Энн Вулф

Женские шуточки

1

– А знаешь, что я тебе скажу, дорогая моя Джейн? – с торжествующей улыбкой изрекла Лиси. – Если бы ты была хоть немного смелее, твоя жизнь наконец стала бы походить на жизнь молодой женщины.

– И на что же она походит сейчас, хотела бы я знать?

– На жизнь одной из тех сорокалетних дамочек, кого обычно называют «синим чулком!».

Джейн поправила очки и внимательно посмотрела на подругу. Нет, на Лиси просто невозможно по-настоящему рассердиться. Всякий раз она говорит одно и то же, и всякий же раз Джейн хочет ответить ей дерзостью. Но стоит только посмотреть на этого белокурого… дьяволенка – ангелочком Лиси, конечно, не назовешь, – всякое желание дерзить мгновенно пропадает. Огромные серо-голубые глаза, чувственный рот (и эта чудесная маленькая родинка под нижней губой, настоящая приманка для мужчин), аккуратный, словно выточенный талантливым скульптором носик, нежно-голубой шифоновый пеньюар с порхающими бабочками, не скрывающий прелестной фигуры, – глядя на эту красоту, ну просто невозможно рассердиться.

Джейн смогла только вздохнуть.

– Да, да, милая моя… – лениво потянулась Лиси. – Кто еще скажет правду, кроме подруги?

– Опять читаешь Джейн мораль? – поинтересовался Билли Торн, ставя перед девушками бокалы с густым сливовым вином. – Не слушай ее, Джейн, – улыбнулся он ей. – Эта особа разбила мне сердце. Она и из тебя хочет сделать такую же сердцеедку.

– Не мели чепухи, Билли, – кокетливо покосилась на друга Лиси. – Твое сердце не разобьется, даже если скинуть его с крыши небоскреба. Оно из стали. Ты только прикидываешься милым и ранимым…

– Да ну? А у тебя сердце, надо полагать, нежнее шелка? А кто бросил меня прямо перед выпускным балом? Из-за кого мне пришлось идти на бал с неповоротливой Пинки? И, как итог всему, из-за кого я стал посмешищем всей школы?

Глядя на дружескую перепалку – будь она на месте Билла, не простила этого поступка Лиси никогда в жизни, – Джейн про себя возражала подруге.

Да, она ведет жизнь, совсем непохожую на жизнь Лиси. Она не порхает, как бабочка, как яркая стрекоза в известной басне Лафонтена. Она не ввязывается в авантюры, не встречается с сомнительными молодыми людьми, с роковыми красавцами и прочими брутальными типами. Она занята работой и изучает бабочек, похожих на Лиси. Ярких, красивых, свободных, только настоящих. Джейн – энтомолог и, между прочим, играет не последнюю роль в современной науке о насекомых. Вот, например, недавно она написала целую статью о новом виде…

– О чем задумалась, Джейн? Билли, включи музыку и потанцуй с этой занудой. Может, тогда она перестанет думать о бабочках? – ехидно прищурилась Лиси и закинула ногу на ногу, причем так, что Билли успел увидеть ажурный краешек ее трусиков.

Кокетка! – засмеялась про себя Джейн. Она будет кокетничать даже со столбом, если рядом не окажется мужчины.

– Я не зануда, Лисичка, – возразила она подруге. – Просто я – интроверт. А ты экстраверт. Поэтому мы так с тобой непохожи.

– Да будь ты какой угодно «верт» – суть дела не меняется, – тряхнула золотыми кудрями Лиси. – Лучше потанцуй с Билли. Я так давно не видела тебя танцующей… Кажется, последний раз это было…

– На выпускном в университете, – ответил за Джейн Билли Торн и, ловко обхватив тонкий стан Джейн руками, закружил ее в танце. – Тогда тебя пригласил Джастин Хэврон.

– Это был первый и последний кавалер в ее жизни, – засмеялась Лиси. – Я чувствую, все закончится тем, что Джейн выйдет замуж за мотылька… Ты только представь себе, Билли: маленькая баночка возле алтаря, обручальные кольца из травы, звуки цикад вместо свадебного марша и приглашенные в костюмах пчел… Славная получится вечеринка…

– Лиси Старк! – возмущенно обернулась к подруге Джейн.

Но Лиси скроила самое что ни на есть невинное личико.

– Джейн, ну я же шучу… Хотя… о чем я? Ты никогда не понимала шуток.

Играла грустная «Саунд оф Сайленс» Пола Саймона. Джейн нравились старые песни, подернутые грустью и запахом осени. Лиси, зная об этом, всегда ставила что-нибудь приятное для нежных ушек подруги. Наверное, за это Джейн и любит Лиси. Впрочем, эту златокудрую егозу невозможно не любить.

В то время как Джейн неуклюже перебирала ногами, Билли изо всех сил старался превратить это странное действо в танец. Но, обнимая Джейн, он чувствовал в ее движениях какую-то окаменелость, и у него даже возникло подозрение: не есть ли Джейн та самая кремниевая форма жизни – предмет споров современных ученых.

К облегчению Билли, песня наконец-то закончилась. Он поблагодарил Джейн за танец, и она понимающе улыбнулась в ответ.

– Брось, Билли, я знаю, что отвратительно танцую. Но ты – прекрасный партнер.

– Спасибо, Джейн, ты замечательная. И не слушай Лисичку. Ты же знаешь, она всегда говорит глупости.

– Как и положено блондинке, – кивнула Лисичка без тени возмущения на лице. Да, она не такая умная, как Джейн, но почему-то глаза Билли Торна прикованы именно к ней, а не к ее интеллектуальной подруге…

В кафе всего было слишком: людей, музыки, запахов. Джейн уныло побрела к столику, который зарезервировала для них Лисичка. Зачем она выбрала именно это модное кафе? Здесь Джейн чувствует себя, как бегемот в бассейне с рыбками. Она такая неповоротливая, сонная и утомленная, а люди вокруг такие веселые, полные энергии, словно у каждого внутри – парочка «энерджайзеров».

Лиси, как обычно, опаздывала. Джейн нервно поглядывала на часы, прикидывая, на сколько в этот раз опоздает Лиси. На двадцать минут? На полчаса? На час? Неужели нельзя заставить себя быть пунктуальной хотя бы раз в жизни? Это у нее называется «загадочностью». Чихала Джейн на такую загадочность. Если бы подобное позволил себе кто-нибудь из коллег, она бы устроила ему хорошую взбучку!

Заказав чашку кофе – официант бросил на нее взгляд, из которого Джейн сделала вывод, что приличнее было потребовать двойной виски, – она вытащила из сумки папку с работой Джеймса Ричтона, своего университетского коллеги, и принялась ее штудировать. Вчитаться в работу не удавалось – мешала громкая музыка. Джейн напряженно вглядывалась текст, но слова упрямо не хотели складываться во фразы. Что за черт! – выругалась про себя Джейн и снова недобрым словом вспомнила подругу, которая зачем-то пригласила ее в это омерзительное место и при этом умудрилась опоздать.

– Это Джейн, – раздался над ней невозмутимый голос Лиси. – Не удивляйтесь, она вечно погружена в свою науку. Если вы увидите девушку с огромной сумкой, набитой талмудами о всяких насекомых, сразу поймете, что это Джейн.

Джейн оторвалась от своего «талмуда». Лиси явилась с компанией. С ней пришли двое молодых людей, которых Джейн никогда не видела. Впрочем, ухажеры Лиси менялись так часто, что Джейн просто не успевала их запоминать. Неизменным оставался лишь Билли Торн – ее школьная любовь, но с ним у Лиси было заключено что-то вроде «пакта о дружбе».

– Джейн, это Фредди. – Лиси указала на коротко стриженного молодого человека, одетого в нелепейшую рубашку-гавайку. – А это, – загадочно улыбнулась она и кивнула в сторону другого незнакомца, – Леонард.

– Можно просто Лео, – улыбнулся мужчина, обнажив крупные белые зубы.

Джейн он сразу не понравился, и улыбка его показалась ей неискренней. Но все же она вынудила себя улыбнуться в ответ.

– Джейн Кампин, – представилась Джейн. – Лиси права. Кроме науки меня мало что интересует.

Лиси неодобрительно покосилась на Джейн, но Джейн было наплевать, что думает о ней подруга. Опять за свое! – возмущалась она про себя, глядя на то, как молодые люди располагаются за их столиком и заказывают напитки. Опять решила меня сосватать! Раньше Лиси хотя бы приводила потенциальных кавалеров домой. А теперь решила обхитрить Джейн, назначив встречу в этом дурацком кафе! Почему Лиси не хочет понять: если бы Джейн пожелала завести себе друга, давно бы сделала это и обошлась без участия окружающих?!

– Джейн, а вы что будете? – поинтересовался Леонард своим приятным бархатистым голосом.

– Кофе, – отрезала Джейн.

– Но, Джейн… – попыталась вразумить подругу Лиси. – Может быть…

– Такой прекрасный вечер заслуживает более изысканных напитков, – перебил Лисичку Лео.

Джейн пристально посмотрела на своего «ухажера». На ее губах заиграла скептическая улыбка, которую так хорошо знала Лиси.

– Что вы подразумеваете под «более изысканными напитками»? По-вашему, алкоголь изысканнее кофе? И чем же, хотела бы я знать?

Опять в своем репертуаре… – вздохнула про себя Лиси. Вся надежда только на Лео – Лиси знала, что он специалист по раскалыванию таких вот крепких орешков. И действительно, Лео оживился, почуяв трудную добычу. Даже ноздри раздулись – совсем как у гончей, несущейся за огненно-рыжей лисицей.

– Ну что вы, я ничего такого не хотел сказать, – примирительно улыбнулся Лео. – Просто всякому напитку – свое время. Для бодрящего кофе – утро, начало трудного дня. Для расслабляющего коктейля – вечер. Для романтического свидания – вино.

– Как прозаично, – усмехнулась Джейн. – Но, увы, не все следуют вашим правилам. Кто-то, например, с утра пьет не кофе, а двойной виски.

– Слава богу, ни вы, ни я к этим людям не относимся.

– Зато я отношусь к тем людям, которые пьют кофе и утром, и днем, и вечером. Кофе помогает мне думать.

– И над чем вы решили раздумывать сейчас? – поинтересовался Лео.

– Простите, но я предпочитаю не открывать свои мысли первому встречному, – раздраженно ответила Джейн.

– И в этом – вся Джейн, – натянуто улыбнулась Лиси, поняв, что очередная попытка найти подруге мужчину потерпела фиаско.

Но Леонард не собирался сдаваться. Он все-таки заказал Джейн вино, от которого девушка решительно отказалась. Лиси махнула рукой на эту парочку и решила поболтать с Фредом, своим новым поклонником, очень симпатичным, но неразговорчивым молодым человеком. Лиси забавляла его юность и скромность, но еще больше – его влюбленность. Глаза Фредди то и дело вспыхивали, а щеки краснели, как у девушки. Лиси хотелось окончательно вскружить ему голову, поэтому она решила пригласить его на танец.

– Вы не возражаете, если мы с Фредди немного потанцуем? – игриво поинтересовалась она у Джейн и Леонарда.

Лицо Джейн выражало явное недовольство – тет-а-тет с Лео не входил в ее планы, поэтому она ограничилась сухим кивком головы.

– А вы не хотите потанцевать, Джейн? – спросил у нее Лео.

– Спасибо, но я не умею танцевать.

– А вот я прекрасно танцую и мог бы вас научить.

– Спасибо, но мне не хочется учиться.

– Послушайте, Джейн, – Лео уже начал терять терпение, – я изо всех сил стараюсь угодить вам, но вы совершенно меня игнорируете. Может быть, я что-то делаю не так? Тогда подскажите мне, как надо?

Джейн поправила очки и сделала удивленное лицо.

– Простите, Лео, но я не просила вас мне угождать. С чего вы взяли, что мне это нужно? Просто моя милая подруга Лиси в очередной раз попыталась выступить в роли сводни. Попытка не удалась. Только и всего.

В своей жизни Лео встречал самых разных женщин, но ни одна из них не была столь обескураживающе холодна и откровенна. Обычно ему попадались смущенные наивные дамочки, стремящиеся поскорее избавиться от своего вынужденного одиночества. Но Джейн была не такой. Ее все устраивало. Если бы она смутилась, проявила хоть чуточку нерешительности… Но Джейн Кампин была убеждена в своей правоте, уверена в том, что хочет быть одинокой. Такие ученые дамочки обычно считают мужчин существами второго сорта, тупыми самцами… Лео почувствовал жгучее желание сделать этой женщине больно, унизить ее.

– Лиси для вас же старается, – холодно улыбнулся он Джейн. – И я понимаю почему. Взгляните на нее: она танцует, и все смотрят на нее. Женщины – с завистью, мужчины – с вожделением. Каждый мужчина в этом чертовом кафе хочет ее. И каждый завидует остолопу Фредди. Все хотят быть на его месте… А вы? Вы сидите за этим столиком, пьете свой дурацкий вечерний кофе, читаете свою научную муть… Вас никто не видит. Никто не хочет. Вы никому не нужны, Джейн. Может быть, поэтому вы так не любите мужчин? Потому что они не видят в вас женщину?

– Следуя вашей логике, вы оскорбляете меня, потому что я отвергла ваши ухаживания, – с олимпийским спокойствием ответила Джейн и, сняв со спинки стула сумку, поднялась. – Передайте мои извинения Лиси. Мне жаль, что вечер не удался.

Лео долго смотрел вслед ее прямой, как доска, спине. Он уже жалел о сказанном, но было поздно. Когда вернулась Лиси, ему пришлось признать, что он вел себя, как последний гад.

– Честно говоря, на такое я не рассчитывал… Вот и все, что я могу сказать в свое оправдание. Ты говорила, что твоя подруга – крепкий орешек. Но на самом деле она, уж прости, больше напоминает ледяную глыбу. Я как будто целый час просидел в морозильной камере. Ты уж извини, Лисичка, но она – что-то…

– Сама знаю, – досадливо прищурилась Лиси. – Не знала бы, позвала какого-нибудь юношу с алеющими щеками, типа Фредди. Извини, Фредди… – Фредди скромно кивнул и прикрыл глаза длинными и бархатистыми, как крыло бабочки, ресницами.

– А может, я просто постарел? – притворно вздохнул Лео. – Раньше для меня такие чопорные дамы были – раз подмигнуть…

– Такие? – усмехнулась Лиси. – Сомневаюсь, что с такими ты когда-нибудь встречался. Жаль, а я на тебя так рассчитывала…

– Увы, мой романтический вечер не удался. А как твой? – Лео насмешливо покосился на Фредди, который тотчас же покрылся девическим румянцем.

– Спасибо, хорошо, – вяло улыбнулась Лиси и подумала, что Фредди отменно краснеет, но любовник из него наверняка никудышный.

«Здравствуй, дорогая Джейн!

Как твои дела? Как прошла встреча с подругой? Надеюсь, твоя Лиси не выбрала один из тех модных ресторанчиков, где вечно шум, гам и суета сует…

Хотел узнать твое мнение насчет моей работы. Ты уже начала ее читать? Посмотрев вступление, декан сказал, что моя теория насчет нового вида несколько… революционна. Впрочем, у старого консерватора любой шаг вправо или влево – уже революция. Мне очень интересно, что ты думаешь по этому поводу.

Кстати, Джейн, не хочешь заехать ко мне на этот уик-энд? Я пригласил бабушку и Вики, будут только свои. Думаю, дети тоже обрадуются, увидев тебя.

Всего самого лучшего,

твой друг Джеймс».

«Дорогой Джеймс, не хочется тебя огорчать, но вечер прошел ужасно. Лисичка притащила с собой двоих кавалеров. Угадай, для кого был второй? Его зовут Леонард, он, кажется, жуткий бабник и фанфарон. Если Лиси хотела меня «расшевелить» с помощью этого прощелыги с голливудской улыбкой, ей это не удалось. Я поставила его на место, а он наговорил мне кучу гадостей в духе закоренелого женофоба. И почему только мужчины думают, что если ты не порхаешь по жизни, как бабочка, если ты посвятила себя науке, а не праздным развлечениям, – ты обязательно стерва, «синий чулок» или что-то в этом духе? Самое ужасное, так думают не только незнакомые мужчины. Так думает и моя подруга Лиси. Конечно, она не считает меня стервой, но у нее навязчивая идея – найти мне мужчину. И, черт возьми, Джеймс, я страшно от этого устала…

Прости, что мучаю тебя своими проблемами, в то время как ты просишь моего совета. Итак, твоя работа…

Конечно, Смизи – страшный консерватор, но в чем-то он прав. Твой подход к новому виду не революционный, как выразился декан, а, я бы сказала, инновационный. Если ты продолжишь работу в том же ключе, она просто обязана будет иметь успех. Твои размышления по поводу конкретного вида и эволюции в целом, как мне кажется, не лишены оснований. Ты пишешь(…).

Так что, Джеймс, я уверена, у твоей работы большое будущее. Дерзай, твори, и да поможет тебе Бог в этом нелегком деле!

Что касается следующего уик-энда, я очень благодарна тебе за приглашение и постараюсь выкроить день для поездки. Буду очень рада увидеть Вики, твою бабушку и детей. Увидимся в университете, там, я надеюсь, у нас будет время обсудить и выходные, и твою работу.

Всего самого доброго,

твоя подруга Джейн».

2

– А вот и Лиси! – громко воскликнула Дина Марц и, подбежав к подруге, два раза чмокнула ее в щеку.

Поцелуи Дины липли к Лиси, как скотч, наверное, тому виной был блеск для губ, который Дине давно уже стоило отправить в мусорную корзину.

– Привет, девочки… – мрачно поздоровалась с подругами Лиси.

– Что это с тобой? – в голос воскликнули Кэтлин и Марджори.

– Неудача на любовном фронте? – предположила Дина, но тут же отмела нелепое предположение. – Нет, Лиси Старк просто не умеет проигрывать!

– Ха… – скептически улыбнулась Лиси.

– Неужели? – охнули Кэтлин и Марджори.

– Ну… – загадочно протянула Лиси, устраиваясь на мягком диване, застеленном пушистым розовым пледом. – Если так можно сказать, я проиграла…

– Не верю! – воскликнула Кэтлин.

– Не верю… – выдохнула Марджори.

Дина, чуть лучше разбиравшаяся в мимике и привычках Лиси, улыбнулась уголком губ.

– Так что же случилось?

– Ди, пусть Юджин принесет мне сок, – растягивая удовольствие, попросила Лиси.

– Юджин, принеси сок! Апельсиновый, со льдом! – крикнула Ди. – Может быть, сандвич, Лиси?

– С ума сошла! Я на диете.

– Кому-кому, – завистливо покосилась на Лиси Марджори, – а тебе уж точно диета ни к чему. У тебя счастливая конституция – сколько бы ты ни съела, все лишнее испарится.

Самой Марджори приходилось постоянно бороться с лишним весом. «У меня генетическая полнота, – объясняла подругам Марджори, печально глядя на пирожные со взбитыми сливками, вместо которых ей приходилось жевать какой-нибудь сельдерей или морковку, – если бы вы видели моих родственников, то не задавали бы глупых вопросов. Мама – как бочка, папа похож на Винни-Пуха, а бабушка… ну о ней мне лучше вообще промолчать…».

– Лисичка не ест из-за несчастной любви, – вздохнула романтическая Кэтлин. – Но кто тот негодяй, что посмел тебя отвергнуть?

– Не меня, – торжествующе улыбнулась Лиси. Кэтлин и Марджори попались-таки на ее удочку. – Мою подругу. А если быть более точной, это она отвергла ухаживания… Лео.

Театральная пауза, которую сделала Лиси, была весьма кстати. Священное имя повергло в трепет всех трех сразу.

– Твоя Джейн отвергла Леонардо? – округлила и без того кукольно-круглые глаза Дина. – Вот в это я точно никогда не поверю.

– Не верь, твое право, – тряхнула головой Лиси. Золотые искры брызнули на розовый плед. – А вот я вчера вечером своими глазами видела, как Джейн Кампин послала Лео ко всем чертям. Рассказываю все с самого начала. Я – иногда мне кажется, я просто сумасшедшая, – в очередной раз решила расшевелить свою замученную наукой подружку. Скромные и стеснительные кандидатуры отметались сразу – зная Джейн, я не сомневалась, что она проглотит их в два счета. Поэтому решила предложить «крепкий орешек» нашему Лео. – Лиси не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть на завистливые лица подруг. Каждая из них была бы на седьмом небе, если бы Лисичка хотя бы заикнулась о том, что может поговорить о них с Лео. – Вы все знаете, что наш дорогой Лео – любитель «крепких орешков». Но в этот раз Леонардо не повезло – «орешек» оказался не по зубам. Вы бы видели, как наш донжуан плясал вокруг Джейн, рассыпаясь перед ней в высокопарных фразах… А она сидела, как каменная, и смотрела на него, как на букашку… Нет, простите, их-то она любит – ну, в общем, как на пустое место. Потом мы с Фредди ушли танцевать, а когда вернулись, ее величество королева бабочек Джейн уже удалилась, оставив нашего Лео осознавать свою мужскую несостоятельность, – закончила Лиси.

Дина, Кэтлин и Марджори смотрели на нее так красноречиво, что слова были излишни. Лиси прекрасно знала своих подруг и понимала, над чем сейчас трудятся их скудно-извилистые мозги.

Какая-то мышка Джейн отказала красавцу Лео! Да как она могла! Я бы на ее месте… – Так наверняка думает Дина.

О господи, за ночь с этим парнем я рассталась бы со всем своим гардеробом! – Это Марджори.

Не может быть… Эта Джейн просто не умеет любить. Ах, если бы Лео хотя бы раз взглянул на меня… – А это – Кэтлин.

Да… – вздохнула про себя Лиси. Иногда я понимаю, почему Билла и Джейн тошнит от моих рассказов об этих дурочках. Но все-таки – они мои подруги… Пусть и безмозглые.

– Да ладно вам. На Лео свет клином не сошелся, – подбодрила подруг Лиси. – К тому же мистера Голливуд давно уже пора было щелкнуть по носу. Увы, сделать это смогла только Джейн… И, увы, я снова прогадала с мужчиной… Может быть, вы мне скажете, кто мог бы понравиться такой женщине, как Джейн? Какой мужчина? – поинтересовалась Лиси.

– Занудный клерк!

– Сдвинутый на науке псих!

– Может быть, человек-бабочка?

Лиси расхохоталась.

– Кэтлин, ты, как всегда, в своем репертуаре. Человек-бабочка! Бражник «мертвая голова»! А если серьезно?

– А если серьезно, – ответила Дина, – твоей Джейн нужно сменить обстановку. На что-то более романтичное. Взять отпуск, уехать на острова. Таити, Бали, Гавайи… Что-то в этом духе. Поселиться в каком-нибудь романтическом отеле, и там, в соответствующей обстановке…

– Ох, Дина, – вздохнула Лиси. – Боюсь, это не про нее. Если Джейн поедет на острова, ей будет не до мужчин. Она ринется на поиски бабочек, а вернувшись, снова засядет за свои насекомоведческие талмуды. И будет обсуждать их с этим своим… черт, забыла, как там его… С каким-то университетским коллегой, наверное, настолько же безликим, насколько невыразительно его имя… Они переписываются по электронной почте, общаются на работе, она даже ездит к нему в гости. Но, насколько я знаю, между ними ничего нет и никогда не будет. Он «всего лишь друг» – в этом вся Джейн. Не сомневаюсь, этот ее «мистер Наука» – страшно скучный тип. А какой еще мужчина будет заниматься наукой? Тем более насекомыми?

– Да уж, твоя Джейн – что-то… – вздохнула Дина Марц. – А как у тебя с Фредди?

– Да-да, про него-то ты ничего не рассказала! – заголосили Марджори и Кэтлин.

– Фредди? – Лиси разлеглась на диване и опустила голову вниз, рассыпав по ковру золотые волосы. Теперь все виделось ей вверх ногами, и мысль о Фредди не вызывала такой невыносимой скуки. – Мы мило потанцевали, он мило краснел, потом мы мило поехали к нему и мило занялись сексом. Утром я мило уехала, оставив записку… что-то вроде… ах, уже не помню, да это и не важно… А через пару часов Фредди уже совсем не мило насиловал мой телефон бесконечными звонками. Пришлось его отключить… Если он продолжит в том же духе, мне опять придется менять номер. Впрочем, я его все равно так и не запомнила…

– Да уж, – улыбнулась Дина. – С твоей памятью на цифры, я удивляюсь, как ты не забыла дату своего рождения.

– Я постоянно путаюсь в годах… И, увы, не всегда запоминаю имена…

– Еще бы, это очень выгодно, – хмыкнула Дина.

– Неужели он тебе совсем не понравился? – вернулась к обсуждению Фредди Кэтлин, которая втайне восхищалась этим молодым человеком, но страшно боялась, что подруги узнают ее тайну.

– Понравился? – Лиси резко подняла голову и теперь, сквозь звездочки в глазах, наблюдала за тем, как предметы становятся на прежние места. – С ума сошла, Кэтлин? Скромность в поведении – это очаровательно. Но в постели она – большой недостаток. Увы, все хорошее, что есть во Фредди, – это его внешность. Но я не жалею – новый опыт…

Кэтлин кивнула и даже улыбнулась, чтобы скрыть свои чувства и не выглядеть ни в чем не разбирающейся дурочкой. Лиси Старк – предмет для подражания. Но Кэтлин никогда не стать такой, как эта роскошная, желанная всеми мужчинами красотка. И, наверное, поэтому никогда не видать таких мужчин, как Лео и Фредди…

– Ну что, куда пойдем сегодня вечером? – спросила Дина. – Кстати, Лиси, помнишь Питера Клэйна? Он, кажется, тебе понравился… Так вот, насколько я помню, он частенько бывает в «Белой Мамбе». Не желаешь туда заглянуть?

Так сильно Джейн Кампин не злилась еще никогда. А уж тем более никогда объектом ее гнева не была лучшая подруга. Теперь-то Джейн вспомнила все эти постоянные упреки в ее «синечулочестве», в «неполноценности» ее жизни, в «чрезмерной скучности», в «предсказуемости на все сто».

– Ты посмотри на себя, Джейн, – сказала Лиси в их последнюю встречу. – На кого ты похожа? На женщину – нет. На мужчину – тоже нет. На старуху – вот на кого ты похожа! А тебе всего двадцать девять, Джейн, вспомни об этом! О, прости, я забыла. Ты вспоминаешь о своем возрасте раз в году – на свой день рождения. Да и тот ты ни разу не смогла отметить нормально! Какие-то скучные старушечьи посиделки, Джейн… Не понимаю, как так можно? Как можно вести такую жизнь, в которой каждый шаг, каждое движение, каждая минута, каждая секунда расписаны в твоем чертовом ежедневнике! А как ты одеваешься? Эти твои бесформенные серые свитера и широкие брюки, которые сто лет назад вышли из моды! Эти безумные очки! Джейн… Я же хочу тебе добра…

Значит, я предсказуема, черт возьми! – Джейн так сильно крутанула руль, что чуть не съехала на обочину дороги. Предсказуема и скучна, как одинокая старушка! Ну-ну, Лиси Старк, продолжайте в том же духе и скоро останетесь со своими подружками, которые не могут поговорить ни о чем другом, кроме шмоток и мужчин! Посмотрю, как вам понравится, Лиси Старк, что вашими единственными собеседницами станут безмозглые курицы!

Почувствовав, что теряет контроль над своими эмоциями, Джейн затормозила неподалеку от поворота на Вудлоу. Промокнув вспотевший лоб бумажным платочком, она сделала несколько глубоких вздохов и заглянула в зеркало. Этот жест, такой непривычный, напомнил ей о словах Лиси. Да, временами она, и правда, забывает о своей женской сущности. Но ведь это нормально для людей, погруженных в науку! Вряд ли Мария Кюри помогла бы мужу сделать столько открытий, если бы постоянно подкрашивала губы, поправляла прическу, обновляла маникюр и бегала в солярий…

Несмотря на доводы рассудка, Джейн не могла не признать, что выглядит паршиво. Растрепанный пучок волос, выбившиеся на лицо пряди, сурово сдвинутые брови – а вот и первая морщинка между ними, синяки под глазами, обветренные губы. Да и очки давно уже пора было обновить. Кажется, Джейн купила их на свою первую зарплату…

Впрочем, подумала Джейн, кого это волнует. В конце концов, я не собираюсь никого соблазнять. Моих коллег вполне устраивает мой внешний вид, а Лиси Старк – если ей не нравится мой облик, мой характер и моя жизнь – пусть катится ко всем чертям.

Набрав полную грудь воздуха, Джейн приказала себе успокоиться и покатила в Вудлоу, стараясь забыть о неприятном разговоре.

В Вудлоу – где, как всегда, царила атмосфера благодушия и уюта – ей наконец-то удалось расслабиться. Элен Ричтон, бабушка Джеймса, почуяв, что с Джейн творится что-то неладное, поспешила сделать девушке свой фирменный расслабляющий чай. Несмотря на статус бабушки Джеймса и прабабушки двоих детей, Элен выглядела довольно молодо для своего возраста и была очень энергичной дамой. Джейн всегда удивляло – откуда у восьмидесятилетней женщины столько сил и энергии. Элен, хоть и жила в отдельном доме, почти каждый день приезжала к внуку и правнукам, готовила и следила за чистотой в доме, где хозяйствовала приходящая домработница Маргит.

– Джейн, да на тебе лица нет! – всплеснула руками Вики, молоденькая сестра Джеймса. – Что с тобой случилось? Надеюсь, ты не попала в аварию?

– Слава богу, нет, – кисло улыбнулась Джейн. – Но, если честно, могла бы…

– Тетя Джейн приехала! – По лестнице к Джейн скатился огненно-рыжий шар – Брэд, сын Джеймса. Он, по его собственным словам, «до смерти обожал» оранжевый, поэтому Джеймс всегда покупал ему вещи этого яркого солнечного цвета.

Следом за Брэдом торжественной поступью шествовала Китти, которая была старше Брэда на целых (!) два года, мечтала стать актрисой и обожала перевоплощения. В понедельник Китти изображала светскую даму, во вторник – кокетливую представительницу богемы, в среду – деловитую бизнес-леди (роли менялись в зависимости от того, какой фильм посмотрела Китти). А четверг, пятницу, субботу и воскресенье – на этом настоял отец семейства – Китти была самой собой и страшно переживала, что «потеряет форму». Десятилетняя девочка обожала сыпать взрослыми словечками, чем доводила до слез (от смеха, разумеется) даже самых серьезных людей.

Джейн очень нравились эти дети, отличавшиеся непосредственностью и жизнерадостностью, и дети отвечали ей тем же. Элен Ричтон часто жалела, что Джеймс и Джейн не влюблены друг в друга. То-то была бы мачеха для ее внуков: спокойная, серьезная, внимательная и такая милая! Не то что та вертихвостка, которая бросила своих детей и укатила с любовником-бизнесменом!

Джейн расцеловала детей и сердечно обняла Джеймса. Оглядев подругу, Джеймс покачал головой:

– Вики права. Ты и впрямь сама не своя. Что-то случилось? Все из-за того ухажера, которого подсунула тебе твоя подружка? Ты только скажи, я живо объясню этому парню, что к чему…

Джейн покачала головой.

– Тогда кто? Может, что-то случилось в университете?

Джейн снова покачала головой.

– Ну ладно. Расскажешь потом. Если, конечно, захочешь, – понимающе кивнул Джеймс.

За это Джейн его и любила. Этот человек понимал ее, как никто другой. Даже лучше Лиси. Кстати, Лиси Старк была знакома с ним только по рассказам Джейн. Эти двое были настолько далеки друг от друга, что Джейн так и не решилась их познакомить. Впрочем, как и Лиси, которая так и не познакомила ее ни с одной из своих подружек.

– Все за стол! – скомандовала Элен. – Мы только тебя и ждали, Джейн. Я испекла потрясающий пирог с ежевикой. И, конечно же, приготовила твое любимое мясо в сливовом вине.

Джейн благодарно улыбнулась Элен. Только в этом доме она могла позволить себе есть по-человечески. У себя она не готовила – не умела, да и времени никогда не находилось. Зато всякий раз, когда Джейн приезжала в Вудлоу, ее кормили до отвала, так, что она с трудом поднималась со стула после сытного обеда.

За обедом Кэтти с Брэдом устроили настоящий концерт. В этот раз Китти изображала светскую даму и пела, а начинающий музыкант Брэд – полгода назад ему взяли учителя по фортепиано – старательно изображал аккомпаниатора.

Глядя на то, как маленькая Китти, завернувшись в бабушкины меха, старательно выводит: «У любви, как у птички, крылья, ее нельзя никак поймать», Джейн с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться и не обидеть маленькую певунью. Не менее комично выглядел Брэд, под ноги которому пришлось поставить скамеечку, – они не доставали до пола. Когда молодые люди закончили свое выступление, раздались громкие аплодисменты. Китти торжественно удалилась, а вслед за ней убежал Брэд, не забыв отвесить поклон.

– У тебя замечательные дети, – улыбнулась Джейн другу, – а у вас, Элен, – внуки.

– Спасибо, дорогая… – кивнула Элен. – Но, увы, мы никак не найдем им няньку. Все женщины, которые приходят сюда, уходят в тот же день и клянутся, что ни за какие деньги не будут работать с этими дьяволятами.

– Неужели? – удивилась Джейн. – Но они такие милые…

– Милые, – пробормотала Вики, пережевывая мясо. – Когда спят зубами к стенке… Ты бы видела их выкрутасы, когда сюда приходят эти несчастные женщины. Они та-акое творят… – Вики развела руками, показывая, что даже ее это зрелище не может оставить равнодушной.

– Да уж, Вики права, – согласился с сестрой Джеймс. – Вот, например, вчера, когда к нам пришла миссис Хольм – гувернантка, между прочим, с идеальными рекомендациями, – дети запрыгнули на подоконник, открыли окно и заявили, что спрыгнут вниз со второго этажа, если эта дама не оставит их в покое. «Дама» удалилась, красная как рак и злая, как тысяча разъяренных тигриц. А приходила милейшим ангелочком, прямо-таки доброй феей из сказки… Впрочем, я ее понимаю. Эти дети доведут и святого. Хотя, надо признать, у обоих хорошие задатки. После визита миссис Хольм я даже перестал сомневаться в том, что Китти станет трагической актрисой, а Брэд даст жару Джиму Кэрри.

– Они так сильно не хотят, чтобы с ними возилась няня? – спросила Джейн.

– Скорее, им страшно, что кто-то может претендовать на роль их матери, – объяснила Вики. Джеймс сделал вид, что ничего не услышал – он не любил, когда при нем упоминали имя его бывшей. – Они все еще любят ее, Джейн.

– Странное дело, – вмешалась Элен. – Они не видели ее столько лет, что вполне могли позабыть. Но нет – до сих пор помнят…

Джейн, глядя на несчастного Джеймса, тактично промолчала.

– Причем, что самое обидное, помнят все хорошее и начисто забыли, как эта потаскушка обошлась с ними…

– Бабушка… – напомнил о себе Джеймс.

– А что? – вскинулась Элен. – Разве я говорю неправду?

Джейн поняла – ссоры не миновать. Она опередила Вики, которая решила вставить в перепалку и свое словечко.

– Вы спрашивали, что у меня случилось? – напомнила о себе Джейн. – Так вот, моя дорогая подруга Лиси Старк отчихвостила меня за то, что я пренебрегла кавалером, которого она, по доброте душевной, пыталась мне сосватать…

Джеймс благодарно улыбнулся подруге. Он хорошо знал, чего стоило Джейн завести разговор на столь неприятную тему.

Элен и Вики во все глаза посмотрели на Джейн.

– Она? Тебя? Отчихвостила?

– Вот это наглость, – покачала головой Вики. – Не хочу говорить плохо о Лиси, тем более что я ее не видела, но, по-моему, она недалеко ушла от бывшей Джеймса… уж прости, Джеймс. Довольно легкомысленная особа, судя по тому, что ты о ней рассказывала, Джейн.

– Она… ну, может быть, слегка… – стушевалась Джейн. Несмотря ни на что, ей совсем не хотелось, чтобы кто-то плохо думал о ее подруге. – Но Лиси – душевный человек. Просто она видит все… по-другому…

– По-другому, по-третьему, – разворчалась Элен. – Живем-то мы на одном свете…

– Ошибочка, ба, – пробормотал Джеймс, ковыряя вилкой в остатках мяса. – Если бы все мы жили на одном свете, то понимали друг друга гораздо лучше… Ладно, суть не в этом. Чего тебе еще наговорила твоя Лисичка?

– Сказала, что я скучная, предсказуемая, похожа на старую одинокую бабку, что вся моя жизнь расписана вплоть до мелочей… И, честно говоря, – Джейн потупилась, как будто почувствовала за собой вину, – я боюсь, что она права…

– Твоя Лиси – полная дура!

– Вики, не стоит так резко судить о человеке, с которым ты незнакома, – одернул сестру Джеймс. – Ты и сама, знаешь ли, не подарочек, если посмотреть со стороны… – Вики смолкла и принялась прожигать взглядом скатерть. – А эта девочка, кажется мне, слишком много на себя берет, – повернулся он к Джейн. – Она – бабочка-однодневка. Вот пусть и живет в своем легком и ярком мире. А мы будем жить в своем, может быть, не таком ярком, но интересном и полном смысла. Забудь об этом. Просто не бери в голову, Джейн. И, если сможешь, донеси это до Лиси. А если нет – зачем тебе все это нужно?

– Сдается мне, чего-то я намудрила с мясом… – улыбнулась Элен, оглядывая сидящих за столом. – Может, специи не те?

– Ты о чем, ба? – поинтересовалась Вики.

– Мы чуть не поругались, а с нами это редко бывает…

– Да уж, – кивнул Джеймс. – Вот только, боюсь, дело не в мясе.

– А в чем же? – хитро улыбнулась Элен.

– «Прогнило что-то в датском королевстве»… – многозначительно изрек Джеймс.

– Да брось, братишка, не драматизируй, – махнула рукой отходчивая Вики. – К тому же на носу праздник, который не позволит нам совсем «прогнить», как ты выразился.

– Не я, а Шекспир.

– Шекспир или Лопе де Вега – Дня дурака это не отменяет.

– День дурака… ведь и правда, первое апреля совсем уже близко… – задумчиво произнесла Джейн. – Лиси как-то сказала, что я в жизни не придумала ни одного интересного розыгрыша. Я же предсказуема. На все сто…

– Послушайте-ка, – оживилась Вики, – а что, если нам разыграть твою Лисичку? А, Джейн?

Ее глаза заблестели, голос зазвенел колокольчиком. Джеймс покачал головой – ничего хорошего это не предвещало. Вики – мастерица розыгрышей, наверняка задумала что-то такое, отчего чертям в аду станет жарко. Впрочем, это качество в сестре ему нравилось. Он и сам не прочь был подурачиться, правда, получалось это все реже и реже из-за научной работы, которой он посвятил все время, оставшееся от преподавания в университете.

– Я даже не знаю, – неуверенно произнесла Джейн. – Честно говоря, розыгрыши – не моя стихия.

– Это будет не просто розыгрыш, а розыгрыш века, – сообщила Вики, не обращая внимания на сомнения Джейн. – Если все получится, твоя Лисичка просто охнет, когда поймет, что ее разыграли!

– Выкладывай, – рассмеялся Джеймс, глядя на загоревшуюся сестру.

– Да уж, – кивнула Джейн. – Нам надо знать, на что мы подписываемся.

3

– Билли…

– Прости, детка, но я не Билли.

– Черт, Фредди…

– Милая, но я не Фредди…

– Да какая, к дьяволу, разница… О господи, как же больно… Ради бога, дорогой, принеси мне таблетку от головной боли…

– Тебе плохо, радость моя?

– Нет, милый, мне дерьмово…

Лиси с трудом открыла глаза, казалось, навеки запечатанные похмельем. Перед ней замаячил обнаженный торс мужчины, на данный момент не подлежащий опознанию. Вспомнить подробности вчерашнего вечера Лиси не смогла бы даже на сеансе гипноза. Алкоголь начисто отшиб память.

От торса отделилась довольно крупная рука и, как показалось обладателю руки, потрепала Лиси по волосам. Лиси же почувствовала себя, как курица, которой собираются рубить голову.

– Больно же… Ты принесешь эту чертову таблетку? – простонала Лиси и зарылась лицом в подушку.

Судя по удаляющимся шагам, обладатель торса и руки поплелся за таблеткой обезболивающего. Лиси изо всех сил пыталась напрячь больную голову, чтобы вспомнить, с кем и как провела эту ночь. Но голова отказывалась варить, в ней, как выражалась Джейн, «вымерли серые клеточки». Джейн… – подумала Лиси. Кажется, вчера она впервые поругалась с лучшей подругой. Их разговор, в отличие от всего остального, Лиси помнила хорошо, до мельчайших деталей. Джейн была вне себя, когда они прощались. Все-таки нельзя быть такой резкой, осудила себя Лиси. Надо позвонить Джейн. Разумеется, когда серые клеточки «воскреснут».

Ну где же этот черт с таблеткой? – Лиси заставила себя оторвать голову от подушки и оглядеться по сторонам. Ее мутный взгляд наткнулся на белую футболку с кровавыми пятнами. О господи, я кого-то убила?! – испугалась Лиси, но тут же вспомнила, что облила вином мужчину, с которым танцевала. С кем же она танцевала? Перед глазами потихоньку начали всплывать картинки вчерашнего бурного вечера и не менее бурной ночи. Красивое мужское лицо, выразительный, полный желания взгляд…

Ну конечно же, она была с Питером Клэйном! Ей так хотелось затащить его в постель, и вот – ее желание исполнилось, впрочем, как всегда. Но кто бы знал, какая тяжкая расплата последует за ночью, которой Лиси практически не помнит!

Наконец-то в комнату вернулся Питер. На его лице была блаженная улыбка, словно жестокое похмелье обошло его стороной. На подносе у него стоял стакан с водой и блюдце со спасительной таблеткой.

– Милая, ты уже пришла в себя? – поинтересовался Питер, присаживаясь на краешек постели.

Лиси готова была убить его за дурацкий вопрос, но решила отложить это мероприятие до того, как ее голова придет в норму.

– Уже… – пробормотала она и потянулась за стаканом.

Пит взял таблетку и поднес ее к губам Лиси.

– Открой ротик, детка, – заботливо предложил он.

Нашел время играть в свои дурацкие игры! – возмутилась про себя Лиси, но рот все-таки открыла.

– Тебе хорошо было этой ночью? – не унимался Пит.

Отвратительно, хотелось ответить Лиси.

– Прости, милый, но я с трудом вспоминаю подробности.

– Ужасно, – огорчился Пит. – Но я могу помочь тебе вспомнить… – прошептал он и потянулся губами к губам Лиси.

Лиси увернулась от поцелуя. Что за идиот! Интересно, если бы она лежала на смертном одре, Пит тоже лез бы к ней с домогательствами?!

– Пит… – из последних сил изображая кокетство, шепнула Лиси. – Я скверно себя чувствую. Но, думаю, пока ты будешь принимать душ, приду в себя…

– Конечно, милая, – оживился Пит. – Моя киска подождет меня в кроватке?

– Разумеется, пупсик… – улыбнулась Лиси.

Питер Клэйн слишком плохо знал Лиси, чтобы догадаться, что именно означает это «пупсик» и эта лисья улыбочка, скользнувшая по ее губам…

– Дина, я умираю… – трагическим тоном сообщила Лиси.

– Лиси, милая, но я не одна, – умоляюще шепнула в ответ подруга.

– Дина, ты не можешь вот так меня бросить… – не сдавалась Лиси. – В конце концов, идти одной в «Чокнутую Лошадку» просто неприлично. Представь себе – все эти люди, и я – в ужасном одиночестве…

– Но я же не могу бросить своего друга одного в постели?

– Я же смогла…

– О, это вполне в твоем духе. Но не в моем, – продолжала упорствовать Дина, но Лиси не сомневалась: не пройдет и минуты, как Дина Марц сдастся и приедет, чтобы скрасить ее одиночество.

– Дина, мы же подруги… – печально вздохнула Лиси. – Я надеялась, это что-то значит для тебя. Мне так плохо, я только что сбежала от Пита Клэйна. И стою на улице, совершенно не соображая, что делать… Когда ты нуждалась в моей помощи, я не оставила тебя. Вспомни, мне пришлось плюнуть на свидание с Лео, когда ты просила помочь тебе выбрать платье для коктейля…

– Ладно, Лисичка, – сдалась Дина. – Лови машину и подъезжай к «Чокнутой Лошадке». Я буду там раньше тебя, поэтому успею сделать заказ. Тебе – как обычно?

– Как обычно, – с облегчением кивнула Лиси.

«Чокнутая Лошадка» была не ахти каким ресторанчиком, но Лиси ее любила. «Лошадка» напоминала ей о маме, которая, чтобы хоть как-то порадовать дочь, приводила ее сюда и заказывала молочный коктейль – только на это и хватало денег.

Мама работала продавщицей в цветочной палатке и получала какую-то смешную сумму, которая разлеталась в первую же неделю получки. Отца, бросившего мать на седьмом месяце беременности, Лиси не видела до тринадцати лет. В тринадцать, когда умерла мама, он вдруг объявился и сказал дочери, что теперь она будет жить с ним. Лиси, потрясенная обрушившимся на нее несчастьем, даже не смогла должным образом отреагировать на появление блудного отца, и тот решил, что это типичное для обиженной дочки поведение. Чувствуя за собой вину и будучи человеком состоятельным, он принялся баловать девочку.

Теперь у Лиси было все, о чем раньше она не могла и мечтать: роскошный дом, шикарно обставленная детская, сотни дорогих игрушек, новые платья из последних коллекций «Гуччи» и «Версаче», пустые, но модные и богатые подружки, у которых Лиси училась «хорошим манерам».

Отец отдал богу душу, когда Лиси исполнилось двадцать два. Он оставил ей приличное состояние, на которое долгие годы можно было жить, ни в чем себе не отказывая. Отец Лиси был женат, но давным-давно развелся, поэтому Лиси оказалась единственной наследницей. Но она не чувствовала благодарности – отец, сам того не желая, прочно вбил ей в голову, что вся эта роскошь – расплата за его многолетнее безразличие к дочери.

С Джейн Кампин Лиси познакомилась в университете, когда отцу пришла в голову блажь дать дочери хорошее образование, которое сама Лисичка считала пустой тратой времени. Но это, пожалуй, было единственным, на чем настаивал ее отец, поэтому Лиси решила хоть в чем-то не перечить старику.

Джейн и тогда уже была довольно замкнутой девушкой, живущей в мире своих никому не понятных проблем и исследований. Если бы не экспедиция, в которую отправилась Джейн, и каникулы Лиси, которые она проводила в том же месте, что и будущая подруга, они, возможно, никогда бы не познакомились. Но в чужой стране – обе девушки оказались в Марокко – оказалось гораздо легче найти общий язык, нежели в университете, где было достаточно единомышленниц, говорящих на родном языке. Очень скоро Лиси начала поверять Джейн свои любовные секреты, а Джейн подолгу говорила о своей учебе и планах остаться работать в университете. Чуть ближе узнав Джейн, Лиси невольно сравнила ее со своими подружками. Джейн оказалась гораздо более интересным и начитанным человеком, чем те девушки, с которыми привыкла общаться Лисичка. Но, увы, у Джейн не было того легкого отношения к любви и жизни, которое Лиси привыкла встречать у своих сверстниц.

Однако это не помешало подругам продолжить общение в университете. Девушки оказались достаточно умными для того, чтобы сохранять нейтралитет и не вторгаться в круг общения, который у обеих к тому времени уже сложился. Правда, Лиси все-таки познакомила подругу с Билли Торном, но только потому, что Билли очень сильно отличался от большинства молодых людей, с которыми встречалась Лисичка…

После долгих лет общения девушки доверяли друг другу настолько, что обе обменялись ключами от собственных квартир, так что одна, при надобности, могла зайти к другой, чувствуя при этом себя хозяйкой дома…

«Чокнутая Лошадка» состояла из нескольких залов: одного банкетного, другого «студенческого», облюбованного представителями шумной молодежи, третьего – для обычных посиделок самых обычных людей. Лиси предпочитала обычный – именно здесь она много лет назад пила молочный коктейль с мамой.

Дина Марц сидела за самым последним столиком, рядом с окном, закрытым шторкой из дешевого плюша. На ней было платье мертвенно-зеленого цвета, за который Лиси в любой другой день устроила бы подруге хорошую взбучку. Но сейчас, в благодарность за Динину уступчивость, Лиси решила промолчать. К тому же последняя ссора с Джейн вышла именно из-за этой ее нетерпимости. А Лисичке совсем не хотелось рассориться с еще одной подругой…

– Я уже сделала заказ, – мрачно сообщила Дина. Если бы оттенки голоса тоже имели цвета, цвет Дининого тона был бы таким же мертвенно-зеленым, как и ее платье.

– Спасибо, подруга.

– А ты неплохо выглядишь для девушки, у которой жуткое похмелье и которая только что сбежала из постели своего бойфренда.

– Твоя ирония неуместна. К тому же мой бойфренд – приключение на одну ночь.

– Питер тоже не оправдал твоих ожиданий?

– Если бы я помнила… – вздохнула Лиси. – В любом случае, с утра этот парень показался мне довольно мерзким.

– Не понимаю, как тебе это удается…

– Что именно?

– Затаскивать в постель самых красивых мужчин, а потом бросать их, как несостоявшийся хозяин бросает недавно купленного щенка.

– Очень смешно, – обиженно покосилась на подругу Лиси. – Вообще-то я надеялась получить дружескую поддержку. Если бы мне хотелось услышать мораль, я позвонила бы Джейн.

– Ладно, – смягчилась Дина, которой совсем не импонировало сравнение с занудой Джейн. – Выкладывай, как провела свою романтическую ночь.

– Да никак, – ответила Лиси, наблюдая за официантом, который шествовал в их сторону с полным подносом, – с похмелья у Лиси всегда образовывалась дыра в желудке размером с лунный кратер. – Честно говоря, я не помню даже того, как мы вышли из «Белой Мамбы».

– О… Зато я помню, – засмеялась Дина, обнажив ряд мелких зубок. – Он вынес тебя на руках, посадил в свое роскошное авто и увез в неизвестность….

– Неизвестностью оказался его дом, – уточнила Лиси, жадно оглядывая содержимое подноса, который принес официант. – Когда я проснулась, – продолжила она, совершенно не смущаясь присутствием молодого человека, – я забыла, с кем лежу в постели… Пока вспоминала, перебрала все имена. И ты знаешь, он даже не обиделся. Побежал, как миленький, за таблеткой обезболивающего. А потом – ну ты представляешь, какой идиот, – Лиси кокетливо повела плечиком в сторону оробевшего официанта, – предложил мне вспомнить вчерашнюю ночь.

– А ты?

– Отправила его в душ, а сама сбежала.

– Где логика? – покачала головой Дина. – Вначале ты кокетничаешь с ними, а потом убегаешь от них чуть свет… Я тебя не понимаю.

– Иногда я сама себя не понимаю, – игриво улыбнулась Лиси, и официант, краснея, робко улыбнулся ей в ответ. – Спасибо, Патти. Тебя ведь Патриком зовут? – Лиси прочитала его имя на бейджике. – Паренек кивнул – теперь его лицо напоминало пятно от пролитых красных чернил. – Ты просто умничка, Патти. Только не верь женщинам – они все лгуньи.

– Эта – самая главная, – улыбнулась Дина.

Патрик ушел от столика, как слепой, натыкаясь на столы и стулья, а девушки тихо хихикали, глядя на смущенного парня.

Потом Дина начала болтать о своем новом увлечении, которое вот уже целый месяц просыпалось в ее постели, а Лиси принялась уничтожать еду, принесенную «умничкой Патти». Дина заказала все, что требовалось Лиси для таких случаев: мясо с кровью, салат «Любимчик» с жареными грибами, языком, ветчиной и куриным филе, порцию печеного картофеля с белым соусом и, конечно же, молочный коктейль. Лиси всегда начинала с мяса, а заканчивала картофелем. Стоило ей хорошенько поесть, как головокружение, тошноту, страхи и все прочие похмельные симптомы снимало как рукой.

После еды к Лиси вернулось хорошее настроение, и она почувствовала себя в силах даже позвонить Джейн с извинениями.

– Зачем? – ошарашенно спросила Дина. – Ты же сказала ей чистую правду?

– Правда была слишком резкой, – объяснила Лиси. – Во всяком случае, для Джейн. А я не хочу, чтобы она меня ненавидела.

– Успокойся, твоя Джейн слишком скучна, чтобы ненавидеть, – презрительно усмехнулась Дина. – Уверена, она позвонит тебе сама.

– Джейн – не ты, – оборвала ее Лиси, обидевшись за подругу. – Она очень гордая. Вдруг это навсегда?

Дина наигранно рассмеялась, хотя высказывание Лиси сильно ее задело.

– Издеваешься, Лисичка? Навсегда – скажешь тоже… Твоей Джейн нужна хорошая порка – ты ей ее устроила. А теперь собираешься извиняться?

– Собираюсь, – решительно ответила Лиси и потянулась к сумочке, чтобы достать мобильный.

– Погоди-ка, – остановила ее Дина. В ее голове давно уже зрел хитроумный план, и девушка решила, что наступило время привести его в действие. – У меня есть блестящая мысль, и я уверена, тебе она понравится.

Лиси вернула сумочку на прежнее место и вопросительно посмотрела на Дину. С «блестящими» мыслями – да и с мыслями вообще – у подруги всегда было скверно. Но вдруг Дина Марц хотя бы раз в жизни предложит что-нибудь умное?

– Ты ведь всегда любила апрельские розыгрыши, так, Лисичка? – Лиси кивнула, все еще не понимая, к чему клонит Дина. – Так вот, в этот раз мы разыграем Джейн Кампин. Да так, что она никогда этого не забудет…

4

В этот день студенты Джейн Кампин всегда отличались особой сообразительностью, по загадочным причинам отсутствующей во время учебного процесса.

Стив Морган – а Джейн не сомневалась в том, что это мог сделать только он, – развесил на первом этаже карикатуры на всех преподавателей, разумеется, не забыв про Джейн. На листочке бумаги красовалась одетая в паранджу женщина с огромной сумкой в руках. Из-под паранджи выглядывали только очки. В женщине без труда угадывалась Джейн: огромная сумка и очки были предметом шуточек и смешков, правда, добрых, у всех студентов. Джейн в который раз вспомнила Лисичкины слова. Если с сумкой ничего уже не поделаешь – в маленькую дамскую сумочку не влезет все необходимое, – то очки уж точно нужно купить поменьше и помоднее… Джейн утешала себя тем, что кое-кому досталось от Стива больше, чем ей. Например, декана Смизи Стив представил в виде огромной желтой тыквы с ручками и ножками. В ручках тыква держала знаменитое университетское пугало – «черный список» декана Смизи. Конечно, Фрэнку Смизи давно стоило попробовать избавиться от лишних килограммов, но похудевший декан без своего «черного списка» – это было бы что-то из области фантастики.

В общем, досталось всем, даже Джейку – ему фантазер Стив пририсовал радужные крылья, – но Джейн не могла избавиться от неприятного чувства, что Стив Морган, голос студенчества, видит ее в том же свете, что и Лиси Старк…

А может быть, я просто накручиваю себя, чтобы оправдать то, что собираюсь сделать? – размышляла Джейн, поднимаясь на второй этаж. – Вся эта затея – не лучшая идея Вики… Но, в конце концов, с Лиси ведь ничего не случится, если…

– Мисс Кампин! – раздался за спиной Джейн зычный мужской голос.

Джейн обернулась. По ступеням, потея и кряхтя, поднимался декан Смизи. Его лицо было красным, взгляд – метал громы и молнии.

– Мисс Кампин, вы видели, что они с нами сделали! – возмущался Фрэнк Смизи.

– Сделали? Кто? – удивилась Джейн.

– Наши дорогие студенты! Разве вы еще не видели рисунков на первом этаже?

– Ах, это, – улыбнулась Джейн. – Ну конечно, не очень-то приятно…

– Не очень-то приятно?! Да это просто возмутительно! – не унимался Смизи. – Если бы я знал, чьих это рук дело…

– То?

– Исключил бы негодяя из университета!

– За какие-то рисунки?

– Какие-то?! Мисс Кампин, по-моему, вы чего-то не понимаете. Демократия в университете, как правило, не приводит к добру. Все это либеральничание со студентами, которое, кстати, практикуете вы и мистер Ричтон, ведет к революции. И начало ее мы наблюдаем на этой самой доске позора, которую вы, мисс Кампин, изволите называть «рисунками».

– Мистер Смизи, это действительно всего лишь рисунки, – осмелилась возразить Джейн. – Если мы будем фыркать и возмущаться, над нами станут смеяться еще больше. И потом, что плохого в том, что в нашем университете учатся такие талантливые молодые люди?

– Талантливые?! – побагровел и без того красный декан. – Может, предложите еще и наградить их?! Выдать медаль или денежную премию за то, что они смеются нам в лицо?! Как вы считаете, мисс Кампин, сколько я должен заплатить этому весельчаку, который сделал из меня тыкву?!

– Мистер Смизи… Сегодня первое апреля. Это шутка, не больше… – пролепетала Джейн, чувствуя, что вступать сейчас в спор с деканом занятие столь же бессмысленное, сколь опасное.

– Первое апреля! День дурака! Значит, я – дурак! – путем нехитрых умозаключений вывел Смизи. – Так, значит?!

– Я ничего такого не говорила, мистер Смизи…

– Может, вы и не говорили, мисс Кампин, но чувствую я себя именно так.

Фрэнк Смизи одарил Джейн взглядом, исполненным обиды и праведного гнева, и продолжил свое восхождение на третий этаж, где располагалась святая святых – его кабинет.

Джейн вздохнула. Стычки со Смизи не были редкостью. Слава богу, декан был вспыльчив, но отходчив, поэтому у Джейн редко случались неприятности. Но разругаться с Фрэнком Смизи перед самым отпуском – дурная примета.

Вместо того чтобы пойти к себе, Джейн поспешила найти Джейка. Ее волновала судьба Стива Моргана: декану не составит труда узнать, кто автор карикатур, поскольку желающих получить «тридцать сребреников» от Фрэнка Смизи в университете хватало.

– Не беспокойся, – попытался утешить ее Джейк. – Ты же знаешь, старина Фрэнк отходчивый. Завтра он уже забудет об этих рисунках. А ты лучше найди Стива и предложи ему снять карикатуры. Все равно их все уже видели… Нет объекта гнева – нет и гнева… Кстати, Джейн, ты уже позвонила Лиси?

– Нет… – промямлила Джейн. Она все утро решалась набрать Лисичкин номер, но так и не смогла.

– Хочешь поставить под угрозу план моей сестрички? – улыбнулся Джейк. – Честно говоря, я тоже от него не в восторге. Но если Вики что-то вобьет себе в голову, а Элен ее в этом поддержит… Сама понимаешь, отговорить этих двух попросту нереально. Надеюсь, это не зайдет далеко. Пара дней и…

– Хорошо, Джейк, я позвоню, – пообещала Джейн, мысленно проклиная всю эту затею с розыгрышем.

Расспросив студентов, Джейн узнала, что горе-художника – причину негодования декана Смизи – только что видели в студенческой столовой. Там Джейн и обнаружила Стива Моргана. Он преспокойно поглощал обед и, судя по всему, даже не подозревал, какая беда нависла над его головой.

– Можно, Стив? – поинтересовалась Джейн и, когда недоумевающий студент кивнул головой, присела за столик. – Извини, что прервала твою трапезу, но дело у меня срочное.

– Что-то случилось, мисс Кампин? – встревоженно поинтересовался Стив, судя по всему, уже догадавшийся, что послужило причиной появления преподавательницы за его столиком.

– Твои рисунки… – начала было Джейн, но Стив ее перебил:

– Простите, мисс Кампин, я не хотел вас обидеть. Извините, это была только шутка… Честное слово, я…

Джейн махнула рукой, призвав Стива не тратить свое красноречие.

– Я-то все понимаю, Стив. А вот декан Смизи…

– Он знает, кто это сделал? – побледнел Стив.

– Пока нет. Но, как ты знаешь, пока – явление временное. Когда я говорила со Смизи, он был зол, как три тысячи чертей. И если у него не найдется более важных дел, то, увы, Стив, твое обучение в этом университете окажется под вопросом.

– Что же мне делать, мисс Кампин? – пробормотал Стив. – Черт, простите, мисс Кампин, я ведь знал, что у Смизи плохо с чувством юмора…

– Знание – великая сила, Стив. Но иногда наши эмоции оказываются сильнее, чем рассудок… – улыбнулась Джейн. – Мой тебе совет: сними карикатуры как можно скорее. Если не хочешь, чтобы тебя застали за этим занятием, я отпущу тебя с семинара. Но ты мне его отработаешь, Стив, и сдашь все, что задолжал за последний месяц. Договорились?

– Конечно, – повеселел Стив. – Спасибо, мисс Кампин. Вы замечательный человек.

Джейн улыбнулась и уже собралась уходить, но что-то в ее голове настойчиво требовало задать Стиву Моргану вопрос, который мучил ее с того момента, когда она увидела себя на «доске позора», как выразился декан.

– Стив?

– Да, мисс Кампин?

– Не подумайте, что я обиделась, Стив… Просто мне хочется знать одну вещь. Только честно, Стив.

– Конечно, мисс Кампин.

– Эта женщина в парандже… Меня все видят такой? Или только ты?

Стив покраснел. Он обещал сказать правду, но не был уверен, что такая правда понравится Джейн Кампин.

– Смелее, Стив, – подбодрила Джейн студента.

– Все, мисс Кампин, – опустив глаза, ответил Стив. – Точнее, многие. Но ведь они вас любят, мисс Кампин, – поднял он голову. – И вы это знаете.

– Спасибо, Стив, – кивнула Джейн и побрела к выходу из столовой.

– Лиси, Лиси… Хоть бы ты не взяла трубку… – шептала Джейн, внимая гудкам в телефонной трубке.

Но ее мольбы не были услышаны – Лиси Старк подняла трубку, и довольно быстро, что было совсем на нее не похоже.

– Джейн! – радостно воскликнула она, так что сердце Джейн сжалось. – Я так рада тебя слышать! Я уже сама хотела тебе звонить, но ты меня опередила.

– Лиси, ты сейчас свободна? – поинтересовалась Джейн, стараясь не обращать внимания на радостные возгласы подруги.

– Для тебя – да!

– Заедешь ко мне?

– Конечно! У меня для тебя есть маленький сюрприз…

– У меня тоже, – мрачно пробормотала Джейн. Еще неизвестно, понравится ли этот сюрприз Лиси…

– Все, Джейн, я уже мчусь! Лучше поговорим при встрече! – крикнула Лиси и положила трубку.

Сердце Джейн сжалось. И зачем только они с Джейком пошли на поводу у Вики и Элен? Какая глупая, сумасшедшая идея… А может быть, Лиси права, и Джейн действительно не способна сделать ничего непредсказуемого? Неприятные воспоминания всколыхнулись в Джейн. Нет уж, на этот раз она удивит Лиси, даже если подруга после этого разорвет ее на тысячу маленьких кусочков. Решено. Если Джейн Кампин что-то задумала, ничто не заставит ее отступить…

Лиси вбежала в дом румяная, раскрасневшаяся и такая счастливая, что Джейн пожалела и о принятом решении, и о том, что так долго злилась на подругу. Но когда Лиси принялась рассказывать ей о своих любовных похождениях, Джейн подумала, что Вики не так уж неправа, называя ее подругу «вертихвосткой».

– Хочешь вина, Лиси? – дрогнувшим голосом перебила подругу Джейн.

– Хочу, – кивнула Лисичка. – А с каких пор ты держишь в доме вино?

– Не держу. По случаю купила. Выпьем в честь примирения?

– Конечно!

Джейн вышла на кухню. В голове крутилась одна только мысль: «Что я делаю?! Я с ума сошла!». Но все происходило как бы без участия Джейн: совсем не ее руки наливали вино, совсем не ее пальцы ковырялись в пузырьке с таблетками, совсем не она положила снотворное в полный бокал, предназначенный для лучшей подруги. И уж точно, вовсе не Джейн Кампин с невозмутимым видом принесла этот бокал в гостиную и поставила его перед Лиси.

– Дорогая Лиси…

– Дорогая Джейн…

– Я начну первой…

– Нет уж, я начну…

– Не хватало снова поссориться…

– Ладно уж, начинай…

– Итак, дорогая Лиси… – торжественно изрекла Джейн. – Мы с тобой – во многом разные, и оттого не всегда понимаем друг друга. Но несмотря на то, что мы живем в разных мирах, мы хотим узнать друг друга лучше. И пытаемся это сделать… в меру своих возможностей. Так вот, я надеюсь, Лиси, что мы наконец начнем понимать друг друга так хорошо, что нам будут завидовать самые-самые лучшие подруги…

– Поддерживаю, Джейн. Великолепный тост! – улыбнулась подруге Лиси.

Чтобы не смотреть, как Лиси пьет вино, Джейн даже отвернулась. Она чувствовала себя отравительницей, хотя знала, что в бокале – вполне безопасная доза снотворного. Что за драматизм? – ругала себя Джейн. – Лиси далеко не ангел, к тому же ее розыгрыши тоже не всегда отличались безобидностью… Но совесть уболтать не удавалось – на душе было так гадко, словно Джейн и впрямь совершала преступление…

– Помнишь, я говорила о сюрпризе? – Лиси залезла в сумочку и извлекла из нее большой запечатанный конверт. – Здесь – только его часть. – Джейн потянулась было к конверту, но Лиси с хитрой улыбочкой спрятала его за спиной. – Подожди, торопыга… Распечатаешь, когда я уеду. Там написано то, что тебе нужно делать. Действуй точно по моим указаниям. Обещаешь?

В обычной ситуации Джейн бы отказалась, предпочтя вначале узнать, каким таким указаниям она должна следовать. Но теперь, глядя на подругу и испытывая безмерную вину за содеянное, Джейн не осмелилась возражать.

– Обещаю, – вздохнула она.

– Только когда я уеду… – напомнила Лиси, и Джейн еще раз подтвердила свое обещание.

Через полчаса Лиси Старк мерно посапывала на диванчике в гостиной Джейн. Когда к дому подъехала машина Джейка и раздались заветные гудки, Лиси даже не шелохнулась.

Раздираемая противоречивыми чувствами, Джейн вышла из дома и подошла к машине Джейка.

– Ну как? – взволнованно спросил Джейк.

– Спит… – прошептала Джейн, хотя скрываться теперь было не от кого. – Как убитая… Что-то мне не по себе, Джейк.

– Вики говорит, это пойдет ей на пользу.

– Будем надеяться, что так, Джейк.

После так называемого отъезда Лиси – Джейк уложил сопящее тело на заднее сиденье своего джипа – Джейн решила открыть конверт, который оставила ей подруга, и исполнить «последнюю волю» Лиси.

Дрожащими руками Джейн вскрыла конверт и вынула из него аккуратно сложенный и надушенный – как это в духе Лиси Старк! – листок бумаги, исписанный ровным почерком подруги.

«Дорогая Джейн!

Ты прочтешь это письмо, когда я уже уеду, но это вовсе не означает того, что мы с тобой не встретимся в ближайшее время. В честь нашего примирения и твоего долгожданного отпуска я решила устроить тебе сюрприз. Если ты, конечно, не струсишь, мы с тобой отправимся в увлекательнейшее путешествие, о котором, я надеюсь, ты будешь вспоминать всю свою жизнь.

А теперь читай внимательно – я пишу, что тебе нужно сделать:

1. Собери все самое необходимое (исключая одежду, она тебе не понадобится), возьми документы. Билет, который предназначен для тебя, я прилагаю к письму.

2. Посмотри на часы: в аэропорт ты должна приехать ровно к девяти часам.

3. Надень свой серый плащ с большой пряжкой на поясе.

3. Возьми такси и поезжай в аэропорт.

4. В аэропорту встань у той стены, что напротив табло. Тебя встретят – я описала, как ты будешь выглядеть. Не беспокойся, тот, кто тебя встретит, очень хорошо знает, что нужно делать.

5. В точности следуй указаниям, которые тебе даст этот человек.

6. Ты ведь всегда держишь свое слово? Я на тебя надеюсь, Джейн. У тебя есть шанс хотя бы раз в жизни «выбиться из графика»!

Целую, твоя подруга Лиси».

Исключено! – подумала Джейн. Я не могу никуда уехать. Тем более Лиси теперь, уже точно, не составит мне компанию… Но я ведь обещала, дала честное слово, что буду действовать согласно ее плану…

После недолгих колебаний Джейн решила поехать в аэропорт, встретиться с «доверенным лицом» подруги и объяснить, что ни она, ни Лиси не смогут никуда поехать. Посчитав этот вариант единственно правильным, Джейн посмотрела на часы. До срока, указанного в письме, оставалось всего полчаса. И за эти полчаса Джейн Кампин должна была доехать до аэропорта.

Впопыхах Джейн чуть не забыла про плащ с большой пряжкой. Он висел в шкафу и был запрятан так глубоко, что ей пришлось выгрести все содержимое шкафа и оставить его на полу – времени заталкивать вещи обратно не было.

Выскочив из дома, Джейн поймала такси. Пожилой ворчливый мужчина содрал с нее сумму вдвое большую, чем девушка собиралась ему предложить. Но торговаться Джейн не умела, поэтому, заплатив грабителю требуемую сумму, поехала в аэропорт.

В огромном зале было так много народу, что Джейн засомневалась: узнает ли ее человек, о котором писала Лиси. И вообще, что это за человек? Может быть, одна из подруг Лисички? А может быть, Билли Торн? Хорошо бы, Билли, подумала Джейн. С этим парнем она прекрасно ладила. Он был не похож на всех тех, кого пыталась сосватать ей Лиси…

Шли минуты, но ни Билли, никто другой не появлялся. Может быть, я не там встала? – разволновалась Джейн. А может быть, Лисичка имела в виду не тот плащ? Впрочем, какой еще плащ она могла иметь в виду? У Джейн было всего два плаща. Первый, тот, что на ней, и второй – черный плащ «Здравствуй, старость», как его называла Лиси, у которого вовсе не было ни пояса, ни пряжки…

Джейн достала из кармана письмо и еще раз его перечитала. Вроде бы все правильно. Стена напротив табло, плащ с большой пряжкой. Черт, ну где же этот человек? Глаза Джейн скользнули по табло. Интересно, на каком самолете собиралась отправить ее Лиси? Франция, Германия, Югославия… Не угадаешь…

Джейн вспомнила, как стояла в этом аэропорту будучи еще студенткой. Тогда она летела в Марокко – это была первая в ее жизни экспедиция. Конечно, для этой увлекательной поездки слово «экспедиция» слишком громкое, но все же… Именно в Марокко они и познакомились с Лисичкой. Джейн как сейчас помнила момент их встречи: Лиси сидела в кафе и томно потягивала марокканский чай, а Джейн, не веря своим глазам, разглядывала самую красивую девушку в университете, которая волей случая оказалась в этих краях.

– А вот и вы! – Незнакомый мужской голос вырвал Джейн из приятных воспоминаний. – Слава богу, а то я уж думал, вы не придете. Она сказала мне, что вы будете в плаще с большой пряжкой. Если бы не этот чертов… тьфу ты, простите, не этот плащ, я бы вас нипочем не узнал…

Джейн посмотрела на мужчину. Он не был похож на тех молодых людей, с которыми ее знакомила Лиси. На вид ему было около сорока лет, его сложно было назвать «мальчиком с обложки», каких предпочитала Лисичка. Лицо, покрытое жесткой щетиной, говорило о том, что его обладатель уже несколько дней не брился, а запах, исходящий от него, – о любви к крепким напиткам.

Видно, Лиси решила соригинальничать, подумала Джейн, а вслух сказала:

– Я знаю, что вас прислала…

– Тсс… – оборвал ее мужчина. – Не надо имен. Мы оба хорошо знаем, кто кого прислал. На разговоры нет времени. Сейчас я…

– Я не могу лететь, – перебила его Джейн.

– Вы спятили? – возмущенно прошептал мужчина. – Что значит – не могу? Деньги уже заплачены, вы должны лететь.

– Да ничего я не должна, – возразила Джейн. Хамский тон посланца ее порядком возмутил. – И никуда я не полечу. Если вы настаиваете, я верну вам деньги.

– Ха, – усмехнулся мужчина. – Во-первых, я платил не вам и приму их только от того человека, который у меня их взял. Во-вторых, что вы будете делать с договором? В нем, между прочим, значилось ваше имя.

– Мое? – удивленно спросила Джейн. – Но она ничего не говорила мне о…

– Господи, что за черт! – выругался мужчина. – Или вы полетите со мной, или мне придется подать в суд на вашу раздолбайскую контору.

– Какую контору?

– Сами знаете какую. Думаю, ваша приятельница не придет в восторг, если я подам на нее в суд.

Во что ввязалась Лиси? – испуганно подумала Джейн. Что за контора? Что за договор? Может, обратиться в полицию аэропорта? Пусть они выяснят у этого типа, какими делишками он занимается… А если это навредит Лиси? Кто знает, во что впуталась эта авантюристка?

– Послушайте, – зашептал мужчина. – Кончайте ломать комедию. Пилоты – не таксисты. Они ждать не будут. Вы летите первым классом, а я – экономом. Ваша… приятельница сказала мне, что так будет лучше. Ваш билет должен быть при вас. Мы увидимся только в Марокко. Там и поговорим. Кафе «Сирокко» – вас предупредили?

Джейн механически кивнула головой. Слово «Марокко» будто загипнотизировало ее, снова напомнив о знакомстве с Лиси. Мужчина сунул ей билет и тут же нырнул в толпу.

– Постойте! – крикнула Джейн. – Я не полечу!

Но незнакомец уже затерялся в толпе.

Через полчаса Джейн Кампин сидела в салоне первого класса и нервно пила «мартини», которое принесла ей стюардесса. А в окошке иллюминатора исчезало все то, что еще недавно казалось Джейн таким реальным…

5

Лиси открыла глаза и с удивлением обнаружила себя вовсе не в гостиной Джейн, а в каком-то странном, совершенно незнакомом месте. Голова была тяжелой и сонной, глаза открылись с великим трудом.

Не могла же я так напиться двумя бокалами вина? – подумала Лиси. То, что она чувствовала, смахивало на похмелье, но голова при этом болела по-другому, и в глазах мелькали какие-то странные звездочки. Последним, что помнила Лиси, было лицо Джейн на фоне обоев фисташкового цвета, которые Лиси давно уже предлагала подруге сменить. Приподнявшись на кровати, Лиси скинула с себя тонкое одеяло. На ней была коротенькая бледно-голубая ночнушка. На полу, покрытом расцарапанным линолеумом, стояли тапки. Лиси бы в жизни такие не надела: тапки были поношенными и имели неприятную мышиную окраску.

Нет, я не у Джейн… – окончательно убедилась Лиси, выглянув в окно, за которым открывалось серое небо и кроны деревьев, напоминающие костлявые руки, вытянутые вверх. Тогда где же я?

Чтобы понять, где она находится, Лиси нужно было как минимум найти кого-нибудь из мира живых. Дверь располагалась напротив окна. Лиси подошла к двери и дернула круглую ручку с облупившейся в центре белой краской.

Дверь не поддалась. Лиси потянула за ручку еще раз. Кажется, дверь заперта снаружи… Господи, да я же в западне! – не на шутку испугалась Лиси. Страх поднялся откуда-то из желудка и зашумел в висках. Где Джейн?! Что с ней?! Кто тот человек, который привез ее сюда?! Что, если это – маньяк?! Лиси не раз видела такое в фильмах. Героиня просыпается, и… она в лапах какого-нибудь сластолюбца. Хорошо, если он еще симпатичный молодой человек, а не какой-нибудь вонючий старикашка!

В коридоре раздались шаги, и Лиси совсем запаниковала. Ей срочно нужно куда-то спрятаться! Но куда?! Лиси оглядела белую комнату. Единственным местом, которое смогло бы претендовать на убежище, был шкаф. Но Лиси сразу же отмела эту мысль как нелепую. В шкафу, под кроватью, за занавеской ее точно найдут, так что не стоит тратить попусту драгоценное время.

А что, если… Схватив небольшую табуретку, стоящую рядом с кроватью, Лиси метнулась к двери. Ну ладно, господин маньяк, мы еще посмотрим, кто кого…

Судя по холодному звяканью металла, некто уже вытащил ключ и вставлял его в замочную скважину. Так отчетливо стук своего сердца Лиси слышала второй раз в жизни. Первый раз это было в десять лет, когда она украла чупа-чупс и за ней погнался хозяин кондитерской лавки. Тогда она притаилась за мусорным контейнером и страшно боялась, что стук собственного сердца выдаст ее разъяренному продавцу…

Лиси подняла табуретку высоко над головой и прижалась к стене. Будь что будет…

Когда дверь раскрылась и за ней мелькнул краешек белого халата, Лиси на цыпочках отошла от стенки, размахнулась и изо всех сил ударила табуретом о голову таинственного похитителя. Он обернулся – на его лице Лиси увидела боль, смешанную с удивлением. После этого незнакомец побледнел, сравнявшись цветом лица со своим белым халатом, и рухнул на пол.

Убила… – испуганно подумала Лиси. А он симпатичный… То есть… был симпатичный… Но времени на размышления не было, поэтому Лиси отбросила табуретку и выскочила из комнаты, оказавшись в длинном бирюзово-белом коридоре, облепленном дверями, такими же, как та, которую Лиси только что захлопнула за собой.

И что дальше?! Куда бежать?! Лиси рванула по сонному пустому коридору в надежде, что в конце его будет свет, то есть выход. На шум, который производили ее маленькие ножки, довольно быстро отреагировали обитатели этого странного заведения.

– Девушка?! Куда вы?! Стойте! – окликнули Лиси, но она не стала оборачиваться и припустила еще сильнее.

Страх рос прямо пропорционально скорости, с которой она бежала от своих неизвестных преследователей. Судя по топоту ног, они тоже не отставали. Выхода в конце коридора не было, но зато были ступеньки, которые вели вниз и вверх. Лиси бросилась вниз.

Перепрыгивая через две ступеньки сразу, Лиси не сразу заметила неожиданное препятствие, возникшее на ее пути. Это было ведро. Обыкновенное ведро с неменее обыкновенной шваброй. Необыкновенным было только то, что Лиси споткнулась о него и вода, хлынув из ведра, полилась по ступенькам. Чертыхнувшись, Лиси пнула ногой ведро, но в тот же момент почувствовала, что скользит и теряет равновесие. А дальше были ступеньки, ступеньки, чьи-то голоса и снова ступеньки, ступеньки и… темнота.

– Как же вы нас напугали… – услышала Лиси голос над своей головой. Открыв глаза, она разглядела незнакомое обеспокоенное мужское лицо.

– Вы кто? – прошептала она, с трудом шевеля пересохшими губами.

– Доктор, – ответил мужчина. – Как ваша голова? Вы сильно ушиблись? Похоже, у вас сотрясение, мисс Уитон.

– Мисс Уитон? – удивилась Лиси. – Но меня, кажется, зовут по-другому…

– И как же?

– Лиси… Лиси Старк… Где я?

– Вы в больнице, мисс Уитон.

– Перестаньте меня так называть, – раздраженно пробормотала Лиси. – А как я здесь оказалась? И вообще, где…

– Кто?

И действительно – кто? Лиси растерянно оглядела столпившихся вокруг нее врачей. Она не знала, как ответить на этот простой вопрос. Ей действительно кого-то или чего-то не хватало. Но кого? Или чего? Лиси изо всех сил напрягала память, но ничегошеньки не могла вспомнить. Только свое имя. И какие-то неясные обрывки с участием знакомых (или незнакомых?) лиц.

– Не знаю… – прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Я ничего не помню… Кроме своего имени…

– Хорошо же вы меня приложили, – пожаловался молодой человек с симпатичным лицом. Лиси заметила, что к затылку он прижимает грелку. – Со знанием дела…

– Я? – удивилась Лиси. – Ничего я с вами не делала…

– А табуретка? – поинтересовался молодой человек. – Разве не вы собирались размозжить ею мой череп?

– Да вы с ума сошли! Зачем мне это понадобилось?

– Вот я о том же хотел вас спросить…

Это просто сон, успокаивала себя Лиси. Какой-то страшный сон. Сейчас я закрою глаза, а потом проснусь, и все будет по-другому… Ни врачей, ни табуреток, ни «мисс Уитон», ни всего этого кошмара… И сразу вспомню, кто я такая…

Но упрямая голова наотрез отказывалась выдавать информацию. Лиси снова пришлось открыть глаза.

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что происходит? – спросила она у окруживших ее мужчин в белых халатах и бирюзовых шапочках. Всего мужчин было трое. Первый, с больной головой, о которую Лиси якобы разбила табуретку, надо сказать, весьма привлекательный молодой человек. Второй – мужчина средних лет, который сокрушенно покачивал головой, глядя на Лиси. И третий, невразумительный полный тип с ручкой и блокнотом, в котором он, слушая весь этот нелепый разговор, делал какие-то записи.

– Вы пытались бежать из больницы, – объяснил «ударенный» парень. – Споткнулись о ведро и полетели со ступенек… Хотя, конечно, лучше все по порядку… Меня зовут Кайел Фэкстон. Я ваш доктор, мисс Уитон.

– Мисс Старк.

– Вас зовут Элизабет Уитон.

– Элизабет Старк, – упрямо возразила Лиси. – Если я ничего не помню, это не значит, что меня можно называть как угодно…

– Да нет же, – мягко возразил доктор. – Элизабет Уитон. Может, все-таки выслушаете меня, если вам, конечно, интересно…

– Валяйте, – разозлилась Лиси. – Надеюсь только, что ваш рассказ не будет такой же чушью, как то, что я – мисс Уитон.

– Так вот, любезная Элизабет, – не обращая внимания на тон Лиси, начал Кайел Фэкстон, – ваша история – очень интересный случай в медицинской практике. Однажды вы упали с дерева и получили травму головы. После этого ваша память начала, если так можно выразиться, «выкидывать коленца». Вы забывали, кто вы, и начинали считать себя совершенно другим человеком. Мужчина, на которого вы работаете, мистер Ричтон, слава богу, вовремя спохватился и обеспокоился вашим здоровьем. Он-то и привез вас в нашу клинику, где вы потихоньку…

– На которого я работаю? – перебила доктора Лиси. – Я что, на кого-то работаю?

– Ну да, мисс Уитон, вы три года нянчитесь с детьми мистера Джеймса Ричтона.

Сложно было поспорить с этим странным заявлением. Однако при мысли о капризных и вечно вопящих созданиях Лиси передернуло.

– Не может быть, – заявила она, приподнявшись с кровати. – Я терпеть не могу детей.

– Однако странно, – покачал больной головой Фэкстон. – Вы их обожали… Впрочем, это не опровергает того, что я только что сказал. После черепно-мозговой травмы у вас случилась ретроградная амнезия.

– Что?

– Потеря памяти, – подсказал доктор с блокнотиком. – Это, когда вы забываете частично или полностью те события, которые происходили в вашей жизни.

– Очаровательно, – зло усмехнулась Лиси. – Значит, я ничего не помню, а вы можете вертеть моей биографией, как хотите?

– Вы несправедливы к нам, – улыбнулся доктор, стоящий рядом с постелью Лиси. – Мы всего лишь хотим помочь…

– Навязать мне какого-то Ричмонда с его детишками? Отличная помощь! Надеюсь, кто-нибудь из вас поможет мне отыскать телефон? Честно говоря, я больше поверю полиции, нежели каким-то псевдодокторам…

Врачи переглянулись. Тот, что с ручкой, кивнул головой, и Кайел Фэкстон удалился, чтобы выполнить требование Лиси. Ей показалось, что она присутствует на каком-то врачебном консилиуме в роли подопытного кролика, на котором испытывают новый лекарственный препарат.

Через несколько минут, которые показались Лиси вечностью, Кайел вернулся с телефоном, набрал номер и протянул девушке, все еще лежащей в постели, трубку.

– Пожалуйста, говорите, – вежливо предложил мужчина с блокнотом.

Во всем этом Лиси чувствовала какой-то подвох, но какой именно, понять не могла. Ей ответил спокойный мужской голос, представившийся офицером полиции Филом Гудманом. Офицер Фил Гудман, недолго думая, попросил к трубке доктора и, поговорив с последним, засомневался, стоит ли отрывать свой зад от стула ради какой-то сумасшедшей гувернантки.

– Вы, конечно, не обязаны этого делать, – понимающе кивнул Кайел Фэкстон, – но ради спокойствия нашей больной мне придется попросить вас навестить нашу клинику. Мне очень неловко просить вас об этом, но, думаю, из уважения к мистеру Ричтону…

– Ну что? – спросила Лиси, которой вся эта комедия порядком надоела. – Он приедет?

Кайел Фэкстон кивнул.

– Только из уважения к Джеймсу Ричтону, который так много делает для нашего городка…

– Он что – местная шишка? – поинтересовалась Лиси.

– Ну… не совсем так… – уклончиво ответил Кайел. – Он у нас… местная гордость. Его родители, как бы это сказать… в общем, очень много сделали для нашего городка…

– Безумного городка, – усмехнулась Лиси. – Кстати, в каком месте этой планеты я нахожусь?

– Вы находитесь в Вудлоу, – ответил Лиси мужчина с блокнотом.

Все остальные закивали головами, как китайские болванчики.

– Вудлоу… – повторила Лиси, судорожно пытаясь вспомнить, что такое Вудлоу и почему это название кажется ей таким знакомым. Вудлоу, Вудлоу, черт возьми… Она определенно слышала об этом городишке. Но что и от кого? – Ладно, – сдалась Лиси. – Пусть будет Вудлоу. Надеюсь, приезд мистера Гудтона покончит со всем этим маразмом. Может, господа доктора, вы дадите мне переодеться? Почему-то мне не хочется встречать мистера полицейского в таком виде…

Мужчина с блокнотом кивнул, и все удалились, наконец-то оставив Лиси в одиночестве. Тоже мне, собрались, как наследники у смертного одра, – негодовала Лиси, выбираясь из-под одеяла. – Интересно, этот толстый с блокнотом – у них главный? Сколько мне еще придется проторчать в этой дыре? А этот, как там его, Ричмонд? Неужели я, и правда, на него работаю?

Джеймс Ричтон, которому позвонил предупредительный Кайел Фэкстон, приехал в клинику через несколько минут после прибытия офицера Фила Гудмана. Лиси, страдающая скверной памятью на имена, то и дело их путала, называя Джеймса мистером Ричмондом, а Фила – Гудтоном. Она так переволновалась, что готова была разрыдаться. Ей не верили, она не верила, все происходящее казалось полным бредом, набором странных совпадений, которые все эти люди пытались выдать за факты.

– Случай тяжелый, мисс… уж не знаю, как вас назвать, – покачал головой Фил, который и сам, казалось, запутался во всей этой истории. – Я бы и рад поверить вам, но, к сожалению, слова доктора и мистера Ричтона, которого знает большая часть города, кажутся мне вполне правдивыми. К тому же девушки по имени Лиси Старк нет в списках жителей Вудлоу.

– Может быть, в городе по соседству? – сквозь слезы прошептала Лиси.

– Сейчас узнаем.

Воспользовавшись телефоном, который вот уже полчаса по очереди мучили то Лиси, то Кайел Фэкстон, Фил Гудман сделал запрос, касающийся личности Лиси Старк, проживающей в Мидлтауне, крупном городе, расположенном неподалеку от Вудлоу. Но, увы, в базе Мидлтауна тоже не обнаружилось никакой Лиси Старк. Зато выяснилось, что в Вудлоу вот уже три года проживает мисс Элизабет Уитон, работающая гувернанткой у Джеймса Ричтона. Фил, которому сразу понравилась красивая девушка, и сам, похоже, огорчился, когда слова доктора подтвердились. Лиси так надеялась на него, так уповала на его выглаженную форму с блестящим значком на груди, что теперь ему было жаль ее разочаровывать.

– К сожалению, мисс Уитон, наши доктора не ошибаются, – вздохнул Фил. – Выходит, вы действительно больны, и будет лучше, если в клинике вам окажут необходимую помощь. Говорят, такое бывает. Вот у нас был случай: пропал человек, искали его три года. А потом выяснилось, что этот самый человек живет в другом городе, под другим именем и продает цветы, хотя раньше работал менеджером в компьютерной фирме. Но самое интересное – он вовсе не помнил о своей прежней жизни. Память к нему вернулась только после лечения… Да что я говорю, – покосился Фил на Кайела Фэкстона, – вон, мистер Фэкстон лучше меня знает. Его ведь пациент.

Фэкстон кивнул.

– Вы правы, офицер Гудман, был такой случай в моей практике. Пациент действительно страдал ретроградной амнезией… У вас, Лиз, судя по словам мистера Ричтона и нашим наблюдениям, случай особенный. Вы жили чужой памятью, не своей. То, что вы помнили, – всего лишь набор чужих впечатлений, смешавшийся в вашей голове. Скорее всего, ваше имя – Лиси Старк – тоже плод ваше расстроенной памяти. Вот, к примеру, чтобы было проще: вчера вы посмотрели сериал…

– Но я не смотрю сериалы…

– Пожалуйста, послушайте, мисс Уитон… Вчера вы посмотрели сериал, а сегодня уже считаете, что жизнь главной героини – это ваша жизнь. Я, разумеется, утрирую – все несколько сложнее. Но для простоты… Вы не фантазируете, не выдумываете. Вы действительно считаете, что та, чужая жизнь, – ваша. Вот такие иной раз сюрпризы подбрасывают нам память и подсознание.

– Что бы вы там ни говорили, – возразила Лиси, – я почти уверена, что не имею никакого отношения ни к мистеру Ричмонду, ни к его детям. И не могу я быть какой-то там Лиз Уитни, потому что я – Лиси Старк.

– Уитон, – поправил ее Кайел Фэкстон. – Лиз Уитон.

– Боюсь, вам придется поверить нам, Лиз, – покачал головой Джейк Ричтон, который с первого же взгляда не понравился Лиси. Его длинный нос, жесткие пепельные волосы и насмешливый взгляд светло-серых глаз вызывал у нее раздражение. Лиси показалось, что Джейка забавляет происходящее. – Факты – упрямая штука. Но все-таки я надеюсь, что вы вскоре придете в себя, и мы поедем домой…

– Домой! – чуть не взвыла Лиси. – Я не знаю, где мой дом, но уж точно – к вашему он не имеет никакого отношения!

– Вот видите, – развел руками Кайел и растерянно обвел глазами коллег, Джеймса Ричтона и офицера Гудмана. – Не знаю, какие еще ей нужны доказательства… Боюсь, наша клиника не настолько… прогрессивна, чтобы оказать квалифицированную помощь этой несчастной мисс… Впрочем, какое-то время она может побыть у нас. Пока мы не решим, как быть дальше. Быть может, мисс Уитон все-таки успокоится и признает нашу правоту… Тогда, возможно, мы могли бы отпустить ее из клиники, под ваше, разумеется, попечительство, мистер Ричтон…

Может быть, мне действительно сделать вид, что я поверила во все эти бредни? – подумала Лиси, слушая разглагольствования Кайела Фэкстона. Если эти докторишки поверят, что со мной все в порядке, меня выпустят из больницы. На воле гораздо больше свободы, чем в лечебнице для душевнобольных, к которым я, разумеется, не отношусь…

– Хорошо, – устало кивнула Лиси, когда Фэкстон закончил свою тираду и все вопросительно покосились на виновницу собрания. – Мне нужно успокоиться, прийти в себя. Естественно, мне сложно принять то, что я ничего не помню, и то, что вся моя прошлая жизнь, как говорит доктор Фэкстон, – клочки чужой биографии… Я должна свыкнуться с этой мыслью, понять, как такое возможно вообще…

Кайел Фэкстон одобрительно закивал, и Лиси поняла, что ее задумка может увенчаться успехом. Фил Гудман, догадавшийся, что теперь могут обойтись и без него, поднял свой тяжелый корпус со стула.

– Что ж, думаю, мне пора, – сообщил он, бросив в сторону Лиси взгляд, в котором восхищение мешалось с огорчением. – Надеюсь, у вас будет все в порядке, мисс Уитон.

Лиси заставила себя улыбнуться. В конце концов, толстяк полицейский – единственный, кто поверил ей и пытался помочь. На Джеймса Ричтона, который тоже собрался уходить, она глядела с плохо сдерживаемым раздражением.

– Поправляйтесь, Лиз. Дети очень скучают, – изрек Джеймс и направился к двери. – Надеюсь, скоро вы вернетесь домой.

– Угу, – мрачно согласилась Лиси.

Когда все ушли, она зарылась лицом в подушку и тихо заплакала.

6

Кафе «Сирокко» долго искать не пришлось – именно в нем Джейн когда-то встретила Лиси. Зайдя в кафе, Джейн полностью отдалась во власть воспоминаний, и только когда к ней подошел смуглый молодой араб, вернулась в реальный мир, полный смутной тревоги и неизвестности. Джейн заказала традиционный марокканский чай с мятой, но от сладостей отказалась – беспокойство не способствовало аппетиту.

Во что ввязалась Лиси? О каком договоре, о каких деньгах говорил незнакомец? Что он имел в виду, когда грозился подать в суд? Эти вопросы не давали Джейн покоя, она чувствовала себя маленькой рыбкой, которую вытащили из привычного аквариума и отпустили в море. К тому же ее мучили угрызения совести, и она досадовала на Вики и Элен, которые затеяли эту авантюру с розыгрышем. Джейн чувствовала необходимость позвонить Джеймсу, но хотела сделать это после разговора с незнакомцем, который опаздывал самым неприличным образом. А ведь они прилетели на одном самолете! Но Джейн почему-то уже на месте, а его все еще нет!

Джейн вспомнились постоянные опоздания Лиси. Как часто она отчитывала за них подругу! Лиси, Лиси… – вздыхала про себя Джейн. Простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что я сделала?

Время шло, Джейн уже выпила три чашки сладкого марокканского чая, а незнакомец все не появлялся. Беспокойно ерзая на стуле и вздрагивая от каждого хлопка двери, Джейн пыталась выдумать план действий на тот случай, если странный тип, который притащил ее сюда, вовсе не появится в «Сирокко».

Первым делом она выйдет на свежий воздух – если, конечно, таковым можно назвать воздух Марракеша, позвонит Джеймсу и попросит его покончить с этим дурацким розыгрышем. Во-вторых, Джейн извинится перед Лиси и спросит, что за странный договор заключила подруга с этим мерзким типом. В-третьих, благо у нее есть деньги, купит билет на первый же самолет, вылетающий из Марокко… И снова окажется дома, дома, дома!

Мысль о возвращении показалась Джейн такой прекрасной, что у нее даже поднялось настроение. Как будто дома она отсутствовала целую вечность, хотя на самом деле этой вечностью была всего лишь ночь…

Отчаявшись дождаться своего сумасшедшего спутника, Джейн расплатилась и хотела было уйти, но несколько чашек чая сделали свое дело. Немыслимо коверкая французский, Джейн поинтересовалась у официанта, где находятся удобства. Получив ответ «прямо-направо-налево-направо», Джейн кивнула и пошла наугад. Внутренности «Сирокко», не предназначенные для глаз клиентов, напоминали критский лабиринт, и Джейн не удивилась бы, если бы в одной из множества комнатушек, забитых снедью, ей встретился Минотавр. И как только они с Лиси раньше находили это место? Наверное, интуиция в юности работала лучше, чем сейчас…

Наткнувшись как минимум на троих работников «Сирокко», Джейн все-таки выведала, где находится спасительная комнатушка. Удовлетворив насущные потребности, она с облегчением двинулась в обратный путь. Всю дорогу до комнаты с удобствами Джейн казалось, что ей чего-то не хватает, и только теперь поняла, чего именно: сумки! Ее сумка «впечатляющих размеров», как выражалась Лиси Старк, осталась в зале. Мысленно отругав себя за несобранность, Джейн уповала на бдительность работников кафе. Но, увы, когда она вернулась в зал, столик, равно как и стул, где лежала сумка, пустовали.

– Господи… – прошептала Джейн. – Ты же не сделаешь этого со мной…

Цепляясь за последнюю надежду, Джейн подбежала к арабу, обслуживавшему ее за столиком.

– Месье… Ле сумка… Моя сумка… Она пропала…

Араб недоуменно развел руками. Из этой странной фразы, сказанной на непонятном ему языке, он понял только то, что от него что-то хотят. Сейчас Джейн дико жалела о пробелах в образовании и решила обратиться к языку жестов.

Лиси обожала играть в шарады и часто подключала к этой игре Джейн, которая сопротивлялась до последнего такому «насилию над личностью». Теперь Джейн предстояло загадать арабу «украденную сумку», чем она и занялась, изображая то сумку, то саму себя, сидящую за столиком, а потом отлучившуюся в туалет. Араб хлопал глазами, улыбался и разводил руками.

Джейн поняла, что рушится ее последняя надежда.

Выйдя из кафе, она почувствовала себя раздавленной. Куда ей идти? Что делать? Ни денег, ни телефона, ни знакомых, к которым она могла бы обратиться за помощью. Джейн шла, сама не зная куда, просто потому, что боялась остановиться и расплакаться. Свернув в узенькую улочку, ведущую к площади Джемаа-эль-Фнаа, она окончательно осознала размер своего несчастья. Множество незнакомых людей, и она – одна среди этого пестрого моря, сосредоточенного на своей жизни.

Это все из-за Лиси, неожиданно пришло в голову Джейн. Это – наказание. Если бы я не поступила так со своей подругой, не было бы ни Марокко, ни украденной сумки, ни одиночества. Сейчас бы я наверняка сидела в своей уютной гостиной и потягивала чай с корицей и ложечкой коньяка…

При мысли о доме, о пушистом ковре, о мягком диване и кипе бумаг, разложенных на нем, у Джейн на глаза навернулись слезы. Не в силах больше сдерживаться, девушка уселась на какой-то деревянный ящик – первое, на что упал взгляд, размытый подступающими слезами, – и, закрыв лицо руками, заплакала.

– Ай, дэвушк… – раздался мужской голос над ее головой. – Такой красивый – и плакать. Не плачь, я тебя взять в жены.

Только этого недоставало! – разозлилась Джейн. Даже поплакать не дадут спокойно! Что за народ – мужчины!

– Спасибо, не надо замуж… – ответила она, не раскрывая лица, и тут же поняла, что представитель этого наглого «народа» – первый человек в Марракеше, который заговорил с ней по-английски. Что, если он действительно может ей помочь?

Джейн промокнула подушечками пальцев мокрющие глаза, мгновенно мобилизовалась и подняла голову. Перед ней стоял пожилой араб с черной бородой, такой длинной, что под ней спрятался даже его кадык.

– Чем магу памочь? – любезно поинтересовался он на ломаном английском. – Американа?

– Американа, американа, – обрадованно кивнула Джейн. – У меня украли сумку, а в ней – все мои вещи. Телефон, деньги, документы – все! Если бы вы помогли мне позвонить… Нашли бы телефон… Вы бы мне очень помогли!

– Телефона… – задумчиво повторил араб. – Падажди, красавиц, будет телефона…

После этой обнадеживающей фразы он отошел от Джейн и направился к группе арабов, которые стояли неподалеку и заколачивали какие-то доски. Джейн искренне надеялась на порядочность этих людей, но в голове то и дело всплывала недавно услышанная история о какой-то женщине, которая была похищена и стала пятьдесят пятой женой какого-то местного сластолюбца.

А ведь у меня даже нет документов! – продолжала накручивать себя Джейн. И никто, кроме Лиси, не знает, что я уехала в Марокко! Джеймсу я ничего не сказала. А Лиси… Если Лиси поверила во всю эту сказку с амнезией, то и она, можно сказать, ничегошеньки обо мне не знает! Господи, да никому даже не придет в голову искать меня здесь!

Джейн до того перепугалась, что уже готова была вскочить с деревянного ящика и бежать, куда глядят глаза. Но бежать было поздно – араб уже возвращался.

– На, красавиц, – он протянул ей пластиковую карту, – друг сказал, на пазванить будет. Удача тебе. Телефона там, – ткнул он пальцем в переулок, из которого Джейн вынырнула на площадь.

Пробормотав слова благодарности, Джейн побежала разыскивать автомат. Обнаружив его, она испытала такую радость, какой не чувствовала даже тогда, когда закончила очередной труд об олеандровом бражнике.

Но радость ее оказалась короткой и преждевременной. Денег хватило лишь на то, чтобы дозвониться до Джеймса и услышать вежливый голос, записанный на автоответчик.

– Черт! – прорычала Джейн и изо всех сил стукнула кулаком по автомату. – Черт, черт, черт!

Проходящие мимо арабы неодобрительно покачали головами. А что еще взять с белых женщин, которые бродят по улице с непокрытой головой?

О том, чтобы вернуться к арабу, который дал ей карточку, Джейн даже не думала. Не стоит испытывать судьбу дважды – вдруг он решит, что Джейн – одна из легкомысленных девиц, которым все равно, как зарабатывать деньги? Иначе говоря, шлюха, которую можно запросто продать в бордель.

Что же делать? Плакать Джейн уже расхотелось. Что толку от слез? Ими проблем не решить. Закусив губу, Джейн продолжила свое бездумное странствие по Джемаа-эль-Фнаа, терпеливо снося любопытные взгляды местных жителей, которые пялились на нее, как на заморскую диковинку, какой она, в сущности, здесь и была.

Мгла окутала небо бархатным палантином, которое кто-то очень терпеливый и аккуратный обшил крупными стразами звезд. Джейн сидела на деревянной скамеечке и разглядывала звезды. Отчаяние давно уже сменилось усталостью, а голод – безразличием. Джейн понимала, что звезды не укажут ей путь, но, глядя на них, она сознавала, что является всего лишь песчинкой, нет, даже не песчинкой, а молекулой в сравнении с бесконечной Вселенной. А стоит ли молекуле так убиваться из-за своих мелких, молекульных проблем?

Джемаа-эль-Фнаа на закате казалась какой-то сказочной площадью. Факиры, танцовщицы, множество людей, готовящих ароматное мясо на жаровнях, казались персонажами «Тысяча и одной ночи». Джейн не удивилась бы, увидев на площади гадалку или настоящего колдуна. Как будто площадь в одно мгновение преобразилась и вместила в себя все волшебство Востока.

Марокканцы оказались не такими уж страшными людьми, и страх стать пятьдесят пятой женой в гареме или шлюхой в местном борделе уже не беспокоил Джейн. Она могла сидеть, где угодно, и никто не гнал ее, хоть она ничего не заказывала и не покупала. Кое-кто даже предлагал ей угоститься снедью, приготовленной тут же, на площади, и Джейн заставила себя съесть пару ложек тажина – мяса, запеченного с овощами.

Надо было что-то делать, но она по-прежнему не понимала, что именно. Жизнь как будто остановилась, сконцентрировалась в этом сказочном месте. Сидя здесь, в центре этого почти мистического действа, Джейн впервые задумалась над тем, для чего она живет, чего хочет от этой жизни. В надежных стенах дома все казалось простым и понятным: наука, работы, может быть, даже амбиции. А здесь… Здесь эти статьи, диссертации, студенты и декан Смизи – все казалось каким-то призрачным и нереальным. И, уж тем более, никак не могло претендовать на цель всей жизни Джейн. И, подавно, не могло скрасить ее одиночества…

– Нет, это просто поразительно! – услышала Джейн удивительно знакомый голос. – Я перерыл все отели в городе, а она сидит на лавчонке и любуется звездами! Кого они мне подсунули, хотел бы я знать?!

Джейн оглянулась и увидела своего незнакомца. Того самого, кому она была обязана приездом в Марокко, краденой сумкой и долгим блужданием по Джемаа-эль-Фнаа. Ей не хотелось даже возмущаться в ответ на его невнятную тираду, до того она была рада видеть хоть какое-то знакомое лицо.

– Это вы! – Джейн вскочила с лавочки – усталость как рукой сняло. – Я ждала вас в «Сирокко», но вы так и не появились! У меня украли сумку, и я почти весь день бродила по Марракешу!

Незнакомец и не думал разделять ее радости. Напротив, он был чертовски зол. Его мохнатые брови сдвинулись, образовав на лбу вертикальную складку, глаза потемнели, а губы сжались так, что их словно и не было вовсе. Джейн заметила, что от него так же, как и в первую их встречу, несет перегаром. Представить Лиси рядом с таким типом было просто невозможно.

– Черт вас дери, мадмуазель! – звучно выругался он. – Вы профессионалка – или где?! Мне сказали, вы знаете Марокко как свои пять пальцев! Вы превосходно владеете французским и отлично разбираетесь в психологии людей! А еще вы знаете все о человеке, которого мне, черт возьми… Ладно, без подробностей…

У Джейн округлились глаза. Неужели Лиси такого о ней понарассказала? Французский? Психология? Да еще какой-то человек, о котором она должна знать все? Что за бред несет этот тип?

– Мне кажется, вы что-то путаете, – постаралась как можно мягче возразить Джейн. Этот тип – каким бы он там ни был – единственное ее спасение. И этим «спасательным кругом» она намеревалась воспользоваться. – Не знаю, что Лиси наговорила обо мне, но ко всему, что вы перечислили, я не имею ни малейшего отношения. Я преподаю энтомологию в университете Мидлтауна. Специализируюсь по бабочкам.

Глаза незнакомца округлились и стали похожи на два цента.

– Чего-кого?! – спросил он, опешив.

– Я – энтомолог. Занимаюсь насекомыми. Специализируюсь по бабочкам. Ну, по тем, что с крылышками, – разжевала Джейн.

– Понял, не дурак, – кивнул незнакомец. – Только какого фига вы тогда со мной потащились?

– Какого фига?! – вспыхнула Джейн, возмущенная столь грубым обращением. – Вы притащили меня сюда – сказали, что подадите в суд на мою подругу. Говорили о каком-то договоре… К тому же Лиси написала мне письмо, в котором настоятельно требовала, чтобы я поехала в аэропорт, где меня встретит какой-то ее знакомый, вот я и решила…

– Постойте-погодите… Так вы не Ноэль Штайн?

– Я – Джейн Кампин.

– А ваша начальница не Даниэла Сайленс?

– Не знаю никакой Даниэлы Сайленс…

– А кто такая Лиси?

– Лиси Старк – моя подруга, из-за которой я сюда прилетела.

– Так вы думали, что я – от нее?

– Боюсь, что так, мистер…

– Крэйг, просто Крэйг…

Крэйг присел на скамью, где недавно сидела Джейн. Вид у него был удрученный. Джейн заподозрила, что он перепутал ее с гидом из туристического агентства, которое направило его в Марокко… Хотя Крэйг показался Джейн неприятным типом, но все же она ему сочувствовала: не так-то весело оказаться в незнакомой стране без поддержки, на которую можно рассчитывать. Это Джейн уже знала по опыту, полученному за этот непростой день.

– Не расстраивайтесь так, – попыталась она поддержать Крэйга. – Гидов в Марокко так же много, как мусора в местных закоулках. Думаю, вам не составит проблем кого-нибудь найти…

– Гида? – недоуменно переспросил Крэйг. – А при чем тут гид?

– Разве вы не перепутали меня с гидом из турагентства?

Крэйг мрачно улыбнулся.

– Если бы все было так просто, Джейн Кампин… Нет, мне нужен совсем другой гид. Гид по злачным местам и грязному белью… Впрочем, вам не нужно об этом знать.

Судя по тусклому и равнодушному взгляду, брошенному в ее сторону, он не намерен ей помогать. Напрасно Джейн рассчитывала. Впрочем, чего еще можно ожидать от типа, который собрался рыться в чьем-то «грязном белье» и ходить по «злачным местам»? Небось журналист из какой-нибудь дешевой желтенькой газетенки, подумала Джейн.

– Может, дадите мне позвонить? – спросила она у Крэйга.

Он вытащил из кармана длинную плоскую «раскладушку» и протянул Джейн.

– Если вы уже налюбовались звездным небом, – ехидно усмехнулся Крэйг, наблюдая за тем, как Джейн открывает телефон, – предлагаю убраться отсюда. Не знаю как вам, охотница за бабочками, а мне здесь небезопасно. Переночуете со мной в отеле, а утром я куплю вам билет на самолет.

Джейн не знала, радоваться или огорчаться. Ночевка в отеле с Крэйгом – сомнительное удовольствие. Но еще меньшее удовольствие – слоняться по ночному Марракешу.

– Не знаю, как вас и благодарить, – пробормотала она, правда, ее вид не выражал особенной благодарности.

Крэйг это понял, но, судя по всему, не особенно огорчился.

– Не ломайте себе голову. Вы отблагодарите меня уже тем, что мне не придется носиться по городу в ваших поисках.

– Вот и славно, – холодно кивнула Джейн и, набрав номер Джеймса, принялась слушать очередные гудки. К великой досаде Джейн, снова отозвался автоответчик. Джейн подумала было оставить Джеймсу сообщение, но поняла, что это бессмысленно. Во-первых, у нее не было телефона, на который Джеймс мог бы перезвонить. А во-вторых, уже завтра она будет в Мидлтауне и встретится с ним лично. И забудет всю эту историю, как кошмарный сон. Лишь бы только Лиси ее простила…

– Ну что? – нетерпеливо поинтересовался Крэйг. – Кавалер, пользуясь вашим отсутствием, направился в стрип-бар?

– Я звонила другу, – холодно ответила Джейн. – И он не имеет обыкновения ходить по стрип-барам.

– Он тоже ботаник, как и вы?

– Энтомолог, как и я, – стараясь казаться спокойной, поправила Крэйга Джейн.

– Ладно, черт с ним, с энтомологом. Давайте выбираться отсюда. Я тут приметил один отель…

7

Играть в примерную пациентку Лиси пришлось недолго. Уже вечером Кайел Фэкстон разрешил ей прогулку по больничному двору, больше напоминавшему место для выгула заключенных, а на следующее утро сообщил Лиси «радостную» новость:

– Ну что ж, дорогая мисс Уитон, я вижу – вам лучше. Думаю, обстановка в доме мистера Ричтона пойдет вам на пользу. Сегодня же я позвоню ему и скажу, что он может вас забрать. Думаю, он очень обрадуется. – Доктор присел на стул, стоящий рядом с кроватью Лиси, и произнес более драматичным тоном: – Признаюсь, меня очень печалит то, что вы до сих пор ничего не вспомнили… Но тут мы бессильны – в вашем случае поможет лишь светило психиатрии, которого наша скромная клиника, увы, не в состоянии вам предоставить. Но мы с мистером Ричтоном поговорим по этому поводу и, надеюсь, придем к решению, благоприятному для вас, мисс Уитон… Сейчас ваша задача – вернуться к нормальному ритму жизни, к той жизни, которую вы вели в реальности… Положа руку на сердце, если б я не знал мистера Ричтона как человека ответственного, то не отпустил бы вас из клиники так скоро. Вы все еще нуждаетесь в опеке. Я выпускаю вас исключительно под его ответственность, подкрепленную бумагой, на которой он оставил свою подпись…

Кайел Фэкстон, как успела заметить Лиси, отличался изрядной многословностью и серьезностью, совершенно не свойственной молодым людям, с которыми она привыкла общаться. Поначалу Лиси даже пыталась флиртовать с молодым доктором, но, столкнувшись с совершенным безразличием к ее чарам Кайела, оставила эту затею.

Что ж, буду выяснять все постепенно, решила Лиси, но червячок сомнения все же подтачивал ее душу. А вдруг доктор прав, и она действительно всего лишь гувернантка в семье этого Ричмонда? Лиси пыталась представить себя гувернанткой, но у нее это получалось из рук вон плохо. Мысль о детях вызывала отвращение, не говоря о работе как таковой. Нет, не может быть, качала головой Лиси, а потом снова перебирала жалкие крохи своих воспоминаний. Вспоминалось лишь детство: красивая женщина в линялом платье – наверное, ее мать; ободранные обои и комнатка размером с собачью конуру… А что, если Фэкстон прав, несмотря на всю эту чушь с «поддельными» воспоминаниями? Что, если ее жизнь и впрямь – серое беспросветное нечто, которое вообще не стоит вспоминать?

От постоянных мыслей и страхов у Лиси даже заболела голова. Но это длилось не долго. Как только симпатичный доктор поведал ей о скорой выписке, Лиси почувствовала себя гораздо лучше. Как будто свежим ветром пахнуло в лицо. Ветром свободы… Свободы, конечно, относительной – ведь Лиси предстояло находиться под присмотром противного Джеймса Ричмонда или Ричтона, как его там, но все равно, свободы…

Затягивать с выпиской Фэкстон не стал, и уже днем Лиси, переодевшись в вещи, которые ей привез «заботливый хозяин», с нетерпением ждала, когда же доктор и Ричтон покончат с формальностями и обсуждением ее «болезни».

Вещички, надо сказать, были дешевенькие и совершенно не модные. Лиси даже сморщилась, увидев свое отражение в пыльном зеркале. Бледно-голубой свитер с катышками, линялые джинсы, купленные на распродаже, а обувь… Такую Лиси не надела бы даже в поход: жуткие серые потертые кроссовки.

– Добрый день, Лиз, – улыбчиво поприветствовал ее Джеймс, самолично заявившийся в палату. – Я гляжу, ты уже успела переодеться?

Швырнуть бы эти жалкие шмотки в его самодовольную рожу! – подумала Лиси. Но выпиской рисковать не хотелось, поэтому она, сделав чахлую попытку улыбнуться, ответила:

– Да, я готова, мистер Ричмонд.

– Ричтон, Лиз, – мягко поправил Джеймс.

Про себя Лиси злорадно усмехнулась. Конечно же, Ричтон, но, имея такие «проблемы с памятью», я безнаказанно могу называть тебя так, как мне заблагорассудится!

– Отлично. Я отвезу тебя домой, – кивнул Джеймс. – До свидания, мистер Фэкстон. Большое спасибо за помощь.

– Ну что вы, это мой долг, мистер Ричтон.

– Всего доброго, мистер Фэкстон, – холодно попрощалась Лиси, которую задело равнодушие доктора к ее женским чарам.

– Берегите себя, мисс Уитон.

Они долго петляли по каким-то странным коридорам, а когда наконец вышли из больницы, Джеймс, не дав Лиси толком осмотреться, усадил ее в машину и повез в неизвестном направлении. Лиси совершенно не помнила Вудлоу, но ей казалось, кто-то рассказывал ей об этом городке. Маленький, уютный, милый… Кто же говорил ей о Вудлоу? Впрочем, какая разница… Лиси принялась разглядывать маленькие домишки, мимо которых проезжал «форд» Джеймса, а заодно и самого Джеймса, чье лицо и манеры вызывали у нее раздражение.

Он усиленно делал вид, что не замечает ее, и сосредоточенно смотрел на дорогу, как будто первый раз ехал по этому маршруту. Его светло-серые глаза, при первом знакомстве показавшиеся Лиси насмешливыми, выдавали усталость. Под глазами красовались сизые круги, какие бывают обычно после бессонной ночи. Густая челка закрывала правую бровь, придавая и без того странной прическе Джеймса еще более дикий вид. Лиси сразу отметила некоторую диспропорцию между носом и остальными частями Джеймсова лица, но сейчас, разглядывая его профиль, она поняла, что его нос был не просто большим – он был очень большим. Как клюв какого-нибудь грифа… На его фоне губы Джеймса смотрелись как тонкая, причудливо изогнутая линия.

У Лиси, испытывавшей слабость к красивым мужским лицам, это лицо вызвало внутренний протест. Его хотелось взять и переделать, вылепить заново. А еще подрезать эти мохнатые брови и капнуть яркой краски в глаза…

– Почему вы так на меня смотрите? – не сводя глаз с дороги, поинтересовался Джеймс.

Лиси вздрогнула – она уже свыклась с мыслью, что мистер Ричтон будет молчать всю дорогу.

– А что – вы против? – с вызовом поинтересовалась она.

– Вообще-то нет, не против. Просто любопытно. Вы глядите на меня так, словно увидели впервые в жизни.

– А я и увидела вас впервые, – брякнула Лиси, а потом, сообразив, что сказала лишнее, добавила: – То есть я вашего лица почти не помню.

– Почти?

– Ну да. В первый раз, когда вы приехали в больницу, я не смогла вас толком рассмотреть…

– Вы по-прежнему считаете себя Лиси Старк? – спокойно поинтересовался Джеймс, и Лиси заколебалась с ответом. Его голос располагал к искренности, но она боялась, что это лишь уловка.

– Нет, я верю мистеру Фэкстону. Но Лиси Старк не так-то просто вычеркнуть из своей памяти…

– Я вас понимаю, – кивнул ей Джеймс.

Не понимаешь… – прошипела про себя Лиси, возмущенная его холодной механической улыбкой.

Дом, куда Джеймс привез Лиси, оказался довольно большой усадьбой с многочисленными пристройками. Глядя на него, Лиси вспомнились романы Джейн Остен. Кажется, она что-то читала… Наверное, действие «Гордости и предубеждения» происходило в похожем месте. Высокий забор с затейливо изгибавшимися железными прутьями и коваными шишечками, усыпавшими эти прутья. Аккуратно подстриженные кустарники, аллея, вымощенная плитками, клумбы, разбитые вокруг большого дома… Этакий английский оазис в маленьком американском городке…

Лиси выбралась из машины и поежилась, почувствовав, как прохладный весенний ветер забирается под тонкий свитер.

– Замерзли? – обернулся Джеймс, как будто спиной почувствовав, что ей холодно.

Тоже мне, корчит из себя заботливого хозяина! – разозлилась про себя Лиси.

– Ничуть, – огрызнулась она. – Так бы и стояла часами под этим ветром.

Лиси подумала, что Джеймс рассердится, но, к своему удивлению, услышала:

– Извините, Лиз, я вынужден лишить вас этого удовольствия и пригласить в дом.

Лиси осталось только повиноваться. Мысль о том, что сейчас она увидит стайку вопящих детишек, заставила ее вздрогнуть от отвращения. Нет, она не может быть нянькой! Это какая-то выдумка!

Однако детишек, которых Лиси так боялась, в доме не оказалось. Ее встретила какая-то пожилая тетка, взбесившая Лиси с первого взгляда.

– Это – Элен, – представил ей женщину Джеймс. – Моя бабушка. Вы ее тоже не помните?

– Нет, – бросила Лиси и холодно поздоровалась с древним ископаемым, одетым в элегантный костюм цвета кофе, разбавленного сливками. – Здравствуйте, Элен.

Элен, казалось, пожирала ее глазами.

Как будто впервые видит! – подумала Лиси.

В этих старых джинсах и раздолбанных кроссовках она чувствовала себя девочкой с улицы, на которую с любопытством и презрением глазеют прохожие. Ну что вы смотрите?! – хотелось ей поинтересоваться у Элен. Можно подумать, кофейный костюмчик скрывает морщины на вашем лице… Впрочем, отметила Лиси, для бабушки немолодого Джеймса Элен выглядит не так уж и плохо…

– Проходите, Лиз, не стойте на пороге, – предложила Элен. – Я уже накрыла стол, мы можем пообедать. Вики скоро вернется, она ушла погулять с детьми. Китти все утро спрашивала, когда же вы приедете, Лиз. Кстати, как вы себя чувствуете?

– Отлично, – буркнула Лиси. – Одна только неприятность – я ничего не помню.

– Зато с чувством юмора у вас порядок, – улыбнулась Элен и удалилась в гостиную.

Лиси почувствовала себя заложницей. Кто все эти люди? Чего они от нее хотят? Обманывают ее или говорят правду? Подтвердить или опровергнуть их слова у нее нет никакой возможности. Поэтому доказать, что она Лиси Старк, а не Лиз Уитон, ей не под силу… Во всяком случае, пока. Пока у нее нет свободы передвижения… Ну ничего, очень скоро эта свобода у нее появится…

Пока Лиси осматривалась в доме Ричтонов, с прогулки вернулась Вики с детьми. Лиси не ошиблась – мальчик показался ей чересчур замкнутым, а девочка – слишком высокомерной. К тому же Лиси сразу же начала путать их имена, называя мальчика Бартом, а девочку – Кэтти, что, естественно, не усилило расположения детей, которого она, впрочем, и не старалась добиться.

Элен позвала всех за стол. Вики, которая оказалась сестрой Джеймса, оживленно болтала о прогулке и совершенно не интересовалась ни самой Лиси, ни подробностями ее болезни. Лиси почувствовала себя задетой. Могли бы проявить хоть чуточку больше внимания к человеку, потерявшему память! Впрочем, наверное, так и должны относиться к гувернантке…

– Кстати, Лиз, – между делом обратилась к девушке Вики, – вы вообще ничего не помните или какие-то моменты все-таки сохранились в вашей памяти?

– Какие-то сохранились, – с неохотой ответила Лиси, надеясь, что продолжительных расспросов не последует.

Но ее собеседница оказалась не только болтливой, но и любопытной.

– Вы не поделитесь с нами?

С какой стати, хотела бы я знать?! – возмутилась про себя Лиси. Она бы возмутилась и вслух, но мысль о том, что с этими людьми ей придется жить бок о бок какое-то время, заставила ее ответить спокойно:

– Воспоминания о детстве. Я вижу свою мать.

– Как интересно, – залопотала Элен, – и как же она выглядит?

Какое это для вас имеет значение?!

– Она красивая, – ограничилась скупым ответом Лиси.

Догадавшись, что девушка не расположена к беседе, Джеймс решил положить конец расспросам.

– Элен, Вики, не донимайте Лиз. Сегодня она будет отдыхать, а завтра, если, конечно, здоровье ей позволит, приступит к своим обязанностям.

– К своим обязанностям? – Лиси застыла с вилкой, которую так и не донесла до рта.

– Я имею в виду детей, – объяснил Джеймс, не обращая внимания на удивление Лиси. – Брэд и Китти, надеюсь, вы будете слушаться свою няню и не доставите ей хлопот? – поинтересовался он у детей.

– Конечно, па, – как-то неуверенно ответил Брэд.

– Как скажете, мистер Ричтон, – жеманно тряхнув головой, ответствовала Китти. – Но если что-то пойдет не так, знайте, что мы вас предупреждали…

Лиси перевела взгляд на Джеймса. Неужели он не закричит на нее и не отправит из-за стола?! Как можно быть воплощением спокойствия, когда малолетняя дочь разговаривает с тобой в таком тоне?! Но у Джеймса даже мускул на лице не дрогнул. Точнее, дрогнул – он улыбнулся.

Вот так семейка… – ужаснулась Лиси. Если дочурка позволяет себе такие выкрутасы с отцом, как же она относится к няне…

– Вы, наверное, забыли, – объяснил Джеймс, глядя на Лиси. – Китти обожает… входить в роль…

– В каком смысле?

– В том смысле, – вмешалась сама Китти, – что я хочу стать актрисой.

– Стремление, конечно, похвальное, – обратилась к девочке Лиси, – но мне кажется, что маленькой девочке еще рано встревать во взрослые разговоры, и уж, тем более, говорить с отцом в таком тоне.

Китти издала презрительное «хм».

– И, кстати, хмыкать подобным образом, разговаривая со взрослыми, тоже…

Лиси надеялась, что сидящие за столом ее поддержат, но все молчали, как будто ожидая, чем закончится поединок между девочкой и взрослой женщиной. Китти состроила забавную гримасу, которая, по всей видимости, означала, что она устала от препирательств, и изрекла:

– Дорогая Лиз, прошу, не читай мне нотации. К тому же тебе это просто не идет.

Вики прыснула со смеху, Элен тоже не сдержала улыбки. И только Джеймс бросил на дочь взгляд, в котором читалась убедительная просьба помолчать и не менее убедительные последствия, которые грозят Китти в случае невыполнения этой просьбы.

Если бы Лиси умела краснеть, она бы покраснела. Сопливая девчонка говорит с ней, как с равной! Сколько она проработала в этом доме? Два? Три года? Да за это время она бы выдрессировала эту вздорную малышню так, что та и пикнуть бы не смела!

– Прости, Лиз, – примирительно улыбнулся ей Джеймс. – Уверяю, она это не со зла.

– Наверное, от избытка доброты и воспитания, – ехидно улыбнулась Лиси и не без удовольствия заметила, как помрачнели лица Вики и Элен. – Большое спасибо, но я сыта. Если мистер Ричмонд…

– Ричтон, Лиз.

– Если вы позволите, я бы отдохнула. Все-таки не каждый день теряешь память и оказываешься в больнице…

– Конечно, Лиз, – кивнул Джеймс. – Элен, помоги Лиз… разобраться с комнатами.

– Конечно, милый…

– Ну и характерец у этой Лиси! – Вики провела ладонью по колючим свежеподстриженным веткам кустарника. – Подозрительная, вредная, высокомерная…

– А ты не была бы подозрительной на ее месте? – поинтересовался Джеймс, поправив длинную челку, которая постоянно лезла в глаза. – Мало того что тебя обманывают, – у тебя нет никакой возможности это проверить. Кто знал, что она действительно потеряет память? Что наша дурацкая шутка так обернется?

– Ты уверен, что она не прикидывается? – поинтересовалась Вики. – Может, она решила, что так проще будет вывести нас на чистую воду?

– Не знаю, Вик… – растерянно ответил Джеймс. – Ее нужно показать врачу, Вики, специалисту… А мы вместо этого морочим ей голову своими дурацкими выдумками…

– Уже чувствуешь себя виноватым? – ехидно усмехнулась Вики. – Быстро же ты сдался… Не сомневаюсь, это потому что наша мисс Старк – девяносто – шестьдесят – девяносто. Да еще и блондинка с голубыми глазами…

– А ты завидуешь? – улыбнулся Джеймс.

Вики обиженно надулась – брат попал в точку. Сама Вики была далека от модельных параметров – она была пухленькой шатенкой с карими глазами, впрочем, очень симпатичной.

– Не обижайся. – Джеймс приобнял сестру и уткнулся носом в пробор ее волос, который всегда, сколько Джеймс помнил Вики, пах медом и мятой. – Ты знаешь, я люблю шутки. Но в случае с Лиси это уже не смешно. Мы морочим голову больному человеку.

– Больному ли?

– Не знаю… Я бы хотел поговорить с Джейн, но она куда-то пропала. Несколько раз я звонил ей домой, но никто не брал трубку. А на мобильном вечное «абонент не отвечает»…

– А она тебе звонила?

– Похоже, нет. Разве только с номера, которого я не знаю. Вчера я написал ей письмо, но и на него она не ответила. Странно, Вики. Это так не в духе Джейн…

– Может, съездишь к ней? – предложила Вики, которую не на шутку обеспокоили слова брата. Вики считала Джейн единственной женщиной, достойной Джеймса.

– Только это и остается… Зря мы все это затеяли, Вик. Китти прямо-таки готова разорвать свою новую «няню». Да и «няня» не в лучшей форме. Кажется, она терпеть не может детей…

– Ничего, твои дети собьют спесь с кого угодно, – подмигнула Джеймсу Вики. – Мамочкина порода…

– Вик… – укоризненно покосился на нее брат. – Я же просил. Ты как бабушка…

– Хорошо, что она тебя не слышит, – рассмеялась Вики. – Бабушка! Она терпеть не может, когда ее так называют…

За спиной Джеймса и Вики раздались шаги. Элен умела появляться в самых неожиданных местах и в самое неожиданное время.

– Кто сказал – бабушка?! – грозно поинтересовалась она у внуков. – Кто хочет остаться сегодня без пирога?

– Никто, – в один голос ответили Вики и Джейн.

– Вот и славненько, – удовлетворенно кивнула Элен. – Тебе звонил Фэкстон. Говорит, он нашел врача, который может помочь этой Лиси. Хотя я, честно говоря, уверена, что она притворяется.

– Вот и я говорю то же самое, – горячо поддержала бабулю Вики. – Эта Лиси – та еще лиса.

– А мы – те еще волки, – хмыкнул Джеймс. – Похитили девушку, наврали ей с три короба… Надеюсь, что в конечном итоге она не подаст на нас в суд…

– Джейн говорила, что эта штучка и сама горазда на выдумки. Так что пусть попробует на себе, каково это – первоапрельские шуточки…

– Ладно, проехали, – отмахнулся Джеймс. – Но доктор должен ее увидеть… Послушаем, что он скажет. А еще я надеюсь поговорить с Джейн, которая положит конец всей этой истории…

– Но история только началась, – огорченно вздохнула Вики.

– Ага, – мрачно усмехнулся Джеймс. – Мнимые доктора, приятель-полицейский, выдуманная жизнь… Если это только начало, каким будет финал?

– Ты стал занудой, Джеймс, – покачала головой Вики. – Наверное, ты стареешь…

8

Отель, точнее, дешевая гостиница, в которой предложил остановиться Крэйг, мягко говоря, пришлась Джейн не по вкусу. Очевидно, желающих заплатить за жилье как можно меньше денег оказалось немало, потому что их с Крэйгом засунули в один номер. Кроватей, правда, было две, что несколько успокоило Джейн. И все равно, в одной комнате с этим странным типом она чувствовала себя неуютно. К тому же от Крэйга несло перегаром, который тут же сконцентрировался в душной комнате. Но Крэйг и не думал стыдиться этого факта – он вытащил из кармана фляжку, наполненную явно не соком, и сделал несколько глотков. Увидев это, Джейн брезгливо поморщилась.

– Вы считаете это гадостью, Джейн Кампин? – улыбнулся ее гримасе Крэйг. – Что ж, наверное, вы правы. Если честно, я тоже считаю, что выпивка – собачье дерьмо. Но к дерьму, к сожалению, быстро привыкаешь. Особенно когда твоя жизнь – не меньшее дерьмо, чем содержимое этой фляжки.

– Любопытная философия, – холодно кивнула Джейн. – Но мне, честно говоря, это не интересно. Я, как ни странно, не интересуюсь ни дерьмом, ни грязным бельем.

– Ох, ох, ох, – передразнил ее Крэйг, вывалив на кровать содержимое небольшого дорожного чемодана. – Можно подумать, мисс Чистюля… Вы, бабы, корчите из себя… А на самом деле – все, как одна.

– Не надо обобщать, мистер Грязное Белье, – вспыхнула Джейн. – К тому же я не отношу себя к бабам.

– Ах, простите, забыл. Вы же у нас ученая. Как видно, лица этой профессии не идентифицируют себя с конкретным полом. Вы все, видать, гермафродиты или ангелы…

– Считайте как хотите, – бросила Джейн, присев на краешек своей кровати. – Не люблю спорить с людьми, для которых главный аргумент – оскорбление.

– На здоровье, – улыбнулся Крэйг. – Более того, я даже выпью за ваше здоровье. – Он встряхнул фляжку и снова приложился к ней, чем вызвал на лице Джейн очередную брезгливую гримасу. – За здоровье Джейн Кампин!

Никогда не мечтавшая о подобной чести, Джейн отвернулась. Крэйг был ей отвратителен. С другой стороны, если подумать, несмотря на все выкрутасы Крэйг не казался таким уж подлецом и полным идиотом.

В конце концов, его никто не обязывал покупать ей обратный билет и оплачивать, пусть и дешевую, гостиницу. Он мог бы бросить ее посреди роскошной Джемаа-эль-Фнаа и оставить на милость местного населения. Но все-таки не бросил… Хотя не по его вине она потеряла сумку и не по его вине потащилась в Марокко. Это всего лишь совпадения. Глупые, странные, но совпадения…

Интересно, кто все-таки ждал ее в аэропорту Мидлтауна? Неужели Билли Шейн? Если так, у парня начнется паника. Он будет разыскивать ее, а потом начнет искать и Лиси!

Господи, ну как одна дурацкая шутка могла повлечь за собой столько неприятностей? Может, ей все-таки стоит позвонить Джеймсу и не трепать себе нервы?

Дешевенький мотель не предполагал наличие в номере телефона, поэтому вся надежда была на Крэйга. Джейн повернулась в его сторону, но обнаружила его спящим в одежде на постели, которую он так и не удосужился разобрать. В левой руке, свесившейся на пол, как веревочка торшера, была зажата фляжка.

Чертов пьянчуга! – выругалась про себя Джейн. Надо же, как нализался… А вдруг завтра он тоже надерется, и тогда – прощай билет?!

Но ответом на ее вопрос был лишь храп, донесшийся с противоположной кровати.

То ли из-за волнений последнего дня, то ли из-за храпа своего спутника спала Джейн отвратительно. Ей удалось задремать только под утро, когда восход уже окрасил розовым цветом грязные занавески номера. Проснулась она оттого, что ей сильно хотелось пить. Оглядев номер, Джейн обнаружила на столе пластиковую бутылку с водой. Она поднялась с кровати, утолила жажду и тут же подумала, что в номере определенно чего-то не хватает… Крэйг! – сообразила Джейн.

Его кровать была пустой и смятой. Чемоданчик с распахнутой пастью, из которой торчали скомканные вещи, стоял рядом с кроватью. Джейн с облегчением вздохнула. Раз он оставил вещи, значит, не все потеряно. Может, он в душе? Джейн заглянула в душевую, но обнаружила там лишь одинокий капающий кран. Да где же он?!

Вернувшись в комнату, Джейн оглядела номер еще раз. На столе, неподалеку от бутылки с водой, лежал смятый листочек бумаги. Развернув его, Джейн прочитала:

«Дорогая Джейн Кампин, мне не хотелось тревожить ваш очаровательный сон, поэтому я уехал, не сказав вам последнего прости. Не волнуйтесь, я скоро вернусь, и вы сможете улететь домой. Надеюсь, храбрая Джейн, вы дождетесь моего возвращения.

До встречи, Крэйг».

Дорогая Джейн! Храбрая Джейн! Очаровательный сон!

Сколько иронии! – возмутилась про себя Джейн. Ну и пусть. Главное – выбраться отсюда. Ради этого можно потерпеть иронию и несколько минут разговора с Крэйгом…

Джейн застелила кровать и вышла на балкон. Несмотря на дешевизну гостиницы, вид с нее открывался потрясающий. Весь город был как на ладони: пестрый, как восточный рынок… Джейн закрыла глаза, подставив лицо солнечным лучам. Если бы не вся эта история, она могла бы отлично отдохнуть в Марокко. А заодно и понаблюдать за бабочками, которых здесь так много весной… В Мидлтауне Джейн занималась только теорией, а здесь могла бы заняться и практикой. Ведь наука без практики – все равно что машина без двигателя…

Мысли о высоком не помешали желудку Джейн напомнить о себе. Со вчерашнего дня она почти ничего не ела! Хорошее расположение духа вернулось к ней, и теперь Джейн готова была проглотить даже бегемота.

Услышав стук в дверь, Джейн вернулась в номер. Крэйг? Но у него должны быть ключи… Может быть, работники гостиницы? Джейн открыла дверь. Перед ней стоял молодой араб с подносом, прикрытым большой салфеткой.

– Мадамуазель Кампин номер, – пропищал араб тонким, как стекло, голосом.

– Мне? – удивилась Джейн. – Но я…

– Это месье Бэркли оставиль для мадамуазель…

– А… – еще больше удивившись, произнесла Джейн. – Спасибо большое.

На подносе оказался чайник дымящегося чая, аппетитные булочки и масло.

Очень мило с его стороны, подумала Джейн. И все-таки какое странное сочетание галантности и плебейства…

Однако поесть Джейн так и не успела. Стоило ей поднести ко рту булочку, как она услышала подозрительные толчки в дверь. Как будто кто-то, кто находился снаружи, пытался попасть в номер без помощи ключа. Нет, это не Крэйг, сразу решила Джейн. И не работники мотеля…

Прикрыв непочатый завтрак одеялом, Джейн на цыпочках выбралась на балкон. Толчки усиливались. Тот, кто хотел попасть в номер, отличался завидной настойчивостью. Джейн почувствовала, как, несмотря на жару, ее тело покрывается мурашками. Кто это может быть? Имеет ли этот человек отношение к ней? Или к Крэйгу?

Он – журналист, вспомнила Джейн. А такие люди часто переходят дорогу всяким темным личностям…

Что делать?! Джейн наклонилась над перилами балкона. Нет, прыгать с высоты четвертого этажа – не ее конек. Надо придумать что-то другое. Где-то спрятаться, где-то укрыться… Но где?!

Неизвестный за дверью перестал толкаться и полез в замок каким-то металлическим предметом. Наверняка отмычка… – подумала Джейн. Если этот тип умеет ею пользоваться, очень скоро я встречусь со своими бабушкой и дедушкой…

Джейн еще раз глянула вниз. Если очень постараться, она сможет слезть с балкона и встать на плоский подоконник, который находится как раз под балконом. Если держаться хотя бы одной рукой за прутья балкона, есть шанс не свалиться вниз.

Интересно, что подумают о ней люди из нижнего номера? Впрочем, кого это волнует, когда дверь в ее номер почти взломана?!

Перекинув одну ногу через перила, Джейн почувствовала, как вся ее решимость куда-то испаряется. Что за бред? Зачем она туда лезет? Разве она похожа на героиню какого-нибудь «Романа с камнем»? Что, если она свалится с этой высоты?!

Но страх перед неизвестностью победил страх перед высотой, и Джейн, проклиная себя, Крэйга и Лиси, которой так не терпелось отправить ее в Марокко, перекинула через перила вторую ногу. Цепляясь за выгнутые железные прутья перил, она принялась осторожно спускаться вниз.

– Еще чуть-чуть… – шепотом подбадривала себя Джейн. – Еще немножко… Еще один сантиметр…

Однако нога Джейн никак не хотела соприкасаться с подоконником. Именно этого проклятого сантиметра ей недоставало. Разжать руку не было никакой возможности – в этом случае встреча с бабушкой и дедушкой Джейн была обеспечена. Поставить ногу на твердую поверхность – тоже. Чтобы хоть как-то удержаться, Джейн прижалась к перилам и плотно зажмурила глаза, опасаясь посмотреть вниз.

Судя по голосам, которые Джейн слышала с балкона, в номер пробралось двое мужчин. Один из них говорил высоким голосом, то и дело срываясь на визг, другой – низким, глуховатым. Похоже, они рылись в чемодане Крэйга и что-то хотели в нем найти. Но что бы там ни было, Джейн не хотелось рисковать своей жизнью ради этого…

Несмотря на молитвы Джейн, незваные гости добрались до балкона. Только бы они не додумались посмотреть вниз! – повторяла про себя Джейн.

– Никого, – констатировал чей-то глухой голос. – Либо он успел смыться, либо он куда-то вышел.

– Похоже, он тут не один, – визгливо сообщил второй. – У него тут баба какая-то.

– С чего ты взял?

– Тебе глаза на что, тупица? Шпильки в ванной, длинные волосы на подушке.

– Может, шлюху вызвал?

– По-твоему, шлюхи носят шпильки?

– Конечно, носят… Они ж вечно на каблуках!

– Балбес, другие шпильки, – хмыкнул визгливый. – Те, что для волос. Ладно, валим отсюда. Надо бы узнать, как выглядит подружка этого кретина…

Услышав, что дверь номера хлопнула, Джейн открыла глаза. Ей страшно было даже шевельнуть пальцем. После всего, что она услышала, у нее стучало в висках. Мысли путались, перескакивали с одного на другое. Надо было снова забираться на балкон, но Джейн боялась. Боялась того, что эти типы вернутся в номер. Боялась случайно взглянуть на то расстояние, которое отделяет ее от земли, а жизнь – от смерти.

Кто мог знать, что стоило маленькой бабочке вылететь за пределы заповедника, как на нее тут же набросятся птицы?

Ну хватит! – разозлилась на себя Джейн. Я взрослый человек, возьму себя в руки и…

– Джейн?!

Джейн подняла глаза и увидела склонившегося над перилами Крэйга. На его губах играла насмешливая улыбка.

– Хотела бы я знать, что вас так веселит? – раздраженно поинтересовалась она, чувствуя, как страх уступает место возмущению. – Между прочим, по вашей милости я вишу на этом чертовом балконе!

– Моя храбрая Джейн Кампин! – Не меняя выражения лица, Крэйг протянул ей руку.

– Спасибо… – прорычала Джейн и, воспользовавшись предложенной рукой, взобралась на балкон. – Интересно, где вы были раньше, когда эти типы рылись в ваших чемоданах и называли меня… э… э… – Джейн запнулась и покраснела.

– Как же они вас называли?

– Какая разница?! Главное, что они узнали о моем существовании только по шпилькам в ванной…

– Вы их видели? – посерьезнел Крэйг.

– Нет, – покачала головой Джейн. – Все это время я провисела между небом и землей, размышляя о скоротечности жизни и роли случая в этой самой жизни…

– А без шуток?

– Это – без шуток. Когда они вскрыли замок, я уже выбралась из номера. Единственное, что я знаю, – этих ребят двое, и они ищут вас, а теперь будут искать и меня. А еще голоса… У одного – писклявый, у другого – глухой. Эдакие Бивис и Батхэд. Оба – придурки, но один – менее придурочный, чем другой.

– Что ж, спасибо за исчерпывающую информацию, – кивнул Крэйг. – Извините, что я вас подставил.

– Ну что вы, сущие пустяки, – язвительно усмехнулась Джейн. – Давненько я не размышляла о скорой встрече со своими предками…

– Не печальтесь, Джейн, – усмехнулся Крэйг. – Сегодня все кончится. Я купил вам билет, и вы спокойно улетите домой.

– Надеюсь… Кстати, раз уж я попала в эту переделку и рисковала жизнью по вашей милости, может быть, скажете, чем вы занимаетесь?

– Зачем это вам?

– Исключительно из любопытства, – пожала плечами Джейн. – Никогда не видела людей, за которыми гоняются бандиты. Мне это в диковинку.

– Боюсь, что не удовлетворю ваше любопытство, Джейн Кампин, – покачал головой Крэйг. – Чтобы рассеять ваши подозрения на мой счет, скажу только, что я – бизнесмен. Самый обычный бизнесмен. Ничего противозаконного я не совершил. И к «бандитам» не имею никакого отношения. Надеюсь, эта информация вас удовлетворит?

– Пожалуй, – кивнула Джейн, которая не очень-то ему поверила. Если все так, как говорит Крэйг, зачем он понадобился этим типам? Впрочем, важно ли это? Сегодня она вернется домой и забудет о Крэйге, как о страшном сне.

От остывшего завтрака Джейн отказалась, поэтому его съел голодный Крэйг. Поскольку Джейн торопилась поскорее оставить номер, который теперь ассоциировался у нее исключительно с бандитами, Крэйг наскоро принял душ, собрал вещи, и они наконец оставили гостиницу.

– Молния не бьет в одно дерево два раза, – ободрил ее Крэйг. – Напрасно вы думаете, что они сюда вернутся.

– Честно говоря, мистер Бэркли, психология бандитов мне незнакома. Поэтому я, в отличие от вас, не могу быть уверена в своей безопасности.

– Это – не психология бандитов… Джейн, пожалуйста, обойдемся без «мистера» и тому подобного официоза… Это психология людей. Они прекрасно понимают: если я и вернусь в номер, то, обнаружив этот погром, в нем не останусь. Так что им нет смысла возвращаться.

– В любом случае, я рада, что мы оттуда выбрались.

– Еще бы! – улыбнулся Крэйг. – Когда я обнаружил вас, вы представляли собой весьма удручающее зрелище. Бледная как смерть, зубы стучат, руки вцепились в прутья, так что их не оторвешь…

– Неправда, – насупившись, возразила Джейн. Ей почему-то стало обидно, что Крэйг считает ее трусихой. – Зубы у меня не стучали, а руками я, по-моему, неплохо управляла.

– Ваши пальцы были холодные, как сосульки. И влажные от страха.

– Послушайте, Крэйг, не думаю, что на моем месте вы бы держались лучше.

– А кто спорит, Джейн Кампин? – подмигнул ей развеселившийся Крэйг. – Давайте-ка лучше я свожу вас поесть. Насколько я понимаю, вы уже сутки на вынужденной диете?

– Да, – призналась Джейн. – Сказать по правде, мне и есть-то не хочется.

– Это все от волнения. Представьте, что уже сегодня вы окажетесь в своем уютном гнездышке и будете наслаждаться покоем и этими вашими… в общем, научными изысканиями… И и спокойно поешьте. А то я чувствую себя последним подлецом.

– Да будет вам, – смягчилась Джейн. – Не такой уж вы и подлец… То есть… я хотела сказать…

– А вы умеете делать комплименты, Джейн Кампин! – расхохотался Крэйг. – Не такой уж я и подлец. Впрочем, вам идет быть милой.

– Что вы хотите сказать? – нахмурилась Джейн.

– Забудьте. Пойдемте лучше есть. А то снова растеряете и настроение, и аппетит.

Крэйг отвел ее в маленькое уютное кафе, где на столиках стояли свечки в подсвечниках, украшенных бисером и цветным стеклом, а в самом конце небольшого зала сидели на подушках пожилые арабы и неспешно курили кальян.

В этом месте, лишенном движения, времени и проблем, Джейн почувствовала себя почти спокойной. Все тревоги и волнения отодвинулись на задний план, и сейчас ей казалось, что все эти передряги происходили вовсе не в ее жизни, а в жизни воображаемой Джейн, которую придумала себе ее подруга Лиси.

Только сейчас ей удалось разглядеть Крэйга полностью. До этого Джейн собирала его лицо по кусочкам, как какую-нибудь мозаику. Вначале брови: густые и мохнатые, некрасиво сросшиеся на переносице. Затем глаза: колючие, как его небритая щетина, оливково-зеленые, отчаянные. Затем нос: чересчур крупный. Затем губы: полные и чувственные, наверное, единственное, что понравилось Джейн в его лице. Потом – подбородок Крэйга, слегка выступающий вперед. И все это – по частям, как запомнилось.

Сейчас, когда Джейн увидела его лицо полностью, оно уже не казалось ей таким угрюмым и некрасивым. В нем было даже какое-то очарование, хотя оно, скорее, исходило от самого Крэйга, а не от его внешности. Он умел шутить, он умел быть галантным, он умел держаться молодцом. Но еще он умел говорить гадости, язвить, вести себя как уличный мальчишка, а еще пить, как алкоголик со стажем. Чего в нем было больше – плюсов или минусов, Джейн так и не смогла понять. Для этого нужно было время. Которое она не могла, да и не хотела тратить на этого парня с сомнительной репутацией.

Правда, в Крэйге было то, что выгодно отличало его от большинства молодых людей, с которыми знакомила Джейн Лиси Старк. Крэйг был настоящим. Он не строил из себя ни крутого мачо, ни супергероя, ни галантного кавалера. Он был таким, каким хотел быть, а не таким, каким его хотели видеть окружающие. Если Крэйг злился – он злился, если волновался, то волновался, если ему было все равно – он плевать хотел на то, что его равнодушие может кого-то огорчить…

– О чем думаете, Джейн? – поинтересовался Крэйг, заметив пелену, застлавшую синие глаза Джейн. – По-моему, не о баранине, которую вы механически поглощаете. Я бы на вашем месте насладился вкусом. Готовят ее обалденно…

– Спасибо, приму к сведению, – прохрипела Джейн, которая чуть не поперхнулась куском баранины, испугавшись, что Крэйг прочитал ее мысли.

– Может, заказать вам вина? Снимите стресс, расслабитесь.

– У меня нет привычки снимать стресс алкоголем, – сухо ответила Джейн.

– На меня намекаете? Что ж, вы правы, Джейн Кампин, люблю я это дело, хотя сам чувствую, что надо завязывать.

От такой откровенности Джейн чуть не поперхнулась во второй раз.

– Вы что – серьезно?

– А что, я похож на вконец спившегося алкаша?

– Вам честно ответить?

– Разумеется. Что мне в вас нравится, Джейн Кампин, так это ваша непроходимая честность. Вы никому не пытаетесь понравиться. Так что – честно, Джейн.

– Похожи, – сглотнула Джейн. – Честно говоря, меня всегда смущали люди, которые не могут вовремя остановиться. Вы – из их числа…

Судя по взгляду, Крэйг помрачнел, но не обиделся.

– Значит, точно пора завязывать. Вот развяжусь со всем и попробую.

– Извините, – смутилась Джейн. – Вообще-то я не имею права лезть в вашу жизнь. В конце концов, дело ваше – пить или не пить. Сама не знаю, почему так разоткровенничалась…

– Наверное, потому что вы меня не знаете, – предположил Крэйг. – Говорят, незнакомцу проще излить душу. Уже через два часа мы с вами расстанемся. Вы улетите в Америку, а я останусь в Африке. Два континента – нешуточное дело. Поэтому вы так легко разоткровенничались, Джейн Кампин…

– Наверное… – пробормотала Джейн. Мысль о том, что они и правда расстанутся, почему-то показалась ей не такой уж и привлекательной. Странное дело, еще вчера она презирала этого типа, а теперь чувствует пустоту внутри при мысли о расставании с ним.

Это обыкновенное сочувствие, утешила себя Джейн. Я не знаю, что станется с ним здесь, и попросту жалею его… К тому же он совсем неплохой человек… Или это я так плохо разбираюсь в людях…

Через час они были уже в аэропорту. Сердце Джейн радостно забилось в груди. Она возвращается домой! Скоро она увидит Джеймса, увидит Лиси! И снова все будет хорошо!

Джейн обернулась к Крэйгу, чтобы поблагодарить его за свое чудесное возвращение, и заметила в его глазах беспокойство. Он был как натянутая струна. В каждом мускуле лица чувствовалось напряжение.

– Что-то не так? – полушепотом спросила Джейн.

– Все хорошо, Джейн Кампин… Но если вы поторопитесь, избавите меня от кучи проблем.

– Здесь кто-то из ваших «друзей»? – не унималась Джейн.

– Угадали, – кивнул Крэйг. – Ну все, улетайте наконец. Хватит жевать резину.

Еще вчера Джейн обиделась бы, услышав подобное «доброе напутствие», но сегодня ей было понятно, что Крэйг неспроста хочет от нее избавиться.

– Спасибо за билет, Крэйг. Надеюсь, с вами все будет в порядке.

– Будет, если вы улетите. Пока, Джейн Кампин, – улыбнулся Крэйг. – И передайте своему парню, что он – идиот.

Джейн хотела поинтересоваться, что Крэйг имел в виду, но он круто развернулся и двинулся к выходу. Недоуменно пожав плечами, Джейн направилась в зал регистрации, где уже выстроилась очередь, напоминающая разноцветного китайского змея. Присоединившись к пестрой очереди, Джейн изо всех сил пыталась радоваться возвращению домой, но почему-то вместо вполне понятой радости испытывала жуткое, ничем не обоснованное беспокойство. Мысль о родных стенах сменялась мыслью о Крэйге, которому грозит опасность. И эта мысль, вопреки всем законам логики, заставляла Джейн чувствовать себя предательницей.

Господи, да я же его едва знаю! – увещевала себя Джейн. Он втянул меня в какую-то странную историю, из-за него я чуть не стала жертвой двоих взломщиков! Я даже не знаю, что сейчас чувствует Лиси, которая по моей вине участвует в дурацком розыгрыше! И, несмотря на все это, я хочу остаться?! Бред какой-то…

С каждой минутой беспокойство росло, и Джейн чувствовала: если она ничего сейчас не сделает, будет винить себя до конца жизни. Она должна догнать Крэйга, спросить, не нужна ли ему помощь. В конце концов, это будет гораздо человечнее, чем улететь, оставив человека в беде…

Ладно, решила Джейн. Я только догоню его и спрошу. Только догоню и спрошу, а потом, если он пошлет меня ко всем чертям, вернусь обратно, встану в эту очередь и с чистой совестью полечу домой.

Она выскочила из очереди, как скомканная бумажка, выпущенная из рогатки, и помчалась к выходу. Распахнув стеклянную дверь, Джейн выбежала из здания аэропорта и начала оглядываться по сторонам. Крэйга нигде не было, и до нее потихоньку начала доходить вся глупость совершенного ею поступка.

Что на меня нашло? – озираясь по сторонам, спрашивала себя Джейн. Какого, спрашивается, черта я мчалась сюда как ненормальная? Может, и хорошо, что я не встретилась с Крэйгом… Он точно решил бы, что я ненормальная. И чем бы я смогла ему помочь? Если я о чем-то и имею представление, то о жизни бабочек, ну уж никак не о жизни преступного мира…

Поругав себя за глупость, Джейн решила вернуться в зал регистрации, но тут из-за стеклянных дверей вышли два подозрительных типа, чьи голоса показались Джейн до боли знакомыми. Они прошли мимо окаменевшей девушки, не обратив на нее никакого внимания.

– И куда, по-твоему, он делся?! – недовольно поинтересовался у своего спутника худой невысокий парень.

– Откуда я знаю, Фрик? У меня, вообще-то, зрение хуже твоего, – ответил приятелю высокий крепкий мужчина с маленькими акульими глазками.

– Я тебе скажу, что у тебя хуже! – перешел на визг Фрик. – Мозги – это точно. У тебя мозги – как у тех баранов, из которых местные делают свою жрачку…

– Ну хватит, Фрик. Чего ты всех собак на меня вешаешь?

– Заткнись, Бинки. Не буди во мне зверя. Лучше давай подумаем, куда направился наш проворный дружок…

Сомнений не было – это были они! Те двое, что сегодня перерыли весь номер в поисках Крэйга! Визгливый голос Фрика и глухой – Бинки Джейн отличила бы от сотни других голосов…

Судя по разговору, они искали Крэйга, исчезнувшего в неизвестном направлении. Что ей делать? Идти за этими ребятами, чтобы снова блуждать по улицам Марракеша? Или вернуться в зал регистрации, чтобы спокойно улететь домой? Джейн несколько секунд колебалась, но нечто иррациональное, что посетило ее еще в здании аэропорта, взяло свое, и она, стараясь не привлекать к себе внимания, решила проследить за сомнительной парочкой.

Пристроившись за туристом в цветастой рубашке, точь-в-точь такой же, что была на приятеле, с которым ее пыталась свести Лиси, Джейн пыталась понять, какого черта ей все это понадобилось. «Рубашку» изрядно шатало, казалось, парень перебрал еще в аэропорту, поэтому Джейн пришлось приложить немало усилий, чтобы не выскользнуть из спасительной тени туриста.

Что она делает? Зачем она преследует этих типов? Чего она этим добьется? Эти мысли донимали Джейн, кружились в голове, как мухи над банкой с вареньем. Джейн совершенно себя не понимала. Но все равно продолжала идти, выделывая хитрые «па», чтобы не быть замеченной.

Парняге в цветастой рубашке, очевидно, надоело прикрывать Джейн, и он свернул в другую сторону. В этот миг Джейн показалось, что она стоит в одиночестве на бейсбольном поле, где со всех сторон на нее вылупилась изумленная публика, пришедшая посмотреть матч. Ей казалось, вот-вот Фрик и Бинки обернутся, поймут, что она следит за ними, и сразу догадаются, что она – та самая женщина, присутствие которой Фрик обнаружил в номере.

Вдруг Джейн почувствовала прикосновение. Кто-то положил руку ей на плечо. Прикосновение было мягким, но настойчивым. От того, чтобы закричать во весь голос и начать перебирать имена всех близких, Джейн удержала только мысль о Фрике и Бинки, невозмутимо шагавших впереди. Если она закричит, они обернутся!

– Не кричите, Джейн, – зашептал кто-то, словно прочитав ее мысли. – Спокойно обернитесь и посмотрите на меня…

Джейн послушно обернулась и увидела Крэйга. От радости она позабыла и Фрика, и Бинки, и то, что ей так и не удалось улететь из Марракеша.

– Крэйг! – вырвалось у нее.

– Джейн, черт вас дери… – пробормотал Крэйг.

Джейн не успела понять, как так получилось, что Крэйг обнял ее и его губы прижались к ее губам и впились в них обжигающим поцелуем.

Провисев несколько секунд в руках Крэйга, Джейн наконец почувствовала, а точнее, вспомнила, что надо сопротивляться. Она попыталась оттолкнуть его, но он лишь крепче сжал ее плечо и притянул ее голову к своему лицу. Джейн, ожидавшая, что почувствует отвращение или страх, не ощутила ни того, ни другого. Она хотела продолжения поцелуя, хотела вспомнить это забытое ощущение. Губы Крэйга, горячие и влажные, мягко скользили по ее губам, лишь изредка выпуская ласковое жало языка. Сама не сознавая, что делает, Джейн зажмурила глаза и ответила на его поцелуй. И тут же почувствовала, как лицо Крэйга мягко отдаляется от ее раскрасневшегося, пышущего жаром лица.

– Бог мой, как вы покраснели, Джейн Кампин… – пробормотал Крэйг, улыбаясь краешком губ. – Прямо как какая-нибудь школьница на первом свидании. Не ожидал от вас такого, ей-богу, не ожидал…

Его язвительный тон мигом вернул Джейн в чувство. В этот миг она ненавидела себя за свою глупость. Как теперь она выглядит в его глазах?! Что он о ней думает?! И почему ее, черт побери, так волнует его мнение?!

– Да ладно, Джейн, не тушуйтесь, – мягко ободрил ее Крэйг. – Просто я не знал, что вы сыграете в этой сцене, как настоящая актриса.

Джейн еще не совсем понимала, что он имеет в виду, но почувствовала, что в конце непроходимого тоннеля ее стыда забрезжил лучик спасения.

– Я был уверен, что эта парочка нас узнает, – продолжил Крэйг, и до Джейн начал доходить смысл «пьесы», которую она помогла разыграть Крэйгу. – Но вы постарались на славу.

– Спасибо, – пробормотала она, чувствуя, что снова краснеет, на этот раз от собственной лжи. – Вначале я не поняла, чего вы хотите, и очень испугалась… Они ушли?

Крэйг кивнул и тут же, посерьезнев, посмотрел в глаза Джейн своим пронизывающе-зеленым взглядом.

– Они-то ушли. А вот вы почему вернулись, Джейн Кампин? Я думал, вы уже сидите в своем самолете и греете себя мыслями о возвращении…

– Не знаю, – развела руками Джейн. – Наверное, я – идиотка, но я не могу бросить человека в опасности. Я хотела предложить вам помощь…

Крэйг расхохотался, да так громко, что проходящие мимо арабы обернулись на него.

– Помощь?! Вы?! Субтильная дамочка-энто… как там его?!

– Энтомолог, – мрачно закончила Джейн. Она ожидала чего-то подобного, но после поцелуя ей было почему-то тяжелее сносить насмешки Крэйга. – Вы правы, это глупо. Не знаю, что на меня нашло. Просто я – человек. И не могу оставить в беде себе подобного, как бы глупо это ни звучало.

Смех застрял у Крэйга в горле. Он посмотрел на Джейн, и ей показалось, что теперь он чувствует себя виноватым.

– Да уж, Джейн Кампин, вы – выдающийся экземпляр. Мало мне попадалось женщин, способных на подобную, вы уж не обижайтесь, глупость. А уж, тем более, едва знакомых… Не судите меня строго, это я – идиот. Был бы умнее, сразу понял, что вы за птица. А вы – птица высокого полета, Джейн. Хоть и чокнутая.

Несмотря на то, что тирада Крэйга заключала в себе и оскорбления, и лесть, Джейн почувствовала себя намного легче. Хоть он и считает ее дурой, но, по крайней мере, он уважает ее. И это уже огромное облегчение…

– Мы упустили ваш самолет, пока следили за этими придурками.

– Вы их узнали?

– Нет, но по вашей извивающейся фигурке, которая изо всех сил старалась укрыться за спиной парня в цветной рубашке, догадался, что вы следите за ними. Я их заприметил еще в аэропорту. Они крутились рядом с кассами. Мне удалось выйти через сортир. Я обошел здание вокруг, увидел вас и, честно говоря, решил, что перегрелся на марокканском солнышке. Ну… дальше вы знаете.

– Кто они?

– Не здесь и не сейчас, Джейн Кампин… Я мог бы силком затащить вас в самолет, привязать ремнем к креслу, но вы все равно не улетите, упрямая Джейн. Не так ли?

Джейн улыбнулась и кивнула.

– Не улечу. Правда, мне нужно позвонить своему другу… Я… сделала одну гадость, за которую мне ужасно стыдно…

– Вы – гадость? Не верю. По-моему, вы просто на это не способны, – хмыкнул Крэйг.

Джейн заметила, что упоминание о друге заставило его помрачнеть.

– Вот и моя подруга так думала, – поправив выбившиеся из пучка волосы, сообщила Джейн. – Она ошибалась…

– Та, которая Лиси?

– Угу. Я…

– Лучше потом, Джейн Кампин. Сейчас нам нужно найти безопасное место, желательно подальше от центра города, где мы сможем не привлекать внимания всяких подозрительных личностей. Вы со мной согласны?

Джейн кивнула, не уставая удивляться собственному спокойствию в этой более чем странной ситуации.

– Вот и чудненько, – улыбнулся Крэйг. – Думаю, ваш друг подождет еще немного?

– У него нет выбора.

– Бедняжка… – ехидно вздохнул Крэйг. – Хотел бы я на него посмотреть. Небось, редкостная амеба, этот ваш энто… как его там.

– Энтомолог. Неправда, он не амеба. Он очень интересный человек. И очень добрый.

– Вам ведь нравятся добрые люди, да, Джейн Кампин?

– Ну вы-то к ним не относитесь, – вырвалось у Джейн.

– Вам виднее, – усмехнулся Крэйг. – Ладно, пойдемте. Успеем еще обсудить вашего энтомолога и мою сатанинскую натуру.

Что же я делаю? – в который раз спросила себя Джейн и поплелась за Крэйгом.

9

Джеймс оставил машину у ворот и направился к дому Джейн. Пять раз нажав на кнопку звонка, он убедился, что подруги нет дома. Видимо, придется воспользоваться запасным ключом Лиси…

И куда она могла подеваться? – подумал Джеймс, распахивая дверь. Она никогда не исчезала вот так, никого не предупредив. Да и потом, в последний раз из Мидлтауна Джейн уезжала много лет назад, он даже забыл, в каком году это было… Они с Джейн оба – домоседы, оба ответственные и не взбалмошные, у обоих, как выражалась Лиси, жизнь расписана по минутам…

Джеймса не оставлял страх, что что-то случилось. Но что такого могло произойти с Джейн, что она даже не позвонила ему… А те странные номера, по которым ему названивали вчера? Может, это была она?

Джеймс прошел в гостиную и с удивлением обнаружил в кресле, стоящем неподалеку от шкафа, кучу сваленных, как попало, вещей. Вот это новости… Джейн всегда отличалась аккуратностью. Видно, она собиралась в очень большой спешке.

Можно было бы предположить, что она поехала к родственникам… Но бабушка и дед, воспитавшие ее, давно умерли, как и родители, погибшие под развалинами печально известного торгового комплекса «Гобфельд». Братьев и сестер у Джейн не было.

– Черт знает что… – пробормотал Джеймс, недоуменно разглядывая вещи. – Может, уехала к какой-нибудь старой подруге, о которой я не знаю? Но почему не предупредила? Потеряла мобильник?

На всякий случай Джеймс прошелся по дому. Никаких следов. Два невымытых бокала вина в гостиной свидетельствовали о том, что Джейн уехала сразу после того, как он увез сонную Лиси. Что же случилось?

Джеймс присел на любимый диван Джейн. Как ему поступить? Обратиться в полицию или подождать еще пару дней? А вдруг будет поздно? Наверное, ему стоит позвонить в полицию… Джеймс собрался пойти за телефоном, но его глаза упали на конверт, валяющийся рядом со столиком.

Что это? Письмо?

Подняв конверт, Джеймс заглянул внутрь, но никакого письма не увидел. Зато на конверте была надпись, выведенная красивым женским почерком: «Джейн от Лиси».

Джеймс нахмурился, втянул голову в плечи и еще раз перечитал надпись. Просто великолепно! Лиси встречалась с подругой и написала ей письмо. Зачем?! Может, хотела извиниться за последнюю ссору? Но почему тогда Джейн уехала, прочитав его?

В дверь позвонили. Джеймс вздрогнул и покосился в сторону холла. Открыть? Или не стоит? Как он объяснит, что делает в квартире Джейн? А что, если тот, кто пришел, знает что-то о его пропавшей подруге?

После минуты колебаний Джеймс пошел открывать дверь. Будь что будет. В конце концов, после всего, что произошло, сложно придумать что-то хуже…

На пороге стоял незнакомый ему молодой человек. Довольно симпатичный парень с умными и немного грустными глазами.

– Здравствуйте, – растерянно пробормотал Джеймс.

– Здравствуйте, – не менее растерянно пробормотал гость. – Я… Я ищу Джейн. Джейн Кампин. Она дома?

– Если честно, я тоже ее ищу, – признался Джеймс. – Но дома ее нет.

– Простите, а кто вы такой? – прищурившись, поинтересовался парень. – И почему вы находитесь в ее доме?

– Вы, наверное, решили, что я вор? – усмехнулся Джеймс. – Проходите. Глупо разговаривать на пороге.

Молодой человек, судя по всему, окончательно растерявшийся, прошел в гостиную. Джеймс, на правах первого незваного гостя усадил его в кресло.

– У Джейн наверняка есть чай. Если хотите, я сделаю, – предложил он. – Впрочем, будет лучше, если сначала я все-таки представлюсь. Меня зовут Джеймс Ричтон, я коллега и старый друг Джейн.

– А-а… мистер Ричтон, – с облегчением вздохнул парень. – Она о вас говорила… А я – Билли Шейн…

– Друг Лиси Старк?

– Ну и Джейн, собственно.

– Вот и познакомились, – грустно улыбнулся Джеймс. – Жаль, что при таких обстоятельствах…

– Так, значит, и Джейн пропала… – вздохнул Билли. – А я-то надеялся, что она скажет мне, куда подевалась Лиси…

– Не переживайте, я вам скажу, куда подевалась Лиси. Только для начала пообещайте, что не будете драться.

– Что вы с ней сделали?! – вытаращился на него Билли.

– Разыграли, – мрачно ответил Джеймс. – Только розыгрыш вышел боком.

– Как так?

Джеймс вкратце рассказал Билли о злоключениях Лиси. Лицо молодого человека менялось, как пластилин в руках ребенка. Он то улыбался, то хмурился, то испуганно таращил глаза. Будь Джеймс в более радужном настроении, он посмеялся бы от души.

– Значит, она действительно потеряла память?

– Действительно, – подтвердил Джеймс. – Правда, моя сестричка твердит, что Лиси притворяется, но я склонен считать, что это не так. На днях приедет специалист, посмотрим, что он скажет.

– Ну вы даете… – покачал головой Билли. – И что же, вы собирались убедить ее в том, что она действительно придумала себе всю жизнь?

– Собирались. Даже нашли человека, который с блеском сыграл полицейского.

– Знаете, я ожидал такой глупости от Лиси, но от Джейн – никогда, – констатировал Билли. – Она всегда казалась такой рассудительной…

– Однажды и ей надоело быть рассудительной.

– Похоже, что так. Видно, она серьезно обиделась на Лиси, раз согласилась с таким планом…

– В итоге я чувствую себя идиотом, – признался Джеймс. – И ко всему в придачу не знаю, куда подевалась Джейн. В кресле валяется ее одежда, а на полу я нашел конверт. Вот, полюбуйтесь. – Джеймс протянул Билли конверт, и молодой человек, пробежав глазами надпись, присвистнул.

– Дела… Сказать по правде, Лиси тоже собиралась разыграть Джейн. Хотела отправить ее куда-то с парнем из своей компании… Ей хочется найти Джейн пару… Правда, несколько экзотическим способом… У меня нет иллюзий по поводу Джейн, поэтому я сразу отговорил Лиси от этой затеи. Даже пообещал выдать ее Джейн, если она на это решится. И Лиси сказала, что передумает. Разыграет подругу как-нибудь по-другому…

– Лиси сказала… – покачав головой, улыбнулся Джеймс. – Вы что же, Билли, верите этой Лисице? Хорошо, если Джейн в порядке и наслаждается отдыхом… Хотя, честно говоря, я в этом очень сомневаюсь. Джейн терпеть не может, когда ей что-то или кого-то навязывают. Она привыкла выбирать сама…

– Да ну? – удивился Билли – Иногда мне кажется, она так привыкла к своему одиночеству, что если кто-нибудь вторгнется в него, воспримет это как личную катастрофу.

– Вы не справедливы к Джейн. Она просто разборчива.

– В отличие от Лиси, хотите сказать? – раздраженно поинтересовался Билли.

– Да ничего я не хочу сказать, – махнул рукой Джеймс. – Сейчас я хочу только одного: найти Джейн.

– Я смогу увидеть Лиси? – с надеждой в голосе спросил Билли. – Честное слово, я вас не выдам.

– Конечно. Только следите за словами. Если мы вывалим перед ней всю правду, боюсь, ей не станет от этого легче.

– Ок, мистер Ричтон. Договорились. На самом деле, мне кажется, Лиси сама виновата в случившемся. Эти ее дурацкие розыгрыши… Я же говорил, добром не кончится… Правда, не ожидал такого от Джейн…

– Кстати, о Джейн, – напомнил Джеймс. – Вы говорили, Лиси хотела отправить ее с каким-то парнем. Она называла его имя?

– Так… – задумался Билл. – Она называла какого-то парня, который, по ее словам, мог добиться даже самой неприступной женщины в мире. Но я, хоть убейте, не помню, как его зовут. Леон? Вроде нет. Может, Лайон? Да нет, кажется… А, вспомнил, Лео. Точно, его зовут Лео. Леонард или Леонардо. Знаете что, может, нам связаться с ее подружками? У меня есть телефон одной из них. Они наверняка знают, кто такой этот Лео и где его искать. А, мистер Ричтон? Как вам идейка?

– Вполне. Звоните.

Кэтлин Брилл сразу взяла трубку. Голосок у нее был нервный, Билли это сразу почувствовал.

– Кто это? – взволнованно поинтересовалась она.

– Билли Шейн, вы, наверное, меня помните, – объяснил Билли. – Я – друг Лиси Старк.

– Слава богу, – с облегчением вздохнула Кэтлин. – Вы знаете…

– Да, она пропала, – закончил за девушку Билли. – Но…

– Может, вы знаете, где она? – перебила его Кэтлин.

– Ну, в некотором роде. Но…

– Послушайте, Билли, – не унималась Кэтлин, – пока вы не скажете, где моя подруга, я не отвечу ни на один вопрос…

– Это не телефонный разговор, Кэтлин.

– Тогда давайте встретимся.

– Ладно, – сдался Билли. – Давайте. Где и когда?

– Не знал, что у Лиси такие навязчивые подруги, – положив трубку, пожаловался он. – Эта Кэтлин из меня чуть душу не вытрясла. Придется встречаться.

– Черт, а мне надо домой. Иначе мои оболтусы разорвут Лиси на части, – вспомнил Джеймс. – Как же быть?

– Не волнуйтесь, я встречусь с Кэтлин Брилл. А потом приеду к вам. Только оставьте адрес. Джейн вроде говорила, что вы живете не в Мидлтауне…

– Да, я живу в Вудлоу. Вы сразу заметите этот дом. Он сделан в стиле английских особняков. Большой дом с железной оградой. И с пристройками.

– Ясно, мистер Ричтон.

– Только не берите с собой Кэтлин. Боюсь, как бы это не навредило Лиси.

– Ладно, постараюсь…

– И сразу звоните мне, если будут новости о Джейн.

– Ок, мистер Ричтон.

Джеймс застал Лиси в состоянии, близком к истерике. Волосы на ее голове напоминали пружинки, торчащие из разодранного дивана. Голубые глаза были круглыми, а щеки горели, как если бы она весь день простояла над кастрюлей дымящегося супа.

– Что с вами? – охнул Джеймс.

– А вы не знаете? – накинулась на него Лиси. – Ваши детки – маленькие дьяволята! Девчонка – совсем чокнутая, у нее, похоже, с головой еще хуже, чем у меня! А мальчишка похож на волчонка, которого охотники пытаются вытащить из норы! Они чуть не свели меня с ума, мистер Римчонд!

– Ричтон, – спокойно ответил Джеймс. – Называйте меня по имени. Вообще-то бабушке и сестре удается с ними ладить.

– Просто блестяще! – истерически хохотнула Лиси. – Это они научили девчонку изображать из себя вставшую из гроба ведьму? А мальчишку выскакивать из шкафа в маске маньяка из фильма «Пятница тринадцатое»?

– Нет, Лиз, у детей просто богатое воображение.

– Да ладно вам, Джейсон…

– Джеймс.

– Так вот, Джеймс, это не воображение у них богатое. Это родители у них богатые и позволяют им все, что угодно, вместо того чтобы их воспитывать.

Джеймс засмеялся про себя, вспомнив, что Джейн рассказывала о подруге, которую папочка из чувства вины баловал дорогими машинами и побрякушками. Но с другой стороны, ему было жаль больную девушку, которая так натерпелась от его невоспитанных детишек. На этот раз он их обязательно накажет.

– А где же дети? – спросил он у Лиси.

– В туалете, – развела она руками. – Может, я отвратительная гувернантка, но мне пришлось их там запереть. Поймите, они меня просто доконали, Джейк.

– Джеймс.

– Впрочем, можете меня уволить. Я больше не хочу работать с этими троллями!

Ничего не ответив новоиспеченной гувернантке, Джеймс вышел из комнаты. В туалете было тихо. Дверь действительно была заперта. Может, они умудрились выскочить? – подумал Джеймс и открыл дверь. Поглядеть в честные глаза своих детишек он так и не смог, потому что в тот же миг ему на голову полилась вода.

– Ну все. С меня хватит, – спокойно произнес Джеймс, когда из ведра, болтавшегося над его головой, вытекли последние струйки. – Вы наказаны, мои маленькие друзья. И не дай бог вам сейчас сказать хоть слово поперек – наказание увеличится вдвое.

Китти и Брэд испугались не на шутку – отец редко разговаривал подобным тоном и еще реже серьезно наказывал. Они послушно пошли в детскую и до ужина сидели там, как мыши, учуявшие, что в доме появился кот.

Лиси и хотела, и не хотела, чтобы ее уволили. С одной стороны, увольнение несло с собой свободу, с другой – она даже не знала, как пользоваться этой самой свободой, и так ли эта свобода нужна, когда ты даже не знаешь, где твой дом.

Когда Джеймс довольно мягко извинился перед ней за своих детей, Лиси почувствовала радость. По крайней мере, здесь ей не так уж и плохо. А что будет там, на улице? Куда вообще она пойдет? Где она живет? С кем? Вопросы, как стопка непрочитанных учебников, лежали на полках мозга, и Лиси никак не могла разобраться с ними.

На этот раз ужинали в гробовой тишине, без участия Вики и Элен. Дети спустились к ужину и тоже молчали, как подозревала Лиси, затаив на нее злость.

Маленькие тролли! – подумала она с негодованием. И как я раньше их выносила? Собственно, если их воспитывала только я, то, по идее, это моя вина, что они так распустились… Конечно же, им потакал отец, который в них души не чает. А с ним и их милая тетушка, и милейшая бабушка, готовые облизывать этих детишек, как собаки – новорожденных щенят…

– Послушайте, Лиз, – обратился к ней Джеймс, когда Китти и Брэд поели и удалились из гостиной. – К вам сегодня приедет один молодой человек… Ваш… э… старый знакомый.

– Знакомый? – оживилась Лиси. – Когда?

– Он должен позвонить. Я просто хотел узнать, в состоянии ли вы сегодня принимать гостей?

Лиси кивнула. Может, через него ей удастся узнать о себе хоть что-нибудь новое?

– Это хорошо. А завтра приедет врач. Он поговорит с вами и подумает, чем можно вам помочь.

– Спасибо, Джейк.

– Джеймс.

– Извините, Джеймс, – улыбнулась Лиси. – Мне сложно запоминать имена. Наверное, это из-за травмы.

– Нет, такое и раньше у вас было, – возразил Джеймс. – Похоже, просто особенность памяти. Еще вы постоянно путали цифры и даты.

– Какая прелесть, – мрачно вздохнула Лиси. – Кажется, я вообще ни на что не гожусь. Вот и ваши дети так считают.

– Бросьте, – ободрил ее Джеймс. – Мои дети – парочка невоспитанных сорванцов. Ваша правда, мы слишком уж их разбаловали. Знаете, мне всегда казалось, что, если вдруг я перегну палку, они вырастут забитыми. А получилось все наоборот…

– Кажется, такое часто бывает…

Из холла донесся звонок. Джеймс выбрался из-за стола и на ходу бросил Лиси:

– Наверное, это ваш друг.

Что за друг? – спросила себя Лиси.

В гостиную вошел молодой привлекательный мужчина с глазами сенбернара. Лиси он сразу понравился. Его внешность располагала к доверию. А доверие – именно то, что сейчас ей нужно.

– Здравствуй, Лиси, – поздоровался Билли. – Ты, наверное, меня не помнишь… Я – Билли Шейн.

– Добрый вечер, Билли. Так, значит, меня все-таки зовут Лиси? – обернулась Лиси к Джейсу.

– Так вас называет Билли, – невозмутимо ответил Джеймс. – Ваше полное имя – Элизабет, и все уменьшают его по-разному…

Билли почувствовал себя болваном. Джеймс предупреждал его, что все называют ее Лиз. Лиз Уитон, кажется…

– Да, мне привычней называть тебя Лиси, – поддержал он Джеймса. – Еще я называл тебя Лисичкой.

– Это еще почему? – удивилась Лиси. – Я что, хитрая, как лиса?

– Ну, хитрости тебе не занимать.

– Если хотите, можете прогуляться по саду, – предложил Джеймс. – Не буду вам мешать. Только вы потом зайдите ко мне, Билли. Нам надо кое-что обсудить.

– Ок, мистер Ричтон.

В саду Лиси и впрямь почувствовала себя более уютно. В гостиной ей показалось, что Джеймс как-то уж слишком пристально на нее смотрит. Впрочем, если бы ему было что скрывать, вряд ли он оставил ее наедине с этим парнем, Билли Шейном. Очень даже симпатичным Билли Шейном…

– Мы давно знакомы, Билли? – спросила Лиси, понизив голос так, чтобы он располагал к интимной беседе.

– Достаточно давно. Я знаю тебя почти восемь лет.

– И какая я?

Билли на секунду задумался, а потом ответил, не глядя на Лиси:

– Какая? Милая, взбалмошная, иногда капризная, но в то же время добрая и жизнерадостная… Ты любишь шутить, хотя подчас твои шутки бывают жестокими. Тебе нравится флиртовать, но ты никогда не влюбляешься. Ты не любишь детей и вообще не выносишь ответственности. – Билли запнулся, сообразив, что сказал лишнее.

– Больше всего меня интересует, Билли Шейн, почему я пошла на эту работу. Ведь я и сама поняла, что не люблю детей.

– Забыл сказать, что ты еще – непредсказуемая, – улыбнулся Билли, радуясь тому, что так легко нашел ответ на этот вопрос. – Меня тоже удивляет… твоя работа.

– Наверное, мне нужны были деньги… – ответила на свой вопрос Лиси. – Не могу придумать ничего другого, что заставило бы меня стать няней этих маленьких троллей.

– Они тебя допекли?

– Слишком мягко, Билли! Они меня достали. Пришлось запереть их в туалете. Я думала, Джейк, то есть Джеймс, меня уволит, но он, кажется, и сам понимает, что его детишки – не рождественский подарок. Не знаю, как быть с ними дальше… Да и вообще со всей своей жизнью. Жизнью, о которой я ничего не помню. Скажи-ка, Билли, – посмотрела на парня Лиси, – у меня есть какие-нибудь родственники?

Билли отрицательно покачал головой.

– Нет. Твоя мама умерла, когда тебе было тринадцать или четырнадцать. А отец – когда тебе было за двадцать…

– Значит, я – сирота?

– К сожалению, да.

– Когда я говорю с Джейсоном, то есть с Джейком, у меня такое чувство, что он чего-то недоговаривает…

– Может быть, есть вещи, о которых тебе пока лучше не знать? – предположил Билли.

– Какие именно?

– Те, о которых ты рано или поздно узнаешь, когда к тебе вернется память.

– Замечательный ответ, – усмехнулась Лиси. – А она ко мне вернется?

– Конечно, – невозмутимо ответил Билли. – Разве бывает по-другому?

– Не знаю… – ответила Лиси и погрустнела.

Билли приобнял ее за талию и легонько встряхнул.

– Ну что ты… Всегда надо верить в лучшее. Я уверен, все утрясется. Ты еще со смехом будешь вспоминать эту историю.

– Надеюсь…

Джеймс издалека наблюдал за парочкой, прогуливающейся по саду. Его рука на ее талии, ее голова слегка касается его плеча… Что ж, они – красивая пара. Он – молод, она – молода… Джейн говорила, что Билли влюблен в ее подругу. Сейчас у него есть шанс добиться ее любви. Вокруг нее не вьются молодые люди, к тому же она забыла, какой была раньше… Билли был бы просто идиотом, если бы не попытался воспользоваться этой возможностью…

Самое противное, что мысль об этом ему неприятна. Что вид этой сладкой парочки вызывает у него раздражение. Что ему хочется их окликнуть, вмешаться в их разговор, поболтать с Лиси, незаметно для нее любуясь ее красивыми аквамариновыми глазами. Что ему хочется вызвать улыбку на ее лице, а потом закрыть глаза и вспомнить Мэйси, свою бывшую жену, такую же эффектную голубоглазую блондинку и неисправимую стерву.

Впрочем, Лиси не производила впечатление неисправимой стервы. Она была вспыльчива, капризна, избалована, но честна. Джейн никогда не говорила, что Лиси морочила кому-то голову и обещала любовь навеки. Она просто спала с теми, кто ей нравится, и уходила, когда ей этого хотелось. Как кошка, которая гуляет сама по себе.

А вот Мэйси… Мэйси мало было тела, Мэйси жаждала получить душу. Ей хотелось, чтобы человек страдал. Она испытывала от этого какое-то садистское удовольствие. Да и игры у нее были садистские. В постели она норовила больно укусить, а один раз даже порезала шею Джеймса бритвой. Он тогда очень испугался – он вообще боится вида крови. А Мэйси смеялась до слез… На ее книжной полке были Маркиз де Сад, Ницше и Говард Лафкрафт, зачитанные до дыр. Она всегда говорила, что ее влечет все мистическое, кровавое, сексуальное, необычное. Но тогда почему из всех мужчин она выбрала самого неподходящего – Джеймса? Мэйси только смеялась, когда он ее спрашивал об этом.

– Кто бы сомневался, что ты стоишь тут, как идиот, и пялишься на эту стерву! – Джеймс вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла недовольная Вики. – Я знаю, что она сделала с детьми. Они все рассказали! – В ее тоне сквозило возмущение.

– А они рассказали тебе, что довели больную девушку до истерики и что вылили на меня ведро воды?

– Они не знали, что это был ты.

– Какая разница, Вики? Ни ты, ни Элен как будто не понимаете, что они и вправду – избалованные дети, которые не желают вести себя нормально с теми, кто приходит в наш дом!

– Ты хочешь сказать, с нянями?

– А что, няня, по-твоему, – не человек? Хватит их оправдывать, Вики. Иначе они будут считать, что прислуга – не человек, а существо, которое должно сносить их издевательства.

– Твоя Лиси ничего не сносила, – усмехнулась Вики. – Она просто заперла детей в туалете, видно, решив, что это – способ воспитания.

– Откуда ей знать, хорош он или плох? Она в жизни своей детей не видела. К тому же она сама избалована своим отцом, как наши дети. Тебе понятна аналогия?

– Мне понятно только то, что ты все время за нее заступаешься. А все потому, что она похожа на Мэйси – тот же тип. Белокурые волосы, сексапильная мордашка, голубые глазки. Этого тебе достаточно, чтобы простить все ее недостатки…

– Она больна, Вики. – Джеймс сделал вид, что не замечает грубостей сестры. – И это ее оправдывает. Когда мы планировали этот идиотский розыгрыш, в наши планы не входило, что она действительно потеряет память. Мы хотели посмеяться над богатой капризной девочкой, которая обидела нашу Джейн. А сейчас мы смеемся над больной. Чувствуешь разницу?

Вики махнула рукой, поняв, что спорить с братом бесполезно.

– Билли узнал что-нибудь новое о Джейн?

– Я попросил его зайти, когда он поговорит с Лиси. Думаю, да. Кажется, они возвращаются…

Билли и Лиси действительно направлялись в их сторону. Лиси выглядела гораздо более спокойной после разговора с другом. Джеймс почувствовал себя задетым. С ним, как он ни старался, она не смогла пооткровенничать…

– Ну как прогулка? – через силу улыбнулся Джеймс.

– Мне понравилось, – ответила Лиси. – Если вы не против, Джейк, то есть Джеймс, я бы хотела, чтоб Билли заглядывал сюда почаще.

– Конечно.

Вики метнула в сторону брата недовольный взгляд. Этого еще не хватало! Мало того что тут живет эта вертихвостка, так она еще будет водить сюда своих хахалей! Впрочем, Билли производил впечатление порядочного молодого человека…

– Вы хотели поговорить, мистер Ричтон?

– Да, Билли. С вашего позволения, дамы, мы вас ненадолго оставим…

Встретившись с Кэтлин, Билли узнал много интересных подробностей. Лиси действительно решила отправить Джейн в Марокко, предварительно взяв с той обещание, что она выполнит ее просьбу. Согласно этому хитроумному плану, в аэропорту девушку должен был встретить Лео, который не оставил надежды заинтересовать Джейн. Сама Лиси тоже планировала полететь в Марокко через пару дней после вылета Джейн, но в тот же вечер, по словам Кэтлин, исчезла. Лео же, которому дозвонился-таки Билли, сообщил, что приехал в аэропорт, но ни Джейн, ни Лиси там не обнаружил. Разочарованный и злой, он уехал домой, решив, что Лиси его разыграла.

Оставалось неясным только, куда пропала Джейн. Не могла же она улететь в одиночестве?!

– Может, она пропала по дороге в аэропорт? – предположил Билли.

– Но куда?! Чертовы розыгрыши! – злился на себя Джеймс. – Где теперь ее искать?! Чувствую, нам не обойтись без полиции. Завтра же иду в участок и пишу заявление о том, то она пропала.

– Ага, – кивнул Билли. – А заодно расскажите о том, что в вашем доме живет девушка, которую вы похитили и обманом заставили работать на себя. Понимаете, что вам светит? Если вы расскажете всю эту историю с розыгрышем, Лиси попросят быть свидетелем, ну и сами подумайте, что из этого выйдет…

– Черт, черт! – схватился за голову Джеймс. – И что, теперь я должен сидеть и ждать, пока не увижу труп Джейн в каких-нибудь новостях?!

– Не горячитесь, Джеймс, – успокоил его Билли. – Может быть, Джейн решила всех разыграть и сама куда-нибудь уехала?

– Это не в духе Джейн, – покачал головой Джеймс.

– Лиси тоже так говорила, – напомнил Билли.

– Вот черт! Придется ждать. Ничего умнее придумать не могу…

Джеймс попрощался с Билли и, наступив на горло собственной песне, предложил тому бывать у них почаще.

– Будут новости о Джейн, сразу звоните, – напомнил он Билли.

– Ок, мистер Ричтон. Вы тоже.

На лестнице Джеймс столкнулся с Лиси, которая направлялась в детскую.

– Хочу поговорить с детьми, – удивила она Джеймса. – Вдруг нам все-таки удастся найти общий язык. Ведь раньше мы как-то общались…

– Вы уверены, что нормально себя чувствуете? – поинтересовался Джеймс, которому эта затея сразу показалась обреченной на провал.

– Более-менее. Не волнуйтесь, настаивать я не буду, – улыбнулась Лиси. – Но мне кажется, люди всегда могут договориться между собой.

– Пожалуй, вы правы, – неуверенно кивнул Джеймс.

Хотел бы он знать, что она скажет детям? И что дети скажут ей? Впрочем, сейчас у Джеймса не было ни сил, ни желания размышлять об этом. Денек выдался сумасшедший, к тому же завтра ему нужно ехать в университет. А он наверняка не сможет выспаться, потому что будет думать о Джейн. Пропавшей неизвестно куда Джейн, о которой все говорят «это не в ее духе»… Так что придется оставить Лиси на милость Китти и Брэда…

– Спокойной ночи, Лиз. Я чертовски устал, поэтому попробую заснуть. Удачи вам.

– Спасибо, Джеймс.

Она впервые произнесла его имя правильно, и от этого Джеймсу почему-то стало так легко, что даже спать расхотелось. А может быть, Вики права, и он снова влюбился? А ему казалось, что в этом они похожи с Джейн: единожды обжегшись, они не хотят снова лететь на огонь…

Целую минуту Лиси стояла перед дверью в детскую и размышляла, с чего бы начать этот непростой разговор. Если, конечно, разговор не превратится в монолог – вдруг дети вообще не захотят говорить с ней? Наконец она решилась и постучала.

– Папа? – донеслось из-за двери.

– Это Лиз.

Ответом Лиси было гробовое молчание. Она решила постучать еще раз. Ей снова не ответили. Лиси постучала в третий раз и, снова выслушав молчание, нажала на ручку и приоткрыла дверь.

– Пожалуйста, давайте поговорим, – мягко попросила она. – В конце концов, вы уже взрослые. И можете решить проблемы разговором.

Слово «взрослые» попало в точку. Китти нехотя поднялась с кровати и распахнула дверь.

– Вы можете войти, – произнесла она тоном светской львицы, уставшей после приема гостей.

Лиси, заранее решившая не злиться по пустякам, сделала вид, что не обращает внимания на жеманство девочки.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она Китти. – Куда я могу присесть?

– Садитесь в кресло. – Китти указала рукой на детское кресло, но потом поняла, что Лиси вряд ли там уместится.

– Может, я присяду на пол? – предложила Лиси, увидев замешательство девочки. – Я люблю сидеть на полу.

Китти кивнула, молча сняла с кресла плед и протянула его Лиси.

– Не сидите на голом полу, а то простудитесь.

Что ж, начало многообещающее, отметила про себя Лиси.

– О чем вы хотите поговорить? – спросил Брэд, вылезший из кровати.

– О вас и обо мне, – ответила Лиси, устраиваясь на полу. – Вы и сами, наверное, понимаете, что так продолжаться не может. Я не знаю, как вы относились ко мне до того, как я потеряла память. Не знаю и того, как я относилась к вам. Но сейчас нам придется строить наши отношения заново. Понимаете?

– Вы заперли нас в туалете… – оскорбленным тоном начала Китти. – Вы ругали нас и обзывали маленькими противными троллями. Вы нажаловались папе, и он нас наказал…

– Я бы удивилась, если бы увидела отца, который не наказал детей, обливших его водой…

– Но мы вас хотели облить! – возмутился Брэд.

Лиси рассмеялась.

– То есть вы считаете, что меня можно обливать водой? Если так, то я тоже могу запирать вас в туалете и называть маленькими троллями. Это называется – война. Люди прибегают к войне только в крайнем случае, когда словами и договорами ничего не решишь. Но мы-то можем решить. Заключить, например, договор, согласно которому я буду выполнять свои обязанности, не пренебрегая вашими интересами, а вы, в свою очередь, будете уважать мои интересы.

– Это как? – наморщил лоб Брэд.

– А что значит – договор? – оживилась Китти. – Это такая взрослая бумажка?

– Да, Китти, – кивнула Лиси, стараясь выглядеть серьезной, хотя ее разбирал смех. Этим детям так хотелось казаться взрослыми, что они готовы были на все, что угодно. – Это – взрослая бумажка. Мы с вами напишем правила для вас и для меня, обсудим их, отнесем эту бумажку вашему отцу, а он прочитает ее и заверит. С этого момента мы можем считать, что правила вступили в силу.

– Ну не знаю… – подумав, ответил Брэд. – А вдруг вы что-нибудь такое напишете, что нам от этого будет плохо?

– Ее прочтет ваш отец, – напомнила Лиси. – Он же не хочет, чтобы вам было плохо?

Брэд кивнул, согласившись с неопровержимой логикой, и посмотрел на сестру, которая имела решающий голос. Лиси догадалась, что Китти понравилась затея, но она тянет с ответом, как, в ее представлении, делают все взрослые.

– Хорошо, мисс Лиз. Только дайте нам время, чтобы мы придумали свои правила. А свои придумывайте сами. Потом мы все прочитаем и пойдем к папе.

– Договорились. Завтрашнего дня вам хватит на размышления?

– О да, – кивнула Китти. – А теперь нам с Брэдом пора спать. Завтра будет тяжелый день.

– Конечно, – еле сдерживая смех, кивнула Лиси. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, мисс Лиз.

Лиси вышла из детской довольная собой на все сто. Не зря она сделала ставку на то, что эти дети хотят считать себя взрослыми. Демократия, а не диктатура – вот что ей было нужно с самого начала.

Перед тем как заснуть, Лиси подумала о том, что скажет Джеймс по поводу их затеи. Ей почему-то казалось, что он не только не будет против, а даже обрадуется тому, что ей и детям удалось найти компромисс. Странная штука, еще вчера ей было наплевать на Джеймса и его мнение, а сегодня она почему-то хочет ему угодить… Впрочем, он не такой скверный человек, как ей показалось вначале. Он даже не накричал на нее из-за детей, которых она заперла в туалете. Обещал пригласить к ней доктора. Устроил встречу с другом…

Джеймс, сквозь дрему подумала Лиси. Может, мне стоит повнимательнее к тебе присмотреться?

10

В предместьях Марракеша туристов не очень-то жаловали. Брать их как постояльцев, даже за хорошую плату, во всяком случае не решались.

– Вот тебе и гостеприимные жители Востока, – развел руками Крэйг, когда им отказали в четвертом доме. – Этот Марракеш – прямо-таки апофеоз гостеприимства. Или у нас на лицах написано, что мы – уголовники? Ну ладно, у меня. Но у вас-то, Джейн, на личике – вся старшая школа и университет в придачу. Сколько мы обошли домов, Джейн? Три? Четыре?

– Четыре, – постаралась бодро ответить Джейн, но вместо бодрого ответа вышел какой-то комариный писк.

– Э, да вы устали, Джейн Кампин, – покачал головой Крэйг. – Это вам не бабочек ловить.

– Я их не ловлю, – обиделась Джейн. – Я их изучаю.

– Ладно вам, не дуйтесь. Я тоже устал, как черт после Дня Всех Святых. Да еще и вода во фляжке кончилась. – Крэйг потряс перед Джейн металлической фляжкой, на дне которой бултыхались жалкие остатки влаги. – Как вы думаете, дадут нам воды? Или это тоже не в правилах местного гостеприимства?

– Не знаю. Но пить хочется, – вяло ответила Джейн, решив, что храбриться перед Крэйгом бессмысленно – он все равно прочитает правду на ее измученном лице.

– Давайте так, Джейн. Видите последний дом на этой улице?

Джейн посмотрела на обшарпанный домишко, который, казалось, готов улететь с первым же резким порывом ветра, и кивнула головой.

– Так вот, дойдем до него и попросим воды. Может, бедные поймут нас лучше, чем богатые?

– Спорное предположение, – улыбнулась пересохшими губами Джейн. – Хотя… какая разница? У нас не так уж и много вариантов. Вы же не хотели оставаться в городе…

– В городе? – усмехнулся Крэйг. – В очередном номере, где нас точно найдут? Вам понравилось висеть между небом и землей?

– Не очень, – поежилась Джейн.

– Тогда не говорите глупостей. И повяжите нормально свой платок. Не то схватите солнечный удар.

– Слушаюсь, мистер гангстер.

– Хоть горшком назовите, только на огонь не ставьте.

– Крэйг, со всеми этими передрягами я начисто забыла позвонить, – вспомнила Джейн. – Ваш телефон все еще при вас?

– Простите, Джейн, но моя батарейка приказала долго жить до следующей зарядки. Сами понимаете, в этом оазисе цивилизации мы вряд ли сможем ее зарядить…

При ближайшем рассмотрении домик выглядел совсем плохоньким. Его как будто со всех сторон облизал ветер: краска облупилась, стены потрескались, как кожа караванщика, окна смотрели пустыми высохшими глазницами. Возле дома, как будто прямо из песка, росло чахлое деревце. Ветки его, казалось, тянулись к проходящим мимо путникам и просили милостыню.

Когда Крэйг постучал в дверь, Джейн почему-то подумала, что из дома выйдет сухая, как это деревце, старушонка-колдунья и напророчит им беду. Но фантазии Джейн не сбылись. На крыльцо вышел старик, жилистый и бодрый, с удивительно звонким голосом и улыбкой на скукожившихся от старости губах.

Ни Крэйг, ни Джейн не надеялись на то, что он знает английский, поэтому начали жестикулировать, умудряясь жестами перебивать друг друга не хуже, чем словами. Естественно, старик ничего не понял, только звонко рассмеялся, чем разозлил Крэйга, который тут же решил сорвать свою злость на Джейн:

– Какого черта, Джейн Кампин! – обернулся он к ней. – Вы что, не можете помолчать, когда я говорю… То есть не показывать, когда я показываю?!

– Все потому, что вы не умеете показывать, – возразила Джейн. – Вы показываете не воду, а то пойло, которое привыкли хлестать из своей фляжки. Естественно, он вас не понимает.

– Отчего же, я вас прекрасно понимаю, – неожиданно раздался голос. – Надо было сразу начать с речи, а не играть со мной в шарады.

Крэйг и Джейн обернулись к старику. На их лицах было написано такое удивление, словно они увидели перед собой самого Господа Бога, спустившегося с холодных небес, чтобы погреться в этой жаркой стране.

– Вы говорите? – растерянно пробормотал Крэйг.

– А что, вы считали меня немым? – улыбнулся старичок. – Наверное, это из-за моего домика. Всем кажется, что человек, который в нем живет, какой-то ущербный. Вот и вы – не исключение.

– Он хотел сказать, что удивлен тому, что вы говорите по-английски, – объяснила Джейн.

Крэйг метнул в ее сторону недовольный взгляд.

– Вообще-то я не нуждался в переводчике. Меня зовут – Крэйг, ее – Джейн. Мы очень хотим пить, и нам негде переночевать, – отбарабанил Крэйг.

– Нам хотя бы воды, – смягчила его речь Джейн. – Конечно, переночевать было бы тоже чудесно…

– Никаких трудностей. Проходите, я сделаю вам чай и чем-нибудь накормлю, если, конечно, в доме осталась еда… Насчет ночевки тоже не беспокойтесь – будет.

– Спасибо, – улыбнулась Джейн. – Вы так добры. Это просто чудо, что мы вас встретили.

– Да уж, – кивнул Крэйг. – Ваши соседи оказались не такими гостеприимными.

– Соседи… – нахмурился старичок. – Прах на их головы… Вся их жизнь – потемки. Вот и не понимают они, что кому-то может быть плохо. Считают, что им всегда хуже, чем всем остальным… Вообще-то восточный народ довольно гостеприимный, но в этой деревушке каждый друг другу – враг. Уж не знаю, почему так повелось. Заходите…

Крэйг и Джейн проследовали за стариком. Внутри домик оказался гораздо симпатичнее, чем снаружи. Везде было чисто, пахло специями, над потолком была натянута веревка, на которой висели высушенные травы. Мебель была старой, но не пыльной, ковры – вылинявшими, но чистыми. В целом домик показался Джейн очень уютным.

Старик усадил гостей на подушки и принялся готовить чай. Готовил он его долго и тщательно – даже Джейн, любившая хороший чай, никогда не тратила столько времени на то, чтобы его заварить.

Наконец, когда чай был готов и старичок присоединился к гостям, начались расспросы.

– Откуда вы так хорошо знаете английский? – поинтересовался Крэйг.

– Вообще-то я – не совсем араб, – объяснил старичок. – Мой отец – араб, а мать – американка. Начиналось у них все очень романтично: мама приехала в Марокко в качестве переводчицы дельца, торговавшего тканями. Она познакомилась с отцом на какой-то вечеринке. Он влюбился в нее с первого взгляда и принялся добиваться. Человек он был состоятельный, поэтому мог позволить себе колечко с бриллиантом размером с крупную пуговицу. Естественно, маму не оставили равнодушными такие ухаживания…

В общем, не прошло и трех месяцев, как они решили пожениться. Одна загвоздка: мама не хотела оставаться в Марокко и принимать мусульманство, довольно безжалостное к женщинам, а отец не хотел ехать на Запад с его, как он любил говорить, «культурой разврата»… Все это закончилось тем, что они рассорились, да так и не поженились – мама узнала, что забеременела, и поспешила вернуться на родину, испугавшись, что здесь у нее могут забрать ребенка.

Я узнал, кто мой отец, только тогда, когда мне исполнилось двадцать, и приехал в Марокко, чтобы с ним познакомиться. Отец мой был рад увидеть своего, хоть и внебрачного, сына. К этому времени он уже женился и у него появился другой сын. Но маму мою, как выяснилось, он помнил и продолжал любить… Отец предложил мне пожить какое-то время у него, а я, не раздумывая, согласился.

Жена его и сын меня сразу невзлюбили. Жена боялась, что отец женится вторично, а сын – что я буду претендовать на наследство. Отец настойчиво просил меня, чтобы я уговорил мать приехать, что я и сделал. Мама согласилась, она тоже хотела повидаться с отцом своего ребенка после стольких лет разлуки, но, увы, самолет, на котором она летела, разбился. Я страшно горевал и решил остаться в Марокко, потому что дома меня, кроме матери, ничто не держало. Отец обещал сделать меня своим наследником. Увы, вскоре и он отошел в мир иной. А вот тут началось самое интересное… Знаете, молодые люди, когда проверяется истинная любовь родственников? – покосился старичок на Крэйга и Джейн.

– И когда же? – поинтересовался Крэйг.

– Когда глава семейства умирает и начинается раздел наследства. Вот тогда-то все встает на свои места… Те, кто начинает делить богатства, – ни в грош не ставили покойного. А те, кто отказываются участвовать в этих дрязгах, – любили по-настоящему. Я любил отца… А потому, когда моя мачеха и мой сводный брат начали изводить меня лестью и угрозами, пообещал им, что от всего откажусь, лишь бы они дали мне крышу над головой.

Крышу они как дали, так и взяли, и я, простодушный, остался на улице. Поначалу я думал вернуться в Америку, взяв денег у кого-нибудь их знакомых, но потом решил остаться здесь.

Как бы со мной ни обошлись, эта земля – земля Востока – дает такой покой, какой никогда и не снился жителям Запада. Я бродил здесь, как вы, в поисках ночлега, и приютил меня один только старый дедушка, у которого я и остался жить. В этом самом доме… По ночам я слушаю звезды и шелест ветвей своего дерева, а днем – пение птиц и перебранки соседей. А еще у меня есть книги. Каждый раз, когда мне удается что-нибудь заработать, я покупаю книгу…

– А кем вы работаете? – поинтересовался Крэйг.

– Гидом и переводчиком в одном лице. Помогаю туристам, а они помогают мне…

– И вы никогда не жалели, что остались здесь? – спросила Джейн, пораженная этой историей.

– О чем мне жалеть? – удивленно вскинулся на нее старик. – Если бы жалел, обязательно вернулся бы… – Старичок поднялся с подушки: – Сидите, пейте чай, а я пока поищу, чего бы вам поесть… Сам-то я ем редко, все больше думаю да читаю. А вам, молодым, надо сил набираться… Вот я, старый болван, память совсем ни к черту стала… Забыл представиться – меня зовут Фердинанд Али. Странное, конечно, имечко, – сощурился он в улыбке. – Но что тут сделаешь, когда мама – американка, а отец – араб… Можете звать меня Али, я к этому уже привык в Марракеше…

Джейн и Крэйг переглянулись, и каждый подумал о своем. Джейн – о том, что она была не одинока, когда, разглядывая звездное небо Джемаа-эль-Фнаа, думала о том, что жизнь на самом деле – суета сует. А Крэйг – о том, что ему не стоило поддаваться чувствам и брать с собой Джейн, с которой черт знает что может случиться по его милости.

А старичок смотрел на эту задумчивую пару и вспоминал свою молодость, когда у него еще был шанс обзавестись семьей. Почему он тогда им не воспользовался? Наверное, потому, что страшно было взять на себя ответственность. Потому что не хотелось обременять себя постоянной работой, не хотелось превращать свою жизнь в извечный круговорот потребностей и способа их удовлетворения. Наверное, потому что ему хотелось остаться свободным. Жалеет ли он об этом теперь? Вот об этом-то он как раз и жалеет, а не о том, что не вернулся на родину…

Когда стемнело, Али задремал, а Джейн и Крэйг выбрались из домика и сели на крыльце. Джейн прихлебывала восхитительный чай, заваренный Али, а Крэйг – коньяк из своей никогда не кончавшейся фляжки.

Лучше бы у тебя вода не кончалась! – хотела сказать ему Джейн, но небо, звезды и бесконечная тишина не располагали к ссоре. К тому же ей очень хотелось расспросить Крэйга о странной истории, которая заставила его прилететь в Марокко, а ее – остаться, чтобы поддержать его.

Крэйг как будто прочитал ее мысли.

– Чувствую, вы ждете рассказа о том, какого черта я здесь делаю… – сообщил он, не глядя на Джейн. – Впрочем, Джейн Кампин, вы имеете на это право. Не зря же, в конце концов, вы притащились со мной в это богом забытое место… Хотите виски? – протянул он ей фляжку. – А, забыл, вы же трезвенница…

Джейн хотела отказаться, но его ирония заставила ее поступить иначе.

– Хочу.

Джейн не нужно было даже смотреть на Крэйга, она и так знала, что он улыбается.

– Тогда держите… – Крэйг протянул ей фляжку и тут же спохватился: – Простите, забыл, что женщине не пристало пить из фляжки. Сейчас принесу вам стакан. Бокалы здесь вряд ли водятся, не обессудьте.

– По-моему, вы увиливаете от разговора, – съехидничала Джейн.

– Я что, похож на угря? – разозлился Крэйг. – Если уж я сам заговорил об этом, значит, расскажу, как обещал. Нужно быть чуточку терпеливее, Джейн Кампин.

– Это вы говорите о терпении?

– Давайте не будем ссориться. Я принесу вам чашку, вы выпьете виски, расслабитесь. А пока наслаждайтесь этой чудесной ночью, звездами и прочей лабудой.

– Как романтично… – покачала головой Джейн.

Проигнорировав язвительное высказывание, Крэйг ушел за чашкой. Вернувшись, он налил в маленькую чашечку виски из фляжки и протянул ее Джейн.

– Только не напейтесь. У меня на завтра наполеоновские планы. Хотя… вас я предпочел бы оставить здесь.

– Даже не думайте, – заявила Джейн. – Зачем тогда я осталась в Марракеше?

– Ладно, там видно будет… – проворчал Крэйг. – Итак, некоторые подробности моей жизни…

Несколько лет назад меня угораздило жениться, хотя я всегда считал себя прирожденным холостяком… Женщина, с которой я познакомился, была уже замужем и имела двоих детей. Кстати, ее муж тоже был этим энтим… энтом… как его там…

– Энтомологом, – нахмурившись, уточнила Джейн. Начало этой истории показалось ей очень знакомым.

– Спасибо. Так вот, она была замужем, и у нее было двое ребят. Но, положа руку на сердце, матерью она оказалась такой же дерьмовой, простите, Джейн, как и женой. Мы тайно встречались несколько месяцев, она рассказывала, что муж у нее – страшный зануда и полный идиот, который держит ее в клетке и не хочет выпускать. Тогда я сочувствовал ей… Она устала от мужа, устала от детей – у нее была многолетняя затяжная депрессия. Я стал для нее чем-то вроде прорыва, вот только до сих пор не пойму, в чем этот «прорыв» заключался… Знаете, Джейн, она была такая… необычная. Даже в постели ей хотелось совершенно странных, на взгляд нормального человека, вещей. Скажу честно, поначалу мне это даже нравилось. Может быть, именно это меня в ней и зацепило. В общем, кончилось все просто – она ушла от мужа, и мы переехали в другой город…

Семейное счастье длилось недолго: уже через год я надоел ей до собачьих потрохов, и она бросила меня так же, как бросила своего мужа, – учесала с каким-то хмырем, только записку оставила. Я переживал, запил, запустил все дела – чуть не потерял фирму. А потом вспомнил, что я мужик, и завязал со всей этой слезливой фигней, простите, Джейн… Встал на ноги, вернулся в Мидлтаун, где мои дела пошли в гору. И что же вы думаете? Через полгода звонит моя разлюбезная и хнычущим голосом сообщает, что ее похитили и с меня требуют выкуп. Берет трубку тип, ну тот, который похититель, заявляет мне цену. Честно говоря, я чуть со стула не упал – даже для меня сумма оказалась великовата. А что делать? Бывшая жена все-таки…

В общем, я заплатил. Жена, естественно, рассыпалась в благодарностях, а я, честно говоря, чувствовал себя виноватым. Ведь это по моей вине ее похитили… Родственников у меня нет, так что, кроме бывшей жены, прижать меня некем.

После того случая моя бывшая начала мне позванивать, слать открытки к Рождеству, в общем, не забывала. Прошел год. Мои дела пошли еще лучше, денег стало больше. А тут – опять звонок. И снова история повторяется… Аппетиты у похитителей, разумеется, выросли. В общем, выкупил я мою супругу и понял, что в покое меня не оставят. Решил разобраться в этом деле.

Знаете это выражение, Джейн? Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам? Вот я и решил сделать это сам. У моего конкурента, того, которого я подозреваю во всем этом, есть дела в Марокко, как мне говорили, дела очень темные. Вот я и подумал доискаться до его делишек, а там прижать его к стенке, мол, оставляешь меня в покое, а я молчу про твой подозрительный бизнес… Правда, вот что странно… Дэвид Макларен – тот самый конкурент – никогда не прибегал к подобным методам. Он может припугнуть, подставить, не выполнить обязательств, но чтобы похищать или убивать – такого за ним не водилось. Впрочем, деньги прибывают, а способы их получения совершенствуются…

Я обратился в детективное агентство и попросил о помощи. Они обещали мне девушку, которая кое-что слышала о бизнесе Макларена и может поводить меня по тем местам, где работают его люди. Вы уже сами знаете, что из этого вышло…

– Тогда какой смысл вам оставаться здесь? – поинтересовалась Джейн. – Вы даже языка толком не знаете.

– Зато я неплохо знаю язык денег. Порасспросив уличных гидов, я нашел хорошего переводчика, который к тому же знаком кое с кем из тех, кто меня интересует. Завтра этот парень обещал организовать мне встречу. Правда, эти мои уличные знакомства вышли мне боком – те ребята, которые вломились в номер, похоже, работают на Макларена. Им несложно было меня выследить. Я-то в таких вещах – полный профан…

– А что за бизнес у Макларена?

– Официально – он закупает кожи в марракешских красильнях, чтобы потом сшить из них что-нибудь диковинное и продать втридорога в Штатах. Неофициально – закупает какую-то местную травку, которая пользуется большим спросом в тех же Штатах. И зарабатывает на этом раз в пять больше, чем на кожах.

– А чем занимаетесь вы?

– Тоже кожами, только шьет мое предприятие не массово, а индивидуально. На клиентов со средним достатком. Ну что, – подмигнул ей Крэйг, – теперь вы уже не причисляете меня к бандитам?

– Уже нет, – задумчиво ответила Джейн.

– А почему я вижу тревогу на вашем личике?

– Можно задать еще один вопрос? – внимательно посмотрела на него Джейн.

– Задавайте, – буркнул Крэйг. Ему показалась, что Джейн отнеслась к его правдивой истории недоверчиво.

– Как звали вашу бывшую жену?

– Это так важно?

– Для меня – да.

– Мэйси. В первом браке – Мэйси Ричтон.

Джейн вздохнула и, как-то странно улыбнувшись, посмотрела на Крэйга.

– Вы знаете, кто эта женщина?

– Моя бывшая жена, надо полагать…

– И это, конечно, тоже. А еще она – бывшая жена моего лучшего друга…

Крэйг присвистнул.

– Вот это да! Мне говорили, что мир тесен, а я не верил.

– Джеймс, кажется, до сих пор ее любит. А вы?

– Я? – Крэйг задумался. – Честно говоря, не знаю. Иногда слышу ее голос и чувствую, что хочу ее увидеть. А иногда думаю, что мне наплевать, где она и с кем. Вряд ли я люблю ее. Остались какие-то чувства, но это уже не любовь. Знаете, Джейн Кампин, это какой-то осадок от любви…

– Хорошенькое сравнение…

– Какое подобрал, – улыбнулся Крэйг и плеснул Джейн виски в опустевшую чашку. – Может, вы тоже расскажете, как оказались в аэропорту? Не просто же так вас угораздило туда приехать?

– О, это – долгая история.

– Вряд ли дольше моей.

– Ну хорошо, – сдалась Джейн. – У меня есть подруга…

После ночных разговоров и двух часов сна Джейн чувствовала себя как выжатый лимон. Поэтому, когда Крэйг легонько похлопал ее по плечу и мягко намекнул на то, что уже пора подниматься, она ответила ему детским полусонным хныканьем.

– Как хотите, Джейн. Я вполне могу оставить вас здесь. Думаю, Али вряд ли будет против.

Эти слова подействовали на Джейн, как стакан холодной воды, вылитый на голову. Она посмотрела на Крэйга, чье лицо расплылось перед ее взглядом, как желе.

– Сейчас. Я уже встаю, – пробубнила она и села на кровати, вытянув вперед руки, как киношный зомби.

– Похоже, – засмеялся Крэйг. – Я как чувствовал, виски вам в прок не пойдет.

– А при чем тут виски? Я просто не выспалась.

– Да, да. Конечно. Забыл, что мисс Трезвенница не знает, что такое похмелье.

– Прекратите называть меня трезвенницей. Я пью. Вино. Иногда…

– По два глотка – забыли добавить… – усмехнулся Крэйг. – Возьмите, Джейн Кампин, Али заварил вам чай. И откройте наконец глаза, а то все прольете.

Джейн открыла слипшиеся глаза и обнаружила чашку дымящегося чая, которую протягивал ей Крэйг.

– Али сказал, с похмелья помогает, – бросил Крэйг и направился к двери, ведущей на улицу.

– Вы куда? – испуганно спросила Джейн.

– Подышать свежим воздухом. А что, вы боитесь, что я вас брошу?

– Ничего я не боюсь, – с облегчением ответила Джейн и принялась дуть на чай, размышляя о том, что готовит ей день грядущий.

Конечно, это полный абсурд, что она решилась пойти с Крэйгом. Конечно, полная нелепица, что она вообще решила остаться в Марокко. Но что-то подтолкнуло ее к этому, и, наверное, это было нечто большее, нежели простая человечность…

Джейн упрямо отгоняла от себя эту мысль, но мысль была упрямее и постоянно возвращалась. Неужели она влюбилась в этого грубоватого дельца? В человека, о чьем прошлом она узнала только вчера? Мало того, в человека, который увел жену у ее лучшего друга… Хотя Мэйси, похоже, не из тех женщин, которых можно «увести». Она сама кого хочешь уведет, скрутит в бараний рог, запихнет под каблук, а потом бросит…

Даже если предположить – на долю секунды, разумеется, – что Джейн влюбилась, то какие чувства может испытывать к ней Крэйг? В его духе женщины, похожие на Мэйси, – страстные, роковые, взбалмошные. Но уж никак не дамы из науки, погруженные в свои талмуды о насекомых… Тогда почему он не разозлился на нее, когда узнал, что она не улетела из Марокко? Почему не отправил ее обратно? Почему так откровенен с ней? Может, ему просто одиноко? А Джейн, готовая выслушать, понять и даже помочь – отличная компания…

Вздохнув, Джейн отставила чашку в сторону. Конечно, Крэйгу просто интересно с ней. Только этот интерес сродни тому, какой Джейн испытывает, разглядывая новый вид бабочки.

– Что-то вы пригорюнились, Джейн… – покачал головой заглянувший из кухни Али. – Хотите есть?

– Спасибо, что-то не хочется…

– Верный признак любовных переживаний, – с улыбкой констатировал Али. – Я угадал?

Джейн изобразила удивление.

– Ну что вы, какая там любовь. У меня полно проблем, которые я не могу решить. Из-за них и беспокоюсь.

– Не обманывайте старика. Я могу отличить дела от любви. К тому же по вас и Крэйгу сразу видно, что к чему…

– И по нему тоже? – Джейн вспыхнула, поняв, что призналась. Не только этому старику, но и самой себе.

– И по нему тоже. Не беспокойтесь, я не выдам ваш маленький секрет.

– Спасибо, – смущенно улыбнулась Джейн.

Распрощавшись с Али и поблагодарив старика за щедрость и гостеприимство, Джейн и Крэйг отправились обратно в город. Джейн заметила, что в этот раз Крэйг наполнил водой обе фляжки, хотя она точно помнила, что вчера во фляжке еще оставался виски.

– А где этот парень назначил вам встречу? – спросила она у Крэйга.

– В переулке, неподалеку от красилен.

– А он придет?

– Надеюсь, Джейн. Боюсь, проверить это удастся только в том случае, если мы сами явимся навстречу… Давайте о чем-нибудь более веселом. Расскажите о себе. Я уже знаю про вашу взбалмошную подружку, про вашего друга-рогоносца… Но ничегошеньки не знаю о вашей личной жизни…

– Кажется, мой вчерашний рассказ прояснил этот вопрос, – недовольно ответила Джейн, которой совсем не хотелось касаться этой темы. – У меня никого нет.

– Это не значит – не было, – настаивал Крэйг. – Расскажите о том, что было. Так или иначе, вы не из тех женщин, для кого отношения проходят бесследно. У вас наверняка была какая-то драма.

– С чего вы взяли? Если я не поклоняюсь великому богу Сексу, это еще не значит, что у меня комплексы. Я слишком занята, чтобы заводить романы.

– Официальная версия. А неофициальная?

– Вы надоели мне, Крэйг, – огрызнулась Джейн. – Зачем вам знать об этом?

– Хочу узнать вас поближе. И кстати, немного узнал. Вот, например, сейчас вы сморщили свой очаровательный лобик, и у вас появилась морщинка между бровей. Верный признак того, что вы сердитесь или волнуетесь. А чего бы вам так сердиться, если бы с бывшим любовником не было никаких проблем? Если бы вас вообще не волновала эта тема? А, Джейн Кампин?

– Ценю вашу наблюдательность, – кисло улыбнулась Джейн. – Но говорить об этом не хочу.

– Ладно, отстал, – примирительно кивнул Крэйг. – Но ненадолго. Поверьте, я еще задам этот вопрос…

В городе Крэйг зачем-то потащил ее на Джемаа-эль-Фнаа к торговцам женской одеждой.

– Нашли время для глупостей! – возмутилась Джейн. – Вы думаете, мне надоели мои брюки?

– Я лучше промолчу по поводу ваших брюк, которые вам совершенно не идут, но пришли сюда мы не поэтому. Я хочу, чтобы Джейн Кампин переоделась в женское, то есть в арабское платье. Тогда ее очаровательного лица никто не увидит…

– Вы что, считаете, что я пугаю людей? – Джейн опешила от такой наглости.

– Иногда вы смахиваете на дуру, Джейн Кампин, – зарычал на нее Крэйг. – Просто мне не нужно, чтобы вас со мной видели, вот и все. Пусть думают, что вы – арабка. А вы, Джейн, пойдете за мной и сразу пообещаете, что не будете вмешиваться, что бы ни случилось. Помогать мне и так далее… Понятно?

– Это еще почему?

– Да потому что ты нужна мне живая! – в сердцах крикнул Крэйг, так что у продавца платков глаза превратились в две монеты.

Джейн было рассердилась, ей захотелось сказать Крэйгу что-нибудь гадкое, но вдруг она поняла, что он кричал на нее не просто так. Если бы она была ему безразлична, если бы ему было наплевать на нее, он бы даже слова не сказал. Он боится за меня! – подумала Джейн и посмотрела на мужчину, стоящего напротив, совсем другими глазами. Этот Крэйг, которого она увидела, не был дельцом, попавшим в передрягу, не был грубым, невоспитанным мужланом. Этот Крэйг был интересным мужчиной, смелым, сильным и благородным, за которым Джейн готова была пойти куда угодно. И этот Крэйг кричал, потому что боялся потерять дорогого ему человека…

– Джейн?

– Что, Крэйг?

– Простите меня, я вспылил.

В его глазах читалась искренняя мольба, и таким он нравился Джейн еще больше. Ей вдруг захотелось, чтобы он прижал ее к себе, как тогда, сильно-сильно, и не отпускал никогда. Ей хотелось снова почувствовать поцелуй, от которого все ее тело расплавилось, как воск. Поцелуй, который заставил все внутри нее разгореться, как огромный костер. Поцелуй, которого она ждала так много лет и думала, что не дождется никогда…

Но целовать ее Крэйг не собирался. Пока Джейн предавалась своим грезам, он принялся разглядывать одежду, в изобилии висевшую в лавочке торговца.

– Как вам вот это? – поинтересовался он у Джейн, ткнув пальцем в голубую накидку, которую Джейн поначалу приняла за юбку.

– Слишком светлое. И потом, я не ношу таких широких юбок.

– Это не юбка, Джейн Кампин. Черт знает, как это у них называется… В общем, это то, что надевают на голову. А голубой вам очень пойдет, у вас синие глаза. Об этом даже не думайте, – опередил он Джейн, которая потянулась было к черной ткани. – Дома вы можете одеваться, как хотите, но сейчас позвольте мне самому выбрать для вас одежду.

Переодеться Джейн удалось тут же, у лавочника. Крэйг с трудом узнал в молодой женщине с огромными синими глазами растрепанную Джейн, к которой он так привык. Голубой освежал ее, казалось, что ей лет двадцать, не больше.

– Да вы – красавица, – улыбнулся Крэйг.

– А раньше была уродиной? – поинтересовалась Джейн, поправляя платок, который непривычно стискивал подбородок.

– Не буду вам врать, но вы делали все, чтобы мужчины видели в вас королеву библиотеки.

– Спасибо, – буркнула Джейн. Она тут же вспомнила Лиси с ее постоянными упреками. – Вы – как моя подруга, Крэйг.

– Та самая, которой вы устроили веселенькую жизнь? – не без ехидства уточнил Крэйг.

– Та самая. И не язвите. Я и так как на иголках. Кстати, может, я позвоню, раз уж мы оказались в городе?

– Разумеется. Только давайте в темпе. Как бы нам не опоздать…

Выслушав несколько гудков, Джейн уже похоронила надежду дозвониться до Джеймса. Поэтому, когда знакомый голос произнес свое вежливое «Здравствуйте, Джеймс на проводе», Джейн поверила в чудо.

– Джеймс!

– Господи! Джейн! Где ты?! Мы все тут с ног сбились!

– Джеймс, я в Марокко. Долго рассказывать, прости, раньше я не смогла позвонить.

– Значит, ты все-таки улетела?

– Все-таки? – удивилась Джейн.

– Видишь ли, твоя подруга собралась тебя разыграть. И отправить тебя с Лео в Марокко.

– С Лео? – поморщилась Джейн. – Как ей это пришло в голову? Впрочем, ладно. Получилось так, что я случайно прилетела в Марокко… и теперь… Ну, в общем, я тут задержусь на какое-то время…

– На какое? Зачем? Ты там одна? – Голос Джеймса звучал так, словно ему только что сообщили, что на его аккуратно подстриженную лужайку сейчас приземлится корабль инопланетян.

– Джеймс, не переживай за меня, – утешила его Джейн. – Все будет хорошо. И я позвоню, как только все закончится…

– Что – все?!

– Да не могу я по телефону! – вспылила Джейн. – Скажи лучше, как там Лиси? Надеюсь, у тебя хватило ума понять, что наш розыгрыш – самое глупое, что только можно было придумать?

– У меня-то хватило… Только с Лиси кое-какие проблемы…

– Какие? Она поверила в эту чушь?

– Она потеряла память, Джейн. По-настоящему…

– О господи! А вы?

– Мы вызвали доктора, он с ней работает. Говорит, что шансы есть, но должно пройти время…

– Я себя ненавижу… – пробормотала Джейн сквозь слезы. – Зачем мы все это затеяли?!

– Джейн, прошу тебя… – умоляюще произнес Джеймс. – Не надо паниковать. Она с нами – в отличие от тебя! – и она ни в чем не нуждается. К ней приходит Билли Шейн.

– Он тоже в курсе?

– Теперь уже да. В общем, мы с Лиси ладим…

Что-то в его тоне показалось Джейн ужасно странным. Может быть то, как он произнес имя Лиси?

– Джеймс, неужели ты… – начала было Джейн, ошарашенная неожиданной догадкой.

– Молчи, ради бога, – перебил ее Джеймс.

– Джеймс, она же…

– Молчи, я все знаю.

– Но ведь Лиси…

– Умоляю тебя, возвращайся скорее. Пока я окончательно не сошел с ума.

Джейн услышала короткие гудки, но еще минуту простояла с трубкой в руке и открытым ртом. Вот это да! Лиси потеряла память, а Джеймс влюбился в Лиси!

Не выдержав долгого ожидания, Крэйг подошел к Джейн и повесил трубку.

– Вижу по вашему окаменевшему лицу, Джейн Кампин, новости ужасные.

– Почти. Но не совсем, – ответила еще не пришедшая в себя Джейн.

– Как вас понимать?

– Лиси действительно потеряла память. Но это еще не худшее из зол. Джеймс в нее влюбился.

Крэйг присвистнул и рассмеялся.

– Смахивает на мексиканское мыло, вам не кажется, Джейн?

– Жаль, что все это – суровая реальность, – покачала головой Джейн. – Где рано или поздно всем будет плохо.

– Да вы пессимистка, Джейн.

– Нет, я реалистка.

– Никогда не понимал, в чем разница. Ладно, пойдемте. А то я провороню шанс прижать к ногтю Дэвида Макларена.

Кое-где в Марракеше есть улочки, которые напоминают узкий костюм – они буквально жмут в плечах… Здесь нельзя проехать, можно только пройти, да и то не вдвоем. Кому-то одному обязательно придется плестись сзади. Вот Джейн и плелась позади Крэйга, рассматривая то его широкую спину, то серую кладку, которая даже воздух сделала таким, что было трудно его вдыхать.

Крэйг попросил Джейн молчать, и она молчала, хотя ей, обычно немногословной, почему-то хотелось говорить. Не обязательно о том, что их ожидает, а просто болтать о чем-нибудь отвлеченном. Она бы даже рассказала Крэйгу о своей первой любви – хотя что тут было рассказывать… История донельзя пошлая, и только Джейн, со своей склонностью драматизировать, восприняла ее как трагедию вселенского масштаба.

Его звали Джастин. Джастин Хэврон. Он пригласил ее танцевать, и почему-то этот танец показался Джейн самым прекрасным, что было в ее жизни. Кажется, Джастин это заметил, потому и позвонил ей на следующий день, хотя Джейн совершенно не ждала его звонка.

Через месяц Джейн была им просто очарована. А еще через пару недель провела с ним ночь. На следующее утро, когда Джейн ожидала, что он станет осыпать ее ласками и говорить, как она дорога ему, выяснилось, что Джастин быстро принял душ, оделся и ушел, даже не поцеловав ее на прощание. Джейн проснулась в постели одна, а Джастин так и не позвонил. Она долго думала, почему такое могло случиться, но по скрытности своей никому не рассказала. Пришлось пережить это в себе, сложить вчетверо и положить в самый дальний угол в надежде, что когда-нибудь это забудется. Но это почему-то не забылось. И всякий раз, когда с Джейн пытался познакомиться очередной потенциальный ухажер, она вспоминала лицо Джастина Хэврона, каким представляла его в момент ухода: холодное и безучастное к ее сонному телу…

Хочет ли Крэйг это знать? Джейн сомневалась. Дамочек, вроде нее, не очень-то любят мужчины. Они любят ярких и броских. Как Лиси или Мэйси…

Крэйг знаком приказал Джейн остановиться. Они договорились, что дальше он пойдет один. Если что, Джейн было строго-настрого наказано не вмешиваться и идти в полицию, а потом отчаливать подобру-поздорову из Марокко. Джейн не очень-то хотелось мириться с таким положением дел, но Крэйгу еще меньше хотелось волноваться из-за нее. Поэтому пришлось уступить. И дать обещание, а их Джейн привыкла выполнять.

Она остановилась. Казалось, стены эхом повторяют звук ее колотящегося сердца. Крэйг дошел до конца кладки, свернул налево и исчез с поля зрения Джейн. Ну вот. Теперь ей даже ничего не видно. И зачем она дала это дурацкое обещание?

Минуты бежали, но Джейн казалось, что идут часы. Как там Лиси? – вспомнила она. Бедняжка… Как получилось, что она потеряла память? То, что они хотели сыграть, получилось само собой. Как будто кто-то свыше хотел им сказать – не шутите с чувствами.

А Джеймс? Кто мог предполагать, что он влюбится в Лиси? Даже Джейн, которая прекрасно знала своего друга, помыслить не могла о таком… Знает ли об этом Лиси? Он ведь совсем не в ее вкусе. Бедный, бедный Джеймс… Эта вертихвостка – ты уж прости, Лисичка, – разобьет ему сердце…

Внезапно до Джейн донеслись громкие голоса, которые быстро переросли в крик. Она пыталась прислушаться, но ничего не понимала, потому что говорили на арабском. Голос Крэйга невозможно было различить, выделить из этого сонма голосов.

Да что же я стою?! – спросила себя Джейн. Ну и что, что я дала ему обещание. Как говорила Лиси? Обещания на то и даются, чтобы интереснее было их нарушать. Я должна помочь Крэйгу!

Проулок, в котором скрылся Крэйг, вел на небольшую площадь. Оказавшись на площади, Джейн оглянулась по сторонам в поисках Крэйга, но обнаружила лишь кучку мужчин, что-то громко и горячо обсуждавших. Путаясь в длинном платье, Джейн подбежала к ним. Все они, как назло, оказались арабами.

Мужчины посмотрели на Джейн с недоумением. Наверное, потому что я в этом дурацком платье и совсем не похожа на арабку, подумала Джейн. Это все мелочи. Главное, чтобы они меня поняли. Интересно, хоть кто-нибудь из них говорит по-английски?

– Скажите, пожалуйста, что здесь случилось? – спросила Джейн. – Мне очень важно это знать.

Мужчины молча стояли, оглядывая Джейн с ног до головы.

– Мне очень нужно узнать… – повторила Джейн.

Наверное, не понимают… И почему только я не выучила арабский?!

Лицо одного из мужчин показалось ей чем-то знакомым. Ошиблась, подумала Джейн, эти арабы все – на одно лицо…

Но Джейн не ошиблась. Мужчина улыбнулся и произнес:

– Я тебе помнить, дэвушка. Ты просить телефона…

– Да, да, – радостно закивала Джейн, вспомнив араба, который нашел для нее телефонную карту. – Скажите, что здесь было? Никого не убили?

– Убить? – Брови араба взмыли ввысь, как две крупные вороны. – Нет, никого не убить. Приехаль… как по вашему… полицай и забрать преступник.

– Полиция? – удивилась Джейн. – Забрали всех или кто-нибудь остался?

– Всех, кого нада, забрать, – объяснил араб и назидательно добавил: – Кто преступник.

– А среди них был парень… такой, с широкими бровями и большим носом? – Джейн изобразила брови и нос Джеймса.

Мужчины засмеялись.

– Был мужчин, – кивнул головой знакомец Джейн. – И его забрать? Зачем тебе он?

– Это – мой друг, – объяснила Джейн, но потом подумала, что такой дикий народ, как арабы, может неправильно истолковать слово «дружба» между мужчиной и женщиной. И действительно, ее собеседник покосился на нее с подозрением. – То есть мой муж, – поправилась она.

– Муж? Ты искать свой муж?

– Да, да. Я его ищу.

Сочувствие к несчастной жене, видимо, сделало свое дело, и араб предложил ей помощь. Оказалось, что его зовут Мухаммед, и он – владелец местного кафе. Надеюсь, не того, где меня обокрали, подумала Джейн, но выяснилось, что Мухаммед владеет другим кафе. Еще он сказал, что «преступник, кого увез полицай, торговать наркотик», что их было много и что кто-то, похоже, сообщил полиции о встрече, которая должна была состояться в этом месте.

Может быть, это люди Макларена? – предположила Джейн. Они узнали о встрече и позвонили в полицию… С другой стороны, зачем бы им это понадобилось, если у самого Макларена нечистый бизнес?

Мухаммед проводил Джейн до полицейского участка, на пороге которого она остановилась в нерешительности. В голове крутились самые странные мысли. А вдруг Крэйг обманул ее? Что, если он сам – наркоторговец? Стоит лишь ей прийти в участок, и ее заберут как сообщницу… С другой стороны, как она может не верить человеку, которого любит?

Совершенно не уверенная в том, что поступает правильно, Джейн распахнула дверь участка и вошла внутрь. На нее тут же устремились взгляды мужчин-полицейских.

Джейн сделала глубокий вдох и спросила, обращаясь ко всем присутствующим:

– Простите, я могу увидеться с Крэйгом Беркли?

11

Уже на следующий день Лиси получила прямое подтверждение тому, что ее идея понравилась детям. Во время обеда Китти заговорщическим тоном сообщила Лиси, что после обеда они с Брэдом будут ждать ее в детской, чтобы обсудить кое-какие дела…

Джеймс недоуменно посмотрел на детей и вопросительно – на Лиси. Но Лиси лишь загадочно улыбнулась – посмотрите, мол, чего я добилась всего за один вечер. Элен и Вики, пораженные не меньше, чем Джеймс, переглянулись.

Свод требований и свобод, которые дети предложили для обсуждения, назывался «Неаспоримый даговор» – название предложил Брэд, а писала его Китти – и не содержал почти ничего такого, против чего возражала бы Лиси. Некоторые пункты, например, «каждый вечер Брэд и Китти едят читыре канфеты», «Лиз не заперает нас в туалете», «мы лажимся спать, когда хатим и Брэд умываеться раз в два дня» Лиси пришлось оспаривать. Во-первых, она клятвенно пообещала не прибегать к «туалету» как к наказанию, во-вторых, требуемое количество конфет снизилось до двух, в-третьих, сон и умывание после долгих споров были строго регламентированы, но Лиси пришлось пообещать, что каждый вечер дети будут слушать свои любимые сказки в ее исполнении. В-четвертых, Лиси, указав на все сделанные Китти ошибки, сказала, что начинающая актриса просто обязана свободно владеть языком, не только устно, но и письменно, и предложила девочке частные уроки, то есть занятия с самой Лиси по часу в день. Китти, устыдившись своей безграмотности и мудро рассудив, что «женщине из общества» не пристало так скверно писать, согласилась. Так что Лиси была полностью удовлетворена.

– Ну что же, мисс Китти, признание собственных ошибок – уже достоинство, – улыбнулась Лиси девочке. – Вы можете собой гордиться. Кстати, когда-то я неплохо декламировала стихи, так что могу помочь вам как начинающей актрисе на этом поприще. Представьте, как обрадуются ваши родные, когда вы прочтете им, к примеру, басню Лафонтена или процитируете Байрона. А уж каким уважением вы будете пользоваться у сверстников…

Такая перспектива пришлась Китти по душе. Судя по восторженному лицу девочки и блеску в ее глазах, она уже представляла себя на сцене, в нарядном платье, декламирующую какой-нибудь «взрослый» стих.

Осталось только подписать «Неаспоримый даговор» у самого Джеймса Ричтона. Лиси поправила заголовок, и честная троица направилась в кабинет «юриста».

Открыв дверь, Джеймс не без удивления обнаружил на пороге Лиси и детей.

– Снова проблемы? – удрученно оглядел он своих отпрысков. – Вы опять донимали Лиз?

– Нет, что вы, Джеймс, – поспешила возразить Лиси. – Они ведут себя как взрослые люди. Мы тут составили кое-какую бумагу и просим вас как главу семьи прочитать и подписать ее.

Лиси протянула ему «Неоспоримый договор».

Правая бровь, утопавшая под длинной челкой, поползла вверх.

– Что это? – испуганно спросил он у Лиси.

– Ничего страшного. Прочитайте и все поймете.

Джеймс уселся за стол и, судорожно вцепившись в бумажку руками, принялся читать. Вопреки его опасениям, все действительно было не так страшно. Лиси, хотя он уже не просил ее об этом, пыталась наладить отношения с детьми. И делала это на редкость дипломатично, чего Джеймс от нее совершенно не ожидал. Не раздумывая, он поставил под «Договором» свою размашистую подпись.

– Дети, – торжественно изрек Джеймс. – Договор, а тем более подписанный договор, – серьезная вещь. Нарушение его влечет за собой немало проблем. Я надеюсь, вы пошли на этот шаг сознательно, как по-настоящему взрослые люди. Я горжусь вами.

– Спасибо, папа, – Китти сделала ударение на последнем слоге (так как считала французский язык очень изящным) и присела перед отцом в глубоком реверансе. – Мы постараемся оправдать твое доверие.

– Очень постараемся, па, – добавил Брэд.

Лиси победоносно улыбнулась. Джеймс улыбнулся ей в ответ. Она заметила, что в его взгляде сквозит восхищение. Значит, ей все-таки удалось поразить его. Сейчас его лицо казалось ей почти симпатичным, и все же этому немолодому уже мужчине следовало лучше следить за собой. Стричься хотя бы изредка, носить более современные костюмы, иногда наведываться к маникюрше. Если бы он был ее мужчиной, Лиси непременно им занялась бы. Видимо, его женщина не уделяла ему никакого внимания. А зря – при большом желании его можно было превратить в красавца… Интересно, какой была его жена? Судя по тому, что говорили Вики и Элен, редкая красавица и не менее редкая стерва…

Лиси хотела было уйти, но, взглянув на детей, она почувствовала, что те еще не вполне удовлетворены. Им хотелось какого-то поощрения за то, что они впервые в жизни сделали серьезный взрослый шаг. И это поощрение им хотелось получить от отца. Лиси подумала, что в ее силах помочь Китти и Брэду. К тому же ей самой хотелось небольшого праздника.

– Послушайте, Джеймс… – начала она. – Вы, конечно, рассердитесь, что мы отрываем вас от работы, но, мне кажется, такое дело нужно отметить. Подозреваю, Китти и Брэд с удовольствием сходили бы в кафе и поели мороженого. Как вы считаете, мисс Китти? – повернулась Лиси к девочке.

У Китти снова заблестели глаза, а на лице Брэда заиграла улыбка. Лиси заметила, что мальчик редко улыбается. Оранжевый цвет, который он так любил носить, совершенно не сочетался с его серьезным, вечно чем-то озабоченным лицом.

Джеймс хотел было сказать о недочитанной работе Стива Моргана, которая лежала у него на столе, но, увидев лица детей, понял, что работу придется отложить.

– Конечно, идем, – ответил он Лиси.

Она обрадовалась не меньше детей, и от ее улыбки у Джеймса внутри словно зазвенели маленькие колокольчики. Он вдруг увидел, что на улице светит яркое весеннее солнце, услышал, что за окном поют птицы, и впервые за несколько лет обрадовался наступлению весны.

– Конечно, – повторил он, – подождите меня, я только переоденусь.

– И я! – в один голос воскликнули Китти и Лиси.

Все засмеялись. И Джеймс почувствовал себя почти счастливым.

Китти – маленькая модница – придя в кафе, первым делом побежала в дамскую комнату «припудрить носик», что означало покрутиться в новом розовом платьице перед зеркалом. Платьице было и вправду миленькое – атласное, обшитое пайетками, с маленькими розочками, разбросанными по пышной юбке. А ее брат взял на себя ответственность разыскать запропавшего официанта и сделать заказ, против чего Джеймс, жаждавший остаться с Лиси наедине, не возражал.

– Как вам удалось так преобразить моих детей? – задал он вопрос, который не давал ему покоя уже целый час.

Лиси кокетливо пожала худенькими плечами. Свитер с широким горлом моментально съехал с левого плеча, обнажив тонкую светящуюся кожу. Джеймс тут же залюбовался ею, а Лиси подумала о том, что она, оказывается, кокетка.

– Даже не знаю, – улыбнулась она Джеймсу, изо всех сил пытавшемуся отвести глаза от ее плечика. – Просто я подумала… они так хотят казаться взрослыми… и надо им в этом помочь. Хотя… на самом деле, Джеймс, они просто хотели внимания… Вначале я подумала, что у них его слишком много, а потом поняла, что его, наоборот, мало.

– Да будет вам, Лиз, – усомнился Джеймс. – Конечно, я не могу просиживать в их комнате часами, но Элен и Вики…

– Элен и Вики, – оборвала его Лиси, – вы уж извините меня, Джеймс… Они просто балуют детей. Исполнение капризов и внимание – совершенно разные вещи. Ни Элен, ни Вики, ни вы сами – никто не пытался вникнуть в их проблемы и истинные желания. А они есть…

– И какие же?

– Очень простые. Они хотят проводить больше времени с вами, Джеймс. А вы, насколько я могу судить, вечно заняты. Вас либо нет, либо вы сидите со своими бумажками… Кстати, кем вы работаете? – поинтересовалась Лиси.

– Я – энтомолог, – стараясь не глядеть в голубые глаза Лиси, ответил Джеймс.

В некоторые моменты ему казалось, что никакого розыгрыша не было. Что Лиси и вправду няня его детей, потерявшая память. Эта спасительная «вторая реальность», по всей видимости, помогала ему справиться с угрызениями совести. Но когда ее туман рассеивался, Джеймс понимал, что все это не так, что Лиси – обманутая им женщина и что разоблачение рано или поздно наступит. И вот тогда становилось невозможным глядеть в эти чистые аквамариновые глаза и лгать… Интересно, Лиси чувствует, что он врет? Или она думает, что попросту смущает его своими взглядами?

– Энтомолог… – задумчиво произнесла Лиси. – Кажется, я слышала об этой профессии. – Джеймс замер и даже почувствовал, как тело его наливается свинцовым холодом разоблачения. – Но совершенно не помню, что…

– Специалист по бабочкам, – облегченно выдохнул Джеймс.

– Как это мило, наверное, заниматься бабочками… Они такие красивые…

– Как вы, – вылетело у Джеймса.

– Вы считаете? – кокетливо улыбнулась Лиси.

– Я уверен, – пробормотал Джеймс и увидел своего спасителя Брэда, который чуть ли не за руку вел с собой официанта.

Почти сразу за братом прибежала Китти, и беседа о внешности Лиси, к великой радости Джеймса, сошла на нет.

Так Джеймс не чувствовал себя уже давно. Нельзя сказать, чтобы он не считал Элен, Вики и детей семьей. Но это была какая-то неполная семья, ему всегда кого-то не хватало. Этим кем-то была Мэйси, чей уход глубоко его ранил. А теперь это пустое место, этот вакуум в его душе заполнила Лиси. Которая в любой момент могла узнать правду и исчезнуть из его жизни… Джеймс всегда считал себя сильным человеком, который живет, руководствуясь разумом. Но почему-то при виде Лиси разум куда-то девался. Джеймс глупел, в этом Вики была права. Глупый влюбленный Джеймс, причем влюбленный безответно – что может быть хуже?

На обратном пути Лиси, севшая рядом с ним, случайно задела его локтем. И Джеймс почувствовал себя подростком, впервые ощутившим прикосновение женщины. Ему показалось, он даже покраснел. Заметила ли это Лиси?

– Где вы были?

– Мы так волновались!

– Ну надо было хоть предупредить! – расспросы и упреки посыпались на Джеймса прямо с порога.

Выражения лиц Вики и Элен не предвещали ничего хорошего. Но, увидев радостные лица детей, которые наперебой принялись рассказывать о том, как чудесно они посидели в кафе, женщины сменили гнев на милость.

У Джеймса отлегло от сердца. Слава богу, Вики и Элен так любят детей, что за хорошее отношение к ним готовы простить кого угодно за что угодно… За ужином Вики, вопреки своему обыкновению, не подпускала шпилек Лиси. Зато она много говорила о Билли Шейне, который зашел к Лиси, но, не застав ее дома, прогулялся по саду с Вики.

– Замечательный парень! – восхищалась им Вики. – Такой умный, такой понимающий… Лиз, тебе очень повезло с другом.

– Я знаю, – улыбнулась Лиси. – Мне тоже понравился Билли. Жаль, что я его совсем не помню…

– Вы уже говорили с врачом? – вмешалась Элен.

Лиси кивнула.

– Да, он сказал, что шансы есть. Только нужно работать… Он дал мне пару тестов. Я ответила на все вопросы. Завтра он зайдет, и мы продолжим…

– Ты помнишь о своем обещании? – поинтересовалась у нее Китти.

– Да, конечно. Прямо завтра и начнем.

– Что начнете? – полюбопытствовала Вики.

– Это пока секрет, – загадочно улыбнулась Китти.

Джеймсу показалось, или в улыбке дочери промелькнуло что-то родственное с улыбкой Лиси? Наверное, он просто слишком много думает об этой девушке…

Ночью Джеймс никак не мог уснуть. Он то и дело просыпался. Ему снилась то Джейн, умоляющая его о помощи, то Лиси с искаженным от гнева лицом. В половине первого Джеймс не выдержал и решил спуститься, чтобы поискать снотворное.

Из кухни доносились шорохи, и Джеймс, заподозрив, что кто-то из детей пробрался тайком полакомиться сладким, решил взять виновника с поличным. Но вместо сладкоежки Брэда, падкого на такого рода выходки, Джеймс увидел Лиси. Она даже не заметила, как он вошел, – вся была погружена в свои мысли. На столе перед ней стоял чайник со свежезаваренным чаем, а в ее руке дымилась сигарета.

– Вы курите? – удивленно спросил Джеймс.

Лиси вздрогнула и обернулась. Первым ее порывом было затушить сигарету, но Джеймс опередил ее:

– Не нужно, мне это не мешает. Я и сам курю. Иногда, когда совсем невмоготу.

– Я купила их сегодня, в кафе. Увидела и почувствовала, что мне страшно хочется курить, – призналась Лиси.

– Я вас понимаю, – кивнул Джеймс, присаживаясь за стол напротив Лиси. – Не каждый теряет память…

– Да… Иногда мне бывает так страшно… Причем я сама не знаю, чего именно боюсь. То ли того, что никогда не вспомню, какой я была раньше, то ли того, что вспомню то, что не хочу вспоминать… Я знаю, что это неправильно. Это только все усложняет. Доктор сказал, мне нужно перестать бояться. Чем больше я боюсь, тем труднее вспомнить… – Лиси осеклась. – Извините, что вмешиваю вас в свои проблемы. Вы не должны быть психоаналитиком для своей домработницы…

– Ну что вы, Лиз, – покачал головой Джеймс. – Я вас… то есть я для вас не просто работодатель… Я ваш друг.

– Вы очень добрый. И совсем не эгоист, – улыбнулась Лиси. – Мне кажется, я никогда в своей жизни не встречала таких людей, как вы.

Встречали, Лиси, хотелось ответить Джеймсу. Вы просто не умели их ценить. Вот Билли Шейн, он же тоже души в вас не чает. И что вы ему дали? Ничего, Лиси, совершенно ничего…

Но как он ни пытался заставить себя реально смотреть на эту девушку, ему это не удавалось. Ни рассказы Джейн, ни Билли Шейн, которым, похоже, ни на шутку увлеклась Вики, ни та идиотская ситуация, в которой все они оказались, – ничто не могло заставить его считать Лиси той вертихвосткой, какой он считал ее раньше, до встречи с ней.

– Наверное, пора спать? – спросила Лиси, очевидно приняв его молчание за желание уйти.

– Спать? – очнулся Джеймс. – Да, конечно, пора. Иначе я просплю занятия, а мои студенты будут стоять на голове, пока я не появлюсь в аудитории… Иногда они ведут себя как дети.

– Все мы иногда ведем себя как дети… – поднимаясь из-за стола, изрекла Лиси. Ее рука скользнула по столу и задела пепельницу. Пепельница – шар, что-то среднее между яблоком и грушей, – перевернулась и покатилась к краю стола. Джеймс и Лиси оба кинулись ловить ее, но, увы, пепельница, издав металлическое «ой!», упала на кафельный пол.

Вместо пепельницы Джеймс почему-то поймал пальцы Лиси, а Лиси – пальцы Джеймса. Их пальцы, неожиданно нашедшие друг друга, переплелись, лица сблизились, а губы слились в поцелуе. Джеймс обнаружил, что губы Лиси удивительно мягкие и податливые, язык – нежный, трепещущий. Что вся она – проснувшийся ранним утром цветок, раскрывающий свои лепестки и тянущийся к первым лучам солнца.

Лиси казалось, что кафельный пол уходит у нее из-под ног, что все закружилось, завертелось вокруг, превратилось в чудесную карусель. Но она не сразу закрыла глаза – ей хотелось увидеть лицо Джеймса, и оно показалось ей таким милым и даже детским, каким она ни разу его не видела. А потом, когда наслаждение окутало ее взгляд призрачной пеленой, она прикрыла веки и полностью отдалась этому поцелую, неожиданному и нежному, как дуновение весеннего ветерка.

В этот миг Джеймс окончательно забыл о том, кто такая Лиси Старк. А Лиси не могла ничего забыть, потому что забыла все гораздо раньше…

Утром им с Джеймсом так и не удалось поговорить по душам, потому что за детьми в этот раз решила заехать Элен.

– У меня такое чудесное настроение! – улыбаясь, сообщила она Джеймсу. – Мне ужасно захотелось сделать что-нибудь хорошее, и я решила отвезти моих крошек в школу.

«Крошки» были явно настроены пойти с Лиси, обращавшейся с ними, как со взрослыми, но это нимало не печалило Элен, которой сегодня ничто не могло испортить настроения.

Джеймс впервые в жизни досадовал на несвоевременный приезд бабушки. Все утро у него было какое-то мучительное предчувствие: ему казалось, что если он не поговорит с Лиси сейчас, до своего отъезда, ему не удастся сделать этого никогда. Она тоже ждала этого разговора, это Джеймс видел по ее лицу, сияющему и встревоженному одновременно.

Она любит меня! – колотилось в висках у Джеймса. И я люблю ее! Надо только сказать ей об этом!

Но Элен, как назло, не торопилась уходить. Ей хотелось выпить чаю, к которому она привезла печенье, хотелось поболтать со всеми, включая Лиси, с которой она сегодня была особенно любезна. Как ни старался Джеймс намекнуть Элен на то, что неплохо бы уже и ехать, ему это не удавалось. Элен вышла одновременно с ним и хлопнула дверцей машины только тогда, когда помахала рукой своему любимому внуку.

Всю дорогу Джеймс изводил себя мыслью о том, что настроение Лиси может измениться до вечера, что их ночной поцелуй она сочтет мимолетной вспышкой страсти, что всю его нежность истолкует как попытку немолодого мужчины самоутвердиться за счет молоденькой красотки. Эти мысли не давали ему покоя до того момента, как он поднялся на крыльцо университета, где наткнулся на декана Смизи, злого, как три тысячи чертей, которым надоел их неоплачиваемый труд и отвратительные условия этого самого труда.

– Мистер Ричтон! – набросился на Джеймса декан. – Может быть, вы мне скажете, что, черт побери, происходит в нашем университете?!

– Я? – остолбенел Джеймс. После прекрасных глаз Лиси Старк злющие глаза декана выглядели особенно впечатляюще. – Что случилось, мистер Смизи?

– А то, что вы, душка моя, окончательно распустили своих студентов! Вы и мисс Кампин, не премину заметить! Ей повезло больше – она в отпуске! А вот вы мне ответите за все эти безобразия!

– За какие безобразия, декан?! – не выдержал Джеймс. – Вы хоть бы сказали, в чем меня обвиняете!

– Нет уж, я лучше покажу! Пойдемте со мной!

Джеймс повиновался, размышляя про себя, что могло вызвать столь сильную грозу в погожий весенний день. Декан провел его в свой кабинет и ткнул пальцем в изображение на компьютере.

Джеймс пригляделся: на экране красовался портрет, точнее, карикатура декана – кто-то с неплохим чувством юмора изобразил его в виде Винни-Пуха с печально известным «черным списком» в руках. На красной футболке Пуха красовалась надпись, которую Джеймс толком не успел прочитать, что-то вроде «Наш университет – самый демократичный университет в Америке». Если бы так пошутили с самим Джеймсом, он бы не стал возмущаться, напротив, прислушался бы к «мнению общественности». Но старик Смизи, вообще-то очаровательный старикан, имел одну неприятную особенность: он на дух не переносил критики в свой адрес и замечаний по поводу неправильной политики, которую вел в отношении университета.

– Мистер Смизи, не так уж все и страшно, – попытался успокоить декана Джеймс. – Вас же не изобразили в виде Годзиллы… Это всего лишь симпатичный Винни-Пух…

– Вы с мисс Кампин как будто сговорились! – захлебнулся возмущением декан. – Когда в нашем университете появились эти омерзительные рисунки, она тоже говорила: «Ничего страшного, мистер Смизи, ничего страшного!». А теперь – вот это! Прикажете мне и дальше терпеть эти издевательства?! Мало того, и вы, и мисс Кампин знаете, кто учинил все эти безобразия! Знаете, но покрываете наглеца! В общем так, мистер Ричтон! Или вы находите мне того, кто это сделал, и я исключаю этого студента из университета, или вы уволены!

Джеймсу подобная перспектива, разумеется, была не очень-то по душе. Кое-как уговорив декана не горячиться с исключением и увольнением, Джеймс клятвенно пообещал, что подобные рисунки больше не осквернят священный монитор.

Мало-мальски успокоив Смизи, Джеймс побежал разыскивать Стива Моргана, на бегу размышляя о том, что только последний негодяй мог за любовными делами забыть о подруге, с которой черт знает что происходит в эту минуту. А ведь она так и не позвонила! – думал Джеймс, залетая в аудиторию, где в этот момент сидел виновник деканова гнева. А я даже не удосужился спросить, как можно ее найти!

Стив Морган уже по лицу Джеймса догадался, что его ждет большая порка, если не что-нибудь похуже. Попытки слиться с партой ни к чему не привели. Джеймс прекрасно знал излюбленные места Стива, поэтому сразу вычислил, где сидит его горе-студент.

– А ну-ка, мистер Морган, вылезайте из своего убежища! – прогрохотал на всю аудиторию Джеймс. – У нас с вами будет очень сложный разговор!

И пока Стив Морган, внутренне дребезжа, выбирался из-за спин однокурсников, Джеймс думал о том, что, может быть, ему стоит поблагодарить Стива за то, что он позволил ему хотя бы на час позабыть о Лиси.

Забирать детей из школы Лиси отправилась в самом что ни на есть радужном настроении. Она то и дело мысленно возвращалась ко вчерашнему поцелую и к Джеймсу, чьи утренние взгляды ясно дали ей понять: она так же небезразлична ему, как и он ей.

Откуда берется любовь? – размышляла Лиси дорогой. Еще позавчера я не могла думать об этом человеке без злости, а сегодня уже влюблена в него… Как так получилось, что в одночасье этот человек стал для меня самым дорогим, самым нежным, самым любимым?

Прохожие, замечая улыбку на ее красивом лице, оборачивались вслед Лиси. Но она не замечала их, как не замечала ничего, что встречалось на ее пути. Она видела только ослепительное солнце, которым вдруг стал для нее Джеймс. И это солнце, эта внезапно вспыхнувшая любовь освещала для нее все вокруг. Но это волшебное одиночество, одиночество влюбленности, согревало ее недолго. До нее вдруг явственно донеслись голоса, которые звали ее, и не просто звали, а настойчиво требовали, чтобы она обернулась.

– Лиси, Лиси Старк!

– Где?!

– Да вот же она, неужели ты не видишь! Лиси! Подожди, Лиси! Лисичка, это же я, Фредди!

Лиси вздрогнула и обернулась. Перед ней действительно стоял Фредди и ее подруга Кэтлин. Нет, перед ней стояли не ее бывший любовник и подруга. Перед ней стояло ее прошлое! Лиси как током ударило. Она смотрела в эти взволнованные радостные лица и понимала, кто она. Она вовсе не Лиз Уитон, она – Лиси Старк… И все, что происходило с ней в доме Джеймса Ричтона, было…

– Господи, Лиси, дорогая! – Кэтлин кинулась обнимать подругу, но Лиси не могла ответить ей взаимными объятиями. – Мы так мучались, так волновались… И я, и Фредди. Правда, Фредди?

– Да, – кивнул Фредди, с лица которого начала сползать радостная улыбка. По выражению лица Лиси он догадался, что она не так уж и рада видеть его и Кэтлин. Что-то в ней переменилось, она уже не была той прежней, кокетливой, легкомысленной Лиси, которую все знали.

Вскоре это почувствовала и Кэтлин.

– Лисичка, да что же это с тобой?! Ты стоишь, как каменный истукан? Ты что, не рада нас видеть?

– Как вы здесь оказались? – Лиси попыталась натянуть на лицо улыбку, но это получилось у нее из рук вон плохо.

– Билли сказал мне, что еще рано тебя навещать, и строго-настрого запретил мне приезжать, – затараторила Кэтлин. – Но мне так хотелось знать, что с тобой, а Фредди так умолял, что…

– А что сказал тебе Билли? – поинтересовалась Лиси, до которой потихоньку дошло, что в этой чудовищной лжи участвовал ее близкий друг.

– Билли сказал, что ты больна и теперь находишься у друзей в Вудлоу.

– Кэтлин, я когда-нибудь говорила, что у меня есть друзья в Вудлоу?

– Нет, – покачала головой Кэтлин. – Билли сказал, ты у друзей Джейн. Сказал, что они знают хорошего доктора…

– Значит, вот что сказал Билли… – пробормотала Лиси, чувствуя, что ее терпению приходит конец. – Кэтлин, – попросила она подругу, – ты могла бы… во всяком случае, пока… не говорить, что видела меня?

Кэтлин растерянно кивнула головой, все еще не понимая, почему Лиси не обрадовалась их появлению да еще и злится на Билли.

– Надеюсь, я могу тебе доверять… Спасибо, что приехали навестить меня, ребята. И тебе спасибо, Фредди. – Лиси легонько пожала ему руку, но он едва ответил на ее пожатие. – Вы простите меня, мне нужно идти… к доктору… Мы увидимся… Я сама позвоню…

Кэтлин и Фредди стояли посреди улицы в полном недоумении.

– Что с ней? – наконец выдавила из себя Кэтлин. – Я ее такой никогда не видела…

– Я тоже, – кивнул Фредди. – Но, честно говоря, Кэтлин… Знаешь, меня как будто озарило…

– В каком смысле? – недоверчиво покосилась на него Кэтлин.

– Я посмотрел на нее и понял… понял, что никогда ее не любил…

Кэтлин показалось, что огромная чугунная гиря, лежащая в невидимом мешке за ее спиной, рухнула на асфальт.

– Неужели это правда, Фредди?

– Самая правдивая правда из всех правд, которые я когда-нибудь говорил… – Фредди повернулся к Кэтлин.

Ее лицо, подсвеченное весенним солнцем и нежной улыбкой, показалось ему очень красивым. Какая же она милая! – улыбнулся про себя Фредди.

Лиси забрала детей и всю дорогу до дома Ричтонов молила Бога, чтобы там никого не оказалось. Китти и Брэд болтали, не умолкая, наперебой рассказывая о том, как прошел их день. Лиси заставляла себя улыбаться, кивать и даже отвечать на вопросы, но все это давалось ей с невероятным трудом. В душе образовалась огромная черная пустота, которая могла заполнить собой самый большой лунный кратер.

Джеймс лгал ей, это было яснее ясного. Но зачем? С какой целью? И почему этому невесть откуда взявшемуся человеку помогал Билли Шейн, ее лучший друг? Что это? Месть за многолетнее равнодушие с ее стороны? За этот чертов выпускной, на который она предпочла пойти с другим? Неужели Билли такой мстительный? Или он думал, что Лиси, потеряв память, начнет относиться к нему по-другому? И откуда он мог знать, что она ее потеряет? Какой-то чудовищный заговор…

Больше всего Лиси сочувствовала детям, которые только-только привыкли к ней и которым ей предстояло сказать, что она уходит от них навсегда, как когда-то ушла их мать…

К облегчению Лиси, дома никого не оказалось. Она покормила детей остатками вчерашнего ужина и отправила делать уроки.

– Мне нужно уехать, – объяснила она. – На какое-то время…

– Уехать? – насторожилась Китти. – Надолго?

Лиси не хотела врать, но чувствовала, что, если скажет правду, детей придется успокаивать, на что у нее совершенно не было времени.

– Нет. Не очень надолго. Я скоро вернусь, – вымучила улыбку она.

– Мы будем тебя ждать, – сказал Брэд и доверчиво прижался к ней своим пушистым оранжевым свитером.

– Возвращайся скорее, – попросила Китти.

Лиси стоило титанических усилий сдержать подступившие к горлу рыдания, одеться и выйти из дома, чтобы никогда больше не увидеть ни Джеймса, ни детей.

12

Крэйга продержали в участке остаток дня и целую ночь. Как выяснила Джейн, полицейские застали его с местными наркоторговцами и теперь подозревали, что Крэйг торгует наркотиками. Крэйг упрямо доказывал, что он всего-навсего пытался найти себе гида, который провел бы его по марракешским красильням, но ему не верили.

Чтобы помочь ему, Джейн добровольно дала показания, сказав – она впервые поняла, что такое интуиция, – практически то же самое, что и Крэйг. Тронутые заступничеством девушки, полицейские отправили запрос в Штаты и теперь ждали подтверждения «репутации» Крэйга. Если окажется, что он чист перед правосудием и занимается легальным бизнесом, его отпустят. И Джейн молила Бога только об одном: чтобы Крэйг не покривил душой.

На деньги, которые дал ей Крэйг перед тем, как отправиться на роковую встречу, Джейн сняла номер в дешевенькой гостинице. Правда, выспаться ей так и не удалось: она все время думала о Крэйге, представляя, каково ему сидеть за решеткой.

На следующее утро Джейн снова отправилась в участок. Больше всего она боялась, что ей не дадут с ним увидеться. Но местные полицейские неожиданно разрешили ей короткую встречу. С замиранием сердца Джейн ждала, что к ней выведут Крэйга, но, как выяснилось, его вовсе не собирались выпускать из-под замка. Джейн разрешили говорить с ним только через решетку.

С замиранием сердца Джейн шла по темному, удивительно холодному коридору с тусклыми желтыми лампочками и думала о Крэйге. Хорошо, что я хотя бы увижу его, утешала она себя. Это уже что-то. В конце концов, если бы эти люди действительно верили, что он виновен, у него не было бы таких поблажек, как гости…

Эта мысль лишь немного утешала Джейн. Она уже представляла себе лицо Крэйга: подавленное, горестное, с опустошенным взглядом. Но каким бы ни было его лицо, Джейн знала наверняка – она любит его. Любит, вопреки всему. И готова ждать его столько, сколько понадобится.

Но Крэйг, хоть и выглядел не больно-то весело, не производил впечатления человека, сломанного тюрьмой. Как хорошо он держится! – восхитилась Джейн. Какой же он сильный!

Крэйг обрадовался ее приходу.

– Джейн! – крикнул он, как только заприметил в коридоре худенькую женщину в широких брюках.

Джейн заставила себя улыбнуться – хотя ей было совсем не до смеха – и помахала ему рукой.

– Да вы упрямее осла, Джейн Кампин, – поприветствовал ее Крэйг. – Любая другая уже давно свалила бы из страны, решив, что спуталась с наркодилером. Но только не вы…

Джейн совершенно не хотелось шутить, но она заставила себя. Если Крэйг держится, значит, и она сможет.

– Бросьте, Крэйг, мы оба знаем, что никакой вы не наркодилер, а обыкновенный болван, который возомнил себя частным детективом.

Крэйг расхохотался.

– Не устаю восхищаться вами, Джейн. Ваш странный юмор – именно то, что мне нужно в этой помойке. Вы-то как? Надеюсь, сообразили, что надо снять гостиницу?

– Разумеется, – кивнула Джейн. – А вы думали, я буду ждать вас на улице? Скажите лучше, как продвигаются ваши дела?

– Паршиво, Джейн. Пока я сам ничего не знаю…

– Я позвоню Джеймсу, может, он сможет чем-нибудь помочь…

Крэйг нахмурился.

– Даже не думайте. Еще не хватало, чтобы ваш приятель вытаскивал меня из этого дерьма, прошу прощения, Джейн…

– Он… – хотела было возразить Джейн, но в конце коридора появилась фигура полицейского. – Кажется, сейчас меня попросят удалиться…

– Джейн?

– Да, Крэйг?

– Не откажете мне в последнем желании?

Джейн покачала головой, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Тогда подойдите сюда…

Джейн послушно подошла к решетке, разделявшей ее и Крэйга. Он вытянул руки сквозь прутья, взял голову Джейн и осторожно притянул ее к себе. Джейн не сопротивлялась. И совсем не потому, что дала обещание, а потому что ей хотелось этого поцелуя больше всего на свете. Если бы перед Джейн в эту минуту возник джинн и спросил, чего бы она хотела пожелать, Джейн ответила бы: «Пусть Крэйг меня поцелует». Хотя, конечно, можно было бы пожелать его освобождения, но об этом Джейн пока не думала. Потому что все, что их с Крэйгом окружало в эту минуту: арабская тюрьма, стиснувшие их лица прутья решетки, человек в форме, чьи шаги отчетливо были слышны в сером пустом коридоре, – все это не имело значения. Смысл этого короткого мига заключался только в их поцелуе, нежном прощальном поцелуе, который Джейн Кампин не забудет до самой смерти…

– Вы свабоден, миста Беркли… – раздался голос за спиной Джейн.

Она не верила своим ушам. Крэйг наконец отпустил ее, и она смогла обернуться.

– Что вы сказали?

– Миста Беркли – свабода, – расплылся в широкой улыбке араб.

Джейн удивила эта улыбка – ей почему-то всегда казалось, что полицейские не улыбаются.

– Уже? – Крэйг ответил арабу не менее широкой улыбкой. – А я думал, вы дадите мне вдоволь нацеловаться с этой очаровательной мисс. Боюсь, она уже не поцелует меня, когда я окажусь по ту сторону прутьев.

– Вы знали? – догадалась Джейн.

– Простите, что воспользовался вашей сентиментальностью, Джейн Кампин, – ответил Крэйг и подошел к двери, которую араб открывал здоровенным ключом. – Вы пожалели заключенного, но вряд ли пожалели бы обыкновенного, ничем не примечательного свободного человека.

– Крэйг Беркли! – вспыхнула Джейн. – Это нечестно – играть с чужими чувствами!

– С чувствами? А у вас ко мне чувства?

– Ну хватит! – окончательно разозлилась Джейн и, не дожидаясь Крэйга, направилась вперед по коридору, который уже не казался таким мрачным.

– Джейн! Джейн Кампин! Куда же вы? Вы же не бросите меня одного в Марракеше из-за какого-то поцелуя?!

Джейн спускалась по трапу самолета с самыми смешанными чувствами. Она не знала, ни как ей вести себя с Крэйгом, ни как он поведет себя с ней. Ни того, во что выльется его встреча с Дэвидом Маклареном, который совершенно неожиданно позвонил на мобильный Крэйга – телефон удалось зарядить в гостинице – и заявил, что совершенно не понимает, какого черта его, казалось бы, честный конкурент «копает» под маклареновский, казалось бы, честный бизнес. После чего Макларен предложил встречу, от которой Крэйг, разумеется, не стал отказываться.

Все это беспокоило Джейн, но она ничего не могла сказать Крэйгу. Их марокканское приключение закончилось, и теперь ей не хотелось выступать в роли репейника, вцепившегося колючками в шерстяной свитер.

Когда они вышли из здания аэропорта, Джейн особенно остро почувствовала, что теперь они – два совершенно разных и абсолютно свободных человека. В Марракеше у них было хотя бы подобие общей цели. Здесь, в Мидлтауне, у Крэйга была бывшая жена с ее проблемами, а у Джейн – Лиси, Джеймс и работа.

Финита ла комедия, как сказала бы Китти, усмехнулась про себя Джейн. Вот и все. Теперь я должна сделать лицо, чтобы Крэйг не вспоминал обо мне, как о бедной заплаканной девочке, которую оставил навсегда…

– Желаю удачи, Джейн, – подтвердил ее догадку Крэйг. – С подругой, которую вы разыграли… И с бывшим мужем моей бывшей жены… – усмехнулся он. – Спасибо вам, Джейн. Вы так много для меня сделали, чего не сделал бы ни один человек. Можно сказать, вы изменили мое отношение к жизни…

– Не стоит благодарности, – Джейн силилась казаться веселой, но голос дрожал, как щенячий хвост, а на глаза упорно накатывались слезы, что можно было оправдать холодным ветром, встретившим их в Мидлтауне. – Прощайте, Крэйг.

Чтобы не разрыдаться прямо на глазах у причины своих слез, Джейн повернулась и пошла навстречу холодным порывам ветра. А вдогонку ей донеслось – или это только послышалось:

– Я найду вас, Джейн Кампин!

Джейн не обернулась, чтобы не выставить себя полной дурой. Нет ничего хуже, чем смотреть вслед уходящему от тебя мужчине…

Лиси нагрянула к ней внезапно, именно в тот момент, когда Джейн снимала трубку, чтобы позвонить Джеймсу. Подруга изменилась до неузнаваемости. Ни жеманства, ни гламурных манер, ничего такого, что раньше отличало Лиси Старк от знакомых Джейн. Даже одежда, в которой приехала Лиси, и та была другой. Серый свитер с капюшоном, простенькие голубые джинсы и туфли-лодочки без каблука.

– Лиси! – охнула Джейн.

– Джейн… – сквозь слезы пробормотала Лиси.

Подруги обнялись. Джейн только сейчас заметила, что в руке у Лисички – бутылка виски.

– Даже не спорь, – опередила Лиси предполагаемые возражения. – Сегодня мы точно напьемся. И ты будешь пить эту гадость со мной.

– А я и не спорю, – к удивлению подруги ответила Джейн. – Напьемся так напьемся.

Пока Джейн ходила за стаканами, Лиси открывала бутылку. Джейн до сих пор мучил вопрос: если к Лиси вернулась память, то почему она до сих пор не кричит на Джейн, не ругает ее последними словами и вообще никак не выражает возмущения по поводу их с Джеймсом шутки?

Ответ на этот вопрос очень скоро дала сама Лиси, которая уже после второй порции виски начала рассказывать о том, как «пара скотских мужиков» в лице Билли и Джеймса устроили ей «амнезию и веселенькую жизнь». После рассказа, сопровождаемого приступами неудержимого хохота и бурных рыданий, Лиси окончательно добила подругу, сообщив, что влюблена в «эту скотину, которая так гадко с ней обошлась».

– Неужели Билли наконец добился своего? – удивленно спросила Джейн.

– Не Билли, – отмахнулась Лиси. – Я влюбилась в Джеймса. Представь, эта сволочь целовала меня на кухне! Он просто пользовался ситуацией, Джейн…

Джейн тяжело вздохнула, осознав, что сейчас ей предстоит самое сложное: объяснить Лиси, что инициатором этой хитрой комбинации была она…

– Лисичка, прости меня, но, боюсь, ты еще не все знаешь… – мрачно сообщила Джейн и объяснила, как и почему Джеймс Ричтон оказался замешан во всей этой истории. Джейн не забыла рассказать и о телефонном разговоре с Джеймсом, когда он практически признался в том, что любит Лиси. Вопреки ожиданиям Джейн, Лиси наградила подругу всего двумя крепкими словцами. После этого они выпили за «окончательное примирение», а после – за «скотских мужиков».

– Расс-кажи, как ты о-отдохнула с Лео? – икая, поинтересовалась Лиси. – Н-надеюсь, у тебя-то все б-было в ажуре?

– С Лео? – Джейн, набравшаяся не меньше подруги, медленно покачала головой. – А я не отдыхала… Я… искала похитителя бывшей жены Джеймса вместе с ее бывшим мужем…

– Чего? – Лиси даже икать перестала от удивления. – Тебе нельзя пить, Джейн. Начинаешь нести какую-то ахинею…

Теперь Джейн пришлось рассказывать о своих приключениях и о своей несчастной любви. К концу рассказа Лиси рыдала взахлеб, проклинала себя, кляла Марокко и, разумеется, посылала всевозможные проклятья в адрес «скотских мужиков», которые сломали их молодые жизни.

Этим вечером ни Джейн, ни Лиси не добрели до кровати. Они заснули прямо на диване, в объятиях друг у дружки, с лицами, мокрыми от слез, и с недопитой бутылкой виски, которую Лиси умудрилась уронить на пол.

Утро у обеих было просто катастрофическим. Джейн, проснувшаяся первой, открыла для себя истину: мужчины не стоят такой адской головной боли. Лиси, проснувшаяся второй, поняла, что даже самая пылкая любовь отступает перед муками похмелья. Выпив по таблетке обезболивающего и осушив бутылку с газировкой, стоявшую в холодильнике Джейн с незапамятных времен, подруги почувствовали себя немного лучше.

– Пойдем в «Чокнутую лошадку», – предложила Лиси. – После такой пьянки прийти в себя можно только в этом месте.

– Я не смогу съесть ни кусочка… – вяло возразила Джейн.

– Это тебе так кажется. Стоит съесть хотя бы кусочек тамошней еды, и ты сразу почувствуешь, как тебе станет лучше…

Джейн сомневалась в том, что ей когда-нибудь станет лучше, но сил на споры у нее не осталось. Подруги поймали такси и уже через полчаса сидели в теплом зале.

– Молодой человек! – окликнула Лиси официанта. – Не откажите двум больным и старым женщинам в такой малости – принесите нам поесть…

Паренек густо покраснел, улыбнулся, и Лиси тут же вспомнила его лицо.

– Знакомься, Джейн, – повернулась она к подруге. – Это Патрик. Он – хороший парень. – Патрик покраснел еще гуще. Забавные клиентки, да еще такие красивые, были редкостью в «Чокнутой лошадке», поэтому он сразу вспомнил Лиси. – Патти, а ты помнишь, что я тебе говорила в прошлый раз? – поинтересовалась Лиси.

– Ну… э… – замялся Патрик. – Кажется, что все женщины – лгуньи…

– Забудь об этом, – махнула рукой Лиси. – Теперь я тебе открою другую истину. Все мужчины – редкостные скоты. Ну, кроме тебя, конечно…

– Спасибо, мисс…

– Лиси Старк, можно просто Лиси, а можно – Лисичка. Джейн, ты можешь положиться на мой вкус? – Джейн кивнула. Сейчас ей было совершенно все равно, на чей вкус полагаться. – Тогда две порции мяса с кровью, салата «Любимчик», печеного картофеля с белым соусом и, конечно же, два молочных коктейля. Патти, ты просто наш спаситель!

– Я всегда начинаю с мяса, а заканчиваю картофелем, – объяснила подруге Лиси, когда их «спаситель» принес поднос с едой. – Раньше это мне помогало. Но, честно говоря, не побожусь, что поможет сейчас.

Джейн пренебрегла советами Лиси и решила начать с молочного коктейля. Но ей так и не удалось его выпить, потому что ее внимание отвлекли двое мужчин с поразительно знакомой внешностью. Джейн закрыла глаза и открыла их снова. Мужчины не исчезали, напротив, Джейн показалось, что они смотрят в их с Лиси сторону.

– Лисичка… – пробормотала Джейн, отставив в сторону молочный коктейль. – Ты не знаешь, с похмелья бывают галлюцинации?

– Вроде бы нет. Во всяком случае, я о таком не слышала… Тебе нехорошо, Джейн? – Лиси озабоченно покосилась на подругу.

– Да, – сглотнула Джейн. – Мне очень нехорошо. Потому что сейчас я вижу Джеймса и Крэйга, которые направляются в нашу сторону. Они уже совсем близко, Лиси. Разве галлюцинации бывают такими реальными?

– Здравствуйте, леди, – донесся до Лиси незнакомый мужской голос. Она подняла глаза и поняла, что Джейн не ошиблась. Рядом с их столиком стоял Джеймс и еще один мужчина, по всей видимости, тот самый Крэйг… – Мы приносим свои извинения за вторжение, ну и все такое, просто так вышло, что мы… Уж лучше ты, дружище, – покосился он на Джеймса. – Я не мастер красивых слов…

– Мы столкнулись около твоего дома, Джейн, – объяснил Джеймс. – У меня был ключ, мы вошли, ты уж прости…

Крэйг перебил его:

– В общем, по пролитой бутылке виски и куче окурков мы поняли, что вы, девочки, вчера неплохо отдохнули. Джеймс позвонил какому-то вашему приятелю…

– Билли, – уточнил Джеймс.

– И Билли подробно объяснил нам, где мисс Лиси Старк любит бывать после здорового вечернего отдыха, – закончил Крэйг, присаживаясь за столик напротив Джейн.

– Эркюль Пуаро и мисс Марпл отдыхают, – всплеснула руками Лиси. – Спрашивается, какого дьявола вы нас искали?!

– Ну, во-первых, – начал Джеймс, следуя примеру Крэйга и присаживаясь напротив Лиси, – мне хотелось извиниться перед тобой, Лис. Джейн, наверное, уже рассказала, что это – наша с ней затея. Думаю, не лишним будет добавить, что меня мучают – и все время мучили – угрызения совести. Ну, а во-вторых, мне хотелось обсудить с тобой еще кое-что, очень личное, но это я, разумеется, предпочел бы сделать тет-а-тет.

Лиси даже не пришлось напрягать измученные вчерашним вечером «серые клеточки», чтобы понять, что «очень личное» собрался обсуждать с ней Джеймс. Все было написано на его лице, так внезапно помолодевшем и поглупевшем. И, несмотря на то, что еще полчаса назад она объясняла молоденькому официанту, что все мужчины – редкостные скоты, сейчас она готова была простить представителю «скотского» племени все что угодно за один только взгляд этих влюбленных серых глаз.

Крэйг тоже не собирался тянуть с объяснениями.

– Сначала о моей «криминальной жизни», которая, я знаю, тебя очень интересует, – подмигнул он смущенной и радостной Джейн. – Никакой Дэвид Макларен Мэйси не похищал. Более того, ее вообще никто не похищал. Наша с ним бывшая, – кивнул он в сторону Джеймса, – ты уж прости, Джеймс, организовывала собственное похищение с помощью своего остроумного любовника, которого мне удалось прижать к стенке… А выяснил я это после того, как заглянул в агентство, которое так и не помогло мне в Марракеше, зато узнало кое-что о моей жене и ее нынешнем избраннике. Этой парочке все время нужны деньги: он заядлый игрок, а она страшная транжира. В общем, они нашли друг друга… Ну да бог с ними. Теперь, собственно, о главном, – не меняя тона, продолжил Крэйг. – Мне тоже чертовски хочется сказать тебе кое-что, Джейн Кампин. И я, пожалуй, не устрашусь сообщить это при твоей подруге и бывшем моей бывшей, ты уж прости, Джеймс… Я люблю тебя, Джейн. Моя маленькая отважная Джейн… И, знаешь, я почему-то уверен, что ты чувствуешь то же самое. Так зачем морочить друг другу голову, когда можно просто взять и пожениться?

Лиси Старк не приходило в голову, что мужчина может делать предложение в такой форме. Как не приходило в голову и то, что кто-нибудь рискнет подобным образом предложить руку и сердце Джейн. Но что никогда и ни при каких условиях не пришло бы в голову Лиси Старк, так это то, что Джейн с радостью примет такое вот предложение…

Ведь это совсем не в духе Джейн Кампин!

Content

Энн Вулф
Женские шуточки

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12