Альфред Бестер

Рабы луча жизни

1. ЗАГАДОЧНАЯ БОЛЕЗНЬ

В палате «С» раздался грохот, кто-то завизжал. Затем послышались крики, шум яростной борьбы, топот ног. Некто в больничной пижаме несся по этажу, преследуемый всклокоченными санитарами.

Беглец промчался по коридору, опрокинув по пути изумленную нянечку. На мгновение остановился, вырвал из стены огнетушитель и швырнул его в преследователей. Потом кулаком вышиб тяжелое оконное стекло и бросился на землю — на свободу — со второго этажа.

Неистово звенели телефоны, надрывались звонки, мигали аварийные огни. Нянечки бежали на посты, из административного корпуса посыпались интерны, путаясь в одежде. У огромных железных ворот, ограничивающих больничную территорию, нервно оглядывалась по сторонам охрана, недоумевая, что же, черт возьми, происходит. У травмпункта, через дорогу от больничных гаражей, кто-то закричал, потом еще раз, уже слабее. Охотники-врачи резко изменили курс и увидели высокую худую фигуру человека, летящего через кусты. Это был беглый пациент.

Из приемной вылетел интерн и бросился в толпу. Через секунду его уже видели бегущим между оранжереями в нескольких футах позади удирающего больного, Когда они вырвались на открытое место, интерн молниеносно поставил беглецу подножку так, что оба, поскользнувшись, увязли в песке. Подбежали остальные и схватили отчаянно отбивающегося пациента. Понадобились усилия четырех здоровых санитаров, чтобы оттащить его в психиатрическое отделение.

Интерн отряхнулся, покачал головой и, морщась и прихрамывая, зашагал к административному корпусу. Он пинком распахнул внутреннюю дверь и со вздохом уселся в кожаное кресло. Крупный мужчина в твидовом костюме в изумлении посмотрел на него из-за стола, заваленного важными бумагами, и бросил ручку.

— Слушайте, Льюис, — сказал он, — какого…

— Доктор Коул, к вашим услугам, — ухмыльнулся интерн. — Господин главврач, я пришел к вам с дурными вестями. По зрелому размышлению, мистер Миллер, мне кажется, вы назовете меня героем.

— Что там еще? — раздраженно произнес Миллер. — Я очень занят, Коул.

— Не настолько, чтобы не выслушать, что я хочу сказать.

Миллер проницательно взглянул на молодого врача.

— Я знаю, что вы хотите сказать.

— Значит, вы уже поняли, да? Пятый случай за три дня. А теперь и кое-что еще.

— Кое-что еще? — Миллер нахмурился.

— Очень даже кое-что. — Коул выудил из кармана пачку документов. Когда пять совершенно безвредных пациентов внезапно сходят с ума, это еще не так ужасно. Но если посмотреть на данные приема больных, — врач швырнул бумаги на стол, — и заметить, что у девяноста процентов поступивших в окружной госпиталь Квинс за последнюю неделю — злокачественные опухоли и какие-то особые формы рака, невольно заподозришь неладное.

— Невероятно, — выдохнул Миллер. Он лихорадочно просмотрел записи и поднял глаза на собеседника. — Невероятно!

— Хуже, — сказал Коул решительно. — У меня пока нет отчетов, но посмотрите на эти диагнозы, Рак!.. Ха-ха! Болезни этих пациентов лишь отдаленно напоминают рак. Шеф, уверяю, над нами нависла угроза эпидемии болезни, еще не описанной в медицинских справочниках.

— Да вы с ума сошли! — заорал главврач. — Новая болезнь? Совершенно невозможно.

— Убедитесь сами, — возразил Коул. Он схватил Миллера за руку и потащил его к двери. — Всех этих больных поместили в южное крыло.

Оба быстро прошли к лифту, который умчал их на этаж рентгеновских исследований. Добравшись оттуда до следующего этажа, врачи медленно прошли по огромной палате с высоким потолком и множеством кроватей. Зрелище, представшее их глазам, было почти невероятным. Пациенты лежали спокойно, не испытывая боли. Судя по картам, у всех были нормальная температура, пульс, давление… И все же они явно страдали от болезни, поскольку из абсолютно здоровых субъектов превратились в жалкие искривленные карикатуры на людей.

У одних вдруг выросли миниатюрные ножки на плече или дополнительные пальцы посреди ладоней. Другие стали циклопами с огромным глазом посреди лба. Тела некоторых пациентов опоясывали маленькие шаровидные наросты, превращая несчастных в живые тутовые ягоды.

Все искривилось и изменилось, как будто Природа вдруг решила добавить пару кусочков глины, лепя человеческое существо.

— Как давно это происходит? — прошептал Миллер. — Почему в газетах ни слова?

— Еще недели нет. Опухоли развиваются прямо на глазах. Будто человеческая плоть зажила независимой жизнью. — Коул нервно задымил сигаретой. — Да, насчет больных, которые взбесились… Первый погиб выпрыгнул с пятого этажа. Мы сделали вскрытие. — Молодой врач кивнул, заметив блеск в глазах собеседника. — Опять угадали, да? Именно, сошел с ума из-за опухоли мозга. Боже! Источник инфекции неизвестен. Неясно, кто и где пострадает в следующий раз. Эти опухоли чертовски быстро развиваются. Может, уже сейчас во мне или в вас растет жуткое новообразование… и вылезти оно может в любом месте, даже в мозгу. Все это очень быстро распространится. Из эпидемии перерастет в эндемию, потом в пандемию. Миллер, надо что-то делать, пока в городе не знают!

Город узнал. Медленно, но неизбежно новости просачивались с неумолимостью «Героической симфонии» Бетховена. В понедельник передовица «Таймс» ополчилась на порядки, царящие в окружном госпитале Квинс, где семнадцать сумасшедших пациентов буйствовали в течение трех часов. А на одной из последних страниц напечатали туманное сообщение о двухголовой змее, обнаруженной в Центральном парке.

Во вторник газеты сообщили о внезапно разразившейся серии жутких убийств — очевидно, деле рук новой банды, типа бывшей шайки «Корпорация „Убийство“». Также в газетах появилось заявление профессора Хиглстона из Колумбийского университета, который утверждал, будто видел стаю птеродактилей, греющихся на карнизе Музея искусств.

Но когда наступило утро среды, и полгорода, придя на работу, обнаружило, что другая половина таинственным образом отсутствует, дело приняло совсем другой, серьезный оборот. Телефонная компания была вынуждена временно прекратить работу из-за того, что несметное количество телефонисток не явилось на рабочее место. Не пришли утренние газеты, не открылись многие магазины, замолчала половина линий связи. Полузадушенный город давился бездеятельностью.

Горожане сразу же отправились по домам, прильнули к радиоприемникам и стали ждать сообщений в надежде услышать ключ к разгадке. А дома оказались один на один с чудовищной болезнью с единственным симптомом — жуткими искривлениями тел ее жертв, над которыми они насмехались еще пару дней назад. Радиосообщения почти ничего не разъясняли. Дикторы сообщали своим слушателям то, что им уже было известно: половина города поражена странной новой болезнью, превращающей человека в карикатуру на самого себя.

В окружном госпитале Квинс радио никто не слушал. Прибывало столько новых больных, что не было ни времени, ни смысла переводить их количество в проценты. Работал весь персонал. Нянечек и санитаров вдруг повысили до дипломированных медсестер, и они энергично бросились на борьбу с неконтролируемой стихией.

Один лишь доктор Коул держался немного в стороне, пытаясь понять, что же происходит. Он беспокойно бродил по палатам и временно оборудованным комнатам для больных в поисках какого-то ключа к разгадке, которая принесла бы облегчение пораженному городу.

— Это не рак, — бормотал он снова и снова, — по крайней мере, не известная нам форма рака. Диагноз значения не имеет. Но что является возбудителем инфекции? Бактерия? Простейший одноклеточный организм? Вирус? Что, черт возьми, это может быть?

Он направился к патологоанатомическому отделению и заглянул в дверь. Доктор Данн сидел один среди неразберихи у перевернутого вверх тормашками прибора.

— Ну? — спросил Коул.

Данн устало пожал плечами.

— Ничего, абсолютно ничего. Я сделал и изучил все срезы, любую мелочь, имеющую какое-то отношение к делу. Я работал долгие часы. — Он моргнул покрасневшими глазами. — И ничего. Боюсь, мне долго не выдержать. Может, уже и до меня добралось. Какие там первые симптомы?

— В том-то и чертовщина, — ответил Коул. — Просто никаких симптомов.

Он потрепал Данна по плечу и вышел из отделения. Сейчас, конечно, можно не ждать быстрых результатов. Лучше всего заняться изучением возможных путей инфекции. Что могло так быстро поразить целый город? Вода?

Коул торопливо прошел в административный корпус и переоделся. В машине почти не было бензина, и он остановился на заправке. Поскольку на настойчивый гудок никто не откликнулся, пришлось самому заправить машину из колонки. Потом он повернул на север и быстро поехал в город — по пустынной дороге.

Коул заметил, что трава в кювете была гуще обычного — с мощными стеблями, переплетенными, как толстые трубочки спагетти. Вся местность из-за этого становилась бугорчатой, нелепой. На стволах деревьев наросли мутанты — горбы и выпуклости. Кусты превратились в бесцветные коралловые рифы.

А потом, с холодком, пробежавшим по спине, Коул начал замечать неуклюже передвигающиеся фигуры, прячущиеся где-то вдалеке. Создания, когда-то бывшие людьми и животными, теперь выглядели дикими чудовищами.

Коул в страхе нажал на акселератор и свободной рукой стал лихорадочно нащупывать револьвер в бардачке машины. Он почувствовал облегчение, лишь когда переложил оружие в свою куртку.

На улицах города все было еще страшнее, чем в пригороде. Опустевшие здания, в полумраке которых притаились жуткие фигуры; редко попадающиеся навстречу нормальные люди, бегущие, словно от чего-то спасаясь; повсюду груды разбитых машин. Только через час Коул добрался до департамента водоснабжения.

В здании остался лишь старик-клерк — непринужденно сидел в директорском кресле и приветствовал посетителя беззубой улыбкой.

— Стар я для этого, да, — прошамкал он, — чума прибирает молодых и нежных, как вы.

— Ладно, — зло бросил Коул. — Я из больницы Квинс. Мне надо узнать кое-что о водоснабжении.

— Что? — спросил клерк. — Спрашивайте меня. Теперь департамент — это я.

— Вам что-нибудь известно о заражении воды в городе?

— А никакого заражения нету. Все проверили — еще до того, как народ свалился, — и нету.

— Вы уверены?

— Ага.

Что делать дальше? Коул неуклюже повернулся, вышел и глубоко задумался. Продукты? Может, кто-нибудь остался в министерстве здравоохранения?

Он побежал по зловещим улицам, постоянно оглядываясь назад, и наконец добрался до нового здания министерства здравоохранения и санитарии. «Вот будет ирония судьбы, — подумал Коул, — если они все заразились». Он пробежал по длинным коридорам, и эхо ответило на его крик.

Заразились все. Но в кабинете инспектора нашелся отчет. Молоко совершенно безопасно. На шестидесяти общественных рынках по всему городу проверили основные продукты, и везде все чисто. В стоках ничего нет. В реках нет. Откуда же, ради Всевышнего, идет заражение? С неба? Возможно.

Коул поспешил обратно к машине, отчаянно размышляя. Может, это что-то типа заражения от космического луча? Новый вид солнечной радиации… Чего-то дикого. Како…

Он пошатнулся от неожиданного удара, упал и тут же поднял голову. От увиденного кровь у молодого врача застыла в жилах. Нечто с длинными руками, крокодильей кожей и блестящими когтевидными зубами бросилось на Коула, и он отступил назад, свирепо ударив это каблуком в грудь. Тварь хрюкнула, обдав свою жертву смрадным дыханием, и снова бросилась в атаку.

Коул ударил чудище ногой и свалил на мостовую. В следующую секунду он выхватил револьвер и выстрелил в упор от бедра. Кошмарное создание захрипело, ловя пастью воздух, и опять пошло на него. В ужасе Коул отпрянул и снова выстрелил, целясь в голову. На этот раз тварь дрогнула, медленно опустилась на колени и рухнула на землю — содрогающееся нечто, когда-то бывшее человеком.

Однако стрельба привлекла внимание других тварей. Коул услышал какие-то звуки и увидел, как на узких улочках у здания ратуши замаячили тени. В панике он рванулся к машине. Мотор скрежетал, но заводиться не хотел. Коул перегнулся и заблокировал замки на дверцах, затем еще раз нажал на стартер. Когда мотор, наконец, закашлял, кто-то уже царапал по кузову. Коул обернулся, мельком увидел странные жуткие лица; потом от удара кулака разбилось стекло, и в ту же секунду завелся двигатель. Коул врубил передачу, и автомобиль рванул с места в тот момент, когда клешни добрались до горла молодого врача. Ускорение отшвырнуло нападавших прочь от борта машины. Он был спасен — пока спасен.

2. ПЕРВЫЕ КЛЮЧИ К РАЗГАДКЕ

Коул направился к Бродвею, пытаясь успокоить истерзанные нервы. Кое-что он выяснил: этих тварей почти невозможно убить, придется как следует вооружаться.

Руины, мимо которых он проезжал, сводили с ума. В голову невольно лезла мысль: сколько еще удастся продержаться, прежде чем также пасть жертвой загадочной болезни. Впрочем, похоже, что у определенного процента населения врожденный иммунитет.

Коул включил радио — вдруг что-то скажут — как раз на сводке известий:

— …эпидемия, которую знала Америка. Помощь уже направлена в Нью-Йорк, хотя правительство не сообщает, прибудет ли она вовремя. Последние двенадцать часов никакой связи с Нью-Йорком нет, и существует страшная вероятность, что в живых никого не осталось. Весь район площадью в тридцать квадратных миль закрыт на строгий карантин. Эта программа специально передается из Филадельфии на Нью-Йорк в надежде, что те, кто еще жив, узнают: помощь прибудет в течение восьми часов. Надо держаться!

Восемь часов!.. Коул свернул на восток к Мэдисон-авеню, въехал в жилые кварталы и резко затормозил у здания «Аберкомб» — необходимо было позаимствовать из отдела охоты более мощный револьвер и патроны. Выходя из магазина, он с удивлением обнаружил, что больше тридцати человек, совершенно нормальных и здоровых, живут в цокольном этаже. Они жили там с того времени, как разразившаяся чума приобрела опасную форму.

Проверяя шальную идею, Коул доехал до входа в метро на Сорок второй улице и заскочил внутрь. И здесь были сотни нормальных людей, выбравших метро своим убежищем, Они жили в бодрости и безопасности. Сбитый с толку, Коул завел машину и погнал обратно в госпиталь. Первая зацепка!.. Он еще не знал ни происхождения, ни характера болезни, но уже совершенно ясно, что живущие под землей находятся в безопасности. Почему? Должно же быть объяснение!

В госпитале Коул с ужасом обнаружил ворота открытыми, их никто не охранял. Медленно пересекая парковую зону, молодой врач озирался по сторонам. Нет охраны? Что-то не так… Он остановил машину и уже собирался вылезти, как вдруг прямо перед ним ударил фонтанчик грязи, из терапевтического корпуса донесся раскат выстрела.

Коул прищурился и увидел фигуры в белых халатах, подающие ему знаки из окна. Он быстро проехал через парк в маленький гараж за домом и помчался вверх по ступенькам. Дверь открылась, Коул с разбегу влетел в толпу взбудораженных врачей и сестер.

— В главном терапевтическом корпусе все поражены манией убийства, послышались торопливые объяснения.

— Все? — выдохнул Коул.

Вперед протолкался маленький доктор Данн. Коул обрадовался, что патологоанатом здоров.

— Не все, — ответил он. — Около двадцати процентов.

— А остальные?

— Вид чудовищный… до смерти напуганы… раздражены, но опасны не более, чем обычная толпа.

— Не более! — Коул горько усмехнулся. — Вы знаете, что такое суд Линча? — Группа неловко заерзала, и молодой врач поспешно сменил тему. Послушайте, кажется, я кое-что обнаружил, это может пригодиться. Где Миллер?

У Данна вытянулось лицо.

— Исчез, — промолвил патологоанатом. — Может, и до него добралось… или добрались. Не знаю.

— Ужасно!

Коул остановился, задумавшись. Потеря главврача — тяжелый удар. Затем он отрывисто произнес:

— Так или иначе, я обнаружил, что, если находиться под землей, заражение не опасно. Кому-нибудь из вас это о чем-то говорит?

Никто не ответил, потом сзади раздался голос:

— Ах, гайморова пазуха, я ведь только врач!

Все засмеялись, напряжение несколько спало. Люди угомонились насколько возможно и стали обсуждать новости.

— Мне нужны факты, — заявил Коул. — Если бы у меня было достаточно данных, может, я бы вывел эмпирическую теорию этого безумия. Нужно что-то предпринять до того, как сюда доберется подкрепление, иначе здесь просто устроят резню.

Все промолчали. Сказать было нечего.

— Симмонс? Кармайкл? Аллен? Что, никто ничего не знает?

— Э… доктор Коул, — робко произнесла пожилая нянечка.

— Да? — откликнулся он рассеянно.

— Господину Миллеру направляли отчеты по всем стадиям эпидемии.

— Ну! — нетерпеливо сказал Коул.

— К сожалению, они, наверное, там, где я их видела — на его столе.

В первый раз за последнюю неделю, насыщенную бурными событиями, Коулу очень не хватало движущей силы и блестящих администраторских способностей Миллера. Миллер был организатором и лидером, от природы призванным создавать порядок из хаоса. Наконец Коул пожал плечами и огляделся.

— Что ж, значит, мне придется достать эти отчеты.

Он отмахнулся от протестов, проверил свой новый револьвер и приготовился идти. Приблизившийся к нему Данн взял товарища за руку.

— Послушай, Льюис, если уж нужно идти, почему бы не свести риск к минимуму? Вот что я знаю; безобидные особи вреда не причинят, если их не провоцировать, дикие же бросаются на все, хоть отдаленно напоминающее нормального человека. Давай тебя замаскируем.

Персонал разбежался по административному корпусу, выискивая что-нибудь пригодное. Симмонс признался, что неравнодушен к любительским спектаклям, и возглавил гримирование. Смешав муку с водой, на лицо Коула нанесли бугры и шишки, набили его одежду подушками, испещрили пятнами кожу. Когда Симмонс закончил работу, Коул, скрючившись, побрел к главному терапевтическому корпусу.

Он провел в кабинете Миллера душераздирающий час среди слоняющихся там чудовищ, буквально продираясь к столу. Стол был перевернут, бумаги разбросаны по полу. Понимая меру риска, Коул просто сгреб охапки бумаг и запихал их себе за пазуху в надежде, что там окажутся и отчеты. Наконец он протолкался к выходу и побежал в административный корпус.

Пока он принимал душ и наскоро ел, пришлось рассказывать коллегам, что творится в госпитале. Потом все расселись в библиотеке и начали тщательно просматривать бумаги. В спешке Коул не мог отделить нужное от хлама: тут были счета, научная корреспонденция, переписка с хозяйственниками, свидетельства скучных рутинных дел, которые ежедневно решал Миллер. Потом Коул раскопал оплаченный счет за свежие говяжьи кости на шесть тысяч долларов. Он с любопытством постучал по нему пальцем, недоумевая, для чего подобные вещи могли понадобиться главврачу, а затем продолжил серьезную работу.

Отчеты были то ужасающими, то забавными. Некоторые изобиловали поэтическими образами и сообщали о марсианах и красной чуме. Другие были чересчур сжатыми, трагически короткими. Оставались сотни невыясненных вопросов, вопросов без ответа, Наконец Коул посмотрел на жалкий листочек, выжатый из огромного количества бумаг, и поднялся.

— Ситуация безрадостная, — сказал он. — Я принес кипы бумаг и фотографию — по ошибке. В общем то, что удалось собрать, сводится к следующему. Первое: под землей люди не заражаются. Второе: несмотря на то, что опухоли поражают людей бессистемно, на растения они действуют, кажется, одинаково.

— Как это? — спросил кто-то.

— Под словом «одинаково», — объяснил Коул, — я имею в виду то, что во всех отчетах сообщается о поражении только одной стороны деревьев и кустов.

— Наподобие того, как мох растет с северной стороны?

— Похоже, — засмеялся Коул. — Еще одно открытие плюс к уже сказанному может, оно имеет отношение к делу, а может, и нет. Когда я пробирался между оранжереями, я случайно заглянул внутрь. Там растения абсолютно нормальные!

Данн изумленно присвистнул.

— Но о чем это свидетельствует, я понятия не имею, — закончил Коул.

— Это пока неважно, — заявил Симмонс. — У меня есть предложение. Допустим, эта эпидемия — результат какого-то радиоактивного облучения, например, рентгеновскими лучами или чем-то подобным. Возникает естественный вопрос: где источник радиации?

— Может быть, где-то наверху? Космическая радиация, или…

— Но посмотрите на деревья, — возразил Симмонс.

— Правильно! — подхватил Коул. — Все поняли мысль? Пораженная сторона деревьев указывает на источник радиации.

— И что?

— А то, что мы проведем небольшое исследование. Скажем, используем принцип пеленга. Другими словами, давайте выйдем, разыщем точные компасы и составим схему наростов на деревьях на большом пространстве. К примеру, на востоке до Порта Джефферсон, а на западе до Соммервиля или Хайбриджа. Очень быстро нам не управиться, но, по-моему, потратить несколько часов стоит. На схеме отобразим направления. Источник радиации должен быть очень близко от точки пересечения этих линий.

3. РАДИОСТАНЦИЯ «СМЕРТЬ»

Было уже совсем темно, когда семеро из числа персонала госпиталя втиснулись в машину Коула. Они доехали до Нью-Йорка, раздобыли еще три автомобиля и вломились в магазин «Инструменты» — за необходимой аппаратурой. Наконец медики разделились для выполнения своего плана.

Коул и Данн, ответственные за сектор Нью-Йорка, ехали в молчании, осторожно наблюдая за дорогой. Судя по отдельным нормально выглядящим людям, которые спешили по боковым улочкам, заражение распространилось далеко не на все население. Это укрепило веру врачей в то, что и у них есть иммунитет. Размышляя о странной загадочной природе иммунитета, Коул расспрашивал своего напарника.

— Ответа я не знаю, — сказал Данн. — Есть два фактора, возможно, влияющих на иммунитет. Во-первых, внешние и внутренние слои организма некоторых индивидуумов осуществляют механическую защиту от инфекции. Во-вторых, у невосприимчивых индивидуумов просто отсутствуют рецепторы для восприятия инфекции. То есть, нет органического субстрата, на котором может укрепиться инвазия.

— Мне кажется, — произнес Коул, — поскольку мы предполагаем лучевое заражение, наш иммунитет — как бы механическая защита кожи.

— Очень похоже, — кивнул Данн. — Возможно, у всех нас кожа обладает каким-то общим неизученным качеством. Может быть, разгадка в кожной пигментации. Но у нас недостаточно времени, чтобы это понять.

Повернув на север на Пятую авеню, машина проехала мимо памятника Шерману и полетела вдоль восточной стороны Центрального парка. Друзья содрогались при виде отвратительных кустарников и ковыляющих среди обломанных веток жутких созданий. Спустя немного Данн подтолкнул Коула:

— Кстати, а кто был на фотографии, которую ты нашел у Миллера в кабинете?

— Миллер, — последовал ответ. — Миллер и еще человек по фамилии Гурвич. Обычный любительский снимок. Наверное, стоял у Миллера на столе. Странно, что я его раньше не замечал.

— Не тот ли самый Александр Гурвич?

— Именно. Миллер с ним вместе учился, а потом и работал три года. Наш главврач был чертовски хорошим зоологом до того, как взял в руки бразды правления.

— Не знал, — ответил Данн. — Но Гурвич — ботаник, причем лучший из лучших. Он творил настоящие чудеса, связанные с аномальным развитием растений.

— С аномальным развитием? — эхом отозвался Коул.

— Ага. Посмотри «Зоологический журнал» в нашей библиотеке, когда будет возможность.

Они спокойно проехали в северную часть Центрального парка и тщательно сняли десяток показаний компаса. Повернув снова на юг, друзья с ужасом заметили тусклое красное зарево над горизонтом — город был в огне.

В южной части парка носились толпы хрипло орущих, жестикулирующих созданий с горящими факелами в руках. Буйство возглавляли вожаки в причудливых белых полупрозрачных одеждах, с капюшоном на головах.

Встревоженный таким поворотом событий, Данн повернул к госпиталю и быстро погнал машину к мосту. Но на Канальной улице Коул вдруг попросил товарища остановиться и, к изумлению последнего, выпрыгнул из машины и исчез в темноте. Послышался топот ног, крик и удар кулака о челюсть. Вскоре Коул вернулся с куском блестящей материи в руке.

— Встретил одного Мальчика в Белом, — объяснил он, — и захотел посмотреть на их форму. Что скажешь?

Данн взял полоску материала и задумчиво потрогал ее пальцем.

— На ощупь как желатин…

— И мне так показалось, — откликнулся Коул. — Но почему желатин? И почему униформа?

— Может, радио нам подскажет. Похоже, тихие Мальчики в Белом сознательно разжигают беспорядки. Наверное, славная маленькая организация!

Данн протянул руку и включил приемник:

— …в это время хаоса. Жители Нью-Йорка, наши дома, наша страна, наша жизнь и жизни тех, кого мы любим, подвергаются смертельной опасности. Пришло время объявить чрезвычайное положение. Существующее правительство неспособно справиться с ситуацией. В этот критический момент, когда смертельная угроза нависла над всеми нашими городами, я обращаюсь к вам с призывом вступить в мою Армию Здоровья. Поддержите меня, и я ручаюсь, что будет восстановлена нормальная жизнь и страна исцелится. Обратитесь к любому человеку в белой форме, которого увидите, и скажите, что хотите помочь Целителю. Целитель — единственный, кто в состоянии спасти страну…

— Славно, правда? — Данн выключил радио и усмехнулся. — Самый умный способ установить диктатуру, о котором я только слышал, От исцеления страны один маленький шаг до ее захвата.

— Да, но почему желатиновая униформа? — настойчиво вопрошал Коул.

— Очень просто. Одним ударом — двух зайцев, Очевидно, Целитель-то все и затеял. Наверное, сделал и раздал своим людям форму заранее. Она защищает тех, кто ее носит, от заражения.

— Похоже, — задумчиво произнес Коул. Остаток пути он просидел молча.

Другие исследователи еще не вернулись к тому времени, когда друзья подъехали к административному корпусу. Коул побежал в библиотеку, взял несколько книг и закрылся в своем кабинете, отдав распоряжение позвать его, когда все приедут.

Долгие ночные часы тянулись бесконечно, а окруженные медики стояли на страже и прислушивались к безумным звукам, доносящимся из помещений госпиталя. Наконец к дому подъехала машина, за ней вторая и чуть позже третья. Возбужденные исследователи позвали Коула, и все собрались в гостиной на совещание.

— Пока Данн наносит на карту радиационные линии, — начал Коул, позвольте рассказать вам, что мы узнали. Мы точно установили, что причина заражения — радиация. Из чего это следует? Из нескольких фактов.

Первое: я проверил практически все возможные механические пути заражения, и ни один не при чем. Второе: важнейшие признаки заражения деревьев и кустов. Думаю, никто не станет отрицать: они указывают на то, что излучение идет из определенного места…

Коул остановился и посмотрел вокруг. Симмонс, ухмыляясь, подошел и сунул ему в руку карту.

— Более того, — продолжал молодой врач, — есть еще данные. Почему растения в оранжереях не подверглись заражению? Почему не задело людей, живущих под землей? Очевидно, они защищены от вредного воздействия.

— Что же это за таинственное воздействие? — раздалось множество голосов.

— Я не знаю, — ответил Коул, — но могу рассказать вам одну простую историю, которая многое прояснит. В Москве во Всесоюзном институте экспериментальной медицины биологи проводили эксперименты по изучению скорости размножения живой ткани. Они заметили, что деление клетки часто происходит в определенном ритме, и пришли к заключению, что ритм задают соседние клетки.

Провели эксперимент: взяли молодые тонкие корешки и разместили их так, что кончик одного прямо указывал в бок второго. Первый назвали биологической пушкой, второй — индикатором. Ученые оставили оба корешка в таком положении на три часа. Потом индикатор разрезали и подсчитали количество поделившихся клеток с обеих сторон корня. На участке, подвергавшемся воздействию, поделившихся клеток было обнаружено на четверть больше — очевидно, эффект воздействия биологической пушки.

Эксперимент повторили более сотни раз — с тем же результатом. Его провели, вставив между корнями тонкий кварцевый лист, — и опять те же результаты. Но когда использовали тонкое стекло или покрывали кварц желатином, эффект исчезал. Всем вам известно, что кварц пропускает ультрафиолетовые лучи, тогда как стекло и желатин — нет…

Коул сделал многозначительную паузу. Остальные медики изумленно зашумели и уставились на молодого ученого.

— Из всего этого был сделан вывод, что воздействие оказывает ультрафиолетовое излучение клеток пушки. Поскольку следствием излучения являлось ускорение митоза, лучи назвали митогенетическими. Господа, я считаю, что наш город атакует какой-то новый и чрезвычайно мощный вид таких лучей!

— А оранжереи? — спросил Данн.

— Оранжереи госпиталя из обычного стекла. Обычное стекло, как и желатин, не пропускает митогенетические лучи… Агенты человека, который называет себя Целителем, носят желатиновую форму — очевидно, чтобы защититься от этого излучения. И последнее. Наше маленькое расследование показывает, что лучи исходят из общей точки. — Коул развернул карту. — Эта точка — на Черной вершине, в двадцати милях от Нью-Йорка, на Гудзоне. Я не знаю, что Целитель использует для своей смертоносной деятельности, но ясно одно: мы обязаны добраться туда и уничтожить источник излучения!

В следующие сумбурные полчаса отбирали тех, кто пойдет, раздавали скромные запасы оружия и патронов. Наконец все шестнадцать человек собрались перед выступлением в гостиной.

— Мы должны прорваться, — обратился к ним Коул. — Целитель несет смерть и разрушение с Черной вершины. Если нам удастся уничтожить его, его планы рухнут. Помните: мы добьемся большего, если будем осторожны. Остановитесь в Нью-Йорке и возьмите оружие. Если представится возможность отнять у кого-нибудь такую форму, сделайте это.

— Почему бы нам самим не изготовить подобную одежду? — спросил Симмонс.

— Во-первых, у нас недостаточно времени. Во-вторых, материя пропитана желатином каким-то особым способом, и, чтобы создать такую же, уйдет слишком много сил.

— Но зачем вообще эти костюмы?

— Мы с Данном пришли к заключению, что наш иммунитет — результат неизвестного свойства кожи, обеспечивающего механическую защиту от митогенетических лучей. Однако по мере приближения к источнику сила излучения будет возрастать, и, возможно, естественной кожной защиты окажется недостаточно. Так рисковать нельзя. Ну да ладно! Хватит дискуссий. Езжайте по любой дороге на север… но будьте в Чансвилле прямо под Черной вершиной к пяти часам!

4. ЛЮДИ В БЕЛОМ

Было четыре тридцать, когда Коул доехал до Чансвилля. На шоссе уже ждали две другие машины. Чем ближе они подъезжали к источнику излучения, тем страшнее становились уродства встречающихся людей и растений.

— Эй, посмотрите на Вершину!

Данн возбужденно показывал на маячивший вдалеке черный пик. Вокруг острия нимбом переливалось слабое, почти незаметное сияние, сияние легких пастельных тонов. Оно мерцало и колебалось, будто танцующие языки пламени. Медики долго смотрели на них, завороженные. Наконец Коул щелкнул пальцами.

— Пять часов, — сказал он. — Больше мы ждать не можем. Давайте подниматься.

Двенадцать человек гуськом бесшумно двинулись по дороге. В сотне ярдов от машин они повернули и вскоре увидели дома приближающегося городка. Достаточно быстро светало, и было необходимо миновать городок до того, как их станет видно.

Они почти достигли ратуши, когда из-за угла вышли трое одетых в белое часовых — и остолбенели при виде незваных гостей всего в нескольких футов от себя. Один охранник крикнул: «Стой!» и стал нащупывать кобуру. Другие рванулись вперед.

Коул вскинул ружье, которое держал в руках, и с силой ударил прикладом в голову первого часового. Тот рухнул с кашляющим звуком и покатился в ноги второму. Оставшийся испуганно взвыл и вслепую выпалил из револьвера, однако выстрел из-за спины Коула подкосил его на месте.

Но в эту секунду из бараков вылилась тонкая струйка одетых в форму людей, которые начали окружать их.

— Сюда! — заорал Коул. Он повернулся и припустил по узкой улочке между домами. Остальные побежали за ним. Сзади раздавались удары и шум борьбы. Потом Коул оказался за домом в саду, Он с легкостью перепрыгнул через высокий дощатый забор и упал на землю. За ним последовала еще одна фигура в белом — Данн.

— Где остальные?

Данн мотнул головой назад.

Друзья побежали, припадая к земле, пока не выбрались из города, а потом выпрямились и пошли по крутой дороге, ведущей на вершину горы. Полутьма утренней зари быстро рассеивалась, и высоко над ними торчала Черная вершина. Сквозь деревья блестел металл, проступали очертания гигантской конструкции, установленной на острие пика. Медики поднимались по зубчатой, изогнутой горе, пока наконец не увидели высокий забор, оплетенный колючей проволокой.

Забор был плотно сбитый, тяжелый, более десяти футов высотой; его подпирали мощные стальные столбы, укрепленные в бетонных подушках. В ста ярдах над забором, укрытый дикими кустами, стоял каменный особняк с высокой башней, похожей на средневековую обсерваторию. А на самой вершине ее красовалась чересчур современная орудийная башня. В заборе были только одни ворота, впереди на дороге, и те охранял отряд из десяти человек.

— Как, черт возьми, нам туда попасть? — пробормотал Коул.

— Я могу сделать так, чтобы ты туда пробрался, — ответил Данн. — Вот смотри…

Они шепотом посовещались, потом Дани взял ружье и, крадучись, зашел в придорожный лес. Через несколько минут прозвучал выстрел: патологоанатом начал мини-войну с охранниками у ворот. Воспользовавшись этим, Коул рванулся к забору — словно бы свой. Он выслушал возбужденные сообщения стражи, стал вглядываться в направлении неизвестного противника, потом кивнул и побежал по склону к башне, будто за помощью. Молодой врач рывком открыл тяжелую дубовую дверь и резко захлопнул ее за собой, глубоко вздохнув с притворным облегчением.

Очутившись в маленькой передней, Коул оглянулся по сторонам. Потом раздались шаги. Из-за отдернутой занавеси в помещение вошел офицер.

— Что там, черт возьми, творится? — гаркнул он.

— Нападение на башню, сэр.

Офицер вздрогнул и повернулся, чтобы прорычать команду страже в дальней комнате. Коул быстро шагнул вперед и ткнул дулом револьвера ему в спину.

— Теперь, — сказал он лаконично, — прикажите им отойти к стене.

Офицер замешкался, почувствовал, как револьвер больно ввинтился в спину, и отдал команду. Пихая пленника перед собой, Коул быстро прошел через комнату охраны к закрытой двери в дальнем углу, Он оттолкнул офицера, дотянулся до ручки и чуть-чуть приоткрыл дверь. Потом резко распахнул ее, скользнул внутрь и с шумом захлопнул дверь за собой.

Справа от себя Коул увидел пролет каменных ступенек и побежал вверх. Сзади раздался выстрел: за ним в погоню ринулся офицер. Коул добежал до поворота ступенек и бросился еще выше, пока не достиг первой лестничной площадки. Он, спотыкаясь, уже преодолел оставшийся пролет на второй этаж, когда остальные добежали до поворота.

Снизу раздался еще один выстрел и послышались крики, но Коул вскочил в первую попавшуюся комнату и захлопнул за собой дверь. Ключа в замке не было. Он обернулся и увидел, как изумленный человек в форме поднимается из-за пульта радиоконтроля и срывает с головы наушники.

— Беда! — хрипло крикнул Коул, кивнув в сторону двери. — Тебе нужно хоть немного задержать их. Я поднимусь и доложу о случившемся.

Радиооператор кивнул и показал на выход. Коул бросился к узкому винтообразному пролету извивающихся железных ступенек. Снизу до него доносились глухие звуки расщепляющегося дерева и дикие крики. Потом меж стальными балками засвистели пули.

Коул думал, что его сердце сейчас разорвется от напряжения — такие крутые были ступеньки. На маленькой площадке виднелись две занавешенные двери. Он на секунду остановился в нерешительности, размышляя, проникнуть ли внутрь или бежать по извивающейся лестнице на вершину башни. Но по металлу грохотало слишком много ног — его наверняка настигнут на полдороги.

Коул повернул вправо и впрыгнул в большую комнату с окнами только с одной стороны. Он подбежал к окну — далеко-далеко внизу была земля; огляделся — что-то вроде биологической лаборатории, нигде не спрятаться.

Коул прошел дальше еще через две комнаты и очутился в другой лаборатории. На длинных столах стояли микроскопы, на ярком утреннем солнце сверкал огромный конденсатор. Спереди и сзади беглеца нарастал шум преследования, пока звук, похоже, не окружил его со всех сторон. Дверь в дальнем конце лаборатории была заперта. Коул осторожно повернул ключ, выглянул наружу — и внутри у него словно все оборвалось. Конечно же, башня была круглой. Он промчался по окружности и вернулся к той же железной площадке!

На всех ступеньках толпились охранники, разговаривая и жестикулируя. Все новые люди поднимались снизу по узким ступенькам, задавали вопросы, рассказывали о перестрелке на улице, выслушивали сообщения о каком-то безумце внутри башни. Коул услышал, как сзади него в лабораторию ворвались преследователи. Он глубоко вдохнул, плавно открыл дверь и выскользнул на площадку, все еще сжимая в руке ключ. Потом прижался спиной к двери и стал отчаянно нащупывать скважину, чтобы всунуть и повернуть ключ. Через минуту ему это удалось. И тут же дверь задрожала под градом ударов изнутри.

— Сэр, она заперта, — крикнул Коул.

— Знаю, чертов придурок! — раздался голос офицера.

Остальные стражники столпились за спиной Коула и слушали. Он снова вытащил ключ и спрятал его в рукав.

— Что делать, сэр? Здесь ключа нет.

— Ладно, — нетерпеливо огрызнулся офицер. — Несколько человек — бегом сюда, искать. Он должен быть здесь. Остальные следите за лестницей.

Коул обернулся и посмотрел на охранников, Те пожали плечами и лениво побрели в открытую дверь.

— Эй, — раздался голос — знакомый голос. — Не глянуть ли нам наверх, а?

Коул остолбенел, чуть не упав в обморок от потрясения.

— Правильно, идем! — сумел выдавить он.

Двое протолкались сквозь толпу и двинулись вверх по спиральной лестнице.

— Ради всего святого, — прошептал Коул уголком рта, — как ты это сделал?

— Очень просто, — ответил Данн. — Я тоже притворился одним из местных защитников, немного порыскал сам по себе, а потом вернулся к воротам. Затем мы все узнали, что внутри тревога, и я поднялся сюда. Вот что хорошего в форме — если она на тебе, заклятый враг тебя не узнает.

— Как я рад тебя видеть! — с жаром прошептал Коул. — Пошли, проберемся наверх. Времени у нас не много.

Друзья осторожно поднимались, пятясь, преодолевая по одной ступеньке, пока их не скрыла железная решетка. Потом они повернулись и быстро побежали до конца лестницы, где перед тяжелым металлическим щитом стоял охранник.

— Смена караула, — сказал Коул.

Часовой отдал честь и пошел вниз. Они подождали, пока он исчезнет из виду, а потом взялись за щит. Тот тяжело поддался, скользнул вбок. Друзья прошли внутрь, поставили на место крышку люка и оказались на широкой открытой площадке из полированного стекла, на которой стоял аппарат.

— Ага! — воскликнул Данн. — Вот он, источник чумы!

5. ЦЕЛИТЕЛЬ

Вдруг раздался громоподобный гул. Вершину башни, почти двадцатифутовую в диаметре, занимало что-то вроде гигантской пушки или электрода. Агрегат высился над полом из груды мелких механических приспособлений, катушек и проводов, словно механическая копия доисторического мастодонта. Изолированные каменные опоры выглядели как огромные бедра, мешанина контактов, переключателей и пусковых реле напоминала бочкообразное тело, а овальная стальная голова переходила в отвратительное короткое дуло.

Агрегат был направлен на юг, он трясся и дрожал от гудящего рева собственной мощи. Стреляли и светились сомкнутые ряды трубок Кулиджа, трещали электрические разряды, чувствовался давящий запах ионизации.

— О Боже! — выдохнул Коул, — что за штука!

Он инстинктивно сделал шаг вперед, Данн двинулся следом, и вдруг голос за их спинами прокричал:

— Стоять, безмозглые идиоты!

За ними под маленькой аркой стоял огромный мужчина в форме.

— Сколько раз вас предупреждать? — со злостью продолжал он. — Если не хотите изжариться, не смейте подходить к излучателю ближе, чем на десять футов. И вообще, какого дьявола вы здесь делаете?

— Не могу ответить в этом шуме, сэр, — крикнул Коул.

— Хорошо, зайдем в лабораторию.

Мужчина шагнул в сторону — массивная фигура в мешковатой форме с капюшоном, — и они прошли в маленькую лабораторию. Там незнакомец с шумом захлопнул тяжелую дверь и уставился на них.

— Ну, чего вам надо? Я же распорядился меня не беспокоить!

Коул стоял молча, его пальцы дрожали на рукоятке револьвера. Потом молодой врач сделал громкий вздох и поднял глаза.

— Ах, уважаемый Целитель, — произнес он с горечью, — я пришел к вам с дурными вестями. По зрелому размышлению, мистер Миллер, вы бы сняли маску!

Казалось, мир остановился. Слышно было, как сквозь тяжелую дверь грохочет излучатель и как Миллер несколько раз втянул в себя воздух. Потом главврач начал действовать с яростью вулканического извержения. Он выбросил вперед руки, схватил маленького Данна и почти бросил его на Коула, а сам тем временем повернулся и распахнул тяжелую дверь лаборатории. Он уже наполовину прошел в нее, когда Коулу удалось подняться и прыгнуть вдогонку.

Он ударился плечом об икры Миллера, и тот с грохотом упал. Коул подполз к нему на четвереньках, они сцепились и, царапаясь и молотя друг друга, стали подниматься. Противники прочно стояли на ногах, яростно обмениваясь ударами, почти минуту. Потом рядом с Коулом вспыхнуло что-то белое, Миллер вскрикнул и отпрянул назад. Излучатель неожиданно взревел, а тело Миллера вдруг неестественно изогнулось.

Послышался треск разрядов, вокруг Миллера заплясала фиолетовая тень, его конечности танцевали и дергались в безумной джиге. Он стал медленно темнеть, затем рухнул на пол. Комната наполнилась смрадом горящей плоти.

Медиков затошнило, они повернулись и вбежали обратно в лабораторию.

— Что ты сделал? — наконец спросил Коул.

— То, что следовало сделать. — Данн помотал головой. — Пока ты с ним дрался, я подошел сзади и ружьем размозжил ему череп.

Коул присел.

— Откуда ты узнал, что это Миллер? — через какое-то время спросил Данн.

— Потом расскажу. — Коул взял себя в руки. — Сейчас нам нужно полностью вывести из строя эту машину. Иначе через несколько часов ее снова запустят. — Он прошелся по лаборатории, отчаянно размышляя, взял в руки несколько бутылок с реактивами, прочел этикетки и медленно улыбнулся. — Ты знаешь, меня чуть не вышвырнули из университета за…

— За что?

— Неважно. — Коул с новой энергией взялся обыскивать помещение. — Данн, у меня для тебя сложное задание. Спустись вниз и приведи сюда охранника. Если не сможешь, добудь хотя бы форму. Еще один комплект формы, ладно?

Данн мгновенно выскочил из лаборатории и бросился вниз, в отверстие люка. Он плавно отодвинул в сторону внешний щит и стал всматриваться в ступеньки, ведущие вниз. Сквозь решетку ему удалось разглядеть одинокого часового, стоящего на нижней площадке, где все еще шли поиски чужака. Очевидно, большинство охранников отправили вниз.

Данн на цыпочках спустился, остановившись в нескольких ярдах от часового, потом перегнулся через балюстраду, держа ружье за ствол, сильно согнул руку и с размаху толкнул вперед тяжелый маятник. Часовой рухнул на ступеньки. Данн перескочил последние несколько ярдов, взвалил на плечо неподвижное тело, поднял ружье и заковылял обратно вверх по ступенькам.

В люке Данн бросил часового, который до сих пор не пришел в себя, на пол и содрал с него форму. Потом вышвырнул тело за щит, захлопнул дверь и ринулся обратно в лабораторию, неся ружье и сложенную тяжелую студенистую ткань.

— Оторви молнии и кнопки, — попросил Коул, колдующий над колбами, — и размочи мне материал, ладно?

Через несколько минут все было готово. Коул окунул тяжелую материю в большую мензурку и осторожно нагревал, пока содержимое не стало жидким, Потом поставил мензурку охлаждаться и вернулся к прежнему занятию: осторожно вливать бесцветную жидкость в маленький бак с дымящимся мутным веществом. Данн учуял едкий запах азотной кислоты.

Когда Коул уже переливал в мензурку содержимое бака, на лестнице послышался звук шагов.

— Это стража, — тихо произнес Данн. — Долго еще, Льюис? У нас мало времени.

— Мне нужно десять минут.

Негнущимися пальцами Коул вытряс из ремня патроны, с трудом извлек из них пули и высыпал порох. Данн принялся ему помогать, и вскоре они вдвоем насыпали на гладком стекловидном полу пороховую дорожку, идущую вдоль стен башни.

Когда друзья вернулись в лабораторию, масса в мензурке превратилась в огромный кусок желтоватого желатина.

— Теперь осторожно!

Коул, затаив дыхание, вынес мензурку наружу и поставил на пол, расположив ее горлышком к концу пороховой дорожки.

— Давай гремучую ртуть, — повернулся он к Данну. — Порошок в стекле от часов, на столе.

Гремучая ртуть была ссыпана в кучку рядом с желатином.

— Пора!

Коул наклонился и поднес спичку к дальнему концу пороховой дорожки. Та вспыхнула, вдоль стены башни побежал огонек. Данн сгреб ружья, и друзья бросились в люк, наружу, на лестницу. Они понеслись вниз, перепрыгивая сразу по три ступеньки, — и сумели промчаться мимо в первый момент растерявшихся охранников, сгрудившихся на лестничной клетке! Вслед беглецам прозвучал залп — промах.

Высоко в башне продолжалась стрельба, а ученые уже ворвались в радиорубку. Коул выскочил вперед, размахнулся ружьем и впечатал оператора в пульт управления. Друзья, задыхаясь, добежали до начала широкой лестницы — и там Данн подвернул ногу. Он рухнул, как тряпичная кукла, покатился вниз по ступеням.

Когда Коул добежал до товарища, тот был почти без сознания. Маленький патологоанатом попытался встать и упал снова.

— Вперед, Льюис, — криво улыбнулся он. — Ничего, не страшно!

Коул выругался, поднял легкое тело Данна и осторожно взвалил его себе на плечи. Сзади на лестнице слышался топот ног, когда он изо всех сил дернул дверь в комнату охраны и врезался в удивленную группу слонявшихся там людей.

— Ему плохо! Надо быстрее доставить беднягу вниз.

Коул пересек комнату и был таков раньше, чем они могли ему ответить. Нужно торопиться, время дорого! Пороховая дорожка не такая уж длинная, в любую секунду могло рвануть.

Вот и массивная внешняя дверь… Коул очутился на улице и, пошатываясь, побежал через кусты, хватая воздух измученными легкими. Забор был в ста ярдах впереди. Доберется ли он туда до того, как… Сто ярдов! Казалось, будто это сто миль. За спиной обессилевшего беглеца раздавались крики, впереди у ворот замаячили часовые с ружьями наготове…

И в этот момент башня взлетела на воздух. Казалось, она вырвалась из Черной вершины и распылилась в ясном утреннем небе. Прозвучал титанический взрыв, ужасный фонтан огня отколол кусок каменной кладки. На том месте, где секунду назад были мощные кирпичи, обнажилась пустота. Затем толчок швырнул всех на землю, вокруг засвистели сыпавшиеся сверху осколки.

Казалось, будто прошли долгие часы, прежде чем Коул встал с земли и огляделся. Башня была полностью разрушена, только несколько обломков фундамента еще держались на месте. Весь пик вершины был забросан разбитыми камнями; среди них поднимались на ноги ошеломленные охранники в разорванной форме. Но, что любопытно, взрывы продолжались!.. Коул завороженно наблюдал, как на вершине появляются новые воронки.

— Дай мне руку, Льюис.

Пораженный Коул увидел, что Данн определенно цел и невредим, хотя его левое плечо все в крови. Молодой врач осторожно поднял товарища, потом оба они поползли обратно, недоумевая, отчего продолжаются взрывы. Наконец, Данн щелкнул пальцами.

— Национальная Гвардия! — сказал он и попытался усмехнуться. — Как это типично — вечно опаздывать… Вершину обстреливают из минометов.

Коул кивнул, и друзья поспешили по дороге вниз, прочь от разрушения. Через сто ярдов они остановились, чтобы сорвать с себя желатиновую форму, и посмотрели вниз на городок. Видны были суетливые передвижения людей в коричневой форме и блеск штыков.

Некоторое время ученые шли молча. Наконец Данн хмыкнул и спросил:

— Как ты это сделал, Льюис?

— Взрывчатый желатин, — ответил Коул. — За это меня чуть не вышвырнули из университета. Я всегда увлекался взрывами.

— Ясно. — Данн вздохнул и попытался чуть-чуть привести в порядок разбитое плечо. — Скажи мне, Льюис, как ты догадался, что это Миллер?

— А!.. Ну, ты сам мне подсказал. Помнишь снимок Миллера и Гурвича? Ты тогда упомянул, что Гурвич проводил замечательные эксперименты по аномальному развитию растений, и посоветовал мне почитать «Зоологический журнал». Я так и сделал. Именно Гурвич работал в московском институте на первом этапе изучения митогенетических лучей.

— Только потому, что Миллер с ним учился… — начал Данн.

— Конечно, это не было решающим доводом, — прервал его Коул. — Но есть еще один факт, который расставил все по местам. Среди бумаг Миллера в госпитале я нашел одну весьма любопытную: счет на шесть тысяч долларов за свежие говяжьи кости. Знаешь, что делают из костей? Желатин!.. Миллер долгие годы готовил этот переворот. Создал собственную секретную желатиновую фабрику специально для производства формы и организовал все так, что не подкопаешься. Вероятно, задумал это еще в Москве. Очевидно, он изучал там не только биологию. Миллер очень хотел командовать и управлять, стремился к власти и господству.

— Ясно, — пробормотал Данн. Он смотрел вокруг, на прохладное утро, с каким-то облегчением на измученном лице. — Думаю, теперь все позади.

— Не совсем, — медленно произнес Коул. — Мы уничтожили излучатель и его изобретателя, а военные займутся Мальчиками в Белом, но… — Он обвел глазами пораженные земли и показал на искривленные фигуры. — Нет, дружище, наша с тобой работа только начинается. Мы должны восстановить здоровье и здравомыслие.

Вдруг Коул осознал, что до сих пор сжимает в кулаке револьвер. С нескрываемым облегчением он швырнул железяку в кусты.

— Слава Богу, мне это больше не понадобится. Я врач, а не разрушитель.

Content

Альфред Бестер
Рабы луча жизни

1. ЗАГАДОЧНАЯ БОЛЕЗНЬ

2. ПЕРВЫЕ КЛЮЧИ К РАЗГАДКЕ

3. РАДИОСТАНЦИЯ «СМЕРТЬ»

4. ЛЮДИ В БЕЛОМ

5. ЦЕЛИТЕЛЬ