Алекс Вуд

Проделки Рози

Пролог

Сегодня я хочу рассказать вам одну замечательную историю…

Нет-нет, так не пойдет. Это неудачное начало, я запутаюсь. Прежде всего, позвольте ввести вас в курс дела. Если у вас нет желания слушать болтовню глупой влюбленной девушки, то начало смело можете пропустить. Приступайте сразу к основной части, и я уверяю вас, что вы не разочаруетесь. Но для тех, кто предпочитает знать все и кого не страшат глубины душевных страданий, я расскажу о том, как я впервые встретилась с Уолтером.

Еще полгода назад я думала, что любви с первого взгляда не существует. Может быть, раньше, когда девушкам нечего было делать, кроме как мечтать о прекрасных принцах, им достаточно было только посмотреть на мужчину, чтобы влюбиться. Они вздыхали при луне, прикалывали засохшие цветы к корсетам и роняли слезинки над проникновенными стишками.

Но сейчас таким глупостям не место, считала я. Есть дела поважнее и посерьезнее. Корсеты и проникновенные стишки благополучно канули в Лету. Мы живем во времена великих перемен и должны соответствовать их духу. Суфражистки, не щадя себя, сражаются за права и свободы женщин, и мы вот-вот получим право голосовать на выборах. До нежной ли любви, когда появилась возможность поучаствовать в политических играх?

Уберите стихи и дайте мне парламентскую колонку «Таймс» – вот как я смотрела на жизнь в то время.

Когда я вспоминаю, какой наивной глупышкой я была, мне становится смешно. Конечно, это смех сквозь слезы. Прошло совсем мало времени, и я осознала свою неправоту… Но какой ценой…

Ценой разбитого сердца.

Я встретила Уолтера Алистера и влюбилась в него. С первого взгляда и на всю жизнь.

Случилось это несчастье со мной на приеме у леди Сэппингтон, куда мама почти насильно затащила меня. Светская жизнь, которую, по ее мнению, должна вести девушка моего положения и внешности, совершенно меня не прельщала. Но леди Сэппингтон – старинная мамина подруга, и я была просто обязана показаться на ее приеме. Хоть это и не доставило мне ни малейшей радости.

Как неприкаянная бродила я от стены к стене и мечтала о том, чтобы стать невидимой или хотя бы глухой. Все эти сплетни, перешептывания, недомолвки действовали мне на нервы.

– А вы слышали, что старший сын лорда Топпингхолла сбежал с кухаркой?

– А вы знаете, что Патрик Сильверстоун устроил снова дебош в клубе «Дубы»?

– А вы в курсе, что Элизабет Алистер подыскивает невест для своего сына?

И так без конца. Несколько раз меня пытались вовлечь в обсуждение чужих проблем и пороков, но я была непреклонна. На такие темы я не разговариваю. Они не просто не интересуют меня. Они вызывают во мне отвращение.

С молодыми людьми дело обстояло чуть получше. Они хотя бы не сплетничали. По крайней мере, при мне. Но зато пытались за мной ухаживать, что было лишь чуть менее неприятно.

– Не хотите ли выпить бокал шампанского?

– А вы видели новую пьесу Корбетта?

– Где вы собираетесь провести лето?

И все в таком духе. Через пять минут подобных разговоров моя голова обычно трещит, и я начинаю истово мечтать о своей уютной комнате и свежем номере «Таймс».

Пожалуй, здесь мне следует остановиться и расставить все точки над «i». Я ничего не имею против молодых людей и любви в целом. Но когда на меня начинают смотреть томными глазами, при мне начинают вздыхать и бессмысленно улыбаться, я прихожу в ярость. Почему мужчина становится таким непроходимым болваном при виде хорошенькой девушки (а меня с детства считают хорошенькой)? Вот что терзает меня с тех пор, как я стала выезжать в свет.

Но в тот вечер у леди Сэппингтон мои взгляды потерпели сокрушительное поражение. Не успела я отделаться от болтливого Чарльза Тотенхэма и рыжего Оливера Маккуинги, как прибыли новые гости. Леди Элизабет Алистер и ее сын Уолтер.

Мне было достаточно один раз взглянуть на него, чтобы потерять сердце, разум, покой и все прочее, что полагается терять от любви с первого взгляда. О «Таймс» и суфражистках было навсегда забыто.

За несколько минут я успела разглядеть его во всех подробностях, так что его образ навсегда запечатлелся в моей памяти. Конечно, я бы предпочла иметь его фотографию, но, увы, Уолтер не кинозвезда и его снимки не печатают в еженедельных журналах. Поэтому каждый раз перед сном я обращаюсь к своей памяти и вызываю воспоминание о нашей первой встрече.

Уолтер Алистер показался мне самым красивым мужчиной из всех, что я встречала до сих пор. У него изумительные глаза: светло-карие, строгие, внимательные. От его взгляда хочется спрятаться и в то же время хочется, чтобы он смотрел на тебя вечно…

Ресницы Уолтера… Ах, любая девушка отдала бы мизинец за то, чтобы иметь его ресницы. Пушистые, длинные, черные. Похожи на мои, между прочим. Брови темные, ровные, не толстые и не тонкие, а как раз такие, какие нужно, нос прямой, с небольшой горбинкой, волосы светлые, густые… Нет, не хватает у меня способностей, чтобы описать его. Слова меркнут в сравнении с чувствами, которые охватили меня в тот момент, когда я увидела Уолтера.

Любовь с первого взгляда от души стукнула меня по макушке. И надо же было такому случиться, что я влюбилась в мужчину, чьи взгляды на любовь практически полностью совпадали с моими.

Разумеется, с моими прежними взглядами.

Потому что после встречи с Уолтером я перестала быть собой.

Вернувшись домой, я с пристрастием расспросила мамочку об Уолтере Алистере. Бедняжка так обрадовалась моему интересу, что выложила все, как на духу. Уолтер был образцом для подражания и столпом общества. Идеальный сын и жених: умен, богат, красив, образован, безупречен. Он был дружен с Патриком Сильверстоуном, известным смутьяном и нарушителем приличий, но ни разу не был замешан ни в одной из затей Патрика.

Единственное, что ставили Уолтеру в упрек, это излишнюю замкнутость. Он предпочитал проводить время дома наедине с книгами, а не с друзьями в шумном клубе. Однако большинство сходилось на том, что в наш развращенный век это характеризует Уолтера с наилучшей стороны.

Я ничего не имела против его замкнутости. Пока на себе не ощутила ее ледяную руку.

На приеме у леди Сэппингтон я упустила возможность познакомиться с Уолтером, потому что вместо того, чтобы попросить маму представить его мне, я спряталась за колонны и пожирала Уолтера глазами. Глупо, конечно, но вполне естественно для меня.

Но на дневном спектакле, что устраивала Гортензия Фалстроуп через неделю, я намеренно попалась Гортензии на глаза, когда она беседовала с Уолтером. Нас представили друг другу. Это было непередаваемо… Мое сердце колотилось так быстро, что я была уверена – его слышат все вокруг. Должно было произойти что-то невероятное…

Пусть Уолтера поразит гром любви, как это произошло со мной, взмолилась я. Господи, пожалуйста.

Но мои жаркие молитвы не помогли. Глаза Уолтера равнодушно скользнули по моему лицу. Он поклонился, пробормотал что-то вроде «приятно познакомиться» и тут же забыл о моем существовании.

Не в моих правилах навязываться мужчинам, но ради Уолтера я была готова на все. Увы, он не дал мне возможности даже поговорить с ним – ушел, не дождавшись конца представления. А я к своему ужасу выяснила, что Уолтер очень редкий гость на светских вечеринках и приемах, что он сторонится женщин и вообще редкостный нелюдим. И что если он когда-нибудь женится, то исключительно по указке своей властной матери, леди Алистер.

Что мне было делать? Здравый смысл подсказывал единственный выход. Забыть Уолтера и сделать наконец выбор между Чарльзом Тотенхэмом и Оливером Маккуинги.

Так я и собиралась сделать, пока однажды ко мне не нагрянул нежданный посетитель…

1

Уолтер играет в бильярд

Уолтер стоял в прихожей и рассеянно перебирал визитные карточки вчерашних посетителей. Друзья и знакомые леди Алистер, которым не лень было наносить светские визиты и непременно оставлять карточки. Уолтер как раз дошел до леди Гвендолин Чезвик, когда раздалась заливистая трель дверного звонка.

В доме Алистеров дверь обычно открывал дворецкий, но ему еще нужно было спуститься вниз, а Уолтеру было достаточно протянуть руку, чтобы снять тяжелую дверную цепочку.

Что он и сделал, гадая, кому вздумалось заявиться к ним в гости в это время.

Днем в воскресенье обычно находилось мало желающих наносить визиты. Все отсыпались после бурной субботы и готовились к воскресным вечеринкам. Даже самые стойкие и непогрешимые люди из числа близких знакомых леди Алистер предпочитали оставаться воскресным днем дома, чтобы почитать или повязать.

Но человеку, который стоял на пороге дома Алистеров, было не до сна или вечеринок и уж тем более не до вязания. Ярко-желтая жилетка и высокая шапка безошибочно указывали на то, что нежданный посетитель состоит в рядах тех, кто неусыпно бережет покой граждан.

– Добрый день, сэр, – вежливо сказал полицейский, – Я констебль Бернс. Простите, что потревожил.

– Здравствуйте, констебль, – сухо произнес Уолтер.

У него были свои причины, чтобы не любить представителей закона.

– Чем могу быть полезен?

Полицейский замялся.

– Понимаете, мы преследуем воровку… И мне показалось, что она забежала в ваш дом.

– Каким образом, хотел бы я знать? – холодно осведомился Уолтер. – Как вы понимаете, мы вряд ли бы впустили в дом воровку.

Но его изящный сарказм пропал втуне. Констебль Бернс был из разряда «непрошибаемых».

– Перемахнула через забор и спряталась в саду.

Уолтер пожал плечами.

– Весь сад прекрасно просматривается с улицы. Вы можете спокойно убедиться, что никакой воровки там нет. Доброго дня, констебль.

Уолтер стал закрывать дверь, но полицейский остановил его.

– Да, сэр, простите, но я бы хотел осмотреть дом. С вашего позволения, конечно. Сад пуст, я знаю. Скорее всего, она внутри. В доме наверняка имеется черный ход… или открытое окно на первом этаже…

Уолтер нахмурился. Дожили. Теперь полиция не гнушается уже врываться в частные дома.

– У вас есть ордер?

– Нет, но я рассчитывал, что вы войдете в положение и позволите…

– Тогда нам не о чем разговаривать. Сейчас в доме идет ремонт, и черный ход закрыт. Окна на первом этаже мы никогда не открываем. Так что можете быть уверены, что вашей воровки здесь нет.

– Но, сэр, ей некуда было деваться. Я лично видел, как она перепрыгнула через ваш забор.

– Может быть, она улетела? – предположил Уолтер с усмешкой. – Поищите ее в другом месте.

Он закрыл дверь, возмущенный до глубины души наглостью «бобби». Видите ли, он хочет осмотреть дом! Без ордера. Его, Уолтера Алистера, не проведешь. Он знает свои права. И к тому же не питает особого почтения к лондонской полиции. Однажды… впрочем, нет. Воскресный день слишком прекрасен, чтобы омрачать его грустными воспоминаниями. Лучше побыстрее забыть о назойливой полиции и развлечься игрой в бильярд.

Уолтер снял твидовый пиджак, тщательно разгладил невидимые морщинки и повесил его на спинку стула. Затем включил круглую зеленую лампу над бильярдным столом и натер мелком кончик кия. Все его движения были неспешны и размеренны, как у человека, который изо дня в день совершает один и тот же непонятный для непосвященных ритуал.

Уолтер больше всего на свете любил эти воскресные предобеденные часы, когда он запирался в бильярдной и в одиночестве играл. Его повседневная жизнь была переполнена людьми, и Уолтер особенно ценил эти моменты спокойствия. Он отличался замкнутым характером, и общение с окружающими порой причиняло ему массу неудобств.

Уолтер нередко мечтал о безмятежной жизни в каком-нибудь глухом деревенском уголке Англии, где гости бы появлялись не чаще двух раз в год, а все остальное время он бы счастливо делил между своими книгами, сигарами и бильярдом. Мечты Уолтера не были секретом ни для кого из его знакомых, и в обществе над ним частенько подшучивали и за глаза называли чудаком. Подумать только – обладать такой внешностью и состоянием, иметь за спиной всю мощь и влияние семьи Алистер и стремиться к жизни в сельской глуши, вдали от модных клубов и театральных премьер.

Малыш Уолли (как его по-прежнему называли в определенных кругах, несмотря на то что на днях ему стукнуло двадцать семь) просто рисуется, считали одни.

Нет, он потихоньку сходит с ума, говорили другие.

Но ни первые, ни вторые не удивлялись. Они полагали, что отпрыску богатой и благородной семьи полагается иметь причуды и странности. Чем больше, тем лучше. Таким образом, каждое воскресенье Уолтер с чистой совестью уединялся в любимой бильярдной и фантазировал, что находится не в самом сердце Белгравии, а в какой-нибудь цветущей деревушке Хэмпшира или Глостершира.

Уолтер достал бильярдные шары и выложил их в аккуратный треугольник. Прекрасная игра бильярд. Как ничто другое способствует сосредоточению и концентрации внимания при полном отключении сознания от внешних факторов. Уолтер даже подумывал написать брошюру о благотворном влиянии бильярда на психику издерганного современного человека. Издал бы ее на личные средства и распространил бы бесплатно среди друзей и знакомых, которые все как один относились как раз к тому самому издерганному типу людей.

Но только Уолтер взял кий в руки и склонился над столом, чтобы сделать первый удар, как за его спиной возникла тень. Ее появление сопровождалось деликатным покашливанием. Молодому человеку не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто осмелился потревожить его в священные часы бильярда.

Реджинальд Брукфилд, личный камердинер.

Он был для Уолтера тем, кем Скапен был для Леандра, а Дживс – для Вустера, то есть преданным до мозга костей слугой, который знает своего хозяина лучше, чем он сам знает себя, и обладает потрясающей способностью улаживать самые неразрешимые проблемы. Уолтер ценил Брукфилда и в какой-то степени даже благоговел перед его необыкновенной сообразительностью.

Но сейчас он имел полное право быть недовольным. Часы, посвященные бильярду, были святы.

– В чем дело, Брукфилд?

– Простите, сэр, что потревожил вас сейчас.

Камердинер тактично потупился. Уолтер забеспокоился. Брукфилд был не из тех наглых камердинеров, которые врываются к господам в любое время дня и ночи безо всякой причины.

– Что-то случилось?

– Боюсь, сэр, у нас возникла проблема.

Брукфилд шагнул в сторону. Проблема стояла сразу за его спиной. Она имела вид растрепанного мальчишки лет пятнадцати. Темные волосы, испуганные глаза на бледном перемазанном личике, невероятной величины вязаная кофта и продранные на коленях джинсы – все это Уолтер ухватил одним взглядом.

– Откуда это, Брукфилд?

По вполне понятным причинам голос молодого человека чуть дрогнул. Не каждый день джентльмен сталкивается в своем доме со столь чумазым существом.

– Из чуланчика, сэр.

Чуланчиком в доме Алистеров было принято называть примыкающую к бильярдной маленькую комнату. Там хранились клюшки и мячики для гольфа, запас бильярдных киев, первые боксерские перчатки Уолтера и прочие милые его сердцу пустячки. Маленькое окно под потолком выходило на задний двор, а единственная дверь вела в бильярдную.

Упреждая естественный вопрос Уолтера, Брукфилд пояснил:

– Окно было открыто.

– Да какая мне разница! – раздраженно воскликнул Уолтер. – Выстави его на улицу, и дело с концом!

– Не могу, сэр.

Уолтер поднял одну бровь. Раньше бывало, что Брукфилд отказывался выполнять его приказания. Но случалось это обычно тогда, когда Уолтер настаивал на чем-либо ошибочном. Как в случае с приемом леди Сэппингтон, когда лишь усилия Брукфилда заставили Уолтера осознать, что если он не поедет с матерью на прием, то наживет смертельного врага в лице вышеупомянутой леди.

Сейчас же правота хозяина была неоспорима. Выкинуть из дома грязного мальчишку, который нагло пробрался в святая святых Уолтера Алистера, обязанность каждого уважающего себя камердинера!

– Не прогоняйте меня, сэр, – пробормотал «мальчишка» высоким женским голосом.

Бровь Уолтера поползла еще выше.

– Да, сэр, – наклонил голову Брукфилд. Он как всегда верно истолковал выражение лица хозяина. – Это девушка.

Уолтер пригляделся к незваной гостье. Ее было очень легко спутать с мальчиком, если бы не голос. Худенькое личико и огромные умоляющие глаза. Уолтер ощутил, как жалость против воли прокрадывается в его сердце.

– Как ты оказалась в моем доме, дитя мое? – спросил он ласковее, чем полагалось бы.

– Простите, сэр.

«Дитя» шмыгнуло носом и провело нечистым рукавом по лицу. Уолтера передернуло.

– Я случайно забежала. Нигде нет житья от этих паршивцев…

Понимать девушку было сложно. Во-первых, она бубнила себе под нос и проглатывала окончания, а во-вторых, неистребимый акцент кокни терзал уши Уолтера.

– Боюсь, что юную мисс преследуют полицейские, – корректно пояснил Брукфилд.

– Ага, – без энтузиазма подтвердила девушка. – Совсем загоняли, гады…

Лицо Уолтера вытянулось. Похоже, что сегодняшний полицейский был прав. Неуловимая воровка все-таки проникла в дом.

– Они это… думают, что я свистнула побрякушки старой миссис Хиггинс…

Девушка опять провела по лицу рукавом сомнительной чистоты. Уолтер поморщился.

– А это не я, честно, сэр… я близко там не была. Да и ни к чему они мне. Может, это кривой Томми, а может, Дик. Они что-то говорили о старухиных камешках. Ну не знаю я, кто еще там рядышком крутился… А все на меня решили спихнуть. Проще простого, кто бы сомневался…

Уолтер положил кий на стол и тщательно прокашлялся. Юная мисс, по всей видимости, наивно полагает, что в доме Алистеров ей позволят укрыться от справедливого возмездия. Ему придется открыть ей глаза. Пусть он лично относится к полиции без уважения, но покрывать воровку не будет.

– Прости меня, но твои проблемы с полицией меня не касаются, – вежливо, но решительно сказал Уолтер. – Сегодня я уже имел честь побеседовать с одним… гм… представителем закона и, к сожалению, ввел его в заблуждение и не разрешил обыскать дом. Хотя сейчас я понимаю, что нужно было согласиться.

В широко распахнутых глазищах заблестели слезы. Уолтер страдальчески поморщился. Вид женских слез, пусть даже существо в кофте с трудом можно было назвать «женщиной», был для него невыносим.

– Если я правильно понял тебя, дитя мое, то полицейские считают тебя виновной в краже?

– Ага.

– К которой ты не имеешь никакого отношения?

– Да меня и рядом там не было! Я ж говорю, что это скорее Томми или Дик или, может, Пегги…

Девушка задумчиво потерла подбородок. Уолтер настороженно следил за каждым ее движением.

– Да, черт возьми, Пегги сейчас очень нужны деньжата. Она бы могла…

– Тогда в чем дело? – улыбнулся Уолтер. – Ты все расскажешь в полицейском участке, и тебя никто не будет обвинять.

– Черта с два! – выпалила девушка. – Бобби только и ждут, чтобы меня сцапать. Давно на меня зуб имеют и просто так не выпустят. А все из-за моей мамаши, которая краденым торговала, а потом в кутузку угодила. Теперь меня решили к ней, я ж все понимаю. Я сама видела, возле дома толкутся и ждут, сволочи…

Уолтер встревоженно взглянул на Брукфилда. Ему не нравился ни облик юной нарушительницы границ, ни ее жаргон. Конечно, законы человеколюбия никто не отменял, но разве джентльмену не позволено охранять границы своего дома? При иных обстоятельствах он бы с удовольствием помог несчастной малышке… Подал бы ей пенни, к примеру. Но что сейчас от него требуется?

– Милая моя, а я что для тебя могу сделать? – осведомился Уолтер.

Ответ девушки заставил Уолтера вытаращить глаза.

– Можно я побуду у вас немного, а, сэр?

– Ч-что з-значит, побуду немного?

– Ну поживу пару дней, – невозмутимо пояснила она. – Бобби успокоятся и перестанут следить за вашим домом. А я потом уйду.

Уолтер нервно рассмеялся.

– Ты можешь уйти незаметно прямо сейчас. У нас есть отличный безопасный черный ход, у которого вряд ли дежурят полицейские.

Потому что я сказал им, что черный ход закрыт, добавил он про себя.

– Прошу прощения, сэр, – негромко произнес Брукфилд, – но вы ошибаетесь. Полицейские стоят у каждого выхода. Видимо, они не совсем поверили вашей милости.

Лицо Уолтера вытянулось.

– Какое право они имеют окружать мой дом… – начал он возмущенно. – Хотя, конечно, я не могу им запретить. Что же нужно было совершить, чтобы поднять на уши всю лондонскую полицию?!

Девушка хлюпнула носом.

– Я ж это… говорю… на мамашу взъелись и меня хотят зацапать.

– Ой, помолчи, ради всего святого!

Девчонка прикусила зубами большой палец и энергично закивала.

– И что же мне тогда делать? – прямо спросил Уолтер у камердинера.

Он почти не сомневался в том, что мудрый Брукфилд в изысканных выражениях посоветует ему выставить немытую нахалку на улицу.

– Решать, конечно, вам, сэр…

Камердинер тактично поклонился.

– Продолжай, Брукфилд. Как бы ты поступил на моем месте?

– Но почему бы на самом деле не приютить мисс Рози на пару дней? Мы могли бы устроить ее на кухне или в чуланчике, и она бы никого не потревожила.

– Рози? – переспросил остолбеневший Уолтер.

– Ага, меня Рози зовут, – подтвердила улыбающаяся девчонка. – Дурацкое имечко, но мамаше моей разве что докажешь? Вбила себе в голову, что Рози – это красиво, взяла и назвала меня так. А мне бы попроще что-нибудь. Мэри там… или Элис…

Уолтер поднял руку, пытаясь отгородиться от очередного потока красноречия в стиле кокни.

– Хорошо, хорошо. Пусть будет мисс Рози. Оставайся, раз это так необходимо.

Уолтер кинул на камердинера суровый взгляд.

– Но ты, Брукфилд, лично проследишь за тем, чтобы не вышло какой-нибудь неприятности.

– Разумеется, сэр.

– Ох, спасибо вам большое, я ж никогда не забуду…

Уловив страдальческий взгляд хозяина, Брукфилд взял девушку за плечо.

– Пойдемте, – сказал он строго.

Когда за странной парочкой закрылась дверь, Уолтер опять взялся за кий. Однако необходимое спокойствие духа было безвозвратно утеряно. Что за существо поселил он в своем доме по непонятной причине? А все Брукфилд виноват. Если бы не его поддержка, он бы выставил бродяжку в два счета. А теперь… Что делать, если фамильное столовое серебро вдруг пропадет? Или мамины драгоценности?

Брукфилд должен сознавать, что ответственность целиком и полностью падает на его плечи. Хорошо хоть, что дом достаточно велик, чтобы спрятать в нем десяток юных оборванок, и никто из его семьи не поймет, что здесь находится некая мисс Рози.

Уолтер ударил по шарам и промазал. Он выпрямился. Его руки заметно дрожали. Похоже, что традиционная воскресная партия в бильярд была безнадежно испорчена.

2

Невесты Уолтера и предсказание Марго

К вечеру за Уолтером заехал Пэтти Сильверстоун и повез его в клуб ужинать. Пэтти считался лучшим другом Уолтера, если, конечно, допустить, что у затворников могут быть лучшие друзья. Тем более такие.

Пэтти был полной противоположностью Уолтера: невысокий, склонный к полноте, он не мог жить без общества, а общество не могло жить без него. Пэтти знал обо всем, что творится в городе, читал все новинки, присутствовал на всех театральных премьерах и был поочередно влюблен в каждую лондонскую красавицу.

С Уолтером Алистером его связывала давняя школьная дружба, которая, как известно, крепче всего на свете. Они вместе учились в Винчестере, вместе изучали изящную словесность в Оксфорде. Вместе влипали в различные истории. Вернее, влипал один Пэтти, а Уолтер выручал его из беды и читал нотации. Не один и не два раза Уолтер платит мировому судье штраф за Пэтти. Так уж сложились жизненные обстоятельства молодого Патрика Сильверстоуна, что в его кармане редко водились купюры крупнее пятифунтовых. Благосостояние Пэтти целиком и полностью зависело от расположения богатого дядюшки, который вряд ли бы расстался хоть с одним пенсом, чтобы вытащить дорогого племянника из тюрьмы.

Впрочем, время от времени Пэтти и Уолтер менялись местами, и уже Пэтти выступал в роли старшего умудренного опытом друга. Он считал, что Уолтер зря тратит свою молодую жизнь на книги и бильярд, и пытался приобщить его к шумной богеме.

Как, например, сейчас, когда он практически насильно усаживал Уолтера в свой автомобиль, чтобы отвезти в «Дубы», клуб для молодых аристократов, пользовавшийся бешеной популярностью.

– Уолли, ты ведешь себя как столетний старик! Мой прадедушка Гринвуд в десять раз активнее тебя. Подумать только, решил все воскресенье посвятить бильярду. Сколько тебе лет, Уолтер?

– Ты прекрасно знаешь, сколько.

– Знаю. – На широком добродушном лице Пэтти нарисовалась досада. – И это меня убивает. Ты состарился раньше времени.

– Но-но!

– Да, о грустном не будем. У меня для тебя потрясающая новость.

Пэтти залихватски подмигнул. Уолтер вздохнул. Любая потрясающая новость Пэтти Сильверстоуна была чревата неприятными неожиданностями.

– Сегодня вечером нас ожидает обворожительная Марго в новой постановке Уитта Колбена. Я проведу тебя к ней в гримерку, если хочешь.

– Кто такая Марго?

– Ты не знаешь, кто такая Марго? – Пэтти резко крутанул руль. – Ты дремучий человек, Уолтер Алистер. Маргарет Уиверс, блистательная звезда, взошедшая недавно на небосклоне лондонской театральной сцены. Я впервые увидел ее два месяца назад. Она гениальна, если хочешь знать. А сколько трудов мне стоило попасть в ее гримерку, ты даже себе не представляешь, Уолли!

Уолтер покосился на друга. Судя по всему, «обворожительная Марго» была последним завоеванием ветреного Пэтти. Несмотря на неказистый вид, тот очень нравился женщинам.

– Меня мало интересуют актрисы и их гримерки, – заметил Уолтер.

– Вот именно! А почему? Потому что ты – ненормальный отшельник, и привести тебя в чувство – первая задача любого человека, который к тебе неравнодушен!

– Только не говори, что тебя подослала Вайолет, – простонал Уолтер.

– Уж конечно не Вайолет. Ей бы вряд ли понравилась мысль, что ты шатаешься по гримеркам актрис.

– Ты прекрасно понял, что я имею в виду не актрис, – нахмурился Уолтер. – Хватит шутить. Это Вайолет заставила тебя сегодня вытащить меня из дома?

– Она тут ни при чем.

– Только не сочиняй. У тебя всегда уши краснеют, когда ты врешь.

Пэтти обеспокоенно посмотрел в зеркальце заднего вида, чтобы убедиться, что с его ушами все в порядке. Уолтер расхохотался.

– Вот видишь, сам себя выдал. Рассказывай, что на этот раз задумала твоя сестрица.

Пэтти вздохнул.

– Она считает, что вы должны больше времени проводить вместе.

– О господи.

– И я с ней согласен! Не забывай, что вы теперь жених и невеста.

– Неофициально.

– Да, – кивнул Пэтти. – Пока. Но в любом случае она имеет право на твое внимание.

Уолтер стиснул кулаки. С каким удовольствием он посвятил бы друга в подробности своей неофициальной помолвки с Вайолет Сильверстоун. Но не имеет права. Обещался матери. Да и без обещания ясно, что ему нужно держать язык за зубами, если он не хочет опозориться сам и опозорить Вайолет на весь Лондон.

Потому что взрослому и почти самостоятельному мужчине должно быть стыдно жениться на ком-либо лишь из-за того, что так пожелали его родители.

Леди Элизабет Алистер, мать Уолтера, была помешана на том, чтобы сын сделал достойную партию. Она не верила в либерализм и демократию, равенство людей и классов и одинаковые возможности для всех. Ее предки были аристократами уже при Карле Первом, и леди Алистер не сомневалась, что и в более ранние периоды они были людьми известными и значительными. Сама она вышла замуж удачно, за единственного сына лорда Фонтеноя, и теперь надеялась на то, что ее собственный сын не будет валять дурака и подберет себе жену из родовитого семейства.

Проблема была в том, что Уолтер вообще не хотел жениться.

Он прекрасно ладил с женщинами. Они находили его «душкой» и «красавчиком», но нежные отношения пугали молодого человека до полусмерти. Уолтер предпочитал любви дружбу и искренне не понимал, почему так не может продолжаться всю жизнь.

Конечно, наедине с собой он порой мечтал о кроткой голубоглазой деве из глухой хэмпширской деревушки, непременно дочери какого-нибудь духовного лица или, в крайнем случае, благовоспитанной сиротке. Она будет ласковой, заботливой, обязательно молчаливой и начитанной. Никогда не будет таскать его на приемы и требовать новое платье каждую неделю. С ней можно будет держаться за руки и молча любоваться лунной дорожкой на глади пруда.

Какого пруда, неважно. До таких подробностей Уолтер в своих мечтах не доходил. Вопрос заключался в том, что в его окружении идеала женской красоты и благонравия не наблюдалось, и поэтому Уолтер был обречен на одиночество и постоянные упреки матери.

Однако леди Алистер была не из тех, кто сыплет упреками, но не действует. Она как огня боялась, что Уолтер влюбится в какую-нибудь «простушку» и тайком женится на ней. Лишать наследства в наше время немодно, и денежного рычага в руках заботливой матери не было. Ей оставалось только истово молиться, надоедать сыну и между делом устраивать смотр потенциальных невест. Она не сомневалась, что рано или поздно ее упорство одолеет пассивность Уолтера, и он позволит ей «устроить» его судьбу. А кто лучше матери знает, какая девица подойдет ее умному, красивому и образованному сыну?

Инстинкт не подвел леди Алистер. После двух лет вздохов и намеков Уолтер устал. Понимая, что в ближайшие тридцать лет глухой деревушки с голубоглазой девой ему не видать как своих ушей, он решил уступить. Свое малодушие он оправдывал, в первую очередь, заботой о матери, а во-вторых, робкой надеждой на то, что после свадьбы бойкая леди Алистер оставит сына в покое. Пусть будущая жена не будет соответствовать его идеалу женщины. Зато она будет полностью устраивать его мать, что, по мнению Уолтера, гарантировало уютное семейное счастье.

Получив согласие сына, леди Алистер принялась действовать. Несомненно, в ее лице мир потерял великую сваху. Она обладала редким умением выяснять все, что нужно, не называя вещи своими именами и обходя щекотливые моменты. После месяца кропотливой работы она составила список лондонских невест старше шестнадцати и моложе двадцати пяти. Через две недели список пришлось подкорректировать, потому что оказалось, что кое-кто тайно помолвлен, кое-кто – на грани разорения, кто-то считает семейство Алистер скучными ретроградами, а кто-то – открыто говорил об Уолтере в презрительном тоне.

В конечном виде знаменитый список леди Алистер содержал двенадцать фамилий. Пять из них были подчеркнуты, что означало «обратить особое внимание». Первым стояло имя некой Джемаймы Уилберфорс. Она была самой богатой и, по мнению миссис Алистер, самой хорошенькой из двенадцати. Осторожно прощупав почву, она поняла, что Уолтер ничего против Джемаймы не имеет.

Обрадованная леди Алистер поспешила на переговоры к матери Джемаймы. Она практически не сомневалась в успехе, так как знала, что леди Уилберфорс также не против устроить для дочери выгодный брак. Уолтер котировался очень высоко на рынке английских женихов.

Однако Джемайма выкинула фортель, которого никто не ожидал от милой застенчивой девочки с кукольным личиком. Она сделала именно то, чего всю жизнь опасалась леди Алистер в отношении Уолтера, – сбежала в Гретна Грин и вышла замуж за нищего офицерика без роду без племени. Естественно, вопреки воле родителей.

Леди Алистер дрожала при мысли о том, что бы произошло, если бы они успели официально объявить о помолвке Уолтера и Джемаймы. Ее неотразимый мальчик превратился бы в посмешище.

С тех пор она решила не торопиться и более внимательно присматриваться к претенденткам на звание миссис Уолтер Алистер.

Номером вторым шла Розамунда Уайтчепел. Темноволосая и черноглазая как итальянка, она, тем не менее, могла похвастаться отличной родословной и неплохим состоянием, которое ее дед и прадед сколотили на активной колониальной торговле.

Не самое почтенное занятие для аристократа, признавала леди Алистер, но в любом случае лучшее, чем сидеть на месте сложа ручки и наблюдать, как стремительно тает наследство предков.

Леди Алистер находилась в финальной стадии переговоров с Уайтчепелами, когда на горизонте появилась мисс Вайолет Сильверстоун. Она была шотландской кузиной Пэтти, лучшего друга Уолтера, и приехала покорять Лондон в возрасте девятнадцати лет.

Что и говорить, Вайолет была поразительной красавицей. Выразительные глаза редкого фиалкового цвета (отсюда и имя, Вайолет) смотрели прямо в душу, золотистые кудри с ботичеллиевой рыжинкой были нежны как шелк. Ее улыбка была обворожительна, а смех сравнивали с серебряными колокольчиками, звенящими на ветру.

Однако Вайолет была блестяща не только внешне. Она родилась, чтобы блистать в обществе, и лондонцы очень быстро оценили достоинства новоиспеченной светской львицы. Вайолет была достаточно умна, чтобы молчать, когда речь шла о вещах, в которых она не разбиралась, и поэтому ее называли «дьявольски проницательной» и «не по-женски образованной». Она умела слушать, умела ласково улыбнуться к месту или вовремя пошутить. Вайолет всегда была прекрасно одета и разбиралась в моде не хуже парижанки.

К тому же, вопреки распространенному мнению о нищете и скупости шотландцев, ее семья была баснословно богата, и при одной мысли о приданом Вайолет у слабонервных кружилась голова.

Леди Алистер к слабонервным не относилась. Она сразу поняла, что наконец нашла ту, которая достойна ее Уолтера. С родителями Розамунды, к сожалению, пришлось разорвать отношения, но по сравнению с Сильверстоунами Уайтчепелы были нищими выскочками. Сравнивать же красоту Розамунды и Вайолет было попросту глупо. Более того, Вайолет была младше Розамунды на целых полгода, а леди Алистер ни в коем случае не хотела, чтобы в Лондоне говорили, что она сосватала сыну старую деву.

Было у Вайолет Сильверстоун и еще одно преимущество, о котором мать Уолтера узнала уже после того, как начала новую охоту за перспективной невестой. О преимуществах вроде этого не болтают на каждом углу, и поэтому родители девушки свято хранили тайну.

Вайолет была по уши влюблена в Уолтера.

Она всего лишь пару раз видела его на приемах и в театре с неугомонным Пэтти, но ей этого хватило, чтобы оценить многочисленные достоинства молодого человека. Леди Алистер была на седьмом небе от счастья, обнаружив такую союзницу. Теперь можно было действовать спокойно, не опасаясь, что прекрасные глаза какого-нибудь военного разрушат ее планы, как это было с Джемаймой.

Главной проблемой теперь был Уолтер, которому настолько надоело мельтешение женских имен в речи матери, что он рвался нарушить обещание и продлить свое холостяцкое счастье на долгие годы.

К великому разочарованию и удивлению леди Алистер, яркая красота Вайолет его ничуть не впечатлила. Когда она аккуратно поинтересовалась у сына, что он думает об «этой прелестной сестричке Патрика», Уолтер назвал ее «кривлякой и болтушкой».

Но леди Алистер была не из тех, кто сдается легко. Вайолет сделалась частой гостьей в доме Алистеров. На сторону заговорщиков был привлечен Пэтти, который симпатизировал сестренке и был не прочь породниться с лучшим другом.

– Тебе не помешает встряска, Уолли, – говорил он каждый раз, когда Уолтер отказывался от очередного приема в честь какого-нибудь скрипача или индийского йога.

Как и ожидалось, дело кончилось тем, что Уолтер махнул рукой и позволил матери считать, что он согласен жениться на Вайолет.

– Хоть на демоне из преисподней, только оставьте меня в покое, – заявил он изумленной матери.

Леди Алистер, однако, решила пропустить демона из преисподней мимо ушей и сосредоточиться на долгожданном «да».

Пока официальную помолвку решили не устраивать, дабы приурочить ее к двадцатилетию Вайолет, которое должно было состояться через два месяца. Уолтер наслаждался свободой и старался не думать о том, что произойдет через два месяца, когда прекрасная мисс Сильверстоун заграбастает его своими жадными ручонками.

– Вы, в конце концов, поженитесь через какие-нибудь полгода, – продолжал Пэтти. – Ты должен быть к ней повнимательнее.

– У меня будет для этого вся жизнь, – улыбнулся Уолтер. – Последние деньки я хочу прожить счастливо и в гармонии с собой.

Пэтти покачал головой.

– Ты меня удивляешь. Половина Лондона сходит по Вайолет с ума. А ты капризничаешь и выдумываешь предлоги, лишь бы с ней не встречаться.

– Я все понимаю, Пэтти, – вздохнул Уолтер. – Но ничего не могу с собой поделать. Такой уж уродился. Мне интереснее играть в бильярд, чем ухаживать за девушкой. Пусть даже за такой красивой, как твоя кузина.

– Вот и играй в бильярд при Вайолет. Она счастлива, ты счастлив. Что еще нужно для идеального брака?

– Обязательно воспользуюсь твоим советом. Когда придет время.

Уолтер помрачнел. Он знал, что Пэтти обеими руками «за» эту свадьбу, потому что был бы счастлив породниться с Уолтером. Но порой не мог отделаться от ощущения, что друг над ним подшучивает. В самом деле, смельчак Пэтти с его вечными влюбленностями не мог не потешаться над человеком, который испуганно шарахается от женщин, как дикое животное – от огня…

В театре был аншлаг, и, пробираясь к своим креслам во втором ряду партера, Пэтти и Уолтер несколько раз останавливались, чтобы поболтать со знакомыми. Уолтер перехватил несколько заинтересованных женских взглядов, и настроение его испортилось еще сильнее. Неужели он не сумел бы самостоятельно выбрать девушку себе по вкусу, раз мать так настаивает на женитьбе? Конечно, она превзошла сама себя, когда сосватала ему Вайолет… и никому не объяснишь, что от красоты мисс Сильверстоун веет холодом, а от ее самоуверенности хочется убежать на край света. В ту же Америку.

Занятый грустными мыслями, Уолтер почти не следил за действием на сцене. Только когда Пэтти толкал его в бок и шептал:

– Вот это она, посмотри, какая прелесть…

Уолтер поднимал глаза и послушно рассматривал стройную женскую фигурку, затянутую в платье начала викторианской эпохи.

– Хороша, – вздыхал Пэтти. – Колдунья, а не женщина. Ведьма.

Уолтер искренне недоумевал, в чем именно та хороша.

После спектакля Пэтти все-таки затащил сопротивляющегося Уолтера к «колдунье» и «ведьме». Блистательная Марго успела отделаться от всех поклонников и сидела на пуфике перед трюмо, обмахивая лицо кисточкой для пудры.

– Дорогая, ты была великолепна! – воскликнул Пэтти и бросился к актрисе.

Уолтер остался у порога, находя поведение Пэтти чересчур мелодраматичным.

– То-то я видела, как твой друг весь спектакль клевал носом, – раздался звонкий голос Марго.

Уолтер вздрогнул. Актриса в открытую разглядывала его, склонив набок изящную головку. Уолтер был вынужден признать, что друг не зря называл Марго «обворожительной». В ней не было блестящей красоты Вайолет, но зато был бесспорный шарм, что ценится гораздо выше. У Марго была осанка королевы и улыбка соблазнительницы; глаза ее, необыкновенно темные для столь светлой кожи и рыжих волос, смотрели строго и задумчиво. Это создавало неотразимый контраст.

– Присаживайтесь, мой мрачный рыцарь, – мелодично рассмеялась Марго.

Она хлопнула по соседнему пуфику и поманила Уолтера.

– Пэтти столько о вас рассказывал, что мне не терпится рассмотреть вас как следует.

Уолтер метнул хмурый взгляд в Пэтти, который с невинным видом развел руками, подошел к пуфику и сел, стараясь не задеть локтем косметические баночки на столе Марго.

– Ты не говорил мне, что он такой красавец, – без церемоний сказала Марго.

– Мне не очень нравится, что вы говорите обо мне в третьем лице, – холодно заметил Уолтер.

Марго засмеялась и захлопала в ладоши.

– О, так он еще и кусается. Замечательно. Пэтти, твой друг – настоящее сокровище.

Пэтти заметно нервничал. Неизвестно, на что он рассчитывал, приведя Уолтера в гримерку, но явно не на то, что Марго начнет с ним кокетничать.

– Я только хотел спросить, Марго, не согласишься ли ты поужинать сего… – начал он.

– Подожди.

Марго махнула рукой и наклонилась к Уолтеру.

– Ты должен сказать мне, почему у тебя такая кислая физиономия.

Уолтер покраснел. Марго сидела так близко, что он мог видеть следы белой пудры на ее лице и вдыхать тяжелый и сладкий аромат ее духов. Она улыбалась, но скорее по привычке, чем по желанию, и Уолтер поймал себя на мысли о том, что она, как и он, лишь изображает веселье.

Еще мгновение назад он собирался сочинить остроумный лживый ответ. Сейчас ему больше не хотелось ничего выдумывать.

– Женюсь, – кратко сказал он.

У Марго вытянулось лицо. Пэтти хохотнул, чтобы разрядить обстановку:

– Да, на самой богатой и красивой девушке Лондона! Так что нет ни одной причины для хандры.

Марго словно не слышала его. Она жадно всматривалась в лицо Уолтера, будто искала какие-то неведомые, лишь ей понятные знаки.

– Дай мне, пожалуйста, свою левую ладонь, – вдруг попросила она.

– Марго, милая, ты в гадалки записалась? – рассмеялся Пэтти.

Уолтер чувствовал, что на самом деле его другу совсем не смешно. Что он ревнует, нервничает и не понимает, что происходит. Но вместо того, чтобы поставить зарвавшуюся Марго на место и уйти, Уолтер молча протянул ей руку. Ей нельзя было не повиноваться. Недаром Пэтти называл ее «колдуньей» и «ведьмой».

Пальцы Марго были теплыми и сухими. Она мягко дотрагивалась до ладони Уолтера, разглядывая черточки и переплетения линий. На несколько минут в гримерке воцарилась тишина.

Наконец Марго подняла голову, и Уолтер вздрогнул, встретившись с ней глазами. Марго смеялась. Ее черные глаза искрились весельем, а губы подрагивали от сдерживаемого хохота.

– Что? – буркнул Уолтер. – В чем дело?

– Не знаю, на ком ты собрался жениться, дорогой мой, но женишься ты точно не на ней.

– То есть я не женюсь? – обрадовался Уолтер.

– Женишься, женишься. Но не на той.

Пэтти понял, что пора вмешаться.

– Так, Марго, извини, нам пора.

Он хлопнул Уолтера по плечу.

– Уже?

– Да. Вставай, Уолли, нас ждет Вайолет. А твои предсказания, моя дорогая, никуда не годятся. Голову даю на отсечение, что через полгода Уолтер поведет в церковь мою кузину!

– На твоем месте я бы не стала так рисковать головой, – усмехнулась Марго. – Она тебе еще пригодится.

Пэтти побагровел.

– Да, нам действительно пора. – Уолтер встал. – Было приятно познакомиться… Марго.

– Мне тоже.

Молодые люди уже подошли к двери, когда их остановил задорный вопрос актрисы:

– Пэтти, разве ты не хотел меня куда-то пригласить?

3

Беспокойная ночь

– Дрянь. Настоящая дрянь. Как я мог заинтересоваться ею, ума не приложу, – сокрушался Пэтти в машине. – Она казалась мне такой… умной, утонченной…

– По-моему, она такая и есть, – вставил Уолтер. – А ты попросту ревнуешь.

– Что-о? Я ревную? К кому?

– Догадайся сам.

– К тебе? – фыркнул Пэтти. – Ни одному нормальному человеку не придет в голову ревновать к тебе женщину!

Уолтер вздохнул. Горячая кровь Пэтти порой вскипала чересчур бурно.

– Давай забудем об этом, хорошо? А теперь отвези меня, пожалуйста, домой.

– Отвезу, – кивнул Пэтти. – Вот только к Вайолет заскочим на пару минут.

– Ты с ума сошел? – возмутился Уолтер. – Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Половина десятого.

– Поздновато для визитов.

– Да она мне голову оторвет, если я тебя не привезу, – просто сказал Пэтти, и Уолтер понял, что сопротивление бесполезно.

Домой Уолтер вернулся около двенадцати. Голова болела от виски, наигранного хохота Вайолет и грохотания музыки в клубе, куда она все-таки потащила их с Пэтти. Вайолет любила танцевать и веселиться и, пытаясь открыть дверь своим ключом, Уолтер с горечью спрашивал себя, как он будет жить с женщиной, чье представление о веселье коренным образом отличается от его.

– Добрый вечер, сэр.

Брукфилд бесшумной тенью возник на пороге.

– Я вас ждал.

– О, чудесно, – обрадовался Уолтер. – Мне бы очень не хотелось тебя разбудить.

– Надеюсь, что вечер прошел хорошо, сэр.

– Замечательно. Лучше не бывает.

Уолтер кинул шляпу на стойку и стал подниматься по лестнице. Брукфилд шел за ним следом.

– А как здесь дела? Все в порядке?

– Да, сэр. В восемь приехали мистер и миссис Глоссон, а в половине девятого – сэр Бабблбел с дочерьми.

Уолтер запнулся о ступеньку.

– Сэр Бабблбел? Глоссоны? А вы случайно не в курсе, Брукфилд, что они тут делают?

– Вы, должно быть, забыли, сэр. В среду состоится благотворительный бал леди Алистер.

– О нет…

Уолтер пошатнулся и схватился за перила.

– Какое сегодня число?

– Двадцать второе, сэр.

– Благотворительный бал, точно. У меня совсем вылетело из головы.

– Неудивительно, сэр. Столько всего произошло в последнее время.

Они дошли до спальни Уолтера. Молодой человек взялся за ручку двери. Брукфилд кашлянул:

– Кстати, сэр, я должен вас предупредить. Не удивляйтесь, пожалуйста…

Но Уолтер уже вошел в комнату.

На первый взгляд его спальня выглядела как всегда. Большая комната с высокими потолками и балконом, старинная кровать под балдахином, камин, который Уолтер не зажигал с тех пор, как в доме провели отопление, книжный шкаф (если захочется почитать перед сном), шкаф для одежды, стулья, столик с электрической лампой у окна и множество изящных статуэток на каминной полке.

Все как обычно, за одним малюсеньким исключением. На стуле у окна крепко спала сегодняшняя бродяжка, уронив лохматую голову на стол.

– Что это значит, Брукфилд? – выдохнул Уолтер в крайнем изумлении.

– Боюсь, у меня не было иного выхода, сэр. Леди Алистер распорядилась готовить пустые комнаты для гостей, и мне пришлось проводить мисс… гм… Рози к вам.

– Черт!

– Прошу вас, сэр, тише. Вы разбудите девочку. А у нее и так сегодня был тяжелый день.

Уолтер покосился на камердинера, но лицо Брукфилда было невозмутимо. Законы человеколюбия были для него сильнее преданности хозяину.

– А ты не проверял, на месте ли полицейские?

– Проверял. На месте, сэр. Похоже, они всерьез взялись за юную леди.

Уолтер поморщился.

– Нет никакой необходимости называть ее так, Брукфилд. Это всего лишь обыкновенная бродяжка.

«Обыкновенная бродяжка» внезапно подняла голову и широко зевнула.

– Добрый вечер… – буркнул Уолтер. – Р-рози.

– Привет.

Она улыбнулась, и Уолтер отметил про себя, что его незваная гостья стала больше похожа на девушку. Причем на вполне симпатичную девушку. То ли после сна ее личико порозовело, то ли она наконец смыла грязь со щек и перестала напоминать замызганного подростка.

– Мне чего, уйти? – Рози начала медленно вставать из-за стола.

Уолтер беспомощно оглянулся на Брукфилда. Тот развел руками.

– Все помещения в доме заняты. Или будут заняты завтра утром. Вы же сами понимаете, сэр.

Уолтер понимал. Три раза в год деятельная леди Алистер устраивала дома пышный прием, который она именовала благотворительным балом. К ним приезжали родственники со всего королевства, да и в столице многие с жадным нетерпением ожидали заветного приглашения. Но леди Алистер звала к себе лишь избранных, которых, впрочем, набиралось более чем достаточно.

Единственным человеком, кто не приходил от бала в полный восторг, был Уолтер. Он не любил танцы, не любил большого скопления людей, не любил, когда дом превращался в отель. На этот раз у него был дополнительный повод бояться приближающегося бала.

Очень симпатичный повод по имени Вайолет Сильверстоун.

Уолтер знал, что она не позволит ему пропустить ни одного танца и не отойдет от него ни на шаг. Хотя официально объявлять о помолвке они собирались позднее, Вайолет не упустит случая продемонстрировать всему Лондону, что место рядом с Уолтером Алистером занято.

Одним словом, неприятных моментов ему хватало и без Рози.

– И где же мне ее держать? – недовольно спросил он.

– А я вам не зверек, чтобы меня где-то держать! – возмутилась девчонка.

Видимо для того, чтобы подчеркнуть свое возмущение, она резко вскочила на ноги, задела столик… и он с ужасающим грохотом опрокинулся.

– Ой, я не хотела.

Рози бросилась поднимать столик, но он был довольно тяжел, и Брукфилд поспешил ей на помощь.

– Подождите, мисс, позвольте мне.

Уолтеру захотелось тут же сбежать из дома и поселиться в гостинице. Но леди Алистер, естественно, этого не допустит. Значит, несколько дней ему придется провести как на пороховой бочке. С одной стороны – мать с ее притязаниями, с другой – чудо по имени Рози, которое вздумало спасаться от полицейских под крышей его дома.

– Брукфилд, а может быть, нам поместить мисс… Рози в каком-нибудь другом месте? – взмолился Уолтер. – Не в моей спальне?

– Где именно, сэр?

Брукфилд был сама корректность, но по его глазам Уолтер ясно видел, что пощады не будет. Тот уже рассмотрел все возможные варианты и, конечно же, давно бы спас хозяина от унижения. Если бы возможность представилась.

– Я не знаю. – Уолтер покачал головой.

– И я не знаю, сэр.

– Но как я буду находиться в одной комнате с молодой… э-э… леди?

– А чего? – хмыкнула леди. – Подумаешь. Мы раньше, пока Джимми не ушел, всемером в одной комнате жили, и ниче страшного.

Уолтер лежал на кровати, натянув одеяло до подбородка, и размышлял о превратностях судьбы. У джентльмена есть все, чего только может желать душа: состояние, дом, любимое занятие и глубокий внутренний мир. Ему кажется, что его жизнь налажена и безоблачна, и никаких уже потрясений в ней произойти не может…

И что? В считанные секунды все переворачивается с ног на голову. Его дом перестает быть крепостью, а душевный покой теряется навсегда. Сам же джентльмен лежит на собственной кровати в носках, пижаме и толстом халате, умирая от жары и стараясь не думать о том, что у соседней стены на импровизированной кушетке из стульев сладко посапывает яркий представитель лондонского дна.

Да, девчонку пришлось оставить в спальне. Поговорка «назвался груздем, полезай в кузов» была справедлива как никогда. Уолтер попытался вспомнить что-нибудь из народной мудрости на ту же тему, но в голову приходило лишь малоутешительное «пришла беда – отворяй ворота» или «после драки кулаками не машут».

– Отстань… ты чего… нет… не надо…

Уолтер подскочил на кровати.

– Рози?

В ответ раздался стон. Девчонке, должно быть, снился кошмар. Уолтер слез с кровати, поплотнее запахнул халат и подошел к непрошеной гостье. Его глаза уже достаточно привыкли к темноте, и он отчетливо видел белое круглое лицо девушки, ее растрепанные волосы, ладонь, сжатую на одеяле в кулачок…

– Нет… нет… – снова застонала Рози.

– Эй. Просыпайся.

Уолтер деликатно потряс ее за плечо.

Рози проснулась мгновенно. Он и не подозревал, что переход от сна к бодрствованию может происходить так стремительно. Рози вскочила, чуть не стукнулась лбом об Уолтера, отпрянула и вжалась в спинку стула.

– Ты в порядке? – на всякий случай уточнил Уолтер. – Я тебя разбудил, потому что ты стонала. Приснилось что-то дурное, да?

– Фу… Кошмар.

Рози провела рукой по лбу.

– Все хорошо, ты в безопасности.

– А я жуть как испугалась. Решила, это Сэмми мне навалять вздумал.

– Что?

– Ну брательник у меня старший есть. Страх как не любит, когда я его место дома занимаю. Может и вмазать. Кулаки у него громадные.

Не все из экспрессивной речи девушки было понятно Уолтеру, но на деталях он решил не зацикливаться. Главное он уловил. У Рози есть старший брат, и он отличается суровым нравом.

– Здесь Сэмми нет, – улыбнулся он. – Тебя никто не тронет.

– Здорово. Мне тут нравится. У вас классно. Прямо как дворец.

– Спасибо, – смутился Уолтер.

После того, что он успел узнать о доме Рози, ему было неловко за роскошный трехэтажный особняк Алистеров. Странно, что он прожил в Лондоне двадцать семь лет и ни разу не задумался о том, что есть люди, которые всемером живут в одной комнате.

– Не, правда. Не дом, а сказка.

Голос Рози дрожал от наивного восхищения. Уолтер почувствовал настоятельную потребность сказать что-нибудь искреннее, не похожее на стандартные фразы, которыми он отвечал на обычные комплименты знакомых.

Он сел на пол, прислонился к спинке кровати и неожиданно для себя сказал:

– А я не люблю этот дом.

– Почему?

– Здесь все чересчур…

Уолтер запнулся, подыскивая подходящее слово.

– Что чересчур?

– Парадно.

– Это как?

– Тебе следует познакомиться с моей матерью, чтобы понять это, – усмехнулся он. – Леди Алистер нравится жить в музее. Мне – нет.

– Музей – это где всякие штуковины показывают, да? – блеснула познаниями Рози.

Уолтер кивнул.

– Можно и так сказать. Ты что, никогда не была в музее?

– Некогда мне, – фыркнула она. – И там деньги за вход берут.

– Не всегда.

– Все равно я занята.

Уолтер по тону понял, что Рози обиделась.

– А чем ты занимаешься? – спросил он как можно дружелюбнее.

Рози молчала.

– Ну, пожалуйста, не обижайся. Я же ничего не знаю о том, как живешь ты и…

– И такие, как я, – с сарказмом закончила за него Рози. – Это видно.

– Я же сказал, прости.

– Я слышала.

Рози помолчала, а потом внезапно выпалила:

– Но вот что я вам скажу, мистер Алистер или как вас там, если вы вздумаете задирать передо мной нос, я вам быстренько покажу, что к чему!

Уолтер мог бы напомнить юной смутьянке, что она не в том положении, чтобы диктовать усилия. Но неподдельный гнев Рози был забавен, да и обидеться на его неосторожные слова у нее было полное право.

– Меня зовут Уолтер, – просто сказал он. – И если ты будешь хорошо себя вести, я позволю обращаться ко мне по имени. Раз уж нам придется некоторое время провести вместе, предлагаю не ссориться.

Рози хихикнула.

– А теперь спать, хорошо? – Уолтер поднялся. – И, пожалуйста, больше не стони.

– Как уж получится, – печально отозвалась Рози. – Мне всегда снятся кошмары, когда сплю на жестком.

– Тебе неудобно? – встрепенулся Уолтер.

– Н-нет, все нормально.

– Вставай.

Он согнал ее с места и лег на стулья сам. Жестко, узко, страшно пошевелиться. Неудивительно, что девочке приснился ужас.

– Знаешь, что? – Уолтер посмотрел на Рози. – Ложись на мою кровать, а я здесь останусь.

– Правда? – ахнула Рози. Она и не думала сопротивляться или отказываться. – Класс!

Она с разбегу перемахнула через бортик кровати и плюхнулась в самую середину. Пружины матраса скрипнули. Уолтер страдальчески скривился.

– Обалдеть! – проинформировала его Рози. – Мягко!

– Не сомневаюсь.

Уолтер повернулся, и край стула больно впился ему в бок.

– Спокойной ночи, Рози.

Но она уже сладко спала и ничего не ответила.

Ладно, подумал Уолтер. Всего-то ночку потерпеть. Брукфилд прав, надо помогать ближнему.

4

Уолтер добывает пищу

Проснувшись, Уолтер не сразу понял, где он находится и почему чертовски ломит спину. Несколько минут он внимательно изучал потолок, пытаясь восстановить в памяти события вчерашнего вечера.

Они с Пэтти были в театре…

Разговаривали с блистательной Марго…

Много пили…

Ах да, ездили в клуб с Вайолет…

О нет. Уолтер схватился за голову. Как он мог забыть? В его доме, в его спальне, более того, в его кровати находится посторонний человек! И не просто посторонний, а подозрительный. Не исключено, что воровка, за которой гоняется доблестная лондонская полиция.

При мысли о полиции Уолтеру стало легче. Кем бы ни была Рози, он будет последним дураком, если упустит шанс насолить бобби. Пусть в следующий раз знают, с кем связываются. В самом деле, что такого страшного могла натворить девчонка? Даже если и стянула пару-тройку серебряных ложек или щипцов. Она слишком молода, чтобы сидеть за решеткой. У нее еще есть шанс исправиться и начать жизнь сначала.

– Эй, мистер Уолтер, – услышал он тихий голос. – Вы уже проснулись?

Уолтер сел. От резкого движения подушка упала на пол, а халат распахнулся, открыв его ноги в светло-зеленых пижамных брюках. Уолтер стыдливо натянул на себя одеяло.

– Д-доброе утро, мисс Рози, – пробормотал он.

В ответ раздался жизнерадостный хохот.

– Черт возьми, мисс Рози! Меня же никогда не называли «мисс»!

Уолтер поморщился. Он и не собирался разводить церемонии, просто несколько растерялся. К Рози явно не стоит обращаться по всем правилам. Хватит с нее и того, что она фактически поселилась в его спальне и провела ночь в его постели.

– Эх, а здорово звучит «мисс Рози»!

Не обращая внимания на молчание Уолтера, она болтала сама с собой:

– Надо будет нашим рассказать, они все чокнутся, когда это услышат!

– Ты не могла бы разговаривать потише? – сварливо спросил Уолтер. – Я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь в доме услышал.

– А че такого?

– Не «че», а «что», – машинально поправил он. – У нас не принято оставлять гостей на ночь в собственной спальне.

– Я че, гость? – ахнула Рози.

– «Что», а не «че»! – рявкнул Уолтер.

Он встал, подошел к окну, открыл форточку. Молчание Рози явственно отдавало обидой. Уолтер занервничал. Нет, он ни в коем случае не хотел ее оскорбить. Просто сорвалось. Нельзя же требовать, чтобы он слушал ее ужасную речь и не возмущался…

– Послушай, не обращай на меня внимания, хорошо? Я иногда бываю резок.

Он повернулся к Рози. Она сидела на кровати, свесив ноги, и с удивлением смотрела на него.

– Да на меня все время дома орут.

Непривычная жалость кольнула Уолтера. С растрепанными после сна волосами и круглыми белыми щечками Рози напоминала маленького взъерошенного зверька, которого хотелось взять на руки и отнести домой, в тепло и уют. Уолтеру трудно было представить, каково это, когда на тебя все время дома «орут».

– Это ужасно… – сказал он вполголоса.

Рози пожала плечами.

– Нормально. Я привыкла. Мамаша всегда с нами круто обходилась.

Уолтер вспомнил свою «мамашу», леди Алистер, которая хоть и никогда не повышала на него голос, но тоже обходилась с ним довольно круто.

– А поесть тут ничего нет? – вдруг жалобно спросила Рози. – У меня живот подвело.

Уолтер очнулся.

– О да, конечно. Я сейчас же вызову Брукфилда и попрошу его что-нибудь придумать.

Рози просияла.

– Ты пока можешь привести себя в порядок. Душ принять…

Уолтер гостеприимно показал на дверь своей личной ванной комнаты. Рози вытаращила глаза.

– Это надо, да?

– Желательно, – рассмеялся Уолтер. – С утра люди обычно умываются и принимают душ. А ты к тому же спала в одежде… Грязной одежде.

Рози вскинула подбородок.

– Другой у меня нет.

– Да, очень жаль, что, убегая от полицейских, ты не захватила весь свой гардероб, – съязвил Уолтер, но Рози издевку не услышала.

– А у меня больше ничего и нет.

– Я… пошутил.

– Насчет душа? – обрадовалась она.

– И насчет душа тоже. Нравится тебе ходить грязнулей, ходи.

Уолтер подошел к изголовью кровати и дернул колокольчик.

– Это еще зачем? – насторожилась Рози.

– Так я вызываю своего камердинера.

– А-а, – уважительно протянула она, рассматривая бархатный шнурок, свисающий с колокольчика. – Здорово придумано.

Брукфилд появился через пять минут, как всегда безукоризненно одетый и невозмутимый. Если он и удивился, заметив Рози на кровати Уолтера, а самого Уолтера в кресле у окна, он ничем этого не выдал.

– Доброе утро, сэр, – поздоровался он. – Мисс…

– Привет! – закричала Рози.

– Ты очень вовремя, Брукфилд, – вздохнул Уолтер. – Скажи, пожалуйста, ты не проверял, полиция все еще дежурит у нашего дома?

– Боюсь, что да, сэр. Все еще дежурит. Два человека у парадного входа и трое за домом. Теперь уже нет сомнений, что они вам не поверили, сэр.

Уолтер оскорбленно поджал губы.

– Я не питаю иллюзий относительно лондонской полиции. Они отличаются крайним неуважением к представителям аристократии.

– Возможно, это порой встречается, сэр.

– Такое впечатление, что они специально навлекают на нас незаслуженные неприятности.

– У вас есть полное право так думать, сэр.

– Эй! – Рози щелкнула пальцами. – Так как там насчет покушать?

«Насчет покушать» было сложнее, чем ожидал Уолтер. В доме Алистеров завтраки были чинным семейным мероприятием. Никаких завтраков «у себя» или «в клубе» не допускалось. Леди Алистер требовала, чтобы вся семья собиралась вместе, и особенно строго она относилась к этому вопросу, когда в доме были гости.

– Мне очень жаль, сэр, но позавтракать в комнате вам не удастся. Леди Алистер будет ждать вас в столовой через сорок минут.

– А как же я? – насупилась Рози.

– Брукфилд, ты же сможешь принести с кухни что-нибудь для мисс Рози? – спросил Уолтер.

– Вряд ли, сэр.

– Почему?

– Слуги не имеют привычки выносить еду за пределы кухни.

– Скажи, что у меня разыгрался необыкновенный аппетит! – вспылил Уолтер.

– Это вызовет естественные подозрения. Вы же не хотите, чтобы леди Алистер доложили, что в вашей спальне творится нечто странное?

Уолтер побледнел.

– А что, ей могут доложить?

– Конечно, сэр. Вы отличаетесь весьма умеренным аппетитом, и на кухне насторожатся, когда узнают, что вы попросили добавку сразу после завтрака.

– Ерунда какая-то, – фыркнула Рози. – Подумаешь, на кухне узнают и насторожатся. Вам-то какое дело?

Брукфилд повернулся к девушке.

– Понимаете, Рози, леди Алистер, хозяйка дома, очень наблюдательна и старается все держать под контролем. Она будет шокирована, если узнает, что в спальне господина Уолтера живет молодая… леди.

– Так между нами же ничего нет! – простодушно воскликнула Рози.

Брукфилд потупился, пряча улыбку. Уолтер покраснел до корней волос.

– Леди Алистер не будет вдаваться в детали. С точки зрения приличий вам нельзя находиться в этой спальне, – пояснил Брукфилд.

– Мне вообще нельзя находиться в этом доме, – неожиданно мудро заявила Рози. – Но есть я все равно хочу. Несмотря ни на что.

Она покосилась на Уолтера. Он сидел за столом, обхватив голову руками.

– Я жду ваших распоряжений, сэр, – тактично сказал Брукфилд.

– Хорошо.

Уолтер встал с самым решительным видом.

– Я сам раздобуду завтрак для Рози.

– Ура!

Она захлопала в ладоши. Брукфилд чуть улыбнулся.

– Но при одном условии, – продолжил Уолтер. – Рози умоется, примет душ и постарается привести одежду в порядок. Я не потерплю грязнуль в своей спальне.

– Я вовсе не грязнуля… – начала она.

– Не спорить! – рявкнул Уолтер. – Все ясно?

Рози засунула в рот кулак и кивнула.

– Отлично. – Уолтер мрачно усмехнулся. – Тогда пожелайте мне удачи.

В столовой Алистеров было непривычно шумно и многолюдно. Отец и мать Уолтера занимали места на противоположных сторонах длинного прямоугольного стола; между ними расположились гости: Фредерик и Джеральдина Глоссоны, Роджер Бабблбел и его пятеро дочерей. Уолтер так и не удосужился запомнить, как кого зовут. Девицы переговаривались в полный голос и восхищались антикварной обстановкой особняка.

Когда в столовую вошел Уолтер, они замолчали как по команде и уставились на него. В обществе уже ходили слухи о его помолвке с блистательной Вайолет Сильверстоун, но помолвка – еще не свадьба, и самые отважные из сестер Бабблбел втайне лелеяли надежду покорить неприступное сердце наследника Алистеров.

Стул по правую руку от леди Алистер был свободен. Законное место Уолтера, на которое никогда не посягали гости. Увидев сына, леди Алистер недовольно покачала головой.

– Ты опоздал, Уолли, – тихо сказала она, когда он поздоровался со всеми и сел рядом.

Леди Алистер была высокой сухопарой женщиной, начисто лишенной всяких округлостей. Она всегда держалась очень прямо, говорила отчетливо и доносила до вашего сознания тот факт, что вы ей не нравитесь, в течение первых двух минут общения.

Уолтер любил мать и боялся ее. То же самое можно было сказать о его отце. В доме Алистеров леди Элизабет была единовластной хозяйкой и бесспорным авторитетом.

– Прости, мама. Я очень устал накануне и проспал.

Черты лица леди Алистер смягчились.

– Ты был с Вайолет, сынок?

– Да… с ней.

– Хорошо.

Уолтер перевел дух. Он как огня боялся проницательности леди Алистер. Она обладала потрясающим чутьем, особенно во всем, что касалось Уолтера. Он бы не очень удивился, если бы узнал, что его мать умеет читать мысли.

По крайней мере, его лицо она читала как открытую книгу.

Но сегодня, к великому облегчению Уолтера, леди Алистер была слишком занята гостями, чтобы обращать внимание на замешательство сына. Она поддерживала светскую беседу, рекомендовала то или иное блюдо своей великолепной кухни, шутила и щедро раздавала комплименты сестрам Бабблбел. Заурядный завтрак леди Алистер искусно превратила в великосветское мероприятие. Нехотя доедая копченую рыбу, Уолтер спрашивал себя, насколько поведение матери по вкусу их гостям.

После завтрака Уолтер ловко увернулся от беседы с Джеральдиной Глоссон, которая непременно хотела расспросить его о лондонских премьерах, и пошел на кухню, придумывая по дороге план действий. Брукфилд как всегда был прав. Поднос с едой, отправленный в его комнату, возбудит ненужные подозрения и кривотолки. А если об этом прознает леди Алистер, беды точно не избежать. Значит, выход есть только один. Банальная кража.

Надеюсь, бобби не прибегут меня арестовывать за кражу вареных яиц и селедки, усмехнулся Уолтер. Это было бы вполне в их духе.

На кухне слуги приходили в себя после господского завтрака и пировали остатками вкуснейшей снеди. Появление Уолтера имело эффект разорвавшейся бомбы. Кухарка Мэри вскочила, опрокинув тарелку с овсянкой, посудомойка Энн подавилась тостом, горничная Джейн застыла на месте с открытым ртом, куда только что намеревалась положить сдобную булочку.

– Д-доброе утро, – поздоровался Уолтер. – К-как поживаете?

– Что-то не так в столовой, мистер Уолли? – ахнула кухарка.

Она работала у Алистеров уже много лет и знала Уолтера еще ребенком.

– Боюсь, что да. Леди Алистер срочно хочет всех вас видеть.

– Зачем?

– Я знаю, это из-за меня! – ахнула побледневшая горничная и закрыла лицо руками.

Кухарка метнула на нее уничтожающий взгляд.

– Ты сейчас пойдешь и во всем признаешься хозяйке. Поняла меня, Джейн?

Та судорожно закивала.

– Но я боюсь идти одна…

– Конечно, мы пойдем с тобой, – благоразумно заметила посудомойка. – Ты разве не слышала, леди всех нас зовет. Мы тебе поможем.

Поддерживая рыдающую Джейн с обеих сторон, служанки чинно вышли из кухни.

Уолтер перевел дух. Как удачно Джейн натворила что-то. Его глупая ложь нежданно обернулась правдой, и теперь леди Алистер не будет допытываться, с какой стати он отправил к ней всю прислугу…

Через три минуты Уолтер с подносом, нагруженным всяческой снедью, незаметно проскользнул по коридору в свою спальню.

5

Рози принимает ванну

При виде еды Рози словно с ума сошла.

– Вкуснотища-то какая!

Она приплясывала вокруг Уолтера, пока он ставил поднос на стол и расставлял тарелки.

– Овсянка, тосты, варенье, сок… объеденье.

Брукфилд наблюдал за ней с доброй снисходительной улыбкой. Так заботливый папочка взирает на чересчур шумливого, но обожаемого отпрыска.

– Садись и ешь, – буркнул Уолтер. – И не кричи, пожалуйста.

– Если я вам больше не нужен, сэр…

– Еще как нужен.

Уолтер повернулся к камердинеру.

– Слушаю вас, сэр.

– Ты не мог бы разузнать, что творится сейчас у леди Алистер? Я отправил к ней всю прислугу, а Джейн, кажется, действительно в чем-то виновата…

Уолтер замолчал, сомневаясь в том, что Брукфилд что-то понял из его бессвязной речи.

– Я знаю, сэр. Вчера Джейн разбила часы с маятником в голубой комнате. Леди Алистер до сих пор об этом ничего не известно.

– Вот ужас-то. А я отправил бедняжку прямиком в мамины лапы.

– Вы действовали необдуманно, сэр.

– А что мне было делать? – оскорбился Уолтер. – Ты же не захотел идти на кухню. А я не придумал ничего умнее, когда они все вытаращились на меня.

– Ха, представляю! – расхохоталась Рози, о которой Уолтер на секунду забыл, но которая очень внимательно следила за его беседой с Брукфилдом.

– Я сказал, ешь давай! – рявкнул Уолтер. – А ты, Брукфилд, все-таки разведай обстановку.

– Хорошо, сэр.

Когда за Брукфилдом закрылась дверь, в наступившей тишине Уолтера поразили странные чавкающие звуки. Он повернулся к столу. Рози низко склонилась над тарелкой, зажав ложку в кулаке, и закидывала в рот кашу на манер кочегаров, бросающих уголь в ненасытную топку паровоза. Нервы Уолтера были слишком взвинчены, чтобы терпеть подобное издевательство над хорошими манерами.

– Как ты ешь?! – воскликнул он возмущенно. – На тебя смотреть страшно. Кто так ложку держит? Спину выпрями, не чавкай. Кто тебя воспитывал?

– Никто, – ухмыльнулась Рози. – У нас дома завсегда так: ешь свое быстрее, а то кто-нибудь отберет.

– Да, я совсем забыл, откуда ты, – спохватился Уолтер. – Прости.

Рози кивнула и еще проворнее стала изображать из себя кочегара.

Уолтер наблюдал за ней с минуту, потом снова не выдержал:

– Нет, давай все-таки попробуем по правилам. Это не сложно.

– Я есть хочу, – обиженно сказала Рози.

– Ты и будешь есть. Но только так, как надо.

Он показал ей, как сидеть и как держать ложку. Как зачерпывать кашу, как нести ее ко рту. Как откусывать маленькие кусочки тоста, а не совать его в рот целиком. Как пить чай без хлюпанья и жевать без чавканья.

После первого взрыва протеста Рози вела себя как шелковая. Молчала, слушала и смотрела. А когда попыталась повторить за Уолтером, то даже заработала похвалу.

– Молодец, – искренне обрадовался он, когда увидел, что у Рози неплохо получается. – Талант. Умница. Прямо настоящая леди.

Рози заулыбалась. Уолтер, гордый открывшимися учительскими способностями, не жалел комплиментов.

– Но дома мне так есть нельзя, – вздохнула Рози. – Слишком медленно. Мигом без еды останусь. Отберет тот, кто пошустрее.

Уолтер на секунду растерялся. Ему никогда не приходилось сражаться за еду.

– Но… пока ты не дома, будешь неплохо, если ты чему-нибудь научишься. Может, тебе это пригодится.

– Точно пригодится, – мечтательно произнесла Рози. – Как приду в кабак с Джози или Клайвом, возьму ложку как леди, они со стульев попадают.

Уолтер рассмеялся. Мысль о том, что благодаря его усилиям Рози станет более значимой в своем кругу, льстила его самолюбию.

– Джози и Клайв – твои друзья?

– Джози – да, а Клайв ее парень. Она его повсюду с собой таскает.

– Как интересно. А у тебя тоже есть парень?

Уолтер всего лишь поддерживал разговор, но Рози вдруг густо покраснела и насупилась.

– Нету.

– Прости, я не хотел лезть в твою жизнь, – смутился Уолтер.

– Джози говорит, я дура, и потому всегда без парня, – продолжала Рози, глядя прямо перед собой. – А я просто так не хочу.

– «Просто так» – это как? – уточнил Уолтер без всякой задней мысли.

Рози объяснила. Теперь уже Уолтер побагровел и прикусил язык. Должен был догадаться, что в кругу Рози отношения между полами носят максимально упрощенный и непритязательный характер. Им друг друга никогда не понять, поэтому эти вопросы лучше оставить в покое…

– Что ж, ты правильно поступаешь, – пробормотал Уолтер, надеясь, что Рози не будет развивать тему дальше. – А теперь, если ты не против, я пойду в кабинет и поработаю.

Рози сразу заинтересовалась.

– Ты работаешь? А кем?

– Я… э-э… книгу пишу.

Любопытство на лице Рози сменилось удивлением.

– Зачем?

– Что значит, зачем?

– Ну… – она замялась. – Книжек всяких и так полно, зачем еще одну писать? У тебя вроде денег много, работать не надо.

Уолтер схватился за голову.

– Так, все, я пошел. О книгах давай поговорим в другой раз. С меня на сегодня хватит.

– Как скажешь, – покорно согласилась Рози. – А мне что делать?

Что хочешь! – чуть было не сорвалось с языка Уолтера. Но, подумав получше, он решил, что давать Рози карт-бланш было бы глупо. Еще дом подожжет.

– Веди себя как хорошая девочка, – неопределенно сказал он. – В окно смотри.

– А вдруг меня полицейские увидят?

– О черт! Тогда не подходи к окну. Я… я к тебе Брукфилда пришлю. Он скажет, чем тебе заняться.

В кабинете было темно, прохладно и свободно от женщин. Уолтер раздернул шторы, впуская солнечный свет, и сел за стол, намереваясь не вставать как можно дольше. Сегодня он напишет целую главу. Нет, две главы. Он ничуть не солгал Рози. Он давно собирался написать книгу о бильярде. Никто в Лондоне не знает предмет лучше него. Его книга станет настоящим сокровищем для юных аристократов.

Уолтер заправил лист бумаги в печатную машинку, вдохновенно отстукал свое имя и… застыл. Соображения насчет бильярда попрятались среди его мозговых извилин так надежно, что отыскать их в ближайшие сутки не представлялось возможным. Уолтер попробовал набросать план книги от руки. Он два или три раза прошелся по кабинету, призывая вдохновение. Он пролистал пособие по игре в бильярд сэра Маркуса Поло.

Ни одной идеи.

Через час, когда измученный Уолтер подумывал о бегстве, в кабинет вошел Брукфилд.

– Простите, что беспокою вас, сэр, но…

Несмотря на тревожные нотки в голосе камердинера, Уолтер обрадовался ему как родному. «Но» звучало многообещающе. Оно гарантировало перерыв и отдых от непосильного писательского труда.

– Ничего страшного, Брукфилд, я как раз закончил предложение, – сказал Уолтер.

– Отлично, сэр. Потому что у нас возникла проблема, и без вашей помощи не обойтись.

Уолтер насторожился.

– Какая проблема?

– Мисс Рози принимала душ…

Брукфилд тактично потупился. Сердце Уолтера замерло. Когда Брукфилд вот так опускает глаза, жди больших неприятностей.

– И обнаружила в своей одежде неких маленьких насекомых… тех, что пьют кровь.

Уолтер почувствовал, что земля уходит из-под ног.

– Вы хотите сказать, Брукфилд, что у нее блохи?

– Как это ни прискорбно, да, сэр.

Преступница сидела на кровати Уолтера, завернувшись в свежую льняную простыню, под которой, естественно, на ней ничего не было. Злосчастная одежда была надежно упакована Брукфилдом в пакет.

Уолтера буквально трясло от злости.

– Рози! РОЗИ!

Она вздрогнула и сжалась в комочек, словно ожидая удара. Это немного отрезвило Уолтера.

– Ну как это называется, Рози? – вздохнул он. – Вначале я вступаю в конфликт с представителями закона и прячу тебя от справедливого возмездия. А теперь мне предстоит вызывать специалистов, чтобы комнату очистили от… гм… следов твоего пребывания.

Рози отчетливо всхлипнула.

– Не надо горячиться, сэр, – проговорил Брукфилд. – Если вы позволите высказаться…

– Конечно, позволю.

– По моему скромному мнению, нужды в специалистах нет. Я немедленно унесу одежду мисс Рози из дома. Больше никакой опасности нет.

Уолтер оживился.

– Ты полагаешь?

– Да, сэр.

– Отлично. Приступай, Брукфилд. Чем быстрее ты уберешь эту гадость, тем спокойнее мне будет.

– Конечно, сэр.

Но тут вмешалась сама виновница переполоха.

– Куда это вы мои тряпки понесете?

– Их надо уничтожить, – резко ответил Уолтер. – Они опасны.

– Ничего не опасны. Постирать разок-другой, и все пройдет. Я всегда так делаю.

– О боже! – простонал он. – Слезай с моей кровати. Сейчас же.

Рози испуганно дернулась и попыталась спрыгнуть на пол, но запуталась в простыне и чуть не упала. Простыня сползла, обнажив гладкое нежное плечико.

Уолтер быстро отвернулся.

– Ох, сиди, где сидишь. Одни неприятности с тобой.

– Так что делать с вещами, сэр? – напомнил о себе Брукфилд.

– Выкинуть!

– Оставить!

– Да какое оставить, Рози! – взорвался Уолтер. – Ты где будешь стирать, в моей ванной?

– Не знаю! Где-нибудь буду. А то в чем мне ходить, в этой тряпке?

Уолтер вытаращил глаза. Эта сторона вопроса до сих пор ему в голову не приходила.

– А ведь девочка права, Брукфилд. Простыня – не самая подходящая одежда.

При мысли о том, что подумает леди Алистер, если застанет в его спальне девушку в одной простыне, Уолтеру стало дурно.

– Что же делать?

Он с надеждой посмотрел на камердинера.

– Это легко решается, сэр. Вы купите ей что-нибудь из одежды в ближайшем магазине.

– Действительно… Рядом полно магазинов… Что-о? Ты понимаешь, что говоришь, Брукфилд? Я пойду покупать женскую одежду?

– Больше некому, сэр.

– А сама Рози?

– Если бы юная леди могла выйти за пределы дома, у нас не было бы необходимости приобретать для нее новый гардероб, – деликатно напомнил Брукфилд.

Но Уолтер не собирался сдаваться.

– Тогда ты иди и купи. В конце концов, за едой утром ходил я…

– А мне нужно избавляться от этого. Просто так в мусорную корзину на кухне это не положишь.

Брукфилд указал на пакет с одеждой.

– Но я понятия не имею, что покупать!

– Я тоже, сэр, не знаток в области женского туалета. А вы могли бы проконсультироваться у мисс Вайолет. Думаю, она не откажется помочь бедной девочке.

При упоминании имени невесты Уолтер сдулся как воздушный шарик.

– Обойдусь без Вайолет. Она не поймет.

По выражению лица Брукфилда невозможно было сказать, разделяет ли он эту точку зрения или нет.

– Скажи хоть, где женская одежда продается! – взмолился Уолтер.

– Я не специалист в этом вопросе, сэр, но мне кажется, что в «Хэрродсе» есть абсолютно все.

– В «Хэрродсе»? Прекрасно. Брукфилд, дай мне пиджак и шляпу. Я вернусь через час. Надеюсь, ты успеешь за это время избавиться от пакета. А ты, Рози…

Уолтер повернулся к девушке, которая жалко улыбалась и куталась в простыню.

– Сиди как мышка. Чтобы тебя не было ни видно и ни слышно, ясно?

6

Время покупать, или Приключения в «Хэрродсе»

При всех неоспоримых достоинствах Уолтера Алистера необходимо сказать, что опыта в области розничной торговли у него было немного. Он не терял сон из-за новых запонок или шляп и не проводил часы в магазине, рассматривая носовые платки или зонтики. Более того, он с трудом мог представить себе, как можно носить готовую одежду. У каждого человека свои особенности фигуры, и лишь хороший портной в состоянии сшить вещь, которая будет сидеть как влитая.

Но в случае с Рози этот подход не годился. Можно только надеяться, что в огромном магазине ему удастся отыскать хоть что-нибудь, что прикроет ее юную наготу.

Эх, дорогой Уолтер, в тебе все-таки дремлет поэт, усмехнулся про себя наследник Алистеров и отправился в рискованное путешествие по этажам «Хэрродса».

Этажей было много. Магазинов еще больше. А количество разнообразных предметов женского туалета прямо-таки поражало воображение. Человека неподготовленного (а Уолтер Алистер был неподготовленным, без всякого сомнения) богатство ассортимента могло убить наповал.

Одни магазины завлекали пышными мехами, другие обещали благородный блеск золота и драгоценных камней. Третьи хвастались изобилием всевозможных туфелек и сапожек, четвертые – элегантными парижскими туалетами. Мимо пятых Уолтер проходил, крепко зажмурившись, ибо выставленные в витринах предметы женского гардероба вгоняли его в краску. Он и примерно не мог представить, куда и каким образом одеваются все эти невесомые облака тюля и кружева. При одной мысли о том, что ему придется зайти в один из подобных магазинов, чтобы купить что-то для Рози, ему хотелось немедленно вернуться домой и во всем признаться матери. Пусть леди Алистер сама разбирается и с полицейскими, и с несчастной бродяжкой.

Но тут Уолтеру стало стыдно, и, чтобы наказать себя за малодушие и быстрее приступить к делу, он свернул в ближайший магазинчик.

Там было очень светло и жарко, и первым делом Уолтер снял шляпу. Магазинчик был невелик и казался еще меньше из-за множества вешалок с одеждой. В глазах Уолтера зарябило от разнообразия цветов и оттенков. Между вешалками были расставлены искусно сделанные женские фигурки, отличавшиеся от портновских манекенов наличием рук, лиц и ног.

Уолтер завороженно уставился на манекен с пышными белокурыми волосами, который стоял ближе всего к входу. У него было прелестное фарфоровое личико и очень натуральные кудри.

– Добрый день, сэр, что я могу для вас сделать? – музыкально пропел «манекен», делая шаг вперед.

Уолтер покраснел. Как он мог опуститься так низко? Спутать манекен с живой продавщицей… Он огляделся украдкой. Может быть, остальные нарядные куклы тоже всего лишь ждут своей очереди, чтобы заговорить?

– Понимаете, я… ищу одежду… – сказал Уолтер, удостоверившись, что больше никто из манекенов оживать не собирался.

– Конечно, понимаю, сэр, – улыбнулась девушка.

– Женскую, – на всякий случай уточнил он. – Мне нужно купить одежду.

Что я несу? – мелькнуло в голове Уолтера. Она подумает, что я идиот.

Но что бы девушка ни подумала, на ее лице ничего не отразилось. Она была по-прежнему доброжелательна и приветлива.

– Я рада, что вы выбрали именно нас. Меня зовут Мьюриэл, и я с радостью помогу вам. Как и мои коллеги Стелла и Джоан.

Стелла и Джоан незаметно нарисовались за спиной Уолтера. Они производили не менее достойное впечатление, чем Мьюриэл. Можно было не сомневаться, что будущая одежда Рози в надежных руках.

– Отлично, – просиял Уолтер. – Спасибо.

– Вы можете присесть, мистер…

– Алистер, – подсказал Уолтер.

– Мистер Алистер, – улыбнулась Мьюриэл, – а мы тем временем все вам покажем. Если у вас возникнет желание, Джоан даже примерит вещи, которые вам понравятся, и вы сможете посмотреть, как они сидят.

– Чудесно.

Радости Уолтера не было предела. Зря он топтался перед входом, раздумывая, войти или нет. Зря он пытался отправить в магазин Брукфилда. Нет ничего легче и приятнее, чем покупать одежду, даже женскую.

Он прошел вглубь магазинчика и опустился на низкий мягкий диванчик у круглого столика. Мьюриэл присела рядом. Джоан и Стелла почтительно застыли неподалеку, готовые исполнить любое пожелание клиента.

– Итак, мистер Алистер, что вы хотите приобрести? – Улыбка Мьюриэл сочилась любезностью.

– Одежду, – улыбнулся Уолтер в ответ.

– Да, но какую именно одежду?

– Женскую.

Замешательство в глазах прелестной блондинки подсказало Уолтеру, что он сморозил глупость.

– Видите ли, я не очень разбираюсь в этом вопросе…

– О да, я понимаю. Позвольте, я вам подскажу.

Мьюриэл вскочила и бросилась к ближайшей вешалке.

– Платье?

Она показала Уолтеру ярко-желтый наряд.

– Может быть, кофточка? Теплая или легкая? Строгая блузка? Сарафан? Юбка? Пышная, узкая? Парадная, на каждый день? Пиджак, костюм? Шарфик? Плащ? Пальто? На подкладке или с мехом? Накидка? Палантин?

Куча разноцветной одежды на столике перед Уолтером росла как на дрожжах, а Мьюриэл все вытаскивала и вытаскивала новые образцы. От самоуверенности Уолтера не осталось и следа. Он только что полагал, что покупать женскую одежду – легкое и приятное занятие? Что ж, лишнее подтверждение того, что он полный идиот.

– Что скажете, мистер Алистер?

Нежное личико Мьюриэл вынырнуло из вороха тканей.

– Вам что-нибудь понравилось?

Уолтер промычал нечто невнятное.

– Может быть, вы хотите посмотреть всю последнюю коллекцию целиком? – предположила она.

– Нет!

Он подскочил на диване.

– Спасибо, вполне достаточно того, что вы показали. Проблема в том, что я не знаю, что нужно.

Мьюриэл на секунду призадумалась.

– Хорошо, давайте попробуем иначе. Скажите, пожалуйста, мистер Алистер, вам нужен наряд для праздника? Дружеской вечеринки? Торжественного бала? Помолвки? Может быть, маскарада?

– Нет-нет. Мне нужна просто одежда.

Девушки обменялись недоуменными взглядами.

– Значит, на каждый день? – подала голос Джоан.

– Да, что-то в этом роде, – кивнул Уолтер. – Удобное, обычное… Вы меня понимаете?

По глазам было видно, что не очень. Уолтер счел нужным пояснить:

– Это для моей… э-э… знакомой. Случилась небольшая неприятность, и ей совершенно не в чем ходить. Она даже на улицу не может выйти, бедняжка. Представляете? Я вызвался ей помочь.

– Может быть, ваша знакомая уточнит, что конкретно она бы хотела? – предположила Мьюриэл.

Уолтер представил себе реакцию Рози на подобный вопрос и покачал головой.

– Думаю, ей все равно. И мне тоже. Я готов полностью положиться на ваш вкус.

– Прекрасно, – обрадовалась Мьюриэл. – Мы вас не разочаруем. Нам нужно только одно. Размер.

– Размер?

Уолтер растерянно переводил взгляд с Мьюриэл на Джоан и обратно. Стелла благоразумно пряталась за их спинами, и Уолтера не покидало ощущение, что она втихую над ним посмеивается.

– Да, мистер Алистер. Какой размер носит ваша… знакомая?

– Будь я проклят, если знаю!

Мьюриэл едва сдержала улыбку.

– Вы можете посмотреть на нас и примерно прикинуть размер.

Непривычно было Уолтеру разглядывать симпатичных девушек в упор, но он достойно справился с задачей. И пришел к выводу, что ни Мьюриэл, ни Джоан, ни Стелла не напоминают Рози.

– Если честно, я плохо себе представляю, как она выглядит, – признался Уолтер. – Но не так, как вы.

В этот момент даже непревзойденная выдержка Мьюриэл дала сбой.

– Простите, мистер Алистер, но как мы подберем одежду для вашей знакомой, если мы не знаем ни ее вкуса, ни размера, ни того, что ей нужно?

– А разве вы не можете просто продать мне что-нибудь? – с надеждой спросил Уолтер.

– Но уровень нашего… – начала Мьюриэл с возмущением, однако Стелла, до сих пор молчавшая, оттеснила ее в сторону.

– Конечно, можем, мистер Алистер. Думаю, этот очаровательный твидовый костюмчик как раз то, что надо. Это из последней коллекции.

Она ловко выдернула из вороха одежды пиджак в светло-коричневую клетку и простую юбку.

– Сейчас блузочку подберем в тон, и все будет в порядке. Если размер не подойдет, ваша знакомая сможет в любой момент обменять одежду.

Благодарности Уолтера не было предела. Он подошел к прилавку вслед за Стеллой и теперь с удовольствием наблюдал, как она проворно упаковывает костюм.

На душе у наследника Алистеров пели птицы, стрекотали сверчки и мурлыкали пушистые котята. Несмотря на кошмарные препятствия, рыцарь победил всех драконов и с победой возвращается домой. Если Рози костюмчик не подойдет, она его выкинет при первом удобном случае. Главное, что в подобном наряде ее ни за что не опознают полицейские, и она сможет спокойно уйти и избавить особняк Алистеров от своего нежеланного присутствия.

Будущее представлялось безоблачным. Сегодняшнюю ночь он будет спать в своей постели, и никаких Рози в его комнате не будет…

– Я хочу примерить то лиловое платье, что на витрине справа, – раздался капризный женский голосок где-то в недрах магазина, и Уолтеру показалось, что на него вылили ведро ледяной воды.

Он вцепился в прилавок, чтобы не упасть, и заозирался по сторонам. Если ему не изменял слух (а надеяться на это было глупо), в магазин только что вошла Вайолет Сильверстоун собственной персоной.

– Что значит: которое из двух? Там одно лиловое платье! – продолжила его очаровательная невеста тоном требовательной старой перечницы.

Голосов Мьюриэл и Джоан слышно не было, зато Вайолет говорила так громко, что ее голос, должно быть, разносился далеко за пределы «Хэрродса» и пугал голубей на Трафальгарской площади.

Уолтер, хоть и не был голубем, но испугался до дрожи в коленках. Если Вайолет прознает, зачем он явился в «Хэрродс», ему несдобровать. Времени, чтобы всесторонне обдумать вопрос, в чем именно «несдобровать», у Уолтера не было. Но все его существо вопило об опасности. И он сделал то, что в подобной ситуации сделал бы любой здравомыслящий человек: он попросил о помощи:

– Стелла, спрячьте меня куда-нибудь, пожалуйста!

К счастью, Создатель отмерил Стелле с лихвой и решительности, и сообразительности. Без единого вопроса она махнула рукой на примерочную рядом с прилавком. Уолтер юркнул внутрь, а она задернула шторку, которая доходила до пола и надежно скрывала мужские брюки и ботинки, неподобающие для магазина женской одежды.

Как оказалось, вовремя, потому что в следующее мгновение стальной голосок Вайолет раздался уже гораздо ближе. Уолтера так и подмывало глянуть одним глазком на дислокацию врага, но здравый смысл, его верный друг и советчик, настоятельно рекомендовал забиться в угол и молиться.

Вайолет, тем временем, метала громы и молнии на головы несчастных продавщиц. Ей не нравились их улыбки, взгляды, их расторопность. Она критиковала ткани и фасоны и не стеснялась в довольно жестких выражениях высказываться о профессионализме и уме владельцев магазина, которые берут на работу людей, подобных Мьюриэл, Джоан, Стелле… и прочее, и прочее.

Через пять минут непрекращающегося брюзжания Уолтер был готов пожертвовать собой и заткнуть Вайолет рот.

Да-да, именно «заткнуть рот». Потому что ни Мьюриэл, ни Джоан, ни уж тем более Стелла не заслуживали того, чтобы их называли «безмозглыми идиотками», «разинями» и «растяпами». И он бы непременно выскочил из примерочной и поразил бы Вайолет до глубины души, если бы ей не вздумалось самой прийти к нему.

– Хватит прыгать передо мной! – скомандовала она. – Я сама примерю все, что нужно. У вашей манекенщицы не фигура, а швабра. На мне эти платья будут смотреться иначе… Что? Почему мне сюда нельзя? Там кто-то есть?

С замиранием сердца Уолтер осознал, что воинственная Вайолет намеревается прорваться в его убежище. Богатое воображение тут же нарисовало ужасную картинку: недрогнувшей рукой Вайолет отодвигает шторку и видит в углу замершего как истукан Уолтера Алистера. Если ее не хватит удар, то она разорвет его на части, не меньше.

– Простите, мэм, но там ремонт, – услышал Уолтер голос бесстрашной Стеллы.

– Ремонт? – прошипела Вайолет. – Вы хотите сказать, что вы до сих пор ремонтируете помещение?

– В этой примерочной обвалилась штукатурка. Простите, мэм, это не наша вина. Во второй примерочной все в полном порядке.

Уолтер ожидал очередного потока бранных слов со стороны своей кроткой невесты, но Вайолет, видимо, не нашлась, что ответить. Она вошла в соседнюю примерочную и принялась раздеваться, бормоча под нос что-то неразборчивое, но явно нелицеприятное.

Уолтера прошиб холодный пот. В магазинчике было жарко, а в примерочной еще жарче, но он явственно ощутил, как ледяные капли стекают по лицу и спине. Шторки примерочных свисали низко, до пола. А вот перегородка между ними не отличалась ни длиной, ни солидностью. Уолтеру были прекрасно видны лодыжки Вайолет и ее ярко-красные туфли. Не могло быть никаких сомнений в том, что и она, чуть опустив голову, увидит его ноги.

Впоследствии Уолтер неоднократно спрашивал себя, как ему пришла в голову гениальная идея не шевелиться. Но в тот момент он был настолько парализован ужасом, что, наверное, не смог бы двинуть ни рукой, ни ногой под страхом смертной казни.

Вопль Вайолет раздался чуть позднее, чем можно было ожидать, но все-таки раздался.

– А-а-а! Там мужчина!

До Уолтера донесся стук ее каблучков. Он обреченно закрыл глаза, уповая лишь на то, что в присутствии продавщиц Вайолет не станет лишать его жизни.

– Что вы, мэм, это всего лишь манекен, – спокойно произнесла Стелла. – Нам негде его хранить, и поэтому мы поставили его в примерочную. На время.

– Но это мужской манекен!

– Мы планируем открыть линию мужской одежды.

– Да? – спросила Вайолет с сомнением, но уже намного спокойнее. – Могли бы предупредить меня.

– Я не думала, что он вас напугает.

– Напугает? Меня? – фыркнула Вайолет. – Не говорите ерунды!

Через двадцать минут, показавшихся Уолтеру вечностью, с его страданиями было покончено. Вайолет Сильверстоун купила платье и ушла, оставив после себя аромат нового парижского парфюма и парочку едких реплик.

– Фу, избавились, – сказала Мьюриэл с облегчением.

Стелла, заглянув в примерочную к Уолтеру, заботливо спросила:

– Как вы там, мистер Алистер?

На негнущихся ногах Уолтер вышел из своего убежища.

– Спасибо вам, Стелла. И вам, Мьюриэл. И вам, Джоан.

Уолтер оперся о прилавок. После того, что девушки для него сделали, он был обязан объясниться.

– Мисс Сильверстоун – моя невеста.

Джоан охнула. Мьюриэл пробормотала «понимаю». Стелла была более откровенна.

– Мои соболезнования, сэр.

Уолтер горестно вздохнул.

– Кстати, мисс Сильверстоун отказалась от лилового платья с витрины, а оно на самом деле очень хорошо. Гораздо лучше, чем то, которое она выбрала. Может быть, возьмете его для своей… знакомой?

Уолтер, не в себе от радости после счастливого избавления, согласился.

– Но при одном условии, Стелла. Вы поможете мне подобрать все остальное, что нужно… гм… для дамского одеяния. Хорошо?

Стелла ничего не имела против, и уже через полчаса Уолтер выходил из «Хэрродса» с кучей свертков и значительно облегченным бумажником. Встреча с Вайолет натолкнула его на мысль, что все в жизни относительно и преходяще, и скупиться, когда речь идет о женщине, пусть даже такой, как Рози, недостойно джентльмена.

7

Уолтер набирается храбрости

Рози обрадовалась как ребенок, когда увидела Уолтера.

– Ох, а я тут со скуки чуть не померла.

– Не «померла», а «умерла», – поправил он сурово, хотя ее восторг ему польстил.

– А это что?

Как истинная женщина, Рози проигнорировала замечание и бросилась к сверткам.

– Это все мне?

– Все тебе, – улыбнулся Уолтер, наблюдая за ее попытками удержать на себе простыню и взять хотя бы один сверток. – Тебя никто не беспокоил?

– Нет, все в порядке… А можно мне посмотреть?

– Конечно.

Уолтер бросил все покупки на кровать.

– Переодевайся. Я подожду снаружи.

Он вышел из спальни и закрыл дверь. Как все-таки приятно радовать. Честное слово, сияющие глаза Рози способны вознаградить его за все страдания в «Хэрродсе».

– Что ты тут делаешь, Уолли?

Уолтер подскочил на добрых полфута. Похоже, встречей с Вайолет Сильверстоун сегодняшние неожиданности не исчерпывались. По коридору собственной персоной шествовала леди Алистер.

– Мама… – проблеял Уолтер. – Что ты тут делаешь?

Здесь необходимо сделать шаг в сторону и кое-что пояснить. Элизабет Алистер поднималась выше второго этажа в исключительно редких случаях. По счастливому стечению обстоятельств спальня и кабинет Уолтера находились на третьем этаже особняка, и он несказанно радовался тому, что в доме есть территория, свободная от леди Алистер.

Должно быть, случилось нечто из ряда вон выходящее, если она пожаловала наверх.

– Я хочу переговорить с тобой насчет Алисии Бабблбел, – величественно произнесла леди Алистер.

– Алисии Бабблбел? – оторопело переспросил Уолтер.

При всем желании он не мог вспомнить, какая из сестриц Бабблбел зовется Алисией.

– Это та, что с кудряшками?

– Да, самая высокая. С кудряшками и длинным носом до губы. Но в коридоре не хочу об этом говорить, в доме слишком много посторонних. Лучше у тебя.

Худая рука леди Алистер потянулась в дверной ручке.

– Не стоит.

Уолтер загородил дверь в спальню спиной.

– Пойдем лучше в кабинет. Там у меня… Брукфилд наводит порядок.

– Терпеть не могу твой кабинет, там слишком мрачно, – поморщилась леди Алистер, но, к великому облегчению Уолтера, спорить не стала.

– Должна тебе сказать, сынок, что Алисия ведет себя возмутительно.

Леди Алистер приступила к делу, как только опустилась на кожаный диван в кабинете Уолтера.

– Ты обратил внимание на ее кошмарное поведение за завтраком?

Учитывая состояние Уолтера после бессонной ночи на стульях и беспокойство за Рози, трудно было ожидать, что он обратил внимание на Алисию Бабблбел. Но леди Алистер вряд ли примет во внимание эти смягчающие обстоятельства, и поэтому Уолтер просто кивнул.

– Я давно знала, что она положила на тебя глаз, но то, что она творила утром, не укладывается ни в какие рамки!

На щеках леди Алистер появились багровые пятна негодования.

– Мама, не волнуйся… Тебе вредно.

Но увещевания Уолтера не подействовали на разъяренную леди Алистер.

– Она ни во что не ставит меня, своего отца, приличия. Она возмутительна!

– Она молода и непосредственна…

– Уолтер! Как ты можешь такое говорить? Ты помолвлен с Вайолет!

– Пока нет, – бездумно ляпнул он.

И тут же понял, что совершил ужасную ошибку. По молчаливой договоренности между ним и матерью его помолвка с мисс Сильверстоун была делом решенным. Его слова она могла воспринять как прямой мятеж.

– Я имею в виду, мы еще не помолвлены официально, – заторопился он с объяснениями.

– Это не имеет значения.

Тон леди Алистер мог бы заморозить воду, если бы таковая оказалась поблизости.

– Я хочу сказать, что все нормальные люди знают, как обстоят дела между тобой и мисс Сильверстоун. В этом свете поведение Алисии преступно!

– Ты немного преувеличиваешь, мама.

– Ты не знаешь всего! – воскликнула леди Алистер многозначительно. – Полчаса назад Алисия пришла ко мне и заявила, что в твоей спальне творится что-то неладное. Ты же знаешь, я разместила ее в фиолетовой комнате, а она как раз под твоей.

– Творится что-то неладное? – пролепетал Уолтер. – Что именно?

– Видите ли, она все утро слышала топот и звуки передвигаемой мебели. А также женский смех…

Леди Алистер подняла брови.

– Быть не может, – простонал Уолтер, хватаясь за ворот рубашки. – Я ее убью.

– Не переживай так, сынок, я уже все ей высказала по поводу девушек, которые прислушиваются к звукам, доносящимся из комнат мужчин.

Объяснять, что он имел в виду совсем не Алисию, было неблагоразумно, поэтому Уолтер ограничился простым:

– Спасибо, мама.

– Я не сомневаюсь, что, будь эта девчонка понаглее, она бы лично заявилась к тебе, чтобы проверить, что творится в спальне, а заодно поболтать немного. Возмутительно!

Наверное, впервые в жизни Уолтер был согласен с матерью. Правда, совсем по другой причине, но это уже такие мелочи.

– Действительно, мама, мисс Бабблбел позволяет себе очень много. Не понимаю, чего она добивалась своим бессовестным… доносом.

– Ты хочешь сказать «клеветой»?

– О да, – спохватился Уолтер. – Клеветой. К чему ей было выдумывать глупости про смех и топот?

– Откуда я знаю? Думала вкрасться ко мне в доверие, чтобы обольстить тебя.

– Не уверен, что это верный способ, – улыбнулся он.

– Но я объяснила Алисии, что ей стоит держаться от тебя подальше, потому что ты влюблен в самую красивую и нежную девушку Великобритании!

Уолтер вспомнил сегодняшние крики «самой красивой и нежной девушки Великобритании» и покачал головой.

– Тут ты погорячилась, мама. Вайолет, может быть, и красива, но совсем не нежна.

Если у благовоспитанных леди может отвиснуть челюсть, именно это и произошло с леди Алистер. До сих пор она ни разу не слышала от сына столь «личного» отзыва о девушке.

– Может быть, красива? Не совсем нежна? Ты понимаешь, что говоришь о своей невесте?

– Я говорю о невесте, которую ты навязала мне, мама.

Оба были шокированы. Леди Алистер – словами Уолтера, он – собственной храбростью.

– Н-но… м-мне кажется, м-мы с тобой все обсудили… – пробормотала она.

– Обсудили, – кивнул он. – Но если бы ты слышала, как Вайолет сегодня кричала на продавщиц в магазине, ты бы меня поняла.

Леди Алистер в восхищении всплеснула руками.

– Вы с Вайолет вместе ходили за покупками? Очаровательно!

Уолтер прикусил язык.

– Н-нет, я случайно услышал…

– Вы встретились в магазине?

– Н-не совсем…

– Уолли! Я тебя не понимаю.

– Ох, мама, что тут непонятного? Я был в магазине, Вайолет была в магазине. Я ее видел, она меня нет.

– А, тогда все ясно.

От улыбки леди Алистер по коже Уолтера побежали мурашки.

– Наблюдал за ней издалека, да? Уолтер, дорогой, нет никаких причин скрываться. Вайолет… очень хорошо к тебе относится, и я уверена, она была бы рада, если бы ты к ней присоединился.

Уолтер покраснел.

– Надеюсь, ты не думаешь, что я за ней шпионил?

Судя по выражению лица леди Алистер, она думала именно так.

– Мама, за кого ты меня принимаешь? – возмутился Уолтер. – Я даже не думал о Вайолет. Я просто зашел в «Хэрродс».

– В «Хэрродс»? Один?

Глаза леди Алистер округлились.

– Да.

– А что тебе там понадобилось?

И в который раз за разговор с матерью Уолтер проклял свой длинный язык. Благоразумнее было бы согласиться с тем, что они с Вайолет вместе ходили за покупками, и предоставить остальное милостивому Провидению.

– Уолли! Я жду.

– Я… хотел купить подарок.

– Какой еще подарок?

– Для Пэтти.

– С какой стати ты собрался покупать подарок для Пэтти?

– На день рождения.

– Уолли, ты хорошо себя чувствуешь? – нахмурилась леди Алистер. – Мы говорим об одном и том же человеке? О кузене Вайолет?

– Да, конечно. О моем лучшем друге Пэтти.

– Его день рождения в феврале. Через неделю после твоего.

Лицо Уолтера вытянулось. Как же он мог позабыть о феноменальной памяти своей матери?

– Я сказал «день рождения»? – расхохотался он. – Я все перепутал. Сам не знаю, что говорю. Столько всего произошло, что я уже стал слова забывать. Конечно же, подарок на свадьбу. Знаешь, какой-нибудь серебряный поднос или чайный сервиз на двенадцать персон…

– Пэтти женится? Как мило. На ком?

– О, это очаровательная девушка. Мм…

Уолтер на секунду запнулся, потом вспомнил рыжие кудри и черные глаза очаровательной актрисы.

– Ее зовут Марго.

Леди Алистер подняла одну бровь.

– То есть Маргарет?

– Да… наверное.

– Дочь сэра Реджинальда? Или сестра Бентама Чаффмана, хохотушка с кудряшками, которая на приеме у Стоукеров опрокинула на себя десерт?

Вместо того чтобы выбраться из трясины лжи, Уолтер проваливался туда все глубже. Обвинить одну из этих высокопоставленных дам в помолвке с Пэтти было невозможно. Оставалось сказать правду.

– Я… я не знаю ее фамилии, мама. Она играет на сцене.

– Актриса?

– И причем очень хорошая.

Леди Алистер тяжело задышала.

– Возмутительно… немыслимо… Молодой человек знатного происхождения и актриса…

– Мама, у тебя средневековые понятия. Марго – замечательная девушка. Я уверен, они с Пэтти будут очень счастливы.

– Замечательная девушка?

Леди Алистер медленно и величаво поднялась с дивана. Уолтер почувствовал себя маленьким мальчиком, которого вот-вот накажут за кражу печенья из буфета.

– Запомни, мой дорогой, что я запрещаю тебе с ней общаться, запрещаю встречаться с Пэтти где-либо за пределами нашего дома и… и… мне надо подумать. Двоюродный брат Вайолет собирается опозорить семью такой женитьбой… Над этим надо очень хорошо подумать.

Леди Алистер выплыла из кабинета с гордо поднятой головой и вселенской скорбью в глазах. Уолтер провел рукой по лбу. Никогда еще общение с матерью не требовало от него столько усилий, хотя с ней всегда было нелегко.

Но сегодня она перешла все границы! Допрашивала его как мальчишку, раздавала приказы. Вела себя возмутительно. Сколько ему лет, в конце концов? Через три года стукнет тридцать, а он до сих пор слушается мамочку, как десятилетний карапуз. Разумеется, если рассуждать теоретически, нет ничего плохого в том, чтобы слушаться и почитать родителей. Но любовь и уважение – это одно, а деспотизм и тирания – совсем другое. Он уважает и любит свою мать…

Но сколько можно позволять ей собой командовать?

Уолтер застыл на месте словно громом пораженный. Всю жизнь он был, что называется, послушным сыном. Можно сказать, что он перед матерью благоговел, но правильнее будет сказать, что боялся до жути. Леди Алистер обладала исключительными педагогическими наклонностями. Отец Уолтера ходил перед ней на задних лапках, а ведь он вырос в совсем других условиях и попал под влияние Элизабет уже в зрелом возрасте, когда гораздо легче противостоять ударам судьбы.

Что же говорить об Уолтере, который с пеленок подвергался воздействию талантов леди Алистер?

Его приятели даже не посмеивались над ним. Все они были прекрасно знакомы с леди Алистер (иного она бы и не допустила), и все они признавали, что сопротивляться ее железной воле не в человеческих силах. Уолтер и не сопротивлялся. Он делал все, что хочет мать, и напрасно мечтал о спокойной жизни где-нибудь в сельской глуши, как можно дальше от амбициозной леди Алистер.

О мятеже он никогда не помышлял. Но сейчас… сейчас в его душе что-то всколыхнулось. Она запретила ему общаться с Пэтти, как будто он ребенок! Ну уж нет, таких глупостей он не потерпит. Неважно, на ком Пэтти собрался жениться (Уолтер почти забыл, что он сам выдумал эту женитьбу). Главное, что Пэтти его друг. Остальное не имеет значения.

Необходимо было что-то предпринять. Мужество бурлило в Уолтере, как молодое игристое вино; однако если не использовать его силу немедленно, оно могло и выдохнуться. В идеале ему хотелось ворваться в комнату леди Алистер и объявить, что:

а) он будет встречаться с Пэтти, где пожелает и когда пожелает;

б) негласная помолвка с Вайолет Сильверстоун разорвана окончательно и бесповоротно;

в) он переезжает в квартирку, которую ему давно присмотрел Пэтти.

Но для таких действий требовалось не молодое вино, а как минимум ведро виски, и поэтому Уолтер решил предпринять что-нибудь значительное, но менее опасное. Мысль о Рози пришла как нельзя кстати. Должно быть, девчонка уже переоделась. Он пойдет к ней и потребует, чтобы она убиралась из его дома. Роль доброго самаритянина ему приелась.

В спальне Уолтер ожидал увидеть разгром, но вся одежда была аккуратно разложена на стульях, а сложенная простыня лежала на кровати. Рози нигде не было видно, и на секунду Уолтер решил, что она наконец-то избавила его от своего общества.

– Рози, – позвал он тихонько, не смея поверить в такое счастье. – Ты здесь?

Из шкафа донесся сдавленный голос.

– Да. Здесь.

Дверца открылась, и, выпутываясь из пиджаков Уолтера, на свет божий вынырнула Рози.

В лиловом платье и туфельках в тон, напуганная, взъерошенная, с румянцем во всю щеку и горящими угольками глаз. Она была прекрасна.

Сердце Уолтера заколотилось, кровь прилила к лицу, а слова замерли где-то на подступе к горлу. Что-то было не так.

Что-то определенно было не так.

8

Расставание и возвращение

С минуту они молчали, глядя друг на друга. Рози теребила рукав платья и смущенно улыбалась.

– Нравится? – спросила она.

Уолтер кивнул.

– Подошло?

– Ага. Длинновато только немного. А туфли в самый раз. Красивые.

И снова неловкая пауза, во время которой Уолтер попытался собрать расползающиеся мысли.

– А… а что ты в шкафу делала? – наконец сообразил он.

– От горничной пряталась.

– От горничной?

Колени Уолтера подогнулись.

– Сюда приходила горничная?

– Ага. Еле спрятаться успела.

– Значит, это она разложила вещи?

Уолтер показал на аккуратные стопки одежды.

– Она. Удивилась, жуть.

– А ты откуда знаешь?

– Я подглядывала. Дверца плотно не закрылась, и мне все было видно.

На ватных ногах Уолтер еле дополз до стула и вцепился в спинку. Женская одежда в его комнате была явлением редким, если не сказать «сверхъестественным». Горничная, должно быть, чуть в обморок не упала. А когда пришла в себя и навела идеальный порядок, то наверняка побежала докладывать леди Алистер.

– Мы пропали, – вздохнул Уолтер.

– Почему?

– Она все расскажет маме.

– И что с того? Ты же разрешил мне остаться.

Уолтер попытался рассмеяться, но у него ничего не получилось.

– Боюсь, что на леди Алистер это не произведет впечатления.

– И что она сделает? – Рози подбоченилась. – Выгонит меня?

– Да. А меня придушит.

– Ну… не надо отчаиваться.

Она подошла ближе и заглянула Уолтеру в глаза.

– Ты же сможешь ей все объяснить, правда?

От пристального взгляда Рози в груди Уолтера приятно закололо. Глаза у нее были необыкновенные: большие, темные как спелые вишни, ресницы длинные и пушистые. Для Уолтера было нехарактерно обращать внимание на ресницы барышень, и поэтому смутился он невероятно. Кто бы мог подумать, что только вчера он принял Рози за мальчишку? Ведь она стопроцентная девчонка. Глазки блестят, кожа нежная и гладкая, улыбка ангела, а профиль так и просится на древнегреческую монету…

Хватит, скомандовал себе Уолтер. Так мы далеко не уедем.

– Понимаешь, Рози, моя мать…

Уолтер отошел от девушки на безопасное расстояние и обрел ясность мысли.

– Моя мать – женщина во всех отношениях выдающаяся. Но порой ее бывает слишком… много. Она хочет, чтобы все ее слушались, и никак не может запомнить, что мне уже не семь лет, а двадцать семь, и что я в состоянии принимать решения самостоятельно.

– То есть она тебя в ежовых рукавицах держит? – уточнила Рози.

– В каком-то смысле… да.

– Паршиво. Ты вроде не младенец, а для мамаши ты как несмышленый кулек.

– Ты выражаешься на удивление точно, – улыбнулся молодой человек. – Теперь ты видишь, что я пропал? Мы уже сегодня успели повздорить немного из-за Вайолет.

Личико Рози оживилось.

– А кто такая Вайолет?

– Моя невеста, – уныло проговорил Уолтер.

– Ты скоро женишься? Поздравляю.

– Я не женюсь. Меня заставляют.

Как Уолтер и предполагал, Рози была изумлена до глубины души.

– Разрази меня гром, какого черта?

– Я был бы тебе благодарен, Рози, если бы ты не употребляла в моем присутствии фраз, неподходящих для молодой леди.

– Я была бы тебе благодарна, Уолтер, если бы ты вел себя так, как подобает взрослому мужчине!

– Что-о?

– Ну я это… ты прости, но ты такой уже взрослый, сам все решать должен, ага…

– Я не о том. Как ты это произнесла! Как произнесла!

– А че?

– Перестань «чекать»! – взорвался Уолтер. – Ты только что говорила правильно, и… о боже…

Уолтер едва мог объяснить причину своего волнения. На мгновение Рози превратилась из оборванки в культурную девушку, которая говорит красиво и красиво выглядит. Неужели его общество так благотворно повлияло на нее, и она стала лучше за этот день?

– Мы не обо мне разговариваем, – напомнила Рози. – А о твоей матери. Я вот что предлагаю. Ты пойди, дай денег горничной. Вряд ли она побежит тогда ябедничать.

– Я не собираюсь подкупать прислугу!

– Тогда она тебя заложит.

– Рози! Если ты не перестанешь употреблять свой ужасный жаргон, я тебя выгоню!

– Ты все равно это сделаешь, когда тебе мамочка прикажет, ясно?

Голос Рози сорвался на крик. Она наступала на Уолтера, разъяренная, розовощекая, до неприличия красивая. Он совершенно растерялся.

– Послушай, Рози, но тебе все равно придется когда-то уйти, – пробормотал Уолтер. – Полиция не будет дежурить у моего дома вечно, и ты сможешь спокойно уйти домой. Пойми только, я не хочу никаких неприятностей сейчас…

На Розиных ресницах задрожали настоящие слезы.

– А я не буду ждать! Уйду сейчас же! Чтобы твоя мамочка не оторвала тебе башку. В этих тряпках меня ни один бобби не узнает.

Уолтер едва успел перехватить ее у двери.

– Погоди. Ты не можешь просто так разгуливать по дому. Я тебя провожу.

Со всеми предосторожностями они спустились на первый этаж и вышли в холл. Им повезло, в особняке было затишье. Сестры Бабблбел отправились на прогулку в Гайд-парк, Глоссоны – по магазинам. Леди Алистер сидела у себя, а лорд Алистер как обычно пропадал в клубе. Даже вездесущая прислуга не пронюхала, что по дому крадется посторонняя девица скандального происхождения в обществе господина Уолтера.

– Уф, никого не встретили, – выдохнула Рози, когда Уолтер взялся за дверной замок.

– Повезло.

Он распахнул дверь пошире и застыл, перегораживая Рози дорогу.

– Не то слово, – кивнула она.

– Удачи тебе.

– Тебе тоже. И… спасибо за все.

– Да пустяки.

– Нет, не пустяки! – возразила Рози с жаром.

Уолтер почувствовал, как краска заливает его лицо. Девушка улыбнулась.

– Для меня еще никто столько всего не делал.

– Я рад, что смог помочь. Ты поосторожнее там, ладно? И постарайся не «чекать» и ложку правильно держать.

– Я постараюсь.

Уолтер сглотнул. Прощание затянулось до неприличия, но оборвать его он почему-то не мог. Рози привнесла в его жизнь аромат приключения, и, похоже, он пришелся ему по вкусу. Без нее в доме Алистеров опять будет пресно и тоскливо…

– Ладно, я пойду, – сказала она. – Пока.

– Счастливо. До свидания.

– Ты мне пройти не даешь.

– Ох, прости, – спохватился Уолтер и шагнул в сторону. – Извини. Прости. До скорого свидания.

Рози так мило закусила губку, сдерживая смех, что сердце Уолтера заколотилось со скоростью двести ударов в минуту. Нужно было что-то сказать… Что-то очень важное и решительное…

– Не думаю, что нас ожидает скорое свидание, – вздохнула Рози. – И свидание вообще.

– Да, но вдруг…

– Спасибо.

Не сводя глаз с Уолтера, Рози шагнула на улицу. Он чувствовал, что должен сделать что-то, но что, черт побери, можно было сделать в подобных обстоятельствах?

А Рози уходила. Медленно, словно сомневаясь, и Уолтер подмечал то, что до сих пор ускользало от его взора. Какая у нее походка… а взгляд… как она улыбается, застенчиво и в то же время ласково… какие волосы у нее чудесные, черные, кудрявые… коротковаты, правда, и подстрижены дико, но это такая мелочь… и лиловое ей очень к лицу.

Уолтер чувствовал себя рыцарем, который навсегда расстается с той, что освещала его жизненный путь своим благородным мягким светом… То есть рыцарем, скорее, была Рози, потому что именно она отправлялась в путь, но сути дела это не меняло. Они расставались, причем навсегда, и ему было ужасно грустно.

Но тут Уолтер завидел нечто, и его грусть как рукой сняло. Из-за кустов вынырнула голова в каске, а за головой и все дородное тело полицейского, что сидел в засаде. Не зря сидел. Маскарад Рози его не обманул, и он устремился к девушке с самым кровожадным выражением, какое можно представить себе на лице блюстителя закона.

Рози полицейского пока не видела, так как беспрестанно оборачивалась на Уолтера. Как испугается бедная девочка, когда демон в форме лондонского бобби положит ей на плечо железную руку!

Уолтер не колебался. В несколько прыжков он догнал Рози, схватил ее за руку и потянул обратно к дому. К чести Рози надо отметить, она не стала сопротивляться, задавать дурацкие вопросы и возмущаться, как поступила бы на ее месте любая из знакомых Уолтеру барышень. Она беспрекословно подчинилась его авторитету, и пару секунд спустя они влетели в холл, держась за руки, как школьники или влюбленные. Уолтер ногой захлопнул дверь.

– Бобби, – едва успел сказать он, когда раздался дверной звонок.

Рози изменилась в лице. Уолтер подтолкнул ее к стойке с зонтиками и приготовился сражаться до победного.

Он неторопливо погремел цепочками, делая вид, что возится с замками, и наконец соизволил открыть дверь.

– Опять вы, констебль?

– Добрый день, сэр. Простите, что беспокою, но у меня к вам один вопрос.

– Я вас внимательно слушаю.

– Что это была за девушка в сиреневом платье, которая только что вышла из дома?

– В лиловом платье.

– Простите, в лиловом, – поправился констебль. – И которая сейчас в доме, потому что вы…

– Потому что она растяпа и забыла сумочку, о чем я ей и напомнил, – перебил его Уолтер.

– Сумочку, сэр?

– И хоть вас совершенно не касается, кто она такая, из уважения к полиции… – тут Уолтер усмехнулся, – я вам отвечу. Это Элайза Найтсбридж, моя дорогая и единственная кузина, которая прибыла к нам с родственным визитом из… из… Южного Уэльса.

– Вы уверены, сэр?

– Уверен ли я в том, что Элайза – моя кузина? Нет, это уже наглость! А вы уверены, что имеете право караулить около моего дома день и ночь эту мифическую грабительницу? Может быть, вы преследуете свои цели?

– Мы находимся на нейтральной территории и ни в коем случае не посягаем на ваш дом, сэр, – кротко сказал полицейский. – Мы только исполняем свой долг.

– Значит, вы полагаете, что ваш долг заключается в том, чтобы принимать моих кузин за грабительниц?

– Конечно нет, сэр. Простите. Мне показалось…

– Вы слишком много времени провели на открытом воздухе. Вот вам и мерещится всякая чушь.

– Да, сэр. Простите, сэр.

Закрыв дверь за полицейским, Уолтер в изнеможении уткнулся лбом в косяк.

– Здорово ты его отбрил, – послышался за спиной восторженный шепот Рози.

Уолтер слабо улыбнулся. Когда вы только что попрощались с девушкой, прочувствовав полную гамму эмоций от меланхолии до черной тоски, то плохо представляете, как вести себя, когда эта самая девушка вдруг возвращается. Без сомнения, это радостное событие, но что делать, если она догадалась, как больно было вам произносить «прощай навсегда»?

– Похоже, что я был прав насчет скорого свидания.

Он заставил себя посмотреть Рози в глаза.

– Полиция раскусила твой маскарад.

– Надо было шляпу надеть. Порядочные девушки всегда в шляпах ходят. Спасибо, что снова вытащил меня. У тебя правда есть кузина?

– Нет. И надеюсь, этот болван не пойдет проверять мои слова.

– Вряд ли. Скорее всего, он будет дежурить у дома до посинения. Побоится меня пропустить.

– Так ему и надо! – воскликнул Уолтер мстительно.

– И что теперь? Возвращаемся в комнату?

– Думаю, это будет самым благоразумным, мисс.

Брукфилд возник из ниоткуда, как привидение. Казалось, он ничуть не удивлен, застав Уолтера и Рози в холле.

– О, Брукфилд, ты как нельзя кстати. Ты даже не представляешь себе, что случилось!

– Буду счастлив услышать ваш рассказ, сэр, но в более безопасном месте. С минуты на минуту леди Алистер должна отправиться с визитами.

– О нет! – Уолтер побледнел. – Быстрее наверх!

В безопасности запертой на ключ спальни Уолтер кратко изложил Брукфилду ужасные и волнующие события сегодняшнего дня.

– И теперь горничная в любой момент может рассказать матери о женской одежде в моей комнате. Если уже не рассказала. А я даже не знаю, кто из горничных прибирался у меня сегодня!

– Джейн, сэр. Я случайно услышал, как она рассказывает поварихе о своей странной находке и…

– Что и? Не тяните, Брукфилд!

– Я посоветовал ей не распространяться об этом, намекнув, что вы готовите сюрприз для благотворительного бала.

– Брукфилд, вы гений!

– Пустяки, сэр. Кузина Элайза – гораздо более удачная выдумка.

– Да, я был в ударе. Признаюсь, Брукфилд, я был готов сразиться с целым миром, лишь бы спасти Рози.

– Весьма похвально, сэр. А сейчас, если позволите, я принесу вам и юной леди обед. Вы, должно быть, очень проголодались.

– Как волк. Рози, есть хочешь?

– Еще как, – отозвалась она с противоположного конца комнаты, куда предусмотрительно отошла, чтобы не мешать беседе хозяина и слуги.

– Погодите, Брукфилд, а разве сегодня не намечается очередной парадный обед с обязательным присутствием всех проживающих персон?

– Сегодня нет, сэр. Как я уже упоминал, леди Алистер отправилась с еженедельными визитами, а лорд Алистер распорядился подать обед гостям в комнаты.

– Благослови Бог моего папочку, – расцвел Уолтер. – У этого человека есть сердце. Небольшая передышка – это как раз то, что нужно.

9

Трагедия Пэтти Сильверстоуна

За обедом Рози вела себя более чем достойно: не хлюпала, не чавкала, не болтала с набитым ртом. Утреннее поучение Уолтера явно упало на благодатную почву. То ли учитель был на высоте, то ли в ученице проснулись скрытые таланты. Еще парочка замечаний насчет того, как нужно управляться с отбивной, и Уолтер пришел к выводу, что Рози будет не стыдно показаться на любом званом ужине.

– У тебя прекрасно получается, – сказал он, наблюдая, как она ловко режет мясо. – Если бы я не видел, как ты ешь сегодня утром, я бы подумал, что ты воспитывалась в приличной семье.

Щечки девушки порозовели, а движения сразу стали более скованными.

– Нет-нет, не обращай на меня внимания! – воскликнул Уолтер. – Когда сидишь за столом, самое главное не думать о соседях. Хорошо помню, как я опрокинул пудинг на платье леди Таузенд, когда мама впервые взяла меня с собой в гости. Мне было не больше семи, а леди Таузенд так пристально на меня смотрела и так часто хвалила мои прекрасные манеры, что нервы у меня не выдержали.

Рози засмеялась.

– Разве у тебя могут не выдержать нервы? Да ты самый спокойный человек из всех, кого я знаю!

– Всякие бывают обстоятельства, – туманно заметил Уолтер. – Вот однажды я с друзьями прогуливался…

Рози пододвинулась поближе, чтобы не упустить ни слова. На лице ее было написано живейшее любопытство. Уолтер опомнился.

– Впрочем, неважно. Старая история и довольно неприятная. Можешь поверить на слово, я очень легко выхожу из себя.

– Тогда почему ты не выйдешь из себя и не скажешь матери, что не хочешь жениться?

Уолтер смутился. И зачем он только распустил язык при Рози? Ей совершенно незачем знать про Вайолет или про его отношения с леди Алистер.

– Понимаешь, все очень сложно…

Рози покачала головой.

– Не понимаю. Попробовала бы меня мамаша силком выдать замуж. Я бы ей таких чертей устроила, мало бы не показалось!

Уолтер был настолько заинтригован, что даже забыл упрекнуть Рози из-за «чертей».

– И что бы ты сделала?

– Заорала бы как сумасшедшая. Все бы ей растолковала хорошенько. Что мне на все ее грандиозные планы наплевать и что моя жизнь – это моя жизнь. И чтоб она катилась со своим женихом куда подальше.

Уолтер не мог оторвать от Рози восхищенных глаз.

– Ты невероятно смелая девушка. У меня бы так не получилось.

– Ты просто не веришь в себя. Свадьба – это серьезно. Раз ты не хочешь, почему ты должен жениться?

Уолтер задумался. Он неоднократно отвечал себе на этот вопрос, и каждый раз ответ звучал логично и разумно.

Чтобы леди Алистер перестала донимать его настырной заботой.

Чтобы стать самостоятельным человеком.

Чтобы…

В присутствии Рози все эти доводы рассыпались в прах. Они были нелепы и неубедительны. При любых обстоятельствах мужчина должен оставаться мужчиной. А, право дело, очень трудно назвать мужчиной того, кто трясется от одного мамочкиного взгляда!

Уолтер в сердцах швырнул вилку на стол, вскочил и забегал по комнате. Рози с открытым ртом следила за ним.

– Ты совершенно права… Почему я должен подчиняться? – бормотал он себе под нос. – Я взрослый человек, у меня есть независимый доход. Я абсолютно самостоятелен. И я совсем не обязан жениться на этой самовлюбленной и жестокой курице с голубыми глазами!

Рози хихикнула.

– Что? – грозно воскликнул Уолтер.

– Курицы жестокими не бывают.

– А Вайолет именно жестокая курица. Глупа как пробка и свирепа, как римский император.

– Римский кто?

– Неважно.

Уолтер снова сел.

– Ты открыла мне глаза, Рози, спасибо. Я сегодня же поговорю с мамой и скажу, что никакой помолвки не будет. И свадьбы тоже.

– Браво! – Рози захлопала в ладоши. – Я тобой горжусь.

– Правда?

– О да! – сказала она с чувством.

Уолтер в который раз за последние сутки покраснел и принялся сосредоточенно разглядывать остатки обеда у себя в тарелке.

– Знаешь, я так тебе благодарен… Мы совсем недавно познакомились, но ты успела стать мне настоящим другом.

– Я рада.

– Я был бы счастлив, если бы у меня была такая сестра, как ты…

– Сестра? – спросила Рози.

Как показалось Уолтеру, спросила с некоторым разочарованием.

Он поднял голову.

– Да. Мы с тобой удивительно быстро достигли взаимопонимания, правда?

– Не хочу я быть твоей сестрой, – вздохнула Рози. – Братья меня вечно колотят.

В сердце Уолтера всколыхнулось возмущение. Кто смеет поднимать руку на слабую девушку?

– Я обязательно с ними поговорю. Как только закончится эта история с полицейскими, я провожу тебя домой и устрою твоим братьям головомойку.

Рози гоняла горошек по тарелке.

– Спасибо. Но с братьями лучше не связываться. Они у меня здоровые.

– Ты хочешь сказать, я с ними не справлюсь? – оскорбился Уолтер.

Рози лукаво посмотрела на него исподтишка. Уолтер расправил плечи.

– В кулачном бою я бы на тебя не поставила.

– Чушь! Я серьезно занимался боксом.

– Джимми в два раза шире тебя. А Стэн в три, – буднично произнесла Рози. – Так что лучше не надо.

Уолтер призадумался. С одной стороны, ради прекрасной девы герой всегда должен быть готов кинуть вызов судьбе. А с другой стороны, если у прекрасной девы есть братцы и габариты братцев внушают серьезное опасение, лучше подумать о собственном здоровье.

– Но мне так хочется что-то для тебя сделать, – тихо сказал он. – Отблагодарить тебя.

– За что? – удивилась Рози. – Это я тебя должна благодарить.

– Ты помогла мне взглянуть на себя со стороны. Знаешь…

Уолтер запнулся, не будучи уверенным в том, что ему стоит продолжать. Но Рози уже навострила ушки, так что продолжать было нужно.

– Я никогда ни о чем себя не спрашивал. Делал так, как хочет леди Алистер, и не задумывался над тем, что я должен сам принимать решения. Знаешь, сегодня в магазине я столкнулся с Вайолет. Так сказать, посмотрел на нее со стороны. И пришел в ужас.

– Она такая страшная? – ахнула Рози.

– Нет, она красавица. Все при ней. Голубые глазки, золотистые волосы. Полный набор. Но она чудовище. Так кричала на бедных девушек, как будто они преступление совершили. Все ей не нравилось, ко всему она придиралась. И мне стало по-настоящему страшно. Со мной Вайолет сейчас ведет себя как ангел. А что будет после свадьбы?

– Бежать от такой надо, – с уверенностью сказала Рози. – И быстро.

– Точно. Сегодня же поговорю с ней. Или сначала с мамой? Нет, лучше с Вайолет. Пойду прямо сейчас. Я распоряжусь, Брукфилд принесет тебе десерт.

– Спасибо. И удачи.

Но удача и не думала улыбаться Уолтеру. Когда он, сменив рубашку и переговорив с Брукфилдом, спустился в холл, то нос к носу столкнулся с Пэтти Сильверстоуном.

– О, привет, Пэтти, а я как раз к вам собрался!

– И зачем же, позволь спросить? Чтобы я расколотил твою пустую башку?

Уолтер лишился дара речи. Его лучший друг был человеком несдержанным и горячим, но даже в самое трудное время никогда не позволял себе оскорбительных высказываний в адрес Уолтера.

– Что с тобой, Пэтти? Ты нездоров?

– Я нездоров? Нет, я прекрасно себя чувствую. Я в отличной форме. Свалил бы крупного быка одним ударом. И сейчас я тебе это продемонстрирую…

Уолтер благоразумно отступил назад. Кулаки у Пэтти были что надо. Проверять на себе их крепость Уолтеру не хотелось.

– Ты можешь объяснить, что происходит?

– Я пришел задать тот же самый вопрос!

Лицо Пэтти приобрело благородный оттенок багряного. Уолтер отступил еще на шаг.

– С какой стати ты треплешь на каждом углу, что я собираюсь жениться на Марго?

Если бы в холле особняка Алистеров грянул вдруг гром небесный или персидский ковер разверзся бы под ногами, Уолтер и то был бы меньше удивлен.

– Я говорю, что ты собираешься жениться на Марго? Ты случайно не перегрелся на солнце, Пэтти?

– Какое солнце в это время года?

Пэтти пошел к Уолтеру, сжав кулаки.

– Только что к нам заявилась леди Алистер. Пошушукалась с маман и отправилась дальше распространять радостную весть.

– К-какую весть?

– О том, что я женюсь, болван! На актрисе! Ты не представляешь, что сейчас у меня дома творится. Все хватаются за головы, орут и требуют от меня признаний.

– А ты?

– А я пришел дать тебе по шее.

Пэтти хищно прищурился.

– Но за что?

– Леди Алистер сказала, что ты сегодня в «Хэрродс» покупал для меня свадебный подарок. И не смей говорить, что она все выдумала!

Уолтер схватился за перила и осел на ступеньку.

– Что, сознаешься?

– Да, – выдохнул он. – Но, Пэтти, все было совсем не так…

– Надо же, я считал тебя лучшим другом!

Пэтти сорвал с головы шляпу и швырнул ее на подставку. Шляпа пролетела мимо и плюхнулась на пол.

– Я и есть твой лучший друг, – возразил Уолтер.

– Лучшие друзья не разбалтывают чужие секреты всем подряд!

– Какие секреты?

– Что мы с Марго хотим пожениться.

– Ты серьезно? – Уолтер вытаращил глаза.

– Серьезней не бывает, – буркнул Пэтти. – Такую девушку упускать нельзя. Вчера она меня разозлила, конечно, но потом я понял, что она всего лишь хотела заставить меня ревновать. Сегодня я сделал ей предложение. Но теперь из-за твоего длинного языка все потеряно!

На расстроенного Пэтти было больно смотреть, и уж ни в коем случае не стоило над ним смеяться. Но Уолтер ничего не мог с собой поделать. Он схватился за живот и сложился пополам в приступе неудержимого хохота.

– Тебе кажется, что это смешно? – с обидой воскликнул Пэтти. – О да, смейся, лживый друг, пока можешь. Нанес удар в спину, так теперь имеешь полное право издеваться. Давай, не стесняйся. Я все вытерплю.

– П-погоди, т-ты все неправильно понял, – еле выговорил Уолтер, утирая слезы. – Я понятия не имел, что ты собираешься жениться на Марго. Мне нужно было как-то выкрутиться, когда я с матерью разговаривал, вот я и приплел тебя. И Марго случайно вспомнил.

Пэтти потребовал подробности, и Уолтеру пришлось рассказать и про «Хэрродс», и про Вайолет, и, как это ни ужасно, про Рози.

– Кто бы мог подумать…

Пэтти озадаченно поскреб подбородок.

– Черт возьми, не ожидал от тебя такого. Это все меняет. И что твоя Рози, хорошенькая?

Подмигивание и ухмылка, которые сопровождали вопрос, не оставляли сомнений в том, что Пэтти одобряет поведение Уолтера.

– Это не важно! – нахмурился славный отпрыск рода Алистеров.

– Что значит «не важно»? Девица проводит ночь у тебя в спальне, а ты утверждаешь, что совершенно не важно, хорошенькая она или нет. Если хочешь знать, только это и имеет…

– Свое мнение держи при себе. Я тебе говорю, это все случайное стечение обстоятельств.

– Ага, конечно. Стечение обстоятельств. Бедняжка Вайолет. Если ты уже сейчас наставляешь ей рога, врешь как сивый мерин и впутываешь друзей, создавая им проблемы, то что же будет дальше? О, мой непогрешимый Уолтер, как тебе удавалось так долго водить нас всех за нос?

Уолтер вскочил. В глазах его горел огонь благородного негодования, ладони сами собой сжимались в кулаки и разжимались обратно.

– Я НЕ наставляю Вайолет рога, НЕ вру и НЕ впутываю друзей! – прогрохотал он. – Это все недоразумение. А Вайолет жалеть не нужно. Не будет никакого «дальше».

– То есть?

– Свадьбы не будет.

Теперь пришла очередь Пэтти быть «как громом пораженным», и, надо сказать, он справился с ролью очень достойно. Выпучил глаза, как свежевыловленный карп, и открыл рот, как жаба, собирающаяся позавтракать.

– Ты отказываешься жениться?

– Отказываюсь.

– Из-за этой девчонки-кокни? Да ты чокнулся, старик!

Уолтер побледнел.

– Фу, Пэтти, какие мерзкие мысли приходят тебе в голову! Рози здесь абсолютно ни при чем. То есть при чем, конечно, в том смысле, что именно она помогла мне взглянуть на себя другими глазами…

– Ой-ой, только не начинай эту песню с моральным преображением! – перебил Пэтти. – Когда я увидел Марго на сцене, я сразу понял, что не могу жениться на Лилиан Таузенд, с которой меня сводила маман. Все очень просто.

– Не надо нас сравнивать. Я собирался жениться на Вайолет только потому, что на этом настаивала моя дражайшая матушка.

– Но Вайолет такая красотка…

– Она безжалостна, груба и невоспитанна! – отрезал Уолтер.

– Хоть бы одним глазком взглянуть на женщину, ради которой ты пренебрег Вайолет…

– Пэтти! Чтобы я такого от тебя больше не слышал!

– Вполне естественное желание, между прочим. Я имею право познакомиться с девушкой, которая завоевала твое сердце, несмотря на акцент и низкое происхождение.

Уолтер провел рукой по лбу. Никакой управы на Пэтти нет.

– И после всего этого ты смеешь называть себя моим другом? – с грустью спросил он.

Пэтти посерьезнел:

– Я вправе задать тебе тот же вопрос.

Друзья замолчали на секунду, а потом хором воскликнули:

– И что же нам теперь делать?

10

Уолтер громит гостиную

На первый взгляд дела у Пэтти обстояли намного лучше, чем у Уолтера. Когда женишься на любимой девушке против воли родителей, то сражаться нужно лишь с родителями. А когда хочешь разорвать помолвку с нелюбимой, то приходится противостоять и невесте, и родственникам.

Однако положение Пэтти ухудшалось тем, что его финансовое благополучие целиком и полностью зависело от дядюшки Джорджа Уиллогби, который был богат, как Крез, и бездетен. Флоренс, мать Пэтти, урожденная Уиллогби, всегда была любимицей Джорджа, и всем казалось естественным, что дядюшкины денежки со временем перейдут в безраздельное владение Пэтти Сильверстоуна, как единственного отпрыска Флоренс.

Со школьной скамьи Пэтти получал от дядюшки Джорджа щедрое содержание и сорил деньгами, как заправский богач. Но когда племянник переселился из Винчестера в Оксфордский колледж, дядя Уиллогби внезапно обнаружил, что тот не желает больше тратить карманные деньги на лакричные леденцы и мятное печенье. Пэтти Сильверстоун стал завсегдатаем местных пабов, а по выходным не вылезал из лондонских театров, где очень быстро перезнакомился со всеми молодыми и многообещающими актрисами.

Джордж Уиллогби был в чем-то сродни матери Уолтера. Он тоже больше всего на свете боялся, что Пэтти свяжется с недостойной девушкой и опозорит славное имя своей семьи. То, что позорить Пэтти будет фамилию Сильверстоун, а не Уиллогби, сути дела не меняло. Дядюшка Джордж считался в Дорсетшире признанным блюстителем морали, и мысль о том, что где-то в Лондоне его обожаемый племянник ведет разгульный образ жизни, была ему невыносима. У дядюшки было всего лишь одно средство воздействия на Пэтти.

И он без стеснения им пользовался.

Родители Пэтти были бедны как церковные крысы, и, когда денежный ручеек из Дорсетшира внезапно иссяк, молодой Пэтти немедленно это почувствовал. Сложить два и два было нетрудно.

Пэтти был неглуп и быстро включился в игру. От Мэрвис-Бэя в Дорсетшире, где проживал мистер Уиллогби, до Лондона было приличное расстояние, и Пэтти вдохновенно принялся вести двойную жизнь. В глазах родных он был идеальным сыном, который о скачках знает только понаслышке, ничего крепче чая с молоком в рот не берет и мечтает о благовоспитанной барышне из сельской глуши. Сильверстоуны знали о его дружбе с Уолтером Алистером и не сомневались, что именно благотворное влияние Уолтера помогло их Пэтти удержаться на краю пропасти.

Никто не подозревал, что настоящий Пэтти по-прежнему влюбляется в актрис и официанток и проигрывается в пух и прах. Ловкость, изобретательность и умение не краснеть ни при каких обстоятельствах всегда позволяли ему выходить сухим из воды. Но жену в мешок не засунешь и от родных не спрячешь. Пэтти придется бросить вызов всей родне, а мнительному дядюшке в особенности.

Можно было сразу сказать, что за этим последует.

– Он лишит меня содержания. Немедленно.

Уолтер внимательно посмотрел на друга. Они сидели в прохладной гостиной Алистеров и попивали виски с содовой, которое заботливо подал им Брукфилд.

– Ты уверен, что хочешь жениться на Марго?

– А как иначе? – сокрушенно воскликнул Пэтти. – Ты же видел, какая она… необыкновенная.

Уолтер подавил улыбку. «Необыкновенных» женщин в жизни Пэтти было не меньше дюжины. Правда, до помолвки дело не доходило ни разу.

– Конечно, Марго очаровательна, – дипломатично заметил Уолтер. – Но стоит ли ради нее ссориться с дядей?

– Марго стоит того, чтобы поссориться со всем миром!

Уолтер вздохнул. Влюбленный Пэтти всегда производил удручающее впечатление. Он не слушал доводов рассудка и совершал одну глупость за другой.

Ради белокурой Дорис из ревю «В обнимку с луной» Пэтти прыгнул в фонтан и подрался с полицейским, который пытался вытащить его из воды.

Ради черноглазой Оливии из «Радости в моем доме» Пэтти неделю ночевал в подвале театра.

Из-за пухленькой Мадлен он был оштрафован на пятнадцать фунтов за неприличное поведение, а из-за брюнетки Карен и вовсе отсидел трое суток в тюрьме.

Но по сравнению с женитьбой это были мелочи, не стоящие упоминания.

– А ты подумал, на что вы будете жить? – спросил Уолтер.

– Подумал! И если бы не ты, у меня бы все получилось, – огрызнулся Пэтти.

Его план оказался прост до неприличия. Прекрасно зная, что ни родители, ни дядюшка Уиллогби не примут в семью актрису, Пэтти задумал представить Марго как богатую эксцентричную американку, которая приехала в Лондон инкогнито и влюбилась в Пэтти до такой степени, что согласилась стать его женой.

– Но погоди, рано или поздно они все равно узнают, что Марго не богата и не американка.

Пэтти пожал плечами.

– Ну и что. Во-первых, к тому времени мы будем уже благополучно женаты. А во-вторых, Марго такая прелесть, что успеет очаровать моих родных, и они прижмут ее к сердцу и расцелуют.

– Не знаю, по-моему, это глупо, – честно признался Уолтер.

– В любом случае ничего не выйдет. После того как твоя мать побывала у нас в гостях, нам с Марго ничего не светит. Мне никто не поверит.

И слава богу, подумал Уолтер. Щедрость дядюшки Джорджа не заслуживает того, чтобы ему подсовывали актрису вместо американской миллионерши.

– Знаешь, дорогой мой Пэтти, я за честность.

Уолтер отхлебнул из стакана и обнаружил, что виски кончилось.

– Если ты любишь Марго и гордишься ею, представь ее родным такой, какая она есть. Иначе она первая перестанет тебя уважать.

– Какой храбрец, – хохотнул Пэтти. – Если ты за честность, то почему до сих пор не отказался от женитьбы на Вайолет?

И тут настал звездный час Уолтера. Он закинул ногу на ногу, поудобнее оперся о подлокотник кресла, непринужденно улыбнулся.

– Потому что я размышлял. Хоть ты мне и не веришь, но я не собираюсь на ней жениться. Я как раз шел к вам, чтобы поговорить с Вайолет начистоту, когда ты свалился как снег на голову.

Пэтти снова выпучил глаза и открыл рот, от чего его лицо, в целом привлекательное, приобрело невероятное сходство с дохлой рыбиной.

– Значит, ты всерьез собрался разорвать помолвку? Ты не шутил?

Оскорбительное изумление в голосе друга Уолтер решил проигнорировать. В конце концов, Пэтти так и не понял, что за последние сутки он «взглянул на себя со стороны» и «нашел в себе недостающую решимость».

– Официально мы не помолвлены, если ты помнишь, – с достоинством произнес он. – Так что разрывать нечего. И честь твоей кузины не пострадает.

– Да кому нужна ее честь, – скривился Пэтти. – Ты о себе подумай. Представляешь, что она с тобой сделает? А леди Алистер?

Уолтер слегка побледнел. Если уж эти две достойные женщины нагоняют ужас на такого отъявленного храбреца, как Пэтти, то что же говорить о нем?

– Я справлюсь.

– Справишься?

– Без сомнения. В отличие от тебя мне не нужно угождать никаким дядюшкам. Поэтому я просто с ними поговорю, и все будет в порядке.

– Просто поговоришь?

– Да.

– И все будет в порядке?

– Ты будешь повторять за мной каждое слово? – усмехнулся Уолтер.

Пэтти плеснул себе вторую порцию виски из графина. Уолтер пододвинул свой бокал.

– Здорово же на тебя повлияла твоя Рози, – пробормотал Пэтти после основательного глотка.

Уолтер поперхнулся.

– Говорю тебе, она здесь ни при чем. Это решение давно… гм… во мне зрело.

– А созрело только сегодня? – с ехидцей поинтересовался Пэтти.

– Сегодняшняя встреча с твоей милой кузиной меня подтолкнула к этому.

Вспомнив подробности о походе Уолтера в «Хэрродс», Пэтти расхохотался от души.

– Да, я всегда подозревал, что моя кузина Вайолет совсем не та добрая овечка, какой прикидывается. Но ты… ты, Уолли, настоящий герой.

Пэтти наклонился к Уолтеру и пожал ему руку.

– Я тобой горжусь.

– Спасибо.

Уолтер с чувством вернул рукопожатие. Раньше его порой терзало подозрение, что Пэтти относится к нему с легким снисхождением, как взрослый, умудренный жизнью и уличными боями пес прислушивается к слабому тявканью крошечного щенка.

Но сейчас в глазах Пэтти сверкало искреннее восхищение. И от этого восхищения, а может быть, от виски Уолтер чувствовал небывалое воодушевление. Он был готов бросить вызов всему миру. Он наконец стал хозяином своей судьбы.

– Но что же нам все-таки с тобой делать? – вздохнул Пэтти, отпуская руку Уолтера и возвращаясь к своему виски.

– Тебе – выправлять лицензию. Мне – разговаривать с Вайолет.

– У меня, как назло, ни гроша в кармане. Потратил последнее на кольцо для Марго.

– А друзья на что? – подмигнул Уолтер. – Можешь рассчитывать на меня.

Пэтти просиял.

– Отлично. Спасибо огромное, Уолтер. Если хочешь, я и для тебя могу лицензию захватить. Мне нетрудно.

– Ты все перепутал, Пэтти, – рассмеялся Уолтер. – Слишком много пьешь. Это ты у нас собираешься жениться. А я – расторгать помолвку.

– Неправда, пью я немного. – Пэтти насупился. – Я имел в виду, что могу захватить лицензию для тебя и Рози, а не для тебя и Вайолет. Ты как в оранжерею попал, дружок…

Уолтер грохнул стаканом по столу.

– Сколько раз говорить тебе, что я не собираюсь жениться на Рози?

– Верю-верю, не переживай.

– Я всего лишь прячу ее от полиции. Когда все это безобразие закончится, она отправится домой. И все!

Пэтти кивал, будто соглашаясь со словами Уолтера, и хитро улыбался.

– Что? – Брови Уолтера сошлись к переносице. – Что ты улыбаешься?

– Так… просто.

– Мне нет никакого дела до Рози Уайт. Она необразованна, вульгарна. Ты бы видел, как она одевается или ест! Правда, влиянию она поддается, что есть, то есть. Представляешь, я только пару раз показал ей, как правильно держать ложку и вилку, и больше не потребовалось. Помнится, моего кузена Дика очень долго прятали от парадных обедов, потому что его манеры оставляли желать лучшего. А Рози молодец, за пять минут все усвоила…

– Да-да, я и не сомневался.

– А как она говорит? – воскликнул Уолтер, распаляясь все сильнее. – Хоть уши затыкай. Голосок у нее приятный, даже очень, а вот акцент… Невозможно слышать. Хотя когда я ее исправил, она за мной без ошибок повторила. У девочки явно есть способности. Ей просто не повезло родиться там, где она родилась.

– Я так и знал, что она необыкновенная.

– Да, пожалуй, – кивнул Уолтер. – Вначале она показалась мне ужасной и я хотел выставить ее за дверь. Представь себе, грязная оборванка с жутким произношением в моем доме…

– М-да, страшная картинка, – согласился Пэтти.

Он изо всех сил сдерживал улыбку, но Уолтер, поглощенный собственными переживаниями, ничего не замечал.

– Я сразу хотел ее выставить. Но ты же знаешь Брукфилда с его человеколюбивыми принципами. Да и нашу доблестную полицию лишний раз проучить не мешает. Ты же помнишь…

– О да, помню.

– Так что я решил послушаться зова совести и помочь девочке. И что ты думаешь? Уже на следующий день я помчался в «Хэрродс» покупать ей одежду, стал учить ее хорошим манерам и… вообще, надо сказать, я с большим удовольствием провел с ней сегодня время. Знаешь, есть в Рози нечто… подкупающее.

– Бесспорно.

– Я и подумать не мог, что так быстро изменю мнение о ней. Когда она сегодня попыталась уйти и мы попрощались, я… я, черт возьми, загрустил. Мне было жаль. Действительно жаль, что она уходит и мы больше никогда не увидимся. Ты можешь себе такое представить? Как это объяснить?

– Очень просто. – Пэтти из последних сил боролся с хохотом. – Ты влюбился, мой дорогой Пигмалион.

Пэтти ожидал бурной реакции на свои слова, но все же не такой. Побагровевший Уолтер стал вставать с кресла, уронил стакан и задел локтем графин, который упал на пол и разбился. Грохот вывел Пэтти из ступора. Он вскочил и схватил друга за руки.

– Успокойся, Уолли. Ты так всю комнату разнесешь.

– Отпусти меня!

Уолтер пытался вырваться из объятий Пэтти, но тот был намного его крепче, хоть и ниже ростом.

– Немедленно забери свои слова назад!

– Хорошо, хорошо, забираю. Раз не хочешь признаваться, что ты влюбился, не признавайся.

Ладони Уолтера угрожающе сжались в кулаки.

– Все-все, молчу.

Пэтти вскинул руки.

– То-то же.

– Но хотя бы не отрицай, что тебе нравится играть в Пигмалиона. Дай тебе волю, ты и французскому начнешь учить бедняжку.

– Вначале ей нужно заняться английским. Я не уверен, что она умеет читать.

– Отличное занятие для долгих семейных вечеров… Ой…

В мгновение ока Пэтти подпрыгнул и спрятался за спинкой кресла от разъяренного Уолтера.

– Перестань говорить глупости!

Уолтер пытался достать Пэтти, но тот достаточно поднаторел в джентльменских схватках, чтобы все время держаться вне зоны досягаемости. Судя по всему, реакция Уолтера доставляла Пэтти ни с чем не сравнимое удовольствие. Он улыбался во весь рот, играл бровями и лукаво подмигивал каждый раз, когда встречался глазами с Уолтером.

Уолтер вспотел, раскраснелся, но не бросал попыток расквитаться с Пэтти. Лампа на журнальном столике улетела вслед за графином, любимая китайская ваза леди Алистер два раза уже была на грани уничтожения. Неизвестно, как долго бы продолжалась беготня по гостиной, если бы удивленный женский голос не привел Уолтера и Пэтти в чувство.

– Эй, вы чего тут затеяли?

Молодые люди повернули головы к двери и застыли с открытыми ртами.

– Рози… – пробормотал Уолтер. – Что ты тут делаешь?

11

Рози прячется за диваном

Лиловое платье она сменила на клетчатый костюмчик, который Уолтеру предложили первым, а непослушные короткие волосы наконец расчесала. Рози была не просто очаровательна. Она была сногсшибательно хороша, и Уолтер услышал, как Пэтти изумленно ахнул.

– Это Рози?

– Она самая, – подтвердил Уолтер.

Черные глаза Рози с любопытством осмотрели разгромленную гостиную.

– Лампу разбили, – сказала она. – И кувшин. Фу, как воняет.

– У нас вышло н-небольшое недоразумение, – объяснил Уолтер. – Познакомься, Рози, это мой лучший друг Пэтти Сильверстоун.

– Привет.

– Я очень рад.

Пэтти подскочил к Рози и поцеловал ее руку.

– Уолтер столько о вас рассказывал.

Рози очаровательно покраснела. Уолтер некстати осознал, что у него съехал галстук и растрепались волосы. Теперь она выглядела как леди, а он был похож на уличного драчуна…

Пэтти тем временем заливался соловьем.

– Уолтер говорил, что вы необыкновенная девушка, но я представить себе не мог, что вы настолько красивы. Отвратительно, что полиция вас преследует. Полицейских следует запретить законом. Они совсем распоясались. Если я смогу вам чем-нибудь помочь, я целиком и полностью в вашем распоряжении.

Рози мило улыбалась и слушала Пэтти с таким восторгом, что в сердце Уолтера что-то неприятно кольнуло. Хороший у него друг, ничего не скажешь. Только что распинался о любви к прекрасной Марго, а сейчас не сводит масленых глаз с Рози. А она и рада.

– Я не понимаю, Рози, что ты здесь делаешь? – спросил Уолтер тоном строгого дядюшки. – Ты должна сидеть в моей комнате и носа оттуда не высовывать.

– Ты слишком суров, Уолли! – воскликнул Пэтти. – Бедной девушке скучно целый день сидеть взаперти. Закрывать ее в комнате – преступление.

– Я… да, решила немного прогуляться, – кивнула Рози.

– Решила прогуляться? – рассвирепел Уолтер.

Он не знал, что взбесило его сильнее, неуместное заступничество Пэтти или непослушание Рози.

– Ты хоть понимаешь, чем это тебе грозит? Чем это грозит мне?

– А чем это грозит тебе? – наигранно удивился Пэтти. – Ты же только что утверждал, что поговоришь с матерью насчет Вайолет. Жениху не пристало давать кров прелестнейшей девушке…

Тут он поклонился Рози, которая в этот момент садилась на диван.

– Ну а холостяк вправе делать все, что угодно.

Уолтер с радостью запустил бы Пэтти в голову стакан, но в присутствии Рози это могло быть расценено как акт мелочной мести или даже ревности. Поэтому он лишь пожал плечами и отвернулся, делая вид, что ему абсолютно не интересно, о чем Пэтти принялся ворковать на диване с Рози.

А Пэтти старался вовсю. Он говорил без умолку, достаточно неразборчиво, чтобы Уолтер не мог услышать ни слова, и достаточно громко, чтобы Уолтер мог понять, что это нескончаемая череда комплиментов. О существовании хозяина дома парочка на диване, казалось, совсем забыла. На Рози Уолтер не сердился, о нет. Ведь она понятия не имеет о правилах поведения. Но Пэтти…

Пэтти позволяет себе слишком много!

Уолтер уже собрался вмешаться в диванный тет-а-тет, как в гостиной появилось четвертое лицо. Брукфилд как всегда неслышно просочился сквозь дверь и, неодобрительно глядя на беспорядок в гостиной, торжественно объявил:

– Леди Алистер вернулась, сэр, и желает с вами побеседовать. С ней мисс Сильверстоун.

Леди Алистер величественно вплыла в гостиную, поддерживая под руку Вайолет. Кузина Пэтти выглядела чрезвычайно хорошенькой и чрезвычайно расстроенной.

– Мамочка, ты уже вернулась? – бодро воскликнул Уолтер.

Он вставал навстречу женщинам и протянул им руки.

– Добрый вечер, Вайолет.

Пэтти поднялся вслед за Уолтером.

– Привет, сестричка. Мэм… – Он чуть поклонился в сторону леди Алистер.

Рози ничего никому не сказала. Она сидела, согнувшись в три погибели, за спинкой дивана, и Уолтер молил всех богов, чтобы леди Алистер не вздумалось оглядеть закутки гостиной. Осколки графина и лампы проворный Брукфилд замел под диван, и о недавнем побоище напоминал еще ощутимый запах виски, который, впрочем, можно было приписать и Уолтеру с Пэтти.

– Добрый вечер, – процедила леди Алистер, окинув несчастного Пэтти ледяным взором. – Я так и думала, что вы побежите к Уолтеру, Патрик.

От тона леди Алистер более ранимый и чувствительный человек мог бы поседеть. Пэтти, к счастью, успел основательно заправиться виски, и его прекрасной каштановой шевелюре ничего не угрожало.

– Уолтер – мой лучший друг. А ваш виски славится на весь Лондон.

– Мы заказываем его в Шотландии, спасибо. – Леди Алистер поджала губы. – А теперь, может быть, вы потрудитесь объяснить нам, что происходит? Садитесь, голубушка.

Вайолет всхлипнула. Леди Алистер по-матерински заботливо усадила ее в кресло и сама села рядом. Уолтер и Пэтти как по команде опустились на диван.

– Что именно объяснить, мама?

– К тебе, Уолли, никаких вопросов.

Голос леди Алистер смягчился настолько, насколько было возможно при данных обстоятельствах.

– А вот мистера Сильверстоуна я бы очень хотела послушать. И не только я.

– Да, Пэтти, ты обязан все нам объяснить, – поддержала ее Вайолет.

– Да что я должен вам объяснить?

– Эту историю со свадьбой.

Пэтти заметно скис.

– Когда сегодня Уолтер рассказал мне, что вы собираетесь жениться, Патрик, я сочла своим долгом сообщить об этом вашей семье.

– И зря, – буркнул Уолтер.

– Что, Уолли?

Леди Алистер всем корпусом повернулась к сыну.

– Ничего, мама, продолжай.

– Я буду с вами искренна, Патрик. То, что молодой человек вашего образования и происхождения хочет жениться на актрисе, я считаю возмутительным. И ваша мать со мной полностью согласна. Но еще более возмутительным мне кажется то, что вы попросту сбежали, когда мы попытались вызвать вас на откровенный разговор. Такое поведение недостойно джентльмена.

Муки, которые испытывал Уолтер во время монолога леди Алистер, были неописуемы. Мало того что она в открытую призналась, что распространяет сплетни по всему Лондону, так еще стала выговаривать Пэтти в присутствии Вайолет и, самое страшное, Рози.

Кто знает, что у Рози на уме. С нее вполне станется выскочить из-за дивана, чтобы защитить Пэтти и высказать свое мнение о поведении леди Алистер.

– Мама, тебе не кажется, что личные дела Пэтти касаются только его одного? Обсуждать их в присутствии посторонних людей – верх невоспитанности.

Пэтти, который только что сосредоточенно разглядывал собственные ладони, вскинул голову и изумленно уставился на Уолтера. Похоже было, что знаменитый боевой дух Сильверстоунов, который при виде леди Алистер совершенно его оставил, вселился в Уолтера.

Леди Алистер была ошеломлена не меньше Пэтти. Она уже открыла рот, чтобы произнести что-нибудь уничижительное, должное немедленно поставить Уолтера на место, но Вайолет ее опередила.

– Не знаю, кого ты называешь посторонними людьми, Уолтер, – всхлипнула она. – Ты лучший друг Пэтти, я твоя невеста, а леди Алистер ангел во плоти, посланный нам для утешения…

– О, дорогая моя, ты слишком добра, – заулыбалась та. – Это ты у нас ангелочек.

Леди Алистер снова повернулась к Пэтти, и улыбка сползла с ее морщинистого лица.

– Итак, Патрик, знай, что своим постыдным поведением ты бросаешь тень не только на себя, но и на своих родственников. Подумай о том, с какими лицами твои родители будут общаться со своими знакомыми. Подумай о Вайолет, которая будет навсегда опозорена, если ты женишься на актрисе. Подумай об Уолтере, наконец! В обществе будут шептаться, что мой сын женился на девушке, чей кузен женился на актрисе!

У леди Алистер задрожали губы.

– Слишком много «женился», мама, – еле слышно хмыкнул Уолтер. – Непонятно, что к чему.

– Но я… еще ничего не решил, – пробормотал Пэтти. – Конечно, я не хочу никого компрометировать. Доброе имя семьи выше всего…

За диваном отчетливо кашлянули. Уолтер приложил руку к губам и картинно закашлялся.

– Значит, свадьбы не будет?

В глазах леди Алистер мелькнуло торжество. Пэтти понурился.

– Вот видишь, моя дорогая, не стоило так волноваться из-за нелепого слуха.

Она похлопала Вайолет по руке.

– Боже мой, Пэтти, разве можно было так нас волновать? – проворковала Вайолет.

Она умудрялась одновременно говорить с кузеном, улыбаться леди Алистер и смотреть на Уолтера.

– Я бы не пережила, если бы ты связался с этой ужасной актрисой. Прости, мой милый, но в этом случае тебе изменил вкус…

Пэтти все ниже опускал голову.

– Она уродлива, вульгарна, абсолютно бесталанна. Груба, глупа, жестока, жадна до денег…

– Откуда такая осведомленность, Вайолет? – не выдержал Уолтер. – Я знаком с Маргарет, и она мне показалась умной и обаятельной женщиной.

Даже если бы из-за дивана выскочила Рози, она бы не сумела добиться того же эффекта, что произвели простые слова Уолтера. Леди Алистер побледнела как мел. Глаза Вайолет воинственно засверкали.

– Не надо, Уолли, – прошептал Пэтти.

Но виски превратило Уолтера в храбреца, а мысль о том, что Рози слышит каждое его слово, подстегивала его не хуже кнута. Пусть убедится, что он взрослый мужчина, а не маленький мальчик, который шагу не может ступить без разрешения мамочки.

– Что значит «не надо»? – громко спросил он. – В профессии актрисы нет ничего постыдного. В каком веке мы живем, в конце концов? Весь этот классовый бред давно пора забыть. Пэтти без ума от Марго, и если она согласна стать его женой, тем лучше для него!

Леди Алистер приложила сухую руку к груди. Она молчала, но молчание это было страшнее любых криков. Вот-вот должна была грянуть буря.

Пэтти вжался в спинку дивана, готовый в любой момент вскочить и выбежать из гостиной. Даже Вайолет, у которой не было причин опасаться гнева леди Алистер, выглядела испуганной. Однако Уолтер чувствовал в себе достаточно сил, чтобы сразиться с десятком королевских кобр. Он выдержал взгляд матери, не дрогнув.

Леди Алистер поняла, что пора прибегнуть к крайним мерам.

– УОЛТЕР!

Китайская ваза, которую чуть не разбили Пэтти с Уолтером, угрожающе закачалась в углу.

Пэтти вздрогнул. Вайолет усмехнулась в предвкушении расправы.

Уолтер закинул ногу на ногу.

– Да, мама.

– Что ты имеешь в виду?

– Разве я непонятно выражаюсь? Марго – умница и красавица, каких мало. Пэтти будет последним ослом, если упустит ее.

За диваном хихикнули. Уолтер как бы невзначай стукнул кулаком по спинке.

– Ну ты даешь… – восхищенно пробормотал Пэтти.

– Как это понимать, Уолтер? Ты хочешь сказать, что одобряешь связь Патрика с этой кошмарной женщиной? – прогремела леди Алистер.

– По-моему, Уолтер шутит, – сказала Вайолет.

– Я таких шуток не одобряю!

– А я не шучу. Нам всем давно пора сбросить с себя оковы замшелости и смело ринуться навстречу современным тенденциям.

Излом кустистых бровей леди Алистер стал прямо-таки трагическим.

И тут ее взгляд упал на пустой стакан.

– Ты пил! Виски? Это все объясняет.

Она с явным облегчением откинулась на спинку кресла и обратилась к Вайолет:

– Никогда не давайте Уолли пить, голубушка. От виски он становится сам не свой.

– Я уже поняла, леди Алистер.

Громкий смех прервал этот обмен любезностями.

Женский смех.

– Что это было? – грозно спросила леди Алистер.

Уолтер натянуто улыбнулся во все тридцать два зуба.

– Ничего, мама. Мы с Пэтти смеемся.

– Да, мэм. – Унылый Пэтти попытался изобразить на лице улыбку.

– Но мне показалось, что смеялась женщина.

– И мне, – сказала Вайолет.

– И после этого ты смеешь утверждать, что пьян я? – ехидно спросил Уолтер.

– Нет, это уже ни в какие ворота не лезет, – прошипела леди Алистер, вставая с кресла. – Что подумает о тебе Вайолет…

– Прошу вас, леди Алистер, не надо. – Вайолет одним движением руки умиротворила дракона. – Не будем смущать Уолтера. Мне уже пора домой. Пэтти проводит меня.

Пэтти поплелся за Вайолет как побитый пес.

– Надеюсь, Уолтер, завтра ты образумишься, – сказала леди Алистер, когда за Сильверстоунами закрылась дверь.

– Надеюсь, что нет. Мне очень понравилось быть самим собой.

Это было чересчур даже для закаленных нервов леди Алистер.

– Хорошо, Уолтер, мы обсудим это завтра. А сейчас я пойду к себе. Здесь невозможно дышать.

Оставшись в одиночестве, Уолтер первым делом заглянул за диван. Рози сидела на полу и давилась смехом.

– Выходи, все чисто, – сердито бросил Уолтер. – Неужели нельзя было сидеть тихо? Тебя чуть не обнаружили?

– Сдерживалась как могла, извини.

Она развела руками.

– У тебя плохо получалось.

– А ты представь себя на моем месте. Разве можно было удержаться от смеха, когда ты задал им жару? Ты молодец, Уолтер.

– Молодец-то молодец, а дело до конца не довел, – покачал он головой. – Я же собирался объявить, что не буду жениться на Вайолет.

– Ничего, в другой раз объявишь.

– Другого раза не будет. Сегодня все удачно сложилось. История Пэтти, нахальство Вайолет…

– Виски, – вставила Рози.

Уолтер покосился на нее, но личико девушки было невинно, как физиономия новорожденного.

– Может быть, и виски, – неохотно признал он. – Я превратился в смелого льва. А завтра приду в себя и опять стану кроликом.

– Не станешь. Лев из тебя гораздо более симпатичный, чем кролик.

– Спасибо, – улыбнулся Уолтер. – Но я бы предпочел, чтобы неприятный разговор был позади.

– Согласись, было бы неудобно разрывать помолвку в присутствии лишних людей. Твоей невесте было бы в сто раз неприятнее.

– Ты удивительно чуткий человек, Рози. Я… я чуть было не совершил ошибку. Ты права.

Уолтер в волнении ерошил волосы.

– Я должен поговорить с Вайолет наедине, все ей объяснить. Она должна понять.

– Только не позволяй ей командовать.

– Нет, ни в коем случае!

В порыве чувств Уолтер схватил Рози за руки.

– Спасибо тебе! Если бы не ты…

Нежные губки Рози задрожали, ресницы затрепетали. Она была так близко… Она была так прекрасна… Губы Уолтера сами собой потянулись к ее очаровательному личику…

И тут дверь в комнату снова отворилась.

12

Сказки для Алисии Бабблбел

Уолтер отпрыгнул от Рози с проворством кота, застигнутого на краже сметаны. О чем он только думал? Нужно было как можно скорее уводить Рози из гостиной, а не бессмысленно тянуть время, размышляя, поцеловать ее сейчас или нет.

– Простите, я не хотела вас беспокоить, – жеманно произнес вновь вошедший.

Точнее было бы сказать «произнесла вновь вошедшая». В дверях стояла девица ростом с Уолтера. Судя по копне ярко-желтых кудряшек и крупному носу, перед ними была та самая Алисия Бабблбел, которая жаловалась леди Алистер на шум в спальне Уолтера.

Теперь Алисия с нескрываемым любопытством смотрела на Рози, и Уолтер мог поклясться, что понимает, о чем думает мисс Бабблбел.

Нужно было срочно выкручиваться. Если Алисия снова побежит с докладом к леди Алистер, разразится ужасная катастрофа.

– Д-добрый вечер, Алисия, – сказал Уолтер как можно более спокойно.

Голос чуть дрогнул, но в целом ему удалось сделать вид, что ничего страшного не произошло. Да, Алисия застукала его с незнакомой девушкой. Но кто в доме хозяин? Он или мисс Бабблбел, везде сующая свой чересчур длинный нос?

Алисия расплылась в улыбке.

– Добрый вечер.

Она смотрела прямо на Уолтера и при этом умудрялась коситься на Рози. Уолтер сделал то же самое – покосился на Рози. Ему было интересно и страшно одновременно. Как поведет себя представительница лондонского дна, оказавшись в обществе благовоспитанной образованной девицы, пусть даже и с огромным носом?

Представительница лондонского дна пока была на удивление тиха. Рози стояла, скромно потупив глазки, и Уолтер поймал себя на мысли, что в этом клетчатом костюмчике она вполне может сойти за приличную девушку.

Если будет молчать, конечно.

– Я забыла здесь вчера свое рукоделие, – продолжила Алисия. – Вы его случайно не видели?

– Нет, – покачал головой Уолтер, мысленно проклиная того, кто выдумал рукоделие.

– Я видела. Оно упало за диван, – сказала Рози.

Она вернулась в свое недавнее убежище и подняла бесформенное грязно-голубое нечто, из которого угрожающе торчали спицы.

– О, спасибо огромное, – пропела Алисия. – Я уже была в полном отчаянии…

– Не стоит благодарности. Я… случайно заметила, что оно лежит на полу. Миленькая вещь.

– Это шарфик. Я состою в обществе сестринской помощи обездоленным и вяжу шарфики.

– Это так мило с вашей стороны. Шарфики для обездоленных, какая удачная идея.

– Спасибо.

Уолтер засмотрелся на румянец, заливший щеки Алисии, и только сейчас сообразил, что ему пора вмешаться. По всем правилам ему давно следовало познакомить Рози и Алисию. Но как их представлять друг другу, вот в чем вопрос.

То есть с Алисией, дочерью сэра Бабблбела, проблем не было. А вот с Рози проблема была, да не одна.

Искусством импровизации Уолтер не владел. Но выхода у него не было.

– Рози, познакомься, это Алисия Бабблбел. Алисия с сестрами и отцом приехала на ежегодный благотворительный бал, который устраивает моя мать.

Слава богу, у Рози хватило ума не спрашивать, что это за бал. О нем знали все в Лондоне и за его пределами. По крайней мере, люди их круга.

– Алисия, это Рози. Рози Уайт.

Широкие брови Алисии неудержимо поползли вверх. «Рози Уайт» явно нуждалась в пояснении. Если бы только у него было время подумать!

Но времени подумать не было. И чем дольше затягивается пауза, тем неправдоподобнее прозвучит любое объяснение. С какой стати Уолтеру краснеть, представляя кого-нибудь вроде «давней знакомой» или «дочери старинной приятельницы леди Алистер»?

– Приятно познак… – начала Алисия, решив, что продолжения от Уолтера уже не дождется.

Но именно сейчас Уолтера осенила идея. Не самая удачная, но хотя бы какая-то.

– Алисия, наверное, будет лучше, если я признаюсь сразу. Рози – моя невеста.

Брови Алисии подпрыгнули до корней волос. Из глаз исчезло осмысленное выражение. Рот открылся, а нос, казалось, стал еще длиннее.

Рози владела собой лучше. Как бы сильно она ни была удивлена, когда Уолтер посмотрел на нее, Рози смущенно улыбалась и хлопала ресничками. Камень свалился с души Уолтера. Какую чепуху он бы ни выдумал, было ясно, что на Рози положиться можно.

– Невеста? – наконец выдохнула Алисия. – А как же Вайолет?

И Уолтер принялся вдохновенно врать.

– Это очень долгая и запутанная история. Надеюсь, она останется между нами, Алисия.

Мисс Бабблбел кивнула. За возможность услышать «долгую и запутанную историю» из первых уст она была готова продать душу.

– Я всегда был уверен в том, что мы с Вайолет не подходим друг другу, – вздохнул Уолтер. – Мне очень неприятно в этом сознаваться, но наша помолвка – плод воображения моей уважаемой матушки.

Алисия ахнула.

– Как это может быть? Леди Алистер только сегодня говорила мне…

– Разве вы не знаете, Алисия, что люди часто выдают желаемое за действительное? Леди Алистер прекрасно относится к Вайолет, но о себе того же я сказать не могу. Согласитесь, что глупо жениться на ком-либо лишь потому, что этого хотят ваши родители?

– О да, – прошептала Рози.

– Конечно, глупо! – воскликнула Алисия. – Но леди Алистер говорила о вашей помолвке с Вайолет, как о решенном деле.

Уолтер усмехнулся.

– Леди Алистер не в курсе последних событий. Она будет очень удивлена, когда в «Таймсе» напечатают объявление о моей помолвке с Рози. Но до тех пор…

Уолтер многозначительно посмотрел на Алисию. Она вытянулась в струнку.

– До тех пор прошу вас хранить нашу тайну.

Глаза мисс Бабблбел скользнули по Рози.

– Вы можете на меня положиться, Уолтер. Я… желаю вам счастья.

– Спасибо.

– Может быть, вам нужна помощь? Я бы могла…

– Нет-нет! Мы справимся сами.

Уолтер чувствовал, что с Алисией пора прощаться.

Но Алисия так не думала и умирала от желания выяснить как можно больше подробностей. К любопытству примешивалась и капелька ревности. Рози была неведомой величиной, и Алисии не терпелось разобрать ее по косточкам и как следует посудачить на ее счет.

Усевшись на диван и взяв в руки спицы, Алисия недвусмысленно дала понять, что никуда не торопится и всегда рада поболтать с влюбленными. Рози села в кресло, которое десять минут назад занимала Вайолет.

А не закрыть ли мне дверь на ключ? – всерьез подумал Уолтер. Чтобы к нам больше никто не ворвался.

– Скажите, вы будете на благотворительном балу? – светским тоном поинтересовалась Алисия.

Рози оглянулась на Уолтера, который вцепился в спинку ее кресла и застыл как изваяние в надежде на то, что Алисия опомнится и оставит «влюбленных» наедине.

– Да, наверное…

– Мы с papa приезжаем в Лондон всего лишь несколько раз в году и обязательно посещаем бал леди Алистер. Это чудесная возможность помочь нуждающимся…

– И познакомиться с интересными людьми, – подхватила Рози.

Стук спиц прекратился. Алисия настороженно вглядывалась в лицо Рози.

– На благотворительном балу я и познакомилась с Уолтером, – пояснила Рози. – Правда, не в Лондоне, а в Белфасте, но сути дела это не меняет, правда?

– Вы познакомились на балу? Как романтично…

Алисия кинула рукоделие в сторону и пододвинулась поближе к Рози, чтобы лучше слышать.

– Романтично? Я бы не сказала. Погода была ужасной, в зале было холодно, а вместо танцев нам устроили лекцию о том, почему нужно помогать беднякам. Кажется, туда даже нищих привели для наглядности.

– Какой ужас. Разве это бал?

– Да, я тоже была шокирована. Но ничуть не жалею, что пошла. Потому что там мы познакомились с Уолтером.

Рози подняла на Уолтера блестящие глаза и подмигнула ему.

– Значит, вы из Белфаста, мисс Уайт?

– Нет, там живет мой дядя. Я навещаю его время от времени.

– О, как это трогательно! Я тоже стараюсь быть внимательной ко всем своим родственникам.

Уолтер слушал разговор девушек и не знал, чему изумляться сильнее. То ли болтливости и доверчивости Алисии, то ли изобретательности Рози. Она врала, не краснея, сочиняла на ходу истории и при этом говорила на вполне грамотном английском.

Должно быть, от волнения.

Рози рассказывала о том, как она любит своего ирландского дядюшку, а на душе Уолтера становилось тепло. Как она талантлива. Всего сутки провела в его обществе и уже избавилась от своего отвратительного акцента. Говорит не хуже, чем Алисия Бабблбел. Даже лучше, потому что голос Алисии можно сравнить с клаксоном автомобиля, а голосок Рози – с ласкающим слух пением соловья. И почему он раньше не замечал, какой чудесный у нее голос? Так бы и слушал его вечно…

Тихий скрип двери за спиной привел Уолтера в чувство. Не время наслаждаться нежным голосом Рози, когда в доме полным-полно опасных личностей, а вокруг дома дежурят полицейские. Не время.

– Простите, мисс Бабблбел, но мистер Бабблбел просил вас подойти к нему в комнату.

Никогда еще Уолтер не был так рад слышать негромкий голос Брукфилда.

– О, papa вернулся!

Алисия схватила будущий шарфик в охапку и встала.

– Боюсь, мне пора. Была счастлива познакомиться с вами первой, мисс Уайт.

– Взаимно, мисс Бабблбел.

– О, можно просто Алисия.

– И я тогда просто Рози, хорошо?

Брукфилд кашлянул.

– Извините, что вмешиваюсь, но сэр Бабблбел очень просил меня поторопиться.

– Да, иду, – кивнула Алисия. – До свидания, Уолтер.

Когда за мисс Бабблбел закрылась дверь, Уолтер со стоном опустился на ручку кресла, в котором сидела Рози.

– Вам лучше не расслабляться, сэр. Не время, – сказал Брукфилд. – Нужно подумать над тем, как мисс Рози вернуться в вашу спальню.

– Точно так же, как она попала сюда, – огрызнулся Уолтер. – Пешком по лестнице.

– Не уверен, что это хорошая идея, сэр. Леди Алистер в дурном настроении. Она обнаружила, что прислуга недостаточно внимательно отнеслась к подготовке бала, и сейчас инспектирует кухню и остальные помещения первого этажа. Если мисс Рози попадется ей на глаза…

– Не надо! – Уолтер вскинул руку. – Не продолжай. У меня и так голова болит.

– А Уолтер у нас ниче не боится, – улыбнулась Рози. – Он так врать горазд, что ему сам черт не страшен.

Уолтер поморщился.

– Я не совсем понимаю, о чем речь, сэр, но леди Алистер гневается не только на прислугу. Насколько я знаю, к ее плохому настроению имеет отношение и мистер Сильверстоун.

– Да, Брукфилд, ты совершенно прав. Пэтти собрался жениться на актрисе, а я случайно рассказал об этом маме, которая тут же побежала к Сильверстоунам.

– Это было чрезвычайно неосмотрительно с вашей стороны, сэр.

– Но я же не знал, что он на самом деле собирается на ней жениться! Я проговорился, что был сегодня в «Хэрродсе» и видел Вайолет, и мама, естественно, захотела знать, что я там делал. Вот я и придумал, что покупал подарок на свадьбу для Пэтти и Марго. Кто же знал, что мама побежит разносить сплетни?

– Учитывая характер леди Алистер, это было вполне логично, сэр.

– И уж тем более я не мог знать, что Пэтти действительно сделал Марго предложение! – закончил Уолтер со злостью. – Я совсем запутался. И теперь еще эта девица с кудряшками, Алисия Бабблбел…

– Да, сэр?

Уолтер покраснел.

– Она думает… она знает… то есть я ей сказал… Мне пришлось ей сказать, что мы с Рози помолвлены.

– Я же говорю, что он горазд врать, – хихикнула Рози.

Брукфилд молча пожевал губами.

– У меня не было другого выхода, – вздохнул Уолтер.

– Что ж, остроумно придумано, сэр. Конечно, можно было бы сочинить что-нибудь попроще. Мисс Бабблбел редкий гость в Лондоне, и поэтому мисс Рози можно было бы представить ей как вашу дальнюю родственницу или знакомую.

– А вот тут ты просчитался, Брукфилд! – щелкнул пальцами Уолтер. – Как в таком случае мне бы удалось убедить ее в том, что леди Алистер ничего говорить не следует? Согласитесь, у меня нет нужды скрывать от матери присутствие в доме дальней родственницы или знакомой.

– Да, сэр, об этом я не подумал. Вы нашли прекрасный выход из положения. Но на вашем месте я бы не стал рассчитывать на молчание мисс Бабблбел. Эта юная леди отличается сверхъестественной любознательностью. Вряд ли она устоит перед искушением рассказать о вашей тайне леди Алистер.

Уолтер вздрогнул.

– Но она пообещала…

– Соврала, как пить дать, – мрачно проговорила Рози.

– Боюсь, что мисс Бабблбел не так высоко ценит данное слово, как вы, сэр.

– Врушка носатая…

– Рози! Хватит коверкать язык! Ты только что абсолютно нормально разговаривала с Алисией.

– Да я че… перепугалась просто как ненормальная, вот и несла всякую чушь.

Уолтер почувствовал, что сейчас голосок Рози не кажется ему таким же нежным, как несколько минут назад.

– Ты не несла чушь. Ты вела себя как умная и воспитанная девушка, с которой не стыдно показаться где угодно.

– И которую в жены взять не стыдно? – с ехидцей спросила Рози.

Уолтер гневно раздул ноздри, но так и не придумал, что ответить. Как все-таки неблагодарны люди! Он сочинил наглую, неправдоподобную ложь, наклеветал на себя, чтобы спасти Рози от законного возмездия… А в ответ ни единого «спасибо».

– Не сомневаюсь, сэр, что все эти истории со свадьбами и помолвками очень увлекательны, – сказал Брукфилд, – но позволю себе напомнить вам о леди Алистер. Чем скорее вы проводите мисс Рози в безопасное место, тем лучше будет для всех нас.

– Да, но как я это сделаю, если мама рыщет по первому этажу?

13

Садовая лестница и ее решающая роль

План Брукфилда был прост.

– Вам нужно выйти из дома, сэр, отыскать в сарайчике лестницу и приставить ее к окну вашей спальни. Как вы знаете, ваша комната очень удачно находится над гостиной…

– Конечно, я знаю, Брукфилд!

– Мисс Рози сможет покинуть гостиную через окно и подняться по лестнице в безопасную спальню. Таким образом, леди Алистер вряд ли увидит ее.

– Да, но тогда ее увидит полицейский, – возразил Уолтер. – И обвинит в краже со взломом.

– Полиция с особенным вниманием наблюдает за парадной дверью, сэр. А также за черным ходом. Вряд ли они следят за окнами вашей спальни.

– Никогда не знаешь, чего ожидать от полиции, Брукфилд, – буркнул Уолтер. – Мне это очень хорошо известно.

– Не сомневаюсь, сэр.

– Полицейские всегда появляются там, где их меньше всего ждешь.

– Пожалуй, в этом их работа, сэр.

– Может быть, хватит? – вмешалась Рози. – Сюда в любой момент могут войти, а мы до сих пор ничего не решили.

– Хм… Знаете, Брукфилд, план с садовой лестницей не так уж плох.

– Спасибо, сэр.

– Только почему бы вам не сыграть в нем главную роль? Я останусь в гостиной и буду, так сказать, прикрывать тылы. А вы найдите лестницу.

– Я вынужден отказаться, сэр.

– Почему? Это же так просто.

– Камердинеру надлежит заниматься галстуками, а не лестницами. Если кто-нибудь случайно выглянет в окно и увидит меня, то неприятных вопросов не избежать.

Уолтер рассмеялся.

– А если увидят меня?

– Ты же хозяин! – нетерпеливо воскликнула Рози. – Можешь делать все, что угодно.

– Вы точно выразили мою мысль, мисс Рози. А вам, сэр, лучше поторопиться. Не забывайте о том, что вам потребуется найти лестницу.

Уолтер сделал еще одну попытку отвертеться от эпопеи с лестницей:

– Подожди, Брукфилд, но ведь сарайчик наверняка заперт. Наш садовник очень аккуратный человек и никогда не оставляет дверь открытой.

Он замолчал, увидев в руках Брукфилда большой железный ключ.

– Это… от сарайчика?

– Да, сэр.

– Ты как всегда все предусмотрел, Брукфилд, – скорбно произнес Уолтер.

Он взял у камердинера ключ и сунул его в карман.

– Теперь мне ничего не остается делать, как забрать эту дурацкую лестницу.

– Вам еще нужно подержать ее, пока мисс Рози будет подниматься, – добавил Брукфилд.

– Обязательно!

Закрывая за собой дверь, Уолтер услышал, как хихикнула Рози.

Лестницу в сарае Уолтер нашел без труда. Куда как больше усилий ему понадобилось, чтобы дотащить ее до стены. Он дважды оцарапался, нахватал десяток заноз и чуть не поставил лестницу себе на ногу. Если Рози наблюдала за ним из окна гостиной, то у нее было немало возможностей посмеяться над ним.

Но, похоже, Рози было не до смеха. Не успел Уолтер прислонить лестницу к стене, как окно гостиной отворилось и бледная от волнения Рози вылезла на подоконник.

– Что же ты так долго! Нас чуть не застукали. Мне пришлось снова за диваном прятаться.

– Извини, я не на прогулке был, – отозвался Уолтер, вытирая носовым платком окровавленную руку.

– Ох, что это с тобой?

Рози заметила кровь.

– Ты поранился? Дай посмотрю.

– Пустяковая царапина, – усмехнулся Уолтер, хотя ее забота была приятна. – Не будем зря тратить время.

Он помог Рози спуститься на землю и на секунду прижал ее к себе, отчего его сердце заколотилось как сумасшедшее, а кровь прилила к лицу. Они словно персонажи приключенческого фильма… Хрупкая красавица, попавшая в беду, и бесстрашный герой с небрежной улыбкой на устах. Ему бы еще кольт в карман, и образ был бы завершен.

– Уолтер, ты держишь лестницу? – позвала Рози. Она стояла уже на второй перекладине.

Уолтер спохватился.

– Да-да, держу.

Он что есть силы вцепился в лестницу и принялся разглядывать почву у себя под ногами. Если он поднимет голову… нет-нет, об этом нельзя даже думать. Это был бы ужасно недостойный поступок. Он здесь для того, чтобы спасти Рози, а не глазеть на нее.

– Эй, я в норме! – раздался сверху громкий шепот.

Уолтер посмотрел наверх. Рози благополучно добралась до спальни и теперь махала ему из окна.

Он помахал в ответ. Проверил, на месте ли ключ от сарайчика, обхватил покрепче лестницу, поднатужился… и нос к носу столкнулся с леди Алистер, которая в ужасе наблюдала за его действиями из открытого окна гостиной.

Ноги Уолтера подкосились, и он больно ударился коленями о первую перекладину.

– Уолли, – сказала леди Алистер тоном, в котором явственно слышались раскаты грома, – ты не хочешь объяснить мне, что происходит?

Через десять минут лестница была надежно заперта в сарае, а Уолтер сидел в злополучной гостиной, в которой все еще витал легкий аромат разлитого виски.

Леди Алистер гренадерским шагом мерила комнату. Глаза Уолтера были прикованы к ее суровому лицу. В голове Уолтера не было ни единой мысли.

– Не ожидала я от тебя такого, Уолли, – наконец выдохнула леди Алистер.

Уолтер подумал, что мифические драконы, должно быть, точно так же смотрят на своих несчастных жертв, прежде чем пожрать их.

– Как ты себя ведешь? – продолжила она. – Я бы поняла, если бы тебе было пятнадцать. Но ты взрослый разумный человек и должен отдавать себе отчет в том, что делаешь!

Признание того, что он «взрослый разумный человек», подействовало на Уолтера ободряюще.

– А в чем дело, мама? – спросил он гораздо более непринужденно, чем обычно в разговорах с леди Алистер. – Что я такого натворил, по-твоему?

Взгляд леди Алистер мог бы взорвать скалу, но Уолтер и бровью не повел.

– Что ты натворил? Ты пьешь, несешь чушь в присутствии невесты, защищаешь этого идиота Сильверстоуна и, как будто этого мало, изображаешь из себя Ромео!

Если бы леди Алистер была коброй, а слова – ядом, то после «Ромео» Уолтер бы на месте скончался от остановки сердца или от любой другой болезни, которую вызывает яд кобры. Но, к счастью, слова ранят, но лишь морально, а не физически. Так как Уолтер не совсем понял, что именно имеет в виду его драгоценная мать, то не заработал и душевной раны.

– Ромео? Что ты хочешь этим сказать, мама?

– Только то, что я придушу эту мерзавку Алисию!

Уолтер вжался в кресло. Значит, Брукфилд оказался прав. Несмотря на клятву хранить молчание, мисс Бабблбел тут же побежала и наябедничала леди Алистер. И теперь его, Уолтера, ожидает буря, какой не было на Земле со времен библейского потопа.

Ну и что, вдруг подумал он. Зато с неопределенностью будет покончено.

– Между прочим, мама, вместо того чтобы выслушивать сплетни мисс Бабблбел, ты могла бы поговорить со мной, – желчно сказал Уолтер.

– Выслушивать сплетни Алисии? – вспыхнула леди Алистер. – Да я ближе чем на десять футов к ней не подойду! Эта девушка опозорила своего отца и бросила тень на наше доброе имя. Ей не место в доме Алистеров.

– Мама, мы говорим об одной и той же девушке? Может быть, у сэра Бабблбела есть еще одна дочь по имени Алисия?

– Не глупи, Уолли. Высокая, носатая и с дурацкой прической из кудряшек. Алисия Бабблбел только одна. Понять не могу, чем она тебя привлекла!

Уолтер уже привык к тому, что в последние сутки шокирующие откровения валятся ему на голову, как снежинки под Рождество. Однако это заявление потрясло его закаленную душу.

– Что я в ней нашел? Мама, ты хорошо себя чувствуешь сегодня?

– Я чувствую себя прекрасно, – отчеканила леди Алистер. – А вот ты, должно быть, не в своем уме, раз полез к ней в комнату.

Ответ на такое мог быть только один, и Уолтер не отказал себе в удовольствии. Он схватился за живот и хохотал до тех пор, пока щеки не свело судорогой. Леди Алистер с недоумением наблюдала за ним.

– Да, это смешно, – сухо сказала она, когда хохот Уолтера перестал сотрясать стены гостиной. – А также печально и отвратительно!

– Но, мамочка, с какой стати ты решила, что я лез в комнату Алисии???

Взор леди Алистер был полон снисходительной жалости. Так обычно смотрят на смертельно больных животных и слабоумных людей.

– Сын мой, я только что застукала тебя на садовой лестнице. В гостиную, что на первом этаже, можно забраться и без лестницы. Окно на третьем этаже – твоя спальня, куда ты можешь войти в любое время дня и ночи, не прибегая к хитроумным уверткам. И, наконец, окно на втором этаже… – леди Алистер усмехнулась, – ведет в комнату, куда я поселила эту неблагодарную мерзавку Алисию!

Я пропал, подумал Уолтер. Невелик выбор: признаться, что у меня в спальне со вчерашнего дня живет Рози, или позволить матери считать, что я питаю нежные чувства к Алисии Бабблбел.

Врать было бессмысленно, но сдаваться без боя Уолтеру не хотелось.

– Я… я хотел достать с крыши кота.

– Кота? Какого кота?

– Обычного кота.

– У нас нет кота.

– Он, наверное, мимо проходил. И ему понравилась наша крыша.

– Уолли! Не нужно рассказывать мне сказки. Если ты влюбился в Алисию Бабблбел, так и скажи. Хотя и не понимаю, чем она привлекла тебя, особенно по сравнению с Вайолет, но я не враг тебе и не буду препятствовать…

Уолтер навострил уши.

– Не будешь препятствовать чему?

– Вашей свадьбе, конечно. Алисия проигрывает Вайолет в красоте, но сэр Бабблбел не уступает Сильверстоунам в богатстве, так что…

– А приданое невесты для тебя самый важный фактор, – с горечью произнес Уолтер.

– Конечно. А как может быть иначе? Но не надо превращать меня в чудовище, Уолли. Если твое сердце выбрало Алисию, я не стану противиться. Вайолет очень расстроится, но… жизнь жестока. Желания единственного сына для меня превыше всего.

– Правда, мама?

– Да, мой дорогой.

Глаза леди Алистер предательски заблестели.

– Для меня не может быть худшей участи, чем сознавать, что я сделала моего мальчика несчастным.

Уолтер вскочил с кресла и заключил леди Алистер в почтительные сыновние объятия.

– Мама, ты не представляешь себе, как я рад слышать это. Вайолет Сильверстоун, бесспорно, прелестная девушка…

– Прелестная!

– Она умна, красива, богата и, самое главное, кузина Пэтти…

– Не напоминай мне о Пэтти!

– Но с Вайолет я был бы несчастен всю свою жизнь. Она слишком любит командовать…

– Непростительное качество для женщины!

– В ней нет ни такта, ни обаяния. Моей женой будет удивительно нежная девушка, в которой трезвый ум сочетается с заботливостью и теплотой…

– Ты настоящий поэт, Уолли. – В порыве чувств леди Алистер прильнула к плечу сына.

– У нее необыкновенное чувство юмора, а некоторая неотесанность и недостаток образования легко сглаживается природной искренностью и врожденным талантом. Можешь мне поверить…

– Недостаток воспитания? – встрепенулась леди Алистер. – Насчет неотесанности я с тобой согласна, но с образованием у Алисии все в порядке. Она окончила частную школу мадам Фла…

– Я говорю не об Алисии, мама.

Леди Алистер отстранилась от Уолтера, на глазах превращаясь из ласковой мамочки в свирепого огнедышащего дракона.

– О ком ты говоришь?

На Уолтера пахнуло холодом, но он собрал в кулак все свое мужество и сказал:

– Ее зовут Рози, мама.

– Р-рози? Ты хотел сказать Розалинда? Или Розамунда? Или Розалия?

– Нет. Просто Рози. Рози Уайт.

Брови леди Алистер сошлись в одну прямую линию.

– Я не знаю никаких Рози Уайт. Какое вульгарное, простонародное имя, Уолли! Надеюсь, это не одна из подружек невесты твоего дорогого Пэтти?

Уолтер с чистой совестью покачал головой.

– Слава богу. Я уже испугалась, что Пэтти решил и тебя затащить в свое артистическое болото!

– Марго замечательная девушка.

– Не начинай снова, Уолли! Я один раз выслушала твое мнение. Второго раза я не перенесу. Давай лучше вернемся к Рози. Откуда она взялась?

Сказать правду или соврать?

Какие могут быть сомнения? Конечно, соврать. Не ради себя, ради Рози. Леди Алистер даже не придется бежать в участок. Она свистнет полицейским, которые притаились вокруг дома, и Рози уведут. Нет, он этого не допустит.

– Мы познакомились в «Хэрродсе».

Лицо матери превратилось в ледяную маску.

– Она там работает?

– Нет, что ты. Рози пришла за покупками, и мы… познакомились.

– Уличное знакомство? Хм…

– Я влюбился в нее с первого взгляда, – твердо сказал Уолтер. – И не мог уже отпустить ее от себя.

– Не ожидала, что ты на такое способен.

Леди Алистер потрепала Уолтера по щеке.

– Я сам не ожидал.

– Но продолжай. Кто она такая, эта очаровательница с простецким именем?

– Я точно не знаю, но думаю, что…

– Ты собираешься жениться на девушке, о которой ничего не знаешь? – презрительно воскликнула леди Алистер.

– Я знаю о ней достаточно, – холодно сказал Уолтер. – Она самая красивая девушка Лондона, а уж ее здравого смысла и ума с лихвой хватит на всех девиц, которых ты когда-либо мне сватала. И даже если среди ее родственников нет ни одного лорда…

Леди Алистер схватилась за голову и картинно рухнула на диван.

– Я так и знала, – простонала она. – Ты влюбился в простолюдинку.

– Да, происхождение у Рози невысокое, – гордо сказал Уолтер. – Но в наше время стыдно кичиться знатными предками. Мы должны смотреть на сердце и душу человека, а не на его родословную или банковский счет. Ни с одной девушкой мне не было так хорошо, как с Рози. И не отступлюсь от нее, что бы ты ни сказала!

Леди Алистер взирала на него в немом изумлении. Уолтер ощутил, что внезапно стал выше и шире в плечах.

Он действительно больше не мальчик, черт побери. Он взрослый самостоятельный мужчина.

И как взрослый самостоятельный мужчина он сейчас сделает то, что должен был сделать, по крайней мере, несколько часов назад.

– Уолли, ты куда?

Леди Алистер растерянно смотрела на сына, который без всякого предупреждения вдруг вышел из повиновения.

– К себе, – ответил Уолтер величественно. – Делать предложение Рози.

По дороге Уолтера пытались остановить:

а) сэр Бабблбел («Уолтер, а не пропустить ли нам по коктейлю»);

б) Алисия Бабблбел («я ничего никому не сказала, Уолтер, можете не сомневаться);

в) горничная Джейн (низко присела, покраснела, попыталась что-то сказать, но убежала в смущении);

г) Брукфилд («не могли бы вы уделить мне минутку внимания, сэр?»).

Но Уолтер, не дрогнув, смел все препятствия на своем пути и ворвался в спальню с трепыханием в сердце и сияющей улыбкой на устах.

Рози стояла у окна, бледная и прекрасная. Желудок Уолтера сделал внезапное сальто-мортале, а в голову пришла малодушная мысль о бегстве. Он никогда (никогда!) не объяснялся в любви и не делал предложений. Что, если Рози не воспримет его всерьез? Что, если она только посмеется над ним? Его сердце будет навеки разбито, а самолюбие унижено. Не лучше ли гордо стиснуть зубы и промолчать, позволяя цветку его сердца спокойно уйти из его жизни?

– Уолтер, мне нужно с тобой поговорить, – сказала Рози. – Это очень важно.

Уолтер упрекнул себя за постыдную слабость. Девушка с такими глазами, как у Рози, – одна на миллион. Только глупец будет разбрасываться девушками вроде Рози. И неважно, где она выросла: во дворце лорда или в рабочем квартале. Главное, что его сердце теперь навсегда с ней.

Уолтер подошел к Рози и сжал ее маленькую ручку.

– Мне тоже нужно поговорить с тобой, Рози.

Она смущенно отвела глаза и принялась разглядывать галстук Уолтера.

– Но… у меня совсем нет времени… мне пора идти, Уолтер… Кажется, полицейские больше не караулят меня… Понимаешь, я…

– Ты не знаешь их коварного нрава. Они попрятались по кустам и ждут, когда ты потеряешь бдительность. Ты не можешь уйти сейчас. Ты должна остаться и выслушать меня.

– О, Уолтер…

К его ужасу, Рози отчетливо всхлипнула.

– Я совершила страшную глупость… Мне нет прощения… Все это зашло слишком далеко…

По спине Уолтера побежали мурашки.

– Ты хочешь сказать, что действительно сделала то, в чем тебя обвиняют? Украла столовое серебро или что-то в этом роде?

У Рози задрожали губы.

– Я…

– Нет, ничего не говори.

Руки Уолтера как бы невзначай легли на плечи девушки.

– Мне все равно, что ты сделала. Мне все равно, в чем тебя обвиняют. Пусть вся английская полиция бежит по твоим следам, это ничего не изменит для меня. Я сумею тебя защитить, дорогая моя… Никто не посмеет обидеть мою жену.

Под изумленным взглядом девушки Уолтер начал заикаться.

– Т-ты же выйдешь за меня замуж, п-правда? Я люблю тебя, Рози!

Казалось, Рози лишилась дара речи. Она задрожала, ее нежные губки чуть приоткрылись.

– Да-да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Мы знакомы так недавно, все это очень неожиданно… Но я не могу без тебя. Я не могу тебя отпустить. Я… я уже и маме о тебе рассказал. Не молчи, Рози, пожалуйста. Ты же выйдешь за меня, да?

И тут Рози сделала то, на что Уолтер втайне надеялся, зная ее импульсивность и непосредственность. Она подпрыгнула и повисла у него на шее, смеясь и плача одновременно.

– Так ты согласна? Согласна? – спрашивал он, кружа девушку по комнате.

– Да. Да! Да!!! – кричала Рози, и обоим было безразлично, слышит ли их кто-нибудь в доме Алистеров.

14

Бал леди Алистер

Подготовка к благотворительному балу длилась чуть ли не два месяца, но леди Алистер все равно была недовольна результатом и придиралась ко всему. По обычаю она занималась всем: приглашением гостей, праздничным ужином, украшением дома. Леди Алистер и в голову не приходило, что ей может понадобиться помощь. Да и кто мог бы ей помочь? Муж как всегда сказал, что его не интересуют балы, а уж тем более благотворительные. Уолтер пошел весь в отца и терпеть не мог танцы.

Даже в составлении списка гостей на него нельзя было положиться. Леди Алистер знала, что дай Уолтеру волю, и он преспокойно возьмет адресную книгу и пригласит на бал весь Лондон. А ведь гостей нужно было отбирать как можно более тщательно. Эта жуткая история с Пэтти Сильверстоуном, который вздумал наперекор родным жениться на актрисе, до сих пор леденила кровь всех здравомыслящих матерей.

Насчет Уолтера леди Алистер тоже была неспокойна. Он так ничего и не рассказал ей толком о таинственной Рози. Поэтому мудрая мать решила отложить откровенный разговор с Вайолет на неопределенное время.

Кто знает, как события повернутся. Может быть, она все-таки когда-нибудь увидит Уолтера и Вайолет у алтаря…

В день бала особняк Алистеров преобразился. На этот раз леди Алистер позволила своему воображению разыграться по полной и превратила дом в сказочный замок. Вся прислуга была одета в маскарадные костюмы фей и эльфов, и даже непреклонный Брукфилд соизволил прицепить на лацкан пиджака зеленую ленточку.

Леди Алистер, заказавшая для него изумительный костюм лепрекона, была разочарована.

– Ты слишком разбаловал своего камердинера, Уолли, – пожаловалась она сыну.

– Брукфилд имеет полное право отказаться от участия в сумасшествии, – пожал плечами Уолтер.

За последние два дня его отношение к матери резко изменилось. Он по-прежнему был вежливым и внимательным сыном, однако от безоговорочного послушания не осталось и следа.

– Но у нас вся прислуга в маскарадных костюмах! Брукфилд обязан соответствовать духу праздника.

– Брукфилду этот благотворительный бал не по вкусу. Так же, как и мне.

И леди Алистер была вынуждена отступить и направить свою энергию в иное русло.

Благодаря ее настойчивости в бальном зале был устроен изящный фонтан желаний. Прозрачная вода весело журчала. На дне, усыпанном разноцветными камешками, можно было прочитать: «все средства от фонтана желаний будут пожертвованы на нужды бедняков». Леди Алистер неусыпно заботилась о том, чтобы ее имя каждый год попадало в ряды первых английских патронесс.

Конечно, ей было далеко до Сильвии Дж. Уорлок, которая скиталась вместе с мужем-проповедником по девственным лесам Меланезии и обращала в христианство всех туземцев, что попадались под руку. Однако леди Алистер чувствовала, что во всем хороша умеренность. Кому-то подавай полуголых меланезийских язычников, а кому-то вполне достаточно ист-эндских бедняков.

Вайолет Сильверстоун была самой активной помощницей леди Алистер. На своем маленьком автомобиле она носилась по городу и договаривалась с музыкантами, поварами, журналистами, фотографами и прочими персонажами, которые должны были обеспечить балу леди Алистер невиданный доселе блеск. Однако после откровенного разговора с Уолтером сердце его матери тревожно ёкало каждый раз, когда ей приходилось встречаться с Вайолет.

Трудно поверить в то, что у леди Алистер было сердце, и еще труднее, что оно было способно «ёкать». И все же пожилая дама чувствовала себя неловко. Ей были глубоко безразличны чувства других девушек, отвергнутых ради Вайолет. Но то, что она вынуждена пренебрегать Вайолет ради неведомой Рози… Этого леди Алистер не могла вынести.

Накануне праздника Уолтер «обрадовал» мать, сообщив после ужина, что он уговорил Рози посетить их благотворительный бал.

Леди Алистер была оскорблена.

– Тебе пришлось ее уговаривать? Между прочим, лучшие семьи Лондона счастливы получить мое приглашение!

– Рози не такая, как все. Ты сама поймешь, когда увидишь ее.

– Этого я и боюсь, – вздохнула леди Алистер тихонько, чтобы сын не услышал.

Ссориться с Уолтером ей сейчас не хотелось. Раньше было достаточно только поднять брови, чтобы мальчик осознал свою ошибку и стал смирным, как ягненочек. Но после того как он познакомился с этой Рози… все перевернулось с ног на голову. Уолтер не соглашался с матерью, открыто спорил и, самое ужасное, не обращал ни малейшего внимания на ее слова. И все это благодаря таинственной девушке, с которой он якобы уже успел обручиться.

Неведение угнетало леди Алистер. Она бы предпочла любую – пусть самую страшную – правду этому вечному незнанию. Уолтер чувствовал замешательство своей железной матери и утешал ее как мог. Правда, от его утешений леди Алистер становилось только хуже.

– Рози замечательная, мама, – уверял он. – Ты сразу полюбишь ее. У нее прекрасное чувство юмора и самые красивые глаза на свете.

Но одного юмора и глаз было недостаточно, чтобы примирить леди Алистер с мыслью о том, что ее невесткой станет не Вайолет Сильверстоун.

– Я надеюсь, что твоя Рози замечательная девушка, Уолтер. Но ты представляешь себе, каким ударом это будет для Вайолет?

Но она напрасно надеялась пробудить в Уолтере совесть.

– Вайолет гораздо сильнее, чем кажется. Она выдержит любой удар. К тому же я уверен, что в Лондоне найдется по меньшей мере десяток мужчин, которые будут не против ее утешить.

– Ты должен с ней поговорить до бала…

Уолтер рассмеялся.

– Я? Нет, мамочка. Ты заварила эту кашу, ты и разбирайся. Я не делал предложения Вайолет, ты взяла это на себя. Значит, и отказ на твоей совести.

– Хорошо, я постараюсь поговорить с ней, – нехотя согласилась леди Алистер.

Но поговорить с Вайолет до бала у нее не получилось. Слишком много дел свалилось на хозяйку дома, чтобы тратить время на долгие разговоры.

Ей придется смириться, решила про себя леди Алистер. Я не виновата в том, что Уолтер полюбил другую и что Вайолет при всей своей красоте не сумела привлечь его.

Улучив свободную минутку до прихода гостей, леди Алистер отозвала Вайолет в сень раскидистого дерева, которое привезли в бальную залу накануне, и сухо изложила основные факты.

Вайолет, необыкновенно эффектная в платье цвета морской волны, слушала молча и лишь бледнела сильнее с каждым новым «сообщением».

– Мне очень жаль, Вайолет, – закончила леди Алистер. – Но я не могу заставить Уолтера жениться на тебе.

Лицо девушки исказила гримаса, отчего оно сразу потеряло привлекательность.

– Откуда она взялась, эта Рози?

– Понятия не имею. Уолтер нес какую-то чушь насчет «Хэрродса», но я ему не поверила. Он не из тех, кто ходит по магазинам.

– Это… это невозможно…

Вайолет мяла шелковый шарфик, который был повязан на ее талии.

– Он никуда не ходит… нигде не бывает… Может быть, она актриса? Подружка той самой, на которой собрался жениться Пэтти? О, я так и знала, что ничем хорошим эта история не кончится!

– Уолтер уверил меня, что к сцене его будущая жена не имеет никакого отношения.

– Его будущая жена? – скривилась Вайолет. – Он говорит о ней, как о будущей жене? И вы это позволили?

Леди Алистер отвела глаза.

– А что я могла сделать, душечка моя? Уолтер взрослый человек. Он… сделал предложение этой Рози, и, если я не ошибаюсь, она согласилась…

– Она согласилась! – выкрикнула Вайолет. – А как же я? Вы подумали обо мне?

– Вайолет, дорогая моя…

– Я стану посмешищем для всего города! В меня будут тыкать пальцами. Посмотрите, вот та самая Вайолет Сильверстоун, которую бросили ради какой-то Рози! Тьфу, имя-то какое жуткое, Рози!

– Не надо сгущать краски. Мы же не объявляли об официальной помолвке.

– И зря! Если бы я стала невестой Уолтера официально, он бы не посмел меня бросить!

– Он очень изменился, мой Уолтер.

– Когда это он успел? – презрительно воскликнула Вайолет. – Еще в воскресенье, когда мы ездили в клуб с Пэтти, он был кроток, как кролик, глядел мне в рот и слова поперек не смел сказать.

Леди Алистер недовольно поджала губы. Никто не имел права называть ее мальчика кроликом, как бы ни обстояли дела.

– А в понедельник он превратился в разъяренного льва, – сухо сказала она. – Помнишь, как храбро он защищал Пэтти и его невесту?

– Он был попросту пьян! – выпалила Вайолет. – Вам давно следовало запретить виски в доме! Наверняка и эту Рози он подцепил, когда был пьян в стельку, чем она нагло воспользовалась.

На бледных щеках леди Алистер заалели два пятна, что для людей, близко знакомых с ее характером, означало одно: крайнюю степень гнева.

– Я была бы очень тебе благодарна, Вайолет, если бы ты перестала отзываться о моем сыне в таком духе.

Но с Вайолет было не так просто справиться.

– После того, как Уолтер обошелся со мной, я вправе называть его так, как хочу!

– Но не в моем доме!

– Вы что, прогоняете меня? – усмехнулась Вайолет.

– Я не потерплю скандалов и оскорблений.

Фиалковые глаза Вайолет сузились.

– Ха!

– Что означает твое «ха»?

– Оно означает то, многоуважаемая леди Алистер, что вы еще не знаете, что такое скандал. Я покажу вам, когда приедут гости, а ваш очаровательный сынок заявится со своей новой невестой.

Впервые в жизни леди Алистер столкнулась с достойной противницей.

Боже, подумала она в ужасе, и эту женщину я чуть было не ввела в нашу семью!

– Ваши угрозы бессмысленны, мисс Сильверстоун, – процедила достойная мать семейства. – Я рекомендую вам немедленно покинуть мой дом. Если, конечно, вы не предпочитаете, чтобы вас проводили слуги.

Вайолет была гораздо моложе леди Алистер и поэтому не подозревала, что та блефует. Подобный инцидент бросил бы черное пятно на ее репутацию гостеприимной хозяйки и покровительницы бедняков.

Но Вайолет пока была слишком неопытна и потому растерялась.

– Вы… вы этого не сделаете!

– Еще как сделаю, милочка.

В глазах леди Алистер зажегся недобрый огонек.

– Никто не смеет называть моего Уолтера пьянчужкой.

Вайолет благоразумно отступила на безопасное расстояние.

– Но, леди Алистер… я подхожу вашему сыну больше, чем эта Рози!

– Я уже сомневаюсь в этом, мисс Сильверстоун. Судя по словам Уолтера, Рози милая и добрая девушка, а не змея подколодная!

– Что? Как вы меня назвали?

– Змея подколодная, – повторила леди Алистер с любезной улыбкой.

– Да… да… да как вы смеете!

Вайолет задыхалась от возмущения.

– Как вы смеете говорить гадости о моем сыне? В которого вы, кстати, еще совсем недавно были влюблены по уши!

– Я ни секунды больше не пробуду в доме, где меня оскорбляют!

– Отлично, моя дорогая. Надеюсь, вы знаете, где дверь.

– Вы еще пожалеете об этом, леди Алистер! – фыркнула Вайолет. – Когда Уолтер приведет в ваш роскошный дом грязную бродяжку из сточной канавы и заставит вас назвать ее дочерью!

Удар попал в цель. У леди Алистер задрожали губы, и она не нашлась, что ответить. Намеренно или случайно, но Вайолет затронула ее больное место. Какой самоуверенной нахалкой ни была бы Вайолет, она по-прежнему состоятельная девушка из хорошей семьи. А кто такая Рози? Что, если на самом деле «бродяжка из сточной канавы»?

От уныния леди Алистер спасли первые гости, которые спустились в бальную залу из своих комнат через пять минут после того, как дворецкий закрыл дверь за Вайолет Сильверстоун. Чета Глоссонов и сэр Бабблбел с дочерьми. Усилием воли леди Алистер согнала с лица скорбное выражение и мужественно улыбнулась гостям.

– Ах, как чудесно вы тут все устроили, – восхитилась Алисия Бабблбел, увидев струи фонтана и живые деревья. – Папочка, я обязательно хочу загадать желание и бросить в фонтан монетку…

В розовом платье и с волосами, намного кудрявее обычного, Алисия умудрилась выглядеть почти хорошенькой, и леди Алистер подумала с горьким сожалением, что предпочла бы, чтобы Уолтер все-таки лез по той ужасной лестнице в комнату Алисии, а не на крышу ловить чужого кота. В конце концов, Алисия – милая девушка, а внешняя красота ничего не значит.

Но тут гости стали прибывать один за другим, и леди Алистер стало не до внешних красот. Нужно было улыбкой приветствовать гостей, следить за официантами и музыкантами, а также за тем, чтобы хозяин дома, затянутый в узкий фрак, не сбежал в свою комнату.

К тому же леди Алистер постоянно высматривала в толпе гостей Уолтера, и оттого, что она его не видела, груз светских обязанностей невыносимо давил на нее.

Наконец бальная зала Алистеров была набита под завязку. Куда ни глянь, везде блеск драгоценностей на голых шеях и руках, туалеты по последней моде и голодные взгляды мужчин, изнывающих от тоски по великолепной кухне этого дома. Званые обеды леди Алистер славились по всему городу, но званый обед это одно, а благотворительный бал – совсем другое. Официанты разносили легкие закуски и шампанское, и ничего другого в меню обозначено не было.

Уолтер все не появлялся.

Гости щедро сыпали монеты в фонтан желаний, произносили речи, восхваляя самоотверженность леди Алистер, шутили, разговаривали, кокетничали и дремали в уголках. Одним словом, каждый нашел себе дело по вкусу. Одна леди Алистер как неуспокоенный дух металась по зале, не зная, чем себя занять.

Брукфилд, помогавший официантам разносить напитки, показался леди Алистер манной небесной. Она кинулась к нему, не обращая внимания на попытки гостей заговорить с ней.

– Брукфилд, скажите, пожалуйста, вы знаете, где сейчас Уолтер?

– Да, мэм.

– И где?

– У себя в комнате, готовится к балу.

У леди Алистер вырвался истерический смешок.

– Гости уже собрались, и отсутствие Уолтера многим кажется очень странным, Брукфилд. Идите и поторопите его.

– Я пытался, мэм. Но мистер Уолтер желает появиться на балу с… молодой леди. А она задерживается.

Леди Алистер была заинтригована.

– С той самой Рози?

– Я не осведомлен о других молодых леди рядом с мистером Уолтером, мэм.

– А вы ее видели, Брукфилд?

– Да, мэм.

Леди Алистер прижала руку к груди, стараясь унять сердцебиение.

– И что вы о ней думаете?

– Мисс Рози в высшей степени достойная девушка.

– О, слава богу. Я знала, что на вас можно положиться, Брукфилд.

– Благодарю вас, мэм.

– А она… хорошенькая?

– Без сомнения, этот эпитет как нельзя удачнее характеризует мисс Рози.

– Но имя-то какое ужасное, – вздохнула леди Алистер.

– Мистеру Уолтеру, мэм, это имя кажется самым прекрасным на свете.

– Да? О вкусах не спорят, конечно. А скажите, Брукфилд, вам случайно не известно, из какой она семьи?

– Думаю, будет лучше, мэм, если вы все узнаете от самой мисс Рози. Вот, кстати, и она.

Леди Алистер резко обернулась. В дверях стоял Уолтер под руку с девушкой в нежно-зеленом платье. Короткие темные волосы придавали ее красивой головке необыкновенно задорный вид, а черные глаза лукаво оглядывали собравшихся из-под скромно опущенных ресниц. Брукфилд, пожалуй, недооценил Рози. Она была не просто хорошенькой, а ослепительно красивой, и Уолтер сиял от счастья.

Леди Алистер никогда не видела подобного выражения на лице своего сына. Уолтер всегда казался ей выдержанным молодым человеком, истинным англичанином, который скорее застрелится, чем позволит постороннему догадаться, что творится у него в сердце. Однако Рози, по-видимому, обладала волшебной силой, потому что глаза Уолтера сверкали так, что любому дураку было ясно, что он влюблен по уши и готов петь и плясать от избытка чувств.

Но не из-за ликующей физиономии сына леди Алистер побелела и покачнулась. Она внимательнее присмотрелась к юной Рози и была вынуждена схватиться за крепкую руку Брукфилда, чтобы не упасть.

– Брукфилд, но… этого не может быть… – просипела она, глядя, как Уолтер ведет к ней будущую миссис Алистер. – Как… как такое могло случиться? Это же…

– Да, мэм, это именно она, – спокойно ответил Брукфилд. – Всякое в жизни бывает.

* * *

Они встретились у входной двери, Уолтер в идеальном фраке и Рози в тонком шерстяном пальто, из-под которого торчал подол длинного светло-зеленого платья.

– Как я соскучился по тебе…

Уолтер прильнул губами к руке девушки.

– Ты чудесно выглядишь. Откуда у тебя эта одежда?

– Так… достала, – неопределенно ответила она.

Он помог Рози снять пальто и восхищенно ахнул, отступая на шаг.

– Ты… прекрасна!

Рози в самом деле была хороша. Но почему-то она прижимала ладони к краснеющим щечкам и виновато смотрела на Уолтера.

Он забеспокоился.

– Что-то случилось? Снова неприятности с полицией? Я лично проверял весь день, Бернса под окнами не было. Или… у тебя новые неприятности?

– Н-нет, Уолтер, все в порядке. Я… просто должна сказать тебе нечто важное…

– Давай отложим все важное на после бала, хорошо? Мы и так опаздываем. Мама, наверное, места себе не находит от беспокойства. Ей очень хочется с тобой познакомиться. И я ее понимаю.

– Но, Уолтер…

– Пожалуйста, дорогая моя, сделай это для меня. Я хочу, чтобы она побыстрее увидела тебя.

Рози инстинктивно поправила волосы.

– Думаешь, я ей понравлюсь?

– Я в этом уверен. Пусть лично убедится в том, что и в Ист-Энде порой расцветают дивные розы.

Он снова склонился над рукой Рози. В ее взгляде, устремленном на его светловолосую голову, промелькнуло лукавство.

– А что, если то, как меня примут на балу твои родные и знакомые, повлияет на наши отношения?

Уолтер резко выпрямился.

– За кого ты меня принимаешь, Рози? Я люблю тебя, и весь мир не заставит меня отказаться от тебя. Мы поженимся независимо от того, что о тебе подумает моя мать! Пойдем же. Нас ждут.

Рози призадумалась на секунду, вздохнула, как будто решаясь на что-то.

– Я буду рядом. Не бойся, – шепнул Уолтер.

– Спасибо, – так же тихо ответила она.

Двери бальной залы бесшумно распахнулись перед ними, и Уолтер с дрожью в коленях и гордо поднятой головой вошел внутрь. Он немного покривил душой. Хоть он действительно был готов противостоять всему миру, если Рози придется миру не по вкусу, но все-таки не мог не волноваться. Его невеста прелестна, но она «низкого происхождения». И пусть Рози на удивление быстро из замызганной оборванки превратилась в настоящую леди, для его матери главным будет тот факт, где она родилась и выросла.

В зале было жарко и шумно. Дамские туалеты пестрили в глазах, а гул разговоров и негромкая музыка сливались в единый раздражающий фон. Уолтер внезапно подумал, что привести Рози сразу на бал не такая уж блестящая идея. Девочка наверняка испугается, растеряется и покажет себя не с лучшей стороны. Все-таки еще в воскресенье она улепетывала от полицейских, неправильно держала ложку и говорила с ужасным акцентом. А в среду попала на бал леди Алистер, где среди гостей не было никого, кто «стоил» бы меньше пятидесяти тысяч фунтов и не мог бы похвастаться титулом.

Головокружительный взлет для девочки из рабочего квартала. Однако голова почему-то кружилась у Уолтера, а не у Рози.

Он беспрестанно поглядывал на девушку, готовясь при малейших признаках паники увести ее из залы. Но Рози была на удивление спокойна. Она с должным интересом, но без неприличного любопытства смотрела на гостей и приветливо улыбалась. Уолтер, ожидавший, что она начнет охать и ахать при виде роскошного убранства залы, был несколько разочарован. По виду Рози можно было решить, что она всю жизнь только и делала, что посещала подобные мероприятия.

О себе Уолтер такого сказать не мог. Дрожь в коленях усиливалась с каждым шагом. Он старался не вертеть головой по сторонам, но настороженно следил за лицами гостей. Пусть только кто-нибудь попробует выразить неодобрение или неприязнь!

Но пока ни одной кривой усмешки он не увидел. Наоборот, в глазах гостей, заметивших их появление, читалось доброжелательное восхищение. И, пожалуй, удивление…

Они принимают Рози за одну из наших, немного успокоился Уолтер. Чудесно.

– Уолтер, дорогой мой, как я рада тебя видеть!

К ним бросилась невысокая пухленькая дама в строгом лиловом платье, стоявшая ближе всех к входу. На шее дамы сверкали крупные бриллианты, на пальцах переливались драгоценные камни всех цветов. Леди Сэппингтон собственной персоной.

Уолтер почтительно склонился над ее рукой, оцарапав подбородок о грань изумруда.

– Добрый вечер, леди Йоланда. Позвольте…

Договорить он не успел. Леди Сэппингтон повернула свое широкое личико к Рози и просияла еще сильнее.

– Прекрасно выглядишь, дорогая моя. Я удивлена. Очень удивлена.

От игривого тона леди Сэппингтон и от взгляда, который она искоса кинула на Уолтера, ему захотелось убежать и запереться в своей комнате.

– И почему я обо всем узнаю последней? – продолжала леди Сэппингтон. – Клэр могла бы предупредить меня.

Покрасневшая Рози смущенно улыбалась. Уолтер переводил взгляд с нее на лукавую леди в бриллиантах и обратно. Мысль о том, что дела обстоят немного не так, как он полагает, впервые забрезжила в его сознании.

– Ты хочешь сказать, что Клэр сама не в курсе? – воскликнула леди Сэппингтон. – Ох-ох, молодые люди, какой приятный сюрприз!

Уолтер открыл было рот, чтобы спросить, какой именно сюрприз леди Сэппингтон имеет в виду и почему она называет его «приятным», но тут Рози впилась ноготками в его ладонь, и рот Уолтера сам собой захлопнулся.

А к ним уже спешила сияющая Алисия. Она чувствовала себя «причастной» и торопилась продемонстрировать это всем гостям.

Рози сердечно с ней поздоровалась, и Уолтер в очередной раз отметил, что никакой скованности в манерах его невесты нет. Она вела себя естественно, непринужденно и… очаровательно. Уолтер перехватил пару взглядов, брошенных в ее сторону молодыми людьми, и вспыхнул гневной ревностью.

Как смеют они так смотреть на его Рози?!

Но наглецы не ограничились взглядами. Они осмелились подойти и поздороваться. Чарльз Тотенхэм и Оливер Маккуинги – Уолтер был знаком с ними по «Дубам», хоть близким это знакомством трудно было назвать.

– Добрый вечер, Алистер, – холодно сказали оба, зато на долю Рози не досталось даже приветствия.

– Теперь мне все ясно, – бросил Тотенхэм, глядя куда-то поверх головы Рози. – О, женщины, имя вам – лицемерие!

– Что… – начал Уолтер, но Рози снова вцепилась ему в руку.

– Я, конечно, не смел надеяться… Но желаю вам счастья!

Голос рыжеволосого Маккуинги дрогнул, и он поспешно отошел в сторону, чтобы скрыть волнение.

– Ты не хочешь объяснить, что все это значит? – прошептал Уолтер, наклонившись к Рози.

– Потом. После бала. Ты сам сказал.

– Но я ничего не понимаю!

– Потом, Уолтер, пожалуйста! – взмолилась она. – На нас смотрят.

И на них действительно смотрели. Перешептывались, улыбались, кланялись издалека. Уолтер вдруг осознал, что за те несколько минут, что они провели в бальной зале, они оказались в центре всеобщего внимания. Ни фонтан с монетками, ни официанты с закусками, ни предвкушение танцев больше не занимали гостей. И старые, и молодые, и мужчины, и женщины не отрывали глаз от Уолтера и Рози. По лицу Рози нельзя было догадаться, что избыток внимания доставляет ей неудобство, разве что ее улыбка стала чуть натянутой. Уолтер же чувствовал себя как на иголках. Кто-нибудь скажет ему, что здесь происходит?

– Уолли, дорогой мой…

Сквозь толпу гостей к ним наконец пробилась леди Алистер.

– Как я рада вас видеть! – Она схватила Уолтера и Рози за руки. – Как же тебе не стыдно, сынок. Так пугать свою старую больную мать. К чему такая скрытность? Ох уж мне эти мальчишки!

– Мама, о чем ты говоришь? – не выдержал Уолтер.

– О твоей таинственности, конечно. Напугал мать до полусмерти своими рассуждениями о равенстве.

– Но, мама…

– Да-да, я понимаю, нужно проявлять терпимость по отношению к обездоленным. Ты же видишь, я делаю для них все, что могу. – Леди Алистер махнула рукой в сторону фонтана. – Но ты мог бы пощадить мои нервы, дорогой мой, и сразу все мне рассказать. Я всю ночь не спала сегодня. Всю ночь!

– Простите нас, леди Алистер, – тихо произнесла Рози.

– Простить вас? Ну конечно, я вас прощаю, дети мои. Не понимаю, правда, зачем вам понадобилось разыгрывать эту комедию. Но главное, что все закончилось хорошо, да? Уолтер, что с твоим лицом? Можно подумать, ты не рад.

– Рад. Безумно рад, – процедил он. – Только боюсь, нам придется сейчас тебя покинуть, мама.

Он стиснул пальцы Рози так сильно, что она невольно ойкнула.

– Но почему, сынок? Вы же и так опоздали. Это неприлично.

– Чихать я хотел на приличия! Одна юная леди должна немедленно ответить мне на несколько вопросов.

И, кивнув на Рози свирепый взгляд, Уолтер потащил ее к выходу.

Эпилог

Четыре хорошенькие мордашки с одинаковым выражением смотрят на меня. Расселись вокруг и приготовились слушать. Джейк, Анджелина, Томми и Джордж. Анджелина самая старшая, ей уже одиннадцать. Она и Джейк, которому недавно стукнуло девять, слышали мою историю десятки раз. Шестилетние близнецы Томми и Джордж – чуть меньше, но все равно, на мой взгляд, достаточно, чтобы устать от нее. Но снова и снова они просят меня рассказать головокружительную историю о том, как я познакомилась с их дедом, и замирают на месте, стоит мне открыть рот.

Я пыталась читать им сказки. Про Красную Шапочку, Золушку и остальных не менее положительных персонажей. Но ребята предпочитают слушать мою историю, хотя в ней полным-полно неприглядных моментов.

Должно быть, они чувствуют свою исключительность. Детям я так и не рискнула во всем признаться, подождала, пока они выросли и обзавелись семьями. Так сказать, когда сами ощутили «завыванья страсти бурной в сердце». Как я и подозревала, им мои откровения пришлись не по вкусу. И Джайлс, и Саманта пошли в Алистеров, а (при всем моем уважении к Уолтеру) это все же не тот факт, которым стоит гордиться.

Зато внучата получились что надо. Должно быть, сказалось вливание здоровой американской крови. Теперь им не нужны никакие сказки и книжки, когда рядом бабушка. Они знают мою историю настолько хорошо, что помогают мне рассказывать ее. Напоминают, если я что-то упускаю. Задают вопросы и требуют, чтобы я ни на йоту не отклонялась от первой, самой полной версии. У них-то память получше моей, они помнят все мелочи. Эти маленькие чудовища хотят знать все и радостно смеются всякий раз, когда дедушка попадает в смешное положение.

Уолтеру это, конечно, не по душе, поэтому он никогда не принимает участия в наших посиделках. Разве что подслушивает тайком. Лишь один раз малышам удалось загнать его в угол и потребовать подтверждения моим словам. Но даже убеленные сединой мужчины ой как не любят сознаваться в собственных ошибках, поэтому ребятам пришлось как следует потрудиться, чтобы выдавить из него признание.

Они пустили в ход тяжелую артиллерию: пригрозили, что позовут бабушку и устроят нам очную ставку. Современная молодежь виртуозно владеет полицейским жаргоном, который безотказно действует на Уолтера. В свое время у него были небольшие неприятности с полицией, на которые он постоянно намекал, но никогда не рассказывал.

Впрочем, это было так давно, что он сам не помнит подробностей.

Но, несмотря на то что Уолтер ворчит на малышей каждый раз, когда они пытаются разговорить меня, я знаю, что в душе он ничего не имеет против. Наоборот. Он даже настаивает на том, чтобы я написала книжку и показала ее издателям. Здесь, в Америке, все английское пользуется невероятным успехом, и сказочная история любви двух английских аристократов должна произвести на американцев такое же сногсшибательное впечатление, как и на наших внуков. Ведь американцы те же дети.

Вот видите, я не прожила в Нью-Йорке и сорока лет, а уже нахваталась словечек вроде «сногсшибательный», «класс» и «обалдеть». Наверное, общение с Анджелиной плохо на меня влияет. Кроме нее, никто из моих знакомых таких слов не употребляет. А жаль. Порой они бывают очень выразительны и незаменимы.

Вы спрашиваете, почему я говорю «двух английских аристократов»? Подождите, всему своя очередь. Скоро все узнаете.

– Бабушка, ну а дальше-то что, – теребит меня кареглазый Томми, как две капли воды похожий на своего красавца-дедушку.

Оно и понятно. Саманта, наша младшая дочь, – вылитый Уолтер.

– Вы прекрасно знаете, дорогие мои, что дальше, – смеюсь я.

– Дедушка сильно сердился, когда ты все рассказала? – шепелявит малыш Джордж, вторая копия моего драгоценного мужа.

Я киваю.

Конечно сердился! Вы даже не представляете себе, мои зайчики, как сильно. В первый и последний раз я слышала, как благовоспитанный джентльмен и будущий граф ругается, как последний бродяга. Я и не подозревала, что Уолтеру известны эти слова. Он всегда казался мне таким деликатным и утонченным.

Только не подумайте, что его гнев был направлен против меня. О нет, мой Уолтер был слишком влюблен, чтобы допустить такое. Он поносил себя, Брукфилда, своих родителей и, страшно сказать, Всевышнего. Я забилась в угол и еле осмеливалась дышать, но в глубине души я знала, что это скоро пройдет. Мужчине тяжело сознавать, что его выставили дураком, но у меня было самое надежное оправдание в мире.

– Бабушка, а что ты сказала деду, чтобы успокоить его? – спрашивает Анджелина.

Это ее любимая часть. Она уже достаточно большая, чтобы мечтать о сказочной любви, и я горжусь тем, что именно моя история кажется ей сказочной. Не каждая бабушка может похвастать этим.

– Я сказала правду. Сказала, что люблю его, – отвечаю я. – Полюбила с первого взгляда, когда увидела его на приеме у леди Сэппингтон. Он едва смотрел по сторонам и никого не замечал, за исключением своих приятелей. До девушек ему не было никакого дела.

– Совсем никакого? – ахает Анджелина.

Для нее это настоящее горе. Как общаться с мальчиками, которым на девочек «наплевать»?

Ох, вот еще словечко проскочило. Внуки всегда очень радуются, когда я говорю что-нибудь в этом роде, но Саманта и Джайлс недовольны. Они утверждают, что я плохо влияю на их детей. На что я отвечаю, что я рада, что в нашей семье появились наконец люди, которые не мнят себя аристократами из девятнадцатого века, а дерзят старшим и хулиганят. Совсем как бабушка.

– Да, малышка. Современные бойкие девицы дедушку раздражали. Ему хотелось уехать в английскую деревню, там встретить белокурую дочь пастора и жить с ней долго и счастливо в патриархальной тиши на лоне английской природы.

Все хохочут. Старшие – потому что смешно, младшие по привычке.

– А как же тогда Вайолет? – допытывается настырная Анджелина. – Расскажи про нее.

– Время от времени дедушку сватали. Первой была Джемайма Уилберфорс. Но Джемайма сбежала с офицером, и дедушка был спасен. Следующей в списке миссис Алистер была я.

Анджелина потрясенно ахает.

– Да-да, некоторое время я была его неофициальной невестой. До помолвки дело так и не дошло, но наши матери встречались не один раз и обсуждали все детали.

– Ты была рада?

Это подает голос Джейк. Он старается быть «большим мужчиной» и неубедительно притворяется, что наше обсуждение ему неинтересно.

– На седьмом небе от счастья, – подтверждаю я. – Я была влюблена и согласна даже на такой брак. Я знала, что Уолтер ко мне равнодушен, но надеялась, что со временем сумею завоевать его сердце. Миссис Алистер уверяла мою маму, что Уолтер очень мной интересуется, и я с удовольствием обманывалась. А на самом деле он сказал, что женится хоть на крокодиле, лишь бы родители от него отстали.

– На крокодиле? – веселятся близнецы.

Выбор деда им близок. Девчонок вокруг пруд пруди, а вот живой крокодил – чудо из чудес.

– А потом появилась Вайолет, – замогильным голосом объявляет Анджелина, и веселье моментально стихает.

Я вспоминаю…

Мне становится немного не по себе, хотя прошло страшно сказать сколько лет. Я никогда не забуду тот день, когда миссис Алистер прибежала к нам и, выпучив глаза, зашептала на ухо матери что-то очень гадкое. Что именно, я услышать не могла, так как находилась не в гостиной, а в коридоре и наблюдала за происходящим сквозь замочную скважину. Но мама вдруг побледнела как мел, закусила губу и подчеркнуто отодвинулась от миссис Алистер.

– Дорогая Элизабет, я не понимаю, о чем тогда нам с вами разговаривать, – произнесла она с подчеркнутой холодностью, и сердце мое замерло от ужаса.

Неужели конец?

Миссис Алистер зацвела улыбками, затараторила, но я больше не могла смотреть на ее ужимки. По реакции мамы было яснее ясного, что ничего хорошего от этой встречи мне ждать не стоит.

Я не ошиблась. Миссис Алистер сообщила, что Уолтер влюбился и не желает жениться ни на ком другом, кроме Вайолет Сильверстоун.

Это уже потом я узнала, что ни о какой любви и речи не шло. Просто миссис Алистер, озабоченная поисками наиболее выгодной невесты для сына, случайно обнаружила, что Вайолет Сильверстоун богаче, моложе и красивее меня. С последним позволю себе не согласиться, а вот с первым и вторым – не поспоришь. Хотя, по-моему, разница в полгода между мной и Вайолет не настолько велика, чтобы говорить о том, кто кого моложе!

Но та неделя была самой жуткой в моей жизни. Я заперлась в комнате и рыдала, не переставая. Родители всерьез опасались за мою жизнь, и не без оснований. Я с упоением рисовала себе сцены трагической гибели, представляла, как Уолтер будет рыдать у моего гроба и каждый день приносить свежие цветы на могилку.

От страшного шага меня удержало лишь одно. Мысль о том, что на самом деле Уолтер не будет ни рыдать, ни цветы носить. Он едва ли помнит, как я выгляжу и как меня зовут. Если он узнает, что я покончила с собой из-за любви к нему, он будет скорее огорошен, чем огорчен.

Когда мне надоело плакать, я высушила слезы и здраво рассудила, что, прежде чем сводить счеты с жизнью, не помешает разобраться с Уолтером и мисс Вайолет. Решимости у меня всегда было хоть отбавляй. Для начала требовалось выяснить, насколько сильна любовь Уолтера к этой выскочке. К удивлению родителей, я стала выезжать на все приемы и бойко общаться. Если хотите знать, я даже получила предложение руки и сердца от одного замечательного молодого человека. И даже позволила ему надеяться…

Впрочем, мне он был нужен лишь для того, чтобы доказать ложь миссис Алистер. О Вайолет Сильверстоун Уолтер точно так же не имел никакого представления, как и обо мне. Жениться он собирался лишь для того, чтобы отвязаться от матери и подарить наконец родителям будущего наследника титула. Может быть, это характеризует моего Уолтера не с самой хорошей стороны, но ему было абсолютно все равно, кто станет матерью его сына.

Джемайма так Джемайма.

Розамунда так Розамунда.

Ну а если Вайолет… Что ж, пусть будет Вайолет.

Я поняла, что нужно действовать. Раз его сердце никому не принадлежало, я могла за него побороться. На рынке невест я проиграла Вайолет, но в области сердца еще никто не одержал победу.

Вариантов у меня было немного. Первый и самый естественный – выезжать в свет как можно чаще, появляться на всех вечеринках и приемах и молиться о том, чтобы Уолтер:

а) меня заметил;

б) ко мне подошел;

в) в меня влюбился.

Как видите, план был очень ненадежен. Уолтер терпеть не мог приемы и вечеринки, а уж от чопорных балов шарахался как черт от ладана. Доступ в клуб, где он появлялся почти каждый день, мне был закрыт. Общих друзей у нас было раз, два и обчелся.

Одним словом, я предоставила Вайолет возможность напрасно кокетничать с Уолтером в театре, а сама избрала иной путь.

Мне срочно нужен был совет знающего и неравнодушного человека. Мастера подковерных интриг и дипломата до мозга костей. Вижу, вы догадались, о ком я подумала. Конечно же, о Брукфилде!

Я лишь два раза встречалась с этой достопочтенной личностью, но была о нем наслышана. Брукфилд был умен как дьявол и изобретателен, как Леонардо да Винчи. Он служил у Алистеров более десяти лет и знал Уолтера как облупленного. Если вам покажется странным, что я вздумала исповедоваться камердинеру и просить у него помощи, то, умоляю вас, вспомните о Дживсе. К нему за советом бегал весь лондонский высший свет. А Брукфилд, честное слово, ни в чем ему не уступал.

Чтобы не быть голословной, скажу, что пока я размышляла, как бы поговорить с Брукфилдом, не привлекая внимания, он сам пришел ко мне. Выяснил по справочнику наш лондонский адрес и потратил личный выходной на то, чтобы пообщаться с нервной и хныкающей девицей, влюбленной в его хозяина.

Скажете, совпадение? Чутье, дорогие мои, проницательность и нечеловеческий ум.

Брукфилд не стал ходить вокруг да около и, как только мы остались наедине, прямо заявил, что ему не по душе активность, которую в последнее время развела миссис Алистер. И что из всех претенденток на роль жены Уолтера я, на его взгляд, единственная достойна этого высокого звания.

Может быть, Вайолет Сильверстоун на моем месте указала бы Брукфилду на дверь, да еще бы нажаловалась на него. Я была слишком влюблена, чтобы думать о приличиях, и предложила ему присесть и чашечку ароматного чая.

Притворяться перед Брукфилдом было бесполезно.

– Простите, мисс Уайтчепел, за вольность, но у меня сложилось впечатление, что мистер Уолтер далеко не так вам безразличен, как, скажем, мистер Чарльз Тотенхэм или Оливер Маккуинги.

Повторюсь: я сама планировала обратиться к Брукфилду за помощью. Поэтому я не стала кокетничать, отрицать или возмущаться, а просто сказала:

– Да. Я люблю его.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я почувствовала, что Брукфилд доволен.

Мы проговорили три часа. Не называя вещи своими именами, выяснили, что нас одинаково заботит будущее Уолтера и что настоящая любовь на дороге не валяется. Что пока его сердце молчит, но если приложить усилие, может и заговорить. Что прикладывать усилия нужно побыстрее, иначе проворная миссис Алистер нас опередит и женит сына на Вайолет Сильверстоун. И что сражаться за сердце Уолтера нужно не традиционными женскими штучками вроде новых платьев, причесок и подстроенных пикантностей.

Я уже не помню, кто именно подал идею о перевоплощении. Скорее всего, Брукфилд, потому что у меня рождались более кровожадные и грандиозные варианты: похитить Уолтера или исчезнуть самой, а его заставить сыграть роль спасителя. Во всех любовных романах герой обязательно влюбляется в героиню, которую он вызволяет из лап бандитов. Я не сомневалась, что это должно сработать и в жизни.

– Мистер Алистер не из таких, – покачал головой Брукфилд. – Он, разумеется, рискнет ради вас жизнью, а потом забудет о вашем существовании. Нужно, чтобы вы провели вместе побольше времени, чтобы он смог узнать вас получше и оценить.

Да-да, именно Брукфилд и предложил мне, девице Розамунде из благородного семейства Уайтчепелов, единственной дочери баронета, разыграть из себя Рози Уайт. Мне пришлось остричь свои роскошные черные кудри, сочинить для родителей сказочку о том, что я отправляюсь в Кент погостить у тетушки Агаты, и заплатить группе безработных актеров за то, чтобы они неделю изображали полицейских под окнами дома Алистеров в Белгравии.

Мы с Брукфилдом тщательно продумали мою биографию, манеры и поведение, а в остальном решили положиться на собственную ловкость, удачу и волю Божью. Как видите, мы не прогадали. Ровно через сутки чумазая и неотесанная Рози Уайт под благотворным влиянием Уолтера преобразилась до неузнаваемости, а в сердце самого Уолтера расцвела любовь, которая, между прочим, жива до сих пор.

– Здорово, – проникновенно вздыхает Анджелина. – Романтика.

Ее черные глазки подозрительно блестят. Джейк громко хлюпает носом и отворачивается, дабы скрыть постыдную слабость. Близнецы, глядя на старших, тоже начинают ронять слезки.

– Я тоже так хочу, – продолжает моя единственная внучка, и тут вмешивается Уолтер, который, насколько я знаю, сидит в соседней комнате и безуспешно притворяется, что читает воскресную газету.

Он выходит к нам, притворно хмурит брови и говорит поучительным тоном:

– Знаете, молодая леди, обман всегда выходит боком. Вашей хулиганистой бабушке просто очень повезло. Когда она наконец призналась, кто она такая и каким образом оказалась в моем доме, я чуть ее не придушил.

Анджелина хихикает, не веря ни одному его слову.

– Да-да, чуть не придушил.

Уолтер садится на ручку моего кресла и обнимает меня за плечи.

– Но потом понял, что меня, дурака, только так и надо было проучить.

– Значит, ты все-таки простил бабушку? – спрашивает Анджелина.

– Чего не сделаешь ради великой любви! – хохочет Уолтер.

А по хитро прищуренным глазам внучки я вижу, что у нее родилась какая-то авантюрная идейка. Не знаю еще, в чем она заключается, но заранее поддерживаю. Ведь, несмотря на возраст, я все та же упрямая любительница приключений Розамунда Уайтчепел.

Или, если вам так угодно, Рози Уайт.

Content

Алекс Вуд
Проделки Рози

Пролог

1 Уолтер играет в бильярд

2 Невесты Уолтера и предсказание Марго

3 Беспокойная ночь

4 Уолтер добывает пищу

5 Рози принимает ванну

6 Время покупать, или Приключения в «Хэрродсе»

7 Уолтер набирается храбрости

8 Расставание и возвращение

9 Трагедия Пэтти Сильверстоуна

10 Уолтер громит гостиную

11 Рози прячется за диваном

12 Сказки для Алисии Бабблбел

13 Садовая лестница и ее решающая роль

14 Бал леди Алистер

Эпилог