтоженных упырей, Аттила не найден… Кроме того, исчез наш десятник Ласло. Нету его нигде, ни промеж павших, ни промеж раненых. Пропал.

Настала очередь бледнеть наших друзей.

— Господи! — пробормотал Влад: — Не уж то всё сызнова начинать!

— Видать, от судьбы не уйдёшь, княже. Таково наша планида, всю жизнь мечами махать да нежить изводить. Чего уж, теперь, по новой надо начинать нашего упыря ловить.

— Видать, правду глаголишь. Десятник, вели воям на стороже быть. Раз кровососа не изничтожили, надобно в оба глядеть. Всякое может статься. Организуй караулы.

Кивнув, вой помчался исполнять приказание командиров.

— Не тот ли Ласло, что прислал к нам, с рекомендацией, Баторий, из Венгрии?

— Он, княже. Я давно к нему присматривался, думаю, сбежал он, уж больно странен, стал, в последнее время.

— Так, так. Помнишь, и архиепископ недавно сказывал, зачастили де мадьярские гости к Аттиле? А тут, этот сбегает, всё одно к одному сходиться. Похоже, и не было здесь гунна вовсе. Своих под мечи наши подставил, а сам убёг.

— Ладно, иду, посты проверю, раненых проведаю, и будем отдыхать. А утром, с Божьей помощью, скоренько домой.

— Иди воевода. Да распорядись мёртвых наших подготовить к транспортировке.

Остаток дня и ночь прошли спокойно. Отдых, уставших после сечи, бойцов никто не побеспокоил. За ночь преставился один из раненых. Утром, споро собрались и, не теряя напрасно времени, двинулись в обратный путь. Дорога назад оказалась вдвое короче, не было надобности хорониться. Леса и луга проносились мимо. Но мало кто смотрел по сторонам, токмо разъезды внимательно изучали местность. А как любоваться красотами природы, когда Аттила жив-живёхонек, и сзади трупы, без малого, сорока побратимов. Тут не до веселья-безделья. Вои понимали, желанного спокойствия не наступило, впереди ещё рати да потери, кровь да пот. Всадники скакали в угрюмом молчании. Князь с воеводой ехали впереди, иногда перебрасываясь короткими фразами. Изредка попадавшиеся на пути, крестьяне, в страхе шарахались в стороны, с удивлением и опаской наблюдая, за приносящимися мимо «драконами». Крайне страшную славу заработала сотня, потому и наблюдали исподволь, опасаясь попасться на глаза. А проводив глазами всадников, спешили в сёла поделиться новостью. И потому как, они всего-то видели скачущий отряд, а сие не так интересно, их рассказ тут же обрастал придуманными жуткими подробностями. Послушать такую байку, то и не люди на конях вовсе, а мертвяки зловонные, а к сёдлам их отрубленные конечности да головы приторочены. Так и летела, недобрая слава вслед господаря Валашского.

Столица Валахии, Тырговиште, встретила отряд без лишней шумихи. Посланные вперёд гонцы, успели разнести и добрые, и злые вести. У крыльца встретил их архиепископ. Перекинувшись парой фраз, разошлись по светлицам приводить себя в порядок. О раненых и погибших позаботился Иона. «Драконы» расседлали лошадей и разбрелись по княжьему двору, кто куда. Споро приведя себя в порядок, соратники, как водиться, собрались в кабинете архиепископа. Старик встретил ласковой улыбкой. Его умные глаза, с грустью наблюдали за рассаживанием витязей в креслах. Не начиная беседы, подал им бокалы с «токайским». Он весь превратился во внимание. Молчание длилось недолго, первым заговорил господарь.

— Нас будто ждали супостаты. Знали, где да что, когда на штурм пойдём, про ход тайный ведали. Наших воев полегло множество, а Аттила всё равно ушёл. Не знаю, не знаю, что и думать. Похоже, упыря совсем не было там. О плане атаки и захвата твердыни, токмо мы трое знали. «Драконы» и те, лишь, перед самым началом прознали про всё. Вам верю, как себе…

— Может, отче, упырь снова мысли наши читает, али как подслушать нас смог. Если так, то значит, Святые мощи да молитвы не помогают нам. Никак, Господь отвернулся?

— Не богохульствуй! Кто ты есть, чтоб про Бога думать?! Господь с нами! Неисповедимы его пути, нам ли, простым смертным, дано понять и осмыслить замыслы его?! Верить надобно! Твёрдо верить!

От гнева Иона тяжело дышал, на лбу выступили маленькие бисеринки пота. В таком гневе его не видели никогда. Немного успокоившись, продолжил спокойнее.

— Не говорите и не думайте так, други мои. Да и не при чём здесь сие. Думается, пропавший десятник прямое отношение имеет к утечке информации. Не знаю, как сие случилось, по своей ли воле он супостатам помогал, али смогли заставить, пока не ведаю. Однако в скором времени узнаем. Помните, в Писании говориться, что нет ничего тайного, что не стало бы явным.

Друзья посмотрели на него вопросительно. Старик явно, чего-то не договаривал.

— Я думаю, надобно нам немного затаиться и подождать. Аттила непременно себя проявит. Такова сущность упыря. И зол он, к тому же, сильно. По всему видно, врасплох его вы застали, хотя и не совсем. Гонец сказал, множество вампиров порешили, слуг аттиловых верных изничтожили?

— Почитай всех извели. Токмо четверо, во главе с ним, убёгли. Жуткое зрелище было, надо сказать. В некоторые минуты, казалось, не выдержу сей бойни, — от тяжёлых воспоминаний, Влад покрылся мертвенной бледностью.

— Вот видите. Видать и правду поздновато прознали упыри про штурм. Скорее всего, под утро. Аттила мог уйти пока его псы спали. А те четверо, видать в отлучке были. Я так думаю.

Слова священника, оказались сродни струе живительной влаги для путников в пустыне. Впервые, со времени захвата аттиловой цитадели, лица витязей немного потеплели. Прекрасным психологом был Иона, сумел-таки найти нужные слова, дабы подбодрить, утешить, влить новые силы в людей. Настроение у сотоварищей заметно приподнялось. Аж в кабинете уютней немного стало, теплей. Увидев положительную реакцию на свои слова, продолжил.

— И я, чада мои, без дела не сижу. Как гонец поведал новости, я, не мешкая шпионов, разослал по тем местам, где, думается, может отлёживаться упырь. Про Батория, к слову, особо помню. Со дня на день, жду известий от верных мне людей из его окружения. Посему не надо печалиться. Будем молиться и ждать.

С этими словами архиепископ подошёл в угол, к иконостасу, опустился на колени и стал вдохновенно молиться. Витязи последовали его примеру…

Глава 6

Без пяти минут девять, Валентин зашёл в здание городской мэрии. Несмотря на жару, чёрному костюму с обязательным галстуком, он не изменил и сегодня. Пока поднялся к своему кабинету на втором этаже, перездоровался с добрым десятков коллег. Обычное начало рабочего дня. Перед дверями, несмотря на утро, толпились просители. Причём не посетители, а именно просители. Валя занимал ответственный пост начальника отдела по делам семьи и молодёжи, и как раз сегодня у него, по плану, приёмный день. Презрительно глянув на ожидавших, зашёл к себе. Кабинет встретил затхлым, душным, с сильным запахом бумажной пыли, воздухом. Сморщив нос, подошёл к окну и открыл его. Свежее не стало, на улице стояла жара, но кабинетная вонь, вроде бы, почти прошла. Устроившись за столом, несколько минут без видимой цели переставлял бумаги. Валя не любил приёмные дни. Его раздражали вечно ноющие, никчемные посетители. Им всегда что-то нужно от него, а подумать о маленькой зарплате госслужащего никто не удосуживался. Иначе обязательно до них дошло бы, заинтересуй чиновника и он поможет. Время ведь тяжёлое, хочется отправить ребёнка, скажем в «Артек» — не вопрос, но понимать надо, путёвок бесплатных очень мало, на всех желающих не хватит, вот и прояви внимание, так сказать, а не глотку дери, мол положено. Положено, то оно положено, но и на финансирование положено… Зря, что ли он десять лет старался, лебезил, угождал руководству, в надежде назначения на ответственный пост. А ту, понимаешь, получил долгожданное повышение и ничего не поменялось, в смысле материального положения. А ещё, жена дома пилит, мол, что за мужик, семью обеспечить не может, всё на её хрупкие адвокатские плечи легло. Дёрнул чёрт на юристе жениться, давно бы ушёл, даже намекал как-то раз, да в ответ такого наслушался, мало не показалось. Обещала, не только жилплощади лишить, но и на работе скандал серьёзный учудить, потом говорит, даже, дворником не возьмут. А раньше, до свадьбы, такая добрая, милая девушка была. Она и сейчас, на людях, белая и пушистая, а когда дома, без посторонних, только держись, мегера настоящая.

В дверь робко постучали, отвлекая от невесёлых раздумий. Дверь приоткрылась ровно настолько, что в образовавшуюся щель протиснулось женское лицо. На нём появилось просительно-уничижительное выражение. Бескровные губы разлепились и тоненький, дрожащий голос неуверенно проговорил.

— Извините, Вы уже принимаете?

Лицо и голос, вызвали у Валентина чувство брезгливости. Захотелось скривиться, как от кислого лимона. Едва сдержав себя, он разрешил просительнице войти.

— Входите. Что у вас?

— Я к Вам вот по какому вопросу, у меня четверо детей и я хотела, чтоб старшенького, Женечку, ему девятый пошёл, в лагерь детский отправить.

— А я при чём? Отправляйте на здоровье.

— Так у нас денег нет. Мы и на учёте состоим, как малоимущие. И я думала нам положено это…

И тут «положено». Валентин не дослушав, раздражённо перебил женщину.

— Уважаемая! Мало ли, кому, что положено. У нас, в этом году, сильное недофинансирование, путёвок почти нет, только многодетным семьям даём и то, понимаешь, по одной. Посему, ничем не могу помочь, гражданочка. До свидания.

Женщина, в растерянности, топталась на месте. Она не очень надеялась на положительное решение вопроса, но так хотелось верить в лучшее. Этот лагерь, был бы спасением для их семьи. Мужа недавно уволили с работы, у неё ставка маленькая, дедсадовским нянечкам никогда много не платили, вся надежда была на детский лагерь, хоть на одного едока меньше. А теперь всё рухнуло. Хорошо, если супруг найдёт работу быстро, а если нет? Что тогда? Голодать? Так они и так не жировали, мясо видели раз в месяц, если родители-пенсионеры помогут, выкроят для внуков копейку. Отказ чиновника заставлял думать о голодной смерти.

Олега раздражали такие женщины. Ещё не старая, около тридцати пяти, а выглядят ужасно. Не опрятная, одета кое-как, не следит за собой нормально. Оделась бы попристойнее, накрасилась — намарафетилась, тогда кто знает, кто знает, можно и помочь, тогда. Даже денег не надо, могли так договориться, не мужик он, что ли. И почему к нему всякие замухрышки приходят? Хоть, раз пришла бы нормальная, в прикиде, с ногами от мочек ушей, он для такой красотки не путёвку, он для такой целый «Артек» подарил бы. Из сладких грёз, к реальности, вернуло тихое всхлипывание, не ушедшей посетительницы.

— Слезами делу не поможешь. Идите, не мешайте, не задерживайте других.

— Что мне делать? Нам очень-очень надо сыночка в лагерь отправить! Помогите! Я за Вас всю жизнь Богу буду молиться!

— Ни чем не могу помочь! Выйдите! Не мешайте работать!

Глотая, лившиеся ручьём, слёзы женщина вышла из кабинета. Уже в самых дверях, она остановилась, повернула голову к Валентину и проговорила.

— Ничего. Не всё вам, таким, командовать. Придёт время, за всё заплатите! За наши слёзы, за детей наших заплатите!

— Вы мне угрожать вздумали?! Мне, при исполнении?! Да я! Да!..

Женщина не дослушала. Громко хлопнув дверью, ушла, оставив, взбешённого Валентина.

"Ну, ты подумай! Что за люди! Ей объяснишь всё, а она угрожать! И делай добро, после этого! Вот, благодарность, за всё хорошее!"

Не на шутку разозлившийся, ходил по кабинету, бормоча себе под нос. Не успел успокоиться, как снова в дверь постучали. Этот стук сильно отличался от предыдущего, так стучат, только уверенные в себе люди. Не громко и не тихо, не спеша и не медля, а именно так. Такие нюансы, Валя улавливал на лету. Он быстро занял своё место и елейным голосом пригласил войти.

— Да, да, пожалуйста, входите! Чем могу служить?

Внешний вид посетителя заставил его встать. Такого дорогого костюма, он не видел в родном городе никогда. На глаз, тысяч пять баксов, и это по европейским ценам. В Закарпатье, даже подобного, не бывало в продаже. Булавка, удерживающая галстук, просто повергла в состояние шока. На ней сверкал бриллиант, каратов, этак, под двадцать. Целое состояние! От усердия, он аж прогнулся, перед гостем. Никчемным словом «посетитель», назвать его, язык не поворачивался. Гость, и не просто гость, а Гость — с большой буквы. Игнорируя обращение, незнакомец довольно вальяжно уселся на стул и принялся откровенно изучать чиновника. Валя растерялся. Так, с ним, никто и никогда себя не вёл. Мэр города, мог конечно и послать, куда подальше, и даже по физиономии съездить, но всё это цветочки, по сравнением со взглядом Гостя. "Слуга народа"[24], впервые почувствовал себя песчинкой, небрежно валявшейся рядом с огромнейшей горой. Планктон, так себя ощущает, когда его заглатывает китовая акула. Остро проступила собственная сирость и убогость. Молчание длилось несколько минут. Наконец, Валька не выдержал, поборол страхи, попытавшись, придать себе максимально значимый и, вместе с тем, максимально подобострастный вид, нарушил затянувшуюся паузу.

— Добрый день! Чем, так-с сказать, могу служить?

Неожиданно он осознал, что, помимо воли, использует старорежимную «с» на конце слова, прям как лакей. И что, ещё более странно, он принял такое, как должное. Посетитель, соблаговолил сосредоточить своё внимание на лице служащего.

— Добрий, добрий. Вас зовут Валентин Степанович Татаринов?

— Совершенно верно. Я к вашим услугам.

— Ви недавно вернулись из путешествий?

В голове всё перемешалось. Кто это? Чего ему надо? Что за странный акцент? Откуда он знает о походе? Целый сонм мыслей, как табун лошадей, промчался в его головушке.

— Я забиль представиться. Меня зовут Эрик Мюллер. Я секретарь и помощник барона Ульриха фон Штауберга. Он вчера вечером с деловим визитом посетиль ваш посёл… э-э-э город.

— Как же, как же Наслышаны-с, конечно, кто не слышал-с.

Изгиб позвоночника увеличился вдвое.

— Что у вас со спиной? Ви так вигнулись?

Иностранец откровенно потешался.

— Нет-с, это от почтения к вам лично. Только из глубочайшего почтения.

— Понял, понял. Мой господин соблаговолил пригласить вас на ужин. Я правильно произношу слова?

— Очень правильно! Великолепно-с! И ни скажешь, что вы иностранец. Совсем без акцента! Непременно буду! А когда?

— К девяти часам, вам подходить?

— К девяти? Отлично подходит! Изумительно подходит! Буду, как штык! Я не опаздываю! Что-то ещё-с?

— Больше ничего. Не опаздывать, господин не любить ждать.

Не дожидаясь ответа, стремительно встал и пошёл. Сделав шаг, развернулся и добавил.

— Совет от меня лично. Согляшяйтесь на все предложений. Ещё не один человек не жалел о сотрудничестве с нами.

Снова не услышав Валю, он быстро покинул кабинет. Чиновник, ещё минут пять стоял в позе «зю», а затем просто рухнул в своё кресло.

"Наконец, и я выбился в люди! Отказаться? Он дурак, наверное, белены объелся! Я, уже, на всё согласен!!! Ни фига себе, вот это подфартило!"

В предвкушении свалившихся на него миллионов, он удобно откинулся в кресле и закинул руки за голову. Начал было насвистывать мелодию, да вовремя спохватился, плохая примета. Зазвонил телефон. Валентин поднял трубку.

— Алло! Слушаю!

— Привет, старик! Не отвлекаю?

— А, ты, Рост. Нет, нормально. Говори, слушаю.

— Я чего звоню, ты Витька нашего вчера не видел?

— Не-а. А что такое?"

— Пёс его знает, пропал он. Дома не ночевал. Супружница его, Светка, ночью нам с Лёхой спать не давала, трезвонила в поисках благоверного.

— Не видел, как с похода вернулись, не видел и не звонил. Наверное, по мамзелькам своим загулял".

— Хорошо, если так. А то я уже все больницы объездил, в милиции был, всяко бывает, нет его нигде. Появится, я ему устрою по первое число.

— Вечно, ты с Алексеем, возитесь с ним. Он него пользы ноль, а проблем выше крыши.

— Не бурчи, знаю, недолюбливаешь колобка нашего. Во всём ты стал выгоду искать, послушать разговор, так и не поймёт посторонний человек, кто из нас бизнесмен, а кто служащий.

— Ладно тебе прикалываться. Думаете, если не коммерсант, то и не человек, одним воздухом питаться должен.

— Ты это о чём? Поясни, не понял тебя?

— Проехали. Если увижу где, перезвоню тебе. Пока, меня люди ждут.

— Куда спешишь? Идем, поедим. Я заеду сейчас.

— Нет, не надо, я очень занят.

— А вечером, надеюсь свободен?

— Занят. У меня полно всякой писанины на работе. Потом созвонимся. До свидания.

Закончив разговор, Валя многозначительно хмыкнул.

"Скоро вся жизнь пойдёт по-другому, тогда эти, так называемые друзья, пусть только попробуют так разговаривать. Они будут мне ноги мыть и воду пить. А то загордились, бизнесмены хреновы. Постоянно только и думают как бы унизить. Даже в этот чёртов поход, взяли из жалости. Вот мол, какие мы добренькие, ты не скидывайся, у нас денег хватит. Ничего, скоро у меня денежек, бабулек столько будет столько, что вы лопнете от зависти, вы все!"

От предвкушения будущего богатства зачесались ладони. Это послужило поводом, для нового всплеска радости.

"Это точно к деньгам. Ишь, как зудит, много зелени на кармане упадёт!"

Он поймал себя на том, что последнюю мысль произнёс вслух. В дверь постучали.

— Кто там?

Крикнул Валентин.

Дверь открылась и в кабинет вошла женщина, явно пенсионного возраста.

— Вам чего, бабуля?!

С улыбкой поинтересовался чиновник. В его кабинете старики, весьма редкостные гости, они, по большей части, в СОЦСОБЕС[25] ходят. К нему, народ другой возрастной категории. Старушка явно готовилась к походу по высоким инстанциям. Старенькая, застиранная кофточка сияла чистотой. Непонятного цвета и рисунка платочек, тщательнейшим образом выглажен. Вся такая аккуратненькая, домашняя. Её появление заметно развеселило Валентина, настроило на игривый тон.

— Вы кабинетиком не ошиблись, часом?

— Да что ты, сынок, я хоть и старая, а из ума пока не выжила. Я к тебе шла, дело у меня серьёзное. Не про себя, про внучка хлопочу.

— А что случилось?

— Я сяду, а то в очереди настоялась, ноги не держат.

Разместившись на стуле, старушка продолжила.

— Так о чём это я? Ага, я внучка одна ращу, дочка моя с зятем уже восемь лет, как на машине разбились, царствие им небесное. С тех пор со мной живёт. Всё чин по чину, я документы на опекунство оформила, туточки они, со мной все. А дело у меня, мил человек, вот какое, он, после аварии той, не ходит совсем, на коляске ездит. Да только старая коляска совсем поломалась, никто починить не берётся. Так, может, ваш отдел поможет сиротке, а то на мою пенсию новой не купишь. Вы ж по молодёжи, а он, малец совсем, двенадцать годков в прошлом месяце стукнуло. А сынок?

— По инвалидам не к нам бабка. Это в СОЦСОБЕС.

— Была я там, сынок. Нету, говорят у них денег, этих, фондов нема. Может у вас чего получиться. Мне не всю сумму, хоть тысячу гривен бы. А?

— Я сказал, кажется, у нас инвалиды не значатся. У нас здоровые люди. Не ясно?!

Бабулька начала раздражать. Припёрлась, со своим калекой, и всё ей на блюдечке преподнеси.

— Не кричи, я тебе в бабушки гожусь, а ты на меня криком кричишь. Понимаю тебя, но и ты пойми. Ежели и вы не поможете, как мне? Хотела на роботу устроиться, я сорок лет медсестрой проработала, так не берут, старая говорят, молодым работы не хватает.

Слова старушки возымели обратный эффект. В Валентине поднималась удушливая волна злости.

— Так, женщина! Если вы не покинете кабинет и не перестанете мне мешать работать, я вызову охрану! Я сказал, понятным языком сказал, нашему отделу нет никакого дела до калек! Не можете содержать инвалида, сдайте в интернат! А нам не интересны ваши проблемы! Выйдите! Последний раз прошу по-хорошему!

— Иду, иду, только не кричи на меня. Не заслужила я такого крика…

С полными слёз глазами, старушка вышла из помещения. Раздавленная своей неудачей, она забыла закрыть дверь. Злобно выругавшись, Валентин прошёл через весь кабинет и закрыл сам. Часы на стене показывали одиннадцать утра.

"Ещё целый час я не выдержу. Достали! Иду, пообедаю".

Приняв решение, не замедлил воплотить его в жизнь. Уже через минуту закрывал на ключ свой кабинет. На столпившихся в очереди посетителей, совсем не обратил внимания, только угрюмо буркнул, идет, мол, обедать. Остаток дня мало, чем отличался от первой половины, разве только нервное напряжение нарастало. Валентин с нетерпением ждал встречи с финансовым воротилой. Едва рабочий день закончился, стремглав помчался домой, готовиться к важному обеду, возможно, самому важному в его жизни. Супруги не было, опять видно у мамаши своей торчит. Но отсутствие жены не разозлило, а скорее, обрадовало. Можно без лишней спешки и суеты подготовиться. Перекусив бутербродом, принялся за дело. Первым делом достал парадный костюм, практически новый. Он его только пару раз на свадьбы одевал. Пару минут, в раздумье, смотрел на одежду. В нём боролось два желания. Во-первых, он вспомнил, этот костюм, в своё время подарил Ростислав, а потому одевать его не хотелось. Но было и во-вторых, во-вторых он ясно помнил, как утром с ухмылкой его чёрный костюм изучал господин Мюллер. От этого воспоминания краска стыда залила лицо. Валя отдавал себе полный отчёт, что протёртые локти и лоснившиеся лацканы не прибавляют ему шарма и респектабельности. Со злостью принялся утюжить брюки. Десять минут, и об стрелки можно порезаться. Ещё в армии «деды» научили его искусству глажки костюмов. С рубашкой пришлось повозиться подольше.

Всё-про-всё заняло два часа. До встречи целых полтора часа. Не зная, чем себя занять, включил телик. Повезло, попал на неплохой американский сериал про трудную судьбу симпатичных девушек в мегаполисе. Вроде и название какое-то подобное. Смысла не много, но зато барышни снимаются, загляденье. Минут через двадцать пришла жена.

— Привет. Давно пришёл? — крикнула она из коридора, не входя в комнату.

— Давно.

Увидев парадно одетого мужа, удивилась.

— А куда вырядился?

— У меня серьёзная встреча вечером.

— Знаю я твои встречи. Небось, с друзьями водку жрать идёте.

— Представь себе, нет. Меня пригласил… Ульрих фон Штауберг, отобедать.

Ожидая реакции, он, с победоносным видом, замолчал. Однако реакции, судя по выражению лица Марины, не последовало. Это разозлило.

— Ты знаешь кто это?! Это миллиардер из Швейцарии! Неужели не слышала в своём суде, кто вчера прилетел к нам? И кто всю "Старую Европу" забронировал?

До супруги медленно стал доходить смысл сказанного. На лице появилась растерянность. Ноги задрожали и она села ни краешек дивана. Он жалобно пискнул. Диван, в смысле, пискнул.

— Ага, говорили. И он тебя пригласил?

— Ну не тебя же. Видишь, какой умный человек, всего день в городе, а уже узнал, на кого ставку надо делать, кто умеет работать. Так то!

Наполеон при Аустерлице не выглядел так гордо и величаво. Наслаждаясь замешательством Марины, продолжил.

— Теперь все увидят, кто есть кто. Будут в ногах у меня валяться. И ты смотри, ещё раз достанешь меня, всё, точка. Развод оформлю. Думаешь, и дальше со своей мамашей будете помыкать мною? Дудки! Я вам всем покажу! Ясно?!

По испуганному лицу Марины текли слёзы. Всхлипнув, она закивала головой в знак согласия. Если бы её, ещё час назад кто-либо сказал, что Валька может быть таким, она плюнула бы в глаза. А теперь Валентин плюёт ей в душу. Он наслаждался видом насмерть перепуганной супруги. Звон часов привлёк внимание. Остался час.

— Ладно, не реви. Пока не брошу. Где Васька?

— Я… сына… у мамы …оставила…

— Не реви, сказал! Мне скоро идти. Ты это, иди туфли мне почисти.

Не переставая всхлипывать, она бегом побежала, впервые в своей жизни, чистить мужу грязные туфли. Подождав, минут с пять, Валентин вышел в коридор.

— Почистила? Давай, мне идти надо. Без меня не ложись. Ясно?!

— Конечно… дорогой.

— Смотри.

Хлопнув дверью, вышел из квартиры. Марина зашла на кухню и, уткнувшись лицом в полотенце, горько разрыдалась.

Тем временем, Валентин не спеша, подходил к гостинице. Воображение в ярких красках рисовало заманчивые перспективы. У входа в готель стоял предупредительный швейцар в красной ливрее. Завидя посетителя, лакей с поклоном открыл дверь. С гордой ухмылкой, Валентин восшествовал в просторный зал. Отделка поражала роскошью и богатством. Колонны итальянского мрамора удивительно гармонировали с драпировкой стен и хрусталём разнообразных светильников и люстр. Мощёный гранитными плитами пол, удивительно гармонировал с мозаичным потолком. Не зря на фасаде блестели, начищенной латунью, пять звёзд. Навстречу шёл Мюллер. Олег полетел к нему на встречу. Наклонившись немного вперёд, протянул руку. Иностранец, немного коряво, сделал вид, будто не понял жест. Не подавая вида, Валька вытянул руки по швам и склонился почти до пояса.

— Здрас-с-с-ьте!

— Абсолютно правильное решений, прийти немного раньше. Господин уже ждать вас. Только перед визитом, ви виключить и отдать мне свой сотовий телефон.

— Конечно, конечно. Возьмите.

— Не вольнуйтесь. Я потом отдам его вам.

— Ну что вы? Всё ОК.

Секретарь, по военному быстро развернулся на месте и пошёл к лифту. Очевидно, не одну пару сапог износил на плацу, подумал мельком Валя, и последовал сзади. Остановились на четвёртом этаже. В коридоре их ждали бодигарды миллиардера. Профессионально обыскав вошедших, молча отошли в стороны, освобождая проход. Перед массивными, красного дерева дверями секретарь и Валя остановились. В молчании, простояли, около семи минут. Неожиданно, Мюллер сделал шаг вперёд, открыл дверь и, войдя внутрь, остановился справа от входа. Собравшись с духом, зашёл в просторный холл. Секретарь вышел, закрыв за собой дверь. В помещении царил полумрак. Ни одна лампочка не горела. Только свечи и факела. Большие окна наглухо зашторены. Основным цветом отделки являлся красный. Это усиливало гнетущее впечатление. Через несколько секунд зрение нормализовалось, и Валя стал робко оглядываться по сторонам.

— Нравиться?

От неожиданности он сильно вздрогнул, и завертел головой в поиске говорившего. Из дальнего угла огромной комнаты, навстречу, медленно шёл человек. Подойдя поближе, остановился и внимательно посмотрел на вошедшего. Инстинктивно появилась уверенность, что это сам Штауберг.

— Вы правы. Я барон фон Штауберг. А вы, очевидно Валентин Степанович Татаринов? Эрик ничего не напутал?

От волнения во рту пересохло, и ответить удалось с трудом.

— Это… я. Добрый вечер, господин барон.

Для усиления эффекта, он привычно полупоклонился. Житейский опыт мелкого чиновника подсказывал именно такую модель поведения. Вернулась возможность говорить.

— Чем могу-с служить вашей милости?

Угол наклона увеличился. Теперь, чтобы увидеть барона, приходилось поворачивать голову набок.

— Можете, но о делах после. Сейчас время трапезы. Не будем нарушать устоявшихся традиций.

— Как вашей милости угодно-с.

— Угодно.

Миллиардер трижды громко хлопнул в ладоши и комнату, буквально, влетели несколько лакеев. Сервировка стола заняла не больше минуты. Заняв своё место, барон кивком пригласил Валю присаживаться. Чиновник незамедлительно исполнил пожелание фон Штауберга. Они сидели за противоположными концами продолговатого стола, напротив друг друга. За их спинами, немного в стороне, вытянулись, в ожидании, официанты. Барон сделал мимолётное движение пальцами и ему налили в бокал тёмно-красного густого вина.

— Кушайте, не надо стесняться. Перед вами отменная осетрина, очень рекомендую. К ней чудесно подойдёт белое вино, "Шардоне"[26] например.

— Да-да-с, спасибо, я с удовольствием. Всего так много, глаза разбегаються.

— Хм, я вам посоветую, не пробовать всего понемногу, а выбрать нечто одно. Не люблю метушни.

— О, вы абсолютно правы-с, я сам не люблю метаться. Милейший, дайте-ка осетринки… Да, именно этот кусок… Ага… и вина, мне…

Обслуживающий его гарсон, исполнил просьбу. Олег вопросительно уставился на швейцарца. Барон сидел на стуле, слегка откинувшись на спинку, и опёршись на левый подлокотник. Он, не отрываясь, смотрел на приглашённого.

— Вы поступаете мудро, молодой человек. Если так и дальше пойдёт, имеете шансы достичь определённого положения. Я ценю, когда прислушиваются к моим советам.

— Я могу быть верным. Проверьте и убедитесь!

Он почувствовал, настал момент истины. Здесь и сейчас решается его судьба, его будущее. Прекратив жевать, придать лицу выражение максимальной, собачей преданности и раболепия.

— Раз вы настаиваете, давайте проверим. Скажите, а что за храм вы нашли в горах?

Валя ожидал всего, что угодно, но не вопрос об этом. В первые секунды не смог побороть растерянность, даже побледнел, с перепугу, что всё испортил. Хотелось на все вопросы отвечать чётко и без запинки. От злости на самого себя на глаза навернулись слезы.

— Вы не поняли мой вопрос? Или не хотите отвечать?

— Да нет! Что вы! Как можно-с! Я просто, задумался, не зная с чего начать.

Реакция Вали, явно позабавила фон Штауберга.

— Начните с главного. И будьте кратки. У вашего народа есть пословица: "Краткость — сестра таланта".

— Я… это… да… ааа… Я с друзьями, сплавлялся на лодках, по горным рекам. На берегу реки Теребли случайно нашли полуразрушенную средневековую церковь. Вот… а в ней саркофаг лежал… в середине. Рост… эээ… Ростислав собирался у местных историков разузнать про этот храм, но ещё не успел. Это всё. В основном.

— А гробницу вскрывали? В каком она состоянии?

— Нет. Не решились. На потом отложили. Может, с исследователями Ростислав, он историей увлекается, приедет. В походе не получилось, спешили. А гроб, ничего, массивный такой, весь исписан цитатами непонятными на латыни… Там ещё на китайском надписи были, Алексей говорил, вроде…

— Вижу, хотите мне понравиться. Правильно делаете. Кто мне полезен, бедным не бывает.

— Господин барон, да я для вас… Да я ради вас… на всё готов!

От избытка чувств, не хватало воздуха. Эмоции перехлёстывали, через край. Валя ясно понимал, его оценили и шансы изменить свою никчемную жизнь, увеличились многократно. Не понятно, на кой чёрт, иностранцу руины, да какое это имеет значение. Скажет, мать родную продать, продаст не думая. Вообще, барон покорил его полностью. Какой великий человек, а как с равным разговаривает, ужином угощает. Тут, на столе, каждое блюдо его месячную зарплату стоит! От волнения во рту пересохло. Дрожащей рукой схватил бокал и единым духом выпил, словно и не коллекционное вино было, а водяра дешёвая.

— Вы сможете показать дорогу к развалинам?

— Конечно. Покажу, только прикажите.

Алкоголь прибавил смелости и уверенности в себе.

— А что за люди, друзья ваши? Охарактеризуйте их.

— Не друзья они мне, так знакомые. Витя — слабак и тютя. Ростислав и Алексей — считают себя очень умными и крутыми. Повезло им в жизни, просто. С ними говорить нечего. У них мораль разная в голове, легко быть честным моралистом, когда в карманах деньги водятся.

— А для вас мораль значения не имеет?

— А разве вам нужен человек с моралью? Или нужен преданный, готовый на всё, ради вас? А?

Второй бокал «Шардоне» к смелости, добавил изрядную долю наглости, а уверенность поменял на хамство, пусть лёгкое, но хамство. Барон, внешне, ни коим образом, не дал понять своё недовольство. Только в глазах, на миг, блеснуло и погасло презрение к зарвавшемуся чинуше.

— А вы мне преданы, говорите?

— Да, да и да! Я на всё готов!

— Я, не забуду ваших слов. На сегодня, встреча закончена. Мой секретарь отвезёт вас домой, время уже позднее. А вы, по дороге, нарисуете на карте дорогу к, интересуемому нас, месту. Вы поняли мои пожелания?

— О конечно-с. Обязательно нарисую, я знаком с топографией, ещё с армии. Не извольте беспокоиться.

Не дослушав его до конца, барон повернулся и быстро удалился в свою комнату. Валя молча спустился в холл отеля. Около стойки регистратора, увидел секретаря швейцарца. Мюллер кивком головы позвал за собой. Перед входом их ждал роскошный лимузин.

— Ви подождать меня в машине. Я сейчас прийти.

Дабы скрасить время ожидания, Валентин внимательно изучил содержимое бара. Его, крайне заинтересовала бутылка «Смирновки». Осмотрев этикетку, пришёл к выводу, они давние знакомые, а дабы знакомство не прекратилось, сделал глубокий глоток, прямо из горлышка. Рядом, на сиденье, увидел подробную карту района течения реки Теребли. Переполняемый верноподданническими чувствами к барону, не мешкая, принялся чертить путь к храму, при этом не преминая прикладываться к бутылке.

Оставив Вальку в автомобиле, Эрик поднялся к барону. Барон ожидал его в личных апартаментах. Закинув ногу на ногу, финансист удобно устроился в глубоком кресле. У ног лежала обнажённая девушка.

— Где этот клоун?

— Я оставил его ждать в машине. Будут особые пожелания, мой господин?

— Как только начертит на карте план дороги к храму, можешь от него избавиться. Он мне больше не нужен.

— Как вам будет угодно, господин.

— Он жаден, глуп и ненадёжен. Как он не ценит своих товарищей, много лет помогавших ему, так он не будет ценить и меня. Такие, не способны быть верными и благодарными.

— У вас ещё есть пожелания? Может от него избавиться особым способом? Смею заметить, наши агенты доносят, некий Ростислав, один из его товарищей, развил чересчур бурную деятельность по поводу развалин.

— А ты прав. Это ничтожество послужит нам ещё одним способом. Оставь его где-то на виду, улики нужные подкинь и пусть наши люди копнут в нужном направлении. Денег не жалеть. Надо незамедлительно убрать этот сброд с нашего пути, Великий не любит ждать. Он зовёт нас.

— Слушаюсь.

— Когда вернёшься, приберёшь тут хлам всякий.

Барон небрежно пнул ногой девушку. Она безвольно перекатилась на спину. Она была мертва. Прекрасное безжизненное тело.

Поклонившись, секретарь быстрым шагом покинул помещение. За десять минут отсутствия, Валя успел изрядно набрать. Стоит заметить, ему никогда не надо было много спиртного, алкоголь даже в малых дозах сильно пьянил парня. Сто грамм водки и язык начинает заплетаться, а после двухсот пятидесяти — пропадает способность передвигаться самостоятельно в горизонтальном положении, необходима помощь. Весьма осоловевший и страшно довольный собой, Валька лежал на одном из задних сидений лимузина. В руке сильно сжимал, несколько пожёванный, листок бумаги, карту.

— Чего так долго? Мне долго ждать надо? Распустились, понимаешь! Смотри, я с бароном поговорю, и вылетишь на фиг с работы. Понял?!

Продукция господина Смирнова, заставила поругаться с реальностью. Мюллер брезгливо глянул на пьяного чинушу. Ему жутко захотелось прямо здесь придушить болвана, еле сдержался.

"Надо полчаса потерпеть этого кретина. Пусть побесится перед смертью. Недолго осталось".

Такие мысли успокоили и помогли доиграть роль до конца. Изобразив на лице заискивающую улыбку, стал упрашивать пьяницу.

— О, простите великодушно, это не моя вина. Господин барон приказываль мне виполнять все ваши желаний. Не будем никому ничего говориль.

— То-то же, смотри у меня! Поехали к девочкам, сегодня будем кутить!

— Как ви скажете. Машина и я в вашем полном распоряжений. Чуть не забиль, Господин фон Штауберг просиль напоминать вам о плане пути к церкви в горах.

— Ты чего? Дурака из меня делаешь? Не уважаешь?? Я давно нарисовал! Это ты чёрти — где бродишь! На, держи! Аккуратнее, не помни!

Он протянул секретарю карту. С поклоном, Мюллер взял бумагу и внимательно изучил. Схему пути Валя нарисовал жирной линией, надо отметить, толково нарисовал. Спрятав документ во внутренний карман пиджака, сел в автомобиль.

— Скажите, где у вас в городе сентрал парк?

— Какой парк? Я же приказал, к девкам едем!

— Валентин голосом, как привык, показал своё недовольство.

— Простите, но господин барон, просил меня сорвать для него несколько веток деревьев. Он любить природа. Я это сделать и ми сразу едем к… девочкам. ОК?

— Ладно. Поехали, здесь, ик, недалеко. Налево и прямо, ик, до перекрёстка. Там направо и, ик, через километр будет тебе парк, "сентраль".

Объяснив, как проехать, он приложился к бутылке снова, одолевала икота. Секретарь по-немецки обратился к водителю. Тот внимательно выслушал и, молча, кивнул. Машина плавно тронулась с места…

… Последующие несколько недель не отмечались никакими особыми событиями. «Драконы» залечивали раны, полученные при штурме упыриного логова, а господарь, наконец, нашёл время, для личного управления державой. Тем паче, дел накопилось предостаточно. Один токмо разбор жалоб занял, почитай седьмицу. В то смутное время, народ, как и в наше время, полюблял донимать руководство письменными петициями. То соседи заспорили из-за межи, никак поделить не могут. Сотни лет получалось мирно жить, а теперь, на тебе, вожжа под хвост попала, ни в какую ладить не хотят. Ещё хорошо, жалобы пишут, хуже, когда за вилы берутся. То, из городка дальнего, жители на болярина местного челобитную шлют. Так мол и так, мздоимствует, окаянный. Всех рассудит надо, виновных наказать, невинным помочь. Эх, не легка ты корона княжеская, ой не легка.

На днях, Владу пришлось принять делегацию некого купеческого союза, усиленно просившую предоставить ей льготы торговые. Господарь долго слушал их обещания, завалить Валахию всеми известными и неизвестными товарами по дешёвым ценам. Говорили, гости торговые, весьма убедительно и, кабы не подготовился основательно к визиту, дал бы им льготы, да токмо, загодя прознал про их хитрости и отказал в прошении.

Иностранные правители, проведав о победе над могущественным вассалом, поспешили прислать послов, с поздравлениями и заверениями в исключительности своих добрососедских отношений. Практически, каждый день приходилось устраивать дипломатические рауты. Пётр завсегда находился рядом, при случаи, помогая выходить из скользких и двусмысленных ситуаций, возникавших на приёмах. За рубежом, по крайней мере официально, не знали об истинной сущности Аттилы, а посему, в этом вооружённом противостоянии, видели лишь, конфликт сюзерена с, не в меру зарвавшимся, могущественным вассалом. В конечном счёте, подобные проблемы, в те времена, частенько возникали во всех, без исключения, государствах. Наверное, каждый крупный феодал, в некоторый момент, безумно хотел называться королём и прикладывал, к достижению этой мечты, максимум явных и тайных усилий. А уже действующие короли, совсем не желали появлению новых королевств. Как результат, подобных разногласий — не прекращающиеся внутренние конфликты. В феодальных, междуусобных войнах, того времени, гибла куча народу, разрушалась инфраструктура стран и континента в целом. В запустение приходили целые области, умирало производство, сельское хозяйство, торговля, наука. Налоги платить становилось, или некому, или нечего. Разброд и шатание. Посему, вооружённое противостояние Влада и Аттилы, ни у кого не вызвало вопросов, совсем напротив, токмо горячее понимание и моральную поддержку монархов.

Господарь и воевода, не часто, но регулярно, вместе с архиепископом, устраивали вечерние совещания. Иона всегда крайне внимательно выслушивал витязей. Осведомлённый, с помощью своей агентуры, о происходящих событиях, он имел бесценную возможность проанализировать события, опираясь на различные точки зрения. Старик, в свою очередь, держал в курсе друзей, на счёт предпринимаемых им поисков. Однако новостей не поступало, Аттила, как сквозь землю провалился.

Лето близилось к концу. Погоды стояли тёплые и мало-дождливые, сие не могло не радовать крестьян. Отсутствие осадков, давало время, спокойно и без потерь собрать хлеб. Страна медленно, но уверенно возвращалась к нормальной жизни. Богатые купеческие караваны вояжировали по дорогам Валахии. В своё время, Влад отказал, в прошении о льготах, нескольким купеческим союзам. Но взамен, предоставил льготы всем купцам, невзирая на их национальность или религиозные предпочтения. Страна находиться на перекрёстке торговых путей, глупо не иметь с этого выгоду. Служители Гермеса[27] с удовольствием воспользовались лояльным, к себе, отношением и в короткое время завалили страну разнообразными товарами. Взамен скупали продукцию местных ремесленников. Их запылённые кафтаны стали привычны на ярмарках и базарах. Население быстро привыкало к сытой спокойной жизни. Внутренняя политика, проводимая князем, приносила ощутимые плоды. Несмотря на некоторое увеличение налогового бремени, народ в стране богател. В этом нет ничего архистранного, всё довольно просто. Изрядно укрепив верховную власть, он, тем самым, пропорционально ослабил власть воевод и боляр. Вельможам стало вельми хлопотно драть три шкуры с крестьян. Размер оброка чётко оговаривался княжескими эдиктами, а «драконы», не щадя копыт своих лошадей, следили за исполнением указов господаря. В открытую, дворянство Владу не перечило, наоборот. Не верно думать, что они, с улыбками на лицах и слезами умиления, взирали на ограничение своей власти и источников доходов. Совсем нет. Просто, аристократия прекрасно осознавала непреложную истину, ежели сейчас не оказать всемерную поддержку князю, завтра придёт Аттила и все деньги, богатства не помогут им. Потерять, в таком случаи, придётся не десяток другой золотых, а души свои бессмертные. Выбор в такой ситуации не велик. Причём, ошибившиеся в выборе, не могли похвастаться своей ошибкой. Влад не церемонился, всех на кол сажал, как пособников упыриных. Потому, в результате, и получилось, борьба с вампирами, вылилась в борьбу за процветание государства. Как говориться, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Церковь, во главе с Ионой, всемерно поддерживала начинания князя. Дабы помочь людям стать на ноги, в некоторых, наиболее пострадавших от кровососов районах, отменили десятину. Архиепископ запретил взымать плату за совершение христианских обрядов. Наоборот, повсеместно, при церквях и монастырях открывались богадельни и больницы. Архиепископ видел первейшую задачу в возобновлении доверия к церкви и её служителям. Православные иерархи не забывали о своих братьях, присылали иконы, святые реликвии, и, несомненно, деньги, так нужные разрушенной стране.

И процесс пошёл, со скрипом, скрежетом, медленно, но пошёл. По воскресеньям, в храмах вновь стало многолюдно. Каждому человеку необходимо во что-то верить. Потерявший веру человек, сие "не половинка и не целое, а так, фрагмент". А там где есть вера, там и Господь. Появились случаи чудесных исцелений, в некоторых храмах замироточили иконы. Да, всё и здесь становилось на круги своя. Тяжелее всего, сделать первый шаг, тяжелее всего поверить в себя и в других. Но, ежели уж пошёл, на полпути нечего останавливаться. Идти надобно до конца, покуда сил хватит. Не только сия троица ратовала за изменения и преобразования, конечно нет. Не скажешь, мол они работали не смыкая глаз, старались, рвали жилы, а остальные, лишь вкушали плоды их дел и свершений. Нет конечно. Однако, и сие несомненно, руководителями и вдохновителями конечно же, являлись они. Также и другое, им удалось, не без Божьей помощи, собрать вокруг себя целый сонм толковых и преданных людей.

Даже Блистательная Порта понимала ситуацию, сложившуюся у западного соседа, и по мере сил помогала, забыв былые распри. Султан осознавал, лучше сильный, воинственный, но предсказуемый Влад, чем смертельно опасный Аттила. Он запретил своим вассалам нападать на Валахию. Крымчаки Махмуд-Гирея[28] вздумали, было, ослушаться, но пара отрубленных голов чудесно остудили пыл, излишне горячих и жадных беев. Как мудрый правитель, султан указал татарам другую цель, Малороссию. Всегда надо знать, как безопасно выпускать пар, у излишне агрессивных подданных.

И у Петра дел хватало. К своим непосредственным обязанностям, он относился ответственно и серьёзно. Приходилось часто мотаться по гарнизонам и крепостям. Влад назначил его старшим воеводой и молодой болярин вздумал реорганизовать армию. До сего, она состояла из отдельных болярских дружин. Разношерстные по составу, плохо обученные и вооружённые, эти подразделения, скорее, напоминали толпу беженцев, чем единую воинскую силу. Вельможи страшно экономили на обучении и обмундировании. Пётр решил изменить данную ситуацию, создать небольшую регулярную армию. Путём многих бесед и обсуждений, он убедил боляр, что много выгоднее платить за содержание собственной профессиональной армии. Ибо, в противном случаи, придётся содержать армию захватчиков. Не все, с охотой и пониманием, восприняли сии новшества. Но твёрдая рука молодого правителя помогла им осознать необходимость подобных перемен. Кроме того, воевода организовал некое подобие пограничной стражи. Небольшие конные разъезды регулярно патрулировали участки границы. И про родную сотню, Пётр не забывал. «Драконы» стали первыми помощниками в делах. Они обучали рекрутов, проводили учения. Практически, половина бойцов стала командирами новой армии.

Где-то, через месяц — полтора, после памятной битвы у замка Аттилы, выехав на городской торг, Пётр стал свидетелем занимательной сценки. Некий незнакомец, судя по наружности, не из местных, отбивался от четырёх дюжих купеческих охранников. Иноземец, несмотря на малый рост и видимую тщедушность, не только ловко уворачивался от мощных наёмников, но и ощутимо лупцевал их. Со стороны, сие выглядело, весьма забавно и удивительно. Посему Пётр и обратил своё внимание на потасовку. В первые минуты, он не поставил бы и ломанного гроша на одиночку. Казалось, он до сих пор цел, исключительно благодаря невероятному везению. Но, посмотрев на драку несколько минут, воевода понял, что ошибался в суждении. Конечно, везение имело место быть. Но, не у иноземца. Невероятно везло наёмникам. Или, щуплый, худющий противник жалел парней, не хотел их калечить. Иначе всё бы давно уже кончилось. Сообразив, что с ними просто- напросто играют, как с несмышлёными котятами, парни стали потихоньку звереть. Цепляясь к хиленькому незнакомцу, они всего лишь хотели покрасоваться перед молоденькой купчихой, удаль свою молодецкую показать. А вместо этого стали посмешищем на глазах у всего города. Такого стерпеть они не могли и, не долго думая, обнажили мечи. Увидев, что потешный кулачный бой, может перерасти в смертоубийство, воевода вмешался.

— Мечи в ножны! Кому сказал?!

Над толпой, глазеющей на потасовку, раздался грозный рык.

— Вы, чегой это, вчетвером на одного?! Больно смелые?! Прочь отсель, пока в темнице не оказались!

Наёмники, как по мановению волшебной палочки, растворились в толпе. Крутой норов Петра на себе смогли испытать многие.

— Спасибо тебе, о Великий Князь!

"Спасённый" склонился до самой земли в глубоком поклоне.

— Не стоило тебе беспокоиться о таком ничтожном черве, как я. Эти воины оказались слишком неопытны и глупы, дабы могли причинить мне зло.

— Я не князь. Я воевода и командир сотни "драконов".

Пётр улыбнулся в усы, ошибка чужестранца льстила его самолюбию.

— О, непобедимый воевода! Слава твоя широко раскрыла крылья по всей земле! Во всех континентах ойкумены знают о ближайшем сподвижнике Влада Валашского!

— Ладно, ладно, хватит меня хвалить. Цену себе я хорошо знаю. Ты лучше скажи-ка мне, мил человек, а как тебе удалось с такими богатырями совладать? Что за выкрутасы дивные ты выделывал тут, на площади?

— Сие великое искусство, называется ушу. Оно распространено у меня на родине, в Поднебесной империи. Постигаю его сызмальства, сколько помню себя. Не раз оно спасало мне живот. Хотя, что такое, моя жизнь на земле…

— А в наши края, каким ветром занесло?

— Мой учитель, прослышав о великой войне со злом, что ведётся здесь, отправил меня к вам. Однако, тут много лишних ушей, и я вынужден затворить свои уста. Вот грамота для господаря, от нашего великого императора, да будут благословенны его дни и ночи. Там о моей миссии всё написано. Я хотел бы передать послание князю.

Улыбка медленно сползла с лица воеводы. Подозрительность входила в число его служебных обязанностей.

— Грамота, говоришь, грамота — сие хорошо. Дай-ка её сюда.

Иноземец немного смутился, хотя выражение лица не изменилось. Оно оставалось непроницаемым. Однако его колебания оказались скоротечны.

— Возьми, о славный воевода. Я понимаю причину твоего недоверия. Где прикажешь ждать ответа?

— Подождёшь на постоялом дворе. Мои люди проводят тебя и побеспокоятся о твоей охране. Не хочу повторения сегодняшнего происшествия.

Пара «драконов» отделилась от свиты Петра и направились с иноземцем, к небольшому постоялому двору, находящимуся, тут же, на базарной площади. Хозяин сего заведения, являлся тайным осведомителем воеводы и частенько давал важную информацию. Несмотря на симпатию, Петр с опаской отнёсся к незнакомцу. Уж, очень хитёр и коварен Аттила. От него надобно ожидать любого сюрприза, в любую личину может обратиться враг. Отправив воев, сразу помчался во дворец. Ближайшего соратника, князь принял не мешкая.

— Здоров будь, княже. Не прогневайся, что потревожил, токмо дело есть, важное.

В ответ, Влад махнул рукой и устало откинулся на спинку кресла.

— И ты будь здрав. Что за дело? Говори, слушаю.

— Нонче, поехал я в город, по делу. На базаре довелось мне наблюдать, как маленький, щуплый мужичёк, играючи, раскидал четверых купеческих наймитов.

— Ну, ну, я слушаю.

За последние дни бумажная работа забирала всё время и все силы. А тут, есть повод отвлечься. Князь, готов был выслушать любую сказку, лишь бы от бумаг отдохнуть.

— Я, конечно, вмешался и разнял буянов. Но, по правде сказать, не бугаёв спас, а мужичка того.

— Пётр, ты, верно, пришёл малость потешить меня. Сказки сказываешь. С четверыми купеческими наёмниками, не всякий «дракон» совладает, а ты мне про мужичёнку хилого толкуешь. Али проверяешь меня, не забыл ли князь науку ратную?

— Влад, твоя воля, верить, али нет. Токмо, могу кликнуть слуг своих да «драконов», что со мою были, он подтвердят. И сие не всё. Сей муж чудной, на нас не схожий, сказывает, мол, посланник он императора, некой Поднебесной империи. Правдивости ради, грамоту передал тебе. Поначалу, хотел лично вручить, но согласился передать через меня.

С этими словами, протянул манускрипт князю. Не переставая сомневаться, Влад развернул свиток и углубился в чтение. Пётр, с любопытством наблюдал, за изменением выражения лица господаря. Закончив, тот поднял глаза на воеводу.

— Чудны дела твои, Господи. Интересные новости принёс ты. Знаю, я такую страну. У нас её Китаем кличут.

— Не из неё ль, к нам привозят шёлка и фарфоры дивные?

— Угадал. Нужно срочно найти Иону. Где посланника дел?

— На постоялом дворе, твоего ответа дожидается. Прикажешь, позвать?

— И как можно быстрее.

Пётр, тут же исполнил веление князя, послал слуг за чужеземцем. Архиепископа решили дожидаться в его кабинете. Впрочем, старик скоро пришёл. Извинившись, перед Владом за задержку, с интересом выслушал рассказ Петра и внимательно изучил грамоту. Прочитав, с не скрываемой радостью, посмотрел на соратников.

— Слава тебе, Господи! Услышал мои молитвы!

Повернувшись к иконам, истово перекрестился.

— Я уже давно написал императору, о нашем противостоянии. Не говорил вам, потому, как не хотелось понапрасну вселять надежду. Слабо верилось в успех. Не близок и опасен путь в Китай.

— А зачем писал ему?

На лицах воев, ясно читалось недоумение.

— Я читал, в готфской летописи Иордана, будто гунны жили в тех краях давным-давно. Посему, как подумалось, живущие в тех местах народы, умеют бороться с упырями, преуспели, видать. Не от хорошей жизни Аттила убёг от них, за многие тысячи вёрст. А грамота сия, и есть подтверждение моих мыслей.

— Но подлинна ли она?

Воевода не избавился полностью от своих подозрений.

— Подлинна. Нет сомнений. Нашёл в ней тайный знак, о коем просил я, в письме моём, императора. Смотрите, в каждой третьей строке, каждого второго абзаца, седьмые слова начинаются с определённых букв. Ежели их сложить, по порядку, получится фраза: "Влад-освободитель".

Витязи склонились над манускриптом.

— Княже, а посланец то, где? Надобно ему честь оказать. Путь проделал не близкий. Да и, человек он знающий, нам в помощь посланный.

Воевода покраснел от смущения, и выбежал из кабинета. Оставшиеся переглянулись, и от души захохотали.

В скором времени, чужеземец стоял пред ними. Влад с Ионой откровенно разглядывали его, уж больно чудно выглядел. А, и было чему удивляться. Невысокого росточка, худощавый, с желтоватой кожей, выглядел он более чем необычно, для Европы XV века. Посланец, в свою очередь, осматривал хозяев. Тишину нарушил архиепископ.

— Как прошло путешествие? И, как звать-величать тебя?

— Раз я могу предстать пред вами, о, владыка, то путешествие моё прошло успешно. Позвольте мне, недостойному, спросить — ты ли Влад, господарь Валашский?

Князь утвердительно кивнул.

— Разрешите припасть к твоим ногам, о, великий победитель вампиров! Слава, о твоих подвигах, передаётся, из уст в уста, по всей земле! Я бесконечно рад, что могу, воочию лицезреть, такого знаменитого воителя!

С этими словами китаец грохнулся на колени и, вытянув вперёд руки, склонился до земли. Хорошо, архиепископ строго следил за чистотой в кабинете, а то мог получиться конфуз. В первое мгновение, собравшиеся опешили, от проявления такого раболепия. Сии азиатские излишества оказались внове, для цивилизованной Европы.

— Встань, посланник.

Иноземец не шелохнулся. Хотя, в глазах Влада, плясали весёлые искорки, в голосе появилась строгость. Очевидно, с демократией в империи было туго.

— Я повелеваю, встань!

Приказ китаец понял чётко. На ногах он оказался со скоростью, не многим уступаемой, скорости своего падения.

Влад не смог сдержать улыбку и, уже нормальным голосом, продолжил.

— Как тебя зовут? Расскажи о себе, о своей стране. Как здоровье вашего императора? Что интересного довелось увидеть в дороге? Откуда знаешь, так хорошо, наш язык?

— Зовут меня, Лу Минь. Я монах из монастыря Шао Линь, находящегося на севере империи.

— Ты, не стой, присядь. С друзьями у нас нет церемоний.

Князю сразу понравился сей посланец. Было в нём, нечто располагающее к себе.

— Мой народ вы называете китайцами. Сами же мы зовём себя, народом хань. Страна моя очень древняя, существует многие тысячелетия. Правит нами Сын неба — великий император Чжу Циюй[29], да ниспошлют ему небеса благоденствие и отраду. Около двух лет, тому назад, моему учителю, Су Ляню, и мне, приказали явиться во дворец, к нашему повелителю, да продлиться его жизненный путь вечно. Во время сей личной аудиенции, я удостоился великой чести, получить поручение, отправиться к вам, дабы помочь в борьбе с врагом, с которым боролись несколько поколений наших предков, много столетий назад. Когда-то, Аттила со своими демонами, несколько веков подряд опустошал земли Поднебесной, сбирая кровавую дань.

И китаец начал своё повествование. Троица единомышленников, с большим вниманием слушала рассказ, о том, как люди далёкой страны боролись с хунну. Война длилась века и протекала с попеременным успехом. Никому не удавалось взять окончательный верх в этом противостоянии. Под своим началом, Аттила сплотил многие кочевые народы, жадные до набегов на, презираемых ими, земледельцев. И в те времена, как и сейчас, хватало предателей, переметнувшихся на сторону агрессоров. Много крови пролилось, много битв произошло, пока не удалось изгнать Аттилу со своими приспешниками. В какой-то момент, вожди китайцев поняли простую, казалось бы, на первый взгляд, истину — с врагом надо биться его же оружием. Они хитростью и подкупом переманили на свою сторону, наиболее влиятельных вождей кочевников. Тем самым, армия вампира сократилась на две трети. Кроме того, окреп и набрал силу особый Орден уничтожителей кровососов. Местом их базировки стал монастырь, Шао Линь. Эти воины, разработали целую школу боевого искусства, крайне эффективную в борьбе против упырей. К тому времени, этой технике боя удалось обучить достаточно много бойцов. Как результат, Аттила потерпел сокрушительное поражение и бежал. А потому, как далеко его занесло, видно — не на шутку испужался.

Также, рассказывал Лу Минь, история прихода к ним хунну, достоверно не известна. Хотя, в Китае бытует мнение, будто пришли они с севера, из-за холодного моря. И в той далёкой земле, Аттилу считали богом, сошедшим с небес, и всячески поклонялись ему. Но подтверждения этому нет, так слухи одни. Точно известно лишь одно, когда Аттила появился у стен Поднебесной, он уже был очень могущественным и древним вампиром. До сих пор в бескрайних просторах Великой степи можно встретить полуразрушенные капища, посвящённые ему. Кочевники считали его воплощением бога войны. Говорил Лу Минь о тысячах безвестных храбрецов, пытавшихся уничтожить вампира. Все они сложили свои головы, но память о них живёт до сих пор. Спустя тысячелетие, в китайских деревнях поют песни о героях той войны.

Завороженные историей, соратники не перебивали китайца. Он оказался талантливым рассказчиком, его речь была образной, эмоциональной, богатой эпитетами. Перед их взором проносились орды кочевников, они слышали стук копыт и крики, умирающих в бою, воинов. Повествование полностью приковало внимание слушателей. Никто и не заметил, как пролетел вечер. Солнце зашло. Пётр зажёг свечи, и Лу Минь продолжил. На сей раз, он поведал, с какими трудностями и опасностями пришлось ему столкнуться по дороге в Валахию, о странах и народах с которыми познакомился во время путешествия. Маленький китаец, показал, что он не только прекрасный оратор, но и весьма наблюдательный человек. Продолжение рассказа, оказалось, не менее увлекательным, чем его начало. Повесть заканчивалась знакомством с Петром. Закончив, он устало замолчал. В кабинете повисла тишина. Слушатели переваривали информацию. Лу Минь, утомлённый, но довольный собой, наблюдал за эффектом, вызванным его монологом. «Токайское», похоже, пришлось ему по вкусу. Он не поленился, пару раз наполнить свой бокал. Молчание нарушил архиепископ.

— Добро. Удивителен твой рассказ. Но ты не сказал, откуда язык наш знаешь? Ты говоришь, будто родился валахом.

— Это ещё одно загадочное совпадение. Двадцать лет прошло, как купил мой учитель, мудрый Су Лянь, у заезжих купцов, раба. Пожалел беднягу. Тот ослабел сильно, и торговцы хотели его убить. Звали того человека — Аурел, он был валахом. Я, ещё совсем зелёный послушник, выхаживал его и, понемногу, обучался вашему языку. Раз вы считаете моё владение им хорошим, значит, Аурел оказался неплохим наставником. Наше знакомство продлилось шестнадцать лет. После его смерти, я думал, моё знание оказалось не нужным. Кому в Поднебесной нужна валашская речь? Но моё задание, в очередной раз показало нам, что нельзя человеческим разумом понять Божественное предназначение. Как у вас говорят, о великие, неисповедимы пути Господни.

Встреча закончилась далеко за полночь. Влад велел слугам подготовить, для иноземца, во дворце комнату. Китаец быстро прижился и нашёл себя. Пётр, заинтересованный боевым искусством иностранца, попросил обучить приёмам своих «драконов». Лу Минь сразу, и с видимым удовольствием, согласился поделиться знаниями. Целые дни проводил он с воями, на плацу. Закалённые, во многих боях, «драконы», поначалу, с сомнением и недоверием приняли нового учителя. Однако, пара сломанных носов и вывихнутых суставов, заставили забыть о сомнениях. В умении рукопашного боя и боя, с применением разнообразного оружия, невзрачный иноземец намного превосходил, даже, лучших из сотни. Вои, с удивлением увидели, как в его тренированных руках, грозным оружием становились, самые не подходящие для этих целей, предметы. Смертоносными, в руках мастера, оказались вилы, цепы, веера. Да и сами руки, не хуже мечей, могли убивать. Осознав его мастерство и превосходство, «драконы» прониклись неподдельным уважением. Теперь обучение продвигалось с удвоенной энергией. Лу Минь всё своё время тратил, тренируя княжеских воев. Ушу принципиально отличалось от боевого науки Запада. Не все, одинаково быстро усваивали его, но наставник не отчаивался, а только старательнее обучал своих учеников. Либо, он обладал природным даром тренера, либо, желание бойцов оказалось столь велико, но буквально месяц спустя, у воев начало весьма недурственно получаться.

Частенько, вечерами, китаец пропадал в резиденции архиепископа. Закрывшись от посторонних, они подолгу беседовали. Поначалу, сей факт, вызывал удивление у дворцовой челяди, но, со временем, люди пообвыклись. Хоть, Лу Минь, и стал близок первым лицам государства, в отношении к остальным, он остался, как и раньше предупредителен и любезен, никоим образом не выказывая своё превосходство. Молва быстро соединила инцидент на базаре и, последующее за сим, возвышение чужеземца, не догадываясь, об истинной миссии китайца. То столкновение, в устах черни, обросло тысячами невероятных подробностей, и придало Лу Миню статус настоящего былинного богатыря. Задействованные в нём, купеческие наёмники, предусмотрительно помалкивали о своей роли в тех событиях, вполне резонно полагая, что сориться с иноземцем, после приближения оного к князю, не только глупо, но и опасно. «Драконы» жаждали разорвать на куски обидчиков любимого учителя. Токмо молчание воеводы, прекрасно знавшего, у кого из купцов околачиваются наймиты, спасало тех, от жестокой расправы. Местные торговцы не на шутку струхнули, от таких событий. В скором времени, их делегация отправилась во дворец, думая дарами и лестью загладить последствия досадного события. На аудиенции, Влад откровенно потешался, наблюдая, как, почтенные, пожилые, крупногабаритные купцы соревновались, с тщедушным Лу Минем, в количестве и качестве земных поклонов. Пот крупными каплями стекал с, заплывших жиром, лиц. После сей памятной встречи в «верхах», китаец, враз, стал весьма обеспеченным человеком. В качестве подарка, он получил: 1) скакуна дорогого, арабского — одна штука; 2) оружие, отделанное дорогими каменьями — три штуки; 3) ткани заморские — много тюков; 4) серебром — пятьдесят дукатов; 5) и многое другое, всего не счесть.

Комната, в коей расположился чужеземец, оказалась мала и не пригодна для жилья — всё в ней занимали мешки с дарами. Особо понравилась кобыла. Купцы удачно сообразили, щуплому низкорослому китайцу, тяжело будет справиться с огромным, боевым першероном, и специально подобрали небольшую изящную трёхлетку. Лу Минь быстро с ней подружился. «Драконы», наперебой бросились предлагать ему свои услуги в обучении верховой езде. Прекрасно владеющий своим телом, умеющий пользоваться любым оружием, от стилета, до двуручного меча ландскнехта, чужеземец, практически, не умел ездить верхом. Оно и яснее, что монаху Шао Линя, проведшему всю жизнь в тренировках и медитациях, не было надобности уметь сие. Для воев княжеских, сей пробел в образовании, казался диким и удивительным…

В то время, конь, являлся неотъемлемой частью европейской цивилизации. На лошадях ездили, пахали. Их запрягали в кареты и мельничьи колёса. Ими пользовались все, без исключения слои населения. Они были и во дворцах, и в бедных халупах, и в монастырских подворьях. Ежели, какой-то человек хотел показать, или подчеркунуть, свой вес в обществе, помощником была лошадь. Чем она лучше, чем богаче сбруя, тем значимее он. Пешеход воспринимался, как нечто второсортное, низшее и подчинённое. Посему, такую важность приобрело, для китайца, умение ездить верхом. Он стал учителем элитной сотни, лицом, приближённым к импе…, пардо, к князю, а это уже обязывает. Ту вопрос, не столько о персоне собственной, но о чести господаревой. Во все времена, во всех народах, людям было свойственно тщеславие. Встречают по одёжке и в Европе, того времени, и в Америке, нашего времени, везде. Азм есьм человече!

Глава 7

Душ и крепкий кофе привели в чувства. Решил приготовить завтрак. А лучший завтрак холостяка, какой? Не знаете? Ах, знаете, правильно! Лучший завтрак холостяка — яичница. Пока она готовилась, открыл заднюю дверь и покормил Непоседу. Ещё не ложившийся, пёс должным образом оценил старание хозяина и благодарно лизнул в руку. Блюдо, тем временем, несколько подгорело, но к месту пришла спасительная мыслишка, уголь для желудка полезен. Включив телевизор, принялся поглощать пищу. Внимание привлёк взволнованный голос диктора регионального канала. Сев перед теликом, стал внимательно слушать. Репортаж вёлся в прямом эфире, из пригорода. На экране ошалелый журналист, заикающимся голосом, безбожно путая русские, украинские и русинские слова, рассказывал о нахождении, в районе свалки, обезображенного женского трупа. По его словам, на шее жертвы зияла огромная рваная рана, но крови рядом не оказалось. Из этого делался вывод, что убийство произошло в другом месте, а сюда привезли уже мёртвое тело. В руке, жертва сжимала окровавленный нож, которым, по мнению детективов, защищалась от убийцы. Ростислав с облегчением перевёл дух. Поймите правильно, господа, он, конечно, испытывал сострадание к жертве, но она была совершенно незнакомым, чужим человеком, с которым его ничего не связывало. А он то подумал, не расслышав нормально, что нашли пропавшего Витька. За него волновался и переживал парень. Не дослушав репортаж до конца, выключил телевизор и поехал в город.

С утра Ростислав бегал, как заведённый. Банки, клиенты, налоговая. Благо, хоть город небольшой, всё рядом. Хорошо ещё, недавно нанял толкового управляющего. Добрую половину своих обязанностей на него свалил. Ближе к обеду, желудок начал подавать отчаянные сигналы в мозг. Решил вытащить Алексея с собой, и поехал к нему на работу. По дороге попытался дозвониться, но в ответ услышал только длинные гудки. Рост забеспокоился и, плюнув на правила, увеличил скорость. Последние пару дней парня не покидало чувство тревоги. Перед офисом друга места не было. Припарковался удалось достаточно далеко. К Лёхе на работу он почти бежал. У друга на фирме царила суматоха. На одном дыхании взлетев на третий этаж, Рост, буквально влетел, в приёмную. Дверь начальника, заслонила грудью секретарь.

— Ростик, стой! Нельзя туда! Там клиенты!

— Какие клиенты?

— Важные! Садись, расскажу.

Рост опустился на диван и перевёл дух. Оксана заняла своё место и с интересом уставилась на него. У них давно возникла взаимная симпатия. Ростислав, поначалу не мог понять, почему Алексей держит у себя, её. В моде был другой тип офис-менеджеров. Выше среднего роста, ниже среднего интеллекта, ноги, от коренных зубов, зубы, от лучших дантистов. А тут, простая, полная женщина средних лет, не красавица. Так среднестатистическая. Но, понемногу общаясь, он раз и навсегда поменял своё отношение к ней. Оказалось, за серой внешностью, скрывается недюжинный ум и, потрясающей чистоты, душа. С тех пор они подружились и прониклись взаимным уважением.

— Ты чего, такой возбуждённый? Случилось, что?

Прямой вопрос заставил Роста смутиться. Он покраснел.

— Да нет… так…

— Не хочешь говорить, не говори.

— А чего за шум? Не помню, когда Лёха сам с клиентом общался.

— Приехал какой-то швейцарский миллиардер. Хочет у нас в области туркомплекс большущий строить в горах. А по началу офис оборудует в городе. Заказ, так средненький, но в последствии намечается хороший объём работ. Плюс, заместитель губернатора с ним пришёл. Суетится руководство, бояться чиновники свой кусок упустить.

— Тогда понятно, почему телефон не берёт. И чего, сам мультик здесь? Класс! С малых лет, мечтал на швейцарского миллиардера поглазеть!

— Не суждено твоей мечте сбыться. Финансист в готеле отсыпается, поздно приехал. А здесь его помощник, господин Эрик Мюллер. Полчаса уже сидят. Я разок кофе занесла. Смотрю, разговаривают, а Алексей Алексеевич считает чего-то. Думаю, это надолго ещё. Будешь ждать? Или передать, что хотел?

— Успеется. Скажешь потом, Лёхе, я заходил. Пусть перезвонит. Чао!

Спустившись на улицу, в раздумье остановился. Позвонил Валентину. Тот никогда от шарового не отказывался. Заодно и про сны узнать можно. Так сказать, убить двух зайцев. Но к немалому удивлению, Валька отказался и от обеда, и от вечерней встречи. Да, и разговор получился немного странный.

"Что за день сегодня?!" — пронеслось в голове.

Валентин сильно изменился, с началом своей карьеры в госаппарате. Раньше весёлый и простой, он стал каким-то неискренним. Приторно-сладкий с вышестоящими чиновниками, он бывал, груб и резок с простыми людьми. Перед бизнесменами вёл себя заискивающе и самоуничижительно. Быстро научился прогибаться, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Рост с Лёхой, не единожды, ему говорили, о такой не лучшей перемене в характере. Но всё без толку.

Зазвонил телефон. Рост недоумённо уставился на незнакомый номер.

— Алло! Это кто?

— Да, молодой человек, с культурой у вас очевидные трудности. Это Кутепов беспокоит. Неужели забыл?

— Ну, что ты! Привет! Замотался, просто, и номер твой забыл записать в телефонную книгу.

— Понял. Как дела? Как твои друзья?

— Один из них, Виктор, пропал. Ночью его жена звонила, искала. Вчера утром сел в машину и уехал в неизвестном направлении. Понятия не имею, куда делся.

— Так, так, так, ладненько. Бери, оставшихся в наличии товарищей, и ко мне, вечерком, наведайся. Добро?

— Получится только одного, второй занят чем-то. А где встретимся?

Доцент продиктовал свой домашний адрес. Встречу назначили на восемнадцать ноль, ноль.

Обедать поехал в грустном одиночестве. Не успел сделать заказ, как вновь зазвенел мобильник. На этот раз, на связи был Алексей.

— Ну, привет! Освободился уже?

— Ага. Сплавил. Заказ на копейку, а шума на миллион. Оксана говорила, приезжал.

— Приезжал. Думал, на обед вытащить. Но, не срослось, ваша милость заняты оказались. Раз освободился уже, давай…

— Извини, не получиться. Надо посчитать немного, прикинуть, что к чему. Приятного аппетита.

— Ну, и голодай себе. Только учти, на вечер ты мне нужен. Нас к шести пригласили к одному интересному человеку в гости.

— Я его знаю?

— Не думаю. Он историк, кандидат наук и специалист по нужной нам теме. Про церковь просветит нас. Я заеду за тобой в половине шестого.

— Договорились.

Оставшееся до встречи время, Рост посвятил делам. За время недельного отсутствия накопилось немало. Пару раз звонила, в поисках мужа, Света. В эти разы истерики не было. Она не на шутку перепугалась. Витя никогда не пропадал так надолго. Как мог, Ростислав успокоил женщину, но разве слова помогут, в таком вопросе.

В условленное время забрал Алексея, и вместе поехали на встречу. Игорь ждал гостей во всеоружии холостяцкого гостеприимства. Бутербродов и кофе наделал впрок. Рост познакомил мужчин.

— Имею честь представить, Кутепов Игорь, доцент истфака нашего Университета. А это мой друг, Алексей Данча, видный бизнесмен. Думаю, официальная часть закончена. А теперь к делу.

Пожав друг другу руки, сели за круглый стол.

— Прям, как рыцари короля Артура!

Пытаясь скрыть некоторое стеснение, пошутил Лёха. Рост и Игорь многозначительно переглянулись. Рост отрицательно покрутил головой. Доцент удивлённо хмыкнул и, на правах хозяина начал беседу.

— К огромному своему сожалению, констатирую тот факт, что вы, друзья мои, попали в весьма пренеприятнейшую историю. Ваше приключение на природе, может оказаться катастрофой для всего человечества.

— Катастрофой?

Алексей, чертовски устал за целый день, и не скрывал своего сарказма.

— Именно. Вы нашли не просто церковь, интересный исторический памятник. Вы нашли гробницу, в которой покоится легендарный гунн Аттила. А по совместительству, предводитель и гуру всех упырей планеты.

Алексей раздражённо повернулся к Росту.

— Какого чёрта, я делаю здесь! Я в сказки, лет тридцать, уже не верю.

Кутепов улыбнулся, и продолжил.

— Я предугадывал вашу реакцию. Посему прошу, не перебивая выслушать меня.

Лёха утвердительно кивнул и Игорь начал свой рассказ. Ростислав видел, как недоверие и скепсис, на лице друга постепенно пропадают. Появляется заинтересованность. Наконец, её сменяет крайняя серьёзность. Наверное, он и сам, давно готов был поверить в нечто подобное, не хватало маленького толчка. Историк послужил катализатором этого. Закончив повествование, Игорь пригласил друзей угощаться бутербродами. В основном, приглашение касалось Лёхи, пока он слушал доцента, Рост уже умял целую тарелку.

— Теперь жду вопросов. Думаю, их достаточно накопилось.

— А откуда, вообще, появились вампиры? Кто был до него? Или, он, первый?

— Однозначного и абсолютно верного ответа на этот вопрос нет. Мы, в течении, более чем пятисот лет, пытались пролить свет на эту тайну. Изучены библиотеки мира, проверено массу легенд и мифов. И к некоторым, довольно аргументированным выводам, мы смогли прийти. Заключаются они в следующем, то, что Ева, не первая женщина, полагаю, вам известно?

Парни дружно кивнули.

— Прекрасно. Так вот, первую женщину звали Лилит. Творец создал её, как и Адама, из грязи. Но очень сумасбродной и неверной дамочкой она оказалась. За короткий срок, умудрилась затащить в постель множество ангелов, падших ангелов. А так, как на здоровье своё не жаловалась никогда, с экологией, в те времена, тоже всё было хорошо, да плюс отсутствие контрацепции, привели к тому, что рожала она с завидной регулярностью. Причём не людей. Её ублюдки, все сплошь монстрами оказывались. Жить могли вечно. Точнее сказать, своей смертью не умирали, а убить такое создание можно, но очень и очень сложно. Папы у них, хоть и падшие, но всё-таки ангелы. Генофонд серьёзный, понимаешь. Похоже, Аттила — сынок Лилит. Про папашу ничего не знаем, и мог быть любой из сатанинских сподвижников. Да, нимфоманкой, ещё той была. Затем, Всевышнему надоело смотреть на эти непотребства, и Он прогнал её с приплодом. А взамен ей и появилась, Ева. Причём, она сотворена, уже не из грязи, а из ребра мужнего. Принято считать всех остальных вампиров, плодами трудов Аттилы. Следующий вопрос.

Алексей прокашлялся, и спросил в лоб.

— Какое место вы занимаете в иерархии ордена?

— Это важно?

— И, всё же?

— Добро! Я, магистр ордена Дракона. Устраивает?

— Вполне.

— И как мы смогли его разбудить?

— Случайно. Судьба, так сказать. Виктор, оступившись, поранился. Кровь попала на крышку, часть заклинаний, сдерживающих кровососа, утратила силу. Встать из могилы он ещё не может, но уже не спит. Сила в нём была некогда, невообразимая. Всю её растерять не успел, на это нужны тысячелетия. Вот и пользуется остатками, пытается завладеть вами. Вы сопротивляетесь, а Виктор, то ли слаб духовно, оказался, то ли всё дело в крови его, на горб пролитой, точно не скажу. Но он, по видимому, поддался внушению. Думаю, он сейчас туда направляется. Опасности, в том, особой нет. Оставшиеся заклятия, снять не в его силах. Однако и мешкать не стоит.

— Значит, неспроста, сны странные снились нам?

Ростислав в задумчивости покрутил головой.

— Неспроста. Вот ещё что, думаю, в ближайшее время, должен кто-то из его клевретов появиться. Сто пудов успели уже почувствовать его зов.

— А упырей, много ещё по миру бегает?

Встревожился Алексей. Мало приятного иметь врагом такое создание.

— Не очень, буквально двое — трое. С остальными, наш орден за века справился.

— Есть предположения, кто они?

— И ни только предположение. Об одном из них знаем многое. Зовут его Ульрих сын Ерманариха. Происхождение ведёт из остготов[30]. Более полторы тысяч лет ему. Силища у него невероятная. К слову, это он, во времена Цепеша, освободил Аттилу. Фигура серьёзнейшая. Во время второй мировой войны возглавлял один из отделов «Анненербе». Был такой институт у нацистов, потусторонние явления изучал. Носил он тогда, чёрную форму СС и чин штандартенфюрера[31]. Пытались мы его достать, но неудачно, своих людей только потеряли. После войны след упыря теряется. Но сюда, он приедет обязательно. Как собака, верен Аттиле.

— Слушай, если он таким высокопоставленным эсесовцем был, то чего не нашёл сам эту церковь во время войны?

— Думаешь так просто? Её защищали сильнейшие заклятия. По земле никогда бы не добрались до неё. Только по воде было можно доплыть. Что вы, собственно говоря, и сделали.

— А фотографии его нет?

В задумчивости поинтересовался Ростислав.

— Ребята, давайте договоримся, если на горизонте появиться этот кровосос, вы бежите без оглядки и не лезете никуда. Договорились?

Друзья, немного помедлив, кивнули.

— Вот и славненько, вот и прекрасно. Да, вот что я целый вечер хотел спросить, не возражаете, господа?

Не видя протестов, продолжил.

— А где ваш четвёртый товарищ?

— Валентин не смог прийти, занят сильно.

За двоих ответил Ростислав.

— Жаль, ну ничего, ещё познакомимся. Думаю, пара дней в запасе есть. Давайте завтра к вечеру созвонимся. Не всё успел подготовить. Роста не спрашиваю, Алексей, ты стрелять умеешь?

— Странный вопрос. Как всякий нормальный мужик — конечно, и довольно не плохо.

— Совсем замечательно.

— А что? Будем стрелять?

— Не думаю, но на всякий пожарный, узнать не мешает.

— Будем, наверно прощаться. Уже ночь на дворе.

Действительно, за разговором незаметно пролетела уйма времени. Часы показывали одиннадцать вечера. Тепло попрощавшись, мужики поехали домой. Ростислав, сначала отвёз товарища, а потом приехал к себе…

…Осень в полный голос заявила о себе. Пожелтевшая листва, пышным ковром укрыла землю. Зачастили дожди. Мощёные камнем, дороги столицы, сплошь, блестели грязными зеркалами луж.

В, последнее время, Влад часто бывал в замковой часовне, где покоились останки его родных, подолгу засиживаясь в раздумье. Похоже, настроение князя, соответствовало погоде, сплошная осень. Караульные молча наблюдали за господарем. Всегда энергичный, сейчас выглядел грустно. Думы тяжёлой ношей навалились на плечи, сгорбив их. Он побледнел и осунулся. У подобной хандры наблюдалась и причина. Срочных государственных дел, требующих напряжения всех сил, пока не наблюдалось. Новости об Аттиле не поступали. А человек, привыкший к действию, привыкший быть загруженным по горло, не может просто взять и ничего не делать. Безделье не для него.

Он сидел у праха родителей и вспоминал былое. Иногда, лёгкая улыбка озаряла его лицо. Может, это вспомнились детские годы, ласковые руки матери, гладившие его по непокорным вихрам? Или первая охота, на которую взял его отец? Кто — знает? Иногда, лицо становилось тусклым и пустым, непроницаемым, как маска. Наверное, вспоминалось вампирское лихолетье. Часами мог сидеть неподвижно в семейной усыпальнице. Друзья, видевшие его грусть, не мешали и, тем более, не сочувствовали. Влад, считался, чересчур сильным человеком, чтобы нуждаться в чьём-то сопереживании участии. Сильные люди одиноки в горестях. Хандру, князь, должен вылечить сам. Считалось, недостойным мужчины, перекладывать свои трудности и невзгоды на плечи других. Всё надо преодолевать самому.

Архиепископ, правда, не сидел, сложа руки. Как друг, соратник и глава местной церкви, он не мог пускать дело на самотёк, у него имелись собственные мысли по этому поводу. Мудрый старик, давно вынашивал планы женитьбы господаря. И дело не в одной хандре, время подумать о престолонаследнике. Война, которую они вели, могла в любой момент оборвать жизнь князя. Враг ещё оставался, силён и безжалостен. Пётр, посвящённый в замыслы святого отца, пообещал всемернейшим образом способствовать осуществлению оных. Теперь, в час нежданного затишья, Иона приступил к реализации задуманного.

Весь погружённый в себя, Влад прошёл мимо стражников. Караульные, как положено, отсалютовали, но князь, в задумчивости, даже не заметил их. Он спешил. Его ждала делегация венецианских купцов. Влад опаздывал и, потому страшно злился на себя. Свернув по коридору, буквально сбил с ног девушку, идущую ему на встречу. Остановившись, подал руку, помогая ей встать. Та сидела на полу и, болезненно морщась, потирала ушибленное плечо. Поставив её на ноги, князь хотел, было идти дальше, но услышал за спиной, как сие юное создание, миленьким голосочком, но с огромным сарказмом поинтересовалась, не сильно ли пострадал камзол у рыцаря. Не привыкший к подобным вольностям, и весьма опешивший, господарь резко развернулся. Теперь, у него появилась возможность хорошенько рассмотреть обладательницу острого язычка. На него, надув губки, уставилась незнакомая молодая барышня. Прелестные голубые глазки метали молнии. Иссиня-чёрные волосы слегка растрепались. Щёки пылали румянцем.

— Ежели вы — господарь, то это не значит, что можно сбивать с ног беззащитных барышень! — возмущённо сказала обладательница чудесного курносого носика.

Князь опешил. Злоба пропала. Возникло немного странное чувство вины.

— Я…

Продолжить фразу не получилось. Обрушившийся поток упрёков, казался, подобен снежной лавине, сметающей всё на своём пути. Он стоял, открыв рот, не зная как себя вести. Влад никогда не сталкивался с подобным, не привык к такому поведению, тем более в своём дворце. Господарь, как-никак. Через несколько минут, очаровательное создание выдохлось и уставилось на застывшего князя. Тот, пользуясь, случаем осматривал её. Сложена барышня, оказалась отменно. Стройна, красива, с высокой грудью и огромными глазами. Оставшись доволен, увиденным, поинтересовался.

— Я, наверно, малость отстал от моды? Это новый этикет — орать на своего сюзерена?

Теперь смутилась незнакомка.

— Простите, господарь. Но вы налетели на меня так неожиданно. И я больно ударилась, падая. Вот!

В спокойном состоянии, голос у неё оказался глубоким, грудным и … чертовски приятным.

— А вы, собственно, кто? Я вас не знаю.

— Меня зовут Виктория. Я дочь болярина Мирчи и приехала вместе с ним, по приглашению архиепископа.

Влад прекрасно знал Мирчу. Сей богатейший магнат, ещё во времена отца, постоянно сеял смуту и усобицу, пытаясь отделиться от княжества. Старый господарь несколько раз усмирял строптивого вельможу, пару раз даже брал в заложники его двоих сыновей. Однако, с началом правления Влада, он безоговорочно стал на его сторону в борьбе с Аттилой. Это была личная месть. Вампир превратил в кровососов его сынов. Такое не прощается. Во время своих карательных рейдов, Влад с «драконами», несколько раз останавливался у него в замке, и всегда получал всемерную помощь.

— А вы не помните меня? Я уже приезжала сюда с отцом и братьями, лет десять, тому назад.

Князю показалось, он припомнил, как видел, в той, прошлой жизни, рядом с болярином маленькую девчушку, непрестанно корчившую рожицы окружающим. Но всё туманно, прошло много лет, свершилось много событий.

— И сие даёт тебе право повышать голос на господаря Валахии?

Вопрос задал максимально строго, и лишь он ведает, каких трудов стоило не засмеяться. Но чёртики в глазах бесились во всю.

Заметив вакханалию его глаз, Виктория вновь обрела потерянную, было, дерзость. Видать, старый болярин позволил дочке делать всё.

— Господарь! Вам доставляет удовольствие слышать повторение моих извинений? Хорошо, я вновь нижайше прошу вас простить меня за предерзостные слова, слетевшие с моих недостойных губ. Но правды ради, посмею заметить, сие вы снесли меня, словно ураган, налетевший на нежную травинку.

— Да, "нежная травинка". Скорее, куст чертополоха!

Не сдерживаясь боле, от души рассмеялся.

— А почему, я не видел тебя, наведываясь к болярину? Кабы прознал, что у него такая боевая дщерь, обязательно вытребовал бы в свою дружину. Мне отчаянные вои, ой как нужны. В бою тебе применение непременно найдётся. Можешь врага насмерть заговаривать.

Съязвил в отместку Влад.

Неизвестно, чем могла окончиться сия дуэль, но в конце коридора показались Иона и Мирча. Увидев князя и Викторию, поспешили к ним.

— Приветствую тебя, господарь. Разреши представить тебе мою юную дщерь, Викторию.

— Она сама представилась. Я чего хотел спросить, ты, где её прятал?

Увидев горящие глаза дочери, болярин грозно зыркнул на неё и ответил князю.

— Я, на несколько лет отправлял её с тёткой в паломничество по святым местам. Везде побывали, и в Иерусалиме, и в Московии. Туда, где строго чтут православие, и где смогла она уберечься от нашего лиха. Вернулась, вот, недавно, пару седьмиц тому.

— Жаль, недавно вернулась. А то своим острым язычком могла помочь супостатов одолевать.

Влад откровенно потешался с девицы.

— Прости, княжне, ежели чего не так. Без отцовского присмотра, совсем от рук отбилась. Прям не знаю, что и делать. Какой из тётки воспитатель?

Строго смотря на Викторию, оправдывался старик. Наблюдая, за сей сценкой, Иона хитро улыбался в бороду. Архиепископ остался доволен происходящим. Несмотря на опущенные, в лукавом смирении очи, Виктория внимательно следила за происходящим. Дольше всего, её взор останавливался на Владе, изучая его. Молодой статный князь понравился строптивице. Кровавая слава не пугала её. Она знала правду. Трагедия собственной семьи чётко и просто показала, кто настоящее чудовище.

Утром, архиепископ долго расспрашивал её о том, о сём, ходил вокруг да около. Интересовался, кроме всего прочего, что думает она о князе. А затем посоветовал для прогулки, сей коридор и, именно, сие время, мол, тогда тут нет никого. Теперь, происшедшее не казалось случайностью. Во все глаза она смотрела на Влада.

— Господарь, Мирча с дочерью, разделит со мной трапезу. Не откажи и ты нам, в своей милости, отобедай, чем Бог послал.

— Добро, отче.

Обед протекал чинно и благообразно. Мужи вели неторопливую беседу. Архиепископ, радуясь, пару раз замечал, как князь, исподволь, наблюдает за Викторией. В присутствии отца, барышня являла собой образец воспитанности и скромности. Хотя, очень редко, тайком, бросала короткие взгляды на Влада. Если их взоры пересекались, с деланной смущённостью отводила взгляд. Беседа, тем временем, шла своим чередом. Говорили о погоде, обсуждали урожай. Не преминули и турок с мадьярами вспомнить. Влад, в отличие от прошлых дней, принимал активное участие в дискуссии. Откушав. Князь удалился в свои покои. В этот день, венецианские купцы, так и не дождались аудиенции.

Сегодняшнее происшествие посеяло смятение в его душу. Война со злом, приучила к сдержанности. Он научился неплохо контролировать свои мысли и желания, думал даже, может полностью управлять ими. А тут, эта встреча всё перевернула с ног на голову. Такую девушку, просто нельзя не заметить. Хороша собой, умна, смела, она выгодно отличалась от большинства женщин, встречавшихся ему до сего момента. Пытаясь анализировать свои эмоции, он понял простую истину — Виктория ему очень понравилась. Встав, принялся быстро ходить по комнате. Чем сильнее он пытался не думать о ней, тем настойчивее подобные мысли лезли в голову. Влад давно боялся мечтать о личном счастье. Память о потерянных близких, незаживающей раной лежала на сердце. Князь прекрасно понимал, любая привязанность делает его более уязвимым, перед лицом, ещё не поверженного врага. А сего ни в коем случаи нельзя допустить. Ставки в борьбе, крайне велики. Душевные терзания прервал Пётр. Верный соратник имел привилегию входить без доклада.

— Чем потчевал архиепископ? Надеюсь не только духовной пищей?

— Ты нонче игрив, как я посмотрю. Трапеза была на высоте. Приехал болярин Мирча с дочерью. Они обедали с нами.

— Да, а я и не знал?

Несмотря на удивлённый тон, воевода лукавил. Он знал обо всём. И к князю зашёл совсем не случайно. Приводился в действие хитроумный замысел Ионы.

— И как тебе дочь? По слухам, умна, хороша собой.

Внимательно посмотрев на друга, Влад с раздражением ответил.

— Я, что у себя во дворце, последний узнаю все новости?! Сие новое веяние моды, держать господаря в неведении?!

Пётр спокойно выдержал грозный взгляд.

— Так ты, князь, в последнее время, мало интересовался делами. Занят больно был, грустил.

С откровенной иронией ответил воевода. Влад мгновенно вспыхнул, от бешенства, охватившего его, не хватало воздуха, стал задыхаться. Пальцы сильно сжались в кулаки. Но не зря он думал, что умеет себя контролировать. Он действительно умел. Через пару минут, Влад смог себя полностью взять в руки и размышлять спокойно. Сложив руки за спину, он повернулся и медленно ушёл вглубь комнаты. Некоторое время, он молчал, обдумывая услышанное. Воевода, несомненно, прав, но как тяжко признавать свои ошибки. Кабы подобным образом позволил себе говорить кто другой, не сносить бы ему буйной головушки. А на Пётра сердиться князь не мог, ему прощались многие вольности обращения. Ведь, был он, не только и не столько болярином и воеводой, но другом, верным соратником, говорившим правду всегда и везде, не раз доказавшим свою беззаветную преданность. Овладев собой полностью, Влад повернулся и ещё раз внимательно посмотрел на Петра.

— Ну и чего вы удумали?

— Мы? Кто это мы? Не понимаю тебя, княже. Чего ты имеешь ввиду?

— Рассказывай, об чём с архиепископом сговорились? Встреча с мирчевой дочерью, не случайна? Да? И зачем сие вам?

Пётр весело захохотал. Его откровенное веселье, заставило усмехнуться и господаря.

— Говори.

— Не вели казнить, вели миловать, княже. В последние дни ты сам не свой ходил. Грустил, в склепе дневал и ночевал. Смотреть на тебя вельми тяжко было. Вот старик и замыслил поменять твоё настроение. А тут слушок прошёл, к болярину Мирче, дочь из странствий дальних возвернулась. Да такая ладная, да пригожая стала, прям загляденье. И умна, сказывали, не по-бабски. Иона со мной поделился сей новостью, а я уж к болярину десяток «драконов», с приглашением от архиепископа, послал. Вот и стретнулись, вы с ней, во дворце. А, что, не хороша барышня? Народ напраслину возвёл, хваля ум и пригожесть?

— Не в том дело. Что за сватанки у меня за спиной? Знаешь, не хуже моего, какую войну ведём. Нельзя мне, пока нельзя.

— Видать, не угодили с девицей мы.

— Не то говоришь. Хороша, умна, лучше не видывал ещё, да говорю тебе, нельзя мне никого близко к себе подпускать. Аттила ещё ходит по земле. Опасно сие, и для неё, и для меня. Ну, да не про меня речь. Смертельно опасен я для Виктории! И у меня слабина появиться.

— Слабина, говоришь? И то верно, но ты про другое подумай, княже. Не уж-то упырь победил? Ведь, заживо себя хоронишь! Нельзя так, ты — господарь Валахии, посему думать должен про всю страну, а не о себе токмо. Стране наследник нужен. Погибнешь, тогда как? Держава без правителя останется, бери её тогда тёпленькой. Вот Аттила и заберёт. А сын у тебя будет, отомстить за отца сможет. Не правду глаголю? Молчишь? Знаешь, истинны слова мои. Мы, с Ионой, не себе суженных подбираем, а тебе жену ищем. Ты важен! Погибну я, али старик, на исход борьбы сие не повлияет сильно. А не будет тебя — всё, конец. За тобой люд идёт, в тебя верит, тебя упыри бояться, как чёрт ладана!

Пётр закончил. Друзья молчали, думали о сказанном. Звуковой фон нарушил, вбежавший запыханный слуга. Склонив голову, он, прерывающимся голосом, произнёс.

— Прости господарь! Там воеводу в детинец срочно кличут, с чужеземцем приключилось чего-то.

Влад посмотрел на Петра. Тот недоумённо пожал плечами.

— Пошли, посмотрим, чего стряслась.

Князь с воеводой вместе пошли во двор. А там настоящее столпотворение. «Драконы», челядь, придворные суетливо толкались вокруг центра дворцовой площади. Княжеский дворец кольцом окружал плац. Стоял громкий гул. Влада с Петром заметили сразу и расступились, давая пройти к середине. Там не было никого, кроме Лу Миня и неизвестного чужеземного рыцаря. Они стояли друг напротив друга. Лу Минь занял свою излюбленной боевой позу. Левую рука вытянута вперёд, а правая, с посохом, отведена в сторону и немного назад. Голова, несколько, наклонена вперёд. Согнутые в коленях ноги, слегка расставлены в стороны. Лицо не выражало никаких эмоций, лишь глаза внимательно наблюдали за противником. Рыцарь, представлял собой, красочное зрелище. Громадного роста, более шести футов, он нависал над маленьким китайцем. Большущий меч валялся в пыли. Шлем, с некогда пышным плюмажем — рядом. Помятая, во многих местах, кираса съехала набок, видать, лопнул один, из державших её, ремней. Реденькие яркорыжие волосы, возможно из-за пота, смешными сосульками прилипли к небольшому черепу. Яростно размахивая руками, он на отборном немецком, оглашал площадь проклятиями и ругательствами. От злости, лицо сильно покраснело, а ясные голубенькие глазки вылезли из орбит. Сия парочка выглядела, как Давид с Голиафом[32], причём, судя по всему, исход, произошедшего столкновения, полностью соответствовал библейскому сюжету. Германец заметил появление господаря, только когда, один из находящихся на площади «драконов», положил ему на плечо руку. Он резко повернулся к ратнику и хотел, было, часть своего гнева выплеснуть на него, но увидев князя и воеводу, в окружении воев, быстрым шагом направился к ним. На скверной латыни, немец попытался выразить своё возмущение неподобным поведением «варвара» и «язычника» (сие он про китайца). Лу Минь, увидев князя, спокойно поклонился и тоже подошёл к ним. Господарь, властным движением руки прервал рыцаря, и на языке гостя попросил поведать о случившемся инциденте. Германец удивился и, поклонившись, начал говорить уже куда спокойнее. Назвался он, бароном Гансом фон Рейхольдом. Сюда приехал, дабы стать под славные знамёна магистра ордена Дракона, графа Вольдемара Валашского (так в Германской империи именовали Влада) и принять участие в истреблении неверных, ибо дал торжественный обет, повторить подвиги своих великих предков, бывших видными деятеля Тевтонского ордена. А вместе этого, в самой резиденции магистра, он встречает "презренного язычника", очевидно раба, который не только, не захотел поставить в конюшню его верного Роланда, а совсем напротив. Сей холоп повёл себя крайне дерзко, отказавшись выполнить свою почётную обязанность, да ещё и бормотал непонятно, что на своём "варварском наречии". Когда же господин барон захотел примерно наказать наглеца, тот схватился за палку и посмел ударить дворянина. Напоследок, фон Рейнхольд, выразил желание присутствовать на казни раба. То, что она состоится, причём немедленно, немец нисколько не сомневался. Выслушав рыцаря, Влад с улыбкой пояснил тому всё. Лу Минь не «язычник» и не «варвар», тем более не раб. Он посол императора Китая и почётный гость князя. К тому же, состоит при господаре, в свите. А, что касается, дворянской чести, то господин барон может успокоиться, древностью рода, Лу Минь, не уступает знатнейшим фамилиям Европы вообще, и Германской империи, в частности. Посему, Влад прощает барону некоторую двусмысленность поведения, в отношении китайца, списывая её на, действительно, удивительный и редкий, в этих краях, внешний вид придворного. От слов князя, барон потерял дар речи. Явно, не веря услышанному, он обвёл взглядом, находящихся рядом людей, в надежде увидеть подтверждение своей догадки. Видать, он думал, Влад потешается над ним. Но, по глазам собравшихся, смог убедиться, сие не шутка, господарь совершенно серьёзен. Гордо выпятив подбородок, рыцарь произнёс высокопарную речь о местных методах борьбы с неверными. По его мнению, с мусульманами, может бороться только христианин. От представителей других конфессий, нельзя принимать никакой помощи. Ещё, он выразил удивление по поводу того, что магистр, сравнил его, представителя непобедимой германской нации с китайцем, пусть и знатным. Большинство слушателей, в большей, или меньшей степени владели языком барона, и понимали сказанное. Чем более он говорил, тем сильнее поднимался гул недовольства. Многие стали хвататься за мечи, и лишь резкий окрик Влада смог остановить, чуть было не начавшееся, кровопролитие. Барон, заметив недовольство, в испуге замолчал. Но, поняв, что опасность для него миновала, продолжил хамить. На сей раз, он заявил, будто и не ожидал учтивости и культуры, от последователей греческой ереси. Помянул и своих тевтонских предков[33], несших светоч истинной веры заблудшим ортодоксам[34]. Тут уж поднялось такая буря гнева и недовольства, что лишь слаженные и умелые действия «драконов» смогли спасти наглеца, от немедленной расправы. Еле сдерживаясь, князь заверил фон Рейнхольда, что он остался жив, токмо благодаря дружбе Влада и императора Сигизмунда, вассалом коего является рыцарь. Также, приказал в течении суток покинуть территорию княжества, иначе он распрощается с головой, как его "великие предки" в окрестностях Грюнвальда и на льду Чудского озера[35] распрощались со своими. Резко повернувшись, Влад быстрым шагом вернулся во дворец. Барон, видя такое развитие событий, под хохот и улюлюкание толпы, в спешке покинул столицу. Благополучно добрался немец домой, али сгинул, мы про то не ведаем. Нам сие не интересно.

Вернувшись к себе, князь послал за Лу Минем. Вскоре, китаец застыл в своём обычном земном поклоне. Все собрались в тронном зале, в ожидании развязки. Прогнозов не строили. Нрав у князя вельми крут.

Китаец коротко поведал свою версию конфликта. Князь хмуро уставился на него, взор не сулил ничего доброго. Напряжённое молчание длилось несколько минут. Лу Минь взмок от нервного напряжения. И когда тишина уже всех придавила своей предопределённостью, Влад неожиданно и громко расхохотался. Среди придворных прошёл вздох облегчения.

— А ты, молодец! Хорошо дал на орехи германцу! Не посрамил чести валашской! Жалую тебя за то шубой лисьей!

— Благодарю тебя, о солнцеподобный князь. За доброту спасибо тебе, ко мне, недостойному слуге твоему.

Поблагодарив господаря, китаец снова склонился в поклоне.

День подходил к концу. В опустевшем зале остался только князь. Удобно облокотясь на подлокотник, в глубокой задумчивости сидел на троне. Интересный выдался денёк. Начался, со ставшей привычной, грусти, продолжился — знакомством с прекрасной барышней и изгнанием зарвавшегося немца. А теперь, вот, снова раздумье в одиночестве. Однако разница есть. Думы стали куда приятней. О Виктории размышлял Влад, о словах воеводы, про продолжение рода своего. Опасность, бесспорно, есть, но и род княжеский не может угаснуть. Израненной стране нужна стабильность, иначе напрасно всё, победа пирровой станет. И жертвы тогда напрасны, и кровь, и боль, всё пойдёт прахом. Так нельзя, недопустимо поступать безответственно господарю. О благе державы мыслить должон.

"Да, и болярыня зело красива", — с улыбкой подумал Влад.

Вспомнил, как смело она на него накинулась. Вспомнились и женские прелести, и острый язычок, и ум, заметный даже при столь кратком знакомстве. Чем больше о Виктории думал, тем больше нравилась ему.

"Молодец Иона! Правильно просчитал меня!"

Такие мысли роились в его голове. Да, состояние князя коренным образом поменялось. Хандра прошла. Её сменила влюблённость, не любовь ещё, рано о ней говорить. Пока лишь влюблённость, но лишь пока.

На следующее утро, Влад встретился с архиепископом. Хотелось исподволь расспросить старика обо всём, но Иона опередил его.

— Храни тебя Боже, князь! Догадываюсь, зачем звал. Понравилась, красна девица?

— Ты чего это, хитрец, без моего ведома, поженил меня?

Вопросом на вопрос ответил Влад.

— Небось, с Мирчей у тебя уже обговорено всё? А?

— Напрямую — нет, а околицей прошёлся. Болярин за великую честь почтёт стать твоим тестем. Человек он хороший, надёжный. Тебе такой помощник завсегда в пригоде станет, и теперича, и в будущем. Большим уважением у вельмож пользуется. Да и счёты с Аттилой у него свои, кровные. Помнишь, небось, про сынов болярских?

Влад молча кивнул.

— Так понравилась, болярыня, али другую искать?

— Хорошая она. Умна, смела, да и смотреть на неё лепо.

— Добро, значит, и решайся скорей. Новость есть у меня важная. Нашёлся упырь.

— Где?!

Князь резко подался вперёд. Лицо мгновенно стало серьёзным.

— Где мы и предполагали. В землях семиградского князя[36] Батори скрывается упырь, в одном из замков, что в Подкарпатской Руси[37] находиться.

— Когда узнал?

— Ночью гонец, от верного человека, приехал.

Влад откинулся на спинку трона.

— Что ж, ожидание закончено. Слава Богу, начнём. После похода всё скажу, отче.

Ближайшие дни, Влад усиленно готовился к походу. С «драконами» проблем особых не наблюдалось. Воевода прекрасно исполнял свои обязанности. Однако оставалось множество государственных вопросов. На сей раз, проблем оказалось значительно более обычного. Архиепископ, несмотря на преклонный возраст, твёрдо решил, ехать с ними. Влад неожиданно согласился, понимая, на территории чужой страны, помощь священника может оказаться весьма кстати. Он не мог допустить очередной неудачи. Длительная борьба изматывала и его, и соратников. «Драконов» становилось, всё меньше и меньше. На подготовку новых воев, время требуется, и не малое. А кровосос, напротив, становиться, с каждой новой жертвой, всё сильнее. Упырь времени не боится, оно его союзник. Не важно, для него, год али столетие, немёртвое может ждать сколь угодно долго. Смерть на его стороне, не имея власти над Аттилой, она неотступно следовала за Владом. Век человеческий — короток, а нежить — вечна.

Дворец превратился в растревоженный улей. Туда-сюда сновали слуги, раздавались приказы, громыхали двери — настоящее светопреставление. Князь сутками не вылазил из тронного зала, сосредоточенно работая, аж с двумя дьяками. Приказы, указы, вердикты, эдикты. Пётр как ошпаренный носился по казармам, арсеналу, стараясь подготовить в лучшем виде своих «драконов». Проверял оружие, амуницию, лошадей, наведывался к кузнецам, скорнякам. Сутками не вылазил из седла, ездил по гарнизонам и крепостям. Архиепископ заперся, у себя в кабинете, с несколькими монахами и китайцем. Кабы, не сновавшие во всех направлениях служки, вполне можно было подумать, что суета и нервозность последних дней их не затронула.

По совету архиепископа, князь вместо себя, наместником, оставил Мирчу. Вельможа, гордый оказанным доверием, не отходил от господаря, внимательно слушая и запоминая всё необходимое, свои обязанности…

…Власть, господа, даёт не только права, власть приносит с собой целую кучу обязанностей…

…Мудрый Мирча, понимал сие, и потому старался, как можно глубже вникнуть в ту роль, кою на него возложили. Ирония судьбы, человек, постоянно поднимавший смуту на отца, становиться опорой престола для сына, одним из наиболее ревностных сторонников молодого князя. Задумывались ли они об этом, али нет, мы не ведаем, потому, давайте сами подивимся превратностям человеческих судеб. В народе говорят, человек предполагает, а Господь располагает.

С Викторией, князь виделся всего пару раз, мельком. Времени катастрофически не хватало. Хотя, он решил, для себя, вопрос, о браке с ней, положительно, свой выбор не афишировал, планировал объявить обо всём по возвращению из похода. Потому избегал болярыни, дабы голова работала чётко.

Однако встреча всё же состоялась. За день, перед выступлением, вечером, соратники собрались за ужином вместе, дабы обсудить последние не решённые вопросы и доложить князю, о выполненной работе. Пригласили и Мирчу с дочерью. Она не принимала участие в мужской беседе, лишь слушала да, краснея, бросала быстрые взгляды на Влада, внимательно выслушивающего доклады. Все успели к сроку выполнить свои обязанности, обошлось без неожиданностей. Посему атмосфера, за столом, оставалась благожелательной. Присутствовал, лишь элемент мандража, излишнего возбуждения, кое бывает, у людей, в ожидании начала важного, ответственного дела. Даже, у старика архиепископа пунцом пылали щёки. Его голос, всегда тихий и проникновенный, сегодня звучал несколько громко, а слова, им произносимые, сопровождались отчаянной жестикуляцией, коей могли позавидовать горячие сыны солнечной Сицилии. О других и говорить нечего. Влад, как и положено господарю, оставался наиболее спокойным и сдержанным. Впрочем, сие токмо внешне, а внутри он также поддался всеобщей эйфории. Внимательно слушая собеседников, он боковым зрением смотрел на Викторию. С каждой минутой, в нём крепла решимость. Появлялся кураж. С каждым мгновением влюблённость перерастала в любовь. Иона прекрасно исполнил свой план.

— А, люб ли я тебе, болярыня? Ответствуй не, как князю, но как мужу молодому!

Вдруг, обратился Влад к Виктории. От неожиданности все замерли. Разговор стих, прерванные слова повисли в воздухе. Придя в себя, собравшиеся с интересом посмотрели на влюблённую парочку. Девушка зардела, аки роза майская, смущённая донельзя и вопросом князя, и вниманием присутствующих. Влад, нервно улыбаясь, не сводил с неё очей. Со стороны прекрасно видели, как сильно он волнуется, в ожидании ответа. Красивый серебряный бокал, в его руке плавно терял форму, сминаемый сильными пальцами. Виктория, подняв очи, несколько мгновений смотрела на бывшее произведение ювелирного искусства. Затем, гордо вскинув голову, встретилась взглядам с господарем. Улыбнулась. Встала из-за стола и ответила.

— Да, князь! Я согласна!

Напряжённое ожидание, взорвалось радостными криками. Все радовались. Казалось сие, есть предзнаменованием успешного завершения похода. Иона, заговорщицки переглядывался с Мирчей, которого аж распирало от гордости и удовольствия. Не шуточное дело, породниться со знатным княжеским родом. Гордое прозвище Дракула, хорошо известно далеко за пределами Валахии.

"Вот и не прервётся мой род! Будет жить в веках! Пусть не в сынах моих, безвременно усопших, а в дщери любимой, будет он жить, в детях и внуках её!"

От мыслей таких, на глазах старого воина заблестели скупые, мужские слёзы.

Всегда сдержанный, Лу Минь улыбался, что называется, от уха — до уха. При этом его, и без того, узкие глаза, превратились в совершенно тонюсенькие щёлочки, не толще волоса. Пока все дружно и очень шумно выражали свои поздравления, князь подозвал слугу и шёпотом отдал распоряжение. Вскорости, посыльный вернулся, неся небольшой ларец.

— Верные соратники мои! Благодарю вас всех! Я продолжу.

Взяв ларец, князь решительным шагом подошёл к суженой, всё ещё продолжавшей стоять напротив. В шаге, остановился и, с поклоном, протянул открытую шкатулку. Внутри лежало дивной работы колье, украшенное сапфирами и бриллиантами.

— Прими любимая, в честь нашей помолвки, сию безделицу.

— Благодарю… Влад.

Медленно взяла ожерелье и одела. Оно смотрелось на юной девушке, воистину по-княжески. Сапфиры, прекрасно гармонировали с её голубыми глазами, а бриллианты, блестели, как искорки счастья в них.

— Пётр, друже мой верный, будь моим шафером. В горе, рядом со мной ты был честно, так будь же, рядом и в радости!

Лицо воеводы, враз посерьёзнело. Положив руку на сердце, он преданно и взволнованно смотрел на своего князя.

— Я… да я… Господарь… всегда… ты знаешь…

Сбивчиво заговорил он.

— Знаю. Посему и прошу тебя, оказать мне честь.

Переполняемый эмоциями, он обнял Влада и крепко сжал в своих медвежьих объятиях. Затем, немного отстранился, и, глядя князю в глаза, торжественно ответил.

— Это, я, почту за честь!

На глаза, всех свидетелей сей сцены, навернулись слёзы. Не ожидали, проявления столь сильных чувств, от этого, в общем-то, жёсткого и сдержанного человека.

После ужина, поздно вечером, Мирча пришёл в комнату дочери. Он застал её в комнате одну. Болярин долго смотрел ей в глаза. Его лицо выражало радость и озабоченность одновременно.

— Ты его любишь?.. А то, без любви… с ним… знаешь…

— Да!

Виктория коротким чётким ответом прервала сбивчивую фразу отца.

— Да поможет вам Бог, дочка.

С этими словами он повернулся и вышел. Она стояла и смотрела на закрытую дверь…

Глава 8

У себя в номере, Ульрих внимательно просматривал карту Закарпатья, изучая местность предполагаемого захоронения Аттилы. Территория имела сложный рельеф. Горные кряжи, поросшие вековым лесом, чередовались с глубокими ущельями, по дну которых текли быстрые горные реки. Раздался стук в дверь. На секунду сконцентрировался. Затем спокойным голосом разрешил войти.

— Входи.

Эрик склонился в глубоком поклоне.

— Почему так долго?

— Простите, мой господин. Задание выполнено. Как вы и предполагали, он весьма точно нарисовал маршрут. Больше этот червь не будет ходить по земле. Ещё один из них, некто, Виктор, неожиданно исчез, ещё вчера. Из двоих оставшихся, наиболее опасен Ростислав. Его хобби — история и находка ему интересна. Последний, Алексей, будет очень занят нашим заказом и внезапно нагрянувшими проверками. «Драконов» пока нет. За туристами ведётся круглосуточное наблюдение.

— Хвалю. Однако рыцарей не стоит недооценивать. Они могут нам доставить массу хлопот. Есть новые сведения об ордене?

— В последние дни они несколько зашевелились, вероятно, тоже почувствовали зов. Но активных действий не предпринимают. За ними наши агенты следят двадцать пять часов в сутки. Если вы отдадите приказ, они мгновенно будут уничтожены. Пока, правда, не найден магистр. По некоторым отрывочным сведениям, наши аналитики смогли с уверенностью сказать только одно, он где-то рядом, в этом регионе.

— Это плохо. Он один стоит десятерых. Его предшественник, когда-то чуть не добрался до меня. Ладно, готовься к поездке в горы. Закупай необходимую технику. Завтра продолжишь исполнение моего плана, в отношении туристов. Пока свободен. Приготовься, перед поездкой по маршруту отдашь приказ о ликвидации. Только тогда.

С поклоном, пятясь назад, Эрик вышел и плотно закрыл за собой двери. Он сиял от счастья, тайные мечты начинали сбываться. Если они найдут и возродят Аттилу, он обязательно наградит верного слугу. Уничтожение «драконов» — не шутка. А человек, сделавший это, несомненно достоин вечной жизни.

Оставшись один, Ульрих погрузился в воспоминания…

…Шёл 1943 год. Штандартенфюрер СС Ульрих фон Штауберг ночью летел на транспортном "Юнкерсе"[38] в Аушвиц[39]. Он не любил самолёты. Погрузившись в свои мысли, он полулежал в кресле комфортабельного салона и не обращал никакого внимания на сопровождающих. Те, боясь помешать влиятельному офицеру, молча сидели на своих местах. И было чего опасаться. Штандартенфюрер руководил подразделением «Берсерк», и являлся одним, из наиболее засекреченных людей рейха. Чем конкретно занималось это подразделение, знали только первые лица империи. О нём ходили легенды, одна невероятней другой. Это подразделение номинально входило в структуру другой таинственной организации — "Анненербе"[40]. Фон Штауберг редко покидал баварский замок, резиденцию "Берсерка"[41]. Если он сейчас летит в концлагерь, то значит там произошло, что-то крайне серьёзное.

Самолёт плавно зашёл на посадку. Приземлившийся «Юнкерс», прямо на взлётной полосе, ожидал чёрный «Мерседес», с затемнёнными окнами. Штандартенфюрер и двое эсесовцев сели в автомобиль. Лишь только дверцы закрылись, машина рванула с места и быстро растворилась в темноте ночи.

Подъехав к зданию лагерной администрации, автомобиль резко остановился. Из неё вышел фон Штауберг. У парадного входа, нервно переминаясь с ноги на ногу, его поджидал комендант, оберштурмбаннфюрер СС Рудольф Гесс[42]. Вскинув, в нацисткам приветствии правую руку, замер.

— Хайль Гитлер! Где он? Он может говорить? Или ваши мясники снова перестарались?

Гесс попытался оправдываться, но был немедленно прерван.

— Идёмте. Надеюсь, не забыли, необходимое мне помещение, должно быть обязательно подвального типа, без окон?

— Не извольте беспокоиться. Помещение давно готово, с соблюдением всех инструкций.

— Немедленно ведите меня туда.

— Мы как раз туда и идём. Сколько солдат охраны необходимо?

— Солдат? Охраны? Да, вы что, ополоумели? Ваши ублюдки и близко не смеют ко мне подходить! Надеюсь, ясно?

На секунду, замолчав и остановившись, фон Штауберг с удовольствием рассматривал дрожавшего Гесса. Немного понаслаждавшись, пошёл дальше. Комендант семенил сзади.

— Я не услышал ответа?

— Так точно! Никто и близко не подойдёт.

— Со мной двое помощников. Ваши люди обязаны неукоснительно исполнять их любые приказы. Нарушение — смерть. А теперь, не будем терять время. Доставьте капо[43], донёсшего необходимую информацию.

Во время разговора они дошли до подготовленного помещения. На негнущихся ногах, Гесс забежал вперёд и открыл дверь. Комната оказалась действительно отделана с учётом всех инструкций и требований. Письменный стол, стул и никакого электричества. Помещение освещал десятков зажжённых факелов.

— Свободны. Жду.

Гесс мгновенно испарился. В помещении остались фон Штауберг и один, из сопровождающих его шарфюреров[44]. Другой занял пост у двери. Обливаясь потом и дрожа от страха, комендант понёсся торопить своих излишне медлительных подчинённых, прекрасно понимая, угроза гостя, не простой звук. Даже его шеф и покровитель, обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер[45], не сможет ничем помочь, ибо сам всесильный глава СД до дрожи боится Ульриха фон Штауберга. Штандартенфюрер, хоть и подчинялся номинально начальнику СД, но на деле являлся полностью независимой фигурой. Его курировал лично Гитлер. Стоит заметить, фюрер боготворил фон Штауберга и неоднократно предлагал ему значительно более высокие посты, но тот всегда отказывался от подобных предложений.

Не прошло и десяти минут, как в комнату ввели капо. Вытянувшись по-струнке, и боясь дышать, замер перед столом. Сквозь чёрные очки штандартенфюрер смотрел на стукача. Тот попытался вытянуться ещё сильнее и совсем не дышать. Но ничего не получилось, дрожавшие колени мешали стоять, его шатало.

— Слушаю. Говорить коротко и чётко. Время три минуты. Ослушаешься — печь. Живьём. Время пошло.

Судорожно сглотнув, капо заговорил.

— Этот заключённый сразу вызвал у меня подозрение. Я подумал, он готовит побег, и стал за ним следить. Иевлев, это его фамилия, действительно пытался связаться с лагерным подпольем. Я не мешал, ограничившись наблюдением. Очень скоро, русский завоевал, среди заключённых, уважение. Они называли его «Драконом», кличка такая лагерная. Помня циркуляр, о том, что всех, у кого клички или фамилии имеют отношение к мифическим животным, надо брать на особую заметку, я сразу доложил об этом случае господину коменданту, лично. Всё.

Довольный своей расторопностью, как-никак уложился в отведённое время, поедал глазами начальство.

— Теперь меня точно оценят и выделят! Глядишь, освободят скоро!

Стукач сильно гордился собой.

Ульрих утвердительно кивнул головой, но продолжал молча сидеть. Он раздумывал, что сотворить с этим отбросом. Высасывать не будет, это однозначно. Слишком мерзкое существо. Приняв решение, что-то быстро написал на бумаге и отдал её шарфюреру. Пробежав глазами написанное, эсесовец щёлкнул каблуками и, подойдя к капо вплотную, молниеносным движением рук, свернул тому шею. Тело глухо шмякнулось на пол. Шарфюрер пинками откатил его в угол комнаты. Затем подошёл к двери, открыл её и негромко отдал распоряжение караульному. Затем снова занял свое место. Фон Штауберг спокойно проговорил.

— Когда закончим, трупы в крематорий. И пусть позже приведут блондинку, обязательно голубоглазую. Я проголодался. Исполнять.

— Так точно, мой фюрер.

Помощник бросился исполнять приказание. Через семь минут дверь открылась, и внесли человека. Окровавленный, с выбитым глазом, он еле стоял на ногах. Лицо сильно распухло, одна рука висела плетью, все кости были поломаны. Единственным уцелевшим глазом, он пытался разглядеть штандартенфюрера. Неожиданно Иевлев, а это был он, попытался рассмеяться, но помешал кашель. Заключённый согнулся пополам и пытался вдохнуть воздух. С огромным трудом удалось побороть приступ и выпрямиться. Фон Штауберг смотрел, не отрываясь и, мысленно, удивлялся силе духа "дракона".

— Ну, здравствуй рыцарь. Давненько мне в руки не попадался кто-то из вас.

Иевлев, на шатающихся ногах, сделал пару полушажочков вперёд и плюнул в лицо эсесовца. Не отрывая взгляда от русского, вампир медленно полез рукой в карман, достал платок и вытер физиономию.

— Это тебе не поможет. Умирать будешь долго и страшно. О многом надо тебя, человечек глупый, расспросить. А ты расскажешь, обязательно расскажешь. Мне спешить не куда, могу неделю сидеть здесь, с тобой. Еды в лагере хватит. Настоящие пытки вытерпеть невозможно.

Собравшись с силами, «дракон» ответил.

— Рано радуешься, упырь. Смотри, захлебнёшься нашей кровушкой. Скоро время придёт, за всё ответишь. Не боишься умереть сам? Долго ты по землице сырой ходишь. Сколько лет тебе? Помнишь ещё, или забыл? А, может, тебя кличут Готом? А?

— Угадал! Меня!

— Готовься к смерти, Гот. Скоро тебя магистр достанет, очень скоро.

— Где он?

— Хочешь знать где? Всюду! Ха-ха… А, дрожи и жди. Последний ты остался из аттиловых ублюдков.

— Ничего, господин скоро вернётся, и нас снова станет много! Легион!

— Не найти тебе схрона, вовек не найти. Ха-ха.

— Самому нет, знаю. Ты мне поможешь. Сначала верёвки из тебя вить буду, затем в вампира обращу. Боишься? Твой черёд бояться теперь. Будешь кровососом, не отвертишься, всё подробно расскажешь и покажешь. А потом, заточу тебя в гроб заговорённый, и без еды, без кола в груди оставлю на десять тысяч лет мучиться. Нет, десять — мало, сто тысяч лет продляться твои мучения, без еды, без свободы, без смерти. Как тебе мои планы?

Иевлев побледнел, хотя поначалу казалось, что такое невозможно. Фон Штауберг кивком подозвал шарфюрера. Тот только склонился услышать приказ, как «дракон» повернулся и, сделав пару быстрых шагов, рванул на себя дверь. Показавшегося в проёме эсесовца, оттолкнул здоровой рукой и, со всей мочи, побежал по длинному коридору. Ульрих зло засмеялся. Убежать из подземелья невозможно. Окон нет, единственный вход сильно охраняется, в противоположном конце — каменная стена. Но, через секунду, улыбка сползла, он услышал глухой чавкающий звук. С таким звуком лопается упавший арбуз или дыня. Вампир встал и, выйдя из комнаты, пошёл по длинному коридору. У каменной стены, раскинув руки, лежал бездыханный Иевлев. Его голова, представляла собой, месиво из крови, мозга и осколков кости. «Дракон» с разбега врезался головой в стену и раскроил себе череп[46].

"Что называется, пораскинул мозгами", — у фон Штауберга чёрным была не только форма, но и чувство юмора.

Эсесовцы, в страхе перед господином, тихонько пятился назад. Господин не прощал ошибок. Штандартенфюрер, молча стоял, над растерзанным телом. К удивлению, злости не было, но, всё равно, один из помощников сегодня должен умереть. Это полезно для поддержания железной дисциплины в «Берсерке». Он стоял, и вполне искренне удивлялся мужеству «дракона», так страшно покончившего с жизнью, но не предавшего своих товарищей.

"Наше счастье, что таких людей единицы", — вертелась в голове мысль.

Повернувшись, не говоря ни слова, уставился на одного из шарфюреров. Тот, мгновенно бросился из подвала за завтраком, для фон Штауберга. Другой, обливаясь холодным потом, застыл по стойке смирно и ждал. Ульрих, достал из кобуры "Вальтер"[47] и не спеша, разрядил всю обойму в голову нерадивого помощника. Скоро привели завтрак. Худенькая, коротко стриженная девушка, широко открыв красивые голубые глаза, в ужасе смотрела на эсесовского офицера. Не проронив ни слова, рот был занят, фон Штрауберг позавтракал.

Удобно устроившись на заднем сидении «Мерседеса», он покидал лагерь. Ещё одна неудача. Сзади, остался застывший по стойке смирно, Гесс. Вампир возвращался на военный аэродром, где его ждал транспортник. Ехать не долго, километров десять. Оставшийся в живых, помощник облегчённо перевёл дух. Пронесло. Внезапно пулемётная очередь взорвала ночную тишину. Пули прошили кабину автомобиля, разрывая в клочья водителя и шарфюрера. Подчиняясь своему звериному чутью, за мгновение перед первым выстрелом, фон Штауберг упал на пол салона и одновременно открыл дверцу. Не управляемая, машина ещё продолжала ехала по дороге, когда он выскользнул из неё и откатился в сторону. Оказавшись в придорожной канаве, почувствовал боль в правом предплечье. От злости заскрипел сильно удлинившимися зубами. Пули, судя по-всему, оказались серебряными. Убить его, они не могли, но боль и неудобство доставляли изрядное. Так близко от лагеря, он не ожидал нападения. Злость вернула силы и способность мыслить хладнокровно. Пару раз глубоко вздохнув, закрыл глаза и … из канавы бесшумно вылетела огромная летучая мышь-нетопырь…

…Спозаранку, лишь только встало солнце, по парковой аллее шёл бомж. Точнее сказать, брёл. Провести ночь ему посчастливилось, в находящемся неподалёку, долгосторое многоэтажки. Проснувшись чуть свет, собрал свой нехитрый скарб, бережно сложив его в, видавший виды, старый солдатский вещмешок, и двинулся в сторону центра города, поближе к цивилизации. Опустив голову, не в задумчивости, нет, скорее по привычке. Он привык ходить, опустив голову, и не смотреть прямо. А думать не надо, думать даже опасно. От мыслей становиться грустно и одиноко. Жизнь согнула, перемолола его, в общем то, не старого ещё человека. Никто из увидевших его теперь людей, не поверил бы, что ещё, каких-то, десять лет тому назад, он слыл педантичным чистюлей и аккуратистом. У него была своя маленькая фирма, была красавица жена, смышлёные дети, была спокойная сытая жизнь буржуа. Всё рухнуло в один момент. Точнее в один день, 17 августа 1998. Дефолт лишил его всего. Маленькая фирма обанкротилась. Красавица жена быстренько нашла себе более удачливого мужчинку. Деток забрала с собой. И не только их, квартиру прихватила, комплекта ради. А он пораздавал долги и … стал бомжом, человеком без имени, нищим попрошайкой. Это наверх подниматься тяжело и долго. Падают, всегда очень быстро.

Он, никуда не спеша, брёл по городскому парку. Внимание бомжа привлёк какой-то предмет, блеснувший недалеко в кустах. Остановившись, попробовал разглядеть его, но, посаженное регулярным употребление денатурата, зрение, в очередной раз подвело. Вяло, незлобиво выругавшись, направился в кусты, искренне надеясь, найти там пустую пивную бутылку. Раздвинув руками густые заросли, продрался на небольшую полянку и, в страхе, замер на месте. Перед ним лежал мёртвый мужчина. Дабы понять, что лежащий на траве покинул наш бренный мир, не надо долго учиться и получать специальность патологоанатома. Покойному перерезали горло, что называется, от уха до уха. Лицо превратилось в кровавое месиво. Валяющийся неподалёку окровавленный валун, судя по всему, стал виновником этого.

Привлёкший, внимание бомжа, предмет, оказался часами. Не теряя понапрасну времени, он ловким движением снял с покойного швейцарский хронометр. Обшарив карманы, выудил из них кожаный портмоне и начатую пачку сигарет. Рассматривать времени не было. Кто-то мог заметить его у трупа и тогда пиши-пропало. Менты с удовольствием повесят на него мокруху, кто станет слушать лепет бомжа. Вернувшись на аллею, озирнулся и, что есть мочи, бросился бежать.

Труп остался лежать в зарослях парка. Привлечённые, запахом свежей крови, вокруг начали роиться мухи. Бродячие псы, вечно голодные, своим чутким нюхом уловили в воздухе аромат мертвечины и, не спеша, стягивались к дармовой поживе. В городском парке начинался пир. Кому-то смерть, а кому-то жизнь…

Глава 9

С утра пораньше, разбудил звонок. С трудом разлепив веки, взял трубку и недоумённо посмотрел на экран. Часы показывали восемь сорок три.

"Блин, проспал".

Недовольно констатировал Рост. Телефон показывал один не принятый вызов. На автомате нажал пару клавиш. Неотвеченный звонок, принадлежал Марине, жене Валентина. Ростислав искренне удивился. За много лет взаимного знакомства, она позвонила ему впервые. Мадам никогда не жаловала его. Отношения между ними оставляли желать лучшего. До открытой конфронтации дело пока не дошло, но оставалось совсем немного. Женщина своенравная и скандальная, она решила, что эта компания не подходит её мужу. Она откровенно боготворила судейских чиновников, и не любила бизнесменов. Правда, не всех. Олигархов любила тоже. Но без взаимности. Кроме того, мадам была искренне уверена, во всех проблемах, неудачах и грехах её благоверного, виноваты Ростислав и Алексей. Ростислав больше. Алексей, всё-таки, побогаче будет. Они, его так называемые друзья, сбивают Валеньку с пути праведного. Загулял где, напился — всё они виновны. При редких встречах, Мариночка неизменно улыбалась и щебетала приветливые слова. Зато за спиной, обильно обливала грязью. Зачастую её злоба переходила всякие границы. Друзья, пару раз, пробовали деликатно намекать Валентину, мол, не мешало бы его супруге, немного поубавить свой пыл и держать язык за зубами. Но он лишь отнекивался, настаивая, на их необъективном и предвзятом отношении к ней. И стараясь уверить парней в тёплом и очень благосклонном отношении жены. Дабы не случилось скандала, по безмолвной договорённости, приятели порешили свести общение с ней, к минимуму. Даже в гости к Вальке не заходили, предпочитая встречаться в нейтральных местах. Пока он обдумывал её звонок, телефон забренчал вновь. И снова Марина. Несколько секунд настраивался. Затем, три раза глубоко вдохнув — выдохнув, принял вызов.

— Алло!

— Где Валентин? Опять всю ночь гуляли?…

Ни те здрасьте, ни те до свидания, культуры — ноль. Дабы не сорваться, Ростислав держал трубку на некотором расстоянии от уха. В народе говорят, если с утра и портят настроение, то весь день злой ходить будешь. А он злиться не хотел, дел полон рот. Досчитав до двадцати, снова поднёс к уху.

— … мне надоело. Вы постоянно подбиваете моего мужа…

— Стоп! Что случилось? Пожалуйста, не ори на меня, а объяс…

— Ты не знаешь? Не прикидывайся! Всё ты знаешь! Где он?

— Я его вчера не видел. Днём созванивался с ним. Он говорил, вечером занят. Больше ничего не знаю. А ты его видела вчера?

— Видела! С работы пришёл, разоделся весь, как на свидание, и ушёл. Наврал, что к миллиардеру швейцарскому. А я, дура, поверила сначала! Все вы, одним миром мазаны! Увидишь его, так и передай, домой может больше не приходить! Я ушла к маме! Пусть у тебя живёт! Места вам хватит!

— Так, достала! Потому и бегает от тебя мужик, что ты ни разговаривать не научилась, ни жить, по-человечески. Чуть что, к маме бежишь. Ты жена, а не… Не звони мне больше. Надоело, ваше дерьмо разгребать!

Рост отключился. Всё-таки удалось ей испортить настроение. Он злился на неё и на себя. На себя за то, что поддался на провокации. Они упырей собрались ловить. Нафига? Вот она — классический энергетический вампир. Ругнувшись, Рост пошёл в ванную наводить марафет. Не успел толком намылить щёки, как сотовый заорал снова. Проклиная всех ревнивых, сумасбродных, эгоистичных баб вместе и по-отдельности каждую, схватил трубу и со злостью ответил.

— Что надо? Я же русским языком сказал, не знаю где твой муж! И не желаю знать! Ясно?

— Рост, ты чего?

В динамике раздался удивленный и обиженный голос Алексея.

— Это ты? Прости, брат! Я не тебе! Марина, с самого утра достала просто. Трезвонит и трезвонит. Валентин загулял, а я виноват.

— Тогда, понятно. Мне тоже нахамить успела.

— Говори, а то я весь в мыле, бреюсь.

— Так я, собственно по этому поводу и звоню. Вчера, Виктора жена искала, сегодня — Валентина. Странное совпадение. Как думаешь?

Под таким углом Ростислав события не рассматривал. Но в словах Алексея проглядывалось зерно истины.

— Не знаю, не думал над этим. Короче, давай, дуй ко мне. Спокойно сядем, покумекаем. Я кофе ставлю, не задерживайся.

— Еду. Скоро буду, я уже в машине.

— Ладушки. Жду.

Наскоро закончив туалет, поставил кофе. До приезда друга, поспешил накормить пса. Непоседа со скепсисом обнюхал предложенные блюда и вопросительно уставился на хозяина.

— Ешь, а не глазки строй.

Собака отрицательно замотала головой.

— Что, значит, не будешь? Пока не съешь кашку, косточки не дам. Понял?

Услышав магическое слово «косточка», Непоседа с надеждой помахал купированным хвостиком. Задушевную беседу, прервал знакомый звук подъехавшей машины. Рост пошёл встречать друга. Молча обменялись рукопожатиями и пошли в дом. Из кухни, им навстречу, низко склонив голову, выбежал пёс и скрылся за углом здания. Рост сразу обратил внимание на открытую настежь дверцу холодильника.

— Нет, ну ты погляди, только! Оболтус костомаху спёр! Во, гад!

— Ха-ха. Говорят собака, точная копия хозяина.

Со смехом заметил Алексей.

— Я, кости, никогда не тибрил!

Гордо парировал Ростислав и пошёл искать Непоседу. Не в кости дело, дело в принципе. Раз было сказано, сначала кашу поесть, значит, так тому и быть. И нечего по холодильникам самовольно лазить.

Пёс комфортабельно расположился на траве и, урча от удовольствия, самозабвенно грыз большую мясистую кость. Рост остановился напротив.

— Тебе не стыдно? Чего меня перед гостем позоришь? Сам бы тебе не дал, потом?

Собака сделала вид, что ничего не слышит. Даже ухом не повела. Прекрасная иллюстрация пословицы — когда я ем, я глух и нем.

— Непоседа! Гляди на меня, с тобой разговариваю!

Демонстрируя явную неохоту, пёс прервался и посмотрел хозяину в глаза.

— Так как? Что с тобой делать будем?

Изобразив на морде сожаление, подошёл к Росту и лизнул руку. В этот момент, Непоседа полностью соответствовал известной идиоме, он напоминал "побитую собаку". Полностью осознав и признав свою вину, всем своим видом демонстрировал полное раскаяние и покорность. Посмотрев на пса, Рост моментально оттаял и простил.

— Ладно. Прощаю. Но давай договоримся, больше в холодильник ты не лезешь. Если научишься за собой закрывать дверь, дело другое. А так, нельзя.

С чувством выполненного долга, Рост вернулся в дом. Он был твёрдо убеждён, собаку, как и ребёнка, надо воспитывать, и, прежде всего, словом. Лёха сидел на диване и смотрел телевизор.

— Кофе?

— С удовольствием.

— Это не ко мне. Я могу предложить с сахаром.

Общение с животными прекрасно поднимает настроение.

Ростислав принёс напиток и поставил на журнальный столик.

— Сильно орала?

— Угу. Как взбесилась. Ты на самом деле думаешь, эти события звенья одной цепи?

— Да. Не смогу объяснить почему, но думаю. А ты что скажешь?

— Не знаю. Всё может статься.

У Роста снова зазвонил мобильник. Друзья многозначительно переглянулись. Взяв трубу, Ростислав увидел, его собеседником, на этот раз, будет Светлана, витькина жена.

— Светка трезвонит. Может новости о Витьке есть?

Он ответил. Новостей не было. Сквозь слёзы, она сообщила, что написала заявление в милицию, по поводу пропажи супруга, и просила в случае, если ребята узнают хоть какую-то малость о муже, обязательно ей сообщить. Любую и в любое время. Ростислав пообещал и выразил уверенность, что с другом ничего плохого не произошло. Но его слова прозвучали не убедительно, даже для него самого. Отложив сотовый, задумался. На душе скреблись кошки.

— Давай, друже, перезвоним нашему новому знакомому. Мужик он, вроде толковый. Посидим вместе, обмозгуем сложившуюся ситуацию.

— Давай. Две головы хорошо, а три получше будут.

Едва прикоснулся к телефону, как тот, опять, принялся радостно орать.

— Ну, и утречко сегодня!

Пробормотал Рост и посмотрел на экран.

— Вот то раз. Мы хотели ему звонить, а он нас ищет.

Из динамика раздался взволнованный голос Кутепова.

— Ты дома? Тогда быстро включай телевизор на местный канал! Жди! Еду к тебе! Без меня ничего не предпринимай!

Алексей вопросительно посмотрел на друга.

— Сказал включить региональный канал и ждать его. Правда, я ему свой адрес не давал.

По телевизору показывали прямой репортаж, с места каких-то событий. Бледный журналист, держа дрожащей рукой микрофон, сильно икая, вещал, что в Центральном городском парке нашли труп. Сообщили, что погибший мужчина, лет тридцати — тридцатипяти, документов при себе не имел. Сам труп показывать не стали, лишь сказали, что лицо погибшего сильно обезображено. На заднем плане, в этот момент, несли носилки с телом, накрытым белой простынёй, из-под которой безжизненно вывалилась рука пострадавшего. Ребята прилипли к экрану, пытаясь разглядеть подробности. Через несколько минут репортаж прекратился.

— Чикаго, какое-то. За два дня, два трупа. Куда катиться мир?

На улице засигналила машина и, одновременно с ней, громко загавкал Непоседа.

— Наверно Игорь? Пойду, посмотрю.

Надев шлёпки, Рост вышел во двор. У калитки действительно стоял доцент.

— Привет! Заходи. Калитка не заперта.

Ростислав придержал за ошейник Непоседу, пока гость не заходил в дом.

— Заходи скорее. Задняя дверь открыта.

Игорь прошёл в гостиную и плюхнулся в кресло.

— Успели посмотреть новости?

— Ага. Дурдом, конечно. Но случилось что? В чём дело?

— А, вот в чём. Причастен к этим убийствам упырь. Уверен!

— С чего ты взял? Да убиты, да жестоко, но обычно. Чик ножом по горлу, и кранты. Крови валом на простыне было. Кровосос, потому кровососом и зовётся, что жидкость эту любит. А тут, вот, сколько добра разлито.

Лёша попытался возразить. Рост согласно кивал головой.

— Не всё так просто. Если мои предположения верны, то наш упырь — гурман. Питается только молодыми девушками. Первый случай помните? Обратили внимания, крови совсем не было? Менты ещё вывод из этого сделали, мол, убита, в другом месте. Её и кушал. А утреннего, по привычке, ножом по горлу. Убивают упыри всегда так. Маскировка, на перерезанном горле нет следов укуса. Кроме того, я по радио слышал, недавно к нам приехал один эксцентричный швейцарский бизнесмен. Не слышали?

— Не только слышали, но и общались. Не с ним лично, а с его помощником. Как бишь его?

Лёха стал рыться в портмоне, что-то ища.

— Блин… А… нашёл… вот, его зовут Эрик Мюллер, помощника в смысле.

Он протянул друзьям визитку. Доцент внимательно её изучил.

— А, швейцарца зовут, Ульрих фон Штауберг.

В задумчивости произнёс Ростислав. Он резко встал и немного походил по комнате, явно обдумывая что-то.

— Ты, чего?

— А знаешь, доцент, похоже, интересный пасьянсик складывается. Когда сегодня собачился с Мариной, она упоминала, что вчера Валентин пошёл на встречу к швейцарскому миллиардеру. В результате он пропал.

— Валентин пропал?

— Да, Игорёк, как раз перед твоим звонком, мы сами хотели тебя звать и новостью делиться.

— И помощник этот выспрашивал, вскользь, правда, про поход наш…

Припомнил Алексей.

— Господа, а это не Вальку замочили?

Собравшиеся, уставились на Роста.

— По телосложению похож.

— Веселуха получается.

Невесело подытожил Лёха.

— Получается, действительно верны мои предположения. Позавчера слежку за собой почувствовал. Теперь всё это. Помните, я вам рассказывал про гота, последнего из аттилового выводка? Во время войны его звали Ульрих фон Штауберг. Ну а теперь, чего кто скажет? Этот ублюдок, даже фамилию не сменил. Давненько не могли на него выйти. Везёт нам, как утопленникам. Помните, я вам давеча про остгота рассказывал, так он это.

Закурив сигарету, магистр задумался. Друзья вопросительно смотрели на него, не мешая. Очевидно приняв решение, Игорь, затушил сигарету.

— Думаю, надо спешить нам. Времени, оказалось значительно меньше, чем предполагалось ранее. Гот, сто процентов задумал какую-то каверзу. Он мастер на это. Стартовать неплохо бы сегодня, вечерком.

— Сегодня, так сегодня.

— Если возражений нет, то предлагаю действовать следующим образом. Вы, оба, с лодкой и провизией будете здесь. Я, мотанусь на работу, затем в церковь и домой. К пятнадцати ноль ноль, я прихожу к вам. Идёт?

— Игорь, ты без машины? — поинтересовался Рост.

— Безлошадные мы, — улыбнулся доцент.

— Тогда вношу поправку. Лёха едет к себе в офис. По быстрячку там решает вопросы и сюда. Бери запасной ключ. А я, повожу тебя, куда надо. Мне долго собираться не надо, за двадцать минут по любому управлюсь. На работу могу немного забить, без меня управятся. Как изменения?

— Ещё час назад, я бы обязательно отказался, а сейчас — согласен.

— А что так изменилось?

— Мне больше не надо прятаться от упырёвых агентов, маски сброшены, наступает момент истины.

— А что есть агенты у них?

— Конечно, есть. Правда, не всегда люди понимают, на чью мельницу воду льют. А как вы думаете, они про вашу четвёрку узнали?

— Наверное, я виноват. По приезду стал у всех знакомых про ту церковь расспрашивать.

— Могу, Ростислав, тебя успокоить. Они знали, когда вы только собирались в поход. Они серьёзно проверяют всех, кто по тем местам ходит, а вдруг кому повезёт, и отыщет склеп упыриный. Не забывай, им суда со Швейцарии, не два часа ехать, да на сборы пару дней потратить. То-то.

— Слава Богу! А то я на Саню плохо подумал.

— Здесь, можешь быть спокоен. Я его давно проверил.

— Тогда по коням, господа.

Рассевшись по машинам, парни разъехались…

…Лишь только солнце взошло, отряд выехал из замка. Несколько десятков всадников быстро проскакали по улицам и выехали через городские ворота. Они не обременяли себя обозом, незачем, всё своё везли при себе. В этом походе главным было время. Ехали молча, лишь цокот копыт да храп лошадей сопровождали кавалькаду. Посторонних звуков не слышалось. Воевода, не зря столько времени потратил на подготовку. Всё оружие находилось в специальных чехлах, латы и кольчуги подогнаны идеально. Посему и лязга железного не слышалось. Пётр искренне гордился воями, иногда, с явным удовольствием поглядывая на них. Влад заметил его гордость и усмехнулся в усы. Ежели командир доволен своими подчинёнными, сие нормально.

В версте от столицы, всадники разделились. Архиепископ, с двумя сопровождающими монахами, под охраной Лу Миня с десятком «драконов», поехали в сторону границы с Венгерским королевством. Влад, с остальными воями, направился на восток. Сим маневром убивали сразу двух зайцев. Во-первых, Иона не мог скакать наравне с обученными воями и неизбежно бы отстал. А так, он спокойно ехал в авангарде, имея солидный запас времени. Да плюс, он успевал встретиться и переговорить со своими лазутчиками, загодя расставленными по маршруту следования. Во-вторых, делая короткий рейд вдоль рубежа с османами, и, изображая инспекцию восточных пределов Валахии, он отвлекал и запутывал вероятных шпионов Аттилы. Тем более и мусульманам, не мешает увериться, что господарь бдит. А то, кто их знает, вроде замирились, но ведь перемирие, всегда, при желании, можно назвать воинской хитростью. А, назвав — нарушить. Победителей не судят.

Дерзкий рейд был чреват серьёзными осложнениями во взаимоотношениях с венграми. Охота на Аттилу, на сей раз, происходила глубоко на территории сопредельной державы. Замок, который они намеревались захватить, располагался в Мараморошском комитате и принадлежал богатейшему трансильванскому княжескому роду Батори…

… Стоит заметить, спустя почти сто лет, один из представителей сей знатной фамилии, одновременно занимал два королевский престола[48], польский и венгерский. А во второй половине XVI века довольно успешно воевал с Московией…

Нигде подолгу не задерживаясь, «драконы» летали между восточными крепостями. Неожиданно приехав, воевода с князем проводили внезапные проверки гарнизонов, приводившие местных комендантов в шоковое состояние. Не успевали те прийти в себя, как отряд растворялся в облаках дорожной пыли, поднятой копытами лошадей. То здесь, то там поселяне видели их, проносящихся на бешенной скорости. Через два дня, в Стамбуле, султану докладывали, об инспекционной вылазке Влада.

Через четыре дня, лишь только «драконы» успели расположиться на ночёвку в лесу, в палатку князя быстрым шагов зашёл караульный. Господарь вопросительно посмотрел на воя. Тот чётко доложил, поймали подозрительного бродягу, который ошивался около бивака и норовил зайти на его территорию. При задержании, нищий яростно сопротивлялся, и лишь, совместными усилиями трёх "драконов, «удалось его скрутить. Выслушав доклад, Влад от всей души расхохотался. Воевода, напротив, нахмурился и приготовился устраивать разнос, своим воям. Это ж надо, втроём не смогли с бродяжкой справиться. Позор! Князь не преминул подколоть друга.

— Да, Пётр, а ты мне всю дорогу, знай да нахваливал своих «орлов». Научились они науке ратной. Как ты мне сказывал, никто с ними не совладает? Один, глаголишь, десятка стоит? Ну-ну.

Караульный сильно покраснел. Стыдно стало, за побратимов своих. И воеводу жаль. Нет его вины в том. Он всё делал как должно, можно сказать, отцом родным был, для воев своих.

— Сюда веди сего бродягу немощного. Доведёте, али мне помочь?

С улыбкой глядя на Петра, отдал приказ вестовому. Караульный испарился из палатки. Влад резко повернулся к воеводе и, глядя в глаза, уже совершенно серьёзным голосом заговорил.

— Не злись, не злись. Невинны твои «драконы». Не бродага сие. Человек мой доверенный нарядился так, секретности для. Лу Минь, специально подготовил парочку, по особой тайной программе, дабы были моими глазами и ушами у соседей наших. Уразумел, что к чему. Потому и, токмо втроём смогли управиться. Он весточку нам важную принёс, второй день жду не дождусь его. И место сие, не спроста я выбрал для бивака. Давно уговорено у меня с ним, туточки встретнуться. Не серчай.

Выслушав князя, Пётр ещё больше насупился. Стало обидно, что у князя от него тайны появились.

— Да, не серчай ты, право слово. Никто о том не знал. И архиепископ не ведал ничего. Не от недоверия сие. Я тебе, поболе себя верю. Пойми, так было надобно.

Полуобняв соратника, Влад усадил его на стул и налил бокал токайского.

— Мир?

— Мир, княже. Понимаю всё, мир.

Вскорости привели мнимого «бродягу». Выглядел он, надобно отметить, весьма живописно. Рваная одёжа, всклокоченые, не мытые волосы прекрасно соответствовали образу. Довершали картину, скрученные за спиной руки и, начинающий заплывать, левый глаз, который, впрочем, вместе со своим целым собратом, весело блестел.

— Развяжите его.

Нерешительно переглянувшись, «драконы» выполнили приказ.

— Свободны.

Лишь только полог шатра опустился, Влад похлопал разведчика по плечу.

— Цел? Вои, не сильно помяли?

— Живой. Но молодцы, быстро скрутили. Хорошо воевода обучил своих. Не узнаёшь меня, Петро?

Петр пристально глянул на прибывшего. Затем отрицательно помахал головой.

— Я Нуцу, сын болярина Николы. Не уж-то запамятовал?

Лазутчик попробовал широко улыбнуться, но сразу болезненно скривился.

— Ай, молодцы. Хорошо приложились. Век помнить буду.

Наконец воевода узнал. Он вспомнил, как на охоте, несколько месяцев тому, удивлялся ловкости да силе молодого болярина, ловко завалившего здоровенного тура.

— Теперича, признал. Но без твоей подсказки, честно говоря, ни за что не признал бы. Отменнейшая маскировка у тебя!

— Садись. Нуцу, выпей чарку вина, поешь да рассказывай новости.

Господарь пригласил к столу. Два раза княжеское приглашение не повторяется. Два раза и не потребовалось. Немного помятый, разведчик живо принялся дегустировать разнообразные блюда.

— Откушаю. Проголодался, аки волк зимой.

— Добро. Поешь, потом поведаешь. Время терпит.

— Одно другому не помеха, княже. Задумка твоя, господарь удалась вполне. Османы уверены, ты приехал на границу проверять заставы и крепости, и значиться, сие надолго. Раз они уверены в том, сей рубеж останется спокойным, набега ожидать не стоит. Командиры местных гарнизонов в спешке наводят порядок. Слух прошёл, больно строго спрашиваешь, за недоделки. Каждый Бога молит, чтоб его посетил последним.

— Поверили, говоришь. Так-так-так. Сие чудесно. Пора поворачивать на север. Иона заждался, поди?

— Пора.

Коротко согласился Пётр. Ещё немного посидели, новости соседней державы послушали. Нуцу оказался талантливым рассказчиком. Около полуночи разошлись по своим палаткам отдыхать.

Солнце, лишь начало разгонять ночную тьму, когда отряд, не мешкая зря, снялся с места. Ехали в полной тишине. Словно стая соколов летели в цитадели врага. Зверь лесной, с опаской уходил в глубь чащи. Лишь перепуганные сороки, своими криками выдавали присутствие посторонних. Маршрут пролегал по глухим дорогам. Наезженных трактов предусмотрительно избегали. Выбранным путём, никто давно не пользовался, он весь зарос густой травой и кустарником. Дорогу часто преграждали поваленные бурями деревья. Но, невзирая на преграды, отряд быстро приближался к цели. Влад, в очередной раз, отметил, про себя, огромную подготовительную работу, проделанную воеводой. Заранее продуманные объезды, грамотно выбранные места стоянок существенно экономили время и силы людей. Выносливые заводные лошади значительно увеличили скорость передвижения, а значит и невидимость отряда. Расстояние, на которое обычно тратилась добрая неделя времени, «драконы» преодолели за трое суток. Первый этап похода прошёл отлично. Все поставленные задачи успешно выполнены.

С архиепископом встретились в условленном месте, на исходе четвёртого дня. Пётр принялся размещать отряд на ночлег. Поставить шатры, организовать караульное охранение, у толкового командира дел всегда по самое горло. Князь, практически сразу, уединился с Ионой.

— Бог в помощь! Как дела, княже? Что нового? Удалась задумка твоя?

Как из рога изобилия, на Влада посыпались вопросы. Священник, раньше оставался дома, и в полевых акциях участия не принимал. Для него дым бивака, дело новое. Несмотря на свой преклонный возраст, он не только не устал, совсем напротив, он прямо излучал энергию.

— Слава Богу, отче! Всё складывается как нельзя лучше. Правду скажу, не думал, что получиться. И турки поверили и наши. Османы, даже стали, в спешке, укреплять крепости свои приграничные. Очевидно, меня испужались. Люди, токмо, устали маленько, нелёгкий выдался путь. Чего про меня всё? Ты о себе расскажи. Как добрались сюда? Как давно? Какие новости?

— И мне Господь помогал. Доехали вполне благополучно. Почитай, целый день уже тут сидим. И новости есть хорошие. Мои соглядатаи разведали его точное местопребывание. Удалось даже план крепости снять.

— Даже так! С сего места, отче, поподробней. Так сказать, с чувством, с толком, с расстановкой. Сие крайне важно для нас.

Диалог прервали, вошедшие, Пётр и Лу Минь.

— Молодцы! Вовремя подоспели. Присаживайтесь и присоединяйтесь к беседе.

Подождав, пока вновь прибывшие разместятся, архиепископ продолжил.

— Аттила обитает, как нами и предполагалось ранее, в замке местечка Хуст, Мараморошского комитата. Есть план укреплений. Могу сказать, крепость выглядит внушительно. Как её брать, чего с ней делать — сие уже токмо вам решать. Это ратное дело, я вам в нём не помощник, к сожалению. Вот сей чертёж.

Пётр с немым восхищением уставился на Иону. Простому наблюдателю, незаметно снять достаточно качественный план, столь сложного фортификационного сооружения, дело почти не выполнимое. Очень много в замке мест, важных, а потому тщательно сокрытых от посторонних глаз. Архиепископом хитро улыбнулся, и пояснил сие чудо-расчудесное. А ничего необычного, выходит, и не было. Хотя нет, всё-таки было. Сим чудом был наш агент. Разведчик оказался, большого ума и сообразительности, человеком. Он подумал, что в местном магистрате, может оказаться чертёж замка, и пошёл туда. С архивариусом подружиться, получилось, проще пареной репы. Чиновник давно спился, и, распив с ним за компанию бутылочку вина, наш агент стал его ближайшим другом, на пару дней. Подождав, пока тот отключиться, он порылся в бумагах, и действительно, нашёл подробнейший план замка. Крепость, как уже упоминалось, была собственностью князей Батори, а педантичность входила в число их семейных черт характера. Они всегда бумаги, на свои владения, содержали в отменном порядке. Снять с него копию, для обученного человека, не стоило большого труда и времени.

Одобрительно усмехнувшись, старик продолжил повествование. Вампиров в замке, немного, порядка шести. Постоянной людской прислуги не держат. Цыгане, кочующие по ту сторону Карпат, иногда нанимаются к ним. Кровососы ведут себя тихо и осторожно. Охотятся, вероятно, где-то далеко. Бояться слухов и сплетен. Аттила стал именовать себя графом. Но местные крестьяне упырям не доверяют, что-то чувствуют, видать. Наши агенты в этом плане, тоже поработали на славу. Пустили слухи про пришлых. В таком деле, главное начать. Слухи ширятся, и множатся, обрастая разнообразными подробностями крайне быстро. Если при штурме будет шум, местные не подойдут и близко, достаточно сильно напугались. Это нам на руку. Надеяться упыри могли лишь на цыган, но, добавил архиепископ, удалось задержать табор в Галиции[49]. Седьмицу, тому назад, к упырям приехали наёмники. Всего числом около двадцати. По-всему видать, народ бывалый. Значит расклад сил следующий, сотне воев князя, противостояло, двадцать наёмников и шестеро упырей. Из них, старых, прошедших в Валахию когда-то кровососов осталось двое — трое, сие половина. Остальные, так называемые — новоделы. Они значительно слабее. Получалось, «драконы», имеют прекрасные шансы на победу. Главное, чтобы Аттила, снова не убёг. Ежели сие опять произойдёт, он запрячется в такую дыру, где его ни чёрт, ни дьявол не найдёт. А отсидевшись, набравшись сил и обзаведясь сторонниками, вернётся. И будет большущая беда. Вампир может столетиями дожидаться удобного случая. Тогда, все усилия, все потери окажутся напрасны.

Выслушав доклад архиепископа, стали изучать план крепости. Находилась она на горе, господствующей над речной долиной. К замку вела не широкая серпантинная дорога, мощёная камнем. Прекрасно вооружённая, с толстыми высокими стенами, окружённая глубоким рвом, цитадель, могла выдержать осаду и штурм целой армии. В своё время, войску Батыя, токмо хитростью, удалось взять его. Было над чем поломать голову. Долго спорили и совещались и, лишь к утру, составили план захвата твердыни. При разработке операции, исходили из того, что для полноценной защиты, у Аттилы просто воев нет. В данном случаи, имел место, именно тот случай, когда лучшее, в силу обстоятельств, стало худшим. Замок, со своими укреплениями, представлял собой, наилучший образец военной архитектуры, но для его нормального функционирования, требовалось большое количество народа. Когда обороняющихся, много меньше необходимого, замок превращается в обыкновенную ловушку. Двадцати воев, явно не достаточно, не то, что для защиты, их и для охраны мало. Посему будут неизбежные прорехи в обороне, коими и решили воспользоваться. После долгих споров пришли в совместному мнению, по поводу расположения, сих слабых мест.

Всем известна была, хитрость и коварство Аттилы. Но! И сам упырь ведал, что другие наслышаны, об этом его качестве. Значит, все свои действия он планирует, исходя из сего знания. Прилагаемо к данности, получается. Упырь, подумает, что противник, не будет атаковать те места, где визуально охраны нет, ибо будет уверен, что именно там находиться засада. Значит, как раз туда, «драконам» и надодобно. Не менее важным помощником являлся и фактор внезапности. На сей раз, утечку информации исключили полностью.

Отряд разделили на четыре группы. Три, из них, названные — штурмовыми, одновременно нападали на крепость. Задача четвёртой, состояла в окружении твердыни. Никто не должен уйти, ни кровосос, ни человек. Сие подразделение, назвали засадным. Акцию решили проводить, спустя два дня, на рассвете.

С наступлением утра, стан пришёл в движение. Формировались боевые группы, раздавались поручения. Основной штурмующий отряд, возглавил лично Влад. Кроме него, туда входили: Иона с монахами, лазутчик Нуцу и семёрка «драконов». Командирами второй и третьей штурмовых групп назначили, соответственно, Пётра и Лу Миня. Круговыми, руководил десятник Драга. К обеду, составы отрядов успели определить, после чего, руководство, вновь собралось на совет. Он длился не долго, на нём решали токмо один вопрос, вопрос конкретного времени занятия исходных позиций. Порешили быстро. Засадный подотряд, вечером выступал к замку, в течение суток занимал исходные рубежи, и проводил последнюю разведку. Штурмовики выдвигались завтра утром.

Говорят, перед смертельной битвой люди вспоминают прошлую жизнь, свои достижения и ошибки, каются в грехах, не могут уснуть. Человек, добровольно идущий на смерть, стремиться успокоить совесть покаянием, прощаются обиды нанесённые себе. А свои, зачастую, небольшие проступки, гиперболизируют, возводя в ранг огромного, вселенского зла. Возможно поэтому во многих армиях мира, были раньше, есть и в наши дни, полковые священники, капелланы. По традиции, перед боем, они исповедуют солдат, отпуская им грехи, вольныя и невольныя, души их умиротворяя. Важно, дабы воин твёрдо знал, умереть за други своя — почётно и нет в том греха.

И сейчас, «драконы» потянулись к архиепископу. Иона искренне радовался сему. Не токмо, как служитель божий, но как человек, ибо он сам черпал силу в помощи другим, в осознании своей необходимости. Помогая другим — он помогал и себе самому. Прося Господа, за других, он просил и за себя. Он просил у Бога и помощи, и прощения, того величайшего, непостижимого людским умом прощения, на которое способен только Всевышний, прощающий всех-всех, весь род человеческий.

Участники сей экспедиции, ежели и шли убивать, то как сие не парадоксально звучит, убивать во благо. Уничтожать зло, в наивысшем его проявлении, убивать тех, кто давно не жив, убивать НЕМЁРТВОЕ. Они пришли уничтожить NOSFERATU. Иногда бывает так, для спасения души надобно погубить тело. Сей случай, именно тот. Убивая клевретов Аттилы, уничтожая их грешные тела, они спасали их души, вырывая из упыринной кабалы.

К вечеру, опосля отъезда Драго и его людей, оставшись один, архиепископ услышал нерешительное покашливание у шатра. Священник немного удивился, казалось, всех желающих уже исповедал. Ан нет, видать ещё кому-то надо помочь обрести душевное спокойствие. В недоумении, старик откинул полог, заменявший дверь и, буквально, оторопел. Перед палаткой нерешительно переминался с ноги на ногу, китаец. Пряча глаза и нерешительно покашливая, Лу Минь напоминал Ионе, провинившегося монашка, представшего пред строгим взором игумена. Азиат сильно покраснел, лоб густо усыпал бисер пота. Мягко улыбнувшись, архиепископ пригласил чужеземца войти вовнутрь. В палатке китаец почувствовал себя немного уверенней. Иона вопросительно посмотрел на гостя. Собравшись с духом, Лу Минь заговорил.

— Архиепископ. Вы знаете, я не являюсь последователем вашей религии, я — буддист. Многие аспекты наших верований, не совпадают. У нас различные взгляды на действительность, мы по-разному воспринимаем потусторонний мир. Не совсем сходное отношение к душе, и её месте во Вселенной. Но, есть и общее. Сие полное неприятие зла, в любом его виде и форме. Нам с вами, довелось встретиться не просто со злом, но с его наивысшим проявлением.

Иона слушал не перебивая, боясь пошевелиться, чтоб не помешать говорившему. Всегда очень велеречивый, китаец сейчас заикался и жутко робел.

— Как вам известно, я буддийский монах монастыря северный Шао Линь. Но наши монахи не сильны в теологии. Зато, мы отличные воины, наверное, лучшие в подлунном мире бойцы. Мы прекрасно владеем телом и оружием, концентрируем волю и разум, не жалеем животов своих, ибо твёрдо верим, что вернёмся снова в сей мир. Пусть в других телах и обличьях, но вернёмся, и будем жить, и совершенствоваться дальше. Посему, бренному телу мы не придаём особого значения. Такова наша философия. Но, придя сюда, в Европу, узнав западный мир, я страшно удивился. Я удивился и восхитился тому, как ваши воины самоотверженно бросаются в бой, смерти не боясь, презирая её. Хотя, в вашей религии, нет понятия реинкарнации. Значит, они должны бояться смерти, ведь добиться просветления христианам возможно лишь в одной жизни. Второй, третьей попытки просто нет. А они всё равно презирают смерть. Тогда я решил, они герои и великие воины. Но, ведь, великих много не бывает! Героями становятся единицы, а не все! Значит, такое поведение у вас норма! Но, что даёт такую смелость людям, наполняет этой невероятной силой? Я надолго задумался, непрестанно медитировал, однако решение сего вопроса на меня не снисходило. До сего дня. Днём, я сидел в сторонке и наблюдал, как «драконы» приходили к вам исповедоваться. Я внимательно смотрел на их лица, следил за особенностями поведения. В шатёр они входили переполнение сомнениями и страхом. Неуверенность сквозила в каждом движении. А спустя всего лишь несколько минут выходили совсем другие люди. Выходили радостные и светящиеся изнутри, сияющие. Вы знаете, я искренне завидовал воям. Скажите, отче, может, ваш Бог утешит не только христиан? Может, он поможет одному буддисту? Как вы думаете, у меня есть шанс получить его помощь?

— Дорогой Лу Минь! Для Христа нет разницы, кто приходит к нему, кто просит его помощи. Китаец или валах, разве сие важно, все мы дети его. Он и относиться к нам, как к чадам своим. Если живёшь праведно, пытаешься жить праведно, осознаёшь свои ошибки, стараешься впредь их не совершать, стремишься стать лучше, тогда ты возлюбленное чадо его…

…О чём ещё долго говорили они, позволь, уважаемый читатель, мне умолчать. Не будем нарушать тайну исповеди. Возможно, тем вечером, в мире, одним православным христианином стало больше…

Когда Лу Минь вышел из палатки священнослужителя, лицо его светилось радостью, глаза сияли от счастья.

Лагерь спал, тишина стояла необычайная. Было слышно потрескивание поленьев в кострах, храп лошадей, да тихое пересвистывание караульных.

Утром отряд собрался быстро. Солнце только-только встало над горизонтом, когда всадники пересекли границу Венгерского королевства. Все три группы двигались вместе. Так было проще не засветиться и спокойно доехать до упырёвого замка. Удача сопутствовала им. Путешествие прошло без неожиданностей. К вечеру «драконы» достигли долгожданной цели.

Подмораживало. Закат выдался, как часто бывает в морозные, сухие дни, на диво красивым. Красный диск солнца, радовал глаз, но не грел тело. Казалось, дневное светило улыбалось, хотело приласкать. Издалека, в лучах заходящего солнца, Хусткий замок предстал во всей своей красе, красе дикой и зловещей. Благодаря закату, крепость окрасилась в красные и чёрные тона, тона смерти. Зрелище завораживало и пугало одновременно, будто сама матушка-природа предупреждала своих детишек.

"Дети, опасайтесь сего места! Сие — обитель зла! Здесь нет места для людей!"

Отряд разделился на штурмовые группы, кои отправились занимать боевые позиции.

Ночь перед боем. Кто-то сказал, ожидание смерти, хуже самой смерти. Наверное, он оказался прав, сей философ. Ожидая беду, ты тысячу раз мысленно её переживаешь. Разгорячённое, воображение рисует сотни сцен, одна другой страшнее и трагичнее. Сердце усиленно бьётся, дыхание учащается, кровь стремительнее бежит по жилам. Появляется страх, нет, даже не страх, появляется паника. Одних сие чувство, заставляет совершать необдуманные действия, куда-то бежать, что-то делать, речь убыстряется, теряя ритм и разборчивость. Другие, напротив, цепенеют. Пропадает способность мыслить вообще, липкий страх заползает в душу, заполняя собой всё, вытесняя другие чувства. Они превращаются в неподвижные статуи, панически боящиеся и не способные к сопротивлению. Каждая частичка, каждая молекула тела вопиёт: "Я хочу жить! Любой ценой!", — но при этом люди застывают в параличе.

Вот, что такое ночь перед боем. И, слава Богу, что она есть. Ведь именно благодаря ней, безрассудные — успокаиваются, перепуганные — сбрасывают оковы страха. И утром, все они, станут воинами, готовыми к битве, умеющими и могущими воевать, побеждать и выживать. Хотя, как раз выжить, смогут не все. К сожалению, может, никто не сможет. Но если уж суждено погибать, то погибнуть достойно. Чтобы смерть запомнилась и врагам и товарищам.

Всё сие токмо благодаря ночи. Не родился ещё такой воин, кто смог бы спать спокойно в такую ночь. Даже самые смелые, самые отважные и привыкшие рисковать собой люди, накануне битвы боятся и волнуются. Возможно, отличие лишь в том, что они готовы принять свой конец. А страшатся испугаться или струсить, как говорится, потерять честь. Ведь, боязнь смерти и боязнь принять её недостойно, далеко не одно и тоже. Любой хороший воин старается выжить, но, при этом, всегда готов к смерти. Если такой моральной готовности нет, то какой он к чёртовой матери воин, трус он последний.

В свою палатку Влад вернулся поздно. Всё было готово, отряды на своих местах. Командиры прекрасно понимали цели и осознавали важность предстоящего. Князь осознавал необходимость отдыха. У командующего должна быть свежая голова, тут не до сантиментов. Усилием воли, он заставил себя заснуть. Очевидно, сказалось напряжение последних дней, Влад быстро провалился в глубокий сон. Сновидения редко посещали князя, но сей ночью они пришли. Снилось беззаботное детство, неомрачённое ничем, его детские игры и забавы. Снился пёс Санду, верный друг и товарищ, отчаянно преданный и беззаветно любивший, своего юного хозяина. Во снах, к Владу, пришли те образы и картины, кои он забыл, или постарался забыть, но кои остались бесконечно дороги ему. Князь молча плакал во сне. Из закрытых глаз, по щекам лились слёзы. Он что-то неразборчиво бормотал, кого-то звал. Телохранитель, находившийся в палатке, с удивлением смотрел на спящего господаря, но разбудить, так и не решился. Ночь перед боем у каждого своя, особенная…

Глава 10

… Некоторое время ехали молча. Каждый думал о своём.

— Давно один живёшь?

Первым нарушил молчание доцент.

— Достаточно, чтоб понять, как это хреново. Скоро восемь лет. Бывшая уехала на родину. Вот мы с Непоседой и бобылюем, с тех пор, вдвоём. Так сказать, чисто мужской компанией.

— А чего, хреново?

— Тебе, что ли, одному в кайф?

— И мне, не фонтан.

— То-то и оно!

— А чего не женишься тогда?

— Сложный вопрос, в двух словах и не ответишь. Много всякий факторов. Скажем так, я пока в поиске. А сам чего медлишь? У меня то, хоть, одна попытка была?

— Да, тоже не сложиться никак…

Некоторое время в салоне машины повисла тишина. На сей раз, её нарушил Рост.

— Игорь, всё собираюсь тебя спросить, а ты кто такой?

— В смысле?

— Не придуривайся. Всё ты понял прекрасно. Звать тебя как? Хоть на этот вопрос ответь.

— Я, кажется представлялся. Меня зовут Кутепов Игорь…

Ростислав с усмешкой махнул рукой.

— Я тебя прошу, не заливай. С тебя такой же Кутепов[50], как с меня Мао Дзе Дун. Фамилию взял в честь деникинского начальника контрразведки? И акцент у тебя интересный. Не отсюда ты, братец. Колись!

Доцент внимательно посмотрел на Роста.

— Чего смотришь? Не прав, разве?

А в ответ тишина. Игорь, насупившись, смотрел на дорогу и молча напряжённо думал. На широких скулах играли желваки. Наконец, приняв решение, он повернулся к водителю.

— Ладно. Слушай.

Потушив сигарету, он начал свой рассказ.

— Кутепов, действительно не моя фамилия. Я не местный житель, но живу в Ужгороде много лет. Настоящую фамилию, прости, не могу сказать. Не дай Бог, узнает кто чужой. Не только у меня проблемы будут. Многих хороших людей под удар подведу.

— Послушай, Игорь, или как тебя там по настоящему! Мы вместе в одном дерьме копошимся. И помереть можем в любой момент. Нам друг на дружку полагаться надо, жизни наши на кону. Посему, я думаю, недомолвок не должно у нас быть. Согласись!

— Меня действительно Игорем зовут. И отчество верное. Фамилию настоящую, всё равно не скажу, тут уж не обессудь. Разве, потом, после дела, если живы будем. Пойми, вампир стоит во главе огромной, богатейшей и крайне могущественной организации. Вся её мощь направлена на две цели. Первое, это розыск захоронения Аттилы. А второе — уничтожение «драконов». На данный момент, из всего ордена, только пару человек осталось в живых, не везло нам. Магистр, то бишь я, желаннейшая находка для них. Много тайн знаю. И пойми, не боюсь я. Просто, нельзя мне понапрасну рисковать. Я себе не принадлежу. Ясно тебе?

Снова замолчали. Рост переваривал услышанное. Игорь ждал.

— Ладно, как скажешь. Не будем спорить. Но учти, после всего вернёмся к этому вопросу.

— Договорились. Если останемся живы, отвечу и на него, и на многие другие. Дело за малым, остаться в живых.

За разговором подъехали к университету. Ростислав остался сидеть в машине. Игорь отсутствовал не долго. Прибежал, запыхавшийся и очень довольный.

— Теперь куда?

— Покровский православный собор на набережной, знаешь?

— А то!

— Едем туда.

— Так точно, товарищ магистр!

Джип плавно тронулся с места. Ехали в полном молчании. Тишину нарушал, лишь мерный рокот дизеля да низкое гудение кондиционера. Негромко играла музыка Шнитке. Каждый думал о чём-то своём. Под такую музыку, играла "Сказка странствий", хорошо думается.

Ужгород, городок старый, но небольшой, километров восемь в поперечнике. Транспортные развязки строились во второй половине ХХ века, в лучшем случаи. А в, последние несколько лет, число автомобилей на улицах выросло в разы. Улицы оказались не приспособлены к новой реальности. И город заболел. Болезнь эта — автомобильные пробки.

В одну из них, ребята и попали. После минут двадцати нудного стояния на месте, Игорь нарушил молчание.

— Не держи на меня зла, старина. Я и в правду, не могу пока многого тебе рассказать.

— Да понял я, понял. Понял, не дурак, дурак бы не понял. В церковь то нам зачем, Джеймс Бонд?

Рост понемногу оттаивал. Игорь, ободрённый шуткой, начал объяснять.

— Понимаешь, Аттилу в склепе держит не дубовая крышка, и не каменный ящик, что внутри, а молитвы специальные и тайное заклятие Силы. Мощнейшие вещи, я тебе доложу. Так просто, механически, их не снять. Нужны другие методы. Может, и снимать не понадобиться, а усилить только. Не знаю, это на месте решается. В церкви, для этих дел, возьмём воды святой, свечей церковных и елея. Э-эх, было бы мирро, совсем спокойно спал бы! Но ничего, придётся обходиться тем, что имеем в наличии.

— Погодь, погодь, мирро — это, которое с мироточивых глав?

— Почему, только глав? Не только. И другие мощи мироточить могут. Есть и иконы мироточивые.

— В таком случаи, имею честь, обрадовать вас, господин подполковник. Дома имеется небольшой запасец вышеупомянутого вещества. Пару лет назад, ездил в Киево-Печерскую лавру и купил там пузырёк махонький.

— Боже! Услышал мои молитвы! Благодарю тебя, Господи!

Радостно воскликнул доцент, и истово троекратно перекрестился. Пробка рассосалась.

Спустя минут пятнадцать, подъехали к храму. Навстречу, из церкви, вышел, очевидно, ожидавший визитёров, священник. Игорь подошёл и пожал ему руку. Негромко перекинувшись парой слов, направились в собор. Перед входом, Игорь остановился и призывно помахал рукой. Рост вышел из машины.

— Чего сидеть-сиднем без толку? Пока я с батюшкой пообщаюсь, сходи, помолись. Чай, не помешает, перед нашим то предприятием?

Ростислав бывал в этом храме пару раз. Буду человеком верующим, он, конечно, захаживал в храм, но, к сожалению, не часто. То дела, то заботы разные, то не до того, всякое. Если и заходил, то в другую церковь, находящуюся поближе к дому.

У входа перекрестился и вошёл в храм. При посещении церкви, его всегда охватывал трепет. Так произошло и на сей раз. Рост с интересом оглядывал внутреннее убранство. С удивлением заметил, церковь, явно, не из богатых. Ни дорогой позолоты, ни сверкающего всеми цветами радуги хрусталя. Всё очень скромно и просто. Но в этой простоте, ощущалось то, что дороже любого богатства, ощущалась искренность и чистота. А это не купишь, ни за какие деньги мира. Душа отдыхала в таком месте.

Осенив себя крестным знамением, подошёл к алтарю. На нём лежала икона Пречистой Девы Марии. Помолился, как умел. Затем, наклонился и приложился к образу. Ещё трижды перекрестился и направился к, сидящей у входа, старушке. На небольшом лотке бабушка продавала всякие церковные разности. Окинув взглядом ассортимент, купил пяток свечей. С ними подошёл к, замеченной раннее, иконе Георгия Победоносца. Снова помолился и, перекрестившись, поставил зажжённые свечи на специальный поминальный столик. Сзади раздались шаги. Обернулся и увидел, подошедших, Игоря и батюшку.

— Честь имею представить, мой друг и коллега по несчастью, Ростислав. Прошу любить и жаловать. А это, отец Василий, настоятель этого храма.

Новые знакомые пожали руки и принялись разглядывать друг друга.

Священник выглядел весьма импозантно. Высокий, с мощной шеей, широченными плечами и большой окладистой бородой, он напоминал былинного богатыря. Длинная чёрная ряса свободно болталась на поясе, что является крайне редким, для этой категории населения. Из-под кустистых, брежневских бровей внимательно смотрели очень добрые, умные глаза. От священника исходил мягкий запах ладана. Всем своим обликом, он напоминал огромного, сильного, но крайне добродушного медведя. Ему очень подходило обращение «батюшка». Закончив изучение визави, поп пророкотал густым басом, с сильным окающим акцентом. Наверное, именно такой голос сравнивают с иерихонскими трубами.

— Здрав будь, сын мой. Ну, чадо, на благое дело Господь идти вас сподобил. Да пребудет с вами воля его. Да поможет десница его.

Говоря это, он трижды перекрестил Ростислава.

— Давно ли исповедовался, сын мой? Покайся, облегчи душу. Тогда, глядишь, и всякой бесовской нечисти, будет потруднее с тобой совладать. Ибо сказано в писании, "…просите и дано вам будет…", так и ты испроси у Бога прощения, и проститься тебе. Нет в мире людей безгрешных, но есть осознающие свои прегрешения, а есть в гордыне богомерзкой погрязшие.

Не ожидая подобного развития событий, Рост растерялся и немного запаниковал. В нерешительности, он посмотрел на Игоря. Тот утвердительно кивнул головой и очень серьёзно, без тени иронии поддержал священника.

— И то верно. Дело нам предстоит опасное. Посему послушай отца Василия, исповедуйся.

Смущаясь и робея, Ростислав пошёл за святым отцом. Батюшка отвёл его в дальний угол церкви. Сев на лавку, приготовился слушать исповедь. Опустившись на колени, Рост впервые в жизни, стал изливать душу перед попом. Доцент, дабы не смущать парня своим присутствием, вышел на улицу перекурить.

Общение длилось не долго. В завершении, батюшка осенил крестом Ростислава и дал приложиться к распятию. Окающим баском пророкотал напутствие.

— Ступай с Богом, сын мой, и будь крепок духом в грядущих испытаниях. Помни, не токмо свою душу и тело должон защитить, но весь род людской оборонить от этого супостата надобно. Ибо враг ваш — враг всей твари Божьей. Аминь.

Перекрестившись и поцеловав, протянутую настоятелем храма, руку, Рост поднялся с колен и подошёл к, вернувшемуся с перекура, Игорю. После исповеди, на душе действительно стало радостнее и легче, что ли. Кутепов с одобрением похлопал парня по плечу.

— Полегчало? Так то. Поехали, а то у нас полнейший цейтнот намечается. Алексей, наверное, заждался давно.

Тепло, попрощавшись с батюшкой, соратники поехали на место сбора, к Росту домой…

…С первыми криками петухов, занявшие исходные позиции отряды, двинулись на штурм замка. Как и было договорено ранее, пошли с восточной и северной стороны отряды Петра и Лу Миня. На плотах переплыли ров и, подойдя вплотную к стенам, забросили кошки[51]. Не мешкая, начали по верёвкам подниматься вверх. Первые «драконы» успели забраться на стену, когда штурм заметили. В нападающих полетели стрелы и болты[52]. К счастью, защитников оказалось явно недостаточно, для эффективного сопротивления. Пока подоспела подмога, на стены забрались большинство атакующих. Завязалась рукопашная схватка. Аттила нанял отличных воинов. Не сладко пришлось «драконам». В предрассветных сумерках противники дрались молча. Слышался лязг мечей и характерные стоны умирающих. Общая схватка быстро распалась на десятки маленьких поединков. Обе стороны демонстрировали чудеса смелости и умения. Вольты, выпады, блоки, удары, снова блоки. Дрались с отчаянием обречённых, ибо ведали, пощады не будет никому, али победа, али смерть. Один из «драконов», уже умирающий, в последнем отчаянном рывке, прыгнул на противника и сбросил его со стены. Так и падали они обнявшись на камни. Потери несли обе стороны. Вокруг валялись убитые и раненные.

Уходя от очередного удара, воевода с благодарностью вспомнил китайца, научившего воев восточным приёмам боя. Сие умение, нонче, спасло не одну жизнь. Удар, снова удар, блок, уклонение, прыжок, резкий разворот, уклонение, выпад — противник мёртв. Покончив с противником, Пётр получил маленькую передышку. Можно утереть пот, заливающий глаза. Окинув взором стену, с удовлетворением заметил, бой заканчивается, «драконы» победили, стена взята. Чуть прихрамывая, подошёл десятник.

— Задача выполнена. Стену захватили. Шесть наёмников убиты. У нас погибло пятеро. Ранено семь человек, тяжело двое.

— Молодцы! Теперича, быстро вперёд! Время дорого.

У отряда Лу Миня, получилось не так гладко. Их заметили, почти сразу, и успели обрезать одну из верёвок. Упали и разбились на смерть двое воев. Наёмники успели перегруппироваться и подготовиться к бою. Сеча выдалась крайне жестокой. Кабы не личное умение китайца, не взяли бы стену. Шаолинец вертелся волчком, прыгал, кувыркался, отражал, градом сыпавшиеся на него удары, и наносил свои. Двигаясь, быстро, аки ветер, он появлялся то тут, то там, приводя врагов в состояние суеверного страха. Его меч с быстротой мысли рубил головы и руки, рассекая врагов напополам, будто они были сделаны не из плоти, а из масла, мягкого и податливого. При этом он ещё умудрялся что-то петь, на своём языке. Бездыханные тела противников отмечали его след на поле брани. Его способность убивать казалась противоестественной, а сопротивление ей, попросту бессмысленно и тщетно. И, наконец, защитники дрогнули и в страхе побежали. Лу Минь остановил «драконов», бросившихся было, догонять супостатов. Сие опасно, можно на засаду нарваться. Собрав воев, молча осмотрел отряд. Четверо погибло и четверо были ранены, к счастью, не серьёзно.

— Весьма неплохо.

Негромко промолвил китаец. Махнув рукой, он повёл отряд в замок. Они двигались к главному зданию, расположенному в центре крепости. Там находился Аттила, со своими приспешниками.

Оба отряда продвигались вперёд, без каких-либо неожиданностей. Защитники оказались настолько ошеломлены, что не думали ни о какой обороне, мечтая лишь убраться, как можно дальше, от сего проклятого места. Не думайте, они не были трусами, просто они наёмники. А ландскнехты бьются до конца, только, когда уверены в победе. Если шансы на победу равны, или, того хуже, меньше, чем у противника, они непременно попытаются ретироваться, либо, на худой конец — сдаться. Они дерутся, только за деньги, за того, кто платит. А своя жизнь, много дороже серебра и злата. На сей раз они поняли, нутром почуяли неминуемость поражения. «Драконы» настроились либо победить, либо умереть. Но, уж ежели помирать, то с собой прихвать по максимуму супостатов.

Влад, со своей группой, в условленное время затаились в кустах, подле подъёмного моста. Все замерли в ожидании. В какое-то мгновение, со стороны крепости, послышался звук сражения. В морозном воздухе звуки разносятся далеко вокруг. Немного выждав, князь отправил двоих «драконов» к замку. Неслышно, во мгле растворились фигуры воев. Влад сильно нервничал. Всё ли он рассчитал верно? Поверили ли враги в его хитрость? Приняли ли отвлекающие штурмы за настоящие? А ежели поверили, то, сняли ли охрану с ворот замка? Ответ скоро будет, а пока остаётся лишь терпеливо ждать. Секунды казались вечностью. Только ждать, ждать и ждать. Беспокойные мысли крутились в голове. Останется кто-то в живых из групп Петра и Лу Миня?

Внезапно, впереди послышалось уханье филина. Князь с огромным облегчением вздохнул, сие условный знак. Отряд спешно двинулся вперёд. В предрассветных сумерках он смог различить открытую калитку у центральных ворот. В её проёме, один из ушедших, призывно махал рукой. Группа побежала туда. Их встретил улыбающийся «дракон». На немой вопрос Влада, он небрежно, с небольшой бравадой, указал на тела троих наёмников. Бравада бравадой, но его левый рукав покраснел от крови. Князь указал на это. Вой презрительно скривился и беззаботно махнул рукой, мол, ничего страшного, царапина. Осмотревшись, Влад повёл своих людей, к предполагаемому лежбищу кровососов. Пройти предстояло не много, обогнуть часовню справа и пресечь внутренний двор. Не успели повернуть за угол, как натолкнулись на двоих ландскнехтов. В спешке и темноте, те увидели Влада и не заметили остальных. С криком бросились наёмники на князя. Не добежать не успели. Словно из воздуха появившиеся, «драконы» мгновенно прикончили их. Они умерли, так и не поняв, откуда пришла смерть. Архиепископ, аж рот открыл, увидев, как работают «драконы». Он много слышал, об умении воев, приходилось ему и наблюдать за тренировками, но такого класса старик не ожидал. Казалось, человеку не под силу такое умение.

Когда они достигли здания, Пётр уже находился там со своими людьми. Коротко доложил князю о потерях при штурме. Не успел воевода договорить, как появилась группа Лу Миня. Китаец, бегло осмотрев отряд Пётра, не без удовольствия поведал о своих успехах. Перекрестившись, двинулись вперёд. Бегом пролетели ступени и вбежали в помещение. Тут снова разделились на группы и последовали за командирами. Согласно плану, рассредоточились по зданию. Влад, со своими людьми, начал прочёсывать подземелье, а другие отряды занялись вторым и третьим этажами. Всё делали молча. Князь поочерёдно проверял комнаты и залы. Сие не заняло много времени. Этаж оказался пуст, никого, ни единой живой души. Мёртвой — тоже. Всё делали предельно быстро. Пока, Влад, с воями, рыскал по этажу в поисках врага. Архиепископ, со своими монахами, принялись, с помощью молитв и, особо приготовленной чесночно-омеловой пасты, запечатывать входные двери. В холле стоял сильный запах чеснока и ладана. Когда князь с воями закончил поиск на первом этаже, архиепископ тоже завершил. Вместе они последовали в подземелье. Вход преграждала запертая массивная дверь. Один монах пару минут поколдовал над замком, и путь вновь стал свободен. В нос ударил запах гнили и прелости, повеяло неестественным холодом. Соблюдая осторожность, люди двинулись вниз.

Стоит заметить, под замком находился целый подземный комплекс. Большие залы, соединялись длинными и запутанными коридорами. Множество боковых ответвлений, переплетались, иногда заканчиваясь тупиками, иногда каморками, служившими, по совместительству, тюремными камерами. А иногда, коридорчики, вновь возвращаясь к, уже прошедшим, залам. Настоящий лабиринт. Только вместо мифического минотавра, вполне реальный Аттила. Не достань Влад, заранее, подробный план этого ералаша, они вполне могли заблудиться и потерять драгоценное время. Даже с планом на руках, отряд пару раз заходил не в тот коридор. Приходилось возвращаться, а время неумолимо таяло.

Стены подземелья покрылись плесенью и мхом. Под ногами хлюпала отвратительная жижа. От смрада стало тяжело дышать, слезились глаза. Даже факела отказывались гореть в этой преисподней. Войдя в очередное помещение, они увидели, на небольшом постаменте в центре комнаты, здоровенный гроб. Сей «шедевр» столярного мастерства, был сделан, судя по всему, совсем недавно. Едва уловимый аромат свеже-струганного дерева казался неестественным, чуждым, диким в этом, Богом забытом месте. Этот запах порождал такое странное ощущение, что Влада бросило в непроизвольную дрожь. Священники зажгли потухшее кадило и, обступив постамент с домовиной, начали читать молитву. Князь с воями, стали рядом и приготовились. По знаку архиепископа, Влад приготовил осиновый кол и отдал приказ снять тяжёлую крышку с гроба. Не прекращая молитвы, Иона приблизился. Стук крышки об пол и громкий крик Влада слились в один горестный звук. Господарь побелел настолько, что мог поспорить бледностью с вампиром, лежащем в домовине. Его руки медленно опустились. Пальцы разжались и выпустили, приготовленный кол. Черты лица мгновенно заострились. Полный отчаяния, взгляд остекленел и стал неподвижен. Не мигая он смотрел в гроб. С широко открытыми глазами, дьявольски, похотливо усмехаясь, там лежала Виктория. Мертвенно-бледное лицо в обрамлении чёрных волос, ярко-алые, зовущие губы, глаза цвета неба. Вроде бы всё тоже, да не то. Она была неописуемо хороша. Казалось, просто устала и немного прилегла отдохнуть, по нелепой случайности выбрав такое неподходящее ложе. Весь окаменевший от горя, Влад неподвижно стоял над домовиной. Не поворачивая головы глухим голосом сказал, обращаясь в Ионе.

— За что, отче?

В глазах старика заблестели слёзы. В склепе повисла абсолютная тишина. Она стала вязкой от горя и боли. Плакал не только Иона, плакали все. Только Влад не плакал. У него не осталось слёз, всё давно выплакал, в детстве ещё. Осталась только пустота. Уже была в сердце она, но Виктория заполнила её, заставила снова вернуться к жизни, захотеть жить. А сейчас снова, вырвали всё, забрали, и пустота пришла повторно. Это больнее. Во сто крат больнее.

— Давай я. Не надо тебе этого. Я сам.

Тяжело ступая, Иона подошёл к князю и забрал у него меч. Наклонившись, поднял кол.

— Выйди, сынок, — как можно мягче промолвил старик. На негнущихся ногах, князь медленно повернулся и вышел из комнаты. Оказавшись в коридоре один, он прислонился лбом к грязной стене и беззвучно заплакал.

— Господи! — чуть слышно, одними губами шептал он: — За что мне такие испытания? За что столько? Чем прогневил Тебя? Я знаю, Ты даёшь на долю каждого, лишь тот крест, который он может понести. Я знаю. Но я не могу больше! Я потерял всё, что любил, к чему был привязан. Эту девочку, я даже не успел полюбить, а уже потерял. За что её то? Лучше забери меня! Господи! За что мне всё это?

Так он стоял, тихо молясь. Подошедший Иона, осторожно взял за плечи и внимательно посмотрел в глаза.

— Влад! Влад! Очнись!

Позвал он князя. Тот, не видя, смотрел на архиепископа. Губы князя шевелились. Иона двумя руками взял его за голову и, нежно погладив по волосам, продолжил приводить Влада в чувства.

— Сынок, очнись! Идти надо, дела завершать. Или всё напрасно и смерти останутся неотомщенными? Ну, соберись, княже. Ты нам нужен. Без тебя — край. Влад, родной ты мой, возьми себя в руки. Не время горевать. После, всё после.

Медленно вникая в суть сказанного, князь посмотрел в сторону проклятой комнаты.

— Не волнуйся, сынок, ей уже хорошо. В раю с ангелами она. Я всё сделал как надо. Упокоилась её душа в мире. У нас дел много осталось. С Аттилой ещё встретнуться надобно. Ну, идём скорее, сынок. Судьба мира в наших руках. Ежели мы с кровососами не совладаем, всем тогда смерть. Идём, прошу тебя, идём.

Старик умолял князя, пытаясь вернуть его к действительности, а у самого слёзы катились по морщинистым старческим щекам. Тяжело приходя в себя, Влад переводил взор с архиепископа на комнату. Вдруг, обхватил голову ладонями и, что есть мочи, сжал. В беззвучном крике широко открылся рот. Постояв так несколько мгновений, согнулся пополам. Когда он выпрямился, лицо князя приобрело, знакомое всем, спокойное выражение. Только глаза пылали лютой ненавистью.

— Спасибо, отче… Я в порядке. Идём.

Резко повернувшись, он быстрым шагом пошёл вперёд. Это не был чёткий шаг воина на плацу, нет, это была плавная, хищная поступь тигра, стремительно приближающегося к жертве. Архиепископ облегчённо вздохнул и, вместе со всеми, двинулся следом. Комнату за комнатой обследовали они, нигде ничего, ни следа Аттилы и других кровососов. Как сквозь землю провалились. Люди заметно нервничали. Время уходило, а найти упырей не удавалось. Коридоры, залы, комнаты, тупики. И нигде ничего. Внезапно в тишине раздался отдалённый крик.

— Княже! Княже! Сюда! Скорее!

Все гурьбой кинулись на голос. У входа в подземелье их ждал «дракон», из отряда Петра.

— Что случилось?

— Нашли Аттилу!

Лицо воя аж светилось от счастья.

— Наверху он, на чердаке. Там ещё двое кровососов было, так мы их уже того, приспали. А главного, тебе, княже, оставили. Токмо идём скорее, светает уж.

Толком, не дослушав доклад, перелетая через ступеньки, Влад бежал на чердак. Остальные с трудом поспевали за господарем. Он летел, прям-таки, с невообразимой скоростью. Дверь, ведущую на чердак, снёс как пушинку, попросту не заметив сию преграду. Настал долгожданный час расплаты. У входа, он застыл, поражённый увиденным.

В правом дальнем углу помещения на огромных, пушистых персидских коврах покоился, изумительной красоты, гроб. Красного дерева, весь покрытый замысловатой резьбой, изображающей страшных демонов и чудовищ, инкрустированный драгоценным каменьями и жемчугом, он стоял на шести массивных ногах, червонного золота. Подставки оказались выполнены в виде лап гигантского нетопыря. Платиновые когти ярко блестели. При свете многочисленных факелов, саркофаг блестел и переливался всеми цветами радуги. Вокруг него, обнажив мечи, застыли «драконы». Увидев, вбежавшего князя, Пётр радостно заорал.

— Нашли! Влад, нашли!!! Мы сие сделали!

Тяжело дыша, князь медленно подошёл. Вот он — конец пути. Вот он — враг, поломавший всю его жизнь. Лежит упырь в своём гробу, готовый ответить за все свои грехи, все злодеяния, за всю боль и горечь, которую он принёс людям. Вот оно — исчадие ада. Свершилось!

— Откройте.

От сильного волнения голос князя сильно охрип. Четверо дюжих молодцов кинулись снимать крышку. Она поддавалась с большим трудом. Здоровенным воям с огромным трудом удалось едва сдвинуть её с места. К ним на помощь бросилось ещё трое «драконов». Кряхтя от напруги, они, наконец, смогли снять её и поставить рядом на пол. Раздался глухой вой. Аттила лежал не двигаясь, лишь горящие, красные глаза бешено вращались, готовые вылезти из орбит. Зубы, плотно сжатого рта, скрежетали так, что, казалось, сей звук слышался далеко за пределами крепости.

Влад с Петром подошли вплотную к саркофагу. Они не отрываясь смотрели на вампира. Тот переводил, полный ненависти взгляд, с одного на другого. Наконец, он остановился на воеводе.

— Дозволь, Влад, друже, я голову ему отсеку, а ты, кол потом вобьешь?

Не успел князь рта раскрыть, как болярин взмахнул мечом и, со всего маху, рубанул Аттилу по шее. И тут произошло невероятное. Его меч, верный боевой друг, не раз спасавший жизнь в смертельных схватках, отскочил от упырёвой шеи и … отрубил голову Петру. В сей момент, сзади раздался, полный ужаса крик.

— Сто-о-о-ой!!!

То кричали, появившиеся в дверном проёме, Иона и Лу Минь. Их крики слились в один протяжный рёв.

Князь, в ужасе смотрел на обезглавленное тела друга. Оно ещё стояло. Из перерубленных артерий, фонтанами била кровь, щедро орошая всё вокруг. Потом ноги подогнулись в коленях, и то, что совсем недавно было бесстрашным воеводой, рухнуло к подножию гроба. Голова откатилась немного в сторону и, казалось, с удивлением смотрит на собственное тело.

Лишь первые капли крови попали на лицо вампира, как он громко, каркающе засмеялся. Сквозь сжатые губы, вылез длинный отвратительный язык, коим упырь слизал всю кровь, до которой смог дотянуться. В этот момент, подлетевший Лу Минь, буквально сбил с ног Влада, уже замахивающегося мечом на кровососа.

— Стой!.. Нет!.. Не надо так… Его мечом не возьмёшь…

Тяжело дыша, срывающимся голосом проговорил китаец. Персидский ковёр смягчил падение. Они так и продолжали лежать, обнявшись. Точнее, Лу Минь обнял и не отпускал князя. Всё произошло настолько быстро, что драконы застыли в оцепенении, молча, взирая за происходящим.

— Мечом его не взять. Тут иначе надобно, княже.

Быстрой скороговоркой произнёс, подошедший архиепископ. Быстрый подъём по лестнице и теперешняя пробежка к гробу, не прошла для старика даром. Он тяжело дышал и хватался за сердце. Немного переведя дух, продолжил.

— Он меча не боится. Боюсь, вообще не убить его сейчас. Я предупреждал, не смотреть в глаза ему. А вы? Загипнотизировал кровосос, вот и сгинул Пётр. Теперича, княже, сие наше дело, священников и Лу Миня. Не обессудь, и до тебя очередь дойдёт.

До того молчавший, Аттила, вдруг, заговорил. Его голос мало походил на человеческий, скорее напоминал скрип несмазанной ржавой дверной петли.

— Нету твоего Петра! Сгинул! Ха-ха! И твоя девка, любимая, меня всю ночь ублажала! Ха-ха! И сестра твоя и мать, все у меня в ногах валялись! Всех отимел! Ха-ха! Посмотри мне в глаза, трус! Я всё у тебя забрал! Я победил, и буду жить вечно! Запомни, вечно! Вы, жалкие черви, думаете уничтожить меня? Не выйдет! Я был всегда и буду всегда!

Влад тяжело поднялся на ноги. Не смотря на гроб, он молча подошёл к телу и, бережно подняв на руки, понёс. Один, из «драконов», аккуратно взял голову командира и пошёл следом. Все молча провожали их взглядом. Проходя мимо архиепископа, князь, не оборачиваясь, проронил.

— Очень, Петя, солнышко любил. Пусть на рассвет поглядит.

Вампир продолжал изгаляться, но ни кто, ни один человек, не обращал на него внимания. Все смотрели на князя. За ними не пошёл ни один человек. Все понимали, друзьям надо проститься. Как сомнамбула, Влад нёс тело. Медленно, не спеша, а куда спешить, сошёл по лестнице и вышел во двор. Светало. Солнечные лучи начали разгонять ночную тьму. Очень бережно положил на ступеньки воеводу и сел рядом. Нёсший голову «дракон», молча подошёл и дал её Владу. Тот взял её на руки и стал гладить по волосам. Князь смотрел на, светлевшее с каждой минутой, небо и монотонно раскачивался вперёд — назад.

— Уже утро наступило. Хорошо, как, спокойно, тихо. Поймали мы его, наконец-то. Прижали хвост бесёнышу. А всё ты! Долго мечтали об этом. Помнишь, друг? Теперь, заживём с тобой по-человечески. Невесту, найдём тебе, да-да, непременно невесту. И чтоб из богатого, знатного рода была. Да-а, ты у нас, жених, хоть куда. И невеста подстать нужна. А я придумал, как мы сделаем всё! Я попрошу свою Викторию, а она обязательно найдёт тебе. Не сомневайся! Знаешь, какая она у меня! На свадьбе, я сам, за посаженного отца пойду. Пусть все знают, побратим княжеский жениться. Э-эх, ну, и свадьбу мы тебе отгрохаем! Всей Валахии на загляденье! Сотни лет такой пир помнить будут! А помнишь, как мы с тобой по Европе путешествовали? А? Помнишь? Помнишь, как в Провансе, ты того наглого виконтика на постоялом дворе отделал? Хе-хе! Много мы вместе прошли, много повидали. Ты, главное, не волнуйся, Иона с Лу Минем, наше дело докончат. А "драконы твои" — орлы! Разделали сегодня ландскнехтов под-орех. Всё мы с тобой правильно рассчитали. А разве мы ошибались когда, с тобой? Не было такого никогда. Всех супостатов победили мы. Везде и всюду я знал, что ты рядом. Всегда руку протянешь, ежели трудно, плечо своё сильное подставишь, когда надо. И я тебя не бросал. Ты — самый близкий мне человек. И теперича вместе будем. Ты там, что, без меня в раю наслаждаться будешь, отдыхать? Ещё вдруг Викторию отобьёшь! Хе-хе-хе! Ты муж бравый, раз — и увёл красну девицу! Нет, не хочу я так. Были вместе на этом свете, значиться, и на том вместе нам быть. Да-а.

С этими словами, Влад встал, достал меч и стал приспосабливать его черен в щель, между каменными плитами. Установив оружие, он выпрямился, поднял голову к небу, перекрестился, раскинул руки и упал … на грудь «дракона», нёсшего голову Петра. Влад попытался вырваться, но боец крепко держал господаря, лишь приговаривая негромко.

— Тихо, княже, тихо. Успокойся.

Борьба длилась недолго, скоро Влад обмяк в мощных объятьях воя. Увидев, что взгляд князя снова стал осмысленным, боец отпустил его.

— Княже, как мы без тебя? Валахия как? Турки напирают, мадьяры. Нельзя нам без тебя, пропадём. А воеводу заберём домой, похороним, всё честь по чести будет. Надобно так сделать, чтоб не токмо мы, чтоб дети наши, внуки, помнили героя. Иди, княже наверх, к архиепископу. С воеводой, я останусь. Иди, нужен ты там.

Влад кивнул головой, и пошёл.

На чердаке, тем временем, Иона с монахами читали православные молитвы. Китаец, вторил им на своём языке. Было светло. «Драконы» принесли и зажгли несколько десятков факелов. Аттила, в унисон словам священнослужителей, червем извивался в своём роскошном, забрызганном кровью, саркофаге. Сейчас, он мало походил на созданье божье. Упырь стал похож на странную, гротескную помесь летучей мыши, волка и человека, причём в самом омерзительном варианте этого скрещивания. Он извивался, выл, скрежетал зубами. Выкрикиваемые им богохульства, были столь ужасны, что нельзя их предавать бумаге. При этом он пользовался словами всех народов, среди которых довелось ему пожить, за свой долгий век. Наконец, кровосос затих. Иона подошёл к Владу.

— Княже, теперича, твой черёд действовать. Бери кол и постарайся с одного удара пробить сердце супостату. Сим ты обездвижишь его окончательно, пригвоздишь к месту. Но смотри, второй попытки не будет.

Влад решительно подошёл к саркофагу. Обеими руками обхватив кол, высоко поднял его над головой и на секунду замер.

— За вас!

Резко, что есть силы, вогнал заостренное дерево в самое сердце Аттилы. Удар был настолько силён, что, пробив тело упыря, кол застрял в досках гроба. Вампир моментально поник, глаза закрылись, доселе алые губы — побледнели.

— Прекрасно, мой господин! Отменнейший удар!

С поклоном промолвил Лу Минь. С помощью «драконов», князь закрыл крышку гроба. Далее, за дело снова взялись священнослужители. Непрестанно молясь, на саркофаг стали наносить особые письмена. В основном сие были псалмы и молитвы на латыни, на древнегреческом и арамейском языках[53]. Свои иероглифы выводил и шаолинец. Крышку прибили серебряными гвоздями, а щели замазали всё той же, чесночно-омельной пастой. Когда закончили, солнце стояло уже высоко над горизонтом.

— Что ж, с Божьей помощью, здесь всё закончили.

Архиепископ устало перекрестился. Сегодняшний день дался старику не просто.

— А что ещё надо сделать? — меланхолично поинтересовался Влад.

— Теперича, надобно в месте надёжном схоронить. Мы кровососа не изничтожили, силён он для нас. Но обездвижить смогли надолго. А схороним его, да ждать будем, пока он силу свою чёрную не потеряет. Вампир без крови силу теряет, способность к выживанию тает у него. Спрячем понадёжней и ждать будем.

— И долго нам ждать надобно?

Господарю ответил китаец.

— Долго, о великий князь, столетия. В летописях моей родины написано об одном случаи, когда его уже обездвиживали, подобным образом. А затем, по прошествии двухсот двадцати одного года, пришли его уничтожить окончательно. Но кровосос вырвался и убил всех монахов. Не наше дело уничтожить его. То дело далёких потомков. Им придётся заканчивать начатое. Наше дело, токмо помочь им, схоронить его надёжно, дабы никто не прознал про место то заветное и не смог освободить его.

— И предки Петра, упокой Господи его душу, тоже однажды смогли приковать его к месту, да вырвался он, окаянный. Завсегда у упыря было много клевретов разных. Видать, проведали про схрон и освободили его.

Князь внимательно посмотрел на архиепископа.

— Здаётся мне, ты уже нашёл место подходящее?

— Верно думаешь, нашёл. Есть высоко в Карпатах, на берегу быстрой реки, церковь старая, заброшенная совсем. Соседние селения обезлюдели давно, а места там глухие. Вот, и стоит храм, в чаще лесной, всеми брошенный и забытый. Для наших целей, он подходит идеально. И место освящённое, намоленное, а сие, токмо, усилит наши заговоры и молитвы. И людей там давно не бывает. Не побеспокоит никто, ненароком.

— Тогда, не будем тратить время зря. В путь. А далеко сей храм находиться?

— Около двух дней пути. С лошадьми всю дорогу сможем пройти. Конечно, тяжко будет, но ничего совладаем. От дороги одно название осталось, тропа, лесом поросшая.

— Ну, с Богом! Не будем мешкать.

Стали собираться в путь…

Глава 11

… Выйдя из машины, Эрик довольно усмехнулся. Предстояло сыграть последний акт фарса, под названием, "богатый спонсор". На третьем этаже здания областной администрации, его ожидало всё руководство края, во главе с губернатором. Выбежавший навстречу клерк, с поклоном прогнувшись, открыл входную дверь. Не удостоив лакея взглядом, Эрик быстрым шагом вошёл в холл. Закрыв дверь, "слуга народа" побежал вперёд, показывать дорогу.

"Кланяйтесь, кланяйтесь! Пора приучаться. Скоро время придёт, не то, что прогибаться, на карачках ползать будете!" — со зловредством подумал он.

Внутренняя отделка здания воспринималась пошловато монументально. Просторный атриум, занимал большую часть зала и выглядел немного безвкусно, а обрамлявшая его колоннада и вовсе смотрелась, как слон в посудной лавке. Очевидно, со времён СССР, здесь лишь красили стены и всё. Причём, цветовая гамма не менялся последние пятьдесят лет. Этакий, огромный осколок совковости. Очевидно, это называется ёмким словом — преемственность. Только, не там где нужно и не в том, что нужно. Чиновники встретили Эрика стоя. Глядя, на их подобострастные физиономии, с жадными бегающими глазками, его стало мутить. Встречающие, на свой манер восприняли изменение выражения лица гостя. В их поведении появилась уверенность, наверное, подумали, гость поражён помпезностью интерьера. Рассевшись по местам, начали разговор, конструктивный диалог, как называл такое действо один старый коммунистический лидер. Первым заговорил сам губернатор.

— Добрый день, э-э господин Мюллер. А что, господина Штауберга, снова не будет?

— Гер фон Штауберг, есть немножько занят. Но я уполномочен весть любий переговори.

— Ну-с, тогда приступим. Вчера мы целый день обсуждали ваше предложение, о создании рекреационной зоны, в районе озера Синевир. Не скрою, по этому вопросу оказалось много разных мнений, не всё здесь однозначно. Само озеро и территория, примыкающая к нему, — заповедная зона, с уникальными микроклиматическими горными ландшафтами, аналогов которым нет нигде в мире. В таком девственном месте нельзя так, ни с того ни с чего, строить что-то, тут необходим комплексный подход. Если, ненароком, разрушить экосистему, это негативно скажется на всех Карпатах. При грубом, варварском вторжении, может разразиться настоящая экологическая катастрофа, сопоставимая по своим масштабам, чего греха таить, с Чернобыльской.

— Ви нам отказывать виделать землю под комплексний застройка?

Выслушивать словесную демагогию не входило в планы Эрика. Подобное поведение, Ульрих спрогнозировал заранее. Государственные служащие всего мира ведут себя идентично, как под копирку. Мздоимцев хватало всегда и всюду. С ними всегда борются, китайцы даже расстреливают на площади, но они, невзирая ни на что — были, есть и будут.

— Нет, ну что вы! Мы не отказываемся. Напротив! Лично я, обеими руками «за». Но есть и иные мнения. У нас в стране демократия. Прошли времена тоталитаризма. Кроме того, вопрос такого уровня сложности, необходимо согласовывать со столицей. Многие министерства должны принять, необходимое нам, решение. А это займёт определённое количество времени. Наше республиканское руководство, ещё только предстоит убедить в крайней целесообразности и необходимости данного проэкта. Надо, к тому же, просчитать экономическую выгоду от него. Интересуют не только поступления в областную казну, но и в республиканскую.

Государственный муж, ещё минут двадцать разглагольствовал, на тему борьбы с глобальным потеплением, и выражался, за всеобщее сокращение наступательных вооружений. Эрик, несмотря на внешнее внимание, пропускал многоводный поток словоблудия мимо ушей. Пламенная речь выступающего, транзитом проносилась от одного уха к другому, нигде не совершая остановок, как скорый поезд. Когда чиновник взял небольшую паузу, что бы перевести дух, Мюллер довольно бесцеремонно перебил его.

— Хорошо, я понял вас. Как ми можем ускорить решение этот вопрос. Ваша национальная поговорка гласит: "время — деньги".

Прямой вопрос никого в кабинете не смутил. Они тоже подготовились к встрече. Слава о швейцарском финансисте, как об достаточно щедром человеке, не ограничивалась его родиной, а широко распространилась по континенту.

— Даже не знаю, что сказать вам по этому поводу. Хотя… э-ээ… если бы ваша компания могла оказать посильную спонсорскую помощь, для областных органов власти… Знаете, скажу вам честно, финансирование ужасное, машин не хватает, компьютеры устаревшие. Стыдно говорить, но мы за свои деньги делаем ремонты в кабинетах. А в столице, эту благотворительность, мы бы преподнесли с самой наилучшей точки зрения…

— Я не видеть никаких проблем. Думаю, двести тысяч эвро достаточная сумма дла закупки бензина и картриджей?

— Да. Конечно, хватит далеко не на всё, но, как у нас в народе говориться, затянем потуже пояса, и будем работать в режиме жесточайшей экономии.

Выражение лиц чиновников, немного расходились, со словами губернатора. Судя по вздоху облегчения, пронёсшемуся по кабинету, суммой были довольны. Эрик решил добить.

— В сущности, деньги не есть проблема. Можно считать этот деньги, только первий взнос, если би не один "но".

Снова повисла мёртвая тишина. "Слуги народа" обратились в слух. Губернатор, от напруги, расстегнул пуговичку воротника рубашки, с усилием сглотнул и, несколько охрипшим голосом, спросил иностранца.

— Что за «но»? Говорите. Мы готовы сделать всё возможное.

— Моего босса, гера фон Штауберга, беспокоить разгул преступности в области. За два дня в областном центре найдено два обезображенных трупа. Ми лично видеть репортаж по местный телевидение. При такой криминогенной ситуации, весь проэкт ставить под болшой вопрос. Кто захотеть приехать сюда отдыхай, если по улицам Ужгород спокойно гуляет маньяки? Я?

Губернатор побелел. Дрожащей от волнения рукой, достал из кармана платок и вытер, внезапно вспотевший лоб. На пути к неплохим деньгам стояла нерадивость его подчинённого. В горле пересохло. Увидев на столе графин с водой, плеснул в стакан и залпом выпил. Вернулась возможность говорить.

— Генерал Берчени! Куда ваши подчинённые смотрят?! Это что такое?!

Нерешительно встал один из присутствующих. Покрываясь красными пятнами, так гармонировавшими, по цвету, с носом, выдававшим поклонника Бахуса, заикаясь, начал было оправдываться. Однако руководитель области и слушать не хотел. Он пошёл в разнос.

"Через полчаса у меня в кабинете с докладом! Вон отсюда!"

Спотыкаясь и сбивая стулья, генерал вылетел из кабинета. Здание Областного управления внутренних дел находилось совсем рядом, в десятке метров от губернского "Белого дома". Поднявшись на второй этаж, зашёл в свой кабинет и стал набирать по телефону начальника Горотдела МВД. Берчени весь кипел. Его, как мальчишку, отчитал при всех и кто, этот напыщенный индюк — губернатор.

"Ничего, мы ещё поквитаемся! Забыл, видать, что его предшественника я лично в тюрьму сажал! И до этого борова дойдёт очередь! Ещё посмотрим, кто есть кто".

В голове вертелись мысли о мщении. Наконец, с третьей попытки удалось дозвониться. На том конце провода подняли трубку.

— Алло!

— Я тебе сейчас покажу «Алло»! У тебя там, мать твою, что твориться в городе?! На пенсию захотел?! Только и знаешь, что водку вёдрами жрать и бандюков крышевать, б…! Почему душегуб не найден до сих пор?!

— Так, мы это, работаем. Зацепок нет, но мы ищем…

— Ищем?! Я тебе покажу, как искать надо! Ты, мудак, не искать будешь, сам землю рыть будешь, б…! Чтоб через полчаса убийцу арестовали! Иначе, сам сядешь! Найду за что, уж поверь мне на слово!

— Кого арестовывать? У нас, пока, подозреваемого нет. Труп мужчины, только два часа, как опознали. И то хорошо, жена сама к нам пришла, заявление подавать, благоверного целую ночь не было дома. А девчонку и не опознал ещё никто…

— Да мне по херу, кого возьмёшь! Ясно?! Я за тебя искать буду?! Я от губернатора такого сейчас наслушался, до конца жизни хватит! Думай, кто маньяком станет. А эта, жена жмура, что думает? Может, подозревает кого-то?

— Она говорит, у покойного вчера встреча была. И сильно не нравиться ей один дружок мужний. Думает, они вчера вместе загуляли. Тогда… тогда, можем этого друга возьмём? Мои ребята позанимаются с ним пару дней, во всём сознается. Не таких ломали.

— Стоп! Я про твои шуры-муры слушать не хочу. Сам справляйся. Но только через… уже, через двадцать минут, мне бандита, вынь да положь! Иначе смотри у меня! У меня на тебя всякого компромата хватит! Ясно?!

— Так точно! Не беспокойтесь, господин генерал! Всё сделаем в лучшем виде.

Берчени с грохотом швырнул трубку.

"Уф! Вроде полегчало, малость", — подумал он.

Эрик, тем временем, слушал пространные разглагольствования губернатора. Миссию выполнено превосходно. И деньги, отпущенные господином на взятку, сэкономлены, и Ростислава с Алексеем подставил на славу. Их аналитики просчитали, местные милиционеры, с учётом спешки, повесят дело на первых попавшихся граждан. А подходящие кандидатуры подкинуть дело техники. Неплохо получилось, Валентин дважды предал друзей. Один раз при жизни, всё, про всех рассказав, другой раз — посмертно, помогая посадить в тюрьму товарищей. Аттила будет доволен. Теперь можно не спешить.

Встреча скоро подошла к концу. Пообещав прислать бухгалтера, для согласования нюансов перевода денег, Мюллер покинул здание администрации, напоследок напомнив, о необходимости скорейшего решения вопроса на республиканском уровне. Чиновники клятвенно заверили, в ближайшие пару дней, подготовят необходимые документы и лично сопроводят их к правительственным чиновникам. Эрик, со спокойной совестью, удалился.

Охрана фон Штауберга пропустила его без задержек. Референт подошёл к двери спальной комнаты и постучал.

"Входи".

В голове прозвучал голос упыря. Ульрих часто разговаривал телепатически со своими слугами. Так проще. Оказавшись в комнате, Эрик закрыл дверь и поклонился.

— Господин, вы оказались, впрочем, как всегда, чрезвычайно прозорливы. Встреча прошла успешно. Наши экстремалы, скорее всего, уже арестованы.

— Что ещё?

— Миллиона не потребовалось. Хватило двухсот тысяч. Они ухватились за деньги, как голодные псы за кость. Наверное, сейчас делят.

— И всё?

Ульрих фон Штауберг подошёл к Эрику вплотную и внимательно посмотрел на помощника. По спине человека потекли капли холодного пота, он слишком хорошо знал возможные последствия столь пристального внимания.

— Мой господин, в этом захолустном городишке, всё не как у людей. Необходимые автомобили, мною куплены. К обеду, наши люди заберут их. Но возникли трудности с тонировкой стёкол. Этим здесь занимается, лишь одна фирма. Обещали закончить в течение суток.

Во рту у секретаря пересохло, но он боялся пошевелиться и взять со стола стакан сока.

Ульрих продолжал безмолвно смотреть на референта. Это длилось пару секунд, но для Эрика прошли века, пока босс не отвернулся. Кровосос подошёл к столику, налил бокал гранатового сока и протянул человеку.

— Выпей.

Эрик жадными глотками, не отрываясь, выпил весь бокал.

— Видишь, человек, гранатовый сок по цвету сильно напоминает кровь. Не правда ли? Ещё раз посмеешь ослушаться приказа, и я, с огромным удовольствием, вот так же, стаканами, выпью твою. Всю, до последней капельки. Я надеюсь, ты понял меня. Можешь начать акцию, по уничтожению «драконов». Пока, свободен. И не забудь прибрать это мясо.

Голос вампира был спокоен, даже немного мягок, но Эрик прекрасно помнил, как точно таким же голосом, нисколько не волнуясь, было отправлено на смерть его предшественника. Причём, за много меньшую оплошность.

По телефону он вызвал специалиста по уборке. Пары минут не прошло, как пришёл невзрачный, преклонных лет старичок с большим чемоданом. Не произнося ни слова, Эрик указал на бездыханное тело молоденькой девушки, валяющееся в углу холла пентхауса. Пришедший, молча кивнул, и принялся за дело.

Спустя сорок минут, гостиницу покинул ничем не примечательный старик. За собой он тащил, на специальной тележке, дорогой чемодан. Сев, в припаркованный рядом автомобиль, он, не торопясь, уехал.

Оставшись один, Ульрих улыбнулся. Раз людишки нейтрализованы, можно немного и обождать. Лишние сутки роли не сыграют. Жаль не найден до сих пор магистр, но это туже не важно. Если и появиться, то он будет один. Людишек так легко просчитать. За века они ни сколько не изменились, всё так же алчны и трусливы. Ради собственной выгоды, способны на всё. Он вспомнил, как в своё время, удавалось ловко манипулировать этим придурком, Гитлером. Создаваемый им, "тысячелетний рейх", создавался, как вампирский рай. Кровососы правили бы в нём. А во главе всех, на вершине власти, должен был находиться Великий Гунн. Но из-за глупости и тупости людей, всё провалилось. Пришлось бежать и прятаться. Сначала Южная Америка, затем Швейцария. Но ничего, скоро всем несчастьям придёт конец. Они найдут и освободят Аттилу и тогда, вампиров ничего не сможет остановить. Нынешнее неверие человеков, поможет упырям завоевать мир. Современные люди чересчур самонадеянны и тщеславны, чтобы верить во что-то. Они не верят ни в Бога, ни в чёрта, а лишь в себя. Это их и погубит. Ничего, не долго ждать. Остались последние сутки, и Аттила восстанет из могилы и вернётся, а тогда …

… Из замка уезжали без особой спешки и суеты. Архивы и слуг педантично уничтожили и сожгли. А через семь часов, и вся крепость превратиться в развалины, взрывчатки заложили, более чем достаточно. Ничто не должно напоминать о существовании особого отдела «Анненербе». Враги не должны получить никакой информации. В условленном месте, на побережье Северного моря, через двое суток их будет ожидать субмарина, полностью отданная в распоряжение команды «Берсерк». Она должна вывезти документы и личный состав группы, во главе с бригаденфюрером[54] Ульрихом фон Штаубергом, в одну из тайных колоний Третьего рейха. Война приближалась к своему логическому завершению. Третий рейх уходил в небытие. Все усилия, все труды, оказались напрасны. Армия деморализована и разбита. Даже, от гитлерюгенда[55] остались жалкие крохи. Бои велись на подступах Берлина. Помочь уже не могло ни что. Ни какая магия или секретное оружие не способно, в такой ситуации, повернуть колесо фортуны вспять. Как говорят французы — "finita la comedia"[56].

Ульрих, как раз успел позавтракать. Эсесовцы, привычно отволокли тело во двор и, облив бензином, подожгли. Несмотря на сытость, настроение оставалось скверным. Он наблюдал, за эвакуацией группы, а видел, как рушиться мечта. Столько надежд вложено в национал-социализм, и всё тщетно. Глупость и паранойя всех этих фюреров, привела рейх к краху. Он был неминуем с лета 1941 года. Ещё тогда, Ульрих просил Гитлера повременить с походом на восток, доказывая губительность войны на два фронта. Но, к его словам не прислушались, и вот — коалиция штурмует столицу.

И он сам, знаменитый Гот, вселявший ужас и суеверный страх в народы на протяжении тысячелетия, вынужден в спешке бежать. Хорошо ещё, без паники, так сказать, упорядоченное отступление на заранее выбранные позиции. А там, снова дожидаться удобного случая, для воскрешения.

Чести сопровождать бригаденфюрера удостоилось семь человек, один шарен. Остальных уничтожено. Нельзя, чтобы даже минимальная зацепка попало в СМЕРШ[57]. Тогда уйти и затаиться будет крайне сложно, эти достанут. Практически, половина «драконов», на этой войне, служила в советской контрразведке. Впрочем, всё очень логично, если вампиры выбрали своим пристанищем СС, то для «драконов» наиболее логичным, было оказаться в рядах НКВД[58].

Его любимый «Мерседес», с затемнёнными стёклами ожидал во дворе замка. Напоследок окинув всё взглядом, фон Штауберг уселся в машину и колона тронулась. Они успели отъехать километров на пять, когда сзади прогремел мощный взрыв. Место, где совсем недавно стоял замок, окутало густое облако чёрного дыма. Ульрих даже не оглянулся. Этот этап жизни забыт.

По дороге, дважды попадали под авианалёты. Первый раз, на них не обратили никакого внимания, очевидно, где-то ожидала важная цель. Но во второй раз, только случай спас их. Один из истребителей сопровождения, британский «Спитфаер», решил с ними поиграться. Он бросил, сопровождаемые им, бомбардировщики и начал преследовать маленькую колонну автомобилей. Ситуация складывалась, воистину, катастрофическая. Вне затемнённого «Мерседеса», Ульриха ожидала неминуемая смерть. Дневное светило сжигает вампира за несколько мгновений. А в машине, он представлял собой, прекрасную мишень для английского лётчика. Удалось выбраться живыми и практически без потерь, из этой передряги, исключительно благодаря ассам Геринга. Непонятно откуда появившаяся тройка "Мессершмиттов"[59], за пару минут сбила наглого англичанина. Бригаденфюрер удовлетворённо перевёл дух. На сей раз, пронесло. Один из двух грузовиков горел, но какое это имеет значение, жизнь дороже любых драгоценностей.

Как и прогнозировалось, до побережья добрались поздно ночью следующего дня. Субмарина ожидала эсесовцев. Командир подводной лодки, фрегатен-капитан, вскинув руку в привычном жесте, поздоровался с бригаденфюрером и доложил о готовности. Фон Штауберг благосклонно выслушал рапорт и похвалил за усердие и должностное рвение. Ульрих улыбнулся, привычный мир летит в тартарары, а этот болван всё ещё радостно славит Гитлера.

В течение трёх часов, погрузили на борт корабля содержимое, оставшегося грузовика. Субмарины ІХ серии не отличались габаритами, зато славились своей скоростью и маневренностью. А по дальности автономного плавания, лодкам этого класса, не было равных во всей Кригсмарине[60]. Пока грузили ценности, составляющие львиную долю груза, фон Штауберг решал, кого он возьмёт с собой в плавание. После недолгих колебаний, остановился на одном обершарфюрере[61] и двух роттенфюрерах[62]. Когда погрузка завершилась, он подозвал эту тройку и тихим голосом отдал соответствующие приказания, а сам не спеша, поднялся на борт субмарины. Сзади послышался сухой треск автоматных очередей и крики умирающих. Спустя минуту раздалось два взрыва. Ночную темноту осветили горящие автомобили. Ни каких следов не должно остаться. Ненужные свои, становятся опасной уликой. Значит, с ними необходимо поступать, как с врагами — уничтожать. Нет человека — нет проблемы. Ульрих, не оборачиваясь, шёл к рубке. В точном исполнении своих приказов, он не сомневался ни на йоту. Сотрудники «Берсерка» прекрасно знали, что бывает с нерадивыми.

Через двадцать минут лодка покинула бухту и растворилась в просторах Северного моря. На опустевший берег, не торопясь, набегали волны прилива. Мёртвое безмолвие царили вокруг. Ни одно живое существо не нарушало предрассветной тишины. Казалось, это место находится за гранью времён и люди не нарушали его девственной чистоты. Если бы, не догорающие остовы машин, эти немые напоминали недавнего присутствия людей, в этом пустынном месте.

Подводная лодка взяла курс на восточное побережье Южной Америки. Плавание проходило без эксцессов. Корабли союзников, если и замечали на своих сонарах неизвестную субмарину, то не преследовали её. Их интересовали цели пожирнее, находящиеся, к тому же много восточнее. Миновав Английский канал, вышли на просторы Атлантики. Экипаж заметно повеселел. С каждой пройденной милей, они удалялись от войны, от смерти. Впереди ждала жизнь. Возможно не богатая и сытая, но жизнь. По ночам всплывали пополнить запасы свежего воздуха. Хоть, и не было поблизости врага, а режим секретности нарушать нельзя.

Ульрих впервые путешествовал на подводной лодке, и, буквально в первый же день, дал себе твёрдый зарок, впредь выбирать другие средства передвижения. Он тяготился замкнутым пространством. Узкая, маленькая каюта устойчиво ассоциировалась со склепом. Хоть, гроб и был привычной постелью, для упыря, но на несколько часов, а не на целые недели. У него стала развиваться фобия, воображение живо рисовало картину затопления субмарины и, как результат, его вечное пребывание, в её чреве, на дне океана. Участь, похлеще аттиловой. У того есть шанс спастись. У потонувшего, он отсутствует напрочь. Раздражение и злость разбудили чувство голода. Контролировать себя становилось всё труднее и труднее.

Сидя у себя в каюте, капитан ломал голову. Уже два матроса погибли при непонятных обстоятельствах. Во время ночных всплытий они упали за борт и утонули. Особенно удивляло то, что оба слыли превосходными пловцами. По глупому погибли. Жаль, с этими моряками он ходил в плавания с 1942. К своей команде фрегатен-капитан[63] относился без панибратства, дистанцируясь. Но когда с кем-то живешь, бок о бок несколько лет, да ещё в тесном пространстве отсеков подводной лодки, поневоле привыкаешь к людям, они становятся почти родными. Чуяло его сердце, не будет добра от бригаденфюрера. О главе «Берсерка» давненько ходили нехорошие слухи по рейху. Если бы не личное покровительство Гитлера, фон Штауберга с превеликим удовольствием сгноили бы в подвалах Гестапо[64]. В голове промелькнула мысль, а не отправить ли на корм рыбам, господина бригаденфюрера. Пару минут капитан посмаковал её, но затем всё же отогнал. С такими людьми не шутят. За ними всегда стоит очень много серьёзных господ. Грустно вздохнув, он отправился на командный мостик. Мечтания мечтаниями, а служба службой. Не дело командира субмарины, выступать в роли правосудия. Для подобных вещей найдутся люди с соответствующими полномочиями. Как говорил великий Гёте, каждому — своё. Не забивать голову лишними вещами. До Патагонии, ещё дней десять идти.

Через два дня утонул обер-боцман[65].

Ещё через день — доктор.

Гибель моряков не на шутку обеспокоила экипаж. Если бы, не всосанная с молоком матери, любовь к порядку и приверженность к дисциплине, вполне мог подняться бунт. С большим трудом, используя весь свой авторитет, фрегатен-капитан смог навести порядок. Заняв места, согласно штатного расписания, моряки занялись своими непосредственными обязанностями.

О попытке бунта, фон Штаубергу доложил обершарфюрер. Выслушав доклад, Ульрих хмуро кивнул и приказал назвать поимённо подстрекателей мятежа. Эсесовец оказался готов к подобному вопросу и без раздумий, назвал фамилию капитан-лейтенанта[66], командира торпедного отсека. Бригаденфюрер криво усмехнулся и отослал помощника. Раздражение усиливалось с каждым днём.

Следующей ночью, капитан-лейтенант утонул во время ночного всплытия.

На сей раз попыток бунтовать, не предпринял никто. Экипаж сделал вид, что не произошло ничего странного. Моряки спокойно, без ненужной суеты выполняли свою работу. Оставалось семь дней пути и … девять человек экипажа…

…В августе 1945 года на побережье Аргентины была найдена брошенная немецкая подводная лодка, с уничтоженными опознавательными знаками, и без всяких следов экипажа. Местные средства массовой информации, любезно сообщили, что была создана, правительственная комиссия. В результате своей месячной работы, она не нашла очевидцев, могущих пролить свет на подробности этого события…

…Степан вышел из дома и сел в свою машину. Жутко хотелось спать. Всю ночь, с двумя приятелями, расписывали преферансную пульку. Хотелось послать всё к чёрту и завалиться дрыхнуть. Но нельзя. Через час, у него в ресторане назначена важная встреча с представителем местной администрации. Опять попытаются поднять аренду. Посмотрел на переднюю панель машины. Часы показывали полдень.

"Блин, тридцать два часа не сплю. Всё, больше никаких ночных игрищ. Потом целый день ходишь, как варенный", — подобные зароки, владелец элитного харьковского ресторана "Нефритовый дракон" давал себе, не реже раза в месяц. Но тщетно. Наконец добрался до заведения. Остановился перед входом и вышел из своего «Феррари». Быстрым шагом подошёл к входной двери и, уже хотел её открыть, когда услышал приближающие быстрые женские шаги. Шпильки громко цокали по тротуарной плитке. Заинтересованный, Степан хотел повернуться, но не успел. Пуля девятого калибра пробила затылок и, перемешав мозг, вышла через левый глаз, точнее то место, где он ещё недавно находился. Смерть наступила мгновенно. Стёпа не мучился…

…Спортивный клуб "Летающий дракон" славился на всю Братиславу. И было чем. Тренерами, в нём, работали лучшие мастера боевых систем мира, сплошь чемпионы мира и Европы. Отбоя, от желающих тренироваться, у «драконов» не было. Люди записывались в очередь, на месяцы вперёд, и терпеливо дожидались. Клуб занимал отдельное трёхэтажное здание, на окраине словацкой столицы. Это был, даже, и не клуб, а целый комплекс, со своими спортзалами, тренажёрными, двадцатиметровым бассейном и сауной. Плюс, донельзя напичкан разной электроникой. Директору не было необходимости лично ходить по этажам. К его услугам была сеть видеомониторинга и громкоговорительной связи. Именно по такой связи, в районе обеда и прозвучал призыв к тренерскому составу, срочно явиться в кабинет руководителя. Все семеро мастеров собрались в кабинете. Директора не было. Негромко, удивлённо переговаривались. На их памяти подобных экстренных совещаний не происходило. Неожиданно дверь открылась, и вошёл неизвестный мужчина в длинном плаще. Он молча окинул, собравшихся, взглядом странно блестящих глаз. Один из инструкторов, мастер каратэ, нарушил общее молчание и обратился к незнакомцу.

— А кто, пан, будет? Чего желает?

Незнакомец внезапно разразился громким, истеричным смехом. Не переставая хохотать, он расстегнул плащи, распахнул полы. На груди частоколом висела взрывчатка. Что в последний момент своей жизни услышали тренера неизвестно. Не выжил никто. Вместе с ними погибло двенадцать учеников. На месте клуба остались обгоревшие развалины…

…Пиццерия "Красный дракон" пользовалась в Архангельске заслуженной славой. Хозяин не гонялся за моментальной прибылью и цены в своём кабачке держал весьма умеренные. Основными завсегдатаями были местные студенты, вечно голодные и бедные. За сотню рублей, удавалось вполне пристойно отобедать. Владелец, обрусевший китаец, Иван Иванович Сяо в своём детище и дневал, и ночевал. Дабы держаться на плаву приходилось частенько самому обслуживать клиентов. К обеду, в пиццерии царил привычный аншлаг. Официантки носилось, как угорелые. Иван Иванович, нацепив длинный белый фартук, старался не отставать от молоденьких подчинённых. Несмотря на свои пятьдесят семь, он оставался холост. Но не подумайте, не потому, что не интересовался слабым полом, скорее напротив. Он очень любил женщин и никак не мог остановиться на одной представительнице противоположного пола. Он любил всех женщин, без исключений. Притом сразу. Эта причина была основным тормозом увеличения его материального благосостояния. Бесконечные алименты и другая финансовая помощь, многочисленным отпрыскам, съедала львиную сумму заработка. Вот и приходилось седому ловеласу, в целях экономии, самому бегать между столиков. В очередной раз, пробегая с пиццей, он в гуле посетителей услышал недобрые интонации. Такие вещи, он чувствовал кожей. Быстро осмотрев зал, он заметил парочку парней, хватающих за руки его подчинённую. Девчонка пыталась вырваться, но один из парней, смог усадить её на колени. Китаец рванул к хулиганам.

— Парни. Отпустите девочку. Нам не нужны неприятности.

— Не вякай, узкоглазый! А то быстро научим, как жить на нашей земле! Понял?!

— Что вам надо? Отпустите девочку, я говорю, и идите себе спокойно отсюда. Пожалуйста, ребята.

Китаец попытался примирительным тоном сгладить зарождавшийся скандал. Очевидно, эти молодчики, придерживались нацистских взглядов. Подобные типы чрезвычайно опасны. С ними лучше расходиться мирно.

Девчонка, испуганно хлопала симпатичными зелёными глазками. От страха она потеряла дар речи.

Парни переглянулись и, с видимой неохотой, отпустили официантку.

— Слышь, китаёза, а ну, наклонись, чё скажу, — позвал один из них.

Довольный, что вызволил сотрудницу, Иван Иванович наклонился. Парень негромко сказал ему на ухо, только одну фразу.

— Сдохни, дракон!

Одновременно с ним, второй хулиган резким движением руки вогнал старику в сердце длинную спицу. Падающего китайца, аккуратно посадили на свободный стул и быстро вышли из пиццерии…

Глава 12

…— Игорь, а батюшка, тоже из ваших, из рыцарей?

— Как тебе сказать…

— Как есть, так и говори.

— Не следовало, конечно. Однако, ты — парень умный, и сам до всего допёр. Кроме того, ведь не отстанешь же от меня. Правда? Слушай, наш он, правильно понял.

— Я в людях неплохо разбираюсь, добрый он. Махина большая, как танк, а глаза добрые. Давно с ним знакомы?

— Годков, двадцать будет. В Афгане встретились.

— А в наши края, как и его занесло?

— Снова ты лезешь, впереди планеты всей. Даст Бог, вернёмся, тогда и поговорим обо всём спокойно. Если, живы останемся. Говорил ведь уже.

Немного разоткровенничавшийся Игорь, вновь закрылся, как ракушка закрыл створки. Рост не злился на этого волевого человека. Всё и так ясно, как Божий день. Получиться у них победить, тогда и разговоры можно поразговаривать. А пока, не приспело ещё время. Противник владеет крайне эффективными методами ведения допросов. Кроме того, кровососы не обременяют себя вопросами морали и этики.

К дому Ростислава подъехали около двенадцати дня. Ещё поутру товарищи решили, что в поездку отправятся на его джипе. У этой машины и проходимость, и грузоподъёмность хорошая. Выйдя из салона, отправился открывать ворота. Со двора, удобнее и быстрее грузиться. Едва подошёл к ограде, зазвонил телефон. Посмотрел на экран, высвечивался незнакомый номер. Хмыкнув, включил соединение.

— Алло!

Ответа не последовало. Спустя мгновение, послышались длинные гудки. Особо задумываться времени не было. Из стоящего, напротив дома, пошарпанного «Жигулёнка», вышли двое плечистых парней и направились в его сторону. Один окликнул его.

— Ей, парень! Ты здесь живёшь?

— Ну, я.

— Подожди-ка.

Ребята ускорили шаг. Рост, с интересом, ждал. Иногда к нему подкатывали рэкетиры местного разлива, но он всегда умел постановить их на место, так сказать, восстановить статус кво.

— Ты, Орлов?

— Чем могу помочь?

Не доходя до Роста пары шагов, они резко кинулись вперёд и стали ему заламывать, за спину, руки. Надо отметить, своё дело, они знали назубок. Нервное напряжение, накапливаемое последние несколько дней, наконец, нашло долгожданный выход. Быстро освободив от захвата правую руку, он, с огромным удовольствиям, вкладывая весь свой вес, резким крюком, уже свободной правой, заехал в челюсть мальчику, все ещё вцепившемуся в левую руку. Парень рухнул, как подкошенный. Развернувшись, Рост собрался, было разобраться со вторым, но увидел дуло пистолета, смотрящее прямо в лоб. Ярость заполнила его. Какие-то недоделанные бандюганы смеют, среди белого дня, нападать на него! И где, около самого дома! Не бывать такому!

— Ах, ты щеня паршивое! Ты на меня пушку наставлять будешь! Да, я!..

С побелевшим лицом Ростислав медленно попёр на второго. Неожиданно, сзади раздался топот бегущих и громкие крики.

— Стоять! Не двигаться! Милиция! Руки за голову! Стреляем без предупреждения!

Не вполне осознавая происходящее, Рост повернулся, и моментально оказался сбит с ног. Посыпался град ударов. Били от души, ногами и дубинками. Он весь сжался, прикрывая голову и живот, принял позу зародыша в утробе матери. Когда бить надоело, рывком поставили на ноги. На секунду потерял сознание. Однако сильный удар в живот вернул к реальности. В голове шумело. Хоть и старался закрыться, но десяток сильных ударов пропустил. Попробовал открыть глаза. Всё поплыло, колени подогнулись, снова стал терять сознание. Пощёчина вернула к некомфортной действительности. Вокруг него стояла толпа ментов. Они что-то орали, но, что именно, Рост не понимал. Странное ощущение, слова знакомые, а смысл ускользает. С противным визгом рядом затормозил «Уазик». На запястьях защёлкнулись браслеты наручников и его, буквально бросили в машину.

Пока доехали в горотдел, мысли начали потихоньку возвращаться. Попытался осмыслить происходящее. На вопрос, чего на него, так грубо, налетели доблестные милиционеры, ответа не находилось. Вроде, вполне законопослушный гражданин. То, что иногда с налогами мухлюет, так скажите ради всех святых, а кто этого не делает. Кроме того, за подобные вещи руки не ломают, рёбра тоже. Это даже не криминал, так мелкие шалости.

Точно так же, как и загружали, не соблюдая нормы этикета, вытряхнули из "лунохода"[67], и, пинками, погнали в здание. Его затолкали в небольшой кабинет на втором этаже. В центре помещения, находился одинокий табурет. Вполне закономерно, Роста посадили на него. Закованные за спиной руки сильно затекли и потеряли чувствительность. Вокруг толпилось человек пять.

— Колись, Орлов! Деваться тебе некуда! Молчание усугубляет вину! За убийство, вплоть до пожизненного светит, а тут ещё и нападение на сотрудников, при исполнении.

Беседу начал, сидевший за столом напротив, молоденький паренёк.

— Каких сотрудников? Эти двое налетели, как бандиты. Короче так, я без адвоката ничего говорить не буду. Руки расстегните. Не имеете права вести допрос, не сняв наручники.

— Завали е…о! Руки расстегнуть?! Да, я сейчас их тебе переломаю! Умник нашёлся! — заорал другой правоохранитель и копнул ногой в плечо.

От удара, Рост упал. Его быстренько подняли и снова водрузили на табурет.

— Колись, падла! — крикнули из-за спины.

— Без защитника ничего говорить не буду. Согласно Конституции имею право молчать.

— Конституцию, гад, вспомнил! На!

Подскочивший сбоку мент, сильно ударил в скулу. Рост, уже привычно, повалился на пол. На сей раз, подняли не сразу, сначала пару минут попинали. Рост сидел, покачиваясь, вестибулярный аппарат нуждался в срочном ремонте. Из рассечённой брови капала кровь, глаз заплывал. В правом боку сильно кололо. Рёбрам не понравился массаж берцами[68].

— Ну, что? Будешь говорить? Или, может, хочешь к "петухам"[69] в камеру? Мы это быстренько организуем. А? Не молчи, облегчи душу", — сидевший напротив, не кричал, на сей раз, он говорил очень задушевно, вкрадчиво, можно сказать.

Сплюнув, собравшуюся во рту кровь, Ростислав криво усмехнулся и ответил, попытавшись сделать это, как можно членораздельней.

— Слышь, парень, а не пошёл бы ты, к нехорошей маме, щи хлебать с мудями?

Снова посыпались удары. Очевидно, сотрудники внутренних органов не ценят перлы устного народного творчества. А зря!

Голова сильно болела. В ней, при нынешних обстоятельствах, могла разместиться только одна мысль. Она гласила, надо вытерпеть, до смерти не убьют. Кутепов всё видел, и если не вмешался, значит, так надо. Сто процентов, он с Лёхой, уже что-то предпринимают. Главное, сейчас не сдаться, вытерпеть всё. Они ответят за пытки, обязательно ответят.

Повторно усадить на табурет не получалось, Рост постоянно заваливался на бок.

— Да пусть себе валяется, сволочь.

Лёжа на полу, Рост закрыл глаза, и попытался просканировать своё тело. Так, пару рёбер справа поломано, двух зубов нет, бровь рассечена, физиономия всмятку и стопроцентное сотрясение. Могло, конечно, быть и хуже, но не сильно. Тело начало распухать.

— Куда его денем? В "обезьянник"?

— Не, туда нельзя. Там народу много. Везите в КПЗ. И передайте, пусть хату отдельную дадут. Малёха очухается, а вечерком снова подъедем поговорить.

— Вставай, скотина.

— Приятно познакомиться, Ростислав.

С юмором у милиции тоже, оказалось, не ахти. На этот раз, били не долго, очевидно надоело. Превозмогая острую боль в боку, Рост еле-еле поднялся на ноги. Как добрался до КПЗ, практически не запомнил, сильная пульсирующая головная боль наполнила всё естество. Появилась сильная тошнота…

…Ужгородские камеры предварительного заключения, находятся в полуподвальном помещении. Молва утверждает, что их, в своё время, инспектировал, сам император Австро-Венгрии, Франц-Иосиф, и признал годными к использованию. До сих пор, служащие сего заведения, трепетно чтут традиции, не меняя интерьер помещений. Император, остался бы, очень доволен. Всё как в старые добрые времена…

Около входной двери, «луноход» остановился. Роста вывели и прислонили к стене. Конвоирующий опер, позвонил в дверной звонок, над входом. Пока дверь открывалась, Ростислава вырвало. Состояние ухудшилось. Сильно кружилась голова, не удавалось надолго сфокусировать взгляд.

Дверь открылась, навстречу вышел младший лейтенант.

— Кого привезли?

Посмотрев на Роста, покраснел от злости и яростно накинулся на опера.

— Опять побитого! Вы там, что, совсем озверели? Сколько можно? А вдруг сдохнет? Кто отвечать будет?

— Не гони волну! Привезли, значит бери! Запрёшь в отдельную «хату». Если здохнет — не парься. Нам меньше работы, колоть не надо. Забирай тело.

Стоявшие за спиной лейтенанта, прапорщики подхватили задержанного и поволокли вовнутрь. В камере бросили на железную нару[70], лицом вниз, руки оставались скованными за спиной. Рост громко застонал.

— Командир, а наручники снимать?

— Оно тебе надо? Пусть так валяется, нам меньше работы будет.

— Как скажешь. Не повезло тебе, парень. Из ложечки, тебя кормить никто не собирается. Значит, ты, мужик, у нас объявил голодовку. А это нарушение режима. Так-с. У нас не санаторий. Хе-хе.

Собрав остатки сил, Ростислав прохрипел.

— Я требую адвоката.

Дверь, с громким металлическим лязгом, закрылась. В действительность происходящего верить не хотелось, однако боль, наполняющая всё тело, подсказывала правильный ответ. Попробовал расслабиться. Немного помогло, стало, хоть как-то терпимо. Попытался думать о чём-то хорошем. Есть в психологии такая практика, называется активное воображение, иначе — визуализация. Это помогает организму самоисцеляться. Стал представлять, что он, не на железной наре валяется, а лежит на пляже солнечного Кипра. У ног тихо плещет море. Лёгкий ветерок приятно освежает тело. Спустя пару минут, Ростислав забылся в спасительном сне.

Проснулся оттого, что трясли за плечо. Попытался открыть глаза. Удалось, только один. Над ним склонился уже знакомый прапорщик.

— Хотел адвоката? Туточки он, вставай.

Не без помощи попкаря[71], удалось принять вертикальное положение. Идти получилось самому. В одном, из соседних помещений, ожидал старинный приятель, адвокат Юрьев. С Ромкой Юрьевым, он познакомился, около восьми лет тому назад. Судьба свела их вместе, на почве любви к экстремальным видам спорта. В небольшом провинциальном городке, коим и является Ужгород, мужиков, любящих риск, жило не особо много. Посему, пути-дорожки смельчаков неизбежно пересекались, тем паче, выбор спортивных пристрастий, предоставлялся не богатый, пейнтбол да паропланы, вот, собственно, и всё. Эти двое, очевидно в детстве, не наигрались в войнушку, или же сказывалось служивое прошлое парней. Как вы уже поняли, пристрастием сей пары, стал пейнтбол.

— Привет, Роман. Спасибо, что пришёл.

С трудом, разлепляя разбитые губы, поздоровался Ростислав. Затрачивая неимоверные усилия, удавалось говорить внятно. Кроме губ, мешала нижняя челюсть. Она сильно распухла и еле — еле двигалась.

Юрьев, мгновение смотрел на приятеля, а затем сразу превратился в высокопрофессионального адвоката.

— Почему не сняли наручники? Где начальник? Кто избил моего подзащитного?

Пробурчав себе под нос что-то невразумительное, прапорщик снял "браслеты"[72] и ретировался, закрыв за собой дверь. Рост, аккуратно, падать не хотелось, сел на привинченный к полу табурет. Поднёс к глазам распухшие, посиневшие кисти.

— Ром, дай закурить, а то рук не чувствую.

Адвокат достал из кармана пачку «Мальборо» и, прикурив сигарету, протянул её Ростиславу. Осторожно, одними губами, он взял её и сильно затянулся. В боку резко закололо. Лицо скривила гримаса боли.

— Слушай, а за что меня так? А?

Защитник насупился.

— Слушай и не перебивай. Тебе «шьют» двойное убийство. Говорят, ты завалил какую-то девку и своего приятеля, Валентина Татаринова. Улик, против тебя — ноль. Поэтому и выбивали признание. Птичка на хвосте принесла, это дело на особом контроле у генерала. Вот и рвут задницу, на немецкий крест. Уже отрапортовали, мол, поймали маньяка.

— Ром, я невиновен.

— Знаю. Не перебивай. Хорошие у тебя друганы, сразу меня нашли. Теперь всё, больше бить не будут, не бойся. Будем стараться вытащить тебя поскорей отсюда. Сегодня, немного позже, я вернусь и отвезу тебя на судмедэкспертизу, побои снимать. Прости за цинизм, но даже хорошо, что тебя отмудохали так сильно. Нам такой расклад на руку.

Ростислав криво усмехнулся.

— Надеюсь, ты ничего не подписывал?

— Я не идиот. Потому и били.

— Молодчина. Потерпи ещё немного.

В этот миг дверь распахнулась настежь. На пороге стояли двое парней в штатском. Рост сразу узнал посетителей. Именно они особенно старались, там, в горотделе. Не узнав со спины адвоката, стали хамить.

— Это, что за б…ь с мань…

Роман быстро повернулся. Наглое выражение, словно, ветром сдуло с упитанных физиономий. Взгляд защитника стал колючим.

— Ну, привет, борцам с преступностью.

— Вот тебе бабка и Юрьев день… — тихо проговорил один из правоохранителей. Получился не самый плохой каламбур. Растерянность милиционеров была понятна. Адвокат Юрьев, считался, одним из наиболее сильных защитников в области, и отличался трепетной заботой о здоровье и благополучии своих клиентов.

— Ага. День. А теперь, пан следователь, объясните, на каком основании вы применили к моему подзащитному, пытки, да ещё, столь изуверские? Кто вам дал право попирать Конституцию и законы нашей страны?

Следователь, а им оказался, задающий вопросы сопляк, из "кровавого кабинета", обиженно запротестовал. Так возмущаются разбалованные дети, у которых отбирают любимую игрушку, и заставляют учить уроки.

— А его никто не бил. Таким привезли к нам. Он оказал жестокое сопротивление при задержании. Двое сотрудников уголовного розыска, вежливо предложили ему проехать в горотдел, для дачи пояснений, по ряду вопросов. А он, накинулся на них и жестоко избил. После чего, к нему и была применена сила, случайно проходящим мимо, патрулём. Об этой ситуации поданы, соответствующие рапорта.

— Даже, если, на миг, предположить, что ваши слова правдивы, это не даёт вам, никакого права, так калечить невиновного человека!

— Какого не виновного? Он убийца!

— Я вижу, вам не мешает напомнить некоторые прописные истины. Согласно, ныне действующему законодательству, вопрос о виновности человека, решает суд, и только суд.

Эти слова защитник проговорил с милейшей улыбкой на лице. Он получал удовольствие от сегодняшнего разговора.

— Кроме того, хочу вас уведомить, вот вам бумаги с требованием проведения безотлагательной судебно — медицинской экспертизы. В случае, вашего отказа, удовлетворить наши законные требования, я через двадцать минут у прокурора, а через сорок — у судьи. Я ясно выражаюсь?

Юрьев вопросительно уставился на милиционеров.

Рост, тем временем, пытался массировать кисти рук. Чувствительность медленно и крайне болезненно возвращалась. Молодой, здоровый организм начинал самовосстанавливаться.

— Сейчас приду, — с этими словами, следователь куда-то заспешил.

— Кстати, не сочтите за труд, закройте плотно дверь, с той стороны, — с елейно улыбкой, нежно и, немного чувственно, произнёс адвокат.

Обалдевший от происходящего, опер выполнил просьбу.

— Ну, ты им и дал!

Искреннему восхищению Ростислава не было предела.

— Не радуйся пока. До победного конца, как до Пекина раком.

Минут через пять, дверь снова открылась, впуская следователя.

— Ну, и? Когда в судебку едем?

Не меняя благожелательного тона, поинтересовался защитник.

— Машина во дворе ждёт.

— Прекрасно. Я очень рад, что мы смогли, так быстро, найти с вами, общий язык.

Вошедшие следом конвоиры, одели на задержанного наручники и, взяв за плечи, повели к, приспособленной для транспортировки заключённых, "Газели".

Дорога заняла, порядка, сорока минут. Судебно-медицинская экспертиза находилась на территории городской больницы. Ростислава вывели из автозака[73] и провели в помещение. Остановившись у закрытой двери, конвоиры постучали.

— Можно?

— Да, да, входите.

В кабинете сидели врач со следователем и адвокатом.

— Так-с. На что жалуемся, голубчик?

Рост начал перечислять. Доктор внимательно слушал, не перебивая, и делал пометки в журнале, лежащем перед ним, на столе. Когда Рост закончил, его попросили раздеться. Медик осмотрел тело пациента. Полноценные синяки ещё не успели проявиться, но ссадины, опухоли и красные пятна выглядели весьма красноречиво.

— Срочно на снимок его.

Молоденькая медсестричка, до того момента незаметно сидевшая в уголке, подбежала и, вместе с конвоиром, повела Ростислава в рентгенокабинет. Приблизительно, спустя полчаса, все вновь собрались вместе.

— Что вы нам скажете, доктор?

— Гм. Много чего могу сказать. Во-первых, у пациента сотрясение головного мозга, средней степени тяжести. Во-вторых, два правых ребра сломаны и, ещё одно, имеет трещину. В-третьих, сильное рассечение левой брови. Нами наложено четыре шва. Кроме того, по всему телу множественные ушибы и гематомы. Подробнее, напишу в заключении.

— Спасибо. И, пожалуйста, не забудьте указать предположительное время получения травм, — напоследок попросил адвокат.

На следователе не было лица, так сказать, полное отсутствие присутствия оного. Начальник ему прямо сказал, в судебке будет ждать врач, который ничего не найдёт, а тут такое! После подобных накладок и погоны потерять недолго. Если вытурят, чем заниматься, на что жить? В свои двадцать семь, да с заочным юрфаком, местного пошиба, где тройка ставиться на автомате, а пятёрка, за двадцать баксов, он на хрен никому не нужен. Делать, тоже ничего не научился. Не в дворники же идти. Хотя и туда без блата не возьмут. На глазах следака появились слёзы. Ростислав, смотревший на милиционера, заметил их. На короткое мгновение, ему стало жаль, этого молоденького паренька. Но при очередном вдохе, в боку снова сильно закололо. С болью жалость прошла. Вернулась ненависть. Рост представил, сколько человек, поломал этот недоносок, сколько жизней исковеркал. Не всякий может себе позволить хорошего адвоката, умеющего отстоять своего клиента. Большинство людей, попав в подобную ситуацию, не в состоянии защититься и безропотно терпят все издевательства и оскорбления, сознаваясь во всех тяжких и подписывая любые признания.

— Едем? Прервал затянувшееся молчание конвоир.

— Да, конечно, везите его. На сегодня у нас всё. К слову, сержант, передайте своим, чтоб, случайно, не забыли снять наручники в камере. Хорошо?

Юрьев устал. На сарказм сил не было. Самое важное, на сегодня, сделано успешно.

В КПЗ, Роста закрыли в ту же камеру. Правда, на наре появились постельные принадлежности. С трудом передвигая ноги, он подошёл к шконке и лёг. Голова, едва успела коснуться подушки, как он уже спал. Сегодняшний день доконал парня.

Проснулся затемно. В камере, жёлтым светом, в полнакала, горела одинокая лампочка. А может и не в полнакала. Возможно, от старости и усталости, она не могла светить сильнее. Стареют не только люди, иногда стареют и устают и лампочки.

Он лежал на наре, глядя в потолок одним глазом. Второй заплыл окончательно и надолго. Прошедший день, казался страшным сном, плодом воспалённого, больного воображения. Разум отказывался верить в происходящее. Вместе с пробуждением пришла ноющая боль во всём теле. Медленно поднявшись, Рост подошёл к параше[74]. Оправив малую нужду, помыл руки и осмотрелся. Камера оказалась не велика, метров пять на два с половиной. Две нары, по бокам. Параша, умывальник. Стол и пара скамеек. Всё намертво вмуровано в бетонный пол. Под потолком, небольшое забаррикадированное на совесть, окно. Одних решёток — три штуки, да мелкая-мелкая стальная сетка, не то, что свет, воздух не пропускали. Стены облезшие, сплошь покрыты пятнами сырости. В некоторых местах темнел грибок. Но это не самое страшное. Хуже всего — запах. Запах пота, крови, плесени и грибка, вонь параши и самое мерзкое, смрад человеческого страха. Страха тысяч людей, бывших здесь до нас, смрад их паники, ужаса и безысходности. Этот специфический запах давил на психику, посильнее любой пытки. Этот смрад и был пыткой, самой последней и самой страшной. Не зря в народе говорят, кто единожды почувствовал его, запомнит на всю свою оставшуюся жизнь.

В коридоре раздались гулкие шаги и, последовавший за ними, крик.

— Па-адьём!

Охранник орал, методично постукивая по дверям камер, чем-то металлическим. Поравнявшись с апартаментами Ростислава, открыл кормушку, так называется маленькое окошко в двери, и с интересом посмотрел вовнутрь.

— Живой? Не помер ночью? Ну, и ладушки. Баланду[75] будешь?

В животе Роста заурчало.

— Буду. И попить, если можно.

— Чай даём.

Минут через двадцать кормушка с лязгом открылась вновь.

— Бери чай и кашу. Хлеб давать?

— Давать всё.

Ростислав забрал посуду и три куска хлеба.

— Спасибо.

— Угу. Как доешь, помой тарелку. Потом приду забрать.

Рост поковырял кашу. По крайней мере — горячая. Хотя, если бы он такое варево предложил Непоседе, мог произойти бурный скандал, и пёс сказал бы ему очень много нового. Одно слово — баланда. Неожиданно, отчётливо вспомнился его Непоседа.

"Как ты там, брат? Покормил тебя кто?" — пронеслось в голове.

Обоняние начало пытаться протестовать, но парень быстренько поставил его на место. Дабы бороться и жить, надо кушать. Принялся поглощать этот шедевр кулинарного искусства. Неизвестно, как долго пробудешь здесь, силы надо беречь. Хлеб, приятно порадовал великолепным вкусом. Но, может это, только, на фоне каши? Стараясь ни о чём не думать, работал челюстями. Понемногу, по чуть-чуть тарелки опустела. По телу разлилось комфортное тепло. Помыв посуду, завалился спать, справедливо решив, чем дольше спишь, тем ближе дембель.

Проснулся от скрежета открываемой двери. С трудом, продрав единственный открывающийся глаз, Рост сел на шконку и вопросительно уставился на вошедшего.

— Задержанным, вставать полагается.

Молча встал, хотелось сказать пару слов, но сдержался. Перед ним был начальник КПЗ. Младший лейтенант заметно нервничал.

— За вами приехал конвой. Едете на суд, санкцию давать будут.

— Адвокат знает? Если нет, из камеры не выйду.

Рост снова опустился на нару. Неожиданно милиционер взорвался.

— Да, знает он, мать твою так!

— Чего орать? Тогда иду.

Пытаясь сохранять спокойствие, сказал Ростислав. Очень хотелось засмеяться. Хамство начальника сильно рассмешило. Так грубят люди, уверенные в своём поражении. Значит, у Роста появились не самые плохие шансы покинуть эти стены. Около кабинета начальника его остановили. Лейтенант подозвал конвоира и, под роспись, вручил тому какой-то пакет.

— Это изъятые у Орлова вещички, по описи.

Старшина понимающе кивнул.

— Орлов. Вы тоже, распишитесь, тут вот.

— А что это?

— Ну, мол, претензий к нам не имеете. Ведь мы вас не били. Правда?

— Не-а. Ничего писать не буду. Так адвокат сказал. Бить — не били, а в наручниках, я по своей воле, несколько часов в камере тусовался? Как вы сказали тогда прапорщику, «забей»? А?

Лейтенант снова закипел. Даже внешне, он стал похож, на готовый откинуть крышку, чайник, такой же красный и шумный.

— Тогда, на суд не едете!

Конвоиры недоумённо переглянулись. У начальника КПЗ, сегодня явно мозги набекрень. Не в его праве принимать такое решение.

— Значит, не еду. Мирно согласился Ростислав.

— И передач не получите!

— Значит, не получу. Какие-такие передачи? Не нужны мне ваши передачи, мне и без телевизора хорошо. И вообще, мне не надо ничего, нас и тут неплохо кормют.

Рост откровенно изгалялся над ментом.

— Забирайте его, к чёртовой матери, отсюда!!

Конвоиры защёлкнули наручники и молча повели к автозаку. Уже внутри машины, старшина неодобрительно покачал головой.

— Зачем ты так. Он, ведь закон не нарушал.

— Дудки, старшина. Нарушал. Когда браслеты не снял с меня — нарушил. Когда меня избитого, не стоящего на ногах привезли сюда, а он принял безропотно — тоже нарушил. Он, сотрудник пра-во-ох-ра-ни-тель-ных органов, он обязан за законом следить. Он обязан был немедленно сообщить своему начальству, медиков вызвать, а не покрывать ублюдков-оперов. Я мог спокойно сдохнуть там. А он промолчал, привык он молчать. Именно, с молчаливого согласия, таких людей, и совершаются в мире многие гадости и непотребства! Промолчал, а теперь, за свою немоту и равнодушие, отвечать придётся по закону.

Дальше ехали не разговаривая. Каждый переваривал ситуацию. Старшина, готов был, согласится с задержанным, но чувство корпоративности бунтовалось против такого решения. Вот, и происходила в нём тяжёлая внутренняя борьба, между порядочностью и ущербным чувством коллегиальности.

Автозак остановился у здания местного суда. Служитель Фемиды принимал на втором этаже, в своём кабинете. Конвоиры ввели Ростислава. Кроме него в помещении находились, Юрьев со следователем, двое незнакомых мужчин, и девушка, судя по всему, секретарь. Один из незнакомцев, судья, сидел за большим письменным столом и внимательно смотрел на Роста.

— Добрый день!

Как благовоспитанный человек, Орлов поздоровался первым и попытался дружелюбно улыбнуться. Судя, по изменившемуся выражению лиц большинства собравшихся, улыбка не получилась. Росту стало весело. Нервы явно сдавали, не выдерживая событий последних пары дней. Усилием воли, попытался взять себя в руки. Судья вопросительно посмотрел на следака, приглашая к началу. Милиционер, стал вяленько просить судью, выдать санкцию на двухмесячный арест гражданина Орлова, дабы тот не мог оказывать давление на следствию и не скрылся от правосудия. Не забыл упомянуть, что Орлов, при задержании, оказал серьёзнейшее сопротивление сотрудникам внутренних дел и нанёс им телесные повреждения. Как подтверждение своих слов, он предоставил судебно-медицинское заключение, о травмах оперативников. Судья, покачивая головой, не торопливо изучал бумаги. Рост, еле сдерживался, чтобы не заорать, всё это неправда и фальсификация. Увидев его состояние, Юрьев нахмурился и помахал головой, не надо. Выслушав следователя, судья предоставил слово защитнику.

— Ваша честь! — начал Роман: — Прошу отпустить моего подзащитного по подписке о невыезде. Мотивация моей просьбы, проста и бесхитростна. Дело в том, что глубоко уважаемый следователь несколько искажает факты. А факты, как говориться, вещь упрямая. Прямых улик, доказывающих виновность господина Орлова, у следствия нет, и не может быть. Кроме того, следует заметить, сотрудники внутренних дел, не представившись должным образом, напали на него и принялись жестоко избивать. Причём, внешне, они были весьма похожи на простых бандитов. Это не моё голословное утверждение. Все эти факты письменно изложил, случайно проходящий мимо, человек. Этот законопослушный гражданин, увидев описываемые события, подумал, что на человека напали рэкетиры. Невольный свидетель — уважаемый, заслуживающий всяческого доверия, член нашего общества. Его зовут Кутепов Игорь Тимофеевич, он работает доцентом нашего государственного университета. Сей гражданин, направлялся в библиотеку, расположенную неподалёку и увидел данный инцидент. Он не поленился найти меня и написать заявление для суда, в котором описывает вышеупомянутые события, как мне кажется, с достаточной долей объективности. Его описание событий, полностью опровергает версию следователя, о законопослушных оперативниках и жестоком, психически неуравновешенном Орлове. Мало того, у данного гражданина хватило выдержки и благоразумия, заснять на камеру, вмонтированную в сотовый телефон, все происходящие события и последующее жестокое избиение, моего подзащитного. Ваша честь, я с огромным удовольствием, предоставляю уважаемому суду, упомянутое заявление гражданина Кутепова И.Т. и копию видеосъёмки происшествия.

Сохраняя скромное выражение лица, Юрьев положил на стол, перед судьёй, несколько исписанных листов бумаги и компакт-диск. В кабинете повисла гробовая тишина. Не проявляя, внешне, эмоций, адвокат продолжил своё выступление.

— Далее, в нарушение всех законных норм, моего клиента допрашивали без присутствия защитника. А когда, он стал, согласно нормам Конституции, требовать, предоставить ему адвоката, к моему подзащитному применили пытки. После вторичного избиения, у него сломано несколько рёбер, сотрясение головного мозга, множественные рваные раны и ушибы. Факт, как говориться, не только на лицо, но и на лице. По моему требованию, проведена судебно-медицинская экспертиза. Вот её заключение.

Юрьев добавил к предыдущим, ещё один документ.

— Исходя их всего вышеупомянутого, видно, задержание и арест господина Орлова, не целесообразен и не имеет серьёзной юридической подоплёки. Орлов везде характеризуется положительно, он имеет свой небольшой постоянный бизнес, постоянное место жительства. Убегать, у него причин нет. В прошлом, он сам, был офицером спецслужб. Кроме того, после полученных побоев, мой подзащитный нуждается в срочной госпитализации и серьёзном лечении. В данном случае, не он может оказывать давление на следствие, а, скорее, следствие может давить на него, находись он за решёткой. Посему, ваша честь, повторяю свою просьбу. Прошу избрать мерой пресечения, подписку о невыезде. У меня, всё.

Выслушав защитника, судья предоставил слово прокурору. Тот, явно удивлённый увиденным и услышанным, тем не менее, поддержал ходатайство следователя. Можно сказать, это его работа, но разве покрывание нарушения законов, может являться работой прокурора. Просто, в наших судах, зачастую, бытует подобная практика, любые действия милиции, прокуратура безоговорочно поддерживает. Соблюдение законности, заменилось на соблюдение клановости и спасание чести мундира. Но, разве можно спасать то, чего давно уж нет? Нонсенс. Мундиров хватает, а честью и не пахнет. Большое горе, что в правоохранительных структурах работают люди, придерживающиеся подобных взглядов. Ошибка, причём любая, сотрудника правоохранительных органов, всегда влечёт за собой поломанные человеческие судьбы, страдание и слёзы, ни в чём не повинных людей, членов нашего общества. Не мешает правоохранителям помнить об этом.

Выслушав все стороны, судья встал из-за стола.

— Мне необходимо удалиться и просмотреть видеозапись. Объявляю перерыв на десять минут.

— Как себя чувствуешь? Держись, — тихо проговорил Роман.

— Курить охота, — мечтательно произнёс Ростислав.

— Перетопчешся. Ты, помниться, год как бросил.

— Вот так, всегда, — подвёл итог подзащитный.

Минут, через пятнадцать, судья вернулся в кабинет. Все встали в приветствии.

— Рассмотрев ходатайство следователя и прокурора, и заслушав доводы защитника, я, судья Ференци Золтан Ласлович, принял решение, — в кабинете повисла полная тишина: — Избрать мерой пресечения, для гражданина Орлова Ростислава Анатольевича, подписку о невыезде.

Рост едва не закричал о радости.

— Решение, может быть обжаловано в десятидневный срок. Освободить из-под стражи немедленно, в зале суда.

Конвоир не говоря ни слова, расстегнул наручники. Рост вопросительно посмотрел на старшину.

— Я помню. Тут ваши вещички. Посмотрите, и, если все на месте, распишитесь в получении.

Ростислав бегло просмотрел, вроде ничего не пропало. Чиркнув каракулю подписи на бумажке, вышел из кабинета. В коридоре, освобождённый попал в дружеские объятия Алексея и Саши.

— Спасибо, ребята! Век помнить буду! Жизнь спасли мне!

На глазах у Ростислава заблестели скупые мужские слёзы. Подошедший сзади Юрьев, похлопал по плечу.

— Ромка, и тебе, огромное, огромное спасибо! Я твой должник!

— Должник, должник. Слушайте меня внимательно, сейчас я еду к себе в офис. Следуйте за мной. Есть о чём переговорить. Не отставайте, у меня мало времени. Через час следующий суд.

В машине, Рост принялся расспрашивать друзей.

— Как Вы узнали?

— Ты чего? Забыл совсем? Игорь у тебя в джипе сидел тихонько. Его и не заметили менты, пока тобой занимались. Он всё на мобилку педантично и заснял, а затем с нами связался. Мы нашли Романа. Ну, а дальше ты знаешь всё. Юрьев — высококлассный профессионал, он редко проигрывает дела.

— Как швейцарец? Я думал, вы уедете к храму, — поинтересовался Рост у Лёхи.

— Церковь никуда не убежит. Прежде, тебя надо было вытащить с нар, а потом уж всё остальное. За кровососом Саня присматривал. Очень похоже, тебя с его подачи взяли. Мюллер, референт упыря, за час перед твоим арестом, ездил в облсовет и сидел там битый час. Минут через двадцать, после его приезда, оттуда вылетел, как ошпаренный, генерал милицейский и бегом к себе, в УВД. Мы все уверены, без Ульриха не обошлось в этом деле.

— Доцент где?

— У Ромки в офисе дожидается.

— А если б, меня не отпустили?

— Но ведь отпустили. Не парься. Всё позади. Кутепов сильно помог. Хороший мужик, настоящий. Кремень. Твоим старикам ничего не сообщали, не хотели тревожить. Непоседу я кормил регулярно, ты ключи от дома в джипе оставил.

— Даже не знаю, как благодарить вас. Всю жизнь помнить буду!

— Брось. Али мы не дружки-корешки?

Усмехнулся Александр. За разговором приехали к офису адвоката. Контора находилась в самом сердце старого города. Со вкусом отделанное помещение, производило благоприятное впечатление на посетителей. Юрьев с Кутеповым ждали в кабинете. Игорь встал на встречу вошедшим.

— Спасибо!

— Пустое.

— Ромка, объясни, что за подписка такая. Я могу из города выезжать? У меня производство в селе. Не каждый день, но бывать там надо, это мой хлеб.

— Ростислав, едь себе на здоровье в свой цех, только телефон не выключай, всегда будь на связи. И неплохо, если меня предварительно предупредишь. Всё равно, в теперешней ситуации, следователь не рискнёт дёргать тебя, не согласовав свои действия, предварительно со мной. Подписка однозначно запрещает ехать за границу, а не передвигаться по территории нашей горячёлюбимой родины. Ясно?

— Понял, не дурак, дурак бы не понял.

— И ещё. Обязательно обратись к врачам, пусть тебя подлатают. А то, если по-честному, дерьмово ты, дружище, выглядишь. Да сделай всё официально, а мне потом справочку принесёшь. Мне её к делу приобщить надо обязательно.

В разговор вмешался Кутепов.

— Роман, нам обязательно надо сегодня уехать, всем. Суток через двое, Бог даст, вернёмся. Едем в горы, а там покрытие слабое. Телефон может не работать. Это проблема?

Юрьев немного задумался.

— На пару суток, говоришь, на пару суток можно, прикрою, если что. Однако сильно не задерживайтесь. Во второй раз, его вытащить будет намного проблематичней. Почти невозможно, я бы сказал. Но перед поездкой вашей, к врачу зайди обязательно. Это приоритетная вещь.

— Я его только отвезу домой, умыться и переодеться, а то — вылитый бомжара, и сразу в больницу поедем, — предложил Лёша.

— Добро. Тогда, всем привет. Идите, у меня дел полно. Пока.

Роман погрузился в изучение документов, на своём столе.

На улице быстро согласовали свои действия. Александр, как и ранее, следил за Штаубергом, в горы он не ехал. Алексей, вёз Роста сначала домой, затем в больницу, и после, снова домой. Игорь, ждал парней у Роста…

…Не теряя драгоценного времени, князь отправил воя за отрядом Драги. Штурм закончен, надо поставить подразделению иные задачи. Архиепископ, выбрал самого проворного монаха, и послал того в близлежащий городок, купить телегу с лошадьми. Оставшиеся, от погибших «драконов», верховые, мало подходили для гужевых перевозок. Раненным воям, священнослужители оказывали посильную медицинскую помощь. Вскоре пришёл Драго, со своими воями. Влад, вкратце ввёл его в курс событий и выслушал его рапорт. Услышав новость о гибели воеводы, десятник искренне опечалился, уж больно сильно любили и уважали «драконы» своего командира. В его отряде практически ничего не произошло. К ним в руки попался, токмо один ландскнехт, сумевший сбежать из крепости. Удовлетворённо кивнув, князь подозвал китайца и распорядился вынести, гроб с упырём во двор. Лу Минь отобрал десяток особенно крепких воев, весьма тяжёлый гроб у Аттилы. Не жалел кровосос злата на его отделку. Из всех пострадавших в схватках, лишь один «дракон» оказался, действительно тяжело ранен. Остальные, после штопок и перевязок, снова стали в строй.

На телеге, запряжённой двумя деревенскими битюгами[76], приехал инок, посланный в Хуст. На неё, вои погрузили домовину с упырём, и прикрыли сеном. После короткого совещания, решили опять разделиться. Драго, с большинством «драконов», должны не мешкая, отвезти тела погибших домой, в Тырговиште. А князь, с архиепископом и китайцем, взяв с собой пару воев да иноков, везти гроб, для захоронения в горы. Вскоре, оба отряда тронулись в путь.

Дорога Влада лежала на север, в сторону Карпат. Как и предполагал Иона, телега заметно тормозила скорость передвижения. Размеренно шедшие битюги, ни в какую не хотели прибавить шагу, сколько монахи не подгоняли. Привыкшие, к размеренному крестьянскому труду, лошадки искренне не понимали необходимости, куда-то бежать. На удары кнута, они только поворачивали головы и удивлённо-обиженно поглядывали на людей. Их огромные, добрые и очень умные глаза, с немым укором, смотрели на инока, исполнявшего обязанности кучера. Наконец, лошади и монах смогли понять друг друга. Телега, почти вдвое прибавила ходу.

На ночь, остановились в небольшой дубовой роще. Монахи занялись животными и готовкой ужина. Вои споро поставили шатры и приступили к несению охраны. Очерёдность, князь установил заранее. Хотя, враг и повержен, но не стоит забывать, они находятся на территории сопредельного государства. Да и секретность, вещь необходимая, учитывая важность предстоящего дела. Подручными средствами споро огородили лагерь сложной системой ловушек и капканов, пройти сквозь которые незамечено, не удалось бы никому. За время, проведённое в сотне «драконов», оба воя превратились в истинных профессионалов, умеющих, практически всё. Разговоров, почти не велось. Потери друзей на всех легла тяжким грузом. Наскоро, без аппетита откушав, Влад удалился в свой шатёр.

Он лежал с открытыми глазами, глядя в матерчатый потолок, когда, перед входом, кто-то вопрошающе покашлял. Господарь недовольно поморщился, но узнав старческие горловые звуки, пригласил войти.

— Чего не спишь, отче?

— В моём возрасте, бессонница — дело привычное. Да и тебя, как я вижу, сон не берёт. Плохо?

— Хм. А сам как мыслишь?

— Терпи, княже, не много осталось. Вот схороним Аттилу, и конец.

— Чему конец? — со злостью вскипел Влад.

Он не кричал, нет, он — шипел. Боль, обида, горечь, злость на себя, на весь мир сошлись вместе в этом шёпоте. Весь, подавшись вперёд, он вперил взгляд в Иону. Холодные, карие глаза, при неярком свете свечей, пылали бешенством.

— Чему конец? Не будет вампира, будут турки, мадьяры, свои доморощенные иуды, за тридцать серебряников, продающие родную землю супостатам. Чему конец? О каком конце ты мне говоришь? Я потерял всех кого любил. Потерял даже тех, кого только хотел полюбить, а ты мне говоришь "конец".

— Прекрати! Что за сопли, господарь?! — почти прокричал архиепископ.

От неожиданности, Влад аж отпрянул назад. Всегда мягкий, добрый, никогда не повышавший голоса, священник кричал. Не лёгкими, интонацией, духовной наполненностью кричал, орал на князя. Гнев преобразил его. Плечи расправились, из семидесятилетнего старца, он вмиг преобразился в грозного мужа, умеющего отдавать приказы и заставлять людей, подчинятся своей воле. Таким архиепископа, Влад ещё не видел ни разу, за всё время их дружбы. Сие внезапное преображение, подействовало, на князя, сродни ушату ледяной волы, в знойный полдень.

— Чего ты хотел? Ты, князь, господарь Валашский! По праву крови и с Божеского веления, ты в ответе за страну свою многострадальную, за народ свой, за каждого человека в отдельности! Один, ты, потерял родных и близких, в сей войне? Да, почитай, в каждом доме смерть собрала богатый урожай!

Склонив голову на грудь, Влад слушал старика, внимал ему. Резки и обидны были те слова, что глаголил Иона. Не раз сжимались кулаки, белели костяшки пальцев от напруги. Но он слушал не перебивая, ибо ведал — прав, на сто процентов прав архиепископ. Раскис он, сломался. А нельзя так. Прав у него нет сдаваться. В ответе он за многих, не токмо за себя. Такова его планида, сие удел монарха, не про себя. Но про народ свой печься непрестанно.

— Хватит, — подняв голову, молвил спокойно князь.

Иона внимательно посмотрел на Влада.

— Я рад, что, пройдя через такие испытания, увидев столько горя, ты не разучился чувствовать и сопереживать. Что душа твоя не огрубела, не очерствела, от всей этой напасти. Токмо не сломайся, Влад. Я боюсь сего. Когда сильные, умеющие сопереживать, люди ломаются, наступает беда. Не знаю почему, но они превращаются в безжалостных тиранов и извергов, в тех, с кем ещё недавно боролись. Может, то сатана, видя малую слабинку своих врагов, вселяет в них сонмы демонов. Ведь, в горе, у человека душа открыта, вот нечистый и пользуется случаем, превращает своих супротивников, в исчадия ада. Держись, Влад! Не сдавайся! Молю тебя о том!

Архиепископ плакал. По худым, морщинистым щекам обильно текли слёзы. Мокрые от слёз глаза с мольбой смотрели на князя. Через мгновение, Влад обнял старца, крепко прижал к себе и заплакал. Затем, пал пред архиепископом на колени и поцеловал руку. Иона нежно погладил князя по голове и глотая слёзы, уже немного спокойнее сказал.

— Верю в тебя, и люблю, аки сына своего единородного.

Сказав сие, старик перекрестил Влада и, повернувшись, вышел из шатра. Влад остался наедине с собой. Присев на пенёк, заменяющий стул, он с благодарностью подумал, как сей, на вид немощный человек, смог так быстро заставить его взять себя в руки и привести в чувства. Князь успокоился и лёг на кровать. Сон пришёл сразу, словно уже был здесь, только затаился и ждал удобного случая.

Утром, помолясь, продолжили путь. За ночь не случилось ничего, заслуживающего внимания. Дорога, углубляясь в горы, шла по безлюдным местам. Голый осенний лес, молчаливой стеной стоял по краям тракта. Качество дороги постепенно ухудшалось, и к концу дня, она едва угадывалась, под жёлтым ковром, опавшей листвы. Временами моросил дождь со снегом. Ближе к вечеру, ехавший впереди инок, остановил коня и поднял руку. Влад подъехал к нему и вопросительно посмотрел на монаха.

— Приехали, княже. Повернём налево. Там за горкой, в лесу стоит церквушка. Туда мы и направлялись.

Присмотревшись повнимательней, Влад заметил узкую, едва заметную тропку, ответвляющуюся от основной дороги. Отряд поехал по ней. К храму подошли в полной тишине. Оставив воев разбивать лагерь, князь с архиепископом вошли в заброшенную церковь. При колеблющемся свете факелов, она казалась вельми мрачной. Было очень заметно, люди сюда уж много лет не захаживали. Иона выглядел, явно удовлетворённым увиденным. Он быстро кругом обошёл помещение, осматривая всё вокруг, и, широко улыбнувшись, вышел. Влад последовал за ним.

— Храм подходит идеально. Сейчас осмотрел его и убедился в правильности выбора. Так-то я его знал, токмо по чертежу лазутчика, а теперь смог воочию осмотреть. Вполне надёжное место.

— Слава Богу. Не мешает нам немного подкрепиться, отче. Больно заманчивые запахи от костра доносятся. Никак «драконы» удачно поохотились. Давненько свежатинки не ели.

Ароматы жареной дичи, наполняли рты слюной и заставляли желудки, судорожно сжиматься.

— Ты, княже откушай, конечно. А мне след попоститься. Завтра важное дело завершать надобно.

Трапеза прошла живее обычного. Узрев конец пути, люди приободрились, усталости, как не бывало. Ужин сопровождали шутки-прибаутки. Даже монахи, хотя и постились, вместе с архиепископом, но принимали деятельное участие в веселье.

Внезапно, из ближайших кустов, куда недавно удалился по нужде, один из воев, раздался пронзительный крик. На секунду все замерли, затем, похватав оружие, гурьбой бросились на крик. Не успели сделать и пары шагов, как резко остановились на месте и замерли. Навстречу шёл вампир, один из подручных Аттилы. Его глаза пылали ярко красным огнём, точно сам ад отражался в них. Лицо утратило человеческие черты. Оно напоминало жуткую маску полуволка, полузмеи.

— Не ждали?

Прошипел он, и, яростным прыжком, бросился на князя. Всё произошло моментально. Влад не успевал защититься и, несомненно, должен был погибнуть на месте. Мысленно он приготовился умереть. Всё произошло бы именно так, но, неожиданно, наперерез кинулся Лу Минь. Со скоростью и проворством рыси, он налетел на врага и повалил того наземь. Никто не успел ничего предпринять, только тупо смотрели на, повалившихся в смертельном объятии, противников. Они лежали на земле, не шевелясь, полностью неподвижно.

— О, великий князь, ты так и будешь смотреть, али поможешь подняться, своему верному слуге? Невозмутимым голосом поинтересовался китаец.

Обалдевшие от всего, люди, лишь смотрели, открыв рты. Тела зашевелились и медленно из-под упыря, выбрался щупленький Лу Минь, живой, и, судя по улыбке, от уха до уха, вполне здоровый. Он, рукавом, вытер с лица кровь.

— Добьёте, али мне прикажете сие сделать, великий князь?

Влад сделал шаг вперёд и заключил, спасителя, в свои медвежьи объятия. Народ пришёл в себя и зашевелился. Архиепископ с иноками, быстренько добили, пронзённого в сердце, осиновым коликом, кровососа. Дело не хитрое. Оставалось, токмо, обезглавить да спалить. А скромный герой отправился умываться к, тёкшей рядом, горной реке.

Когда все успокоились и вновь заняли привычные места у костра, князь обратился в Ионе.

— Отче, а, сколько ещё осталось? Не пробудят они Аттилу?

— Очевидно, осталось ещё двое — трое. Бродят где-то. Но спасти своего повелителя, они не смогут. Мощные заклятия наложу я на гроб и на всё то место. Не смогут побороть. Даже дорогу найти не смогут. Больно слабы они. А пока наберут должную силу, много веков пройти успеет. Думаю, к тому времени, и Аттилу сможем изничтожить совсем.

— И до них доберёмся. Дай только срок, никому не уйти от нас, — со злой усмешкой проговорил князь.

Архиепископ поднял очи к небу. Звёзды потихоньку тускнели, близился рассвет.

— А вот, и ночь прошла. Пора за дело.

Священнослужители облачились в, подобающие для совершения обряда, одежды и начали.

Первым делом, совершили соответствующее богослужение в церкви. Иона с иноками, истово молились. Вокруг благоухал ладан. Лу Минь, на сей раз, не принимал участия. Он находился, с Владом и «драконами», снаружи.

— А ты, почему не там, не молишься? — поинтересовался господарь.

— Пока, нет надобности. Храм — христианский, православный. Значит, и надлежит, молиться в нём православным христианам. Я потом буду, когда упыря укрывать начнём.

Уже совсем рассвело, когда архиепископ с братией вышли из помещения.

— С Божьей помощью, в церкви закончено. Вносите гроб. Токмо, аккуратно. Иноки покажут, где ему место будет.

Люди дружно взялись и внесли тяжёлую домовину в храм. При свете дня, Влад заметил огромный дубовый ящик, с каменным саркофагом внутри. Их крышки, находились рядом, прислонённые к стене. Все поверхности густо испещрены были словами молитв и крестами. Гроб Аттилы поместили вовнутрь.

Началось новое богослужение. Оно напоминало, Владу, уже виденное в Хустском замке. На сей раз, Лу Минь молился со всеми вместе. Воздух, в помещении, казался густым и вязким. Было сие следствием курения ладана, али то явилось эфемерное нечто, князь не знал. Сквозь стены саркофага, отчётливо слышался скрежет зубов упыря, его дикие вопли и звериный вой. В довершении всего, снаружи и поднялась сильнейшая буря. Доносились раскаты грома, блестели отблески молний. Всё сие вселяло суеверный ужас. Поздней осенью, гроз не бывает. Никогда не было. А тут!.. Сквозь шум непогоды, явственно слышались, леденящие кровь, завывания. Стены храма дрожали и вибрировали, словно под ударами гигантского тарана. Владу показалось, в какой-то момент, что гроб упыря поднимается в воздух, из каменного саркофага. Волосы у всех присутствующих стали дыбом. Гроб, уже почти вылетел, когда Иона, громко выкрикивая молитвы и призывая, на помощь Господа, бросился на него сверху. Домовина на секунду зависла на месте, а затем, с громким стуком, рухнула на дно каменного саркофага. Воцарилась полнейшая тишина. Буря, так внезапно поднявшаяся, совершенно стихла. Монахи помогли архиепископу выбраться. Бледный, едва держащийся на ногах, Иона указал перстом на крышки, лежащие рядом. От усталости, он не мог вымолвить ни слова. Надрываясь от напруги, Влад с воями, установил, сначала, каменную, на надлежащее ей место. Гробница закрылась. Не прекращая песнопения, иноки стали замазывать все стыки и щели чесночной замазкой. Когда с каменными частями закончили, установили наружную дубовую крышку. И тут всё герметично зашпаклевали. Обряд длился ещё несколько часов.

Когда он закончился, день перешагнул за свою половину. Усталые, но удовлетворённые содеянным, люди вышли на свет Божий. Обливаясь потом, вдыхали чистый морозный воздух. Соратники стояли на небольшой полянке перед церковью. Лу Минь подошёл к Владу и, не говоря ни слова, указал рукой, на массивные, обитые кованым железом, двери храма. Они, впрочем, как и стены, сплошь покрылись глубокими царапинами. Казалось, некий мифический зверь, могучей когтистой лапой, пытался продраться внутрь церкви.

"Ишь, как нечисть старалась спасти своего!"

Господарь устало мотнул головой. Бушевавшая буря, оставила не только эти следы. В лесу повалило множество деревьев, а в лагере не осталось ни одного целого шатра. Их не просто снесло, их разодрало в клочья. Лошади в испуге разбежались.

— Насолили мы нонче нечисти. Лепота! — устало, но довольно подытожил князь.

— Запомнят они, сей день! — согласился Иона.

Наводить порядок, сил не осталось ни у кого. Наскоро развели костёр. Люди, буквально повалились, около огня. Немного отдохнув, стали трапезничать. Припасы, к всеобщему удивлению и, нескрываемой, радости, остались нетронуты. Откушав, почувствовали, что жить стало немного лучше и значительней веселее. «Дракон» с иноком отправились вылавливать лошадей. Другой монах, под чутким руководством китайца, принялся сворачивать лагерь, точнее его остатки. Решили на этом месте не задерживаться, а сразу отправиться в обратный путь…

…"Ну, что, мы победили?"

"Победили, княже. Но победили в битве. Война со злом никогда не закончится. Она вечна".

"Почему так, отче?"

"Неисповедимы пути Господни, сын мой".

"Зачем же тогда воевать, ежели зло неистребимо?"

"Потому что, всегда остаётся минимальный, мизерный шанс, что его можно победить окончательно. А вдруг, добро победит именно в этот раз?"

"Ты противоречишь себе, отче".

"Весь мир — сплошные противоречия"…

Глава 13

…Соскучившийся по хозяину, Непоседа встретил всех громкими воплями и танцем радости. Подбегая к Росту, всё норовил, лизнуть его в губы.

— Знаю маленький, соскучился. Я тоже. Ну, всё, хватит лизаться. Не толкайся, пожалуйста, я и так, еле на ногах стою.

Пёс, очевидно чувствуя состояние человека, начал тихонько поскуливать. Ростислав с трудом добрался до двери. Первым делом, войдя в дом, открыл холодильник и дал собаке косточку.

— На, отметь моё возвращение домой. Знал бы ты, каким дерьмом кормят в КПЗ, не воротил бы никогда нос от каши. Кушай, кушай мой хороший.

Наскоро принял душ, и переоделся в чистое. Снятые шмотки, попросту выкинул в мусорник. Стирать такую рвань смысла не было. Даже, на тряпки не пойдёт. Вонь камеры ни чем не вывести.

— Едем?

— Лёха, погодь. Сначала, кофейку тяпнем, а потом уж и в дорогу. Пара минут рояли не сыграет, а меня к жизни вернёт. Я, человек раненный, меня беречь надо и лелеять.

— Давай тяпнем, раненный ты наш. Только быстренько. Надо в больницу тебя доставить.

Горячий крепкий кофе заметно взбодрил. Только пить было Росту тяжко, сильно пекли разбитые губы. Включив местное телевидение, смаковали напиток и знакомились с региональными новостями.

— Думаешь, он меня подставил?

— Как тебе сказать, вампир, несомненно, приложил руку. Ну, а основную, так сказать чёрную работу, сделали наши, доморощенные держиморды. Упырь хитер и очень умён, считай ему, порядка, полутора тысяч лет. Научился, за это время, людьми манипулировать. Действия человека просчитать не трудно, навык только нужен, жизненный опыт. Помнишь, как в той пословице говориться, с годами приходят только две вещи — жизненный опыт и половое бессилие. Не знаю, и не хочу знать, про его сексуальные силы, но опыт у него, за столько годков, накоплен немалый. Ты на себе ощутил.

— А вдруг, это он убил их?

— Всё может быть. Непонятно, чего Валька, перед смертью у него делал? Есть мысли, по этому поводу?

— Ты, прикалываешься. В моей голове сейчас есть, только гематомы. На мысли там нет места. Всё распухло и вытеснило. Это конечно шутка, но я не очень далёк от истины. Сейчас я туго соображаю.

— Слушай, там, в репортаже, о первой жертве, фигурировал нож? Из твоей коллекции ничего не пропало? Посмотри-ка.

Рост поднялся и пошёл в кабинет, где на стене висело небольшое собрание холодного оружия, предмет его гордости. Внимательно посмотрев, облегчённо вздохнул, ничего не пропало. Все экспонаты находились на своих местах. Вернувшись в гостиную, уселся в кресло и расслаблено выдохнул.

— Всё на месте.

— Ну и, слава Богу.

— Да. Слава Богу. Вальку только жалко. Хороший парень был. Земля ему пухом.

— Всё попили, и поехали. Дел ещё ого-го, сколько осталось.

Игорёк остался ждать ребят, а Лёха повёз в больницу Роста. Медицина задержала дольше предполагаемого. Молоденькая девушка, доктор, аж всплеснула руками, осматривая раненого. Его тело стало, синим, полностью синим, без перепадов и вкраплений. Врач, моментально воспылала желанием госпитализировать его. Около получаса друзьям пришлось уговаривать повременить с этим, дня на три. С огромным трудом, применяя всё своё красноречие, они смогли с ней найти общий язык. С туго перебинтованными рёбрами и зашитой бровью, парни вернулись домой. Карманы Роста топорщились, от целой кучи прописанных таблеток.

— Ну, как больничка?

Кутепов, явно не на шутку беспокоился состоянием Ростислава.

— И-эх! Лечился бы там и лечился. Там такие девчонки классные работают, только болеть успевай! — помечтал Рост.

— Вкололи ему обезболивающее, он и размечтался. Пока туда ехали, всю дорогу охал и ахал, — подначил друга Алексей.

— Ещё успеешь полечиться. Как самочувствие?

— Нормально, рёбра корсетом стянули, сразу полегчало.

— Я, тут кофеёк сварганил. Тяпнем на дорожку, и вперёд, труба зовёт.

— Давай! — в унисон произнесли Лёха с Ростом.

Процесс кофепринятия проходил чинно, не спеша. Видно понимая важность момента, даже Непоседа, бродивший по комнате, ни к кому не приставал, а завалился дрыхнуть, под обеденным столом.

Покончив с напитком, стали быстренько собираться в дорогу. На сей раз вещей почти не брали. Запланированный поход не требовал горы продуктов и прочей дребедени. Львиную долю вещей, занимали две надувные лодки. Напоследок, Рост накидал Непоседе полную миску каши. Помолясь и посидев на дорожку, тронулись в путь. Уже выезжая из города, Рост перезвонил родителям и попросил пару дней приглядывать за домом и кормить пса.

По дороге друзья попытались не затрагивать грустных тем. Разговоры разговаривали, всё больше про женщин. Мужчины, если это мужчины, всегда говорят о двух вещах. О женщинах и, иногда, про политику. О политике не хотелось вспоминать, поэтому вспоминали прелестных представительниц слабого пола. Кто-то из философов заметил, мужики, ещё большие сплетники, чем дамы. Как не печально, но стоит признать его правоту.

Летнее солнце палило нещадно. Кондиционер работал на полную мощность.

— Ну, скажи, Игорь, а чего ты до сих пор не женился?

— А вы с Лёхой?

— Э, нет, так не пойдёт. Вопросом на вопрос отвечать не прилично. Но, если хочешь, я скажу. У нас были попытки, неудачные, к сожалению. Теперь мы на восстановительном отдыхе. Пытаемся себе вернуть утраченные иллюзии. Так чего ты тянешь?

— Я в поисках. Ищу свою ненаглядную.

— Знаешь, что я тебе скажу. Моя покойная бабушка, коренная закарпатка, любила в таких случаях говаривать так: "Ко много выбырать, смиття збырать!"[77]. Перевод нужен, или понял. Давненько в наших краях живёшь.

— Понял, не надо переводить. И скажу тебе. Я не теряю надежды найти её. Вот доведём до ума наше дельце, тогда и о семейном счастье можно подумать, а пока не ко времени оно всё".

Приятели задумались над словами доцента. На некоторое время, в салоне повисла тишина.

— А если не справимся? — озвучил висевший в воздухе вопрос Лёша.

— Тогда худо будет. Ой, как худо.

— Как думаешь, нас кровососы просто убьют, или в себе подобных обратят? — подал голос Рост.

— Скорее всего, убьют. Но всякое возможно. Захотят подольше поиздеваться, очень долго, тогда и мы станем упырями.

— Лучше сразу. Живым я им не дамся, — прохрипел Ростислав.

— Мы, теперь, тоже — рыцари ордена Дракона? — спросил Лёша.

— Почти. Я сам хотел вам предложить, вечером, на привале пройти обряд посвящения. Господа, вы согласны?

— Конечно, согласны, — за обоих высказался Алексей.

Дорога медленно поднималась в горы. Джип, машина не скоростная, на ней сложно лететь, за двести. Крейсерская скорость, так, километров, сто — сто тридцать. Зато чувствуешь себя спокойно и уверенно, как в танке. Преимущество вездехода над другими автомобилями заметно, когда под колёсами, не ровная гладкость асфальта, а сильно пересечённая местность, с её ямами, валунами на дороге, глубокими, залитыми мутной водой, колеями. И если у водителя, есть навык вождения, подобной техники в таких условиях, можно быть полностью уверенным, вы доедете, куда вам надо, а не куда можно проехать.

К озеру приехали, ближе к вечеру. Быстро выгрузившись на берегу, Ростислав погнал машину, в находящийся неподалёку, санаторий. Не хотелось, по возвращению, найти голый кузов, без колёс и движка. С охранником удалось договориться быстро. Сунув, сияющему от счастья, парню десятку баксов, он заспешил к своим. То ли лекарства помогли, то ли воздух свободы действительно так полезен для организма, но Рост чувствовал себя, значительно лучше. Даже получалось открывать второй глаз, не полностью, но всё равно — это прогресс. К его возвращению, одна лодка уже была надута, заканчивали возиться с другой. Рост не помогал парням, рёбра за сутки не срастаются. Он пошёл немного пройтись по берегу. Быстрая ходьба из санатория, вызвала лёгкое головокружение. Метрах в ста, за кустами, он увидел витину машину. Позвав ребят, бросился к ней. Виктора, конечно, не наблюдалось. Сзади подбежали товарищи.

— Ты оказался прав, он поехал к церкви. Задумчиво проговорил Ростислав.

— К сожалению, да. Остаётся уповать на Господа. Плохо станется, если Ульрих найдёт его первым. Кстати, не мешает созвониться с Александром. Узнать новости.

Кутепов набрал номер Сашки.

— Алло!

— Привет! Как дела? Нормально доехали?

— Да, без эксцессов. Что у тебя нового?

— Есть новости. Только собирался вам звонить. Во внутренний двор готеля подъехали два "Ленд крузера", с полностью затемнёнными стёклами. Очевидно готовятся к поездке.

— Добро. Как двинуться в путь, перезвони. Это важно, очень важно.

— Понятно, не лаптем щи хлебаем.

Закончив разговор, Игорь посмотрел на друзей и коротко передал им содержание беседы.

— Пока события развиваются прекрасно. Мы их солидно опережаем. Раньше заката, судя по всему, они не поедут. Не будем мешкать и мы. Помолясь, вперёд и с песней.

В этот момент телефон у Кутепова снова зазвонил.

— Алло! Да… да… назад пути нет… да… ладно, чего теперь говорить о том. Если что пойдёт не так, ты знаешь что делать. Всё, отбой связи.

Он выглядел очень расстроенным.

— Что-то случилось? — спросил Лёша.

— Да… Плохие вести. Думал я, помогут нам, вызвал своих «драконов», но не приедет никто. Все погибли. Земля им пухом.

— Игорь, ты верь в нас, не подведём.

Лодки быстро спустили на воду. Алексей, с парой рюкзаков пошёл первым. Игорь с Ростом, двинулись следом. На сей раз плыли быстро, не в пример прошлому разу. Кутепов оказался превосходным гребцом. Рост, отдыхал, не мешая доценту. По правде сказать, он поначалу хотел погрести, но рёбра быстро и сильно напомнили о своём существовании.

Плыли не мешкая, не на отдых шли, на дело рискованное, важное. Миновав озеро, пошли по Теребле. Не тратя драгоценное время на преодоление порогов, наиболее опасные участки, преодолевали посуху, неся лодки на руках. Главное выиграть побольше времени. На кону стояли слишком большие ставки. Солнце садилось. За неполный день, на этот раз, прошли вдвое большее расстояние. В горах темнеет постепенно. Решили, ещё засветло, сделать привал. По прикидкам, оставалось около, пятнадцати — двадцати километров. Место для стоянки не подбирали специально, расположились на первой мало-мальски подходящей полянке. Вытащив на берег лодки, развели костёр. Ужинали без особых изысков. Горячий чай, заваренный на огне, да консервы, просто, но со вкусом. Друзья за день изрядно проголодались, посему с едой разобрались по-быстрому. Слопали всё. Сытые и довольные грелись у костра.

— А теперь, соратники, позвольте мне выполнить своё обещание, — торжественно начал Игорь.

Он встал и направился к своим вещам. Немного покопавшись в них, вернулся. В руках у доцента были чехол с удочками и небольшой целлофановый пакет.

— Чтобы стать рыцарем, будем рыбу ловить? — пошутил Ростислав.

Не отвечая на подколку, Игорь достал из пакета, бутылку тёмного красного вина и серебряный бокал, дивной работы. Густо усыпанный драгоценными камнями, он завораживающе блестел, при колеблющемся свете костра.

— Этот бокал, когда-то принадлежал легендарному Владу Валашскому, первому магистру ордена Дракона. Ему подарил этот предмет император Священной Римской империи Сигизмунд. Пить из него дозволяется, исключительно посвящённым в наш рыцарский орден. Это величайшая наша реликвия. Вино сие, освящённый кагор. Только такой напиток позволительно наливать в этот кубок.

Ростислав и Алексей, затаив дыхание, слушали. Игорь выглядел величественно и торжественно. На нём был надет чёрный плащ, расшитый крестами и драконами. Из-под плаща, тускло мерцала плетением, воронёная кольчуга. Лицо выглядело предельно серьёзным. Глаза блестели, подстать камням на бокале. Отложив кубок в сторону, он достал, из удочного чехла, три меча. Два поставил рядом, а третий, взял за черен. Мечи, как и кольчуга, тускло блестели воронением.

— Алексей! Подойди ко мне и стань на левое колено.

Лёша послушно выполнил его приказ. То, что это приказ, никто даже не думал сомневаться. Магистр продолжил церемонию.

— Раб, Божий, Алексей. Именем, Господа нашего, Иисуса Христа, и своей волей, я, магистр ордена Дракона, посвящаю тебя в рыцари и принимаю тебя, в лоно нашего Святого ордена. Будь смел и отважен. Соблюдай заветы Господни. Чини добро и избегай зла. Не жалей живота своего в борьбе за веру, и за други своя. Будь стоек в борьбе с нечистью. Аминь.

Произнося формулу обряда посвящения, Игорь взял рукоять меча двумя руками и, вытянув их, медленно дотронулся лезвием, сначала, до левого плеча, затем до правого. Потом, он взял, двумя руками, за клинок, и поднёс Алексею, для поцелуя. Лёша, с ощутимым трепетом поцеловал распятие, изображённое на гарде. Кутепов отложил, в сторону, свой меч, и взял другой. Это оружие он взял за рукоять и лезвие, и поднёс к коленопреклонённому Лёше.

— Возьми его, как я держу. И поцелуй сталь клинка, — подсказал магистр.

Тот покорно выполнил.

— Теперь, можешь встать. Отныне, ты, рыцарь ордена Дракона. С тобой Бог. Будь достоин этой высокой чести, — закончил, с Алексеем, обряд Игорь.

Лёша светился от счастья.

— Иди, Ростик, теперь твоя очередь, — легонько подтолкнул в спину, заробевшего друга.

Проведя и с ним торжественный ритуал, магистр поднял бокал и наполнил его вином.

— Господи! Спаси и сохрани, твоих верных слуг! — с этими словами, он отпил глоток и передал кубок Алексею. Он повторил слова и, отпив, протянул фужер Ростиславу. Рост, дождавшись своей очереди, повторил торжественную формулу и допил вино.

— Имею честь, поздравить вас, господа рыцари!

— А много нас?

— Мало осталось. Семеро всего, с вами и со мной. Погибло много ребят. Но не напрасно. Из кровососов, в живых остался только Ульрих. Остальных удалось, за последние пятьдесят лет извести.

— Нас трое, да батюшка. А где ещё трое? — поинтересовался Рост.

— По всему свету разбросаны. Не рассчитывал я на их помощь. Должны были другие девять приехать, да погибли все. Чует моё сердце, упыри постарались.

— Ты же говорил, один остался?

— Из старых, сильных, из выводка Аттилы — точно один. А так есть ещё пару новоделов. С ними успеем ещё встретиться. Они слабенькие.

— И всё? — не унимался Рост.

— Ну, ты и настырный! Не знаю, может, где и есть какие, но мне о них ничего не известно. А значит, считаем, что таковых нет. Понял?

— Как скажешь, господин магистр.

— Верно, как скажу. Здесь нам троим предстоит справиться. Если, вдруг, не совладаем, будет, кому орден возрождать.

— Не сомневайся, командир. Завалим гадов. Аттилу, тоже будем уничтожать? — в разговор вступил Алёша.

— Его, нет. Силён демон ещё. Витька вашего, гляди как околдовать смог! Заклятия по-новому наложим, а то из-за пролитой крови ослабли немного. Пусть лежит покудова, дожидается своей очереди. Ульриха уничтожить надо. Отходил он по матушке-земле, вволю, хватит. Пора и честь знать.

— Швейцарца, так швейцарца, — согласился Рост.

— Слушай, а помощника его, Мюллера, тоже в расход? А бодигардов? — уточнил Алексей.

— Не будем загадывать. Смотря по ситуации. Думаю, референта надо взять живым. Может, что про трупы расскажет. Расколем его, и с Ростислава обвинения снимут. Сложно будет его колонуть, но постараемся. Вспомню, молодость. С телохранителями сложнее, они будут защищать гота. Дадим шанс выжить. Используют — хорошо, а нет — значит не судьба, отправим к праотцам, ответ держать. Я, конечно, попробую кое-что сделать, но не обещаю. Они бойцы отменные, но наёмники. Им не резон, на смерть идти. Своя рубаха ближе к телу. За деньги, пусть и большие, жизни не отдают, разве случайно.

— У них, с Мюллером, сто процентов, стволы имеются. А мы, мечами махать будем? Нет, меч — вещь классная, но против пули, не особо поможет, — веско заметил Алексей.

— Кто сказал, без оружия? А это что, детские игрушки? — с улыбкой ответил Игорь.

Он подошёл к своему рюкзаку и достал два "Стечкина"[78].

— Это вам, господа рыцари. Надеюсь, стрелять не разучились?

— Это, как езда на велосипеде, раз научишься, век помнить будешь, — за двоих ответил Рост.

Парни примерялись к тяжести пистолета. «Стечкин», ствол хороший, надёжный.

— Только, советую поставить на режим одиночного огня. Навряд ли, придётся очередями поливать. Да и патронов больше нет, только то, что в магазине.

Друзья согласно закивали.

— Надеюсь, довольны? Угодил?

— Хорошие цацки, веские, — согласился Лёха.

— Запомните, парни, слова гениального полководца: "Пуля дура, а штык молодец!". На курок жмите, только в крайнем случаи. Ульриха девятым калибром не возьмёшь, а его подручников, надо живыми оставить.

Новоиспечённые «драконы», согласно закивали. Грех смертоубийства, на себя сознательно, очень тяжело брать, тем паче, если есть возможность этого избежать. Для нормального, адекватного человека. Закончив напутствия, магистр предложил допить вино, освящённый напиток негоже на землю выливать. Наполнив кубок снова, пустили по кругу.

— Что-то Александр давно не звонит? — посетовал Лёша.

— Блин, давно не смотрел на сотовый! Вдруг был вызов, а мы и не слышали?

Рост не угадал, вызова не было, как впрочем, и сети. Они находились вне зоны покрытия. Но парень не привык легко сдаваться. Внимательно смотря на экран аппарата, он стал ходить по спирали, удаляясь от центра поляны. Уже на самом крою, у кромки леса, он остановился, и радостно крикнул.

— Бинго! Есть связь!

Сотовый показывал сорок процентов силы сигнала, что по простому — две полоски из пяти. Ростислав набрал Сашин номер. Вызов пошёл. Дабы, не дай Бог, не сбить настройку, включил громкоговоритель. Абонент ответил достаточно быстро.

— Алло! Хорошо, что позвонил. Я, как раз собирался сам вас набирать. Ещё не выехали, но уже собираются. Машины загрузили вещами. Водители катаются по площади, привыкая к автомобилям.

— Спасибо за новости. А ты где?

— В смысле?

— Шум какой-то непонятный.

— Ну, это они тут ралли устраивают.

— Ясненько.

— А вы там как?

— Мы то, мы на берегу озера сидим, готовимся завтра выступать.

— Понял. Как выедут, сразу отзвонюсь. Успехов.

— Пока.

Рост выключил трубку и задумался.

— Зачем ты соврал Сане, что мы ещё на берегу Синевира? — поинтересовался Игорь.

— Не знаю. Сам про то задумался. Само получилось.

— Ты не веришь ему?

— Верю, но… что-то тут не так. Эти звуки… Нет, не знаю, не смогу дать вразумительных объяснений.

— Ладно, господа. Утро вечера мудренее. Спим. Рано вставать, через три часа. Надо отдохнуть. Завтра не будет на это сил и времени. Покойной ночи всем.

— А чего в такую рань? Я думал утром? — удивился Алексей.

— Утро нам не подходит. Утром будет поздно. Утром Ульрих будет в часовне.

— Та ну. Не успеет добраться.

— Успеет. Поверь мне. Машины новые, дороги ночью пустые, значит, часа за полтора доедут. Дальше, вещей не возьмут с собой, значится, лодки пойдут налегке, выходит часов за пять — шесть, есть реальный шанс добраться. Парни у него здоровенные. Выходит, максимум семь с половиной часов. Сейчас одиннадцать, получается, около семи утра, он будет там на месте. Нам надо опередить упыря, часа на два. Я даже погорячился, когда дал три часа сна. Двух хватит. Кстати, время пошло.

— Ну, это, ещё бабка надвое сказала. Я… — договорить Рост не успел.

— Разговорчики, «дракон». Это что за споры с магистром. Живо спать! — доцент явно говорил совершенно серьёзно.

— Есть, спать.

Пожелав друг другу нормальных сновидений, парни заснули около костра. Легли не раздеваясь. Полноценного сна не получилось. Каждый делал вид, что спит, а думал о своём. Лёша постоянно ворочался, не мог толком умоститься. Росту было, в этом плане, легче. Он мог спать, только на одном боку, на левом.

Через два часа, доцент встал и принялся будить парней. Они быстренько поднялись, сон так ни одному не пришёл. Впрочем, особой усталости никто не чувствовал. Раздули костёр и поставили кипятиться воду, для кофе. Вода быстро закипела. Попив горяченького, затушили костёр и стали собираться. Времени, это не забрало много, через десять минут сидели в лодках, на привычных местах.

Плыть ночью, оказалось не намного сложнее, чем днём. Полная луна прекрасно освещала долину. Лунный свет причудливо отражался, на речных перекатах. Ребята немного ошиблись в оценках расстояния. К церкви дошли минут, через сорок.

— Кабы знать, что так близко, то и не надо было там останавливаться. Могли сразу сюда доплыть, — посетовал Ростислав.

— Ничего страшного. Что ни делается, всё к лучшему, — рассудил Игорь.

Вытянули на берег лодки и оттянули подальше в лес. Скоро мог показаться враг, нечего ему облегчать жизнь и обозначать своё присутствие. Вещи с собой не взяли, оставили с плавсредствами. Магистр, напоследок, раздал парням плечевые кобуры и пояса с ножнами. С собой Игорь взял небольшую сумку. Облачившись в амуницию, двинулись к церкви. Рядом с развалинами, взявший на себя роль командира, Кутепов, дал сигнал остановиться и замереть. Друзья выполнили. В лесу стояла мёртвая тишина. Пару минут ждали. Игорь внимательно слушал ночь. В гуще леса, видимость значительно ухудшилась. Луне не хватало сил пробиться сквозь кроны деревьев. Минуты через три, магистр дал знак, продолжить движение.

Постоянно осматриваясь, подошли к церкви. Пусто. Никаких следов посетителей. Рост с Лёхой совместными усилиями, быстро открыли входные двери. Маленький отряд медленно вошёл внутрь храма. В помещении стояла непроглядная тьма. Возвышавшийся, в противоположном конце церкви, постамент, с гробом Аттилы, лишь угадывался во мраке. Кутепов, поставил на пол сумку и, стараясь не делать резких движений, левой рукой, достал из кармана фонарик. Не смотря на небольшие размеры, он обладал солидной мощностью. Сильный луч света, разогнал ночной мрак. Фонарик выхватил из темноты гробницу, и лежащего рядом человека. Неофиты бросились, было к нему, резкий рык магистра, остановил рыцарей.

— Стоять! — прошипел Игорь.

Парни замерли на своих местах. Кутепов методично осветил всё помещение. Ничего подозрительного не обнаружилось. Только, как следует, оглядевшись, вся троица отправилась к лежащему. Это был Виктор. Перво-наперво, Рост проверил пульс, найдёныш оказался крайне серьёзно изранен. Только спустя пару минут, он почувствовал слабое биение.

— Слава Богу! Живой! — подняв голову, сообщил он соратникам.

Опустившийся рядом с ним Игорь, осмотрел лежащего, более внимательно.

— Живой. Только непонятно, почему. Сильные внешние повреждения. Потерял очень много крови. Честно говоря, я поражён. При таких травмах не живут и дня, без квалифицированной медицинской помощи. А тут, в глухом лесу, почти неделю. Видно жить хочет сильно, паря. Давайте вынесем его наружу и спрячем, где-то. Не ровен час, Ульрих найдёт, тогда каюк парню приснится. А ну-ка, взяли аккуратно и понесли.

Очень осторожно, нежно подняли Витю и понесли. Решили спрятать, покуда, в небольшом овражке. Рост снял куртку и положил другу под голову. В целях маскировки, закидали опавшей листвой, обильно покрывавшей землю. Если не знать, можно пройти совсем рядом и не заметить.

— Слава тебе Господи! Хоть Витька живой, — вырвалось у Лёши.

— Да, я уже похоронил его, — согласился Ростислав.

— Да уж. Повезло парню. Чудо-чудесное. Только, давайте ему руки свяжем, — предложил магистр.

— Ты, что, белены объелся? — искренне возмутился Алексей.

— Не я такой, жизнь такая. Витя ваш, с такими травмами сюда добрался, жив непонятно как, до сих пор. А может, Аттила его позовёт себе на помощь? Тогда как?

— Слушай, откуда ты такой умный взялся? Человек сколько дней один в лесу, переломанный весь. Куда он денется? Он ходить не может, ноги его видел? Кости наружу торчат! Сердце едва бьётся! — поддержал Лёху Рост.

— Я то откуда? А из тех ворот, что и весь народ! Только, видал я поболе вашего, что упырь с человеком сотворить может. А ну, быстро, связать руки. Это приказ. «Драконы», выполнять!

Внезапно, голос Игоря приобрёл суровость, в нём почувствовалась железная воля. Такие приказы может отдавать только настоящий командир. Друзья подчинились. Что такое приказ магистра, новообращённые рыцари понимали. Наверное, у всякого нормального мужика, внутри, в крови, в генах, есть понятия о воинской дисциплине. Как это, у Владимира Высоцкого, понимать "…тайну слова — приказ, назначенье границ, смысл атаки и лязг боевых колесниц…". Парни понимали, в этом противостоянии нет места сантиментам. Рост, как отставной офицер, внутренне восхитился командирскими навыками Игоря.

— Добро. Возвращаемся в церковь. Который час?

— Половина третьего, — ответил Алексей.

— Успеваем.

Быстрым шагом вернулись в храм. В церкви, Игорь открыл принесённую с собой сумку, и достал из неё всё необходимое. Коротко помолились. Затем, не прекращая читать псалмы, магистр принялся готовиться к обряду. По углам саркофага расставил свечи, а по центру, из них выложил православный крест. Их пламя осветило часовню неясным призрачным светом. Казалось лики святых, на древних фресках, ожили и мимикой пытаются что-то сказать, о чём-то предупредить «драконов». Игорь достал старинную, обтянутую потемневшей кожей Библию. Немного полистав, нашёл необходимую страницу.

— Ростислав! Ты не забыл мирро взять?

— Нет, конечно. Вот оно.

Он достал, из наколенного кармана камуфлированных штанов, маленький флакончик, с маслянистой жидкостью внутри, и протянул его магистру. Кутепов. Перекрестившись, принял пузырёк и открыл его. Затем поставил мирро рядом, с приготовленной ранее, баночкой со Святой водой.

— Встаньте, оба, у двери, и не мешайте. Да, смотрите, мечи из ножен не доставайте. Храм, всё-таки. Негоже, в доме Божьем, сими людскими игрушками размахивать. Не ровен час, порезаться можно. Грех большой, в церкви кровь проливать. Лучше стойте тихо и молитесь.

Немного смутившись, ребята встали у входа. Ростислав, хоть и считал себя верующим человеком, наизусть знал только "Отче наш". Осенив себя крестом, начал, про себя, беззвучно шевеля губами, молиться. Скосив, на долю секунды взгляд, заметил, Алексей истово креститься и шепчет тихонько молитву.

Магистр, тем временем, довольно громко читал Святое Писание. Начал с псалмов Давида. Невольно Рост прислушался. Стоит заметить, когда читают Библию, люди всегда прислушиваются, такова её сила.

"…Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей,

и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои.

Многократно омой меня от беззакония моего,

и от греха моего очисти меня, ибо беззакония мои я сознаю,

и грех мой всегда предо мной…"

Псалтырь, псалом 50, 3 — 5

Рыцари стали вторить Игорю. Через некоторое время, в церкви поднялся ветер. Из ничего, начавшийся, он быстро набирал силу. Очень скоро тяжёлые створки дверей стали громко хлопать. Дабы не упасть, друзья держались за стену. Он выл, свистел, громыхал дверями, пытаясь заглушить голос магистра, который вопреки всем законам физики, набрал силу и мощь и громыхал под сводами храма. Игорь ни на секунду не отвлекся и не прекращал молиться. Пламя свечей, металось как безумное, но ни одна из них не потухла. Рост, как завороженный наблюдал за этим фантастическим танцем огня. В его воображении всплыл образ, извечного противостояния света и тьмы. В сердце заползал ужас. Внутренний голос подсказал, что молитва, и только молитва может спасти.

"… хлеб наш насущный даждь нам днесь,

и остави нам долги наша, яко же и мы

оставляем должникам нашим;

не введи нас во искушение;

но избави нас от лукаваго, аминь…"

Лука, глава 11, 4

На сей раз, Ростислав не шептал, он говорил во весь голос, он кричал. Алексей, очевидно услышавший друга, тоже перешёл на крик. Буря, бесновавшаяся в храме, стихла, внезапно, как и началась. Рост с Лёшей, от неожиданности замолчали. Магистр, внутренне готовый, к подобному, продолжал. В наступившей тишине его голос звучал очень торжественно.

"Чего стоишь? Тебе нравиться, что сей червь тобой понукает? Тебе нравиться, что он тобой командует, как последним холопом? Ты — умный, смелый, здоровый мужик, всю свою оставшуюся жизнь хочешь ему подчиняться? Подумаешь, в рыцари посвятил. Я сделаю тебя князем, королём! Ты будешь купаться в богатстве и роскоши!"

Непонятный голос говорил в церкви. Рост, испуганно вертел головой, пытаясь найти незримого собеседника. Алексей тоже, недоумённо осматривался вокруг. Голос магистра звучал всё сильнее.

"…Да восстанет Бог, и расточатся враги его,

и да бегут от лица его ненавидящие его.

Как рассеивается дым, Ты рассей их;

как тает воск от огня, так нечестивые

да погибнут от лица Божия…"

Псалтырь, псалом 67, 2 — 3

"Чего ты ждёшь? Выйми меч и убей этого ублюдка! Не стой! Сделай сие!"

Неизвестный рокотал. Голос, кроме своей силы, пылал жуткой ненавистью. Из вкрадчивого, проникновенного, он стал подобен грому, урагану, нагло врывающемуся внутрь.

"Дурак! Чего ты медлишь?! Заставь его замолчать! Я дам тебе всё! Ты будешь править миром! Пусть он замолчит! Немедленно!"

Ростислав сильно зажал руками уши, он понимал всю тщетность своей защиты. Это Аттила телепатически врывается в его сознание. Несмотря на полутысячелетний голод, сила вампира оставалась огромной. Рост и Алексей корчились на полу от боли, разрывавшей мозг людей. Их собственные «Я» боролись из последних сил, но упырь побеждал. Ростислав, с ужасом, заметил, как его собственная правая рука, потянулась к эфесу меча. Он пытался её остановить, но мышцы, практически не повиновались разуму. Точнее, они прекрасно повиновались чужому разуму. Пальцы медленно обхватили черен. Опираясь на руку, Ростислав встал и сделал первый шаг в сторону магистра.

"Иди! Убей его! Разруби на мелкие кусочки! Ты станешь сказочно богат! Я сделаю тебя императором мира! Иди и убей магистра!"

Голос в голове не прекращался. Видя, что побеждает, Аттила удвоил усилия. Шаг, ещё шаг. Меч медленно покинул ножны. Холодный пот заливал глаза, рот, он пропитал одежду, он капал на каменные плиты храма. Справа, обгоняя на полшага, подходил Алексей. Силы покидали. Рост понимал, только молитва может помочь, но слова путались. Он снова и снова пытался начать, но память подводила его. Разум угасал.

Игорь чувствовал чудовищное давление, но он, не переставая ни на мгновение, продолжал совершать обряд. Остановиться — значит погибнуть. Краем глаза, заметил. К нему очень медленно подходят рыцари. Они бледны, движения конвульсивны. Так, ясно, парни попали под влияние вампира. Надо спешить, иначе смерть, для всех смерть. Хуже смерти. В другой ситуации, он легко бы справился с ними двумя, но не сейчас, сейчас он не может, не имеет права прерываться ни на миг.

Шаг, ещё полшага. Голос в голове усиливается. Уже почти не слышно себя. Своё «Я» слабеет с каждым мгновение, слабеет и исчезает во мраке внутри. Тьма заползает в душу. Мысли путаются. Сил больше нет. Вот он, конец. Наверное, действительно, лучше сдаться. Аттила оказался значительно сильнее, чем они могли предположить. Шаг, ещё шажочек. Сдаться мешала, лишь врождённая упёртость. Дух противоречия, не давал капитулировать. Неимоверным усилием воли, Рост сделал шаг правой ногой немного короче. Возможно это спасение. Лёша, показал глазами, что понял задумку, и свой шаг левой тоже несколько укоротил. Если у них выйдет, если упырь не поймёт, то через пару метров, они упрутся друг в друга. Очень много «если», но это последняя возможность.

Вампир уже не приказывал, он торжествовал победу. Ещё несколько метров, и эти живые зомби зарубят магистра. Дикий, неистовый, адский хохот звучал в головах друзей. Внезапно, послышались новые звуки. Будто издалека, парни услышали голос магистра. С каждым, словом он всё усиливался. Вампир запаниковал, пытаясь перекричать человека. Слова Игоря заполняли всё естество, вытесняя упыря, возвращая силы и желание бороться. Возвращалось, совсем было сдавшееся, своё собственное "Я".

— Рыцари ордена Дракона! Именем Господа нашего, Иисуса Христа, приказываю вам! Остановитесь! Вложите мечи в ножны! Изыйди, дух мятежный, проклятый из душ чистых! Нет у тебя над ними власти! Заклинаю тебя, Аттила, сын проклятой блудницы Лилит, именем Господа, изыйди! Вернись в своё бренное тело и до века будь заключён в гробнице сей! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Аминь! Да сбудется воля Господня и ныне и во веки веков!

Чужая, злобная сила, владевшая телами парней, вмиг исчезла. Голос пропал. В полном изнеможении, они рухнули на каменный пол храма. В церкви вновь повисла тишина. Но это была другая тишина. Она перестала быть мёртвой, могильной. Она стала живой и тёплой. Теперь в ней можно было различить журчание реки, тёкшей невдалеке, стрекот кузнечиков, кваканье лягушек. Рыцари поднялись и, на дрожащих ногах, подошли к Игорю. Тот сидел, прислонившись спиной к постаменту. Казалось, он постарел на десять лет. Криво усмехнувшись, глянул на парней.

— Здрасьте. То, чуть не зарубили сзади, а то, ко мне ползёте отдыхать.

— Ты чего? Знаешь ведь, не мы это, упырь, тварюка, загипнотизировал нас.

— Шучу я. Устал, вот и шутка корявая получилась. Ох как я устал, ребятки.

Игорь вытер пот с лица. Парни тяжело опустились рядом, ноги не держали совсем.

— А вы молодцы. Нет, на самом деле молодцы. Я не надеялся, что вы сможете, так долго сопротивляться вампиру. Лишь благодаря вашей стойкости, я смог закончить обряд. Не успей, всё могло пойти насмарку. Все века существования ордена, оказались бы коту под хвост. Хорошие вы хлопцы. Нет, правда. Плохой человек, не смог бы, так долго противиться воли Аттилы. У вас души чистые.

— А сам, как смог? — ободрённый похвалой, поинтересовался Рост.

— Меня не ровняй с вами, я магистр, как — никак. Я — заговорённый. Вернёмся домой, и вас батюшка заговорит особым образом, чтоб впредь, никакая нечисть не могла вас себе подчинить.

— Отец Василий?

— Он самый. Отче, в нашей организации, вроде как, начальник внутренней безопасности.

— Значит, ты меня на смотрины тогда возил?

— Значит, на смотрины.

— И какие впечатления?

— Кабы не подошёл, не быть бы тебе рыцарем нашего ордена.

— Понял, господин магистр. Скорей бы уж заговорил, а то если доведётся ещё раз через такое пройти, можно смело местечко на кладбище подбирать.

— Отдыхайте пока. Воды Святой испейте, она силы придаст.

Игорь взял флакон с мирро, макнул в него палец, и написал на лбу каждого крест. «Драконы», пошатываясь вышли из храма и повалились на траву, отдыхать.

— Кстати, а который час? — спросил, стоящий в дверях магистр.

— Без четверти четыре.

— Законные полчаса отдыха имеете. Вздремните, я подниму. Станем к визиту Ульриха готовиться. Интуиция подсказывает, к пяти, вполне может припереться к нам в гости.

В норму пришли довольно быстро. Или ночная свежесть экологически чистого горного воздуха, или Святая вода, тому способствовала, ответить сложно, скорее это вопрос веры. Но, буквально, спустя пятнадцать минут, друзья, практически восстановились.

— Как там Витёк? Идем, проверим, — предложил Алёксей.

— Пошли, конечно.

Раненный, почти вылез из оврага. Невероятно, но он смог сделать это. Сломанные руки с верёвкой не справились, но Виктор умудрился проползти порядка двух метров. Друзья в страхе застыли на месте. Путь, по которому он полз, буквально пропитался кровью. Рост, мысленно задался вопросом, сколько всего этой жидкости, в ихнем «колобке». Взяв себя в руки, проверил пульс. К его огромному удивлению, Виктор немного ожил. Биение сердца явственно прощупывалось. Это было чудо. Сменив повязки на ранах, и оттянув тело в овраг, парни вернулись к церкви.

Игорь сидел на пороге, и мечтательно смотрел на звёздное небо. Столько звёзд, можно увидеть, лишь в горах. В городе, огни улиц и мерцающая, целую ночь, неоновая реклама, не дают, человеку возможности, наслаждаться этой красотой.

— Как там Виктор?

— Ты был прав, когда приказал его связать. Даже в таком состоянии, он смог выползти из канавы. Откуда ты знал, что он попытается прийти к нам?

— Опыт, ребятки. Жизненный, драконовский опыт. Они не то, что раненного, они мёртвого могут заставить выполнять свою волю. С этими шельмами, ухо держи востро, иначе откусят.

— Мы его обратно затащили и перевязали снова.

— Добро. Пусть только ещё малость продержится.

— Командир, как упыря встречать собираемся, — задал вопрос Алексей.

— Всё довольно просто"…

…Спустя седьмицу, опосля захоронения Аттилы в горах, отряд въехал в столицу Валашского княжества. Тырговиште не ожидало возвращения господаря. Люди останавливались, с удивлением взирая, на запыленную кавалькаду.

"Вот, они реалии жизни. Пару дней, как спасли мир от страшной напасти, а ни тебе праздничной встречи, ни цветов, ни всеобщих гуляний, когда купцы открывают закрома и выкатывают, в угощение, всему честному люду, бочки с хмельным вином. Ничего. Токмо, случайные прохожие, глазеют. Жизнь".

Не радостные мысли навеяла столица князю. По улицам города ехали шагом. И люди, и лошади, слишком устали, для стремительного, красивого галопа, коим привычно ездил господарь. Посему, когда всадники въехали во дворец, их ожидал целый сонм слуг. Спешившись, Влад увидел болярина Мирчу. Старик спешил встретить князя. Перепрыгивая через ступеньки, он слетел с лестницы. Его спешка выглядела весьма забавно. Вид наместника, навеял воспоминания о его дочери. В груди Влада больно сжалось сердце. С трудом, он смог овладеть своими эмоциями. Негоже господарю на людях, при слугах, показывать свою слабость, нельзя себе такое позволить. Вполне овладев собой, князь шагнул навстречу.

— Здравствуй, княже. Не ждали тебя, нонче. Мыслили, завтра приедешь. Второго дня, Драго прискакал с отрядом. Он поведал нам про всё и привёз погибших воев. В леднике они лежат. Мы без тебя хоронить, не решались.

Влад внимательно слушал, изредка кивая головой. Справным хозяином показал себя болярин. Ничего не забыл, за всем углядел, про всё доложил. Окромя гибели своей дочери, невесты княжеской..

"Боже, как он сдал за эти пару недель. Оставил здорового крепкого мужа, а встретил дряхлого старца", — пришла в голову невесёлая мысль.

Наместник и впрямь постарел. Даже не постарел, а как-то завял, что ли. Плечи опустились, спина сгорбилась, он сильно похудел, и выглядел жалкой копией себя самого.

— Молодец, наместник, прекрасно справился. Позже расскажешь подробнее… и про дочь поведаешь, как сие случилось. Не смотри на меня так. Расскажу тебе, как я узнал. А сейчас, надобно с дороги умыться и переодеться, не след у порога важные разговоры разговаривать. Вечером, жду тебя, тогда про всё и поведаешь.

Быстро поднявшись по ступеням, направился в свои покои. Встреченному по дороге Драго, тоже велел вечером прийти с докладом. Дворец гудел, встречая господаря. Весть о победе над Аттилой, принесли ещё приехавшие ранее «драконы». А теперь домой возвернулся, сам победитель, князь. В покоях Влада ожидала горячая ванна, заботливо приготовленная слугами.

"И когда, токмо успели?" — улыбнулся Влад.

Князь, конечно, привык к расторопности слуг, но сейчас ему было весьма приятно. Вся забота, о нём была вельми трогательна и нежна, но в душе зияла пустота. Цель достигнута. Супостат уничтожен, сиди себе да пожинай лавры победителя. А в сердце пустыня, прям Сахара беспредельная, солнцем выжженая.

Горячая вода сняла напряжение и немного улучшила настрой. Она смыла вместе с дорожной пылью, солидную долю усталости. Хорошо ничего не делать, никуда не спешить, не думать ни о чём, лёжа, с закрытыми глазами, в дубовой, обитой медью, ванне. Утомлённое путешествием, тело, наконец, получило долгожданный отдых. Около часа, Влад нежился. Когда вода стала остывать, выбрался наружу. Тщательно вытершись, с удовольствием оделся в чистое исподнее. Он уже запамятовал, когда в последний раз сиял такой чистотой. В походе сие невообразимая роскошь. Не успел подумать, как лакеи принесли свежеиспечённого молочного поросёнка и кувшин «токайского». Плотно, с превеликим удовольствием, откушав, уселся в кресле и немного задремал. Пару часов спокойного, глубокого сна полностью восстановили силы. До визита к архиепископу, ещё оставалось время и господарь решил пройтись по дворцу. Бесцельно гуляя по лабиринту коридоров, Влад понял, как он соскучился по этому месту. За последний год, не находилось времени, просто поблуждать по замку, всё дела, всё заботы. Прикасаясь рукой к неровной поверхности стен, он словно просил прощения у дворца, за свою невнимательность к нему. Ведь было время, ещё ребёнком, он знал каждую ступеньку, каждый уголочек коридоров. Он бегал и шалил здесь. В этом огромном доме он родился, тут прошло его беззаботное детство.

Во дворце, оживлённо сновала челядь, как-никак из похода возвернулись, князь с архиепископом. Особого ажиотажа, не было, но суетливости хватало с избытком. Останавливаясь и распрашавая, то одного до другого, Влад пришёл к определённым выводам. Доклады придворных, докладами, но у простых слуг, иногда можно разузнать, про всё более подробно и красочно. В рапортах, всегда присутствует сухость казённого языка. Простонародный говор, как правило полон эпитетов и живописных сравнений. Из сих бесед, князь понял, наместник определённо оказался на высоте. Мирча прекрасно справился со своей ролью, и во дворце, и в стране в целом. Болярин поддерживал полнейший порядок, верша разумный, справедливый суд и твёрдой рукой карая провинившихся. Ему поведали, как мудро рассудил он двух купцов, пришедших к нему в поисках правды. Плута наказали и кнутом, и мошной. Обманутому, возвернули деньги. Вообще, болярина сильно зауважали, за сей краткий срок его наместничества. А опосля трагической гибели Виктории, очень жалели старика. Тяжко перенёс Мирча сей удар. Сильно сдал. Стоит отметить, про эти трагические события, старались не упоминать в беседах с князем. Так общаясь со слугами, Влад дошёл и до казармы драконов. Десятники, бросились было строить воев, но князь велел всем спокойно отдыхать, а сам немного пообщался с командирами. Вечерело. Пошёл мягкий, пушистый снег. Влад вернулся во дворец. Архиепископ, уже ожидал его.

Удобно облокотившись на подлокотник, князь сидел в кресле, устланном тёплой медвежьей шкурой, и слушал доклад наместника. Не прерывая Мирчу, время от времени, отпивал из бокала вино. Рассказ болярина, был основателен и нетороплив. Не акцентируясь на незначительных мелочах, глаголил достаточно лаконично, но ёмко. Складывалось впечатление, ни что не ускользнуло от его хозяйского взора. Влад слушал и удивлялся. Как это он смог сделать столь смог, за столь короткое время? Да, дел на Мирчу навалилось вдоволь. О некоторых, вещах, Влад уже знал, из сегодняшних бесед со слугами, а некоторые, были внове. Впрочем, внимательное молчание князя, Мирча трактовал по своему. В какой-то момент, он прервал повествование, рухнул на правое колено и склонив седую голову, обеими руками протянул свой меч господарю.

— Княже! Ведаю, все, о чём доложил тебе — мелочь. Ведь, я не сдержал слово, данное тебе, не сумел сберечь твою невесту, а свою дщерь единородную! Вот мой меч, руби главу недостойную и делу конец! Не оправдал я твоего доверия… да и своего тоже…

От неожиданности, князь уронил бокал. Жалобно звякнув, то покатился по полу, оставляя за собой кровавый, винный след. Проводимый взглядами, кубок откатился далеко в сторону. Господарь медленно встал и подошёл к Мирче.

— Встань. Встань и слушай.

Но старик не шелохнулся.

— Ты думаешь, смерть — это выход? Возможно, но не теперь, и не для тебя. Не ты повинен в смерти Виктории, но токмо враг наш общий, Аттила. Я отомстил ему за всё и всех. Ты потерял сыновей и дщерь свою. Горьки твои потери, невосполнимы. Ведаешь, и я потерял всю свою родню, всех, отца, мать, сестру, всех. Теперича, оба мы одиноки, одни мы на свете белом остались. Так, окажи мне честь болярин, стань мне отцом названным!

С этими словами, Влад опустился на колени перед Мирчей. Так они и стояли на коленях, друг перед другом. По щекам старика текли скупые слёзы. У князя слёз не было, видать закончились, выплакал все. Драго и архиепископ, затаив дыхание, смотрели на них, не смея помешать. Сцена была величественной и душераздирающей, одновременно.

— Почту… за … честь… сынок!

Пытаясь как-то справиться со своими чувствами, торжественно и громко ответил Мирча.

Помогая друг другу встать, они поднялись на ноги. Как подобает воспитанному сыну, Влад, довёл старика до его кресла, усадил и лишь, затем вернулся на своё место.

— Теперь ты поведай, как добрались домой.

Рассказ Драго был предельно краток. По военному чётко, он описал все существенные события. Примечательным было, токмо встреча с неким венгерским рыцарем. Дабы не обнаружить себя, его попросту взяли в плен. На данный момент, он находился в местной темнице.

Непонятно откуда взявшийся дюжий монах, подал князю новый бокал с вином и бесшумно удалился.

— Отче, ты завёл телохранителя? — усмехнувшись, поинтересовался Влад.

— Пока мы странствовали, он прибыл из Афона, с посланием от игумена. Я посмотрел, вроде инок хороший, старательный, и оставил при себе, — уклончиво ответил Иона.

— Ну-ну. Что ж теперь мой черёд поведать про наши дела. Архиепископ, ежели, я упущу чего, ты поправь.

Князь вкратце поведал обо всём. Эпизод, в подземелье Хустского замка, он сознательно опустил, не желая бередить ещё кровоточащую рану болярина. Закончив, поинтересовался у Ионы, насчёт похорон Петра и других воев. Решили совершить обряд на следующий день. Влад настоял на том, что его побратима похоронят в семейной усыпальнице князей Валашских. За беседой не заметили, как наступила глубокая ночь.

Утро выдалось солнечным и морозным. Рано проснувшийся, князь, некоторое время, лежал с открытыми глазами. День предстоял важный и ответственный. Окромя похорон погибших, предстояло провести, запланированный ранее, государственный совет. С победой над Аттилой, жизнь в стране входила в нормальное русло. Посему, стало необходимо вводить новые методы управления. Вскочив, наконец, с кровати, Влад, с удовольствием, умылся и принялся одеваться. Постоял перед зеркалом, критически осматривая себя, и бурча, что-то под нос. Наконец, поправив некоторые штрихи, удовлетворился увиденным, и позвал слуг. Раздав поручения, пошёл в тронный зал, где ожидал архиепископ.

— Утро доброе! Всё готово, княже. Если прикажешь, можем начинать молебен. Погибшие уже лежат в храме.

— Начнём, с Божьей помощью, отче.

Сказать, что церковь была полна народу, значит, ничего не сказать. В храме негде было яблоку упасть. Попрощаться с Петром и «драконами» пришли и вельможи с домочадцами, и купцы, и вои, да и полно простого люда. Всеобщам уважением и любовью пользовался воевода. Во всей Валахии, пожалуй, не нашлось такого, кто не скорбел бы о его смерти. Несмотря на великое множество людей, в храме стояла тишина. Негоже шум да гам поднимать, когда мёртвые рядом, не по христиански сие. Увидев, идуших, князя и архиепископа, толпа послушно расступилась пред ними, как море расступилось перед Моисеем.

Богослужение вёл сам Иона. Его старческий голос, ещё на удивление сильный и глубокий, разносился по храму, возносясь к сводам. Басистые дьяконы подпевали. Всё проходило очень торжественно и чинно. Когда, все положенные молитвы были отчитаны, архиепископ подошёл к Владу, и что-то тихо шепнул ему на ухо. Князь медленно вышел вперёд и поднялся на кафедру.

— Народ Валахии! — начал он.

— В сей день, хороним мы наших воев, защитников наших, сложивших головы, в борьбе с супостатом заклятым. Сколько горя, принёс сей враг, не мне говорить, про то сами ведаете. И вот, нет его. Повержен презренный Аттила. Но и наши други и побратимы пали в сей схватке. Своими жизнями, они защитили наши. Погибли сии вои, как настоящие герои, коими и были при жизни. Вечная им память и честь! Погиб и мой побратим, мой друг и соратник, воевода Пётр. Подстать своему имени был он. Крепкий и надёжный, как камень, как кремень! Вы все хорошо знали его, как справедливого и честного человека. Мы никогда не забудем героев! Пусть потомки наши, живущие через века, помнят и чтут их память!

Его голос звенел, набирая силу. Все внимательно, затаив дыхание, слушали князя. Лишь женщины, всхлипывали, оплакивая погибших. Закончив говорить, Влад вернулся на своё место. Парадно одетые, «драконы» подошли к гробам, с телами павших и, подняв их на плечи, понесли к выходу из храма.

Солнце высоко стояло в небе, неся людям последнте остатки тепла, в этом году. Казалось, и природа решила отдать дань погибшим, не омрачая непогодой их похороны. На крылечке церкви, идущие бок о бок, Влад с Ионой, остановились, смотря на людское море, заполнившее площадь перед храмом.

"Господь радуется! Вишь, какой день чудесный ниспослал для прощания с героями!"

"Они достойны сего, отче".

Выстроившиеся в живой коридор, «драконы» салютовали павшим товарищам.

Вечером, в тронном зале, в присутствии дворянства и виднейших представителей купечества, Влад говорил. Он вспомнил о былом, но сие вскользь. Подробно он стал говорить о насущном.

— Нонче, мы проводили в последний путь воеводу Валашского, болярина Петра. Вечная ему память. Но свято место, пусто не бывает. Вороги, окружающие княжество. Точат сабли мусульмане — турки, да и "братья христиане" — мадьяры, спят и видят, как бы захватить наши земли, оттяпать кусок земли нашей. Потому сила ратная, необходима нам и впредь. Я много думал и решил. Десятник Драго, станет воеводой Валашским. Верил ему Пётр, значит, и я могу довериться. Жалую тебе, Драго, чин болярский.

Найдя глазами Драго, подозвал к себе. Тот подошёл быстрым и твёрдым шагом к престолу и опустился на колено, пред князем.

— Вручаю тебе войско наше! Да будет, впредь, символом власти ратной, сей меч! Он принадлежал моему побратиму, великому воину и первому воеводе Валашскому, Петру!

Взяв меч обеими руками, Влад подошёл и вручил его, коленопреклонённому Драго. Взяв оружие, он полуобнажил клинок и поцеловал его.

— Клянусь верой и правдой служить господарю моему, Владу Валашскому!

Торжественно поклялся новый воевода и поднялся на ноги.

— Жалую тебя, землями, дабы ни в чём недостатка не знал, а мог помышлять токмо о чести воинской и защите Отечества. А теперича, займи место подобающее, одесную от меня.

По тронному залу пронёсся гул одобрения. Достойного приемника, покойному Петру, нашёл князь. Удовлетворённый реакцией подданных, господарь продолжил.

— Советником своими вечным и, в моё отсутствие, наместником, велю быть, болярину Мирче. Он прекрасно руководил княжеством, пока я гонялся за супостатом, показав себя мудрым и рассудительным мужем. Вам, присутствующие, повелеваю слушать его во всём, помогать всемерно, как если бы я то приказывал. Отныне место твоё, отец мой названный, всегда подле меня.

Многих ещё наградил князь за верную службу. Никого не запамятовал. Собрание затянулось дольше предполагаемого.

Вечером, сидя в кабинете архиепископа, они обсуждали прошедший день. Честно говоря, из сказанного на совете Владом, новостью для Ионы, не было ничего. Так уж давно заведено, меж ними, все решения они обсуждали втроём. Сейчас вдвоём. Третий навсегда покинул сей мир. Князь всецело доверял мнению сего мудрейшего и порядочнейшего человека. Обговорив текущие вопросы, завели беседу о вампирах.

— Значит, несколько кровососов спаслось? — задумчиво спросил Влад.

Сие был, даже не вопрос, а полуутверждение, полувопрос.

— К моему глубочайшему сожалению, это непреложный факт. Я уже отдал распоряжение соглядатаем, собирать информацию о них. И первые результаты уже имеются. Похоже, одно немёртвое нашлось. По всему видать, он давненько покинул наши пределы. Аттила, готовил загодя себе укромные места. Так вот, нашли его во Французском королевстве. Жил там один достойный дворянин, барон Жиль де Ре. Человек сей, долгое время пользовался доверием короля, тот сделал его маршалом Франции, и любовью народа. Вместе с легендарной Жанной д’Арк, он освободил страну от англичан. Вдруг, ни с того, ни с сего, сей достойный муж, превращается в кровожадное чудовище, покидает двор и живёт уединённо у себя в замке. Не терял наш вампирёныш недобитый времени зря. Это про одного. Надеюсь, в скорости, будет и новая известия.

— Прекрасно, прекрасно. Сию нечисть, изничтожать надобно до конца, чтоб и памяти о них не осталось у людей.

— Над памятью, к сожалению, мы не властны. Хотя, некоторые коррективы, в летописи, я приказал внести.

— Верно, отче. Чем менее будут про всё знать, тем надёжнее сокрыта тайна церкви.

В задумчивости, скрестив руки на груди, Влад прохаживался по кабинету. Остановившись у окна, некоторое время молча смотрел вдаль. Затем резко повернулся и, с невесёлой усмешкой заговорил.

— А знаешь, отче, в Венгрии ширятся слухи, будто я — вампир?

— Знаю, княже, знаю. И полагаю, сие не спроста. Мыслю, сие упыри и приспешники ихние, Батори, наговаривают, слухи недобрые пускают. Не могут тебе простить, что извёл Аттилу.

— Что же делать мне, отче?

— Пока не ведаю. Жить надобно…

Глава 14

…— Всё довольно просто, даже тривиально, я бы сказал. Я сижу в церкви и жду упыря. Вы, господа рыцари, покудова туточки, в кустах, сидите и ждёте. Курить запрещено. Как гости появятся и зайдут в двери, вы подходите сзади и берёте охрану на мушку. Ульрих пообщается со мной лично, а вам следует мальчиков разоружить, связать и охранять, чтобы не путались под ногами. Это, конечно грубая прикидка, но суть, я полагаю, ясна. Все действия по ситуации сориентируетесь по ситуации. Если один охранник останется у входа, сможете его аккуратно снять?

— Сможем.

— Тогда я спокоен. Повторюсь. Бодигарды сильно ерепениться не будут, а вот, Мюллер, может повозбухать. Надо — вырубите его, но Бога ради, не насмерть. Он нам живой необходим. Иначе, кто Роста с кичи[79] вытягивать будет?

— Это ясно, как Божий день. Я и сам не имею желания на нарах чалиться. С ним я предельно ласково и нежно говорить буду, — заверил Ростислав.

— Чудненько. Тогда, по местам, господа. Без десяти пять уже. В любой момент могут появиться.

Троица разделилась. Друзья спрятались в густом подлеске, метрах в двадцати пяти, от входа в церковь. Игорь, зайдя в помещение, ещё раз осмотрелся. Усмехнувшись, вытащил из сумки, оставшиеся свечи, около двух дюжин, и равномерно расположил их по залу. Затем, не мудрствуя лукаво, присел подле гробницы и стал терпеливо ожидать умертвие.

Ожидание всем действовало на нервы. Не даром народная мудрость гласит, что хуже нет, чем ждать и догонять. Минуты тянулись очень медленно. Рост, аж задремал в засаде. Несильным толчком, Лёха вернул его к действительности. Вдалеке, за деревьями, послышались приглушённые голоса. Слов разобрать не удалось. Хрустнула ветка, видно, кто-то неосторожно наступил на сук.

Из леса, на полянку пред храмом, вышли четверо. Перед открытой дверью, в нерешительности остановились. О чём-то посовещавшись, трое зашли в здание, а один остался снаружи. Оставшийся, выглядел гигантом. Несмотря на двухметровый рост, он казался квадратным. Массивная мускулатура, четко проглядывалась сквозь камуфляжную рубашку. В руке он сжимал никелированный пистолет. При лунном свете, он пылал ярким пятном на фоне темнеющего храма. Рост довольно оскалился. Явно не профессионал. Специалист, никогда для себя не выберет такую приметную игрушку. Никелированные цацки хорошо смотрятся в бездарных фильмах, в деле ими пользуются только остолопы. Переглянувшись с другом, он медленно и чрезвычайно осторожно пополз к церкви. Алексей двинулся с другой стороны. Расстояние преодолели быстро. На выручку пришла природа, луну закрыла большая туча. Рост поднялся на ноги, за спиной охранника и приготовился. Тем временем, Лёха вышел в полный рост из кустов и, метрах в десяти, остановился. Качёк, оторопел от такой наглости, и, во все глаза, смотрел на стоящего незнакомца. Рост, размахнулся и со всей дури, саданул его, рукояткой своего «стечкина», по затылку. Охранник упал, как подкошенный. Забрав у него пистолет, торопливо принялся связывать верёвкой руки. Подоспевший Алексей, стянул с амбала брючный ремень и запеленал ноги. За пару минут гиганта надёжно связали. Вместо кляпа, в рот ему, засунули собственную бандану. Взяв за плечи и за ноги, оттащили его за угол здания. Немного отдышавшись, махина никак не менее ста пятидесяти кило весила, с пистолетами наготове, зашли в церковь.

Магистр прекрасно слышал, как группа людей вышла на полянку перед храмом. Не торопясь, вытащил меч, и стал, облокотясь на него одной рукой. Тихо поговорив, один остался охранять вход, а трое зашли внутрь.

"Главное, дать парням достаточно времени справиться с ним!" — пронеслось в голове Игоря.

Из вошедших в храм, он знал одного — гота Ульриха. Вампир стоял немного впереди своих подручных.

— Давно не виделись, Гот. Ещё не подох?

— И ты пока дышишь, «дракон». Я не спешу умирать. В отличии от тебя. Уйди в сторону, и тебя не тронут.

Хриплый голос Ульриха, сильно походил на карканье ворона. Глаза его пылали адским красным пламенем. Наконец-то ему повезло. Спустя столетия, он смог найти тайное место с гробом Аттилы. Сегодня — его день. Ничто не сможет его остановить.

— А ты изменился кровосос. В лесах Конго, лоска у тебя не наблюдалось. Смотри, костюмчик, какой чистенький. В Африке, твоя одежда была пропитана кровью. Помнишь, нашу последнюю встречу?

— Припоминаю. Только и ты, в тех краях, не был доцентом. Какой у тебя чин был? Дай-ка вспомнить. Ну, конечно, майор, как я мог забыть. Теперь мог стать генералом. Чего променял меч на орало?

— Тебе не понять. Даже стараться объяснить не собираюсь. Как это у поэта: "…словами жги сердца людей…". Кому я говорю, ты книжек не читаешь. Или я ошибаюсь? Читаешь, упырь?

— По мере необходимости. Я, всё больше, по коммерческой части книги предпочитаю. Я — материалист. Земелька, сия, к слову, скоро моей будет. Люблю по своим владеньям ходить, комфортно. А ты всё на носках экономишь?

— Где уж нам, в лаптях, да по паркету. Коли удобства любишь, дуй отсель, пока дают. При таких деньжищах, помирать тебе охота?

— Ха-ха-ха! Насмешил! Нет, сегодня я не проиграю, сегодня мой день! Это ты уходи. Хочешь, я тебе денег дам? А? Много дам! Сколько хочешь? Не тушуйся, говори! Ради старого знакомца, не пожалею казны!

— Ты, чего, упырёныш? Ополоумел, под конец дней своих? Чтоб я тебе поверил? Да ты рехнулся совсем!

— Выхода у тебя нет. Щёлкну пальцем, и мои мальчики из тебя сито сделают. Предложение тебе делаю, так, из доброты душевной. Не часто мне такие стойкие враги попадались. Прежний магистр слабаком оказался. Визжал, как свинья, когда я с ним заканчивал.

— Ну, ты и загнул! Хе-хе. У тебя, и доброта душевная. Это, что-то новенькое, вампир — филантроп. Веселуха! Слушай, а может, ты когда, наркомана выпил и пристрастился? Открой тайну! Тебя тогда не уничтожать, а лечить надо срочно!

— Ладно, хватит лясы точить, уйди с дороги! — прорычал Ульрих.

Игорь увидел, как в дверном проёме показались фигуры друзей. Медленно, на цыпочках, они подошли к людям вампира, сзади. Одновременно поднялись руки, с зажатыми, в них, "стечкиными".

— Давай! — скомандовал магистр.

Звуки двух ударов, слились в один громкий стук. Эрик со вторым охранником, повалились на пол. Парни быстренько обезоружили поверженных. На сей раз добычей стали два "узи"[80] и револьвер. Выхватив мечи, они двинулись вперёд к Ульриху.

— "Драконы", стоять на месте! Вернуться к двери! Сие умертвие — моё. Не подходить и не мешать. Что бы ни произошло не вмешиваться! Смотрите, чтобы эта парочка не очухалась.

Рост с Лёхой отошли назад. Забрав, у валяющихся в отключке, врагов ремни, связали им руки и оттянули наружу.

— Говоришь, хватит болтать? Согласен. Упырь, сам на клинок напорешься, или помочь? Только попроси.

— Ты — труп, человек!

Взревел вампир и бросился на магистра. Точнее сказать, полетел. Он передвигался, не касаясь пола. Вампир мгновенно преобразился. Одежда висела клочьями. Сам он, мало напоминал рафинированного миллионера, коим, совсем недавно являлся. Конечности удлинились и потеряли привычную форму. Вместо холеных ногтей, блестели острые и длинные когти. Лицо напоминало гибрид тираннозавра и волка. От летучей мыши, монстру достались большие перепончатые крылья. Огромные, несуразные, островерхие уши, плотно прижимались к голому черепу. Двигался вампир с неимоверной быстротой. Поняв, что первый бросок цели так и не достиг, упырь изменил тактику. Они с магистром, кружили, друг против друга, делая молниеносные выпады. Ребята, как завороженные наблюдали за схваткой. Вампир сделал очередной бросок на человека. Казалось, лишь чудом, Игорю удалось парировать этот выпад. Снова бросок монстра. На сей раз, Кутепов в головокружительном сальто ушёл в сторону. Магистр обладал уникальнейшей техникой ведения боя. Это была некая смесь ушу, карате, самбо, русского рукопашного боя, айкидо, европейской школы фехтования и весь этот микс обильно сдобрен приёмами из спортивной гимнастики. Едва приземлившись, магистр сделал вольт. Крутанувшись на месте, атаковал чудовище сам. Его меч глубоко вошёл вампиру в грудную клетку. Монстр зарычал и вновь бросился на Игоря. Ловко увернувшись от меча, ударил когтистой лапой по руке магистра. Отскочив в стороны, соперники замерли, тяжело дыша. Рана, на груди упыря, заживала на глазах, в то время как магистр терял силы с каждой каплей крови, текущей по его руке.

— Умираешь?! Оставь немного крови мне, не выливай всю!

Голос вампира тоже сильно трансформировался, слова различались с большим трудом.

— Рано… насмехаешься… урод.

Тяжело дыша, ответил Игорь. Он очень устал. Это было сильно заметно. Похоже, он проигрывал схватку.

— Я же говорил, у меня сегодня счастливый день! — прорычал вампир и прыгнул на человека.

Тот, долю секунды стоял на месте, затем нырнул вниз и влево, а руку с мечом, выбросил вверх и вправо. Вампир пролетел мимо и остановился в метре от Игоря. Выполненный приём, развернул магистра вокруг своей оси. Он выпрямился и подошёл монстру.

— А ты, дурашка, смеялся надо мной! Не буди лихо — пока тихо!

Сказал он с усмешкой и толкнул рукой голову кровососа. Наблюдавшие за схваткой ребята, перестали дышать. Голова чудовища медленно покачнулась и упала на каменные плиты пола, туда, где уже валялись его правые рука и крыло.

— Когда убивают, положено падать, а не столбом стоять.

Пошутил Игорь и толкнул ногой обезглавленное тело вампира. Оно шмякнулось рядом с головой. Усталость Кутепова исчезла. Рост и Лёха стремглав кинулись к магистру.

— Ну… ты… да… чудо… это… ты … даёшь!.. — взахлёб выражая своё восхищение, поздравляли Игоря.

— Рано рыцари, рано. Он не уничтожен ещё. Надо быстренько обряд закончить, тогда и поздравляться будем.

Под руководством Игоря, Алексей проткнул сердце упыря осиновым колом, а в рот отсечённой головы, напихал чеснока. Ростислав, тем временем перевязывал раны. На удивление, магистр получил лишь одно серьёзном увечье — глубокое рассечение левого предплечья. Рост немного растерялся, надо шить, да нечем.

— Иглу с кетгутом надо? Бери в сумке, да поторопись. Лёха, если закончил, беги в лес, собирай дрова. Тело спалить необходимо. Действуй. Да, проверь этих придурков, чтоб не развязались.

Осмотрев подопечных, и убедившись, что они не смогут вмешать в ход, происходимых событий, Алексей побежал искать дрова. Рост, вколов обезболивающее, наложил семь швов и забинтовал руку.

— Готово. Через недельку будешь, как новый.

— Спасибо. Дай мне друже Святой водицы испить, и сам хлебни.

Пару минут молча отдыхали.

— Ростислав, иди другу помоги с дровами. Время не терпит. Они в подлеске лежат. Как выйдешь, сверни влево, шагов через тридцать и найдёшь.

Рост вышел. Игорь тяжело поднялся и открыв Библию, стал громко молиться. На сей раз, он не стоял на месте, а ходил по церкви, в такт шагам, брызгал вокруг Святой водой.

Парни, минут за двадцать натаскали приличную кучу дров. Не зная, хватит или нет, вампиров они сжигали впервые, Рост пошёл к магистру за советом. Кутепов вышел на полянку, посмотрел на кучу, и одобрительно кивнул.

— Тащите сюда мою сумку.

Алексей, зашёл в церковь и принёс оттуда требуемое.

— Там у меня в двух пластиковых бутылках, три литра бензина. Делаем так. Кладём упыря на дрова, поливаем бензином и поджигаем.

— А, хватит на это чудище дров?

— Вполне. Эти демоны горят быстро. Десять минут спустя, останется лишь пепел. За дело!

Ульрих, а точнее, то, во что он превратился, оказался, не смотря на свои габариты, довольно лёгким, килограммов пятьдесят, не больше. Рост с Лёхой, раскачав, закинули его на дрова. Игорь кинул вслед голову. Обильно полив бензином кучу, подожгли. Пламя, с гудением взмыло на несколько метров, ярко осветив всю поляну. В нос ударил смрад. Морщась, отошли подальше. Костёр гудел. В какой-то момент парням почудилось, к гулу огня присоединился протяжный, дикий вой. Как и прогнозировал Игорь, огонь сжёг всё дотла. Спустя полчаса, на месте костра осталась, лишь куча золы, да пара угольков.

— Так не бывает, — констатировал Рост, ковыряя в золе палкой.

— После пережитых событий, ты ещё не разучился удивляться? Я тебе искренне завидую, — резюмировал Игорь.

— Чего с пленными делать будем? — поинтересовался Лёша.

— Пока ничего. Только Мюллера, оттащите отдельно, чтобы не мог с телохранителями контактировать. А я сейчас приду.

Находящегося в отключке, референта, отволокли в кусты, а качков, оставили лежать у церкви. Из-за деревьев, показался магистр. Он нёс в руках котелок и тряпку.

— Насорили мы в храме, не приведи господи. Надо убрать. Лёша, тебе полы мыть. Я ранен, Рост обжёг на костре руку, больше некому.

Недовольно ворча, по поводу, мол, как мусорить, так все, а как убирать, то Лёша, он поплёлся наводить порядок.

— Идём, вашего Виктора проведаем. Как он там?

Пока шли, Рост поинтересовался у магистра.

— Скажи, а обязательно сжигать вампира? Я читал, что солнечный свет их палит.

— В общем-то да, солнце уничтожает. Но знаешь, всякое бывает. В ордене есть легенда, что однажды Аттила уже возродился из пепла. Так что, костёр несколько надёжней. Считай, что я перестраховщик. Сначала огнём спалили до пепла, затем ещё солнце добавит, если надо будет.

— А чего ты за ним с мечом гонялся. Можно взять арбалет и осиновым колышком в сердце, бац и всё.

— Из засады, я непременно так бы и сделал. А в открытом бою шансов нет. Реакция, у этих тварей, потрясающая. Он либо отобьёт арбалетный болт, либо увернётся. На перезарядку времени у нас не будет. Значит, остаётся только меч.

За разговором дошли до оврага. Виктор не приходил в сознание. Глядя на его раны, решили пока не трогать с места.

На перевёрнутом котелке, в ожидании коллег, скучал Лёха.

— Уже всё? Так быстро успел везде помыть?

— Нет, конечно. Не везде, но убрал. Кровь везде вытер насухо, а где просто пыль, туда не лез.

— И правильно сделал. Кровь, это было главное. Пыль в нашем деле не помеха.

Несмотря на устное одобрение, магистр сходил проверить. Спустя пару минут, вернулся, удовлетворённый увиденным.

Светало.

— Когда, с господином Мюллером будем общаться? — задал вопрос Алексей.

— Сначала, с этими двумя поговорим.

Охранники пришли в себя и, испуганно озирались по сторонам. Рост вытащил у них кляпы из ртов.

— Привет! Рассказывайте, кто вы, что вы?

Насмерть перепуганные, они стали что-то лепетать на немецком.

— Во, блин! Ни хрена не понимаю. В универе и школе английский учил, — в сердцах выругался Рост.

— Погодь. Я поговорю с ними, — вмешался Игорь.

Минут пять он беседовал с пленными. В основном говорили они. Магистр только слушал, изредка задавая короткие вопросы. Закончив допрос, он повернулся к соратникам.

— Всё просто. Штауберга они почти не знают. Их наняли, за неделю перед поездкой на Украину и предложили фантастический гонорар. Говорят, что ничего не знают. Просят оставить им жизнь. Обещают молчать, как рыбы. Ваши предложения, господа?

— А не врут?

— Нет, Лёха. Я в этих вопросах неплохо волоку. Правду сказали.

— У меня есть предложение. Развяжем их, а они пусть Витю несут к машине. А свои автомобили, они, где оставили?

Магистр спросил. Бодигарды наперебой принялись объяснять.

— Машины оставили на берегу Синевира. Говорят, если надо, до самого Ужгорода на руках донесут Витю, только бы живыми уйти отсюда.

— Видишь, как всё чудненько складывается. Пусть Витю дотащат, а потом катятся в свою Швейцарию, колбаской, чтоб духу их здесь никогда не было, — подвёл черту под судьбой телохранителей, Алексей.

Игорь, перевёл парням смысл сказанного. Они радостно закивали и снова затараторили. Взмахом руки, Кутепов заставил их замолчать. Хотя и связанные, но очень довольные, швейцарцы остались на своём месте. Пока их не распеленали.

— Народ, а вы не проголодались? Война войной, а обед по расписанию.

— Откушать, это завсегда согласные, — за себя и друга согласился Рост.

Не прошло и двадцати минут, как ребята, с явным аппетитом, жевали бутерброды. Перекусили плотно.

— Рост, подержи этих на мушке, я им руки пока развяжу, пусть перекусят. Тоже люди, ведь.

Магистр решил покормить пленных. Иностранцы расправились со своими порциями мгновенно, глотали не жуя. Заново связав их, друзья всё своё внимание переключили на Мюллера. Парни пошли в кусты и развязав ноги, под дулом пистолета, повели его к церкви. Эрик, очевидно, очнулся достаточно давно, чтобы проанализировать ситуацию. Раз, его до сих пор не освободил Ульрих, значит, с вампиром успели расправиться. Будучи, по природе своей, человеком далеко не глупым, он понимал, что шансы остаться в живых у него есть. Небольшие, но есть. Его запросто могли застрелить, как неудобного свидетеля. В случае разборов, никто не поверит, что фон Штауберг — мифологический вампир. На дворе ХХІ век. Значит, над рыцарями висит "дамоклов меч" местного правосудия, как-никак завалили иноземного миллиардера. С другой стороны, тело вампира, скорее всего в природе больше е существует. Эрик, один раз видел смерть кровососа. Осталась только маленькая горсточка пепла, да и тот быстро развеялся по ветру. А нет тела, как известно — нет и дела. Если посмотреть на сие, под другим углом, Эрик всё знает о недавних смертях в Ужгороде, которые инкриминируют Ростиславу. Значит, только он может избавить его, от общения с правоохранительными органами. Попросту, Эрик, — это алиби Ростислава. Осмыслив всё это, Мюллер начал разговор первым.

— Уважаемие господа рицари! Искренне рад вашей победа. Я надеяться, что вам удастся справиться с этим исчадием ада.

— Чего же ты ему служил? — буркнул, немного озадаченный Алексей.

— Только, из-за страха. Ну, и, конечно, из-за денег. Барон фон Штауберг прекрасно платить за мою работу.

— Вы откровенны, — заметил Игорь.

— На мой взгляд, это наиболее удачный стиль поведения с вами. Только предельная откровенность, может спасать мне жизнь. Господин магистр, если не ошибаюсь?

Кутепов проигнорировал вопрос референта. Не Мюллеру задавать сегодня вопросы. Сегодня наша победа.

— Ульриха больше не существует. Хочу услышать, Мюллер, два довода, в пользу того, чтобы оставить вам жизнь. Я слушаю.

Эрик, не тратя понапрасну время, быстро заговорил. В кустах у него имелось достаточно времени, для обдумывания ответа, на это прогнозированное предложение.

— Во-первих, я знаю всё про убийства в Ужгороде, в которих подозревать Ростислава Орлова. С удовольствием сообщу вашей полиции, что их совершать, гер Ульрих фон Штауберг, человек, имеющий сильние психические отклонений на сексуальной почва. Он и меня хотеть убить, но вмешались телохранители, и ему пришлось бежать в неизвестном направлении. Во-вторих, у меня ест коди тайних счетов наша корпорации. Могу честно поделиться с вами.

— Минутку подождите, я должен с товарищами обсудить ваши слова.

Магистр с рыцарями, отошли в сторонку, и стали негромко обговаривать слова референта. Как ни старался Эрик напрячь слух, разговора он так и не услышал. От сильного нервного напряжения, несмотря на летнюю жару, Мюллера начал колотить озноб. В душе он корил себя, что не предложил всех денег. Банковских счетов у гота скопилось много, да и суммы на них лежали не самые маленькие. И в Швейцарии, и в Испании, и в Ливане, имел счета Ульрих. Эрик знал обо всех, такова была его работа. Мог отдать все, находящиеся в Европе, всё равно оставалось достаточно, для безбедной жизни на ближайшие сто лет. Закончив обсуждение, друзья снова подошли к Мюллеру.

— Мы обсудили ваши слова, и пришли к единому мнению, — начал Игорь.

Эрик, затаив дыхание, весь превратился в слух. Лицо побледнело, рот приоткрылся. На кону стояла его жизнь.

— В целом, мы согласны. Однако, с некоторыми дополнениями.

Референт радостно закивал головой, прям как лошадь в стойле.

— Итак. Вы действительно идёте в милицию, рассказываете и доказываете им, что людей, в городе, убил Ульрих фон Штауберг. Далее, ваша корпорация, переводит на наши счета некоторые суммы, как компенсации, за причинённый моральный и материальный ущерб. Я так полагаю, тысяч по двести будет вполне достаточно. Далее, на счёт одного православного храма в Ужгороде, переводите триста тысяч. Наш товарищ, из-за Аттилы сейчас лежит при смерти. Ему на лечение и моральное восстановление, полагаю, трёхсот тысяч хватит. Кроме того, жене нашего покойного друга и семье погибшей женщины, переведёте по пятьсот тысяч. Всё, как вы понимаете, исчисляется в евро.

— Позвольте, господа «драконы», я считать своим долгом, сообщить, что так называемый ваш друг, всячески поливать вас грязью перед фон Штаубергом. Это он нарисоваль маршрут плавания сюда. И ещё, барон откушать не одна девушка, а две. Я знать, где находить тело второй жертви.

От таких новостей, парни на время замолчали. Всегда тяжело осознавать, что близкий тебе человек — подлец. Первым в себя пришёл Игорь. Точнее, не пришёл, а оставался хладнокровным и спокойным. Новость не сильно его задела, он не был знаком с умершим

— Спасибо за откровенность. Итак, жене погибшего мужчины пятьсот тысяч, родным обеих погибших девушек по пятьсот тысяч. Может он и подонок, но мы-то люди, и поступать должны по-людски. Понимаешь Эрик?

— А как вы узнали про наше открытие, так быстро? — пришёл в себя Ростислав.

— В вашем городе, ест некто Александр. Ми знакоми заочно, посредством Интернет. За пятьдесят эвро. Он сообщить нам, что турист ехать в интересующий нас район. Потом сообщать, что нашли в Карпатах заброшений церковь с странний саркофаг внутри. Этот человек часто нам помогать разний информаций, за ошень маленький деньги. Ви его знать? Кроме того, барон слишать зов Аттила.

На этот раз расстроился и Игорь. Сие не было классическим предательством, нет, это была простая человеческая непорядочность и нечистоплотность.

— Куда катиться этот мир?! — в сердцах выкрикнул Ростислав.

— Вы поняли наши уточнения, Мюллер?

— О, я, я. Да, да я отлично понимать и обязательно сделать всё, что ви говорить мне.

— Благоразумное решение с вашей стороны. Дабы, совершенно случайно, не возникло недопонимания в будущем, вы сейчас сделаете признательное заявление, в устной и письменной формах, на двух языках, русском и немецком. Охранники, выступят в качестве свидетелей ваших слов. По поводу денег, по дороге домой, посетим нотариальную контору и документально оформим наши договорённости. Едва попадём в зону нормального сигнала сотового оператора, начнёте делать трансферы на, предоставленные нами счета. И, самое главное, не пытайтесь нас обмануть. Я думаю, Ульрих, рассказал вам достаточно о нашем ордене, и вы уяснили, для себя, «драконы» своих не бросают. Это тут нас трое. Нас немного больше и вы никогда не сможете наверняка сказать, а не является ваш новый знакомый, или сосед, или коллега, рыцарем, али нет. Подумайте, взвесьте всё и не совершайте глупостей. Договорились?

— О, конечно, гер магистр. Я нормальний человек и прекрасно понимать, лучше мне останется что-то, чем я потерять всё. Я виполнить наш договор со швейцарский педантичность и аккуратность.

— Вот и славненько.

Мюллер готов был летать от счастья. Он, не только остался жив, но и получил в невольное наследство, кругленькую сумму. Что значат несчастные три миллиона по сравнению, с несколькими сотнями. Пыль и только. Он настолько обрадовался этой мягонькой капитуляции, что мысленно пообещал перевести рыцарям, не по двести, а по триста тысяч. Глядишь, пригодиться в будущем подобная щедрость.

Пока Эрик, под бдительным руководством Игоря записывал свои показания, Рост и Лёша пошли к Вите. В подмогу они прихватили одного охранника. При свете дня, выглядел он ужасно. Даже бодигард, отшатнулся от израненного тела. Промыв раны чистой водой и заново их, перевязав, ребята быстренько соорудили импровизированные носилки. Эрик старался, как можно сильнее угодить победителям. Не прошло и часа, как он написал два варианта письменных признаний, на русском и немецком, и надиктовал минут двадцать устных покаяний.

Помолясь, двинулись в обратный путь. К Синевиру добрались поздно ночью. Если быть точнее, то под утро. Все валились с ног от усталости. Дабы отмести возможности непредвиденных ситуаций, референта и охранников снова связали. Решено было, часа два отдохнуть. Всё равно, за руль не мог сесть ни один из них. Разделив очерёдность, стали дежурить, пока остальные в машинах отдыхали. Предварительно, Рост смотался в санаторий, за своим автомобилем. Часов в шесть утра, немного отдохнув, поехали домой. Решили двигаться на двух машинах. Рост ехал на своём джипаке. В экипаж входили, кроме Алексея, двое горе-охранников. На одной из машин вампира, поехал Кутепов с Мюллером и находящимся без сознания, Виктором.

Через полтора часа доехали до Мукачева. Дабы не привлекать внимания, разработали следующий вариант. Виктора, оставили на одной из немноголюдных улиц города. Затем, анонимным звонком, вызвали карету "Скорой помощи". Убедившись, что за другом приехали, занялись поиском частного нотариуса. С этим, тоже, не возникло трудностей. В наше просвещённое время, частных нотариусов, хоть пруд пруди, везде полно. Нотариус поначалу не соглашался, справедливо замечая, что его рабочий день начинается в девять часов утра. Однако, благородное обещание посетителей, оплатить его услуги, не по двойному, а по тройному тарифу, возымело волшебное действие. Оформление необходимых бумаг заняло, порядка, двух часов. Дабы лишний раз подстраховаться, Кутепов предложил, Мюллеру свои признания озвучить в присутствии юриста, с последующим законным оформлением. Референт любезно согласился, с просьбой доцента, наверное, исключительно из любви к науке, вообще, и к учёным, в частности.

В Ужгород приехали около трёх часов пополудни. Охранники и Эрик отправились в готель, а парни разъехались по домам, отдыхать.

Эпилог

Непоседа радостным лаем встретил хозяина. Загнав машину в гараж, Ростислав, внезапно почувствовал невероятную усталость, свалившуюся на него. Словно Эверест, удобно расположился на его плечах. Начало болеть измученное, израненное тело. Правый бок, пылал огнём. Голова сильно закружилась. В полнейшем изнеможении, Ростислав, буквально рухнул, на небольшой шезлонг у себя во дворе. Встать и зайти в дом, сил не было. Примчавшийся, пёс радостно повизгивал и носился вокруг, то и дело, подбегая и облизывая хозяина. Даже, не было сил отвернуться, от этих назойливых ласк мохнатого друга. Парень тупо уставился перед собой в одну точку и немного отключился, ушёл в свои мысли. Так он сидел около часа, не видя и не воспринимая внешний мир, весь в себе, словно больной аутизмом.

Затем, его взор приобрёл некую осмысленность. Умный Непоседа, уже давно не бегал, а сидел и смотрел на Рост, пытаясь поймать его взгляд.

— А, это, ты, мальчик мой. Привет! Как ты без меня? Проказничал, небось? Ничего… не думал, что снова увижу тебя… Непоседа…

Тяжело поднявшись, Ростислав зашёл в дом. Переоделся и принял контрастный душ. Ожидаемая бодрость, не пришла. Не хотелось ничего, только бесцельно лежать, удобно вытянув ноги и пялиться в дебилизатор, пардон в телевизор.

Приключения закончились. Рост усмехнулся. Никогда бы не поверил он, ещё десять дней тому назад, что их долгожданный сплав, по рекам, в поисках экстрима и драйва, будет иметь столь страшные последствия. Не поверил бы, что окажется втянут в водоворот такой ужасной истории. Два друга, оказались иудами, один — чуть не погиб. Самого избили, как никогда прежде, и бросили в камеру. Познакомился с удивительными людьми. Увидел, воочию лицезрел, исчадие ада. Ад и сам, даже, чуть не завладел ним. Стал членом древнего рыцарского ордена. Да, много чего произошло с ним и с близкими ему людьми. Слава Богу, остался жив.

Анализируя прошедшие события, Ростислав поймал себя на мысли, что и сам он сильно изменился, стал спокойнее, рассудительнее. Понял, осознал истинную цену жизни человеческой. Уразумел, что материальные блага, комфорт, цивилизация, всё, к чему он привык, — ничто, выеденного яйца это не стоит. А честь, совесть, дружба, порядочность — вот то главное, то сокровенное, что необходимо беречь и лелеять. Даже, беззаветная любовь его Непоседы, стоит дороже всех денег мира. И если это не понимать, то не заметишь, как сам превратишься в монстра, в чудовище. Пусть не такое монументальное и пафосное, как вампир, но столь же мерзкое, как Валентин. Как человек, которого они считали другом, мстя за которого, собирались пожертвовать собственными жизнями. Который начал их предавать, не за подачку, а лишь за её иллюзию. Или, как Александр, предавший всех, не задумываясь, походя, легко и естественно. И, почти, за тридцать серебряников. Какой из этих вариантов самый страшный? Кто может сказать? Кто сможет оценить человеческую подлость? И по какой шкале она оценивается? И надо ли её оценивать?…

… Размышления прервал телефонный звонок.

— Привет! Чего делаешь?

— Ничего особенного. Лежу на диване и думаю.

— Как насчёт партейки в бильярд? Рёбра позволяют, глаз смотрит?

— Болят, но ради вас, сер рыцарь, непременно иду.

— Тогда одевайся, буду через десять минут. Кстати, можешь поставить вариться кофе. С удовольствием выпью.

— Как угодно! Жду.

— Еду…

Примечания

1

Морфей - в данном случае, не имеет ничего общего, с одноимённым персонажем многосерийного фильма "Матрица", в этом произведении, имеется ввиду, персонаж древнегреческого божеского пантеона - божество сна и сновидений. В переносном значении "погрузиться в объятия Морфея" - уснуть и видеть сны.

2

Украина - страна в Центральной Европе. Столица - город Киев.

3

Закарпатье - территория Украины, идентична с Закарпатской областью с центром в г.Ужгород. Многонациональна по этническому составу. Ранее принадлежала, в разные годы, Моравии, Болгарии, Венрии, Валахии, Трансильвании, Австрии, Румынии, Чехо-Словакии.

4

лугош - арочный или каркасный виноградник во дворе дома. Сооружение напоминает тоннель из винограда.

5

озеро Синевир - пресноводное озеро в горной части Украинских Карпат.

6

река Теребля - река, берущая своё начало в о.Синевире. Крупный приток р.Тисы.

7

господарь Валашский - титул монарха средневекового независимого княжества Валахия (территория современной Румынии, частично Венгрии, Молдавии и Украины).

8

романс "Гори, гори, моя звезда", когда-то написал великий флотоводец и учёный, один из основных лидеров Белого Движения Александр Васильевич Колчак, убитый в 1920 году.

9

Оттоманская порта - одно из названия Османской империи. Столица - город Стамбул.

10

мадьяры - самоназвание народа венгры. Место основного проживания - Венгрия, государство в Центральной Европе. Столица - город Будапешт.

11

першерон - крупная мощная порода лошадей. Изначально рыцарские лошади, затем, в новейшее время, использовалась для перевозки тяжестей.

12

Хуст - районный центр Закарпатской области. В Средние Века - административный центр Мараморошского комитата Венгерского королевства. В нём расположен Хустский замок, архитектурный памятник ХІІІ - ХVIII веков.

13

"Шербурские зонтики" - культовый фильм 60-х годов прошлого века. Один из первых представителей жанра мюзикла, в Европейском кинематографе. Принёс всемирную известность французской киноактрисе Катрин Денёв. Рекомендую посмотреть всем.

14

Эржика Батори - графиня Эржебет Батори, "кровавая графиня" - такое прозвище получила за свою уникальную жестокость и любовь к крови. Представительница одной из наиболее влиятельных и богатых дворянских фамилий Центральной Европы. За свои зверства осуждена к пожизненному заключению, где и умерла, в 1611 году, прожив 51 год.

15

император Сигизмунд - император священной Римской империи Германского народа в ХV веке. Основатель монашеско-рыцарского ордена Дракона.

16

орден Дракона - монашеско-рыцарский орден, цели создания неясны. Во главе стоял Великий магистр.

17

Афон - под этим названием фигурирует монастырский комплекс, расположенный на одноимённой горе в Греции. По своему статусу нечто сродни монашеской республики. Законы светской власти принимает по желанию.

18

"Геракл вычищал Авгиевы конюшни" - известный сюжет из древнегреческой мифологии, о том, как герой Геракл, изменив русло реки, вычистил очень грязные конюшни цаля Авгия. Один из подвигов Геракла. В переносном значении, означает наведение порядка.

19

целибат - обет воздержания и безбрачия.

20

гунн - гунны кочевой народ, первоначально живший степной полосе Затяньшанья, на территории теперешнего Северного Китая и Монголии. На протяжении сотен лет вели войны с Китаем, часто победоносные. В китае их называли - народ хунну. Часть племени, во І - ІІ веке откочевала в южное Приуралье, откуда двинулась в глубь Европы. Успешно воевала с Римской империей. Наиболее известный царь - Аттила. Точная дата рождения неизвестна. Умер в 453 году. После его смерти, огромная империя распалась.

21

Шао Линь - в Китае их два, Южный и Северный. Так называется монастырь, в котором монахи через занятие искусством рукопашного боя ушу пытаются достичь просветления, уже очень давно. Но до сих пор пользуются искусственными источниками света.

22

"токайское" - сорта вина, сделанного из винограда, произрастающего на горе Токай в Венгрии. Пользуются большой популярностью у знатоков.

23

ландскнехты - наёмная средневековая панцирная пехота.

24

"слуга народа" - впервые так государственного служащего назвал господин Робеспьер, мечтая о том, что чиновники будут служить своему народу, а не народ будет служить чиновникам.

25

СОЦСОБЕС - та госструктура, которая обязана заботиться об инвалидах, пенсионерах, ветеранах и других подобных категориях населения.

26

Шардоне" - сорт французского белого вина. Пользуется большой популярностью у знатоков.

27

Гермес - древнегреческий бог торговли.

28

Махмуд-Гирей - один из представителей татарской династии ханов Крымского ханства.

29

Чжу Циюй - император Поднебесной империи, Китая как мы его называем, в середине ХV века.

30

остгот - восточный гот, представитель восточной ветви древнегерманского племени готов. В ІV веке образовали государство в северном Причерноморье. Затем, завоёваны гуннами. В конце V века завоевали Италию и образовали там новое королевство. По одной из гипотез, является древнеславянским племенем. Существованию этой гипотезы способствуют, явно славянские имена королей остготов в ІV - V веках. Кроме того, есть этимологическое подтверждение: гот - значит добрый, славный.

31

штандартенфюрер СС - офицерское звание в СС, аналогичное, нашему полковнику. Дословно, командир штандарта - полка.

32

Давид с Голиафом - библейские персонажи, сильно отличавшиеся по антропометрическим характеристикам. В результате поединка, между ними, победил Давид, намного меньший по размерам, чем противник.

33

"тевтонские предки" - имеется в виду принадлежность к рыцарско-монашескому Тевтонскому ордену (иначе назывался ещё Немецким орденом). Собственно тевтоны - это древнегерманское племя. Орден занимался насильственным католизацией прибалтийских народов и захватом их земель. В отношении побеждённых, применял крайне жестокие методы покорения. Разгромлен, во время битвы при местечке Грюнвальд (15.07.1410г.), объединёнными силами польско-литово-русских полков. Термин "тевтонец", зачастую применяют, как нарицательное название представителя немецкого народа.

34

ортодоксы - так называют последователей православия, приверженцы римско-католической ветви христианства.

35

Чудское озеро - имеется ввиду битва на Чудском озере (05.04.1242г.), в ходе которой Новогородский князь Александр Ярославович, прозванный Невским, уничтожил войско Тевтонского ордена, чем навсегда отбил охоту у крестоносцев совать свой нос на Русские земли.

36

"семиградский князь" - владелец исторической области, находящаяся на стыке современных Венгрии, Румынии и Украины.

37

Подкарпатская Русь - одно из исторических названий Закарпатского края.

38

"Юнкерс"- немецкий бомбардировщик - JU-88 (или транспортник, в зависимости от комплектации) времён Второй мировой войны. Состоял на вооружении Люфтваффе.

39

Аушвиц - польский вариант названия - Освенцим. Лагерь смерти на территории Польши. За время его существования, в нём уничтожено, свыше 4000000 человек. 27.01.1945 года освобождён Советской армией.

40

"Анненербе" - научный институт в Нацисткой Германии, изучавший аномальные явления, мистику и некоторые направления науки. В частности, этот институт отправил экспедицию на Тибет и в Гималаи искать загадочную Шамбалу, раскопал уйму кладбищ в Венгрии, Румынии, Чехии и Словакии. И кроме того, его сотрудники создали проект "Фау" и почти смогли создать атомную бомбу. Его структура, до сих пор имеет много тёмных пятен.

41

"Берсерк" - отдела под таким названием в "Анненербе" не было, он имел буквенно - цифровой код. Берсерками, у древних германцев называли воинов, которые могли впадать в боевое безумие, восприятие боли, при этом, падало и появлялась большая физическая сила. Относились к ним, соплеменники, с благоговением и страхом.

42

оберштурмбаннфюрер СС Рудольф Гесс - действительные имя и фамилия, а также звание коменданта Аушвица. Звание эквивалентно армейскому подполковнику. Производное от штурмбанн - батальйон.

43

капо - в лагерях смерти, так называли заключённых открыто работающих на нацистскую лагерную администрацию.

44

шарфюрер СС - звание СС соответствующее армейскому старшему сержанту. Производное от шарен - отделение.

45

глава СД, обергруппенфюрер СС Эрнст Кальтенбруннер -реальный исторический персонаж, с 1943 года начальник имперской безопастности (так переводится аббревиатура СД), звание соответствует армейскому генерал-полковнику. Действительно покровительствовал коменданту Аушвица.

46

описываемое самоубийство не плод больного воображения автора. Таким образом покончил с собой, дабы не выдать друзей, советский разведчик из "Красной капеллы". Вечная память герою!

47

"Вальтер" - пистолет системы "Вальтер" - Р38, 9-ти миллиметровый, бывший личным оружием офицеров Вермахта и СС.

48

"занимал два королевских престола" - Стефан Баторий был Венгерским монархом, а затем польский сейм отдал ему и корону Речи Посполитой. Неоднократно воевал с Московией, и поддерживал Лжедмитрия І.

49

Галиция - историческая область на Украине, находящаяся севернее Карпат, в прошлом, крупное восточнославянское княжество.

50

Александр Павлович Кутепов, генерал, один из лидеров Белого Движения. Командовал контрразведкой у А.И.Деникина. В 1928 году похищен ОГПУ из Парижа и, спустя несколько месяцев, расстрелян.

51

кошки - приспособление в виде небольшого якоря на длинной верёвке, для забрасывания на стены и т.д.

52

болты - болтом называется арбалетная стрела. Чаще всего изготавливается из железа.

53

арамейский язык - древний язык семито-хамитской языковой семьи. Широко распространён в передней Азии в ІХ веке до нашей эры - ІІ веке нашей эры. К слову, на нём говорил Иисус Христос и написаны оригиналы многих книг Библии.

54

бригаденфюрер СС - звание СС, аналогично армейскому званию генерал-майора.

55

гитлерюгенд - детская национал-социалистическая организация Германии.

56

"finita la comedia" - французская идиома, переводиться, как комедия окончена.

57

СМЕРШ - советская армейская контрразведка, дословно переводиться, как "смерть шпионам".

58

НКВД - дословной расшифровки абревиатуры достаточно - Народный комиссариат внутренних дел.

59

"Мессершмитт" - немецкий истребитель BF-109E, времён Второй Мировой Войны.

60

Кригсмарине - Военно-морские силы Нацистской Германии.

61

обершарфюрер СС - звание СС аналогично армейскому старшина.

62

роттенфюрер СС - звание СС аналогично армейскому младший сержант.

63

фрегатен-капитан - звание Военно-морском флоте Нацистской Германии, аналогично армейскому подполковник, или капитан 2-го ранга ВМФ.

64

Гестапо - политическая полиция в Нацистской Германии.

65

обер-боцман - аналогично званию мичмана на флоте, или прапорщика в армии.

66

капитан-лейтенант - аналогично званию армейского капитана.

67

луноход - жаргонное название милицейского УАЗа.

68

берцы - высокие армейские ботинки.

69

"петухи" - на уголовном жаргоне, пассивные гомосексуалисты, наиболее низшая тюремная каста изгоев.

70

на уголовном жаргоне, нара, шконка - кровать или лежак в камере или в лагерном бараке.

71

попкарь - на уголовном жаргоне, тюремный охранник, тюремщик.

72

браслеты - на уголовном жаргоне, наручники.

73

автозак - специальная машина для транспортировки заключённых.

74

параша - на уголовном жаргоне, туалет простейшей конструкции. В наших тюрмах только такие. Когда в одну из камер, как-то раз, посадили итальянца, спустя неделю, он, удивлённо спросил, сидевших с ним вместе, почему его так долго держат в туалете? Таковы наши реалии.

75

баланда - на уголовном жаргоне, тюремная пища, суп или каша.

76

битюг - крепкая сельскохозяйственная лошадь.

77

"Ко много выбырать, смиття збырать" - старинная русинская народная мудрость: кто много выбирает, мусор собирает.

78

"стечкин" - 9-ти миллиметровый пистолет-пулемёт системы Стечкина, прекрасное надёжное оружие. Состоит на вооружении многих групп спецназа.

79

кича - на уголовном жаргоне так называется карцер, зона, тюрьма.

80

"узи" - израильский пистолет-пулемёт Р-118, 9-ти миллиметровый. Хорошее, надёжное оружие ближнего боя.

Content

Владислав Евгениевич Сергеев
Господарь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания