Александр Семенович Орлов, Виктор Александрович Гаврилов

Тайны корейской войны

От авторов

Полвека минуло со дня окончания одной из наиболее кровопролитных войн второй половины ХХ столетия — войны в Корее. Пресса недаром окрестила ее "Великой ограниченной войной". Действительно, после двух мировых войн конфликт на Корейском полуострове был самым масштабным по участию стран, вооруженных сил, размаху боевых операций и потерям.

За последние 50 лет мы, с одной стороны, узнали, казалось бы, об этой войне немало, но количество белых пятен, спорных или недостаточно исследованных событий, какими она была насыщена, все еще делают этот конфликт во многом загадочной войной.

В Советском Союзе, КНР, КНДР до последних десятилетий ХХ века история этой войны освещалась крайне скупо и весьма односторонне. Поэтому монополию на труды по истории войны в Корее взяли на себя США и часть их союзников в этой войне. Правильно сказано, что страна, закрывающая свои архивы, отдает ключи от своей истории другим государствам. В полном соответствии с этим афоризмом историю Корейской войны писали американцы. И писали по своим канонам. При этом наряду со многими достоверными сведениями, в трудах, изданных в США и в ряде других стран Запада, ощущается печать "холодной войны" и связанной с ней предвзятостью в освещении исторических событий. Особенно это заметно при описании роли СССР в Корейской войне. Американские политологи изображали дело так, как будто тоталитарная и коммунистическая Северная Корея, за спиной которой стоял Советский Союз, внезапно напала на Республику Корея (Южную Корею), которая придерживалась ценностей западной демократии. Так ли обстояло дело? Об этом читатель узнает из материалов настоящей книги.

Другим распространенным тезисом американской историографии относительно Корейской войны являлось положение о том, что Северная Корея была обыкновенной «марионеткой» в политике СССР на Дальнем Востоке и не имела собственных амбиций и интересов в начавшейся войне. Однако новые документы, поступившие в научный оборот, опровергают и этот тезис. Наконец, весьма распространены в западной литературе (а в конце ХХ века и в отечественной) утверждения, что СССР играл решающую роль в определении судеб американских и южнокорейских военнопленных, находившихся в КНДР и КНР.

Но есть и другие, в том числе и западные, взгляды на происхождение и ход Корейской войны. Историки ряда стран, особенно Южной Кореи, полагают, что война нужна была больше США, чем СССР. Как известно, режим Ли Сын Мана был очень непопулярен у народа Республики Корея. Да и американцы не вызывали восторга у местного населения. И это создавало предпосылки объединения Кореи под знаменами Ким Ир Сена. В этих условиях в интересах укрепления режима Ли Сын Мана США были заинтересованы в том, чтобы спровоцировать руководство КНДР на вооруженный конфликт. А затем, используя превосходство в силах, обрушиться всей военной мощью США и других стран Запада на северокорейские войска и в ходе "победоносной войны" укрепить за счет военного положения режим Ли Сын Мана, обеспечив его международное признание. Одновременно укрепить позиции Вашингтона на Дальнем Востоке, резко пошатнувшиеся после победы революции в Китае.

Ряд фактов и событий того времени свидетельствуют в пользу такой версии. Но чтобы досконально исследовать этот вопрос, нужны американские архивные документы, значительная часть которых все еще недоступна исследователям.

Так какие же причины привели к развязыванию войны в Корее? Как она приобрела международный характер, когда против КНДР выступили войска 16 государств под флагом ООН? Почему оказалась вовлеченной в войну КНР, пославшая на фронт китайских народных добровольцев? Какова была роль СССР в этой войне? В связи с чем оказались вовлеченными в воздушные сражения над Северной Кореей советский истребительный авиакорпус и зенитные соединения Советской армии? Что привело воюющие стороны к поиску компромисса и побудило их начать переговоры? В какой атмосфере они проходили? Почему прерывались? На каких условиях было достигнуто перемирие, до сих пор не ставшее миром?

Ответы на эти и многие другие вопросы, которые возникают в связи с Корейской войной, составляют содержание настоящей книги. Пора, давно пора дать объективную картину "Великой ограниченной войны". Это мы и постарались сделать в предлагаемой читателю книге.

Авторы выражают признательность всем, благодаря чьей помощи стала возможной эта книга. Особую благодарность хотелось бы выразить Алле Алексеевне Артюшковой и Галине Львовне Ивановой, чья высочайшая квалификация, постоянная поддержка и помощь позволили осуществить задуманный проект в кратчайшие сроки.

Глава 1. "Организовать дело без большого риска"

Тревожно начиналась вторая половина ХХ века. В мире бушевала "холодная война". Бывшие союзники по антигитлеровской коалиции стояли по разные стороны баррикад, конфронтация между ними нарастала. Гонка вооружений, развернувшаяся между блоком НАТО во главе с США, с одной стороны, и СССР с его союзниками — с другой, набирала силу. Вспыхивали и гасли конфликты разной степени напряженности. Возникали горячие точки, где схлестывались интересы сторон.

Военно-политическая обстановка в Азии по окончании Второй мировой войны отличалась мощным ростом антиколониального национально-освободительного движения, которое было направлено уже не против японских агрессоров, а против европейских держав, стремившихся сохранить свои колониальные владения. Этот процесс был очевиден и неизбежен, однако Запад не хотел добровольно отказываться от дешевых материальных и людских ресурсов, которые он черпал в колониях.

События в Азии развивались по принципу «домино». 4 июля 1946 года провозгласили независимость Филиппины. В августе 1947 года стали независимыми Индия и Пакистан. В 1949 году Нидерланды были вынуждены признать независимость Индонезии. Но еще сохранялись французские и английские колонии в Юго-Восточной Азии, где велась активная партизанская война.

Гражданская война в Китае завершилась победой Компартии Китая и образованием Китайской Народной Республики 1 октября 1949 года Гоминьдан и поддерживавшие его США потерпели сокрушительное поражение. Это событие, названное в США "потерей Китая", стало шоком для Вашингтона. Советский Союз немедленно признал КНР и начал оказывать последней широкомасштабную помощь, в том числе и военную.

В довершение ко всему в августе 1949 года Советский Союз взорвал атомную бомбу — на три года ранее ожидавшегося американской разведкой срока. Для президента США Г. Трумэна это стало еще одним шоком. Ведь в 1946 году в беседе с "отцом американской атомной бомбы" Р. Оппенгеймером Трумэн спросил его: "Когда русские смогут создать бомбу?" — "Я не знаю", — ответил ученый. "Я знаю", — сказал президент. "Когда же?" — последовал вопрос. «Никогда», — ответил Трумэн1.

Это еще более обострило соперничество между сверхдержавами. Интересы СССР и США сталкивались во многих регионах.

Одной из самых горячих точек в конце 1940-х — начале 1950-х годов постепенно становился Корейский полуостров.

До 1945 года Корея была единым государством, попавшим в колониальную зависимость от Японии после Русско-японской войны 1904–1905 года. В годы Второй мировой войны вопрос о судьбе Кореи возник на Ялтинской конференции "большой тройки" в феврале 1945 года. Тогда Рузвельт предложил Сталину взять Корею под совместную опеку США и СССР. Рузвельт полагал, что за долгие годы колониальной зависимости от Японии корейские лидеры утратили навыки управления страной и требовалось время после освобождения Кореи, чтобы там появились подготовленные политики, способные цивилизованно управлять государством.

Сталин просто согласился с этим недостаточно четко сформированным предложением Рузвельта и не настаивал на его уточнении, убедившись только в отсутствии у Рузвельта намерения разместить на полуострове войска. Политика СССР в отношении Кореи до 1945 года заключалась не в том, чтобы контролировать эту территорию, а в том, чтобы поддерживать соотношение сил и тем самым препятствовать завоеванию полного господства над полуостровом со стороны какой-либо из держав. Поэтому когда появилось предложение Рузвельта о совместной опеке, которое, казалось бы, становилось инструментом осуществления в Корее этой традиционной цели, Сталин принял американский план.

На Потсдамской конференции в июле-августе 1945 года встал вопрос о том, кто будет освобождать Корею. Советские представители предложили следующее: сухопутные операции по освобождению Корейского полуострова проводят войска Красной армии, а воздушные и морские операции — американцы. Однако 14 августа Трумэн в так называемом "Общем приказе № 1" в отношении Кореи предложил, чтобы Красная армия освобождала полуостров с севера до 38° с. ш., а американские войска подошли бы к этой параллели с юга. Сталин согласился с этим предложением без возражений. Но в личном секретном письме Трумэну предложил внести следующие поправки в "Общий приказ № 1": 1. Включить в район сдачи японских вооруженных сил все Курильские острова, которые согласно решению трех держав в Крыму должны перейти во владение Советского Союза. 2. Включить в район сдачи японских вооруженных сил советским войскам северную половину о. Хоккайдо. Трумэн с первым предложением согласился, но второе отверг2.

Северная Корея до 38-й параллели была освобождена советским Тихоокеанским флотом и 25-й армией в Сейсинской операции 13–16 августа 1945 года. Американские войска подошли с юга к демаркационной линии 7 сентября.

Вашингтон был крайне заинтересован в создании на Корейском полуострове такой социальной и геополитической обстановки, которая бы вполне соответствовала политическим и стратегическим целям США в условиях уже развернувшейся "холодной войны", биполярного противоборства США — СССР. Юг Кореи необходим был США как плацдарм на Азиатском континенте.

Кроме этого, администрация Трумэна предложила в качестве линии разделения Кореи 38-ю параллель с учетом того, чтобы можно было включить корейскую столицу в ответственный регион для американских войск. Им это было выгодно, чтобы использовать Инчхон на севере и Пусан на юге как отправные порты для эвакуации капитулировавшей армии Японии.

После этого раздела советское правительство не предприняло каких-либо мер для того, чтобы сдержать людскую волну, хлынувшую с севера на юг. В большинстве своем это были люди, возвращавшиеся к себе домой из лагерей принудительного труда в Маньчжурии и в Северной Корее. Согласно американской статистике, около 1 млн 600 тыс. человек перебрались в южную часть осенью 1945 г.; из них 500 тыс. — из Северной Кореи, остальные — из Маньчжурии. Разрешение покинуть страну всем тем, кто стоял в оппозиции советской оккупационной политике (в первую очередь крупным землевладельцам, христианам, корейцам, замешанным в коллаборационизме с Японией), существенно облегчило процесс установления политического контроля над Северной Кореей, хотя за это и пришлось заплатить ценой потери наиболее квалифицированной части населения. Такого рода изначальная оккупационная политика свидетельствует о стремлении Сталина сохранить жесткий контроль над Северной Кореей с целью создания буферного государства, которое защитило бы границу СССР и стало бы источником определенных индустриальных ресурсов. Но для этого нужно было создать лояльное СССР правительство в Северной Корее во главе с популярным лидером.

Историческая справка

Кто был предложен Сталину на роль лидера Северной Кореи?

В августе по заданию Сталина была проведена работа по подбору возможных кандидатур на роль руководителя Северной Кореи. Всего было отобрано пять групп кандидатов.

Одну группу корейских политических лидеров составляли агенты Коминтерна, засланные в Корею в 1920-1930-х годах. Среди них:

Ким Ен Бен, который прошел подготовку в Коммунистическом университете во Владивостоке, был аттестован как стойкий сталинист. В начале 30-х годов был послан в Пхеньян с целью создания подпольной коммунистической организации;

Пак Дон Хон (Вера) прошла полный курс обучения в Москве и как "специалист Коминтерна" была в 1937 году отправлена в Пхеньян;

Тян Сиу — один из известных корейских политологов, специалист по национально-освободительному движению в Восточной Азии. Много лет преподавал во Владивостоке в Совпартшколе. В 1939 году был направлен в Корею для "укрепления руководящего ядра" Комитета компартии провинции Пхеньян;

Ким Кван Дин, Пак Дэн Хо прошли подготовку в специальных учебных центрах Коминтерна и в разное время были посланы в Корею.

Наиболее колоритной фигурой в указанном Комитете был человек по имени Ян Ен Сун. Из его послужного списка явствует, что он родился в СССР, окончил среднюю школу, в качестве офицера Красной армии проходил службу в одном из стрелковых полков на Дальнем Востоке, а затем длительное время работал в разведотделе Тихоокеанского флота во Владивостоке. Прошел специальную подготовку и был в 1937 году отправлен в Пхеньян для подпольной работы в Корейской компартии.

Вторую группу политических лидеров Кореи составили коммунисты-корейцы, прошедшие специальную подготовку в Яньани — штаб-квартире китайских коммунистов. Там существовала "корейская фракция", создавшая свою "Лигу независимости" во главе с Ким Ду Боном.

Третью группу составляли местные националистические лидеры. Среди них заметно выделялся Чо Ман Сик. Член Военного Совета советской 25-й армии генерал Н.Г. Лебедев рассказал: "Как только штаб нашей армии прибыл в Пхеньян, к нам на прием явилась корейская делегация во главе с Чо Ман Сиком. Нам ранее было известно о существовании Южнопхеньянского комитета. Были у нас подробные данные из биографии и политической деятельности этого популярного в то время лидера-националиста. Задача состояла в том, чтобы привлечь на нашу сторону Чо Ман Сика и его группу и через них проводить линию в Корее".

Четвертую группу составляли корейцы — советские граждане. Это были хорошо проверенные органами НКВД люди, главным образом коммунисты. Их сразу же определяли на должности в аппарате Советской гражданской администрации и в создаваемых на местах корейских органах власти. Так, в сентябре 1945 г. в Пхеньян из Узбекистана прибыл советский гражданин А.И. Хегай, получивший имя Кан Сан Хо. В Северной Корее он возглавлял различные партийные и государственные органы (последняя его должность — заместитель министра внутренних дел, звание — генерал-лейтенант). Бывший советский разведчик Ю Сон Чхоль занимал различные должности в военном командовании КНДР — был начальником оперативного управления Генерального штаба Корейской народной армии. Советский гражданин Пак Пен Юль возглавил созданное политическое училище в Кандоне. Советский гражданин Ким Чхан занял высокий пост в финансовом управлении.

В пятую группу входили лидеры корейского партизанского движения.

Ким Ир Сен был незначительной фигурой на фоне других политических деятелей того времени. Его знали как боевого командира. А теперь требовался руководитель целой страны.

Почему выбор Сталина пал на Ким Ир Сена?

Из большого числа кандидатур Сталин остановил свой выбор на не известном общественности офицере Советской армии — командире батальона капитане Цзин Жи Чене (этнический кореец, носивший китайское имя) — Ким Ир Сене (корейская транскрипция имени). Указанный батальон входил в состав 88-й отдельной стрелковой бригады, дислоцировавшейся тогда недалеко от Хабаровска.

Сталин выдвигал на руководящие посты исключительно послушных лично ему людей. При назначении того или иного партийного деятеля на ответственную должность принимались во внимание главным образом такие качества, как преданность идеям Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина, готовность на практике претворить эти идеи в жизнь. И, конечно же, те личные качества, которые должны понравиться Сталину. Огромный аппарат так называемого Административного отдела ЦК ВКП(б) занимался "подбором кадров". По каждой кандидатуре окончательное решение принимал лично Сталин. Такой же подход был при подборе руководящих лиц, насаждаемых в компартиях и государственном аппарате других стран.

Разумеется, кандидатура Цзин Жи Чена должна была получить «добро» со стороны органов государственной безопасности. В Москве постоянно велась кропотливая работа по анализу всевозможных данных, связанных с характеристикой коммунистов всех коммунистических и рабочих партий. Политическое досье на капитана Красной армии давало основание избрать его в качестве кандидатуры на роль будущего корейского лидера. В служебной характеристике на капитана Цзин Жи Чена было сказано: "…имеет хорошую военную подготовку. Неоднократно поощрялся командованием. Пользуется авторитетом среди подчиненных. Награжден орденом Красного Знамени. Делу Ленина-Сталина предан".

Бывший заместитель командира этого батальона капитан Пак Сен Хун впоследствии рассказывал: "…Нам было ясно, что при всех прочих положительных качествах, которые учитывали в Москве, у Ким Ир Сена были еще два преимущества перед многими из нас. Он был наиболее заражен фатальной преданностью к Сталину, боготворил его и всячески демонстрировал эту свою любовь на словах".

Сталину нравилось, что в лидеры северокорейского руководства выдвигается военный профессионал. Правда, молодой коммунист не имел необходимого опыта работы в качестве государственного деятеля, но это качество наживное. Главное — в Пхеньяне он будет иметь послушного исполнителя, подобного тем лидерам коммунистических и рабочих партий, которые уже были отобраны (или подбирались) на руководящие посты в Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Югославии, Албании. Необходим был Национальный герой и в Северной Корее, но просоветски настроенный и преданный Сталину.

Осенью 1945 г. советские оккупационные власти проявляли большую активность, создавая в Северной Корее общественные и политические структуры по советскому образцу, включая реорганизацию коммунистической партии и непосредственное руководство ее действиями на севере. Но за 38-ю параллель эта деятельность не распространялась. Центральный комитет Корейской коммунистической партии (ККП) со штаб-квартирой в Сеуле обратился за помощью к советскому партийному аппарату при оккупационных силах. Речь шла, в частности, о содействии в том, чтобы убедить американские власти выдать ККП разрешение на легальное функционирование. Однако вплоть до конца 1945 г. советское командование отказывалось от каких-либо демаршей в интересах корейских коммунистов на юге. Напротив, оно дало указание членам партии, находившимся на юге, сотрудничать с американскими властями, поскольку "правительственная стратегическая линия может иметь место только при правильном понимании международной ситуации в Корее… Идеалы Соединенных Штатов — лидера капитализма, и Советского Союза — отечества пролетариата, должны быть выражены в Корее без противоречий". Ни в одном из докладов из Кореи за 1945 г. не говорится о советской агитационной или пропагандистской работе на юге. Советские попытки избежать столкновения с американцами по вопросу о Корее особенно показательны, если учесть политический вес корейских коммунистов в 1945 году, а также крайнюю непопулярность американской оккупационной политики. Из всех стран, находившихся по периферии зоны влияния Советского Союза, Корея представляла наилучший шанс для победы местных коммунистов.

Советская оккупационная политика в Корее была, в конце концов, зафиксирована на Московской конференции министров иностранных дел в декабре 1945 года, когда Советский Союз достиг соглашения с Соединенными Штатами о создании Временного демократического правительства в Корее. Оно должно было помочь Совместной советско-американской комиссии, разработать меры по установлению четырехсторонней опеки над Кореей на период 5 лет. Это соглашение легло в основу всех последующих дипломатических действий в отношении Кореи. Оно также стало для Москвы инструментом по предотвращению создания единого, но проамериканского корейского правительства, и такого рода поворот событий совершенно ясно раскрывает советские цели в Корее.

Корейцы отреагировали на известие о принятом в Москве решении самым негодующим образом. Как докладывал один американский военный представитель, "только взрыв атомной бомбы мог бы вызвать большее волнение в Сеуле. В 1905 году Япония установила власть над территорией под прикрытием так называемой «опеки». И вот оно вновь появилось, это ужасное слово. Корею предали!" О реакции корейцев на Севере ничего не известно, но повсюду в городах американской зоны жители тысячами выходили на улицы, чтобы потребовать отмены соглашения.

Корейская коммунистическая партия хотя и не приветствовала идею об опеке, но была единственной партией, поддерживавшей решения Московской конференции. Так, 2 января 1946 года, в то время, когда по всей Южной Корее проходили массовые уличные демонстрации, Центральный комитет Корейской коммунистической партии принял заявление в поддержку решения Московской конференции. Заявление провозглашало, что "в настоящее время три великие державы продолжают нести ответственность за мировое лидерство, также как это было во время войны с фашизмом. Следовательно, решение Московской конференции трех министров иностранных дел является дальнейшим развитием и укреплением демократизма… Решение вытекало из самой существующей в Корее ситуации, охарактеризованной, в частности, пагубными последствиями длительного имперского японского правления и отсутствием национального единства. Мы не можем не признать, что такого рода положение на самом деле существует. Несмотря на это предпринимаются попытки переложить ответственность за вышеупомянутое решение корейского вопроса на три союзные державы. Имеют место открытые и завуалированные попытки оспорить решение Московской конференции. Дружественная помощь и сотрудничество трех государств представляются как установление империалистического протектората, схожего с предшествовавшим правлением японского империализма". Центральный комитет ККП настаивал на том, что "корейский вопрос должен быть разрешен в духе укрепления международного сотрудничества и демократии". Эту фразу специально подчеркнул читавший документ сотрудник Центрального комитета.

В первые месяцы 1946 года, когда Совместная советско-американская комиссия заседала в Сеуле, коммунистическая партия по-прежнему оставалась единственной политической группировкой в Корее, которая высказывалась в поддержку московского решения. Все остальные политические партии выступали однозначно против установления опеки, и эта ситуация в значительной степени облегчила выполнение целей СССР. Советская делегация в Совместной комиссии просто-напросто заявила, что в ходе подготовки к выборам временного правительства Кореи (процесса, оговоренного Московским соглашением) следовало прибегать к консультациям только тех политических группировок, которые поддерживали московское решение. Американская делегация, разумеется, отвергла это ограничение, поскольку оно означало, что только коммунисты приняли бы участие в формировании временного правительства. И все же, на всем протяжении растянувшихся переговоров советская делегация твердо придерживалась этой позиции, в результате чего заседания Совместной комиссии 8 мая 1946 года были отложены без уточнения даты. Советская позиция в Совместной комиссии стала краеугольным камнем политики СССР в отношении Кореи на весь оставшийся период оккупации.

Такой подход позволял Москве удерживать контроль за северной частью Кореи, в то же время сохраняя верность подписанному обеими оккупационными державами соглашению. Но такое решение было воплощено в жизнь ценой дискредитации Корейской коммунистической партии на юге. Получалось так, что Московская конференция по корейскому вопросу в начале 1946 года полностью игнорировала наиболее глубокие чаяния коммунистов на севере, которые, естественно, состояли в преодолении несправедливого раздела их страны.

Но советско-северокорейские отношения развивались не в вакууме. Они в значительной степени зависели от международной обстановки.

Уже упомянутая выше конференция министров иностранных дел СССР, США и Великобритании, которая должна была разрешить вопрос о Корее, открылась в Москве 16 декабря 1945 года. 21 декабря на конференции было подписано соглашение, касающееся создания объединенного временного правительства Кореи. Однако само создание правительства стало бы возможно только после одобрения рекомендаций советско-американской комиссии, образованной правительствами стран-опекунов — СССР, США, Великобритании и Китая. Столь очевидное вмешательство СССР, США, Великобритании и Китая в дела Кореи произвело шоковое впечатление на корейцев, которые надеялись на немедленное воссоединение. Большинство граждан Кореи выступили против международного опекунства.

Москва и Вашингтон не смогли прийти к согласию по вопросу о будущем правительстве Кореи на состоявшейся 16 января — 5 февраля 1946 года советско-американской конференции. Главная причина провала коренилась в разном подходе сторон к статусу северной и южной зон оккупации. Американская сторона исходила из необходимости последующего единства Кореи, советская — из наличия двух отдельных административных единиц. Таким образом, советское руководство, воспользовавшись моментом, решило закрепить за собой северную часть Кореи.

В феврале 1946 года, в то время как Совместная комиссия все еще заседала в Сеуле, советские оккупационные власти приступили к созданию в Северной Корее просоветского режима.

Значительно усилилась помощь Советского Союза в подготовке кадров, технических специалистов, по созданию пропагандистских механизмов и общественных организаций советского типа. Один из документов, хранящихся в досье ЦК ВКП(б) — ЦК КПСС, свидетельствует о неоднократных советских попытках сформировать политику Корейской коммунистической партии на юге, но там нет упоминания о прямой причастности СССР к агитационной работе в американской зоне или о каких-либо сведениях, полученных благодаря советским контактам в Южной Корее. Напротив, все доклады в Москву о политической ситуации в Южной Корее основывались только на сообщениях сеульской прессы и радио. Литература Всесоюзного общества культурных связей с зарубежными странами направлялась в Северную Корею, Китай и Японию, а в Южную Корею — нет.

Что касается политики Советского Союза в КНДР в те годы, то, как показывают документы, Сталин не проявлял заинтересованности в расширении советского контроля в южном направлении, а в высшей степени националистически настроенные корейские коммунисты, приведенные к власти на севере советскими оккупационными силами, были полны решимости это осуществить. Начиная с 1947 года, после поражения осенних выступлений на юге и жесткого подавления деятельности там коммунистов американскими и южнокорейскими властями, фактически во всех сообщениях в Москву северокорейских лидеров шла речь об объединении страны. Например, в письме Сталину от Съезда народных комитетов Северной Кореи от 20 февраля 1947 года содержалось заявление о том, что "корейский народ с нетерпением ожидает воссоединения Южной и Северной Кореи и быстрого создания единого демократического временного правительства Кореи". В ответе Президиума Съезда народных комитетов на приветственное письмо Молотова говорилось следующее:

"…в связи с тем, что Корея до сих пор не воссоединена, народ Северной Кореи предпринимает все усилия, направленные на объединение страны и формирование демократического правительства в соответствии с решением Московской встречи". В своем ответе Молотову от 18 августа 1947 г. Ким Ир Сен утверждал, что "Ваше приветствие… вдохновляет нашу веру в то, что в ближайшее время будет создано объединенное демократическое корейское правительство, и Корея станет полностью независимым государством. Я убежден в том, что в результате усилий Советского Союза и Ваших собственных, вопрос о создании Временного демократического правительства Кореи будет решен в духе Московского соглашения трех министров иностранных дел, что соответствует интересам всего корейского народа".

Тем временем, как и предусматривалось Московским соглашением, начались заседания советско-американской комиссии. На них глава советской делегации Т.Ф. Штыков3 настаивал на том, чтобы комиссия проводила консультации и ориентировалась только на те партии и общественные организации, которые поддержали Московское соглашение. А таковой в итоге оказалась одна компартия Кореи. США же в лице главы делегации генерала Арнольда предпочитали вести консультации не только с коммунистической, но и с другими партиями, чтобы найти реальную почву для объединения страны. На этом первое заседание советско-американской комиссии закончилось.

21 мая 1947 года на втором заседании стороны сразу договорились о том, что консультации будут вестись со всеми партиями и организациями, которые объявят о своей поддержке Московского соглашения, о сотрудничестве с советско-американской комиссией и о выполнении ее решений. Однако в начале июля 1947 года Штыков потребовал, чтобы в консультациях приняли участие лишь те, кто и ранее поддерживал Московское соглашение.

Тогда государственный секретарь США вынес вопрос на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН. 14 ноября 1947 года, несмотря на протесты СССР и его союзников, была организована временная Комиссия ООН по Корее, которая должна была наблюдать за свободными выборами в Корее. СССР не допустил членов вновь созданной комиссии в свою зону (севернее 38-й параллели), поэтому ООН приняла решение провести выборы там, где смогут работать ее представители (т. е. южнее 38-й параллели).

В мае 1948 года на территории Южной Кореи под контролем комиссии ООН прошли сепаратные выборы. На пост главы государства был избран бывший профессор Вашингтонского университета Ли Сын Ман. Правительство Южной Кореи объявило себя правительством всей страны, с чем, разумеется, не согласились коммунистические силы Севера.

Даже ЦРУ с беспокойством отметило предпочтение, которое отдавалось руководящим деятелям Корейской демократической партии Ли Сын Мана со стороны командующего оккупационными войсками в Южной Корее генерала Ходжа и его штаба. Некоторые из руководителей КДП, выдвинутые Ли Сын Маном на руководящие посты, имели темное прошлое из-за их прежних связей с японцами. Левые группировки на юге, такие как Рабочая партия Южной Кореи, жестоко преследовались Корейской национальной полицией (КНП), которая находилась в руках КДП и многие высшие офицеры которой прежде служили в японской секретной полиции. По мнению ряда западных ученых, предпосылки для создания подлинно демократического государства на Юге были не более предпочтительными, чем на Севере.

Летом 1948 года на Севере прошли выборы в Верховное народное собрание Кореи, которое 9 сентября провозгласило Корейскую Народно-Демократическую Республику (КНДР). Председателем кабинета министров КНДР стал с одобрения Москвы известный партизанский лидер Кореи — Ким Ир Сен. Так на севере страны образовалось коммунистическое просоветское государство.

В телеграмме Ким Ир Сену от 13 октября 1948 года Сталин, одобрив просьбу об установлении дипломатических и экономических отношений с СССР, отметил, что "Советское Правительство, неизменно защищая право корейского народа на создание своего объединенного независимого государства, приветствует создание корейского правительства и желает успехов в его деятельности на пути национального возрождения и демократического развития".

Итак, хотя Сталин и не предпринимал попыток расширить советские позиции в Корее за пределы, установленные военными соглашениями союзников, Москва не исключала такую ситуацию, при которой сами северокорейские руководители пошли бы на объединение всей Кореи под их властью.

Таким образом, произошло юридическое оформление раскола Кореи на два государства, причем правительство каждого из них по конституции объявило себя единственно законным.

В геополитическом противоборстве КНДР должна была сыграть роль буфера в отношении потенциальной американо-японской угрозы на Дальнем Востоке. На эту задачу была нацелена политика СССР. Главный канал влияния Кремля проходил через советскую миссию. Послом СССР в Пхеньяне в то время был генерал-полковник Т.Ф. Штыков. В КНДР также находились представительства пяти министерств СССР, в том числе МГБ. В каждом министерстве находился по меньшей мере один человек, обладавший известными «спецполномочиями». Несколько советских генералов работали в аппарате министра национальной обороны Северной Кореи. Северокорейская армия имела советских военных советников.

Кроме того, около 200 советских граждан корейской национальности работали в госаппарате КНДР. Во всех министерствах находился по крайней мере один заместитель министра — советский кореец. Аналогичным образом осуществлялся контроль со стороны СССР в партийных и общественно-политических организациях Северной Кореи.

В 1948 году по просьбе Верховного народного собрания КНДР с Севера были выведены все советские войска. Американцы вывели свои войска лишь летом 1949 года, однако оставили в Южной Корее около 500 советников, военные советники СССР остались и в КНДР.

По мере развития "холодной войны" и противостояния между СССР и США все больше обострялась обстановка и на Корейском полуострове. Вооруженные столкновения на 38-й параллели, по которой проходила граница между КНДР и Республикой Корея, случались все чаще.

Как же развивались события на Севере и Юге Кореи, которые в конечном счете привели к войне?

В Северной Корее решения Московской конференции выполнялись более последовательно. Там решительно искоренялись последствия японской оккупации, преследовались коллаборационисты. Несмотря на неизбежные трудности и недостатки возрождения и подъема экономики, создания и функционирования политической системы, положение на Севере было гораздо стабильнее, чем на Юге. Первое время после 1945 года там тоже случались забастовки, волнения учащейся молодежи, вызывавшие жесткую ответную реакцию властей. Большое количество людей из зажиточных слоев общества, чьи интересы ущемлялись проводимыми преобразованиями, ушло на Юг, где они стали оплотом наиболее агрессивно настроенных против Севера сил. Однако демократические реформы, меры властей по развитию экономики КНДР и национальной культуры, повышению жизненного уровня населения (неоднократные снижения цен, увеличение заработной платы рабочим и служащим и т. д.) резко снизили политическую напряженность в северокорейском обществе.

Власти Северной Кореи всемерно поддерживали курс СССР на выполнение решений Московского совещания трех министров иностранных дел, которые, при всех их недостатках, все же были нацелены на сохранение единства Кореи. Когда это не удалось, они вместе с СССР активно выступали за вывод из Кореи всех иностранных войск и предоставление ее народу возможности самому решать свои проблемы, без вмешательства извне. Именно Пхеньян стал местом проведения в апреле 1948 года первого Объединенного совещания представителей партий и общественных организаций Севера и Юга. В нем участвовала большая группа видных политических деятелей Южной Кореи, в том числе и тех, кто отнюдь не был сторонником коммунистов. Совещание призвало к бойкоту сепаратных выборов на Юге и к выводу из Кореи иностранных войск. В конце июня — начале июля 1948 года там же состоялось второе такое совещание, хотя и менее масштабное и представительное. Отвергнув итоги все же состоявшихся на Юге сепаратных выборов, оно постановило провести общекорейские выборы для сформирования единого центрального правительства.

Юг Кореи в первые послевоенные годы сотрясали социальные катаклизмы, каких не знал Север. Осенью 1946-го и весной 1948 года прошли всеобщие забастовки, в ходе которых нередкими были кровопролитные стычки забастовщиков с полицией и террористическими молодежными отрядами правых организаций. Имели место многочисленные и столь же остро протекавшие арендные конфликты.

К 1948 г. вслед за рядом массовых восстаний партизанская война шла во многих западных провинциях Южной Кореи. Летом появились зловещие признаки того, что южнокорейская полиция и армия не только были коррумпированы и неэффективны, но и ненадежны. На острове Чэджудо произошло восстание, которое рассматривалось лидерами повстанцев как начало всеобщего восстания в Южной Корее. Вслед за этим прокатилась волна восстаний в различных провинциях Юга, охвативших также воинские части. Ситуация сползала в сторону анархии. К середине 1949 года восстания проходили в 5 из 8 провинций Юга. Кроме того, происходили постоянные столкновения на границе с Севером, причем по вине обеих сторон. Правительство Ли Сын Мана запретило коммунистическую партию в ноябре 1948 года, приняв серию драконовских законов о национальной безопасности, наделявших силы безопасности правами задерживать без суда и следствия.

Восстания в южнокорейской армии осенью 1948 г. встревожили американцев. По их совету правительство Ли Сын Мана в конце года образовало Министерство национальной обороны. Американские офицеры, которые стояли во главе полицейских подразделений, стали советниками, и была образована группа американских военных советников в Корее.

В то же время многие военнослужащие и бойцы полицейских формирований пополняли ряды повстанцев. В 1949 году перешли на Север в полном составе и со всем вооружением два батальона южнокорейской армии, два боевых и одно грузовое судно, перелетел военный самолет.

Огромный размах приобрело в 1948–1949 годах партизанское движение, окрепшее преимущественно в горных районах южных провинций. Оно опиралось на поддержку местного населения. На борьбу с партизанами, помимо полиции, были брошены также регулярные войска (2 дивизии из 8, имевшихся у РК) во главе с американскими военными советниками. Перед ними была поставлена задача умиротворить тылы Юга в преддверии надвигавшегося столкновения с Севером. Эта задача к весне 1950 г. в основном была выполнена, причем самым жестоким образом. Однако полностью ликвидировать партизанское движение на Юге не удалось. Только по официальным данным, в апреле 1950 г. там все еще насчитывалось 600 активно действовавших партизан4. С началом войны они оказали существенную помощь наступавшей Корейской народной армии.

Совершенно очевидно, что потрясения на Юге не были инспирированы Севером. Главными побудительными мотивами народных выступлений были недовольство тяжелым экономическим положением большинства населения и безразличием к этому властей, требование таких же, как на Севере, коренных демократических реформ, протест против произвола и насилия со стороны полиции и поддерживаемых ею погромщиков из правых организаций, несогласие с политикой правительства в вопросах объединения страны, его слишком очевидной зависимостью от США. Зримым свидетельством растущей политической неустойчивости положения в Южной Корее явилось серьезное поражение на парламентских выборах группировки Ли Сын Мана и всех правых перед началом Корейской войны.

В то же время власти Республики Корея весьма интенсивно осуществляли подрывные акции против Севера. По сведениям, которыми располагало посольство СССР в КНДР, северокорейскими органами безопасности в 1949 году было раскрыто 1279 преступлений политического характера, за которые подверглись аресту 5762 человека, из них за террористические акты — 1283 человека, шпионаж — 1012 человек, подготовку вооруженных восстаний — 846 человек5.

Ли Сын Ман и его сторонники с 1946 г. взяли курс на создание в Южной Корее сепаратного государства. В конце 1946-го — начале 1947 года Ли Сын Ман провел несколько месяцев в США, пропагандируя этот свой курс. В это время была провозглашена "доктрина Трумэна", направленная на противодействие коммунизму. Приветствуя ее, Ли Сын Ман заявил в марте 1947 года: "Я думаю, что немедленное создание сепаратного правительства Южной Кореи будет лучшей мерой борьбы с коммунизмом в Корее и лучшим способом объединения Севера и Юга"6.

Ли Сын Ман и его правительство делали все возможное, чтобы удержать США от вывода их войск из Южной Кореи. Они категорически отказывались от каких-либо контактов с правительством КНДР, отвергали как пропагандистские все его мирные инициативы. Суровым преследованиям подвергались те политические деятели, включая депутатов Национального собрания, которые настаивали на удалении с Юга американских войск и мирных переговорах с КНДР. Готовясь к "походу на Север", правители Южной Кореи уже в феврале 1949 г. назначили губернаторов пяти провинций Северной Кореи, для которых подбирались соответствующие штаты, разрабатывались необходимые инструкции. В их обязанности входили учет населения провинций, сбор информации, руководство пропагандистскими акциями и т. д.7.

Официальные круги США с конца 1947 года, передав корейский вопрос на рассмотрение ООН, поддерживали будущего южнокорейского диктатора, результатом чего стало проведение в 1948 году сепаратных выборов на Юге и провозглашение там Республики Корея (РК).

Эта поддержка подливала масла в огонь воинственных заявлений Ли Сын Мана. Он, например, утверждал в октябре 1949 года: "Мы имеем возможность вернуть территорию Северной Кореи… Я очень беспокоюсь за то, что если такое мероприятие не осуществить вовремя, то потом его очень трудно будет осуществить. Затягивание решения любых вопросов приносит пользу коммунистам". От президента РК не отставали его сподвижники. "В Северной Корее, — настаивал премьер-министр РК Ли Бом Сок, — необходимо уничтожить режим, созданный при поддержке и помощи Советского Союза, созданные там вооруженные силы и провести на Севере Кореи всеобщие выборы"8.

Пхеньян, конечно, не проходил мимо нескончаемых угроз с Юга и не оставался в долгу. "В последнее время, — говорил Ким Ир Сен в феврале 1949 года, — национальные предатели из марионеточного правительства Южной Кореи каждый день трубят о своей готовности совершить "поход на Север". Видимо, они не знают, чем грозит им этот поход"9. Через полгода, когда была отвергнута одна из мирных инициатив КНДР, он формулировал свои мысли еще категоричнее: "Если американские империалисты и марионеточная клика Ли Сын Мана будут против мирного объединения Родины и, в конце концов, встанут на путь междоусобицы, мы должны нанести врагам решительный удар, уничтожить их до последнего и объединить свою Родину"10.

14 октября 1949 года Генеральному секретарю ООН Трюгве Ли была представлена памятная записка, которая гласила: "Правительство КНДР полагает необходимым заявить, что в случае если ООН будет игнорировать в будущем волю и устремления корейского народа, следуя только эгоистичным интересам малой группы предателей корейского народа, оно не откажется от борьбы и резервирует за собой право продолжать всеми средствами, имеющимися в его распоряжении, борьбу за устранение Комиссии ООН по Корее и за окончательное объединение страны своими силами в единое демократическое государство".

Приготовления к силовому решению проблемы объединения Кореи с разной интенсивностью вели и Север, и Юг. Какими же вооруженными силами располагали ставшие враждебными друг другу оба корейских государства? Уместно привести историческую справку, показывающую, как развивались армии Северной и Южной Кореи.

Историческая справка

Вооруженные силы Корейской Народно-Демократической Республики

В первой половине 1946 года Временный Народный комитет Северной Кореи принял решение о проведении подготовительной работы по созданию вооруженных сил. Комплектование войск рядовым составом производилось на основе принципа добровольности.

В соответствии с этим решением в середине 1946 года была сформирована одна пехотная бригада для охраны железнодорожных линий, мостов и туннелей и две школы по подготовке командного и политического состава для армии. В конце 1946 года были сформированы две пехотные дивизии.

В 1947–1949 годах были дополнительно сформированы одна пехотная дивизия, отдельная танковая бригада, отдельные артиллерийский, зенитно-артиллерийский, инженерный полки, полк связи; началось формирование отдельной авиационной дивизии, а также создание военно-морского флота. Кроме того, в состав Корейской народной армии были включены прибывшие из Китая две корейские пехотные дивизии (5-я и 6-я), которые в составе Народно-освободительной армии Китая участвовали в гражданской войне в Китае.

В первой половине 1950 года, в связи с усилением напряженности в отношениях между Севером и Югом, было принято решение о переформировании одной пехотной бригады в пехотную дивизию и о сформировании трех новых пехотных дивизий. В апреле этого года из Китая прибыла еще одна отдельная корейская дивизия (14 000 человек), которая была включена в состав КНА как 12-я пехотная дивизия, а также отдельный пехотный полк.

Таким образом, в течение 1946–1950 годов в КНДР были созданы собственные достаточно мощные по тому времени вооруженные силы11. К началу войны вооруженные силы КНДР состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морского флота. Руководство всеми вооруженными силами осуществлялось Министерством национальной обороны через Генеральный штаб и командующих видами вооруженных сил и родов войск. Сухопутные войска имели в своем составе: десять пехотных дивизий (1, 2, 3, 4, 5, 6, 10, 12, 13, 15-ю), из них четыре (4, 10, 13, 15-я) находились в стадии формирования; 105-ю танковую бригаду, другие части и подразделения. Общая численность сухопутных войск составляла 175 тыс. человек.

Военно-воздушные силы состояли из одной авиационной дивизии, насчитывавшей 2829 человек и 239 самолетов, в том числе 93 штурмовика (Ил-10), 79 истребителей (Як-9), 67 специальных самолетов (учебных, связи и др.).

Военно-морской флот имел в своем составе четыре дивизиона кораблей. Общая численность военно-морского флота составляла 10 307 человек.

В общей сложности вооруженные силы КНДР вместе с войсками Министерства внутренних дел к началу войны насчитывали около 188 тыс. человек.

Ядром руководящих командных и политических кадров Корейской народной армии послужили кадры партизанских отрядов, сражавшихся против японских войск. Они занимали руководящие посты в Министерстве национальной обороны и должности командиров соединений.

К началу войны большая часть пехотных соединений в основном была укомплектована личным составом и стрелковым вооружением по штатам. Укомплектованность артиллерийским вооружением была недостаточной. Особенно плохо были обеспечены вооружением, транспортом и средствами связи 5, 6, 10, 12, 13 и 15-я дивизии (5-я пехотная дивизия была вооружена трофейным оружием).

Штабы артиллерии пехотных дивизий были укомплектованы не полностью и недостаточно опытными офицерами, в значительной части даже не артиллеристами. Не совсем благополучно обстояло дело с организацией связи.

Штабы частей и соединений как органы управления в полной мере также подготовлены не были. Сказывалось отсутствие достаточного количества обученных штабных офицеров и опыта работы штабов.

Тыловые органы лишь начали развертываться и поэтому к началу войны не могли в полной мере бесперебойно обеспечивать войска всем необходимым.

Подготовка войск и штабов к ведению боевых действий производилась на основе изучения военного искусства Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне с учетом национальных особенностей и характера местности Кореи, а также на основе опыта партизанской борьбы в Корее и Китае.

Морально-политическое состояние войск было высоким.

В целом к началу боевых действий КНА представляла собой вполне сплоченный организм. Однако боевого опыта войны с сильным противником она не имела.

Вооруженные силы Южной Кореи

Вооруженные силы Южной Кореи начали создаваться в конце 1945 года, когда при американской военной администрации в Сеуле была учреждена канцелярия национальной обороны в составе трех бюро: сухопутных войск, морской охраны и полиции.

В марте 1946 года канцелярия национальной обороны была реорганизована в военный департамент, при котором затем были учреждены главный штаб сухопутных войск и штаб береговой охраны.

После образования американцами правительства Южной Кореи военная администрация США в августе 1948 г. формально передала ему руководство южнокорейскими войсками. Военный департамент был преобразован в Министерство национальной обороны. Были созданы штабы сухопутной армии и военно-морского флота, а также учреждена должность начальника Генерального штаба12. Обязанности верховного главнокомандующего вооруженными силами формально были возложены на президента Южной Кореи.

В 1948–1950 годах южнокорейское командование с помощью американцев провело еще ряд организационных мероприятий. При верховном главнокомандующем вооруженными силами были учреждены Верховный совет национальной обороны (консультативный орган, состоявший из министров обороны, внутренних дел, иностранных дел, финансов и начальника Генштаба), военный совет (совещательный орган, назначаемый президентом из генералов, находившихся на службе, и генералов в отставке), комитет ресурсов и главное информационное (разведывательное) управление.

Вновь созданному штабу военно-воздушных сил подчинялись авиационные части и части противовоздушной обороны. Береговая охрана была реорганизована в военно-морские силы.

В составе сухопутной армии все пехотные бригады были реорганизованы в пехотные дивизии, вновь сформированы два штаба армейских корпусов. Были проведены мероприятия по повышению уровня боевой подготовки, перевооружению армии американским оружием и увеличению численности военно-обученного резерва, для подготовки которого была создана территориальная армия.

К июню 1950 года вооруженные силы Южной Кореи состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил, военно-морских сил и территориальной армии.

Сухопутные войска насчитывали 93 тыс. человек и состояли из восьми пехотных дивизий (1, 2, 3, 5, 6, 7, 8-й и Столичной), отдельного кавалерийского полка, пяти отдельных батальонов (трех пехотных, батальонов связи и военной полиции), трех отдельных артиллерийских дивизионов и семи специальных батальонов (саперный, связи, два батальона вооружения, военно-этапный, арттехнического снабжения, медицинский).

Военно-воздушные силы насчитывали 3 тыс. человек и имели в своем составе: авиационный отряд (40 самолетов, из них 25 истребителей, 9 транспортных, 5 учебно-тренировочных и связи), другие подразделения.

Военно-морские силы состояли из пяти дивизионов (отрядов) кораблей, полка морской пехоты и других подразделений.

В состав территориальной армии к началу войны входили пять бригад, имевших по три полка, кроме одной, в которой было два полка. Общая численность территориальной армии составляла около 50 тыс. человек. Территориальная армия являлась организованным резервом сухопутной армии, использовалась также для борьбы с партизанским движением в Южной Корее. Командные должности в территориальной армии занимали кадровые офицеры.

Кроме того, в Южной Корее имелось более 60 тыс. человек полиции. Свыше 20 тыс. из них несли службу в отрядах по охране демаркационной линии по 38-й параллели и состояли в специальных отрядах, проводивших карательные экспедиции против партизан.

По американским данным, численность южнокорейской армии к июню 1950 года достигла 102 818 человек, а с полицией — более 151 тыс.13.

По отечественным источникам, всего в вооруженных силах Южной Кореи, с учетом 20 тыс. охранных войск, к началу войны насчитывалось 181 тыс. человек.

Сухопутная армия и военно-воздушные силы Южной Кореи были вооружены американским оружием. На вооружении территориальной армии и полиции имелись японские винтовки образца «99» 1939 г. (калибр 7,7 мм) и 6,5-мм японские ручные пулеметы образца «96» 1936 года.

Всего в южнокорейских войсках имелось 840 орудий и минометов, примерно 1900 ружей «Базука» калибра 2,36 дюйма (60 мм), 27 бронемашин, 20 самолетов и 79 небольших кораблей.

На вооружении военно-морского флота были американские тральщики, американские десантные баржи, японские тральщики и вспомогательные суда.

Все руководство обучением, снабжением и использованием вооруженных сил Южной Кореи находилось в руках американцев и осуществлялось при помощи группы американских военных советников. Эта группа к началу войны насчитывала до 500 человек и возглавлялась главным военным советником, которому подчинялись штаб, состоявший из девятнадцати отделов, группы советников корпусов и дивизий, советники отдельных частей, военных школ и пунктов подготовки пополнения. Американские советники находились во всех военных учреждениях и в войсках, причем в строевых частях — до батальона, а в некоторых подразделениях обслуживания — до роты включительно.

Обучение южнокорейской армии велось по американским уставам, поэтому тактика южнокорейской армии по существу ничем не отличалась от тактики американских войск.

Американские военные советники и южнокорейское командование уделяли серьезное внимание политико-моральному состоянию войск. Для проведения идеологической обработки личного состава в армии был создан специальный аппарат, который именовался "органы политподготовки". Непосредственное руководство идеологической обработкой личного состава формально осуществлялось "управлением политической подготовки". Фактически вся эта работа направлялась американскими советниками.

В целом южнокорейская армия была неплохо подготовлена и вооружена, но не имела боевого опыта.

Ли Сын Ман на пресс-конференции в апреле 1949 г. заявил: "В вопросе объединения страны я рассчитываю на патриотические элементы самой Северной Кореи. Северная коммунистическая армия в большинстве своем состоит из людей, мобилизованных насильно. Я уверен в том, что они вместе с соотечественниками Севера поднимутся на объединение страны. Отсюда, я думаю, не будет такого столкновения между Югом и Севером, которого можно ожидать при нападении армии национальной обороны на Север для того, чтобы объединить страну силой оружия. Сейчас разрабатывается вопрос об усилении армии национальной обороны, потому что после объединения Юга и Севера нам будет противостоять коммунистическая армия Китая"14.

Свидетельствами нарастания военной напряженности на Корейском полуострове стали известные события 1949 года. Вооруженные конфликты на 38-й параллели часто происходили и раньше, но в 1949 году они исчислялись сотнями и порой, особенно летом и осенью, приобретали масштабы настоящих сражений с участием воинских частей и артиллерии. Самые масштабные бои неоднократно разворачивались на крайнем западе, на полуострове Онджин, из-за находящихся там горных вершин, позволявших контролировать стратегически важный район на пути к Пхеньяну. КНДР и РК обвиняли в вооруженных конфликтах друг друга, но большинство боев 1949 г., как полагают американские специалисты, было все же начато Югом15.

В первой половине 1950 года количество вооруженных конфликтов сократилось, но они все равно продолжались. Американский ученый Брюс Каммингс приводит следующую статистику периода непосредственно перед началом войны: с 18 по 25 мая — 14 инцидентов, с 25 мая по 1 июня — 25, с 1 по 8 июня — 13, с 8 по 15 июня — 1416. Каждый такой конфликт сопровождался десятками убитых и раненых с обеих сторон.

Все это происходило на фоне важных политических изменений, которые шли в Дальневосточном регионе. Осенью 1949 г. в Китае победила Народная революция, коммунисты возглавили руководство новым народно-демократическим государством — Китайской Народной Республикой. В феврале 1950 г. КНР подписала с СССР договор о дружбе, союзе и взаимопомощи. Союз СССР и КНР в условиях, когда обе коммунистические державы всячески поддерживали народно-демократический режим в КНДР, способствовал стремлению руководства Северной Кореи к объединению всей страны военным путем. Но предварительно глава КНДР Ким Ир Сен хотел заручиться одобрением северокорейского похода на Юг со стороны КНР и СССР.

Для Ким Ир Сена особенно важна была поддержка СССР, который, восстановив свое народное хозяйство после Второй мировой войны, являлся одной из наиболее могущественных военных держав мира. Ким Ир Сен помнил, что 13 октября 1948 г. в приветственной телеграмме правительству Северной Кореи по случаю провозглашения КНДР И.В. Сталин ограничился пожеланиями успехов новому правительству "в его деятельности на пути национального возрождения и демократического развития", не углубляясь в проблемы дальнейших отношений двух государств17. Поэтому глава правительства КНДР настойчиво добивался от Москвы согласия на визит правительственной делегации КНДР в Советский Союз. Вождю северокорейских коммунистов нужно было выяснить позицию Сталина в отношении КНДР.

В январе 1949 года такое согласие было получено, и 5 марта того же года правительственная делегация КНДР во главе с председателем кабинета министров Ким Ир Сеном и министром иностранных дел Пак Хен Еном прибыла в Москву. В состав делегации входили также посол КНДР в СССР Дю Ен Ха. В переговорах с советской стороны участвовали, кроме Сталина, министр иностранных дел СССР А.Я. Вышинский и посол СССР в КНДР Т.Ф. Штыков. 5-18 марта между обеими странами велись интенсивные переговоры. В результате было заключено 11 соглашений. Они касались экономического и культурного сотрудничества, оказания технической помощи, расширения кредитования Северной Кореи, товарооборота и платежей. Были разработаны условия работы советских специалистов в КНДР и условия подготовки корейских специалистов в СССР. Специальными соглашениями предусматривалось временное базирование в порту Сейсин советского военно-морского подразделения и строительства железной дороги из Краскино (СССР) в Хонио (КНДР). В Пхеньяне создавалось советское торговое представительство, устанавливалась воздушная линия между СССР и КНДР. Все соглашения, кроме экономического и культурного, были секретными.

Советский Союз согласился продолжать поставки в Северную Корею вооружения и оборудования; КНДР же дала согласие на оплату поставок частично золотом и частично товарами — такими, как рис и минеральное сырье. Обсуждение проходило в духе жесткой «торговли» друг с другом, а не оказания «помощи». Советские представители настаивали на более ранних сроках платежей. Ким Ир Сен подверг сомнению советские данные о корейском долге. Обе стороны спорили о том, какую часть платежей отсрочить путем проведения через соглашение о кредите, а какую часть надлежит выплатить напрямую в американских долларах.

Особое значение имело получение Советским Союзом из Северной Кореи минерала под названием моназит. Моназит представляет собой черный песок с небольшим содержанием тория, радиоактивного вещества, которое могло быть использовано при производстве атомной бомбы. Советские официальные лица исследовали разработки месторождений моназита с самого начала оккупационного периода в 1945 г., и образцы минерала были доставлены в СССР.

Генерал Штыков писал Сталину во время торговых переговоров в марте 1949 года: "Необходимо принять меры к увеличению экспорта из Северной Кореи в СССР концентрата моназита, тантала, ниобия, а также приступить к экспорту урановой руды. Ввиду вышесказанного, прошу Вас дать указания соответствующим организациям об оказании помощи корейскому правительству в разработке месторождений, в организации производства концентратов и в добыче редких металлов, о которых шла речь выше".

Важное значение придавалось строительству железнодорожного пути от станции Краскино в Приморье до станции Хонио Северо-корейской железной дороги. Советский МИД выступал за начало строительства в 1949 году, исходя из политических и военно-стратегических соображений во взаимоотношениях СССР с Северной Кореей. Заместитель главы МИДа в декабре 1948 года А.А. Громыко писал В.М. Молотову: "Принимая решение о сроках строительства, нам следует иметь в виду, что американцы прокладывают железнодорожные пути повсюду, где расположены их войска. Можно смело предложить, что и Южная Корея не будет в этом смысле исключением. В этих условиях отставание Северной Кореи в сооружении железных дорог крайне нежелательно".

Таким образом, стратегическое значение Северной Кореи заключалось в ее оборонительной миссии. Она должна была служить барьером против возможных агрессивных действий со стороны Соединенных Штатов. Однако опыт истории свидетельствовал, что в 1930-е годы Япония использовала Корею в качестве своего форпоста при нападении на Китай, не исключая и продвижения вглубь советской территории. Более того, как это ныне хорошо известно, когда осенью 1950 года войска ООН достигли реки Ялуцзян, генерал Макартур выступил за использование позиций США в Северной Корее для вторжения в Китай.

Несмотря на вывод советских войск из Кореи, советские официальные деятели в 1949–1950 годах продолжали пристально следить за событиями в КНДР. Например, вслед за подписанием соглашений в марте 1949 года, Штыков направил Молотову и Вышинскому письмо с перечислением мер, которые, по его мнению, необходимо было осуществить в Корее. В их число входило проведение массовых митингов, организация выступлений на демонстрациях, в прессе и на радио, а также рекомендации Ким Ир Сену выступить по поводу достигнутых соглашений в ходе ряда сессий Верховного Народного собрания Кореи, которые должны были состояться в апреле следующего года.

С конца 1949 года отношения между двумя корейскими государствами все более обострялись18. Оба правительства претендовали на объединение Кореи, каждое, разумеется, под своей эгидой. В октябре 1949 года президент Южной Кореи Ли Сын Ман в беседе с американскими моряками в Инчоне заявил, что "если нам придется решать эту проблему на поле боя, мы сделаем все, что от нас потребуется"19. 30 декабря на пресс-конференции он ужесточил свою позицию, заявив, что "нам следует своими усилиями объединить Южную и Северную Корею"20. Представитель Ли Сын Мана в США Чо Бен Ок, выступая там с лекцией в декабре 1949 г., высказывался вполне недвусмысленно: "Наступило время сражения военных сил двух миров, которые не могут существовать рядом друг с другом… Корея также находится на том этапе, когда она должна открыть себе дорогу силой оружия"21.

1 марта 1950 года, выступая на митинге в Сеуле, Ли Сын Ман провозгласил, что "час объединения Кореи приближается"22. Его министр обороны также не стеснялся в выражениях. 9 февраля 1950 года он заявил: "Мы находимся в полной готовности к борьбе за восстановление потерянной территории и только ждем приказа"23.

Существует мнение, что Ли Сын Ман и его окружение «блефовали», надеясь таким образом активизировать военную помощь со стороны США, а заодно и припугнуть КНДР. Вероятно, расчеты на пропагандистский эффект их агрессивной риторики не следует совсем исключать, но все же скорее всего преобладало в ней выражение реальных намерений южнокорейских властей.

США также немало сделали для того, чтобы, как говорил тогдашний американский посол в Сеуле Дж. Муччо, "приблизить время всеобщего наступления на территорию севернее 30-й параллели". "Американская политика, — говорилось в официальном издании министерства обороны США "Корея — 1950", — преследовала цель вооружения южнокорейской армии для того, чтобы она была способна нанести удар по соседям"24.

В январе 1950 года на одном из совещаний южнокорейского правительства глава американских советников в Южной Корее генерал Робертс заявил, что "план похода — дело решенное. Хотя нападение начнем мы, все же надо создать предлог, чтобы иметь справедливую причину"25.

К северу от 38-й параллели также вынашивались весьма воинственные замыслы, но делалось это под покровом секретности, без широковещательных заявлений. Интенсивные поставки вооружения, военной техники, боеприпасов из СССР в Северную Корею продолжались в течение всего 1949 г. Оказать военную помощь обещал также Мао Цзэдун, располагавший значительными вооруженными силами, часть которых в дальнейшем участвовала в войне как "войска китайских народных добровольцев".

Историческая справка

Войска китайских народных добровольцев

В войне в Корее против американских и южнокорейских войск на стороне вооруженных сил Корейской Народно-Демократической Республики с октября 1950 г. и до конца войны активное участие принимали китайские народные добровольцы (КНД).

Части китайских "народных добровольцев", которые фактически представляли собой регулярные соединения китайской армии, были введены в КНДР во второй половине октября 1950 года в связи с вторжением американских и южнокорейских войск на ее территорию и создавшейся угрозой безопасности границ Северо-Восточного Китая.

Соединения китайских добровольцев были вооружены различными образцами оружия отечественного и иностранного производства. Пехотные дивизии народных добровольцев были укомплектованы артиллерией и минометами всего лишь на 40–50 %. Дивизии имели мало зенитной и противотанковой артиллерии, приборов наблюдения и управления огнем и совершенно не имели танков и артиллерии крупных калибров. Ощущался недостаток в боеприпасах, средствах связи и автотранспорте. Китайские добровольцы не располагали ни флотом, ни авиацией. Несмотря на это они были полны решимости оказать помощь корейскому народу и дать отпор врагу.

Уровень военной подготовки китайских народных добровольцев характеризовался наличием у них значительного боевого опыта, приобретенного в революционных и национально-освободительных войнах, а также при изучении боевого опыта Вооруженных Сил СССР во Второй мировой войне. Основной линией поведения в национально-освободительных войнах было истощение превосходящих сил противника, сохранение своих сил и создание условий для решительного разгрома врага. Большого опыта ведения борьбы с противником, хорошо оснащенным боевой техникой и обладавшим огромным превосходством в воздухе, китайские добровольцы не имели.

Тем временем обстановка продолжала накаляться. Сталин и его окружение, основываясь на еженедельных аналитических докладах аппарата посла СССР в КНДР Штыкова, а также информации, получаемой от северокорейского правительства, имели неадекватное представление об истинном положении дел на Корейском полуострове. Эйфории способствовали также победа народной революции в Китае, подъем национально-освободительного движения во Вьетнаме, на Филиппинах, в Малайе, успехи коммунистов в Японии. В самой Южной Корее к тому времени сложилась неустойчивая внутриполитическая обстановка, на что и рассчитывало окружение Ким Ир Сена, предполагая активно использовать в тылу Ли Сын Мана партизанское движение. Не случайно "партизанский раздел" постоянно присутствовал во всех донесениях Штыкова в Москву.

Например, 30 марта 1950 года, т. е. за три месяца до начала войны, в своем докладе Сталину он подчеркивал: "В борьбе с так называемым «правительством» Ли Сын Мана и его вооруженными силами активное участие принимают партизаны… Во второй половине 1949 года партизанское движение усиливалось и начало принимать всенародный характер… Партизанское движение живет и ширится, и так называемая "армия национальной обороны" с партизанским движением ничего не может сделать"26.

В то же время Сталин пока не соглашался на постоянные предложения северокорейских лидеров нанести решительный удар по режиму Ли Сын Мана. Так, например, по сообщению Штыкова, в связи с захватом войсками Южной Кореи двух высот в 30 км восточнее г. Кайсю осенью 1949 года Ким Ир Сен планировал в ноябре-декабре 1949 года нанести удар и вернуть эти высоты. Это вызвало резкие возражения советского посла против этой операции.

До марта 1950 г. военные поставки из СССР в КНДР носили ограниченный характер. 9 декабря 1948 года в своей докладной записке на имя Сталина посол СССР в КНДР Штыков приводил данные по общей численности войск Северной и Южной Кореи (соответственно 29 000 и 55 000 человек) и сообщал о просьбе Ким Ир Сена развернуть новые части и соединения на базе имеющихся частей (1 пехотную дивизию, 1 пехотную бригаду, 1 полицейскую охранную бригаду) и доукомплектовать материальной частью до полного штата отдельный танко-самоходный полк и смешанный авиационный полк27. Согласно справке о военных поставках Северной Корее из СССР вооружения и военных материалов в августе 1949 года, общее количество и номенклатура поставок не свидетельствуют о том, что велась подготовка к наступательной войне28.

В литературе часто отмечается резкое возрастание военного потенциала КНДР к середине 1950 года вследствие возвращения на родину трех корейских дивизий из состава Народно-освободительной армии Китая, а также расширения поставок вооружения и техники из СССР. В то же время, если отвлечься от внешних источников роста численности вооруженных сил КНДР, можно увидеть, что собственные усилия двух корейских государств по наращиванию к этому времени своей военной мощи были примерно одинаковыми.

По данным посольства СССР в КНДР, Северная Корея выделяла на оборонные нужды в 1949 году около 20 % расходной части своего бюджета29. Южная Корея планировала потратить в том же году на эти нужды 23 % бюджетных средств30. На самом деле их расходовалось больше. "Основная доля по бюджету нынешнего года, — сообщал премьер-министр Южной Кореи Ли Бом Сок в апреле 1949 года, — за исключением необходимых расходов на строительные работы, предназначается на оборонные мероприятия и поддержание общественного порядка"31. Север и Юг одинаково, примерно в два раза, увеличили в 1949 году (по сравнению с 1948 годом) свои военные расходы. Понятно, что в 1950 году рост таких расходов продолжался.

В зарубежной литературе о Корейской войне внимание обычно сосредотачивается на советских военных поставках, активизировавшихся с начала 1950 года, когда вопрос о возможности силового достижения объединения Кореи встал в практическую плоскость. В 1950 году стоимость поставок в КНДР из СССР вооружения и боевой техники увеличилась по сравнению с 1949 годом почти в 3,5 раза (с 249,9 млн руб. до 869,6 млн руб.)32.

Аналогичные меры со стороны США упоминаются реже. Между тем США вовсе не оставались безучастными к военным потребностям РК. Армия США, покидая Южную Корею в июне 1949 года, оставила там оружие для 38 тыс. солдат33. Снаряжение и боеприпасы, доставшиеся южнокорейской армии, оценивалось в 110 млн долларов, что почти равнялось годовому бюджету республики того времени34. Велась работа по обеспечению всем необходимым армии РК численностью в 100 тыс. солдат и ее резерва таких же размеров. Посол США в Сеуле Дж. Муччо утверждал в мае 1949 года, что США делали в военной сфере для РК больше, чем СССР для КНДР35.

Оказывая РК большую военную помощь, США воздерживались предоставлять ей наступательное вооружение. Объяснялось это следующими соображениями. Во-первых, сказывался печальный опыт гражданской войны в Китае, где американское оружие и военная техника, имевшиеся у разгромленных чанкайшистов, попали в руки Народно-освободительной армии КНР. Опасались, что нечто подобное может произойти в Корее. Во-вторых, чтобы этого не случилось, удерживали таким образом рвавшегося в "поход на Север" Ли Сын Мана. В США не исключали, что этот трудно управляемый и склонный к авантюрам политик мог ввязаться в вооруженный конфликт раньше, чем сложатся необходимые условия.

1950 год внес новые нюансы. 19 января 1950 года в Кремль поступило важное сообщение из Пхеньяна. Советский посол Штыков докладывал: "Вечером в китайском посольстве в связи с отъездом посла проходил прием. Во время его Ким Ир Сен сказал мне следующее: "Теперь, когда освобождение Китая завершается, на очереди стоит вопрос освобождения Кореи. Партизаны не решат дела. Я не сплю ночами, думая о воссоединении. Мао сказал, что наступать на Юг не надо. Но если Ли Сын Ман будет наступать, тогда надо переходить в контрнаступление. Но Ли Сын Ман не наступает…" Ему, Ким Ир Сену, нужно побывать у Сталина и спросить разрешения на наступление для освобождения Южной Кореи. Мао обещал помощь, и он, Ким Ир Сен, с ним встретится. Ким Ир Сен настаивал на личном докладе Сталину о разрешении наступать на Юг с Севера. Ким Ир Сен был в состоянии некоторого опьянения и вел разговоры в возбужденном состоянии"36.

Сталин не спешил с ответом. Обменялся посланиями с Мао Цзэдуном, который считал, что вопрос следует обсудить. Только после этого 30 января 1950 года из Москвы от Сталина в Пхеньян пошла шифровка:

"Сообщение от 19 января 50 года получил. Такое большое дело нуждается в подготовке. Дело надо организовать так, чтобы не было большого риска. Готов принять…"37.

В Пхеньяне телеграмму расценили как согласие на операцию с условием достижения гарантированного успеха. После еще одной консультации с Пекином Сталин 9 февраля дал согласие на подготовку широкомасштабной операции на Корейском полуострове, одобрив намерение Пхеньяна военным путем объединить родину. Вслед за этим резко возросли поставки из СССР танков, артиллерии, стрелкового вооружения, боеприпасов, медикаментов, нефти.

Историческая справка

В марте 1950 года в Кремле было принято решение о поставках в КНДР военного имущества по следующей номенклатуре (приводятся данные по поставкам, производившимся в наибольших объемах):

7,62 мм винтовки обр. 1891/30 годов — 22 000 шт.;

7,62 мм карабины обр. 1938 года и обр. 1944 года — 19 638 шт.;

7,62 мм снайперские винтовки — 3000 шт.;

7,62 мм ручные пулеметы «ДП» — 2325 шт.;

7,62 мм станковые пулеметы «Максим» — 793 шт.;

14,5 мм противотанковые ружья ПТРС — 381 шт.;

45-мм противотанковые пушки обр. 1942 года — 196 шт.;

76-мм дивизионные пушки обр. 1936, 1939 и 1942 годов — 94 шт.;

122-мм гаубицы обр. 1910/30 годов и обр. 1938 года — 42 шт.;

самолеты Ил-10 — 40 ед.;

самолеты УИл-10 (учебные) — 8 ед.;

самолеты Як-9п — 10 ед.;

большой охотник за подлодками — 1 ед.;

тральщик типа «Трал» — 1 ед.

С помощью советских военных советников на 1 марта 1950 года в КНДР было подготовлено для сухопутных войск — 6349 офицеров и обучалось 3237 курсантов, для ВВС — 116 летчиков и 228 авиатехников и специалистов, для ВМФ — готовилось 612 морских офицеров и 640 матросов. Однако кадры командного состава ВМФ КНДР военно-морской подготовки не имели38.

Эта была серьезная сила, учитывая рамки театра военных действий и силы сторон.

Главный военный советник СССР в Северной Корее генерал-лейтенант Васильев39 в своем "Докладе о состоянии Корейской Народной Армии на 1 марта 1950 года" сделал следующие общие выводы:

"1. Вооруженные силы Корейской Народной Республики (сухопутные войска, авиация, военно-морской флот, с учетом четырех пограничных бригад МВД), по состоянию на 1 марта 1950 года являются серьезной военной силой, с высоким политико-моральным состоянием и способны под руководством своего Народного правительства вооруженным путем решать исторические задачи по защите интересов корейского народа.

2. Для оценки вооруженных сил Корейской Народной Республики период март-апрель месяцы 1950 года не являются характерными, так как в этот период армия проводит большие организационные мероприятия и в этот же период ожидается прибытие из Советского Союза большого количества вооружения, боеприпасов и автотранспорта. С прибытием этой техники КНА изменит свое лицо и резко повысит свою боевую готовность […]"40.

В штабе северокорейской армии с участием советских советников в глубокой тайне велась разработка плана широкомасштабной наступательной операции, шло ускоренное формирование нескольких новых корейских соединений.

Но Сталин, дав согласие на поход Ким Ир Сена, все еще колебался. Он опасался вооруженного вмешательства США в конфликт между Севером и Югом Кореи, которое могло привести к непредсказуемым последствиям, а может быть и к прямой конфронтации двух сверхдержав, что грозило ядерной войной. Поэтому, как он считал, Москва должна была, с одной стороны, заручиться согласием Пекина на поддержку действий КНДР по силовому объединению Кореи, а с другой — по возможности дистанцироваться от вероятного участия СССР в назревшем конфликте, чтобы избежать риска быть втянутым в войну с США в случае их вмешательства в корейские дела.

Помимо всего прочего в Кремле опасались, что прямое участие Советской армии в войне на стороне Северной Кореи вызовет бурную реакцию в Вашингтоне и в мире и будет расценено как вмешательство во внутренние дела Кореи. Ведь именно такое обвинение советская сторона предъявляла США в связи с их помощью гоминьдановскому правительству Китая в период гражданской войны. Поэтому во время визита китайской делегации в Москву в феврале 1950 года в ответ на просьбу премьер-министра КНР помочь в организации десантной операции на о. Формоза (Тайвань) с привлечением советских военных летчиков и операции по овладению провинцией Тибет Генштаб Советской армии дал согласие лишь на корректировку планов и расчетов, сделанных китайским премьером Чжоу Эньлаем.

Причина отказа Чжоу Эньлаю, как впоследствии и Ким Ир Сену, ясно следует из ответа министра Вооруженных Сил СССР Н.А. Булганина: "Что касается Формозы, мы можем рассмотреть Ваши планы и сказать свое мнение. Мы ругали и ругаем американцев за их вмешательство во внутренние дела Китая. Мы не хотим оказаться в таком положении. Если мы примем непосредственное участие в операции, то это будет рассматриваться как прямое вмешательство во внутренние дела Китая, что нам невыгодно. Наше участие может выражаться лишь в предоставлении инструкторов, материальной части и даче своих советов, если, конечно, Вы это пожелаете". Далее на вопрос о возможности привлечения к формозской операции добровольцев из стран народной демократии советский министр ответил: "…Из стран народной демократии также нельзя набрать волонтеров. Думаю, что это будет использовано против демократических стран и Китая, и это будет повод американцам усилить военную помощь Гоминьдану. Нужно ускорить подготовку китайских кадров"41.

Таким образом, руководство СССР имело четкую установку на подготовку и ведение войны силами только Корейской народной армии и южнокорейских партизан с привлечением ограниченного числа советских военных советников на территории Кореи, что диктовалось как условиями военно-стратегической обстановки в мире, так и внутриполитической ситуацией в Корее.

Одновременно в Кремле все более склонялись к мысли, что поход Ким Ир Сена на Юг может увенчаться успехом, если действовать энергично и быстро. В этом случае северокорейская армия успела бы овладеть южной частью Кореи до того, как американцы смогли бы вмешаться в ход событий42.

Это было весьма важное, если не сказать, решающее условие успеха наступательной операции Ким Ир Сена. США имели на Дальнем Востоке значительные вооруженные силы.

Историческая справка

Вооруженные силы США на Дальнем Востоке

К началу войны в Корее вооруженные силы США на Дальнем Востоке состояли из сухопутных войск, военно-воздушных сил и военно-морского флота. Командование вооруженными силами США на Дальнем Востоке осуществлялось главнокомандующим Дальневосточной зоной, штаб которого размещался в Токио.

Из сухопутных войск в Японии дислоцировалась американская 8-я армия в составе 7, 24, 25-й пехотных и 1-й кавалерийской дивизий43.

На островах Рюкю дислоцировался 29-й отдельный пехотный полк и на Гавайских островах — 5-й отдельный пехотный полк. Около 5 тыс. человек находилось на островах Гуам, Маршалловых и Каролинских, до 5 тыс. — на Филиппинах. Кроме того, на Гавайских островах дислоцировались два отдельных полка национальной гвардии.

В целом численность регулярных войск США на Дальнем Востоке достигала 143 тыс. человек плюс 6 тыс. человек из национальной гвардии. Возглавлял их генерал Макартур.

Пехотные дивизии и отдельные полки были укомплектованы (за исключением танкового вооружения) полностью по штатам военного времени. Танковые батальоны лишь в начале войны были спешно переброшены из США и включены в состав пехотных дивизий.

Военно-воздушные силы США, действовавшие в Корее, организационно входили в состав ВВС Дальневосточной зоны и к началу войны имели следующий боевой состав.

5-я воздушная армия, дислоцировавшаяся в Японии, состояла из 3-й и 38-й авиагрупп средних бомбардировщиков, 8, 35, 49, 347-й авиагрупп истребителей, 374-й и 1503-й авиагрупп транспортной авиации, 4-й и 6-й отдельных авиаэскадрилий истребителей, 512-й разведывательной авиаэскадрильи.

20-я воздушная армия, дислоцировавшаяся на о. Окинава, имела в своем составе 51-ю авиагруппу истребительной авиации.

13-я воздушная армия, находившаяся на Филиппинских островах, состояла из 18-й авиагруппы и 419-й авиаэскадрильи истребителей.

На Марианских островах находились 19-я авиагруппа тяжелых бомбардировщиков, 21-я отдельная транспортная авиаэскадрилья и 514-я разведывательная авиаэскадрилья. На Каролинских островах располагались одна авиагруппа и две авиаэскадрильи.

На Гавайских островах дислоцировались 7-я авиационная дивизия и 1500-я транспортная авиагруппа.

5, 13 и 20-я воздушные армии, а также авиация, дислоцировавшаяся на Марианских, Каролинских и Гавайских островах, подчинялись штабу военно-воздушных сил Дальневосточной зоны, который находился в Токио.

Все указанные авиационные соединения в общей сложности насчитывали 60 самолетов стратегической авиации (из них 30 тяжелых бомбардировщиков и 30 стратегических разведчиков), 720 самолетов тактической авиации (из них 140 легких бомбардировщиков, 520 истребителей и 60 разведчиков) и 260 транспортных самолетов, а всего 1040 самолетов. Из этого количества 570 самолетов тактической авиации и 160 транспортных самолетов находились в Японии. Кроме того, в районе Дальнего Востока базировались американская и английская авиационные группы ВВС военно-морских сил (122 истребителя и 18 палубных бомбардировщиков) и одна истребительная эскадрилья (40 самолетов) ВВС Австралии.

Военно-морские силы США в западной части Тихого океана включали 7-й флот, базировавшийся на район Филиппинских островов и о. Гуам, и военно-морские силы Дальнего Востока, базировавшиеся на район Японии, Южной Кореи и о. Рюкю. В общей сложности они насчитывали 26 кораблей, в том числе тяжелый авианосец, тяжелый крейсер, легкий крейсер, 12 эскадренных миноносцев, 4 подводные лодки и 7 тральщиков, около 140 самолетов и до 10 200 человек личного состава. Кроме того, в водах Дальнего Востока находилось 20 боевых кораблей, принадлежавших Великобритании, среди которых были легкий авианосец, 2 легких крейсера, 2 эскадренных миноносца и 5 сторожевых кораблей.

Американские вооруженные силы, дислоцировавшиеся на Дальнем Востоке, получили боевой опыт во Второй мировой войне. Управление 8-й армии и ее соединения в период этой войны участвовали в боях по захвату островов Новая Гвинея, Филиппинских, Маршалловых и Окинава в бассейне Тихого океана. 5-я и 13-я воздушные армии оказывали поддержку сухопутным войскам в этих операциях. 20-я воздушная армия наносила бомбовые удары по глубоким тылам японских войск и по промышленным центрам Японии, Китая и Кореи. Корабли военно-морского флота участвовали в боевых действиях на различных театрах военных действий и получили большой опыт ведения войны на море.

Все американские войска к началу войны имели вполне современное по тому времени вооружение. Значительная часть стрелкового, артиллерийского, танкового и авиационного вооружения была проверена на полях сражений Второй мировой войны.

Подготовка вооруженных сил США перед войной в Корее проводилась на основе уставов, наставлений, инструкций и директив, разработанных с учетом опыта Второй мировой войны и послевоенных учений.

При подготовке американских войск, расположенных в Японии, особое внимание уделялось обучению их действиям в условиях Кореи и Китая. Однако они готовились к боевым действиям в основном днем и совершенно недостаточно были подготовлены к ведению боя ночью.

Идеологическая обработка личного состава американской армии проводилась широко разветвленным аппаратом, состоявшим из отдела "информации и просвещения", армейских капелланов и "специальной службы", занимавшейся организацией досуга. Офицерам и солдатам внушали мысль о непобедимости американской армии.

Таким образом, американские войска и вооруженные силы их союзников были достаточно хорошо подготовлены и обладали значительным боевым опытом.

Расположение основной массы войск США на Японских островах, вблизи Кореи, позволяло американскому командованию быстро в случае войны ввести их в сражение против Корейской народной армии.

Однако, как полагали в Москве, позиция американцев позволяла надеяться на то, что Южная Корея не занимала первых мест в числе американских стратегических приоритетов на Дальнем Востоке.

12 января 1950 года госсекретарь Дин Ачесон, выступая в национальном пресс-клубе в Вашингтоне, недвусмысленно определил дальневосточную политику США. Передний край обороны США, как он заявил, проходил от Алеутских островов к Японии, через о. Рюкю и далее на Филиппины. Если где-либо в другом месте на Дальнем Востоке будет произведена атака, народ, подвергшийся нападению, в первую очередь первоначально должен сам оказать сопротивление, за которым должны последовать "действия всего цивилизованного мира в соответствии с Уставом ООН". Таким образом, все увидели, что Корея находится за пределами оборонительного периметра США. Речь Ачесона имела громадный вес. Он сменил Джорджа Маршалла в качестве госсекретаря в январе 1949 г. и отвечал за формулирование и проведение в жизнь американской военной политики.

"Моя речь, — вспоминал Ачесон впоследствии, — открыла зеленый свет для атаки на Южную Корею"44. Безусловно, это заявление Ачесона было учтено лидерами Северной Кореи. И не без оснований.

Дело в том, что, по мнению американских специалистов стратегического планирования, главные угрозы для США в тот период находились в Европе и Восточном Средиземноморье. Никто из американских политиков в то время не одобрял мысли о том, чтобы держать гарнизоны в таких отдаленных местах, как Корея. В 1947 г. ОКНШ доложил президенту, что у США нет стратегических интересов в этой стране. Подписанный адмиралами Леги и Нимитцем, генералами Эйзенхауэром и Спаатсем — наибольшими авторитетами в военной области в США, — этот документ имел громадный вес.

Поэтому так мало внимания было уделено Дальнему Востоку. Мысль о возможном советском рывке где-либо на Востоке отметалась. Это происходило потому, что внешняя политика находилась в руках «европейцев», таких как Дин Ачесон, тогда как азиатское направление, активно поддерживавшееся Джоном Даллесом, оказалось временно в загоне.

Москвой не был взят в расчет — а скорее всего об этом не знали другой важный документ правительства США. В марте 1950 года Совет Национальной Безопасности США подготовил директиву СНБ-68, в которой правительству рекомендовалось жестко сдерживать коммунизм повсюду в мире. В директиве утверждалось, что СССР более склонен к вовлечению в "лоскутную агрессию", нежели в тотальную войну, и любая неудача США при оказании отпора такого рода агрессии могла бы привести к "порочному кругу принятия слишком нерешительных и запоздалых мер" и постепенной "потере позиций под силовым нажимом"45. США, указывалось в директиве, должны быть готовы противостоять СССР в любой точке мира, не делая различия между "жизненно важными и периферийными интересами"46. На основе вышеупомянутой концепции правительство Трумэна определило следующие потенциальные субрегионы, которым угрожает "советская экспансия": Южная Корея, Япония, Ближний Восток. Соответственно Пентагону было предложено внести существенные коррективы в дальневосточную стратегию и дипломатию США. Поэтому к началу Корейской войны в июне 1950 г. США были основательно подготовлены к активному политико-дипломатическому демаршу и прямому вступлению в локальную войну против "коммунистической агрессии".

К тому времени американское руководство уже имело ряд предупреждений о надвигавшемся конфликте. В сентябре 1949 года разведывательное управление Дальневосточного командования США в Токио отметило перемещение большого количества войск китайских коммунистов "корейского происхождения" в Корею вслед за победоносным завершением войны Мао против Чан Кайши. В марте 1950 г., однако, Дальневосточное командование сделало вывод, что "в 1950 г. в Корее не будет гражданской войны". В мае министр обороны Южной Кореи объявил в печати, что вторжение близится, поскольку соединения КНА выдвигались к 38-й параллели. Макартур развеял эти страхи.

Окончательное утверждение президентом США Г. Трумэном директивы СНБ-68, в корне менявшей подход США к обороне Южной Кореи, произошло 30 сентября 1950 года.

Но все это выяснилось позднее. А тогда, 8 апреля 1950 года, Ким Ир Сен, Пак Хен Ен и Т.Ф. Штыков тайно прибыли в Москву47. Ким Ир Сен убеждал Сталина, что Корею можно быстро объединить путем проведения скоротечной военной кампании и что, как только войска КНДР вступят в Южную Корею, там начнется всенародное восстание против режима Ли Сын Мана48. И Сталин, видимо, начал поддаваться на уговоры.

По свидетельству российского исследователя А.В. Торкунова, в российских архивах не удалось найти записей бесед Сталина с Ким Ир Сеном, но имеются копии этих документов. Основываясь на этих копиях, а также интервью с лицами, участвовавшими в переговорах в Кремле в апреле 1950 года, можно предположить, что Сталин, изменяя свою прежде осторожную позицию, руководствовался следующими соображениями:

победа коммунистов в Китае коренным образом изменила ситуацию в Азии и благоприятствует победе коммунистов в Корее в том числе потому, что теперь КНР может помочь Северной Корее войсками;

США не стали воевать из-за Чан Кайши, очевидно, не станут воевать и из-за Ли Сын Мана, но надо быть в этом абсолютно уверенным (Ким Ир Сен немедленно высказал твердую уверенность);

заключение советско-китайского союзнического договора укрепило позиции коммунистов в Азии;

СССР стал атомной державой, что оказывает сдерживающее влияние на планы США вмешиваться в корейские дела.

Но Сталин все еще колебался и выдвинул несколько условий:

нужно быть абсолютно уверенным, что Вашингтон не полезет в драку;

Пекин должен поддержать освободительную войну в Корее;

необходимо провести срочное укрепление северокорейской армии;

война должна быть молниеносной.

Одновременно Сталин сказал Ким Ир Сену, чтобы тот обсудил этот вопрос лично с Мао Цзэдуном. Окончательно сталинское «добро» было получено только после того, как 13–15 мая 1950 года в ходе визита Ким Ир Сена в Пекин план наступления Северной Кореи на Юг получил поддержку Мао Цзэдуна. Последний, по информации советского посла в Китае Рощина, полностью одобрил план освобождения и обещал оказать необходимую помощь в военном плане.

14 мая 1950 года Сталин отправил шифровку, в которой говорилось, что в силу изменившейся международной обстановки Москва согласна с предложением приступить к объединению. При этом оговаривалось, что "вопрос должен быть решен окончательно китайскими и корейскими товарищами совместно, а в случае несогласия китайских товарищей решение вопроса должно быть отложено до нового обсуждения"49.

В Пекине быстро согласились с предложением Москвы, и подготовка к операции стала вестись форсированными темпами.

Противник тоже не сидел сложа руки и активно готовился к предстоящим событиям.

Историческая справка

Обстановка в районе 38-й параллели и соотношение сил сторон к началу войны

В марте-апреле 1950 года командование южнокорейской армии начало подтягивать к 38-й параллели новые части и усиливать имевшиеся здесь войска. Дивизии и полки укомплектовывались до штатной численности за счет нового призыва. Из частей, расположенных в глубине, изымалось тяжелое оружие и отправлялось в части, расположенные ближе к 38-й параллели. В соединениях и частях велась усиленная боевая подготовка. Укомплектованность и подготовка войск проверялись комиссиями из штаба южнокорейской армии и американскими советниками.

В первой половине мая 1950 года генерал Робертс, оценивая состояние южнокорейской армии, указывал, что она укомплектована, вооружена и обучена по американским уставам и является вполне современной армией, способной вести успешную войну с армией, вдвое и даже втрое превосходящей ее по численности, при условии одинаковой технической оснащенности.

В конце мая — начале июня 1950 года командование южнокорейской армии начало усиленно готовить армию к возможному конфликту с КНДР. Штабы дивизий и корпусов приступили к практической расстановке сил по плану возможного сценария действий. К середине июня южнокорейские войска были сосредоточены в исходных районах и приведены в полную боевую готовность.

Имелось много достоверной разведывательной информации относительно военных приготовлений Северной Кореи. Столкновения на границе становились все более интенсивными, росла также активность партизан на юге. Генеральный штаб южнокорейской армии полагал, что любое нападение будет использовать те же самые направления, по которым с севера всегда вторгались различные агрессоры: основное направление проходило от Кэсона через р. Имжинган и на Сеул через район Ыйчжонбу. Другой путь вторжения пролегал дальше к востоку и проходил через Кёпъён и далее в долину р. Пукханган, затем поворачивал на запад в долину р. Ханган на Сеул. По рекомендации американских советников передовые позиции были приближены к 38-й параллели, чтобы выявить и задержать наступление на этих направлениях, в то время как резервы, находившиеся в тылу, разворачивались, чтобы отразить главный удар. Американские советники считали, что если обороняющимся удастся сохранить самообладание, а резервы выдвинутся достаточно быстро, чтобы оказать поддержку частям на передовых позициях, нападающих удастся задержать на достаточно длительное время, чтобы позволить осуществить вмешательство ООН и созвать стороны за стол переговоров.

Американские военные были уверены, что южнокорейские войска без особого труда смогут разгромить Корейскую народную армию и оккупировать КНДР. Поэтому руководство Южной Кореи получило заверения, что с началом военного конфликта они получат поддержку лишь со стороны американской авиации и военно-морского флота. Предполагалось также, что в случае необходимости находившиеся в Японии американские дивизии могли быть быстро переброшены на помощь южнокорейской армии.

К началу лета 1950 года из восьми пехотных дивизий (21 пехотный полк) южнокорейской армии у 38-й параллели были сосредоточены пять дивизий (15 пехотных полков, или более 70 % их общего количества), вся имевшаяся артиллерия и авиация. Наиболее сильная группировка войск была на пхеньянском направлении в районе Сеула и севернее. Следует отметить, что у 38-й параллели были сконцентрированы наиболее подготовленные дивизии, полностью укомплектованные личным составом и материальной частью.

В советской историографии отмечается, что командование южнокорейской армии и американские советники, рассчитывая в случае конфликта решить все задачи наступательными боевыми действиями, уделяли недостаточное внимание организации обороны. Оборона готовилась на небольшую глубину и без учета тактических свойств местности. В основном она представляла собой ряд опорных пунктов и узлов сопротивления, прикрывавших важнейшие дороги и горные долины. Лишь на сеульском направлении (на участке Кэсон, Синыпни) имелась развитая система оборонительных сооружений и заграждений. На этом направлении глубина обороны достигала 20 км.

В мае 1950 года правительство КНДР, готовясь к военному конфликту, также вело подготовку своих войск к боевым действиям. К концу мая 1950 года в Пхеньяне была завершена разработка плана наступательной операции против южнокорейцев с учетом рекомендаций присланного из Москвы советника военного министра КНДР — генерал-лейтенанта Васильева. Одобренный план предусматривал нанесение по Южной Корее внезапного удара двумя оперативными группами в направлении Сеула и Чхунчхона девятью пехотными дивизиями. Операция по овладению Сеулом рассчитывалась всего на трое суток.

Полагали, что после его взятия Ли Сын Ман капитулирует. Об оперативных резервах не очень заботились, поскольку ожидали, что операция завершится быстро и успешно. Возлагались также надежды на народное восстание и партизанские отряды в тылу.

Были приняты меры к усилению оборонительных рубежей непосредственно у 38-й параллели и в глубине территории, особенно на пхеньянском направлении. Дополнительно к имевшимся шести пехотным дивизиям было начато формирование еще четырех пехотных дивизий (4,10,13 и 15-й).

У 38-й параллели, кроме имевшихся там двух пограничных бригад и двух дивизий (1-й и 3-й), были сосредоточены еще семь пехотных дивизий (2, 4, 5, 6, 12, 13 и 15-я), 105-я танковая бригада и 603-й мотоциклетный полк. Основная группировка войск была развернута на участке Кымчхон, Унчхон для прикрытия пхеньянского направления. При этом войска были расположены в два эшелона с расчетом создания достаточной глубины обороны. 10-я пехотная дивизия находилась в районе Пхеньяна.

На западном побережье действовала 3-я пограничная бригада, усиленная одним пехотным полком, артиллерийским дивизионом и батареей самоходно-артиллерийских установок 6-й пехотной дивизии.

На восточном побережье находилась 5-я пехотная дивизия, 1-я пограничная бригада с 10-м пехотным полком.

В результате заблаговременной перегруппировки войск КНА из глубины страны к 38-й параллели соотношение сил было следующим (табл. 1).

Таблица 1.

Соотношение сил сторон к началу войны50

в прифронтовой зоне

Войска КНА Южнокорей

(1, 3, 4, 6, 2 ские войска

и 12 пд, (1, 7, 6, 8 и

Соотношение

105 тбр, Столичная пд,

17 оап) окп, два опб, три оад)

Батальонов 51 39 1, 3: 1

Орудий и

минометов 787 699 1, 1: 1

Танков и САУ 185 31 5, 9: 1

Самолетов* 32 25 1, 2: 1

Кораблей 19 43 1: 1,2

* Всего в КНА было 172 боевых самолета, но имелось 32 подготовленных летчика.

Таким образом, количественное и качественное превосходство войск КНА, сосредоточенных непосредственно у 38-й параллели и особенно на сеульском направлении, создавало благоприятные предпосылки для успешного выполнения задачи, поставленной перед КНА в ходе возможного военного конфликта.

30 мая Штыков докладывал в Москву:

"Ким Ир Сен сообщил, что начальник Генштаба закончил разработку принципиального оперативного решения (вместе с советским советником Васильевым) на наступление. Он, Ким Ир Сен, его одобрил. Организационная подготовка заканчивается к 1 июня. Из 10 дивизий 7 готовы для наступательных действий. В июле начнутся дожди. Мне генералы Васильев и Постышев доложили, что тогда потребуется больше времени на сосредоточение. Генштаб предлагает начать в конце июля.

Мое мнение (Сталин, читая, подчеркнул эти два слова. — Авт.). Можно согласиться с этим сроком. Корейцы просят бензин и медикаменты. Прошу срочных указаний.

30 мая 1950 года. Штыков"51.

Ответ последовал быстро. Высшая инстанция одобрила предложения посла, пообещав ускорить доставку медикаментов и нефти. Таким образом, зеленый свет войне был открыт.

Немалую роль в подготовке Корейской войны сыграл и советско-китайский Договор о дружбе и взаимопомощи от 14 февраля 1950 года. В нем оговаривалась возможность превентивных мер, военной помощи в случае агрессии Японии или другой дружественной ей страны. Соглашения с Китаем содержали, по данным канадской газеты "Торонто стар", секретные положения, согласно которым: 1) в центральной части Китая были созданы советские военные авиабазы, прекратившие безнаказанные налеты чанкайшистской авиации на Шанхай и другие города; 2) в середине 1950 года в Маньчжурию и Северный Китай были введены советские войска для защиты Пекина и индустриальных объектов на северо-востоке страны. Договор с Китаем 1950 года предусматривал передачу КНР портов Порт-Артур и Дайрен. СССР владел ими согласно Ялтинским соглашениям 1945 года. И хотя вопрос о Корее в договоре не затрагивался, но на общую ситуацию на Дальнем Востоке в плане укрепления альянса СССР — КНР — КНДР договор безусловно влиял.

Министр национальной безопасности КНДР так расценил подписание советско-китайского договора: "…Мы обрели надежду на победу в нашей борьбе за устранение клики Ли Сын Мана и выдворение сил американского империализма из Кореи". Но в основе конфликта была не только имперская политика Кремля и Пекина. Это лишь один аспект проблемы. Второй заключается в том, что Корейская война начиналась в значительной мере как гражданская война между Севером и Югом, втянувшая в свою орбиту СССР, США и КНР.

Известно, что режим Ли Сын Мана в Южной Корее испытывал серьезные трудности. На выборах в начале 1950 г. президент Ли набрал только 48 % голосов. После выборов в правительственной коалиции началась упорная борьба за власть. Правительство Ким Ир Сена пыталось использовать нестабильность в Южной Корее и 7 июня 1950 года начало пропагандистскую кампанию за мирное объединение Кореи через всеобщие выборы.

А еще раньше, 11 октября 1949 года, Ким Ир Сен в своем радиовыступлении высказал идею о возможности начала военных действий Северной Кореей в ответ на "напряженность, создаваемую Южной Кореей". Радио Северной Кореи регулярно передавало информацию о возможности начала боевых действий со стороны Южной Кореи без объявления войны. А московское радио в ответном обращении передавало на Пхеньян, что КНДР в случае необходимости может рассчитывать на военную помощь Китая.

Таким образом, задолго до начала войны велась идеологическая подготовка к ней населения Северной Кореи. Но агрессивность и намерения объединить Корею проявлял и Сеул. Так, 7 октября 1949 года Ли Сын Ман и 31 октября того же года министр обороны Южной Кореи Син Сен Мо говорили о реальной возможности в считанные дни захватить Пхеньян. 19 июня 1950 года Ли Сын Ман заявил в Национальном собрании в присутствии советника госдепартамента США Д. Даллеса: "Если мы не сможем защитить демократию от "холодной войны", мы добьемся победы в горячей войне". В стране назревала гражданская война.

По обе стороны 38-й параллели сосредотачивались войска. Участились пограничные стычки. Активизировались и американцы. За несколько дней до начала войны в Сеул прибыл бывший тогда советником госдепартамента Джон Ф. Даллес. Он проинспектировал южнокорейские войска в районе 38-й параллели. Стоя под палящими лучами летнего корейского солнца в своем безупречном костюме и шляпе-котелке, Даллес смотрел на мирный пейзаж по ту сторону границы и выслушивал заверения сопровождавших его южнокорейских офицеров, которые, улыбаясь, говорили ему, что в случае вторжения враг будет "наголову разбит еще до того, как перейдет границу". На это Даллес заявил, что, если им удастся продержаться хотя бы две недели после начала боевых действий, "все пойдет гладко". "Я придаю большое значение той решающей роли, которую ваша страна может сыграть в великой драме, которая сейчас разыграется", — писал Даллес Ли Сын Ману перед отъездом из Сеула52.

Тем временем в КНДР заканчивались приготовления к первой широкомасштабной наступательной операции против южнокорейских войск. За несколько дней до предполагавшегося срока наступления в приграничных районах КНДР в целях оперативной маскировки предстоявшей акции было разыграно крупное войсковое учение, которым, очевидно, дополнительно притупили бдительность и южнокорейцев, и американцев. В ходе учения помимо выполнения этой задачи было осуществлено сосредоточение войсковых группировок на направлениях предстоящих действий.

Но для Сталина очень важно было принять все меры к тому, чтобы не дать США повода обвинить СССР в "соучастии в северокорейской агрессии" и предотвратить их вмешательство в конфликт.

За пять дней до начала войны, 20 июня 1950 года, Штыков прислал Сталину телеграмму: "Ким Ир Сен просил передать: для наступления и десанта нужны корабли. Два корабля прибыли, но экипажи не успели подготовить. Просит десять советских советников использовать на кораблях. Считаю, просьбу удовлетворить надо". Ответ, подписанный А.А. Громыко 22 июня, пришел быстро: "Ваше предложение отклоняется. Это дает повод для вмешательства".

Ободренный поддержкой своих великих соседей — СССР и КНР, — Ким Ир Сен отдал приказ о вторжении. С рассветом 25 июня 1950 года войска Корейской народной армии (КНА) начали наступление в глубь Южной Кореи. Итак, война началась.

Здесь следует сказать еще об одной немаловажной проблеме. Руководители советского государства сделали все возможное, чтобы граждане СССР не могли попасть в руки противника, особенно к американцам. Так, в первые дни войны многие советские граждане корейского происхождения направили в высшие органы власти заявления с просьбой направить их на помощь "корейским братьям" для защиты исторической родины от "варварского нападения со стороны американских империалистов"53. Им в этом было отказано. Советским судам, покинувшим 26 июня китайский порт Далянь, было приказано "немедленно вернуться в свою зону обороны"54. Когда северокорейцы развивали наступление на Юг, Ким Ир Сен попросил направить советских советников непосредственно в части, ведущие бои на передовой. Штыков в разговоре с корейским вождем пообещал, что уговорит Москву согласиться. Последовал окрик из Кремля.

"Пхеньян, Совпосол.

Как видно, Вы ведете себя неправильно, так как пообещали корейцам дать советников, а нас не спросили.

Вам нужно помнить, что Вы являетесь представителем СССР, а не Кореи.

Пусть наши советники пойдут в штаб фронта и в армейские группы в гражданской форме в качестве корреспондентов «Правды» в требуемом количестве.

Вы будете лично отвечать перед Советским правительством за то, чтобы они не попали в плен"55.

Как бы в развитие этой телеграммы советские военные советники при батальонах и полках КНА были отозваны в СССР. 27 июня войска КНДР взяли Сеул, и советский главный военный советник генерал Васильев хотел поехать туда, чтобы помочь военному командованию Северной Кореи в управлении войсками, но Москва не дала ему разрешения на это. И в дальнейшем делалось все, чтобы не допустить пленения советских военных специалистов и советников войсками противника.

Война начала набирать силу.

Глава 2. Каток войны идет по Корее

В советских источниках сообщается, что 19 июня 1950 года начальник штаба южнокорейской армии отдал приказ о переходе войск в наступление. Однако наступление не состоялось, так как в штабе 1-го корпуса не было организовано управление и использование артиллерии. В штаб 1-го корпуса спешно выехала комиссия из штаба южнокорейской армии и большая группа американских военных советников. После расследования причин срыва наступления и наведения должного порядка наступление было назначено на 25 июня 1950 года. И с 23 июня южнокорейские войска начали систематический артиллерийский обстрел позиций КНА, а на рассвете 25 июня, при поддержке артиллерии и авиации, они перешли в наступление по всему фронту 38-й параллели и в некоторых местах вторглись на территорию Корейской Народно-Демократической Республики на 1–2 км. Войска Корейской народной армии оказали упорное сопротивление южнокорейским войскам и отбили их нападение. Лишь на направлениях Чорон и Кымчхон и севернее Онджин южнокорейским войскам удалось удержаться на глубине 1–2 км севернее 38-й параллели.

Американские источники утверждают, что в воскресенье 25 июня 1950 года в 4 часа утра после 30-минутной артиллерийской подготовки северокорейские войска начали военную кампанию, политический целью которой являлось объединение всей Кореи под властью коммунистов. Публикация ряда материалов в современной России подтверждает это.

Вот что докладывал посол СССР в Северной Корее начальнику Главного разведывательного управления Советской армии:

"Товарищу Захарову (только лично).

Докладываю о подготовке и ходе военных действий Корейской Народной Армии.

Сосредоточение Народной армии в район 38-й параллели началось 12 июня и закончилось 23 июня, как предусматривалось планом генштаба. Передислокация войск прошла организованно, без происшествий.

Агентура противника, вероятно, передислокацию войск обнаружила, но план и сроки начала действия войск удалось сохранить в секрете.

Планирование операции в дивизиях, рекогносцировка местности происходила с участием советских советников.

Все подготовительные мероприятия к операции были закончены к 24 июня. 24 июня был вручен приказ командирам дивизий о «Д» и "Ч".

В войсках был зачитан политический приказ Министра обороны, в котором указывалось, что Южно-Корейская армия спровоцировала военное нападение нарушив 38-ю параллель, что правительство КНДР отдало приказ о переходе в контрнаступление Корейской Народной Армии.

Приказ о контрнаступлении солдатами и офицерами Корейской Народной Армии был встречен с большим подъемом.

Войска в исходное положение вышли к 24 часам 24 июня. Военные действия начались в 4 часа 40 минут местного времени. Артподготовка проводилась в течение 20–40 минут в виде прямой наводки и десятиминутного артналета. Пехота поднялась и дружно пошла в атаку. В первые три часа отдельные части и соединения продвинулись от 3 до 5 км.

Атака войск народной армии для противника была полной неожиданностью.

[…]

Штыков. 26 июня 1950 г.".

Все стороны с самого начала подтверждают факт наступления (упреждающего удара) КНА, начавшегося 25 июня 1950 года. В ходе этого наступления северокорейские войска осуществили пять наступательных операций и вышли в южные районы страны.

Первый этап войны (25 июня — 14 сентября)

Первая операция КНА — разгром южнокорейских войск в приграничных районах (25–28 июня 1950 года)

Замысел первой (Сеульской) операции состоял в том, чтобы, нанося главный удар в общем направлении на Сеул, Сувон и вспомогательный — в обход Сеула с юго-востока в направлении на Сувон, разгромить противостоящего противника, окружить и уничтожить его главные силы в районе Сеула и выйти на рубеж Сувон — Вончжу — Самчхок.

На направлении главного удара (на Сеул) должны были наступать 1, 3, 4 и 6-я пехотные дивизии и 105-я танковая бригада.

2-я и 12-я пехотные дивизии и 603-й мотоциклетный полк получили задачу нанести удар в направлении Янгу, Сувон и отрезать пути отхода основным силам южнокорейской армии из района Сеула на юг и юго-восток.

Части КНА, наступавшие вдоль восточного побережья, должны были не допустить отхода противника на юг, а также подхода его резервов к линии фронта.

На западном побережье части КНА, развернутые правее главной группировки, должны были освободить Онджинский и Йонанский полуострова.

В дальнейшем с целью освобождения всей территории Южной Кореи имелось в виду разгромить резервы противника и развивать наступление по 3 направлениям:

Сувон, Чхёнан, Нонсан, Кванчжу, Мокпхо;

Очонни, Чонгчжю, Тэчжон, Намвон, Ресу;

Вончжу, Андон, Пусан.

На сеульском направлении в результате хорошо организованной и проведенной артиллерийской подготовки система огня противника была подавлена, и части северокорейской армии уже в первые часы боевых действий продвинулись на 6–8 км к югу от 38-й параллели и через 2 часа после начала наступления овладели городом Кэсон.

Посол США в Сеуле Джон Муччо узнал о нападении в 9.30 утра. Он услышал взрывы после первых авианалетов и привел в действие план эвакуации американцев и других иностранных граждан — единственный полностью готовый план на случай чрезвычайной ситуации в Корее. Операция имела кодовое наименование «Круллер» и была начата по сигналу «Файрсайд» ("Домашний очаг"), переданному вечером того же дня по американской военной радиосети в Корее. По этому сигналу все американцы должны были немедленно следовать в Инчхон, где осуществлялась погрузка на корабли. Муччо, посоветовавшись с начальником группы американских военных советников, отправил радиограмму в Токио, попросив немедленно организовать переброску по воздуху боеприпасов для южнокорейской армии, добавив при этом, что "для нас было бы катастрофой, если бы южные корейцы потерпели поражение просто потому, что США не обеспечили их хотя бы самым необходимым".

В Токио было решено эвакуировать всех военных советников самолетами с аэродрома в Кимпо в перерывах между частыми налетами северокорейской авиации, которая не встречала никакого сопротивления. Авиация Северной Кореи без труда достигла превосходства в воздухе и делала все, что ей заблагорассудится. В течение 26 июня большинство американцев и других граждан погрузились на норвежское судно в Инчхоне, причем пассажиров было 700 человек, а корабль был рассчитан на 12. Все не переставали восхищаться экипажем, который стоически справлялся со своей трудной задачей.

Командование южнокорейских войск стремилось привести в порядок деморализованные части, действовавшие в первом эшелоне, и начало спешно подтягивать вторые эшелоны и резервы. Южнокорейцам удалось на ряде направлений занять тактически выгодные рубежи и оказать упорное сопротивление наступающим войскам КНА. В частности, контратаками и огнем до конца дня 25 июня было задержано наступление 1-й пехотной дивизии в 6–8 км южнее 38-й параллели.

Действительно, многие подразделения южнокорейской армии стойко сражались против превосходящих сил северокорейцев. Не имея противотанковых средств, южнокорейская пехота применяла самоубийственные способы борьбы с атакующими танками Т-34, взбираясь с подрывными зарядами на башни или бросаясь под танки с ранцами, набитыми взрывчаткой. Многие южнокорейские артиллеристы до последнего стояли у своих неэффективных гаубиц М-3, пока не погибли возле них, успев перед этим огнем прямой наводкой нанести наступающим тяжелые потери.

Тем не менее части КНА (6-я пехотная дивизия) к исходу 25 июня вышли к р. Ханган.

Муччо и оставшаяся часть американского посольства выехали из Сеула, уничтожив свою посольскую радиостанцию. С ним уехали остатки американской военной миссии. Позже в тот же день без согласования с военной миссией начальник Генерального штаба Южной Кореи генерал Чэ вместе со своим штабом поспешно выехал из столицы, полностью лишив тем самым управления южнокорейские войска. Полковник Райт бросился за ним в погоню и обнаружил штаб, который развертывался на дороге в Сувон. Начальник штаба начал оправдываться, что "был увезен насильно против его желания его штабными офицерами". Райт убедил его вернуться с ним в Сеул. Но невосполнимый ущерб уже был нанесен моральному духу южнокорейской армии, как и гражданскому населению, которые видели все это неприглядное зрелище трусливого бегства своего командующего.

Штаб южнокорейской армии вернулся в Сеул только на несколько часов, после чего снова выехал из города, сопровождаемый тысячами охваченных ужасом солдат и беженцев, забивших все подъезды к мостам через р. Ханган. Южнокорейские саперы взорвали основные мосты, на которых сгрудились солдаты и беженцы, — по оценкам, погибло 800 человек.

В Вашингтоне был поздний вечер 24 июня, когда там узнали о вторжении Северной Кореи из сообщения Муччо, которое было сразу же подтверждено штабом Макартура. Трумэна не было в Вашингтоне, он уехал на выходные в свой дом в Индепенденсе, штат Миссури.

Дин Ачесон был среди первых, кого оповестили.

Поскольку Трумэн мог вернуться в Овальный кабинет только к полудню 25 июня, Ачесон взял на себя принятие целого ряда важных решений, которые по конституции не входили в его прерогативу. Он распорядился немедленно оказать военную помощь южнокорейской армии, о чем Муччо просил ранее, дал указания Макартуру поставить задачу авиации Дальневосточного командования на обеспечение воздушного прикрытия эвакуации американцев из Кореи, а 7-му флоту США — на крейсирование между Тайванем и материковым Китаем, чтобы исключить любые попытки Мао Цзэдуна осуществить вторжение в неспокойную вотчину Чан Кайши (точно так же, чтобы не допустить попыток Чан Кайши вторгнуться в Китай). Все это было сделано без консультаций с ОКНШ и до получения формального одобрения Конгрессом. Это было вполне в духе Ачесона, хорошо известного своим отчужденным отношением ко всякому, кого он считал ниже своего интеллектуального или социального уровня. У него было невысокое мнение о генерале Омаре Брэдли, председателе Объединенного комитета начальников штабов, которое, кстати, разделялось многими членами военного истэблишмента.

Нужно было немедленно задействовать "фактор ООН". Ачесон сразу же поставил задачу дежурным сменам в Пентагоне и Госдепартаменте связаться с Трюгве Ли и попросить его созвать чрезвычайное заседание Совета Безопасности ООН как можно раньше в воскресенье 25 июня. Этот запрос был сделан до наступления полуночи.

Совет Безопасности ООН собрался в Нью-Йорке в полдень 25 июня, чтобы рассмотреть проект резолюции, поспешно представленной США и призывающей к коллективным действиям против "неспровоцированной агрессии" и к немедленному прекращению огня северными корейцами. Среди членов СБ возникли разногласия. Великобритания, Франция, Египет, Норвегия и Индия настаивали на том, что это гражданская война и что поскольку на протяжении многих месяцев мир нарушался обеими сторонами, то трудно говорить о «неспровоцированности» и что нужно потребовать, чтобы обе стороны прекратили огонь. Однако эта поправка была отвергнута Трюгве Ли и Чарльзом Нойесом, представителем США, и первоначальная резолюция была принята девятью голосами «за» при отсутствии голосов «против». Югославский представитель воздержался. Гораздо более важным было то, что отсутствовал советский представитель Яков Малик. По указанию Москвы он бойкотировал заседания Совета Безопасности ввиду его продолжающегося отказа, так же как и всей Генеральной Ассамблеи, принять коммунистический Китай вместо националистического правительства Чан Кайши. Если бы Малик присутствовал, то он несомненно воспользовался бы правом вето и резолюция была бы заблокирована. В этом случае американцам пришлось бы либо оказывать помощь Южной Корее в одиночку, либо бросить Ли Сын Мана на произвол судьбы.

Вечером 25 июня вслед за принятием резолюции Совета Безопасности в Вашингтоне состоялось совещание на высшем уровне под председательством Трумэна, срочно вернувшегося из Миссури. Присутствовали Ачесон, министр обороны Джонсон, весь Объединенный комитет начальников штабов во главе с генералом Брэдли.

Военные планы Пентагона основывались на двух сценариях: возможное нападение на континентальную часть США или вторжение русских и их восточноевропейских союзников через границу, разделявшую Германию на две части. Следствием такого планирования была переброска ВВС США в континентальную Европу и создание баз Стратегического авиационного командования в Англии, Испании и Северной Африке.

Брэдли был сначала против отправки в Корею сухопутных войск. Как он полагал, армия находилась в бедственном состоянии после резких сокращений начиная с 1945 года и неизбежного перенапряжения ресурсов, поскольку силы, предназначенные для Западной Европы, должны были быть направлены на Дальний Восток. Начальник штаба ВВС генерал-лейтенант Хойт Ванденберг считал, что достаточно использовать воздушную мощь США, чтобы покончить с вторжением коммунистов. Он высказался за нанесение ядерных ударов по советским воздушным базам на Дальнем Востоке, и Трумэн сразу же отдал распоряжения разработать планы на случай такого решительного сценария. Он попросил ОКНШ произвести оценку того, где СССР может нанести следующий удар.

Ни у кого с самого начала не вызывало сомнения, что за агрессией Северной Кореи стоит Москва. Трумэн пребывал в мучительных раздумьях относительно "ужасных последствий" отправки на фронт американских сухопутных сил, и особенно в связи с перспективой нанесения ядерного удара по русским.

Позднее он писал: "В конце концов, я сделал это ради Организации Объединенных Наций. Я верил в Лигу Наций. Она оказалась несостоятельной. Многие думали, что это произошло из-за того, что США не входили в нее и не могли оказать ей поддержку. Ладно, теперь мы создали ООН. Это была наша идея, и при первой же большой проверке мы не могли допустить провала. Если коллективная система при ООН может работать, то ее надо заставить сделать это, настало время раскрыть карты".

Группа экспертов во главе с бригадным генералом Чёрчем сразу же отправилась из Токио в Корею, чтобы оценить ситуацию на месте. Чёрч рекомендовал немедленно прислать американские наземные боевые части.

Комиссия ООН по Корее (UNCOK), которая продолжала рекомендовать переговоры в качестве единственно правильного средства разрешения конфликта, была проигнорирована, когда Совет Безопасности собрался на свое заседание 27 июня, чтобы рассмотреть еще одну резолюцию США, призывавшую членов ООН "оказать такую помощь Республике Корея, которая может быть необходима для отражения вооруженного нападения и восстановления международного мира и безопасности в зоне конфликта". Резолюция была одобрена, что вызвало вздох облегчения в Вашингтоне. Великобритания, Франция, Тайвань, Куба, Эквадор, Норвегия и США голосовали «за», Югославия была против, а Индия и Египет воздержались. Советский представитель снова отсутствовал.

Тем временем наступление КНА на сеульском направлении в первый день в целом развивалось успешно. Северокорейские части, продвинувшись на 8-12 км, вклинились в оборону противника и охватили фланги вражеской группировки, действовавшей на сеульском направлении.

На Онджинском полуострове северокорейская армия успешно атаковала противника и к исходу 25 июня сломила его организованное сопротивление. В ходе боев было захвачено в плен до 2 тыс. солдат и офицеров противника и вся боевая техника 17-го полка Столичной пехотной дивизии. В ночь на 26 июня остатки 17-го полка общей численностью до 400 человек на лодках и шаландах переправились на о. Тэёнпхёндо (29 июня гарнизон этого острова был эвакуирован в Кунсан). К утру 26 июня полуостров Онджин был полностью очищен от южнокорейских войск. К этому же времени части КНА овладели Йонанским полуостровом.

Наступление на восточном участке фронта развивалось менее успешно. Части КНА, действуя в сложных условиях местности и встречая упорное сопротивление противника, продвинулись всего на 2–5 км. К вечеру 25 июня на восточном побережье в районе Каннын и Самчхок был высажен морской десант.

С утра 26 июня войска Корейской народной армии возобновили наступление.

Частям 6-й пехотной дивизии, которые еще вечером 25 июня вышли к р. Ханган, предстояло форсировать это серьезное водное препятствие. Ширина реки в этом месте достигала 6 км, глубина — 5 м. Из-за недостатка переправочных средств и некоторой неорганизованности к утру 26 июня на левый берег реки было переправлено лишь три батальона с двумя 76-мм полковыми пушками. Эти подразделения захватили плацдарм глубиной до 3 км. К утру 27 июня, несмотря на усилившееся сопротивление противника, на левый берег реки переправились главные силы дивизии. Остальные силы дивизии переправились в ночь на 28 июня.

На рассвете 27 июня после короткого артиллерийского налета наступление было продолжено, однако вскоре дальнейшее продвижение северокорейцев было остановлено огнем и контратаками остатков разгромленных частей противника и южнокорейских подразделений, подошедших из Сеула.

На других участках также шли напряженные бои, не прекращавшиеся весь день 26 июня. Только к вечеру 27 июня сопротивление противника было сломлено, части КНА овладели г. Мунсан. В то же время обозначился успех в направлении на Ыйджонбу, который был взят к вечеру 26 июня после полуторачасового боя.

С утра 27 июня было развернуто наступление на Сеул. Отходившие части противника оказывали огневое сопротивление, разрушали мосты, дороги и на отдельных участках устанавливали мины. К исходу 27 июня наступающие части КНА вышли на рубеж в 4–7 км северо-западнее, севернее и северо-восточнее Сеула.

2-я пехотная дивизия после двухдневных боев, вечером 27 июня, овладела крупным городом Чхунчхон и к исходу 27 июня подошла к Капхён. В это же время подразделения КНА обошли Капхён и в 2 км западнее города перерезали железную дорогу, ведущую на Сеул. 12-я пехотная дивизия, медленно продвигаясь вперед, к исходу 27 июня вышла на рубеж в 14 км северо-восточнее Хончен. На восточном побережье 1-я пограничная бригада к этому времени завязала бой за Каннын, где накануне был высажен морской десант.

В результате трехдневного наступления войска КНА нанесли тяжелое поражение основным силам противника, сосредоточенным у 38-й параллели1. Наибольшего успеха войска КНА добились на сеульском направлении, продвинувшись до 50 км и выйдя непосредственно на подступы к Сеулу.

Противник, стремясь приостановить продвижение наступающих войск КНА, спешно подтягивал резервы в район Сеула, которые вступили в бой уже 26–27 июня. По данным самого южнокорейского командования, к 30 июня ему удалось собрать южнее реки Ханган только 22 тыс. солдат и офицеров, а несколько позже — 54 тыс. человек2.

Но войска северокорейцев не использовали всех возможностей по окружению и уничтожению врага. 1, 2, 12-я стрелковые дивизии, которые должны были обойти Сеул и отрезать сеульской группировке пути на юг и юго-восток, не имея боевого опыта, действовали нерешительно. Даже когда Сеул был уже освобожден частями 3, 4-й стрелковых дивизий и 105-й танковой бригадой, 1, 2 и 12-я стрелковые дивизии находились в 30 км от города и не смогли своевременно преодолеть сопротивление небольших сил южнокорейских войск. В этих дивизиях не было четкого управления частями и подразделениями, артиллерия отставала от пехоты, и ей приходилось действовать без артиллерийской поддержки.

Поражение южнокорейских войск такого масштаба было неожиданным для американцев. Чтобы предотвратить их полный разгром, США решили открыто вмешаться в войну в Корее.

Генри Киссинджер, бывший госсекретарь США:

"Столкнувшись с этой ситуацией лицом к лицу вскоре после блокады Берлина, переворота в Чехословакии и коммунистической победы в Китае, США расценили случившееся как доказательство того, что коммунизм находится на марше и должен быть остановлен в большей степени из принципа, чем вследствие какой-либо военной доктрины… Успех вторжения в Корею имел бы катастрофические последствия для Японии. Япония, отделенная от Кореи лишь узким Японским морем, всегда считала последнюю ключевой в стратегическом отношении территорией в Северо-Восточной Азии. Ничем не сдерживаемый коммунистический контроль вызвал бы к жизни призрак маячащего на горизонте общеазиатского монолитного коммунистического монстра и подорвал бы прозападную ориентацию Японии"3.

26 июня президент США Трумэн приказал генералу Макартуру направить в Корею боеприпасы и снаряжение. Командующему 7-м флотом предписывалось прибыть в Сасебо (Японию) и установить оперативный контроль над Кореей.

ЦРУ было поднято по тревоге, чтобы сообщать о малейших признаках подготовки СССР к мировой войне, а командующий американскими ВВС Ванденберг и министр ВВС Финлеттер настаивали на немедленном нанесении ударов по Корее. Однако Трумэн боялся, что если стратегические бомбардировщики на Окинаве и Марианских островах будут пущены в ход, то это может привести к быстрому перерастанию в мировую войну.

27 июня президент США отдал приказ оказать вооруженную поддержку южнокорейской армии военно-воздушными и военно-морскими силами и отбросить армию Ким Ир Сена за 38-ю параллель4. К этому времени по приказу Макартура авиация США в Японии уже широко применялась по всей Северной Корее. Американский генерал Уитни в своей книге "Макартур и его встреча с историей" свидетельствует, что американская авиация по приказу Макартура начала боевые действия в Южной Корее даже еще до того, как был отдан вышеупомянутый приказ Трумэна, а с 27 июня эти действия приняли характер массированных ударов не только по войскам КНА, но и по объектам на территории севернее 38-й параллели5. После распоряжения Трумэна американская авиация, базировавшаяся в Японии, начала массированные бомбардировки северокорейских городов и сел, нанося удары по автомобильным и железным дорогам, а также по промышленным объектам и любым обнаруженным скоплениям войск.

В соответствии с указанием президента, командующий 7-м американским флотом адмирал Тернер Джой отдал приказ флоту выйти в море, чтобы избежать повторения Пёрл-Харбора на этот раз от русских, которые могли бы захватить американцев врасплох на якорных стояках. Американские корабли подвергли обстрелу прибрежные населенные пункты КНДР. Одновременно началась переброска американских сухопутных войск из Японии и США в Корею.

Военная обстановка в Корее продолжала ухудшаться. 29 июня ОКНШ передал Макартуру дополнения к предыдущим указаниям. Ему было приказано ограничить участие наземных сил только подразделениями связи и обслуживания, но развернуть боевые порядки у Пусан, Чинхэ. Ему также с опозданием было разрешено использовать авиацию для нанесения ударов по военным объектам в части для обеспечения эвакуации через порты в районе Северной Кореи, при условии, что эти цели находились не в непосредственной близости от маньчжуро-советской границы. В дополнение к этому ему было предписано представить в Вашингтон список необходимой материальной помощи южнокорейской армии, которую он не мог бы организовать в рамках своих возможностей. Макартуру было также указано, что применение ВМС и ВВС в Корее не означает разрешение на ведение войны против СССР. Если бы русские войска вошли в зону военных действий, он должен был перейти к обороне и связаться с Вашингтоном для получения дальнейших указаний.

Потеря Сеула встревожила американцев. Генерал Макартур 29 июня срочно вылетел из Японии в Корею. В воздухе самолет был подбит истребителем КНА, но пилоту полковнику Стофи успешно удалось посадить его на аэродроме в Сувоне.

Встретившись с послом Муччо, Ли Сын Маном, бригадным генералом Чёрчем и группой наблюдателей, Макартур услышал, что из почти 100 тысяч южнокорейских солдат, которые были теоретически в распоряжении четыре дня назад, только 8 тысяч были боеспособны на то утро. Противник вышел на северный берег р. Ханган, и форсирование ее становилось неизбежным. Макартур потребовал машину и вместе с сопровождавшими его лицами выехал по дороге от Сувонского аэродрома на фронт.

Приехав на берег р. Ханган, Макартур увидел, что южнокорейская армия не представляла больше никакой силы. Дороги, ведущие на юг, были забиты бегущими солдатами. Дымя своей трубкой, он сказал сопровождавшим его офицерам: "Я видел много отступающих корейских солдат в ходе этой поездки, у всех оружие и боеприпасы, и все улыбаются. Я не видел ни одного раненого. Никто не сражается".

Вечером 29 июня Макартур возвратился в Токио. Перед вылетом на аэродроме он заявил, что обстановка на фронте требует немедленного вмешательства сухопутных войск США6.

Получив откровенный доклад Макартура, в котором он сообщал, что южнокорейские части, еще не утратившие боеспособности, насчитывают примерно 25 тыс. человек, Трумэн разрешил еще более широкое использование американских наземных сил в Корее. Макартуру было разрешено отправить в Корею в случае необходимости все четыре дивизии 8-й армии, при условии, что будет обеспечена безопасность Японии. 30 июня Трумэн выступил с эмоциональным заявлением, в котором говорил: "Нам бросили вызов стаи языческих волков". Снова не проводилось никаких консультаций с ОКНШ, хотя Трумэн как главнокомандующий всеми американскими вооруженными силами не нарушал конституцию и действовал полностью в рамках своих полномочий. Америка собиралась вмешиваться как свободный и ни от кого не зависящий игрок.

Голоса несогласных не были слышны в Вашингтоне. Джон Даллес считал, что если США бросили вызов коммунизму в Азии, что теперь казалось неизбежным, они шли на риск смертельной конфронтации с СССР и коммунистическим Китаем, которые обладали фактически неисчерпаемыми ресурсами. Некоторые из членов ООН по-прежнему призывали ограничить США и попытаться решить все мирным путем, но Трумэн уже никого не слушал и хотел показать своим союзникам, что Вашингтон абсолютно привержен идее борьбы с "красной опасностью" где бы то ни было. Он также считал, что на него как на самопровозглашенного лидера свободного мира возложена миссия укрепить уверенность своих партнеров по НАТО, которые могли испытывать колебания перед лицом советско-китайской угрозы. Мнение Комиссии ООН по Корее, которая по-прежнему настаивала на мирных переговорах даже на этом этапе, было полностью отброшено.

Вступление в войну американских вооруженных сил советскими военными советниками в КНДР было встречено настороженно, но особой тревоги пока еще не вызывало. Посол СССР в Пхеньяне писал в Генеральный штаб:

"Товарищу Захарову:

Характерным и существенным является то, что с 27 июня вступила в бой американская авиация

[…].

За 3 дня боевых действий Народная Армия не имеет потерь в танках и артиллерии, незначительные потери в самоходках, однако в живой силе несет большие потери.

Штыков

28 июня 1950 года".

В тот же день Ким Ир Сен по радио обратился к народу. "В войне против южнокорейской клики, — говорил он, — корейский народ должен отстоять Корейскую Народно-Демократическую Республику и ее Конституцию… Война, которую мы ведем против развязанной продажной бандой Ли Сын Мана междоусобицы, является справедливой войной за объединение и независимость родины, за свободу и демократию"7. Обращаясь к воинам Народной армии, Ким Ир Сен призывал их проявлять мужество и самоотверженность в справедливой борьбе в защиту успехов демократических преобразований, проведенных в северной части Кореи, за освобождение южной части страны и за объединение родины под флагом Народной Республики8.

Всем гражданам КНДР предписывалось перестроить работу на военный лад, мобилизовать все свои силы на помощь Народной армии, делать все необходимое для победы над врагом9.

Однако с вступлением в войну США обстановка для КНДР резко ухудшилась. Расчеты Ким Ир Сена на то, что США не будут вмешиваться в конфликт, на которых во многом базировались оценки возможного успешного объединения Кореи военным путем, оказались несостоятельными. Позднее решение президента Трумэна о вмешательстве США в конфликт было подвергнуто всестороннему анализу и получило различные оценки.

Генри Киссинджер, бывший госсекретарь США:

"Хотя у Трумэна были в наличии убедительные геополитические аргументы в пользу вмешательства в Корее, он обратился к американскому народу, апеллируя к его коренным ценностям, и обрисовывал интервенцию, как защиту универсальных принципов, а не американских национальных интересов… Что Америка защищает принципы, а не интересы, право, а не силу, стало чуть ли не священным тезисом национального мышления при вовлечении своих вооруженных сил. Эту убежденность американцы пронесли через две мировые войны и через эскалацию войны во Вьетнаме в 1965 году, вплоть до боевых действий в Персидском заливе в 1991 году…

Таким образом, Америка оказалась вовлеченной в ограниченную войну, доктрина которой отсутствовала, и обороняла отдаленную страну, не представлявшую для нее, согласно ее же заявлению, стратегического интереса. Попав в двусмысленное положение, Америка не преследовала каких-либо национальных стратегических интересов на Корейском полуострове; принципиальной целью ее вмешательства было продемонстрировать, что существует возмездие за агрессию…

Все без исключения ключевые фигуры трумэновской администрации поверили в то, что имеет место осуществление коммунистического плана глобального характера, и сочли агрессию в Корее первым шагом согласованной китайско-советской стратегии, который вполне мог быть прелюдией к всеобщему натиску"10.

Американское руководство ошибалось. Ни СССР, ни КНР не ставили в те дни какие-либо глобальные цели. Задача была объединить Корею под властью Ким Ир Сена.

Но в Вашингтоне это воспринималось по-другому. 30 июня Трумэн подписал приказ об использовании в Корее фактически всех видов американских вооруженных сил: сухопутных войск, военно-воздушных и военно-морских сил. В нем говорилось, что 7-й флот поступает под оперативный контроль Макартура. Приказ требовал от командования военно-морских сил США на Тихом океане оказывать ему любую практическую помощь11.

В тот же день президент США после совещания с государственным секретарем и министром обороны подписал еще два приказа: о посылке двух американских дивизий из Японии в Корею и об установлении морской блокады Северной Кореи12.

Вот как описывает прибытие первых американских подразделений на корейскую землю Майкл Хики, английский ветеран войны в Корее:

"Первые американские боевые части прибыли в Корею 1 июля. Это были подразделения 1-го батальона 21-го пехотного полка 24-й пехотной дивизии, дислоцировавшейся в Японии. Они были сведены в оперативную группу под командованием подполковника Смита, которому дали 24 часа на сборы. Планировалось перебросить батальон на ближайший к фронту аэродром в Корее. Но погода была плохая, и транспортный самолет приземлился в Пусане, откуда 403 человека, входившие в состав "оперативной группы Смита", были переброшены по железной дороге и автомобильным транспортом в Пьёнтэк городок на главной дороге Сеул-Пусан. Два батальона 34-го пехотного полка 2 июля погрузились на корабли и отплыли из Японии с задачей как можно скорее присоединиться к группе Смита.

На неопытных солдат 24-й дивизии Корея произвела ужасное впечатление с точки зрения культуры, менее 10 % солдат имели боевой опыт и ранее участвовали в боях. В своем большинстве это были призывники или добровольцы, набранные в армию и прельщенные перспективой спокойной гарнизонной службы в Японии.

Смит решил занять оборону на трех высотках на окраине городка Осан, оседлав главную дорогу и контролируя северное направление на Сувон. Солдатам было приказано подготовить позицию. С наступлением темноты они начали окапываться, но эффективность работы была невысокой, поскольку они не имели навыков строительства укреплений, кроме того, у них не было мин и колючей проволоки. Земля была каменистой, и их саперные лопатки были мало пригодными. Их поддерживала батарея полевой артиллерии, но единственным противотанковым средством были устаревшие гранатометы калибра 60-мм. Два громоздких 75-мм безоткатных орудия были установлены на передних склонах возвышенностей. Никаких признаков как противника, так и подразделений южнокорейской армии, которые, как предполагалось, должны были сражаться рядом.

Оказавшись в одиночестве и с беспокойством сознавая, что они представляют самую могущественную страну свободного мира, солдаты с любопытством ожидали наступления будущих событий. Выкопав свои неглубокие окопы, они вскрыли свои пайки и начали есть их холодными. Пошел дождь. К рассвету многие из окопчиков оказались заполненными водой, и солдаты с несчастным видом сидели на земле под своими непромокаемыми накидками. Они были замерзшими, грязными, небритыми, сбитыми с толку и несчастными в связи с открывающейся перспективой. До сих пор все население, которое они видели, представляло собой угрюмую процессию беженцев, тянувшихся на юг. Земля, унавоженная человеческими экскрементами, хранившимися в ямах вдоль заливных рисовых полей, источала невыносимое зловоние. Тучи голодных комаров нападали на незащищенных солдат в то время, как вызывающие тревогу громадные незнакомые насекомые и ползучие гады ползали по ним. Люди говорили на непонятном языке и категорически отвергали любые попытки солдат говорить на жаргоне, принятом в японских пивных барах. Пройдет немного времени, и американцы, так же как большинство других солдат войск ООН, служивших в Корее, начнут относиться к несчастным корейцам, как к существам низшего порядка, не заслуживающим даже презрения. Пренебрежительное название корейцев «гуки», с самого начала прилипшее к ним, не обещало ничего хорошего для кампании, целью которой было спасение корейского народа"13.

Для того чтобы американское участие в войне не было истолковано мировым сообществом как вмешательство во внутренние дела Кореи, политическое руководство США позаботилось о том, чтобы придать действиям своих войск законный характер с точки зрения международного права. 7 июля 1950 г. состоялось заседание Совета Безопасности (СБ) ООН, на котором обсуждался корейский вопрос. СССР бойкотировал тогда его работу в знак протеста против незаконного присутствия гоминьдановца в качестве представителя Китая. Этим не замедлили воспользоваться США, которые поставили на голосование вопрос о привлечении кроме американских войск в Корее вооруженных сил ряда других стран, которые стали именоваться "войска ООН". Помимо США в "поход против коммунизма" было вовлечено еще 15 государств, из них — многие члены только что созданного военного блока НАТО. Но американские войска, конечно же, составляли основу войск ООН, поэтому их многонациональный состав был довольно символическим.

По решению Совета Безопасности генеральный секретарь ООН Трюгве Ли разослал членам ООН запрос о том, какого вида помощь они могли бы оказать Южной Корее. На этот запрос откликнулись страны — участницы блока НАТО. Англия, например, направила в район японских вод морские силы в составе легкого авианосца, двух крейсеров, пяти эсминцев и фрегатов. Эти силы находились под командованием генерала Макартура. Австралия послала в Корею эсминец и фрегат. Кроме того, она предоставила в распоряжение Макартура 77-ю истребительную эскадрилью королевско-австралийских военно-воздушных сил, находившуюся в Японии. Канада, Нидерланды и Новая Зеландия выделили для Южной Кореи военно-морские силы14.

В начале июля для обеспечения боевых действий южнокорейских войск было дополнительно выделено 740 самолетов, из них 30 тяжелых и 90 средних бомбардировщиков, 430 истребителей, 90 разведчиков и 100 транспортных.

Авиация КНА, значительно уступавшая по численности американской и понесшая в первые дни войны большие потери в личном составе и боевой технике (до 3 июля было потеряно 36 боевых самолетов), не могла противодействовать превосходящим силам противника и вынуждена была вести главным образом разведку в интересах наземных войск.

Быстро вступили в вооруженную борьбу и военно-морские силы США. В конце июня 1950 г. в водах Кореи уже действовало 19 крупных американских кораблей (тяжелые авианосец и крейсер, легкий крейсер, 12 эскадренных миноносцев, 4 подводные лодки), 23 английских и австралийских корабля (2 легких авианосца, 3 легких крейсера, 8 эскадренных миноносцев, а также 10 сторожевых кораблей). К 4 июля была установлена морская блокада Кореи, для чего были созданы три блокирующие группы: группа восточного побережья — под американским командованием, западного — под английским, южного — под южнокорейским15.

Малочисленный военно-морской флот КНДР, состоявший из малых боевых кораблей, в конце июня проводил ночную операцию против американского крейсера и миноносца, находившихся у порта Мокпхо. Для выполнения этой операции было направлено 4 катера. Однако цель операции не была достигнута, а северокорейский флот понес потери — 3 торпедных катера из 5 имеющихся и 2 морских охотника из 3.

В результате этих мероприятий "войска ООН" добились полного господства в воздухе и на море.

Срочные меры принимались также к восстановлению положения на сухопутном театре военных действий. Под прикрытием авиации американское и южнокорейское военное командование собрало на южном берегу Хангана южнокорейские части и организовало оборону.

Это уже вызвало серьезную тревогу в Пхеньяне и у советского советнического аппарата. Посол СССР в КНДР докладывал в Москву товарищу Фын Си (один из псевдонимов Сталина):

"…В связи с широко развернувшейся американской пропагандой по радио, направленной против КНДР, частыми налетами американской авиации на населенные пункты, производственные и военные объекты Северной и Южной Кореи, политические настроения населения несколько ухудшились.

Появились отдельные настроения неуверенности в окончательной победе, а в освобожденных районах некоторая (меньшая) часть населения занимает выжидательную позицию […].

Некоторая часть руководящих деятелей, в том числе Ким Ду Бон, Хон Мен Хи, высказываются о трудностях ведения войны против американцев силами Кореи и в осторожной форме пытались выяснить у Ким Ир Сена позицию Советского Союза в этом вопросе. (Эти данные о беседе Ким Ду Бона и Хон Мен Хи с Ким Ир Сеном мне сообщил секретарь Ким Ир Сена.)

Я сообщил Ким Ир Сену, что правительство СССР удовлетворило его заявку на вооружение и боеприпасы.

Штыков

1 июля 1950 года".

В первый период вооруженного конфликта, когда в Корею начали прибывать только отдельные подразделения сухопутных войск США, управление ими было сосредоточено в руках начальника группы военных советников, которому подчинялся передовой штаб, созданный 27 июня в Корее. Однако пока что сухопутные войска Южной Кореи все еще продолжали отступать под ударами войск КНА. Американское командование, видя, что южнокорейские войска, несмотря на полное господство американской авиации и флота, терпят одно поражение за другим и не выполняют поставленных перед ними задач, с 1 июля начало переброску из Японии в Корею частей 24-й американской пехотной дивизии. Один батальон этой дивизии был переброшен 2 июля в Тэчжон транспортной авиацией, а остальные силы дивизии были перевезены морем. 2 июля командование американскими сухопутными войсками принял на себя командир 24-й пехотной дивизии генерал-майор Дин.

Вторая операция КНА — разгром группировки противника в районе Сеула и выход на рубеж р. Ханган, Каннын (28 июня — 2 июля)

В сложившейся обстановке Главное командование КНА решило до вступления в сражение крупных сухопутных сил США полностью разгромить южнокорейскую армию.

Несмотря на сильное воздействие американской авиации, войска КНА продолжали наступление. Части 6-й пехотной дивизии на рассвете 28 июня атаковали противника и отбросили его в район Кимпхо и после десятичасового боя овладели городом. В течение 29 июня дивизия вела ожесточенный бой за аэродром Кимпо. С утра 30 июня дивизия вновь атаковала противника и, преодолевая его упорное сопротивление, продвинулась и перерезала дорогу Сеул, Инчхон. В течение 1 и 2 июля части дивизии вели бои на достигнутом рубеже, отражая контратаки противника и подвергаясь при этом сильному воздействию авиации.

На других участках части КНА также успешно продвигались вперед. Рано утром 28 июня северокорейские войска атаковали противника, занявшего оборону на подступах к Сеулу, и к исходу дня полностью овладели городом. Южнокорейская армия, бросая боевую технику и снаряжение, поспешно отходила на южный берег р. Ханган.

Вследствие того, что командиры частей и соединений КНА, вышедших в район Сеула, немедленно не организовали форсирования р. Ханган и неотступного преследования противника, тот смог подорвать мост через реку и усилить свою оборону по ее южному берегу.

К этому времени была создана Ставка Главного командования с местом пребывания в Сопхо (12 км севернее Пхеньяна).

Большое удаление Генерального штаба от войск (120–300 км) и невозможность непосредственно руководить всеми соединениями вызвали необходимость создания двух оперативных групп с размещением их штабов в Ёнчоне и Янгу. 1-й оперативной группе были подчинены 1, 3, 4, 13 и 15-я пехотные дивизии, а 2-й оперативной группе — 2, 12-я пехотные дивизии и 603-й мотоциклетный полк. 5, 6 и 10-я пехотные и 105-я танковая дивизии16 остались в непосредственном подчинении Главного командования.

На рассвете 29 июня после 15-минутной артиллерийской подготовки передовой отряд 105-й танковой дивизии форсировал р. Ханган и захватил плацдарм на южном берегу. Однако переправа войск и наращивание сил на плацдарме вследствие недостатка переправочных средств и непрерывного воздействия американской авиации происходили медленно. Главные силы КНА в течение трех дней успеха не имели. Бои за плацдарм приняли ожесточенный затяжной характер. Южнокорейские части, поддерживаемые американской авиацией, непрерывно контратаковали. Лишь к утру 3 июля 3-й и 4-й пехотным дивизиям КНА удалось полностью переправиться на южный берег реки, отразить все контратаки противника и начать наступление в направлении Сувона. 105-я танковая дивизия преодолела р. Ханган к утру 6 июля по восстановленному северокорейскими саперами железнодорожному мосту.

Потеряв важный оборонительный рубеж на р. Ханган, южнокорейские войска укрепились на новом рубеже — Сувон, Ичхон. Они прилагали все силы к тому, чтобы удержать этот рубеж, особенно район Сувона, наиболее удобный по условиям местности для развертывания и ввода в бой 24-й американской пехотной дивизии, высадившейся 2 июля в Пусане. Враг укрепил город и усилил это направление авиацией.

Несмотря на непрерывную бомбардировку американской авиации, войска КНА, используя рельеф местности, обошли Сувон с запада и востока и к исходу 4 июля ударами с флангов и с фронта освободили его. Штаб южнокорейских войск срочно покинул Сувон за несколько часов до вступления в него частей КНА17.

1 июля в районе г. Осан подразделения КНА завязали бой с американскими частями. Это была боевая группа 24-й пехотной дивизии, которой было приказано оседлать дорогу Осан — Пхёнтэк и остановить продвижение частей Народной армии на этом направлении18. Однако стремительным наступлением 105-й танковой дивизии американская боевая группа была разгромлена.

Разгромив американскую боевую группу, 4-я стрелковая и 105-я танковая дивизии КНА стали продвигаться на юг, к г. Пхёнтэк. 6 июля они обошли его с востока и запада и нанесли поражение 34-му полку 24-й американской пехотной дивизии19.

В то время как на фронте шли ожесточенные бои, из Советского Союза в Корею направлялось большое количество оружия, боевой техники, обмундирования, снаряжения и медикаментов.

Попытки южнокорейцев в ходе Сувонской операции остановить наступление войск КНДР и ввести в бой 24-ю американскую пехотную дивизию были сорваны. Несмотря на активную поддержку со стороны авиации США, они вынуждены были отступить на юг.

2-я пехотная дивизия КНА, действуя в трудных условиях местности и недостаточно умело используя свою артиллерию, медленно продвигалась вперед, преодолевая упорное сопротивление противника. К 30 июня дивизия вышла к р. Ханган и, форсировав ее, 2 июля овладела Кванчжу. 12-я пехотная дивизия наступала в общем направлении Оронри, Хончен, Хэнсен и 2 июля овладела Вончжу. В связи с тем, что наступление 2-й и 12-й пехотных дивизий с самого начала развивалось медленно, а разрыв между их фланговыми частями все увеличивался, командование КНА направило в этот разрыв 15-ю пехотную дивизию и 30 июня в районе Хончен ввело ее в бой совместно с мотоциклетным батальоном 603-го мотоциклетного полка в направлении Ипхоли. Дивизия ко 2 июля вышла к р. Ханган на участке Ипхоли, Хынхоли и приступила к ее форсированию.

На восточном побережье части КНА к исходу 28 июня овладели г. Каннын и соединились с морским десантом, высаженным 25 июня, а также с партизанами, действовавшими в том районе. В районе Каннын в течение 29–30 июня сосредоточилась 5-я пехотная дивизия, которая с утра 1 июля начала наступление и 2 июля овладела г. Самчхон.

Таким образом, в результате боевых действий с 25 июня по 2 июля войска КНА, наступая со средним темпом до 10 км в сутки, продвинулись на 75–80 км, освободили значительную территорию Южной Кореи со столицей — городом Сеул. Форсировав р. Ханган, они создали условия для развития дальнейшего наступления на юг.

В ходе боевых действий войска южнокорейской армии, сосредоточенные на сеульском направлении, понесли большие потери и фактически были разгромлены. Однако окружить и уничтожить сеульскую группировку противника, как это предусматривалось планом, войскам КНА не удалось.

Причины этого заключаются прежде всего в том, что наступление войск, действовавших на сеульском направлении, развивалось медленнее, чем это предусматривалось планом. Части КНА, которые должны были обойти Сеул с юго-востока и отрезать пути отхода сеульской группировке противника на юг и юго-восток, вследствие недостаточно четкого управления, отставания артиллерии от наступающих войск и трудных условий местности не выполнили своей задачи. После овладения Сеулом было немедленно организовано форсирование р. Ханган, что позволило южнокорейскому командованию привести войска в порядок, организовать оборону на южном берегу реки и в дальнейшем отвести свои войска на юг.

Значительное влияние на понижение темпа наступления войск КНА оказала американская авиация, наносившая с 27 июня непрерывные удары по войскам, штабам и коммуникациям.

Отрицательно повлияли на успешное развитие наступления также недочеты в управлении войсками со стороны Министерства национальной обороны. Взяв на себя функции непосредственного руководства дивизиями, оно испытывало большие затруднения в управлении. Созданные из офицеров этого министерства штабы 1-й и 2-й оперативных групп не были по-настоящему сформированы и не имели достаточных средств связи. В то же время командиры ряда частей и соединений не стремились к поддержанию непрерывной связи с вышестоящими начальниками и соседями, нетвердо управляли подчиненными войсками и не уделяли должного внимания разведке.

Нет сомнения в том, что если бы войскам КНА удалось окружить и уничтожить сеульскую группировку южнокорейской армии, дальнейшие события, безусловно, развивались бы более благоприятно для войск Северной Кореи.

Третья (Тэчжонская) операция Корейской народной армии (3-25 июля)

В создавшейся обстановке командование КНА решило с утра 3 июля возобновить наступление.

Целью этого наступления являлся окончательный разгром южнокорейских и успевших прибыть в Корею американских войск, а также быстрый захват портов юго-восточного побережья — Пусан, Ульсан, Пхохан. Захват этих портов лишал войска ООН возможности подбрасывать новые соединения и материальные средства.

В результате наступления КНА 3–9 июля, несмотря на полное господство своей авиации, противник терпел поражение и вынужден был откатываться на юг. Южнокорейские войска были деморализованы, и управление ими потеряно. В первых столкновениях с соединениями КНА передовые части 24-й американской пехотной дивизии генерала Дина также понесли серьезные потери. В связи с этим американское командование в период с 8 по 14 июля перебросило морским путем из Японии в Корею 25-ю пехотную дивизию. Одновременно готовилась к переброске из Японии и 1-я американская кавалерийская дивизия.

Генерал-полковник Н. Ломов, возглавлявший в советском Генеральном штабе Главное оперативное управление, позже вспоминал:

"…Успехи северокорейских войск полностью подтвердили наши расчеты, связанные с оценкой размаха, темпов и сроков операции. Обеспокоенность вызвали оперативно принятые американским командованием меры. Очень быстро на полуострове оказались части американской пехотной дивизии".

Успешным действиям войск КНА способствовало создание 4 июля 1950 года фронтового управления и двух армий. 1-я армия состояла из войск, занимавших восточный участок фронта.

Советский посол и главный военный советник КНА генерал Штыков непрерывно держал Кремль и Генштаб в курсе событий:

"Товарищу Фын Си

Сегодня, 3 июля, встречался с Ким Ир Сеном и Пак Хен Еном.

[…] Отмечая серьезность обстановки на фронте, на освобожденных территориях и опасность высадки американцами десанта в тылу войск или в портах Северной Кореи или воздушных десантов, он попросил меня доложить Вам его просьбу о быстрой поставке вооружения в следующих количествах:

винтовок 50 тыс. шт., автоматов ППШ 5000, ППС 5000, ручных пулеметов 1500 шт., станковых 350 шт., минометов 82 мм — 200 шт., минометов 120 мм 78 шт., орудий 76 мм — 80 шт., орудий 122 мм гаубиц — 24 шт., зенитных 37 мм — 60 шт., зенитных пулеметов — 120 шт., грузовых автомашин — 500 шт.

[…] Прошу вашего разрешения:

1. Иметь по два советника — советских офицеров в армейских группах (советника командующего группой и советника командующего артиллерией).

2. Прошу Вашего разрешения главному военному советнику тов. Васильеву с группой офицеров выехать в Сеул вместе со штабом фронта и находиться постоянно при штабе.

3. Прошу ускорить решение по затронутым вопросам.

Штыков

4 июля 1950 года".

Сталин нервничал. "Почему не выдерживаются запланированные темпы наступления?" — строго спросил он, выслушав доклад генерала Штеменко в присутствии маршалов Советского Союза Н.А. Булганина и A.M. Василевского. Снижение темпов в начале операции может привести к потере инициативы и вообще к срыву плана. Ким Ир Сен явно подыгрывает Ли Сын Ману. Американцы могут скоро прийти в себя. Нельзя этого допустить".

5 июля Сталин дает указание Штыкову потребовать от Ким Ир Сена составить предварительный план возможного отхода северокорейских войск за линию 38-й параллели, если войска ООН, накопив силы в районе Пусана, предпримут контрнаступление.

В тот же день советский лидер направил телеграмму Чжоу Эньлаю, в которой прямо написал: "Считаем правильным, чтобы немедленно сосредоточить 9 китайских дивизий на китайско-корейской границе для волонтерских действий в Северной Корее в случае перехода противником 38-й параллели. Мы постараемся обеспечить авиационное прикрытие этих частей"20.

Между тем северокорейцы продолжали наступление.

Потерпев поражение в Сувонской операции, южнокорейцы намеревались обороной по р. Кымган и горному хребту Собэксан сначала остановить наступление КНА, а затем вводом в сражение главных сил американских войск разгромить ее.

К 7 июля часть сил 24-й американской пехотной дивизии заняла позиции севернее Кымгана в районе Чхонана, а часть — по южному берегу реки, на участке Кончжу — Тэчжон. Правее и левее 240-й дивизии оборонялись южнокорейские дивизии. При этом основные силы противника располагались на холмах и высотах в двухэшелонном построении соединений. На хребте Собэксан южнокорейцы заняли все важнейшие перевалы.

12 июля в Корею прибыла передовая группа штаба 8-й американской армии во главе с командующим генерал-лейтенантом У. Уокером, который принял командование всеми сухопутными войсками США и Южной Кореи. Применяя самые жесткие меры, американцы до некоторой степени сумели привести в порядок южнокорейские войска. С целью создания резервов американское командование вывело ряд дивизий на переформирование. Спешно пополнялись людьми и вооружением дивизии, действовавшие на фронте.

Замедление темпов наступления КНА все больше волновало Москву. События явно шли не по сценарию Ким Ир Сена. Штыков докладывал:

"Товарищу Фын Си

7 июля 1950 года по просьбе Ким Ир Сена имел с ним встречу.

В начале беседы Ким Ир Сен, обращаясь ко мне, спросил: "Ну, как с советниками, когда они могут поехать в Сеул". Я ответил, что у меня в течение последних двух дней плохая связь, и я не получил указаний о возможности их выезда южнее 38-й параллели.

Тогда Ким Ир Сен сказал, что ему звонил начальник штаба фронта Кан Ген и спрашивал, как с советниками, поедут ли они с ним на юг, а когда он ответил, что еще неясно, тогда Кан Ген заявил, что ему без советников ехать в Сеул нечего, так как он не в состоянии без советников руководить войсками.

Я снова ответил, что ничего по этому вопросу дополнительно сказать не могу.

Тогда Ким Ир Сен заявил, что если советники не поедут, то тогда будет провал, и еще раз подчеркнул, что это провал. И далее Ким Ир Сен сказал, что Кан Ген просил его срочно официально обратиться к советскому правительству с просьбой разрешить советским советникам выехать в Сеул и в армейские группы, указав, что они обеспечат их безопасность и в плен они не попадут.

[…] Далее Ким Ир Сен сказал, что ему звонят со всех концов и сообщают о налетах американской авиации и о больших разрушениях, что сегодня в результате бомбежки разрушен жд узел, что плохо восстанавливаются жд мосты в районе Канко.

Впервые за время моих встреч я видел Ким Ир Сена таким расстроенным и растерянным.

Штыков

8 июля 1950 года".

Тем временем началась уже третья по счету, Тэчжонская, операция Корейской народной армии. Она проводилась 7-21 июля при равенстве сторон в живой силе, артиллерии, небольшом превосходстве КНА в танках, но зато при абсолютном превосходстве врага в авиации и флоте. Однако массирование сил и средств на Тэчжонском направлении позволило Ставке Ким Ир Сена создать превосходство над противником по родам войск в два-три раза. Войскам КНА приказывалось разгромить врага на реке Кымган, хребте Собэксан. Главный удар нанести в направлении Тэчжона с целью уничтожения 24-й американской пехотной дивизии.

Встревоженный тем, что военные действия пошли не по ранее намеченному плану, Ким Ир Сен лично обратился к Сталину с просьбой использовать советских военных специалистов в армейских группах.

"ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛИССИМУСУ товарищу СТАЛИНУ И.В.

[…]

Будучи уверенным в Вашем стремлении помочь корейскому народу избавиться от американских империалистов, я вынужден обратиться к Вам с просьбой разрешить использовать 25–35 советских военных советников в штабе фронта Корейской Армии и штабах двух армейских групп, так как национальные военные кадры еще недостаточно овладели искусством вождения современных войск.

[…]

Ким Ир Сен

8 июля 1950 года".

Но Сталин, опасаясь возможных изменений во фронтовой обстановке и вероятности пленения советских военных, отказал. Он понимал, что это может резко осложнить обстановку. СССР официально не участвовал в войне. И не должно было быть поводов к обвинению его в этом.

7 июля войска КНА перешли в наступление по всему фронту. Наибольший успех был достигнут на направлении главного удара. Войска 1-й армии прорвали оборону 24-й американской пехотной дивизии в районе города Чхонан и столичной южнокорейской дивизии — восточнее этого района и 8 июля овладели городом.

Вечером 14 июля 1-я армия форсировала Кымган. Хорошая организация разведки при подходе к реке позволила быстро обнаружить броды и слабые участки обороны противника, а ложное форсирование на вспомогательном направлении дезориентировало противостоявшие части. Форсировав реку, части КНА обошли с флангов 24-ю дивизию и к рассвету 19-го завершили ее окружение.

Окружение осуществлялось путем глубокого обхода основными силами 4-й стрелковой дивизии (16 и 18 сп) почти всей тэчжонской группировки с юго-запада вдоль дороги Нонсан-Тэчжон. Это был марш — маневр по тылам врага на 40–50 км, проведенный скрыто за 8 часов темного времени. "Я не заметил, — писал позднее генерал Дин, — как северокорейцы охватывают меня с фланга. И только тогда, когда мы стали отходить из города и столкнулись с северокорейскими войсками, я понял все происходящее. Я был расстроен тем, что северокорейцы проникают в город с севера, но я не думал, что они могут обойти с фланга. Даже тогда, когда командир 34-го полка доложил мне о движении северокорейцев с юга, я надеялся вывести 34-й пехотный полк по дороге в Кунсан, но после стало ясно, что из этого ничего не получится". На другой день одновременными ударами с фронта, флангов и тыла американская дивизия в основном была уничтожена21.

Разгром 24-й пехотной дивизии — первое крупное поражение американских войск в Корее. "Стремительное форсирование реки Кымган Корейской Народной Армией, — писала английская газета "Санди таймс", — это серьезный удар по всему американскому командованию. Никто не мог подумать о том, что можно потерять последний естественный оборонительный рубеж в районе Тэчжона меньше чем за 24 часа после выхода противника к оборонительному рубежу". Обозреватель газеты «Обсервер» 15 июля 1950 года также отмечал: "Мир является свидетелем того, как вооруженные силы могущественных Соединенных Штатов ведут отчаянную безнадежную битву, в то время как их отбрасывает назад, к морю, армия Северной Кореи — самого маленького государства". Английская газета "Дейли телеграф энд Морнинг пост" писала: "Надежды на то, что участие американских наземных войск скажется на моральном состоянии северокорейцев, подорвет их наступательный дух, не оправдались".

Тэчжонская операция стала крупной победой КНА. В результате ее были окружены и уничтожены основные силы 24-й пехотной дивизии США. План американского и южнокорейского командования остановить наступление Народной армии на р. Кымган и хребте Собэксан был сорван.

Противник понес большие потери. Убитые, раненые и пленные составили более 32 тыс. солдат и офицеров. Кроме того, войска КНА уничтожили 220 орудий, свыше 20 танков, 540 пулеметов, 1300 автомашин22.

К 21 июля части КНА преодолели хребет Собэксан.

Таким образом, войска КНА за месяц боев освободили большую часть Южной Кореи, продвинувшись своим правым флангом до 400 км и центром до 160–200 км. В ходе боев основные силы южнокорейской армии были разгромлены, большие потери понесла и 24-я американская пехотная дивизия.

В середине июля американское командование начало перебрасывать в Корею из Японии дополнительно 1-ю кавалерийскую дивизию и два отдельных пехотных полка. В это же время из США в спешном порядке начали перебрасываться 1-я пехотная дивизия, 1-я дивизия морской пехоты (с 14 июля) и 2-я пехотная дивизия (с 18 июля).

Американское командование, стремясь оказать помощь наземным войскам, непрерывно увеличивало активность авиации, которая воздействовала не только на войска, но и подвергала систематическим бомбардировкам тыловые объекты КНДР. Военно-морской флот США блокировал побережье Кореи и подвергал систематическим артиллерийским обстрелам прибрежные населенные пункты.

Ввиду непрерывного воздействия вражеской авиации войска КНА с первой половины июля вынуждены были перейти почти исключительно к ночным действиям. Штыков писал в Москву:

"Товарищу Фын Си

По просьбе Ким Ир Сена 13.7.50 г. имел с ним встречу. В начале беседы Ким Ир Сен сообщил, что он имел встречу в поверенным в делах Китайской Народной Республики Си Тунмя.

Поверенный в делах Китайской республики по поручению Чжоу Эньлая передал ему, что Китайское правительство готово помочь всем необходимым в их войне в чем нуждаются корейцы и просил, чтобы эти просьбы были своевременными и чтобы Ким Ир Сен не стеснялся обращаться за помощью.

Далее поверенный в делах сказал, что Чжоу Эньлай в беседе с ним заявил, что китайцы считали, что американцы не примут участия в войне в Корее.

Поверенный в делах попросил Ким Ир Сена дать им корейские топографические карты по 500 экземпляров — 100 000, 200 000, 500 000, просил информировать об обстановке на фронтах, для чего он от посольства выделяет двух человек (полковников) для связи с министерством национальной обороны. Одновременно поверенный просил ускорить присылку образцов обмундирования Корейской Народной армии.

[…] Далее Ким Ир Сен заявил, что им тяжело, что он хотел бы послать в Москву Пак Хен Ена или Ким Ду Бона и посоветоваться, как им вести дальше дело, что он считает, что поскольку американцы и другие страны участвуют в войне на стороне Ли Сын Мана, то страны народной демократии могли бы им тоже помочь, в частности Чехословакия, Китай и другие, своими войсками.

Я, уклонившись от ответа на этот вопрос, заявил, что Ваша главная задача сейчас — это мобилизация внутренних сил, укреплять армию и проводить работу по закреплению освобожденных районов, обеспечивать там закрепление своего влияния.

Не возвращаясь к этому вопросу, Ким Ир Сен сказал, что для усиления руководства югом он намеревается послать группу руководящих работников во главе с Пак Хен Еном в Сеул.

При повторной встрече в связи с Вашей телеграммой Ким Ир Сен этого вопроса больше не поднимал.

Штыков

15 июля 1950 года".

Однако советское политическое руководство было готово оказать материальную помощь, но принимать прямого участия в войне не собиралось. Сталин осознавал всю опасность участия в локальной войне двух ядерных держав.

Четвертая операция КНА — наступление в направлении г. Пусан (26 июля — 20 августа 1950 года)

После поражения на Кымгане и хребте Собэксан американское военное командование сосредоточило свое внимание на том, чтобы воспрепятствовать выходу северокорейских войск к р. Нактонган и форсированию ее, так как это поставило бы войска интервентов в тяжелое положение. Оно спешно готовило оборону в Ендоне, Кымчхоне, Санчжу и Андоне — в пунктах, прикрывавших основные пути к Нактонгану, последней крупной водной преграде в Южной Корее.

Создавая оборону на подступах к Нактонгану и по самой реке, американское командование усиливало и свои войска в Корее. На корейский фронт срочно направлялись новые контингенты сухопутных войск и значительные силы авиации и флота. Спешно было введено в строй несколько авианосцев, находившихся на консервации. Американская промышленность получила крупные заказы на производство всех видов вооружения. Правительство США провело частичную мобилизацию.

Большое внимание уделялось также укреплению южнокорейской армии. Если в течение первой половины июля усилия американцев были направлены на то, чтобы собрать разрозненные группы южнокорейских войск, отступивших за р. Ханган, и сколотить из них боеспособные части, то во второй половине они стали проводить реорганизацию южнокорейской армии. К 24 июля 1950 года появились два пехотных корпуса. 1-й корпус включал 8-ю и Столичную пехотные дивизии, а 2-й — 1-ю и 6-ю пехотные дивизии. В резерве командования южнокорейской армии находилась 3-я отдельная пехотная дивизия23. Всего в южнокорейских войсках числилось 85 870 человек24.

К этому времени 8-я американская армия в Корее имела в своем составе 24-ю, 25-ю пехотные и 1-ю кавалерийскую дивизии. Общая численность войск США в Корее достигала 39 тыс. человек25.

На западном участке фронта оборону занимали лишь американские дивизии. Справа от них оборонялся 2-й пехотный корпус и далее на восток 1-й пехотный корпус южнокорейских войск.

Соотношение сил и средств было в пользу войск ООН. По живой силе они превосходили войска КНДР в 1,8 раза; артиллерии и танков было одинаковое количество; авиации и флота враг по-прежнему имел абсолютное превосходство. Необходимо заметить, что по сравнению с предыдущими операциями число самолетов и кораблей у противника значительно увеличилось.

КНА была еще далека от достижения конечной цели операции. Войска главной группировки находились в 100–150 км от портов Пусан, Ульсан, Пхохан. Между тем количество войск ООН, высадившихся в Корее, с каждым днем увеличивалось, сопротивление врага возрастало, условия наступления в связи с действиями авиации противника усложнялись.

Следовательно, обстановка на фронте изменилась. Она уже не была такой благоприятной для КНА, как во время проведения первых трех операций.

25 июля войска КНА перешли в наступление. Началась четвертая, Нактонганская операция. Цель ее заключалась в том, чтобы стремительным наступлением выйти на р. Нактонган, форсировать ее и захватить плацдармы на противоположном берегу. Главный удар наносился в направлении Тэгу. Части КНА встретили упорное сопротивление. На всех участках фронта развернулись ожесточенные бои. К началу августа основные силы 1-й армии подошли к Нактонгану. К этому же времени на западном участке войска КНА освободили всю юго-западную часть страны и вышли на южное побережье полуострова. Лишь войска 2-й армии, действовавшие на восточном участке фронта, с тяжелыми боями продвигались вперед и в конце июля достигли района Пхохан.

В начале августа начались кровопролитные бои за Нактонган. По длине это вторая река в Корее. Ее протяженность 524 км, ширина в нижнем течении более 700 м. Она судоходна на участке более 100 км. Только в верховье река в ряде мест проходима вброд. Враг оборонялся упорно. Бои шли днем и ночью. Авиация все время висела в воздухе и бомбила боевые порядки частей Народной армии.

К исходу 4 августа обозначился успех на юго-восточном направлении в полосе наступления 1-й армейской группы КНА.

Американское командование, учитывая серьезную угрозу прорыва войск Народной армии вдоль южного побережья к Пусану, начало спешно перебрасывать на угрожаемый участок свежие подкрепления, в частности, начавшие 31 июля выгрузку части 2-й пехотной дивизии и 1-й дивизии морской пехоты. Туда же была перегруппирована 25-я американская пехотная дивизия и другие части. Действия американских войск в этом районе поддерживались, кроме авиации, огнем корабельной артиллерии.

В период с 4 по 8 августа войска КНА преодолели Нактонган на вспомогательном направлении в районе Санчжу, Химчон, Андон и захватили плацдарм на противоположном берегу. 8 августа части КНА форсировали Нактонган и на направлении главного удара. Здесь они нанесли поражение 1-й кавалерийской и 25-й пехотной дивизиям американцев и 15 августа вышли на подступы к Вигвану.

К 13 августа частям 1-й армейской группы, несмотря на непрерывные атаки, удалось захватить лишь небольшой плацдарм на правом берегу р. Нактонган. Все остальные попытки были отбиты противником.

Части 2-й армейской группы с 26 июля также продолжали наступление и 2–4 августа вышли к р. Нактонган, захватив плацдарм на ее южном берегу.

В последующие два дня основные силы войск 2-й армейской группы форсировали р. Нактонган и, преодолевая упорное сопротивление противника, продвигались на юго-восток. Однако к 20 августа, встретив организованное сопротивление противника, войска 2-й армейской группы вынуждены были прекратить наступление.

21 августа КНА перешла к обороне на всем фронте.

В этот период у противника особенно активно действовали 1-я сводная бригада морской пехоты и авиация. Самолеты большими группами непрерывно бомбили войска Корейской народной армии. Только 16 августа в районе севернее Вигвана в налетах участвовало 100 бомбардировщиков В-29 и сотни истребителей, сбросивших огромное количество напалмовых бомб и обстрелявших позиции войск к р. Нактонган26.

Переход КНА к обороне на всем фронте свидетельствовал о том, что молниеносная кампания Ким Ир Сена переживает большие трудности, об этом все больше задумывались и в Москве, и в Пекине. Из Пхеньяна в Кремль сообщали:

"Товарищу Фын Си

Мун Ир (советский кореец), личный секретарь Ким Ир Сена, 19 августа приехал ко мне и сообщил ему следующее.

С начала августа американцы перешли к непрерывной массированной бомбардировке войск тяжелыми самолетами, такой бомбардировке подвергались все войска фронта. Группами по 30–40 самолетов они сбрасывали на войска ящики, которые в воздухе раскрывались, а оттуда высыпалось много мелких бомб. Это вызывало большие потери в живой силе и технике. Например, в результате такого налета 18.8.50 г. в 4-й дивизии почти не осталось людей, был разбит штаб и погиб командир дивизии.

Такое же положение в 3-й и 12-й дивизиях, которые в результате бомбежки вынуждены были оставить свои позиции.

Ким Ир Сен никогда не был в таком расстроенном состоянии. Он просит, нельзя ли обратиться за помощью и прислать интернациональные летные силы для прикрытия войск, что без прикрытия войскам воевать тяжело.

[…]

Штыков

20 августа 1950 года".

Было ясно, что к 20 августа наступление войск КНА на всем фронте было остановлено упорным сопротивлением противника. Более того, на отдельных участках войска КНА под воздействием сильных контратак противника, поддерживаемых массированными ударами авиации и артиллерии, вынуждены были оставить занятые позиции. Особенно ожесточенные бои развернулись в районе Пхохана и на плацдармах на восточном берегу р. Нактонган.

Таким образом, в результате наступления в период с 26 июля по 20 августа войска КНА продвинулись от 70 до 100 км и отбросили противника за р. Нактонган. Темп наступления войск КНА не превышал 1–4 км в сутки. В ходе наступления были разгромлены 2, 5 и 8-я пехотные дивизии, понесли тяжелые потери 1, 3, 7-я и Столичная дивизии южнокорейцев, 1-я кавалерийская и 25-я пехотная дивизии американцев. Общие потери противника составили свыше 50 тыс. солдат и офицеров.

Но и КНА несла немалые потери, а, главное, от ударов американской авиации все больше ущерба наносилось объектам экономики КНДР, росло число жертв и разрушений в тылу войск КНА.

Тем не менее КНА продолжала наступать. Вплоть до выхода к Нактонгану войска Корейской народной армии довольно успешно применяли проверенную в боях тактику: основными силами наносили удар по противнику с фронта, а частью сил обходили его и затем одновременными ударами с фронта и тыла ликвидировали. Так действовала 3-я пехотная дивизия против 1-й американской кавалерийской дивизии в районе Ендона. Так вели боевые действия части при освобождении городов Кымчхон и Андон.

Однако с выходом войск КНА к рубежу р. Нактонган сопротивление противника, отошедшего за водную преграду и образовавшего так называемый пусанский плацдарм, непрерывно возрастало. В отличие от прошлых операций враг создал на пусанском плацдарме сплошную линию обороны, основу которой составляли опорные пункты. Она исключала маневр частей КНА с целью охвата или обхода его открытого фланга.

Американское командование в начале августа ввело в сражение вновь переброшенные из США 2-ю пехотную дивизию, 1-ю дивизию морской пехоты, а также 5, 26 и 29-й отдельные пехотные полки. Все более активизировались действия американской авиации и военно-морского флота.

Пятая операция КНА — борьба за пусанский плацдарм (21 августа — 14 сентября 1950 года)

К началу третьей декады августа для КНА на фронте сложилась напряженная обстановка.

Из 14 имевшихся дивизий 10 пехотных дивизий, а также 105-я танковая дивизия действовали в первой линии. Три дивизии находились в резерве. В стадии формирования находились одна механизированная дивизия, две пехотные и одна танковая бригады и две бригады морской пехоты.

В ходе непрерывных наступательных действий войска понесли большие потери в людях и технике. Потери в артиллерии составляли около 40 %, а в танках и САУ свыше 50 %. В среднем пехотные дивизии к этому времени имели от 30 до 50 % штатной численности личного состава и материальной части. Особенно большие потери в личном составе понесли 3, 4, 6 и 15-я пехотные дивизии. Так, в полках 1-й и 3-й пехотных дивизий оставалось по 100–200 человек боевого состава. В 1-й пехотной дивизии имелось всего 63 орудия и миномета, в 5-й — 141, в 8-й — 85, в 12-й — 60, в 15-й — 92 из 203 положенных по штату, причем если действующие войска с начала войны и до 18 августа получали пополнение в людях, то материальная часть почти не восстанавливалась.

Коммуникации КНА были чрезвычайно растянуты и к тому же беспрерывно подвергались ожесточенным бомбардировкам вражеской авиации. Американская авиация, имея абсолютное господство в воздухе, ежедневно производила 500-1000 самолетовылетов, нанося массированные удары по боевым порядкам войск, объектам тыла, дорогам, мостам, переправам. Поэтому всякое движение железнодорожного и автомобильного транспорта днем было парализовано. Железные и автомобильные дороги могли работать только ночью.

Авиация КНА к тому времени имела всего 21 исправный боевой самолет, из них 20 штурмовиков и один истребитель. В строю имелось 6 летчиков-истребителей и 17 летчиков-штурмовиков. При таком положении нельзя было рассчитывать на противодействие американской авиации. В зенитно-артиллерийских частях КНА в общей сложности имелось не более 80 37-мм и 85-мм зенитных орудий, что не обеспечивало прикрытия даже самых важных объектов как на фронте, так и в тылу.

Полное господство авиации противника в воздухе лишило КНА возможности совершать быстрые перегруппировки или маневрировать силами и средствами, а также до предела затруднило питание фронта из тыла. Фронт не получал своевременно и в достаточном количестве пополнения, боеприпасов, горючего и продовольствия.

Советские военные советники в КНДР неоднократно отмечали, что Ким Ир Сен недоволен низкой исполнительской дисциплиной командиров КНА. Сам Ким Ир Сен производил впечатление человека, недостаточно опытного как руководителя и полностью утратившего контроль над ситуацией.

Некоторая часть руководящих работников государства и армии, ранее рассчитывавших на легкую победу, стала проявлять колебания и неуверенность в своих силах, опасаясь затяжной войны.

Предвоенный расчет руководителей КНДР на всемерную поддержку войск КНА народом Южной Кореи себя не оправдал.

Противник к концу августа сосредоточил на пусанском плацдарме 10 дивизий (5 американских и 5 южнокорейских), 27-ю английскую пехотную бригаду27 и пять отдельных полков.

Ряд соединений и частей были полностью укомплектованы людьми и вооружением. Остальные, хотя и понесли потери в боях, быстро пополнялись людьми и боевой техникой.

По документальным данным штаба дальневосточного командования США, на 1 сентября 1950 г. войска ООН имели в Корее почти 180 тыс. солдат и офицеров. Около половины войск (78 762 человека) составляли американцы. Если же учесть военно-воздушные силы США на Дальнем Востоке (33 651 человек), австралийские ВВС (330 человек) и военно-морской флот США, действовавший у берегов Кореи (36 389 человек), то общая численность войск ООН к тому времени достигла 250 370 солдат и офицеров28.

По решению южнокорейского правительства в сентябре 1950 г. на территории, остававшейся под контролем южнокорейцев и американцев, в армию проводилась мобилизация всего мужского населения в возрасте от 18 до 30 лет. Эта мобилизация позволяла пополнять войска, действующие на фронте. Так, в начале сентября 3-я пехотная дивизия получила на пополнение 1600 человек. Столичная дивизия — 1500 человек и 6-я пехотная дивизия — 1000 человек. Получили пополнение и другие дивизии.

Американские и южнокорейские войска своевременно и в достаточном количестве снабжались боеприпасами, продовольствием и горючим.

Обстановка на море также была неблагоприятной для КНА. Объединенные военно-морские силы противника были значительно увеличены и к 1 сентября имели в своем составе более 190 американских, британских, южнокорейских, голландских и французских боевых кораблей (в том числе 2 тяжелых, 2 легких и 2 конвойных авианосца, 4 тяжелых и 6 легких крейсеров, 47 эскадренных миноносцев, 13 сторожевых кораблей, 42 тральщика, более 60 транспортов, вспомогательных, десантных судов и других кораблей) и 449 самолетов морской авиации. Эти корабли полностью блокировали побережье Кореи, лишив КНА возможности производить морские перевозки.

Таким образом, господство в воздухе и на море продолжало оставаться полностью на стороне противника. В наземных войсках противник обладал двойным превосходством по пехоте и артиллерии и десятикратным по танкам.

В таких условиях 1 сентября началась пятая, Пусанская операция.

Несмотря на трудности, штабу КНА удалось все же в течение десяти дней подготовить операцию. Замысел ее заключался в том, чтобы окружить основные силы противника в районе Тэгу, затем расчленить их и уничтожить. В дальнейшем имелось в виду очистить от врага весь пусанский плацдарм.

В ночь на 1 сентября 1950 года после короткой артиллерийской подготовки части Корейской народной армии перешли в наступление. Войска ударной группировки 1-й армейской группы, сломив сопротивление противника, ночью форсировали Нактонган и захватили плацдарм на противоположном берегу реки. Развивая успех, соединения КНА к 3 сентября прорвали вражескую оборону на глубину 10–15 км. Особенно ожесточенные бои разгорелись за Чаннэ, который несколько раз переходил из рук в руки. Американские и южнокорейские войска, сосредоточив значительные силы и средства в этом районе, выбили части 1-й армейской группы из Чаннэ и оттеснили их на запад. С 8 сентября войска 1-й армейской группы, отбивая многочисленные контратаки противника, вели ожесточенные бои на достигнутом рубеже.

Соединения 2-й армейской группы, перейдя в наступление 2 сентября, за два дня прорвали оборону на 15–20 км и к 6 сентября вышли на рубеж 4 км севернее Тэгу. К 8 сентября противнику удалось приостановить дальнейшее наступление войск 2-й армейской группы на этом направлении.

Учитывая важное значение пусанского плацдарма, противник проявил исключительное упорство в боях за его удержание.

В последующие дни северокорейские части отражали мощные и непрерывные контратаки и интенсивные удары авиации. 10 сентября противник остановил наступление КНА на всем фронте и удержал за собой пусанский плацдарм. Части КНА, понеся потери в живой силе и боевой технике, перешли к обороне.

В ходе операции КНА впервые применили, и не без успеха, штурмовые группы, действовавшие ночью. Эти группы (по одной в каждом батальоне, состоявшие из 15–20 человек) проникали в тыл противника, внезапными налетами уничтожали его живую силу и технику. Так же успешно действовали впервые образованные противотанковые истребительные группы. Они создавались в каждом полку и состояли из 10–15 человек, вооруженных гранатами.

Однако, несмотря на отдельные тактические удачи, наступление Корейской народной армии, проходившее в условиях явного превосходства противника в силах и средствах, захлебнулось.

Противник располагал крупными военно-морскими силами. Обстрел артиллерийским огнем восточного побережья, высадка в августе американской кавалерийской дивизии в Пхохане, эвакуация в том же месяце 3-й южнокорейской дивизии из района Йонхе и высадка ее южнее Пхохана, авиационные удары авианосной группы, три контрудара 1-й морской бригады все это фактически сыграло решающую роль в том, что американо-южнокорейские войска удержались на пусанском плацдарме. Способствовали этому также коммуникации, существовавшие между Южной Кореей и Японией. Это был своеобразный мост из кораблей, по которому на корейский фронт доставлялись живая сила, боевая техника и вооружение.

Таким образом, в ходе наступления, предпринятого в начале сентября с целью ликвидации пусанского плацдарма, войска КНА имели незначительный успех. Они форсировали на широком фронте крупное водное препятствие — р. Нактонган — и продвинулись на отдельных направлениях на 15–25 км, но развить наступление и полностью выполнить поставленную задачу не смогли. В ходе этих боев северокорейская армия нанесла врагу ощутимые потери, но и сама потеряла значительное количество личного состава и боевой техники, поэтому положение ее по сравнению с 20-ми числами августа, о чем говорилось выше, еще более усложнилось.

Почему же, несмотря на большие успехи Корейской народной армии, она не смогла полностью решить поставленные задачи? Это объясняется прежде всего тем, что Корейская Народно-Демократическая Республика вела войну против мощной державы — США и ее союзников по "войскам ООН". КНА не имела опыта ведения наступательных действий против сильного и хорошо оснащенного врага и вела непрерывные бои в условиях растянутых коммуникаций.

По мере продвижения вперед войска Народной армии несли большие потери от авиации и артиллерии врага. Пополнение же войск за счет имевшихся весьма скудных резервов было слишком затруднено, а бесперебойное снабжение их всем необходимым для боя и жизни почти невозможно. В июле КНА ввела в бой практически все свои оперативные резервы, которые при этом, как правило, не восстанавливались.

В начале войны боевые действия велись главным образом днем. Однако уже в середине июля ввиду абсолютного господства вражеской авиации войскам КНА пришлось перейти почти полностью к боевым действиям только ночью. Это не остановило успешного продвижения Народной армии, но значительно снизило темпы наступления.

Большинство дивизий вели непрерывные бои в течение двух и более месяцев. В августе наращивание усилий действующих войск происходило почти исключительно за счет вновь сформированных соединений. В сентябре все силы КНА были втянуты в бой, а резервов фактически не было.

Войска испытывали недостаток в боеприпасах. В значительной степени это объяснялось недостатком транспортных средств и сильным воздействием американской авиации по путям подвоза.

В целом к сентябрю 1950 года соотношение сил изменилось в пользу войск ООН. Их авиация и военно-морской флот господствовали в воздухе и на море.

Американские войска, применяя мобильную оборону и непрерывно наращивая усилия, сумели остановить наступление КНА на последнем оборонительном рубеже р. Нактонган.

Второй этап войны (15 сентября — 24 октября 1950 года)

Южнокорейские войска ООН, окончательно остановив к 8 сентября наступление КНА, приступили к непосредственной подготовке контрнаступления с целью разгрома войск КНДР и оккупации всей территории Кореи.

Планируя контрнаступление, американское командование объединило войска, находившиеся в районе Кенчжю, Тэгу, Пусан, в 1-й и 9-й американские и 1-й и 2-й южнокорейские корпуса, которые были подчинены командующему 8-й армией. Для проведения морской десантной операции был создан 10-й армейский корпус американцев.

К середине сентября американское командование подготовило мощный контрудар. На Пусано-Тэгуском плацдарме против 70-тысячной северокорейской армии были сосредоточены вдвое большие силы американских и южнокорейских войск, имевших многократное превосходство в технике.

15 сентября началась операция «Хромит» — высадка 50-тысячного 10-го корпуса войск ООН в Инчхоне. В ходе завязавшихся боев практически полностью погиб гарнизон северокорейских морских пехотинцев, оборонявших о. Волмидо на входе в бухту Инчхона. Несмотря на ожесточенное сопротивление, северокорейские подразделения, неся большие потери от авиации и огня артиллерии противника, были вынуждены отходить в восточном направлении. 16 сентября части войск ООН полностью овладели портом и городом.

После высадки с моря в районе Инчхона началось контрнаступление американо-южнокорейских войск на юге. Соединения 1-го американского армейского корпуса в ходе шестидневных упорных боев прорвали оборону КНА и форсировали р. Нактонган.

Соединения 2-го корпуса южнокорейских войск в первые дни наступления встретили упорное сопротивление войск 2-й армейской группы, и только к исходу 19 сентября им удалось при значительной поддержке авиации и артиллерии прорвать оборону северокорейцев.

В результате значительные силы КНА оказались в окружении и с тяжелыми боями вынуждены были прорываться на Север, неся большие потери.

Анализируя сложившуюся обстановку, командующий 8-й армией генерал Уокер утверждал, что именно тактическая воздушная поддержка позволила командованию войск ООН удержаться в Корее в первые отчаянные месяцы войны, а затем дойти до р. Ялуцзян. Действительно, за несколько недель до вступления Китая в войну "разведка подтвердила то, что американское командование уже давно знало: действия ВВС США парализовали Корейскую Народную Армию". Допросы 2000 северокорейских военнопленных показали, что более половины их потерь в технике и одна треть потерь в людях явились результатом действий авиации. Это вдвое превосходило потери в технике и было равно потерям в людях, которые северокорейская армия понесла от огня артиллерии. По оценке разведывательного управления Дальневосточного командования США, "тактическая воздушная поддержка была единственным фактором, сыгравшим самую большую роль в успешном ведении наземных боевых действий против… агрессора". Некоторые американские историки считают, что "действия авиации, а не Инчхонская десантная операция… остановили успешное продвижение и ослабили натиск северокорейцев на Пусанском периметре". 8-я армия высоко ценила воздушную поддержку, которая ей оказывалась, "а анализ подтвердил правильность этой оценки"29.

Северокорейские войска были особенно уязвимыми к действиям авиации. Это была обычная механизированная армия, организованная и оснащенная по советскому образцу, зависимая от поставок горючего, боеприпасов и других запасов в громадных количествах. Подвоз осуществлялся грузовым транспортом и по железной дороге, которые представляли отличную цель для авиации. Было также очевидно, что их войска не были подготовлены к противовоздушной обороне30. В условиях подавляющего превосходства американских ВВС, укомплектованных высокопрофессиональными летчиками, северокорейские войска несли колоссальные потери.

Обстановка для северокорейской армии становилась все более катастрофичной. 28 сентября северокорейские войска оставили Сеул. Численность дивизий КНА к этому времени едва достигала 20 % штатного состава. В пехотных полках, действовавших на фронте, оставалось по 100–120 солдат и офицеров, подчас совершенно не вооруженных, без артиллерии и танков. Войска не снабжались всем необходимым для боя.

В сложившейся обстановке Главное командование КНА приняло решение на отвод всех войск за 38-ю параллель.

В этих условиях Москва сочла необходимым предпринять предупредительные меры, чтобы избежать обвинений мировой общественности в том, что СССР участвует в войне.

1 октября 1950 года Сталин телеграфировал Штыкову:

"При организации работы наших военных советников в дальнейшем Вам надлежит принять все меры к тому, чтобы ни один военный советник, как указывалось это ранее, не попал в плен. О принятых мерах донести"31.

Тем временем на 5-й сессии Генассамблеи ООН американцы добились ее согласия на переход 38-й параллели. В связи с этим 1 октября американские и южнокорейские войска, продвигаясь на север, пересекли 38-ю параллель. В тот же день Штыков направил Сталину письмо Ким Ир Сена с отчаянной просьбой о помощи. Вождь северокорейских коммунистов и его министр иностранных дел писали:

"Москва — Кремль

Многоуважаемому Иосифу Виссарионовичу Сталину

[…]

Дорогой товарищ Сталин! Мы полны решимости преодолеть все трудности, стоящие перед нами, чтобы Корея не была колонией и военным плацдармом американских империалистов.

[…]

Несмотря на это, если противник не даст времени для осуществления намеченных нами мероприятий и, используя наше чрезвычайно тяжелое положение, будет форсировать наступательные операции на Северную Корею, то мы не в состоянии будем собственными силами приостановить противника.

Поэтому, дорогой Иосиф Виссарионович, мы не можем не просить от Вас особой помощи. Иными словами, в момент перехода вражеских войск через 38-ю параллель нам очень необходима непосредственная военная помощь со стороны Советского Союза.

Если по каким-либо причинам это невозможно, то окажите нам помощь по созданию международных добровольных частей в Китае и в других странах народной демократии для оказания военной помощи нашей борьбе.

С уважением, ЦК Трудовой партии Кореи.

Ким Ир Сен. Пак Хен Ен.

29 сентября 1950 г." 31а.

В тот же день аналогичное письмо получил Мао Цзэдун.

После выхода войск ООН к 38-й параллели американское командование приняло решение на проведение новой наступательной операции с целью окончательного разгрома остатков КНА и оккупации всей Северной Кореи.

Главное командование КНА, отведя остатки своих сохранившихся войск на 38-ю параллель, прилагало все усилия к тому, чтобы не допустить противника севернее этой линии. Вместе с тем оставшимся в тылу врага частям и подразделениям КНА было предписано перейти к партизанским действиям.

В октябре 1950 г. командование войск ООН сосредоточило в Корее группировку общей численностью свыше 200 тыс. человек и приняло решение перейти в решительное наступление. До начала наступления американская авиация разрушила в Северной Корее большое количество мостов, станций и железнодорожных путей, парализовав движение на железных дорогах КНДР.

Обстановка для КНДР становилась катастрофичной.

7 октября Штыков доложил Сталину, что в беседе с ним личный секретарь Ким Ир Сена Мун Ир сообщил, что у Ким Ир Сена настроение подавленное и даже пораженческое. Он сказал, что война проиграна, и если КНДР не помогут извне, то правительство Ким Ир Сена потеряет Корею.

Наступление войск ООН началось утром 11 октября после мощной артиллерийской и авиационной подготовки. Уже 12 октября КНА оказалась в весьма тяжелом положении и начала отход. Преследуя отходившие части КНА на пхеньянском направлении, американские и южнокорейские войска к 19 октября вышли к южной и восточной окраинам Пхеньяна и завязали силами двух корпусов бои за город.

Упорные бои за Пхеньян продолжались двое суток. Только 20 октября противнику удалось овладеть городом.

В последующем войска ООН начали быстро продвигаться на север к границам КНДР. Отдельным подразделениям американских и южнокорейских войск удалось 26 октября выйти к р. Ялуцзян на границе Кореи и Китая.

Генеральная Ассамблея ООН, в частности Великобритания и Франция, выражали сомнения относительно возможности Ли Сын Мана установить справедливый и демократический режим на территории всей Кореи. 12 октября Генеральная Ассамблея по предложению Австралии приняла резолюцию, ограничивающую юрисдикцию Южной Кореи временно до 38-й параллели. Ли Сын Ман немедленно заявил протест, утверждая, что резолюция ООН "в принципе неверна". Рассматривая себя в качестве правомочного правителя всей Кореи, он заявил о своей решимости установить свою власть на севере страны независимо от желания ООН. Хотя Вашингтон считал, что оккупация севера должна быть прерогативой ООН, по крайней мере на самую ближайшую перспективу, тем не менее, как сейчас выяснилось, никаких эффективных мер со стороны ООН предпринято не было.

После взятия Пхеньяна лисынмановский министр внутренних дел Чё Бён Ок немедленно вылетел в город, вероятно с молчаливого согласия Макартура. Как пишет М. Хики, по меньшей мере один из современных надежных корейских источников считает, что в этом была замешана американская военная разведка.

После захвата Пхеньяна Ли Сын Ман упредил любые попытки ООН провести под ее эгидой оккупацию севера страны. Немедленно было начато формирование 30-тысячного корпуса полицейских, куда вступали многие из прославившихся своей жестокостью ветеранов, служивших в полиции еще при японцах и бежавших на юг после 1945 г. Страшный полковник Ким по прозвищу «Тигр», который командовал обороной на Ондинском полуострове в первые дни войны, был назначен в Пхеньян заместителем начальника военной полиции.

Пока он разворачивал охоту на симпатизирующих коммунистам, Ли Сын Ман в день Организации Объединенных Наций обнародовал закон, отменяющий земельную реформу, введенную Ким Ир Сеном. Вся земля возвращалась бывшим землевладельцам. Со стороны командования войск ООН ничего не было сделано, чтобы воспрепятствовать этому и другим реакционным мерам Ли Сын Мана. Администраторы, поставленные американским командованием, были ничуть не лучше своих предшественников в послевоенные годы. В Пхеньяне люди полковника Кима развернули свой грязный бизнес, общественные службы развалились, а распределение продовольствия так и не было налажено.

Частям КНА удалось задержать наступление войск ООН на р. Чхончхонган. Значительную помощь северокорейским войскам в удержании рубежа обороны оказали передовые части китайских добровольцев, сосредоточивавшиеся в северо-западной части Кореи. Они предприняли ряд сильных контратак, нанесли серьезное поражение частям 6-й пехотной дивизии южнокорейских войск и остановили продвижение войск ООН на этом направлении.

Значительную помощь войскам КНА в ходе боевых действий севернее 38-й параллели оказали партизаны. Партизанскому движению командование КНА уделяло большое внимание. Из войск, оставшихся в тылу врага, была образована 2-я (партизанская) армия. В октябре 1950 г. партизанские силы КНДР насчитывали около 40 тыс. человек.

Американское командование, обеспокоенное растущей активностью партизан, было вынуждено бросать для борьбы с ними целые части, соединения и даже авиацию.

Тем не менее над КНДР нависла угроза разгрома и потери независимости. Стало ясно, что спасти положение может только помощь СССР и КНР, притом оказанная в кратчайшие сроки. Это понимали и в Москве, и в Пекине, и в Пхеньяне.

Война меняет облик: вступление в войну китайских добровольцев

Китайское руководство с началом войны в Корее еще 30 июня направило в КНДР своих военных наблюдателей, а в августе сосредоточило в районе китайско-корейской границы у р. Ялу 250-тысячную группировку китайских войск. Мао Цзэдун приказал Гао Гану, руководителю Северного Китая, привести ее в боевую готовность к концу сентября. 17 сентября в КНДР прибыла группа военных специалистов КНР для изучения условий ввода китайских войск в случае необходимости32.

В октябре для Москвы и Пекина настало время решений. Худшие опасения Сталина сбылись: план Ким Ир Сена не сработал, вмешательство США и продвижение войск ООН на север спутали все карты советского и китайского руководства. Нужна была срочная помощь Пхеньяну, но втягивание в разгоравшийся конфликт Советского Союза никоим образом не входило в планы Сталина. Нужно было побудить к этому китайцев, оставив советское вмешательство на самый крайний случай. Тяжелые раздумья витали в кремлевских кабинетах. И в этой обстановке раздался спасительный звонок из Пекина. 2 октября Мао извещал советского лидера о том, что руководство КНР решило оказать помощь КНДР соединениями «добровольцев», которые готовы вступить в Северную Корею 15 октября. Мао сообщил, что первоначально 5–6 дивизий "китайских народных добровольцев" (КНДР) вступят в Корею, показав тем самым США, что ситуация изменилась. После того как они, получив достаточно советского вооружения, подготовятся, они смогут перейти в наступление. Китайский вождь просил также Сталина помочь советской авиацией и флотом прикрыть китайские войска в Корее и промышленные районы Северного Китая.

Сталин, видимо, с большим облегчением воспринял это сообщение. Об этом свидетельствует его ответ от 5 октября. В нем, в частности, говорилось:

"США из-за престижа могут втянуться в большую войну; будет, следовательно, втянут в войну Китай, а вместе с тем втянется в войну и СССР, который связан с Китаем пактом о взаимопомощи. Следует ли этого бояться? По-моему, не следует, так как мы вместе будем сильнее, чем США и Англия, а другие капиталистические европейские государства без Германии, которая не может сейчас оказать США какой-либо помощи, не представляют серьезной военной силы. Если война неизбежна, то пусть она будет теперь, а не через несколько лет, когда японский милитаризм будет восстановлен как союзник США…"32а.

Мао ответил, что он "очень рад, что в Вашем ответе говорится о совместной борьбе Китая и СССР против американцев… Безусловно, если воевать, то воевать нужно теперь… Целесообразно направить не пять-шесть дивизий, а по крайней мере девять…"

Этот документ (письмо Сталина) впервые был опубликован Д.А. Волкогоновым в журнале "Огонек"32б. Однако, на наш взгляд, его предназначение не так однозначно, как представляет автор. Его главный тезис: "По существу, рассматривается возможность и вероятность третьей мировой войны"32 в. Но все предшествующие и последующие документы, исходившие из Кремля, а также практические меры советского правительства говорят о том, что Москва, так же как и Вашингтон, стремились избежать ядерного столкновения сверхдержав.

Видимо, цель сталинского письма состояла в том, чтобы, с одной стороны, показать Мао, что он, Сталин, полностью одобряет решение Пекина о вступлении в войну КНР (поскольку было известно, что в руководстве Китая идут споры по этому вопросу), а с другой (в случае весьма вероятной утечки информации), зная, как американцы чувствительны к людским потерям, создать у Вашингтона впечатление, что СССР в союзе с КНР не убоятся атомной войны, если США на нее решатся.

8 октября к Сталину в Сочи, где он находился на отдыхе, прибыли посланцы Мао Цзэдуна Чжоу Эньлай и Линь Бяо. Беседа состоялась в ночь на 9 октября. Руководитель советского государства несколько умерил аппетиты визитеров. Он заявил, что СССР готов поставить оружие в общей сложности для 20 дивизий "китайских добровольцев", но не имеет столько сил, чтобы прикрыть китайские и корейские войска. Он обещал обеспечить противовоздушную оборону промышленности Северного Китая и приграничные с КНДР районы, но оговорился, что все это потребует времени.

В Пекине, получив такой ответ, задумались. Некоторые члены политбюро выражали опасения, что КНР может быть втянута в длительный конфликт с США, что резко затормозит начавшуюся индустриализацию Китая. Неопределенность обещаний советской помощи также разочаровывала.

Вот как вспоминал те нелегкие для КНР дни начальник Генерального штаба НОАК генерал армии Ло Жуйцин в 1957 году:

"Наша армия после многолетней войны должна была вести новую войну в Корее. Поэтому война в Корее была для нас невыгодна. В то время в Южной Корее находилась только часть американских войск. Мы не были согласны вести войну в Корее, считали, что война в Корее затянется и будет трудно. Не стоит так вопрос, как сказал тов. Ким Ир Сен, что Южная Корея первая напала, а Северная оборонялась, а после перешла в наступление. Мы не хотели войны. Но стратегический план был уже утвержден тов. Сталиным. Раз тов. Сталин и Советское правительство согласились вести войну в Корее, то и мы согласились. Однако мы заявили, что война в Корее не нужна, но раз настаивают, то нужно помочь, и мы перебросили поспешно 4 корпуса на север от реки Ялуцзян. Солдаты пришли из южных районов, непривычные к Северу, имели очень плохую технику…

Мы взяли 4 корпуса из пров. Кантон под командованием Пэн Дэхуая. О переброске этих четырех корпусов мы сообщили тов. Ким Ир Сену. Тот вопреки тому, что очень много просил и настаивал на помощи, отнесся к этому с насмешкой — вроде как обойдется и без нашей помощи. В это время Корейская народная армия начала наступление и продвинулась до р. Нактонган в южной части Кореи. Тов. Мао Цзэдун беспокоился по этому поводу. Он предлагал не вести войны в Корее. Теперь, опасаясь того, что армия глубоко продвинулась от своего тыла и оставила его беззащитным, Мао Цзэдун предупреждал обратить внимание на Чемульпо, но корейские товарищи не послушали. В результате противник именно там высадил десант. Предвидение тов. Мао Цзэдуна оказалось правильным. Противник высадил десант и отрезал главные силы Северной Кореи от своего тыла. Главные силы корейской армии были уничтожены. Только 4 пехотных дивизии, которые были сформированы из корейцев в Китае, смогли вернуться на север".

Действительно, "китайские народные добровольцы" (КНД) оказались в весьма трудном положении.

Началась серия совещаний политбюро ЦК КПК по данной проблеме. Время торопило. Войска ООН уверенно продвигались на север. Наконец, 14 октября члены политбюро пришли к единому мнению: занять войсками горный район между Пхеньяном и Вонсаном. Если войска США не пересекут эту линию в течение полугода, то "китайские добровольцы" выиграют время для того, чтобы быть готовыми к решению тех задач, которые будут поставлены им руководством КНР. Командующим войсками "китайских добровольцев" был назначен Пэн Дэхуай. Он не хотел этого назначения, но как дисциплинированный военный принял командование на себя. Впоследствии он вспоминал:

"4 октября 1950 года… из Пекина в Сиань неожиданно был прислан самолет. Мне было приказано, не теряя ни минуты, этим самолетом вылететь на совещание в Пекин. Около четырех часов дня я был уже в Пекине, в Чжуннаньхае. В ЦК уже шло совещание, на котором обсуждался вопрос о вступлении китайских войск в Корею для оказания ей помощи. Несколько товарищей сказали мне, что председатель Мао заострил общее внимание собравшихся на том, что после вступления наших войск в Корею может сложиться неблагоприятная обстановка, и просил всех высказаться. Он сказал буквально следующее: "То, что вы говорите, — резонно, однако когда другая нация находится в кризисной ситуации, мы почувствуем тяжесть на сердце, если будем только стоять рядом и наблюдать".

В связи с тем, что я прибыл позже, меня не было в списке выступающих. Однако свое мнение на этот счет я имел: войска послать необходимо, чтобы оказать помощь и спасти Корею. Когда совещание закончилось, товарищ из отдела административных органов ЦК партии проводил меня в гостиницу «Пекин». Спать в ту ночь я не мог, возможно, потому, что матрас был невыносимо упругим. Тогда я лег на ковер на полу, но и здесь не смог заснуть. Я думал о том, что если США оккупируют Корею, то нас будет разделять только река Ялуцзян, возникнет реальная угроза Северо-Восточному Китаю. А американский контроль над Тайванем уже создает угрозу Шанхаю и Восточному Китаю. Если США захотят развязать агрессивную войну против Китая, то они в любое время найдут предлог для этого. Если тигр захочет съесть человека, то время, когда он захочет это сделать, будет зависеть от его аппетита. Нельзя идти на уступки…

Если Соединенные Штаты захотят вторгнуться в Китай, мы немедленно окажем сопротивление агрессии. Без выяснения того, кто возьмет верх американский империализм либо мы, нам так или иначе будет трудно построить социализм. Если США решат воевать с Китаем, их успех будет зависеть от быстроты действий, наш — от затяжного характера войны; им выгоднее вести нормальную войну, нам выгоднее вести войну, аналогичную той, которую мы вели против японских захватчиков. Причем раз у нас будет власть во всей стране и помощь Советского Союза, наше положение будет намного благоприятнее, чем в период войны сопротивления японской агрессии. Мы должны послать войска в Корею, полагал я, исходя из перспектив национального строительства в нашей стране. Обычно говорят, что социалистический лагерь во главе с Советским Союзом должен быть намного сильнее капиталистического лагеря. Но если мы не пошлем войска для оказания помощи и спасения Кореи, то как же можно будет наглядно продемонстрировать, что мы сильнее?

Войска следует послать в Корею также и для того, чтобы воодушевить народы колониальных и полуколониальных стран на выступление против империализма, против его вмешательства в национально-демократические революции. Войска следует послать в Корею и для того, чтобы усилить могущество социалистического лагеря.

Во второй половине следующего дня ЦК вновь созвал совещание в зале Иняньтан Чжуннанъхая. После выступления других товарищей выступил и я:

— Направить войска для оказания помощи Корее необходимо. Если же американские войска захотят развязать агрессивную войну, то они в любое время могут найти предлог это сделать, если их войска будут располагаться на берегу реки Ялу и на Тайване.

Председатель Мао решил послать в Корею меня, и я не отказался от этой миссии. Когда совещание закончилось и я шел по берегу озера Наньхай, кто-то сказал мне: "Ты еще не примирился со своим возрастом!"33.

Тем временем события развивались стремительно: американцы приближались к китайской границе. Штыков телеграфировал в Москву:

"Товарищу Фын Си (псевдоним Сталина. — Ред.)

[…]

Проведена эвакуация из Пхеньяна правительственных учреждений и дипкорпуса. Население массами покидает Пхеньян и уходит на север. В связи с непрерывными бомбардировками и продвижением лисынмановских и американских войск настроение населения подавленное. Наблюдается растерянность и бесперспективность как среди населения, так и в правительственных кругах.

Среди населения, в армии и даже среди руководящих работников распространены разговоры о том, почему Советский Союз не помогает Корее своими вооруженными силами, в частности штурмовиками, в то время как США помогают Ли Сын Ману. Корейские офицеры заявляют, что им нужны не советы, а реальная помощь.

По данным работников правительственных учреждений и Народной Армии, вышедших с юга, лисынмановцы проводят на занимаемой ими территории Южной Кореи жестокий террор против демократических элементов. Особенно суровым репрессиям подвергаются работники народных комитетов, лица, участвовавшие в проведении земельной реформы, и все, кто оказывал какое-либо содействие Народной Армии. Репрессиям подвергаются не только указанные лица, но и члены семей. Лисынмановцы массами расстреливают офицеров и солдат Народной Армии, попавших в плен, особенно офицеров.

[…]

Штыков

13.10.1950 года".

Мао позвонил находившемуся в Москве Чжоу Эньлаю, министру иностранных дел КНР, и сообщил, что "китайские добровольцы" войдут в КНДР, если СССР поставит немедленно вооружение не на шесть, как предполагалось ранее, а на 15 дивизий китайских войск. Однако Пэн Дэхуай настойчиво просил отложить вторжение до зимы, поскольку китайские войска не располагали авиацией, зенитной артиллерией, а американские ВВС господствовали в воздухе. Но времени уже не было. Мао приказал ввести "китайских добровольцев" в Корею сначала 17-го, потом 18-го и, наконец, 19 октября. В тот день первые части КНД пересекли р. Ялу.

Тем временем южнокорейские и американские войска 20 октября взяли Пхеньян, а 25 октября огромная масса китайских войск хлынула по мостам через Ялу в Северную Корею. Война вступила в новую фазу.

Третий этап войны (25 октября 1950 года — 9 июля 1951 года)

В середине октября 1950 года агентство Рейтер сообщило, что более 40 тысяч китайцев перешло р. Ялуцзян, чтобы взять под охрану энергоснабжение заводов Маньчжурии. Китайские войска действительно с 12 октября небольшими группами начали перебрасываться через границу, занимали позиции в горах, умело маскируясь и ожидая приказа на наступление.

Положение войск ООН усугублялось тем, что части 8-й армии и 10-го корпуса начали продвигаться по расходящимся направлениям, в то время как дороги, проходившие с запада на восток, имели исключительно грунтовое покрытие и были непригодны для движения современной военной техники. В образовавшийся разрыв шириной 80 км между 8-й армией и 10-м корпусом начали просачиваться крупные силы китайцев, чему также способствовали гористая местность и практически полное отсутствие дорог.

Для китайских войск, сосредоточенных в условиях абсолютной секретности в Маньчжурии, местность не представляла большой проблемы, поскольку они не зависели от механического транспорта. Китайская армия привыкла передвигаться в пешем порядке, имея мало автомобилей и используя большое количество вьючных животных для перевозки тяжелых грузов. Китайские части передвигались, как правило, через гористые участки местности, избегая по возможности долины и дороги. Днем они стояли на месте, хорошо замаскировавшись, ничем не выдавая своего присутствия — ни кострами, ни плохой маршевой дисциплиной. Как полагают специалисты, в то время 5-я воздушная армия имела очень мало возможностей распознавания аэрофотоснимков, иначе китайцы были бы обнаружены гораздо раньше.

19 октября началось выдвижение из Китая на территорию КНДР основных сил китайских добровольцев: тридцати пехотных и четырех артиллерийских дивизий, сведенных в две армейские группы (9-ю и 13-ю). В целях координации боевых действий войск КНД и Народной армии было создано Объединенное командование, в состав которого входили представители КНА и КНД.

Начальник Генерального штаба НОАК генерал армии Ло Жуйцин позднее так описывал эти события:

"Передовые части американской армии были на р. Ялуцзян. Это была серьезная угроза для нас. При этом положении тов. Сталин и советское правительство советовали приступить к действиям. Тов. Сталин хотел переброски некоторых китайских частей в Корею для создания плацдарма. Мы решили так: перебросить 4 корпуса, которые находились уже на берегу реки. Кроме того, были переброшены еще 3 корпуса — всего 7. В течение 3 лет из Китая в Корею было переброшено 25 корпусов".

С целью приостановить дальнейшее продвижение американских и южнокорейских войск к границам КНР Объединенное командование решило нанести контрудар по прорвавшейся группировке противника. В октябре — ноябре 1950 г. в распоряжении американского командования находилась крупная группировка войск, насчитывавшая 211 тыс. солдат и офицеров, свыше 790 танков, около 300 самолетов, 720 полевых, 270 зенитных, 764 противотанковых и безоткатных орудий34.

Войска ООН, сосредоточившиеся севернее 38-й параллели, располагали одиннадцатью пехотными дивизиями, одной пехотной бригадой и одним воздушно-десантным полком. Их резерв составляли четыре пехотные дивизии и одна пехотная бригада, действовавшие против партизан и той части войск КНА, которая оказалась в окружении.

Общее соотношение сил и средств сторон по сравнению с предыдущими операциями несколько изменилось. КНА превосходила противника в живой силе, орудиях и минометах. Но американцы имели преимущество в зенитных орудиях, танках, самолетах и военных кораблях (абсолютное).

КНА и китайские народные добровольцы 25 октября нанесли удар севернее Унсана. Началась Унсанская операция (25 октября — 15 ноября 1950 г.). Замысел ее заключался в том, чтобы ударом в этом направлении разгромить противника, проникшего на север от реки Чхончхонган. В ожесточенных боях были уничтожены 1-я и 6-я южнокорейские пехотные дивизии, нанесено серьезное поражение 8-й южнокорейской пехотной дивизии.

Первый мощный удар китайцев пришелся на 6-ю южнокорейскую дивизию, которая в течение двух дней потеряла две трети своего состава. Третий полк этой дивизии был отрезан в районе р. Ялуцзян, и только разрозненные группы того, что осталось от дивизии, вышли к передовым частям войск ООН. Одна из групп несла с собой бутылку, наполненную водой из р. Ялу для Ли Сын Мана, это было наибольшее достижение южнокорейского президента в деле осуществления его мечты об объединении всей Кореи под его властью.

Сведения, получаемые со всех сторон, подтверждали, что китайцы действительно вступили в войну. Вслед за разгромом 6-й южнокорейской дивизии командующий американской 1-й кавалерийской дивизией генерал-майор Милбурн приказал своим войскам наступать в направлении р. Ялу. Однако вскоре после того, как части дивизии достигли г. Унсан, они попали под массированный удар китайских войск. Атака началась ночью 1 ноября против 8-го кавалерийского полка. Китайская пехота, подавая сигналы дудками и свистками, ворвалась в слабо защищенные передовые позиции полка, сметая все на своем пути. По воспоминаниям очевидцев, на командном пункте 24-й дивизии царила атмосфера лихорадочного возбуждения. Генералу Чёрчу приписывают слова: "Китайцы уже здесь. Третья мировая война началась!"

За пять дней боев обстановка на фронте резко изменилась. 2-й армейский корпус ЮКА (южнокорейской армии), понеся большие потери, отошел в юго-восточном направлении. Между ним и 1-м американским корпусом 8-й армии США образовалась брешь. Правый фланг американских войск оказался открытым. В начале ноября все соединения 1-го корпуса под прикрытием арьергардов начали отходить к Чхончхонгану. Преследование противника войска КНД и КНА вели форсированным темпом. Американцам с трудом удалось отвести свои войска к Чхончхонгану и начать переправу их на противоположный берег.

Вынудив главные силы американцев и южнокорейцев отойти за Чхончхонган, войска КНА вышли на рубеж Анчжу, Ненвон. Однако попытки продвинуться дальше не увенчались успехом. Войска натолкнулись на сильное сопротивление противника. 5 ноября они получили приказ закрепиться на достигнутом рубеже. На фронте наступило затишье. Лишь на левом фланге 8-й американской армии шли бои местного значения, а на восточном побережье 1-я дивизия морской пехоты 10-го американского корпуса медленно продвигалась к озеру Чанчжин, чтобы соединиться с 8-й армией.

В результате боевых действий с 29 октября по 5 ноября войска 13-й армейской группы KНД и 1-й армейской группы КНА устранили угрозу прорыва войск ООН к границам КНР и вынудили их отойти за р. Чхончхонган.

С ноября 1950 года промышленные объекты Северного Китая, мосты через Ялу и прилегающую к границе территорию КНДР начал прикрывать с воздуха срочно сформированный советский 64-й истребительный авиакорпус, который в своей зоне действовал успешно.

Однако Унсанская операция не достигла полностью своей цели. Американцы и ЮКА сумели отойти за Чхончхонган, понеся сравнительно небольшие потери. Войска китайских добровольцев не стали преследовать противника.

Китайцы трепали 1-ю кавалерийскую дивизию в течение трех дней, после чего отвели свои войска так же внезапно, как и атаковали. Это было, по всей видимости, пробой сил, чтобы испытать войска ООН на прочность. Но вполне возможно, что это было и последнее предупреждение Макартуру, что на любое дальнейшее продвижение последует ужасное возмездие.

Тем не менее 6 ноября три ударные корпусные группировки 8-й армии США неожиданно перешли в наступление. К 13 ноября противник, форсировав Чхончхонган и потеснив части КНА, продвинулся на 6-10 км. С выходом на этот рубеж американцы начали спешно готовить новое наступление.

Однако в ходе двадцатидневных ожесточенных боев войскам КНД и КНА удалось не только задержать наступление противника, но и создать условия для подготовки наступательной операции.

В ходе этих оборонительных боев командование КНА решило отвести свои войска на рубеж Кусон, севернее Течона, Унсана, где части и соединения КНА могли бы быстрее пополнить боеприпасы, восстановить потери и занять более выгодное положение по отношению к противнику, заставить его растянуть свои войска по горным дорогам, а затем, перейдя в контрнаступление, отбросить врага за 38-ю параллель. Бои были жаркими. Пэн Дэхуай вспоминал:

"Мы в то время применяли тактику умышленной демонстрации своей слабости, потакали противнику, намеренно раздувая его высокомерие в отношении нас, заманивали противника в глубину нашей территории. Когда мы своими малыми силами соприкасались с ним, наши основные силы контролировали район западнее и восточное Пакчхона и, используя благоприятный рельеф местности, строили хорошо замаскированные позиции для ответного удара в 30 километрах от места, откуда противник планировал начать наступление на нас.

В один из дней в середине ноября генерал Макартур вылетел на самолете для проведения разведки. Вскоре после этого его слова были переданы по радио. "Следует форсировать подготовку и пробиться к реке Ялу, чтобы к рождественским праздникам вернуться домой", — заявил генерал"35.

В ночь на 14 ноября войска КНА, прикрываясь арьергардами, начали отход.

На западном участке фронта 1-й американский и 2-й южнокорейский корпуса, продвигаясь на север, в районе Пакчхон встретили сильное сопротивление и вынуждены были приостановить наступление. На восточном участке фронта 10-й американский армейский корпус, успешно развернув наступление, 15 ноября вышел к озеру Чанчжин. 21 ноября в районе Хесанчжина он достиг корейско-китайской границы и захватил порты в северо-восточной части КНДР. Казалось, что цель "рождественского наступления" генерала Макартура вот-вот будет достигнута.

Утром 24 ноября 8-я армия своим правым флангом перешла в наступление с задачей овладеть Букдином и Хичхоном. Войскам ООН удалось за сутки продвинуться на 3-19 км и овладеть рубежом южнее Течона, Унсана. Но дальше наступать они не смогли. В те дни Штыков докладывал Сталину:

"…21.11.1950 года я посетил Ким Ир Сена и сообщил ему, что по приказу Военного министра СССР главный военный советник генерал Васильев отзывается в Союз. Вместо генерала Васильева главным военным советником назначен генерал-лейтенант Разуваев, который в ближайшие дни прибудет в Корею.

Одновременно я сообщил, что в соответствии с приказом Военного министра все вопросы, связанные с работой главного военного советника, возложены на генерала Разуваева, а я освобожден от исполнения каких-либо военных вопросов.

Ким Ир Сен, после краткого молчания обращаясь ко мне и присутствующему при разговоре Пак Хен Ену, заявил: "Ну что же, видимо и мне нужно подавать в отставку с поста Главнокомандующего".

Ни я, ни Пак Хен Ен ничего ему не ответили".

25 ноября китайские добровольцы совместно с КНА перешли в контрнаступление. Началась Пхеньян-Хыннамская операция (25 ноября — 24 декабря 1950 г.). Замысел ее заключался в том, чтобы ударами на пхеньянском (из района севернее Анчжу) и хамхынском (из района озера Чанчжин) направлениях разгромить основные силы интервентов и южнокорейцев и выйти на линию Пхеньян, Вонсан, главные усилия войск сосредоточив на западном участке фронта.

Вечером 25 ноября на западном и через сутки на восточном участках фронта после короткой подготовки началось решительное контрнаступление, которое для американского командования было неожиданным. В первый же день боев ударом на Токчхон и Ненвон была уничтожена большая часть 2-го южнокорейского корпуса. Чтобы прикрыть этот фланг, командующий армией быстро перебросил из района Сунчона к месту прорыва 1-ю кавдивизию и из района Кечхон в Токчхон — турецкую бригаду. Но это не спасло положения. Войска КНА продолжали развивать наступление, осуществляя маневр во фланг и тыл противнику.

Маршал Пэн Дэхуай так описывал эти бои:

"Время приближалось к сумеркам, когда войска противника подошли к линии Унсан, Кусон — месту, откуда мы планировали начать контратаку. Пользуясь тем, что противник не скрывает своего местонахождения и его солдаты устали после дневного перехода, наши небольшие отряды стали наносить удары по тылам противника. Затем наши главные силы стремительно ворвались в боевые порядки противника, уничтожая его гранатами и штыками. В такой обстановке противник не мог использовать своего преимущества огневой мощи, наши войска геройски бились насмерть, мы наступали, сметая все на своём пути: солдат противника, лошадей, повозки и машины, преграждавшие нам путь. Подобного метода ведения боевых действий войска противника еще не видели, это застигло их врасплох. Конечно, верная тактика, с помощью которой мы добились победы, повторно уже не дала бы такого эффекта. Победа в этом сражении была очень значительной. Согласно сводкам мы уничтожили свыше 6 тысяч автомашин, около тысячи с лишним танков и артиллерийских орудий. Однако мы захватили лишь малую часть снаряжения и боевой техники, потому что большую часть противник сжег напалмом. Войска противника обратились в паническое бегство, оставили Пхеньян и отошли назад к 38-й параллели. Это сражение заложило основу победы в войне против американской агрессии в Корее. К концу кампании Корейская Народно-Демократическая Республика вернула себе всю утраченную прежде территорию"36.

Северокорейские корпуса, действовавшие против 8-й армии с фронта, встретили организованное сопротивление противника и не смогли рассечь его группировку. Однако 8-я армия 29 ноября начала отходить по всему фронту. Ее отступление прикрывала авиация, которая непрерывно наносила бомбовые удары по наступающим китайским и северокорейским войскам. Несмотря на это китайские добровольцы продолжали теснить противника. В те дни американские газеты писали об отчаянном положении 8-й армии. 30 ноября 1950 г. "Нью-Йорк геральд трибюн" не без основания предполагала: "…по-видимому, почти вся наша действующая армия попала в огромную ловушку. Ближайшая цель заключается в том, чтобы спасти ее".

В этих условиях генерал Макартур потребовал от Вашингтона развернуть войну против КНР, подвергнуть бомбардировкам с воздуха объекты на территории Китая, а по крупным городам нанести атомные удары. Однако Трумэн, несмотря на ряд воинственных заявлений, не поддержал Макартура в этом вопросе, тем более что на него стал интенсивно давить Лондон. Правительство Эттли требовало согласования по вопросу применения атомной бомбы, поскольку полагало, что Великобритания окажется первой под ударом в случае начала мировой войны.

Конечно, и в Москве, и в Пекине знали о предложении Макартура, но известно было и о конечной реакции на него Вашингтона и Лондона.

Продолжая преследовать американские войска, части КНД и КНА 5 декабря освободили Пхеньян.

На восточном участке фронта части КНА, действуя против 10-го американского армейского корпуса в районе Чанчжинского озера, в течение одного дня (5 декабря) у Хагарури окружили часть сил 1-й дивизии морской пехоты. Но при поддержке авиации 1-я дивизия вместе с основными силами 10-го корпуса сумела вырваться из окружения и стала отступать в район Хыннама, чтобы оттуда эвакуироваться морем и тем самым избежать полного разгрома. К утру 10 декабря остатки разгромленных частей 1-й и 7-й американских дивизий вышли из окружения и под прикрытием авиации отошли в район Хамхына.

Второй лейтенант, Джеймс Кэмпбелл, командир пулеметного взвода 1-го батальона 32-го пехотного полка 7-й пехотной дивизии, после выхода из окружения заявил: "Мы потерпели поражение не из-за подавляющего превосходства китайских войск, а из-за того, что мы оказались отрезанными от снабжения, что лишило нас возможности оказывать сопротивление". Он также отметил, что китайцы, которые оказались более многочисленными, здоровыми и менее фанатичными, чем КНА, были в избытке оснащены американскими автоматами «Томпсон» и американскими аптечками. Все это, как он полагал, было захвачено у гоминьдановских войск в ходе гражданской войны в Китае.

Генерал-майор Эдвард Элмонд, начальник штаба Дальневосточного командования армии США при Макартуре, командовал 10-м корпусом в дни, когда американская 1-я дивизия морской пехоты попала в окружение у Хагарури. Тогда ходило множество историй о визитах Элмонда на фронт, где он неоднократно демонстрировал полное отсутствие той общности, которая должна объединять генералов с их солдатами. Известно было его пристрастие ко всякого рода наградным церемониям. Однажды он вылетел в район Хагарури и начал заводить беседы с каждым морским пехотинцем, которого он встречал укрывшимся в своей щели. Они приходили в неописуемое изумление, когда Элмонд в своей безукоризненно чистой форме говорил что-нибудь вроде: "Довольно холодно сегодня, не так ли? Когда я встал сегодня утром, на стакане, куда я кладу свои вставные зубы на ночь, была пленка льда". При этом ему доставляло удовольствие, когда грязная, закутанная во всевозможные одежды фигура морского пехотинца, к которому он обращался, хрипло отвечала: "Это действительно хреново, генерал".

Выделенные для преследования противника соединения китайских добровольцев, не имея средств ПВО, неся большие потери от американской авиации и испытывая недостаток в артиллерии и боеприпасах, не смогли помешать отступлению и эвакуации войск ООН из Хамхына на юг.

Эвакуация американских и южнокорейских войск из Хамхына и Хыннама продолжалась с 10 по 24 декабря37.

Американские саперы превзошли самих себя. Хыннам был одним из главных железнодорожных узлов, и все его сооружения и подвижный состав были уничтожены, когда отпала необходимость в перевозке людей и техники. 15 декабря были уничтожены железнодорожный мост в 29 пролетов, 15 локомотивов и 275 вагонов. Вагоны были выведены на мост, и южная часть моста была взорвана. В образовавшийся провал была сброшена часть вагонов и локомотивов. При этом локомотивы были под парами, а цистерны наполнены бензином. Несчастные корейские железнодорожники, чье существование зависело от всего этого железнодорожного оборудования, которое сгорало в гигантском костре, отказывались помогать, и только под дулом автоматов их заставили это делать. Эта операция повторялась от пролета к пролету, пока не достигли деревянных секций моста. Локомотив и несколько вагонов, наполненных бензином, были оставлены там, а мост подожжен. По воспоминаниям очевидцев, жар был настолько сильным, что локомотив раскалился до красноты, и его гудок свистел как траурный сигнал, пока все не рухнуло вниз.

Чтобы обеспечить отход своих частей к порту Хыннам, американцы методично обстреливали наступавшие части КНА и КНД из корабельной артиллерии. А в последний день эвакуации был открыт плотный заградительный огонь на участке 2300 м по фронту и 3 км в глубину38.

Порт прикрывала также и авиация. С 15 по 24 декабря в радиусе 55 км от Хыннама она совершила 1700 боевых вылетов, не считая вылетов за пределы этого района39.

В результате американскому командованию удалось эвакуировать через Хыннам почти все свои войска.

Первой была эвакуирована дивизия морской пехоты, затем 7-я американская дивизия, а потом 1-й южнокорейский корпус. Вместе с войсками было эвакуировано 86 тыс. беженцев. Когда последние корабли отвалили от причала, порт был взорван, при этом результат был весьма впечатляющим, поскольку одновременно было взорвано огромное количество заранее заготовленного горючего и взрывчатки.

24 декабря в Хыннам и Вонсан вступили части Корейской народной армии.

Успеху контрнаступления способствовали части "второго фронта"40, наносившие удары по тылам противника во взаимодействии с наступавшими войсками. Они совершали налеты на его подразделения, перерезали пути отхода отступавшему врагу, не давали ему организовать оборону и получать пополнения.

24 декабря войска КНА на всем фронте вышли к 38-й параллели, соединившись с частями Народной армии, действовавшими в тылу врага.

Таким образом, в результате контрнаступления КНД и КНА на пхеньянском и хамхынском направлениях нанесли неприятелю тяжелые потери. Соединения 2-го южнокорейского корпуса, турецкая пехотная бригада и 1-я американская дивизия морской пехоты потеряли от 40 до 70 % личного состава. Значительные потери (до 30 %) имели 7-я и 3-я пехотные дивизии 10-го, а также отдельные части 1-го и 9-го американских армейских корпусов. Общие потери войск ООН в этой операции составили 36 тыс. человек, в том числе более 24 тыс. американцев41.

В ходе операции у войск ООН была вырвана инициатива ведения военных действий. Наступил перелом в ходе войны.

Наступательная операция, проведенная в холодную зиму 1950 года, имела свои особенности. Враг был рассечен на части. Он не смог предпринять крупных контрмер, понес большие потери и отступил к 38-й параллели. На восточном участке фронта КНА фактически с ходу нанесла удар по 10-му американскому корпусу и вынудила его спасаться морем.

Как полагают американские специалисты, успешное использование авиации против войск КНА летом-осенью 1950 года привело к тому, что Макартур и его штаб были чересчур оптимистично настроены после того, как войска ООН прорвали Пусанский периметр и устремились в Северную Корею.

Однако, хотя воздушная мощь оказала огромное, возможно, решающее влияние на северокорейскую армию, было ошибкой полагать, что такое же влияние она окажет и на китайцев. Как полагают американские историки, Макартур не сбрасывал со счетов возможность китайского вторжения, но он думал, что у него было против этого «противоядие» в виде разрушенных мостов, обстреливаемых дорог и шоссе и в случае необходимости — поджога населенных пунктов. Полагаясь на эту уверенность в воздушной мощи войск ООН, Макартур заверил президента Трумэна в октябре 1950 года, что "если китайцы попытаются пойти на Пхеньян, это будет чудовищная бойня"42. Он считал, что китайские армии будут разгромлены на р. Ялуцзян. Однако, как отмечают эксперты, это заявление Макартура не было поддержано генерал-лейтенантом Стратемейером, командующим ВВС на Дальнем Востоке, и генерал-майором Партриджем, командующим 5-й воздушной армией США43.

На самом деле, как показал ход событий, между северокорейской и китайской армиями было несколько важных различий. Северокорейская дивизия в среднем имела около 200 машин, а китайская дивизия не имела ни одной. В то время как северные корейцы имели около 40 артиллерийских орудий в каждой дивизии, китайцы имели по 9 легких 76-мм гаубиц. У северных корейцев было в четыре раза больше станковых пулеметов, чем у китайцев, и больше противотанковых средств. Однако китайские войска имели больше ручных пулеметов и больше легких минометов. Фактически китайская армия представляла собой легковооруженную крестьянскую армию без тяжелой техники, способную просачиваться через боевые порядки противника, используя местность, и обеспечивающую себя провизией, реквизированной у местных крестьян. Определенное короткое время она могла обходиться без тылового обеспечения.

Тактика китайцев также была другой, она основывалась на использовании своих преимуществ и уменьшении своих слабостей. Они атаковали главным образом ночью, прощупывая оборону, охватывая и наводя страх на противника, используя большое количество ручных гранат, огонь ручных пулеметов и минометов. Короче говоря, китайские войска были не разновидностью того же самого противника, а совершенно другим противником. Когда разведка Дальневосточного командования пришла к выводу, что китайские войска были хуже северокорейской армии, они упустили этот важный момент. Северокорейская армия была обычной армией, предназначенной для ведения военных действий, которые командование войск ООН ожидало и к которым было готово. Это были военные действия, хорошо изученные в ходе Второй мировой войны. Северные корейцы были чрезвычайно уязвимы к воздушным ударам американской авиации, а китайцы не были уязвимы, во всяком случае не до такой степени. Таким образом, командование войск ООН допустило два важнейших просчета на оперативном уровне: чрезмерная вера в воздушную мощь как средство достижения победы и неверные разведывательные оценки, которые ставили китайские войска ниже северокорейской армии44. По мнению ряда американских специалистов, именно эти просчеты привели к отступлению в ноябре-декабре 1950 года.

Это отнюдь не означает, что воздушная мощь не сыграла большой роли, когда китайцы вступили в войну. Просто войска китайских добровольцев имели такую организацию и воевали таким образом, что это позволяло им минимизировать воздействие американской авиации45.

Вместе с тем были выявлены и недочеты в боевых действиях войск КНА и китайских добровольцев. Например, они нередко прекращали преследование противника днем, давая ему возможность оторваться и сохранить живую силу и боевую технику. С одной стороны, это было обусловлено превосходством противника в воздухе, с другой — сказывалось неумение хорошо маскировать войска в ходе преследования, использовать в своих интересах горно-лесистую местность и боязнь вражеской авиации.

Вот почему во время этой операции в северокорейских и китайских частях стала применяться новая тактика борьбы с самолетами врага. В каждом полку создавались группы стрелков — охотников за самолетами. Они состояли из 18–30 бойцов, вооруженных одним-двумя ручными пулеметами, станковым пулеметом, двумя-тремя противотанковыми ружьями, зенитным крупнокалиберным пулеметом или орудием малокалиберной зенитной артиллерии. Они обычно располагались в 100–120 м от прикрываемого объекта и вели огонь по низколетящим самолетам противника. Этим в значительной мере ликвидировалась самолетобоязнь в войсках.

23 декабря 1950 года в районе Сеула в автомобильной катастрофе погиб командующий 8-й американской армией генерал-лейтенант Уокер. Вместо него прибыл генерал-лейтенант Мэтью Риджуэй. Позднее он сменил генерала Макартура на его посту.

Прибыв в Токио на Рождество по пути на фронт, Риджуэй имел беседу с генералом Макартуром. Он нашел, что Макартур "был подавлен развитием событий в Корее". Прежний оптимистический настрой в конце ноября 1950 года сменился отчаянием, и он отдал приказ 8-й армии и 10-му корпусу на общее отступление на юг, чтобы избежать охвата контратакующими китайскими войсками. Такого поворота событий Макартур явно не ожидал. Во время беседы с ним Риджуэй "обнаружил, что не осуществлялось практически никакого планирования дальнейших действий 8-й армии". Более того, казалось, что вообще не было выработано какой-либо стратегической линии. Когда Риджуэй спросил Макартура, не возражает ли он, если будет организовано наступление на противника, тот ответил: "8-a армия в твоем распоряжении, Мэтт. Делай то, что считаешь нужным"46.

Прибыв в Корею, Риджуэй сразу же начал беседовать с людьми и отметил, что "они все как один говорили, что эта армия находится в замешательстве, солдаты не уверены ни в себе, ни в своих командирах, не уверены, что они здесь делают и ждут, когда раздастся гудок парохода, который повезет их домой"47. По мнению Риджуэя, войска были плохо подготовлены, испытывали большой недостаток в оружии, теплой одежде в условиях холодной корейской зимы и занимали позиции на фронте "слишком широком, чтобы вести эффективные боевые действия". Риджуэй также обнаружил, что многие фундаментальные основы тактики просто игнорировались. Он сказал своим командирам, что их войска слишком привязаны к дорогам, что они не способны оценить местность и использовать ее преимущества. 8-й армии нужно "слезть со своих чертовых колес и ступить ногой на землю, идти в горы и леса и искать противника там, где он живет"48.

Общий вывод, к которому пришел Риджуэй, заключался в том, что "прежде, чем 8-я армия сможет перейти в наступление, ей нужно восстановить боевой дух, уверенность в себе и в своих командирах и веру в свою миссию"49.

Новый командующий быстро отказался от мысли немедленного перехода в наступление и начал готовить свои войска встретить китайское наступление, которое, как он полагал, должно начаться в первые дни следующего года. "Китайцы превосходили нас в численности, — заключал он. — Но мы намного превосходили их в бронетанковой технике… и, конечно, мы господствовали в воздухе". Он требовал от своих командиров использовать местность и особенности тактики противника в своих интересах — занимать позиции на высотах и давать противнику возможность просачиваться ночью. "Затем в дневное время мы могли использовать наше превосходство в огневой мощи и в авиационной поддержке, чтобы уничтожать противника"50.

Однако китайские и северокорейские части неожиданно нанесли удар раньше, чем предполагал Риджуэй. 31 декабря войска КНД и КНА начали Сеульскую операцию, которая продолжалась до 8 января 1951 года. К началу Сеульской операции перед китайскими и северокорейскими частями по-прежнему оборонялись 8-я американская армия. Но теперь в ее состав входили южнокорейские дивизии и все соединения "войск ООН". Основные силы противника находились на западном участке фронта и прикрывали Сеул, Тэчжон. Его оборона состояла из двух полос глубиной 20–40 км, основой которой являлись опорные пункты.

Замысел Риджуэя состоял в том, чтобы отступить еще дальше на юг, оторваться от передовых китайских частей и занять оборону на первом рубеже, который войска ООН достигли 5 января. Риджуэй первоначально планировал отступать еще дальше, на вторую линию обороны, которая находилась в 50 км к югу, но это было крайним рубежом отступления, на котором новый командующий был полон решимости удержаться и нанести тяжелые потери китайским войскам51.

Однако события развернулись по-иному.

Массирование сил и средств на направлении главного удара позволило Объединенному командованию КНА и КНД добиться превосходства над противником: в живой силе — в 5 раз и в артиллерии — в 2 раза. Танков, самолетов и кораблей значительно больше было у войск ООН.

Вечером 31 декабря 1950 года после короткой артиллерийской подготовки части КНА и КНД перешли в наступление. Их удар для противника оказался неожиданным. Ко 2 января 1951 года оборона противника была прорвана на глубину 15–20 км. Американские и южнокорейские войска, боясь обходов и окружений, не оказывая сопротивления, начали поспешно отходить по всему фронту.

Вспоминая те критические для 8-й армии дни, Риджуэй писал:

"Всего в нескольких километрах к северу от Сеула я столкнулся с бегущей армией. До сих пор мне не доводилось видеть ничего подобного. Солдаты побросали тяжелую артиллерию, пулеметы и минометы. Лишь немногие сохранили винтовки. Все они думали об одном: как можно быстрее убежать"52.

Объединенное командование, учитывая обстановку на фронте и поспешный отход противника на юг, 1 января поставило войскам новые задачи на наступление с решительными целями.

Китайские и северокорейские части, наступая в трудных условиях горной местности, бездорожья и снежных заносов, при 25-градусном морозе продолжали медленно продвигаться вперед. Особенно успешно развивались боевые действия 2-й и 5-й армий КНА, которые к исходу 3 января, продвинувшись в глубину расположения противника до 60 км, перерезали пути отхода к югу четырем южнокорейским пехотным дивизиям.

Чтобы освободить пути отступления этим дивизиям, командование войск ООН при поддержке крупных сил авиации организовало контрудар. В течение 4 января ударами с севера и с юга противнику удалось отбросить войска 2-й и 5-й армий КНА к востоку и обеспечить пути отступления для южнокорейских войск. После этого контрудара, стоившего неприятелю значительных потерь, южнокорейские и американские войска поспешно отошли на юг. Только слабо организованное взаимодействие между частями КНД и КНА позволило противнику избежать окружения и уничтожения.

На сеульском направлении американские и южнокорейские войска, преследуемые частями китайских добровольцев, 4 января оставили Сеул и, переправившись через р. Ханган, продолжали отходить на юг.

Всего за восемь дней боев войска КНА и части КНД продвинулись на 90-100 км и достигли 37-й параллели ("линия Сувона").

Учитывая, что в ходе наступления не удалось уничтожить основные силы противника, которые отходили, используя автотранспорт, а также потери в людях и огромные трудности в снабжении, Объединенное командование приостановило преследование противника. Войскам было приказано закрепиться на достигнутом рубеже, привести в порядок и подготовиться к новым боям. Потери американо-корейских войск были внушительны: более 5 тыс. убитых и 6 тыс. пленных. Но северокорейские и китайские части в результате трех наступательных операций устали, понесли большие потери, их фланги оказались открытыми; стратегические резервы еще не подошли к фронту; войска, участвовавшие в операции, испытывали нужду в продовольствии и боеприпасах.

"Суровой зимой, — вспоминал маршал Пэн Дэхуай, — спустя три месяца после вступления в Корею, наши добровольцы осуществили подряд три крупные операции. У нас не было ни авиации, ни тем более зенитного прикрытия от бомбардировок с воздуха. Нас обстреливали из дальнобойной артиллерии и бомбили с самолетов днем и ночью, наши войска чаще всего не могли передвигаться днем. Они не имели ни дня для отдыха за эти три месяца. Можно себе представить, как они устали. Наши коммуникации были очень растянуты, что создавало большие трудности для обеспечения войск продовольствием. Численность принимавших участие в боевых действиях войск сократилась до 50 процентов от той цифры, с которой мы начинали. Наши войска нуждались в отдыхе, пополнении и переформировании перед тем, как им вновь идти в бои"53.

Потерпев поражение в начале января 1951 года, командование войск ООН решило во что бы то ни стало восстановить утраченные позиции.

В первую очередь были предприняты попытки организовать международное давление на КНР. 13 января 1951 года США обратились к 30 странам с меморандумом, содержавшим предложения ввести экономические и политические санкции в отношении Китайской Народной Республики. В последующем они добились принятия Генеральной ассамблеей ООН резолюции об объявлении КНР агpeccopом, совершившим "вооруженную интервенцию против Корейской Республики". Этим они рассчитывали заставить Китай отозвать своих добровольцев из Кореи.

В основе стратегического плана американского командования в Корее по-прежнему лежала идея решительных действий с целью уничтожения войск КНД и КНА и оккупации вооруженными силами территории КНДР. С 5 января 1951 года американское командование приступило к подготовке наступательной операции.

Для участия в наступлении было выделено 5 корпусов (16 дивизий, 3 бригады и воздушно-десантный полк), привлекалась вся артиллерия, авиация и танки. Наступление планировалось развернуть по всему фронту.

"Как мы предполагали, в то время перед нами находились китайские войска численностью 174 тыс. человек, — писал Риджуэй, — но где они были, что собирались делать и вообще были ли они там — все это мы не могли тогда выяснить". Усилиями наземной и воздушной разведки не удалось выявить признаки значительного китайского присутствия к югу от р. Ханган. Риджуэй лично поднялся в воздух на учебном самолете вместе с командующим 5-й воздушной армией генерал-майором Партриджем, который пилотировал самолет. "Временами мы летели буквально над верхушками деревьев и зачастую ниже пустынных горных хребтов, — вспоминал Риджуэй. — Но мы не обнаружили никакого движения на земле, ни дыма от костров, ни следов автомобилей, ни даже утоптанного снега, как свидетельство присутствия большого количества войск". Вслед за этим Риджэуй решил начать продвижение на север, чтобы обнаружить противника и сблизиться с ним54.

Военное командование США было далеко не уверено в успехе этого замысла. В то время как Риджуэй планировал наступление на конец января, штаб генерала Макартура в Токио готовил детально разработанный план эвакуации из Кореи. Трумэн уполномочил Макартура осуществить это мероприятие, если бы, по его мнению, войска ООН оказались там под угрозой55.

В 20-х числах января Риджуэй с целью пробы сил отдал приказ о проведении ограниченного наступления, известного как операция "Охота на волков" ("Wolfhound"), в районе Осан-Сувон. Когда были обнаружены крупные массы китайских войск, им был нанесен значительный урон, что укрепило чувство уверенности в 8-й армии и позволило Риджуэю планировать наступление главными силами. Риджуэй предполагал искать и находить противника и, не ввязываясь в изнурительные бои за удержание позиций, наносить ему значительный урон за счет превосходства в огневой мощи. Это предполагало использование тактической воздушной поддержки как ключевого фактора в предстоящем наступлении, что соответственно требовало более тесного взаимодействия авиации с наземными войсками56.

Объединенное командование разгадало замысел противника и приняло решение силами трех корпусов прочно обороняться на рубеже южнее и севернее реки Ханган, чтобы сковать группировку противника на западном участке фронта. Несколько по-иному планировалось вести боевые действия на восточном участке фронта. Здесь было решено сначала дать возможность противнику вклиниться в оборону, а затем мощным контрударом шестью корпусами окружить и уничтожить часть сил врага. В дальнейшем, развивая наступление, выйти во фланг главной группировке противника, нанести ей поражение и, таким образом, сорвать общее наступление. Эта операция получила название Ханган Хвенсонской (27 января — 21 апреля 1951 года).

С американо-южнокорейской стороны соответственно в те же сроки проводилась операция «Гром» ("Thunderbolt"). Она началась 25 января. К концу месяца войскам ООН удалось продвинуться на 20 км, после чего Риджуэй отдал приказ о начале на центральном участке фронта операции «Окружение» ("Round-up"), и к 10 февраля продвижение составило 30–60 км.

События развивались следующим образом.

27 января на всем фронте начались ожесточенные бои. На западном участке американцам удалось прорвать оборону китайских войск, вынудив их главные силы отойти к реке Ханган. Попытка войск ООН форсировать Ханган в районе Сеула не увенчалась успехом из-за упорной обороны китайских частей.

На восточном участке фронта американские и южнокорейские войска имели значительный успех, в течение 12 дней продвигались на север и к исходу 6 февраля овладели Хвенсоном. Попытка нанести удар по Сеулу вдоль Хангана и овладеть им с востока была сорвана упорной обороной КНА.

К 11 февраля войска КНА на всем фронте остановили наступление войск ООН и удержали рубеж по линии Сеул — севернее Хвенсон. В районе Хвенсона образовался выступ в сторону Корейской народной армии. Создались выгодные условия для осуществления контрудара.

В ночь на 11 февраля после короткого артиллерийского налета на 33-километровом участке китайские 40-я и 66-я армии и 5-й корпус КНА нанесли мощный контрудар в районе Хвенсона57 в направлении Хвенсон Вонджу, который вылился во встречное сражение. Наступавшие войска встретили ожесточенное сопротивление войск ООН.

Воздушная разведка американцев обнаружила большие скопления китайских и северокорейских войск, направлявшихся в исходные районы. Риджуэй приказал в первую очередь осуществлять воздушную поддержку тем своим войскам, которые оказались под непосредственной угрозой, в частности частям южнокорейской армии к северу от Хвенсона. Непосредственная авиационная поддержка явилась ключевым фактором, обеспечившим их отход. В дневное время самолетами «Москито» были обнаружены группы противника, насчитывавшие до 400 человек, после чего по ним была организована серия ракетно-бомбовых ударов с воздуха с применением напалма58. Как полагают американские военные эксперты, хотя противнику удалось 13 февраля захватить Хвенсон и вынудить войска ООН отступить к Вонджу, он понес большие потери.

Тем не менее американские и южнокорейские войска вынуждены были на центральном участке фронта под прикрытием арьергардов начать поспешный отход на юг.

Удар во фланг противнику в сочетании с фронтальным ударом, нанесенным в темное время суток, позволил быстро разгромить южнокорейские войска в Хвенсоне и развивать наступление на Вонджу. Однако из-за распыления сил, нацеленных во фланг противнику, и слабого взаимодействия между соединениями, а также из-за недостатка боеприпасов не удалось завершить окружение противника. Под прикрытием авиации он сумел отойти на рубеж Вонджу и подготовить его к обороне.

На рассвете 12 февраля американская воздушная разведка обнаружила две китайские дивизии, выдвигавшиеся в походном порядке на юг вдоль р. Сомган. Стало ясно, что Объединенное командование планирует окружить войска ООН в Вонджу. Однако, оказавшись на открытой местности без подготовленных укрытий, эти части в течение нескольких часов подвергались безжалостному артобстрелу и бомбардировкам с воздуха. Бои продолжались ночью и на следующий день, но наступление противника было сорвано из-за понесенных накануне тяжелых потерь. Кроме того, к месту прорыва командование 8-й армии быстро перебросило свежие силы и закрыло образовавшуюся брешь. По американским оценкам, бои под Вонджу стоили китайцам свыше 5000 человек, что было неприемлемо даже для китайского командования, и оно перенесло главный удар на Чипхён-ни.

17 февраля бои на всем фронте затихли.

В результате контрудара американо-южнокорейские войска потеряли более 12 тыс. солдат и офицеров. Части КНА и китайских добровольцев продвинулись на 25–27 км.

Вместе с тем состояние войск КНД и КНА на фронте было крайне тяжелым. В связи с большими потерями значительно сократился численный состав дивизий, а восполнить их в короткое время не представлялось возможным. Стратегические резервы только к середине апреля могли подойти к 38-й параллели и вступить в сражение. Войска испытывали острую нужду в боеприпасах, продовольствии, снаряжении, а также нуждались в медицинском обеспечении и отдыхе. Все это лишало их возможности не только развития наступления, но и дальнейшего удержания занимаемых рубежей.

"Противник, — вспоминал Пэн Дэхуэй, — изменив свои планы, перебросил из Японии и США свежие дивизии и сосредоточил их на оборонительном рубеже вдоль реки Нактонган, затем для их пополнения в Корею были переброшены солдаты из Европы. Отступившие из района Ханган части противника были также сосредоточены вдоль реки Нактонган. Механизированные части противника ежедневно отступали на 30 километров — расстояние, которое наши войска едва могли преодолеть за одну ночь. План противника состоял в заманивании нас на их укрепленные позиции, которые мы должны были бы атаковать. Затем, дождавшись, когда мы будем измотаны, противник начнет фронтальную контратаку, а с флангов высадит морской десант и перережет нашим войскам пути к отступлению…

Председатель Мао дал четкие указания по ведению войны против агрессии США в Корее: "Если сможете одержать быструю победу, то наступайте, не сможете — ведите затяжную войну"59.

Все это вынудило Объединенное командование, учитывая обстановку и состояние войск на фронте, а также вероятный характер действий противника, отвести войска на рубеж, проходивший севернее 38-й параллели. При этом учитывалось, что на данном рубеже местность наиболее удобна для развертывания крупной группировки войск и скрытной подготовки новой наступательной операции. Предполагалось выиграть время (два месяца), собрать силы, обеспечить части боеприпасами и продовольствием, а затем разгромить противника между оборонительным рубежом и рекой Ханган.

Новые успехи окрылили наступавшие войска КНД и КНА. Однако после взятия Сеула между китайским и северокорейским руководством возникли разногласия по поводу дальнейшего ведения боевых действий. Суть их разъяснил в одном из своих выступлений в 1956 году начальник Генштаба НОАК генерал армии Ло Жуйцин:

"Когда наши войска вторично заняли Сеул, корейские товарищи настаивали на продвижении на юг. Мы категорически возражали, правильно оценивая обстановку. По добытым документам мы впоследствии узнали планы противника, а именно: каким же образом уничтожить наши силы. Корея — полуостров, который глубоко врезается в море. Самое узкое место 90 км, а самое широкое — 225 км. Противник имел сильную авиацию и сильный военно-морской флот. В Корее главные коммуникации — дороги и шоссе — проходят по побережью моря. Для противника не составляло труда перерезать наши коммуникации. Кроме того, на юге от р. Ханган местность равнинная, которая непригодна для нашей армии.

На этот раз тов. Сталин очень правильно решил, полностью согласился с нами, а не с корейскими товарищами".

Было принято решение начать отход, чтобы избежать окружения вырвавшихся вперед соединений.

В ночь на 18 февраля войска КНА и КНД начали отход. Проходил он в сложных условиях: в распутицу, под ударами американской авиации. К середине марта войскам ООН удалось ликвидировать выступ на центральном участке фронта и занять Сеул.

С 20 февраля по 21 апреля китайские добровольцы и Народная армия в соответствии с замыслом Объединенного командования отошли на север на 75-100 км. В ходе боевых действий они измотали противника, выиграли необходимое время для сосредоточения резервов и создали благоприятные условия для последующих активных действий своих главных сил.

Это был период ожесточенных боевых действий. Авиационная поддержка сухопутных американских и южнокорейских войск вышла на первый план. Самолеты 5-й воздушной армии ежедневно совершали почти 400 самолетовылетов на обеспечение непосредственной поддержки, самой интенсивной за всю войну60.

С апреля 1951 года основные усилия американской авиации в Корее были перенесены с непосредственной воздушной поддержки на удары по тыловым объектам противника с целью воспрещения тыловых перевозок. В апреле 1951 года была начата операция «Удушение» ("Strangle"). Территория между 39-й параллелью и передним краем была разделена на три зоны ответственности 5-й воздушной армии, 1-го авиационного крыла морской пехоты и оперативной группы ВМС "77".

Однако эффективность этих действий была достаточно низкой. Как только удавалось перерезать одну линию снабжения, открывалась или восстанавливалась другая, а авиация несла потери от усилившегося огня ПВО противника. За три месяца, с апреля по июнь, потери американской авиации составили 81 самолет.

Риджуэй писал: "Обороноспособность противника на фронте явно повысилась в течение лета 1951 года, несмотря на наши постоянные и успешные усилия разрушить железные дороги, мосты, сортировочные станции и воспретить его перевозки автомобильным транспортом, из Маньчжурии подкрепления продолжали поступать непрерывным потоком…Нашей авиации не удалось изолировать районы боевых действий в Корее"61.

Объединенное командование умело организовало и руководило боевыми действиями войск. Оборона войск носила ярко выраженный маневренный характер, что позволило войскам с наименьшей затратой сил удерживать выгодные объекты и рубежи, вынуждать противника рассредоточивать свои ударные группировки и расходовать резервы.

К 21 апреля американские и южнокорейские войска, выйдя на рубеж 38-й параллели62, прекратили наступление и перешли к обороне. В ходе Ханган Хвенсонской операции противник потерял убитыми, ранеными и пленными свыше 30 тыс. солдат и офицеров.

11 апреля 1951 года президент США Трумэн отстранил генерала Макартура от должности главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке. Вместо него был назначен генерал-лейтенант Риджуэй. В командование 8-й армией вступил генерал-лейтенант Ван Флит. Причиной этому послужили давние и все более растущие противоречия между Трумэном и Макартуром, сторонником войны до победного конца. Но стратегическая обстановка к весне 1951 года настолько изменилась, что политическое руководство обеих воюющих сторон понимало, что нужно какое-то компромиссное решение.

Отстранив генерала Макаратура, президент Трумэн как верховный главнокомандующий воспользовался своей законной прерогативой. Генерал Дуглас Макартур не был сторонником ограничения зоны ведения войны лишь Корейским полуостровом и не считал нужным скрывать своего несогласия с тем, что проводимые им военные операции суживались определенным географическим пространством. Ранее, в одном из писем (20 марта) к Джозефу У. Мартину-младшему, члену Палаты представителей от штата Массачусетс, которое тот предал гласности, Макартур писал, что "в этой войне нет альтернативы победе". Макартур предлагал разрушить при помощи бомбардировок с воздуха базы в Маньчжурии, которые использовались в качестве плацдарма для ввода китайских войск в Корею. Он также неоднократно требовал использовать гоминьдановские войска в Корее, а также ратовал за то, чтобы предоставить генералиссимусу Чан Кайши возможность вернуться с Тайваня в континентальный Китай. Он был уверен, что Советский Союз не рискнет вступить в войну, придя на помощь Китаю, но если СССР все-таки и совершит эту «ошибку», то у Соединенных Штатов не будет более благоприятного момента, чтобы нанести Кремлю решительное поражение. Не проконсультировавшись с Вашингтоном, он 25 марта предложил китайскому главнокомандующему в Корее капитулировать и дал ему понять, что в случае продолжения войны возможным ее последствием будут обстрелы с моря и воздушные бомбардировки коммунистического Китая.

Такие взгляды шли вразрез с планами Белого дома. Сказывалась и личная неприязнь президента к прославленному генералу.

Президент Трумэн был абсолютно не согласен с генералом. Макартур не признавал таких понятий, как авторитет президента и обсуждение национальной политики. Приняв во внимание опасения Запада по поводу атомных бомбардировок, Соединенные Штаты пошли на то, чтобы похоронить саму идею освобождения всей Кореи, и лишь искали пути восстановления status quo в южной ее части.

В то же время бесцеремонность, с которой произошла отставка Макартура — генерал узнал о ней из программы радионовостей, — оскорбила многих. По возвращении в Соединенные Штаты Макартур был встречен как герой и получил приглашение выступить на объединенном заседании обеих палат Конгресса, которое не замедлил принять. Позднее, в результате сенатского расследования (май-июнь 1951 года), были обнародованы все материалы, связанные с отставкой Макартура.

Триумфальная встреча в Вашингтоне Макартура и его слава как героя Корейской войны не прошли незамеченными в правительстве США. Политика Соединенных Штатов стала более жесткой при поиске выхода из войны.

Боевые действия китайских народных добровольцев и Корейской народной армии с 22 апреля по 9 июля 1951 года63

Итак, политическое руководство обеих воюющих сторон все более склонялось к переговорам. Но каждая сторона стремилась прийти к ним, имея наибольшие успехи на фронтах. Поэтому бои между противостоящими войсками в апреле-июле имели большое стратегическое значение. Это был период напряженной вооруженной борьбы войск КНД и КНА за удержание стратегической инициативы.

Объединенное командование еще в феврале 1951 года приняло решение на сосредоточение войск и подготовку контрнаступления. Окончательная разработка плана была закончена 17 апреля.

Вечером 22 апреля вслед за короткой артиллерийской подготовкой северокорейские войска перешли в наступление. Американские и южнокорейские войска, опираясь на подготовленные позиции, вначале оказали упорное сопротивление. Однако китайские и корейские пехотинцы под покровом темноты, используя складки местности, прорвали оборону и вышли в тыл противнику. Опасаясь ударов с тыла, американские и южнокорейские войска на западном и центральном участках фронта были вынуждены начать отход.

Через два дня вражеские дивизии были отброшены к Сеулу. Попытка с ходу выбить противника из города успеха не имела. Общее продвижение войск на Сеульском направлении составило 40–50 км. На восточном участке фронта войска также преодолели позиции противника и к исходу 29 апреля отбросили его на 10–20 км.

В связи с трудностями материального обеспечения войск, их острой нуждой в боеприпасах и продовольствии, а также физической усталостью Объединенное командование решило приостановить наступление и привести войска в порядок.

В ходе наступления с 22 по 29 апреля КНД и КНА нанесли американским и южнокорейским войскам большие потери. За это время было убито, ранено и взято в плен до 20 тыс. солдат и офицеров американских и южнокорейских войск. Однако за семь суток наступления северокорейские и китайские части полностью задачу не выполнили. Обладая большей подвижностью и господством авиации в воздухе, противник избежал разгрома и отошел на заблаговременно подготовленный рубеж обороны южнее 38-й параллели.

В этой обстановке Объединенное командование решило отвести войска на рубеж 10–15 км севернее 38-й параллели. Незаметно для противника основные силы отошли на новый оборонительный рубеж и закрепились на нем.

В соответствии с общей задачей, стоявшей перед китайскими добровольцами и Народной армией, Объединенное командование решило подготовить и провести новую наступательную операцию. Общий замысел операции сводился к нанесению трех ударов с целью расчленения фронта обороны противника, окружения и уничтожения его войск по частям.

Вечером 16 мая войска КНА и КНД одновременно на трех направлениях вновь перешли в наступление. На этот раз главный удар наносился на восточном участке фронта по шести южнокорейским и одной американской дивизиям. Вначале противник оказал упорное сопротивление на подготовленных оборонительных позициях, а затем стал отходить.

17 мая китайские и северокорейские войска разгромили части 2-й американской и 9-й южнокорейской пехотных дивизий и, развивая наступление, 18 мая части 5-й и 7-й южнокорейских пехотных дивизий. Попытки американских и южнокорейских войск оказать помощь своим окруженным частям извне успеха не имели. К исходу 20 мая окруженные дивизии противника были полностью уничтожены.

Генерал Риджуэй, служивший в 1930-1940-е годы во 2-й американской дивизии, с горечью писал, что "она прошла блестящий боевой путь… Вторая по счету, но первая по заслугам… Известие о том, что эта мощная, полностью укомплектованная восемнадцатитысячная дивизия целиком разгромлена, было для меня тяжелым ударом"64.

Преодолев оборону врага, наступающие охватили фланг основных сил американских войск, действовавших на западном участке фронта, и к 21 мая вышли на подступы к Сеулу, перерезав почти все дороги, идущие к древней столице Кореи. За пять дней наступления на обоих участках фронта войска продвинулись на 20–40 км. Но к этому времени наступавшие группировки КНД и КНА испытывали острую необходимость в боеприпасах и продовольствии. Войска были сильно измотаны. Поэтому Объединенное командование решило прекратить дальнейшее наступление.

Прорыв обороны противника на всем фронте, и особенно ликвидация выступа на восточном участке, побудил американских генералов принять срочные контрмеры. Они решили прежде всего ликвидировать прорыв войск КНА на восточном участке фронта. Сюда были переброшены новые танковые, артиллерийские и авиационные части, вдоль дороги Хвенсон — Инчже сосредоточены значительные силы пехоты.

Зная замыслы противника и учитывая усталость своих войск, недостаток боеприпасов и продовольствия, командование КНД и КНА решило отвести части к 38-й параллели. Там, в более благоприятных условиях, предполагалось пополнить войска и более тщательно подготовить их к новым боевым действиям. При этом Объединенное командование полагало, что отвод войск КНД и КНА на 38-ю параллель будет способствовать созданию благоприятных условий для ведения назревавших переговоров о прекращении войны в Корее. Отход должен был начаться в ночь на 23 мая. Для обороны занимаемого рубежа планировалось оставить не более одной трети сил.

Американское командование решило использовать этот момент. С утра 21 мая американо-южнокорейские войска после сильной артиллерийской и авиационной подготовки неожиданно перешли в наступление. Это стало неожиданностью для китайского и северокорейского командования. Вот как офицеры оперативного управления Генерального штаба НОАК в 1956 году оценивали военное искусство американских войск в годы войны:

"Американцы в тактических и технических вопросах быстро осваивали опыт военных действий. Для того, чтобы отметить наши уязвимые места, быстро предпринимали противодействие. Они с большим вниманием изучали новости в нашей тактике и технике и организовывали противодействие.

Американцы быстро изучили первые две операции и немедленно сделали вывод, что наша армия организует наступление при полнолунии. Они открыли эту закономерность в боевых действиях и наносили контрудары. Мы начали по другому организовывать наши операции.

Они вскрыли быстро и другую нашу слабость. Снабжение наших войск осуществлялось с огромными трудностями. Продовольствие и боеприпасы на 7–8 дней находилось у солдат. Мы в результате этого организовывали т. н. недельное наступление, после которого останавливались и ждали пополнения. Американцы под командованием Риджуэя (Макартур был очень слаб) раскрыли это. Когда мы атаковали в течение 7 дней, они упорно оборонялись, а затем немедленно переходили в наступление, когда мы не имели ни продовольствия, ни боеприпасов. Это случилось в пятой операции. Мы понесли серьезные потери. 180-я пд была уничтожена. В этой дивизии было много гоминьдановских солдат, которые не были еще перевоспитаны. Вторая причина больших потерь была именно в том, что они открыли эту закономерность в снабжении.

Из всего этого мы сделали выводы. По истечении 7–8 дней мы сменяли части и на передний край вводили свежие части, пополненные боеприпасами и продовольствием. Американцы при попытке наступать встретили уже упорное, «гранитное» сопротивление".

25 мая крупные силы пехоты и танков американо-южнокорейских войск вышли в район Инчже, создав угрозу флангу и тылу войск КНА, действовавших юго-восточнее этого района. 32-й полк 12-й дивизии Корейской народной армии в течение трех дней сдерживал натиск врага, что позволило основным силам северокорейских и китайских войск отойти к 38-й параллели и избежать окружения.

На рубеже несколько севернее 38-й параллели Объединенное командование ввело в бой крупные резервы и к 9 июля на линии северо-западнее Мунсана, южнее Кымхва остановило продвижение врага. Так закончилась пятая операция, а вместе с ней и третья кампания войны.

В Сеул-Инчженской операции КНА и КНД, продолжавшейся 50 дней, обе стороны понесли большие потери.

В целом в результате зимне-весенней кампании 1951 г. войска ООН отступили из Северной Кореи и перешли к обороне на рубеже 38-й параллели.

Неудача весенне-летнего наступления КНА и КНД убедила Мао Цзэдуна, что выиграть войну невозможно и надо идти на переговоры. Впервые он высказал эту мысль 26 мая 1951 года, а 31 мая уже советовал коллегам по политбюро по-новому оценить обстановку. Что касается Сталина, то осознав, что выиграть войну не удастся, он поддержал идею переговоров, намереваясь в ходе дипломатических баталий выторговать лучшие условия мира, чем на поле боя. 3 июня 1951 года состоялись переговоры по этому вопросу между Ким Ир Сеном, Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, а в середине 1951 года начались китайско-корейско-советские переговоры. 23 июня советский представитель при ООН Малик официально предложил начать переговоры. Это было тут же одобрено китайским правительственным официозом газетой "Жэньминь жибао". 10 июля в Кэсоне (КНДР) начались переговоры. Они продолжались долгие два года, сопровождаясь периодическими крупномасштабными сражениями на сухопутных фронтах, а главное — ожесточенной воздушной войной.

Эта война велась с американской стороны с целью поражения объектов стратегического тыла КНА и КНД. Американская авиация стремилась нарушить их снабжение, поступавшее из Маньчжурии. Но не только. Усилия американской тактической авиации были направлены и на то, чтобы дезорганизовать систему фронтового тыла.

Штаб 5-й воздушной армии изучил систему снабжения в Северной Корее. Удалось выявить, что 60 китайским и северокорейским дивизиям, непосредственно сражавшимся на фронте, было необходимо ежедневно подвозить 2400 т различных грузов. Наиболее эффективным средством подвоза такого количества грузов являлись северокорейские железные дороги. Отсюда был сделан вывод о необходимости вывода из строя железнодорожной сети КНДР путем разрушения мостов.

Эти операции продолжались с высокой интенсивностью в течение четырех месяцев, с августа по декабрь, но только в первые два месяца, как признают американцы, был достигнут очевидный результат, и системе подвоза в Северной Корее был нанесен существенный ущерб. Противник очень скоро продемонстрировал способность быстро компенсировать железнодорожные перевозки за счет автомобильных и одновременно быстро ремонтировать железнодорожные пути. Для того чтобы полностью прервать железнодорожные перевозки, потребовалось большое количество сил ВВС. Одновременно значительно возросла мощь ПВО в КНДР и Маньчжурии. Поэтому появились серьезные сомнения относительно целесообразности продолжения этой кампании, поскольку она отвлекала большое количество сил авиации, что ограничивало возможности по проведению непосредственной воздушной поддержки наземных войск. В результате от командиров наземных войск стали поступать жалобы, что они несут возросшие потери из-за того, что авиация отвлекается на бомбардировки тыловых объектов. В то же время не было полной уверенности, что эта воздушная кампания действительно делает невозможным для КНА и КНД создать достаточные резервы сил и средств для перехода в решительное наступление. Тем не менее, как полагают некоторые эксперты, были основания считать, что если бы эта кампания была полностью остановлена, то китайские и северокорейские войска сразу бы перешли в наступление65. Риджуэй докладывал в ОКНШ в январе 1952 г., что "хотя работа тыла коммунистов пострадала в результате авианалетов, противник по-прежнему сохранил способность вести оборонительные операции"66.

В марте 1952 года 5-я воздушная армия начала новую операцию под названием «Насыщение» (Saturate). Ее задачей было не просто повсюду прервать сообщение, но нанести как можно больший ущерб железным дорогам в избранных районах. В пользу этого плана говорило то, что, как показали наблюдения, северокорейцам труднее было ремонтировать пути, если при этом требовалась тяжелая техника. Хотя, как считают американцы, эта операция первоначально достигла некоторых успехов, усилившаяся мощь артиллерии ПВО противника наносила американской авиации неприемлемые потери. В ходе операции потери в истребителях-бомбардировщиках стали превышать прибывающее пополнение. К маю 1952 г. самолетов уже хватало только на то, чтобы прервать сообщение лишь в 6 районах, поэтому операция была прекращена67.

В целом операции по воспрещению подвоза, которые продолжались в течение 10 месяцев, в значительной степени нарушили тыловую систему снабжения КНА и КНД. Им пришлось бросить на непрерывные ремонтные работы тысячи людей — ремонтные бригады располагались вдоль железных дорог через каждые 5–6 км. Но все-таки это были довольно незначительные результаты, которые были достигнуты большой ценой со стороны американских ВВС. Как полагают американские эксперты, результаты были бы больше, если бы у противника не было в распоряжении баз в Маньчжурии, которые находились вне зоны воздействия ВВС США. А именно с аэродромов Китая, расположенных в прилегающих к КНДР районах, с ноября 1950 года действовала наиболее сильная и современная по тому времени советская реактивная истребительная авиация.

Глава 3. Грозовое небо КНДР

В Корейской войне, принявшей характер интернационального конфликта, значительную роль играли действия ВВС обеих сторон. Авиация США являлась главной ударной силой "вооруженных сил ООН", помогавших Южной Корее. Она действовала как на фронте, так и по объектам глубокого тыла. Отражение воздушных ударов ВВС США и их союзников стало одной из важных задач войск Северной Кореи и китайских добровольцев на протяжении всех военных лет.

Командование США сосредоточило в Южной Корее и прилегающих районах большую часть своих ВВС Дальневосточной зоны, в составе которых к началу войны насчитывалось 1172 самолета1. Основные силы тактической авиации были объединены в 5-ю воздушную армию, дислоцированную в Японии, в состав которой входили крылья тактических бомбардировщиков, истребителей, тактических истребителей и разведчиков. Стратегическая авиация была включена в состав специально созданного Временного бомбардировочного командования, насчитывавшего несколько крыльев. Кроме того, на Дальнем Востоке имелись объединения, соединения и части транспортной авиадесантной, авианосной авиации и авиации ПВО, также привлекавшиеся для выполнения боевых задач в войне в Корее.

ВВС Южной Кореи существовали в виде небольшого количества учебно-тренировочных самолетов Т-6.

В начале войны против КНДР использовалось 44 эскадрильи американских ВВС Дальневосточной зоны (657 боевых самолетов), но в ходе войны эти силы неуклонно наращивались.

К концу 1951 года против КНА и КНД действовало уже 1440 боевых самолетов США, а к концу войны их количество возросло до 24002.

Бомбардировочная авиация США имела на вооружении стратегические бомбардировщики В-29 и тактические бомбардировщики В-26, истребительная авиация была представлена тактическими истребителями как поршневыми (Р-47, Р-51), так реактивными (F-80, F-82, F-84), а впоследствии усилена реактивными истребителями-перехватчиками, главным образом

F-86, а также ночными перехватчиками F-94. Поршневые самолеты по своим ТТД могли развивать скорости в пределах 570–740 км/ч, имели практический потолок 7300-13400 метров. Дальность действия стратегических бомбардировщиков составляла 5200–7300 км при бомбовой нагрузке 9070 кг; тактических бомбардировщиков — 2100–2700 км при бомбовой нагрузке 2700 кг; истребителей — 2000–3800 км (бомбовая нагрузка — 900 кг).

Реактивные истребители имели следующие тактико-технические данные:

максимальная скорость — 900-1080 км/ч;

практический потолок — 13 500-14 000 м;

максимальная дальность полета — 2100–2400 км.

Все они имели стрелково-пушечное (6S12,7) и ракетное (8S127; 10S127, 16S127) вооружение.

ВВС КНДР к началу войны насчитывали немногим более 150 самолетов3.

ВВС КНА и КНД имели на вооружении самолеты советского производства: штурмовики ИЛ-10, поршневые истребители Як-3, Як-9, Як-11, Ла-9, Ла-11, а с ноября 1950 года — реактивные МиГ-15 (в дальнейшем МиГ-15 бис.).

Боевые действия авиации воюющих сторон начались с первых дней войны и по мере развития военных событий неуклонно ширились. Уже 25 июня 1950 года, в 13 часов 15 минут, над южнокорейскими аэродромами Сеул и Кимпо появились два низколетящих самолета. Это были Як-9 с опознавательными знаками ВВС Северной Кореи (красная звезда в белом круге). Совершив тщательный осмотр обоих аэродромов, они удалились в северном направлении. Однако уже через два часа «Яки» возвратились в усиленном составе. Два из них несколько раз пронеслись над Кимпо, поливая аэродром пушечным и пулеметным огнем. Снаряды повредили командно-диспетчерскую вышку и угодили в топливохранилище, которое взлетело на воздух со страшным грохотом. В результате налета был также поврежден находившийся на аэродроме транспортный самолет американских ВВС С-54. Четыре других «Яка» совершили нападение на аэродром Сеул. Они повредили 7 тренировочных самолетов Т-6. Затем, в 16.00, была предпринята новая атака на Кимпо. На этот раз атакующим удалось сжечь самолет С-54, поврежденный в прошлом рейде. В середине дня 27 июня над Сеулом появились пять Як-3, приближавшихся к Кимпо. В бою с американскими реактивными истребителями F-82 три «Яка» были сбиты. В тот же день северокорейские ВВС предприняли попытку штурмовать аэродром силами восьми Ил-10. После короткого воздушного боя четыре из этих восьми самолетов были сбиты реактивными истребителями F-80, остальные вернулись на свою базу в Хейджо, близ Пхеньяна.

Хотя силы были явно неравны (против поршневых самолетов Северной Кореи действовали реактивные истребители США, чьи летчики к тому же имели, как правило, опыт Второй мировой войны), все же летчикам Северной Кореи не раз удавалось добиваться успеха. Например, 28 июня, в 13 часов 30 минут, воспользовавшись тем, что основные силы F-80 и F-82 были заняты обеспечением прикрытия транспортных самолетов, вывозивших из Кореи американских граждан, четверка Як-9 атаковала аэродром Сувон. Им удалось уничтожить один F-82 и легкий бомбардировщик В-26, находившиеся на стоянке. Чуть позже, к середине того же дня, три пары «Яков» подожгли С-54. На следующий день аэродром Сувон подвергся еще шести нападениям, но на этот раз F-80 находились в воздухе, и два северокорейских самолета были уничтожены. 29 июня американские бомбардировщики В-26 нанесли удары по аэродромам Северной Кореи, расположенным вокруг Пхеньяна, и уничтожили 25 самолетов.

К тому времени американская авиация уже широко развернула боевые действия. Основными объектами ударов для стратегических бомбардировщиков являлись административно-политические и промышленные центры, железнодорожные узлы и крупные мосты, аэродромы, электростанции, населенные пункты. Тактическая авиация действовала по войскам КНА в районах сосредоточения, коммуникациям и переправам, выполняла задачи по завоеванию господства в воздухе, изоляции района боевых действий и воспрещению подхода резервов КНА и КНД. Имея с самого начала войны господство в воздухе, американская авиация могла действовать на значительную глубину, нанося удары одновременно по большому количеству объектов.

В первые месяцы войны, когда на вооружении ВВС КНА еще не было реактивных истребителей, а зенитной артиллерии было мало, американская авиация, в том числе и стратегическая, действовала с малых и средних высот в дневное время без истребительного прикрытия. Так, 17 сентября 1950 года сто В-29 в течение двух часов подвергли усиленной бомбардировке сосредоточение войск КНА на площади 70 квадратных километров. Было сброшено 800 тонн бомб4. В тот период американские бомбардировщики действовали, как правило, с одного направления крупными группами по 40–50 самолетов или вели эшелонированные действия в плотных порядках. Бомбардирование производилось с высот 1,5–4,2 км с горизонтального полета. Тактическая авиация наносила удары по объектам с пикирования, произведя несколько заходов на цель с высот 1–2,5 км. ВВС КНА из-за своей малочисленности осуществляли главным образом ПВО объектов тыла, выделяя для прикрытия войск лишь незначительное число истребителей5.

ВВС КНДР имели две основных задачи: борьбу с авиацией противника и поддержку своих сухопутных войск. Однако выполнение этих задач с самого начала было затруднено быстрым развертыванием американской военной авиации в Южной Корее. После нескольких массированных налетов американской авиации на базовые аэродромы, расположенные вокруг Пхеньяна, северокорейская авиация перешла на тактику советских ВВС периода Второй мировой войны: самолеты рассредоточивались на небольших, хорошо замаскированных взлетно-посадочных полосах, расположенных рядом с линией фронта, откуда они совершали неожиданные вылазки, действуя преимущественно на малых высотах, и тут же уходили обратно. Эти атаки продолжались весь июль. Время для них выбиралось тактически очень верно: истребители КНДР поднимались в воздух только тогда, когда все находившиеся поблизости американские истребители заканчивали боевое патрулирование и топлива оставалось ровно столько, чтобы вернуться на базу. В двух случаях, благодаря подобной тактике, реактивные F-80, захваченные врасплох северокорейскими поршневыми самолетами, были вынуждены спасаться бегством, так как у них было слишком мало топлива, чтобы принять бой. Однако мало-помалу наступательный характер операций северокорейской авиации сходил на нет. К 20 июля в результате ряда ударов американской авиации и флота по основным северокорейским аэродромам, включая захваченные в период наступления, было уничтожено: 49 самолетов противника на земле, 9 — в воздухе и еще более 30 самолетов были серьезно повреждены. В начале августа, так как главный северокорейский аэродром Сувон был превращен в руины налетом американских истребителей-бомбардировщиков, основные силы ВВС Северной Кореи были сосредоточены на захваченных авиабазах Кимпо.

Американская воздушная разведка к концу августа установила, что численность ВВС Северной Кореи составляла не более 20 самолетов. Оставшись без прикрытия с воздуха, сухопутные войска Северной Кореи не могли противостоять массированным налетам вражеских истребителей-бомбардировщиков, которые превращали их формирования и коммуникации в сплошное огненное месиво. Не было у них защиты и от глубоких рейдов В-29, которые уничтожали промышленные объекты военного значения на севере страны. Все еще оказывая упорное сопротивление, но не в силах сдержать контрнаступление объединенных американо-южнокорейских сил, войска Северной Кореи начали отход из захваченных районов. В середине октября войска США и Южной Кореи стремительно продвигались на север, вступили на территорию Северной Кореи, но тут ситуация резко изменилась.

1 ноября бомбардировщик В-29 был атакован тремя китайскими Як-9 к югу от реки Ялу. В тот же день, но позже девять F-80 атаковали аэродром Синыйджу на границе с Китаем и уничтожили или серьезно повредили семь из 15 «Яков», которые там базировались. Один из F-80 был сбит зенитным огнем.

После полудня, в тот же день, звено «Мустангов» (Р-51), патрулировавших вдоль реки, было внезапно атаковано шестью скоростными реактивными самолетами, появившимися со стороны Маньчжурии. На сей раз американцам удалось уйти, но они поняли, что с этого момента воздушная война перестала быть увеселительной прогулкой. В небе Кореи появились МиГ-15. Американцы присвоили ему кодовое наименование "Фагот".

Их появление диктовалось рядом военно-стратегических причин. После вступления в войну "китайских народных добровольцев" соединения китайских войск широким потоком хлынули в Северную Корею. Они переправлялись через пограничную реку Ялуцзян по железнодорожным и автомобильным мостам, крупнейшие из которых находились между китайским городом Аньдун и корейским Синыйджу. Далее они следовали к линии фронта по дорогам западной части КНДР, число которых было весьма ограничено.

Под ударами частей КНД и КНА американские войска в условиях наступавшей зимы и отсутствия развитой дорожной сети начали отступать. Снабжение нарушилось, потери росли. Главнокомандующий войсками ООН генерал Макартур требовал от Вашингтона приказа развернуть полномасштабную войну против КНР, подвергнуть бомбардировкам с воздуха объекты на территории Китая, а по крупным городам применить атомную бомбу.

На первых порах президент Трумэн, казалось, разделял взгляды Макартура. На пресс-конференции 30 ноября 1950 г. он заявил о готовности США предпринять "все необходимые меры, которые потребует военная обстановка".

Его спросили: "Включают ли эти меры использование атомной бомбы?". Он ответил: "Это включает все виды оружия, которые мы имеем". На второй вопрос: "Означает ли это, что обсуждается возможность применения бомбы?" президент ответил: "Ее использование всегда активно обсуждается"6.

Это заявление Трумэна не на шутку встревожило западных партнеров, особенно Лондон. Слова президента США истолковали как намек на возможность третьей мировой войны. В английской палате общин разгорелись бурные дебаты. Сто парламентариев-лейбористов выступали с протестом против применения атомной бомбы. Премьер-министр К.Эттли срочно вылетел в Вашингтон для встречи с президентом США. Он рассчитывал, что Трумэн даст ему обещание консультироваться с Лондоном в вопросе атомных ударов по Китаю. Однако президент дал согласие только информировать правительство Великобритании о ходе событий, которые "могут привести к изменению обстановки"7. В совместном коммюнике, опубликованном после переговоров Трумэна и Эттли (8 декабря), говорилось: "Президент надеется, что международная обстановка никогда не потребует применения атомной бомбы"8. Но главным для него было, конечно, опасение, что применение атомной бомбы может вызвать ответную реакцию Советского Союза.

Впоследствии в своих мемуарах Г. Трумэн писал:

"Если бы мы решили распространить войну на Китай, то должны были ожидать возмездия. Пекин и Москва как идеологически, так и в соответствии с договорами являлись союзниками. Если бы мы начали атаковать коммунистический Китай, мы должны были бы ожидать русского вмешательства…

На Востоке мы бы стерли с лица земли великолепные китайские города, убив 25 миллионов невинных женщин, детей и других гражданских лиц. А у нас на руках была бы третья мировая война и никаких союзников. А под русским контролем оказалась бы вся Центральная Европа, возможно еще Турция, Греция, Италия, Северная Африка и богатейшие районы Ближнего Востока… Я просто не мог начать третью мировую войну"9.

Это же подчеркивал и государственный секретарь Дж. Маршалл. Когда в конгрессе был задан вопрос, рекомендовал бы он атомную бомбардировку Маньчжурии, если бы был уверен в невмешательстве СССР в конфликт, он ответил: "Если бы не было никакой опасности вмешательства СССР, то упомянутые вами бомбардировки начались бы без всякого промедления"10.

Такого же мнения придерживался и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Омар Брэдли. Выступая по радио 24 июня 1960 г., накануне 10-й годовщины начала Корейской войны, он объяснил, почему администрация Трумэна отвергла требование генерала Макартура сбросить атомные бомбы на Китай в период войны в Корее11. Он сказал, что наличие атомных бомб у Советского Союза было решающим фактором в той ситуации.

Генерал Брэдли объяснил, что линия Макартура была чревата опасностями, поскольку Вашингтон знал, что Советский Союз имеет договор с Китаем. Москва сделала Вашингтону публичное предупреждение, и последний знал о наличии у СССР атомных бомб.

Генерал Брэдли сообщил своим слушателям, что в Вашингтоне полагали, что Советский Союз сбросит атомные бомбы в тылу американских войск в Корее, если США подвергнут Китай атомной бомбардировке. В Вашингтоне считали, что это приведет к уничтожению баз снабжения США в Пусане и других местах.

По заявлению генерала Брэдли, американское военное руководство "не считало, что США было бы выгодно начать ядерную войну".

Вопрос об атомной бомбардировке был снят, но в ноябре 1950 года повод для тревоги английского премьера, безусловно, был. И не только потому, что СССР в 1949 году стал атомной державой, но и потому, что в конце 1940-х годов он уже обладал носителями атомной бомбы, способными поражать цели на всю глубину Западной Европы, а также Аляски. Вопрос об атомной бомбе перестал быть первостепенным еще и потому, что в ходе сражений зимой и весной 1951 года китайские и северокорейские войска освободили Пхеньян (в декабре 1950 года), вышли на 38-ю параллель, вновь захватили Сеул и Инчхон, но затем под ударами американо-южнокорейских войск были снова оттеснены к 38-й параллели. К лету 1951 года линия фронта почти застыла, напрягаясь и колеблясь в районе 38-й параллели. Но напряженность борьбы сохранялась. Китайские войска становились главным противником. А их успехи зависели от снабжения, поступавшего из Китая по мостам через Ялуцзян.

Эти мосты и дороги с ноября 1950 года стали первоочередными объектами ударов американской авиации. При этом стратегические бомбардировщики В-29 большими группами совершали налеты на мосты через Ялу, действуя под прикрытием F-80 и F-84, а тактические бомбардировщики В-26 контролировали дороги в Корее, особенно ночью, так как основные массы китайских войск передвигались по ним только с наступлением темноты.

Господство американской авиации в воздухе создавало опасность уничтожения стратегических мостов, затрудняло передвижение и маневр китайских и северокорейских войск в прифронтовой зоне. В связи с этим китайское и северокорейское руководство обратилось к правительству СССР с просьбой привлечь советскую реактивную истребительную авиацию для прикрытия стратегических объектов на территории КНДР, примыкающей к Китаю. Поскольку на вооружении советских ВВС к тому времени уже имелись реактивные истребители МиГ-15, которые авиация КНР и КНДР только осваивала, выполнять задачи по прикрытию стратегических объектов в Северной Корее могли только советские истребительные авиасоединения.

Откликаясь на просьбу правительства КНР и КНДР, Советский Союз направил в Северо-Восточный Китай соединения истребительной авиации, на базе которых 14 ноября 1950 года был сформирован 64-й отдельный истребительный авиакорпус советских ВВС (командир корпуса генерал-майор авиации И.В. Белов). Основная задача корпуса состояла в том, чтобы прикрыть от налетов авиации противника стратегические мосты через Ялуцзян, Супхунскую ГЭС на этой же реке, систему ирригационных плотин, коммуникации и аэродромы на территории КНДР в радиусе 75 километров от китайско-корейской границы.

Состав авиакорпуса был непостоянным. Советское командование могло использовать только один аэродром — Аньдун на корейско-китайской границе. На нем разместились два полка 28-й и 151-й авиадивизий ВВС СА. В конце ноября обе дивизии вместе с 5-й дивизией были объединены в 64-й истребительный авиакорпус.

По мере активизации военных действий состав 64-го авиакорпуса возрастал. В июле 1951 года вступил в строй новый аэродром на территории Китая — Мяогоу. Это позволило увеличить количество экипажей, привлекаемых для боевых действий, с двух до пяти авиаполков и расширить круг задач: прикрывать коммуникации в Северной Корее на глубину до 190 километров от китайской границы12.

В сентябре 1951 года, например, 64-й истребительный авиакорпус включал три авиационные (151-я, 303-я, 324-я), две зенитные артиллерийские (87-я и 92-я) дивизии, имевшие на вооружении 85-мм пушки и 37-мм автоматические зенитные установки, радиолокационные станции обнаружения и орудийной наводки, и авиационно-техническую дивизию, два отдельных полка: «ночников», прожекторный (для обеспечения действий экипажей ночью и создания светового поля в районе переправ через реку Ялуцзян и на подходах к ним), госпитали и другие подразделения обеспечивающих служб.

В 1952 году корпус насчитывал около 26 тысяч человек. Такая численность личного состава сохранялась до окончания войны в Корее.

Однако указанная численность сил и средств далеко не соответствовала тем задачам, которые должны были решать советские летчики и зенитчики. Только половина дивизий имела по три полка. Остальные — по два. По штату им полагалось всего по 32 летчика. Такое же незавидное положение сложилось и у зенитчиков.

Несмотря на эти и многие другие недостатки и упущения, советские авиаторы действовали достаточно успешно. Этому во многом способствовали высокие летно-технические качества новейшего по тому времени реактивного самолета — истребителя МиГ-15 и его следующей модификации МиГ-15 бис. МиГ-15 превосходил по своим главным характеристикам аналогичные самолеты противника, за исключением F-86. По сравнению с ним МиГ имел лучшие скороподъемность и тяговооруженность, однако несколько уступал по горизонтальной маневренности, радиусу действия и по пикированию. Максимальные же скорости полета у них были примерно равными13. Осевой двигатель обеспечивал F-86 лучшую аэродинамическую форму фюзеляжа. Истребитель быстрее набирал скорость при пикировании и имел меньшую, чем МиГ-15, «просадку» при выводе из пикирования.

Вооружение МиГ-15 было более мощным и состояло из трех удачно расположенных пушек: двух 23-мм и одной 37- мм. Истребители и истребители-бомбардировщики США имели по шесть крупнокалиберных пулеметов 12,7-мм «Кольт-браунинг», значительно разнесенных по крылу. Заметным преимуществом F-86 было лучшее прицельное оборудование, особенно радиодальномер, автоматически вносивший поправки по дальности. На МиГ-15 расстояние до цели определялось визуально и данные вводились в прицел-полуавтомат вручную.

И советские, и американские истребители в ходе боевых действий модернизировались. Так, с апреля 1951 г. МиГи стали оснащаться двигателями ВК-1 с большей тягой. Самолет получил название МиГ-15 бис. Катапультируемые кресла оборудовали автоматами раскрытия парашюта на заранее заданной высоте. В дальнейшем МиГ-15 бис оборудовались специальной аппаратурой, обеспечивавшей летчика необходимой информацией о воздушном противнике.

Управление полками и дивизиями авиационного корпуса было строго централизованным. Это диктовалось необходимостью быстрого сосредоточения максимально возможных сил советских истребителей для отражения массированных налетов авиации противника, имевшего значительное численное превосходство, боевую и оперативную инициативу, достаточно много времени для подготовки и организации воздушных налетов.

Командный пункт (КП) корпуса располагал значительно большей информацией о противнике, чем КП авиасоединений, и имел на территории КНДР два вспомогательных пункта управления (ВПУ). Они были оборудованы локаторами и радиостанциями, на которых работали опытные офицеры, способные наводить МиГ-15 на визуально наблюдаемого противника, а также предупреждать своих летчиков о возможных опасностях. Все это делало управление действиями истребительной авиации с КП корпуса достаточно эффективным. ВПУ располагались в районе переправ у Ансю (Анджу) и Пхеньяна. КП 64-го истребительного авиакорпуса находился вблизи Аньдуна.

В целях наиболее быстрого реагирования на действия противника значительная часть истребителей в дивизиях, участвовавших в боевых действиях, находилась в состоянии повышенной боевой готовности: летчики дежурили в кабинах самолетов с включенными радиостанциями. Приказ на вылет передавался по радио непосредственно командирам дежурных групп, а остальные силы занимали повышенную готовность или немедленно взлетали вслед за дежурными подразделениями. Все боевые команды передавались по радио. Проводная связь применялась только в качестве дублирующего средства между КП и штабами соединений.

Боевые задачи ставились, когда истребители уже находились в воздухе. Они уточнялись и даже радикально изменялись по мере прояснения общей воздушной обстановки и получения более конкретных данных о намерениях противника.

С появлением в небе Северной Кореи советской реактивной авиации воздушная война приняла совсем иной характер. 6 ноября Объединенный комитет начальников штабов США вынес решение приступить к разрушению мостов через Ялу, по которым части китайских добровольцев переправлялись на территорию Северной Кореи.

Речь шла о двух стратегического значения мостах, соединявших города Аньдун (КНР) и Синыйджу (КНДР). Эти мосты имели длину до 1200 метров. Один из них представлял собой комбинированный железнодорожный и автомобильный мост, по другому проходила двухколейная железная дорога. В Синыйджу в то время находилась резиденция правительства КНДР.

8 ноября 1950 года семьдесят В-29 сбросили на Синыйджу 584 тонны бомб. Налету стратегической авиации предшествовали штурмовые удары по объектам северокорейской ПВО в районе Синыйджу реактивных истребителей F-80 ("Шутинг Стар") и поршневых Р-51 ("Мустанг")14. В бой с ними вступили советские МиГ-15 с аэродрома Аньдун. Это был первый в истории воздушный бой между реактивными истребителями. Советские летчики имели превосходство в боевой технике, американские (почти все участники Второй мировой войны и предыдущих действий в Корее) — в опыте. В то время как советские истребители были связаны боем над Синыйджу, девять В-29 вышли в район мостов и сбросили на них 1000-фунтовые бомбы. Зенитная артиллерия, оборонявшая город и мосты, не имела возможности поражать В-29, так как они действовали на недосягаемой для них высоте 6–7 тысяч метров и, имея плотные боевые порядки, находились над целью считанные минуты. Но усилия зенитчиков не пропали даром: их огонь создавал нервозную обстановку для американских пилотов. В результате точность бомбометания была крайне низкой: мосты не пострадали — была разрушена только часть подъездных путей15. В этот день обе стороны понесли и первые потери: 64-й авиакорпус потерял один МиГ-15, но советские истребители сбили один В-29, стратегический самолет-разведчик. Так начались советско-американские воздушные сражения в небе Кореи.

В течение следующей недели над рекой Ялу происходили напряженные воздушные бои. Пользуясь тем, что пилотам американо-южнокорейских ВВС было запрещено пересекать границу, проходящую по реке Ялу, МиГи набирали высоту над территорией Маньчжурии и, пикируя через реку на максимальной скорости, завязывали короткие воздушные бои, после чего быстро уходили обратно на маньчжурскую территорию, чтобы повторить весь маневр сначала.

Воздушные сражения в районе Ялу выявили множество проблем для обеих воюющих сторон. В приказе от 6 ноября 1950 года командующий американскими ВВС на Дальнем Востоке генерал Стрейтмейер требовал разрушить 6 стратегических мостов через реку Ялу и 10 приграничных северокорейских городов. Наиболее важными объектами бомбардировок являлись эти мосты в районе Синыйджу, автомобильный мост в Хонгсончжине, железнодорожный мост у Намсан-ни и два моста у Манпочжина — автомобильный и железнодорожный. Эти объекты были главными целями для стратегической авиации. Тактические бомбардировщики и морская авиация должны были разрушить мосты второстепенного значения на территории КНДР. Однако выполнение этих задач явилось трудным делом. Зенитный огонь средств ПВО, оборонявших мосты, заставлял стратегические бомбардировщики производить бомбометание с высот более 6–7 тысяч метров, что значительно снижало точность попадания, а действия советских МиГов вынуждали бомбардировщики находиться в районе цели минимальное количество времени, что затрудняло прицеливание. Морская авиация попыталась наносить удары по мостам с пикирования, однако это привело только к нескольким попаданиям в автомобильный мост у Синыйджу, но не вывело его из строя. Незначительно поврежденными оставались и другие мосты. Кроме того, с середины ноября реку Ялу на большом протяжении сковало льдом, по которому можно было переправлять даже тяжелую технику в Северную Корею, используя временные переправы.

С середины ноября 1950 года воздушные бомбовые удары по стратегическим мостам наносились все более крупными группами В-29: 14 ноября — 9 самолетов, 15-го — 21, 24-го и 26-го — по мостам действовали стратегические бомбардировщики из состава трех бомбардировочных групп (19-й, 98-й и 307-й). Удалось повредить два пролета моста у Хонгсончжина и один пролет моста у Манпочжина, причем два В-29 были подбиты советскими истребителями16.

Таким образом, в ноябре задачи ВВС США по разрушению мостов и приостановке поступления резервов из Китая в Северную Корею выполнены не были. Впервые с начала войны господство в воздухе ВВС США было поставлено под сомнение. МиГ-15 по всем параметрам значительно превосходили противостоящие им американские самолеты, и только благодаря более высокому мастерству американских летчиков им удалось избежать больших потерь. Кроме того, в начале 1951 г. советские специалисты по радиолокации наладили систему наведения истребителей с земли, что позволило МиГам еще больше увеличить эффективность боевого применения.

Однако для советских авиачастей и средств наземной ПВО, несмотря на успешное начало боевых задач, обстановка складывалась весьма сложно и была во многом неблагоприятной. Советские авиаполки вводились в бой последовательно. Количество истребителей увеличивалось по мере усложнения воздушной обстановки. В первые месяцы воздушных сражений с аэродрома Аньдун действовало не более 50–60 боеготовых экипажей17. Противник имел не только превосходство в средствах воздушного нападения (стратегическая и тактическая авиация, палубные бомбардировщики и истребители-перехватчики), но и в техническом оснащении своих ВВС: самолеты-постановщики помех, всепогодные ночные истребители F-94 с бортовыми локаторами. Американцы использовали широко разветвленную и хорошо оборудованную аэродромную сеть в Южной Корее, Японии и на островах Тихого океана, имели большие возможности для создания комфортных, поддерживающих силы и бодрость условий быта для личного состава ВВС, участвовавшего в боевых действиях. Американское командование имело значительный резерв летчиков.

В отличие от американцев советские летчики соответствующих условий быта не имели. Офицеры и солдаты жили в военных городках, в старых одно-трехэтажных бывших японских казармах. Здания были весьма запущены и требовали ремонта. Часть из них не имела водопровода, канализации и даже освещения. Питание готовилось и привозилось в казармы китайцами. Советские военнослужащие носили форму Китайской народной армии без знаков различия. Дежурства на аэродромах, вылеты на боевое задание по два-три раза в сутки тяжело сказывались на физическом состоянии летчиков. Положение оборонявшейся стороны обязывало советских летчиков длительное время дежурить в кабинах истребителей в ожидании вылета. В условиях жаркого и влажного климата это превращалось в настоящую пытку. После взлета, при наборе высоты и действиях на больших скоростях и высотах экипажи МиГ-15 испытывали огромные перегрузки. Они не имели, как американцы, высотного компенсирующего костюма, а использовали кислородные маски КМ-1618.

Горный рельеф местности резко ограничивал возможности радиолокационных станций по обнаружению самолетов и слежению за ними. Поэтому командованию советской истребительной авиации приходилось принимать решение в сложной обстановке в предельно сжатые сроки. В связи с этим не всегда удавалось вовремя, в оптимальном боевом порядке и на наиболее выгодной высоте выходить на перехват цели. Кроме того, советская авиация в передовой линии испытывала острый недостаток аэродромов.

Немалые сложности возникали и из-за необходимости соблюдать режим секретности, поскольку советское командование принимало все меры к тому, чтобы скрыть участие советских ВВС в Корейской войне, и не дать США доказательств, что истребители советского производства МиГ-15 (что не было тайной) пилотируют советские летчики. С этой целью самолеты МиГ-15 имели опознавательные знаки китайских ВВС, запрещалось действовать над Желтым морем и преследовать самолеты противника южнее линии Пхеньян, Вонсан (то есть до 39° с. ш., хотя фронт в 1951 г. стабилизировался по 38-й параллели). Последнее обстоятельство американцы умело использовали. Воздушные бои велись ими в основном вблизи морского побережья. Попав в невыгодную для себя ситуацию, они быстро уходили в сторону моря и оттуда, выбрав удобный момент и заняв необходимую высоту, снова могли вступать в бой или без помех ретироваться. Аэродром Аньдун, несмотря на специальное решение ООН, запрещавшее пересекать границу КНР, постоянно находился под воздействием истребителей противника, которые атаковали советские самолеты при взлете и посадке.

Несмотря на все трудности, которыми осложнялось боевое применение истребителей 64-го авиакорпуса, ввод советских реактивных истребителей в боевые действия сразу изменил общую воздушную обстановку в Корее. Первые же их воздушные бои против В-29 показали большую уязвимость этого бомбардировщика. Эффективность действия 23-мм и 37-мм снарядов оказалось весьма велика. Сравнительно небольшое количество попаданий приводило к уничтожению самолета. Не смогли обеспечить безопасность В-29 и многочисленные отряды американских истребителей, выделявшихся в непосредственное охранение боевых порядков, а также в завесы или заслоны для заблаговременного перехвата МиГ-15 на дальних подступах. Летчики 64-го авиакорпуса имели много встреч с В-29, и каждая из них заканчивалась тяжелыми потерями для противника, которые болезненно, остро воспринимались им, поскольку четырехмоторный бомбардировщик стоил дорого. К тому же вместе с самолетом зачастую гибли 10–12 человек экипажа.

Конечно, пушки советских истребителей еще не гарантировали их успех в бою. Стратегические бомбардировщики имели собственное сильное оборонительное вооружение, состоявшее из нескольких спаренных 12,7-мм установок крупнокалиберных пулеметов, постоянно сопровождались истребителями. Победа достигалась правильным выбором соответствующей обстановке тактики, хорошей организацией и четким управлением воздушным боем, высоким индивидуальным мастерством советских пилотов.

Боевой порядок американской нападающей авиации состоял из поршневых бомбардировщиков В-29, обладавших малой скоростью и следовавших в плотных боевых порядках (420–450 км/ч), и их истребительного прикрытия — реактивных истребителей F-80 ("Шутинг стар") и F-84 ("Тандерджет"). Последние вынуждены были также совершать полет на минимальной для реактивных самолетов скорости (650–700 км/ч), чтобы не оторваться от «сверхкрепостей». Это не позволяло истребителям прикрытия при внезапном появлении МиГов набрать необходимую скорость для ведения воздушного боя, да еще с таким превосходящим их по летно-техническим качествам самолетом, как МиГ-15.

Установив этот важный факт, командование 64-го авиакорпуса разработало эффективную тактику борьбы с воздушным противником. МиГам предписывалось, используя преимущество в высотах полета и скорости, действовать большим количеством пар истребителей, предоставив им самостоятельность. Главная задача была, не ввязываясь в бой с истребителями прикрытия, на большой скорости «прорезать» боевые порядки F-80 и F-84 и атаковать непосредственно В-29. Применение такой тактики приносило успех. Как признавали американцы, реактивные истребители прикрытия, следуя плотным построением над боевым порядком бомбардировщиков, не обеспечивали их безопасности. К концу ноября боевая эффективность бомбардировочной авиации снизилась19. Перед командованием ВВС США на Дальнем Востоке встала проблема надежной защиты бомбардировщиков В-29 и В-26 при ударах по стратегическим объектам в районе реки Ялу.

В декабре 1950 года была сделана первая попытка противопоставить МиГам самолет равного класса: из Соединенных Штатов в Корею, через Японию, спешным порядком было переброшено 4-е крыло истребителей-перехватчиков, укомплектованное истребителями F-86А ("Сейбр"). В первом же полете на свободный поиск противника 17 декабря в районе реки Ялу «Сейбрам» удалось сбить МиГ-15. Этот МиГ был одним из четырех истребителей, которые атаковали F-86А, приняв их за F-80. Командование 64-го корпуса поняло, что у противника появился истребитель-перехватчик, не уступающий МиГ-15 по своим боевым качествам. Необходимо было изучить тактико-технические характеристики нового вражеского истребителя и тактику, которую будет теперь применять воздушный противник, чтобы противопоставить ему свои тактические приемы ведения воздушных боев.

Уже в декабре 1950 года стало ясно, что «Сейбр» — противник серьезный. Но преодолимый. Так, 22 декабря 1950 года был сбит первый F-86 (капитан Л. Бак). Первые воздушные схватки выявили и уязвимые места в применении нового американского истребителя-перехватчика. F-86, вылетая с аэродромов Южной Кореи, должны были преодолеть значительное расстояние до прибытия в район вероятной встречи с МиГами. Чтобы продлить время патрулирования в так называемой "алее МиГов" (район, ограниченный рекой Ялу, Желтым морем и линией Хичхон, Анджу), «Сейбры» вынуждены были действовать на наиболее экономичных скоростях. Это затрудняло своевременный набор высоты и скорости для атаки при появлении МиГов, что ставило их в явно невыгодные условия. Советские летчики быстро научились пользоваться своим тактическим преимуществом: они атаковали «Сейбры» сверху на скоростях, близких к звуковым, и успевали уйти, прежде чем пилотам «Сейбров» удавалось развить скорость, необходимую для ответного удара.

В поисках тактического решения этой проблемы американские летчики ради увеличения эффективности боевого патрулирования пошли на сокращение продолжительности пребывания в зоне боев отдельных групп F-86. Вместо одного звена на задание с интервалом в 5 минут последовательно вылетало 4 звена «Сейбров», сменяя друг друга. Воздушные бои велись с переменным успехом. Обе стороны осваивали тактику противоборства. Но в бою 30 декабря, в котором 36 МиГов сражались против 16 «Сейбров», советские летчики уничтожили и повредили 7 вражеских самолетов, не потеряв ни одного своего20. Это был отличный результат.

В январе — феврале 1951 года встречи МиГов с «Сейбрами» были редки, так как F-86 после первых воздушных боев находились в Японии на профилактическом осмотре. Это был вынужденный шаг, вызванный недостатками в материальном обеспечении новых истребителей. Отсутствие современных истребителей-перехватчиков сказалось на воздушной обстановке. Советская авиация успешно действовала против бомбардировщиков и реактивных истребителей типа F-80, F-84, самолетов морской авиации.

Однако опыт боевых действий летчиков в конце 1950 года показывал, что для достижения 64-го корпуса устойчивых успехов в борьбе с американскими истребителями и бомбардировщиками необходимо больше знать о противнике, создать стройную систему получения разведывательных данных, повышать боевое мастерство летчиков и умение наземных служб, совершенствовать тактику группового воздушного боя. Все эти задачи требовали быстрейшего решения.

Советские истребители решали боевые задачи двумя путями: воздушным патрулированием и дежурством на аэродроме. Но, не имея надежных сведений о взлете самолетов противника, летчики вынуждены были часами сидеть в самолетах в ожидании сигнала к вылету или патрулировать в районах возможной встречи с врагом, уставая в полете, расходуя много топлива при ограниченном моторесурсе. Это осложнялось еще более тем, что какой-либо предварительной информации о предполагаемых действиях противника командование и дивизии 64-го авиакорпуса не имели. Нужно было срочно принимать меры к улучшению разведки всех видов.

Для ведения разведки и обнаружения воздушного противника 64-й корпус располагал радиолокационной сетью обнаружения и наведения на цели, включавшей локаторы и радиостанции нескольких типов; артиллерийскими радиолокационными станциями кругового обзора и орудийной наводки, а также радиоприемниками с кварцевыми устройствами, позволявшими прослушивать радиопереговоры экипажей противника.

В течение короткого времени удалось установить, что на авиабазе Кимпо (Южная Корея) дислоцируется 4-е крыло истребителей F-86, переброшенное в декабре 1950 года из США. Это позволило определить радиус действия, так как Кимпо отстоял от Аньдуня примерно на 400 километров. Появилась возможность рассчитать время нахождения истребителя в воздухе. Из допросов пленных американских летчиков удалось выяснить, что дальность действия F-86А составляла 930 километров. Появилась возможность рассчитать время нахождения этого истребителя в воздухе. Расчеты показали, что «Сейбр» при оптимальной скорости следования к зоне патрулирования может находиться в ней не более 15–20 минут. За это время он мог провести одну-три атаки, а на большее у него не хватало запаса топлива, с учетом полета до своей базы. Воздушная и радиотехническая разведка подтвердила, что американцы, перестав экономить топливо, появлялись в зоне патрулирования на больших скоростях и высотах (примерно 1000 км/ч, при высоте 11 000 м). Но это сокращало время их пребывания в зоне патрулирования до 20 минут. Этим немедленно воспользовалось командование 64-го авиакорпуса. Советские летчики стали выходить на цели в последние 10 минут пребывания F-86 в "аллее МиГов", когда те уже не могли позволить себе ввязываться в бой из-за опасения израсходовать много топлива и не долететь до своего аэродрома и уходили в сторону Желтого моря.

Для радиоэлектронной разведки противника корпусу была передана специальная система «Пирамида». В принципе она предназначалась для постановки активных помех радиотехническим системам противника, но в специальных подразделениях корпуса имелась только приемная ее часть, позволявшая вести лишь разведку. Передатчиков для создания помех не было.

В условиях интенсивных радиопомех локаторам всех типов управлять боевыми действиями истребителей было очень сложно. В этих случаях использовали ту отрывочную информацию, которую все же удавалось снять с экранов РЛС; доклады вспомогательных пунктов управления (ВПУ) о визуально наблюдаемых самолетах противника; принятые сигналы работы бортовых панорамных прицелов, которые часто применялись экипажами бомбардировщиков для навигации; данные, содержавшиеся в прослушиваемых радиопереговорах летчиков.

Всех этих сведений было явно недостаточно для того, чтобы надежно отражать налеты бомбардировочной авиации и успешно бороться с вражескими истребителями. Необходимо было иметь данные об аэродромах базирования авиации противника, численности самолетов, их технических характеристиках, навигационной аппаратуре, радиолокационных прицелах, оборудовании для бомбометания и системе патрулирования и т. д.

Для налаживания радиоразведки и изучения трофейных документов в марте 1951 года в корпус была прислана Генеральным штабом группа офицеров, владеющих английским языком, в числе которых был и один из авторов этих строк — А. Орлов. Все офицеры разведгруппы достаточно хорошо знали язык, обладали некоторыми знаниями в области разведки.

Первейшей задачей разведгруппы после прибытия в Аньдун стало получение разведданных об истребителях F-86. Необходимо было выявить аэродромы базирования, позывные частей, состав и режим работы радиосетей различного назначения, связанных с применением истребителей F-86. Необходимо было также во взаимодействии с другими видами разведки получить сведения о некоторых вопросах, касающихся деятельности американской стратегической и тактической авиации, которая действовала в Корее.

Для того чтобы повысить эффективность борьбы с «Сейбрами», надо было установить время взлета самолетов противника со своих аэродромов. Удалось выяснить позывные авиачастей, действовавших по объектам Северо-Западной Кореи. Например, 40-е авиакрыло имело позывной «Синица» (tomtit), позывной F-84 51-го крыла — «Малиновка» (robbins). Это помогало засекать средствами радиоразведки момент вылета американских самолетов на боевое задание, а иногда и определять количество самолетов.

По мере возрастания группировок боевой авиации воюющих сторон, размаха и напряженности воздушных боев весной 1951 года увеличивалось и число вопросов, на которые разведка давала ответ. Например, на F-86 имелся радиолокационный прицел с дальномером, позволяющим определять расстояние до цели, что на МиГ-15 определялось визуально. Затем, американские летчики были одеты в специальные противоперегрузочные костюмы, которые помогали им выдерживать большие перегрузки. В обстановке, когда в ходе воздушных боев летчикам приходилось резко менять высоты — от 10–12 тысяч до 100–200 метров, такой костюм снижал воздействие перегрузок на организм, что создавало лучшие условия для боя. Важно было еще знать организацию спасения летчика после катапультирования, экипировку пилота в случае вынужденной посадки или приземления после катапультирования и т. п. Такие данные невозможно было установить имевшимися техническими средствами. Сбитые самолеты, как правило, взрывались при падении о землю, и их оборудование не могло быть изучено, подбитые уходили в сторону моря, где летчиков подбирала прекрасно организованная американцами служба спасения.

Необходимые сведения можно было получить только через пленных американских летчиков или захваченные неповрежденными оборудование и документацию с самолетов. Но военнопленные содержались в лагерях на территории КНДР, и доступа к ним советские авиаторы не имели. В начале мая 1951 года по согласованию с командованием КНА в ставку Ким Ир Сена были командированы два советских офицера со знанием английского языка, одним из них был уже упомянутый автор этой книги. В нашу задачу входило получение интересующих командование 64-го авиакорпуса сведений о самолетах США, действующих в Корейской войне, в первую очередь о "Сейбрах".

Добраться до Пхеньяна, близ которого находился командный пункт КНА, было непросто. Днем по корейским дорогам двигаться было невозможно: они контролировались с воздуха истребителями-бомбардировщиками F-80 и F-84. Все движение происходило ночью. Горные дороги были забиты китайскими войсками, двигавшимися на машинах и в пешем строю к фронту. Жестко соблюдалась светомаскировка, так как над дорогой непрерывно гудели бомбардировщики В-26 и любая вспышка фар вызывала череду взрывов бомб, сбрасываемых с бомбардировщиков. Тем не менее добрались, в общем-то, благополучно, если не считать, что два раза попадали под бомбежку.

Военный городок, где размещался КП и штаб КНА, находился в долине, окаймленной невысокими, поросшими лесом горами. По долине были разбросаны фанзы (чиби), в склонах гор оборудованы бомбоубежища. Мы жили в одной из многочисленных чиби.

Работа была организована так. Под руководством советника по авиации при штабе КНА полковника А.В. Петрачева мы составляли вопросы на английском языке и через северокорейских офицеров (руководил этой работой от КНА начальник разведки КНА Ли Сок Син) передавали администрации лагерей для получения письменных ответов. Один и тот же вопрос задавался нескольким пленным летчикам одновременно, чтобы можно было сличить полученные ответы, выбрать наиболее точные и составить квалифицированную справку. Иногда письменные ответы сопровождались чертежами или схемами. Порой приходилось задавать одни и те же вопросы второй раз, чтобы еще точнее установить интересовавшие советских авиаторов сведения. Непосредственные контакты с летчиками были редкими — только в экстренных случаях для срочного уточнения каких-либо важных для нас подробностей или спорных толкований письменных ответов военнопленных.

Через пленных американских летчиков удалось выяснить немало различного рода сведений, важных для боевых действий 64-го авиакорпуса. В частности, было установлено, что на F-86 установлен гироскопический автоматический прицел К-18 ("Марк-18") с радиолокационным дальномером. Его разрешающая способность была ограниченна и не позволяла вести достаточно точный прицельный огонь по цели на скорости более 650 км/ч. Вооружение самолета составляли 6 пулеметов калибра 12,7 мм, скорострельность которых превышала скорострельность 23-мм и 37-мм пушек, установленных на МиГ-15. Было составлено и описание противоперегрузочного костюма летчиков, а впоследствии удалось добыть образцы прицела «Марк-18» и высотного компенсирующего костюма. Были уточнены тактико-технические характеристики F-86А и F-86Е.

Много интересного содержала полученная информация об аварийно-спасательном оборудовании американских летчиков. Пилоты, катапультировавшиеся с подбитых самолетов, имели все шансы на спасение потому, что спасательная служба, особенно в акватории Желтого моря, была не только хорошо организована, но и отлично оснащена. Пилоты имели тщательно продуманное аварийное снаряжение. У каждого был портативный автоматический радиомаяк, служивший приводной радиостанцией для самолета или вертолета-спасателя. В комплект снаряжения входило специальное зеркало, с помощью которого терпящий бедствие сигнализировал о своем местонахождении.

Добытые сведения расширяли наши знания о «Сейбре». Но все-таки для того, чтобы иметь наиболее полные данные об F-86, нужно было захватить целиком хотя бы один такой самолет. Такая задача была поставлена Генеральным штабом весной 1951 года. В мае того года из Москвы прибыла специальная группа советских летчиков-испытателей под руководством генерала Благовещенского. Летчики этой группы, используя свой опыт и искусство ведения воздушного боя, должны были принудить F-86 к посадке на территории Северной Кореи, чтобы советские специалисты получили возможность исследовать его. Однако в мае интенсивность воздушных боев по сравнению с апрелем несколько снизилась, и поэтому (а может быть, просто не повезло) группа не смогла выполнить задачу и вскоре была отозвана в Москву.

Но посадить целехонький F-86 на территории КНДР все же удалось. Случилось это уже осенью 1951 года. И сделал это летчик Евгений Пепеляев, полковник, командир авиаполка. В ходе войны в Корее он сбил 20 вражеских самолетов и стал Героем Советского Союза. Вот как это было.

В один из октябрьских дней в разгар воздушной схватки, когда МиГ Пепеляева уже получил несколько пробоин, неожиданно перед ним появился F-86. Пепеляев так рассказывал об этом: "Погнался за ним. Он делает крутой вираж. Тянусь за ним и, пока пилот не почувствовал опасности, в перевернутом положении открываю огонь. От места, где находился фонарь, потянулся дымок, машина стала падать. Преследовать не стал, понял: далеко не улетит. Как оказалось, повредил слегка двигатель и катапульту. Планируя, дотянул до Желтого моря и сел на гальку, как раз в тот момент, когда начался отлив. Летчика тут же подобрала служба спасения — она у американцев действовала безупречно. А самолет остался…"21

Нужно было дождаться темноты, чтобы эвакуировать самолет с места падения. Днем этого сделать было нельзя, т. к. американские палубные штурмовики и истребители-бомбардировщики F-80 осыпали самолет бомбами, стремясь его уничтожить. Начавшийся прилив помешал им это сделать, т. к. F-86 надежно скрывала вода.

Ночью советские специалисты и корейцы попытались достать истребитель из воды, но он сильно врезался в песок и за ночь успели только вытащить его на берег и поместить за пределы зоны прилива. Наступал рассвет. Самолет замаскировали под стог сена. В течение следующего дня американские самолеты-разведчики его не обнаружили. На вторую ночь работы по эвакуации захваченного истребителя продолжили: демонтировали крылья и затащили в тоннель, где он был уже вне опасности.

В дальнейшем разобранный на части самолет был доставлен в Москву. Первоначально им занялся известный авиационный исследовательский центр ЦАГИ. Был изготовлен макет самолета в натуральную величину. На этом работа была прекращена, т. к. стало ясно, что F-86 уже морально устарел, а в СССР появились более совершенные истребители.

Такой же случай произошел и с американским вертолетом С-51 известного конструктора Игоря Сикорского. Летом 1952 года удалось принудить к посадке один из вертолетов этого типа. Экипаж северокорейцы взяли в плен, а вертолет в разобранном виде был переправлен в Москву — туда же, в ЦАГИ. Вертолет был подробно описан, но, т. к. эта машина была уже устаревшей и во многих странах, в том числе и в СССР, имелись более совершенные образцы вертолетной техники, дальнейшие работы были прекращены.

Американцы в свою очередь тоже интересовались советской военной техникой и особенно истребителем МиГ-15. Им известно было, что на МиГе был установлен двигатель фирмы «Роллс-ройс». Зная его технические характеристики, специалисты из США могли бы судить и о летно-боевых качествах МиГ-15. Однако в ходе воздушных боев весной 1951 года было замечено, что МиГи действуют так, как будто на них установлены более мощные двигатели. Перед американской разведкой встала задача добыть двигатель с МиГ-15. Но как? Ведь МиГи действовали только над КНДР и, если их сбивали, падали только на территории Северной Кореи. Тогда была проведена специальная операция.

14 апреля 1951 года экипаж американского самолета-разведчика обнаружил обломки МиГ-15 в 32 км к востоку от г. Синыйджу. В последующие два дня была произведена аэрофотосъемка этих обломков. Было решено, что данный объект представляет интерес. 17 апреля к месту нахождения обломков МиГа был направлен вертолет «Н-19» (командир капитан Уайнгер). На борту находилось 7 человек. В ходе полета к месту объекта вертолет был обстрелян зенитной артиллерией войск КНА, но благополучно прибыл к цели.

В течение 35 минут американские разведчики сделали ряд важных фотографий, произвели подробный осмотр обломков, погрузили в вертолет горизонтальный стабилизатор хвостового оперения, лопатки турбины двигателя, выпускной патрубок двигателя (в сборе), камеру сгорания (в сборе), боеприпас 37-мм пушки (стреляный), боеприпас 23-мм пушки, образцы алюминиевой обшивки фюзеляжа и крыла. В 16.55 участники операции погрузили все в вертолет и вылетели в район аэродрома Йондунпо (Южная Корея). На обратном пути вертолет был вновь обстрелян зенитной артиллерией, получил повреждения, но под прикрытием своей авиации долетел до острова в Желтом море и благополучно приземлился.

Оттуда экипаж и оборудование были вывезены самолетом СА-16 на аэродром Йондунпо, а оттуда в г. Тэгу (Южная Корея). Таким образом, командование ВВС США получило весьма важные технические данные относительно характеристик работы, возможностей и управляющих механизмов истребителя МиГ-15. Капитан Уайнгер был награжден орденом "Серебряная звезда"22.

Полученные данные позволили американским специалистам установить вооружение МиГ-15, а также важный факт в отношении двигателя. Выяснилось, что советские конструкторы усовершенствовали двигатель «Роллс-ройс», увеличив его тягу на 10 %. Этот двигатель получил название ВК-1.

Тем временем напряженность воздушных схваток нарастала.

Для успешной борьбы с массированными налетами американской авиации командование 64-го авиакорпуса стремилось так организовать боевую работу, чтобы перехватывать истребителями МиГ-15 вражеские бомбардировщики как можно дальше от объектов удара. Первые данные о подходе воздушного противника давали, как правило, радиолокационные станции (РЛС) из районов Хакусен близ Анджу и Фуциори северо-западнее Пхеньяна, где были вспомогательные пункты управления 64-го корпуса, а также китайская РЛС «Лида». Дальность действия этих РЛС позволяла достаточно успешно действовать по американским самолетам при их налетах на мосты через Ялу в районе Аньдун, но не обеспечивала информацией, необходимой для прикрытия аэродромов близ Пхеньяна и ведущих к нему коммуникаций.

Поскольку основным способом боевого применения МиГов были вылеты на перехват истребителей, несущих дежурство на аэродроме, то для того, чтобы атаковать противника составом эскадрильи на рубеже примерно 40 км от Аньдуна на высоте 8–9 тысяч метров, нужно было обнаружить цель на расстоянии не менее 200 км (при вылетах двух и более эскадрилий — за 220–240 км.) Но в условиях гористой местности и недостатка локаторов обширные районы и направления радиотехническими частями корпуса не просматривались, а сильные радиопомехи противника снижали и без того ограниченные возможности в своевременном обнаружении самолетов, определении направлений их полета и вероятных объектов, по которым будет нанесен удар.

А для того чтобы выполнять боевые задачи в районе Пхеньяна, надо было держать свои истребители в положении "дежурство в воздухе". Обеспечивать постоянно режим патрулирования было очень трудно. Кроме того, при прикрытии Супхунской ГЭС на реке Ялу максимальные возможности обнаружения противника не превышали 150–180 км, что еще более усложняло задачи по своевременному перехвату американских самолетов23.

Все это в первые месяцы 1951 года сказывалось на боевых результатах. Реактивные самолеты-разведчики RВ-45, действовавшие на скоростях 800–900 км/ч при высотах 9-10 тысяч метров, успевали выполнить свою задачу до того, как МиГи могли взлетать и набрать нужную высоту для атаки. А задача МиГов состояла в том, чтобы не допустить ведения воздушной разведки противником и тем более действий ударных групп его стратегической и тактической авиации. В такой обстановке огромную роль в принятии правильных решений играли опыт, а также хорошая оперативная и тактическая подготовка командиров. Анализ даже очень ограниченных данных воздушной обстановки, оценка характера и объектов воздушной разведки, которая велась противником накануне очередного дня боевых действий, собственная разведка работы бортовых панорамных прицелов противника, радиопереговоры, другие косвенные данные позволяли опытному командиру принять в сжатые сроки достаточно правильное (хотя и не всегда единственно верное) решение.

Днем с командного пункта (КП) боевыми действиями руководил обычно командир авиакорпуса, а в темное время суток — один из его заместителей. Наведение истребителей на одиночные самолеты и группы противника осуществлялось курсовым методом в сочетании с методом информации. Вначале наведение производилось курсовым, при сближении с американскими самолетами — информационным методом. Второй метод больше устраивал командиров групп истребителей, набравших высоту, так как в воздухе командир лучше мог определить положение своей группы, принять решение на маневр, занять выгодное положение для атаки и т. д. В то же время наблюдение за положением групп своих самолетов с КП даже при интенсивных помехах, создаваемых противником, решалось достаточно успешно, так как после включения имевшихся на борту МиГ-15 систем «СЧ» ("свой-чужой") и «Беда» ("бедствие") эти сигналы отчетливо просматривались на фоне помех на экранах наземных радиозапросчиков. Кроме того, широко использовались доклады летчиков о воздушной обстановке и ее изменениях, поскольку противник помех УКВ-связи не создавал.

Вообще же в области радиоэлектроники советские авиасоединения значительно отставали от американских. Командование 64-го авиакорпуса не имело средств активной борьбы с радиоэлектронными устройствами противника. Все действия сводились к радиоэлектронной разведке противника и сохранению устойчивости системы управления своими истребителями в условиях помех.

Американцы же имели широко разветвленную сеть радиолокационных станций, размещенных на контролируемой ими территории Корейского полуострова, прибрежных островах и кораблях ВМС; радиотехническую систему навигации и бомбометания «Шоран»; большой набор различных радиоэлектронных средств, установленных на самолетах. Их аэродромы были оборудованы радиосветотехническими системами, позволявшими производить полеты в сложных метеоусловиях и ночью. На борту самолетов, применявшихся в качестве постановщиков помех, устанавливались передатчики, создававшие заградительные и направленные помехи, а также автоматы пассивных помех для сбора дипольных отражателей. Бомбардировщики имели бортовые панорамные радиолокационные прицелы, а истребители — радиодальномеры, автоматически вводившие данные в стрелковые прицелы. У американцев была также одна эскадрилья всепогодных F-94 с радиолокационными прицелами для борьбы с советскими ночными истребителями. Все самолеты оборудовались 8-канальными УКВ-радиостанциями, а бомбардировщики — и радиостанциями с большой дальностью действия, работавшими в других диапазонах частот.

Отсутствие соответствующих радиоэлектронных средств не позволяло советскому командованию вести радиоэлектронную борьбу. Даже имея информацию от своей радио- и радиотехнической разведки, советские ВВС в Корее не могли ее полностью использовать для повышения эффективности боевых действий. Хотя было известно расположение наземных станций системы «Шоран» и после трех-четырех засечек обнаруженных целей советские специалисты точно рассчитывали маршрут полета бомбардировщиков, отсутствие бортовых радиолокационных прицелов не позволяло летчикам, даже выведенным к цели, отыскать ее в облаках или ночью, разве только случайно. Когда стало известно о радиодальномерах в прицелах истребителей, создавать им помехи было нечем. Поэтому на МиГ-15 бис были установлены радиотехнические станции «Перископ» для наблюдения за задней полусферой и аппаратура защиты хвоста «Сирена», подававшая звуковой сигнал летчику о том, что самолет облучается радиодальномером прицела.

Для защиты от американской радиоразведки наиболее важные команды передавались кодированными сигналами. Коды часто менялись. Чтобы упростить радиообмен, на приборные доски МиГ-15 наклеивались таблички кодированных сигналов и их значений.

Весной 1951 года на аэродроме Аньдун несли боевое дежурство, как правило, два авиаполка 324-й истребительной авиадивизии. Командовал ею прославленный советский летчик трижды Герой Советского Союза И.Н. Кожедуб. Наша разведгруппа находилась в его подчинении. Полки передавались на дежурстве по дням. В готовности № 1 (взлет через 2–4 минуты) находилась одна эскадрилья, две других — в готовности № 2 (6–8 минут). В конце мая на дежурство встал еще один полк 303-й авиадивизии. Схема дежурства изменилась: летный состав полка полностью находился у самолетов, имея одну эскадрилью в готовности № 1, две — в готовности № 2; второй полк имел одну эскадрилью в готовности № 2, остальные — в готовности № 3; весь третий полк находился в готовности № 3 (12–14 минут).

Для перехвата одиночных самолетов или малых групп воздушного противника вылетал наряд сил эскадрильи, находившейся в готовности № 1, по усмотрению командира полка (дивизии). Против крупных групп американских бомбардировщиков и истребителей дежурный полк производил одновременный взлет всех дежурных самолетов, чтобы сэкономить время на сбор и построение боевого порядка. Взлет производился парами. Это позволяло снизить время сбора с 12–15 до 4–5 минут24.

Тактика последующих действий выглядела примерно так: МиГи образовывали четыре группы: прикрытия, две ударные и резерв. Группа прикрытия в составе одной-двух эскадрилий должна была занять эшелон, превосходящий противника по высоте, выйти в район вероятного маршрута американских бомбардировщиков, сковать действия истребителей противника отдельными атаками из выгодного положения и навязать им бой. Задачей первой ударной группы (две-три эскадрильи) было уничтожение бомбардировщиков, составлявших головную группу. Вторая ударная группа (две-три эскадрильи) должна была наращивать удар первой группы, уничтожать подходившие в район боя новые группы бомбардировщиков. Резерв (одна эскадрилья) имел задачу увеличивать состав сил ударных групп и группы прикрытия, прикрывать посадки своих истребителей25. Такая тактика позволяла еще на земле разработать возможные варианты предстоявшего боя, сокращать до минимума радиопереговоры и облегчала управление подразделениями в воздухе.

Но и противник совершенствовал тактику как бомбардировщиков, так и истребителей. Уже в начале 1951 года командование ВВС США на Дальнем Востоке разработало план бомбардировок стратегических объектов тыла противника. Северная Корея была разделена на 11 зон, включавшая 172 цели: 45 железнодорожных и 12 автомобильных мостов, 13 тоннелей, 39 железнодорожных узлов и 63 центра снабжения26. Наиболее важными зонами считались «А» — район Аньдун, Синыйджу, «В» — подступы к Манпочжину и «С» район Пхеньяна. По объектам в этих зонах действовали как В-29, так и В-26, F-80, F-84. Самолеты морской авиации 7-го флота отвечали за удары по коммуникациям противника в зонах «F», "G", «Н» со стороны Японского моря, от границ СССР до Вонсана. Стратегическая авиация несла ответственность за вывод из строя 60 мостов, 39 железнодорожных узлов и 35 центров снабжения и коммуникаций. В среднем в день вылетали на бомбардировки этих объектов 12–24 В-29.

Но если до вступления в боевые действия МиГ-15 бомбардировщики действовали безнаказанно, могли наносить бомбовые удары с 300 метров и делать по нескольку заходов на цель (считалось, что для полного разрушения моста требовалось 13,3 бомбовых удара), то с появлением МиГов и советской зенитной артиллерии тактика бомбардировщиков изменилась.

Бомбардировка велась с высот 7000 метров, и редко удавалось сделать более одного захода на цель27. Это потребовало увеличения мощности сбрасываемых на объекты бомб. Стали применяться 2000-4000-фунтовые бомбы вместо 1000-фунтовых (1950 года). Изменились и боевые порядки. Вместо крупных групп бомбардировщики стали действовать четверками по мостам, применяя обычные 2000-фунтовые бомбы или 1000-фунтовые, но радиоуправляемые — «Рейзон» (Razon28). Последние использовались еще в годы Второй мировой войны, а в 1950 году после испытаний точность их попадания была доведена до 67 %, а в дальнейшем даже до 96 %. Таким путем было разрушено 15 мостов, но для выведения из строя одного моста требовались четыре такие бомбы. Чтобы сократить расход столь дорогостоящих боеприпасов, с конца 1950 года стала применяться усовершенствованная бомба «Тарзон» (Tarzon), имевшая такую же систему радиоуправления, но с повышенной до 12 000 фунтов мощностью заряда. Однако из 10 бомб «Тарзон» только одна точно попадала в цель. В начале 1951 года эффективность этих бомб возросла: 13 января с ее помощью были разрушены два пролета моста в Кангни, в последующие месяцы число успешных попаданий увеличилось. Бомбу «Тарзон» обычно имел на борту один В-29 из первого или второго звена (4 самолета), участвовавших в воздушном налете.

Применение радиоуправляемых бомб повышенной мощности и точности поражения усложнило задачу советских истребителей по перехвату целей. Надо было либо поразить самолет-носитель на подступах цели (что было маловероятно, так как единственным признаком носителя было усиленное прикрытие его истребителями всей группы), либо расстроить боевые порядки нападающей авиации противника и не дать В-29 вести прицельное бомбометание.

Американцы, в свою очередь, также приняли меры к тому, чтобы противопоставить советским перехватчикам надежное прикрытие своих бомбардировщиков и не давать МиГам возможности препятствовать выполнению боевых задач американской авиации. Были увеличены силы истребительного прикрытия, а истребители F-86, действовавшие с аэродрома Кимпо близ Сеула, при подходе бомбардировщиков к объекту бомбометания потоком звеньев (по 4 самолета) ставили заслон в "аллее МиГов", вовлекая их в воздушные бои, чтобы позволить своим бомбардировщикам успешно решать задачи.

С 1 марта 1951 года воздушные рейды авиации США приняли систематический характер. Но уже первые столкновения в воздухе показали, что советская авиация не зря использовала зимние месяцы и многому научилась.

Так 1 марта, воспользовавшись тем, что 18 стратегических бомбардировщиков В-29 остались без истребительного прикрытия (из-за метеоусловий встреча с 22 F-80 не состоялась), МиГи нанесли значительные повреждения 13 В-29, причем 3 бомбардировщика совершили вынужденную посадку.

Американцы приняли срочные меры. С марта на аэродроме Сувон севернее Сеула разместились две эскадрильи F-86 (334-я и 336-я). Действуя с этого аэродрома, «Сейбры» четверками выходили в "Аллею МиГов" и, выбрав хорошие ориентиры на земле, в разных точках ожидали появления советских истребителей. Как правило, при хорошей видимости взлет МиГов определялся по клубам пыли на взлетно-посадочной полосе аэродрома Аньдун. По кодированному сигналу звенья F-86 стягивались к пункту сбора в районе мостов через Ялу и вступали в бой с советскими истребителями, с тем чтобы, связав их боем в течение 20–25 минут, позволить бомбардировщикам сбросить бомбы в благоприятных условиях. Бывали и срывы в этой тактике. Часто МиГи появлялись неожиданно, и «Сейбры» не успевали сбросить подвесные баки. В этом случае они уклонялись от боя и уходили в сторону моря, зная, что советским истребителям запрещалось действовать над Желтым морем.

В некоторые дни американская авиация действовала безнаказанно. Так, например, 30 марта 36 В-29 под прикрытием 32 F-86 нанесли бомбовые удары по мостам в Чхонсончжин, Манпочжин и Намсанни, не встретив сопротивления со стороны советской авиации. 3 и 4 апреля группа F-86 сбила 4 МиГ-15, не потеряв ни одного своего истребителя29.

7 апреля 56 стратегических бомбардировщиков под прикрытием 60 истребителей типа F-84 и F-86 нанесли бомбовый удар по железнодорожному мосту у Аньдуна. Боевой порядок бомбардировщиков Б-29 представлял собой три группы: в двух первых — по 8 самолетов, а в третьей — 40. Первые две группы должны были отвлечь на себя МиГи, а третья сбросить бомбы на мост. Впереди боевого порядка бомбардировщиков шли 8 истребителей, оторвавшись от них на 12–15 километров. И все же 30 МиГам удалось оказать существенное противодействие врагу, нарушив его боевой порядок. Бомбометание оказалось неточным, мост остался нетронутым, потери американцев составили один В-2930.

Характерным для весны 1951 года явился воздушный бой 12 апреля. Объектом удара были те же мосты у Аньдуна. В налете участвовало 48 бомбардировщиков В-29 (по американским данным — 39), 48 истребителей F-80 и F-84, а также 32 F-8631. Один из стратегических бомбардировщиков имел на борту бомбу «Тарзон», другие несли по 8 бомб весом 900 кг каждая. Бомбометание предполагалось вести группами по 8, 16 и 24 бомбардировщика с интервалами от 2 до 10 минут. Боевой порядок состоял из колонны звеньев в строю «ромб» с превышением на 200 метров каждого последующего звена над впереди идущим32. Первая группа должна была вести бомбометание с высоты 5700–6000 метров, вторая — 6200–6500, третья — 6700–7000 метров. Заходы на цель планировались под углом 35°, а самолету-носителю бомбы «Тарзон» — под углом 0°.

Самолетам первых групп предписывалось не менять курс до сброса бомбы «Тарзон» и поражения ею цели, потом уходить от объекта с разворотом вправо. Бомбовая нагрузка каждого звена должна была быть сброшена за 17–20 секунд.

В 45 километрах от Аньдуна американские самолеты были встречены 40 советскими истребителями. Первая группа была атакована МиГами на высоте 6500 метров, вторая (в 35 километрах Аньдуна) на высоте 6500–7000 метров. Противник был рассеян, боевой порядок его нарушился. В результате бомба «Тарзон» взорвалась в 150 метрах от железнодорожного моста, не причинив ему вреда; несколько бомб упали вблизи моста. Всего было сброшено 250 бомб общим весом 260 тонн. Противник потерял 10 бомбардировщиков33. Потери американских истребителей составили 2 самолета (по американским данным, еще несколько F-86 были повреждены, так как в суматохе воздушного боя F-80 и F-84 вели огонь по любой скоростной воздушной цели, будь то МиГ-15 или F-86)34.

Важной задачей 64-го авиакорпуса весной 1951 года стала борьба по предотвращению бомбардировок строившихся с февраля новых аэродромов в Северной Корее. На них предполагалось базировать корейско-китайскую реактивную авиацию, с тем чтобы расширить радиус действия МиГов. Американская воздушная разведка уже в апреле разгадала замысел советского командования. ВВС США приступили к систематическим бомбардировкам строившихся аэродромов. Однако причиненный ущерб быстро ликвидировался китайскими и корейскими строителями. Командующий Временным бомбардировочным командованием бригадный генерал Дж. Бриггс принял решение наносить удары по новым аэродромам только непосредственно перед вводом их в эксплуатацию. Тактика сводилась к тому, чтобы вести систематическую разведку строившихся объектов, а по их готовности наносить бомбовые удары небольшим нарядом сил стратегической авиации. В дальнейшем же бомбово-штурмовыми ударами препятствовать ремонтным работам35.

С 17 апреля начались бомбардировки подготовляемых к приему советских, северокорейских и китайских самолетов аэродромов. Но успех данного замысла врага зависел от исхода борьбы с советскими истребителями. Надо сказать, что к тому времени пилоты МиГов обрели опыт и повысили свое мастерство. Боевое дежурство в Аньдуне продолжали нести 324-я истребительная авиадивизия, возглавляемая полковником Кожедубом. Советские летчики применили боевой порядок в составе 16 МиГ-15, в котором, действуя четверками и парами, блестяще овладели искусством взаимного прикрытия от атак «Сейбров». В воздушных схватках 16 и 18 апреля, сорвав американцам выполнение задачи, МиГи не понесли потерь.

Чтобы более успешно бороться с советскими истребителями, американское командование перебросило на аэродром Сувон еще одну эскадрилью F-86 и применило новую тактику. «Сейбры» стали действовать шестерками. При разделении четверки МиГов для атаки четыре F-86 шли на перехват пары, набиравшей высоту, а два F-86 атаковали пару, выполнявшую заход на цель. Идея маневра состояла в том, чтобы расколоть боевой порядок МиГов и уничтожать их по одиночке.

На первых порах эта тактика срабатывала. Уже 22 апреля 36 МиГ-15, которые шли на перехват 12 F-86, заканчивавших патрулирование в своей зоне, были встречены свежими силами в составе 12 «Сейбров», которые вступили в бой с советскими самолетами и сбили, по американским данным, четыре МиГа36. (Это сомнительно, так как американцы часто считали сбитыми МиГ-15, которые получали много пробоин, но исключительная живучесть МиГов — до 50-100 пробоин! — позволяла им быстро возвращаться в строй.)

Отдаленность Аньдуна, где базировались МиГ-15, от строившихся в КНДР аэродромов не давала советским истребителям эффективно противодействовать систематическим бомбардировкам этих объектов. Это позволило американской стратегической и тактической авиации, по существу, сорвать строительство аэродромов и приведение их в готовность к приему самолетов. Только за период с 17 по 23 апреля бомбардировкам подверглись 9 аэродромов, которые были полностью выведены из строя.

9 мая был совершен массированный налет на аэродром Синыйджу, где базировались северокорейские самолеты (38 Як-9, Ил-10 и Ла-5), а также размещались крупные склады горючего и военных материалов. Аэродром и склады были сильно разрушены, значительное число самолетов уничтожено на земле37. 18 взлетевших из Аньдуна МиГ-15 не смогли эффективно противодействовать объединенным силам шести авиакрыльев тактической морской авиации, насчитывавших до 318 самолетов38.

Весна 1951 года показала, что советские истребители действовали эффективно, выполняя задачи по прикрытию мостов через Ялу, но в силу ограниченной дальности полета не могли противодействовать американской авиации, наносившей бомбо-штурмовые удары по аэродромам и коммуникациям в центральном и восточном районах Северной Кореи. Зато в "аллее МиГов" советские истребители становились все более грозным противником для американской авиации.

Так, стремясь воспрепятствовать вражеским налетам на аэродромы Северной Кореи в недосягаемых для МиГов районах, советские истребители стали расширять зону своих боевых действий. Используя подвесные баки, что увеличивало радиус их действия до 190 километров, они стали выходить в районы, прилегающие к Пхеньяну и Чиннампо. Используя преимущества МиГов в действиях на больших высотах, советские летчики занимали эшелон с превышением над боевым порядком «Сейбров» или истребителей эскорта, становились в круг по 16–20 самолетов и, заходя со стороны солнца, парами атаковали противника, после чего вновь набирали высоту. Американцы назвали этот прием «йо-йо» (прыгающий на резинке чертик). Разведка ВВС США отмечала, что "в небе Кореи появились высококвалифицированные летчики", делались предположения, что экипажи МиГов комплектуются советскими пилотами39.

Тактические новинки, применяемые летчиками 64-го корпуса, заставляли командование ВВС США изыскивать новые способы действий для своих самолетов.

10 июля 1951 года в Кэсоне (КНДР), находящемся на 38° с. ш., начались переговоры о перемирии между Северной и Южной Кореей. К этому времени фронт стабилизировался по 38-й параллели. Наступило затишье и в воздушной войне. Тем временем близ Аньдуна, на китайской территории, был введен в строй еще один аэродром — Мяогоу. Это позволило 64-му корпусу увеличить количество истребителей для боевого дежурства на аэродроме или в воздухе. (В дальнейшем использовались еще два китайских аэродрома — Дапу и Дагушань.) Число истребителей, способных участвовать в боевых действиях, возросло с двух до четырех-пяти полков40.

Кроме того, части 64-го авиакорпуса перевооружились на новейшую модификацию МиГ-15 — МиГ-15 бис. Американцы полагали, что летом 51-го в районе Аньдун дислоцируется до 445 самолетов типа МиГ-1541. Однако эта оценка была далека от реальности. Число МиГов в то время не превышало 190 самолетов, а количество боеготовых было еще меньше42. И этим составом они должны были противостоять американским ВВС в Корее, насчитывавшим до 1500 самолетов различных типов стратегической, тактической и морской авиации, в том числе равным им по боевым качествам «Сейбрам» (89 самолетов).

В связи с новой техникой, поступившей на вооружение 64-го авиакорпуса, командование американских ВВС летом 51-го запретило применять В-29 в "аллее МиГов". Воздушные налеты на объекты Северо-Западной Кореи проводились в основном силами тактических истребителей F-80 и F-84 под прикрытием F-86. Но и это не избавило американцев от неприятностей. Так, например, 29 июля и в августе (9, 18, 19 и 24-го) МиГи, не вступая в бой с «Сейбрами», патрулировавшими в районе, где действовали истребители-бомбардировщики, атаковали F-80 и F-84 и, нанося им урон (правда, незначительный), срывали выполнение задачи по штурмовке и бомбардировке аэродромов и узлов коммуникаций.

23 августа переговоры в Кэсоне прервались. С 1 сентября авиация 64-го корпуса развернула активные действия против американских ВВС, которые с 18 августа совершали массированные налеты на узлы коммуникаций Северной Кореи. Советские летчики вновь изменили тактику. Они образовали круг, из которого внезапно несколько самолетов (4-16) развернутым строем атаковали один из «Сейбров», отвлекая другие F-86 на выручку товарища, а в это время другие МиГи, действуя колонной звеньев, атаковали самолеты, предназначенные для удара по объектам43. Эта тактика давала хорошие результаты: 19 сентября в воздушном бою МиГи уничтожили 3 «Сейбра» и 3 истребителя-бомбардировщика. Завоевав превосходство в воздухе не только в "аллее МиГов", но и вплоть до Пхеньяна, истребители 64-го корпуса в сентябре не давали американцам возможности наносить эффективные удары по избранным целям. Генерал Уэйленд, ставший с 10 июня командующим ВВС США на Дальнем Востоке, требовал от высшего командования усилить группировку F-86 в Корее, но получил отказ. Тогда Уэйленд вынужден был прекратить бомбардировки объектов в зоне действия МиГов, сосредоточив силы истребителей-бомбардировщиков на ударах по целям между рекой Чхончхон и Пхеньяном44. Это был успех советской авиации.

Но американцев ожидали новые сюрпризы. В конце сентября американской воздушной разведкой было отмечено строительство трех аэродромов в треугольнике Самчхам, Тэчон, Намси. Расположенные неподалеку друг от друга, эти стройплощадки хорошо прикрывались зенитной артиллерией и были в зоне досягаемости МиГ-15 с аэродромов Аньдун и Мяогоу. Окончание строительства аэродромов не предвещало американцам ничего хорошего. При действиях с такого аэродромного узла советская истребительная авиация значительно расширила бы пределы "аллеи МиГов".

Чтобы воспрепятствовать этому, генерал Уэйленд принял решение вновь применить для бомбардировок аэродромов самолеты В-29. С лета 1951 года стратегические бомбардировщики В-29 ("Супер-Фортресс" — "летающая сверхкрепость", сокращенно — "суперфорты") начали осваивать ночное бомбометание с помощью навигационной системы «Шоран», но еще не были готовы к эффективным действиям ночью. Поэтому Уэйленд решил применять их в светлое время суток.

Октябрь этого года стал месяцем наиболее напряженных воздушных схваток. Почти ежедневно группы из 8–9 «суперфортов» под прикрытием истребителей наносили бомбовые удары по стройплощадкам в районе Намси, Тэчон и железнодорожным узлам. Воздушные сражения шли с переменным успехом. Так, 16 октября огнем истребителей и бомбардировщиков, участвовавших в налете, было сбито и повреждено 9 МиГов — рекордный для 1951 года счет. Но вскоре боевое счастье перешло к советской авиации. 23 октября, несмотря на внушительное прикрытие — 34 F-86, 55 F-84, из 8 В-29 было сбито 3, а на следующий день, когда в бою при бомбардировке моста в Сунчхоне участвовало до 34 самолетов США и 40 МиГов, — потери американцев составили один F-84 и один В-29.

26 октября Уэленд запретил использовать «суперфорты» в светлое время суток, однако уже на следующий день, выполняя ранее утвержденный план, 8 В-29 бомбардировали железнодорожный мост у Синыйджу45.

Данные о потерях в последних октябрьских боях расходятся. Генерал Г.А. Лобов, в то время командовавший одной из дивизий 64-го авиакорпуса (впоследствии его командир), называет последним днем воздушных сражений 30 октября. По его воспоминаниям, в этот день 44 МиГа из имевшихся в боевой готовности 56 МиГ-15 встретила группа американских самолетов в составе двадцати одного В-29 и двухсот истребителей сопровождения. Противник потерял в воздушном бою двенадцать В-29 и четыре F-8446. По американским данным, последний дневной налет стратегической авиации США состоялся 27 октября. Объектом был железнодорожный мост у Синыйджу. Участвовали: с советской стороны — 95 (!) МиГов, с американской — восемь В-29, шестнадцать «Метеоров» австралийских ВВС и тридцать два F-84. Четыре В-29 были серьезно повреждены, о советских потерях не сообщается47.

Описание этого боя дополняет свидетельство генерала Г.А. Лобова о схватке МиГов с «Метеорами». В тот день данную задачу выполняла относительно небольшая группа из 16 МиГ-15 под командованием подполковника Сергея Вешнякова. Каждый летчик был всесторонне подготовлен для боя. В режиме радиомолчания группа вышла на север полуострова и, не вмешиваясь в уже начавшийся бой МиГов, отражавших массированный налет противника, повернула к югу, где в районе Пхеньяна встретила и внезапно атаковала 16 самолетов «Метеор-4». Удар был сокрушительный: 12 «Метеоров» было сбито, МиГи потерь не имели. Этот день был назван американцами "черным вторником"48.

Как бы то ни было, в октябре советским истребителям сопутствовал успех. Они завоевали господство в воздухе в Северо-Западной Корее и вынудили американцев до конца войны отказаться от дневных действий стратегической авиации и увеличить группировку F-86, перебросив в Корею 51-е авиакрыло самолетов F-86Е. Американская авиация потеряла за месяц 15 самолетов, повредила или уничтожила 34 МиГа49. Авторы официального труда "ВВС США в Корее", опубликованного исторической службой ВВС США (Вашингтон, 1983), пишут, что тогда, в конце октября 1951 года, "многие пессимисты говорили, что устаревшие «сверхкрепости» уже не смогут быть применены в Корее. Окрыленные успехом коммунисты перебросят свою авиацию через Ялу на аэродромы Синыйджу и Учжу… Таким образом, американским ВВС на Дальнем Востоке не удалось воспрепятствовать строительству аэродромов в Намси, Тэчон и Самчхам…"50. Начальник штаба ВВС США генерал Ванденберг, давая пресс-конференцию после инспекционной поездки по Дальнему Востоку, пришел к мрачному выводу: "Всего за две недели коммунистический Китай стал одной из ведущих держав в мире по воздушной мощи"51. Он не упомянул только о роли советского 64-го авиакорпуса, а ведь вряд ли не знал о его деятельности в Корейской войне.

Последние два месяца 1951 года отмечены снижением активности авиации обеих сторон.

Перейдя на использование своей стратегической авиации в темное время суток, американское командование столкнулось с рядом нерешенных проблем. Опыта в прицельном бомбометании ночью американцам явно не хватало. Известно, что в годы Второй мировой войны американская стратегическая авиация действовала, как правило, днем, а английская — ночью. Теперь ей необходимо было освоить ночные налеты на объекты Северной Кореи и обеспечить достаточно высокую точность бомбометания. Имелась некоторая практика в использовании для этой цели навигационной наземной системы "Шоран"52. Освоение этого способа бомбометания стратегическими бомбардировщиками началась еще летом 1951 года. Расчетное круговое вероятное отклонение (КВО) составляло около 160 метров. Однако это во многом зависело от точности карт и качества бортовой аппаратуры на самолете. Впервые бомбометание по системе «Шоран» было произведено 13 октября при налете на аэродром Самчхам. Однако результаты были неутешительными: из 278 бомб только 24 разорвались в пределах цели, и то на самом краю взлетно-посадочной полосы (ВПП)53. Такого рода бомбардировки продолжались в ноябре и декабре. Но результативность была невелика: не хватало опыта. Перед боевыми вылетами экипажи В-29 провели только 8 учебных бомбометаний с использованием «Шоран» вместо положенных 3554. Кроме того, выяснилось, что координаты главных объектов ударов — аэродромов Намси, Тэчон, Самчхам не совпадают с их положениями на картах. Ошибка при бомбометании составляла до 400 метров. Вводили в заблуждение и меры маскировки противника. На ВПП выкладывались подобия «кратеров» из земли, создававшие впечатление воронок от бомб. Большой помехой являлась и система противовоздушной обороны. 85-мм зенитные орудия, управляемые станциями орудийной наводки (СОН), прожекторные станции препятствовали В-29 занять выгодное положение для сброса бомб, тем более что маршруты выхода на цель были ограничены другой станцией «Шоран». Советская разведка в короткие сроки определила эти маршруты. Здесь были сосредоточены наиболее эффективные средства ПВО. Неточность бомбометания компенсировалась у американцев интенсивностью налетов и увеличением мощности бомб. В ноябре «суперфорты» произвели 26 налетов на аэродром Намси, сбросив 170 тонн бомб, 160 тонн их было сброшено на аэродром Тэчон в ходе 23 налетов, по 80–85 тонн бомб обрушилось на аэродромы Самчхам и Учжу, каждый из которых подвергся 12 ночным воздушным ударам55.

Переход американской стратегической авиации к ночным действиям безусловно осложнил боевые задания частей 64-го авиакорпуса. Ночные истребители Ла-11 (поршневые) обладали малой скоростью и не могли эффективно бороться с противником.

Командование корпуса срочно приняло меры для отражения ночных налетов «суперфортов». В ночных боях стали применяться МиГ-15, хотя они и не имели бортовых радиолокационных прицелов и других специальных устройств. Однако их большая скорость позволяла быстро сближаться с В-29, что в условиях небольшого светового поля, создаваемого наземными прожекторными станциями, имело огромное значение. Кроме того, МиГ-15 по сравнению с Ла-11 имел более мощное вооружение, позволявшее с первой атаки уничтожать В-29. Это было очень важно, поскольку противник быстро выходил из лучей прожекторов и времени для повторной атаки уже не оставалось.

После того как ночью было сбито несколько «крепостей», американцы приняли ряд новых мер по обеспечению их безопасности. Бомбардировщики снизу покрасили в черный цвет. Одновременно с В-29 противник стал применять легкие бомбардировщики В-26 ("инвейдер"), цель которых — подавлять с малых высот прожекторные станции. Однако для защиты прожектористов командование корпуса немедленно вооружило их расчеты крупнокалиберными зенитными пулеметами. Чтобы противоборствовать с МиГами, американцы стали использовать всепогодные истребители F-94, оснащенные радиолокационными поисковыми и прицельными устройствами. Однако и этого оказалось недостаточно. Тогда В-29 стали появляться ночью в районе прожекторных полей только в облачную погоду.

В целях повышения воздействия на коммуникации противник полностью переключил легкие бомбардировщики на ночные действия, главным образом по автоперевозкам войск и грузов. Такая тактика американцев была весьма рациональной. Отдельные участки дорог закреплялись за определенными экипажами. По мере изучения местности они снижали высоту полета и действовали более эффективно, поскольку с больших высот попадать в малоразмерные удавалось редко.

Прикрыть же хотя бы самые важные дороги прожекторными полями и зенитной артиллерией Корейская народная армия просто не могла. Это требовало большого количества сил и средств, которых у нее не было. Применение истребителей, не имевших локаторов, на малой высоте да еще в гористой местности исключалось.

Однако выход был вскоре найден. Командование корпуса создало несколько боевых групп, состоявших из взвода прожекторов и батареи 37-мм пушек. Каждая такая группа (их называли "кочующими") получала свои участки дорог и ежесуточно меняла позиции. Противник, не зная, где он на этот раз встретит огонь, был вынужден поднять высоты полетов, что сразу же уменьшило его боевые возможности, особенно по применению напалма. В результате это главное оружие В-26 потеряло в некоторой мере свою эффективность, а пулеметный огонь вообще стал бесполезным.

Немалую роль играли и прожектора. Экипажи бомбардировщиков начали бояться не столько зенитного огня, сколько ослепления лучами прожекторов, что на малых высотах приводило к потере пространственной ориентировки, столкновению со скалами и сопками. Однако радикально решить проблему борьбы с ночными бомбардировщиками 64-й корпус решить не смог. Отсутствие необходимых сил и средств не позволяло успешно бороться с противником в ночных условиях, хотя принятые меры несколько снизили эффективность его ночных налетов56.

Закончился 1951 год. Несмотря на многие трудности, 64-й корпус в целом успешно выполнил свои задачи. В дневное время было проведено 307 групповых воздушных боев с участием в них 43 % всех вылетавших на боевые задания экипажей. По данным штаба корпуса, было сбито 562 самолета противника. Это был наивысший результат года за всю Корейскую войну. В 16 одиночных воздушных боях ночью было уничтожено два самолета В-29. Потери корпуса составили 71 самолет МиГ-15. Погибли 32 летчика57.

Но главное состояло даже не в количестве сбитых самолетов — важнее было то, что присутствие в воздухе МиГов и огонь зенитной артиллерии не давали американским бомбардировщикам и тактическим истребителям эффективно выполнять задачи, расстраивали их боевые порядки, снижали точность бомбовых и штурмовых ударов. Это признавали и американцы.

В апреле 1952 года журнал "Юнайтед Стейтс нейви просидингс" писал в статье "Уроки воздушных боев в Корее":

"МиГ-15 является практически смертоносным оружием для наших теперешних типов бомбардировщиков стратегической авиации. Ясно, что наши военно-воздушные силы совершили серьезный просчет, взяв за основу производство В-36 и В-50, вместо того чтобы в первую очередь заняться развитием реактивных бомбардировщиков. Увеличение количества групп истребителей сопровождения не разрешило проблемы, которую представляют МиГ-15. Опыт войны в Корее показывает, что прикрытие реактивными истребителями бомбардировщиков, обладающих небольшой скоростью, фактически бесполезно: самолеты-перехватчики противника пикируют через боевые порядки истребителей сопровождения, вынужденных лететь малой скоростью, и сбивают прикрываемые ими бомбардировщики…"58

В октябре 1951 года другой журнал — "Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт" отмечал: "Бомбардировщики стали сталкиваться с более сильным и метким огнем зенитной артиллерии и все усиливающимся противодействием истребительной авиации"59.

В боях 51-го года МиГ-15 показал свою необыкновенную живучесть и высокую эффективность вооружения, особенно в стрельбе по бомбардировщикам.

Вот как оценивались инженерно-авиационной службой 64-го истребительного авиакорпуса боевые качества этого самолета в докладе командира корпуса штабу ВВС Советской армии в сентябре этого года:

"Самолет МиГ-15 показал высокие боевые качества, безотказность в работе и простоту в эксплуатации.

В воздушных боях с американскими самолетами, вооруженными крупнокалиберными пулеметами, самолет МиГ-15 устойчив против разрушений и возникновения пожара в полете. Двигатель продолжает работать безотказно при серьезных повреждениях его агрегатов.

Отдельные самолеты в боях получили до 30–50 пулевых пробоин и благополучно возвращались на свой аэродром. На самолете при этом при полете на скорости до 1000 км/ч не было замечено каких-либо задиров обшивки. При частичном разрушении хвостового оперения и при ограниченном ходе рулей высоты самолет сохранял устойчивость и управляемость в полете.

Пробоины в заднем топливном баке, в топливной системе и при простреле жгутов электропроводки пожара на самолете в воздухе не вызывают. Всего зафиксирован один случай возникновения пожара на самолете в воздушном бою.

Из 22 поврежденных двигателей отказали в работе в воздухе только 3 двигателя, вследствие появления дисбаланса и заклинивания ротора по причине разрушения лопаток турбины и соплового аппарата. В остальных случаях при простреле диска турбины и повреждения лопаток двигатель работал без перебоев. Пробоины в камерах сгорания и реактивной трубе пожара не вызвали.

Более уязвимым местом на самолете являются тяги управления рулями высоты и поворота. Из 18 случаев катапультирования летчиков в 10 случаях оно производилось по причине отказа управления самолетом. Вторым уязвимым местом является верхняя сфера кабины, при повреждении которой летчики в большинстве случаев получают ранения от пулевых попаданий и осколков стекла фонаря"60.

Видимо, высокая живучесть МиГ-15 не раз вводила в заблуждение американских пилотов, когда они считали, что уничтожили самолет, прошив его несколькими очередями из крупнокалиберных пулеметов. Проявленные пленки фиксировали множество попаданий и давали основание считать самолет сбитым, а он возвращался на базу и после ремонта уже через несколько дней был снова боеготовым. Мощным было и вооружение МиГа: три пушки (одна 37 мм и две 23 мм).

Огневое противоборство с В-29 всегда было в пользу МиГ-15 по нескольким причинам. Его пушки обладали значительно большей дальностью и разрушительной мощностью стрельбы, чем крупнокалиберные пулеметы В-29. Кроме того, «крепости» имели очень плохую живучесть. Счетно-решающие механизмы и сами пулеметные установки бомбардировщика не обеспечивали прицеливания и эффективного огня по истребителям, атакующим на большой скорости сближения (150–160 м/с). Сама же атака длилась всего три-четыре секунды.

Сказанное не означает, что советские летчики-истребители полностью овладели имевшейся у них техникой и искусством ведения воздушного боя. Подводя итоги осенью 1951 г., командование корпуса отмечало многочисленные недостатки, которые свидетельствовали о том, что боевое мастерство многих летчиков еще далеко от совершенства. В докладе (в сентябре месяце) командира корпуса генерал-майора авиации Белова в штаб ВВС отмечалось, что многие летчики еще не овладели знанием тактических приемов противника, не избавились от шаблона в применении собственных тактических приемов, порой увлекаются боем с истребителями противника в ущерб выполнению главной задачи — уничтожению бомбардировщиков, начинают вести огонь с таких дистанций, которые не позволяют поразить цель. Говорилось и об упущениях со стороны руководителей полетами различных степеней. Так, отсутствие опыта управления с земли действиями реактивной авиации приводило к тому, что после взлета подразделения или части некоторые экипажи не могли найти противника и принять участие в бою. Командиры подразделений, как явствовало из доклада, не овладели еще умением правильно организовать атаку, что снижало боевые результаты; взаимодействие между группами и экипажами в воздухе организовывалось не всегда достаточно четко. Много недостатков отмечалось в работе разведки, которая с опозданием выдавала сведения о противнике, в ряде случаев неправильно оценивала состав групп вражеской авиации, что не позволяло правильно оценивать соотношение сил. Указывалось и на другие недочеты в боевой работе.

Такой практический подход к боевой деятельности личного состава корпуса говорил о том, что командование соединения не закрывало глаза на недостатки, видело их и стремилось устранить, чтобы повысить эффективность частей корпуса в борьбе с противником. И действительно, с приобретением опыта в последующие годы вплоть до конца Корейской войны советские авиаторы и зенитчики значительно повысили свое боевое мастерство.

1951 год был самым напряженным в воздушной войне, развернувшейся в небе Северной Кореи, но не по количеству участвовавших сил и интенсивности боев. Силы постоянно наращивались, бывали периоды и более интенсивных действий. Этот год был для летчиков 64-го корпуса самым результативным. Впервые столкнулись в массированных воздушных боях реактивная и поршневая авиация, впервые равные по качеству истребители-перехватчики — МиГ-15 и F-86 — мерялись силами. Именно в 1951 г. вырабатывалась тактика современного воздушного боя, испытывались на практике технические характеристики самолетов, электронного оборудования, отрабатывались приемы радиоразведки и радиоэлектронной борьбы, выявлялись возможности зенитной артиллерии и радиотехнических войск, проверялась система жизнеобеспечения пилота, решались проблемы катапультирования, аварийно-спасательной службы и многое другое.

В начале 1952 года воздушная обстановка усложнилась. В Южной Корее на аэродроме Сувон появилось новое, 51-е крыло F-86Е. Группировка «Сейбров» резко увеличилась — с 89 до 165 самолетов, из которых постоянно участвовало в боевых действиях порядка 125–130 истребителей61. Переход неприятеля на ночные действия стратегической авиации и легких бомбардировщиков остро ставил перед 64-м корпусом новые задачи. Расширилась аэродромная сеть в Северной Корее, а следовательно, и зона ответственности корпуса. Теперь МиГ-15 летали с подвесными баками, что увеличивало радиус их действия до 190 километров62. Кроме того, в первой половине 52-го года в составе корпуса действовали не три, а две истребительных авиадивизии: в январе-феврале — 324-я и 303-я, в марте-июне — 97-я и 190-я63. Еще осенью 1951 г. вступила в боевые действия Объединенная китайско-корейская воздушная армия (ОВА) — приходилось взаимодействовать с ней, передавать накопленный опыт. Объединенной воздушной армией командовал китайский генерал Лю Чжень. Северокорейские ВВС возглавлял генерал Ван Лен.

По просьбе руководителей ОВА подготовку их частей к воздушным боям и прикрытие на первых порах осуществляли советские летчики. И уже вскоре две дивизии, которыми командовали Фан Цзан и Си Буань, имевшие на вооружении самолеты МиГ-15, вступили в боевые действия.

В связи с этим одной из первостепенных задач корпуса стал постепенный ввод в боевые действия китайских и корейских летчиков из соединений ОВА.

Во взаимодействии с экипажами 64-го корпуса они начали участвовать в воздушных боях против авиации противника. В дальнейшем, по мере накопления пилотами ОВА боевого опыта, они стали действовать самостоятельно, поскольку языковой барьер усложнял взаимодействие в воздушных схватках с врагом советских летчиков и авиаторов ОВА. Вместе с тем вопросы объединения боевых усилий, определения направлений совместного оперативного применения сил согласовывались заранее и постоянно. Так, отражение крупных групп бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков, следовавших под сильным прикрытием F-86, экипажи 64-го корпуса брали на себя, а летчики ОВА привлекались только при необходимости наращивания усилий. В основном они вели борьбу с мелкими группами, действуя до линии фронта. Для отсечения F-86 при преследовании ими самолетов корейских и китайских полетов поднимались советские истребители. Более сложные задачи советские летчики продолжали выполнять и тогда, когда самолетный парк Объединенной воздушной армии на передовых аэродромах Аньдун, Мяогоу, Дапу и Дагушань превысил количество МиГов в 64-м авиакорпусе.

В 1952 году, после того как В-29 перешли на действия в темное время суток, что сократило их применение, основной ударной силой ВВС США в светлое время суток стали истребители-бомбардировщики F-80 и F-84. Это еще более осложнило советской авиации выполнение задач, так как в сравнении с «суперфортами» тактические истребители имели примерно четырехкратное численное превосходство над силами 64-го корпуса64. При отражении воздушных налетов борьба с F-86Е истребителями «заслона» велась преимущественно мелкими группами (звено, эскадрилья), эшелонированными по высотам от 8000 до 14 000 метров. Это позволяло МиГам сравнительно малыми силами связывать крупные группы «Сейбров» на широком фронте и создавать достаточно благоприятные условия своим ударным группам для борьбы с тактическими истребителями и бомбардировщиками.

Нередко применялся прием, названный американцами «коробочкой» (Box in). Он заключался в том, что группа МиГов атаковала прибывших в район патрулирования F-86 из заранее занятой зоны ожидания на северном участке "аллеи МиГов", а когда «Сейбры» начинали отход в сторону моря, их перехватывала другая «южная» группа, заранее сосредоточенная, как бы в «засаде», в районе Анджу.

Крупные группы МиГов (30–60 самолетов) использовались авиачастями, выделенными для действий по тактической авиации (F-84, F-80, типа «Метеор», В-26, палубные штурмовики). Тактика МиГ-15 при борьбе с ударными самолетами противника сводилась к тому, чтобы с высот около 13 тысяч метров (выше уровня демаскирующего инверсионного следа) стремительно атаковать противника и, поразив, на малой высоте уйти на свою базу. Принимаемая МиГами тактика сильно затрудняла «Сейбрам» борьбу с советскими истребителями. Для более раннего предупреждения о появлении МиГов над северокорейской территорией американцы установили РЛС на острове Чхо-до в Желтом море и широко пользовались ею65.

Стратегические бомбардировщики В-29, несмотря на то что они полностью переключились на действия в темное время суток, столкнулись с новыми для них средствами противодействия — советской наземной системой ПВО. Мощные прожектора слепили экипажи, в их световом поле МиГи, приспособленные для полетов ночью, атаковали, хотя и малыми силами, тихоходные громоздкие машины; зенитная артиллерия, оснащенная станциями орудийной наводки, вела прицельный огонь. ПВО рассредоточивались по известной командованию 64-го корпуса дуге станций «Шоран». Это приводило к тому, что «суперфорты» встречали противодействие средств ПВО задолго до подхода к объекту. Выполнять задачу в такой обстановке было нелегко, и результаты бомбовых ударов были далеко не всегда эффективны. Поэтому для нанесения ударов по объектам американцы выбирали наиболее сложные метеоусловия.

Характерным примером в этом роде может служить налет 4 В-29 на железнодорожный мост у горы Квоксан 10 июня 1952 г. «Суперфорты», следовавшие по дуге «Шоран», внезапно были освещены 24 прожекторами. В световом поле появились 12 МиГов — два В-29 были уничтожены; третий, получив тяжелые повреждения, совершил вынужденную посадку; четвертый, применив радиоэлектронные помехи, смог уйти от атак истребителей66.

Но боевое счастье переменчиво. 23 июня, воспользовавшись низкой облачностью и грозовым фронтом в районе Аньдуна, 124 тактических истребителя F-80 и F-84, 35 палубных штурмовиков под прикрытием 84 F-86 и 35 морских истребителей F-9-F в течение часа (с 16 до 17 час.) нанесли мощный бомбоштурмовой удар по одному из важнейших объектов, прикрываемого 64-м корпусом, — Супхун-ГЭС, расположенной в 60 километрах севернее Аньдуна. Удар был, по существу, безнаказанным. 44 зенитных (85-мм и 37-мм) орудия смогли подбить только два самолета. Авиация 64-го корпуса не действовала: над аньдунским аэродромом и южнее находился эпицентр грозового фронта, исключавший взлет самолетов67.

Но такой налет на Супхун-ГЭС был все-таки исключением, а не правилом. Как признавали американцы, установить превосходство в воздухе в "аллее МиГов" на сколько-нибудь продолжительный срок им не удавалось. «Сейбры» появлялись в этой зоне только в случае необходимости прикрыть нападающую авиацию. Объекты основных ударов, как правило, выбирались за пределами зоны действий 64-го корпуса. Командование ВВС США на Дальнем Востоке отмечало увеличение группировки истребительной реактивной авиации в Маньчжурии (это происходило, главным образом, за счет частей ОВА. — Авт.), качественное совершенствование системы управления и оповещения, появление новых РЛС: осенью 1952 года насчитывалось 25 РЛС раннего обнаружения и 11 станций наведения. Наведение с земли позволяло МиГам выходить в зону нахождения «Сейбров» в радиусе до 120–130 километров от Аньдуна68.

Конечно, по американским меркам наземное оборудование советской истребительной авиации в Корее не отвечало стандартам, принятым в ВВС США, но оно свидетельствовало о том, что, и уступая во многих аспектах американцам (условия быта, устаревшее оборудование и т. п.), летчики 64-го корпуса представляли собой грозную силу для врага. "Но, — отмечали американские наблюдатели, — они использовали свою воздушную мощь только для самоотверженной защиты Северной Кореи и Маньчжурии и никогда для ударов по наземным объектам врага"69. Американские пилоты с уважением отзывались о советских летчиках, многие из которых показывали высокое пилотное мастерство и профессионализм в ведении воздушного боя. Полковник Джон Митчелл, ставший в июне 1952 г. командиром 51-го авиакрыла F-86Е, говорил: "Мы делим пилотов МиГ-15 на две категории — «хончо», т. е. профессионалы высокого класса, и «учеников»… При встрече с «хончо» мы знаем, что надо приложить все свое искусство и мобилизовать все возможности техники, чтобы успешно справляться с такой птицей"70. Кстати говоря, американские летчики при встрече с МиГами часто отмечали отнюдь не восточноазиатскую внешность пилота.

МиГ-15, с его первоклассными по тому времени летно-техническими данными, вынуждал командование ВВС США на Дальнем Востоке неоднократно обращаться к своим начальникам с требованием усовершенствовать F-86, сделать его адекватным, а то и превосходящим МиГ-15 самолетом. В США упорно работали над этой проблемой. В результате уже в июне 1952 года на вооружение 51-го авиаполка, а в сентябре — 4-го авиакрыла поступил новый истребитель F-86F. Он отличался от своего предшественника F-86Е повышенной тягой двигателя (2360 кг), усовершенствованной конструкцией крыла, улучшенными техническими характеристиками. Максимальная скорость возросла до 1200 км/ч, практический потолок до 15–17 тысяч метров, увеличилась маневренность, скорость в горизонтальном полете, скороподъемность71. В 1952 году F-86F получили две эскадрильи (в 4-м и 51-м крыле).

Активность МиГов, которая, как уже указывалось, была невысокой в первой половине 1952 года, возросла в августе, это объяснялось тем, что все больше вводилось в строй частей и соединений ОВА. Это не осталось незамеченным противником: американцы отмечали большое количество неопытных пилотов, появившихся в небе Северной Кореи. Однако к концу года положение начало меняться. Летчики американских ВВС докладывали после выполнения заданий, что действия МиГов отличаются слаженностью, хорошим взаимодействием между парами и звеньями. Во многих случаях экипажам «Сейбров» приходилось тратить много времени на маневр в воздушном бою, чтобы занять выгодную позицию. В результате исчерпывался лимит времени и надо было уходить на базу, не поразив противника72.

Экипажи 64-го корпуса и ОВА чаще стали применять нешаблонные тактические приемы, связывали американцев воздушным боем и вынуждали их поспешно отходить в сторону моря и над морем катапультироваться, поскольку уже не оставалось топлива.

Боевое мастерство пилотов МиГов особенно возросло с началом 1953 года. Они использовали профессионально весь диапазон высот в воздушных боях и смело ввязывались в воздушную схватку, даже когда могли ее избежать, будучи в меньшинстве73. Вылетавшие на "свободную охоту" МиГ-15 имели фюзеляжи, окрашенные снизу в голубой, а сверху в золотистый цвета. Набрав высоту 13–14 тысяч метров, где их не выдавал инверсионный след, они становились незаметными и сверху внезапно атаковали воздушного противника.

Но и американцы не стояли на месте. Многие из них овладели новой машиной — F-86F и показывали высокое искусство ведения воздушного боя. Росло число асов, а им считался каждый сбивший 5 и более самолетов ОВА или 64-го корпуса. Появилась и новая тактика «заслона» при прикрытии самолетов тактической авиации. «Сейбры» образовывали «поезд», который состоял из 6 звеньев: каждое звено (из 4 самолетов) шло за предыдущим на расстоянии 2 километров. Такой боевой порядок давал возможность вступления в бой с противником большинству истребителей «поезда» и снижал опасность для звена подвергнуться атаке МиГа в отрыве от своих самолетов. В то же время он позволял звену сохранять маневренность и свободу действий для атаки74. Как отмечал командовавший до мая 1953 года 5-й воздушной армией США генерал Г. Баркус, американские ВВС имели "безусловное господство в воздухе над Северной Кореей между линией фронта и р. Чхончхон и превосходство между реками Чхончхон и Ялу"75.

Действительно, эффективность советских истребителей в 1952 году по сравнению с 1951 годом понизилась. Это объяснялось рядом причин. «Суперфорты» совершали налеты только ночью, когда МиГ-15 не могли оказать им массированного противодействия. Воздушные бои шли преимущественно днем и большей частью с F-86E и F-86F, примерно равных по качеству МиГам. Много времени и сил отнимало обучение пилотов ОВА и прикрытие их в ходе выполнения боевых заданий.

В 1953 году обстановка еще более усложнилась. На самолеты F-86F перевооружались еще два крыла: 18-е и 81-е. «Сейбры» этих крыльев использовались как тактические истребители для поражения наземных целей, но могли эффективно вести и воздушный бой. Одновременно американское командование активизировало действия стратегических и тактических бомбардировщиков ночью в районах, где днем они могли встретить сильное противодействие. К тому же преобладание сложных метеоусловий зимой 53-го исключало использование частей ОВА из-за недостаточной летно-боевой квалификации. Это компенсировалось интенсивностью полетов соединений 64-го корпуса. Поэтому напряжение боевых действий корпуса вплоть до заключения перемирия 27 июля 1953 года было очень высоким. Среднемесячное количество боевых вылетов в 1953 году по сравнению с предыдущим годом возросло на 33%76.

Истребители противника, тоже многому научившиеся за войну, вступали в бой только при выгодных для них тактических условиях или при явном превосходстве в силах.

В то же время американское командование, несмотря на численное превосходство, не могло воздушными боями разрешить проблему обеспечения действий тактической авиации в зоне ответственности 64-го корпуса и в последний год, с появлением самолета F-86F, начало применять тактику "свободной охоты" в районе аньдунского аэродрома, с тем чтобы вызвать МиГи на бой в явно неблагоприятной для них обстановке.

С целью навязать 64-му корпусу свои условия воздушной войны американцы разбрасывали листовки провокационного содержания, делали заявления по радио. Так, начиная с 14 марта 1953 г. экипажи самолетов 5-й воздушной армии разбрасывали листовки на все объекты, которые подвергались бомбово-штурмовым ударам. В листовках был один вопрос: "Где ВВС коммунистов?" Радио Сеула усиленно муссировало тему о слабости корейско-китайских ВВС.

Венцом пропагандистской провокации стал так называемый "проект Мулла". В ночь на 26 апреля два В-29 разбросали более 1 миллиона листовок над населенными пунктами вдоль реки Ялу. Листовки, написанные на китайском, корейском и русском языках, призывали летчиков МиГ-15 перелетать на своих самолетах в Южную Корею, на аэродром Кимпо. Далее говорилось, что каждый перелетевший пилот получит политическое убежище и вознаграждение в сумме 50 тысяч долларов. Тому, кто перелетит первым, сверх того дадут еще 50 тысяч долларов. 10 и 18 мая еще полмиллиона листовок было разбросано в том же районе. Радио американского командования передавало содержание листовок на корейском, китайском и русском языках.

Однако не перелетел ни один летчик. Уже после войны, в сентябре 1953 года офицер ВВС КНА лейтенант Ро Кум Сук бежал из КНДР на самолете МиГ-15 бис, но, как выяснилось, он никогда не слышал о каких-либо вознаграждениях за это77.

В последние месяцы "воздушной войны" в Корее в воздушных боях участвовало все больше летчиков ОВА китайско-корейских вооруженных сил и все меньше авиаторов 64-го корпуса. Для американцев эти месяцы стали периодом количественного роста асов 5-й воздушной армии. К концу июля 1953 г. их насчитывалось 39 человек78. Воздушные бои продолжались вплоть до последнего дня войны.

27 июля 1953 г. в Паньмыньчжоне было подписано перемирие.

Давая обзор боевой деятельности экипажей МиГ-15 за годы войны, командир 64-го корпуса С.В. Слюсарев сообщил в штаб ВВС, что наиболее тяжелые, но результативные боевые действия корпуса относятся к 1950–1951 гг., когда в воздушных боях было сбито 564 самолета противника. Собственные потери составили: летчиков — 34, самолетов — 71. Общее соотношение потерь 4:1, а временами 7,9:1 в пользу 64-го корпуса. В 1952 году эффективность действий корпуса снизилась. Было сбито 394 самолета противника. Собственные потери — 51 летчик и 172 самолета. Общее соотношение сбитых самолетов 2,2:1. За 7 месяцев 1953 года в воздушных боях было уничтожено 139 американских самолетов, а потеряно 25 летчиков и 76 истребителей МиГ-15 бис, что составляло 1,9:1 в пользу 64-го корпуса79. При этом характерной особенностью 53-го года было то, что возрос удельный вес такого способа действий, как патрулирование в воздухе, поскольку с усиленным применением противником истребителей F-86F дежурство на аэродромах не всегда обеспечивало в сложных метеоусловиях своевременный перехват истребителей противника.

Всего за время войны истребители корпуса уничтожили 1097 самолетов противника, потеряв 110 летчиков и 319 самолетов; 212 самолетов США были сбиты зенитной артиллерией80. По уточненным данным Генштаба Вооруженных Сил СССР, советские авиационные соединения в Корее потеряли 120 летчиков и 335 самолетов. Общие потери советских военнослужащих в этой войне — 299 человек81.

Американские данные об итогах воздушной войны в Корее значительно отличаются от советских. Это не удивительно, так как советский отчет касался только воздушных боев, в которых участвовали самолеты 64-го корпуса, тогда как американцы сообщали о результатах боевой деятельности своей авиации по всему фронту, включающей действия по наземным объектам, борьбу с корейско-китайской фронтовой авиацией, а также воздушные бои с советскими авиачастями и с соединениями ОВА.

По американским сведениям, ВВС и ВМФ США, а также авиация союзных США стран уничтожили 976 самолетов противника. Свои потери составили 1986 самолетов, из них от действий противника — 1041 самолет и 945 — по причинам, не зависящим от противника. Потери в людях составили 1729 человек, в том числе убитыми — 1144, ранеными — 306, пропавшими без вести 30 и пленными — 249 человек82.

В воздушных схватках между МиГ-15 и истребителями ВВС США, по американским данным, уничтожено 792 самолета противника83. Такое расхождение в отчетах сторон о потерях объясняется, по-видимому, тем, что высокая живучесть советских реактивных истребителей позволяла сохранять эти самолеты во многих случаях, когда противник считал их сбитыми. Огонь крупнокалиберных 12,7-мм пулеметов, которыми были вооружены американские самолеты, был малоэффективен против МиГ-15. Летчика защищали лобовое бронестекло и 20-мм бронезаголовник, не пробиваемые пулями даже при прямом попадании. Двигатель ВК-1 также был малоуязвим. Протекторы топливных баков быстро затягивали пробоины. Даже при попадании множества пуль (40-120) МиГ-15 дотягивал до аэродрома84. Расхождения данных о потерях объясняются также тем, что американцы в это число включают МиГ-15, пилотировавшиеся менее опытными корейскими и китайскими летчиками. В то же время, по последним американским данным, почерпнутым из ЦАМО РФ, летчики 64-го корпуса совершили 75 % всех боевых вылетов против авиации войск ООН в Корее85.

В течение многих лет в СССР участие советских летчиков в Корейской войне было покрыто завесой секретности. Лишь в 1980-х годах сообщения об этом стали появляться в печати, упоминаться в некоторых документах.

"Сталинские соколы", взлетавшие с аэродромов Маньчжурии на бой с американскими бомбардировщиками и истребителями, были отчаянными парнями, прошедшими суровую школу Отечественной войны и показавшими себя прекрасными воздушными бойцами в небе Кореи. Они мужественно, в исключительно неблагоприятных для себя условиях сражались с американскими асами. И те, и другие были достойными соперниками. Многие советские летчики были награждены орденами, 22 стали Героями Советского Союза. И если американский ас № 1 капитан Макконнел сбил 16 самолетов противника, то два советских летчика превзошли его: капитан Н. Сутягин сбил 21, а полковник Е. Пепеляев 20 вражеских самолетов86.

Особо следует отметить подвиг гвардии майора Серафима Субботина (324-я истребительная авиадивизия). 15 июня 1951 г. он совершил первый в мире воздушный таран реактивного истребителя МиГ-15 против лучшего американского истребителя F-86 «Сейбр». Когда двигатель на его самолете отказал, Субботин таранил противника. Американский истребитель был сбит, советский летчик успешно катапультировался. Ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Между тем под адский гул американских бомбардировок городов и сел КНДР и вихрь воздушных боев между американской авиацией и советскими истребителями в "аллее МиГов" переговоры продолжались. К октябрю 1952 года стороны договорились по трем из четырех пунктов. Во-первых, решено было демаркационную линию установить соответственно линии фронта на момент прекращения боевых действий и подписания перемирия. Стороны договорились отвести свои войска от этой линии на 2 километра, то есть создать 4-километровую демилитаризованную зону. Во-вторых, были созданы две специальные комиссии по контролю за соблюдением условий перемирия. В-третьих, в течение 3 месяцев было условлено созвать политическую конференцию для мирного решения корейского вопроса и проблемы вывода всех иностранных войск. В отношении репатриации военнопленных стороны условились о 2-месячном сроке ее осуществления, но не смогли договориться о механизме решения этого вопроса: должен ли соблюдаться принцип добровольности возвращения пленных или нет87.

3 декабря 1952 года Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию о ненасильственной репатриации военнопленных. Но только 27 июля 1953 года было подписано соглашение о прекращении огня. Война закончилась.

Безвозвратные потери сторон составили: 400 тысяч военнослужащих Южной Кореи, 54 тысячи американцев, 17 тысяч других "войск ООН"; потери КНР и КНДР от 2 до 4 миллионов военнослужащих и гражданского населения; потери СССР — 299 человек88.

Окончанию Корейской войны в значительной степени способствовали смерть И.В. Сталина в марте 1953 года и приход к власти в США президента Д. Эйзенхауэра в январе того же года. Значительные потери американцев в Корее (157 530 убитых и раненых) вызвали всеобщее недовольство внешней политикой администрации Трумэна. Обещание Д. Эйзенхауэра положить конец войне оказалось решающим фактором, обеспечившим его победу на президентских выборах в 1952 году. Новое американское руководство, анализируя опыт войны в Корее, вынуждено было признать провал стратегии «сдерживания». Действительно, военная машина США столкнулась на Корейском полуострове не с "главным противником" — СССР, а с вооруженными силами КНДР и КНР, но и после трех лет войны американцы оказались на том же рубеже, с которого началась война. Американские военные теоретики расценивали этот факт как безусловный провал США.

Конечно же, несмотря на меры, принимавшиеся руководством СССР с тем, чтобы скрыть участие советских летчиков и зенитчиков в Корейской войне, американские политические и военные круги знали об этом. Но они тщательно скрывали от американского общества сведения о роли советской авиации и ПВО в этой войне.

Это диктовалось опасением, что общественность США потребует санкций против СССР. Но подобные действия грозили непредсказуемыми последствиями. Обе сверхдержавы не хотели и боялись разрастания локального конфликта в Корее до уровня, чреватого ядерной войной мирового масштаба.

Глава 4. Переговоры на фоне сражений

Четвертый этап войны: 10 июля 1951 года — 27 июля 1953 года

Итак, 10 июля 1951 года в г. Кэсоне (Кайдзйо, Кайсен), находившемся на 38-й параллели на территории КНДР, начались переговоры противоборствующих сторон. С одной стороны их вели представители США и Республики Корея (Южная Корея), с другой — представители КНР и КНДР. Переговоры велись напряженно, неоднократно прерывались и почти все время сопровождались схватками тактического значения на сухопутных фронтах и ожесточенной войной в воздухе.

Ход переговоров широко освещался в мировой печати. Но материалы, публиковавшиеся в прессе, зачастую носили пропагандистский, декларационный характер, были рассчитаны на завоевание переговаривающимися сторонами симпатий мировой общественности.

Главную сущность позиций сторон передают секретные материалы, переписка политических деятелей и дипломатов каждой из сторон, а также тайные встречи дипломатов по поручению политических руководителей своих государств.

Именно секретные материалы, ставшие доступными широкой публике в самые последние годы ХХ в., раскрывают мотивы действий руководства государств, как участвовавших, так и официально не участвовавших (СССР) в конфликте на Корейском полуострове. В этих документах наиболее рельефно проявляются истинные цели и намерения участвовавших в войне стран.

Помимо многих документов, касающихся Корейской войны, которые были изданы на Западе, в последнее время появились и документы, опубликованные в России в трудах и статьях Г.А. Лобова, Б.С. Абакумова, Д.А. Волкогонова, Н.С. Хрущева, Д.С. Ахалкаци, А.С. Орлова, С.Н. Гончарова, Н.Т. Федоренко, А.И. Докучаева, М. Пака, Г.Ф. Кривошеева, В.А. Гаврилова, В.Н. Вартанова и др.

Особую ценность в освещении хода переговоров представляет труд профессора А.В. Торкунова "Загадочная война: корейский конфликт 1950–1953 годов". (М.: РОССПЭН, 2000). В нем на основе президентского архива опубликованы многие документы, позволяющие по-новому взглянуть на политику Москвы и Пекина в Корейской войне, истинные цели и намерения сторон в этом военном конфликте.

В работах зарубежных и отечественных историков, освещающих ход переговоров, наибольшее внимание привлекают начавшиеся уже с первых дней войны секретные контакты между заместителем министра иностранных дел СССР А.А. Громыко и послом Великобритании в Москве Д. Келли, а также между представителем СССР в ООН Я.А. Маликом и специальным представителем президента США Д. Кеннаном. Кроме этого весьма показательна переписка И.В. Сталина с Ким Ир Сеном и Мао Цзэдуном. Поэтому анализ этих переговорных процессов и документов представляет большой интерес.

Секретные переговоры Советского Союза и Англии (А.А. Громыко — Д. Келли)

Когда на Корейском полуострове разразилась война, тогдашний посол Англии в Москве Д. Келли выступил в Совете Безопасности ООН с резким осуждением этой войны и предложил без промедления принять срочные меры для мирного разрешения военного конфликта. По его мнению, Советский Союз, ратовавший за идею всемерного укрепления мира во всем мире, не посмеет отклонить данное предложение1. Вслед за тем на имя посла поступило из Лондона срочное указание: ему предписывалось в тесном взаимодействии с послом США в Москве А. Керком установить с советской стороной контакт для интенсивных консультаций. 29 июня 1950 года Д. Келли в телеграмме на имя заместителя министра иностранных дел СССР А.А. Громыко писал:

"…Правительство Великобритании выражает надежду на то, что Советский Союз окажет свое максимальное влияние на руководство Северной Кореи для скорейшего мирного разрешения военного конфликта на Корейском полуострове"2.

Прошла неделя. 6 июля А.А. Громыко на встрече с

Д. Келли заверил, что его правительство разделяет тревогу Англии и искренне надеется на мирный исход данного конфликта, и в свою очередь поинтересовался, нет ли у него какого-либо конкретного предложения на сей счет. На что Д. Келли почти дословно повторил содержание упомянутой выше телеграммы, добавив лишь:

"Правительство Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии уповает на то, что при активной поддержке со стороны Советского Союза вскоре прекратятся военные действия в Корее и там восстановится довоенное мирное положение"3.

Объяснение А.А. Громыко, данное в беседе с Д. Келли, было намного более обнадеживающим, нежели его разговор с послом США А. Керком. В позиции Советского Союза явно проглядывало его стремление использовать Англию в поисках мирного урегулирования корейского вопроса.

Премьер-министр Англии К. Эттли и министр иностранных дел Э. Бевин поспешили уведомить об этом телеграфом Вашингтон. В посланной в адрес госдепартамента телеграмме говорилось:

"…реакция советской стороны на наше предложение заслуживает тщательного изучения. Мы воздерживаемся от дальнейшего диалога с Советским Союзом, пока предварительно не обсудим это с правительством США. Нам весьма важно знать, какова позиция г. Ачесона по данному вопросу, ибо это могло бы послужить его дальнейшему успешному урегулированию"4.

Последовал ответ Д. Ачесона:

"…Хотя у меня нет полной уверенности в том, что реакция Советов направлена на осложнение корейского вопроса и подрыв наших совместных усилий, на наш взгляд, Советский Союз в сложившихся условиях усиленно попытается найти выход, не нанося урона своей репутации"5.

Ответ Ачесона не производил впечатления, что он в этом вопросе особенно торопится, ограничиваясь рамками резолюции Совета Безопасности ООН. При этом он предостерегал, чтобы представитель Англии на встрече с А.А. Громыко ни в коем случае не соглашался включить в переговорный процесс вопросы представительства красного Китая в ООН и статуса Тайваня и тем самым отвлечь внимание от главного вопроса. Он считал:

"…если переговоры пойдут в таком русле, то Советы могут потребовать от нас неприемлемых чрезмерных уступок, на что мы, конечно, не могли бы пойти"6.

Премьер-министр Англии К. Эттли понимал всю важность любой инициативы по обсуждаемому вопросу. Он также прекрасно понимал и всячески предостерегал от того, чтобы создать превратное впечатление, будто на Корейском полуострове воюют представители белой расы против цветной7. В свете всего этого Д. Келли считал, что американские методы и приемы сближения и контактов с Востоком ошибочны и в корне своем порочны. Если, как это делали США, упорно настаивать на безоговорочном претворении в жизнь известной резолюции Совета Безопасности ООН, тем самым как бы сознательно закрывалась возможность конструктивного сотрудничества в разрешении сложнейшего вопроса. Вследствие этого, как предполагал Д. Келли, консультации по этому вопросу неоправданно надолго затянутся. В такой ситуации Советы вполне могут "выступать с открытым забралом", не скрывая сущности своего истинного замысла8.

Министр иностранных дел Англии Э. Бевин в ходе состоявшихся консультаций сумел уточнить, что именно для его правительства на данном отрезке времени имеет первостепенное значение: во-первых, необходимо четко придерживаться основных положений резолюции Совета Безопасности и ничего не предпринимать за ее рамками; во-вторых, Англия также не должна играть в переговорном процессе роль третейского посредника под давлением США и СССР9. Однако у Англии были ограниченные возможности в выборе предполагаемых миротворческих мер. Директивное письмо правительства, переданное послу в Москве Д. Келли для дальнейшего руководства, 9 июля также было доведено до сведения госдепартамента США.

В нем указывались желательные для Англии меры, которые мог бы предпринять со своей стороны Советский Союз, а именно: поддержать и тем приумножить миротворческие усилия других постоянных членов Совета Безопасности ООН, направленные на мирное урегулирование военного конфликта на Корейском полуострове, и, пользуясь своим влиянием на руководство Северной Кореи, заставить его прекратить военные действия и отвести войска за 38-ю параллель10. Перед послом Д. Келли стояла задача сделать акцент на важности сохранения мира и своим демаршем дать понять, что он представляет всего лишь интересы Англии, это с одной стороны, а с другой — тщательно обойти ту ловушку, которую могла бы таить в себе встречная инициатива А.А. Громыко11.

Это показывает, что на проводившихся ранее переговорах между Д. Келли и А.А. Громыко в сущности не было достигнуто какого-либо значительного прогресса.

В сложившейся ситуации госсекретарь США Д. Ачесон был вполне удовлетворен демаршем Англии и резонно считал, что все меры пресечения всяких других враждебных действий непременно должны сочетаться с усилиями по восстановлению довоенного мирного положения на Корейском полуострове. Он утверждал также, что ни в коем случае вывод многонациональных войск ООН из Кореи не мог и не должен быть условием прекращения военных действий. Далее он отметил, что со стороны Д. Келли должна быть активно поддержана единодушная позиция Генеральной Ассамблеи ООН, выработанная на основе установленных новых фактов об агрессии Северной Кореи.

Если бы в то время Англия пошла наперекор воле Вашингтона, то это могло бы вызвать неблагоприятную реакцию в политических кругах США. Великобритания не могла не знать этого и в своих дальнейших шагах постаралась избежать опасного крена, который мог бы возникнуть в той ситуации12.

Министр иностранных дел Англии Э. Бевин был почти уверен, что на предстоящих двусторонних переговорах Советский Союз выдвинет вопрос о представительстве коммунистического Китая в ООН и о статусе Тайваня. А США, получившие единодушную поддержку по корейской проблеме на Генеральной Ассамблее ООН, прекрасно знали, что в вопросе о Тайване они не могли бы получить такую же поддержку. Поэтому США наверняка с прохладцей встретили бы обсуждение данной темы. Зная все это, Э. Бевин без обиняков поставил вопрос ребром: если Советский Союз только в обмен на положительное решение тайваньской проблемы в пользу коммунистического Китая согласится на прекращение военных действий и восстановление довоенного мирного положения на Корейском полуострове, то будет ли на таких условиях пересмотрена прежняя позиция США?13 Впоследствии Ачесон писал:

"Тогда и президент Г. Трумэн, и я были крайне недовольны такой линией поведения Англии. Трумэн, естественно, поддержал в этом вопросе позицию своего государственного секретаря".

Согласно указанию от 11 июля, Д. Келли передал А.А. Громыко телеграмму своего правительства, а тот, со своей стороны, хоть и не проявил особого оптимизма по поводу содержания этой телеграммы, однако заверил, что тут же доложит о ней своему правительству.

Э. Бевин, узнав о том, как А.А. Громыко принял посла Д. Келли с его предложением, не без основания предполагал: раз визит английского посла не желателен для советской стороны, вряд ли от него можно ожидать положительного результата14. Касаясь советско-китайских отношений, Э. Бевин писал:

"По мере дальнейшего развития крайне тревожных событий на Дальнем Востоке усилиями США может резко увеличиться численность военных сил в регионе. Видимо, И. Сталин не желает такого поворота. При таком раскладе сил Мао Цзэдун, и такой вариант вполне возможен, может тайно вынашивать мысль вовлечь в большую войну с США и Сталина. Но И. Сталин не так близорук и вряд ли даст втянуть себя в эту авантюру"15.

В то же время Э. Бевина крайне беспокоила азиатская политика Советского Союза, стремившегося всеми силами отделить Азию от остального мира. В свете этого, хотя вопросы о представительстве континентального Китая в ООН и статусе Тайваня и не требовали сиюминутного разрешения, но совершенно очевидно было, что на фонe массированных усилий Советов в поддержку Китая было бы неразумно слепо продолжать прежнее давление на Китай. Внешне коммунистический Китай демонстративно проводил жесткую линию в отношении Тайваня, требуя восстановления своей территориальной целостности путем возвращения его в лоно своего отечества, но эта линия, в сущности, не была так тверда и последовательна, как упрямая позиция Советского Союза в отношении Корейского полуострова. По мнению Бевина, пока неизвестно, будет ли коммунистический Китай также участвовать в военном конфликте на стороне Северной Кореи, позиция Англии должна быть взвешенной и разумной: не следует делать из Китая "козла отпущения", сваливая на него все смертные грехи, и загонять его в такой тупик, что он в конце концов сам откажется от всякой надежды на нормализацию отношений с Западным миром16.

Резюмируя свою позицию в этом вопросе, Э. Бевин тогда писал:

"Важнейшим элементом нашей стратегии должны быть скорейшая локализация корейского военного конфликта и сведение на нет любых возможностей его дальнейшего расширения. В этом русле мы так или иначе обязаны дать определенный ответ на тайваньский вопрос и, в соответствии с этим, корректировать прежнюю линию огульного давления на Китай, подталкивающую его на вынужденное сближение с Советским Союзом"17.

Эти взгляды Бевина были изложены в его официальном заявлении. И тут же, по указанию Э. Бевина, Франкс, посол Англии в США отметил, что данное заявление выражает не только интересы одной Англии, все остальные члены Британского содружества наций тоже солидарны с ним18.

Почти одновременно правительство Индии выступило со своей миротворческой инициативой. Вследствие этого возникла еще одна непредвиденная "головная боль". Премьер-министр Республики Индия Д. Неру настоятельно советовал К. Эттли: Англии надлежит добиваться, чтобы Китай, наконец, занял свое законное место среди других постоянных членов Совета Безопасности ООН19. Посольство Индии в Москве передало аналогичное предложение США. Это произошло после того, как Советскому Союзу и Китаю была предложена в различных формах, но по существу одна и та же идея. Советский Союз тогда отказался, но коммунистический Китай согласился с предложенной инициативой20. 13 июля 1950 года Д. Неру направил свое послание Сталину. В ответном письме Сталина говорилось:

"Советский Союз приветствует мирную инициативу г. Неру по урегулированию корейского конфликта и надеется, что в дальнейшем Совет Безопасности ООН должен сыграть в нем главную, решающую роль и что при этом в его работе должны участвовать все 5 великих держав, включая и Китай, который в обязательном порядке должен занять свое законное место среди других постоянных членов Совета Безопасности".

Вслед за этим Д. Неру в своем письме Д. Ачесону отмечал:

"Я считаю данную инициативу крайне важной и подающей большие надежды, и настаиваю на том, чтобы вопрос о принятии Китая в постоянные члены Совета Безопасности незамедлительно был решен положительно"21.

Г. Трумэн и Д. Ачесон по-прежнему были категорически против этого. В связи с этим К. Эттли не без основания опасался, не возникнут ли у США подозрения в том, что данное послание Сталину направлено при молчаливом согласии со стороны английского правительства. Чтобы развеять подобные подозрения, правительство Англии поспешило послать госсекретарю США Ачесону все копии переписки между премьер-министрами Англии и Индии. По мнению Кабинета министров Англии, не ко времени выдвинутая Д. Неру мирная инициатива поставила Англию в крайне неловкое положение перед США22.

Министр иностранных дел Англии Э. Бевин считал, что ответ Сталина на послание Неру свидетельствовал об ужесточении позиции Советского Союза. Подкрепляло эту мысль и последовавшее затем советское предложение, ставившее непременным условием разрешения корейского военного конфликта заблаговременное проведение консультаций пяти великих держав, включая и Китай23. Бевин заранее знал, что данное предложение Советского Союза, без всяких сомнений, будет отклонено США. Совершенно ясно было, что США не ударят палец о палец для продвижения советского предложения, ибо в противном случае пришлось бы срочно созывать Совет Безопасности для обсуждения единственного вопроса: о принятии Китая в его члены, и при этом откладывать все остальные вопросы24.

На встрече с Д. Келли 18 июля А.А. Громыко изложил суть инициативы своего правительства. Она заключалась в том, что для ознакомления с мнениями обеих сторон конфликта в Корее следовало бы срочно созвать Совет Безопасности при обязательном участии Китая25. Позже премьер-министр К. Эттли на совещании Кабинета отметил:

"Ответ И. Сталина на инициативу Д. Неру и последовавшее за ним советское предложение говорят о том, что в данном вопросе позиция Советского Союза ни на йоту не изменилась, и что он, Советский Союз, и впредь ни на шаг не отступит от прежней позиции. Поскольку у Советов нет ни малейшего желания воздействовать на Северную Корею с тем, чтобы та отвела свои войска за 38-ю параллель, данное советское предложение не найдет нужной поддержки у США"26.

На том же совещании Кабинета была единодушно принята резолюция, согласно которой на любых последующих переговорах и консультациях по урегулированию корейского вопроса непременным условием должен быть безоговорочный отвод северокорейских войск за 38-ю параллель. Далее члены Кабинета пришли к общему выводу: прекращение военных действий на Корейском полуострове и принятие Китая в члены Совета Безопасности ООН — это два разных вопроса, не имеющих между собой никакой взаимосвязи. В нынешней ситуации их особенно необходимо отделить друг от друга27.

Поводом для нагнетания чувства возмущения, вызванного индийской мирной инициативой, послужил тот факт, что Англия в свое время придавала ей важное значение и активно поддерживала ее.

Советский Союз вскоре официально опубликовал результаты всех этих закулисных переговоров и консультаций, сделав их достоянием широкой гласности, что было достаточно прозрачным намеком на их завершение. Как ни странно, СССР сделал это, не дожидаясь, пока английский посол Д. Келли уведомит А.А. Громыко об окончательном решении своего правительства. Следовательно, и у Келли не было времени, чтобы обменяться мнениями с госсекретарем США. Суть окончательной позиции английского правительства была в том, что прекращение военных действий и восстановление мира в Корее не должны быть обусловлены решением других, не относящихся к этому побочных вопросов28.

20 июля 1950 года палате общин британского парламента было доложено о результатах обмена мнениями между правительствами Англии и Советского Союза29.

Следует отметить, что в переговорах А.А. Громыко — Д. Келли инициатива все же принадлежала советской стороне. Это свидетельствует о том, что Советский Союз прилагал немало усилий в поисках различных возможностей урегулирования корейского вопроса. За время проведения целой серии консультаций и переговоров позиции Англии и США значительно сблизились, к чему стремилась сама Англия.

Выдвинутые в ходе войны миротворческие инициативы, направленные на достижение перемирия как первого этапа ее окончательного прекращения, отражали весь спектр различных подходов великих держав к урегулированию корейского вопроса. Впоследствии основная канва их подходов по-прежнему сохранилась. Так, в разгар войны советский представитель Я.А. Малик с трибуны Совета Безопасности ООН призывал, с одной стороны, пригласить представителей Китая, Южной и Северной Кореи, чтобы они смогли принять участие в работе Совета Безопасности по урегулированию корейского вопроса, а с другой — немедленно вывести из Кореи все иностранные войска. Это было, по мнению советского делегата, непременным условием восстановления мира в Корее. Англия и Индия тогда положительно отнеслись к предложению Я.А. Малика. Представитель Англии в ООН Гладуин Джебб согласился с предложением Советского Союза при условии, что Северная Корея отведет свои войска за 38-ю параллель. Представитель Индии Бенегал Н. Pay также поддержал его. Но США были категорически против советского предложения.

Позднее, когда положение на фронтах стремительно ухудшалось для Народной армии Северной Кореи, министр иностранных дел СССР А.Я. Вышинский для урегулирования корейского вопроса внес в Совет Безопасности ООН проект резолюции из 7 пунктов. Все названные выше миротворческие инициативы и после окончания Корейской войны нашли свое продолжение в политике Англии и СССР по послевоенному устройству Кореи.

Как уже было сказано, в начале Корейской войны довольно интенсивно проводились двусторонние закулисные переговоры между А.А. Громыко и Д. Келли, что было явным признаком значительного сближения позиций сторон по внешнеполитическим вопросам. В те дни и министр иностранных дел Англии Э. Бевин поведал американской стороне свое особое, так сказать, свободное от вассальной зависимости, мнение по тайваньскому вопросу. Он также выступил против обсуждения в Кабинете тех негативных последствий, которые могли иметь место вследствие жесткого противостояния США в тайваньском вопросе. Это объяснялось тем, что в случае принятия Кабинетом крайне отрицательной резолюции по данному вопросу, он как лицо ответственное за внешнеполитический курс страны, должен расхлебывать "всю эту кашу".

Корейская война была для Англии той чертой, которая четко обозначила два разных, не связанных друг с другом вопроса, — дальнейшую судьбу Кореи и определение статуса Тайваня. Хотя в общих чертах правительство Англии поддерживало позицию США в корейском вопросе, но из-за опасения возможного возникновения китайско-американского конфликта эта поддержка скорее всего носила символический, формальный характер30. Если посмотреть с этой точки зрения на Корейскую войну, то она для Англии, несомненно, имела свою политическую подоплеку. Иными словами, в ходе Корейской войны Англия весьма чутко реагировала на каждый шаг других мировых держав и, в соответствии со своими национальными интересами, старалась использовать военный конфликт для создания выгодного для себя нового миропорядка. Материалы о консультациях и переговорах А.А. Громыко — Д. Келли наглядно показывают те истинные мотивы, которыми руководствовалась Англия в своих внешнеполитических акциях в период Корейской войны.

Секретные советско-американские переговоры (Я.А. Малик — Д. Кеннан)

Начиная с августа 1950 года США вплотную включились в двусторонний переговорный процесс относительно возможного перемирия в Корейской войне. Это произошло лишь после того, как по прогнозам экспертов31 стало очевидно, что хотя Советский Союз и не желает развязывания большой, глобальной войны, но с помощью своих союзников (стран социалистического блока) вполне может причинить немало беспокойства Америке. Кроме того, как полагали, на том этапе прежде всего Германия и Австрия притягивали пристальное внимание Советского Союза32.

Сохранились архивные документы, повествующие о следующем факте: в конце 1950 года Ким Ир Сен оказался в крайне затруднительном положении. Н.С. Хрущев обратился тогда к И.В. Сталину с просьбой оказать ему военно-экономическую помощь. Но Сталин холодно встретил эту просьбу, сказав:

"Я бы не хотел втянуть нашу страну в Корейскую войну и тем вызвать осуждение мировой общественности. Если на Корейском полуострове создалась такая ситуация, то это по большей части проблема самого Ким Ир Сена".

В то же время Сталин в принципе не возражал против того, чтобы в военные действия вмешалась Народно-освободительная армия Китая33.

Тогдашний посол США в Москве А. Керк в докладе правительству писал:

"Если нам удастся в короткое время достичь перемирия в Корейской войне, то это послужило бы большим подспорьем в деле урегулирования и других неразрешенных вопросов, и, в конечном счете, внесло бы немалый вклад в улучшение американо-советских отношений"34.

По мнению руководства США, причина того, что Советский Союз воздерживался открыто высказать идею о перемирии в Корейской войне, крылась в том, что это было бы равносильно нанесению себе пощечины собственной рукой. Следовательно, нужно было создавать благоприятные для СССР условия, чтобы он с честью вышел из такой ситуации, не нанеся ущерба своей репутации. Поэтому двусторонние секретные переговоры предлагалось вести именно в подобном духе35.

В свете сказанного первой внешнеполитической акцией США была попытка посла в Париже Чарльза Болена установить прямой контакт с политическим советником посольства СССР в Германии В. Семеновым, но она не увенчалась успехом36. Госсекретарь США Ачесон видел причину неудачи в неправильном выборе полномочного представителя США и решил для этой цели выделить опытного переговорщика Д. Кеннана37.

Д. Кеннан, по мнению Я.А. Малика, был самым авторитетным американским советологом, а по мнению известного журналиста У. Липпмана38, и самым эрудированным и опытным государственным чиновником. Д. Ачесон даже считал, что во всей Америке по компетентности в различных отраслях науки Д. Кеннан занимает одно из первых мест39.

Конечная цель Ачесона заключалась не в действительном достижении перемирия40, а в том, чтобы умудренный житейским опытом переговорщик Д. Кеннан в предполагаемом диалоге с СССР прежде всего давал противной стороне понять истинные намерения США.

Так был выбран главный представитель США в будущем американо-советском диалоге. Вслед за тем, 18 мая 1951 г. заведующий отделом Европы госдепартамента X.Ф. Мэттьюс вместе с Д. Ачесоном направились в штат Нью-Джерси, в Принстонский университет, где Д. Кеннан занимался научными исследованиями, и предложили ему возглавить американскую делегацию на переговорах с Советским Союзом о перемирии в Корее. Заодно Ачесон попросил его лично встретиться и переговорить с советским дипломатом Я.А. Маликом. Но Д. Кеннан, будучи далек от азиатской политики своего правительства, не знал в деталях американского военного плана на Корейском полуострове и был весьма озадачен тем, что США замышляли там широкомасштабные военные действия. Откровенно говоря, он был против того, чтобы США в этой войне являлись одной из воюющих сторон. Он также был одним из ярых противников массированного наступления войск ООН на территорию, лежащую за 38-й параллелью. Но, как бы то ни было, 22 мая началась закулисная американо-советская дипломатическая игра, в процессе которой противники с переменным успехом забрасывали мяч на чужую половину поля41.

Если Кеннан все же согласился взвалить на свои плечи нелегкую ношу секретной миссии, то он это сделал сознательно, ибо был твердо убежден в своем успехе. На его взгляд, Советский Союз в данный момент, как бастион мирового коммунистического движения, не будет безумно рисковать, загоняя себя в тупиковую ситуацию42. Об этом наглядно свидетельствовали колоссальные материальные и людские потери, которые несли войска Северной Кореи на полях сражений против мощной американской военной машины, а Москва, удаленная на 5 тыс. миль от Корейского полуострова, не в состоянии была руководить боевыми операциями в столь разрушительной войне. Взаимодействие частей северокорейской армии было полностью нарушено или уничтожено ударами американской авиации, а военные операции, которые разворачивались в непосредственной близости от советской границы, серьезно беспокоили руководство Советского Союза и ставили под угрозу его безопасность. Таков был вывод Кеннана43.

Вскоре Д. Кеннан направил свое письмо советскому дипломату С.К. Царапкину, с которым он был лично знаком в бытность послом США в Москве. В письме говорилось:

"К сожалению, я не знаком с Я. Маликом. Нельзя ли, чтобы при Вашем содействии состоялась наша с ним встреча, в ходе которой в спокойной обстановке мы могли бы обсудить интересующие нас вопросы. Если это возможно, такая встреча могла бы состояться 31 мая или 1 июня, где-нибудь в укромном месте мы за чашкой чая непринужденно и открыто смогли бы поговорить".

29 мая с советской стороны последовал положительный ответ:

"Такая встреча возможна 31 мая на загородной даче Малика, расположенной в Гленкове, на окраине Нью-Йорка"44.

В указанный день Д. Кеннан нанес визит Я.А. Малику. В беседе с ним Малик старательно уклонялся от обсуждения вопросов, касавшихся Корейской войны, и ограничивался лишь общими суждениями о пользе развития взаимовыгодных экономических и торговых связей между двумя странами. Впоследствии Кеннан писал в своих мемуарах: ему тогда казалось, что Малик в беседе с ним вел себя крайне осторожно, опасаясь, как бы ненароком не проронить лишнее слово.

"Это было вполне понятно: зал, где происходила беседа, был нашпигован подслушивающими устройствами и за каждым нашим шагом следило бдительное око спецслужбы. И я, и Малик фактически были связаны по рукам. Только позже он получил от Москвы соответствующее указание о дальнейших действиях на переговорах с американцами"45.

Итак, в этой беседе стороны не смогли достичь ничего конкретного и, расставаясь, лишь договорились об очередной встрече.

Вторая их встреча состоялась там же 5 июня 1951 года в 7 часов вечера. На ней, в отличие от первой, Д. Кеннан выдвинул три конкретных вопроса: а) определение состава государств-участников переговоров; б) какова должна быть на них повестка дня; в) вопрос об образовании контрольной комиссии по перемирию. Однако Я.А. Малик, хотя внешне поддерживал инициативу собеседника по скорейшему восстановлению мира на Корейском полуострове, но возражал против участия Советского Союза в переговорах, ссылаясь на то, что СССР в этой войне не является воюющей стороной. Он настаивал на том, чтобы в переговорный вопрос включились со стороны Северной Кореи лишь представители КНДР и КНР. Абсолютно уверенный в том, кто может прекратить войну, и не питавший иллюзий по отношению к Северной Корее и Китаю, Д. Кеннан выдвигал довольно веские аргументы о настоятельной необходимости участия Советского Союза в переговорах, но так и не добился утвердительного ответа от Я.А. Малика по окончании этих секретных переговоров.

Д. Кеннан пришел к следующим выводам:

во-первых, Советский Союз не желает, чтобы война на Корейском полуострове превратилась в глобальный конфликт между ним и США; во-вторых, Советский Союз опасается, что в случае расширения военных действий наземные войска США могут вторгнуться в Маньчжурию и советско-корейские пограничные зоны, а американская авиация может даже появляться над опорными пунктами Советской Армии, расположенными на просторах Маньчжурии; в-третьих, в такой ситуации крайне важно для Советского Союза, не нанеся ущерба своему доброму имени, действовать максимально осмотрительно, чтобы в водовороте военных действий не пострадали его нормальные дружеские отношения с Китаем; в-четвертых, в условиях, когда войска ООН перешли 38-ю параллель и продолжали фронтальное наступление на север, казалось, наступило время для открытого вмешательства советских военных сил, но руководство Советского Союза, не желая лобового столкновения с американскими войсками, предпочло лишь разрешить Китаю двинуть свои войска в пределы Кореи; в-пятых, в том случае, если войска США, пренебрегая идеей перемирия, все же будут продолжать наступление на север, у Советов останется лишь один единственный выбор — вступить в большую войну с США; в-шестых, руководство СССР проявляет максимум терпения, воздерживаясь от открытого вступления в Корейскую войну, — это явный симптом того, что в элитной верхушке Кремля происходят скрытые трения, мешающие такому решительному шагу. Может быть, этот решительный шаг со стороны Советов не так уж далек, как нам хотелось бы думать; в-седьмых, из вышеизложенного совершенно очевидно, что, несмотря ни на что, войну надо как можно скорее остановить и, если возможно, поставить окончательную точку в военных действиях на Корейском полуострове. Если будет достаточно быстро достигнуто перемирие и восстановлен мир по обе стороны 38-й параллели, то это было бы большим благом для США46.

Необходимо отметить, что одновременно с мирными переговорами в США активно прорабатывалась и другая линия. Вопрос о возможности использования американцами атомной бомбы в Корее не снимался с повестки дня. Как свидетельствуют американские документы, в частности, хранящаяся в бумагах Трумэна памятная записка министра обороны США "Военная эффективность применения атомного оружия в тактических целях в Корее" от 14 августа 1951 года, ОКНШ был полон решимости применить атомную бомбу, если американские войска будут стоять "перед лицом катастрофы". С одобрения Трумэна ВВС США получили приказ провести "учебный атомный удар" в Корее с целью демонстрации решимости и способности США применить в случае необходимости атомное оружие. В результате американская авиация в октябре 1951 года провела операцию под кодовым названием "Хадсон Харбор", в ходе которой выполнила несколько «учебных» атомных ударов в Корее.

Обнаруженные недавно в Великобритании архивные документы свидетельствуют, что в 1952 году США собирались нанести превентивный атомный удар по Советскому Союзу.

По сообщению английской газеты "Электроник телеграф", в 1951 году британская разведка получила данные о том, что Пентагон готовится нанести атомный удар по Советскому Союзу. В рапорте директора морской разведки вице-адмирала Эрика Лонгли-Кука, составленном в 1951 году, сообщается: военные США убеждены, что "глобальная атомная война с Советским Союзом не только неизбежна, но и вот-вот разразится"; американцы готовятся к началу военных действий "где-то в середине или в конце 1952 года", независимо от согласия или противодействия прочих стран НАТО. Согласно сведениям профессора политологии Ноттингемского университета Ричарда Элдрича, написавшего книгу о рапорте Лонгли-Кука и связанных с ним событиях, рапорт был настолько секретным, что существовало лишь шесть его копий, которые необходимо было уничтожить по прочтении.

Несмотря на это, один из экземпляров рапорта попал в 1951 году в руки Уинстона Черчилля, который отнесся к нему весьма скептически. Однако после того, как в апреле 1952 года Черчилль посетил США, он изменил свою точку зрения и вновь затребовал рапорт к себе, чтобы изучить его внимательнее.

По мнению Лонгли-Кука, русские были слишком осторожны для того, чтобы первыми ударить по США, но подогревавшееся маккартистами беспокойство США в связи с ростом атомного потенциала у СССР могло привести к началу военных действий. В рапорте сообщалось: "Американцы говорят: "У нас есть бомба, и давайте используем ее сейчас, пока соотношение сил складывается в нашу пользу. Раз война с Россией неизбежна, давайте покончим с этим сейчас". Ведутся разговоры об "ультиматуме силы", но подавляющее большинство считает, что "русских надо уничтожить как можно раньше".

Подтверждение информации Лонгли-Кука можно найти и в высказываниях некоторых американских генералов того времени. Так, один из них заявил, что Запад не может себе позволить ждать, пока Европа, а то и Америка, будут опустошены ядерным холокостом. "Мы сможем превратить Россию в пустыню без большого ущерба для западной цивилизации. На нас лежит моральная ответственность остановить агрессию России силой, если это понадобится, для того, чтобы избежать последствий промедления".

Другой генерал сообщил, что США уже находятся в состоянии войны с Россией. "Зовем ли мы это холодной войной или как-нибудь иначе, мы не побеждаем, — заявил он. — Мне кажется, любой анализ ситуации покажет, что единственный способ выиграть эту войну — как можно скорее начать нападение и нанести России удар такой силы, чтобы, по меньшей мере, не дать ей захватить Европу".

"Если мы правильно спланируем и проведем операцию, — продолжил он, мощь наших ударов на первом этапе военных действий будет достаточной для того, чтобы вынудить Россию принять наши условия мира, который только тогда окажется настоящим. Это не будет превентивным ударом, так как мы уже в состоянии войны"47.

Переписка лидеров советского блока по вопросу перемирия

Советские документы периода корейской войны свидетельствуют о сохранявшейся длительное время с начала конфликта заинтересованности И.В. Сталина в продолжении военных действий в Корее. Еще 7 декабря 1950 года Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило указания советскому представителю в ООН, отвергавшие курс на восстановление мира в Корее. Указания выглядели следующим образом:

"НЬЮ-ЙОРК.

ВЫШИНСКОМУ.

№ 826. Ваше предложение о прекращении военных действий в Корее считаем неправильным в настоящей обстановке, когда американские войска терпят поражение и когда со стороны американцев все чаще выдвигается предложение о прекращении военных действий в Корее, чтобы выиграть время и помешать полному поражению американских войск.

Проект Советской делегации должен включать следующее:

1. Немедленный вывод всех иностранных войск из Кореи.

Решение корейского вопроса должно быть предоставлено самому корейскому народу.

Текст Вашей преамбулы не вызывает возражений.

По поручению инстанции

А. ГРОМЫКО"48.

Характерно, что 5 июня, в тот день, когда состоялась встреча Малика и Кеннана, Мао Цзэдун обратился к Сталину с письмом, в котором изложил ряд серьезных вопросов, требовавших немедленного разрешения, в частности, "финансовый вопрос, вопрос ведения военных действий непосредственно на фронте, вопрос опасности возможной высадки противником десанта на морском побережье в нашем тылу"49. Мао предлагал направить в Москву для консультаций Гао Гана и Ким Ир Сена.

На следующий день Сталин дал Мао Цзэдуну ответ, из которого видно, что лидер СССР не был заинтересован в прекращении конфликта. Сталин писал:

"Я так же думаю, как и Вы, что форсировать войну в Корее не следует, так как затяжная война, во-первых, даст возможность китайским войскам обучаться современному бою на поле сражения и, во-вторых, колеблет режим Трумэна в Америке и роняет военный престиж англо-американских войск"50.

Сталин предлагал направить заявки на дополнительные поставки вооружения, соглашался, что необходимо усилить партизанскую войну в тылу противника, предлагал нанести по англо-американским войскам "серьезный удар с разгромом трех-четырех дивизий противника". Это, по мнению Сталина, привело бы к серьезному перелому настроений как в китайско-корейских, так и в англо-американских войсках. Кроме того, это дало бы затем возможность применять более широко и с успехом местные маневры, необходимые для истощения врага.

Мао Цзэдун немедленно воспользовался предложением Сталина о составлении дополнительных заявок на поставки вооружения и направил ему телеграмму с просьбой производить поставки по этим заявкам в счет военного кредита по половинной стоимости, а также отсрочить погашение суммы выплат51.

После переговоров с Гао Ганом и Ким Ир Сеном Сталин пришел к следующим выводам:

"Первое — о перемирии. Признали, что перемирие теперь выгодное дело.

Второе — о военных советниках. Если они Вам очень нужны, то мы готовы удовлетворить Вас.

Третье — о поставке вооружения для шестидесяти дивизий. С нашей стороны возражений не будет"52.

Кроме того, Сталин сообщал Мао, что по полученным сведениям в ближайшее время должно было последовать обращение со стороны США о перемирии (очевидно, после переговоров Малика с Кеннаном).

Тогда же Мао Цзэдун предложил придерживаться следующей тактики:

1. Ждать, когда противник обратится первым.

2. Желательно, чтобы Советское правительство на основании заявления Кеннана сделало бы запрос американскому правительству о перемирии.

3. Условия для перемирия: восстановление границы на линии 38-й параллели; выделить незначительную полосу в качестве нейтральной зоны как от Северной Кореи, так и от Южной Кореи. Отнюдь не допустимо такое положение, что нейтральная зона выделяется только с территории Северной Кореи. Северная и Южная Корея не должны вмешиваться в дела друг друга.

4. Отложить на время вопрос приема Китая в ООН.

5. Для того чтобы поторговаться, стоит поставить вопрос о Тайване в качестве условия. В случае если Америка будет твердо настаивать на том, чтобы вопрос о Тайване разрешался отдельно, тогда сделать соответствующие уступки53.

Одновременно Мао сразу же поднял перед Сталиным вопрос, который, наряду с перемирием, его весьма интересовал, — форсированное переоснащение с советской помощью вооруженных сил КНР. При этом он указывал, что обещанная Сталиным поставка вооружения для 60 дивизий является минимальной потребностью для китайских войск, действующих в Корее, в текущем, 1951 году. Помимо этого настаивал на пересмотре сроков поставок:

"…Из общего количества вооружения для шестидесяти дивизий, по расчетам Советского Генштаба, в текущем году будет поставлено вооружение только для шестнадцати дивизий (в том числе для трех корейских), а вооружение для остальных сорока четырех дивизий будет поставлено в 1952–1953 годах. Это находится в противоречии с потребностью и временем корейского театра военных действий"54.

После переговоров с Д. Кеннаном 23 июня 1951 года Я.А. Малик, выступая в радиокомпозиции "Цена мира", подготовленной по линии "Радио ООН", отметил:

"Сегодня Корейская война является самым больным вопросом в жизни мирового сообщества. Чтобы быстрее прекратить кровопролитие и восстановить мир на Корейском полуострове, все стороны этого военного конфликта на открывающихся мирных переговорах, идя навстречу друг другу, должны руководствоваться лишь одной идеей — идеей скорейшего установления мира. Советский Союз считает, что на первом этапе этого пути надо немедленно прекратить огонь и отвести с обеих сторон свои войска за 38-ю параллель, затем начинать за столом прямой диалог непосредственно между воюющими сторонами"55.

То, что Я.А. Малик выдвинул предложение о перемирии, было не просто тактическим ходом Сталина. Незримо присутствовала и другая сторона медали. Сталин понимал, что если США и Китай втянутся в долгую затяжную войну на несколько лет, это взвалило бы на плечи СССР непомерное бремя. В такой войне Соединенные Штаты, обладавшие новейшим атомным оружием и мощным научно-техническим и промышленным потенциалом, в конечном счете могли встать на путь прямой военной конфронтации с Советским Союзом56. Очевидно, что Трумэн и его советники прекрасно понимали это, но им, как одной из воюющих сторон, не к лицу было первыми предлагать перемирие, и по этой простой причине проводилась выжидательная политика, пока Советский Союз сам заговорит о мире.

Сейчас совершенно ясно, что СССР и США пошли на секретные переговоры о перемирии после того, как стало очевидным, что дальнейшее продолжение военных действий на Корейском полуострове неизбежно принесло бы им еще больший урон.

Тем не менее, анализируя весь процесс закулисных переговоров, нетрудно догадаться, что скорее всего именно американская сторона испытывала острую необходимость скорейшего окончания войны в Корее и что дальнейшее расширение военных действий было для нее крайне нежелательно. Посредством целого ряда внешнеполитических акций американцам удалось устами советского представителя Я.А. Малика обнародовать собственную идею о перемирии и тем самым спасти перед глазами мировой общественности свое лицо. А секретные переговоры Малика — Кеннана подготовили почву для более или менее конструктивного диалога воюющих сторон.

24 июня И.В. Сталин обратил внимание Мао Цзэдуна на то, что СССР выполнил свое обещание выступить с инициативой по перемирию: это сделал советский представитель в ООН Малик. Сталин, который еще месяц назад был против перемирия, теперь заметил: "Возможно, теперь дело перемирия сдвинется с места"57.

Вслед за этим, 25 июня президент США Г. Трумэн, выступая по радио, одобрил данное предложение Малика58.

Посол Рощин передал Мао Цзэдуну содержание переговоров Громыко с американским послом в СССР Керком. Последний предложил, чтобы от Китая на переговорах присутствовал представитель не правительства, а только командования добровольческих сил. Это вполне устраивало Мао.

Выступление Малика по радио 23 июня породило у американских генералов и старших офицеров надежду на прекращение военных действий в Корее. Циркулировали слухи, что как только Риджуэй получит указания от министерства обороны США, он вступит в переговоры с командующим северокорейских войск.

Теперь мяч был на половине поля ООН. 29 июня 1951 года президент США Г. Трумэн, основываясь на резолюции Совета Безопасности ООН, распорядился через Объединенный комитет начальников штабов, чтобы командующий войск ООН генерал М. Риджуэй непосредственно вступил в переговоры о перемирии с командованием северокорейской армии. Предлагалось вести эти переговоры на борту датского госпитального судна «Ютландия» ("Jutlandia").

30 июня Сталин фактически проинструктировал союзников, как действовать по перемирию:

"Ваши телеграммы о перемирии получены.

По нашему мнению, надо немедленно ответить РИДЖУЭЮ по радио о согласии встретиться с его представителями для переговоров о перемирии. Это сообщение должно быть подписано командующим Корейской Народной Армией и командующим китайскими добровольческими частями, следовательно, тов. КИМ ИР СЕНОМ и тов. ПЭН ДЕ-ХУАЕМ. Если не будет подписи командующего китайскими добровольческими частями, то американцы не придадут никакого значения одной лишь корейской подписи. Нужно решительно отказаться от датского госпитального судна в районе Гензана как места встречи. Нужно потребовать, чтобы встреча состоялась на 38-й параллели в районе Кайдзйо59. Имейте в виду, что в настоящее время Вы являетесь хозяевами дела перемирия и американцы вынуждены будут пойти на уступку по вопросу о месте встречи.

Пошлите РИДЖУЭЮ сегодня же примерно такой ответ:

"Главнокомандующему войсками ООН генералу РИДЖУЭЮ. Ваше заявление от 28 июня насчет перемирия получено. Мы уполномочены заявить Вам, что согласны на встречу с Вашими представителями для переговоров о прекращении военных действий и установления перемирия. Местом встречи предлагаем 38-ю параллель в районе города Кайдзйо (Кэсон). В случае Вашего согласия наши представители будут готовы встретиться с Вашими представителями 10–15 июля"60.

Сталин отказался от предложения Мао лично руководить переговорами по перемирию и передоверил руководство ими самому Мао Цзэдуну. Советский лидер и в этом вопросе предпочитал держать СССР на дистанции от корейского конфликта.

Соответственно 1 июля северокорейская сторона выдвинула эти предложения. Генерал Риджуэй, со своей стороны, также не возражал. 5 июля состоялась первая подготовительная встреча представителей двух сторон, а 8 июля — вторая их встреча. После этого 10 июля, наконец, начались переговоры о перемирии. Американскую делегацию на них возглавлял командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Джой, северокорейскую — генерал Нам Ир, китайскую — Ли Кэнун. Одновременно сторонами предпринимались усилия улучшить дислокацию войск, укрепить их мощь и подготовить на случай разрастания, а не свертывания военных действий.

Переговоры и война: 1951 год

В соотношении сухопутных сил к этому времени установилось относительное равновесие. Войска обеих сторон перешли к обороне, и война в Корее приняла позиционный характер. При этом войска КНД и КНА перешли к обороне с целью прочного удержания своих позиций на фронте и отражения возможных десантов на побережье. Войска ООН и южнокорейская армия вследствие господства их флота в водах Кореи обороняли только линию фронта.

Всего на 200-километровом сухопутном фронте были развернуты 36 пехотных дивизий, из них 24 — КНД и 12 — КНА. В общей сложности на территории КНДР были развернуты 72 пехотные и 2 механизированные дивизии, 4 морские бригады (из них 51 дивизия китайских добровольцев, 23 дивизии и 4 бригады Корейской народной армии), не считая дивизий полевой и зенитной артиллерии.

Средняя численность дивизии китайских добровольцев составляла 10 500 человек, а дивизия КНА — 9037 человек.

Военно-воздушные силы КНД и КНА действовали в составе Объединенной воздушной армии (ОВА), которая включала шесть истребительных, три штурмовые, две бомбардировочные и одну смешанную авиационные дивизии с общим числом 588 самолетов. Воздушная армия базировалась на аэродромах в районе Аньдунь, Синыйчжу, ГЭС «Супхун» и выполняла задачи по прикрытию важных тыловых объектов.

Общая численность группировки войск КНД и КНА в Корее составляла 1,3 млн. человек, из них 950 тыс. в составе соединений китайских добровольцев и около 400 тыс. — в составе КНА.

Против войск КНД и КНА действовала 8-я американская армия в составе 1-го, 9-го и 10-го американского и 1-го южнокорейского армейских корпусов.

1-й американский армейский корпус в составе 1-й кавалерийской, 3-й и 25-й американских, 1-й и 9-й южнокорейских пехотных дивизий, 28-й и 29-й английских, 25-й канадской и отдельной турецкой пехотных бригад, оборонял полосу от устья р. Имзинган до Кумхуа. Полосу от Кумхуа до р. Букханган оборонял 9-й американский армейский корпус в составе 7-й и 24-й американских, 2-й и 6-й южнокорейских пехотных дивизий. Полосу от р. Букханган до Ымочижон оборонял 10-й американский армейский корпус в составе 1-й дивизии морской пехоты и 2-й пехотной дивизии американцев, 5-й, 7-й и 8-й южнокорейских пехотных дивизий. 1-й южнокорейский корпус в составе 3-й, 11-й и Столичной пехотных дивизий оборонял полосу от Ымочижон до побережья. Ширина полос обороны корпусов колебалась от 30 до 100 км. Кроме того, в составе войск ООН непосредственно на фронте находились отдельный полк и батальон морской пехоты и два отряда береговой охраны южнокорейцев, отдельный таиландский пехотный полк и четыре отдельных пехотных батальона (французский, голландский, греческий, филиппинский).

В резерве американского и южнокорейского командования находились десять отдельных пехотных полков, одиннадцать отдельных пехотных и охранных батальонов и пять отдельных отрядов береговой охраны южнокорейских войск, американский воздушно-десантный полк, эфиопский и колумбийский отдельные пехотные батальоны.

Всего в Корее было развернуто 16 пехотных дивизий, одна дивизия морской пехоты (из них 7 американских и 10 южнокорейских), 4 пехотные бригады, 11 отдельных пехотных, 2 отдельных танковых, 2 отдельных полевых артиллерийских полка, воздушно-десантный полк, отдельный полк морской пехоты, 17 отдельных пехотных и охранных батальонов, отдельный батальон морской пехоты, 3 отдельных танковых батальона, 18 отдельных дивизионов полевой артиллерии, 9 отдельных зенитных артиллерийских дивизионов и 7 отдельных отрядов береговой охраны.

Средняя численность американской дивизии равнялась 16 тыс. человек, а дивизии южнокорейской армии — 10 180 человек.

Таким образом, все вооруженные силы ООН и южнокорейской армии были развернуты непосредственно на фронте, причем американские войска обороняли рубежи на направлениях, позволявших наиболее полно использовать мощь боевой техники. Южнокорейские же войска действовали в промежутках американских дивизий и на наиболее труднодоступной местности.

Помимо 5-й воздушной армии тактической авиации, в Корее действовали три авиационных крыла стратегических бомбардировщиков, авиационное крыло морской пехоты, а также авианосная и базовая авиация. Всего военно-воздушные силы ООН насчитывали 1595 самолетов. Авиация выполняла задачи как по непосредственной поддержке наземных войск, так и по разрушению и уничтожению промышленных центров, населенных пунктов, аэродромов и линий коммуникаций.

Военно-морские силы ООН и южнокорейской армии насчитывали 180 боевых кораблей и более 120 вспомогательных, десантных и транспортных судов. Они выполняли задачи по блокированию КНДР с моря, вели систематический обстрел портов, населенных пунктов и других объектов, расположенных на побережье, а также оказывали огневую поддержку сухопутным войскам, действовавшим на приморских участках фронта. Эти задачи корабли флота выполняли, как правило, во взаимодействии с авианосной авиацией.

Всего в составе войск ООН в Корее насчитывалось свыше 500 тыс. человек, из них 220 тыс. американских, 250 тыс. южнокорейских военнослужащих и 35 тыс. военнослужащих других стран.

Непосредственно на фронте соотношение сил в людях, артиллерии и минометах было почти равным, а в танках и самолетах — большим в пользу войск ООН, так как значительная часть сил и средств КНД и КНА (29 пехотных дивизий и 4 бригады со средствами усиления) была выделена для обороны западного и восточного побережья, а авиация выполняла задачи по прикрытию важных тыловых объектов.

Сталин, Мао Цзэдун и Ким Ир Сен выработали свою тактику действий на переговорах. Она заключалась в следующем:

1. Обе стороны должны одновременно отдать приказ о прекращении огня. Сухопутные, военно-морские и военно-воздушные силы обеих сторон после отдачи приказа о прекращении огня должны в пределах всех границ Кореи прекратить огонь и приостановить все другие враждебные действия.

2. Сухопутные, военно-морские и военно-воздушные силы обеих сторон должны отойти на расстояние 10 английских миль от 38-й параллели и в районе 10 английских миль к югу и северу от 38-й параллели создать буферную зону. Гражданская администрация буферной зоны должна быть такой, какой она была до 25 июня 1950 года, то есть севернее 38-й параллели под юрисдикцией Корейского Народного правительства, а южнее 38-й параллели под юрисдикцией южнокорейского правительства.

3. Обе стороны должны прекратить перевозки вооружения войск и пополнения (включая сухопутные, морские и воздушные перевозки) извне в Корею, а также вышеуказанные перевозки на передовую линию на территории Кореи. Сталин предложил вторую часть третьего пункта снять, но если американцы выдвинут такое предложение, то принять его.

4. Мао Цзэдун предложил создать контрольный комитет нейтральных государств, который бы наблюдал за выполнением пунктов 1, 2 и 3. В данный комитет должно было войти равное количество представителей нейтральных государств, не принимавших участия в Корейской войне и избранных обеими сторонами. Однако это вызвало возражения Сталина, который считал, что четвертый пункт не следует выдвигать. Но если американцы, по его мнению, выдвинули бы предложение о контрольной комиссии от ООН, то это предложение следовало бы отклонить, сославшись на то, что ООН занимает положение воюющей стороны, а взамен выдвинуть предложение о комиссии из представителей нейтральных стран, назначаемых по соглашению сторон.

5. Обе стороны должны провести репатриацию военнопленных. В течение четырех месяцев после прекращения военных действий отдельными партиями произвести полный взаимообмен их.

6. Все иностранные войска, в том числе китайские добровольческие войска, в определенный срок (например, в течение трех-четырех месяцев) должны отдельными партиями полностью уйти из Северной и Южной Кореи.

7. Беженцы Северной и Южной Кореи в определенный срок (например, в течение нескольких месяцев) должны возвратиться в районы, где они проживали прежде61.

В дальнейшем китайская и северокорейская стороны решили, что главное это решить вопрос о 38-й параллели. Что же касается вывода иностранных войск из Кореи, то это можно было бы осуществить отдельными этапами.

Существенным было также то, что Ким Ир Сен относительно вопроса об обмене беженцами пришел к выводу, что это невыгодно для Северной Кореи, поэтому данный вопрос не вошел в повестку дня.

Переговоры сторон с самого начала шли очень трудно. Американская сторона с самого начала резко возражала против включения в повестку вопроса о 38-й параллели как линии разъединения воюющих сторон и вопроса о выводе иностранных войск из Кореи. Сталин согласился с предложением Мао исключить из повестки дня пункт о выводе иностранных войск. Что касается вопроса о 38-й параллели, то американские представители выдвигали заведомо неприемлемые требования. Они настаивали на установлении демаркационной линии и создании демилитаризованной зоны даже севернее линии соприкосновения, зафиксированной на момент начала переговоров, что привело бы к отторжению от КНДР территории в 13 тыс. кв. км.

31 июля 1951 года Ли Кэнун, отчаявшись продвинуть переговоры вперед, пожаловался Мао Цзэдуну, что противная сторона не заинтересована в успехе. Боясь, мол, что урегулирование поставит Америку перед необходимостью решать сложные вопросы, Вашингтон умышленно затягивает переговорный процесс. В этой связи Ли Кэнун предложил усиливать пропагандистскую войну против США и одновременно активизировать военное давление на противника.

Мао Цзэдун посоветовал Ли Кэнуну не спешить и не паниковать, поскольку тупик на переговорах играет против США62. И американцы-де рано или поздно уступят.

Мао писал:

"Независимо от намерений противника мы должны по-прежнему настаивать на разрешении в первую очередь вопроса о 38-й параллели в качестве военной разгранлинии в порядке повестки дня. Если мы будем продолжать находиться в положении тупика, то это выгодно для нас, потому что наша сторона предлагает 38-ю параллель в качестве разгранлинии открыто и справедливо, как базу для ведения переговоров, в то время как противник боится открыто афишировать свое предложение и может только пассивно выступать против 38-й параллели.

Если состояние тупика будет продолжаться долго и противник не снимет своего предложения по определению разгранлинии в районе севернее позиций, занимаемых его войсками в настоящее время, то существует большая возможность того, что этим самым противник направит против себя общественное мнение. Противник опасается этого.

Таким образом, нам остается только продолжать настаивать на своем. В таком случае противник или самостоятельно откажется от своего предложения, или же будет вести длительную идеологическую войну. Данные об этом у нас имеются.

В результате затяжки переговоров все-таки должен быть перелом, если противник не захочет пойти на срыв конференции"63.

Кроме того, американские представители настаивали на праве контроля над тылом китайских добровольцев и Народной армии.

К концу августа 1951 года обстановка на переговорах осложнилась, и Мао Цзэдун решил проконсультироваться с Москвой:

"Товарищу ФИЛИППОВУ (псевдоним Сталина — Ред.).

Товарищ Филиппов!

Ввиду того, что противник не в состоянии был выйти из создавшегося в ходе переговоров тупика по вопросу о военной разгранлинии, он предпринял целый ряд провокационных действий.

19.8. войска противника, переодетые в гражданскую форму, совершили налет на нашу вооруженную охрану в нейтральной зоне в Кайдзйо, в результате чего один человек был убит и один — ранен. После проведения представителями обеих сторон расследования, противник в оправдание себя заявил, что это были партизаны из состава действующего в нашем районе южнокорейского партизанского отряда, поэтому он не несет за это ответственности.

Вслед за этим ночью 22.8 один самолет противника сбросил 9 бомб на территорию нейтральной зоны в Кайдзйо и обстрелял дом, где живет наша делегация. Хотя в ту ночь туда прибыли американские офицеры связи для расследования, однако противник нагло отказался признать свои действия и утверждал, что найденные там осколки и образовавшиеся воронки не от авиационных бомб. После этого противник, противореча предыдущему, заявил, что налет был совершен неизвестным самолетом.

Противник осмелился пойти на наглые провокации потому, что он считал, что наша сторона из-за этого не пойдет на срыв переговоров, поэтому он хотел использовать данное мероприятие для оказания на нас давления.

Конечно, план срыва переговоров со стороны южнокорейской агентуры возможен, однако возможность посылки Ли Сын Маном по своей инициативе самолета для совершения налета на Кайдзйо на район здания, где ведутся переговоры, без согласия на это американцев исключена. Поэтому мы нанесли провокационным действиям противника решительный контрудар.

Мы заявили о временном прекращении переговоров до тех пор, пока противник не возьмет ответственность за случившееся на себя. Переговоры не будут возобновлены до тех пор, пока мы не получим удовлетворительного ответа, тем самым мы собьем с противника пыл. Однако мы не хотим взять на себя инициативу в объявлении срыва переговоров.

Полагаем, что противник открыто не признает свои провокационные действия.

Затяжка переговоров может кончиться двояко.

Первое, затяжка может привести переговоры к срыву.

Мы усиленно готовимся противостоять возможному наступлению войск противника непосредственно на фронте. Одновременно с этим строго обороняем порты на западном и восточном побережье Северной Кореи от высадки десантов противника. За последние несколько дней самолеты противника проникали в районы городов, расположенных на морском побережье Китая: Циндао, Шанхай, Ханчжоу. Это также было сделано с провокационной целью.

Одновременно с этим противник хотел разведать ПВО наших прибрежных районов. В данном отношении мы хотим усилить наше командование в Корее и ПВО городов, расположенных в районе морского побережья. В следующей телеграмме я сообщу вам проект посылки советских военных советников для работы в китайских добровольческих войсках в Корее.

Одновременно с этим буду просить вас о дополнительной поставке артиллерийского вооружения.

Второе, возможно в результате затяжки переговоров противник найдет способ выхода из тупика и в вопросе о военной разгранлинии будет достигнуто соглашение.

В настоящее время мы хотим использовать период перерыва в переговорах для ведения холодной войны с тем, чтобы разоблачить наглые провокационные действия противника. Однако полагаю, что противник открыто не признает свои провокации.

Если через некоторый период времени обстановка будет развиваться так, что противник пожелает возобновить переговоры, то мы думаем предложить способ, который бы привел к переговорам, и заставить противника согласиться с этим.

Товарищ Ким Ир Сен предлагает в целях обеспечения нейтральности зоны Кайдзйо просить представителей нейтральных государств участвовать на конференции в качестве контролеров и свидетелей в период переговоров, как необходимое условие для переговоров. Кроме того, этих представителей в дальнейшем можно будет использовать в контрольном органе по осуществлению прекращения военных действий.

Как Вы смотрите на это? Считаете ли это нужным или имеется какой-либо более лучший способ?

Прошу Ваших указаний по вышеизложенному.

С приветом.

МАО ЦЗЕ-ДУН"64.

Москва, однако, не согласилась с приглашением нейтральных государств, а Мао Цзэдун, как обычно, прислушался к мнению Сталина.

13 августа Мао Цзэдун сообщил Сталину содержание переговоров сторон, которое передал ему Ли Кэнун. В этой телеграмме сквозит желание закончить войну:

"…Однако из хода всей конференции и общей обстановки вне конференции видно, что заставить противника принять предложение о 38-й параллели невозможно. В течение нескольких дней противник с одной стороны производит на нас нажим и этим самым пытается заставить нас первыми пойти на уступку, а с другой стороны готовится к возможному срыву конференции.

Поэтому мы считаем необходимым выработать определенное решение в отношении 38-й параллели.

Если наша конечная цель заключается в ведении борьбы за принцип определения 38-й параллели в качестве военной разгранлинии и если мы в этом отношении можем допустить лишь некоторые изменения, то мы должны иметь в виду срыв переговоров и подготовиться к этому.

В противном случае мы должны иметь какое-то определенное компромиссное предложение. Наше прошлое предложение, правда, не могло предусмотреть возможное развитие современной обстановки, а действием, согласно Ваших указаний, содержащихся в телеграмме от 17.7.51 г. об уступке противнику с целью выигрыша времени, также невозможно выиграть много времени.

4. Мы (Ли Кэ-нун, Дэн Хуа, Се Фан и Цяо Гуань-хуа) полагаем, что конечная цель противника заключается в том, чтобы прекратить военные действия там, где в настоящее время проходит линия фронта. В данном отношении противник может допустить небольшие изменения.

Таким образом, нам необходимо решить: бороться за 38-ю параллель и готовиться к прекращению переговоров или же, избегая срыва переговоров, вести борьбу за прекращение военных действий и изучить вопрос о прекращении военных действий там, где сейчас проходит линия фронта.

Изучив по имеющимся ограниченным материалам общую мировую обстановку, требования нашего государства и то, что в настоящее время Корея не может продолжать войну, мы думаем, что лучше продумать вопрос прекращения военных действий там, где сейчас проходит фронт, чем вести борьбу за 38-ю параллель и привести конференцию к срыву.

При этом нужно учитывать, что при обсуждении предложения о прекращении военных действий там, где проходит фронт, можно добиться от противника некоторых уступок.

Таким образом, можно будет обеспечить 3–5 лет времени для подготовки сил"65.

23 августа переговоры были прерваны.

С началом переговоров американцы с целью давления на корейско-китайскую сторону, а также с целью помешать последней извлечь выгоду из передышки активизировали действия своих войск.

Начиная с июля 1951 года большая часть американской авиации (за исключением тяжелых бомбардировщиков типа В-29 и резерва истребителей) постепенно была перебазирована из Японии на аэродромы Южной Кореи, что позволило резко увеличить воздушные бомбардировки войск и особенно тыловых объектов КНД и КНА. Каждые сутки американцы производили до 700 самолетовылетов.

Одновременно войска ООН увеличили обстрел корабельной артиллерией населенных пунктов, коммуникаций и других объектов на западном и восточном побережье, а также активизировали действия своих войск непосредственно на фронте.

18 августа на восточном участке фронта (от р. Букханган до побережья) войска ООН силами восьми дивизий при поддержке корабельной артиллерии и авиации перешли в наступление против войск КНА с целью отодвинуть линию фронта на север и тем самым подкрепить требование американской делегации на конференции в Кайдзйо (Кэсоне) об установлении демаркационной линии намного севернее 38-й параллели.

В ходе наступления опорные пункты и узлы обороны КНА последовательно подавлялись огнем артиллерии и ударами авиации, после чего занимались пехотными подразделениями. Наступление развивалось медленно, носило нерешительный характер и сводилось в основном к прямолинейному движению войск. Войска ООН в течение нескольких дней продвинулись на север всего лишь на 1–5 км.

Сдержав наступление, войска северокорейской армии 26 августа перешли в контрнаступление и на ряде участков отбросили неприятеля, продвинувшись в глубь его расположения до 5 км. Противник предпринял многочисленные контратаки против вклинившихся частей КНА и в ходе ожесточенных боев вынудил их ко 2 сентября отойти в исходное положение.

Однако 28 августа 1951 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло очередное решение, касающееся корейского вопроса. В нем вновь содержался тезис о том, что противнику мир нужен больше.

"280. — Телеграмма Мао Цзе-дуна от 27 августа (№ 4279).

Принять прилагаемый проект ответа тов. Филиппова тов. Мао-Цзедуну.

СЕКРЕТАРЬ ЦК

ПЕКИН

КРАСОВСКОМУ

для передачи МАО ЦЗЕДУНУ.

"Тов. Мао Цзе-дун!

Вашу телеграмму от 27 августа получили.

Согласны с Вашей оценкой теперешнего состояния переговоров в Кэсоне и с вашей установкой о необходимости добиваться удовлетворительного ответа по вопросу об инциденте, спровоцированном американцами в целях давления на китайско-корейскую сторону. Как и прежде, мы исходим при этом из того, что американцы больше нуждаются в продолжении переговоров.

Мы не видим пользы в приглашении по Вашей инициативе представителей нейтральных государств участвовать в переговорах в качестве контролеров и свидетелей в период теперешних переговоров. Отрицательной же стороной этого предложения является то, что американцы расценят это так, что китайско-корейская сторона будто бы больше нуждается в скорейшем заключении соглашения о перемирии, чем американцы. Если вы такого же мнения по этому вопросу, то об этом надо сообщить тов. Ким Ир Сену.

ФИЛИППОВ"66.

С провалом наступления на восточном участке фронта войска ООН в конце сентября активизировали свои действия на западном, а затем и на центральном участках фронта. 25 сентября 1951 года командующий 8-й американской армией генерал Ван Флит заявил о начале осеннего наступления войск ООН и южнокорейской армии, чтобы добиться тех же целей, что и в летнем наступлении.

3 октября 1951 года три дивизии (1 английская и 2 американские) после сильной артиллерийской подготовки перешли в наступление против войск китайских добровольцев. Им удалось захватить несколько высот и населенных пунктов в обороне китайских добровольцев, однако, встретив в дальнейшем упорное сопротивление и неся большие потери, англо-американские войска вынуждены были 8 октября прекратить наступление. Наибольшая глубина их продвижения на этом участке составила 4–5 км.

13 октября 1951 года войска ООН силами четырех пехотных дивизий при поддержке до 200 танков и многочисленной авиации перешли в наступление на центральном участке фронта против войск КНД.

Бои приняли ожесточенный характер. Противник, используя превосходство в авиации и танках, к 20 октября вклинился в оборону войск КНД на глубину до 10 км. Дальнейшие его попытки наступать в северном направлении были отбиты частями КНД.

Таким образом, осеннее наступление войск ООН также потерпело неудачу.

После этого в октябре 1951 года активизировались попытки вернуться за стол переговоров. При этом 18 октября Мао Цзэдун указал Ли Кэнуну на необходимость проявлять гибкость и предлагать вещи, которые хоть в малой степени приемлемы для противоположной стороны. При этом, по мнению Мао, американцы заинтересованы в возобновлении переговоров.

25 октября делегации обеих сторон провели первое после перерыва заседание. По взаимному соглашению местом переговоров вместо Кэсона был избран расположенный вблизи него Паньмыньчжон (Хаммонтэн).

14 ноября Мао Цзэдун обращается к Сталину с подробным письмом, в котором жалуется на тяготы войны, сетует на тупик на переговорах, подчеркивает важность скорейшего достижения мира и предлагает более гибкую переговорную тактику. Мао, как всегда, дает понять, что если надо, то Китай готов продолжать воевать, и просит указаний Сталина:

"Тов. ФИЛИППОВ!

После возобновления переговоров о прекращении военных действий в Корее, ввиду больших потерь на фронте за последние два месяца и усиления требований внутри Америки и за ее пределами прекращения военных действий, возможность принятия американской стороной условий перемирия увеличилась. Однако одновременно с этим, учитывая внутреннюю и внешнюю политику, американское правительство все еще пытается держать международную обстановку в напряженном состоянии, поэтому американцы, активно занимаясь разведкой и проводя политику заигрывания в ходе переговоров, стремятся затянуть переговоры.

Главным вопросом в переговорах является определение демаркационной линии. Вместо требования определения демаркационной линии в глубоком тылу наших войск противник предложил определить ее на основе современной линии фронта с внесением некоторых изменений и с включением района Кайдзйо в буферную зону.

В настоящее время противник уже требует определения линии фактического соприкосновения войск обеих сторон во время подписания соглашения о прекращении военных действий в качестве демаркационной линии без включения района Кайдзйо в буферную зону. Мы же настаиваем на прекращении военных действий там, где проходит линия фронта в настоящее время, и определении современной линии соприкосновения войск обеих сторон в качестве демаркационной линии с внесением изменений в линии соприкосновения войск обеих сторон в случае изменения ее в период достижения соглашения по всем пунктам повестки дня. В настоящее время противник ведет спор с нами именно по этому вопросу, однако, полагаем, что этот спор будет продолжаться недолго.

Наше предложение о прекращении военных действий там, где в настоящее время проходит линия фронта, и наше согласие отложить вопрос о 38-й параллели, как демаркационной линии, и вопрос о выводе всех иностранных войск из Кореи до созыва политической конференции, было сделано не только потому, что ведущиеся в настоящее время переговоры являются переговорами о прекращении военных действий, и что противник ни в коем случае не захочет немедленно обменять восточные горные районы севернее 38-й параллели на западные низменные районы южнее 38-й параллели, а потому, что, в случае отказа противника оставить восточные горные районы, мы также имеем там пригодные для обороны горные районы. Что же касается западной прибрежной равнины южнее 38-й параллели, то она выгодна для нас тем, что там проживает намного больше населения чем в восточных районах, кроме того, она богата сельскохозяйственными продуктами, плюс к тому район Кайдзйо является форпостом для взятия Сеула.

Товарищ Ким Ир Сен во время обсуждения условий перемирия в Пекине в июне текущего года по данному вопросу имел такое же мнение. На этот раз это также было сделано с его согласия. Что касается обсуждения вопроса о контроле на переговорах, то необходимо создать орган по прекращению военных действий, в который бы вошли представители обеих сторон, и на него возложить задачу осуществления контроля за выполнением условий прекращения военных действий и контроля в буферной зоне.

Однако противник обязательно потребует установления контроля в тылу обеих сторон, с тем, чтобы ограничить переброску обеими сторонами подкреплений и военного имущества.

Мы намерены согласиться с установлением контроля в 1–2 пограничных пунктах обеих сторон и согласно ваших указаний предложить передать функции контроля нейтральным государствам, то есть государствам, не принимающим участие в войне. Мы хотим пригласить для выполнения этой задачи три государства: Советский Союз, Польшу и Индию.

Возможно, что американцы вначале выступят против. Тогда мы предложим ввести представителей от Швеции и одного государства Латинской Америки.

Что касается обмена военнопленными, то мы будем против обмена по принципу 1 за 1 и предложим обмен по принципу возвращения всех военнопленных обеими сторонами.

Полагаю, что по данному вопросу нетрудно будет достигнуть соглашения.

По вопросу созыва правительствами заинтересованных государств конференции высшей инстанции возможны три варианта:

1. Созыв конференции политических представителей обеих сторон, ведущих переговоры в настоящее время. (Возможно, что Америка предложит этот вариант).

2. Созыв конференции с участием четырех государств: Советского Союза, Китая, Америки, Англии и представителей Северной и Южной Кореи.

3. Созыв конференции с участием семи государств: Советского Союза, Китая, Америки, Англии, Франции, Индии, Египта и представителей Северной и Южной Кореи.

Прошу Вас, исходя из международной обстановки, дать указания, какой из трех вариантов является лучшим или предложите свой новый вариант. В настоящее время на основе вышеизложенного мы добиваемся прекращения военных действий в текущем году. Одновременно с этим проводим необходимую подготовку на случай затяжки переговоров противником и срыва их. Рассчитывая, что переговоры затянутся еще на полгода или на год, мы приступили к экономии на корейском театре военных действий своих людских и материальных сил и проводим тактику длительной активной обороны, с целью удержать занимаемые нами в настоящее время позиции и нанести противнику большие потери в живой силе, с тем, чтобы одержать победу в войне.

Внутри страны мы готовимся к реорганизации армии, сокращению аппарата, введению режима экономии, увеличению производства и дальнейшему усилению кампании оказания помощи Корее и борьбы против американского империализма, с целью обеспечения дальнейшего ведения войны в Корее, обеспечения финансами и дальнейшей стабилизации цен внутри страны, а также усиления государственного строительства и главным образом оборонного строительства. В текущем году, ввиду оказания помощи Корее и борьбы против американского империализма, бюджет китайского правительства по сравнению с 1950 годом увеличился на 60 %. 32 % от общего бюджета непосредственно используется на корейском театре военных действий (военный кредит, поставленный нам советским Правительством, в расчет не входит).

Таким образом, если сейчас не вводить режима экономии, то в будущем году бюджет еще более увеличится, что неизбежно окажет влияние на финансы и приведет к большому повышению цен на товары, что в свою очередь создаст трудности на фронте, а также в области строительства в тылу. Правда, достижение мира в результате переговоров выгодно для нас, но мы и не боимся затяжки переговоров. Действуя так, мы обязательно сможем одержать победу. Одновременно с этим мы сможем успешно провести различные мероприятия внутри страны и обеспечить стабилизацию и дальнейшее развитие в области политики и экономики.

Прошу Ваших указаний по вышеизложенному.

МАО ЦЗЕДУН".

Москва необычно долго не отвечала на это письмо Мао Цзэдуна. Только 19 ноября Политбюро ЦК ВКП(б) приняло серию решений по Корее. Во всех главная мысль — спешить с окончанием войны не стоит. Это, мол, больше в интересах противника.

На телеграмму Мао Цзэдуна от 14 ноября дается такой ответ:

"421. — Телеграмма т. Мао Цзедуна по вопросам переговоров о перемирии в Корее.

Принять прилагаемый проект ответа тов. Филиппова на телеграмму тов. Мао Цзедуна по вопросам переговоров о перемирии в Корее.

СЕКРЕТАРЬ ЦК

ПЕКИН

КРАСОВСКОМУ

Для передачи т. МАО ЦЗЕДУНУ.

"Вашу телеграмму по вопросам переговоров о перемирии в Корее получили.

Согласны с Вашей оценкой нынешней обстановки переговоров.

Весь ход переговоров за последнее время показывает, что хотя американцы и затягивают переговоры, тем не менее они больше нуждаются в быстрейшем их завершении. Это вытекает и из общей международной обстановки.

Мы считаем правильным, чтобы китайско-корейская сторона и дальше, осуществляя гибкую тактику в переговорах, проводила твердую линию, не проявляя торопливости и не обнаруживая заинтересованности в скорейшем окончании переговоров.

Мы считаем правильной Вашу позицию в определении демаркационной линии и установлении контроля в одном-двух пограничных пунктах. Мы согласны также с Вами насчет состава комиссии для выполнения функции контроля.

Ваша позиция в вопросе обмена военнопленными совершенно правильна и противнику ее трудно будет оспаривать.

Что касается возможных вариантов созыва конференции для дальнейшего решения корейского вопроса после заключения перемирия, то нам кажется наиболее целесообразным созыв конференции политических представителей обеих сторон, ведущих переговоры в настоящее время, с обязательным участием представителей Северной и Южной Кореи.

ФИЛИППОВ"67.

Тогда же Политбюро высказало свое неудовольствие послу СССР в КНДР Разуваеву по поводу мирной инициативы северокорейского руководства:

"422. — Телеграмма тов. Разуваева № 1352

Принять прилагаемый проект указаний т. Разуваеву.

СЕКРЕТАРЬ ЦК

СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ

РАЗУВАЕВУ

Из Вашей телеграммы неясно, в связи с чем и по чьей инициативе возник вопрос об обращении правительства КНДР к Генеральной Ассамблее и Совету Безопасности с изложением требований относительно ускорения разрешения корейского вопроса. Неясно также, как к этому относятся китайские друзья, так как в Вашей телеграмме Вы об этом не сообщаете.

Обращение правительства КНДР к Генеральной Ассамблее и Совету Безопасности так, как оно изложено в Вашей телеграмме о немедленном прекращении военных действий в Корее, об отводе войск по линии фронта и создании двухкилометровой демилитаризованной зоны и о привлечении к ответственности виновников затягивания войны в Корее, могло бы быть расценено в настоящей обстановке, в условиях шантажа со стороны американцев, как признак слабости китайской стороны, что политически невыгодно.

Поэтому, не имея текста обращения, не зная мнения китайских товарищей и не зная мотивов, которыми руководствуются корейские друзья, считаем необходимым, чтобы Вы посоветовали корейским друзьям отложить решение вопроса об обращении впредь до выяснения указанных выше вопросов.

Ждем от Вас более подробного сообщения

Получение подтвердите.

А. ГРОМЫКО".

20 ноября советскому послу Разуваеву был сделан еще более резкий выговор:

"СЕВЕРНАЯ КОРЕЯ

СОВПОСОЛ

Обращаем Ваше внимание на недопустимость Ваших действий в связи с обращением корейских друзей к ООН по вопросу об ускорении мирного урегулирования в Корее.

О намерении корейских друзей выдвинуть в обращении к Генеральной Ассамблее и Совету Безопасности требования о немедленном прекращении военных действий в Корее, об отводе войск от линии фронта и создании 3-километровой демилитаризованной зоны и о привлечении к ответственности виновников затягивания войны в Корее — Вы сообщили лишь 18 ноября, запросив, не будет ли такое обращение противоречить выступлению тов. Вышинского.

Так как нам ничего не было известно о предполагаемом обращении корейских друзей с изложением указанных требований, а также о том, по чьей инициативе возник вопрос о выдвижении перед ООН этих требований, мы запросили у Вас разъяснений.

Не дожидаясь ответа на свою телеграмму, в которой были изложены упомянутые требования корейских друзей, Вы довели до нашего сведения, что в тот же день, т. е. 19 ноября, будет передан по радио текст заявления Пак Хен Ена. Более того, и после получения нашего запроса Вы по вопросу об указанных требованиях корейских друзей ограничились лишь сообщением, что перед нами Вы поставили данный вопрос по своей инициативе, и повторением запроса о том, нет ли расхождений между предложениями т. Вышинского об отводе войск от 38-й параллели и согласованным в Кесоне пунктом повестки дня об установлении демаркационной линии. Относительно обращения Вы также лишь сообщили, что оно будет объявлено 19 ноября.

Таким образом, как в телеграмме № 1353 от 19 ноября, так и в телеграмме № 1356 от 19 ноября, Вы информировали нас, что корейские друзья объявят свое обращение, хотя к этому времени Вы не имели от нас указаний и еще не могли получить ответа на Ваш запрос. В результате корейские друзья выступили с обращением без согласования с нами.

Таким образом, Вы действовали недопустимо легкомысленно. Ваша вина усугубляется и тем, что Вы не потрудились даже выяснить у корейских друзей, согласовали ли они вопрос об обращении к ООН с упомянутыми требованиями с китайскими друзьями, и выяснили это лишь тогда, когда получили прямое поручение сделать это и после того как корейцы уже выступили.

Учтите это на будущее.

А.ГРОМЫКО"68.

21 ноября Москва направила следующую депешу советскому послу в КНДР Разуваеву:

"20 ноября Рощину была передана следующая директива тов. Филиппова: "Разъясните Мао Цзедуну, а также Ким Ир Сену через Разуваева, что действительно существует разница между требованием Вышинского о немедленном отводе войск США за 38-ю параллель и нынешней позицией китайско-корейских товарищей об объявлении демаркационной линией нынешней фактической линии фронта. Вышинский не мог поступить иначе для того, чтобы демонстрировать несправедливость позиции США об отказе отвести свои войска за 38-ю параллель. Такая позиция Вышинского выгодна китайско-корейским товарищам, так как она демонстрирует с одной стороны алчность американцев, с другой стороны — уступчивость и миролюбие китайско-корейских товарищей, идущих на серьезные уступки ради достижения мира".

Ввиду того, что тов. Рощин связи с Вами не имеет и поэтому не может выполнить через Вас указание о передаче Ким Ир Сену разъяснения, приведенного в директиве тов. Филиппова, МИД направляет к Вам непосредственно указанную директиву.

Получение подтвердите.

Исполнение телеграфьте немедленно.

21. XI.51 года

ГРОМЫКО"69.

27 ноября 1951 года было достигнуто соглашение о демаркационной линии, установленной на основе существовавшей к тому времени линии соприкосновения войск сторон, а в начале 1952 года было достигнуто соглашение и по всем пунктам повестки дня, за исключением вопроса об обмене военнопленными.

По условиям соглашения установленная демаркационная линия не должна была изменяться, если соглашение о перемирии будет подписано в течение 30 дней. Если же в указанный срок соглашение о перемирии не будет подписано, то после достижения соглашения по всем пунктам повестки дня в демаркационную линию и демилитаризованную зону должны быть внесены необходимые изменения в соответствии с действительной линией соприкосновения войск.

Линия соприкосновения войск сторон протяженностью в 225 км к 27 ноября 1951 года проходила в основном севернее 38-й параллели через устье р. Ханган, Паньмыньчжон, Оричон, Хасори, южнее Кимсон, южнее Баугол, Чансон, Пхоедин. Эта линия с незначительными изменениями сохранилась до конца войны.

Общее соотношение сил сторон к 27 ноября 1951 года, несмотря на потери, понесенные в августе — октябре 1951 года, почти не изменилось.

После установления демаркационной линии фронт в основном стабилизировался. Бои приняли местный характер и велись с целью разведки и захвата отдельных опорных пунктов и высот.

Совершенствуя свои позиции, войска КНД и КНА с ноября 1951 г. стали отрывать подземные убежища.

Подземные убежища вначале представляли собой небольшие тупикового типа сооружения, которые отрывались на отделение — взвод и предназначались главным образом только для укрытия личного состава и боевой техники от огня артиллерии и ударов авиации.

Из воспоминаний маршала Пэн Дэхуая:

"…Нами была создана сеть хороших оборонительных сооружений, что позволило наземные оборонительные бои превратить в подземную войну. Построенные нами туннельные оборонительные сооружения вдоль 38-й параллели были настолько крепкими, что войска противника не могли их прорвать. Противник атаковал их многократно, но взять не мог. Сосредоточив свои силы, мы уже могли, хорошо подготовившись, прорывать оборону противника в любой точке. Наши войска научились вести активные боевые действия, используя туннельные оборонительные сооружения. Весной 1951 года мы начали применять тактику уничтожения противника по частям"70.

Переговоры и война: 1952 год

Не добившись значительных успехов в наступлении летом и осенью 1951 года, войска ООН в январе 1952 года начали массовые и систематические бомбардировки с воздуха объектов тыла, имевших военное или экономическое значение, районов расположения войск, коммуникаций, а также мирных населенных пунктов71.

Боевые действия на фронте носили местный характер и с обеих сторон проводились с целью захвата отдельных опорных пунктов и высот. Одновременно продолжались работы по усовершенствованию обороны.

Войска КНД и КНА, убедившись в том, что создаваемые ими подземные убежища надежно защищают от всех средств поражения, стали развивать их в боевые сооружения. Небольшие тупикового типа подземные ходы на отделение взвод, служившие ранее главным образом только для укрытия личного состава от огня, в начале 1952 года стали превращать в галереи, представлявшие собой сквозные подземные ходы с примыкавшими к ним подземными убежищами и местами для расположения боевой техники. Из этих галерей можно было вести огонь по наступающему противнику.

Галереи отрывались на взвод — роту и оборудовались главным образом на первой позиции и реже — в глубине обороны. Они надежно защищали войска и боевую технику от налетов авиации и ударов артиллерии, обеспечивали осуществление маневра в условиях интенсивного артиллерийского и авиационного воздействия и, наконец, обеспечивали связь огневых сооружений, расположенных на переднем крае, с тылом. Галереи в сочетании с системой траншей и ходов сообщения намного увеличили живучесть и устойчивость обороны. По мнению китайского командования, они могли обеспечить достаточную устойчивость обороны даже в условиях применения атомного оружия.

16 января 1952 года северокорейский министр иностранных дел Пак Хен Ен нанес визит китайскому командующему Пэн Дэхуаю.

В беседе он сказал, что корейский народ по всей стране требует мира и не хочет продолжать войну.

"Если Советский Союз и Китай считают продолжать войну выгодным, то Центральный Комитет Трудовой партии сможет преодолеть любые трудности и держаться на своей позиции".

Пэн Дэхуай ответил, что мирное урегулирование на основе справедливости и рациональности выгодно для северокорейской и китайской сторон. Он также разъяснил, что Америка испытывает затруднения в нынешней военной обстановке. Поэтому соглашение о перемирии может быть достигнуто. Однако в военном отношении союзники проводят активную подготовку своих сил для дальнейшего продолжения военных действий72.

31 января 1952 года Мао Цзэдун сделал для Сталина детальный анализ хода переговоров за декабрь 1951 года — январь 1952 года. Основным вопросом тогда стало выделение от нейтральных государств наблюдателей за ходом переговоров.

"Товарищу ФИЛИППОВУ.

За истекший промежуток времени, ввиду умышленной затяжки переговоров со стороны противника, в ходе переговоров о перемирии в Корее, вплоть до настоящего времени, не было достигнуто окончательного соглашения.

Однако по основным вопросам о прекращении военных действий, например: по вопросу "Установление военной демаркационной линии между двумя сторонами в целях установления демилитаризованной зоны" уже достигнуто соглашение по трем пунктам.

По вопросам "выработки практических мероприятий для осуществления прекращения огня и перемирия в Корее, в том числе состав, полномочия и функции аппарата по наблюдению за осуществлением условий прекращения огня и перемирия" уже достигнуто соглашение по шести пунктам (тексты прилагаются).

Однако по вопросам "Мероприятия о военнопленных" противник в принципе не может возражать против освобождения всех военнопленных. Вследствие этого переговоры не могут затягиваться на долгое время. Хотя противник под предлогом безрассудного требования об ограничении восстановления и строительства аэродромов после прекращения военных действий, а также требования об освобождении военнопленных на добровольных началах, стремится затянуть переговоры. Однако ввиду того, что наша сторона решительно выступает против их предложений, а также ввиду того, что противнику очень трудно мобилизовать общественное мнение на продолжение войны в Корее, сателлиты противника и сами США стремятся к прекращению войны в Корее, поэтому за последние дни противник был вынужден отложить обсуждение вопроса об ограничении восстановления и строительства аэродромов в Корее и перейти к обсуждению мелких вопросов, касающихся соглашения.

Согласно конкретных условий текста соглашения о перемирии, предложенного противником, видно, что этот текст по-прежнему не является окончательным, то есть противник по-прежнему включил условия об ограничении восстановления и строительства аэродромов и об освобождении военнопленных на добровольных началах, заявив при этом, что эти условия могут быть опущены и могут не обсуждаться. Отсюда видно, что увеличиваются возможности достижения окончательного соглашения. Безусловно, мы никогда не рассчитывали и не рассчитываем только на эти возможности.

Мы одновременно бдительно следим за происками правящих кругов США, которые ввиду роста внешних и внутренних противоречий по-прежнему ведут политику затяжки и даже срыва переговоров с тем, чтобы еще более обострить международное положение. Однако мы готовы в военном и в политическом отношениях нанести решительные удары по противнику с тем, чтобы разрушить его планы. В настоящее время обе стороны в переговорах уже перешли к детальному обсуждению вопросов.

В целях достижения окончательного соглашения о перемирии необходимо получить Ваши конкретные указания по следующим вопросам.

1. О наблюдательном органе, состоящем из представителей нейтральных государств.

Американская сторона предлагает, чтобы обе стороны пригласили по три государства, вооруженные силы которых не участвуют в военных действиях в Корее, а также чтобы каждое приглашенное государство назначило одного высшего офицера в качестве представителя (всего от нейтральных государств обеих сторон 6 человек) для создания наблюдательного органа нейтральных государств.

Мы намерены согласиться с этим порядком и просим Советский Союз, Польшу и Чехословакию прислать представителей, с тем, чтобы они могли обсуждать дела на равноправных началах с представителями из трех государств, приглашенных США, а также имели право налагать вето.

2. Каждое из вышеупомянутых нейтральных государств должно будет назначить по одному заместителю представителя, которые могут участвовать на заседаниях наблюдательного органа от имени своего представителя. Все представители могут взять с собой помощников-советников из числа граждан своей страны. Все приглашенные нейтральные государства представляют необходимое количество административных работников для создания секретариата, отвечающего за сохранение протоколов, передачу документов и переводы.

3. Функциями наблюдательного органа нейтральных государств являются:

а) Практический контроль и наблюдение за соблюдением обеими сторонами соглашения — не ввозить в Корею извне через взаимосогласованные пункты выгрузки в тылу в качестве подкреплений военного персонала, боевых самолетов, бронемашин, танков, оружия и боеприпасов после подписания и вступления в силу соглашения о перемирии, а также производить чередование военного персонала обеих сторон в масштабах, обусловленных соглашением и в одинаковом количестве;

б) Донесение о местах, где произойдет инцидент, по вине любой из сторон вне демилитаризованной зоны, нарушающий соглашение о перемирии, а также ведение практического наблюдения.

По просьбе обеих сторон или одной стороны комиссии по военному перемирию наблюдательный орган должен немедленно высылать нейтральную группу наблюдения для инспекции и наблюдения, а также для доведения результатов расследований комиссии по военному перемирию.

4. Одновременно с установлением функции указанной в графе «А» пункта 3, американская сторона также предлагает, чтобы обе стороны после прекращения военных действий должны представить сведения о точных местах дислокации наземных, морских и воздушных частей, участвующих в военных действиях в Корее, а также должны не изменять дислокацию и не производить концентрацию своих войск. Мы думаем не согласиться с этим, поскольку это не было обусловлено в пунктах, по которым было достигнуто соглашение.

5. При наблюдательном органе нейтральных государств создаются нейтральные группы наблюдения. Группа должна быть организована минимум из четырех средних офицеров (полковник-майор), по два офицера из числа представителей нейтральных государств, приглашенных каждой стороной. При группе наблюдения в случае необходимости могут создаваться подгруппы, состоящие из двух представителей, от каждой стороны по 1 человеку.

Американская сторона предлагает создать 40 нейтральных групп наблюдения. Мы считаем, что это слишком много. Если будет достигнуто соглашение о том, что обе стороны открывают по 5 своих тыловых пунктов, то для выполнения обязанностей наблюдательного органа достаточно 16 нейтральных групп наблюдения, из которых 10 групп будут находиться постоянно во взаимосогласованных пунктах выгрузки и 6 групп могут использованы как резервы для посылки на места инцидентов.

6. Наблюдательный орган нейтральных групп и комиссия по военному перемирию должны находиться в одном пункте. Нейтральные группы наблюдения во время выполнения задач инспектирования и наблюдения не имеют права изучать "конструкцию и свойства" всех видов вооружения и боеприпасов.

Что касается донесений о результатах работы нейтральных групп наблюдения, то мы считаем, что официальные донесения должны быть приняты большинством членов данной группы, а донесения, не принятые большинством членов или донесения от отдельных лиц не могут быть официальным документом. Они могут быть использованы в качестве справочных материалов.

7. Материальное снабжение наблюдательного органа нейтральных государств и подчиненных ему групп должно быть обеспечено обеими воюющими сторонами. Обе стороны должны представлять транспорт наблюдательному органу для поездки его членов в пункты и туда, где будет иметь место нарушение соглашения о перемирии.

Все вышеизложенные 7 пунктов касаются вопросов наблюдения нейтральных государств в тыловых районах обеих сторон вне демилитаризованной зоны.

Прошу Вас рассмотреть, правильна ли наша точка зрения и нужно ли что-нибудь добавить.

Если Вы согласны с нашими мнениями, то считаете ли Вы нужным заранее сообщить об этом товарищам руководителям партии Польши и Чехословакии.

Прошу дать Ваш ответ.

Примечание. Тексты достигнутого соглашения по двум повесткам дня посланы Вам отдельной телеграммой.

С приветом.

МАО ЦЗЕДУН"73.

Сталин ответил Мао Цзэдуну 3 февраля 1952 года:

"ПЕКИН — КРАСОВСКОМУ

Передайте МАО ЦЗЕДУНУ следующий ответ.

"Товарищу МАО ЦЗЕДУНУ.

Ваши телеграммы от 31 января относительно переговоров по вопросам перемирия получили.

Мы согласны с намеченным Вами планом и той оценкой хода переговоров, которую Вы даете. Занятая Вами твердая позиция уже дала положительные результаты и должна заставить противника пойти на дальнейшие уступки.

Считаем, что с руководящими товарищами Польши и Чехословакии следует договориться относительно включения их представителей в комиссию наблюдателей, и они, конечно, согласятся с этим.

С приветом

ФИЛИППОВ"74.

В марте 1952 года Политбюро ЦК ВКП(б) отклонило очередную инициативу посла в КНДР Разуваева, который предлагал посоветовать Ким Ир Сену опубликовать интервью корреспонденту ТАСС относительно переговоров о перемирии в Паньмыньчжоне. По мнению МИД СССР, опубликование такого интервью могло бы быть истолковано как "проявление поспешности и нервозности корейско-китайской стороны"75.

Тем временем на фронте стороны перешли исключительно к позиционным боевым действиям. В мае 1952 года Объединенное командование приняло меры к созданию более устойчивой обороны путем развития и усовершенствования оборонительных сооружений полевого типа и строительства на отдельных наиболее важных направлениях долговременных сооружений. Было приказано привести в порядок и усовершенствовать существующие инженерные сооружения в дивизиях первого эшелона; на отдельных участках достроить и, таким образом, создать сплошную вторую полосу обороны; создать также силами вторых эшелонов армий и резервами сплошную третью полосу обороны; дополнительно построить железобетонные оборонительные сооружения.

Общая глубина полос обороны непосредственно на фронте составляла 30–50 км. Намеченные работы к концу 1952 года в основном были выполнены.

Войска ООН к этому времени подготовили передовую оборонительную полосу «Эрминг» с передним краем по линии соприкосновения с войсками КНД и КНА, промежуточную позицию «Вайоминг» и тыловую оборонительную полосу «Канзас». Основой всех полос обороны являлась система опорных пунктов и узлов сопротивления, прикрытых различными инженерными заграждениями. Общая глубина полос составляла 15–45 км.

На конференции в Паньмыньчжоне стороны по-прежнему вели трудные переговоры. На этот раз камнем преткновения стал вопрос о репатриации военнопленных, который оставался единственным неразрешенным вопросом на пути достижения перемирия.

Американская сторона отказалась репатриировать всех находившихся в руках американского командования военнопленных и предложила обмен из расчета один на один. Подобным маневром американское командование пыталось освободить всех своих военнопленных и в то же время задержать после подписания соглашения о перемирии значительную часть северокорейских и китайских военнопленных.

Чтобы принудить корейско-китайскую сторону принять эти условия, командование войск ООН отдало приказ об усилении бомбардировок позиций КНА и КНД, а также тыловых объектов КНДР. Это вызвало обратную реакцию: Мао Цзэдун и Ким Ир Сен решили во что бы то ни стало продолжать борьбу. Более того, по мнению Ким Ир Сена, необходимо было активизировать военные действия и готовиться к длительной борьбе с противником. "Если мы не проявим активности в военных действиях и будем продолжать пассивную оборону, то противник не будет считаться с нашими силами и будет продолжать бешеную бомбардировку с целью оказания на нас военного давления", — писал Ким Ир Сен Мао Цзэдуну 16 июля 1952 года76.

После того, как требования американских представителей были отвергнуты корейско-китайской стороной, американская сторона заявила о том, что военнопленные КНА и КНД не хотят возвращаться на родину, и выдвинула требование о так называемой добровольной репатриации.

Весьма характерной в плане отношения Сталина к Корейской войне является его беседа с китайским премьером Чжоу Эньлаем 20 августа 1952 года. В ходе беседы Сталин затронул проблему военнопленных. Всего в плену на то время, по сведениям Чжоу Эньлая, находилось 96 600 корейцев и 20 тыс. китайцев. Чжоу Эньлай сообщил о расхождениях в этом вопросе с корейскими товарищами:

"Американцы согласились на возвращение 83 тыс. военнопленных, и корейцы готовы были на это согласиться. Но они не учли, что американцы ведут хитрую игру, поскольку из 83 тыс. — 6400 человек китайцев, а остальные корейцы. На самом деле американцы должны были возвратить еще 13 600 китайских добровольцев, а американцы не хотят это сделать и в то же время готовы возвратить 76 тыс. корейцев. Это ясно доказывает, что они ведут провокационную игру, стремясь вбить клин между китайцами и корейцами".

Чжоу Эньлай подчеркнул, что вопрос о количестве подлежащих возвращению военнопленных корейцев и китайцев является принципиальным и можно идти на уступки американской стороне только если она согласится возвратить несколько меньше общей цифры 116 тыс. В то же время об остальной части военнопленных переговоры должны продолжаться77.

Чжоу Эньлай сообщил также Сталину, что общее число военнопленных из состава войск ООН, находящихся в руках северокорейцев и китайцев, достигает 12 000, из них южнокорейцев 7400 человек. Сталин предложил заявить американцам, что если они будут удерживать известный процент корейских и китайских военнопленных, то северокорейцы и китайцы будут удерживать такой же процент из южнокорейских и американских военнопленных до окончательного разрешения вопроса об обмене.

Диалог между Сталиным и Чжоу Эньлаем опровергает неоднократные утверждения американского главнокомандования в Корее (в 1953 г. главкомом был генерал М. Кларк) о том, что "Сталин советовал китайцам задержать 20 % американских и союзных военнопленных, а оставшихся репатриировать".

На деле же это был обычный на переговорах ответный ход на предложение американцев удержать часть военнопленных китайцев и корейцев с тем, чтобы продолжить переговоры по этому вопросу, оставить себе возможность вести переговорный процесс после прекращения огня и совершенствовать условия перемирия. В конечном итоге, по общему мнению Сталина и Чжоу Эньлая, главным было подписать соглашение о перемирии, а вопрос о военнопленных можно было бы выделить и продолжать его обсуждение дополнительно.

На вопрос Сталина, могут ли китайские войска развернуть наступательные операции, Чжоу Эньлай ответил, что частные операции можно развернуть, но общее наступление им осуществить трудно. В то же время он подчеркнул, что, хотя корейцы полагают продолжение войны невыгодным, Мао Цзэдун считает, что "продолжение войны выгодно нам, так как это мешает подготовке США к новой мировой войне".

В связи с этим Сталин сказал:

"Мао Цзэдун прав. Эта война портит кровь американцам. Северокорейцы ничего не проиграли, кроме жертв, которые они понесли в этой войне. Американцы понимают, что эта война им невыгодна и должны будут ее закончить, особенно после того, как выяснится, что наши войска остаются в Китае. Нужна выдержка, терпение. Конечно, надо понимать корейцев — у них много жертв. Но им надо разъяснять, что это дело большое. Нужно иметь терпение, нужна большая выдержка. Война в Корее показала слабость американцев. Войска 24 стран не могут долго поддерживать войну в Корее, так как они не добились своих целей и не могут рассчитывать на успех в этом деле. Корейцам надо помогать и поддерживать их".

Чжоу Эньлай подчеркнул правильность замечания Сталина, что война портит американцам кровь и что США не готовы к мировой войне. Добавил, что, выполняя авангардную роль в этой войне, Китай способствует тому, что момент наступления войны отдаляется, если удастся сдержать наступление американцев в Корее на 15–20 лет. Тогда США вообще не смогут развязать третью мировую войну.

Сталин сказал, что это правильно, но с одной оговоркой:

"Американцы вообще не способны вести большую войну, особенно после Корейской войны. Вся их сила в налетах, атомной бомбе. Англия из-за Америки воевать не будет. Америка не может победить маленькую Корею. Нужна твердость в отношениях с американцами. Китайские товарищи должны знать, что если Америка не проиграет эту войну, то Тайвань китайцы никогда не получат. Американцы — это купцы. Каждый американский солдат — спекулянт, занимается куплей и продажей. Немцы в 20 дней завоевали Францию. США уже два года не могут справиться с маленькой Кореей.

Какая же это сила? Главное вооружение американцев, шутливо замечает товарищ Сталин, это чулки, сигареты и прочие товары для продажи. Они хотят покорить весь мир, а не могут справиться с маленькой Кореей. Нет, американцы не умеют воевать. Особенно после корейской войны потеряли способность вести большую войну. Они надеются на атомную бомбу, авиационные налеты. Но этим войну не выиграть. Нужна пехота, но пехоты у них мало и она слаба. С маленькой Кореей воюют, а в США уже плачут. Что же будет, если они начнут большую войну? Тогда, пожалуй, все будут плакать"78.

Убедившись, что для корейско-китайской стороны принцип решения вопроса о репатриации "одного за одного" не приемлем, представители американского командования 8 октября 1952 года демонстративно покинули совещание, и таким образом переговоры снова были прекращены.

После срыва переговоров войска ООН и южнокорейской армии 14 октября 1952 года на центральном участке фронта перешли в наступление. Предпринимая это наступление, противник стремился захватить позиции китайских добровольцев на высотах севернее Кумхуа (выс. 597, 9 и северная вершина выс. 537, 7) и таким образом ликвидировать выступ, вдававшийся в его оборону, выяснить систему галерейной обороны войск КНД и КНА и создать благоприятные условия для дальнейшего наступления.

Эти бои носили ожесточенный характер и продолжались 43 дня79.

В 4 ч 30 мин 14 октября после продолжительной артиллерийской подготовки и ударов авиации, в результате чего почти все наземные инженерные сооружения на выс. 597, 9 и северной вершине — выс. 537, 7 были разрушены, противник перешел в наступление.

Основной удар приняли на себя три роты китайских добровольцев. Китайские солдаты, умело используя инженерные сооружения и смело контратакуя, наносили противнику большие потери.

Однако, бросая в бой все новые и новые силы, противник 20 октября овладел всеми наземными инженерными сооружениями на выс. 597, 9 и северной вершине — выс. 537, 7 и вынудил китайских добровольцев отойти в галереи. Завязались бои в галереях, продолжавшиеся до 29 октября.

Противник, используя взрывчатые вещества, огнеметы, а в некоторых случаях и отравляющие вещества, пытался сломить сопротивление защитников галерей и разрушить их. С этой целью он разрушал выходы из галерей, закрывал их камнями, мешками с песком, металлическими сетями и колючей проволокой, подрывал наиболее тонкие стенки галерей, забрасывал бутылками с горючей смесью, химическими и зажигательными снарядами, применял огнеметы. Однако все его попытки были тщетны. Китайские добровольцы, используя галереи как исходные позиции, контратаковывали противника и наносили ему большие потери.

30 октября китайские добровольцы, подтянув новые силы, контратаковали и сбросили противника с выс. 597, 9 и, отбив его последующие атаки, окончательно закрепились на ней.

С 6 ноября основная тяжесть боев переместилась на северную вершину выс. 537, 7. В ожесточенных боях, продолжавшихся в течение 20 дней, китайские добровольцы и здесь восстановили прежнее положение. К 25 ноября бои за выс. 597, 9 и северную вершину — выс. 537, 7 прекратились.

17 декабря Мао Цзэдун прислал в Москву подробнейший анализ обстановки на фронтах и прогноз относительно планов американского командования на 1953 год. В частности, он выразил опасение, что командование войск ООН может организовать десантные операции весной или даже в феврале 1953 г. 27 декабря Сталин ответил Мао Цзэдуну:

"Тов. Мао Цзе-дун!

Вашу телеграмму от 17 декабря получили.

Ваши соображения насчет вероятности наступления американцев весной 1953 года отражают планы нынешнего командования американцев в Корее, действующего под руководством правительства Трумэна. Вполне возможно, что эти планы будут изменены правительством Эйзенхауэра в сторону меньшего напряжения на фронте в Корее. Тем не менее, Вы правильно делаете, что рассчитываете на худшее и исходите из вероятности наступления американцев…"80.

Переговоры и война: 1953 год

Объединенное командование, считая, что войска ООН весной 1953 года могут перейти в наступление и высадить крупные десанты с моря, в январе первой половине марта провело дополнительные мероприятия по усилению обороны, особенно западного и восточного побережья.

Кроме того, чтобы сковать противника и нанести ему потери, в мае 1953 года были запланированы и проведены наступательные действия на всем фронте, в результате которых было уничтожено около 7 тыс. солдат и офицеров противника.

Сразу после смерти Сталина советское руководство изменило позицию по Корее. Был твердо взят курс на окончание конфликта. Китайцы и северокорейцы не только немедленно согласились с новой линией, но и не скрывали своего удовлетворения.

19 марта 1953 года Совет Министров СССР принял принципиально новое решение по корейской войне и информировал об этом союзников. Это решение предусматривало следующие мероприятия:

"1. Нужно, чтобы Ким Ир Сен и Пын Де-хуэй* дали положительный ответ на обращение ген. Кларка от 22 февраля по вопросу об обмене больными и ранеными военнопленными.

2. Сразу же после опубликования, ответа Ким Ир Сена и Пын Де-хуэя следовало бы в Пекине выступить авторитетному представителю КНР (лучше всего, тов. Чжоу Энь-лаю) с заявлением, в котором подчеркнуть положительное отношение к предложению об обмене больными и ранеными военнопленными, а также указать на то, что пришло время положительно решить весь вопрос о военнопленных и, следовательно, обеспечить прекращение войны в Корее и заключение перемирия.

3. Одновременно с упомянутым выше выступлением в Пекине следовало бы выступить в Пхеньяне главе правительства КНДР Ким Ир Сену с политическим заявлением, в котором заявить о полной поддержке и справедливости указанного выше выступления представителя КНР.

4. Мы считаем также целесообразным, чтобы непосредственно после предусмотренных выше выступлений в Пекине и в Пхеньяне имело место выступление Министра Иностранных Дел СССР в Москве с соответствующей полной поддержкой пекинского и пхеньянского выступлений.

5. В соответствии с перечисленными выше четырьмя мероприятиями Советская делегация на Генеральной ассамблее ООН в Нью-Йорке должна сделать все необходимое для соответствующей поддержки и продвижения вперед той новой политической установки, которая изложена выше"81.

Утром 29 марта советские спецпредставители Кузнецов и Федоренко довели до сведения Ким Ир Сена новую линию Москвы. О реакции северокорейского лидера на эту новость спецпредставители сообщили в Кремль следующее:

"Выслушав наши комментарии, Ким Ир Сен пришел в сильное возбуждение. Он сказал, что очень рад узнать хорошие новости и попросил дать ему возможность тщательно изучить документ и встретиться вновь".

Во время второй встречи 29 марта Ким Ир Сен вновь заявил, "что он полностью согласен с предложением Советского правительства по корейскому вопросу и считает, что это предложение необходимо провести в жизнь как можно скорее".

Северокорейский лидер подчеркнул далее, что "наступило время проявить с нашей стороны инициативу в вопросе окончания войны в Корее и достижения мира… Дальнейшее затягивание создавшегося положения не в интересах как КНДР и КНР, так и всего демократического лагеря".

Ким Ир Сен пожаловался на огромные потери корейцев на фронте и в тылу, назвал нецелесообразной "дальнейшую дискуссию с американцами относительно репатриации спорного количества военнопленных"82.

30 и 31 марта правительства КНР и КНДР опубликовали заявления, в которых подчеркивалась необходимость немедленно начать переговоры об обмене больными и ранеными военнопленными, а также выдвигались конкретные предложения об урегулировании вопроса о военнопленных в целом и достижении соглашения о прекращении войны в Корее.

31 марта 1953 года переговоры в Паньмыньчжоне возобновились.

В ходе переговоров вопрос о репатриации военнопленных был решен. 11 апреля было подписано соглашение о репатриации больных и раненых военнопленных, а 8 июня — соглашение и по вопросу о репатриации всех военнопленных. 16 июня была уточнена и согласована демаркационная линия. Все пункты повестки дня конференции были согласованы.

Однако с возобновлением переговоров о перемирии южнокорейское правительство начало широкую кампанию, направленную на их срыв, угрожая продолжением боевых действий "самостоятельно".

Интересна в этой связи оценка сложившейся к началу июля 1953 года ситуации на переговорах, которую высказал китайский представитель У Сюцюань советскому представителю Васькову:

"По мнению правительства КНР, последние провокационные действия Ли Сын Мана объясняются, с одной стороны, его стремлением выторговать у США побольше помощи, а, с другой, страхом перед китайскими добровольцами в Корее и Китаем вообще. Именно поэтому Ли Сын Ман так упорно настаивает на заключении с США пакта о взаимной обороне.

Заявления Ли Сын Мана о том, что если США не пойдут навстречу его требованиям, то он отдаст приказ южнокорейским войскам сражаться до конца, являются пустой фразой.

Правительство КНР считает, что США будут оказывать Ли Сын Ману лишь ограниченную помощь. США опасаются, что, если Ли Сын Ману оказать помощь в широких масштабах, он может броситься в серьезные авантюры и втянуть в них США. Американцев, однако, не устраивает перспектива быть втянутыми сейчас в какие-либо крупные авантюры на Дальнем Востоке. В этом отношении у американцев имеются определенные расхождения с Ли Сын Маном.

Между Ли Сын Маном и США имеются также разногласия и насчет линии поведения на будущей политической конференции. Ли Сын Ман считает, что если конференция не примет его (Ли Сын Мана) требований, то следует покинуть конференцию и возобновить широкие наступательные действия против Северной Кореи вплоть до реки Ялуцзян, то есть до корейско-китайской границы. Американцы со своей стороны полагают, что переговоры на политической конференции следует прекратить лишь в том случае, если станет очевидным, что корейско-китайские представители на этой конференции добиваются того, чего Северная Корея и Китай не смогли добиться путем оружия. Учитывая все изложенное выше, правительство КНР считает необходимым в интересах мира пойти на подписание соглашения о перемирии. "В данном случае, — шутливо заметил У Сю-цюань, — создается парадоксальное положение, поскольку мы и США выступаем как бы вместе против Ли Сын Мана".

У Сюцюань далее заявил, что, по мнению правительства КНР, Ли Сын Ман сможет устраивать лишь мелкие провокации и пакости, но не в состоянии будет предпринять что-либо более серьезное"83.

Очевидно, воспользовавшись этой ситуацией, командование китайских добровольцев приняло решение с 13 по 18 июля 1953 года провести наступательную операцию с целью разгрома частей нескольких южнокорейских пехотных дивизий и овладения районом южнее и юго-восточнее Кимсон. Общий замысел операции заключался в том, чтобы отодвинуть линию фронта на юг, а после возобновления заседаний указать противной стороне, что, поскольку по вине Ли Сын Мана подписание соглашения затянулось, обстановка изменилась, и, исходя из договоренности о том, что урегулирование должно осуществляться на основе фактической обстановки, предложить еще раз исправить демаркационную линию.

Китайское командование предполагало, что противная сторона согласится с этим предложением вследствие сложности ее взаимоотношений с Ли Сын Маном в то время. Однако предполагалось также, что противная сторона не пойдет на уступки и будет "прибегать к пропагандистским уловкам". В этом случае китайская сторона готова была в конце концов пойти на уступки и определить демаркационную линию в соответствии с договоренностью от 17 июня 1953 года.

Общее соотношение сил (без 2-й и 40-й американских пехотных дивизий) в полосе наступления 20-й армии КНД составляло 2:1 в пользу китайских добровольцев. В авиации и танках было абсолютное превосходство на стороне противника.

В 21 ч 13 июля 1953 года войска 20-й армии КНД перешли в наступление. Преодолевая упорное сопротивление противника, они к 11 ч 14 июля 1953 года продвинулись на 3–6 км в глубину его обороны.

Противник с целью сохранения живой силы и техники был вынужден поспешно отводить части южнокорейских пехотных дивизий на юг. Одновременно, с целью остановить продвижение китайских добровольцев, он начал подтягивать к району боевых действий находившиеся в резерве части.

Преследуя отходившего противника и используя при этом условия погоды (дождь), при которых противник не мог применить свою авиацию, войска 20-й армии к исходу 14 июля 1953 года продвинулись еще на 3–8 км.

В течение 17-го и первой половины дня 18 июля соединения китайских добровольцев вели упорные бои на достигнутом рубеже. Дальнейшее их продвижение было остановлено сильными контратаками войск ООН, поддержанных массированными ударами авиации.

Наступление войск КНД в июле 1953 года явилось одним из наиболее крупных наступлений, осуществленных ими в ходе четвертого этапа войны в Корее. Оно развернулось на фронте в 45 км и продолжалось трое суток.

После долгих и трудных переговоров 27 июля 1953 года было достигнуто соглашение сторон о перемирии в Корейской войне. В этот день в 10 ч по корейскому времени воюющие стороны подписали в Паньмыньчжоне соглашение о перемирии. Под ним поставили свои подписи глава делегации Корейской Народной Демократической Республики Нам Ир и глава делегации войск ООН У. Харрисон (William К. Harrison), затем его скрепили своими подписями главнокомандующий Народной армии Северной Кореи Ким Ир Сен, главнокомандующий китайской добровольческой армии Пэн Дэхуай и главнокомандующий войск ООН М. Кларк.

Из воспоминаний маршала Пэн Дэхуая:

"Кларк потом сказал: "Выполняя инструкции своего правительства, я оказался первым американским командующим в истории США, подписавшим перемирие, не одержав победы"84.

Данный документ, в сущности, отнюдь не означал еще окончания Корейской войны. США, считавшие Корейскую войну одним из эпизодических событий глобального военного конфликта, называли его соглашением "о временном прекращении военных действий", а Пентагон — даже только приостановкой военных операций. Однако в самом тексте Соглашения это состояние определялось как «перемирие». Следовательно, оно не поставило окончательной точки в военных действиях на Корейском полуострове.

Тем не менее, в соответствии с этим соглашением в 22 ч боевые действия по всему фронту были прекращены. Война в Корее закончилась.

Демаркационная линия была установлена по линии соприкосновения войск сторон. По условиям соглашения войска обеих сторон, разрушив оборонительные сооружения, 31 июля отошли на 2 км от этой линии, создав таким образом демилитаризованную зону.

Глава 5. Пейзаж после битвы

Итак, наиболее кровопролитная после двух мировых войн Корейская война завершилась. Она принесла неисчислимые страдания народу Кореи, населению обеих корейских республик. Она же породила много загадок, вопросов, которые до сих пор стараются постичь исследователи из государств, стоявших по разные стороны баррикад, ученых различных стран, как из числа тех, что воевали в Корее, так и из многих государств, не участвовавших в войне.

Как же выглядела Корея после того, как смолк гром орудий и вой авиационных бомб, когда осела пыль и создалась возможность подсчитать, во что обошлась война?

1. Последствия войны

Исторический опыт показывает, что любая гражданская война, где бы она ни разгоралась, сама по себе несет огромные разрушения и бедствия для воюющих сторон и отличается большой жестокостью и кровопролитием, когда сын идет против отца, брат против брата, когда разрушаются семьи и на долгие годы сохраняется вражда и взаимное недоверие между родственниками. Но когда в этот внутренний вооруженный конфликт вмешиваются внешние силы, используя его в своих интересах, и без того тяжелые его последствия еще больше усугубляются, а масштабы потерь многократно возрастают. Причем многообразные попытки оправдать такое вмешательство защитой прав человека, общечеловеческих ценностей, другими завуалированными формами посягательства на внутренние дела суверенных государств, решающих свои национальные проблемы, не могут служить оправданием массовой гибели людей и разрушения страны. Пагубные же последствия такого вмешательства хорошо известны из истории ХХ века (Вьетнам, Ближний Восток, Балканы).

Наглядным примером тому может служить Корейская война, которая нанесла тяжелый урон корейскому народу. Не решив своей основной политической задачи — объединения страны и создания единого независимого демократического государства, она причинила населению ужасающие бедствия и страдания, унесла миллионы человеческих жизней, нанесла огромный материальный ущерб экономике, уничтожила многие бесценные исторические и культурные памятники, составляющие общее национальное достояние всего корейского народа. Даже то, что мы знаем сегодня о тяжелых экономических и социальных последствиях войны, говорит о том, что данной проблеме и поныне еще недостаточно уделено внимания в историографии. В то же время уроки Корейской войны и ее тяжелейшие последствия могут стать серьезным предостережением о несостоятельности и бесперспективности планов решить эту проблему силой оружия, напоминают о том, что такие попытки могут привести к еще большей катастрофе.

Каковы же были экономические и социальные последствия, невосполнимые людские потери и огромный материальный ущерб, которые причинила война обоим корейским государствам?

Необходимо признать, что наибольшие жертвы и разрушения понесла КНДР. При этом, рассматривая тяжелые социально-экономические последствия войны, прежде всего необходимо оценить общую демографическую ситуацию, которая сложилась к завершению боевых действий. Здесь и численное сокращение населения республики, и тяжелые условия его жизни в годы войны, и те серьезные изменения, которые внесла война в социальную структуру северокорейского общества.

Прежде всего следует сказать об огромных невосполнимых людских потерях, которые включали в себя не только солдат и офицеров, павших на полях сражений, но и мирных граждан. Общие потери населения республики исчисляются не только количеством погибших военнослужащих, но и небывалыми даже в мировых войнах жертвами среди гражданского населения в результате варварских бомбардировок и артобстрелов городов и сел, а также в ходе проведения карательных операций на временно оккупированных территориях Северной Кореи. Потери включают в себя также и военнопленных, не вернувшихся из плена, и лиц, пропавших без вести, и северокорейских граждан, угнанных в неволю или добровольно покинувших пределы республики в годы войны.

Анализ данных, опубликованных в западных, южнокорейских и северокорейских средствах массовой информации и научных исследованиях о людских потерях КНДР, показывает, что они весьма противоречивы и недостаточно точно отражают демографическую ситуацию в республике. Тем более, что официальная перепись населения КНДР в первые послевоенные годы не проводилась. По данным ЦСУ КНДР и другим источникам, людские потери республики за годы войны не превысили миллион человек. Так, если к концу 1949 года население КНДР насчитывало 9622 тыс. человек, то к декабрю 1953 года его численность составила 8491 тыс. человек, т. е. уменьшилась на 1131 тыс. человек1. Однако по некоторым западным источникам этот показатель примерно на несколько миллионов больше2. При этом следует подчеркнуть, что подавляющую часть потерь составило наиболее трудоспособное мужское население — не менее 800 тыс. человек. В соответствии с этими потерями существенные изменения произошли в соотношении мужского и женского населения республики. Если в общей численности населения КНДР в 1949 году мужчины составляли 4782 тыс. человек, то в 1953 году — лишь 3982 тыс. человек. За эти же годы численность женщин в составе населения страны сократилась с 4840 тыс. человек до 4509 тыс. человек3. В результате заметно возрос разрыв между мужским и женским населением в пользу последнего. Следует сказать, что и в первые послевоенные годы тяжелые последствия войны продолжали весьма отрицательно сказываться на демографической ситуации в стране. Сохранялась еще высокая смертность населения от полученных ранений, травм и увечий, болезней и недоедания. Поэтому остро ощущался дефицит трудовых ресурсов и квалифицированных кадров. Достаточно сказать, что по сравнению с довоенным периодом число занятых в народном хозяйстве рабочих и служащих сократилось почти на 26 %, в том числе в промышленности — на 40 % и строительстве — на 55%4.

Лишь к концу восстановительного периода (1953–1956 годы) демографическая ситуация стала постепенно выправляться, и численность населения КНДР достигла примерно довоенного уровня, а в 1959 году она уже составила 10 392 тыс. человек5.

Но надо сказать, что и в Южной Корее дело обстояло не намного лучше. В ходе войны Южная Корея потеряла убитыми 147 тыс. солдат и офицеров, 709 тыс. военнослужащих были ранены и 130 тыс. человек числилось пропавшими без вести6. Большие жертвы имелись и среди мирного населения. Не считая раненых и пропавших без вести, только убитых южнокорейских граждан насчитывалось свыше 245 тыс.7.

Говоря о больших потерях населения КНДР за годы войны, необходимо еще раз подчеркнуть, что они были вызваны не только гибелью военнослужащих КНА на полях сражений, но и массовым уничтожением мирных граждан в результате массированных ожесточенных бомбардировок и артиллерийских обстрелов городов и населенных пунктов, а также проведения полицейских карательных операций. Проводя тактику "выжженной земли", командование "войск ООН" (фактически американское командование) поставило задачу превратить в руины всю Северную Корею, не щадя при этом мирное население, уничтожая детей, женщин и стариков.

Уже с первых дней войны американские бомбардировщики В-29 начали наносить удары по северокорейским городам. 29 июня, 3, 4, 5, 20, 21, 23, 28 июля 1950 года американская авиация подвергла массированным бомбардировкам Пхеньян. Было разрушено свыше 1000 домов, несколько больниц, политехнический институт, три церкви, три фабрики и железнодорожный завод. Со 2 по 27 июля на город Вонсан было совершено 12 воздушных налетов. На население и жилые кварталы города американцы сбросили 712 бомб калибра от 500 кг до 1 тонны каждая. В результате было разрушено 4028 жилых домов, убито 1647 мирных жителей, в т. ч. 739 женщин и 325 детей.

Четыре воздушных налета на г. Нампхо в начале июля 1950 г. окончились разрушением 25 кварталов города, гибелью более 400 жителей, уничтожением 558 домов. 16 июля 50 бомбардировщиков В-29 нанесли удар по Сеулу. Было убито и тяжело ранено свыше 1800 горожан, уничтожено 1520 жилых домов, 14 больниц, 2 школы8.

В 1952 году командующий войсками ООН генерал Кларк заявил, что в ходе военных операций в Корее, чтобы принудить руководство Севера к миру, предполагается стереть с лица земли 78 северокорейских городов. В результате осуществления этого "миротворческого плана", помимо столицы КНДР Пхеньяна*, фактически полностью были разрушены такие крупные города Северной Кореи, как Вонсан, Хыннам, Нампхо, Чхонджин, Синыйджу, Канге и многие другие, более мелкие административные и хозяйственные центры. По далеко не полным данным, американская авиация только за первый год войны сбросила в Корее свыше 15 млн различных авиабомб, массированно использовала напалм, превращая в пепел населенные пункты. При этом характерным для действий американской авиации было то, что лишь 15 % боевых самолетовылетов предназначались для прикрытия и поддержки наземных боевых операций, остальные же 85 % были направлены на уничтожение мирных городов и сел Северной Кореи. Ежедневно авиация США осуществляла от 700 до 1000 самолетовылетов, а в отдельные периоды — до 2000 (всего американские ВВС за годы войны совершили 700 тыс. самолетовылетов стратегической и 625 тыс. самолетовылетов тактической авиации. Кроме того, авиация ВМС США совершила 275 912 самолетовылетов9). По оценке экспертов, за годы войны американские ВВС сбросили на территории Кореи практически столько же бомб, сколько за все время Второй мировой войны они сбросили на Германию и Японию. Возможно, в этой оценке есть определенное преувеличение. Но в любом случае массированные авианалеты на Северную Корею привели к ужасающим результатам. Безжалостное разрушение городов и рабочих поселков сопровождалось массовой гибелью ни в чем неповинных мирных людей.

Корреспондент английской газеты "Дейли Уоркер" Аллан Винингтон, посетивший КНДР сразу же после окончания войны, писал: "Ни одна страна не подвергалась такой жестокой и длительной бомбежке, как Северная Корея. Все города Северной Кореи в войну были превращены американскими воздушными пиратами, которые днем и ночью ежечасно бомбили страну, в развалины и руины"10.

Наблюдения английского корреспондента полностью соответствовали действительности. От многих заводов и фабрик фактически остались лишь груды щебня и изуродованных стальных конструкций.

Торгпред СССР в КНДР П.И. Сакун, бывший непосредственным очевидцем всех ужасов Корейской войны, пишет в своих воспоминаниях: "Натолкнувшись на упорное сопротивление Корейской народной армии, всего корейского народа, американские империалисты пытались сломить их волю к борьбе крайней жестокостью, варварством. В Корее они применили самые изуверские методы и средства войны. Их авиация обстреливала, бомбила, поливала напалмом, сравнивала с землей корейские деревни и города, разрушала школы и больницы, уничтожала мирное население… В небе, в специально установленных квадратах, постоянно кружили вражеские самолеты, которые охотились за каждой автомашиной или повозкой, даже за отдельными людьми… Американское командование в Корее даже установило таксу поощрительной оплаты своим летчикам за каждый полет в зависимости от ущерба, причиненного городам и селам КНДР, от степени совершенных ими кровавых злодеяний"11.

В апреле 2000 года два репортера "Ассошиэйтед пресс" Нан Хан Чо и Чарльз Ганшей удостоились премии Пулитцера за то, что они раздобыли из первых рук показания живых очевидцев расправы американских военнослужащих над мирным населением Южной Кореи12.

В первые недели войны в Корее, когда армия Ким Ир Сена быстро продвигалась на юг, многие корейские семьи в страхе покидали свои дома и бежали вместе с отступающими южнокорейскими войсками. В один из июльских дней к мосту Ноганри приблизилась колонна беженцев — женщин, детей, стариков. Находившиеся на южном берегу реки американские солдаты открыли по ним огонь из пулеметов. Они прекрасно видели, что там всего лишь толпа безоружных корейских граждан. 50 лет спустя один из участников этой дикой расправы пулеметчик Н. Тинклер заявил: "У нас был приказ". Всего на мосту осталось до 300 трупов.

Расстрел мирных граждан на мосту Ноганри — не единичный случай. Свидетели, пережившие те ужасы, называли еще много других подобных эпизодов.

Американские ветераны войны в Корее утверждают, что несколько позже, в июле и в августе 1950 года они по приказу военного командования расстреливали толпы безоружных корейских граждан лишь потому, что там "могли оказаться солдаты Ким Ир Сена". Сержант 2-го батальона 7-го кавалерийского полка признался: когда они поспешно отступали 26 июля, то было приказано давить корейских женщин и детей, оказавшихся на путях отхода американцев. "Мы втаптывали в дорожную грязь женщин с детьми у них за спиной".

В те дни панического бегства частей 24-й пехотной дивизии армии США по приказу командования в массовом количестве расстреливались группы корейцев, чтобы "не тащить эту обузу с собой". Говоривший об этом полковник признался, что в таких группах были "одни женщины, дети и старики".

Полковник в отставке Роберт Кэррол (в то время 25-летний первый лейтенант) вспоминал, что группы корейцев расстреливались из пулеметов по приказу, который гласил: "Ни один не должен пройти через наш оборонительный рубеж, будь то гражданский, военный или кто угодно другой".

В Национальном архиве в Вашингтоне обнаружен подлинник приказа командования 1-й кавалерийской дивизии, в котором дословно сказано следующее: "Ни одному беженцу не разрешать пересекать линию обороны в любое время… Открывать огонь по каждому, кто попытается пересечь линию обороны". По оценке командира 24-й пехотной дивизии генерал-майора У. Дина: "Все гражданские лица должны были быть эвакуированы. Поэтому в случае их появления в зоне боевых действий их следует рассматривать как врагов и действовать в соответствии с этим".

Большое число мирных жителей Северной Кореи стали жертвами массовых карательных репрессий, проводимых американскими и южнокорейскими войсками на временно оккупированной территории КНДР. Немало северокорейских граждан было насильственно угнано на юг страны. Можно привести многочисленные факты о массовом истреблении мирных жителей Северной Кореи, о чем убедительно свидетельствуют документы различных международных организаций, разоблачающих военные преступления, совершенные войсками ООН в годы Корейской войны как на территории КНДР, так и в районах военных действий в Южной Корее.

Несколько лет назад в южнокорейском журнале "Vantage Point" были опубликованы данные о массовой гибели мирных граждан КНДР в различных городах и районах республики в годы войны в результате бомбардировок и карательных операций. В частности сообщалось, что на основании проведенных расследований с участием международных организаций, по данным КНДР, во время войны на временно оккупированной территории Северной Кореи было уничтожено 15 тыс. мирных жителей Пхеньяна, свыше 19 тыс. человек — в районе Анака, 13 тыс. человек — в районе Унрюля, 6 тыс. человек — в г. Хэджу, 35 тыс. человек — в районе Синчхона и 5 тыс. человек — в г. Анджу13. Аналогичные злодеяния имели место и в других районах, когда ни в чем не повинных людей расстреливали и всячески истязали.

Когда Ли Сын Ман 29 сентября 1950 года вернулся в Сеул, он произнес эмоциональную речь, в которой благодарил Макартура за освобождение страны, подчеркнув, что Республика Корея, как страна, подписавшая статью 4 Женевской конвенции, в соответствии с ней будет обращаться с военнопленными: "Как победители, мы должны и мы будем проявлять великодушие… и не должны порочить себя использованием тех жестоких методов, которые использовал противник". Это произвело сильное впечатление на иностранных наблюдателей и журналистов, которые расписали эту речь во всех цветах и красках в газетах и журналах. Однако в течение последующих недель Ли Сын Ман установил жесточайший режим на оккупированном Севере. Достоверные сведения о жестокостях вскоре достигли МИД в Лондоне и были немедленно сообщены Дину Раску, который признал, что они имели место, но заверил Оливера Фрэнкса, английского посла в Вашингтоне, что американская армия расследует все эти случаи, которые якобы имели место. К середине ноября министр МВД РК Чо Бен Ок с гордостью заявил об аресте более 55 тыс. "злостных красных коллаборационистов и предателей". Эта цифра, вероятно, была значительно занижена.

По свидетельству М. Хики, английские военнослужащие из 27-й бригады стали свидетелями регулярных казней и избиений, которые приводили их в ужас, точно так же, как и мрачные колонны грузовиков, везущих связанных арестантов за город, откуда никто не возвращался. Позже, когда войска ООН начали отступать, южнокорейская тайная полиция производила массовые казни уже ежедневно. После протестов со стороны ООН Че Бен Ок заявил, что полиция "в основном" ведет себя ответственно и "пытается научиться демократическим методам". Все казни, по его словам, имели место "только после соблюдения всех процессуальных норм".

Японские источники, однако, приписывали людям Ли Сын Мана ответственность за 150 тысяч казней, произведенных за короткий период оккупации войсками ООН севера Кореи. Невозможно поверить, что эта политика репрессий осуществлялась без ведома или хотя бы молчаливого согласия американской гражданской администрации, представители которой, действуя от имени ООН, не смогли положить ей конец. Когда КНА вновь вошла в Пхеньян, северные корейцы заявили, что только в главной тюрьме было найдено 2 тысячи расстрелянных и что якобы около 15 тыс. человек было казнено в городе и захоронено в братских могилах.

Как указывает М. Хики, несчастным жертвам вряд ли помог бы тот факт, что фактически все офицеры и солдаты войск ООН очевидно презирали несчастных корейцев за их «экстремизм», из-за которого, по их мнению, им пришлось прибыть "в эту Богом забытую страну", "которая вполне заслужила свою судьбу"14.

Многие из тех, кто были насильственно угнаны и брошены в концлагеря, размещенные на территории Южной Кореи, а таких лагерей насчитывалось не менее 77, так и не вернулись на родину, бесследно пропали. Если на полях сражений согласно имеющимся данным погибло свыше 520 тыс. военнослужащих, то число жертв среди мирного населения значительно превысило 700 тыс. человек15. Следует учитывать, что за годы войны сотни тысяч военнослужащих и мирных граждан Северной Кореи получили тяжелые ранения и увечья, превратившие их в инвалидов, резко сократив продолжительность их жизни.

Как уже отмечалось, в ходе войны значительные людские потери понесла и Южная Корея. Конечно, необходимо отметить, что приводимые в различных источниках данные о людских потерях как на Севере, так и на Юге страны крайне противоречивы в силу того, что каждая из воевавших сторон стремилась завысить потери противника и преуменьшить свои. Поэтому к опубликованным данным следует относиться весьма осторожно, принимая их как ориентировочные. Это относится и к общим потерям воевавших сторон, данные по которым, скорее всего, являются расчетными.

Так, по оценке зарубежных и российских экспертов, общие потери воевавших в Корее сторон, включая убитых, раненых и пропавших без вести, составили 5,5 млн человек. Причем в основном это были мирные граждане Северной и Южной Кореи. По тем же оценкам число погибших и раненых, а также пропавших без вести военнослужащих из состава вооруженных сил КНДР и Китая составило примерно 2 млн человек16, а количество убитых и раненых солдат и офицеров американской армии превысило 150 тыс. человек17. По данным северокорейской печати, общие потери американских войск и их союзников, включая убитых, раненых и попавших в плен, составили 1 567 128 человек18. Вообще же, сведения о потерях в войне колеблются от 2 до 9 млн человек.

Даже при соответствующей корректировке и уточнении приведенных данных, они свидетельствуют, что воевавшие в Корее стороны, и прежде всего корейский народ, заплатили слишком высокую цену за в общем-то нулевой результат.

Тактика "выжженной земли", проводившаяся на временно оккупированной территории Северной Кореи, не щадила города и села республики, стала инструментом варварских разрушений многих исторических памятников, древних храмов и культурных достопримечательностей Кореи. Так, полностью были разрушены такие классические сооружения страны, как дворец Тонмёнгун в Сунчхоне, построенный в 1770 году для приема дипломатического корпуса, храм Похёнса, павильон Пубенну в Пхеньяне, построенный в 1616 году, дворец Кенбоккун и многие другие уникальные исторические памятники и сооружения, являющиеся национальным достоянием корейского народа.

В результате бомбардировок были выведены из строя важнейшие промышленные предприятия страны, электростанции, транспортные коммуникации, основные линии связи, порты и ирригационные сооружения.

О масштабах разрушений в промышленности, особенно в первый год войны, свидетельствует тот факт, что в 1951 году выпуск продукции в топливной промышленности составил всего 8,7 % от довоенного уровня, металлургической 8,4 %, химической — 7,7 %. В целом объем валовой продукции промышленности по сравнению с 1949 годом сократился на 53,4%19. Несмотря на то, что уже с 1952 года велись восстановительные работы, в целом урон, нанесенный промышленному потенциалу за годы войны, был чрезвычайно велик. К концу 1953 года промышленное производство составило лишь 64 % от довоенного уровня. Причем уровень производства в таких ключевых отраслях индустрии, как электроэнергетика, составил всего 17 %, в топливной — 11 %, в металлургической — 10 %, в химической — 22 %, строительных материалов — 36 % и в рыбной — 24%20.

Практически полностью были выведены из строя производственные мощности по добыче и обогащению железной руды и руд цветных металлов, производству чугуна, стали, проката, меди, цинка, электрооборудования, кокса, серной кислоты, химических удобрений, карбида кальция, кальцинированной соды, цемента и других жизненно важных для экономики видов промышленной продукции. Резко сократился также выпуск товаров широкого потребления и продовольствия, так как многие предприятия легкой индустрии оказались полностью или частично разрушенными. Из-за большого ущерба, нанесенного рыболовному флоту, промысел рыбы могли проводить лишь менее 60 % рыболовецких предприятий и артелей. В результате улов рыбы в 1953 году составил всего 46 % от довоенного 1949 года21. Общая сумма ущерба, нанесенного войной легкой промышленности КНДР, превысила 17 млрд вон (в старых денежных знаках)22.

Особенно большой урон понес железнодорожный транспорт КНДР. Так называемая тоннельная война привела к разрушению более 70 % локомотивов, 90 % станционных и путевых сооружений. Было выведено из строя более 65 % товарных и 90 % пассажирских вагонов. В 1953 году грузоперевозки всеми видами транспорта сократились по сравнению с довоенным 1949 годом на 30 %, объем пассажирских перевозок — на 78%23.

Огромный ущерб понесло сельское хозяйство республики. В результате бомбардировок и артобстрелов была практически уничтожена сеть ирригационных сооружений, речных дамб, а также сельскохозяйственных угодий. Более 370 тыс. га обрабатываемых земель было выведено из строя. Сильно пострадало и животноводство. Поголовье крупного рогатого скота сократилось на 250 тыс. голов, а свиней — на 380 тысяч. Производство хлопка сократилось на 77 %, табака — на 77 %, фруктов — на 28%24. Ущерб, нанесенный войной сельскому хозяйству, в значительной мере усугублялся стихийными бедствиями, обрушившимися на республику в 1951–1952 годах и поставившими страну перед угрозой голода. Лишь благодаря большой продовольственной помощи со стороны СССР и других социалистических стран эту реальную опасность удалось преодолеть.

По решению Советского правительства в КНДР было направлено в 1952 году 50 тыс. тонн муки. Монгольская Народная Республика прислала несколько тысяч тонн зерна и мясных продуктов, а также более 100 тыс. голов скота. В 1951 году Румыния передала в дар КНДР 1585 мешков зерна, 399 тюков тканей, 1509 ящиков одежды, 1881 ящик медикаментов и т. п., а в 1952 году (до сентября) поставил более 1,2 т зерна, много одежды и продуктов питания25. Эта помощь позволила населению республики избежать голода и помогла ему в определенной мере компенсировать утраченное.

В целом суммарный ущерб, нанесенный за годы войны народному хозяйству КНДР, оценивался более чем в 420 млрд вон (в старых денежных знаках). В результате военных действий на территории Северной Кореи было разрушено свыше 8700 заводских и фабричных зданий, шахт и рудников, 28 млн кв. м жилой площади, 5000 школ, 1000 больниц и амбулаторий, 263 театра и кинотеатра и тысячи других производственных и культурно-бытовых учреждений, а также памятников истории и культуры26.

Немалый урон понесла и экономика Южной Кореи. За годы войны в Южной Корее в той или иной степени было разрушено до 40 % промышленных зданий, повреждено 37 % оборудования обрабатывающей промышленности, 50 % угледобывающей промышленности и выведено из строя 40 % энергетического оборудования на электростанциях страны. В результате разрушения промышленного оборудования в марте 1954 года уровень производства составил в металлургии всего 15 % от уровня довоенного 1949 года, в машиностроении 20 %, в химической и текстильной промышленности соответственно по 35%27. Общий же ущерб, нанесенный экономике Южной Кореи, исчислялся в 18 129 млрд. вон28.

Все приведенные сведения, почерпнутые из различных источников, говорят о том, что общий экономический потенциал всей Кореи был значительно подорван, а ее производительные силы были отброшены далеко назад. В послевоенные годы потребовалось немало сил, средств и времени, чтобы возродить разрушенную экономику. Таковы тяжелые последствия Корейской войны, которые тяжелым бременем пали на плечи всего корейского народа, вызвав в стране огромные бедствия и страдания ни в чем не повинных людей.

И хотя от войны пострадал весь корейский народ, то наибольший ущерб войной был нанесен все же Северной Корее.

Хозяйственная разруха крайне негативно сказалась на положении трудящихся КНДР. Прежде всего необходимо отметить, что война, особенно на начальном ее этапе, в связи с массовым разрушением народно-хозяйственных объектов и уходом в армию наиболее трудоспособного населения, привела к резкому сокращению занятости в сфере хозяйственной деятельности, возникновению безработицы. Особенно обострилась ситуация в период временной оккупации части территории Северной Кореи.

Даже к концу войны, когда широко развернулись восстановительные работы, положение с занятостью населения оставалось весьма напряженным. Численность занятых в различных отраслях экономики КНДР в 1953 году составила менее трех четвертей от довоенного уровня.

Большое число безработных и бездомных, лишившихся из-за войны своего имущества и домашнего крова, отсутствие необходимых средств к существованию еще более усугубляло и без того тяжелую участь населения республики. Помощь, оказываемая пострадавшим со стороны государства продовольствием и одеждой, лишь частично могла решить проблему поддержания жизненного уровня трудящихся, защитить их от голода и существования на грани выживания.

Хозяйственная разруха, вызванная войной, неизбежно вела к резкому росту инфляции и вздорожанию условий жизни. Если цены на основные товары повседневного спроса, предоставляемые гражданам через распределительную систему государства, оставались на относительно низком уровне, то стоимость продуктов питания и товаров ширпотреба на свободном рынке уже в первые годы войны возросла как минимум в три-четыре раза и больше. Причем наивысший рост цен пришелся на 1952 год. Так, индекс цен в государственной торговле возрос в 1952 году по сравнению с 1949 годом более чем в 4,4 раза, а в частной торговле — более чем в 6,8 раза. Причем к концу войны цены в государственной торговле пошли на убыль, а на частном рынке возросли в 9 и более раз против довоенного уровня29.

Кроме того, резко возросли тарифы за пользование транспортом и бытовые услуги. Общий индекс тарифов платных услуг в 1953 году по сравнению с 1949 годом увеличился более чем в 2,6 раза. При этом тарифы на транспортные услуги соответственно возросли в 2,3 раза, тарифы на связь — более чем в 3,6 раза и за пользование электроэнергией — в 4 раза30.

Все это крайне негативно отразилось на жизненном уровне населения. В весьма сложном положении оказалась та часть населения, которая в годы войны потеряла свой кров и имущество. В деревне крестьяне лишились тяглового скота, необходимого инвентаря и ютились преимущественно в землянках.

В тяжелом положении оказалось в годы войны и южнокорейское население. В период военных действий на территории Южной Кореи было разрушено не только более 900 промышленных предприятий. Многие рабочие и служащие лишились работы. Полностью или частично были превращены в руины 600 тыс. жилых домов, в результате чего многие жители лишились крова. Кроме того, в Южной Корее оказалось около 2 млн перемещенных лиц, влачивших жалкое существование. По оценке ряда зарубежных экспертов, валовой национальный продукт РК в 1952 году по сравнению с довоенным 1949 годом сократился на 14 %, а общий ущерб, нанесенный войной экономике Южной Кореи, составил примерно 2 млрд долларов. Республика испытывала серьезные трудности с обеспечением населения продовольственными товарами, так как сельскохозяйственное производство в республике сократилось не менее чем на 27%31.

Невиданно возросла инфляция. Количество денег, находящихся в обращении, по сравнению с довоенным периодом увеличилось в 324 раза. Рыночные цены на продовольственные товары выросли соответственно более чем в 15 раз. На месячную зарплату рабочие и служащие могли купить не более 304 г крупы или фунт мяса. Бедственное положение населения сопровождалось появлением очагов эпидемических заболеваний. По оценке международных организаций Красного Креста, к концу войны в Южной Корее число только туберкулезных больных превышало 1 млн человек32.

Вот так сказались результаты войны на благосостоянии населения как Севера, так и Юга Кореи.

Война внесла существенные изменения в социально-экономическую и классовую структуру северокорейского общества. В ходе военных действий пострадали не только государственные и кооперативные предприятия. Невосполнимый ущерб война нанесла также частному сектору экономики КНДР. Многие частные предприятия, как в сфере промышленности, так и в сфере торговли, были полностью разрушены, а их имущество и оборудование уничтожено или разграблено. Отсутствие необходимых средств, материалов и оборудования ограничивало возможности восстановления разрушенных предприятий и возобновления предпринимательской деятельности.

В то же время правительство КНДР сконцентрировало внимание на восстановлении в первую очередь наиболее важных государственных и кооперативных предприятий. В результате частный сектор утратил прежние позиции как в промышленном производстве, так и в торговле. Если до войны на долю частного сектора в промышленности приходилось 9,3 % производства, то в 1953 году она сократилась до 3,9 %. Заметно снизился удельный вес частного сектора и во внутренней торговле. За годы войны он сократился с 43,6 % до 32,5 %. В области сельскохозяйственного производства доля частнокапиталистического уклада соответственно упала с 5,4 % до 1,9%33.

Ослабление позиций частного сектора в хозяйственной жизни КНДР было обусловлено и тем обстоятельством, что во время оккупации части территории Северной Кореи многие предприниматели, лишившись своего имущества, покинули пределы республики. Причем преобладающая часть мигрировала на Юг страны. Таким образом, в результате войны материально-производственная база частного предпринимательства в КНДР была сильно подорвана, а ее возрождение в условиях хозяйственной разрухи и постепенного развертывания социалистического переустройства северокорейского общества стало практически невозможным.

Однако, анализируя все крайне негативные последствия войны, следует признать, что ни огромные разрушения, ни величайшие жертвы, бедствия и страдания не смогли сломить твердости духа и решимости населения КНДР отстоять свою свободу и независимость.

В чрезвычайно сложных условиях военного лихолетья народ Северной Кореи не только героически сражался на фронте, но и самоотверженно днем и ночью трудился в тылу, обеспечивая фронт необходимым снаряжением и продовольствием. Под жестокими бомбежками и артобстрелами люди не прекращали работы по восстановлению разрушенных предприятий, железнодорожных коммуникаций, мостов и других жизненно важных народно-хозяйственных объектов. Уже в 1952 году, хотя и частично, была возобновлена производственная деятельность ряда выведенных из строя промышленных предприятий, постепенно стало расти производство. Крестьяне прилагали огромные усилия, чтобы получить урожай и обеспечить фронт продовольствием. Несмотря на огромные хозяйственные трудности военного времени, в республике принимались меры по налаживанию деятельности учебных заведений, организации научной работы, была создана Академия наук КНДР.

Согласно официальным данным КНДР, в 1952 году валовая продукция государственной и кооперативной промышленности выросла на 15,2 % по сравнению с предыдущим годом, а в 1953 г. увеличилась уже на 39,5%34. Первоочередное внимание было уделено восстановлению и развитию машиностроения, обеспечивавшего нужды фронта в вооружении и боеприпасах. Многие предприятия этой отрасли перемещались в глухие горные районы и функционировали как подземные заводы. Уже с конца 1951 года развернулось строительство Хичхонского станкостроительного завода. Там же строился завод точного машиностроения. В Кусоне строился завод горного оборудования, в Токчхоне — завод автозапчастей. В тяжелейших условиях военного времени закладывались предпосылки для развития машиностроения. Ко времени заключения перемирия в КНДР было уже свыше 17 машиностроительных предприятий различного профиля, а валовая продукция отрасли в 1953 году по сравнению с довоенным 1949 годом увеличилась на 24%35. К концу войны вырос также объем продукции текстильной промышленности, работавшей, как и машиностроение, на нужды фронта. В сельском хозяйстве к концу 1953 года функционировало уже более 200 колхозов. Число машинопрокатных станций за 1950–1953 годы выросло с 5 до 15, а их тракторный парк, благодаря помощи Советского Союза, увеличился более чем в три раза. Увеличение количества тракторов и другой сельхозтехники привело к увеличению объема механизированных работ на селе более чем в шесть раз36. Война потребовала производственного кооперирования крестьянских хозяйств.

В середине 1953 года для улучшения снабжения населения товарами первой необходимости и продуктами питания были приняты меры по расширению сети государственных и кооперативных торговых предприятий. В 1953 году их количество по сравнению с довоенным периодом выросло на 10%37. Следует сказать, что зародившаяся еще в довоенные годы мобилизационная форма экономики и распределительная система обеспечения населения продуктами питания и товарами ширпотреба сыграли важную роль в поддержании жизненного уровня народа КНДР в условиях военного времени.

Конечно, в обстановке хозяйственной разрухи восстановительные работы носили еще весьма ограниченный характер. Предстоял достаточно долгий и трудный путь к возрождению национальной экономики. Именно в этот тяжелейший период на помощь Северной Корее пришли народы дружественных стран Советского Союза, Китайской Народной Республики, европейских социалистических стран.

Безвозмездная экономическая помощь, оказанная КНДР в 1953–1960 годах, сыграла весьма важную роль в возрождении страны (особенно помощь и поддержка со стороны СССР)38.

Социалистические страны предоставили КНДР ряд льготных кредитов и займов на покупку промышленного оборудования, сырья и материалов, крайне необходимых для восстановления народного хозяйства. Преобладающая часть безвозмездной помощи была направлена на восстановление и развитие промышленности и транспорта, наиболее сильно пострадавших за годы войны. Значительные средства были использованы на возрождение сельского хозяйства.

Благодаря этой помощи в КНДР в течение 1953–1960 годов было восстановлено, реконструировано и построено около 50 крупных промышленных предприятий, составивших костяк современного индустриального комплекса республики. В частности, промышленные предприятия, восстановленные и построенные только при содействии Советского Союза, в 1960 г. дали стране 40 % общего производства электроэнергии, 51 % — чугуна, 53 % — кокса, 22 % стали, 32 % — проката, 90 % — аммиачной селитры, 67 % — хлопчатобумажных тканей и т. д.39.

Значительный вклад в укрепление и развитие материально-технической базы КНДР внес Китай, а также Восточная Германия, Польша, Венгрия, Чехословакия, Болгария, Румыния.

Колоссальные трудовые усилия народа Северной Кореи, максимальная мобилизация внутренних ресурсов страны в сочетании с большой экономической и материально-технической помощью дружественных стран позволили КНДР не только в исключительно сжатые сроки преодолеть послевоенную хозяйственную разруху, но и на новой технической основе укрепить свой экономический и производственный потенциал, дать новый импульс развитию производительных сил страны.

Если Северной Корее всемерно помогали страны социалистического содружества, то в восстановление экономики и социальное процветание Южной Кореи наибольший вклад внесли США.

В целом, несмотря на преодоление ужасных последствий войны, корейский народ в обеих республиках даже по прошествии многих десятилетий после заключения перемирия сохранил тяжелое чувство горечи и понесенных утрат. В этом отношении уроки Корейской войны весьма поучительны. Став величайшей трагедией всего корейского народа, унеся сотни тысяч человеческих жизней и причинив огромный ущерб национальной экономике, она так и не решила задачи объединения страны. Сегодня каждому здравомыслящему человеку понятно, что лишь путь мирных переговоров, постоянного совместного поиска средств преодоления конфронтации, создания атмосферы взаимного доверия и стремления к сближению нации через экономические, культурные и межгосударственные связи позволит успешно решить эту общенациональную проблему — объединить страну на мирной демократической основе, создать на Корейском полуострове единое, демократическое, процветающее государство.

Этой жизненно важной цели, несомненно, могут служить мирные инициативы, выдвигаемые КНДР и Республикой Корея, в том числе и политика "солнечного тепла", предлагаемая президентом Южной Кореи. Главное в решении корейской проблемы — это самостоятельность корейского народа в достижении поставленной им цели. Только сам народ без вмешательства внешних сил, но с помощью международных организаций — ООН, ЮНЕСКО и других, может успешно решить свою национальную проблему.

2. Историки спорят

Вопрос о разрушениях и жертвах (кроме лиц все еще числящихся без вести пропавшими), которые были понесены обеими воюющими сторонами в ходе войны, в настоящее время достаточно исследован. Однако есть и другая проблема: причины войны и мотивы действий ее участников. Она все еще далека от разрешения, и по ней существуют большие разногласия среди историков разных стран. Это объясняется тем, что на многих публикациях лежит печать "холодной войны", идеологической конфронтации; к тому же совсем недавно были введены в научный оборот документы по Корейской войне из архивов России и КНР. До сих пор исследователи не имеют доступа к соответствующим архивам Северной Кореи. Да и архивы США по этой войне, как считают многие ученые, хранят еще немало тайн, а предвоенная политика Вашингтона вызывает ряд существенных вопросов.

Историография Корейской войны насчитывает многие сотни исследований. Хотя после окончания войны прошло полвека, остается немало вопросов, на которые нет объективных ответов, особенно по проблеме мотивов и причин возникновения конфликта.

Можно выделить, на наш взгляд, несколько основных направлений, которых придерживаются ученые, занимающиеся войной в Корее, и по которым ведутся жаркие дискуссии.

Одни полагают, что главной причиной войны была «экспансионистская» политика СССР, который стремился путем "лоскутных агрессий" на западе и востоке расширить "советскую империю" и ставил своей целью быстрейшее крушение капиталистического строя во всем мире. Корея явилась лишь одним из ключевых эпизодов в сталинской политике завоевания мирового господства.

Другие говорят, что главной причиной стала победа революции в Китае, возросший авторитет китайского коммунизма и лично Мао Цзэдуна. Образование КНР побудило амбициозного северокорейского правителя Ким Ир Сена в условиях враждебности двух корейских государств попытаться силой разгромить Республику Корея, руководимую Ли Сын Маном, и установить свою власть на всем полуострове. Но без поддержки СССР это было нереальным, так как именно Москва могла обеспечить Корейскую народную армию необходимым вооружением и снаряжением. В то же время, считают сторонники данной версии, Сталин крайне неохотно и даже в какой-то мере вынужденно поддержал эту инициативу Ким Ир Сена. Дело в том, что в те годы СССР создавал вокруг себя "пояс безопасности", т. е. стремился заменить предвоенный "санитарный кордон" соседних враждебных СССР государств поясом дружественных стран, где устанавливались просоветские режимы. КНДР под руководством Ким Ир Сена вполне устраивала Кремль, так как служила на Дальнем Востоке буфером между "миром социализма и миром капитала".

Но и не поддержать замыслы Ким Ир Сена Сталин не мог. В Восточной и Юго-Восточной Азии продолжал возрастать авторитет коммунистического Китая. Отказавшись содействовать дальнейшему наступлению коммунизма на Дальнем Востоке, СССР потерял бы роль лидера мирового коммунистического движения и отдал бы пальму первенства Мао Цзэдуну. Поэтому СССР одобрял стремление Ким Ир Сена силой объединить Корею, но только при обязательной поддержке КНР и определенном дистанцировании СССР от непосредственного участия в войне. Сталин, как пишут сторонники этой версии, поставил Ким Ир Сену условие, что операция будет закончена до того, как успеют вмешаться в войну американцы, иначе может возникнуть противостояние двух ядерных держав. А это грозило весьма серьезными и трудно предсказуемыми последствиями.

Существует и точка зрения историков КНДР, которую разделяет часть ученых в других странах, в том числе в России. Она состоит в том, что американский империализм сразу после того, как на Корейском полуострове образовались две республики, готовил войну против КНДР, чтобы уничтожить это просоветское государство и установить проамериканский режим на всем полуострове. США создавали непосредственную угрозу восточным границам СССР и КНР на сухопутном плацдарме, где могли бы находиться американские войска, а пушечным мясом в будущей войне были бы южные корейцы.

В 1980-1990-е годы на Западе получило распространение и такое мнение, согласно которому главную вину за развязывание войны на полуострове возлагают на Южную Корею и США, но при этом приводят иные доводы, чем историки КНДР (Б. Каммингс, М. Шэллер, К. Гупта40). Полагают, что Вашингтон, видя непопулярность режима Ли Сын Мана в Южной Корее и ненависть населения к американцам, разработал провокационный план вовлечения Северной Кореи в войну. Этот план предполагал спровоцировать Ким Ир Сена на начало войны с тем, чтобы, быстро вмешавшись в конфликт, превосходящими силами разгромить коммунистические войска, с помощью режима военного положения укрепить позиции Ли Сын Мана в стране и утвердиться на полуострове. Утверждается, что войну начала Южная Корея, атаковав позиции северян на Онджинском полуострове, после чего армия Ким Ир Сена перешла в контрнаступление. Это позволяло США создать свой политический и военный форпост на Азиатском континенте и укрепить свой авторитет в неспокойном регионе.

Многочисленные сторонники версии о виновности Советского Союза и лично И.В. Сталина в развязывании войны придерживаются ряда утвердившихся на Западе стереотипов. Так, историк К. Хорни утверждает, что Сталин вел себя как невротик, ощущающий себя в безопасности только в неутомимой борьбе за власть41. По мнению этого ученого, война в Корее стала одним из случаев неспровоцированной реакции Сталина на происходящие в мире процессы. Склонность обвинять во всем мировой коммунизм во главе с СССР проявилась и в приказе президента США Г. Трумэна вооруженным силам США от 27 июня 1950 года. В нем говорилось: "Нападение на Корею со всей очевидностью показало, что коммунизм перешел от подрывной деятельности к завоеванию независимых наций посредством вооруженной агрессии и войны"42.

Эти первоначальные официальные и иные заявления легли в основу тенденции считать виновником войны Советский Союз. Они опираются на известную директиву Совета Безопасности США (СНБ-68), принятую весной 1950 года. В ней говорилось, что основополагающий замысел тех, кто контролирует Советский Союз и международное коммунистическое движение, состоит в том, чтобы удержать и укрепить свою абсолютную власть как в самом Советском Союзе, так и на подчиненных ему территориях43.

"Американцы воспринимали дело таким образом, — пишет американская исследовательница Кэтрин Везерсби, — как будто вторжение Северной Кореи означало желание Советов продолжить вооруженную агрессию против не входящего в их сферу влияния независимого государства"44.

Однако после рассекречивания российских архивов в начале 1990-х годов эта версия стала терять своих сторонников. Так, К. Везерсби писала в 1995 году, что "нападение Северной Кореи на Южную в июне 1950 года не было результатом решимости СССР расширить подконтрольную ему территорию и тем более начальным этапом в более обширных планах советского вмешательства в американскую сферу влияния. В действительности… Сталин стремился к установлению в Северной Корее буферного государства для того, чтобы защитить Советский Союз от возможного нападения с полуострова"45.

Существует также мнение, что войну в Корее обусловил ряд объективных факторов, одновременно воздействовавших на развитие событий на Дальнем Востоке. К ним, как правило, относят такие, как победа революции в Китае в 1949 году, все более обострявшиеся отношения между двумя корейскими государствами, а также необходимость для Кремля считаться с революционными изменениями, происходившими в Азии во второй половине 1940-х годов. "Если взяться за распутывание клубка причин и предпосылок Корейской войны, пишет российский историк Д. Ахалкаци, — то может создаться одностороннее представление, что в основе конфликта была только имперская политика Кремля и Пекина. Но это лишь один аспект проблемы. Второй заключается в том, что Корейская война начиналась в значительной мере как гражданская война между Севером и Югом, втянувшая в свою орбиту СССР, США и КНР"46.

"Когда в мае 1950 года США объявили о решении начать переговоры с Японией и возникла угроза создания их военного союза, Кремль расценил это как угрозу с Востока", — писал историк Лафебер в книге "Америка, Россия и холодная война". -…Как это ни парадоксально, вторая угроза для Сталина исходила от Китая, стран Индокитая, Филиппин и Индонезии. Если там, как, видимо, полагали в сталинском руководстве, победят революции, то Мао Цзэдун обретет роль лидера в этом регионе, а Сталин потеряет место единственного и всемогущего вожака коммунистического лагеря в биполярном мире. Война Северной Кореи против Южной под руководством Сталина теоретически могла оказать сдерживающее влияние на "японо-американскую угрозу" и заодно не дать Мао стать лидером азиатского коммунистического мира"47.

Сходные мысли 10 лет назад высказывал С.Н. Гончаров в "Journal of Northeast Asian Studies". Он писал, что в 1949 году в беседе в Москве с делегацией Китая, возглавляемой Лю Шаоци, Сталин сказал: "Советским людям и народам Европы следует учиться на Вашем опыте… Из-за самонадеянности вождей революционного движения в Западной Европе социал-демократическое течение на Западе стало отставать в своем развитии после смерти Маркса и Энгельса. Центр революции переместился с Запада на Восток, а сейчас он смещается в Китай и Восточную Азию… Может быть, мы, советские люди, несколько сильнее в нашем понимании марксистской теории. Но в том, что касается применения марксистских положений на практике, мы можем учиться на основе того громадного опыта, который вами накоплен"48. Более того, в беседе с Лю Шаоци Сталин выразил надежду на то, что "Китай и Советский Союз разделят свои сферы ответственности в международном коммунистическом движении… Поскольку Китай располагал большим влиянием на колониальные и полуколониальные страны Востока, Китаю будет легче, чем Советскому Союзу, оказать помощь в проведении революций на Востоке"49. Эти заявления не стоит, конечно, воспринимать буквально, но они в самом деле указывают на то, что в 1949–1950 годы Сталин был вовлечен в тонкую силовую игру с Мао. Представитель СССР в Китае И.В. Ковалев отмечал: "В конце 1948 года, когда военная победа КПК стала, наконец, очевидной, оба лидера в равной степени поняли, что им предстоит встретиться и выработать совместное соглашение о своих взаимоотношениях. С этого момента и начался процесс взаимных активных ухищрений и испытания позиций друг друга по основным вопросам"50.

Как считает К. Везерсби, отношения Сталина с Мао повлияли на сталинское решение по вопросу о войне в Корее. Отказ поддержать стремление Ким Ир Сена к объединению страны на фоне только что победившей китайской революции мог быть истолкован как сдерживание Москвой дела революции на Востоке. Это могло пошатнуть авторитет советского руководителя как лидера коммунистического мира и еще выше поднять престиж Мао51. В подобной обстановке, несмотря на риск втянуть СССР в войну с США, Сталин не мог не поддержать Ким Ир Сена, чтобы не осложнять и без того непростые отношения с Мао Цзэдуном.

В тогдашней обстановке частые заявления южнокорейских государственных деятелей о "походе на Север" делали замысел Ким Ир Сена своего рода "упреждающим ударом", наносимым в благоприятный момент. Действительно боеспособность КНА поднялась за счет поставок советского вооружения и возвращения в Северную Корею 14 тыс. корейских военнослужащих, участвовавших в гражданской войне в Китае. Одновременно США (по заявлению Дина Ачесона от 12 января 1950 г.) исключили Южную Корею из своего "периметра обороны" на Дальнем Востоке, а население Южной Кореи было настроено против режима Ли Сын Мана. Все это позволяло надеяться на быстрый успех "наступления на юг"52.

О том, что в планы Москвы не входило развязывание войны в Корее, пишут и отечественные историки. "Нет и вряд ли могут быть какие-либо достоверные доказательства того, что И.В. Сталин подталкивал северокорейское руководство применить силу для объединения Кореи", — пишет Б. Занегин53. После начала войны, как подчеркивает известный историк М. Пак, "позиция СССР представляется наиболее объективной. В заявлении Советского правительства от 4 июля 1950 года говорилось, что понятие агрессии неприменимо в том случае, когда речь идет о гражданской войне между различными силами одной страны. Агрессию может совершить только иностранное государство, и в данном случае США, вмешавшиеся во внутренний конфликт в Корее"54.

После того, как американские и южнокорейские войска пересекли 38-ю параллель, отмечает Б. Занегин, "решение о вооружении двадцати китайских добровольческих дивизий и направлении в район боевых действий соединений истребительной авиации для прикрытия Кореи от варварских бомбардировок и обеспечения боевых действий было принято Сталиным после мучительных раздумий и длительных переговоров с Чжоу Эньлаем, командированным в Советский Союз для этой цели"55.

Сходные позиции относительно роли СССР в происхождении и ходе корейского конфликта занимает и ряд отечественных и зарубежных исследователей56.

В последние годы на международных научных конференциях, в зарубежной историографии появилась еще одна версия происхождения Корейской войны, а именно: война была заблаговременно подготовлена и спровоцирована американцами с целью спасти режим Ли Сын Мана и укрепить позиции США в Южной Корее, являющейся плацдармом на азиатском континенте в непосредственной близости к КНР.

Как полагают ученые, выдвинувшие эту версию, по мере того как режим Ли Сын Мана становился все более шатким и против него выступало большинство населения Южной Кореи, в узком кругу высшего американского руководства созрел план, нацеленный на то, чтобы заставить Сталина и Ким Ир Сена ударить первыми, после чего мобилизовать мировое общественное мнение на осуждение агрессора и обрушиться всей военной мощью (в первую очередь авиацией) на Северную Корею. В результате такой комбинации режим Ли Сын Мана должен был автоматически укрепиться за счет действия законов военного времени и получить международную поддержку и признание. Одновременно укрепились бы позиции Вашингтона на Дальнем Востоке. Фактически так и произошло.

При этой версии совсем по-другому видится выступление госсекретаря США Дина Ачесона 12 января 1950 года в Национальном пресс-клубе, в котором он исключил Южную Корею из пределов "оборонительного периметра" США. При этом исследователи указывают на связь между 12 и 30 января, когда Сталин дал знать Ким Ир Сену, что готов рассмотреть его план военного объединения Кореи.

Выступление Ачесона создавало впечатление полной неопределенности политики США в отношении Кореи. "Моя речь, — вспоминал он впоследствии, открыла зеленый свет для атаки на Южную Корею". С другой стороны, разработанная позже директива СНБ-68 предусматривала жесткий ответ на любое поползновение Советов расширить ареал своего влияния.

Авторы настоящей книги выше уже приводили эту цитату. Повторяем ее, чтобы подчеркнуть ее расхождение с директивой СНБ-68. Причем если о выступлении Ачесона знали все, то о директиве СНБ-68 — только узкий круг американского руководства. Всем своим поведением американское руководство как бы приглашало Ким Ир Сена и стоявшего за его спиной Сталина к более решительным действиям, готовясь одновременно нанести «зубодробительный» ответный удар57.

В связи с названными фактами сторонники данной версии ставят ряд вопросов.

Почему, например, Южная Корея не была обеспечена всем необходимым для войны, в то время как в Северную Корею шли массированные советские военные поставки и об этом было известно в США?

Историки в Южной Корее (Онг Чан Ир из Военной академии) полагают, что с самого начала было ясно, что южнокорейская армия не была способна сопротивляться удару с Севера. В августе 1949 года Ли Сын Ман писал Трумэну относительно военной помощи, сообщая ему: "…Мы имеем боеприпасов только на два дня,…мы не можем нападать на территорию к северу от 38-й параллели"58. Трумэн посоветовал ему уделять больше внимания экономике, чем военным проблемам. Некоторые южнокорейские исследователи полагают, что относительная военная слабость Южной Кореи была фактически провоцирующим фактором и главной причиной Корейской войны59.

Но если Директива СНБ-68 требовала оказывать сопротивление советской экспансии, почему тогда никакие энергичные меры не были приняты, чтобы оказать помощь южнокорейской армии для подготовки к отражению нападения? Причем имелись ясные доказательства массивных военных приготовлений на Севере.

Очень похоже, что это было составной частью плана провоцирования Ким Ир Сена на выступление.

Возникают у исследователей и другие вопросы.

Почему было отменено состояние повышенной боеготовности в южнокорейской армии накануне северокорейского вторжения, если командование южнокорейской армии заранее обнаружило северокорейские приготовления к нападению и даже приняло меры, чтобы усилить свои войска на наиболее важном направлении — Онджинском полуострове?

Известно, что уже в сентябре 1949 года разведка штаба Макартура отметила перемещение корейских дивизий, возвращавшихся домой из Китая после гражданской войны, а в мае 1950 г. южнокорейский министр обороны сделал заявление для печати, что готовится вторжение, поскольку части КНА выдвигались к 38-й параллели60. За несколько недель перед войной южнокорейская армия была приведена в состояние повышенной боевой готовности в ожидании возможной агрессии с Севера.

Штаб Макартура, пишет южнокорейский ученый Ким Чум Кон, за две недели до войны знал, что все северокорейские железные дороги 8 июня 1950 г. были переведены на чрезвычайное положение61.

"Буквально за несколько дней до начала войны ЦРУ сообщало о достоверных признаках надвигающегося вторжения. Подразделения северокорейских пограничников были заменены армейскими частями, гражданские жители эвакуировались из приграничной зоны, были приостановлены гражданские железнодорожные перевозки на стратегических линиях, ведущих к фронту, которые были зарезервированы для военных перевозок; кроме того, имелись безошибочные признаки массированного передового складирования боеприпасов, топлива и другого военного имущества. Сведения об этих передвижениях в подробностях… были переданы начальнику разведки генералу Уиллоуби в Токио, который переслал их в Вашингтон без каких-либо комментариев как обычную текущую информацию. Не позднее 19 июня разведсводка Дальневосточного командования отмечала, что "советские советники полагают, что сейчас настало время прижать южнокорейское правительство с помощью политических средств, особенно поскольку партизанское движение на юге испытывает серьезные трудности"62.

По ту сторону границы также нарастало беспокойство. 21 июня 1950 года Штыков переслал Сталину сообщение Ким Ир Сена:

"Ким Ир Сен сказал мне, что радиоперехваты и разведданные показали, что южане узнали подробности готовящегося наступления КНА. В результате они принимают меры, чтобы увеличить боеспособность войск. Они укрепляют линию обороны и перебрасывают подкрепления на Онджинское направление. В связи с этим Ким Ир Сен предлагает изменить первоначальный план, и атаковать по всему периметру разделительной линии"63.

В то время множество американских высших должностных лиц посетило Японию и Южную Корею. Генерал Омар Брэдли, председатель Объединенного комитета начальников штабов, министр обороны Луис Джонсон и Джон Даллес, который был тогда специальным советником Госсекретаря, поехали в Токио, чтобы обсудить ситуацию с Макартуром. "…На повестке дня не стоял вопрос срочного анализа угрозы. В Токио было решено, что вторжение было возможным, но угроза не ощущалась как неизбежная"64.

Немедленно после встречи в Токио Джон Даллес посетил Южную Корею, где он совершил поездку в район 38-й параллели и его уверили, что в случае вторжения враг будет наголову разбит. 19 июня 1950 года. Даллес выступил с речью в южнокорейском Национальном собрании и одобрил все военные приготовления. Он также сказал, что США готовы оказать всю необходимую моральную и материальную поддержку Южной Корее в ее борьбе против коммунистического Севера.

"Имелось много достоверной разведывательной информации относительно военных приготовлений Северной Кореи, — пишет английский историк М. Хики. Столкновения на границе становились все более интенсивными, росла также активность партизан на юге. Генеральный штаб южнокорейской армии полагал, что в случае нападения будут использованы те же самые направления, по которым с севера всегда вторгались различные агрессоры: основное направление проходило от Кэсона через р. Имжинган и на Сеул через район Ыйджонбу. Другой путь вторжения пролегал дальше к востоку и проходил через Капхён и далее в долину р. Пукханган, затем поворачивал на запад в долину р. Ханган на Сеул. По рекомендации американских советников передовые позиции были приближены к 38-й параллели, чтобы выявить и задержать наступление на этих направлениях, в то время как резервы, находившиеся в тылу, разворачивались, чтобы отразить главный удар. Американские советники считали, что если обороняющимся удастся сохранить самообладание, а резервы выдвинутся достаточно быстро, чтобы оказать поддержку частям на передовых позициях, нападающих удастся задержать на достаточно длительное время, чтобы позволить осуществить вмешательство ООН и созвать стороны за стол переговоров"65.

Тем не менее совершенно непонятно то благодушное настроение, в котором пребывало командование южнокорейской армии накануне войны. В этой связи более чем удивительным выглядит решение начальника штаба южнокорейской армии генерала Чхэ Бён Дока, который 24 июня 1950 года отменил состояние повышенной боеготовности.

М. Хики пишет: "В пятницу вечером, 23 июня, большинство частей южнокорейской армии в приграничной зоне были распущены на выходные. Несмотря на рост напряженности в последнее время, начальник штаба сухопутных войск генерал Чхэ чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы позволить своим солдатам отдыхать. По меньшей мере две трети личного состава частей, прикрывавших главное направление Кэсон-Сеул, убыло в столицу. Только в 6-й дивизии, которая располагалась дальше к востоку у Хвачонского водохранилища, американский советник подполковник Макфайл смог убедить командира дивизии в том, что "что-то надвигается"66.

В связи с чем состояние боеготовности было отменено, несмотря на все разведывательные сведения и рост напряженности на границе? Американские и южнокорейские документы, доступные к настоящему времени, не дают удовлетворительного ответа. Может быть для того, чтобы дать возможность КНА в ходе начавшегося наступления углубиться на достаточное расстояние в пределы Южной Кореи? Как уже говорилось выше, именно такой план предлагали американские военные советники.

Может быть уже тогда планировался мощный десант в Инчхоне, осуществленный в середине сентября? Американский исследователь Б. Каммингс ссылается на публикацию 1985 года в одном из американских журналов. Согласно его сообщению, с 19 июня 1950 года, в течение последней недели перед войной, Пентагон утвердил, распечатал и распространил план «SL-17», составители которого исходили из предположения о неизбежном вторжении на Юг Корейской народной армии, отступлении противостоящих ей сил, их обороны по периметру Пусана с последующей высадкой американского десанта в Инчхоне67. Разработка планов для разного стечения обстоятельств — обычное занятие всех штабов. Но не слишком ли явное совпадение этого плана по времени с началом Корейской войны, а главное — с ходом военных действий на первом ее этапе (июнь-сентябрь 1950 года), которые почему-то развертывались тогда в полном соответствии со сценарием Пентагона?

Такие вопросы ставят ученые этого направления.

По мнению некоторых исследователей, если составить все кусочки мозаики вместе, то полученная картина будет напоминать мастерски задуманный план заманивания Сталина и Ким Ир Сена в ловушку, чтобы обвинить их затем в мятежах и смуте на Корейском полуострове и в целом в Азиатско-Тихоокеанском регионе, хотя они были вызваны не столько "рукой Москвы", сколько объективным ходом событий.

Как пишет М. Хики, те, кто планировал политику в Пхеньяне, почти наверняка попались на удочку и предприняли наступление 25 июня 1950 года, неправильно истолковав настроения в Вашингтоне. Казалось, что американцы, хотя и нехотя, приняли победу коммунистов в Китае и, судя по заявлениям многочисленных видных политиков и военных, согласятся с потерей Республики Корея после вывода оттуда американских войск68.

И хотя ныне некоторые прежние закрытые документы российских архивов стали доступными, все еще много тайн Корейской войны не разгадано. Чтобы раз и навсегда прояснить ситуацию, мы нуждаемся в объединении усилий всех заинтересованных сторон. В первую очередь необходимо открыть все документы южнокорейских и американских архивов, которые могли бы пролить свет на поднятые вопросы.

Что же касается историков КНДР, то они на основе многих фактов и публикаций приходят к выводу, что войну по указанию Вашингтона развязал режим Ли Сын Мана, которому США оказали всяческую помощь и поддержку. Авторы книги "Империалисты США развязали войну в Корее" (Пхеньян, 1978) приводят многие высказывания государственных и военных деятелей Республики Корея, в которых содержатся указания по подготовке к войне против КНДР и приводятся свидетельства участников и некоторые документы.

В книге указывается, что, касаясь задачи на 1949 год, стоявшей перед южнокорейской армией, начальник штаба армии Чхэ Бён Док говорил: "В новом году мы должны реальными действиями вернуть потерянную территорию и объединить родную землю"69. Министр иностранных дел Республики Корея Чан Тхэк Сан шел еще дальше, утверждая, что если люди в Северной Корее "будут по-прежнему поддерживать северокорейское правительство, то необходимо будет расправляться с ними"70. 9 марта 1949 года министр внутренних дел утверждал, что "единственный метод объединения Юга и Севера Кореи состоит в том, чтобы Корейская Республика вернула силой потерянную землю — Северную Корею"71.

Далее в книге сообщается, что еще в мае 1949 года посол США в Южной Корее Муччо дал следующую инструкцию министрам обороны и внутренних дел Республики Корея: "За вами стоят США, прошу вас верить нам во всем деле и верно выполнять наши советы и распоряжения. Все решает сила"72.

Начальник американской военной миссии в Южной Корее генерал Робертс разработал план "похода на Север". Этот план предусматривал проведение наступательных операций в июле-августе 1950 года одновременно на "западном и восточном фронтах", при этом главный удар наносила первая дивизия южнокорейской армии, которая должна была действовать на западном направлении (в том числе на Онджинском полуострове)73.

Как пишут авторы книги "Империализм США развязал войну в Корее", реальность этих планов подтвердила оперативная карта "похода на Север", захваченная КНА в штабе южнокорейских сухопутных войск 28 июня 1950 года, во время освобождения Сеула. Эта карта масштаба 1:1 000 000 была отпечатана в 1945 году в американской военной типографии. Отмеченные на карте линии, стрелы и другие знаки показывали план военных действий южнокорейской армии для "похода на Север". Согласно этой карте, в районе 38-й параллели размещались два корпуса с 10 дивизиями южнокорейской армии с целью нанесения удара по КНДР. Было запланировано одновременно осуществить следующие военные операции: 1-й корпус в районе от северо-восточного направления Кэсон — Корянпхо до западного побережья, 2-й корпус — в районе от Корянпхо до восточного побережья. Было предусмотрено также под прикрытием авиации высадить войска в районе Ханчхон на западном побережье и Ханамри — на восточном побережье. Цель — наступлением на западном и восточном фронтах во взаимодействии с десантными отрядами с ходу занять Пхеньян, а дальше всю территорию Северной Кореи74. Предусматривались и меры по совершенствованию структуры ТВД.

Имеются, правда, и свидетельства противоположного свойства. Как пишет М. Хики, несмотря на заявления Ким Ир Сена и других северокорейских лидеров, что войну начала Южная Корея, напав на КНДР, оперативные приказы, обнаруженные позднее в министерстве обороны в Пхеньяне, свидетельствовали об обратном. Они были написаны на русском языке и переведены после фотографирования оригиналов. Впоследствии оригиналы таинственным образом исчезли, и никто никогда больше их не видел75.

Возникает вопрос: куда же делись оригиналы, и если они были, то почему их не использовали для обвинения СССР в подготовке агрессии против Южной Кореи?

Зато имеются некоторые свидетельства о подготовке плана нападения на Северную Корею. Рим Чхан Ен, бывший южнокорейский посол в ООН (1960–1961), почетный профессор университета штата Нью-Йорк, приводит переписку Ли Сын Мана с его представителем в США Р.Т. Оливером осенью 1949 года (эта переписка была захвачена после вступления КНА в Сеул летом 1950 года).

В письме Оливеру от 30 сентября 1949 г. Ли Сын Ман писал: "Я думаю, что именно настоящее время есть самый подходящий момент для того, чтобы начать нам наступление и во взаимодействии с верными, поддерживающими нас силами внутри коммунистической армии Севера ликвидировать остальных людей в Пхеньяне. Нам следовало бы загнать сторонников Ким Ир Сена в горы и морить их голодом постепенно. Потом нужно укреплять наш оборонительный рубеж вдоль рек Туман и Амнок… Настала наилучшая пора для нападения. Нас ждут верные нам сторонники на Севере. Южнокорейские войска вместе с нашими сторонниками, находящимися в сфере коммунистических сил Северной Кореи, легко уберут Ким Ир Сена… Тогда его сторонники уйдут в горы, где они умрут с голода".

Далее Рим Чхан Ен приводит ответ Оливера от 10 октября 1949 г.: "Внимательно прочитав ваше письмо от 30 сентября и копию письма к послам Чану и Чо (Чан Тхак Сану и Чо Бён Оку. — Примеч. авт.) от 30 сентября, я приехал в Вашингтон, чтобы посоветоваться с ними. Мне хотелось бы дать мой наиболее точный ответ на некоторые вопросы, которые были обсуждены здесь.

Что касается вопроса о нападении на Север, то, я считаю, в нем есть доля правды. И разделяю ваше мнение о том, что нападение есть наилучшая, а порой единственная оборона. Но ясно, что для нас, находящихся здесь, ныне такое нападение, даже и речь о нем, приведет к лишению официальной поддержки США и поддержки масс, к падению нашего престижа в других странах. Как ни печально, это явный факт. Ныне создалось напряженное положение в Корее, Германии и Югославии. Аналогично и положение в Греции. В политических и общественных кругах США считают, что нам следует действовать осторожно, чтобы на нас не пало подозрение в какой-либо агрессии и за все возникающие события переложить ответственность на Россию. Мы хорошо знаем, что вы испытываете чувство отвращения к тому, что и поныне, когда прошло 4 года, мы продолжаем допускать только отступления и уступки и разделяем ваши мнения. Но я считаю, что не далек тот день, когда произойдет перелом, и Россия потерпит поражение"76.

Не тогда ли родился план «ловушки» для Сталина и Ким Ир Сена, который был позднее с блеском реализован? Только вот расплачиваться за его "блестящую реализацию" пришлось простым корейцам, до которых власть предержащим, конечно, не было никакого дела. Неисчислимые жертвы, которые понес корейский народ в развязанной войне, вряд ли можно оправдать какими бы то ни было «благородными» побуждениями и помыслами, будь то "интересы мировой революции" или, напротив, задачи "отбрасывания коммунизма".

Таковы основные направления историографии войны в Корее. Если анализировать количество публикаций и их аргументированность, то пальму первенства, видимо, следует отдать направлению, сторонники которого отвергают бытовавший во времена "холодной войны" тезис о том, что войну готовил и спровоцировал Советский Союз. Ученые этого направления, опираясь на солидную документальную базу, все больше склоняются к тому, что совокупность обстоятельств (победа китайской революции, растущая враждебность между двумя корейскими государствами, непопулярность режима Ли Сын Мана, честолюбивые устремления Ким Ир Сена, вдохновленного победой китайской революции, рост привлекательности коммунизма в Восточной и Юго-Восточной Азии) не позволяла СССР и лично Сталину оставаться в стороне от происходящего. Да, советский лидер понимал степень риска быть вовлеченным в войну с США, но авторитет СССР в национально-освободительном движении, охватившем страны Азии, был для Кремля более высоким приоритетом. Тем более, что по оценке Москвы и Пекина, оказавшейся ошибочной, Ким Ир Сен имел большие шансы на успех в объединении Кореи под своей эгидой.

Заключение

Итак, после трех лет ожесточенных сражений закончилась "Великая ограниченная война", как окрестила ее американская пресса. Проба сил, предпринятая противоборствующими сторонами, т. е. западным блоком и противостоящим ему советским блоком, окончилась вничью. Она показала, что в сложившемся тогда биполярном мире, каждую сторону которого возглавляли ядерные державы, Соединенные Штаты и их союзники при всей их военной мощи не смогли выиграть войну даже на отдаленной периферии своего влияния. Угроза атомного возмездия со стороны стоявшего "за спиной" КНДР и КНР Советского Союза, растущая непопулярность затянувшейся войны в американском и западном обществе в целом, нарастающие потери, особенно в живой силе, вынудили США пойти на перемирие. В то же время и в Москве, и в Пекине, и в Пхеньяне понимали, что надежды на победу нет, что лучший выход из войны ее прекращение на таких началах, которые бы позволяли "сохранить лицо" и не уронить свой престиж.

Обе противоборствующие стороны уже после первого года войны поняли иллюзорность любой из них на победу. Угроза перерастания локального, но весьма масштабного конфликта в третью мировую войну обусловила то, что получилось.

Что же война принесла двум великим державам, стоявшим "за спинами" Южной и Северной Кореи? После неудачи в Корейской войне СССР стал более активно прокламировать тезис о мирном сосуществовании с империалистическим лагерем. Такой поворот в советской внешней политике пришелся не по вкусу Мао Цзэдуну, заложил основу последующих конфликтов в отношениях СССР и КНР. С другой стороны, для США и СССР это оказался опыт ограниченной войны, регионального конфликта, когда можно делить мир и выяснять отношения в сравнительно безопасной для обеих стран форме, не применяя ядерного оружия. В то же время как советское, так и американское руководство не осознали, что конфликты, подобные Корейской войне, не отвечали интересам их стран. Как показали дальнейшие события, США и СССР активно ввязывались в региональные конфликты, которые в конечном итоге не только не принесли видимых положительных результатов, но и подорвали международную безопасность.

СССР, не выиграв войну, не считал себя побежденным. Во-первых, он как бы и не имел к ней никакого отношения. Во-вторых, он хотя и не смог включить в сферу своего влияния всю Корею, но все-таки смог удержать за собой северную ее часть, сохранив верный себе режим, крайне выгодный в стратегическом плане. И уж тем более эта война не смогла поколебать принципиальные основы тоталитарного строя, его идеологию. С советской стороны участие в корейском конфликте было первым опытом выполнения "интернационального долга" после Второй мировой войны, продолженным и закрепленным позднее во Вьетнаме, Мозамбике, Анголе, Эфиопии, Сирии, Египте. Судя по всему, эта практика была продолжена и в Афганистане.

Соединенным Штатам Корейская война не принесла лавров победы. Надо сказать, что участие США в войне не пользовалось популярностью среди американцев и повлияло на неудачный исход выборов 1952 года для правящей демократической партии и администрации Трумэна. Однако политика "сдерживания коммунизма", провозглашенная Советом национальной безопасности, продолжала набирать силу. В 1954 году в США была принята стратегия "массированного возмездия". Впредь она предусматривала ведение только ядерной войны. Однако скоро выяснилось, что против "третьего мира" такая война бессмысленна и не достигает цели. Опыт Корейской и последующих войн (тройственная агрессия против Египта, революция в Ираке и др.) лег в основу теории "ограниченной войны", а позже — доктрины "гибкого реагирования" Кеннана — Макнамары.

В ходе Корейской войны США окончательно утвердились в ранге сверхдержавы, способной вести войну в любом уголке земного шара. Война значительно стимулировала процесс перевооружения Запада, усиления НАТО, военного строительства в самих Соединенных Штатах. За период войны США почти удвоили свои ВВС, в два раза выросла численность американских вооруженных сил, достигнув рекордного для США уровня — 3,5 млн человек. За 1950–1952 годы военный бюджет страны увеличился в 5 раз — с 12 до 60 млрд долларов. Военная помощь США за рубежом возросла с 4,5 до 10,6 млрд долларов в год. Война в Корее служила обоснованием наращивания военных расходов и мощи США. Кроме того, США ускорили разработку водородной бомбы и увеличили производство атомных бомб.

В Азиатско-Тихоокеанском регионе также произошли сдвиги. Корейская война ускорила заключение мирного договора США с Японией (сентябрь 1951 года) и создание в 1954 году военно-политического блока СЕАТО, призванного уравновесить «угрозу» со стороны КНДР, КНР и СССР.

В то же время Корейская война показала, что не все можно сделать силой оружия. Под влиянием результатов войны в Корее в 1954 году в Женеве были подписаны соглашения между Францией и Вьетнамом, Лаосом, Камбоджей о прекращении военных действий французских войск против этих государств. Корейская война способствовала также тенденции возрождения встречи в верхах, подобных конференциям "Большой тройки" в годы Второй мировой войны. После долгих лет приготовлений такая встреча состоялась в Женеве летом 1955 года. В ней участвовали СССР, США, Англия и Франция. И хотя конференция не дала каких-либо конкретных соглашений, она заметно снизила атмосферу напряженности в отношениях между СССР и Западом.

Начавшись по форме как гражданская война, корейский конфликт перерос в столкновение сверхдержав, типичное для эпохи "холодной войны". В результате оперативного военного и политического вмешательства США он приобрел глобальные масштабы. Возник острейший международный кризис, а в советско-американской конфронтации стали обнаруживаться элементы прямого военного столкновения. В ходе Корейской войны "холодная война" перешла в свою новую — «горячую» милитаризованную — фазу развития. Однако в полномасштабную мировую войну с применением атомной бомбы этот региональный конфликт не перерос. Свою роль здесь сыграли реалистичный подход американского руководства, не пожелавшего разрастания войны, и твердая позиция Сталина, предупреждавшего о возможной в такой ситуации реакции СССР.

Это был первый случай, когда действительно возникла вероятность ядерной войны, но подобного исхода удалось избежать. Вместе с тем одним из негативных последствий корейского конфликта было то, что не был разработан механизм, исключающий повторение ограниченных войн.

Война в Корее длилась довольно долго. Причин тому много. Во-первых, поддержанное Москвой решение Пхеньяна и Пекина продолжать войну даже после того, как США высадили десант в Инчхоне, означало крах главной ставки Ким Ир Сена на быструю победу. Во-вторых, решение командования ООН о пересечении 38-й параллели, что решительным образом повлияло на вступление в войну китайских народных добровольцев, чей стратегический тыл стали прикрывать советские истребительные и зенитные части. В-третьих, ставка американского командования на воздушную мощь как средство принуждения северных корейцев и китайцев к капитуляции. И, в-четвертых, крайне негибкая, неуступчивая позиция представителей обеих воюющих сторон на переговорах по урегулированию конфликта. Наконец, свою роль сыграла политическая инерция. Потребовалась смена политического климата и руководства в Кремле и в Вашингтоне, чтобы со свободными руками взяться за трудное дело прекращения войны. Затянувшаяся война была выгодна СССР с той точки зрения, что она отвлекала финансы, вооруженные силы Запада от Европы, главного яблока раздора двух держав. В свою очередь, западные державы использовали ее как предлог для наращивания вооружений и создания военно-политических блоков по периметру СССР.

Окончание войны не повлекло за собой решения корейского вопроса. Корейцы оказались на долгие годы разделенной нацией, проживающей в двух государствах. Объединение Кореи и сегодня является одной из международных проблем, требующих своего решения. Быть может в новом, XXI веке, разделенному многострадальному народу Кореи хватит "солнечного тепла", чтобы воссоединиться в едином государстве, разрешив таким образом одну из острейших проблем, доставшихся человечеству в наследство от "холодной войны".

Библиография

1. Ахалкаци Д.С. Корейская война (1950–1953) и советско-американские отношения // Советская внешняя политика в годы "холодной войны" (1945–1985). Новое прочтение. М., 1995.

2. Ванин Ю.В. Некоторые вопросы предыстории и начала корейской войны // Война в Корее 1950–1953 гг.: взгляд через 50 лет. Доклады участников конференции. М., 2001.

3. Волкогонов Д.А. Семь Вождей. М., 1995.

4. Вооруженная борьба народов Азии за свободу и независимость. М., 1984.

5. Гаврилов В.А. Киссинджер: "Корейская война не была кремлевским заговором…" // Военно-исторический журнал. 2001. № 2.

6. Гагин В.В. Воздушная война в Корее (1950–1953 гг.). Воронеж, 1997.

7. Гагин В.В. Воздушная война в Корее-2 (глазами американцев). Пенза, 1997.

8. Гриф секретности снят. М., 1993.

9. Империалисты США развязали войну в Корее. Пхеньян, 1978.

10. История Кореи. Т. II. М., 1974.

11. История справедливой Отечественной освободительной войны корейского народа. Пхеньян, 1961.

12. Киссинджер, Генри. Дипломатия. М.: Ладомир, 1997.

13. Крылов Л., Тепсуркаев Ю. Хроника потерь истребительной элиты // Мир авиации. 1996. № 1.

14. Крылов Л., Тепсуркаев Ю. Боевые эпизоды Корейской войны. Три из тысяч // Мир авиации. 1997. № 1.

15. Ли Эшер. Воздушная мощь / Перевод с англ. Под ред. Чистякова Н.В. М.: Изд-во иностр. лит., 1958.

16. Лобов Г.А. В небе Северной Кореи // Авиация и космонавтика. 1990. № 10, 11, 12; 1991. № 1–4.

17. Мельников Е. Корейская война 1950–1953 гг. Размышления о причинах конфликта и его действующих лицах // Международная жизнь. 1995. № 8.

18. Орлов А.С. Советская авиация в Корейской войне 1950–1953 гг. // Новая и новейшая история. 1998. № 4.

19. Орлов А.С. Тайная битва сверхдержав. М., 2000.

20. Орлов А.С., Гаврилов В.А. Долгое эхо Корейской войны // Независимое военное обозрение. 2001. № 38.

21. Пэн Дэхуай. Мемуары маршала // Пер. с кит. М.: Воениздат, 1988.

22. Развитие народного хозяйства Корейской Народно-Демократической Республики после освобождения. М.,1962.

23. Рим Чхан Ен. Война в Корее: вопросы без ответа. Алма-Ата: Министерство печати и средств массовой информации Республики Казахстан, 1993.

24. Сборник статистических данных о развитии народного хозяйства в КНДР (1946–1960). Пхеньян, 1961.

25. Семенов Г.Г. Три года в Пекине. Записки военного советника. Изд. 2-е, доп. М.: Наука, 1980.

26. Сеидов И. «Метеоры» терпят фиаско // Мир авиации. 1995. № 2.

27. Сеидов И. Корейский счет талалихинцев // Авиация и время. 1995. № 6.

28. Стюарт Дж. Воздушная мощь — решающая роль в Корее. М., 1959.

29. Торкунов А.В. Загадочная война: корейский конфликт 1950–1953 годов. М.: РОССПЭН, 2000.

30. Участие СССР в Корейской войне (новые документы) // Вопросы истории. 1994. № 11, 12.

31. Холодная война. Новые подходы и документы. М., 1995.

32. Шабшина Ф.И. Очерки новейшей истории Кореи (1945–1953). М., 1958.

33. Юрзанов В.В. В героической Корее: Записки советского журналиста. М.: Воениздат, 1958.

34. Acheson D. Present at the Creation. New York, 1969.

35. American National Security and Process. Ed. By A. Jordan, W. Taylor. London, 1981.

36. A White Paper on South-North Dialogue in Korea. Seoul, 1982.

37. Berger, Karl. The Korean Knot. A Military, Political History. Philadelphia, University Pennsylvania Press, 1957.

38. Bruсe Cummings. The Origins of the Korean War. Vol. II. The Roaring of the Cataract. 1947–1950. Princeton, New Jersey, 1990.

39. Cagle М. and Manzon F. The Sea War in Korea. Annapolis United States Naval Institute, 1957.

40. Cohen, Eliot A. and Gooch, John. Military Misfortunes: The Anatomy of Failure in War. New York, 1990.

41. Futrell Robert F. The United States Air Force in Korea 1950–1953, Washington, 1983.

42. Gaddis John. Strategy of Containment: A Critical Appraisal of Postwar American National Security Policy. New York, 1982.

43. Goncharov S.N. Stalin's Dialogue with Mao Zedong.//Journal of Northeast Asian Studies, Winter 1991–1992. Vol. X. № 4.

44. Gupta Karunakar. How did the Korean War Begin? // The China Quarterly, No. 52 (October-December, 1972).

45. Hakjoon Kim. Unification Policies of South and North Korea. A Comparative Study. Seoul, 1985.

46. Horney K. Neurosis and Human Growth. New York, 1950.

47. Hickey, Michael. The Korean War: the West confronts communism. The Overlook Press. Woodstock amp; New York, 1999.

48. Hunt M.H. Beijing and the Korean Crisis. June 1950 — June 1951 // Political Science Quarterly, v. 107, 1992, № 3.

49. Jian Chen. The Sino-Soviet Alliance and China's Entry into the Korean War. 1991.

50. Khrushchev Remembers. Ed. By S. Talbott. Boston. 1970.

51. Kim Chum-Kon. The Korean War. Seoul, 1973.

52. Kim, Kwang-Soo. The North Korean War Plan and the Opening Phase of the Korean War: A Documentary Study. A paper prepared for the Annual Conference 2001 of ICKS "The Korean War After Fifty Years: Challenges for Peace and Prosperity". June 22–24, 2001, Arlington, Virginia,USA.

53. Kim Myong Chol A New Look at The Origins Of The Korean War. A paper prepared for the Annual Conference 2001 of ICKS "The Korean War After Fifty Years: Challenges for Peace and Prosperity. June 22–24, 2001, Arlington, Virginia,USA.

54. Korea — 1950. Washington, Office of the Chief History Department of Army, 1952.

55. Korea's Economy: Past and Present. Seoul, 1975.

56. La Feber W. America, Russia and the Cold War. 1945–1972. New York, 1972.

57. Millett Allan R. Korea, 1950–1953. In: B.F. Cooling (ed.), Case Studies in the Development of Close Air Support. Washington, 1990.

58. Newhouse J. The Nuclear Age. From Hiroshima to Star Wars. London, 1989.

59. Ohn, Chang Il. The South Korean Military and the Korean War. A paper prepared for the Annual Conference 2001 of ICKS "The Korean War After Fifty Years: Challenges for Peace and Prosperity. June 22–24, 2001, Arlington, Virginia, USA

60. O'Neill, Robert. Australia in the Korean War 1950–1953. Volume II: Combat Operations. Canberra, 1985.

61. Orlov A.S. The Korean War: "MiG Alley" // Seoul Daily News. 24–26. VI, 1993.

62. Rees D. Korea. The Limited War. London, 1964.

63. Ridgway, Matthew B. The Korean War, New York, 1967.

64. Schaller, Michael. Douglas MacArthur: The Far Eastern General. New York: Oxford University Press, 1989.

65. Stueck, William. American Strategy and the Korean Peninsula, 1945–1953. A paper prepared for the Annual Conference 2001 of ICKS "The Korean War After Fifty Years: Challenges for Peace and Prosperity". June 22–24, 2001, Arlington, Virginia, USA.

66. The Air Force Blue Book. New York, 1959.

67. Truman H. Memoirs. Vol.2. New York, 1956.

68. United States Army in Korean War. 1961.

69. Yu, Bin. China's Conflict Behavior in Korea Revisited. Implications for East Asian Security. A paper prepared for the Annual Conference 2001 of ICKS "The Korean War After Fifty Years: Challenges for Peace and Prosperity". June 22–24, 2001, Arlington, Virginia, USA.

Приложения

Приложение 1

Выписка из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) и утвержденный проект советско-корейского протокола о временном оставлении в порту Сейсин подразделений советских военно-морских сил

18 марта 1949 г.

[…]

14. — О Корее.

Утвердить:

1. Советско-корейский Протокол о временном оставлении в порту Сейсин подразделений советских военно-морских сил (Приложение № 1).

2. Соглашение между Главным Управлением Гражданского Воздушного Флота СССР и Министерством путей сообщения Корейской Народно-Демократической Республики об установлении регулярного воздушного сообщения между г. Ворошиловым и г. Пхеньяном (Приложение № 2)1.

3. Соглашение между правительствами СССР и Корейской Народно-Демократической Республики о строительстве железнодорожной линии от станции Краскино Приморской железной дороги до станции Хонио Северо-Корейской железной дороги (Приложение № 3).

4. Постановление Совета Министров СССР о перезаключении и частичном изменении соглашений об учреждении советско-корейских обществ мореходного транспортного «Мортранс» и общества по переработке нефти «ВНО» (Приложение № 4).

5. Соглашение между правительствами СССР и Корейской Народно-Демократической Республики об условиях прохождения корейскими специалистами производственно-технической практики в СССР (Приложение № 5).

6. Ноту об учреждении торгпредства СССР в Корее (Приложение № 6).

Секретарь ЦК

ПРОТОКОЛ

Статья 1

Правительство Союза Советских Социалистических Республик соглашается удовлетворить просьбу правительства Корейской Народно-Демократической Республики и временно, в виду наличия войск США в Южной Корее, оставить в порту Сейсин подразделения своих военно-морских сил, причем правительство СССР берет на себя все расходы, связанные с содержанием указанных военно-морских подразделений.

Статья 2

Правительство Корейской Народно-Демократической Республики обязуется предоставить в распоряжение правительства Союза Советских Социалистических Республик в порту Сейсин портовое оборудование и помещения, необходимые для обеспечения потребностей базирования указанных военно-морских подразделений.

Статья 3

Правительство Корейской Народно-Демократической Республики соглашается освобождать от таможенного досмотра, таможенных сборов и пошлин грузы, направляемые из СССР для хозяйственно-технического обслуживания военно-морских подразделений в порту Сейсин, а также принадлежащие этим подразделениям грузы, направляемые в СССР.

Советские граждане, обслуживающие подразделения военно-морских сил, будут переходить корейскую границу при следовании из СССР в Корею и из Кореи в СССР по документам, выдаваемым надлежащими советскими органами в порядке, согласованном между сторонами.

По уполномочию правительства Корейской Народно-Демократической Республики

По уполномочию правительства Союза Советских Социалистических Республик

Печ. по: АП РФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 775. Л. 74–76. Зав. копия.

Приложение 2

Докладная записка министра Вооруженных Сил СССР и начальника Генерального штаба Председателю Совета Министров Советского Союза

№ 17064 20 апреля 1949 г.

Докладываем данные о положении в Корее на 38-й параллели.

После вывода наших войск из Северной Кореи, нарушения режима на 38-й параллели со стороны «Южных» приняли провокационный и систематический характер. За последний месяц эти нарушения участились.

Всего за период с 1 января по 15 апреля с.г. вдоль всей 38-й параллели было совершено 37 нарушений, из них 24 случая — в период с 15 марта по 15 апреля.

По своему характеру, нарушения являются стычками полицейских охранных частей, силою от роты до батальона, сопровождающимися ружейно-пулеметным и минометным огнем и переходом «Южными» за 38-ю параллель.

Во всех случаях нарушений, инициатива открытия огня исходит от "Южных".

Одновременно с осложнением обстановки на 38-й параллели, «Южные», в течение марта-апреля месяцев, подтянули к 38-й параллели часть полевых войск.

Так например, 1-я пехотная бригада из Сеула переброшена в район Кайдзио.

По данным, требующим проверки, сосредоточение войск «Южных» к 38-й параллели продолжается.

Не исключено, что со стороны «Южных» могут иметь место новые провокации против войск северного корейского правительства с вводом в действие более крупных сил, чем это имело место до сих пор.

Учитывая это, считаем целесообразным порекомендовать командованию войск северного корейского правительства принять надлежащие меры, чтобы быть готовыми ответить на возможное более крупное провокационное выступление "Южных".

Василевский

Штеменко

Печ. по: АП РФ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 839. Л. 13–14. Подлинник.

Приложение 3

Телеграмма руководителя группы советских специалистов в Северо-Восточном Китае

Председателю Совета Министров СССР об итогах китайско-корейских переговоров о сотрудничестве в военной области

№ 54611 18 мая 1949 г. 17.18

Вчера, 17 мая, тов. Мао Цзэдун просил меня сообщить Вам следующее:

I. Из Северной Кореи прибыл начальник политуправления корейской армии тов. Ким Иль (вместе с тов. Ким Ир Сеном он принимал участие в партизанском движении в Маньчжурии). Тов. Ким Ир имеет полномочия обсудить с ЦК КПК следующие вопросы:

1) Положение на Востоке.

2) О создании информбюро.

3) Об оказании помощи Северной Корее офицерскими кадрами и оружием.

Тов. Мао Цзэдун сказал, что он считает, что вопрос о создании Восточного информбюро еще не созрел. Из 12 стран на Востоке китайская компартия имеет связь пока только с пятью странами: МНР, Сиам, Индокитай, Филиппины и Корея, а с другими, даже с Японией и Индонезией, постоянной связи не налажено и обстановку в этих странах мы знаем слабо. Поэтому, сказал он, лучше сначала установить эти связи, изучить обстановку и лишь тогда приступить к созданию Восточного коминформа. Сейчас же следует ограничиваться учреждением взаимных телеграфных агенств, при помощи которых обмениваться мыслями по конкретным вопросам по мере их возникновения.

2. Что касается оказания помощи Северной Корее офицерскими кадрами и вооружением, то, сказал тов. Мао Цзэдун, такая помощь будет оказана. В Маньчжурии имеется полтора миллиона корейцев, из которых сформированы две корейских дивизии (по 10 тыс. солдат в каждой). Одна из них имеет боевой опыт. Она принимала активное участие в боях с гоминьдановскими войсками в Маньчжурии. Эти дивизии нами могут быть переданы Северной Корее в любое время по их требованию. А пока у корейских товарищей в них нужды не будет, мы будем эти дивизии всем обеспечивать и обучать. Кроме того, нами также подготовлено 200 офицеров, которые сейчас проходят дополнительное обучение и через месяц могут быть отправлены в Корею.

Если возникнет война между Северной и Южной Кореей, мы также готовы дать все, что в наших силах, в особенности для указанных дивизий (продовольствие и вооружение).

Корейские товарищи считают, что американские войска могут в ближайшее время эвакуироваться из Южной Кореи, но они опасаются, что на смену американским войскам туда придут японские, с помощью которых южные могут предпринять наступление на Северную Корею.

Мы им посоветовали контратаковать эти войска, но при этом обязательно учитывать наличие или отсутствие японских войск в южнокорейской армии. Если японские части будут принимать участие, то проявлять осторожность, и в случае перевеса сил на стороне противника, в интересах сохранения своих войск, лучше пожертвовать некоторой частью своей территории с тем, чтобы при более выгодных условиях окружить вторгшиеся войска и разгромить их.

Мы им советовали подготовить идеологически партию, войска и народ к тому, что такая ситуация возможна и что это не будет означать поражения демократической Кореи, а будет лишь стратегическим маневром.

Если уйдут американцы и не придут японцы, в этой обстановке мы не советовали корейским товарищам предпринимать наступления на Южную Корею, а выжидать более подходящей обстановки потому, что в ходе этого наступления Макартур может быстро перебросить японские части и вооружение в Корею. Мы же быстрой существенной поддержки оказать не сумеем, так как все наши основные силы ушли за реку Янцзы.

Мы считаем, что подобный шаг — наступление Северной Кореи на юг можно было бы предпринять, если этому будет благоприятствовать ситуация в начале 1950 года. Тогда в случае вторжения в Корею японских войск, мы сумеем быстро перебросить свои отборные войска и разгромить японские силы.

Конечно, добавил тов. Мао Цзэдун, все свои шаги в этом направлении мы предпримем только после согласования их с Москвой.

3. В отношении установления торговых связей с Северной Кореей, а также решения вопроса об использовании электроэнергии гидроэлектростанции, расположенной на реке Ялуцзян, мы предложили тов. Ким Иру выехать в Мукден и договориться по этим вопросам с тов. Гао Ганом.

Свои сообщения тов. Мао Цзэдун сделал в присутствии товарищей Чжу Дэ, Лю Шаоци, Чжоу Эньлая, Дун Биу, Чень Юна и Бой По.

Ковалев

Печ. по: АП РФ. Ф. 4. Оп. 1. Л. 331. Л. 59–61. Подлинник.

Приложение 4

Докладная записка посла СССР в КНДР Председателю Совета Министров СССР с краткой характеристикой политического и экономического положения на юге и севере Кореи

15 сентября 1949 г.

В дополнение к моей записке от 27 августа 1949 г. представляю краткую характеристику политического и экономического положения на юге и севере Кореи и данные о соотношении борющихся демократических и реакционных сил и влияние их в народе.

Политическая и экономическая обстановка на юге Кореи

Политическая обстановка на юге страны на протяжении всех 4-х лет после освобождения Кореи от японцев характеризуется острой политической борьбой между левыми и правыми партиями и организациями. Особенно острый характер приняла борьба между этими двумя лагерями в связи с Московским решением 3-х министров по вопросам Кореи (1945 г.).

Острая политическая борьба между левыми и правыми в связи с Московским решением в значительной степени создала возможность американцам сорвать Московское решение по Корее.

Американцы и южнокорейская реакция, убедившись в том, что им не удастся создать в Корее антидемократическое правительство, и видя, что левые пользуются большим влиянием в народе, повели активную борьбу против Трудовой партии, являющейся авангардом всех левых партий и организаций.

В 1947 г. по указанию американцев корейская полиция разгромила все типографии и закрыла левые газеты. Был отдан приказ об аресте руководящих работников левых партий и организаций. В результате террора и преследований левые партии и организации вынуждены были уйти в подполье. Особенно большой террор был развернут против левых в 1948 г. в связи с приездом в Корею комиссии ООН и подготовкой к сепаратным выборам на юге страны. Многие левые деятели были арестованы. Многих без суда и следствия расстреливали, состоящим в Трудовой партии крестьянам помещики не давали в аренду землю, а рабочих и служащих увольняли с производства.

Вследствие такого положения Трудовая партия юга Кореи к концу 1948 г. с 900 тыс. чел. сократилась до 240 тыс. чел. В 1949 г. происходит дальнейшее сокращение численного состава партии по причине выхода малоустойчивых в политическом отношении и репрессий, которые применяются к членам Трудовой партии. Аналогичное положение происходит и в других левых организациях.

Однако, несмотря на террор и репрессии, проводимые властями посредством полиции и жандармерии, левым организациям удается проводить некоторые свои мероприятия.

Трудовая партия и связанные с ней левые организации проводят работу среди населения сел и городов: разъясняют народу американскую политику по отношению Кореи и предательское поведение правительства Ли Сын Мана по отношению к своему народу, разоблачают деятельность Комиссии ООН по Корее, разъясняют народу о мероприятиях, проводимых демократическим правительством, и о тех преобразованиях, которые проводятся в интересах народа на севере Кореи.

При выводе своих войск американцы поставили условия лисынмановскому правительству, что они могут дать ему оружие только при условии, если правительство примет меры к подавлению левых организаций и ликвидации в Южной Корее партизанского движения.

Такие меры правительством были приняты. На подавление партизанского движения в марте-апреле 1949 г. были брошены не только полицейские части, но и отборные регулярные войска. На остров Дедюдо (Чэджудо) для руководства подавлением партизанского движения выезжал военный министр, министр внутренних дел, премьер-министр и, наконец, для проверки действия воинских частей и полиции выехал Ли Сын Ман.

Операцией по подавлению партизанского движения на острове фактически руководили американские офицеры.

В результате происходивших боев обе стороны понесли большие потери.

По официальному заявлению южнокорейского правительства, во время подавления этого восстания было убито повстанцев 15 000 чел. По данным наших друзей, убито около 30 000 чел. партизан и мирного населения.

Однако, несмотря на принятые меры лисынмановским правительством, эта борьба успеха на материке не имела. Им удалось подавить восстание на острове Дедюдо, но на материке это движение все больше разрастается. По данным наших друзей, в настоящее время действует около 2000 партизан. Партизаны за 1949 г. провели более 2000 операций, в районах действия партизан население оказывает помощь продовольствием и одеждой, сообщает партизанам места скопления войск и полиции, сосредотачивающихся для борьбы с партизанами. Само марионеточное правительство признает, что войска и полиция при подавлении партизанского движения несут большие потери.

Большими трудностями в партизанском движении является недостаток опытных в военном отношении кадров и большой недостаток в оружии и боеприпасах.

К устранению этих недостатков ЦК Трудовой партии принял меры. Готовятся командные кадры и инструктора для военного обучения, приняты меры к закупке японского и американского оружия и боеприпасов.

Руководство партизанским движением осуществляется ЦК Трудовой партии через своих уполномоченных. По сообщению наших друзей все условия и предпосылки для дальнейшего роста партизанского движения имеются, и они принимают необходимые меры для расширения этого движения.

Политическая обстановка для южнокорейского правительства является крайне напряженной. Проводимая им борьба против левых партий и организаций, а также против партизан в народе не популярна и вызывает большое недовольство народа.

Ли Сын Ману до сих пор не удалось объединить вокруг правительства даже правый лагерь. В правом лагере среди партий и их деятелей продолжается борьба за власть и влияние партий в правительстве.

Ли Сын Ман в своей политике опирается на демократическую партию (буржуазно-помещичья партия) и на примыкающие к ней организации.

Ряд правых партий выступает против захвата власти демократической партией. Проводимая по заданию Ли Сын Мана работа по объединению правых партий и создание так называемого национального лагеря пока успеха не имела.

Трудовая партия и примыкающие к ней левые организации умело используют разногласия в правом лагере, а также антинациональную политику, проводимую Ли Сын Маном и его сообщниками в угоду американскому империализму, и привлекают на свою сторону ряд центристских и правых партий и организаций, недовольных политикой правительства. Левым удалось некоторую часть видных деятелей центристских и правых партий перетащить на север страны.

Трудовая партия умело организовала работу по привлечению на свою сторону ряда депутатов Национального собрания Южной Кореи. По указанию Трудовой партии депутаты Национального собрания на заседаниях выдвигают ряд требований, направленных на подрыв авторитета южнокорейского правительства и американской политики в Корее.

К таким вопросам можно отнести петицию 62-х депутатов с требованием вывода американских войск из Кореи, выражение вотума недоверия правительству и требования отставки всех министров. Это требование было поддержано большинством Национального собрания. При обсуждении законов они разоблачают антинародный характер этих законов и добиваются их изменения.

Левым партиям и организациям довольно успешно удается разоблачать правительство Ли Сын Мана, как антинародное правительство. Практика работы лисынмановского правительства за год своего существования наглядно показала, что оно не в состоянии разрешить ни один вопрос в интересах народа. До сих пор не разрешены основные и главные политические и экономические вопросы, решения которых ожидает народ юга Кореи.

К таким вопросам можно отнести земельный вопрос. До сих пор земельная реформа не проведена. Земля находится в руках помещиков. Не разрешен вопрос о японской собственности. Не разрешен вопрос о рабочем дне и трудовом законодательстве. До сих пор не решен вопрос о местных органах власти. В провинциях, уездах и волостях нет избранных органов власти.

Народ считает, что Национальное собрание и правительство принимают и осуществляют только те законы, которые выгодны американцам и правительству: законы о налогах с населения, утверждение неравноправных договоров и т. д.

Экономическое положение на юге Кореи также тяжелое.

Промышленные предприятия в большинстве своем не работают из-за отсутствия электроэнергии и сырья. Многие предприятия, купленные корейскими капиталистами, закрыты, оборудование распродано. Безработица все время растет.

Сельское хозяйство из года в год сокращается. Многие помещики, боясь земельной реформы, принимают меры к продаже земли крестьянам. Крестьяне из-за отсутствия средств отказываются покупать. Помещик же, желая понудить крестьянина купить землю, отказывает ему в аренде. Таким образом, много земель остается необработанными и пустуют, а крестьяне — голодают. Вторым существенным фактором в сельском хозяйстве является недостаток удобрений. Американские фирмы завозят удобрения, однако корейские крестьяне их покупать не хотят по причине плохого качества и дорогой цены. Вследствие такого положения в сельском хозяйстве продолжается сокращение посевных площадей и производства сельскохозяйственной продукции. Правительственный план заготовок риса в 1948 г. предусматривал заготовить 7,5 миллиона сек (один сек равен 150 кг), а фактически заготовлено 3700 тыс. сек или 49,4 %. Сокращение производства хлеба привело к тому, что правительство не в состоянии обеспечить снабжения населения продовольствием. По заявлению министра земли и леса, правительство планировало обеспечить пайком население по 450 граммов в сутки 7 200 000 чел. Однако собранного продовольствия хватит только на обеспечение 2900 тыс. чел. по 300 граммов в день.

Такое тяжелое экономическое положение рабочего класса и крестьянства создает у них бесперспективность и вызывает неудовлетворенность правительством и проводимой им политикой.

Политическое положение южнокорейского правительства не прочно.

Созданное так называемое Национальное собрание (парламент) не является представительным органом. В составе избранных депутатов нет ни одного рабочего, крестьянина или прогрессивного интеллигента. Оно состоит, главным образом, из помещиков, торговцев и реакционно настроенной интеллигенции. Созданное правительство и его министры не популярны в народе и не имеют авторитета и поддержки широких слоев народа.

Американцы, понимая непрочность и безавторитетность южнокорейского правительства в широких слоях народа, предпринимают ряд мер, направленных на поддержку этого правительства.

Американцы добились при помощи своих сателлитов признания южнокорейского правительства на сессии Генеральной Ассамблеи законным правительством, после чего Америка официально признала это правительство и обменялась послами. С помощью американцев южнокорейское правительство признали 18 государств. Вокруг этого факта на юге Кореи ведется большая пропагандистская работа.

За последние месяцы в центре внимания в Америке и Южной Корее является обсуждение вопроса о предоставлении Корее кредита в 150 млн долларов, причем все это преподносится как помощь американцев. Для поднятия своего престижа в народе Ли Сын Ман с помощью американцев выступил инициатором создания Тихоокеанского союза для борьбы с коммунизмом. Однако народ Кореи к этому мероприятию Ли Сын Мана относится с недоверием и даже с иронией.

В связи с выводом американских войск из Кореи было сделано ряд заявлений американскими официальными деятелями, что корейскому правительству будет оказана помощь для того, чтобы защитить от нападения северных коммунистов.

По тем мероприятиям, которые проводят американцы по отношению к Корее, видно, что они заинтересованы в Корее не только с экономической точки зрения — закрепить Корею как рынок для сбыта своих товаров, но как в стратегическом плацдарме на материке.

В целях укрепления существующего марионеточного правительства Ли Сын Мана и его режима в стране с помощью американцев проводится ряд мероприятий, главным образом военного порядка и подавления сил, борющихся против существующего режима.

Полицейские меры правительства Ли Сын Мана

Лисынмановское правительство принимает самые жестокие меры против левых партий и организаций. Все левые партии и организаций загнаны в подполье. Печатные органы закрыты и типографии разгромлены. При раскрытии деятельности левых организаций участники их арестовываются и бросаются в тюрьмы. Арестованные подвергаются неслыханным пыткам, истязаниям и расстрелу.

Так, в городах Риосу и Супчене, по официальному сообщению, за участие в восстании по решению так называемого военного совета с 22 октября по 9 ноября 1948 г. было расстреляно 1170 чел., а фактически там расстреляно более 10 тыс. человек. Также по официальным сообщениям южнокорейских властей, за участие в партизанском движении в марте и апреле 1949 г. в провинции Южная Чела убито 1742 чел. По далеко не полным данным наших друзей на юге Кореи за эти 3 года убито свыше 80 тыс. чел. С января по октябрь 1948 г. было арестовано 136 000 чел., из них предано суду и брошено в тюрьмы свыше 40 000 чел.

Однако, несмотря на проводимые репрессии и террор, борьба корейского народа за демократию и независимость на юге Кореи продолжается.

Для охраны так называемого общественного порядка и борьбы против антинациональных элементов южнокорейское правительство имеет свыше 60 000 полицейских и жандармов, вооруженных японскими винтовками и американскими автоматами.

Состояние южнокорейской армии

Южнокорейская армия имеет в своем составе 7 пехотных дивизий и 5 отдельных пехотных полков и батальонов. Общая численность армии 85 000 чел. Имеется армия защиты родины в составе 5 бригад около 50 000 чел. (полувоенная организация).

Комплектование армии до 1949 г. проводилось на добровольных началах, однако основным костяком армии являются члены реакционных молодежных организаций из числа сыновей помещиков, торговцев и других реакционно настроенных элементов. Офицерские кадры, как правило, отбирались из корейцев, служивших в японской армии, а также в гоминдановской и даже американской армиях. В огневом и тактическом отношении армия обучена недостаточно. Опыт боевых действий на 38-й параллели показал, что части южнокорейской армии в тактическом отношении подготовлены плохо, вследствие чего при наступлении несли большие потери. В морально-политическом отношении части, расположенные по 38-й параллели, показывают себя устойчивыми, и во время боевых действий в плен добровольно сдавались единицы. Однако опыт работы наших друзей по разложению южнокорейской армии путем засылки туда своих людей и проведения ими соответствующей работы показывает, что работа по разложению армии может иметь некоторый успех. Так, например, в результате работы агентуры, направленной из Северной Кореи, были завербованы два командира батальона и некоторая группа солдат и офицеров, в результате чего в мае 1949 г. было переведено 2 батальона на север Кореи.

По указанию американцев южнокорейские власти провели в 1948 и 1949 гг. большую работу по очистке армии от неблагонадежных и политически неустойчивых элементов.

Армия, как правило, от населения изолирована, и рядовые солдаты с населением мало общаются.

Политическая работа с солдатами ведется только в одном направлении это борьба против коммунизма, разгром армии Северной Кореи и уничтожение существующих на севере порядков.

Политическое и экономическое положение на севере Кореи

Политическое положение на севере Кореи характеризуется непрерывным ростом авторитета органов политической власти и политического подъема народных масс в борьбе за восстановление и развитие экономики и национальной культуры.

Существующие политические демократические партии и общественные организации объединяются Демократическим отечественным фронтом, который координирует и направляет их деятельность; ведущей политической партией является Трудовая партия, которая в своих рядах насчитывает 900 тыс. чел. За прошедшие 4 года с момента освобождения страны от японских захватчиков проведены большие демократические реформы и преобразования, как-то: проведена земельная реформа, проведена национализация бывшей японской собственности, проведена реформа народного просвещения. Изданы и проводятся в жизнь законы о труде, о равноправии мужчин, и женщин. Органы политической власти снизу доверху являются избранными народом, причем в органах власти представлены все слои населения: рабочие, крестьяне, интеллигенция, торговцы, промышленники и т. д.

Все проведенные политические и экономические реформы закреплены Конституцией, которая утверждена Верховным Народным Собранием в 1948 г.

Органы политической власти и созданное правительство пользуются всенародной поддержкой и любовью.

Проводимые правительством как политические, так и экономические мероприятия проходят успешно.

Так, например, во время выборов депутатов в Верховное народное собрание Кореи в августе 1948 г. явилось избирателей к избирательным урнам 99,9 % и подало голосов за кандидатов Демократического народного фронта 98,45 %.

Экономическое положение из года в год улучшается. Народное хозяйство уже третий год работает по плану.

За 1948 г. план всеми отраслями народного хозяйства был выполнен. План 1949 г. составлен довольно напряженно, например, прирост промышленной продукции в первом полугодии запланирован по сравнению с 1948 г. на 50 %. План за 1-е полугодие 1949 г. выполнен на 90,8 %. Однако прирост продукции за первое полугодие по сравнению с первым полугодием 1948 г. составил 34,6 %.

Сельское хозяйство также имеет прирост посевных площадей, рост урожайности и прирост поголовья скота.

План сельскохозяйственного натурального налога крестьянами за 1947 и 1948 гг. выполнен с превышением. Вследствие успехов в сельском хозяйстве правительство создало государственные запасы.

Правительство ежемесячно выдает по продовольственным карточкам населению продукты питания по установленным нормам и в ассортименте. Причем на свободном рынке имеются в достаточном количестве продукты питания. Однако рынок Северной Кореи испытывает трудности в промышленных товарах. Вследствие недостатка промышленных товаров цены на рынке продолжают оставаться на них высокие.

За эти 4 года в Северной Корее имеются также большие успехи в росте национальной культуры и искусства.

Однако в Северной Корее имеется целый ряд трудностей, которые приходится преодолевать народно-демократическому правительству. К этим трудностям относится недостаток квалифицированных инженерно-технических кадров в промышленности, на транспорте, в сельском хозяйстве, а также и недостаточное количество опытных и подготовленных кадров в государственных учреждениях и общественных организациях.

Несмотря на сплочение народа вокруг демократического народного правительства и поддержки народом проводимых им мероприятий, все же имеет место сопротивление враждебных элементов существующему политическому строю.

К числу недовольных существующим политическим строем относятся прежде всего бывшие помещики, у которых отобрана земля, люди активно сотрудничавшие с японцами, а также некоторая часть специалистов, получивших образование в Японии и, как правило, являющихся выходцами из буржуазно-помещичьей среды.

Разделение страны на юг и север и существование реакционной власти на юге Кореи является как бы стимулом в деятельности враждебных элементов на севере Кореи.

За 1949 г. по сравнению с 1948 г. имеется рост политических преступлений. Так, например, в 1948 г. органами политической безопасности было вскрыто 1248 дел, по ним проходило 2734 чел.

В 1949 г. за первое полугодие вскрыто 665 дел, по ним проходят 2771 чел.

По видам преступлений в 1949 г. распределяются:

Террор — 622 чел.

Шпионаж — 356 чел.

Диверсия — 212 чел.

Вредительство — 11 чел.

Подготовка вооруженного восстания — 221 чел.

Распространение листовок и агитация

против существующего строя — 1133 чел.

Измена и предательство — 66 чел.

Прочие преступления — 160 чел.

Рост политических преступлений в 1949 г. объясняется, с одной стороны, выводом советских войск из Кореи, что позволило реакционным элементам начать смелее действовать, и с другой — усилением засылки южнокорейскими властями шпионов, диверсантов и организаторов повстанческих ячеек.

Следует также отметить улучшение работы государственных органов политической безопасности по раскрытию подрывной деятельности враждебных элементов. Деятельность враждебных элементов не представляет большой опасности существующему строю, однако правительством и руководством Трудовой партии Кореи принимаются необходимые меры по борьбе с деятельностью всех групп политических преступников и ведется работа по повышению политической бдительности как работников государственных учреждений, так и народа.

Для охраны общественного порядка и охраны государственных объектов и учреждений Министерство имеет около 28 000 полицейских, вооруженных, как правило, японскими винтовками.

Для охраны государственной границы с Советским Союзом и Китаем, а также для охраны 38-й параллели имеются 3 погранотряда и 2 полицейских бригады численностью около 14 000 человек. Вооружены советским оружием. Таким образом, общая численность полицейских сил составляет 42 000 человек.

Министерство Национальной Обороны

Корейское демократическое правительство имеет свою национальную армию. Армия создана в 1946 г. Основным костяком армии и прежде всего ее командных кадров являются бывшие партизаны, участвовавшие в борьбе против японцев как в самой Корее, так и в Маньчжурии. Численный состав корейской Народной армии на 1 августа 1949 г. составляет около 80 000 чел., в том числе:

Пехотных дивизий — 5 с общей численностью 51 000 чел.

Пехотная бригада — 1 с общей численностью 6000 чел.

Мех. бригада — 1 с общей численностью около 6000 чел.

Бригада еще полностью не обеспечена материальной частью, танками и артиллерией. Отдельный армейский танковый полк в составе 33 танков Т-34.

Отдельные армейские артиллерийские части:

1. Армейский артиллерийский полк в составе 3 дивизионов, из них 2 дивизиона 76-мм пушек и 1 дивизион 12 орудий 122-мм пушек.

2. Армейский зенитный полк в составе 3 дивизионов — один 85-мм и 2 дивизиона 37-мм пушек.

Авиация. Имеется учебный авиационный полк. Намечено сформировать авиационную смешанную дивизию двухполкового состава.

В настоящее время имеется 24 боевых самолета истребителя, 24 боевых самолета штурмовика и 18 учебно-боевых самолетов и 8 учебных самолетов.

Всего имеется 26 летчиков, выпущенных для полетов на боевых самолетах. 150 летчиков проходят обучение и в октябре месяце предполагается выпуск 50 чел. для полетов на боевых самолетах.

Военно-учебные заведения

Имеется офицерская школа, которая готовит строевых, штабных и артиллерийских офицеров.

Имеется офицерская политическая школа, которая готовит кадры политработников для всех родов войск корейской Народной армии.

Имеется учебный танковый полк, который готовит танкистов, водителей-артиллеристов и радистов.

3 корейские пехотные дивизии, стрелковая бригада, мех. бригада и артиллерийские части сформированы применительно к нашим штатам и вооружены нашим советским оружием.

Личный состав хорошо обучен как в огневом, так и в тактическом отношении.

Обучение проходили под руководством советников советских офицеров и по нашим уставам военного времени.

Офицерский состав в строевом и тактическом отношении подготовлен, однако штабы имеют еще недостатки в управлении боем и отработке взаимодействий родов войск.

Войска в целом в боевом отношении не проверены. Однако, участие в бою одного батальона 1-й пд, на Кашинском направлении показывает, что войска будут драться хорошо.

2 дивизии прибыли в июле с.г. из состава Народной армии Китая численностью 20 000 чел. Личный состав дивизий имеет большой боевой опыт участия в боях против гоминдановских войск. Обе дивизии вооружены японским, американским и китайским оружием. Командный состав имеет боевой опыт, однако, в тактическом и оперативном отношении подготовлен недостаточно.

Флот. Военно-морского флота Корейская Народно-Демократическая Республика фактически не имеет.

Причины, побуждающие северян ставить вопрос о наступлении на юг

Ким Ир Сен и Пак Хен Ен считают, что вопрос объединения страны мирным путем в нынешней обстановке невозможен. Американцы и южно-корейская реакция на мирное объединение не пойдут. Попытки разрешить корейский вопрос во время работы совместной советско-американской комиссии и в последующем на Генеральной Ассамблее ООН успеха не имели. Создание отечественного фронта из представителей юга и севера Кореи, куда вошли левые, центристские и часть правых партий Южной Кореи, также не гарантирует объединение страны мирным путем. Обращение отечественного фронта о мирном объединении отклонено южно-корейской реакцией. Следовательно, перед ними встал вопрос, как быть с объединением страны.

Они исходят из того, что абсолютное большинство народа — за объединение страны, за ликвидацию 38-й параллели.

Во время пребывания американских войск на юге народу объясняли, что объединению мешают американские войска, находящиеся на юге Кореи. В настоящее время американских войск в Корее нет. Следовательно, это препятствие к объединению устранено. Народ, естественно, спрашивает, что же мешает объединению страны. На юге Кореи реакция ведет агитацию против демократического правительства, против коммунистов, обвиняя их в том, что они являются препятствием в объединении страны.

Ким Ир Сен и Пак Хен Ен, видимо, учитывают обстановку и не хотят быть ответственными за затяжку объединения страны. Не видя возможности объединения страны мирным путем, они пришли к мысли провести объединение страны путем вооруженного выступления против южнокорейского правительства. Они считают, что в этом мероприятии их поддержит народ как на севере, так и на юге страны. Они, видимо, учитывают, что если объединение не провести в настоящее время хотя бы вооруженным путем, тогда вопрос с объединением затянется на годы. Южнокорейской реакции удастся задушить демократическое движение на юге, разгромить и уничтожить их левые организации. Одновременно южнокорейская реакция использует это время для создания более сильной армии и может напасть на север страны с тем, чтобы уничтожить все то, что создано ни севере за эти годы.

В разговорах Ким Ир Сен и Пак Хен Ен не хотят допускать мысли, что Корея должна остаться разделенной на неопределенное время.

Я не исключаю, что Ким Ир Сен, желая начать наступление на юг страны, рассчитывает на помощь как Советского Союза, так и китайской компартии. Он, видимо, считает, поскольку корейцы участвовали в боях против гоминьдановских войск, следовательно, и им, корейцам, должны помочь китайцы.

Мои выводы и мои предложения:

Я по-прежнему, как и указывал в своей записке, считаю, что внутренняя политическая обстановка как на юге, так и на севере страны благоприятствует нашим друзьям. Авторитет левых демократических сил, борющихся за единство и независимость страны, в народе велик и проводимые ими мероприятия пользуются поддержкой широких слоев корейского народа.

Однако нужно учитывать сложность международной обстановки, при которой начало наступления Народной армии будет использовано реакционными империалистическими государствами против Советского Союза.

Я не исключаю, что американцы вмешаются в этот конфликт и будут оказывать активную помощь южанам. Я также считаю, что тот численный состав Народной армии и ее материальное обеспечение, которым располагают наши друзья в настоящее время, не обеспечат полный разгром южной армии и захват Южной Кореи.

Считаю возможным и целесообразным, чтобы наши друзья развивали и оказывали всяческую поддержку и руководство партизанским движением на юге Кореи.

Частную операцию по захвату Ондинского полуострова и район с городом Кайдзио при благоприятных обстоятельствах провести возможно. Для этого можно использовать проводимые провокации южанами на 38-й параллели и в целях наказания их за нарушение 38-й параллели захватить Ондинский полуостров и район с городом Кайдзио, тем самым сократить сухопутную линию фронта.

[…]

Т. Штыков

Печ. по: АП РФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 776. Л. 1-21. Подлинник.

Приложение 5

Выписка из протокола заседания Политбюро ЦК ВКП(б) и утвержденная директива послу СССР в КНДР с указаниями о подготовке северокорейским правительством всенародного вооруженного восстания в Южной Корее

24 сентября 1949 г.

191. — Вопрос тов. Штыкова.

Утвердить следующую директиву послу СССР в Корее (см. Приложение).

Секретарь ЦК

Директива послу СССР в Корее

Тов. Штыкову поручается встретиться с Ким Ир Сеном и Пак Хен Еном и, строго придерживаясь приведенного ниже текста, заявить следующее:

"В связи с поставленными Вами вопросами в беседе со мной 12 августа с.г. я получил указание передать Вам мнение Москвы по затронутым Вами вопросам.

Ваше предложение начать наступление корейской Народной армии на юг вызывает необходимость дать точную оценку как военной, так и политической стороны этого вопроса.

С военной стороны нельзя считать, что Народная армия подготовлена к такому наступлению. Не подготовленное должным образом наступление может превратиться в затяжные военные операции, которые не только не приведут к поражению противника, но и создадут значительные политические и экономические затруднения для Северной Кореи, чего, конечно, нельзя допустить. Поскольку в настоящее время Северная Корея не имеет необходимого превосходства вооруженных сил по сравнению с Южной Кореей, нельзя не признать, что военное наступление на юг является сейчас совершенно неподготовленным и поэтому с военной точки зрения оно недопустимо.

С политической стороны военное наступление на юг Вами также не подготовлено. Мы, конечно, согласны с Вами, что народ ждет объединения страны, а на юге он, кроме того, ждет освобождения от гнета реакционного режима. Однако, до сих пор сделано еще очень мало для того, чтобы поднять широкие народные массы Южной Кореи на активную борьбу, развернуть партизанское движение по всей Южной Корее, создать там освобожденные районы и организовать силы для общенародного восстания. Между тем, только в условиях начавшегося и действительно развертывающегося народного восстания, подрывающего основы реакционного режима, военное наступление на юг могло бы сыграть решающую роль в деле свержения южнокорейских реакционеров и обеспечить осуществление задачи объединения всей Кореи в единое демократическое государство. Поскольку в настоящее время сделано еще очень мало для развертывания партизанского движения и подготовки общенародного восстания в Южной Корее, нельзя не признать, что и с политической стороны предложенное Вами наступление на юг также не подготовлено.

Что касается частной операции по захвату Ондинского полуострова и района Кайдзио, в результате которой границы Северной Кореи пододвинулись бы почти к самому Сеулу, то эту операцию нельзя рассматривать иначе, как начало войны между Северной и Южной Кореей, к которой Северная Корея не подготовлена ни с военной, ни с политической стороны, как это указано выше.

Кроме того, необходимо учитывать, что, если военные действия начнутся по инициативе Севера и примут затяжной характер, то это может дать американцам повод ко всякого рода вмешательствам в корейские дела.

Ввиду всего сказанного следует признать, что в настоящее время задачи борьбы за объединение Кореи требуют сосредоточения максимум сил, во-первых, на развертывании партизанского движения, создании освобожденных районов и подготовке всенародного вооруженного восстания в Южной Корее с целью свержения реакционного режима и успешного решения задачи объединения всей Кореи и, во-вторых, дальнейшего и всемерного укрепления Народной армии Кореи".

Печ. по: АП РФ. Ф. 3. Оп. 65. Д. 776. Л. 30–32. Зав. копия.

Приложение 6

Документы по деятельности советских ВВС и ПВО во время войны в Корее (1950–1953)

1. Справка-доклад о состоянии и итогах боевых действий 64 истребительного авиационного корпуса за период с ноября 1950 года по 15 сентября 1951 г.

I. Состав, группировка, способы применения и боевые возможности авиации противника

Общая численность боевой авиации противника на 1 сентября 1951 года составляет до 1650 самолетов, из них: бомбардировщиков — более 200, истребителей — до 600, разведчиков — до 100 и морской авиации разных типов — до 800.

Базирование авиации противника распределяется:

— на территории Кореи: истребителей — 400, бомбардировщиков (преимущественно ночные типа Б-26) — до 40, разведчиков — 60, морских самолетов — 150;

— на Японских островах: истребителей — 190, бомбардировщиков — 170, из них: на ос. Окинава — 60 Б-29, на авиабазах Японии — 30 Б-29 и 70 Б-26, разведчиков — до 20;

— на 7 авианосцах в Японском и Желтом морях — до 620 самолетов разных типов.

На основных передовых аэродромах Кореи (Кимпо, Сеул, Сувон) базируются основные силы истребительной авиации, общей численностью до 300 самолетов, из них: до 80 Ф-86, 34 Ф-84, 23 Глостер «Метеор-4», более 100 Ф-80 и 60 Ф-51.

На тыловых аэродромах Кореи базируется в основном разведывательная авиация разных типов и ночная бомбардировочная, а также до 150 самолетов морской авиации.

Основным принципом применения американской авиации на данном театре является массирование ее усилий на главных направлениях боевых действий наземных войск против основных объектов тыла и коммуникаций, при тесном взаимодействии всех родов авиации.

Наиболее широкое применение в боевых действиях авиации противника находят штурмовые действия истребителей, которые за пределами района боевых действий корпуса принимают характер непрерывного воздействия на корейско-китайские войска.

В районах, прикрываемых соединениями корпуса, штурмовые и бомбардировочные действия авиации противника носят характер периодических эшелонированных и сосредоточенных ударов, массированными усилиями преимущественно истребителей штурмовиков под прикрытием большего количества истребителей при соотношении 1:2,1; 1:3. При этом излюбленным способом обеспечения штурмовиков и бомбардировщиков является высылка истребительных «заслонов» в районы вероятного появления наших истребителей.

В воздушных боях с нашими истребителями противник использует, в основном, самолеты Ф-86 и частично Ф-84, стремясь во всех случаях создать численное превосходство. Другие типы истребителей противника боя с нами, как правило, избегают. При невыгодном соотношении сил или тактическом положении истребители противника во всех случаях боя не принимают и уходят в море или за пределы досягаемости наших истребителей.

Понеся в боях с нашими истребителями, особенно за последние 4 месяца, значительные потери, противник стремится не допускать шаблона в применении своей авиации, очень быстро реагирует на наши действия, стараясь воспринять положительные стороны тактики наших истребителей.

Исходя из базирования, общей численности и характера действий авиации противника, в прикрываемом корпусом районе можно ожидать:

— в районе Аньдун — периодические массированные налеты группами от 30 до 70 бомбардировщиков типа Б-29 или штурмовиков типа Ф-80 и Ф-51 под прикрытием от 60 до 150 истребителей типа Ф-86, Ф-84 и Глостер «Метеор»; в течение дня может быть не более одного налета большой группы или двух налетов более мелких групп, всего до 220 бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей;

— в районе Сенсен, Ансю, Бугдин — периодические бомбардировочные и штурмовые действия группами от 4 до 16 бомбардировщиков типа Б-29 и штурмовиков типа

Ф-80 и Ф-51 под прикрытием непосредственного сопровождения в составе 12–30 Ф-84 и «заслона» в районе Сяренкан, Сенсен, Кидзио в составе 30–60 Ф-86 и Глостер «Метеор». В отдельных случаях состав группы штурмовиков может доходить до 24–30 самолетов. Всего в течение дня может быть произведено до 2-х сосредоточенных налетов, общим количеством до 200 самолетов;

— в районе Ансю, Пхеньян, Кайсен — систематические бомбардировочные и штурмовые действия группами от двух до 12 самолетов Б-29, Б-26, Ф-80, Ф-51 под прикрытием истребителей непосредственного сопровождения группами 8-12 Ф-86 и Ф-84 и в отдельных случаях группами до 20–30 бомбардировщиков и штурмовиков под прикрытием 20–30 истребителей непосредственного сопровождения. В районах севернее Ансю в этом случае, как правило, будет действовать истребительный «заслон» вышеуказанного состава. Всего в течение дня в этом районе возможны действия до 200–250 самолетов;

— ночные действия одиночных бомбардировщиков и разведчиков на всей территории Северной Кореи общей численностью в течение ночи до 20–30 самолетов, из них: до 8-10 самолетов в районе Аньдун;

— на территории Северо-Восточного Китая на Мукденском направлении вероятные массированные налеты бомбардировочной авиации силами до 70 бомбардировщиков типа Б-29 под прикрытием до 150 истребителей типа Ф-86, Ф-84. В течение дня возможен один налет крупной группы, общим составом до 220 бомбардировщиков и истребителей;

— в отдельных случаях, в зависимости от наземной и воздушной обстановки, противник в районе боевых действий корпуса может сосредоточить значительные силы своей стратегической, тактической и морской авиации.

II. Боевая задача, условия ее выполнения и боевые возможности корпуса

Боевая задача корпуса, поставленная военным министром, заключается в прикрытии от ударов авиации противника с воздуха мостов, переправ, гидроэлектростанций, аэродромов в районе Аньдун — Сиодзио, а также объектов тыла и коммуникаций корейско-китайских войск на территории Северной Кореи.

Одновременно с этим корпус должен быть в готовности к отражению, во взаимодействии с частями китайской авиации, возможных ударов авиации противника по основным административным и промышленным центрам Северо-Восточного Китая на Мукденском направлении.

Условия выполнения боевой задачи определяются теми особенностями, в условиях которых приходится действовать корпусу. К таким особенностям, прежде всего, относятся:

— ограничение района боевых действий корпуса рубежом Пхеньян, Гензан и береговой чертой, что в значительной степени затрудняет полное использование боевых возможностей нашего самолета;

— необходимость ведения боевых действий против значительно превосходящих сил авиации противника только составом своих дивизий, при полном отсутствии поддержки со стороны китайской и корейской авиации, не считая случаев возможного отражения ударов противника по объектам Китая. Привлекаемые в настоящее время некоторые китайские дивизии проходят ввод в бой и существенной поддержки соединениям корпуса пока не оказывают;

— крайняя ограниченность аэродромной сети в районе боевых действий, полностью исключающая возможность проведения аэродромного маневра, особенно вперед и по фронту;

— фактором, значительно облегчающим выполнение корпусом поставленной задачи, является то, что в силу сложившейся политической обстановки на корейском театре военных действий аэродромы базирования нашей авиации остаются пока вне воздействия вражеской авиации.

Перечисленные особенности боевых действий корпуса приводят к необходимости сосредоточения основных его усилий только против главных группировок авиации противника, так как распыление его сил против всех появляющихся в районе боевых действий групп авиации противника может привести к невыполнению боевой задачи.

Корпус, составом трех ИАД, одного ОИАП и двух Зен. АД, при существующей их дислокации, в состоянии:

— прикрыть объекты в районе Аньдун, как от эшелонированных, так и от сосредоточенных ударов авиации противника, при условии привлечения для этого всего состава корпуса;

— прикрыть от ударов основных групп авиации противника объекты тыла и коммуникации в районе севернее рубежа Ансю, используя для этого две ИАД первого эшелона, с оставлением в резерве командира корпуса для прикрытия аэродромов базирования и объектов в районе Аньдун двух-трех эскадрилий из состава дивизии первого эшелона и всей дивизии второго эшелона;

— прикрыть от ударов отдельных групп авиации противника объекты тыла и коммуникации в районе Ансю, Пхеньян, привлекая для этого не более трех, и в крайнем случае, четырех полков дивизий первого эшелона, оставляя в резерве командира корпуса для прикрытия от возможных ударов авиации противника аэродромов базирования и объектов в районе Аньдун — Ансю, остальной состав дивизии первого эшелона и весь второй эшелон. Для надежного и полного прикрытия объектов в районе Ансю — Пхеньян сил корпуса недостаточно.

В случае ухода дивизии второго эшелона (151 ИАД) боевые возможности корпуса сократятся.

III. Основные принципы боевого использования и способы действий частей и соединений корпуса

Из факта, что корпус ведет борьбу с значительно превосходящими силами авиации противника, один, не имея поддержки ни со стороны китайской, ни со стороны корейской авиации, вытекает острая необходимость сосредоточения его усилий только против основных, главных ее группировок и недопустимость распыления его сил.

Из этого следует, что корпус должен действовать не против каждой и тем более мелкой группы, а производить периодические сосредоточенные удары крупных групп наших истребителей только по главным целям авиации противника, к которым прежде всего относятся группы его бомбардировщиков и штурмовиков. Необходимо подчеркнуть, что эти удары должны быть именно периодическими, так как на систематическое, ежедневное их проведение сил корпуса не хватит.

Такие удары должны приурочиваться к периодам наибольшей активности действий авиации противника и должны проводиться составом крупных, по меньшей мере, полковых групп. Вылеты мелкими группами, не считая случаев вылетов на свободную «охоту», приводят лишь к распылению и напрасному изматыванию сил наших истребителей.

Таким образом, поставленная перед корпусом задача должна выполняться путем массирования его действий и нанесения периодических, заранее подготовленных, сосредоточенных ударов крупных групп истребителей по основным группировкам авиации противника.

Основными способами боевых действий корпуса являются:

— вылеты крупных групп на перехват самолетов противника из положения дежурства на аэродроме;

— вылеты мелких групп (звено, эскадрилья) на свободную "охоту";

— в отдельных случаях прикрытие объектов методом патрулирования.

IV. Организация управления

Управление истребителями, зенитной артиллерией и прожекторами осуществляется централизованно с КП командира корпуса.

Наведение, в зависимости от обстановки, производится с КП корпуса, КП авиадивизии и с ВПУ ИАК. Управление огнем ЗА и зенитными прожекторами производится с командных пунктов командиров Зен. АД и прожекторного полка.

Командный пункт корпуса развернут в районе аэродрома Аньдун. Командные пункты командиров авиадивизий — в районах своих аэродромов. Командные пункты командиров Зен. АД: 92 Зен. АД — Аньдун, 87 Зен. АД — Хакусен, 10 Прожекторного полка — Аньдун.

ВПУ ИАК организован: № 1 — район Фуциори, № 2 — район Хакусен…

Система обнаружения позволяет засекать противника на средних высотах на удалении 250–270 км.

Передача данных о воздушных целях на ГП ВНОС ИАК осуществляется: от ВПУ — по радионаправлениям, от РТС аэродромов — по прямым телефонным линиям и при помощи радиостанций УКВ типа А-7 б, от китайских локаторов по телефону и по радио.

Оповещение соединений и частей корпуса производится с ГП ВНОС ИАК по радио циркулярно.

Для наведения своих самолетов на самолеты противника, кроме РТС, используются радиостанции визуального наведения, расположенные в районах Сяренкан, Сакусю и Эйдзю.

V. Краткие итоги боевых действий корпуса

Итоги боевых действий корпуса за период с 1 ноября 1950 года по 15 сентября 1951 года выражаются:

Виды боевой работы 28 50 151 324 303 ИАК

ИАД ИАД ИАД ИАД ИАД

Продолжительность

боевых действий (дней) 30 68 82 166 131 320

Количество боевых

самолетовылетов 151 1196 993 2731 3757 8828

Сбито самолетов пр-ка 16 61 39 82 102 300

Свои потери: летчиков 2 5 5 6 7 25

самолетов 2 7 6 17 15 47

Период боевых действий корпуса с 1 ноября 1950 года по июнь 1951 года характеризовался незначительным количеством сил, одновременно привлекаемых к ведению боевой работы. Это объяснялось, с одной стороны, отсутствием аэродромов в районе китайско-корейской границы и, с другой, попутным выполнением частями корпуса задачи по переучиванию китайских и корейских летчиков.

С июня 1951 года, после ввода в строй аэродрома Мяогоу, представилась возможность сосредоточить на Аньдунском аэроузле одновременно две дивизии, что позволило резко повысить активность действий наших истребителей и заставить авиацию противника значительно сократить действия в районе севернее рубежа Ансю.

Несмотря на исключительно сложные условия воздушной обстановки, вытекающие прежде всего, из общего численного превосходства авиации противника, части и соединения корпуса провели большую боевую работу, добились неплохих общих результатов и нанесли авиации противника ощутимые потери. Этому во многом способствовала хорошая летная подготовка наших летчиков, отличные боевые качества самолета МИГ-15, самоотверженный труд всего личного состава корпуса и правильное понимание им поставленных ответственных боевых задач. Наши летчики в большинстве воздушных боев проявляли высокое мужество и героизм, показывали умение правильного использования своего самолета и, несмотря на численное превосходство противника, выходили из этих боев победителями.

Командиры соединений и частей и их штабы также приобрели значительный боевой опыт и научились более правильно организовывать и проводить боевую работу. В связи с этим в последний период действия корпуса стали более целеустремленными, значительно лучше планируются, проводятся составом полковых, дивизионных и корпусных групп.

В результате проведенной частями и соединениями корпуса работы поставленная перед ним боевая задача по прикрытию объектов тыла и коммуникаций в районе Аньдун — Сенсен в основном выполнена, и авиации противника в последнее время не удается оказывать сколько-нибудь заметного воздействия на эти объекты.

Выполнить полностью боевую задачу по прикрытию объектов в районе Ансю — Пхеньян корпусу не удалось, и авиация противника вплоть до самого последнего времени продолжает наносить по этим объектам систематические бомбардировочные и штурмовые удары, создавая тем самым большие трудности в работе тыла китайских и корейских войск.

Основными причинами неполного выполнения корпусом боевой задачи по прикрытию объектов в районе Ансю — Пхеньян являются:

— недостаток сил корпуса, так как эти объекты в данных условиях могут быть надежно прикрыты только способом патрулирования;

— удаленность аэродромов базирования наших истребителей от этих объектов;

— ограниченные возможности обнаружения самолетов противника, исключающие во многих случаях прикрытие данных объектов способом вылета на перехват из положения дежурства на аэродроме;

— трудности определения истинных целей (намерений) групп авиации противника, пересекающих рубеж подъема наших истребителей, (примерно 38 параллель), обеспечивающий перехват этих групп в указанном районе, так как данный рубеж проходит через район основных боевых действий авиации противника;

— ограниченность наших возможностей по прикрытию данных объектов в основном только лишь способом свободной "охоты".

Наряду с положительными результатами в работе частей и соединений корпуса имелся ряд крупных недостатков, к числу которых прежде всего относятся:

— отсутствие в ряде случаев у некоторых командиров и их штабов практики ежедневных глубоких анализов тактики действий авиации противника с целью выработки и своевременного противопоставления этой тактике новых приемов и способов действий своих истребителей. Данное положение часто приводило к однообразию и шаблонности тактики наших истребителей, что облегчало противнику борьбу с ними и снижало общий результат боевой работы корпуса. В отдельных случаях командиры, управляющие боевыми действиями истребителей со своих КП, недостаточно тщательно и правильно оценивали силы и замысел появляющихся групп авиации противника, что, как правило, приводило к неточному определению главной группировки противника, неправильному наряду поднимаемых в воздух своих истребителей и ошибочному их нацеливанию и, как следствие всего этого, большому их расходу и ненужному изматыванию без нанесения ощутимых потерь противнику;

— излишнее увлечение боем с истребителями противника, прикрывающими действия своих бомбардировщиков и штурмовиков, а иногда и неумение связать их боем незначительной частью сил своих истребителей приводило к тому, что упускалась основная цель наших действий — уничтожение его бомбардировщиков и штурмовиков;

— в первый период действий борьба с истребителями противника, действующими методом «заслона», в ряде случаев проводилась без предварительно разработанного и изученного с ведущими групп плана, что неизбежно приводило к отсутствию должной целеустремленности, а отсюда и эффективности действий наших истребителей. В настоящее время этот недостаток устранен.

— отсутствие достаточного опыта в управлении с земли и в воздухе большими группами и в наведении нескольких групп одновременно, в результате чего, при следовании на перехват только часть групп встречалась с самолетами противника и вела с ними бой, в то время как другие группы, находясь в этом же районе, противника не встречали и оказать помощи своим истребителям, ведущим бой с противником, не могли;

— нет еще необходимой четкости в работе службы оповещения. Данные о пролете цели с ВПУ и ГП ВНОС часто поступали с большим опозданием и со значительной неточностью о составе и высоте их полета. Большая часть операторов РТС, особенно в условиях сильных помех, в работе не натренированы;

— неправильная оценка сил и состава групп авиации противника командирами эскадрилий и полков (ведущими групп) в воздухе, а также и командирами, наводящими истребителей на противника со своих КП, в ряде случаев приводила к вступлению наших истребителей в бой с значительно превосходящими силами врага, что зачастую вело к безуспешным боям, к ненужным и неоправданным потерям;

— наличие случаев поспешного вступления в бой групп наших истребителей без обеспечения себе занятия выгодного исходного положения для атаки, что, как правило, приводило к срыву первой, наиболее надежной атаки, расстройству боевого порядка группы, рассыпанию ее на отдельные пары или даже самолеты, которые нередко теряли друг друга из виду, чем создавали благоприятные условия для противника, так как оторвавшиеся наши самолеты попадали под его удар и несли потери;

— допускаемое отдельными летчиками открытие огня по самолетам противника с больших дальностей, под большими ракурсами и без использования подвижной сетки автоматического прицела, приводило к бесцельному расходованию боеприпасов и малой эффективности атак наших истребителей;

— атаки по противнику в ряде случаев не доводились до его решительного поражения, преследование противника производилось далеко не всегда, в силу чего начатый бой до конца не доводился и противник, при невыгодном для него положении или соотношении сил, беспрепятственно выходил из боя;

— управление боем в воздухе отработано пока недостаточно, взаимодействие между группами и внутри групп часто нарушается, командир эскадрильи и особенно командир полка часто не находят своего места в боевом порядке и превращаются в командиров только тех звеньев или даже пар, которые они непосредственно ведут, а в отдельных случаях и в рядового летчика;

— осмотрительность при поиске, сближении и в бою зачастую бывает слабой, что приводит к внезапным атакам наших самолетов противником;

— выход из боя не всегда производится одновременно, некоторые летчики (пары), после команды ведущего выходить из боя, задерживаются в районе боя и попадают под атаку и преследование противника;

— отдельные летчики в погоне за личным успехом не считаются с общим боевым порядком группы, нарушают его и сами попадают под удар противника, неся неоправданные потери;

— некоторые ведущие групп при сближении с противником держат большую скорость, резко маневрируют, в силу чего группы разрываются;

— недостаточно соблюдается радиодисциплина при работе в сети наведения, что в условиях использования одной волны сильно мешает управлению.

Для устранения недостатков и повышения эффективности действий наших истребителей, в соединениях и частях корпуса проведены следующие мероприятия:

— повышено качество проведения разборов боевых вылетов и воздушных боев;

— разработаны основные варианты воздушного боя, по которым экипажи заблаговременно готовятся на земле;

— с руководящим составом частей и соединений проведены специальные совещания с разбором недостатков боевой работы и анализом причин неудачных воздушных боев;

— с летным составом систематически, прежде всего в нелетные дни, проводятся занятия по изучению тактики действий авиации противника и изучения боевого опыта частей корпуса;

— во всех полках и дивизиях (324 и 303 ИАД), а также в корпусе проведены конференции по обобщению и изучению боевого опыта, сыгравшие очень большую роль в деле повышения качества боевой работы;

— проводится большая работа по улучшению системы обнаружения и оповещения, боевые расчеты ПУН и ВПУ доукомплектованы, пункты управления оборудованы необходимыми схемами, столами и связью.

За период боевых действий с 10.6 по 15.9.51 г. частями ЗА сбито 17 самолетов противника; за это же время части ЗА имеют потери: убито 8 человек, ранено 21 человек.

В первый период действий существенным недостатком в работе частей ЗА являлась недостаточная сколоченность боевых расчетов и расчетов командных пунктов, что в значительной степени отражалось на качестве боевых стрельб. В настоящее время, после проведения дополнительных занятий и специальных тренировок, этот недостаток постепенно ликвидируется.

VI. Боевой и численный состав корпуса на 15.9.51 года

Авиационные соединения:

— 151 ИАД: самолетов МИГ-15 — 52. Остаток ресурса двигателей — 48 %. Летчиков — 61, из них: временно отстраненных от полетов по состоянию здоровья 11 человек и один не подготовлен к боевым действиям. Всего боеготовых экипажей — 49. Дивизия подготовлена к боевым действиям в составе полка днем на средних и больших высотах в простых метеоусловиях. В настоящее время дивизия передает материальную часть корейской ИАД.

— 303 ИАД: самолетов МИГ-15 бис — 85, из них: 4 самолета без бустерного управления и на боевое задание не используются. Остаток ресурса двигателей — 48 %. Летчиков 100, из них: 21 человек временно отстранены от полетов по состоянию здоровья. Всего боеготовых экипажей — 79. Дивизия подготовлена к боевым действиям в составе полка днем на средних и больших высотах в простых метеоусловиях.

— 324 ИАД: самолетов МИГ-15 бис — 52. Остаток ресурса двигателей 49 %. Летчиков — 54, из них: 22 из-за болезни и переутомления отстранены от полетов. Всего боеготовых экипажей 42. Дивизия подготовлена к боевым действиям днем в простых метеоусловиях на средних и больших высотах в составе полка и днем в сложных метеоусловиях — в составе аэ; 20 экипажей подготовлены к боевым действиям ночью в составе пары, но имеют перерыв в полетах ночью пять месяцев.

Дивизия ведет непрерывные боевые действия в течение 5,5 месяцев, в силу чего летный состав сильно устал.

— 351 ИАП: самолетов ЛА-11 — 20, из них: 4 самолета неисправные требуют замены моторов. Остаток моторесурса — 35,8 %. Летчиков 30. Полк подготовлен к боевым действиям днем в простых метеоусловиях на средних и больших высотах в составе 30 экипажей, в сложных метеоусловиях в составе эскадрильи — 22 экипажа и ночью одиночно и парой — 20 экипажей.

Всего корпус имеет 189 самолетов МИГ-15, при неисправности — 2 % и средним остатком ресурса двигателей — 48 %. Некомплект самолетов выражается: МИГ-15 — 10, МИГ-15 бис — 17, ЛА-11 — 1.

Укомплектованность частей и соединений корпуса личным составом составляет 93,6 %, укомплектованность генералами и офицерами — 93,7 %.

Качественное состояние личного состава вполне обеспечивает успешное выполнение поставленных боевых задач.

Зенитно-артиллерийские и прожекторные части:

…В целом соединения и части ЗА и ЗПр боеготовы, уровень подготовки штабов, боевых расчетов и личного состава всех специальностей вполне удовлетворительный. Материально-техническое обеспечение удовлетворительное.

VIII. Материально-техническое обеспечение

В состав 18 АТД входят 6 ОАТБ, два ОБАТОАП и один автотранспортный батальон. Перечисленные части по укомплектованности и опыту личного состава вполне подготовлены к обеспечению боевой работы частей корпуса…

Наличие и состояние авиационно-технического имущества, вооружения и боеприпасов и автотранспорта обеспечивает бесперебойную учебную и боевую работу частей корпуса.

Размещение личного состава организовано в военных городках в одно-, двух- и трехэтажных домах японского казарменного типа. Большинство помещений загрязнено и требует ремонта дверей, полов, окон, побелки и остекления. В ряде зданий отсутствует водопровод, канализация и освещение. Во многих частях нет учебных классов, клубов. Большая часть зданий к зиме еще не подготовлена.

Питание личного состава организовано через китайские приемные пункты. Пищеблоки обслуживаются также китайскими товарищами. Продовольствие для личного состава комендатур, расположенных на территории Кореи и ВПУ, доставляется из Аньдуна.

Личный состав летним армейским и летно-техническим обмундированием, обувью и постельной принадлежностью обеспечен полностью. Зимнее армейское обмундирование будет получено в конце сентября; зимнее летно-техническое обмундирование уже завезено на склады.

IX. Инженерно-авиационная служба

Инженерно-технический состав частей корпуса вполне подготовлен к обеспечению выполнения боевых задач.

Самолет МИГ-15 показал высокие боевые качества, безотказность в работе и простоту в эксплуатации.

В воздушных боях с американскими самолетами, вооруженными крупнокалиберными пулеметами, самолет МИГ-15 устойчив против разрушения и возникновения пожара в полете. Двигатель продолжает работать безотказно при серьезных повреждениях его агрегатов.

Отдельные самолеты в боях получили до 30–50 пулевых пробоин и благополучно возвращались на свой аэродром.

…Катапульта на самолете работает безотказно и спасла жизнь 18 летчикам. Катапультирование возможно на любой высоте и при различных положениях самолета (штопор, перевернутый полет, пикирование при скорости до 950 км/час).

…Дальность и продолжительность полета самолета МИГ-15 составляли:

— радиус действия без подвесных баков — 130 км, с подвесными баками 190 км;…

— продолжительность полета без подвесных баков — 45 минут, с подвесными баками — 1 час;

— средний часовой расход топлива без подвесных баков — 1160 кг, с подвесными баками 1380 кг.

Среднее время для подготовки самолета МИГ-15 к повторному боевому вылету составляет:

— в составе эскадрильи без подвесных баков — 40 м, с подвесными баками и дозарядкой пушек — 55 минут;

— в составе АП без подвесных баков — 1 час, с подвесными баками и дозарядкой пушек — 1 час 20 минут.

Время для взлета полка из готовности № 1 составляет — 2–4 минуты, из готовности № 2 — 6–8 минут, из готовности № 3 — 12–14 минут.

X. Медико-санитарное обеспечение

При формировании частей не учитывалась степень утомляемости летного состава и перед убытием в спецкомандировку не проводилась медицинская экспертиза. Примером может служить 151 ИАД, личный состав которой, прибывший в Китай в августе 1950 года, перед убытием ВЛК не проходил и с марта 1949 года отпусками не пользовался.

Летный состав 324 ИАД перед убытием также не был подвергнут медицинскому освидетельствованию.

Летный состав, прибывающий на пополнение частей, также направлялся без учета состояния здоровья или же прибывал без всяких медицинских документов о готовности к летной работе.

Все это отрицательно сказывалось на боевой деятельности частей и приводило к преждевременному выходу части летного состава из строя.

Основным фактором, влияющим на состояние здоровья летного состава, является работа, связанная с ведением боевых действий. При анализе заболеваемости у летного состава каких-либо специфических заболеваний, связанных с особенностями ведения боевой работы и условиями пребывания в Китае, выявить не удалось. Заболеваемости, связанной с выполнением высотных полетов, пользованием кислородом, кислородно-дыхательной аппаратурой и физико-гигиеническими условиями кабины самолета, — не было.

Решающими моментами в вопросе состояния здоровья летного состава являются: нервно-психическое напряжение, фактор утомления, наличие хронических заболеваний.

Нервно-психическое напряжение особо проявляется в первый период боевых действий; с течением времени явления нервного напряжения исчезают или же проявляются не в резкой степени. Фактор утомления является основной причиной в изменении состояния здоровья летного состава.

Напряженность ведения боевых действий, непрерывное дежурство на аэродроме в течение длительного периода, вылеты на боевое задание по 2–3 раза в сутки и нарушение режима и быта — все это, безусловно, с течением времени вызывает явления утомления, которые ведут к понижению сопротивляемости организма летчика и к обострению хронических заболеваний. Эти явления, как правило, начинают проявляться спустя 3–4 месяца после начала боевой работы и в дальнейшем резко нарастают.

Состояние здоровья летного состава 324 ИАД после 5 с половиной месяцев боевой работы характеризуется тем, что у большинства из них имеются явления утомления и увеличение обострения хронических заболеваний (желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы и заболеваний уха, горла, носа). Из общего числа летного состава дивизии — 16 % нуждается в срочном направлении на госпитальное лечение, 22 % подлежат направлению в госпиталь или санаторий, у 40 % имеются признаки утомления и только 22 % признаны здоровыми.

По 303 ИАД после 4,5 месяцев боевой работы состояние здоровья летного состава представляет следующую картину: здоровых — 58 %, имеющих признаки утомления — 35 %, нуждающихся в госпитальном лечении — 7 %.

Учитывая вышеизложенное, можно сделать заключение, что после 3-х месячной боевой работы целесообразно предоставлять летному составу отдых в течение одного месяца.

XII. Организация и проведение корпусных вылетов

Исходя из оценки воздушной обстановки на корейском театре военных действий, необходимость использования наших истребителей составом корпусных групп для командования корпуса была очевидной еще задолго до начала практического проведения нами таких вылетов.

Однако ряд причин не позволял нам перейти к этому раньше начала сентября. К таким причинам относятся:

— до июня, ввиду отсутствия достаточного количества аэродромов в районе Аньдун, мы могли для непосредственного ведения боевых действий привлекать не более 3-х полков, т. е. только одну дивизию. Возможность сосредоточения в районе Аньдун одновременно двух дивизий представилась только в первых числах июня, после ввода в строй аэродрома Мяогоу;

— весь июнь месяц и первые дни июля ушли на ввод в бой и практическую тренировку частей 303 ИАД в производстве вылетов и ведении воздушного боя составом полковых и дивизионных групп. Эта задача проводилась по специальному плану и выполнялась под прикрытием частей 324 ИАД и была решена успешно;

— к концу первой половины июля месяца корпус был готов к выполнению вылетов и ведению боев одновременно силами двух дивизий, при прикрытии их действий силами 3-й дивизии, находящейся во втором эшелоне. Но резкое ухудшение метеорологических условий с начала второй половины июля до начала сентября месяца не позволило нам в полной мере приступить к проведению вылетов и боев составом корпуса.

В этот период, используя отдельные дни с хорошей погодой, мы провели ряд вылетов составом более одной дивизии, что являлось подготовкой к проведению корпусных вылетов в полном объеме. Одновременно с этим, используя нелетную погоду, были проведены полковые и дивизионные летно-тактические конференции 303, 324 ИАД и корпусная конференция по обобщению боевого опыта. Указанные конференции дали исключительно богатый материал для лучшей организации боевой работы частей и соединений корпуса, в том числе и для проведения корпусных вылетов и воздушных боев.

Таким образом, к началу сентября месяца подготовка к проведению корпусных вылетов была полностью закончена.

В начале сентября месяца авиация противника начала систематически производить сосредоточенные бомбардировочные и штурмовые удары по переправам через реку Сейсен-Ко в районе Ансю, Кайсен. С началом перебазирования частей 87 Зен. АД в районы Ансю, Тайсен, действия авиации противника были одновременно перенесены и на коммуникации в этом районе. В каждом таком налете, в среднем, участвовало по 20 бомбардировщиков типа Б-29 и до 30 истребителей-штурмовиков типа Ф-80 и Ф-51.

Действия бомбардировщиков и штурмовиков обеспечивались истребителями непосредственного прикрытия до 40 Ф-84 и высылкой в район Сенсен, Тейсю, Кидзио истребительного «заслона» силой до 30 и в отдельных случаях до 60 Ф-86.

Бомбардировщики действовали с высот 6000–7000 метров, штурмовики 4000–2000 метров до бреющего, истребители непосредственного прикрытия 6000–8000 метров и истребители «заслона» — 7000-11000 метров.

Основными направлениями полетов авиации противника были: бомбардировщиков — Гензан, Ансю; Тецуген — Ансю; штурмовиков — Сеул Эддзю; истребителей непосредственного прикрытия — с юга через Пхеньян; истребителей «заслона» — Сеул — Циннампо, станция Какусан. После выполнения боевой задачи группы самолетов противника, как правило, уходили в море. Ежедневно производилось до двух таких вылетов. Средним временем налета авиации противника являлось: первого в период 9.00–11.00, второго 15.00–17.00.

В целях прикрытия переправ в районе Ансю, Кайсен и частей 87 Зен. АД, совершающих марш по дорогам Сингисю, Сансен, Тейсю, Ансю и Тейсю, Кайсен от вышеуказанных ударов авиации противника, на основании указаний командующего Опер. Группы ВВС товарища Красовского, в период 9-13 сентября нами было проведено 6 корпусных вылетов, в процессе которых произошло 5 корпусных воздушных боев со штурмовиками и истребителями противника. В одном случае (12.9.51 г.) самолеты противника при подходе наших истребителей боя не приняли и ушли в море. Бомбардировщики противника, если они появлялись в воздухе, при подъеме наших истребителей разворачивались не доходя цели и уходили обратно.

Не останавливаясь подробно на описании всех этих вылетов, поскольку они проводились, в основном, по одному плану с некоторыми изменениями только отдельных приемов и способов действий наших истребителей, даю характеристику только первого из них, проведенного 9 сентября 1951 года…

Частям и соединениям корпуса были поставлены следующие задачи:

— 303 ИАД составом двух полков — ударной группы, связывая боем истребители непосредственного сопровождения, уничтожать бомбардировщики и штурмовики противника в районе Эйдзю, Дзисан, Осори, Кайсен, Тейсю, Ансю, не допуская их удара по переправам и коммуникациям в районе Тейсю, Ансю, Кайсен. Один полк иметь в резерве командира ИАК для наращивания усилий и прикрытия выхода из боя ударной и сковывающей групп. Напряжение — 75 самолетовылетов. В готовности № 1 иметь два полка и в готовности № 2 один полк;

— 324 ИАД: составом двух полков — сковывающая группа, связать боем и уничтожать истребители «заслона» противника в районе Сенсен, Тейсю, Тайсен, Кидзйо с задачей не допустить их воздействия против ударной группы корпуса. Напряжение — 43 самолетовылета. Оба полка иметь в готовности № 1;

— 151 ИАД составом двух полков находиться в резерве командира ИАК для прикрытия аэродромов посадки и объектов в районе Аньдун от возможных ударов по ним авиации противника. 28 ИАП к 7.9.51 г. перебазировать на аэродром Аньдун. Напряжение — 44 самолетовылета. В готовности № 1 иметь один полк (аэродром Аньшань) и в готовности № 2 — один полк (аэродром Аньдун);

— 351 ИАП быть в готовности к отражению и уничтожению бомбардировщиков противника при их возможных ударах по объектам в районе Аньдун. Напряжение — 25 самолетовылетов, готовность полка № 1.

Приведение частей в вышеуказанную готовность производилось по сигналу «Торпеда», подаваемому с КП ИАК за 30 минут до вероятного появления авиации противника на рубеже обнаружения.

Маршрут полета наших истребителей был установлен — ударная группа: ст. Гематан, Сиодзио, Унзан, Кайсен, Кидзйо, Аньдун; сковывающая группа и резерв в воздухе (1 полк 303 ИАД): Уэнхари, Синсенг, Тайсенг, Тайсен, Ансю, Аньдун; для 351 ИАП — Аньшань, Фынхуанчен, где полк патрулировал на высоте 5000–6000 метров до получения особых указаний…

Взлет полков каждой группы (ударной и сковывающей) производился с разных стартов (южного и северного). Сбор их производился разворотом на 180 градусов. Полки групп между собой собирались на догоне. «Ч» было определено — взлет первого полка ударной группы.

Решением командиров дивизий было установлено: ударная группа первый — 17 ИАП, второй — 1523 ИАП. Сковывающая группа — первый — 176 ИАП, второй — 196 ИАП. Управление истребителями было организовано следующим образом:

— подъем истребителей в воздух производился решением командира ИАК;

— управление и наведение истребителями в воздухе производилось с КП, ВПУ ИАК, КП ИАД. На ВПУ ИАК № 2 (Хакусен) находился штурман 303 ИАД подполковник Серегин.

В целях увеличения дальности обнаружения самолетов противника, идущих с восточного направления, в район Йотоку на период проведения корпусных вылетов была выброшена РТС П-3-а. Однако, своего назначения радиотехнический пост ВНОС в районе Йотоку полностью не оправдал, дальность обнаружения его РТС, ввиду гористого характера местности Сев. — Восточной части Кореи, была незначительной. Выставить же пост ближе к побережью в район Гензан не рекомендовалось китайскими товарищами по причине неспокойной обстановки в этом районе. Поэтому по возможностям обнаружения перехват бомбардировщиков противника на рубеже Ансю, Эйдзю, при полете их с направления Гензан, не обеспечивала.

Это вынуждало производить подъем наших истребителей раньше — с появлением истребительных «заслонов» противника с расчетом на то, что вслед за ними появятся и бомбардировщики. Но это не всегда себя оправдывало, так как в ряде случаев бомбардировщики не действовали.

Ударная и сковывающая группы корпуса действовали в боевом порядке "колонна полков" на дистанции 2–4 км, превышение замыкающего полка 200-1000 метров; полк в боевом порядке "змейка эскадрилий", дистанция между аэ 800-1500 метров, интервал 600–800 метров, превышение 800-1000 метров; эскадрилья в боевом порядке "пеленг звеньев", дистанция и интервал 400–600 метров, превышение 400–600 метров.

Воздушная обстановка 9.9.51 г. складывалась следующим образом:

Противник группами по 4–8 истребителей, произведя предварительную разведку, в период 11.25–12.35 пытался нанести штурмовой удар по войскам на марше и другим объектам на дорогах в районе Ансю, Сенсен, Кидзйо, Тайсен.

В налете участвовало до 50 истребителей-штурмовиков типа Ф-80, Ф-51, действовавших группами от 8 до 16 самолетов на средних и малых высотах. Действие штурмовиков обеспечивал истребительный «заслон», состоящий из двух групп всего до 60 Ф-86. Истребительный «заслон» впереди штурмовиков с интервалом до 10 минут вышел в район Тейсю, Сенсен, Кидзйо, Тайсен и там патрулировал на высотах 9000-12000 метров.

Первые группы истребителей противника появились в районе Косю, Циннампо в 11.25. На перехват и уничтожение самолетов противника были подняты: ударная группа (два полка 303 ИАД) всего 54 МИГ-15 в период 11.21–11.28, прикрывающая группа (два полка 324 ИАД) всего 34 МИГ-15 в период 11.23.-11.27 и группа резерва (22 МИГ-15) в 11.45. Всего 110 МИГ-15.

Сковывающая и ударная группы в 11.40–11.45 встретили в районе Тейсю, Ансю, Тайсен, Хакусен истребительный «заслон» противника, который со взлетом наших истребителей оттянулся на юго-восток, и вступили с ними в бой. Бой проходил на высотах 9000-12000 метров. Прикрывающая группа вела бой в течение 20 минут, ударная — в течение 12 минут.

В результате боя по докладам командиров ИАД сбито: 324 ИАД — 4 самолета противника Ф-86 и 303 ИАД — 5 самолетов типа Ф-86. Свои потери: не вернулся с боевого задания летчик 196 ИАП, 324 ИАД, ст. л-нт Андрюшко…

Выводы и предложения

1. За прошедший период боевых действий части и соединения корпуса приобрели богатый боевой опыт, значительно улучшили планирование и организацию своей работы, а также тактику действий наших истребителей, от действий мелкими группами успешно перешли к действиям в составе полковых, дивизионных и корпусных групп. В результате этого авиации американо-английских агрессоров были нанесены значительные потери.

2. В результате направленной боевой работы в течение длительного периода действий в боеготовности и боеспособности частей корпуса произошли некоторые изменения:

— боеготовность всех частей с точки зрения быстроты и четкости подъема групп наших истребителей в воздух, общей слаженности и результатов их действий в воздухе значительно возросла;

— боеспособность частей 324 ИАД в связи с сильной усталостью летного состава понизилась, количество боеготовых экипажей дивизии, по отношению к штатному составу, в среднем составляет 50 %. Требуется отвод дивизии на продолжительный отдых, доукомплектование летным составом и материальной частью или замена;

— боеспособность частей 303 ИАД, в силу тех же причин, понизилась пока незначительно и дивизия вполне способна успешно выполнить поставленные перед ней боевые задачи. Необходимо доукомплектование материальной частью до штата;

— боеспособность зенитно-артиллерийских и прожекторных частей остается прежней и они могут успешно выполнять поставленные боевые задачи.

3. В связи с предстоящим уходом 151 ИАД в Советский Союз имеется крайняя необходимость ввести в состав корпуса новую (3-ю) дивизию. Без проведения данного мероприятия боевые возможности корпуса значительно понижаются и он совершенно лишается возможности проведения маневра своими силами.

4. Самолет МИГ-15 по своим боевым качествам превосходит лучшие типы самолетов ВВС США и Англии. Самолет прост в эксплуатации и достаточно живуч в бою…

5. При обучении летного состава в мирных условиях особое внимание необходимо обратить на:

— отработку взлета, сбора и набора высоты в составе полка в минимальное время;

— отработку взлета с попутным ветром до 20 м/сек с подвесными баками и без них;

— отработку максимальной скороподъемности до практического потолка в составе от пары до полка;

— отработку групповой слетанности и боевых порядков в составе крупных групп;

— умение пар выполнять весь комплекс пилотажа, включая петлю и иммельман;

— тренировку к длительному пребыванию и ведению воздушного боя на высоте 13000-15000 метров;

— отработку техники пилотирования на больших скоростях, умение вести борьбу с «валежкой» самолета на предельных числах "МА";

— определение дистанции стрельбы по Б-29, Б-36, для чего на полигонах и аэродромах иметь макеты этих самолетов в их натуральную величину с тем, чтобы летчики могли ежедневно тренироваться в прицеливании на различных дистанциях и ракурсах;

— отработку воздушных стрельб с использованием подвижной сетки прицела;

— умение летчиков производить атаки по маневрирующей цели на максимальной скорости;

— отработку длительного пикирования под углом до 80 градусов, с применением воздушных тормозов;

— умение вести прицельный огонь при групповой стрельбе в составе звена и эскадрильи.

6. Для улучшения управления и повышения боеготовности частей связи необходимо:

— прикомандировать к корпусу на 2–3 месяца одну подвижную ремонтную мастерскую типа "155 КРАС" с необходимым запасом ЗИП и измерительной аппаратурой;

— пополнить 87 Зен. АД одной РТС типа СОН-3 к, произвести капитальный ремонт 14-ти дизелей типа «КАМЕНС», 3-х дизелей типа "ЛИТСЕР";

— доукомплектовать роту связи корпуса одной недостающей по штату РТС;

— ускорить присылку запасных частей и имущества связи согласно заявок 18 АТД.

7. Для улучшения вопросов материально-технического обеспечения частей и соединений корпуса, необходимо:

— в штат управления АТД № 29/80 внести отделение перевозок в составе: начальника отделения, офицера и делопроизводителя;

— все ОАТБ перевести на штат ОБАТО АП № 29/33;

— в штат ОБАТО АП ввести три АКЗС-40, по одной на каждую эскадрилью, и для дозарядки аккумуляторов — 15 квт станцию;

— при АТД иметь мастерские: по ремонту оптики зенитно-артиллерийских дивизий; по ремонту наземного артиллерийского вооружения; по ремонту средств связи в составе 3-х цехов — силового, радиотехнического и телефонно-телеграфного; дивизионную авторемонтную мастерскую необходимо расширить из расчета производства в месяц 70 средних ремонтов.

По медико-санитарному обеспечению:

Для обеспечения нормальной лечебной работы требуется:

— дополнительное развертывание лечебных учреждений: один медико-санитарный батальон и один инфекционный госпиталь;

— систематическое и своевременное снабжение медикаментами и дезинфекционными средствами;

— в распоряжение корпуса выделить один походный рентгено-кабинет и клиническую лабораторию с необходимыми штатами;

— филиал авиагоспиталя оснастить физиоаппаратурой и рентгеновской установкой;

— перед отправкой в спецкомандировку личному составу проводить прививки против инфекционных заболеваний.

Командир 64 истребительного авиационного корпуса

гв. генерал-майор авиации (Белов)

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 64 ИАК. Оп. 173543. Д. 73. Л. 22–69.

2. Из доклада начальника штаба 64 ИАК полковника Бережного "Краткие итоги боевых действий частей корпуса, анализ воздушной обстановки и тактики действий наших истребителей" на летно-тактической конференции по обобщению опыта боевых действий 64 ИАК, проведенной 7–8.02.1953 г.

Краткие итоги боевых действий корпуса.

…Наиболее целесообразно остановиться на этапе боевых действий после последней корпусной летно-тактической конференции, которая проводилась в конце августа месяца 1951 года. Весь этап можно разбить на три периода в зависимости от сроков пребывания в составе корпуса тех или иных соединений и частей.

— Первый период — с сентября 1951 г. по январь 1952 г. (5 месяцев). В этом периоде боевые действия вели авиадивизии полковника Кожедуба и полковника Куманичкина.

— Второй период — с февраля по июль 1952 г. (6 месяцев). Боевые действия вели дивизии полковника Шевцова и полковника Корнилова.

— Третий период — с августа по декабрь 1952 г. (5 месяцев). Боевые действия вели соединения и части полковника Комарова, полковника Еремина, полковника Гроховецкого и подполковника Доброва…

Наибольшее боевое напряжение было в первом периоде, в среднем в месяц производилось до 2400 боевых самолетовылетов или 25 вылетов на боеготовый экипаж. Самое высокое напряжение мы имели в ноябре 1951 года, когда за месяц было произведено корпусом около 3500 самолетовылетов или 35 вылетов на одного летчика.

Высокое напряжение в первом периоде, и в частности в ноябре месяце 1951 г., объясняется большой активностью действий авиации противника в прикрываемом корпусом районе и недостаточной подготовкой частей китайских ВВС, которые боевых действий в тот период почти не вели. Нашими РТС отмечалось севернее рубежа Пхеньян, Гензан до 9000 самолетопролетов авиации противника ежемесячно. Наибольшее количество самолетопролетов противника было также отмечено в ноябре месяце — 9700. При этом, ввиду отсутствия в тот период визуальных постов, часть самолетопролетов противника не была учтена.

В дальнейшем активность авиации противника, вследствие понесенных больших потерь от наших истребителей, снижалась. Одновременно снижалось и боевое напряжение — во втором периоде до 13 и в третьем периоде до 10 боевых вылетов на одного боеготового летчика. Общее количество боевых самолетовылетов, произведенных корпусом в третьем периоде, возросло за счет значительного увеличения (в два раза) количества боеготовых экипажей. Таким образом, можно сделать вывод, что за последнее время мы работали с небольшим напряжением и при необходимости можем его увеличить в 2–2,5 раза, т. е. можем производить в месяц до 5000–5500 боевых самолетовылетов.

Активность боевых действий наших истребителей можно определить по количеству участвовавших в боях экипажей, количеству встреч без ведения боя и по количеству боевых стрельб относительно боевых вылетов.

В первом периоде в боях участвовало до 50 % всех поднимавшихся экипажей, а количество встреч без ведения боя составляло только 12 %. Это говорит о высокой активности действий наших частей при выполнении боевой задачи в этом периоде. В дальнейшем мы наблюдаем снижение этой активности особенно в последний период с августа месяца. В среднем в третьем периоде в боях участвовало только 30 % экипажей, а количество встреч без ведения боя достигло 50 % от общего количества встреч с противником. Большое количество встреч без ведения боя в последнем периоде объясняется, с одной стороны, уклонением самолетов противника от боя и, с другой стороны, снижением активности действий наших частей против штурмовиков и недостаточной активностью летного состава в боях с истребителями противника. Уходящие группы противника, как правило, не преследовались.

Количество экипажей, применявших в воздушных боях оружие, в первых двух периодах было несколько меньше, в основном вследствие действия более крупными группами, чем в третьем периоде.

Активность действий групп наших истребителей в значительной степени зависела от инициативных и смелых действий ведущих групп и их тактической подготовки. Большинство встреч с противником, закончившихся без ведения боя, являются результатом недостаточно продуманного маневра на сближение, а в некоторых случаях и нежеланием отдельных ведущих вступать своей группой в бой с противником. Некоторые командиры частей, подразделений и их заместители мало летают на боевое и задание, что не может не сказываться на активности и результатах боевых действий этих частей и подразделений.

Общие итоги боевых действий оцениваются прежде всего по результатам воздушных боев, по количеству сбитых самолетов противника, особенно бомбардировщиков и штурмовиков и наличию своих потерь, что в основном зависит от активности летного состава, его боевого опыта и подготовленности ведущих групп.

Сбито самолетов противника в среднем за месяц: в первом периоде — 74 самолета, в том числе 37 бомбардировщиков и штурмовиков; во втором периоде — 28 самолетов, из них 7 штурмовиков; в третьем периоде — 32 самолета, из них 5 штурмовиков. Таким образом, самые лучшие результаты достигнуты в воздушных боях в первом периоде, когда активность боевых действий истребителей корпуса была наиболее высокая. Особенно примечательно то, что 50 % всех сбитых самолетов противника в этом периоде составляли бомбардировщики и штурмовики противника. Понеся большие потери, противник вынужден был в дальнейшем изменить тактику своих действий и сократить свою активность в прикрываемом нашими истребителями районе.

В первом периоде также были наименьшие свои потери. Соотношение сбитых самолетов противника к своим потерям составляло 9,2:1 в нашу пользу. Очень высокая эффективность.

В последующих периодах соотношение потерь было равно только 2,2–2:1 в нашу пользу, т. е. эффективность боевых действий снизилась. Свои потери увеличились в 2 раза. Особенно в этих периодах мало сбито штурмовиков противника (бомбардировщики в 1952 г. днем уже не действовали). Основными причинами снижения эффективности боевых действий в 1952 г. явились:

— коренным образом изменилась воздушная обстановка и принцип боевого использования родов авиации противника;

— если в первом периоде обстановка была менее сложной, т. е. когда днем действовали Б-29 под прикрытием Ф-84, то во втором и третьем периодах противник в силу понесенных потерь совсем отказался от боевого применения Б-29 днем, значительно усилил свои ВВС в количественном и качественном отношении истребителями Ф-86, которые по своим летно-тактическим данным близки к самолету МиГ-15, что в целом сказалось и на эффективности боевых действий наших истребителей;

— если в первом периоде противник Ф-84 применял как истребитель, то в остальных периодах Ф-84 действует только как истребитель-штурмовик под прикрытием Ф-86;

— усложнением ведения воздушных боев против истребителей Ф-86 по сравнению с бомбардировщиками и истребителями типа Ф-84;

— дивизии, прибывающие на смену, имели ряд серьезных недостатков в подготовке, особенно по боевому применению. Организация поиска, групповая слетанность, полеты на больших скоростях и высотах являлись слабым звеном их подготовки. Летные кадры не имели практических навыков в управлении и руководстве боем частей в сложных условиях воздушной обстановки.

Эффективность боевых стрельб в воздушных боях также была выше в первом этапе, где на один сбитый самолет противника расходовалось 205 снарядов, или 4 человеко-стрельбы. В дальнейшем на каждый сбитый самолет произведено 6 стрельб и расходовалось 340 снарядов. Количество подбитых самолетов в то же время возросло с 20 % до 40 %. Это говорит о том, что эффективность огня в бою снизилась. Причинами снижения эффективности боевых стрельб во втором и третьем этапах были главным образом те же, которые снизили эффективность действий.

1. Ведение воздушных боев преимущественно с истребителями противника, сблизиться с которыми и поразить их труднее, чем, предположим, с бомбардировщиком или штурмовиком.

2. Недостаточная активность групп, слабая осмотрительность и плохое взаимодействие в группах, в результате чего группы попадали в такое положение, что часто были вынуждены вести оборонительный бой и применять огонь на отсечение. При тщательном анализе воздушных боев можно видеть, что в большинстве случаев первым атакует противник, а не наши группы. Отсутствовало также стремление довести бой до решительного поражения противника путем более настойчивого его преследования, что привело к росту процента подбитых самолетов от числа сбитых.

Одним из факторов, определяющих недостаточную активность наших истребителей, является также количество несостоявшихся встреч с противником. Правда, здесь играет большое значение и качество наведения, но не в меньшей степени возможность встречи зависит и от действий групп, от правильных решений командира группы, от быстрого и точного выполнения команд, передаваемых с земли, и правильно организованного активного поиска противника. Если противник атакует нас первым, это значит, что поиск в наших группах отработан недостаточно, наши летчики противника не видят, и в таких условиях не может помочь и наведение. В первом периоде несостоявшихся встреч было 20 % от общего количества вылетов на перехват и свободную «охоту», во 2 и 3 этапах — 33–34 %.

По результатам боевых действий частей в третьем периоде, т. е. частей, входящих в состав корпуса, в настоящее время… отмечается постепенный рост эффективности боевых стрельб и воздушных боев. По сравнению с первым периодом этот рост еще недостаточный, а в декабре месяце даже появилась тенденция снижения эффективности действий — уменьшилось количество сбитых самолетов противника, увеличился расход снарядов и количество стрельб на один сбитый самолет противника. Особенно отрицательным фактом явилось то обстоятельство, что мы, увеличив в декабре месяце боевое напряжение, произведя на 450 самолетовылетов больше, чем в ноябре месяце, активность своих действий снизили. Правда, в январе месяце части корпуса в общем повысили свою активность действий, особенно больших успехов добились по боевым действиям ночью.

Общие результаты и эффективность боевых действий каждой части, входящей в состав корпуса… Более активно действовали дивизии подполковника Еремина и полковника Комарова, имеющие значительное количество боев с противником. Дивизия полковника Гроховецкого и полк подполковника Доброва боев провели меньше. По количеству боевых стрельб, т. е. по активности групп в воздушных боях лучше в частях тт. Гроховецкого и Комарова, где 40 % экипажей, участвовавших в боях, вели огонь по самолетам противника. Мало применяли в воздушных боях оружие летчики дивизии т. Еремина — всего 18 % от общего количества участвовавших в боях. В части т. Еремина проведено много таких боев, где не стрелял ни один летчик. Например, 7 и 8 декабря 1952 г. частями проведено 6 боев в составе эскадрильи, в которых участвовало 42 экипажа, но не произведено по противнику ни одной очереди. Чем можно объяснить такое положение? Очевидно, или экипажи не могут сблизиться с противником на дистанцию действительного огня, или считают боем каждую встречу с противником, не вступая с ним в бой.

Встреч без ведения боя, кроме тех, что засчитаны за бои, было:

у полковника Еремина — 48 %, у полковника Гроховецкого — 44 %, у полковника Комарова — 45 %, а у подполковника Доброва — 68 %. Большой процент встреч без ведения боя явился результатом недостаточного боевого опыта летного состава и недостаточно решительных действий, о чем я говорил выше.

Какая получается картина? Возьмем части т. Еремина. Из каждых 100 поднимавшихся экипажей встречу с противником имели 88 экипажей, а если взять только те экипажи, которые направлялись на перехват, то процент встреч будет еще больше (около 95 %). Из этих 88 экипажей в бой с противником вступили только 46 экипажей, 42 экипажа воздушного боя по тем или иным причинам не вели. В воздушных боях огонь по противнику вели только 8 человек из каждых 100 вылетавших экипажей. Надо прямо сказать, что процент стрелявших экипажей у нас слишком мал. Что значит для истребителей, когда в полку из 24 экипажей огонь по противнику ведут 2 летчика? Это значит, что полк своей задачи выполнить не в состоянии, т. е. эффективность действий истребителей корпуса явно недостаточна. Для успешного отражения налетов авиации противника, согласно существующим оперативно-тактическим нормам, необходимо, чтобы огонь на поражение вело не менее 50 % всех экипажей, в полку не менее 12 летчиков…

Из дивизий лучших результатов добилась 133 ИАД, которая имеет 61 сбитый самолет противника при соотношении потерь 3,2:1, процент подбитых самолетов незначительный — 16 %, безвозвратные свои потери — 35 %, т. е. две трети поврежденных в боях самолетов благополучно возвратились на свои аэродромы и восстановлены силами ремонтных органов частей.

Эффективность огня в воздушном бою в большей степени зависит от дистанции и ракурса стрельбы. При стрельбе с больших дальностей (более 600 м), и особенно под большими ракурсами (более 2/4), меткость огня по таким целям как истребители и штурмовики резко падает…

Из приведенных данных можно сделать вывод:

1. Наиболее выгодными дальностями стрельбы в воздушных боях с истребителями и штурмовиками являются дальности от 200 до 600 м, с которых сбито 80 % самолетов противника и на один сбитый самолет произведено только 3 человеко-стрельбы. С дальностей менее 200 м огонь исключительно эффективный — огонь наверняка (всего 1,6 стрельбы на каждый сбитый самолет), но они в воздушном бою менее выгодны ввиду больших трудностей для сближения на такую короткую дистанцию, поэтому и сбито с этих дальностей только 6 % самолетов. В некоторых случаях, дает эффект стрельба и с дальностей 600–800 м, но с дальностей больше 800 м стрельба бесполезна.

2. Наиболее выгодным ракурсом стрельбы в воздушном бою являются 0/4-1/4, при которых сбито 70 % самолетов противника, на 1 сбитый самолет в среднем произведено 3 боевых стрельбы. Также достаточно эффективна стрельба и под ракурсом 2/4 — сбито 25 % самолетов, но на 1 сбитый самолет приходится уже 6 боевых стрельб, т. е. в два раза больше. Ракурсы более 2/4 совершенно невыгодны, также как стрельбы с дальностей 800 м…

Около 30–40 % всех стрельб произведено с дальностей более 800 м и под ракурсом более 2/4, т. е. при таких условиях, когда возможность сбития самолетов противника мало вероятна. Несомненно, большая часть из этих стрельб велась не с целью поражения противника, а с целью его отсечения. Но это лишний раз подтверждает, что наши группы вели часто оборонительные бои, а не наступательные.

Если проанализировать результаты боевых действий лучших наших подразделений, то можно лишний раз убедиться в значении занятия выгодного положения для атаки. Лучшими эскадрильями в корпусе являются:

2 АЭ 518 ИАП, командир капитан Молчанов; 3 АЭ 147 ИАП, командир майор Афанасьев; 1 АЭ 676 ИАП, командир подполковник Гнездилов; 3 АЭ 415 ИАП, командир майор Петров, 1 АЭ 913 ИАП, командир капитан Бабич; 1 АЭ 726 ИАП, командир подполковник Дегтярев. В этих эскадрильях в среднем произведено стрельб под ракурсом до 2/4 и с дальностей до 800 м около 80 %, т. е. значительно больше, чем в других подразделениях частей. Поэтому и эффективность их действий значительно выше — на 1 сбитый самолет противника произведено по 3–4 стрельбы, а соотношение потерь составляет в среднем 7,5:1 в нашу пользу…

Одновременно я хочу кратко остановиться на боевых действиях частей ОВА ВВС Китая. В интересах более успешного решения боевой задачи, поставленной Военным Министром перед нами, командованием корпуса было уделено исключительно большое внимание оказанию помощи истребительным частям ОВА по вводу их в бой. Боевая задача ОВА выполнялась в тесном взаимодействии с истребителями корпуса на основе плана совместного использования сил. Большая работа проведена по передаче опыта боевых действий, максимально оказана помощь в организации боевого управления. В результате проведенных мероприятий по организации взаимодействия и вводу в бой частей ОВА в последнем периоде значительно повысила активность и эффективность своих действий. Например, за ноябрь — декабрь месяцы части ОВА произвели 2078 боевых самолетовылетов, провели 51 групповой воздушный бой с истребителями и штурмовиками противника. В боях стреляло 120 летчиков, сбито 32 самолета противника. Свои потери составляют 13 МиГ-15. Таким образом, части Объединенной ВА, при активной поддержке истребителей корпуса, получили достаточный опыт ведения воздушных боев.

Итоги боевых действий ночью. Боевые действия по прикрытию объектов в темное время суток корпус начал вести с сентября 1951 года.

Вначале действовал 351 ИАП на самолетах ЛА-11. Опыт боев показал, что истребитель ЛА-11 может успешно действовать на малых и средних высотах против бомбардировщиков типа Б-26, но на больших высотах малоэффективен (более 5000–6000 м). Ввиду этого, для действий ночью были подготовлены на самолетах МиГ-15 одна эскадрилья 351 ИАП и одна эскадрилья соединения т. Комарова, которые приступили к выполнению боевой задачи в мае 1952 г. С декабря еще начала действовать одна эскадрилья соединения т. Гроховецкого…

Всего произведено 1487 боевых самолетовылетов, из них 800 вылетов на самолетах ЛА-11 и 687 вылетов на самолетах МиГ-15 бис. Противник в прикрываемом корпусом районе произвел ночью 7592 самолетопролетов, но из них в прожекторных полях было не более 20 %. Отражение налетов бомбардировщиков вне СПП представляет большие трудности вследствие сложности наведения, не позволяющей использовать все силы наших ночных истребителей.

Проведено 55 одиночных воздушных боев, в которых сбито 24 самолета противника, в том числе 18 Б-29, 5 Б-26 и 1 Ф-94. Кроме того, подбито 11 бомбардировщиков противника Б-29 и Б-26. Свои потери составляют 1 летчик и 2 самолета МиГ-15 бис.

Боевые действия истребителей ночью по активности и эффективности можно также разделить на два ярко выраженных периода боевых действий.

Первый период — от сентября 1951 г. по декабрь 1952 г.

Второй период — от декабря 1952 г. по настоящее время.

Коротко эти периоды характеризуются следующими данными. За первый период произведено 1256 самолетовылетов, проведено 38 одиночных воздушных боев, сбито 13 самолетов противника. В среднем на 1 сбитый самолет противника произведено 97 самолетовылетов.

Во втором периоде произведено 231 с/в, произведено 17 одиночных воздушных боев, сбито 11 самолетов противника. В среднем на 1 сбитый самолет противника произведено 21 самолетовылет.

В результате нанесенных противнику потерь последний резко снизил свою активность в районах севернее рубежа Пхеньян, Гензан.

Эффективность боевых действий ночных истребителей в настоящее время достаточно высокая.

Повышению эффективности действий истребителей ночью способствовали проведенные мероприятия командиром и штабом корпуса, в результате чего мы добились:

1. Сочетания слаженной и четкой работы летного состава, боевого расчета и операторов РТС.

2. Использования относительно большого количества ночных истребителей (10–12 самолетов одновременно) для уничтожения бомбардировщиков на дальних подступах вне СПП и в СПП.

3. Разработаны варианты освещения и сопровождения цели по основным направлениям заходов бомбардировщиков противника на объекты по системе «Шоран». Для целеуказаний истребителям направления выхода бомбардировщиков специально выделены прожекторные станции.

4. Расширения светового прожекторного поля за счет прожекторных частей НОА Китая.

5. Проведения летно-тактической конференции ночных экипажей совместно с офицерами ЗА и ЗПр, на которой был обобщен опыт боевых действий ночью и разработаны меры по повышению эффективности действий.

6. Проведения конференции по обобщению опыта и улучшению работы прожекторных подразделений в условиях помех.

7. Повышения помехоустойчивости РТС за счет ввода в действие РТС "Перископ".

8. Проведения специальной подготовки офицеров-руководителей ночными действиями по управлению и наведению с экрана выносного индикатора РТС «Перископ» и двух столов наведения.

9. С летным составом проведено тщательное изучение поиска самолетов противника вне СПП в лунную ночь на фоне луны и при других условиях.

10. Повторного изучения летно-тактических данных самолетов Б-29, Б-26 и их уязвимых мест.

11. Систематического проведения командирами разборов боевых действий за ночь с подробным анализом успешных и неуспешных воздушных боев, проведенных летчиками.

12. Изучения декадных обзоров и обобщения опыта боевых действий частей корпуса и доведения его до летного состава.

13. Улучшения воспитательной работы с летным составом и мобилизации его на повышение боевой активности…

Лучших результатов в боях ночью добились летчики: зам. командира полка майор Карелин, сбивший 5 Б-29 и 1 РБ-29, майор Душин — 2 Б-26, капитан Добровичан — 2 Б-29 и другие.

Соотношение потерь составляет 10:1 в нашу пользу. На 1 сбитый самолет противника израсходовано 220 снарядов. Но это только начало успешной боевой работы ночью. Мы должны ее развивать и совершенствовать.

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 64 ИАК. Оп. 174045. Д. 167. Л. 15–32.

3. Доклад Военного Министерства СССР И.В. Сталину о мероприятиях по повышению эффективности боевых действий 64 ИАК, направленный одновременно в копиях Г.М. Маленкову, Л.П. Берия и Н.А. Булганину.

№ 48321 28.05.1952 г. г. Москва

товарищу Маленкову Г.М.

товарищу Берия Л.П.

товарищу Булганину Н.А.

Представляем копию доклада, направленного нами товарищу Сталину, о мероприятиях по повышению эффективности боевых действий корпуса т. Лобова и замене авиадивизий, входящих в состав этого корпуса.

Василевский

Штеменко

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 3139. Д. 157. Л. 28.

Товарищу Сталину

Докладываем о состоянии корпуса т. Лобова и о мероприятиях по повышению эффективности боевых действий этого корпуса и замене авиадивизий, входящих в его состав.

Боевая работа корпуса, состояние авиадивизий, а также причины увеличившихся за последнее время потерь были изучены на месте в период с 23 апреля по 17 мая с. г. С этой целью 21 апреля с. г. нами были командированы к т. Лобову Заместитель Главнокомандующего ВВС Советской Армии генерал-лейтенант авиации т. Агальцов, Командующий истребительной авиацией ПВО страны генерал-лейтенант авиации т. Савицкий и Командующий зенитной артиллерией войск ПВО страны генерал-лейтенант артиллерии т. Горохов, которые 19 мая с. г. возвратились от т. Лобова.

Разобравшись с обстановкой и непосредственно изучив характер боевых действий американской авиации и нашей истребительной авиации, тт. Агальцов и Савицкий на месте приняли ряд мер по устранению недочетов в боевом использовании наших истребительных авиадивизий и, по возвращении из командировки, доложили свои выводы и предложения по повышению боевой деятельности корпуса т. Лобова.

Из докладов т.т. Агальцова и Савицкого следует, что отмеченная за последнее время повышенная активность американской авиации в районе аэродромов базирования нашей авиации имеет целью обеспечить действия своих штурмовиков над полем боя путем связывания наших самолетов МиГ-15 бис боем своих истребителей Ф-86 и путем блокирования наших аэродромов в течение всего времени, пока ведут действия американские штурмовики. Противнику это часто удается, так как с воздуха со стороны Корейского залива наши аэродромы Аньдун и Мяогоу, расположенные в 8-14 км от залива, очень хорошо видны.

Несмотря на прикрытие взлета и посадки наших истребителей, американцы со стороны Корейского залива на большой скорости с пикирования атакуют самолеты МиГ-15 бис на взлете и особенно на посадке, когда самолеты возвращаются с боевого задания, имея на исходе горючее. Если есть опасность быть самим атакованными, американцы немедленно уходят в Корейский залив, полет до которого занимает всего 30–60 секунд. Выход в залив нашим самолетам запрещен, так как если они будут подбиты или сбиты, самолеты и экипажи могут попасть в руки противника, ввиду того, что противник господствует на море, а Корейский залив в ряде мест очень мелок и со дна его легко достать самолет.

Следует доложить также, что китайцы, имея в этом районе пять истребительных дивизий, очень осторожно их используют, действуя главным образом против самолетов Ф-80 и Ф-84, а с американскими самолетами Ф-86 в бой, как правило, не вступают. Корейская истребительная дивизия на МиГ-15 вообще не действует, имея запрет своего Правительства.

Таким образом, из имеющихся в районе Мукден, Аньдун девяти истребительных дивизий, против американской авиации фактически действуют только две наши дивизии, вследствие чего американцы в боях имеют, как правило, численный перевес, и наши летчики вынуждены действовать в очень невыгодных для себя условиях…

Вследствие указанных выше недочетов корпус за последние три месяца потерял безвозвратно 48 самолетов МиГ-15 бис и 16 летчиков, из них 23 самолета и 7 летчиков, т. е. около 50 % были сбиты американскими истребителями над нашими аэродромами.

В связи с большим напряжением в боевой работе отмечается значительный выход из строя летного состава по болезни.

В целях улучшения боевой работы корпуса т. Лобова

т. т. Агальцов и Савицкий провели на месте следующие мероприятия:

— с летным составом авиадивизий проведен подробный разбор тактики действий американской авиации и нашей истребительной авиации;

— даны указания, и летчики уже приступили к ведению боевых действий наших истребителей малыми группами и к повышению слетанности пары и звена; в результате этого наши истребители стали доставать американских штурмовиков и сбивать их;

— улучшена организация обеспечения взлета и посадки наших самолетов;

— командиры истребительных авиаполков начали участвовать в боевых действиях своего полка;

— проведены мероприятия по организации ночных полетов нашей авиации;

— для летчиков установлено не более двух боевых вылетов в день.

В целях повышения эффективности боевых действий наших истребителей против американской авиации, мы, на основании доклада т.т. Агальцова и Савицкого, считаем необходимым провести следующие мероприятия:

1. 97 истребительную дивизию, многие летчики которой уже сделали по 80–90 боевых вылетов и устали, до 15 июня 1952 года заменить 133 дивизией, прибывшей в район Мукдена в апреле м-це с. г., а 97 дивизию вывести во второй эшелон на аэродромы Аньшан, Ляоян и возложить на нее прикрытие взлета и посадки двух наших дивизий в район Аньдун.

В связи с тем, что в район Мукден самолеты противника не летают, нашу авиацию в этом районе пока не базировать.

В июле месяце 97 ИАД вывести в Советский Союз и заменить ее 216 ИАД ПВО Бакинского района.

2. 190 истребительную дивизию заменить до 15 июня 1952 года 37 дивизией ВВС из Порт-Артура, а 190 ИАД посадить в районе Порт-Артура, т. е. поменять дивизии местами.

3. Одновременно с заменой летного состава произвести замену технического состава указанных выше дивизий.

4. Все три истребительные дивизии корпуса т. Лобова (216, 37, 133) иметь в составе двух комплектов летчиков. Второй комплект летчиков направлять за счет истребительных авиационных дивизий ВВС и ПВО страны.

5. Иметь в каждой дивизии корпуса по 10–12 резервных самолетов МиГ-15 бис.

6. Для усиления зенитным прикрытием аэродромов базирования корпуса т. Лобова, нашу 87 зенитную артиллерийскую дивизию, прикрывающую на территории Кореи разбитые американцами аэродромы, в районе Нанси, Тайсен, передислоцировать в июне м-це с. г. в район Аньдун, Мяогоу.

7. Усилить штаб корпуса т. Лобова за счет увеличения штатных должностей ответственных командиров штаба и назначения на руководящие должности более подготовленных офицеров из штабов ВВС и ПВО страны.

8. Перевести все дивизии корпуса т. Лобова на УКВ связь, так как в настоящее время УКВ связь имеется только в 97 истребительной авиадивизии, что не позволяет организовать непосредственное взаимодействие между авиацией в воздухе.

9. Направить в корпус т. Лобова радиолокатор «Перископ» и аппаратуру управления «Ясень» с использованием их только на территории Китая.

10. Через нашего Главного военного советника просить Военное командование Китайской Народной армии:

— для создания условий маневра частям корпуса т. Лобова дополнительно построить в районе севернее и северо-западнее Аньдун три аэродрома с бетонированными полосами, пригодными для полетов реактивных истребителей, с готовностью одного уже строящегося аэродрома — в июле м-це, второго — в сентябре и третьего — в конце текущего года;

— активизировать действия китайской истребительной авиации и обязать ее оказывать содействие нашим дивизиям, ведущим бои в районе Аньдун и на территории Кореи.

11. Одновременно с этим т.т. Агальцов и Савицкий докладывают, что самолеты МиГ-15 бис превосходят американские истребители Ф-86 по вооружению, скороподъемности и незначительно по горизонтальной скорости, но уступают им по дальности и продолжительности полета, по горизонтальной маневренности, по пикированию и по стрелковому прицелу.

Двигатель ВК-1 работает безотказно. Работа двигателя на полную мощность ограничена конструктором временем не более 45 %. Летчики же в боевых условиях летают на полную мощность не менее 80 %. Поэтому срок работы двигателя на полную мощность необходимо пересмотреть в сторону увеличения.

Замечания, относящиеся к самолету МиГ-15 бис и двигателю ВК-1, сейчас прорабатываются Военным Министерством совместно с Министерством авиационной промышленности и Главным конструктором и необходимые мероприятия по этому вопросу в двухнедельный срок будут доложены Правительству.

Представляем проект Постановления Совета Министров СССР. Просим рассмотреть и утвердить.

Василевский

Штеменко

Жигарев

27.05.1952 г.

к № 48321

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 3139. Д. 157. Л. 27–35.

4. Проект Постановления Совета Министров Союза ССР о мерах по повышению эффективности боевых действий 64 истребительного авиационного корпуса.

05.1952 г.

г. Москва

Совет Министров Союза ССР

Постановление

от… мая 1952 г. №…

Москва, Кремль

О повышении эффективности боевых действий частей корпуса т. Лобова

В целях повышения эффективности боевых действий частей т. Лобова Совет Министров Союза ССР постановляет:

1. Обязать Военное Министерство СССР (т.т. Василевского, Жигарева, Говорова):

а) заменить до 15 июня 1952 года 97 истребительную авиационную дивизию 133 истребительной авиационной дивизией.

97 истребительную авиационную дивизию вывести во второй эшелон на аэродромы Аньшань, Ляоян и возложить на нее прикрытие взлета и посадки наших истребительных авиационных дивизий, базирующихся в районе Аньдун, а к 15 июня 1952 года заменить ее 216 истребительной авиационной дивизией ПВО Бакинского района;

б) заменить до 15 июня 1952 года 190 истребительную авиационную дивизию 37 истребительной авиационной дивизией Порт-Артурского приграничного района воздушной обороны.

190 истребительную авиационную дивизию после замены базировать в районе Порт-Артура вместо 37 истребительной авиационной дивизии;

в) одновременно с заменой летного состава произвести замену технического состава 97 и 190 истребительных авиадивизий;

г) личный состав 216 и 37 истребительных авиационных дивизий отправить в советской военной форме, а по прибытии в Китай переодеть в китайскую военную форму;

д) иметь два комплекта летного состава в 37, 133 и 216 истребительных авиационных дивизиях, доукомплектование произвести к 15 июля 1952 года за счет истребительных авиационных дивизий Военно-воздушных сил Советской Армии и истребительной авиации ПВО страны;

е) иметь в 37, 133 и 216 истребительных авиадивизиях по 12 резервных самолетов МиГ-15 бис;

ж) установить срок пребывания летного состава в корпусе т. Лобова не более 6 месяцев;

з) передислоцировать до 10 июня 1952 года 87 зенитную артиллерийскую дивизию из района Тайсен, Нанси (Корея) в район Аньдун, Мяогоу (Маньчжурия) для усиления прикрытия аэродромов базирования авиационных частей корпуса т. Лобова;

и) усилить штаб корпуса т. Лобова за счет увеличения штатных должностей ответственных командиров штаба и назначить на руководящие должности более подготовленных офицеров из штабов ВВС и ПВО страны;

к) направить в июне с. г. в корпус т. Лобова один радиолокатор «Перископ» и аппаратуру управления «Ясень» для использования их только на территории Китая.

2. Распространить на весь личный состав, командируемый в Китай согласно настоящему Постановлению, нормы денежного довольствия, установленные Постановлениями Совета Министров СССР от 16 декабря 1950 года № 4949–2147 и от 1 сентября 1951 года № 3237–1537.

Председатель Совета Министров Союза ССР

Управляющий делами Совета Министров Союза ССР

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 3139. Д. 157. Л. 36–38.

5. Директива начальника Генерального штаба СА В.Д. Соколовского Командующему войсками ПВО страны Л.А. Говорову и Главнокомандующему ВВС СА П.Ф. Жигареву о порядке замены двух истребительных авиадивизий в 64 ИАК

№ 48852 2.07.1952 г.

г. Москва

Командующему войсками ПВО страны маршалу Советского Союза тов. Говорову Л.А.

Главнокомандующему Военно-воздушными силами Советской армии

генерал-полковнику авиации тов. Жигареву П.Ф.

Копия: Начальнику Главного Организационного Управления Генерального Штаба

Военный Министр приказал:

Командующему войсками ПВО страны:

1. Для замены 97 истребительной авиационной дивизии, находящейся в спецкомандировке, с 24.00 10 июля 1952 года передать на месте из Бакинского района ПВО в состав ВВС Советской Армии 216 истребительную авиационную дивизию в составе управления дивизии, трех истребительных полков с техническим составом, без материальной части, подразделений и частей обслуживания и обеспечения.

В дивизии иметь 120 летчиков, из них 28 резервных. Недостающих летчиков доукомплектовать за счет дивизий целевого назначения Бакинского района ПВО страны.

2. 216 истребительную авиационную дивизию в указанном составе, не позднее 15 июля с. г. отправить по железной дороге пассажирскими поездами в Мукден в распоряжение командира 64 ИАК т. Лобова. Срок сосредоточения 216 истребительной авиационной дивизии в новом районе не позднее 1-го августа с.г.

Для организации размещения дивизии в новом пункте дислокации и изучения обстановки отправить не позднее 12 июля с. г. самолетами в Мукден передовую группу в составе: от дивизии — командира дивизии, начальника штаба, начальника связи, штурмана, инженера и начальника разведки; от каждого полка — командира полка, штурмана и инженера.

3. При отправке дивизии руководствоваться следующим:

— личный состав отобрать лучший и проверенный. Замену отдельных военнослужащих, которые по разным причинам не могут быть отправлены в спецкомандировку, произвести за счет личного состава дивизий целевого назначения Бакинского района ПВО.

— знамена частей, секретную и несекретную документацию, учебные пособия, литературу, личные дела, печати и штампы в действительным наименованием частей оставить на месте.

— семьи военнослужащих оставить на месте в пунктах дислокации частей дивизии, закрепив за ними занимаемую жилплощадь.

— с личным составом убывающих частей провести разъяснительную работу по сохранению военной тайны и соблюдению воинской дисциплины как в пути следования, так и в новом пункте дислокации.

— своевременно обеспечить пропусками через госграницу старших групп каждого самолета и начальника эшелона.

— всему личному составу, убывающему в спецкомандировку, выдать на путь следования до госграницы командировочные деньги и оставить их семьям расчетные книжки и доверенности на право получения зарплаты.

— личный состав отправить в советской военной форме. Летному составу взять с собой теплое обмундирование и шлемофоны.

— питание личного состава в пути следования до госграницы организовать через вагон-ресторан, за границей питание будет организовано распоряжением т. Красовского.

4. Для полного обеспечения 216 истребительной авиационной дивизии резервными летчиками к 1 августа с. г. передать в распоряжение Главнокомандующего ВВС Советской Армии 16 летчиков из состава истребительной авиации ПВО страны.

5. Представить Начальнику Главного Управления ВОСО Генерального штаба Советской Армии не позднее 7 июля с.г. заявку на подвижной состав.

Главнокомандующему Военно-воздушными силами Советской Армии:

1. С 24.00 10 июля с.г. принять на месте в Бакинском районе ПВО страны 216 истребительную авиационную дивизию.

2. 216 истребительную авиационную дивизию, после ее сосредоточения в районе Мукдена, ввести в состав 64 истребительного авиационного корпуса. Личный состав переодеть в китайскую военную форму.

3. 97 истребительную авиационную дивизию в полном составе, без материальной части, подразделений и частей обслуживания и обеспечения 1 сентября с.г. вывести из состава 64 истребительного авиационного корпуса и отправить в состав Бакинского района ПВО.

4. В соответствии с настоящей директивой дать все необходимые указания о порядке смены 97 истребительной авиационной дивизии и ввода в бой 216 истребительной авиационной дивизии.

Смену дивизий произвести с сохранением их постоянной готовности для выполнения боевых задач.

Контроль за своевременным и точным выполнением настоящей директивы возложить лично на начальников Главных штабов войск ПВО страны и Военно-воздушных сил Советской Армии соответственно.

Исполнение донести.

п/п Начальник Генерального Штаба Советской Армии

Маршал Советского Союза Соколовский

Верно: генерал-майор (Соколов)

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 16. Оп. 3139. Д. 125. Л. 15–18.

6. Из краткого анализа боевых действий 64 ИАК на Корейском театре военных действий за период с июня 1951 г. по 27 июля 1953 г.

Краткий анализ боевых действий корпуса на КТВД

В ноябре 1950 года, в связи с приближением войск американских оккупантов к китайско-корейской границе, нашим истребительным соединениям (28 и 151 ИАД) была поставлена задача — прикрыть от ударов американских ВВС важнейшие промышленные и административные центры Северо-Восточного Китая и объекты тыла войск народной армии КНДР и китайских народных добровольцев, к числу которых относились: мосты через р. Ялуцзян, аэродромы в районе Аньдун и гидроэлектростанция Супун в районе Сиодзио.

Глубина района боевых действий наших истребителей ограничивалась рубежом р. Ялуцзян и береговой чертой Корейского залива.

С продвижением корейских и китайских войск на юг дополнительно была поставлена задача — прикрыть объекты и коммуникации Северной Кореи на глубину до 75 км.

В конце ноября 1950 года был сформирован 64 Истребительный Авиационных Корпус, в состав которого вошли 28, 151 и 50 ИАД.

Корпус, как правило, состоял из двух-трех ИАД, одного отдельного ночного ИАП, двух ЗенАД, одного зен. прожекторного полка, однако состав корпуса не был постоянным и периодически изменялся.

После заключения перемирия в Корее 27 июля 1953 г. к концу августа месяца в составе корпуса остались две истребительных авиационных дивизии, один ночной ИАП, две ЗенАД и один зен. прожекторный полк.

До июня месяца 1951 года из-за ограниченности аэродромной сети вблизи китайско-корейской границы и в связи с выполнением соединениями корпуса задачи по переучиванию китайских и корейских летчиков, для ведения боевых действий использовалась часть сил корпуса, состоящая примерно из двух полков с общим количеством до 60 боеготовых экипажей.

И только с июля месяца 1951 года, после ввода в строй аэродрома Мяогоу, представилась возможность увеличить количество привлекаемых сил до пяти полков (120–150 боеготовых экипажей).

С начала военных действий в Корее до конца 1951 г. основной ударной силой американских ВВС днем была бомбардировочная авиация (самолеты Б-29 и Б-26), в связи с этим основные усилия корпуса были направлены на борьбу с ней, в дальнейшем главной ударной силой противника днем стала штурмовая авиация и соответственно против нее направлялись основные усилия истребителей корпуса.

Для того, чтобы прикрыть от бомбардировочных ударов объекты и коммуникации Северной Кореи нужно было вести борьбу не только с бомбардировщиками и штурмовиками, но и с истребителями противника, которые обеспечивали их действия.

Выполняя боевую задачу, части и соединения корпуса с ноября месяца 1950 года по январь месяц 1952 года произвели 19203 боевых самолетовылета…

За указанный период истребителями корпуса проведено днем 307 групповых воздушных боев, из них: парой — 19, эскадрильей — 112, полком — 84, дивизией — 50, корпусом — 42.

В воздушных боях участвовало 7986 экипажей, что составило 43 % к общему количеству вылетавших экипажей.

В результате проведенных боев было сбито 562 самолета противника:

Б-29 — 48, Б-26 — 1, РБ-45 — 2, Ф-47 — 2, Ф-51 — 20,

Ф-80 — 103, Ф-84 — 132, Ф-86 — 218, Ф-94 — 8, «Метеор» — 25, Ф-6, Ф-5 — 3.

Ночью проведено 16 одиночных воздушных боев. Сбито 2 самолета Б-26 противника.

Всего за период с ноября месяца 1950 года, по январь месяц 1952 года в воздушных боях сбито 564 самолета противника.

Свои потери за это же время составили летчиков — 34, самолетов — 71.

Общее соотношение потерь составляло 7,9:1 в нашу пользу.

На один сбитый самолет противника было произведено 33 самолетовылета и на один потерянный самолет — 285 самолетовылетов.

Средний расход снарядов на один сбитый самолет противника составил 212 штук.

Продолжительность одного группового воздушного боя в среднем составляла: с бомбардировщиками и штурмовиками — 15 минут, в течение которых выполнялось в среднем 2–3 атаки нашими истребителями; с истребителями — 10 минут, выполнялось в среднем 2 атаки.

Ввод в бой наших истребителей осуществлялся мелкими и крупными группами.

Основными высотами воздушных боев были: с истребителями 8000-12000 м, с бомбардировщиками и штурмовиками — 7000 и ниже.

Характерно, что истребители противника стремились вести воздушные бои на высотах 8000 м и ниже, так как летно-тактические качества самолета Ф-86 с поднятием на высоту свыше 8000 м резко падали и значительно уступали данным самолета МиГ-15.

Противник, понеся тяжелые потери в бомбардировочной, штурмовой и истребительной авиации, вынужден был спешно пересмотреть вопросы боевого применения своих ВВС, перейти к новым тактическим приемам и усилить истребительную группировку за счет перевооружения с самолета со Ф-80 на самолет Ф-86.

В первых воздушных боях противник убедился, что самолеты истребители Ф-80 и Ф-84 по своим качествам не могут быть использованы в дальнейшем в качестве истребителей.

После ряда мероприятий, проведенных американским командованием по линии увеличения авиационной группировки, качественного улучшения и самолетов и изменения тактических приемов, воздушная обстановка на Корейском театре военных действий к началу 1952 года стала более сложной как днем, так и ночью.

Выполнение боевой задачи в первой половине 1952 года усложнилось кроме того уменьшением боевого состава корпуса до двух истребительных авиационных дивизий (до марта действовали 324 и 303 ИАД, с марта по июнь — 97 и 190 ИАД).

В 1952 году после того как основной ударной силой ВВС противника днем стала штурмовая авиация, выполнение боевых задач еще более осложнилось, так как она в сравнении с бомбардировочной авиацией располагала примерно четырехкратным количественным превосходством. Для того, чтобы использовать максимально-возможные силы против штурмовиков противника, борьба с истребителями «заслона» велась преимущественно мелкими группами (звено, аэ), эшелонированными по высотам от 8000 до 14000 метров, это позволило сравнительно меньшими силами связывать большие силы истребителей «заслона» на широком фронте и создавать более благоприятные условия ударным группам для действий по штурмовикам.

Если в 1951 году из 18759 боевых самолетовылетов произведено в составе крупных групп (полк, дивизия, корпус) — 14 112 или 75 %, то в 1952 году из 23 539 самолетовылетов днем произведено в составе крупных групп 12529 или 53 % к общему количеству самолетовылетов.

Вылеты крупными группами производились преимущественно частями и соединениями, действовавшими против штурмовиков…

Ночью было произведено 1062 боевых самолетовылета.

За 1952 год истребителями корпуса произведено 868 групповых воздушных боев, в которых участвовало 9014 экипажей.

В результате воздушных боев сбито 379 самолетов противника, из них:

Ф-51 — 8, Ф-80 — 13, Ф-84 — 41, Ф-86 — 315, «Метеор» — 1, Ф-4у4 — 1.

Ночью проведено 32 одиночных воздушных боя, сбито 15 самолетов противника (11 Б-29, 3 Б-26, 1 Ф-94).

Всего сбито в воздушных боях днем и ночью в 1952 г. 394 самолета противника.

Свои потери составили: летчиков — 51 и 172 самолета. Общее соотношение потерь 2,2:1 в нашу пользу. Напряжение боевых действий по сравнению с 1951 г. значительно возросло, количество боевых самолетовылетов в 1952 г. увеличилось ежемесячно в среднем до 600 самолетовылетов.

В результате растущей активности наших истребителей авиация противника изменила тактические приемы и к исходу 1952 года, понеся значительные потери в истребителях и штурмовиках, перешла от действий крупными группами к действиям мелкими группами на широком фронте, стремясь максимально использовать сложные метеоусловия севернее рубежа Ансю, Кайсен.

Эффективность воздушных боев в 1952 году понизилась по сравнению с 1951 годом.

Снижение эффективности действий наших истребителей произошло по следующим причинам:

1. Воздушные бои велись преимущественно с истребителями противника, которые по своим летно-тактическим данным незначительно уступали самолету МиГ-15.

Это подтверждается следующими данными, в 1951 г. в воздушных боях было сбито 496 самолетов противника, в том числе 206 истребителей типа Ф-86, а в 1952 г. сбито всего 379 самолетов, в том числе 315 истребителей.

2. Вероятность поражения в воздушных боях с истребителями и истребителями-бомбардировщиками противника значительно меньшая, чем с бомбардировщиками.

3. Одновременно с боевыми действиями корпус в 1952 г. выполнял задачу по вводу в бой истребительных частей ОВА Китая.

До ноября месяца 1952 г. ОВА боевые действия вела преимущественно против мелких групп штурмовиков и истребителей противника во взаимодействии с истребителями корпуса.

С ноября месяца 1952 года командованием корпуса было уделено большое внимание на вовлечение ОВА в активные боевые действия.

Частям и штабам ВВС КНР была оказана большая помощь в организации боевых действий, которая заключалась в следующем:

а) Передаче опыта ведения боевых действий путем проведения совещаний, разборов и изучения вариантов совместных вылетов для ведения воздушных боев с истребителями и штурмовиками противника;

б) Организации управления и наведения.

Ввод в бой частей ОВА производился последовательно: первоначально против мелких групп самолетов противника, в дальнейшем при отражении массированных налетов авиации противника и, в основном, состоял из трех этапов:

Первый этап — совместные вылеты истребителей корпуса и ОВА. При этом, части корпуса принимали основной удар на себя, связывали боем истребительный «заслон» противника на дальних подступах — с рубежа Ансю, Кайсен; части ОВА вводились в бой с рубежа Тэйсю, Бугдин для наращивания сил; выход из боя частей ОВА обеспечивали группы ИАК;

Второй этап — части ОВА действовали в первом эшелоне, а истребители корпуса наращивали силы и прикрывали выход их из боя;

Третий этап — самостоятельные действия, в основном, против истребителей противника. Причем части китайских ВВС действовали на западном побережье; корейских ВВС — на восточном побережье. Части корпуса находились в готовности и в зависимости от складывающейся воздушной обстановки оказывали помощь группам ОВА.

К исходу 1952 года ОВА уже располагала достаточным количеством боеготовых частей и во взаимодействии с истребителями корпуса принимала участие в отражении не только эшелонированных действий, но и массированных налетов авиации противника.

Это позволило усилить противодействие авиационной группировке противника, активизировать действия наших истребителей на дальних подступах и наносить противнику более ощутимые потери.

Постоянно растущая активность боевых действий наших истребителей вынудила противника уже в конце 1952 года перевооружать часть своих авиационных групп с самолета Ф-84 на самолет Ф-86, Ф-30.

Вместе с тем с началом 1953 года американское командование решило активизировать действия своей бомбардировочной авиации ночью по объектам и коммуникациям севернее рубежа Ансю, Канко и, таким образом как бы возместить действия днем ОВА в этих районах.

Истребителями корпуса в первой половине января месяца 1953 года ночными действиями были нанесены тяжелые потери бомбардировщикам противника. В воздушных боях было уничтожено 7 Б-29, вследствие чего противник со второй половины января и до заключения перемирия применял ночные действия бомбардировщиков в Северной Корее только с использованием сложных метеорологических условий.

Боевые действия корпуса в 1953 г. в отличие от 1951–1952 гг. велись в более сложных условиях воздушной и метеорологической обстановки.

Американское командование в качестве штурмовика стало применять самолеты Ф-86, Ф-30, которые с марта месяца 1953 г. активно действовали в прикрываемом корпусом районе мелкими группами в сложных метеоусловиях.

Основная тяжесть выполнения боевой задачи легла в основном на корпус, так как из-за неподготовленности к действиям в сложных метеоусловиях, части ОВА использовать для ведения боевых действий не представлялось возможным.

В связи с этим напряжение боевых действий корпуса, начиная с января месяца и до заключения перемирия, было очень высоким. Об этом свидетельствуют следующие данные: если в 1952 году днем было произведено за 12 месяцев 23539 самолетовылетов, а за месяц в среднем — 1961, то в 1953 г. — за 7 месяцев боевых действий произведено днем 18 152 самолетовылета, а за месяц в среднем 2600. Среднемесячное количество боевых самолетовылетов в 1953 году возросло на 650, или на 33 %.

С целью создания более благоприятных тактических условий ударным группам для действий по штурмовикам противника истребители корпуса, предназначенные для ведения борьбы с истребителями «заслона», стали вводиться в бой мелкими группами. Из 18152 боевых самолетовылетов за 7 месяцев 1953 года в составе пары, звена; аэ произведено 13009 самолетовылетов, или 72 %.

Истребители противника, встречая активные действия наших истребителей, вступали в бой только при наличии выгодных тактических условий или при явном превосходстве в силах.

Американское командование, несмотря на численное превосходство, не сумело разрешить в открытых воздушных боях вопроса обеспечения действий своих штурмовиков и активизировало с этой целью действия «охотников» в районе аэродромов Аньдунского аэроузла с навязыванием нашим истребителям воздушных боев в явно невыгодных тактических условиях.

В 1953 году днем проведено 508 групповых воздушных боев, в которых участвовало 3713 экипажей. Воздушные бои велись на всех высотах, начиная от малых и кончая практическим потолком самолета МиГ-15.

В проведенных воздушных боях сбито 126 самолетов противника, из них: штурмовиков типа Ф-80, Ф-84 — 12, истребителей — 114.

Результаты воздушных боев показывают, что истребители корпуса в основном вели бои с истребителями противника и в очень редких случаях со штурмовиками, действия которых в прикрываемом корпусом районе носили эпизодический характер.

Ночью произведено 1373 боевых самолетовылетов, проведено 59 одиночных воздушных боев, сбито 13 самолетов противника, из них: 1 РБ-29, 6 Б-29, 1 Б-26, 2 Ф-84, 2 Ф-94 и 1 Ф-ЗД.

Всего днем и ночью за 7 месяцев 1953 года в воздушных боях уничтожено 139 самолетов противника. Свои потери составили: летчиков — 25, самолетов МиГ-15 бис — 76. Общее соотношение потерь за 1953 год 1,9:1 в нашу пользу.

В 1953 году, в отличие от 1951–1952 гг. боевая задача выполнялась, кроме вылетов из положения дежурства на аэродромах в готовности № 1 и 3, способом патрулирования на подступах к основным прикрываемым объектам и над объектами, так как вылеты из положения дежурства и на аэродромах в сложных метеоусловиях не гарантировали своевременный перехват противника.

Всего за время войны в Корее истребителями корпуса сбито 1097 самолетов противника. Свои потери составили: 110 летчиков и 319 самолетов2. Общее соотношение потерь за время войны в Корее 3,4:1 в нашу пользу.

Вывод:

Активные и напряженные боевые действия истребителей корпуса с начала военных действий в Корее и до заключения перемирия, несмотря на явное превосходство в силах ВВС США, не дали им возможности разрушить основные прикрываемые объекты и нанесли противнику значительные потери во всех родах авиации.

Печ. по: ЦАМО РФ. Ф. 64 ИАК. Оп. 174045. Д. 186. Л. 21–32.

Приложение 7

Десять лучших асов СССР и США Корейской войны

Фамилия, Число сбитых Фамилия, Число сбитых

имя, отчество самолетов имя, отчество самолетов

1. Сутягин Н.В. 22 1. Джозеф Макконел (мл.) 16

2. Пепеляев Е.Г. 20 2. Джеймс Джабара 15

3. Сморчков А.П. 15 3. Мануэль Фернандес 14

4. Щукин Л.К. 15 4. Джордж Дэвис (мл.) 14

5. Оськин Д.П. 14 5. Роял Бэйкер 13

6. Пономарев М.С. 14 6. Фредерик Блесс 10

7. Крамаренко С.М. 13 7. Гарольд Фишер 10

8. Шеберстов К. 12 8. Вернон Гаррисон 10

9. Бахаев С.А. 11 9. Джеймс Джонсон 10

10. Докашенко Н.Г. 11 10. Лонни Мур 10

Итого 147 Итого 122

Данные, приведенные в таблице, не являются общепризнанными, так как советские цифры воздушных побед не признаются американской стороной и, соответственно, американские цифры — советской.

Тем не менее необходимо отметить следующее. Советские летчики объективно обладали большими, чем американские, возможностями для наращивания счета своих боевых побед, так как их потенциальными жертвами были не только реактивные истребители противника, но и многочисленные винтовые бомбардировщики, штурмовики и палубные самолеты различных типов.

Первый в Корейской войне и, соответственно, первый в истории авиации реактивный бой (реактивные самолеты против реактивных самолетов) состоялся 1 ноября 1950 года.

Первая в истории "реактивная победа" (реактивный самолет сбил реактивный самолет), признанная обеими воюющими сторонами, принадлежит пилоту авиации ВМС США Уильяму Т. Эмену (William T. Amen). 9 ноября 1950 года американский летчик пилотировал F9F ("Пантеру") и сбил МиГ-15 капитана 139-го гвардейского истребительного авиаполка Михаила Федоровича Грачева (советский летчик погиб).

Первым американским реактивным асом Корейской войны (сбившим 5 реактивных самолетов) стал пилот F-86 334-й истребительной эскадрильи 4-й авиагруппы ВВС США капитан Джеймс Дж. Джабара (James J. Jabara) — 20 мая 1951 года он сбил свои пятый и шестой МиГи.

Справка

по участию в боевых действиях на территории Кореи 64-го истребительного авиационного корпуса

64-й иак был сформирован 14 ноября 1950 г. по личному указанию И.В. Сталина. Боевой состав 64-го иак состоял из двух-трех истребительных авиационных дивизий, двух зенитно-артиллерийских дивизий и одной авиационно-технической дивизии. Численность корпуса на протяжении ведения боевых действий изменялась. К концу 1951 г., например, в боевых частях и соединениях корпуса насчитывалось около 13 тыс. человек. В целом со средствами обеспечения и вспомогательными частями — 26 тыс. человек.

В различное время в 64-й иак входили:

28-я иад — 9.11.1950 — 15.07.1951

50-я иад — 20.11.1950 — 18.02.1951

151-я гиад — 15.11.1950 — 10.10.1952

324-я иад — 12.1950 — 1.02.1952

303-я иад — 3.01.1951 — 26.02.1952

97-я иад — 2.01.1952 — 31.08.1952

190-я иад — 20.01.1952 — 15.08.1952

133-я иад — 17.04.1952 — 27.07.1953

216-я иад — 28.07.1952 — 27.07.1953

32-я иад — 19.071952 — 27.07.1953

873-я ад — 7.06.1951 — 13.02.1953

923-я ад — 12.06.1951 — 7.02.1953

282-я ад — 3.02.1953 — 27.07.1953

353-я ад — 24.01.1953 — 27.07.1953

18-я атд — 26.06.1951 — 27.07.1953

64-м иак командовали:

генерал-майор авиации Белов Иван Васильевич — 14.11.1950 — 17.09.1951;

генерал-майор авиации Лобов Георгий Агеевич — 18.09.1951 — 26.08.1952;

генерал-лейтенант авиации Слюсарев Сидор Васильевич — 28.08.1952 27.07.1953.

Content

Александр Семенович Орлов, Виктор Александрович Гаврилов
Тайны корейской войны

От авторов

Глава 1. "Организовать дело без большого риска"

Глава 2. Каток войны идет по Корее

Первый этап войны (25 июня — 14 сентября)

Второй этап войны (15 сентября — 24 октября 1950 года)

Третий этап войны (25 октября 1950 года — 9 июля 1951 года)

Глава 3. Грозовое небо КНДР

Глава 4. Переговоры на фоне сражений

Четвертый этап войны: 10 июля 1951 года — 27 июля 1953 года

Глава 5. Пейзаж после битвы

Заключение

Библиография

Приложения