Тимур Расулов

Боги тоже ошибаются

Часть первая. На Запад

Великие идеи безжалостны

Предисловие

Мы – есть опухоль земли,

а земля в который раз пытается эту

опухоль вывести любой ценой.

2054 год. Из шести с половиной миллиардов человек, некогда живших на планете, осталось не более трехсот миллионов на всей земле. К 2050 году ожидалось более девяти миллиардов населения, но странная, никому неведомая гибельная судьба постигла всех умерших. Мир был просто раздавлен в одночасье необъяснимой стихией и человечество пало. Многие города вмиг опустели, и стали называться городами-призраками. Те, кто смог выжить объединились в немногочисленные поселения. В каждом из таких населенных пунктов были своя иерархия, свои правила и свой устав. Восток был оккупирован венценосным макрогосударством, называвшимся Центр. Центр вел агрессивную захватническую политику. Блицкриг действовал все также оправданно, и никто не мог помешать предотвращению планов Центра. Центром правили три человека, каждый из которых сам себя называл императором. О них ходили многие слухи, но каждый из этих слухов мог считаться как правдой, так и вымыслом. Каждому домыслу верить не было смысла, но и отторгать все не стоило. Многие десятки городов были захвачены и жители их перевезены в огромные полисы, с многотысячным населением.

Некоторые бесстрашные путешественники рассказывают, что бывали в заброшенных городах и творится там страшное. Города заполнили животные, которые чувствовали себя там полноправными хозяевами и площади их влияния разрастались. Медведи и волки оказались на высших ступенях пищевой цепи, и казалось, ничто не могло помешать становлению новой теории эволюции. Буйная растительность захватывала некогда отвоеванные человеком места под парки и сады. Теперь же, через многие годы почвенные просторы были захвачены растительностью и обращены в смешанные леса, где не было возможности даже разобрать изъеденные коррозией скамейки или детские аттракционы. Покосившиеся небоскребы испещрили растения. Многие дома уже не могли выдерживать без должного ухода, натиска проливных дождей осенью, летнего зноя и жгучего зимнего мороза. Станции метро были давно затоплены грунтовыми водами, никто даже и не осмеливался туда соваться, но находились и такие, кто отважившись, шли на риск, чтобы добыть различные предметы и драгоценности, которые в свою очередь могли обменять на что-нибудь более нужное.

Все случилось шестнадцатого августа 2009 года. Никто не знал, почему и по какой причине, многие из тех, кто спал в эту ночь, не проснулись. Почему те, кто бодрствовал бездыханно падали на асфальт и более не вставали. Никто не знал почему, все те, кто остались в живых, долгое время бродили в сумерках беспамятства и не могли вспомнить элементарных обыденных вещей, даже таких, как свое имя. Это были самые тяжелые времена совершенно нового начального становления человечества. Общество переживало потрясение гигантского масштаба, и необъяснимость случившегося обуславливало непомерное стремление постичь тайны западного фронта, ведь, по мнению большинства именно там находилась причина всеобъемлющего бедствия начала двадцать первого века. Западом называлась область, которая лежала ближе к центральной и западной Европе.

Многие из тех странников, которые уходили все дальше на запад, в глубины некогда оживленных, а ныне неизученных пространств не возвращались. Это придавало дополнительный интерес и страх одновременно. Кто-то говорил, что странники там находили что-то такое, что их убивало, другие же напротив, говорили о том, что там находили то, от чего не хотелось возвращаться и возвращаться было незачем. Но никакая из этих идей не могла быть подтверждена или опровергнута. Люди задавались вопросами: какова жизнь за пределом нашего взора? Каково это находиться там? Какие там живут люди, и есть ли они на западе вообще? Чем они питаются, где живут? О чем они думают? Сколько людей, столько и мнений. Оставшееся человечество не могло не накручивать свое сознание и не представлять того, чего у них не было. Эти мысли будоражили сознания всех без исключения выживших. Разве можно было оставаться равнодушными к стремлению снова освоить безлюдную местность. Стать первопроходцем и узнать все причины бедствия. Городские собрания многих городов, снаряжали многочисленные отряды, которые шли вперед, ориентируясь по картам, составленным «до»… чтобы узнать, что скрывают неизученные земли. Командиры, клялись вернуться, но все бесполезно. Время шло, народ пропадал за горизонтом и так и не возвращался. Смятение поселилось в умах людей. Вскоре было принято решение, что отправлять на запад людей больше не было смысла. Однако бесстрашные, а иногда казалось, и безумные люди отправлялись в путешествие. Детей начали учить о том, что на западе нет ничего – пустота и что ходить туда было незачем. Но многие, кто еще помнил, скрывавшиеся за горизонтом спины отрядов, рассказывали небылицы и дух таинственности все также витал в воздухе.

Многие города гибли и возрождались в войне за право занимать уже хорошо обжитые пространства. Триста миллионов человек осталось на земле. Невиданная цифра населенности. Подобная цифра была примерно 1100 году. Прошло уже сорок пять лет с того дня, как мир перевернулся, а люди ни сколько не поумнели. Людьми правила все та же звериная жестокость, а жестокость в свою очередь придавала им уверенности в том, что их деяния верны. Уверенность придавала им непоколебимость ни в чем. Центр это часть бедствия, большая часть проблемы во всех нас. «Мы – есть опухоль земли, а земля в который раз пытается эту опухоль вывести любой ценой. Мы – есть тот организм, который разросся до такой степени, что уже начал поглощать сам себя». – Цитата из новейшей философии современности.

Бархатная тьма покрывала весь видимый горизонт. Едва слышимый шорох деревьев нарушал ночное спокойствие и тишину. Часовые несли пост на городских стенах. Впереди я увидел ворота и попытался ускорить шаг, что-то болезненно сковывало мои движения. Тогда я не понимал что это, да я даже не понимал где я нахожусь. Горящие факелы обозначили в моих глазах стоящих впереди часовых, которые неодобрительно присматривались ко мне.

– Эй, старик, ты куда идешь? – Послышался крик передо мной, а за ним последовал громкий топот, приближающихся людей.

– Я странник. – В горле стоял сухой комок и я попытался прокашляться. Стараясь ответить ровным голосом изо рта послышался хриплый голос. Все мое тело было во власти озноба, но я старался завернуться в темную толстую ткань, которая служила для меня плащом. Я чувствовал, как спина моя напряжена, я не мог выпрямиться. Капюшон служил единственным моим головным убором.

– Назовись, или будешь убит на месте! – Быть доброжелательным с каждым встречным было опасно, я это понимал и поэтому старался вести себя адекватно. Стражник был уже в паре шагов от меня, но громкость своего обращения, ни сколько не убавил, скорее наоборот, чтобы показать, кто здесь главный. Меня это немного раздражало, но я не показывал вида, потому как был в этом месте гостем.

– Меня зовут Алексей. – Поскорее ответил я, чтобы стражник успокоился и мог разговаривать потише. Звон в ушах и так отвлекал мое сознание, а тут еще и он. Я постарался снова выпрямиться, но это было бесполезно. Не слабый разряд тока прошелся по моему телу.

Свет, падавший от керосиновых ламп стражников, неприятно резал глаза и поэтому я попытался прикрыть их ладонью. Я заметил свою тень, падавшую на землю, она казалась огромной. Я чувствовал, как слегка сгорбившаяся спина, ели заметно дрожала. Стражник прищурил глаза.

– Алексей? – Переспросил назойливый страж. – Странник? И что же ты ищешь? – С едкой усмешкой, продолжил слегка, начавший надоедать страж. Он обернулся к товарищам, будто ища их поддержки.

– Я, кажется, ранен, я чуть волочусь.- Спокойно отвечал я, но голос уже чувствовалось, ослабевал.

– Хорошо, мы тебе поможем. – Глаза охранника снова прищурились, губы сжались. – Но мы должны быть уверены, что ты не вооружен, сам знаешь какие сейчас времена. Центр все чаще засылает сюда шпионов и мне не хотелось бы лично участвовать в захвате города, в котором живу. – Другие стражи одобрительно кивнули головами.

Стараясь скинуть ткань, служившую мне плащом, я почувствовал, как голова моя закружилась и непонятные звездочки закружили перед глазами. Судорога в спине не прекращалась и с каждым мгновением нарастала. Руки, прижимавшие ткань к телу расслабились. Тряпка медленно скатилась с головы, а потом и с тела. Я опустил голову, чтобы посмотреть на то место, где режущая боль неприятно впивалась в мое тело. Было заметно, как с правого бока слабо сочится кровь. Глаза приняли на себя немалое давление, голова сильно закружилась и я почувствовал, как ноги мои молниеносно становятся не тверже ваты. Пульсация в глазах моих начала увеличиваться и я потерял сознание. Удар колен о землю я уже не помню. Не помню я, и как ударился лицом о землю. Наверно не приятное ощущение.

Глава первая

И вот я вернулся, с прямой спиной,

расправив плечи, со щитом, а не на щ и те,

но мир вокруг меня измени л ся, но не изменился я

Город, назывался Мирный, он был не велик. Днем городские улицы наполнял все чаще редеющий детский смех. Торговые лавки наполняли площади. Торговцы могли предложить почти любой товар, которые только смогли достать у искателей. Дома города были сложены из кирпича и панели, люди продолжали в них жить. Люди казались доброжелательными, но любой чужак вызывал в них тревогу и опасения. Жители еще помнили те дни, когда каждый из них потерял родных и близких людей. Обнаруженные шпионы Центра распинались вдоль дорог к городу. Электричество подавалось всего на два часа в сутки. Серые здания казались настолько мрачными, что люди, жившие в этих городах, вовсе были лишены позитива. Одна лишь мысль придавала красок в этот серый мир: «На Западе, существуют ответ всему произошедшему, и скоро он будет найден». Все те же мятежные мечты.

Светлая комната, наполненная солнечным светом, сочившимся из открытых окон, слегка источала запах лекарственных препаратов, возможно добытых так же искателями. Стандартный запах больницы. Эта больничная атмосфера слегка отталкивала. Потрескавшийся потолок слегка сыпался побелкой. Пять стражей в ожидании прихода меня в сознание, стояли возле койки, в которую аккуратно положили мое измученное тело. Своим видом они могли напомнить ландскнехтов[1], головы их венчал испанские шлемы морионы[2], тело покрывала гравированная кираса[3], на руках же, были только металлические, слегка проржавевшие наручи. На удивление в руках их не было двуручных немецких мечей, называемых цвайхандерами[4], а бездельно болтались около пояса мечи видом своим напоминавшие египетские хопешы[5]. За спиной же был закреплен не большой топор. Так выглядел рядовой часовой. Странный вид для людей, проживающих в средней полосе страны, некогда гордо называвшейся Российская Федерация. У каждого вида войск этого, а также любого другого города были свои особенности. Кавалерия имела в своем распоряжении пики и сабли. Городская стража имела тот же вид что и часовые, но головы их покрывали бургонеты[6] открытого вида. В других же городах, наиболее развитых имелось и огнестрельное оружие, патроны были наравне с золотом, поэтому выдавались лишь элитным отрядам.

Ели слышный шепот наполнял небольшое здание, служившее лазаретом. Сочащийся сквозь не много прохудившиеся стены свет, приятно ласкал суровые лица стражников. Щурясь и отворачиваясь, они старались все же надолго не отводить от человека, лежавшего без сознания, взгляд. Кирасы, надетые на немалых размеров тела воинов, смотрелись угрожающе, гравированные узоры, заполнявшие пространства брони и выглядели они изящно. Я помню, как очнулся. Видел я плохо, в глазах двоилось. Стараясь сконцентрировался на каком-либо предмете, через несколько мгновений ко мне вернулось ясное зрение. Находился я в незнакомой мне комнате, вокруг меня были незнакомые мне люди и меня это на тот момент даже не много испугало. Голова словно побывала в тисках, боль была невыносимая, но и она со временем прошла. Мне пришлось еще раз оглядеться, люди стоявшие рядом видимо ждали когда я смогу произнести хоть слово. Один из стражей, тот, который более всех разговаривал сегодня ночью, помог мне удобнее присесть. Я сконцентрировался и произнес:

– Где я? – Послышалось едва различимое бормотание.

– В стенах города «Мирный». Вы в безопасности. Вас осмотрел наш лекарь Глеб, медицинскую грамоту он изучал по найденным нами книгам и оперирует по ним же. Он практикуется как на животных, так и на людях. Скажу я вам по секрету, выживших больше чем умерших. – Заливистый смех наполнил комнату, а возможно и все здание служившее лазаретом. Да и сам Глеб не прочь был посмеяться над этой шуткой. – Все, шутки в сторону, – сметая с глаз слезы смеха, сказал человек, видимо выступавший за старшего, – меня зовут Светозар, я командир стражников. Видишь эти отличительные знаки? – Светозар ткнул пальцем в правую верхнюю часть кирасы, где было обозначено три лычки. – Здесь ты видишь только преданных мне друзей и соратников. – Светозар описал рукой полукруг. – Ближайший к входу мужлан, это Невзор. Мозгов не много, зато рубит врагов так, что их мамашам он во снах наверно снится. – Невзор был не мал ростом и плечи он держал широко и гордо. – Рядом с ним Всеволод, искусный воин, как и все мы здесь, но разбирается в картографии и лучше всех ориентируется на местности, в общем, следопыт он наш. – Всеволод, кивнул головой. – Далее я представляю тебе Велеса, прекрасный лучник, копейщик и наездник, во всем свете не найти человека, который мог с ним посоревноваться в мастерстве владения упряжью. Последнего в «списке», но не по значению я тебе назову Бориса. Борис – охотник, немало кабанов и медведей он убил. Сам лично видел, как он голыми руками кабану голову свернул…

– А теперь я тебе, Алексей, представлю нашего командира. – Перебив, сказал Всеволод. – Прекрасный тактик, превосходный командир и незаменимый друг. – Все четыре стражника отдали честь, а замешкавшийся лекарь не громко и неуверенно произнес: «Юху!» Все присутствовавшие в комнате с непонятным видом посмотрели на Глеба. Глеб же залился краской и приумолк.

– Представься теперь и ты, расскажи нам свою историю. – Решил выступить Невзор, который явно не отличался солдатской выдержкой.

– Имя мое Алексей, вы уже это знаете. – Неуверенно начал я. Я даже и не знал, что им и рассказать. – Так же меня знают под прозвищем Кайзер. Я одинокий путник, мой путь лежал на запад, в далекие земли, интерес мой подогревал тот факт, что поползли слухи, что некоторые люди, после многих лет отсутствования начали возвращаться и возвращались они уже совсем другими людьми…

– Что значит другими? И что значит твое прозвище Кайзер? Необычное оно какое-то. – Все так же нетерпеливо продолжал перебивать Невзор.

– Кайзером меня прозвали друзья. Корни мои уходят в древность. Мои предки были германцами и род их был знатным. Моими предками были многие знаменитые готские полководцы. А переселились мои давние родичи, во времена Александра Ярославовича. Пленили моего предка во время войны с немцами и шведами. – Мне было действительно интересно рассказывать свою мини-родословную, я был чрезвычайно горд своим предками и своей интересной историей. – Вот так не много шутя, а потом и всерьез начали называть меня на немецкий манер Кайзером. – Чувствовалось, что и слушателям моя история была по душе. – А на счет того, что другими они приходили, я сейчас расскажу…

Я смог поведать историю, о которой мог знать лучше, чем другие.

Один мужчина, пропал в походе на запад многие десятилетия назад, кажется в 2027, то есть двадцать семь лет назад. Его жена состарилась, дети выросли. Жизнь протекала уже вне сознания того, что когда то был этот человек. Память о нем, если и осталась, то только по воспоминаниям, хранящимся в сердце. Но вот однажды в город вошел человек. Он не был ни кому знаком и поэтому за ним пристально следили. По словам очевидцев, его невозможно было не заметить, одет он был в рваные вещи, обувь его было до крайности истоптана. Видимо путь его был не близким. Взгляд его был, как у сумасшедшего. Его взор пленяло все, абсолютно все, что его окружало. Человеком этим был я. Я трогал людей пытаясь увидеть в них хоть одно знакомое лицо. Моя память как-то странно работает, я помню все фрагментами. Я даже не помню, как я добрался до своего города. Я не понимал и не помнил, как и откуда я столько мог идти, что смог в кровь разбить руки и ноги. Все в этом городе мне казалось родным и одновременно каким-то незнакомым. Тогда я еще не знал, что с момента моего ухода прошло двадцать семь лет. Не помню что именно я пытался спрашивать у прохожих, но ответа я так и не дождался. На меня смотрели, как на сумасшедшего, да я и выглядел на тот момент именно так, как может выглядеть сумасшедший. Кто-то смеялся, кто-то сторонился меня, боясь подхватить какую-нибудь заразу. Мне было сложно сосредоточиться на чем-либо, потому что я просто не мог понять, что произошло с обстановкой города, многое изменилось. Сзади послышались чьи-то шаги, кто-то уверенно шел ко мне и явно не для того, чтобы объяснить все происходящее вокруг. Я уже вполне пришел в себя и понимал, что здесь происходит что-то непонятное. Позади себя я услышал голос, который ярко выражал негодование и явную нервозность. Я не оборачиваясь слушал, что мне говорит этот мужской голос. Наконец, когда я выслушал все, я развернулся. Предо мной стоял стражник города, в своей обычной амуниции, но как только он смог разглядеть мое лицо, он мгновенно смутился. Взгляд его опустел, губы задрожали. Молодой человек обратился ко мне:

– Отец, это ты! Отец, что с тобой? – Помню, как я отшатнулся и начал пристально вглядывался в человека, который называл меня отцом. Меня охватило неведомое буйство. Незнакомый мне человек, называл меня отцом, это же просто смешно. – Отец, это я твой сын, Роман, конечно, ты меня не узнаешь, ведь столько лет прошло, но сам ты нисколько не изменился, я тебя таким и помнил всегда. Я помню, как ты любил держать меня на руках и часто называл меня Ромашкой…

– Закрой рот. Ты не мой сын! Моему сыну всего пять. А тебе все тридцать. – Не выдержал накопившейся злости я.

– Пять мне было тогда, когда ты пропал со всем своим отрядом, который возглавлял двадцать семь лет назад. Прошло уже двадцать семь лет. – Слезы выступили на глазах сына, не знавшего как убедить отца.

– Какие двадцать семь лет назад, – все более недоуменно уже начинал кричать я, – с момента нашего ухода из города прошло не более полугода, а то и меньше. Мне надоело с тобой разговаривать, выполняй свой долг и неси службу, а я буду искать свою семью, и больше ко мне не приближайся, а ни то, я твоим же мечом тебя убью. Я еще не таких как ты рубил в капусту на своем пути. – Злость и неверие отчетливо выделялись сквозь усталые веки.

Кулаки мои сжались до белизны кожи, я был действительно готов ударить наглеца, который решил со мной так глупо пошутить. Чаша переполняемая злостью во мне начала переливаться через край. Я решил не терять времени с этим глупцом и отправиться прямиком домой. Я развернулся и быстрым шагом пошел вдоль улицы. До дома оставалось пару минут ходьбы. Всего лишь пару минут меня разделяло с моей семьей. Наконец я их обниму, поцелую, прижму к сердцу. Я наконец дома, триумфально кричало во мне сознание победителя.

– Мама живет все там же на Обуховской. – Слышался где-то далеко уже знакомый голос, как казалось тогда псевдосына.

Образ грозного воина продолжал отдаляться и через несколько мгновений вовсе исчез за поворотом. Не помню более, чтобы общался с этим стражником.

Я хорошо помнил, где находился мой дом и без проблем его нашел, но он уже не был похож на тот дом, который я покидал по моим словам относительно недавно. Цвет некогда побеленных стен сильно потускнел, во многих окнах были выбиты окна, да и сам двор изменился. Цепи стоявших рядом с подъездом качелей были оборваны, краски на них вовсе не осталось. Скамьи, на которых старики приятно ютились в свое время, куда-то исчезли. Каменные фасады домов немного обвалились. Огромные деревья возвышались в тех местах, где некогда были всего лишь ростки. Все изменилось. Все кроме воспоминаний. Я помнил, как уходил, прощаясь со своей женой, держа на руках сынишку. Жена Алена, которую я сильно любил, прижималась к моему широкому плечу, со слезами на глазах просила остаться. Свою семью я любил больше жизни. Я говорил себе, что это обычный поход в неизведанные земли и не более, что там нет ничего, и что, все то, что говорят о западе – ложь и, что я смогу вернуться, не смотря ни на что. Что мои верные друзья, которым я мог доверить свою жизнь и жизни своей семьи не подведут. Что все то, что держало пропавших людей на западе, не сможет меня остановить. И вот я вернулся, с прямой спиной, расправив плечи, со щитом, а не на щите, но мир вокруг меня изменился, но не изменился я. Непонятные надписи на стенах, изменившаяся обстановка, неизвестные мне люди, которые утверждают о каком-то сомнительном со мной родстве и дом, дом в котором я жил. Мрачный, казалось пустующий, сочивший из себя депрессивное настроение дом, не принимал меня, я уже был для этого места чужим. Чужим я был и всем тем, кто повстречался на его пути, лиц знакомых не было. По спине поползли мурашки. Волосы на голове моей вставали дыбом от идей и оправданий тому, что здесь произошло. «Возможно, когда мы ушли город захватили» или «Я сошел с ума» и многое другое. Сомнения атрофировали мозг, когда возникла новая мысль, о том, что когда я постучусь в дверь своей квартиры, откроет мне не моя любимая жена Алена, а какая-то другая женщина и будет уверять, что она моя жена. Тошнота подступила к горлу, ноги начали подводить, казалось ноги вовсе обессилили. Мысль о том, что я не смогу никогда увидеть своей семьи, была не выносима. Собрав волю в кулак, каменея от судорог, я толкнул дверь, ведущую в подъезд и начал подниматься по лестнице на второй этаж. Зеленая краска стен, надписи, которые я, будучи мальчишкой, писал с друзьями на стенах, сохранились. Это радовало глаз. Я никогда не задумывался, что несколько пролетов на пару этажей выше будут настолько тяжелыми, болезненными и долгими. Родные стены узнавались лишь по оставшимся на них надписям. Ступеньки закончились, второй этаж, глубокий вдох, от которого на мгновение закружилась голова, неуверенный стук в дверь… Через несколько мгновений послышался из-за двери уже не молодой женский голос:

– Кто там? – Я боялся отвечать. – Кто там, я спрашиваю? – Громкость голоса повышалась, что свидетельствовало о том, что его обладатель приближается. Пару секунд и было ясно, на меня смотрят в глазок. – Сынок, Ромашка, – смех женщины за дверью перебил, треск отпирающихся замков и скрип открывающейся двери. Женщина, стоявшая передо мной, была явно ниже ростом, на носу ее были не толстые очки, что говорило о том, что она видит совсем не плохо и непонимающий взгляд, который остановился на моем лице. На мгновения я даже потерял дар речи. Это была моя Алена, но ее состарили годы, конечно годы что же еще смогло бы проделать подобное. – Леша, Лешенька!

Рыдание наполнило стены подъезда, громадные капли катились из глаз, прижимающей из всех сил любимой жены. Объятия становились все крепче, а рыдание все громче. Я недоумевал, неужели то, что говорил тот стражник, правда. Неужели меня не было действительно двадцать семь лет, когда я уходил, ему было сорок, а моей жене тридцать восемь. Я смог узнать в ней, хоть и постаревшую, но свою любимую женщину. В голове моей прокручивались разные сценарии, но все же такого поворота событий я не мог ожидать.

– Где же ты был все это время, я тебя так ждала. Гад ты, этакий. Я тебя ждала и ждала, а тебя все не было, как не было и вестей о тебе, жив ли ты иль нет тебя на этом свете уже. Ты не представляешь, как мое сердце разрывалось, как я страдала, ночей не спала, все думала, что скоро придешь, а тебя все не было. А Ромашка наш, Ромка, сын наш единственный, все о тебе спрашивал, а я и не знала, что ответить, потому что отвечать было нечего. Где же ты был, где же ты был? – Голос становился все тише, рыдания заменились всхлипыванием носа. Алена подняла глаза, сквозь стекла очков виделись красные заплаканные глаза, губы содрогались, щеки были мокрые. – Заходи, родной мой.

***

– Далее я помню смутно. Как я и говорил раньше, моя память состоит из каких-то кусочков пазла, которые лишь постепенно и со временем складываются в образ, который впоследствии становится картинкой. Я даже не могу вспомнить, как я попал в этот город. Я не помню, как получил эту рану, которая могла убить меня. Страшно было бы очнуться в каком-нибудь незнакомом месте и не смочь понять кто ты и что ты там делаешь. – Светозар переглянулся с друзьями, затем продолжил слушать. – Но я, как и многие из тех, кто смог остаться в живых после 2009 года, это необычное ощущение смог испытать на себе. Но представьте каково это ощущать снова и снова. Я, то в одном месте, то в другом. Я не могу вспомнить своего возвращения в родной город, как бы, не старался. Я не могу вспомнить, как я пришел сюда и что меня заставило покинуть город, в который так стремился попасть. Я не могу вспомнить где я был двадцать семь лет. Где я был двадцать семь лет, Господи?

Глава вторая

Призрак прислонил свою руку ко мне

и положил свою ее ко мне на плечо и начал меня трясти.

Вопрос был хорошим, где можно находиться двадцать семь лет? Еще одно поколение выросло. Это не забытые день или даже пару дней, это не многим больше четверти века. Пытаясь вспомнить, где я был, я начал прокручивать у себя в голове сценарий происходивших со мной событий и полностью погрузился в пучину воспоминаний, попутно рассказывая свою историю моим слушателям. Я помнил, как зимний холодный ветер трепал мои волосы, которые в то время, даже еще не тронула седина. Помнил, как отдаляющийся город провожал взглядом очередных храбрецов, уходящих в неизвестность. В места, куда даже боялись отправляться искатели. Помнил, как многие мои друзья и я сам, оборачивались, отдавая прощальные жесты родным. Вскоре город исчез из поля зрения, а впереди была лишь дорога, которая вела на запад. Возможно, это был самый короткий и прямой путь в небытие, но пройти его было необходимо для каждого воина в отряде. Действительно странно идти туда, даже не зная куда, идти затем, сам того каждый не знал зачем. Уверенность шага пропадает с каждым метром новой территории. Не знаешь чего и ждать от необъятной территории, не занимаемой человеком. Интересно, что чувствовали путешественники, которые шли сквозь незнакомые горизонты и не смотря ни на что добивались своих целей. Но конечно бывали и такие, чью жизненную историю никому и никогда не расскажут, потому что никто не помнит проигравших. Никому из отряда не хотелось приписывать себя к бесконечному списку путешественников, чьи дороги привели их к смерти или в лучшем случае к неудаче.

Шли мы многие дни, а то и недели, ориентируясь по солнцу. Останавливались лишь на ночлег и для того чтобы поохотиться и вдоволь насытиться мясом пятнистого оленя. Кто бы мог подумать, ведь когда-то давно пятнистые олени причислялись к исчезающим видам, и были занесены в Красную книгу, но не сейчас. Сейчас пятнистые олени, как и любая живность, заполонила незанятые человеком просторы. Все возвращается на круги своя. Темные леса недружелюбно и угрожающе смотрелись под грозно нависающим небом, щедро усыпанным облаками. Отряд был не велик, всего лишь восемь человек. Пробираясь через занесенные снегом степи и леса нам повстречались несколько городов, но мы в них заходили лишь для того чтобы узнать, что нас ожидает впереди, но никто ничего внятного не мог ответить. Один лишь старик, начиненный отвратительным запахом перегара, рассказал о том, что пропадают люди. Сославшись на отсутствие трезвости его рассудка, никто не поверил старику. Один человек из отряда, которого звали Никита, сказал: «Ты верно пьян, старик, иди и проспись и не тревожь нас больше». Старик рассмеялся и тихим голосом произнес: «Пьяно ваше сознание, которое не ведает куда идет. Кровавые времена настали, и никто из вас не сможет вернуться». Затем этот пьяница, опустив окаменелый взгляд, ушел прочь. Места эти были дикие, да и люди казались необычными. Одним из таких городов был Мирный. Мирный был одним из последних городов, которые располагались западнее, чем другие.

Снег, летевший в лицо, не давал возможности ускорить шаг. Весь рельеф окружавший отряд сверялся с имевшейся у нас картой, а то чего на карте не было тот час же наносилось на нее. Так мы шли многие дни, пока не наткнулись на город, которого не было на карте современного мира. Никита заметил его задолго до того, как его было можно ясно различить. Следы животных покрывали подступи к городу. Кровь пролившаяся на снегу давала не хороший знак. Никаких часовых на стенах города, никакого движения, возможно это был город-призрак. Это было весьма странно, ведь из города шел ясный дым и был слышен какой-то непонятный шум, что могло свидетельствовать о том, что люди там все же есть. Или это не люди вовсе. Я точно помню, как эта мысль молнией пронеслась в моей голове.

Тревога не покидала сознания никого из отряда. Дым, сочившийся из города, наполнял облака почти, что монохромным сиянием. Город был окружен стеной, которая казалась величавой и неприступной. Не выходя из густой травы окружавшей поселение, я и все мои соратники старались наблюдать и заметить что-нибудь, что смогло бы развеять наше отношение к этому городу, которое уже сложилось не лучшим образом. Доверяться всему тому, что есть в мире было бы не правильно, тем более, что путь наш, условно говоря, только начался.

Ночь накрыла тьмой весь горизонт. Холодный ветер наполнял звуками мертвое пространство. Кончики высокой пожелтевшей травы, торчавшие из сугробов снега, медленно покачивалась из стороны в сторону. Мягкие хлопья снега медленно ложились на выставленную вперед теплую ладонь и мгновенно таяли, превращаясь из различной формы кристаллов льда, в мельчайшую лужицу. Стараясь не замерзнуть в ожидании изменений мизансцены города, воины старались раззадорить друг друга различными историями. Никита даже пару раз заметил метеоры, в простонародье называемые падающими звездами. Пытаясь быть, как можно более незаметными, костер зажигать никто не стал. Тяжелые тулупы из шкур животных хорошо согревали тела. Лошади хорошенько смогли бы нам помочь в этом путешествии, но возможности достать их не было, поэтому и приходилось, с видом грозных колобков пробираться по заснеженным пространствам.

Истошный крик вспорол тишину. Этот крик разбудил спящих и бесцеремонно отвлек тех кто не спал от различных мыслей. Все молчали и ели дышали в ожидании, что произойдет далее. Пытаясь рассмотреть, что происходит, я заметил, как через несколько мгновений ворота города открылись и сломя голову пробираясь к источнику крика выбежало два человека. Все затихло. Что происходит члены отряда могли только догадываться. Леденящая кожу прохлада прошлась по спине, от чего я не вольно встрепенулся. В голове было много идей, но стоило ждать. Через пару минут было видно, как два человека тащат из леса одноногова мужчину. Темный след тянулся за этими тремя людьми. «Кровь» – промелькнуло у меня в голове. Мужчина этот извивался, то ли от боли, то ли пытаясь вырваться, издалека точно понять это было невозможно. Люди тащившие калеку, пересматривались между собой и не громко что-то обсуждали, слышно было лишь непонятное рыхлое бульканье. Кто-то, уже мало различимый на дальнем расстоянии вновь открыл громоздкие ворота и впустил всех троих. Дверь громко захлопнулась. Увиденная картина, казалась весьма странной, Ко мне подполз человек, чье имя было Максим. Он напомнил о недавнем предупреждении старика и поведал мне о своих опасениях относительно города:

– Не зря этого города нет на карте, просто некому о нем рассказать! Хотя нас немало, можно помочь бедняге. – Максим было уже рванулся вставать, но я схватил его за руку и постарался усмирить.

– Судя по тому, что город населен и населен он явно не гостелюбивыми горожанами их там точно больше чем нас. Попытаемся спасти одного, можем потерять нескольких, а то и все там сгинем… Уходим, – мое сбивчивое дыхание не могло успокоиться, я чувствовал тревогу за весь наш отряд, – пока темно у нас есть возможность уйти незамеченными. Передай всем, уходим сейчас же!

Уже через три минуты весь наш отряд двинулся в обход, веющего мраком и таинственностью города. Нужно было уйти как можно дальше от злополучного места. Те, кто последними шел по вытоптанной лесной тропе, ведущей подальше от странного города, часто оглядывались, пытаясь увидеть немое преследование, но ничего подобного они узреть не сумели. Снег хрустел под ногами. Пьянящая свежесть зимнего леса диссонировала с быстро бьющимся сердцем и кровавым привкусом во рту, от прикушенных губ. Строгая вереница из восьми человек стремительно удалялась от города. Подогреваемые предположениями, что же было далее, и что же вообще происходит в странном городе, солдаты уверено двигались вперед по нелюдимому лесу. Дыхание начало выравниваться, стук сердца становился мягче, а потом и вовсе успокоился и сердце билось уже, как казалось, вполне нормальным ритмом. Кто бы мог подумать, что далеко на западе есть населенные города и населяли их явно не доброжелательные люди.

Марш-бросок пора было прекращать и мы решили, что уже достаточно отдалились от города и можно перевести дух. Глоток согретой телом воды из фляги смог каждому щедро промочить горло и вернуть сознание в реальность. Преследования не было, что не могло не порадовать. Легкое пьянящее чувство свежести воздуха вновь ударило по голове. Холодный воздух сухо врезался в горло, от чего возникало чувство колкости. Головокружительная красота предстала пред взором. Зимний лес разительно отличается от летнего пейзажа и в нем есть своя изюминка.

Один из солдат по имени Николай, решил справить малую нужду и отойти недалеко. Не прошел он и пары шагов, как послышался хруст, напоминающий треск ломающейся ветки, солдат с изумляющей и одновременно отвратительной гримасой боли, упал на снег. Непонимающие, что происходит члены отряда начали шутливо отзываться о том, какой он неловкий. Смешно было не долго, заметив, что солдат не громко, но отчетливо кряхтит, кинулись на помощь. Извиваясь от боли Николай лежал на снегу и тихо постанывал. Он ничего не чувствовал, благодаря болевому шоку. Он еще не понимал, что лишился ноги. Огромный, спрятанный в снегу, ржавый капкан, стиснув свои клыки, держал откушенную ногу. Из отряда послышался чей-то голос:

– Нужно скорее перетянуть рану! Он может умереть от потери крови. Скорее же.

Снег вокруг ноги стал багровым, струйки крови пульсивно выходили из обрубка. Смотреть на это было не приятно, но и медлить было нельзя. Отрезав кинжалом небольшой кусок тонкой веревки, солдаты тщательно перетянули рану и бросили в очередной раз свой взор на оставшуюся в пасти капкана, по колено отрубленную ногу. Неровный срез тканей ноги неприятно наводил муть в глазах. К горлу подкатил горький комок. Не каждый день видишь отрубленные ноги своих друзей.

– Долго он не протянет, а до ближайшей деревни неизвестно сколько идти. Что делать будем? – Задал мне вопрос Никита. Мне и самому хотелось знать, что какое решение будет на тот момент верным.

– Тот мужик, которого они тащили, он был так же без ноги. – Присоединился к разговору Максим. – Скорее всего, они помогали тому бедолаге, а не наоборот. Может вернуться в тот город, возможно они помогут ему.

От моего решения многое зависело и я не мог сделать не правильный выбор. Я тяжело вздохнул.

– Видимо весь лес вокруг этого города напичкан этими капканами и не весть чем еще. Но если мне помнится, старик говорил, что люди пропадают. Возможно вернуться они не могут, потому что ног нет, а везти их обратно в их города никому не хочется. Если поразмыслить, то все сходится. – Снова тяжелый вздох. – У него не будет шансов, если мы его потащим с собой вперед, ведь мы даже не знаем куда идем. Хорошо, нужно возвращаться в тот город, но мы все туда не пойдем, нужно следовать дальше нашему пути, да и смысла нет находиться всем нам там. – Развернувшись грудью ко всем, я спросил.- Кто желает помочь? Мне нужно два человека.

– Я пойду, он мой брат. Санька, поможешь? – Обращался молодой человек к другу.

– Да, я согласен, но что нужно делать? – Действовать нужно было быстро.

– Отправляйтесь в город, который мы встретили, ничего не бойтесь. То, что люди пропадают это как мы видим правда, но причиной тому эти капканы, а те люди видимо хотели помочь и поэтому тащили его в город. Вернуться им не представляется возможности. Поэтому и ходят байки о том, что тут что-то не чисто.- Отряд внимательно выслушав согласно закивал головами. – Все остальные же, следуют прежнему маршруту. И я еще кое-что добавлю. Когда мы шли по лесу мы легко могли попасться в капканы и по великому стечению обстоятельств этого не произошло ранее. Я хотел бы вас предостеречь, люди живущие в том городе видимо расставляют ловушки и капканы по всему лесу. Ради бога, будьте бдительны.

Николай был без сознания, но пульс прощупывался слабо. Наскоро соорудив носилки и поместив на них пострадавшего солдата, его брат и друг начали возвращаться в ближайший город. И вот нас уже осталось пятеро, хотя мы не прошли даже и половины пути. И без того небольшой отряд потерял трех его членов. Я невольно задумывался, как далеко мы сможем пройти на этом пути и скольких еще не станет к финалу.

***

Близился рассвет. Нежное щебетание птиц приятно ласкало слух. Лес покрывало множество сломанных, или просто вырванных с корнем деревьев, это были последствия минувшего пару месяцев назад урагана, странно, но ранее даже слышать не приходилось об урагане зимой. Он прошелся как раз перед отбытием нашего отряда. Ураган был настолько силен, что казалось он мог вырвать и дом с его ветхим, но все же крепким фундаментом. Стихия миновала, остались лишь последствия. Последствия были не малыми, как и в этом лесу, от чего приходилось лазить поверх сваленных деревьев. Под деревьями было много погибших животных, но есть их даже не приходило на ум. В одном из капканов мы обнаружили не так давно погибшего в нем крупного оленя. Отрубленное копыто лежало внутри капкана, а олень, пытаясь все же скрыться с этого места, лежал в нескольких метрах от него. Глаза его были открыты, мертв он был возможно день, а может быть даже и меньше. Мы все же рискнули съесть его. Не воспользоваться божественным вмешательством и не вкусить хоть и мертвого, но все же съедобного оленя было бы не правильно. Оглядевшись по сторонам, Никита и Денис направились за дровами, а Максим и Олег ушли за расходным материалом, называемым хворостом. Я же без труда подвесил оленя на ближайшем дереве и начал разделывать все еще теплую тушу. В лесу слышался шум рубки деревьев. Треск и удары топора приятно наполняли лес людским духом. Вскоре все собрались и развели костер. Вильмулимуль[7] нам готовить не хотелось, да и времени столько не было, поэтому мы лишь прокоптили на костре мясо. Мясо оленя было жестким и поэтому жевать его было не слишком удобно, но сытый желудок говорил о том, что оно того стоило. Разогрев талую воду в небольших железных стаканах, мы попили и решили не много отдохнуть.

Мы вновь двинулись вперед. Все вокруг виделось одинаковым. Казавшаяся в начале красота зимнего леса, уже порядком надоела и уже хотелось чего-то красочного. Запах копчения, разнесенный ветром по округе еще долгое время сопровождал нас. Совсем скоро снова начало темнеть. Я принял решение о том, чтобы пройти еще немного. Мы продолжали идти. Уже давно стемнело и продвигаться в полной темноте не было смысла. Члены отряда начали рыть снежную нору. Нора нам послужила ночлегом, который укрыл нас от ветра и холода. Для того чтобы какой-либо хищник не решил попробовать теперь и наши спящие тела на вкус, Денис привел капкан, найденный около оленя, в работоспособное состояние. Спалось уютно и тепло под шкурой оленя, можно было не бояться заблудших волков или разбуженных медведей. Проснулись мы примерно одновременно, умылись колючим снегом и продолжили свой путь. Безнадежное плутание по лесу уже начало нервировать нас. Ничего нового в течение еще одного дня мы так и не повстречали.

На закате следующего дня нам встретилась небольшая обезлюженная деревня, которая как нельзя кстати приходилась для ночлега. Снежные норы – это конечно хорошо, но спать без одежды около горячей печи было куда более приятно. Символическая луна зияла над поселением. Ветер пролетал плавным шлейфом духов пустых, заснеженных улиц, поднимая колючий снег. Сгорбившиеся деревья напоминали древних мудрых старцев. Незаметные темные тучи передвигались по грозному небу. Всем своим видом они показывали свое недовольство и величие над человеком. Серые дома, ютившиеся по сторонам улиц почти незаметно поблескивали снежными шапками крыш. По пояс пробираясь сквозь сугробы нетронутых снежных равнин поселения, наш отряд оглядывался в поисках подходящего дома. Обратив внимание на неразбитые окна одной из изб, мы двинулись к ней.

Препятствовала незваным гостям, сломанная калитка, которую уже почти скрыли падающие мохнатые хлопья снега. Территория капканов уже закончилась и уже не стоило смотреть и нащупывать обломком деревянного сука впереди лежащую дорогу. Заснеженную дверь пришлось сломать, так как возиться с ней никому не хотелось, да и желание отдохнуть после сложного конкура брало верх. Изба была не редкость большой, но давно пустовала. В ней было много пыли и остатков экскрементов крыс, деливших здесь с хозяевами жилье. Развести огонь было первой необходимостью, поэтому пару людей пришлось отправить за охапкой хвороста. Дрова находились в доме. Угли чернели в печи. На стенах висели портреты бывших хозяев. На полу лежал красный ковер с разноцветными завихрениями. Мебель была покрыта толстым слоем пыли. В доме было две комнаты и я решил наведаться и в другую комнату тоже. Распахнув дверь я увидел старомодный, советских времен диван, сервант так же сборки СССР, пару кресел и железный ящик, напоминавший, сейф для хранения оружия. Тонкая железная пластина отделяла меня от огнестрельного оружия. «Как бы было хорошо найти там винтовку или ружье» – Промелькнуло в голове фантомное желание. Я откинул тулуп и достал свой охотничий нож и засунул его в имевшийся в сейфе зазор между дверцей. С силой начал выгибать стальную дверцу. Дверца неохотно подалась, зазор начал увеличиваться и в появившейся бреши я увидел винтовку, а возможно даже и две. Выверенным движением отогнул дверцу и путь к оружию был открыт. Запустив руку внутрь сейфа, я достал оттуда два карабина и патроны. В оружии я не много разбирался, но было темно, «необходимо дождаться нормального освещения», прозвенело в голове.

Вернувшиеся с большим количеством щепы, корья и хвороста друзья, разожгли огонь. Приятная теплая дрожь пронеслась по телу, щеки налились румянцем, а уши разбухли и начали гореть. Вся обстановка избы говорила о том, что ее покидали наспех. Многие вещи были разбросаны по полу. Тарелки с некогда наполненной едой стояли на столе. Хозяева, вероятно надеясь на скорое возвращение и все же заперли входную дверь. Я внес в уже наполненную светом комнату, две винтовки и начал разглядывать их. Когда внимательно разглядел, я пришел к удивительному открытию. Обе винтовки были «трехлинейками».

– Вот это да. – Мои глаза блестели от радости. Счастью не было границ. – Это же надо а? Легендарная «трехлинейка». – Улыбка не сходила с лица. На меня странновато посмотрели. Название винтовки явно ни о чем никому не говорило. Да и откуда особо знать, если я сам случайно о ней узнал.

– Какая к черту «трехлинейка»? Я не понимаю о чем ты, объясни, уважь товарищей. – Недоуменно и непонимающе заявил Никита.

– Это знаменитая винтовка Сергея Ивановича Мосина. Винтовка Мосина была придумана в конце девятнадцатого века и применялась еще во время Второй мировой. Знаменитый снайпер Василий Зайцев из нее в Сталинграде сотнями немцев убивал. – Я не много замялся, а потом продолжил. – Мои предки родом из Германии, но это не те предки, которые во время первой или второй мировой выступали в роли агрессоров.

– Да ладно? – Глаза Дениса округлились.

– Да, но обосновались они еще тут при Александре Невском, пленили после Ледового побоища. – Опустив неловкий взгляд произнес я.

– Все теперь мы будем тебя называть Кайзер, как немца и как нашего лидера. – Продолжал Денис.

– Это хорошо все. – Неуверенно перебил Олег. – Но стрелять то кто-нибудь умеет?

– Я и Максим отлично в свое время стреляли, так что проблем не будет. – Сказал я и подмигнул Максиму.

– Ладно хорош рассуждать. Есть хочется и я сейчас не откажусь от нашего Бэмби. – Театрально исходя слюнями проговорил Никита. Все дружно засмеялись.

Окаменевшие от мороза куски недоеденного оленя, пришлись по вкусу после того, как ее смогли обжарить. Сытое бульканье желудка напоминало мурлыкание домашней кошки. Теплый воздух наполнявший комнату согревал и окутывал своим трепетным дыханием. Морфей все крепче зажимал в своих объятиях, пока последний из гостей не отдался этой приятной части жизни каждого человека. Когда уже все спали, через окно в избу проник яркий свет, который смог наполнить все углы комнаты. Свет простоял несколько секунд, а затем потух.

Мне привиделся сон. Сначала все вокруг было черно-белым, от этого казалось, будто я участвую в фильме жанра нуар. Легкие покалывания чувствовались на моей спине. Я шел по длинному коридору, наполненным различным хламом, иногда даже запинался об него. В попытке попутно открывать двери, я пару раз все-таки сильно запнулся и не смог удержать равновесие и падал. Боль была реальной. Я чувствовал абсолютно все. Затем картинка резко поменялась и я оказался в необычайно красивом месте. Поле окружавшее меня было покрыто золотистой пшеницей и где то вдалеке виднелся огромных размеров дуб. Стелмужский дуб[8] думалось его брат родной. Этот дуб, как стела торчал на равнине, а вокруг лишь пшеница и слепящее солнце. Мне захотелось посмотреть на этот дуб поближе и я побежал к нему, но что-то неведомое, чрезвычайно сильно подхватило меня и через пару секунд я уже стоял возле дерева. Под деревом высоко подпрыгивая от радости, находился Олег. Я его легко узнал, хоть он и стоял спиной ко мне. Олег не поворачиваясь громко кричал:

– Мы его нашли! Мы его нашли! – Он даже не оглядывался на меня. Олег то ли не видел, то ли просто не обращал внимания. Он был слишком занят.

– Олег, так мы искали этот дуб? – Задал заметно глупый вопрос. Я просто не понимал, что происходит и что мне нужно делать. – Что происходит?

Олег начал разворачиваться и тихо посвистывать. Мелодия была приятной и умиротворяющей, но для меня не знакома. Тогда я не обратил на эту мелодию никакого внимания. Олег прекратил свист и спокойно обратился:

– Мы нашли твою душу. – Далее последовал резкий поворот, и вместо лика его не было ровным счетом ничего, только сияющая пустота.

Я от неожиданности упал на спину, с головы моей скатилась шапка, я замер в ожидании того, что произойдет дальше. Сердце мое сжалось. Дышать было трудно, что-то щемило в груди. Я не понимал, что это сон. Обезличенное приведение медленно наклонилось. Фантом очень близко прислонил свою сияющую голову к моей голове. Призрак протянул свою руку ко мне и положил ее ко мне на плечо и начал меня трясти.

Короткий сон прекратился так же быстро, как и начался. Холодный пот сочился из моего тела. Тяжелый грохот сердца, не давал успокоиться. Рука Никиты на плече испугала еще больше.

– Спокойней, кошмар видать был не из легких. – Дружеский смех наполнил комнату. За окном было все еще темно. – Выходим, Олег пропал! – Как гром, это известие било по ушам. Но это уже был не сон, но как хотелось, чтобы это был именно он.

Четыре человека, оставшиеся в отряде вышли в поисках пропавшего Олега. Следы, казавшиеся относительно свежими вели к лесу. Холодный ветер хлестал бородатые лица солдат. Тяжелая одежда сковывала движения и мешала ускорить шаг. Мы громко звали Олега, но ответа не последовало. Громоздкие кроны деревьев громко скрипели и качались под натиском тяжелого ветра. Мы шли уже пару десятков минут, как внезапно впереди привиделся серый тулуп Олега и вся одежда в которой он был. Я и все мои люди по возможности ускорили шаг и все так же безуспешно звали Олега, но тот не отзывался, возможно замерз и уже просто был не в состоянии, что-либо ответить. Еще больше обеспокоившись о том, что случилось, мы начали оглядываться по сторонам. След вел дальше, но следовать ему как-то отказывался разум.

– Вон, он! – Крикнул, справа стоявший Денис. – Вон он там прижался к дереву. – Денис указывал пальцем куда-то вперед и не сразу можно было увидеть слабо различимый образ друга.

Олег свернулся калачиком, пытаясь видимо согреться. Он был полностью обнажен. Сковавшая тело Олега, судорога не отпускала ни на мгновение. Из глаз моих посыпались искры. Я не понимал, что происходит.

– Олег, – накидывая тулуп поверх заиневевшей кожи, начал Никита, – что с тобой? Какого черта ты вытворяешь?

– Я увидел его и шел за ним! – Устремив свой взгляд куда-то вдаль, ответил Олег. Его голос был неуверенным и слабым. И отчаяние чувствовалось в его голосе и искорка какого-то сумасшествия. – Я видел его и это был не сон. Я шел за собой. Это был такой же Олег. Он был очень горячий. Он не знает, он не знает!

– У него видимо так называемый синдром какого-то там двойника[9], я не помню как точно называется. Я раньше книжки по психиатрии читал, вот я там что-то подобное видел, поэтому кое-что помню. – Неуверенно, но все же громко проговорил Максим.

Руки Олега снова свела немая судорога, что делало их похожими на ветви деревьев. Дыхание с каждым вздохом все таяло и глаза начали закрываться. Безуспешно пытаясь вырвать бездыханное тело Олега из объятий Харона[10], возможно, который уже перевозил его душу через реку Стикс, Максим отчаянно упал навзничь. Мрак наполнил каждого из присутствовавших в этом месте. Руки опустились, а сердце начало биться так быстро, что казалось, что могло вырваться в любой момент.

Ни одного слова не проронил я и все мои товарищи, пока закапывали Олега в толще снежной глыбы. Ни одного слова не проронил я и все мои товарищи, пока они возвращались обратно. Состояние смятения беспокоило разум каждого из нас, а боль утери друга неприятно жгла горло. Никто даже не мог представить, что могло случиться такого, чтобы таким непонятным образом покончить жизнь самоубийством. Издалека мы заметили, что дверь избы открыта и ускорили шаг. Мы вбежали внутрь, ожидая увидеть кого угодно. Здесь было очень холодно. В избе сидел Олег, уплетая вчерашнюю оленину. Не говоря ни слов, он поднял руку в знаке приветствия и продолжил поглощать столь сытный завтрак. Ни я, ни мои друзья не понимали, что происходит. Мы стояли молча. Каждый из нас прокручивал в голове все то, что видел несколько минут назад. Было ли это массовой галлюцинацией, стоило только узнать. Олег закончил прием пищи и радостно возвестил:

– Ох, как приятно вкушать мясо молодого оленя. Я и вам по тарелкам рассортировал. – В улыбке расплылось лицо Олега, но заметив, что с друзьями его что-то происходит, он приумолк на несколько мгновений, а потом продолжил – Что произошло то? Я выходил на улице по малой нужде, прихожу, а вас нет. Возвращаетесь, а на вас лица нет. Объясните, что происходит? Я открыл, решив проветрить помещение, если вы против этого, я конечно закрою. – Глаза его действительно излучали изумление и детскую наивность.

Я не мог сказать и слова.

– Да, все в порядке… – Неуверенность горела ярким пламенем в словах Дениса, – Просто показалось медведь пожаловал и мы его решили… Того. – Придумывал на ходу Денис.

– Да? – Недоверчиво кинул Олег. – Неужели проснулся, шатун проклятый. Когда они просыпаются это очень опасно. Хм, ну ладно, пора наверно собираться, Леш? Раз уж все встали и уже видимо выспались. И не забудьте перекусить на дорожку. – Олег заулыбался и кивнул в сторону тарелок, наполненных мясом.

– Да, верно, путь предстоит не малый, идем дальше. Я пока с Никитой пойду, поохочусь, глядишь поймаю чего, а вы в это время готовьтесь продолжить поход, соберите вещи и все, что сможете найти нужное в этом доме. Я не думаю, что кто-нибудь из хозяев жив и вскоре вернется. – Волоча за рукав Никиту сказал я.

– Пойдем, посмотрим, что тут за чертовщина творится, нужно проверить недавнее захоронение. Надеюсь там нет ничего и было это всего лишь массовой галлюцинацией. – Оборачиваясь, что заметить не видит ли нас Олег, говорил на ухо Никита. – А вдруг там мы тело найдем, что делать то будем? – Пугливое состояние пробрало нас обоих.

Я задумался, а могло ли это быть вообще правдой. О подобных случаях даже не приходилось слышать. Ответил я не сразу.

– Не знаю. – Два коротких слова.

Я вместе с Никитой направился в обратный путь к захоронению. По проделанным ранее следам можно было легко найти, где мы шли. Параноидальные мысли витали в голове, казалось, что все это происходит не наяву. Такого просто не могло быть. Заметив, что мы уже близко к назначенному месту, ускорили шаг. Рыхлый снег легко поддался. Разрытая могила представила взору окоченевшее тело Олега. Он был мертв на все двести процентов и вставать он точно не собирался. Молча переглядываясь, Никита и я думали о происходящем. Самое худшее предположение сбылось и теперь оставалось решать. Что здесь происходит.

– Думаю нужно все это обсудить. – Прохрипел сухой голос Никиты. Ирония, которая всегда присутствовала в его голосе куда-то пропала. – Нужно того гада, который у нас там сидит заколоть и волкам на съедение отдать. Что это за демон такой?

– Убивать мы никого не будем. Пока не будем. – Выделил я. – Мы точно не знаем, кто из них настоящий Олег. Попробуем иногда расспрашивать его о чем-нибудь, что мог знать только настоящий Олег, и всем передай, чтобы его проверяли. – Я махнул рукой в направлении деревни и мы начали недолгое возвращение.

Никита первым зашел в дом, а за ним я. Все мирно сидели и занимались сборами в дорогу. Денис зашивал порванный недавно тулуп. Максим прочищал дуло винтовки и иногда приставлял к глазу прицел, словно метясь в пустоту. Олег же спокойно сидел у окна, рассматривая падающий снег и вглядываясь куда-то вдаль. По обстановке было ясно, что ничего особенного не происходило за время нашего отсутствия. Мы спокойно дожидались Дениса, который уже закончил чинить свой тулуп. Через несколько десятков минут, мы все же покинули деревню и направились все также на запад. Все так же не ведая, что нас ждет. Нас лишь подогревала надежда, что мы единственные, кто вернется домой, и что мы те, кто сможет найти ответ, который многие годы не дает покоя разуму человека.

Было уже совсем светло. Настойчивое стремление узнать, что нас ждет впереди подогревало интерес. Но все чаще в голове звенел вопрос, а до каких пор нам все же придется идти. Казалось вся идея нахождения чего-то необъяснимого является социальной фикцией современности. На много километров вокруг стелилось поле покрытое снегом. Видимо когда-то давно здесь сажали пшеницу или ячмень, а возможно и что-то другое. Поле разделяла широкая дорога, по ней и продолжили свое путешествие отряд, состоявший уже из четырех людей и одного непонятного существа похожего на Олега. Дорога была широкой, но все же солдаты шли вряд, чтобы ускорить продвижение сквозь сугробы. Многие дни нам не встречалось ничего живого, лишь пустые деревни и все тот же снег. Смятение поселилось в наших головах. Мы задавались вопросами, на которые мало кто мог ответить. Но мне оставалось лишь обещать, что если нам в ближайшие пару дней ничего не встретиться, то придется вернуться. Сырые ноги болели и не давали покоя. Мы было почти отчаялись, но впереди показались высотные дома и никто не знал радоваться или биться в отчаянии, потому как возвращение домой пришлось отменить.

Глава третья

Я смог заметить кровавую полосу,

обозначившую бьорнам наше м е стоположение

Это был действительно заброшенный город. Улицы наполняли дикие животные, которые себя считали хозяевами местности. Приходилось остерегаться хищников, которые могли находиться где-то поблизости. Постоянные шорохи и шумы беспокоили сознание. Интересно и одновременно странно смотрится город, без людей. Не по себе видеть спокойно бродивших вдоль улиц крупных оленей.

– Нужно найти что-нибудь поесть, а то уже живот урчит. Оленина уже надоела, слишком жесткая она, пора бы что-нибудь другое начать кушать. – Сказал Олег. За все время пути от покинутой деревни до этого города, он не казался странным и был адекватным. Изредка как будто случайно Никита спрашивал Олега о каких-нибудь деталях из детства, но Олег вспоминал спокойно и даже нередко с ностальгийным задором. Убивать его рука не поднималась. Со временем мы даже привыкли к нему и уже не часто вспоминали о том, кто это на самом деле.

– Будем, есть то, что чем бог жалует. – С презрением отозвался на призыв Денис. – Стараясь угнаться за чем-то более аппетитным, мы потеряем силы и время. Мясо убитых нами оленей, послужило хорошей пищей для нас и во многом благодаря нему, ты сейчас в силах стоять на ногах. Что вообще значит. Что тебе надоело мясо оленя, не хочешь мясо – ешь снег. Нашелся тут гурман. Что мы тут на курорте что ли? Питаемся чем можем и не нужно выпендриваться. – Денис почти, что брызгал слюной, что-то его сильно беспокоило и он решил сорваться на подвернувшегося под горячую руку Олега.

– Да, что я такого сказал то? Неужели мне нельзя высказать свое мнение. – Олег стоял и недоуменно смотрел на обидчика.

– Успокойтесь, оба. – Раздраженный начавшейся перепалкой, сказал Максим. – Я предлагаю сперва найти укрытие для ночлега, а потом всем вместе отправиться за едой и медикаментами. Я слышал, как многие из нас по ночам кашляют. Мы все серьезно простужены и если не найти лекарств мы уже не вернемся домой. Поэтому не нужно тратить оставшиеся силы на ссоры, которые несут разлад в нашем отряде. – Максим уже тоже начал повышать голос.

Я чрезмерно устал от дороги. Глаза закрывались, и сил уже почти не оставалось, а тут еще и друзья мои не могли что-то поделить.

– Успокойтесь, все успокойтесь. – Срывая голос от кашля начал я. – Макс прав, сейчас время залатать раны. Выдалась прекрасная возможность для этого. Я вижу впереди невысокий кирпичный дом, который прекрасно послужит для нас ночлегом. Если кто-то что-то имеет против, то предлагаю высказаться сейчас, а если все всех устраивает, то молча идем вперед. – Я не много подождал. Не дождавшись никаких предложений, мы продолжили углубление в город.

Двухэтажный дом, который находился через пару перекрестков мог послужить отличным местом для ночлега. Здание казалось крепким и довольно уютным. Дверь сломать было не сложно, один точный удар ногой в замок и препятствие было пройдено. На этот раз интерьер заметно отличался от предыдущего дома и выдавал высокий доход хозяина. Широкая панель ЖК телевизора встречала серой пылью незваных гостей. Зеркала, украшавшие стены квартиры, были приятным сюрпризом, никто бы сейчас не отказался посмотреть на свое отражение в зеркале. Наши бородатые лица интересно смотрелись в зеркалах. В отражениях уже было трудно узнать себя с обильной щетиной на лице. Макс, решив не много подшутить, вырвал волос из подбородка и произнес что-то похожее на заклинание Хоттабыча. Все одобрительно улыбнулись и продолжили рассматривать свои лица, а затем и помещение. Изъетые обои стен говорили о давнем присутствии мышей или крыс. Несколько комнат неожиданно удивили простором и уютом, который окружал бывших хозяев. Каждый раз, как мы находились в чужих домах, мне приходил в голову один единственный вопрос: «Где хозяева?» Мне была интересна их судьба. Если бы они были живы, то была бы интересно где они сейчас и чем занимаются. Мне повезло родиться и жить в городе, в котором впоследствии погибло не настолько много человек, что его необходимо было бы покидать. Любопытный Денис решил осмотреть коллекцию компакт-дисков, аккуратно сложенных возле музыкального центра. Протерев пыль с поверхности боксов, он заметил многие знакомые названия своих некогда любимых групп. Тихим хрипящим смехом, Денис обозначил свое поднимающееся настроение. Что, как не гостеприимное жилище сможет согреть душу и улучшить настроение.

Ответственно прохлопав подушки и покрывала постелей, Никита и Максим начали ломать мебель, чтобы получить из них дрова для костра, в то время как Денис и Олег искали спички. К их разочарованию спички давно размокли и не представляли из себя ничего ценного. Я же в свою очередь вглядывался в окно, рассматривая пустынные улицы города. Почти все окна нижних этажей были разбиты по непонятной причине. Пару раз мне на глаза попались лисы искавшие что-нибудь съедобное, но они быстро ускользали из моего взора. Неумолкаемое чувство голода уже не давало возможности думать более ни о чем другом. Наточив лезвия мечей и топоров, начистив ружья, было принято решение приступить к охоте. Наш немногочисленный отряд вышел на улицу. Слабый ветер гулял по узким переулкам города. Неуютными казались серые стены домов и на ветру хлопавшие створки окон.

– Уже совсем скоро должно стемнеть, нужно успеть управиться до заката, если не хотим быть съеденными кем-то более голодным, хотя не думаю, что что-либо в этом городе сейчас может быть голоднее, чем мы. – Усмехнувшись, но все же наставленчески, обратился я к друзьям. – Я и Никита пойдем направо от перекрестка, Денис, Олег и Максим идете налево. Каждый из отрядов ищет все то, что может нам помочь в дальнейшем пути, будь то лекарства, какие-нибудь карты или пища. Ружье есть у меня и у Макса. Все, не теряем время, выдвигаемся. Встречаемся у нас дома. – Пошутил я.

Я и Никита

Никита пару раз обернулся, прежде чем образы уходящих друзей исчезли. Следы животных вели вглубь города. Обглоданные хищными животными туши часто лежали посреди петляющих улиц. Создавалось ощущение бойни или места трапезы какого-то неизвестного хищника, как будто мы набрели на пещеру пещерного медведя. Странно смотрелись потрескавшиеся стены домов. Некоторые фасады домов были уже разрушены. Небо багровело режущим цветом облаков. В переливах оставшихся в окнах стекол, город казался окропленным кровью. Нагнетающая обстановка пустоты разорвалась громким воем стаи волков, часто переходящем в скуление. Вой был настолько громким, что думалось волки совсем рядом. Мы с Никитой ускорили шаг, кидая быстрый взгляд на стены домов в поисках нужных нам магазинов. Вой утих, но его сменило назойливое чувство пристального взгляда, ощущавшегося на себе. Взгляды по сторонам не давали результатов, никого не было видно, чувство тревоги переполняло. Нет ничего хуже, чем яркое ощущение опасности и неимение возможности узнать где ее источник. Со спины послышалось не громкое рычание, поворачиваться было страшновато, но и на месте оставаться было нельзя. По спине прошлись мурашки. Шедший позади Никита, медленно и осторожно начал разворачиваться. Хотелось бы верить в то, что позади всего лишь один волк и не более. Через плечо Никита заметил огромных размеров волка, возможно вожака, который скалился, оголяя клыкастую пасть. Страх быть съеденными волками примерили мы на своей шкуре. В груди что-то защемило и дышать стало тяжело. С трудом сглотнув скопившуюся слюну, мы заметили еще около десяти волков, которые уже начли обходить нас с флангов. Спина стала тот час же сырой. Я постарался как можно медленнее поднять винтовку. Аккуратно приложил приклад к плечу, дабы не концентрировать внимание хищников на себе. Вожак начал приближаться к нам, Никита достал из-за пояса меч, который держал в правой руке, а в левой руке его был щит, видом своим напоминавший круг. Волк остановился за пару шагов до Никиты и начал пригибать задние лапы, готовясь к прыжку. Никита отставил правую ногу назад, чтобы крепче стоять и не упасть приняв выпад хищника. Волк внезапно прыгнул. Занесенный для удара меч, уже стремительно несся для парирования атаки. Кровь хлестнула на сухой снег улицы. Мертвое тело волка безмолвно упало на истоптанную дорогу. Два выстрела опередили поднимающийся взгляд мечника, два волка уже в метре от Никиты лежали мертвыми. Оставшаяся стая от звуков выстрела разбежалась по сторонам. Расслабляющая дрожь прошлась по телу каждого из очевидцев случившегося. Необходимо было отдышаться. Никита с силой зажмурил глаза и вскинул голову к небу. Звук тяжелого дыхания въедался в уши.

– Вот и ужин. – Радостные улыбки наполнили лица. – С божьей помощью мы нашли эти винтовки. – Тяжело дыша, вымолвил Никита.

– Не без нее. Как говаривали раньше: случайности не случайны. И я с этим согласен. – Кивнул я.

– А ты вообще веришь в бога? – Никита серьезно взглянул на меня и ожидал немедленного ответа.

– Этот вопрос слишком серьезен, чтобы его сейчас обсуждать. Давай, когда вернемся обратно и устроимся на ночлег, мы это с тобой и со всеми другими, совместно обсудим. Ты не против? – Я старался не обсуждать такие темы, но если уж приходилось об этом говорить, то я предпочитал это делать в уютной обстановке.

– Все верно, было бы странно обсуждать это среди трех трупов, на улице, в неизвестном городе. – Согласно замотал головой Никита.

– Тащить сейчас с собой эти туши нет смысла, еще неизвестно сколько времени мы будем искать аптеку. Поэтому давай подвяжем их к фонарному столбу и подтянем, как можно выше, чтобы падальщики не испробовали наших друзей-волков. – Я всегда любил пошутить. Никита снова согласно покачал головой и начал доставать веревку из рюкзака за спиной.

Связать туши было не сложно, сложностью оказалось подвесить их на фонаре. Каждый волк весил не меньше пятидесяти килограммов, а то и больше, пришлось приложить совместные усилия. Мертвый груз, висевший на фонаре, покачивался на ветру. Скрип веревки неприятными звуками втискивался в голову. Снег начал сочно краснеть под нависшими телами. Мы двинулись дальше.

По сторонам улиц было много зданий и магазинов, которые уже не представляли для нас ценности, потому как были уже разграблены или же просто предлагали то, что нам не было нужно. Мы даже и не могли испытывать иллюзии относительно того, что мы в этом мертвом городе первые. Поначалу было грех не заглянуть, хоть и в разоренные, но все же, возможно, хранящие какие-нибудь полезные мелочи магазины. Все было напрасно. Помещения были разгромлены, ни одного целого стула нам не пришлось увидеть. Если кто-то здесь и был, то он явно был не доброжелательно настроен и в голове его было лишь стремление разрушать, а не созидать. Темнота уже начала отвоевывать территории города, у сдававшего позиции света. Глаза постепенно привыкали к темноте. Впереди показалось затертое здание, в нем располагалась аптека. Странно, но дверь была цела и даже не тронута, стало ясно, что злоумышленники сюда не дошли. На грязной, стеклянной двери красовалась вывеска «Закрыто». Слева от входа был обозначен режим работы. Никита с явным презрением глянул на режим работы и все так же театрально, как он и любил, прошептал:

– Время уже явно не рабочее. – Я не оценив шутку, кивнул.

Мне пришлось разбить прикладом дверное стекло. Через пару секунд я все же обрел настроение для того, чтобы отшутиться и произнес:

– Не правда, для постоянных клиентов мы работаем всегда, а так же мы предоставляем скидки владельцам дисконтных карт. – Раскатистый смех прошелся эхом по узким улицам.

Скрип открывающейся двери обозначил приход гостей. Две длинные тени легли на пол.

– Ищи антибиотики и все, что может понадобиться. Думаю ничего сверхъестественного с ними не могло произойти за все эти годы. – Мотнул головой в сторону витрин я. Никита приложил выпрямленную пятерню к виску, словно оказывая честь. – Действительно, что может произойти с таблетками. Думаю ничего, просто у каждого лекарства или же любого предмета есть свой срок годности.

Прилавки пестрили красочными упаковками препаратов. Названия многих из них было сложно произнести, но чтобы не пропустить ничего полезного приходилось доставать аннотации и щуря глаза высматривать его применение. Витамины брали десятками упаковок. Антибиотики только одинакового образца, чтобы организм не привыкал. Аспирин, жаропонижающее и многое другое. В рюкзаке осталось место, но наполнять его уже было незачем. Мне пришла мысль, что неплохо было бы уже сейчас принять несколько таблеток. Я достал из рюкзака за спиной флягу с талой водой и принял сразу пару капсул витаминов. Вкус крови ярко контрастировал во рту, потрескавшиеся губы неприятно начали кровоточить. Этот момент напомнил о том, что нужно засунуть несколько гигиенических помад в карманы тулупа. Теперь нам оставалось только найти хозяйственный магазин и отовариться там необходимыми инструментами, а так же не плохо было бы разыскать продовольственный магазин, где можно позаимствовать специи, соль и сахар. Эти вещи хранятся в сухом виде и поэтому с ними не должно ничего случиться.

Выступив снова на суровые улицы города, мы побрели дальше. Ночная жизнь принесла своих обитателей, в виде волков, сов и лисиц и еще многих других, которые были скрыты глазу. Ноги уже начали уставать и гудели. Пройдя еще пару кварталов заметили большие буквы над строением «Продукты».

– Ну наконец-то, а то я было уже отчаялся. – С ярким чувством облегчения произнес Никита.

– Все, сейчас найдем специи и обратно, а то что-то уже совсем желудок меня забеспокоил своим непрерывным рокотом. – В моем животе уже, казалось, бушевал ураган, в виде голода.

Стеклянные двери все так же беспомощно пытались остановить взломщиков, приклад в руке действовал быстро и решительно. По правую руку были пятилитровые бутылки с водой, которые не обошлись вниманием и пару из которых были изъяты с прилавков. Массы в пакетах некогда называвшиеся печеньем, с опаской даже не трогали. Тоже касалось и колбас и сыров, которых можно было различить лишь по едва различимым надписям. Никита взял пару бутылок водки для дезинфекции ран в дороге, я же прихватил пакет соли, сахар и несколько пакетиков специй.

– Все возвращаемся.

Обратный путь казался короче и через некоторое время мы уже были у обозначенного кровью фонаря. Несколько лисиц безуспешно пытались достать до мясистых тел на веревке, а другие же слизывали кровь со снега. Не много пошумев я и Никита без труда разогнали бесстыжих животных. Тонкий след оставался на снеге от тащившихся по улицам города, трупам волков. Когда мы вернулись в дом, то было ясно, что друзья наши еще не вернулись. Сложив обломки деревянной мебели в кострище, мы разожгли костер посреди зала. Преследуя стремление, как можно быстрее набить живот чем-то съедобный, мы повесили тушу одного из волков за люстру на потолке и я, по обычаю начал разделывать наш ужин. За дверью стали слышны шаги. «Наконец-то вернулись» – подумал я. Через небольшой промежуток времени послышалось слабый скрип двери, а на пороге были не наши друзья, а четверо людей, ликом своим напоминавших головорезов. В темноте был виден слабый отблеск гнилых зубов, открывшихся в улыбке. На тело была накинута шкура медведя, открытая пасть медведя венчала голову каждого из пришедших. Четверо незнакомцев в руках держали топоры. Ждать от них доброжелательных приветствий не стоило. Вид их был странным, они были похожи на троглодитов.

В некоторых деревнях рассказывали об этих людях. Их называли бьорны[11]. Бьорны – это люди или полулюди, которые следили за целыми территориями городов, то есть за тем, что некогда называлось городами. Бьорны были исключительно опасны, многие годы без настоящего и нормального общества убили в них все человеческое. Они считались отважными и кровожадными охотниками и охотились только лишь на медведей, от того и получили свое название. Для них медведь символизировал воинскую доблесть. Убивая их, как они считали, они становились сильнее, забирая себе медвежью силу. Одним из любимейших развлечений бьорнов, было скальпирование. Множество историй можно было услышать о том, как люди лишались скальпа. Бьорнов боялись за их неистовое влечение к бою и увечьям. Скальпы снимались с любого человека, будь то ребенок, женщина или мужчина. В одном пограничном с пустошью городов, Никита краем глаза заметил одного ребенка без скальпа, он напомнил ему историю о Роберте МакГи[12]. Еще несколько лет назад, бьорны часто нападали на мирные города, но потом ушли далеко на запад и уже не тревожили людей. Но былые их «подвиги» не забыты и страх их появления все еще кое-кого приводит в ужас. Стариков же они скармливали пойманным медведям, которых они держали вместо домашних животных. Странно, но ходили слухи и о том, что нападая на города они могли использовать медведей, но мне в это верилось трудно. Подобно скифской традиции бьорны увешивали поводья своих лошадей скальпами и делали из них сшитые между собой накидки. Поэтому большое, а иногда и даже огромное количество скальпов частенько свидетельствовало о могуществе война. Впоследствии все другие племена, названные варгами[13] и гальтами[14], переняли подобную практику.

Таких гостей принимать никто не хотел, да и были ли они гостями. В голове моей на веки отпечатался снимок из памяти, в котором воины стояли неподвижно, заслонив своими могучими спинами слабый свет луны.

Денис, Олег и Максим

Неожиданным открытием было то, что на снегу ясно виднелись отпечатки копыт нескольких лошадей. Это послужило поводом для размышлений о том, откуда они взялись и нет ли в этом городе людей? Мысль о людях давало двоякое представление о том кем они могут являться. Простыми благоразумными и безобидными жителями, что казалось совсем невероятным, или же местными разбойниками, чего хотелось меньше всего. Мысль о том, что в городе находиться больше не безопасно секущимися струйками ударила по глазам. Неприятное ощущение горечи в горле, дополнило неуютную обстановку города-призрака. Они не были трусами, но можно ли оставаться равнодушным, когда в голове витают мысли об опасности. Подтверждения опасений не было, но и наивно верить в то, что в городе есть кто-то, кто решил отделиться от общества и делить свое жительство с дикими животными, было невероятно. Взгляд каждого из группы стал напряженнее и более осмотрительным. Каждая мелочь теперь была достойна внимания. Мысли о том, чтобы искать аптеку уже не было. Неожиданный приступ тяжелого кашля схватил за горло Максима, мокрота шедшая из горла, неприятно забивала рот. Дышать стало тяжело. Денис похлопал ладонью спину. Макс сплюнул вирусный концентрат, широко вздохнул, на миг закрыл глаза и жестом показал, что пора двигаться дальше. Денис болезненно посмотрел на зараженного друга и с понимающим взглядом кивнул, он осознавал, что медлить нельзя. Нужно или идти вперед, или возвращаться обратно. О том, чтобы возвращаться обратно, даже речи не шло, необходимо было выяснить, кому принадлежат следы.

Послышались чьи-то голоса, которые отчетливо слышали кашель и заметили присутствие посторонних людей. Приближающийся цокот копыт лошадей ознаменовал о необходимости спрятаться. Подъезд, который был рядом казался неплохим экстренным укрытием, но был ли он так надежен для того, чтобы прятаться в нем. Справа от дороги была заметна непонятно чем образованная, заснеженная груда. Лучше, чем это место и быть не могло. Спрятавшись, три друга начали наблюдать за улицей. В паре метров от подъезда остановилась группа из десяти всадников. На всех на них были медвежьи шкуры, это с уверенностью сказало друзьям, что им пришлось встретиться ни с кем иным, как с бьорнами. В слабом свечении луны было заметно, что поводья были украшены какими-то кисточками, но это не имело значения. Впереди всех на лошади вороной масти стоял горбоносый главарь. Он пристально вглядывался в безлюдный простор улиц. Неожиданно послышались где-то вдалеке два выстрела, а затем тишина. Странное чувство тревоги охватило Дениса, он решил, что на Алексея и Никиту уже напали и им пришлось отстреливаться. Главарь загадочно посмотрел в сторону подъезда и жестом указал, чтобы его проверили. Спешить отдавать указ о том, чтобы проверить откуда доносятся выстрелы, он не спешил. Заведомо победное настроение гневило и все более утверждало о том, что с Алексеем и Никитой что-то произошло. Двое всадников слезли с лошадей и уверенным шагом направились к подъезду. Резко распахнув дверь, они видимо ожидали чье-либо присутствие, но обнаружить никого не получилось. Двое бьорнов сбегали до верхнего этажа небольшого здания и вскоре вернулись ни с чем.

– Я точно слышал чей-то кашель… Возможно они уже ушли вперед, когда услышали наше приближение. Четверо за мной, к увальню. Все остальные идут за гостями. – Твердым и решительным голосом возвестил командир всадников. Взгляд его был суров, хладнокровно всматриваясь вверх, он добавил. – Принесите мне их головы. Все, что вы пожелаете сделать с ними ваше решение, но только, чтобы максимум через час предо мной лежали их головы. Кто-то решил посоревноваться со мной и пошуметь в моем городе. Он получит то, чего заслуживает.

Пять всадников, включая командира двинулись в обратном направлении, а остальные пять человек рысью, не спеша, уверенные в своей победе поскакали на место выстрелов, навстречу незваным гостям.

Денис нащупал рукой что-то непонятное, напоминавшее какую-то палку, в толще снега и попытался вытащить ее. Палка была гладкой и твердой. Денис с заинтересованным взглядом посмотрел на друзей и рывком потянул ее на поверхность. Послышался приглушенный звук рвущейся мокрой ткани. Рука уже была на поверхности, когда стало понятно, что предмет, который Денис принимал ранее за палку, оказался костью. Рука дрогнула и кость упала на снег. Было крайне не приятно прикасаться к чьим-либо останкам. К мертвым нужно относиться ни чем не хуже чем к живым. Олег взглянул на Дениса и Максима. Пару секунд молчания обозначили следующие действия. Разрывать не прессованный снег было не трудно. Пальцы понемногу начали коченеть от колкого и очень холодного снега. Через пару минут на глазах предстала братская могила, в которой лежало не мало людей.

– Это что же? Они столько людей здесь загубили? – Лицо Дениса преобразилось в гримасе отчаяния.

– Не думаю. – Ответил Максим. – Посмотри на остатки одежды, большая часть сгнила, но если присмотреться, то можно заметить надписи на одежде. Они погибли многие годы назад, бьюсь об заклад в 2009 году. Видимо когда уже не было возможности хоронить тела погибших людей их складывали в такие вот кучи, которые впоследствии и погубили оставшихся в живых. Болезни я думаю быстро распространились, а крысы были не плохими переносчиками.

– Ладно, ладно. Радует то, что эти бедолаги пали от неизведанного, а не от этих безумцев. Что делать то будем? Я было сначала подумал о том, что Леха и Никита встретили подобных этим тварям. – Просипел Олег.

– Да, я согласен, но видимо выстрелы и присутствие этих мишек Гамми, никак не связаны… – Примолк, а потом добавил, – Надеюсь. Поможем Лехе и Никите, а этих потом достанем. – Махнув рукой на уезжающего командира изрек Максим. – Нужно спешить, пока не стало поздно.

***

Воины стояли неподвижно, заслонив своими могучими спинами слабый свет луны. Винтовка была в паре метров от меня, достать ее было не сложно. Немые взоры ощутили мы на себе. Нас разделял не слишком длинный, но очень узкий коридор, в котором можно уместиться только вдвоем. Это давало дополнительные шансы на победу. Уверенность в своей позиции, придавала нам больше силы и отваги. Бешеные глаза бьорнов насыщались представлениями о том, как они легко управятся с нами, с двумя беспомощными существами, ведь именно существами, а не людьми мы для них были. В их глазах не было сожаления о том, что они собираются сейчас сделать, скорее предвкушение. Звериное рычание начало нестись из их ртов, словно подогревая самих себя. Рычание с каждым мгновением становилось громче и интенсивнее. Воины рывком сорвались с места, чтобы прикончить нас. Крик несущийся из ртов бандитов, оглушительной сиреной влился в головы. Оскаленные зубы, раздутые ноздри и щедрая волна морщин на лбу символизировали готовность уничтожать. Я прыгнул к двери, пытаясь достать винтовку. Падение оказалось не приятным, но заметить это в тот момент было очень сложно. В это время Никита уже успел оголить лезвие своего меча и резким движением увернулся, прокрутившись вокруг своей оси, от первого нападавшего берсерка[15]. Ослепленный яростью бьорн не сразу понял, что не смог поразить цель, как с разворота Никита разрубил спину непоколебимого воина.

Я, схватился за дуло винтовки и что есть мочи ударил прикладом по челюсти кричавшего безумца. Кровь щедро окропила стену комнаты. Воин отшатнулся, голова его откинулась назад и на несколько секунд он потерял пространственное восприятие. Изо рта его тонкой струйкой сочилась кровь. Медлить было нельзя, нужно было прикончить его пока бьорн был в «астрале». Мгновенно вытащив из-за пояса кинжал, я полоснул лезвием по горлу. Астральный воин, хоть и был уже серьезно ранен и из шеи его хлестала кровь, пришел в себя. Он одной рукой поднял меня за шею и прижал к стенке. Другой рукой он уже замахивался для удара топором. Кровь струилась на мой тулуп, в то время как я беспомощно пытался вырваться. В глазах моих пульсивно тьма менялась со светом. Пытаясь выбраться, я выронил из рук тяжелую винтовку. Быстро теряющий кровь бьорн уже был не в силах держать хватку и начал расслаблять руку. Придя в себя, я вспомнил, что в руках моих кинжал. Я с силой всадил его несколько раз в глаза и лицо берсерка. Тот мгновенно убрал руку. Обездвиженный и мертвый он с грохотом повалился на пол. Двое других его подельников, не теряя не секунды уже на изготовке поднесли к потолку свои топоры. Я уже влился в ритм боя, отпрыгнув назад вытащил из ножен меч. Стоявшие перед Никитой и мной бьорны, готовились к атаке. Ко мне пришла идея, я взглянул на друга и кротко кивнул ему. Мы оба они начали замахиваться в ударе. Бьорны это не могли не заметить. Новая волна крика начала оглушительное шествие по ушам. Почти одновременно мы отпустили мечи метнув их в берсерков. Слегка передергивающий хруст ломающихся грудных клеток, обозначил победу. Мягко вошло лезвие в незащищенные доспехами груди врагов. Бьорны упали и больше от них не было слышно ни звука. Кровавая пена блеснувшая во рту убитых, ознаменовала окончание боя.

Тяжелое дыхание наполняло наши груди, груди победителей. Сбивающийся ритм сердца долго не мог успокоиться. Битва прошла и счет был 4:0 в нашу пользу. Мне стало очень жарко и я расстегнул пуговицы тулупа, отдавая дань живительной прохладе. Никита повторил это, но с опаской подняв глаза, он обратился ко мне:

– Макс, Денис и Олег еще не вернулись, нужно осмотреться вокруг пока не поздно.

– Да, ты прав, времени терять нельзя.

Ни о каком ужине уже и речи не шло, все мысли были направлены на то, чтобы узнать, что с друзьями. Перешагивая через могучие тела погибших воинов, мы вышли из дома. Я обернулся и пред глазами моими предстал аллегорический натюрморт с мертвой тушей волка, в дополнении к которому, были мертвые тела бьорнов. Пол комнат поблескивал от разлитой по нему крови, а стены были прокрыты краснеющими пятнами. Было уже совсем темно, но снег лежавший на земле создавал природное подсвечивание. К нашему удивлению в метрах десяти стояло несколько лошадей и среди них, восседая на лошади, был еще один бьорн. Он должен был следить за территорией и выступал в роли часового. Мое расслабленное тело непринужденно содрогнулось от неожиданного продолжения. Я уже был настолько расслаблен, что тело едва двигалось. Всадник, заметив движение, начал из-за пояса доставать оружие. Не успел он слезть с коня, как его повалил на снег удар, вонзающегося в спину топора. Не громкий стон издал, воин и попытался достать ногу, зацепившуюся в стременах. Позади, в нескольких метрах стоял Денис и все остальные. Денис, метнувший свой любимый топор, подбежал к раненному воину и ритуально отрубил ему голову. Битва был выиграна, но не война.

Задыхаясь от погони Денис сбивчиво промолвил:

– Там есть еще пятеро. С вами все в порядке? – Денис посмотрел на окровавленную часть моего тулупа.

– Это не моя кровь не беспокойся, мы оба в порядке. Оставлять их сообщников в живых нельзя, они могут нас преследовать, а мне не хотелось бы каждый раз оглядываться, чтобы узнать не нагоняет ли нас кто-нибудь из этих уродов, или не спать ночью, вслушиваясь в каждый шорох. – В голове моей созрела идея, как незаметно пробраться внутрь их берлоги. Я тяжело вздохнул и продолжил. – Поэтому, сейчас мы возьмем их лошадей и их шкуры и пойдем к ним в логово. В темноте они сразу не смогут нас отличить, поэтому на нашей стороне внезапность.

С уверенностью можно было сказать, что мы больше не вернемся в этот дом, поэтому мы собрали все, как можно скорее и вышли на улицу, где нас ждал Денис, стороживший подступы к убежищу. Лошади были, как нельзя кстати. Я привязал за моим седлом, тело одного из оставшихся не потрошеным, волка. Я предложил Максиму сделать тоже самое, на что он согласно кивнул и занялся делом. Во время вспомнив, что нужно наполнить патронами винтовку, я начал ее перезаряжать. Голодные животы бурлили от недоедания. Группа одетая в медвежьи шкуры, так и не насытив животы двинулась в недолгий поход. Наши темные силуэты медленно скользили по малоосвещенным улицам. Я и Максим шли позади всех приготовив винтовки. Я смог заметить кровавую полосу, обозначившую бьорнам наше местоположение. Мысль промелькнула в моей голове, что больше следов не оставлять, ведь сегодняшняя оплошность могла нам стоить жизни.

Скоро впереди показалось здание, на крыше которого, на фоне луны громогласно гласили большие буквы: Пивоварня «Увалень». Оставалось надеяться, что внутри бандитов было не слишком много. Двое часовых встречали вернувшихся «медведей». Один из сторожил поднял руку, приветствуя нас. Настигнув его, Никита вонзил в его голову меч, в то время как Денис раскроил череп второго часового своим топором. Никита и Денис спустились с лошадей и оттащили в тень два бездыханных тела. Взгромоздившись снова на лошадей мы продолжили смертоносный путь к пивоварне. Справа от здания виднелась конюшня. Ее выдавал негромкий топот копыт лошадей и отчетливый запах овса и сена. Рядом с конюшней стоял человек, который видимо обслуживал конюшню. Он не был похож на бьорнов, на нем не было ни шкуры медведя, ни оружия, только тулуп и грабли в руках для уборки сена. Он боялся бандитов, потому как, когда наш отряд в медвежьих шкурах начал приближаться, он страхе прижался к стенке. Возможно он был пленным, но в тот момент не было времени заниматься им, нужно было перебить всех оставшихся в логове нелюдей.

До входа оставалось несколько метров. Мы решили оставить лошадей при входе. Входная дверь была чрезвычайно ржавой. Создавалось ощущение, что она рухнет во время открывания, но этого не случилось. Дверь мягко и без звука поддалась. Мутный свет нескольких ламп, которые скорее всего работали от генератора, играл нам на руку. В здании было заметно тепло. Пред нами предстал узкий коридор по бокам которого ютились различные небольшие комнаты, а впереди был большой зал для общественного пития. Теплый воздух согревал лица. Стены были украшены разнообразными рисунками и фотографиями, некоторые из них показывали веселые компании дружно выпивавшие за столом, другие же фотографии проводившихся здесь ранее подобий фестивалей пива и различных конкурсов. Было приятно посмотреть на фотографии и с ностальгией задуматься о том, как было относительно спокойно тогда жить. Характерный запах хмельного напитка говорил о том, что в этом месте все еще варят пиво.

Впереди из тени вышли две фигуры. Заметно шаткой походкой они направились прямиком к нам. Бьорны вновь решили поприветствовать нас, после чего мгновенно погибли нелестной смертью. Рубить головы врагов уже начинало быть традицией. Это был наш особый почерк. Хоть я и не был стопроцентно согласен с этим столь кровопролитным ритуалом, но оправдывая свои действия тем, что бьорны снимали скальпы, то мы отсекали головы. Неприятно зрелище снятых скальпов не могло давать возможности оставаться спокойным и адекватным с ними. Последняя дверь громко отворяясь хлопнула. Слабый лунный свет струившийся в окна, предоставил нам возможность всмотреться в большой зал. На высоком потолке когда-то было много рисунков от которых сейчас осталось непонятные остатки. По краям зала стояли столы. Еще примерно с десяток головорезов ютились возле камина. Денис первым скинул с себя медвежью шкуру, обозначив свою готовность к сражению, остальные поддержали этот жест. Бьорны внимательно присмотрелись к нам, и поняв, что это не люди из их отряда, осторожно разбрелись вдоль стенки, готовясь отразить атаку, пришедших незваных гостей. И снова рычание подобно волчьему испепелилось из уст бьорнов, глаза их прищурились. Протяжный крик снова наполнил уши. Головорезы начали движение и кто-то из них не метив кинул топор. Топор с треском вонзился в дверной косяк рядом с Никитой, на что он тяжело сглотнул и достал свой меч. Максим и я вскинули винтовки, приставив деревянный приклад к плечу, начали расстреливать безумных берсерков. По двенадцать патронов в обойме каждой винтовки давали фору нам, как стрелкам и нашим защитникам.

Первые удары отдачи приклада по плечу пришлись не сладко. Плечо мгновенно онемело. Первый сделанный выстрел попал точно в лоб, впереди бегущего берсерка, чьи слюни разлетались далеко от него, бьорн откидывает голову назад и замертво падает. Движение дула вправо, еще один удар в плечо и трехлинейка прошивает насквозь грудь еще одного головореза, тот так же тяжело падает на пол и уже не двигается. Выстрелы оглушили меня, звон в ушах заменил крики противников. Сквозь звенящие звуки в ушах, я слышал выстрелы слева от себя, где стреляет Максим. Еще пару выстрелов и еще в минус ушло несколько врагов. Минимальное расстояние между врагами и нами становится критическим. Возможность стрелять с каждым мгновением уменьшается. Я и Максим решаем отступить на пару шагов назад. Впереди встали Олег, Денис и Никита. Трое на трое – равный бой. С этого момента никакого огнестрельного оружия, только сталь и умение ей управлять. Только желание жить и умение за нее бороться. Сталь оружий переливами отражала мерцание огня в камине. Первыми выступили безумные топорщики-берсерки. Смрадный запах их ртов вперемешку с хмельным ароматом пива, наполнившим эту большую комнату действовали угнетающе.

Никита рассек ото лба до подбородка лицо нападавшего, но бьорн не обращая внимания на сочащуюся рану сумел вскользь задеть руку мечника. Рана хоть и была глубокой, но Никита сумев перехватить меч в другую руку отрубил противнику руку, державшую топор, по локоть. Однорукий бьорн чувствуя свою беспомощность, решил сбежать и направившись к другому концу зала, где была еще одна дверь. Максим прикинув винтовку к плечу, прошил пулей затылок бьорна. Никита держась за раненную руки упал на колени, ему была нужна срочно помощь. Доставая из рюкзака веревку, я отрезал от нее небольшой кусок и перетянул ей выше раны. «Похоже что путь наш не много придется приостановить», подумал я.

Денис воспользовавшись моментом, пока пьяный берсерк для удара высоко занес над головой топор, развернулся и движением бейсболиста снес ему пол черепа. Обезглавленный человек стоял еще пару секунд, но подкосившись ноги потянули все тело к полу.

Олег стоял в центре зала, напротив него стоял бьорн. Денис и Никита узнали в нем того самого горбоносого командира на вороном коне. Бьорн бросил топор на пол и кинулся на Олега. Олег не справился с кинувшимся на него дикарем и упал на спину. Помогать Олегу уже было бесполезно, так как свирепый человек-медведь поднял бессознательное тело с пола и скрываясь за его спиной, начал отходить назад. Олег очнулся, попытался вырваться, но это было бесполезно. Яростью наполнились лицо пленника, он просто кипел. Олег начал вскрикивать и уже через пару секунд ничего не было слышно из-за неистового крика. Из глаз его начал изливаться яркий свет, а изо рта пламя. Тело Олега затряслось в судороге и державший его словно в тесках бьорн вспыхнул густым огненным пламенем. Олег снова потерял сознание. Никто не мог и двинуться, никогда в жизни ничего подобного не случалось увидеть. Дикарь кричал, но уже не от ярости, а от боли. Он кинулся в открытую дверь и исчез в ней. Первым пришел в себя Денис. Он дал каждому из нас по жгучей пощечине, которая смогла привести нас в себя. К Олегу, Денис боясь воспламенения, не решался близко подходить. Все стояли в ожидании когда сам виновник поджога придет в сознание. Прошло около минуты, но Олег даже не двигался.

– Может он умер? – Спросил обращаясь к друзьям Максим.

– Иди, проверь. – Иронично отозвался Никита.

– Я схожу, а вы стойте здесь. Хотя нужно подготовить что-нибудь чтобы меня потушить. Ой, ладно черт с ним, думаю если уж загорюсь, так мне будет уже не помочь. – Направился в сторону Олега Максим.

Максим подошел к Олегу присел рядом с ним и осторожно начал разглядывать его. Ресницы, часть бороды и густая прядь вьющихся волос были щедро сожжены пламенем, вырвавшимся изо рта. Дым все еще немного струился из ноздрей. Приложенные к шее два пальца, ощутили легкую пульсацию. С размаха Максим залепил пощечину другу и начал его трясти за отвороты тулупа. Щеки мгновенно покраснели. Снова пощечина и снова начал трясти. Олег пришел в себя.

– Э, хватит меня трясти, что с тобой, Макс? – Ели различимо, открывая глаза, бормотал Олег.

– Вставай. Нормально себя чувствуешь? – Кажется безразличным взглядом поинтересовался Максим.

– Да, все хорошо, но мне вот что-то очень жарко и во рту странное чувство дыма. Мы что горим? В помещении пожар? – Голос Олега казался пьяным. Он пару раз решил откашляться, но не смотря на все усилия было видно, что он все еще ощущает дым у себя во рту.

– Он не в состоянии идти. Нужно помочь ему удобно прилечь. У нас два пострадавших, не думал я, что придется здесь задержаться. Нужно найти что-нибудь, чем можно зашить рану Никиты. Денис обыщи здание и найди что-нибудь, что может нам пригодиться. Бояться не стоит, думаю в здании больше никого нет, так как если бы кто и был, то на крик бы он уж точно пришел. Макс, остаешься присматривать за Олегом и Никитой Я пойду, узнаю, что это за мужик там ну улице ходит, по-моему он не один из них, а это значит, что мы ему поможем бежать, а он нам поможет сориентироваться на местности. И вот еще что, увидите съедобное ешьте, набивайте животы и тащите все сюда. Минувшие сутки выдались не сладкими и поспать нам не удалось. Скажу больше, что пока и не удастся, еще неизвестно сколько таких же за городом бродит и сколько их может вернуться. – Речь произнесенная мной, была четкой, ясной и без единого лишнего слова.

Денис скрылся в темноте комнат. Я же вышел на улицу и увидел, что оставленные возле входа лошади не сдвинулись и с места. В конюшне была слышна работа по уборке сена.

– Ты кто такой? – Не медля не секунды задал вопрос я, обращаясь к конюху, который стоял ко мне спиной. Мужчина нисколько не отреагировал и продолжал работать. Такая наглость меня насторожила. Я подошел вплотную и похлопал его за плечо. Мужчина той же секундой упал на грязный пол и трясясь от страха, отвернул голову, прикрывая ее руками. Я повторил свой вопрос, но казалось, что он меня не слышит. Я схватил его за руку и поднял. – Ау, ты меня слышишь?

Конюх явно был запуган и боясь поднять взгляд ответил:

– Я плохо слышу, вы меня часто были. Я плохо слышу. Говорите громче. – Все так же не поднимая взгляда говорил бедолага. – Я Сергей, ваш конюх, господа. – В руках он начал мять рубаху, что могло свидетельствовать о том, что он нервничает.

– Мы не разбойники, мы перебили тех, кто тебя насильственно удерживал здесь. Теперь ты в силах решать идти с нами или уйти в одиночное плавание. Мы от тебя просим лишь одно, у нас есть раненные, нам нужны сведения о том, что и где здесь находится. Нитки, иглы? – Я почти что кричал. – И еще, есть ли тут поблизости жилые города, где можно спокойно и не боясь смерти поднабрать сил.

Конюх неуверенно поднял пугливый взгляд. Он пару секунд стоял не произнеся и звука, а потом ответил:

– Спасибо огромное, – начал он припадая к ногам спасителя, – спасибо. Я было уже отчаялся когда-нибудь вырваться из лап этих бандитов. – Я помог встать бедолаге. – Если позволите я пойду с вами. В нескольких днях пути есть город, он огромный, в нем можно найти все что пожелаете. – Радость и чувство свободы переполняло экс-пленника. – У меня есть игла и нитки, чтобы зашивать свою одежду. Подойдет?

– Да, я думаю, подойдет. Дай мне их. – Я вдруг вспомнил кое-что еще и спросил. – Тут еще в городе, какие-нибудь подобные дикари есть? Стоит ли ждать гостей? – Меня этот вопрос очень сильно волновал, поэтому я как можно скорее хотел услышать ответ на этот вопрос.

– Есть, но не тут. Они прибудут через двенадцать дней. Они меняются, для того, чтобы охранять этот город. – С каждым мгновением голос Сергея становился ровнее и уже не дрожал от страха.

– А зачем им этот город, что в нем такого, что их тут держит? – Разговор приобретал очень интересную форму.

– Я не знаю, кроме своей комнаты и конюшни, я ничего не вижу. Я нахожусь здесь уже около года и ни разу не смог увидеть что-то другое. Я пытался бежать, но как я и говорил город очень далеко и меня догнали, вот тогда-то меня и поколотили так, что я стал плохо слышать. После этого я даже не задумывался о новом побеге… Хотя, я не раз слышал, что они часто наведываются в городской военный госпиталь. Я не знаю, что именно там находится или происходит. Вам стоит туда наведаться.

– Хорошо мы найдем этот госпиталь, но знай, что теперь ты свободен. Можешь идти внутрь и принеси все то, что может нам пригодиться. – Похлопал по плечу Сергея и повернул в сторону входа пивоварни.

Я вернулся в зал, где ничего не изменилось, кроме того, что Максим начал растаскивать мертвые тела. Никита же с Олегом сидели у камина и грелись. Вскоре пришел Денис и Сергей.

Глава четвертая

Даже и сейчас н и кто не помнил,

что вообще произошло, от чего погибла

большая часть населения планеты

и не п о гибло ни одно другое животное кроме человека

В этот момент я сильно зажмурился, чувствуя, как морщится мой лоб, попытался вспомнить, что было дальше, но мои попытки не привели абсолютно ни к чему. Седые пряди волос упали на глаза, но проигнорировав это, я думал о том, как могло произойти, что я снова забылся. Невероятно, но в этот момент меня обуяло сковывающее чувство страха, потери памяти оставшейся. Странно, но я чувствовал пораженческое настроение у себя в груди, что может быть хуже того, чтобы не помнить своего прошлого, то есть помнить, но отрывками. Я совсем забыл, что нахожусь в комнате не один и поднял глаза. Меня окружали все те же люди, все те же слушатели, что и раньше, все это была реальность и я сперва немного неодобрительно, а потом вовсе разочаровавшись откинулся назад. С каждым разом, когда я задумывался о том, что все то, что произошло это сон, я обнаруживал, что все происходит наяву. Мой взгляд упал на молодого командира, Светозара, который оставался спокоен и ожидал того, что же я дальше скажу. Растягивать паузу мне не хотелось и я произнес:

– Дальше я пока не могу вспомнить. Все как в тумане, я даже не помню, как я подходил к этому городу. В себя я окончательно пришел после того, как вы меня остановили. – Я тяжело сглотнул. Наверно, в этот момент я был похож на сумасшедшего, который рассказывает какие-то небылицы, а когда уже не знал, что придумать дальше решил сделать паузу, сославшись на потерю памяти. Я еще раз внимательно взглянул на своих слушателей, но в глазах их не было ни капли сомнения, они верили мне. В горле начало колоть. – Прошу воды, очень хочется пить.

– Глеб, будь добр, уважь гостя, принеси воды. – Дружеским голосом попросил Светозар. Глеб, не медля не секунды проследовал в другую комнату. Спустя пару мгновений он вернулся уже с наполненным стаканом воды. Вид живительно жидкости ассоциировался у меня со всеми механизмами, которые проходили в организме каждого человека. Жидкость – это жизнь. Я вцепился руками в стакан и жадно начал проглатывать освежающую воду. Я чувствовал, как прохладная жидкость продвигалась по моей груди, пока не достигла желудка.

– Спасибо, теперь мне действительно лучше. – Да, говорить стало на много легче, да и думать тоже. Лежать мне надоело и я попытался сесть, но без боли в правом боку это было сделать невозможно. От боли я сжал кулак, откинул простыню и заметил стежки в сантиметрах в десяти ниже груди. Удивление ясно обозначилось на моем лице. Я не смог вспомнить, что ранен и даже не мог понять где и даже когда получил ранение. Пульсирующий прилив крови в голове. – Что за черт?

– Когда мы тебя увидели у тебя была колотая рана и вся спина была в относительно свежих ожогах. По чистой случайности у тебя не было заражения крови, но ты потерял достаточно крови, но оставался еще живым. Рану я зашил и иногда прикладываю кое какую смесь из листьев земляники и подорожника, на счет раны беспокоиться не стоит, так же как и об ожогах на твоей спине, масло из семян облепихи творит чудеса. Так что о своем здоровье тебе можно сейчас не беспокоиться, оно в умелых руках. – Глеб почти бил себя кулаком в грудь, его переполняла гордость учености, которой он набрался из медицинских книг. Но если вспомнить, что это был уже 2054 год, то представлять себе истории о чудом выживших медиках-специалистах, а тем более профессионалах задумываться не приходилось. – Теперь осталось только подождать некоторое время, чтобы ваш организм восстановился и вы были как новенький. Думаю все не так плохо, так что не беспокойтесь.

– Перейдем к главному. Мне интересна цель твоего визита в наш город. С чем пожаловал? Судя по твоему рассказу ты довольно долго отсутствовал в своем городе и было бы странно, что ты его снова решил оставить и двинуться на запад. Не желаешь рассказать? – С явным недоверием Светозар говорил эти слова. Оценивающий взгляд ощупывал ответную мою реакцию на этот вопрос.

Реакция была, если можно так выразиться нулевая. В голове моей, словно программой была записана навязчивая цель и я должен был ее достигнуть. Я не повел и бровью. Ожидая подобного вопроса, я задумался, но отвечать не спешил. Я подбирал правильные слова, которые могли бы отчетливо и убедительно звучать среди этих стен. Пару раз я не решительно пытался начать, но передумывал. Наконец обозначив все стороны проблемы в своей голове, я начал:

– В голове моей крутятся воспоминания о моих друзьях, которых даже не помню сейчас как потерял. Не помню сейчас я и того, почему покинул свой город. Да, ты прав, эта история кажется странной. Мне сейчас и самому сложно ответить на некоторые твои вопросы. Но я точно знаю, что мне нужно возвращаться туда, где мой поход и поход моих друзей закончился. Странно, я даже не знаю примерно где это случилось и не знаю также и того, положительным ли было окончание этого путешествия. Но сомнений нет, сейчас со мной нет моих друзей, нет и моих родных, но я иду туда. Во мне поселилось головокружительное влечение вернуться туда. Я знаю, возвращение будет не легким и потенциально путь очень опасен. Даже ту малую часть моих нынешних воспоминаний наполняют тревоги о том какие нелегкие преграды нам пришлось преодолеть. Столетиями назад люди шли в неизведанные края, чтобы изучить флору и фауну, чтобы охватить свой взор, как можно дальше, чтобы основать новые колонии. Лишь поэтому многие некогда жившие по соседству народы сейчас рассредоточены по всему миру. Желание и стремление познать неизведанное, вот критерии победы, которые никогда не предавали своих владельцев. Не думаю, что Центру нужна западная приграничная с неизведанной землей. Когда то давно, почти тридцать лет назад Центр начал интересоваться западом, ведь если верить всему, что говорили выжившие люди, крах человечества начался именно оттуда. Мирный, одно из самых западных поселений, вы живете на границе неизведанного и я уверен, равно как и раньше никто не мог вернуться и рассказать о том, что видел. Настало время не только заботиться о сохранении родных стен и ортодоксально[16] верить в то, что Центр так ничтожен, что не подгребет вас своими лапами, но и о расширении взора. И великому велению судьбы я сейчас нахожусь здесь и именно здесь я найду тех, кого смогу повести за собой. Потому что время пришло!

Закончив речь, я начал тяжело и громко дышать. Мне всегда удавалось произвести впечатление своими речами, но в этот раз, я даже сам себе не мог поверить. Эффект оказался потрясающий. Возле меня с открытыми ртами, не смея произнести ни звука стояли слушатели. Речь затронула всех и уже каждый из присутствовавших, не мог найти ни одной причины, чтобы отказать. Солдатская удаль взыграла в них гордым голосом. Что если не испытания смогут проверить выдержку и мужскую стать. В комнате воцарилась мертвецкая тишина. Невзор часто закивал головой и сделал шаг в моем направлении. Он приложил кулак на кирасу в область сердца, мелко кивнул и произнес:

– Если позволишь, я пойду с тобой. Ты прав во всем. Ты не мог заметить, но вдоль дороги ведущей к городу распяты тела многих шпионов Центра. Пора ломать преграды между нами и западом. Я иду, даже если никто из моих братьев по оружию не согласится принять эту нелегкую ношу. Я не хочу быть одним из тех, кто сидя ожидает перемен. Я человек дела и хочу это доказать. – В глазах его пламенела доблесть.

– На счет братьев по оружию ты был прав, мы братья, но разве могу я оставить своего брата без моего назойливого присутствия. – Поддержал Невзора Велес и повторил жест сердечной верности.

Ни секунды не задерживаясь отозвались и Всеволод, за ним Глеб, не много помешкам, но все же выступил Борис, а затем и сам Светозар. Друзья переглядывались между собой. Светозар неловко взглянул на меня и промолвил:

– Нам нужно получить благословление от наших семей. Выступим когда ты будешь себя чувствовать уверенно. Я сегодня же переговорю с главой города и объясню ему всю суть ситуации, думаю его поддержка нам не помешает.

***

Светозар стоя наблюдал, как седовласый старец, заправив руки за спину, молча размышляя, ходил комнате. Его имя было Ратибор[17], хотя многие из живущего старшего поколения знали его под именем Антон. В городе Мирный были свои взгляды на имя человека, и давались имена на славянский лад. Когда-то давно все жители города поменяли свои имена, и впоследствии эта традиция сохранилась. Ярким примером был и сам Ратибор. Ратибор был одним из самых старших людей проживавших в городе. Он часто говорил пословицами и это придавало моральных сил. В давние времена, еще до катастрофы, он жил в деревне и занимался кузнечным делом и именно он обучил этому мастерству молодых умельцев современности. Он был прекрасным учителем и духовным наставником. За его мудрым советом, в часто нелегкой ситуации, шли многие, включая и самого Светозара. Нелегкой была и судьба самого Ратибора. По его рассказам, Ратибор родился пятым и последним ребенком в семье, в далеком 1972 году. Его отец равно, как и мать были обычными советскими рабочими. Его отец имел кузницу. Мать же была рядовой работницей поля. Его сестра, которую он никогда не видел в сознательном возрасте, утонула в реке, когда была совсем маленькая. Двое его старших братьев погибли в апреле 1984 года во время 7-й Панджшерской операции[18] в Афганистане. Из детей остались лишь Ратибор и его брат Андрей. После гибели уже трех детей, его мать, не выдержав печали и не найдя утешения, наложила на себя руки. Ее нашел Андрей, его брат, повесившуюся в сарае. Сам же Ратибор ее мертвую не видел, и слава богу, в его памяти она запечатлелась все такой же любимой и единственной матерью, взрастившей его. Все воспитание принял на себя отец, Иван Гаврилович. Отец был тугоух и часто Антон с братом подшучивали над ним. Несмотря на все недостатки и противоречия, он смог поставить детей на ноги и научить их быть людьми. За пару недель до развала Советского Союза отец умер от инсульта, на руках у Ратибора. Он не смог увидеть разделения республик, так же как он и не мог помочь советом своим детям. Андрей вскоре уехал в Москву и больше Ратибор его не видел. Их колхоз, как и многие другие развалился, но пытаясь оставаться верным традициям и быть кузнецом, Ратибор смог все же остаться на плаву. Он начал ковать на заказ оружие. Позже, когда дела его пошли в гору, он смог организовать не плохое предприятие по кузнечному делу, где был руководителем. В 2009 году, после катастрофы, все кануло в лету. Не многие из выживших помнили даже как их зовут. Все покрыла пелена смутных воспоминаний и воспоминания приходили со временем. Даже и сейчас никто не помнил, что вообще произошло, от чего погибла большая часть населения планеты и не погибло ни одно животное. Это оставалось самой яркой загадкой современности и никто не мог на нее ответить и никто не мог сказать, где искать причину. Вот и сейчас Ратибор видел в пересказанной Светозаром истории странника, что-то родное. Что-то, что он мог явно представить и почувствовать. И в этом видел образ света в конце тоннеля, образ бога, а не дьявола после окончания жизни. Эта мысль так сладко наполняла сознание Ратибора, что казалось он уже знает, что же все-таки произошло той ночью шестнадцатого августа 2009 года. Ратибор отвлекся от мечтаний, которые его уже увели так далеко от действительности, что казалось здесь явь, а там вымысел. Старец двусмысленно покачал головой и наконец-то обратился к Светозару, который уже было решил, что ему пора идти:

– Светозар, сын мой, веришь ли ты этому человеку? – Прищурив глаза, спросил старец.

Гость медлил, в глазах его была неясность.

– Я хотел бы поверить, скажу больше я верю, но могу ли я верить в то, что он говорит. Я пришел не только передать его слова, но и узнать ваше мнение. В мои двадцать четыре года, я не плохо ориентируюсь во многих ситуациях, но не могу найти истинно верного решения в нынешнем вопросе. Мне впервые приходится сталкиваться со столь неоднозначной ситуацией. – Лоб его наморщился, губы сжались до белизны и он начал ярко жестикулировать ладонями. – В этой истории очень много пробелов, которые не объяснены абсолютно ничем. Нет не единого факта, который мог подтвердить истинность высказанного, но и его тон и его риторика[19] заставит мне кажется поверить любого, что Земля все же квадратная. Он рассказывает какие-то мистические басни, огонь, двойники. Может ли это быть на самом деле?

– Светозар, можно дать совет, но нельзя дать разума, чтобы им воспользоваться[20]. У тебя же есть разум, но ты мечешься. Поверь мне, я равно как и ты не знаю и не могу знать истинно верного решения. Мы не провидцы, а всего лишь жители земли, мы смертны и нам свойственно ошибаться. В давние времена люди верили только в то, что видели, за многие вещи, что кажутся для нас обыденностью, сжигали. Поэтому я не думаю, что мы и через многие века будем знать все, что нам уготовила мать-природа. Я не говорю, что нужно верить всему, что тебе говорят. Мы все же еще в состоянии отличать явную ложь от невероятной истины. – Ратибор присел на стул. Тяжелые вздохи наполняли его грудь. Лоб его наполнился волнистыми морщинами, он старался что-то вспомнить. Через мгновения дыхание его выровнялось и он продолжил – Я бы хотел поговорить с этим человеком. Как его имя? Отведи меня к нему, я должен лично поговорить с ним. – Вскочил он со стула.

– Вы что-то решили поэтому поводу?- Спросил Светозар, решив, что ответственность решения все же падет на старика.

– Ты все и сам без меня решил давно, сын мой, и я это ясно вижу. Ты ко мне пришел за поддержкой. Помни одно, если сомневаешься не начинай, если начал, то не сомневайся[21]. Отведи меня!

Светозар более не смел ничего спрашивать. Старик в свои восемьдесят ходил на редкость удивительно хорошо и не использовал очки. Передвигался он медленно, рассматривая пылающий диск, падавший за горизонт. На улице уже почти не было людей, все торговые палатки пустовали. Несколько собак с громким лаем пробежало мимо, будто преследуя некую невидимую кошку, они даже не обратили на людей никакого внимания. На Ратиборе была лишь сандалии и тонкая тога, подобной той, что носили римляне. Июнь не баловал жаркими ночами, но старца это нисколько не смущало. Он о чем-то негласно думал и иногда почесывая седую бороду.

***

Я спал, но я чувствовал чье-то приближение и открыл глаза. В дверях стоял Светозар и не знакомый мне человек, который был намного старше меня. Открытых глаз моих они еще не заметили, поэтому Светозар подошел ко мне и осторожно покачал за плечо. Я с готовностью приподнялся, медленно потянулся и сел. Я чувствовал усталость, хоть и спал. Когда сознание окончательно проснулось, я понял, что ночной визит стоит, того, чтобы проснуться и выслушать гостей. Хриплым ото сна голосом я произнес:

– Чем обязан? – Я постарался прокашляться, чтобы следующие мои слова слышались намного четче.

– Это Ратибор, глава нашего города, прости, что в столь поздний час разбудили тебя, но дело серьезное. – Светозар даже не знал о чем собирается говорить старец, это было видно по его неясному взгляду, но раз уж он решил ночью наведаться ко мне спящему и раненному, то дело того стоило.

– Не могу подобрать слов, чтобы извиниться, но дело не терпит отлагательств. – Начало казалось серьезным. – Я не буду спрашивать тебя о многом, я тебя спрошу о главном. Когда ты готов выступить в поход? – Светозар был искренне удивлен такому вопросу, такого даже он сам не ожидал. Закрыв отвалившуюся челюсть, он посмотрел на меня и сделал такое лицо, что было понятно, что он просит от меня ответа.

– Хоть завтра утром, для меня это сейчас единственная цель в жизни и будет лучше, чтобы я к ней попал пораньше.

– Только свои интересы преследуешь или можешь что-то еще к своим желаниям добавить, что бы могло нас умилить. – Все так же спокойно говорил старец, он явно испытывал меня и выискивал в моих ответах ложь. Светозар только сейчас понял для чего нужен этот ночной рейд, чтобы я не мог за ранее все знать и не мог подготовить ответы. Теперь все встало на свои места.

– Я знаю, что мне нужно идти и я также знаю, что если не попасть туда, как можно раньше, все вскоре радикально изменится. Не знаю откуда у меня это чувство, но с каждым мгновением утерянным здесь, я теряю надежду на то, что итог будет положительным. Я даже и сейчас готов выступить, сперва конечно не плохо было бы поесть. – Я засмеялся, но не надолго, боль в боку оборвала веселый смех. Боль была настолько сильной, что золотистые звездочки наполнили мои глаза и еще пару мгновений кружили хоровод. Затем рана перестала беспокоить и звездочки исчезли. Я открыл глаза и Ратибор продолжил.

– Я верю тебе, но и вижу, что не готов ты идти, я позволю тебе и Светозару со своими людьми идти, лишь тогда когда ты сам будешь действительно уверен в своих силах. – Ратибор говорил быстро и решительно. – Я верю, что желания твои чисты, но потерять проводника в столько неуютной для запада обстановке, я бы не пожелал своим людям. Завтра я скажу Глебу, чтобы он с самого утра наведал тебя и справился о твоем здоровье. Я дам вам возможность уйти послезавтра утром, но до этого, я думаю было бы правильно, чтобы ты отдыхал и набирался сил. Я приглашаю тебя завтра на величайшее событие в нашем городе. Завтра состоится посвящение, на котором ты сможешь увидеть наши традиции. – Удивленный взгляд был снова виден на лице Светозара, в голове его уже бегали мысли о том, чем еще сегодня удивит его старец.

– Что это за посвящение такое? – Я было подумал, что в рыцари, хотя о рыцарях они в этом городе думали вряд ли.

– Ты все узнаешь завтра, Это интересное и захватывающее зрелище. А сейчас спи спокойно, ты нам нужен здоровым. До завтра. – Старец натянул потуже тогу и вышел из двери, Светозар не мешкая закрыл за ним дверь.

Я спокойно лег на левый бок и начал думать о том, насколько опасным будет мой путь в этот раз. Я раз за разом перематывал в своей голове воспоминания. Для меня все произошло еще не так давно, как было в действительности. Меня заботили многие мысли. Почему я думаю о том, чтобы отправиться снова туда больше, чем о том, что с моей семьей сейчас происходит? Что с моими друзьями и почему их сейчас нет рядом. За окном уже было темно, но я все же не мог уснуть. Мысли в голове вертелись не переставая. Но я знал, что когда мой путь завершится, я смогу вернуться домой и уже никогда не думать о том, что сейчас меня заботит. Я даже подумывал, что друзья мои сейчас живы и именно они каким-то телепатическим образом манят меня в дорогу. Да, согласен, бредовые мысли меня часто посещали, но еще никогда в жизни я не мог найти рациональное объяснение тому, что произошло и происходит. Я все же решился уснуть. Перевернулся на спину и долго всматривался в потолок, пока не почувствовал тяжесть век. Расслабляющая дрожь пробежалась по телу. С каждым мгновением осознание реальности перешло в бессознательность того, что я сплю. За окном не было слышно ни звука. Сны я видел редко. В эту ночь, как и в любую другую я ничего не увидел, кроме темноты.

Утро, казалось, настало для меня очень скоро. Щебетание птиц и громкие разговоры людей смогли разбудить мой чуткий сон. За окном уже было совсем светло. Слепящий свет бил прямо из окна в глаза. В комнате кто-то был, его шаги были ясно слышны. Из-за стены показался Глеб и он шел прямиком ко мне. В руках он держал какие-то тряпки. Он подошел ко мне и обратился:

– Я приготовил для тебя свежие повязки, давай взглянем на твои раны. Сегодня будет интересно на посвящении. Советую не пропустить такое событие. Это конечно происходит не редко, интерес заключается в том, что каждый раз посвящение оказывается разным. – Улыбка украсила лицо молодого лекаря.

– Расскажи, Глеб, в чем состоит суть посвящения? Просто я думаю или спокойно полежать тут, и не заботясь ни о чем отдохнуть, или идти и смотреть то, о чем я даже не знаю, – решив все же добиться ответа я начал действовать по другому принципу, – будь милостив к своему подопечному.

Глеб рассмеялся.

– Ну ты и хитер, мужик. Я тебя понимаю, что тебе интересно, но будь уверен, что оно того стоит. Мы уже скоро уйдем. А ты так и не сможешь увидеть этого, а отдохнуть ты всегда успеешь. – Глеб подошел к окну и что-то начал рассматривать за ним. – Примерно через час ты все узнаешь. А сейчас я должен тебя осмотреть и придти к выводу, что дальше делать с твоими болячками. – Глеб по-дружески улыбнулся. – Давай поворачивайся, будем проводить осмотр.

Я чувствовал уже себя не плохо. Глеб осмотрел рану и заметил, что заживление идет заметно быстрее, чем он ожидал. Рана уже начала затягиваться. Лекарь не скрывал своего удивления. Возможно так хорошо выполняли свое предназначения примочки и повязки, которые Глеб использовал. Он попросил меня перевернуться. Я можно даже сказать привык к боли, которую уже почти не чувствовал и без труда перевернулся на живот. Спина так же выдавала признаки того, что восстановление тканей кожи идет ускоренным темпом. Это одновременно удивляло и озадачивало. Глеб хмыкнул и все же сменил повязки.

– Ладно, осмотр окончен, ты можешь пока прогуляться по городу. Видимых врагов ты заметишь вряд ли, поэтому, думаю, проведешь ты сегодняшнее утро не плохо. И не забудь, скоро посвящение. Мне даже самому интересно как это будет проходить, ведь у всех по-разному. Скажу так, каждый мальчик должен быть посвящен в день своего восемнадцатилетия. В зависимости от его навыков, которые он смог проявить, выбирался способ посвящения. Когда было мое посвящение, то было очень интересно. Я хотел стать воином, но не смог продержаться в бою предложенного времени. Если такое происходит, то юноша может стать кем угодно кроме воина. Я стал лекарем. Действительно, медицину я изучал из книг, но теперь знаю ее очень даже не плохо. Но и отчаиваться я не стал. Я не стал воином, но я начал тренироваться и теперь моя выносливость не хуже, чем у моих друзей. Только теперь мое призвание медицина, а мое увлечение – это военная подготовка. Сейчас, задумываясь о прошлом, я уже не жалею, что так и произошло. Ратибор был прав, сказав в тот день мне, что все что не происходит, все к лучшему. А вообще этой традиции уже больше тридцати лет. Надеюсь, что и в будущем наши последователи будет продолжать следовать этой традиции… – Глеб задумался и продолжил. – Ведь только спустя годы, понимаешь, что все то, что произошло это лучший путь в жизни. – Глеб снова мечтательно вскинул глаза к потолку и прикусил нижнюю губу. – Всю историю этой традиции может тебе рассказать только старейшины, я же в этом деле профан и знаю только, то что мне сказали. Чуть самое главное не забыл, через час на центральной площади.- Глеб поднял руку в сжатом кулаке.

– Спасибо, теперь я даже стал более заинтересован, чем до того, как ты решил мне об этом рассказать. Мне будет действительно интересно посмотреть, благодарю тебя за небольшой урок культурологии своего города. – Я ухмыльнулся, но на слово культурология, Глеб не понятно взглянул на меня. Он мог только догадываться, что означало это слово, которое употреблялось давным-давно. – Я постараюсь вас найти, когда приду на площадь. – Я повторил жест Глеба. Он покачав головой, развернулся и скрылся, за дверью. – Глеб, а где же площадь, как мне ее найти? И как же мои раны?

– Не беспокойся, город не большой найдешь. Ты стремительно идешь на поправку – Голос был приглушенным и растворялся с гулом уже бродившим по городу толпой горожан.

Я приложил ладонь к глазам и старательно начал тереть веки, освобождаясь от утренней мутности в глазах, которая все еще не могла отпустить меня. Не громко зевнув, я поднялся с кровати. Пол комнаты терзал стопы своим прохладным прикосновением. Бодрящее чувство свободы я ощутил, касаясь холодного пола. За стеной я увидел раковину и зеркало. Я подошел к нему и начал рассматривать свое небритое лицо. Совершенно случайно заметил, что на лице огромный шрам, спускавшийся от левой брови, видимо до подбородка, сразу рассмотреть не было возможности, густая борода закрывала отметину. Это было странно, ведь у меня никогда не было этого шрама. Я даже не мог вспомнить, как и когда его получил. Шрам был довольно старый. Неодобрительно хмыкнув от удивления, озадаченно присмотрелся в отражение, потупил взгляд и начал тщательно умываться. Прополоскав горло, я отметил, что вода на удивление оказалась приятной на вкус. Свою одежду я нашел рядом с выходом, на вешалке. Хотя можно ли было это назвать одеждой. Грубая ткань бурнуса[22] была не много испачкана кровью на правом боку. Я не посчитал это серьезным упущением и вышел на улицу.

Небо сияло своей чистотой. Ни одного облака не было видно далеко к горизонту. Солнечному свету ничего не преграждало путь. Яркие солнечные зайчики прыгали, отражаясь от всех блестящих поверхностей, слепя своей непревзойденной чистотой. Деревья мягко шептали шорохом своих зеленых листьев, а пение птиц дополняло эту причудливую, симфонию природы. Справа от входной двери резвясь с бабочкой носился серый котенок. Его тонкий серый хвостик вилял из стороны в сторону и его открытые глаза блестели неподдельной любовью к жизни. Котенок скорее всего не понимал, что жизнь не такая длинная, как хотелось бы.

Утро начиналось прекрасно. Прохожие горожане рассматривали мой бурнус, как нечто невиданное до этого новшество моды других городов. «Ха, – подумал я, – если бы они знали всю мою историю, так я бы посмотрел на их лица тогда».

Я решил направиться к торговым палаткам, которые были в метрах ста от меня. Мне стало достаточно интересно, чем же сейчас торгуют и, что могут предложить. Люди проходившие мимо, так громко разговаривали, что можно было услышать о чем они толкуют. Но интереса к их разговорам у меня не было и поэтому я все дальше следовал моему маршруту к торговцам. Слева от меня, на стене, я увидел небольшую листовку, на которой было написано:

21 июня состоится посвящение

Не пропустите действа, которого вы так ждали.

Как я понял именно сегодня и было двадцать первое июня. Под надписью были нарисованы какие-то непонятные рисунки, щит с мечом и колбы. Видимо не все хотели стать воинами, что не могло не порадовать. Люди стремились служить своему обществу не только огнем и мечом. Бумага была желтой и казалась довольно старой. Я оглянулся и заметил, что почти каждая стена была оклеена такими листовками. Как я тогда понял, бумага не была чем-то дефицитным. Разномастные одежды людей странно смотрелись. Видимо искатели все еще могли найти что-нибудь из тех времен, где джинсы и футболка со смайлом на груди, были обыденными вещами. Но можно было заметить самодельную одежду, которая была выполнена не хуже, чем то, что мы носили давным-давно.

Я подошел к ближайшему торговцу и обнаружил к своему удивлению огромный выбор одежды и различного барахла. Он сразу обратил на меня внимание, и даже не давая мне возможности хорошенько рассмотреть свои товар, обратился ко мне:

– Привет, меня зовут Кирилл. – Торговец был в хорошем настроении и, казалось даже не хотел меня слушать. Он говорил так громко, что его можно было услышать на другом конце торгового пятачка. – Чем могу помочь? Все, что пожелаешь смогу предложить. Огромный выбор и приемлемые цены. Но, а если чего-то не сможешь найти, то я только закажи и я постараюсь достать это в кратчайшие сроки. – Кирилл сбавил обороты и прошептал. – Главное, чтобы клиент платил и заказывал то, что можно достать. – Кирилл подмигнул мне и уже начал обращаться к прохожим. – Только у меня вы сможете найти все то, что ищите, подходите. Подходите! – Позитивного настроя у этого человека было уйма.

Мне надоел этот громогласный человек и решительно отозвался на его призывы:

– Укроти свой пыл, я сам себя не слышу. Дай мне возможность спокойно посмотреть твой товар или же я сейчас уйду к твоим конкурентам. – Кирилл опешил и потерял дар речи. Он не ожидал такого поворота событий. На улице стало тихо и спокойно, лишь разговоры толпы и ветер.

– Э… ммм. Простите. Уж очень хорошее настроение с утра. Я только вчера прибыл в город, а тут состязание состоится. Уже не раз бывал в этом поселении и ни разу не мог попасть. – Кирилл улыбался и обвел руками свой товар. – Выбирайте, чем смогу тем помогу.

– Ты искатель или торговец? – Почему мне это стало очень интересно.

– Совмещаю по возможности, а что-то не так?

– Да нет все в порядке, просто интересуюсь. Вижу у тебя есть многое, но есть ли у тебя стрелковое оружие?

– Ох, ничего себе загнул. С такими вещами меня не пускают в город, но если нужно, то я смогу достать примерно через месяц, если получится. – Торговец заулыбался и снова подмигнул.

– Нет, мне нужно максимум завтра. Что на это скажешь?

– Ох, – все продолжал охать торговец, – вот это напор, но ничем не могу помочь. Прости, друг. – Пожимал плечами Кирилл. – А куда это тебе завтра понадобилось оружие то стрелковое, на охоту собрался?

– Нет, ухожу в поход на запад, мне бы понадобилась некая техническая помощь. Ты в городе Жевский давно был? Ну, или бываешь там вообще? – Глаза мои загорелись, я вспомнил о родном городе и решил узнать о нем.

– Жевский, да бываю. Как раз потом туда и направляюсь. Я кочую между несколькими городами всего. Найду что-нибудь иду торговать, распродам все и снова искать. – Кирилл улыбнулся. – А что там у тебя за дело?

– Да, я родом оттуда. Ладно, не смогу уже узнать новостей оттуда, но не мог бы ты найти мою жену, я тебе скажу адрес, а ты просто скажешь о том, что я жив и со мной все в порядке. Я найду чем тебя отблагодарить.

– Ничего не нужно, я это сделаю бесплатно, вижу, что тебе и самому сейчас не легко. – Кирилл пальцем указал на кровавый след на моей одежде. – Просто скажи адрес и кого искать. Я пошлю своего племяша, он сам все скажет вашим родным. – Торговец заерзал ногой и через мгновение из-под прилавка с сонным лицом вылез мальчишка лет пятнадцати. – Леш, запоминай все, что скажет этот человек и попробуй только забыть, сам лично три шкуры сдеру с тебя. – Мальчик безмолвно смотрел на меня своими большими карими глазами и ожидал от меня информации. Я назвал адрес и кого искать, и что нужно было передать. Леша закивал, схватив бумагу с карандашом, который лежал на прилавке и скрылся под ним. – Все, будьте уверены, мы доставим ваше послание, но а если ваша жена решит вам ответить, кому передать ее слова?

– Свяжитесь с Ратибором, это глава города. – С сердца спал огромный груз.

– Да, я слышал о нем. – В этот момент этот торговец, мне уже не казался таким уж назойливым. Сейчас для меня он был спасителем.

– Мне пора, огромное вам спасибо. – Я протянул ему руку, для крепкого рукопожатия, как мне казалось тогда, даже дружеского рукопожатия. Кирилл незамедлительно протянул мне свою ладонь.

– Я еще кое-что хотел сказать. На западе есть многие города-призраки, в них ты сможешь найти много интересного. Возьми эту карту. – Торговец протянул мне завернутый в трубочку, плотный лист бумаги. – На запад я сам не решаюсь идти, но тут отмечены те места, где можно что-нибудь все же поискать. Карте не меньше пяти лет, но я думаю там не многое изменилось за это время. Лешке и мне туда соваться не стоит, убьют это точно. Плохие это места. Но если будешь проходить мимо, думаю, стоит заглянуть. Эту карту писал мой брат, Лешкин отец. – Кивнул головою вниз Кирилл. – Там его и убили, Леша чудом остался жив и все, что осталось от моего брата, так это только эта карта. Ты попросил меня, а я попрошу тебя, если увидишь там разбойников убей их. Это моя просьба. – Я слушал внимательно. – Удачи тебе. – Кирилл кивнул мне, на что я не мог не ответить тем же. Отходя от лотка я думал, действительно ли торговец сделает, то о чем я его просил, и не стал ли он лгать. Я так не думал, если бы он не хотел этого делать, то мог сразу отказаться и не рассказывать мне свою историю.

Решив, что пора двигаться в направлении центральной площади, я задумался о ее местоположении. Обронив случайный взгляд на мальчика лет двенадцати, который проходил мимо, я обратился к нему:

– Мальчик, здравствуй, не подскажешь где тут центральная площадь? – Мальчик сперва растерялся от неожиданного вопроса. Для него было странно, что человек, находящийся в этом городе не знает где центральная площадь. А затем лицо его расплылось в широкой улыбке.

– Это случайно не вы, друг Ратибора? – Видимо слух о том, что в городе незнакомец скрыть было невозможно, поэтому распространили небылицу о том, что я друг главы города. Да, действительно так будет лучше, подумал я. А-то снова ненужные вопросы, а кто станет задавать лишние вопросы другу Ратибора. Думаю никто.

– С чего ты это взял? – Я попытался состроить удивленное лицо, будто бы не понимал о чем говорит мальчик.

– Да тут и так все понятно, все жители знают, где находится центральная площадь, так что отвертеться у вас не получится. Я как раз иду туда, сегодня выступает мой старший брат, Пересвет, могу и вас провести, если конечно хотите.

– Конечно хочу, а ты знаешь, что нужно делать на этом мероприятии? Мне очень любопытно. Не просветишь? – Я смотрел на мальчика сверху вниз и по-дружески улыбался ему.

– Конечно я все знаю, кто же не знает, что там бывает, но почему всегда интересно, потому что ничего еще ни разу не повторялось. – Мы уже шли средь толпы, рвущейся так же как и мы на посвящение, все хотели узнать, а что же сегодня произойдет.

– Так получается, что даже твой брат не знает чего ему ждать? – Меня это тоже начинало заинтересовывать. Что еще кроме неизвестности могло привлекать. Теперь я понимал всех эти людей, которые спешили посмотреть на посвящение.

– Конечно, никто не знает, в том-то и изюминка. – На слово изюминка я усмехнулся. – А что вы смеетесь, вы-то сами чем занимаетесь?

– Я искатель. – Даже не запинаясь наврал я. Говорить о моем действительном замысле я никому не хотел, а кому хотел, тем уже рассказал. – Искатели – это люди, которые…

– Да, да я знаю, кто такие искатели. – Перебил меня мальчик. – Я собираюсь стать искателем, но вот только чем больше проходит времени, тем меньше возможности найти что-то действительно стоящее. Но зато если я найду что-нибудь такое, то уже точно попрошу за это не мало. – Мальчик уже было погрузился в свои мечты, но через пару секунд вернулся в себя. – Мой дядя искатель, он мне много историй рассказывает. Каких у него только не было приключений. Эх, поскорей бы мне вырасти и вот тогда, всем покажу чего я стою. – Мальчик все ярче и ярче улыбался. – Я всем докажу, что я ничем не хуже своего дяди.

– А чем твой папа занимается? – Решил я продолжить разговор.

– Он воин, вот и брат мой хочет стать воином, но я-то умнее их всех. У меня будет на много больше приключений. – Мальчик смаковал в ожидании будущих путешествий.

– Но, ты понимаешь, что это опасно?

– Конечно, но, что сейчас не опасно? – Мальчик был прав. – Если хотите я познакомлю вас со своим дядей, он расскажет вам много интересных историй, а вы ему свои истории поведаете.

– О, неожиданное предложение, я согласен. Мне было бы интересно побеседовать со своим коллегой. Как мне его найти? – Конечно же мне не было интересно рассказывать свои истории, но мне было бы интересно услышать новости о том, что происходит на западе, если же конечно он там был и узнать есть ли у него оружие.

– После посвящения вы сможете его найти в кабаке у старого фонтана. Спросите там дядю Вову. Тьфу ты, какой же он вам дядя Вова? Спросите там Вову-Глухаря.

– Спасибо большое, ты мне очень помог. – Солнце уже поднялось высоко и начало печь голову. – Ну так что? Скоро уже?

– Мы уже подходим, вон он, вон мой брат, ладно дядя, я побежал. – Мальчик помахав рукой напоследок, скрылся. Я провожая взглядом, ответил ему тем же.

Судя по количеству присутствовавших людей на улицах города, это было одной из интереснейших забав и развлечений современности. И что самое интересное, теперь я смогу побывать на этом турнире.

Среди толпы я заметил Невзора, высматривавшего и ожидавшего моего появления. Слава богу, подумал я, что меня встречают. Я поднял руку, чтобы обозначить свое присутствие, Невзор заметил меня и направился ко мне.

– Пойдем со мной. – Возвестил Невзор. – Нас ждут. Чуть было не опоздал. Посвящение вот-вот начнется где ты ходишь?

– Потерял ход времени.

Ведомый громилой Невзором, я заметил, что площадь ограждена от людей забором и все терпеливо ожидали представления. Некоторые, кто оборачивался и замечал меня, поворачивали к кому-нибудь рядом и что-то шептали. Непонятно, но видимо я был чем-то интересен горожанам. Через минут две, Невзор привел меня к тому месту, где нас уже ждали Светозар и все его друзья. Даже сам Ратибор ожидал моего появления. Он заметил, что я уже пришел, протянул и пожал в приветствии руку.

Толпа в ожидании начала громко вопила и Ратибор, не смея больше задерживать посвящение, двинулся в центр площади. Гул толпы усилился, но старец подняв руки вверх дал понять, что он будет говорить.

– Миряне, я хотел бы кое-что сказать. Сегодня особый день. – Говорил он громко и отчетливо, казалось даже любой слушатель с последних рядов, или какой-нибудь мальчишка, засевший на дереве, без труда его мог слышать. – Настало время значительных перемен. Прошла уже почти половина столетия, но мы все еще не знаем, что от нас скрывает запад. Мы все еще находимся в тупике и все также остаемся заложниками нашего города. Пришло время поставить точку в этой бесконечной сюрреалистической басне. Настало время расширить границы, начать сформировывать еще одно государство, которое сплотит раздробленные города приграничного запада. Завтра из города выйдут три всадника, которые разнесут предложение сплотиться, по разным сторонам. Сегодня же, мы посвятим одного юношу, который готов стать мужчиной. И я попрошу поприветствовать моего старого друга, который явился по моей просьбе, чтобы вести наших воинов в дальний путь на запад. Алексей один из лучших проводников, которые встречались на моем пути. – Толпа неистово закричала, услышав имя будущего проводника их детей и братьев. – Не нужно негодований, если таковые имеются. Вы мне доверяете? – Подняв кулак вверх спросил старец? Все те, кто наблюдал за происходящим громко закричали: «Да!» – Если вы доверяете мне, значит и доверьтесь моему выбору! Сегодня Пересвет пройдет испытание достойное его и полноправно вольется в наши круги. – Ратибор вскинул руку, сжатую в кулаке вверх и толпа громче прежнего начала неистово кричать. – Начнем. Пересвет, подойди ко мне, – Поманил пальцем Ратибор мальчика. Пересвет встал рядом и Ратибор обнял его за плечо и спросил. – Готов ли ты к испытанию? – Толпа старалась услышать все слова и даже интонацию, поэтому не было слышно ни единого лишнего звука.

– Да. – Сердито ответил юноша.

– Внесите! – Командным голосом произнес Ратибор.

На площадь выбежали несколько мальчишек лет шестнадцати и выставили пять концентрированных, красной краской целей. Через пару мгновений еще один паренек принес лук и колчан. Колчан был наполнен стрелами. Пересвет начал подсчитывать стрелы, всего стрел было шесть. Пересвет понял, что права на ошибку у него нет и возможность промахнуться должна сложиться к нулю.

– Тебе нужно поразить все мишени. Я выбрал лук, потому что видел, как ты старательно относишься к искусству охоты, и видел как ты любишь этот вид оружия. Теперь отойди от мишени на сто пятьдесят шагов. Помни, от результата этого испытания зависит вся твоя последующая жизнь. Мне бы не хотелось тебя видеть в роли гончара или плотника, у тебя военные способности. Удачи, сын мой.

Пересвет нервно отшатнулся и начал отсчитывать дрожащим голосом шаги. Сто пятьдесят шагов эта цифра казалась невероятной. Сердце его билось громко и пульсация уже отчетливо слышалась в ушах. Дыхание его было прерывисто, ноги стали мягкими, какими-то не послушными, не своими. Он хотел идти спокойно, не показывая свое неуравновешенное состояние, но ноги его не слушались. Они, казалось, бегут все быстрее и быстрее, словно поторапливая его, чтобы уже скорее остановиться и врасти в землю. Пересвет почувствовал, как его тело начало изливать пот, по лбу потекли струйки мешавшие сосредоточиться. Сто, сто один, сто два…По его собственным внутренним часам, у него уже счет пошел на тысячи, так долго шло время, оно застыло, а количество шагов все не сокращалось. Сто сорок восемь, сто сорок девять, сто пятьдесят. Пересвет остановился и тяжело сглотнул, примкнувший к его горлу комок. Теперь ему казалось, что пусть эти шаги еще не кончались, лишь бы оттянуть этот момент.

Зрители молча наблюдали, никто не смел создать и звука. Город замер. Лучник, закрыв глаза, глубоко вздохнул и развернулся. Мишени виднелись на расстоянии примерно в ста метрах от него. Пересвет пару раз медленно вдохнул и выдохнул. Дыхательной гимнастикой он успокаивал себя перед стрельбой. Он был готов. Пересвет достал стрелу из колчана. Расставил ноги. Юноша зрительно наметил мишень. Зацепив тремя пальцами, он медленно натянул тетиву лука. Осторожно поймав мишень, он выстрелил. Стрела за доли секунды пронеслась сквозь сотню метров и вонзилась в крайнюю левую мишень, попав чуть подальше от середины. Это не могло не воодушевить парня. Улыбка облегчения скользнула по его лицу, но не надолго, нужно готовиться к следующему выстрелу. Он сделал пару шагов вправо и оказался напротив цели. Пересвет снова наметил цель, вскинул лук и выстрелил и снова свист летящий стрелы ознаменовал попадание в цель. Уверенность в каждом выстреле росла. Он снова передвинулся вправо, наметил цель и выстрелил. Стрела прошла в паре сантиметров от мишени. Глаза его округлились и видно было, как страх начал победно шествовать в его нутро. Он действительно поспешил, снова и снова он укорял себя, но нужно все же поразить мишень и он решил стрелять снова.

– Пересвет. – Раздался приятный голос старца. – На этом первая часть твоего задания заканчивается.

– Но как?.. – Губы юноши затряслись, и гримаса отчаяния скрыла всю былую уверенность.

– Не бойся, я же сказал, что на этом кончилась первая часть твоего задания, а не все задание. Будет и второе задание. Так как лучники не только пешие, но и конные войска, тебе нужно уметь стрелять из седла, я разрешаю тебе приблизиться на пятьдесят шагов. – Говорил он тихо и спокойно, горожане пытались вслушаться, но это было бесполезно, Ратибор говорил только испытуемому. Наконец он повысил голос и произнес. – Ввести коня! – Пересвет обрадовано, но на этот раз без лишних ранних надежд, улыбался во весь рот.

Толпа громко захлопала в ладоши, даже не ожидая, что сейчас будет. На площадь ввели высокого коня, гнедой масти. Пересвет махом вскочил на него и сразу же двинулся на позицию. Конь был не спокойным и поэтому метиться пришлось дольше. Каждая стрела, выпущенная из лука попала в цель. Когда Пересвет закончил стрельбу, радости горожан не было границ. Он стал мужчиной-воином, он стал действительно взрослым. Конь поднялся на дыбы и его всадник громко крикнул, что он победитель. К коню подошел Ратибор и обратился к людям и к Пересвету одновременно:

– Воин, еще один воин появился в наших рядах. – Я наблюдая за всем происходящим, не мог не хлопать в ладоши, до того мне было занимательно смотреть борьбу человека со своими страхами. – Теперь сюда я приглашаю нашего гостя. – Ратибор жестом позвал к себе. Я неуверенно оглянулся, Ратибор звал меня. Я уверенно начал двигаться к старцу, сначала шагом, а потом и бегом. Боль была, но терпимая. Когда я добежал до места, Ратибор продолжил. – Ему уже далеко не восемнадцать и он прошел многие испытания, которые ему приготовила судьба. Он от природы воин и этого у него не отнять. Он ранен и мы не можем его сейчас задерживать. Сейчас я хочу услышать вашу поддержку, поддержку, которая сможет поставить Алексея, как можно быстрее на ноги. – Обращался к слушателям Ратибор. Оглушительный шквал аплодисментов, криков и свиста обрушился на нас. – Ты храбр и уверен в себе. Сегодня ты стал одним из нас и поэтому мы принимаем тебя. Теперь твои новые друзья Светозар и другие, начнут сборы в дорогу. – Старик положил руку ко мне на плечо. – Кузнецы уже трудятся над приготовлением доспехов. Лучшие кони отдыхают перед дальней дорогой. Отдохни теперь и ты. Ты наша единственная надежда, ты единственный человек, который смог вернуться, ты наш единственный проводник. Постарайся сохранить жизни ведомых за тобой ребят.

– Я сделаю все возможное. – Кротко кивнул головой я.

Ратибор отпустил меня и я решил направиться прямиком в кабак у фонтана. Так мне объяснил мальчик. Я слышал, как Пересвет принимал хвалебные речи от Светозара. Затем послышался топот ног за спиной. Я обернулся и увидел, что многие люди, решили лично поздравить Пересвета с победой и направились к нему. «Как приятно, когда ты кому-то нужен, – подумал я. – Сейчас же я, нужен только самому себе и тем, кого я поведу в путь». Я себя чувствовал как-то неуютно в роли проводника, но я был именно им, но еще и воином, который сможет постоять за себя. Сзади слышались радостные крики, того самого мальчишки, брата Пересвета. Чего и скрывать, я и сам был рад за этого юношу. Когда-то давно и мне было восемнадцать, как и каждому другому взрослому, но знал ли я, или любой другой, какой будет его жизнь, когда он вспомнит свои молодые годы. Вот и я, в далеком 2005 году не думал и не знал о том, как сложится моя судьба в будущем.

Я решил спросить у прохожего, о местоположении кабака, на что мне довольно подробно объяснили о том, где он находится. Кабак располагался не слишком близко и поэтому я решил немного прогуляться по городу и попутно рассмотреть все прелести, которые тот мог скрывать. Люди, проходившие мимо, не скрывая взглядов, с интересом разглядывали своего нового горожанина. Меня выдавала темная с проседью борода, ведь Я еще никого не видел с такой бородой. Я был похож на своих древних предков варваров. Никто из прохожих не задал ни одного вопроса, да и что они могли спросить. Утро продолжало радовать своей неиссякаемой энергией.

Совсем скоро я заметил, хоть и не рабочий, но все же ухоженный фонтан. Осмотревшись вокруг, я увидел и сам кабак. Я зашел внутрь, неожиданно и в то же время благостно на мои плечи легла прохладная тень. Древесный запах приятно бил по ноздрям. Питейное заведение было почти пустое, в нем были лишь человек за стойкой и девушка, которая протирала столы, готовясь к приходу посетителей. Решив не терять времени, я подошел к человеку за стойкой.

– Привет, меня зовут Алексей, я ищу Вову-глухаря. Не подскажешь где он?

Мужчина стоявший за стойкой, был судя по всему владельцем кабака. Ему было за сорок, легкая щетина покрывала его щеки. На голове его была шапка, мне показалось это странным, ведь было достаточно жарко. Владелец прищурился и спросил:

– Привет, я Богдан, Сейчас придет Глухарь, а ты кто вообще? – Недоверительным тоном просипел Богдан.

– Я друг Ратибора, мне нужно поговорить с Глухарем. – Этот мужлан был явно не рад приходу незнакомого гостя, который еще и расспрашивает про его посетителей.

– Что-нибудь налить? – Богдан расслабился, услышав имя Ратибор.

– Нет, спасибо, у меня нет денег. Если можно воду, если она бесплатная. – Я улыбнулся.

– Дана, налей Алексею водички. Присаживайтесь куда пожелаете. Скоро Глухарь придет. – Повторил Богдан.

– Спасибо. – Я выбрал столик в углу, где, как мне казалось было наиболее прохладно.

Таивший в себе прохладу стул, остудил меня. Через мгновения, русая девушка по имени Дана принесла мне железный стакан, наполненный водой. Я поставил его на стол, и одобрительно кивнул в знак благодарности. Вскоре начали прибывать заядлые посетители этого питейного заведения. Один за одним они подходили к Богдану, который наливал им прохладный квас. Я и сам бы не отказался от глотка хлебного кваса, но возможности для этого не было. Приходилось довольствоваться водой. Один из посетителей, который только зашел, подошел к Богдану и начал с ним разговаривать. Богдан мотнул подбородком в мою сторону, на что мужчина согласно мотнул головой и направился ко мне.

– Я – Вова-Глухарь. – Протянул руку мужчина. На руке не было двух фаланг. Глухарь был высок ростом, но хромая походка и руки калеки выдавали нелегкую судьбу этого человека. Я привстал и пожал руку.

– Я Алексей. Я хотел бы с вами поговорить. – Я ожидал реакции Глухаря. Он спокойно кивнул и ответил.

– Да, мне мой племянник говорил о вашем с ним разговоре. Я видел вас на площади. Так вы искатель, так же как и я? – Он спокойно сделал глоток из своего стакана и ждал моего ответа.

– Да, я искатель. – Соврал я. – Не так давно я попал в нехорошую ситуацию и потерял все свое снаряжение, включая винтовку. И вот теперь я ранен и мне нужно огнестрельное оружие. У вас есть что-нибудь для меня?

– Прости друг, но я уже давно не выходил из города для того, чтобы искать. Последний раз когда я был за стенами, – глухарь большим пальцем показал направление ворот города, – я наткнулся на капкан, хорошо, что был не один, так бы там и остался.

– Капканы? Ты был на западе? – Глаза мои широко открылись. Я ожидал, что он мог быть где угодно, но не на западе.

– Нет, я напоролся на капкан не там, а в окрестных лесах, какой-то охотник поставил капкан, а я и не заметил. Что-то еще нужно кроме оружия? Карты может нужны?

– Ах, да, на счет карты. – Я достал из внутреннего кармана, которую дал мне Кирилл и разложил ее на столе. – Что ты можешь сказать об этой карте, может, что-то можешь дополнить? Мне нужная любая информация. Если ты был на центральной площади, то слышал зачем я здесь.

– Да, я слышал, но что-то ты вовсе не похож на искателя если честно, друг. – Как гром средь белого дня прозвучали эти слова. Я тяжело сглотнул и решил, что если продолжу врать, то не смогу узнать ничего нового.

– Да, прости я не искатель, это прикрытие, но все остальное, что говорил Ратибор правда, я буду направлять людей на запад и мне нужны новые сведения. Если они у тебя есть, то поделись.

– Я же говорю, что я не выходил из города уже давно, мои сведения будут для тебя не новы. – Продолжал опустошать стакан Глухарь.

– Поверь, мои сведения о западе на много старее твоих. – Мой голос звучал спокойно и уверенно.

– Давай сюда карту, гляну, что там у тебя. – Глухарь около пяти минут разглядывал карту и что-то бормотал себе под нос, а когда не мог вспомнить легонько шлепал себя по лбу и вспоминал. Затем он начал делать какие-то пометки карандашом на карте, а потом обратился ко мне. – Кружками отмечены те места, где быть безопасно, треугольниками, там где опасно, но в то же время там можно найти что-нибудь стоящее: оружие, ценности, а возможно даже и смерть. – Вова-глухарь говорил серьезно и это было видно. – Только искатели знают, что другой искатель может убить за добычу. Именно так я тебя и раскусил, никто бы не стал делиться с тобой информацией просто так. Я более вне игры и лишь поэтому тебе могу поведать то, что знаю. Относительно запада, я тут отметил только те места, где был сам или были мои подельники. Дальше западной границы заступал мало кто, поэтому информации мало.

– Спасибо и на этом, я очень благодарен. – С восторгом начал вставать я, но Глухарь схватил меня за руку и предложил присесть.

– Знаешь почему меня называют Глухарь? – Глаза его озлобились.

– Не знаю. – Я действительно не знал поэтому мне было даже интересно.

– Я видел, как ты смотрел на мою руку и отсутствовавшие на ней пальцы. Когда-то давно, когда я был молод, мне сейчас пятьдесят, – Глухарь это сказал специально, чтобы обозначить, что он старше меня и умнее, – мы с товарищем наткнулись на не разграбленный ювелирный магазин, редкое явление, поверь мне. Что может быть лучше, чем драгоценности ни кем не охраняемые? Когда мы зашли туда мы обнаружили еще двух таких же как и мы молодых и дерзких искателей. Знаешь, как говорят: не в том месте, не в то время. Они даже и разговаривать не стали и к нам кинули гранату, в то время они еще были. Я попытался ее выкинуть и вот эффект. Я успел ее отбросить, но она взорвалась у меня почти что в руках. Я лишился двух пальцев на руке и барабанной перепонки в правом ухе. Мой друг смог пристрелить тех гадов, но погиб и сам. Тогда я ушел без драгоценностей, без своих конечностей, уха и друга. Мораль той басни такова: любой искатель даже не спросит тебя, кто ты и убьет. Будь первым. Это только в сказках добро побеждает зло, но только в реальности это добро и есть зло.

– Спасибо, я пойду. – Я свернул карту и положил ее обратно во внутренний карман своего бурнуса и вышел на улицу.

Солнце не жалея сил распространяло свои лучи на поверхность земли. Я постарался найти обратный путь к лазарету.

Голова начала кружиться, я оперся рукой на ближайшую стену дома. В глазах потемнело. На черном фоне виднелись золотистые разводы. Видимо я успел за столь не большой промежуток времени получить солнечный удар. Что-то пульсировало в моей голове.

– Все пора отдохнуть. – Не громко обозначил для себя.

Когда я пришел в себя, медленно побрел вдоль уже пульсирующих красноватыми разводами улиц. Непонятное чувство тревоги не выходило из головы. Печаль окутала и не отпускала из объятий. В голове возник ускользающий образ. Образ этот был связан с моими воспоминаниями. Слабость вновь взяла верх и я упал на дорогу.

Я увидел пещеру, окутанную густой тьмой, лишь слабый кроткий свет факела в моей руке, слабо освещал неровную поверхность пещеры. В пещере был очень влажный воздух, где-то рядом находился источник воды. За спиной послышались крики, но я не смог разобрать чьи они. Через несколько мгновений они исчезли. Рядом более никого не было, я был совершенно один. Один в пещере, наполненной кем-то или чем-то, что могло меня сейчас преследовать. Без поддержки и чувства дружеского плеча рядом, я шел вглубь. Огромные сталактиты гроздями нависали надо головой. Шорохи и звуки капающей воду наполняли пустоту пещеры. Послышалось порхание крыльев, возможно летучие мыши. Мне хотелось бы в это верить. С каждым шагом пещера становилась все больше и шире. Где-то вдалеке я увидел пульсирующий яркий свет, обозначивший, что я достиг желанной цели. Почему то в этот момент меня переполняло чувство законченного пути. Я постарался ускорить шаг, но желание поскорее настигнуть источника света решительно подталкивало на бег. Я швырнул факел вперед и побежал. То вспыхивая, то потухая, странный источник света создавал эффект стробоскопа[23]. Словно кадр за кадром, я двигался в темноте. Пещерный источник света, казалось, звал к себе. Он пленял сознание и вливался в него. Этот свет стал еще одной частью моего эго. Я не чувствовал ничего кроме стремления поскорее настигнуть источник света. Я даже не знал чем это было.

Свет становился все ярче и ярче. Ослепительный блеск не давал широко раскрыть глаза. Иногда приходилось прикрывать глаза рукой, чтобы не ослепнуть. До объекта оставалось всего несколько метров, но бег резко оборвался – я мгновенно потерял сознание. Всего лишь пару метров и я мог быть у цели, но обмякшее тело рухнуло на каменные основу пещеры. Голова с неприятным хрустом ударилась о каменную глыбу.

Я вернулся в реальность и отошел от странных воспоминаний и с силой похлопал себя по щекам. Жгучие удары собственных ладоней привели в чувство реальности. Я прикоснулся к красневшему рубцу на своем лице и осознал, как все-таки получил эту мерзкую отметину. Но сейчас меня больше занимал вопрос, что же со мной произошло дальше, кто меня спас, возможно друзья. «Ну конечно кто же еще?» – Обозначилось решение, казавшееся единственно верным. Но вопросов теперь становилось куда больше, чем ответов. Что еще больше теперь будоражило разум, так это то, чем же все-таки являлся тот, непонятный объект, который сейчас, как и тогда зовет меня. Осмотревшись вокруг я понял, что сижу на земле, опершись спиной о стену. «Нужно поскорее встать, жители не должны ничего заподозрить».

С трудом поднявшись на ноги, я расправил плечи, негромкий хруст послышался из спины. Я решил продолжить возвращение во временную ночлежку и провести этот, начинавшийся столь прекрасно день, в одиночестве.

Вернувшись с улицы я подумал закончить этот день, как можно скорее и предаться сну. Шрам начал зудеть. Голова неугомонно терзала болями. Я подошел к зеркалу, где заметил, что шрам стал красным. Холодной водой решив успокоить рану, я приложил промоченное полотенце к голове. Я подошел к кровати, разделся и лег. Холодный компресс быстро расслаблял меня и уже через пару мгновений я увидел сон.

Сон. Сон глубокий. С непонятными очертаниями и мутными видениями образов людей. Солнечные блики, врезающиеся в чуть приоткрытые глаза. Я почувствовал, как сильные пальцы массируют раненную часть лица. Страх вспарывает разум и мешает понять кто они, те, кто находится рядом со мной. Я даже не могу и пошевелиться. Старательно поворачивая голову в стороны, я замечаю образы. С одной стороны видно, что это люди. С другой же стороны, заметно, что и не друзья это вовсе. Но кто же они, почему они мне помогают. Я уже перестал различать мои воспоминания, которые приходят ко мне во сне и просто сны. Я очень редко видел сны и поэтому отдал предпочтение, что это воспоминания. Становится ясно, что это чужие люди. Сам того не понимая, я пытаюсь отмахнуться рукой, от массирующих пальцев, несмотря на то, что мне становится с каждым мгновением лучше. Помогавший мне человек убирает руки. Самый высокий из них начинает приближаться и дотрагивается до моего лба. Сомнения о том, что они могу причинить вред, мгновенно улетучились. Страх превратился в доверие, которое с каждым мигом перерастало в преданность. Странное чувство любви и спокойствия охватили мое тело. Сердце начало успокаиваться и на лице проступили капли пота. Слезы радости начали потоком литься из глаз. Сон был настолько наполнен реалиями, что казалось действительно идут слезы. Сильное сияние начал излучать один высокий человек, возможно, это их лидер. Слепящий свет не давал возможности рассмотреть его фигуру, виден был лишь только мутный образ. Стоящие рядом с ним люди помогли мне встать. Саднящая лицевая рана, уже не кровоточила, но стоило лишь задеть рану, она начинала источать боль, которую даже не возможно было описать. Меня тянуло к этому человеку, я не знал его мотивов, но я хотел быть как можно ближе к нему. Сознательно поддаваясь на безмолвное влечение главного, я быстро двинулся вперед. Серебристые переливы света, исходившие из лика неизвестного лидера, начали ярко покрывать стены. Человек этот отшатнулся от меня. Свет начал пульсировать и я почувствовал секундное помутнение в глазах и сознание снова пришло в упадок. Слишком близко я, видимо, подошел. Ступни обмякли, и я вновь потерял сознание.

Глава пятая

«В те дни я был похож на ребенка,

который ничего не боится, потому что многого не знает»

Ночь выдалась не сладкой. Ночное видение нельзя было назвать ни кошмаром, ни сказкой, оно было странно похоже на явь. Мне не хотелось верить в неожиданное продолжение моего приступа, случившегося со мной вчерашним днем. Я проснулся. За окном было еще темно, но близился рассвет. Небо ближе к горизонту начало раскрашиваться в желтый цвет. Вставать совершенно не хотелось, и я начал снова рассматривать потрескавшийся потолок. Причудливые узоры вырисовывала фантазия. Но вскоре это занятие наскучило. Я решил умыться и все по такому же прохладному полу побрел в темноте к раковине. Все такая же прохладная вода не могла не взбодрить меня. Я начал всматриваться в зеркало, где в отражении маячила чья-то тень. Я резко обернулся, но никого не смог заметить. Возможно это была тень птицы, которая сидела на форточке окна. Я успокоился. Мне уже действительно надоели эти странности, которые со мной происходили. Странные сны, странные, ничем не объяснимые обмороки, ну и конечно же провалы в памяти. Шрам, появление которого объясняется во сне. Возможно это все сон, все что со мной происходит, может и не было вовсе никакой катастрофы, которая унесла множество человеческих жизней. Нет это вряд ли был сон, слишком долгим он казался. Все, что меня окружало было реальностью и мое непреодолимое стремление вернуться туда, где все закончится, было не унять.

Дверь тихонько начала открываться. Я обернулся на скрип и настороженно начал вглядываться в появившийся образ в дверном проеме. Это был Светозар, он был не один, за дверью стояли все его друзья-стражники.

– Что-то случилось? – Поинтересовался я у нежданного гостя.

– Нет, не случилось, просто я вчера тебя не успел предупредить о том, что мы выступим ночью. А специально будить вчера тебя не хотелось. Нам необходимо собираться, скоро проснутся люди, не хотелось бы слушать их, хоть и безобидный, но не нужный бесконечный треп. Мы принесли тебе доспехи и привели коня, одного из лучших и покушать перед дорогой. Собирайся в путь, через полчаса мы тебя ждем у центральных ворот. – Кивнув головой, прошептал Светозар, будто кто-то их мог подслушивать. Я кивнул в ответ. – Чувствуешь себя нормально?

– Как новенький!

Светозар оставил доспехи у входа. Закончив умываться, я подошел к столу, на котором с прожаренной корочкой, в лучах рассвета, на тарелке, лежала аппетитная курица. Я как можно быстрее расправился с ней. Я даже не помнил, когда последний раз я ел. Наполненный, бурлящий живот говорил о том, что я сыт. Я тяжело вздохнул и направился к двери, где примерил, принесенные мне доспехи. «Весьма не плохо сидит», подумал я. Оружие было не новое, но даже малейших царапин не было видно. Я внезапно вспомнил о моей новой путеводной карте, схватил ее и положил в укромное место. За дверью на привязи стоял конь. Я вышел на свежий воздух. Оседлав коня, я не спеша начал двигаться в направлении главных ворот. Чужие стены домов, уже стали небольшой частью меня, но оставаться тут было нельзя. На улицах не было ни одного человека, хотя в окнах были заметны слабые свечения керосиновых ламп. Город Мирный провожал меня безмолвными прощальными жестами, покачивающимися на ветру ветвями деревьев. Иногда были слышны шипения кошек, которые как и раньше не могут поделить один куст. Я за несколько минут смог добраться до центральных ворот, где меня ждали шесть человек. Светозар и его люди о чем-то разговаривали, а, не много сторонясь, задумчиво разглядывая звезды, стоял Глеб. Звон копыт ознаменовал о моем прибытии, на что все обернулись и удовлетворенно вздохнули.

– Всем привет. – Улыбка украсила мое лицо. Хорошая погода и свежий, прохладный ветерок, так и подгонял меня в путь.

– Ратибор не смог лично попрощаться с тобой, но он велел передать, что он надеется на наше скорое возвращение, и, решив, что нам понадобится врач, для того чтобы осматривать наши возможные раны, он послал с нами Глеба. – Глеб, обозначая свое присутствие, кротко помахал рукой. – Как конь? Не плох, не так ли?

– Спасибо и за него, и за доспехи, нам они понадобятся. Глеб, рад тебя видеть, если бы не твои перевязки, лежать бы мне сейчас и не двигаться. – Решив уже разговаривать серьезнее, я изменил тон своего голоса. – А теперь, друзья мои, новые, попрошу всеобщего внимания. Так как я сейчас являюсь вашим проводником, а так же и вашим лидером отныне, попрошу вас следовать моим указаниям. Сейчас нашей следующей целью будет являться тот город, где сплошь и рядом капканы, если помните, я вам о нем рассказывал. В нем же и наберемся провизией, но хочу заметить, точно быть уверенными в том, что там все хорошо, нам нельзя, будьте начеку.

Каждый из тех, кто присутствовал, согласно кивнул головой. Терять времени не было смысла. Настало время отправиться в путь. Светозар крикнул стражам, чтобы те начали открывать двери. Врата города тяжело начали отворяться, и громкий скрип протяжно засвистел в ушах. Несколько метров разделяли мой новый отряд с просторами планеты, которую я не мог видеть двадцать семь лет, а если и видел, то не мог помнить об этом. Отряд двинулся к заявленной цели. До нужного места оставалось примерно несколько дней. Первыми ехал я и Светозар, позади все остальные. Стало уже совсем светло. В дали, на горизонте виднелись лишь ветвистые деревья, а земля была покрыта высокой травой. Даже воздух казался здесь чище и доброжелательней. Облака, покрытые золотистыми отблесками солнца, медленно плыли по небу. Щебетание птиц, ласкало слух. Жизнь продолжалась и кипела, в отсутствии человека. Неуютно смотрелись лишь металлические перила, которые могли указать на расположение мест, где ранее находились дороги, а ныне лишь травяной ковер, деревья и кустарники покрывали все вокруг. Чем больше мы отдалялись от города, тем ярче становилась природа. Торговые пути, вычищенные от деревьев и кустов, были, и их было не сложно найти, но они обрывались на крайних городах западной границы.

Остатки былой жизни неприятно вспарывали единение с природой. По сторонам виднелись заправки, из которых уже давно все высосали. Железобетонные столбы указывали на местоположение линий электропередач. Кабеля на них были часто оборваны. Полуразрушенные помещения автосалонов были напоминанием о том, что в древности могли строить лучше. Реки, некогда наполненные отбросами заводов пестрили солнечными переливами и рыбой. Вода была настолько чистой, что можно было увидеть дно. По обочинам дороги часто встречались съеденные коррозией автомобили, которые не пощадили ни время, ни природа. Грудами лежали пустующие дома, забытых людьми и временем деревень. Что как ни время может показать свою власть над человеком и всеми его деяниями. Бродившие недалеко охотники, расставляли капканы.

Странно, но никто не обмолвился и словом. Все ехали молча. По дороге встретились лишь пару торговцев, с которыми все безмолвно обменялись жестами приветствия. Возможно, каждый из моих новых помощников задался вопросом только сейчас, что же их все-таки ждет и какова была судьба моих бывших спутников. Эта мысль не выходила из головы, но почему только сейчас они задались таким вопросом? Но вскоре мысли подобные этой улетучились. Если они уже доверились мне, почему только сейчас задались вопросом? Потому что, это путешествие таило в себе столько неясного и коварного в себе, что хотелось успокоить себя, а выходило наоборот. Путь был не сложным, однако столько долго сидеть в седле, с непривычки было тяжело. Решив пришпорить коней, отряд ускорился.

Мы продолжали свой путь, как неожиданно сзади послышался неловкий смех, а затем и вовсе громкое гоготание. Я с интересом обернулся и заметил, что Глеб и Велес идут рядом и о чем-то весело разговаривают. Глеб, что-то рассказывал смешное и Велес не мог удержаться от смеха. Молчать действительно надоело, и я обратился к Глебу:

– Глеб, расскажи нам всем, о чем вы так весело рассуждаете? – Я старался говорить как можно спокойнее, поэтому в голосе моем не было слышно нервозности и неодобрения и Глеб, не замялся и не заставил ждать ответа.

– Да, мы тут обсуждали различные ситуации в жизни, вот я и рассказал Велесу свою историю. Предлагаю, каждому рассказать свой интересный рассказ. Дорога длинная, вот, к примеру, ты Алексей, можно тебя так называть? Расскажи что-нибудь интересное, если не трудно конечно. – Всадники согласно покачали головами. Я намеревался сам послушать, а ни как не рассказывать, но раз людям интересна моя история. Я решил поделиться ею с ними.

– Алексей, лучше зовите меня Алексей. Так будет проще. Не люблю сложностей в общении. Что же вам рассказать интересного? – Я задумался и не много подумав нашел, чем поделиться. – Как вижу, вам всем не более тридцати лет. Значит, родились вы уже в этом, Новом мире. Поэтому и многого не знаете о том, как жилось многие годы назад. Может, конечно, и знаете, но через призму сохранения вашей психики в нормальном состоянии. – Я исподлобья взглянул на слушателей. Все молча ожидали продолжения от меня. – А расскажу я вам вот что. – Когда сосредоточение в моей голове достигло нужных параметров, я продолжил. – Когда в 2009 году случилось непоправимое. Непоправимое – это пусть будет так называться причина, которую, кстати, мы и пытаемся найти в этом путешествии. Следствием, которого, стала гибель большей части человечества нашей планеты. Мне было двадцать два года, я был студентом. Подрабатывал по возможности. Я лично не помню, какое это было точно число, но по рассказам это было шестнадцатое августа. Я точно помню, как я проснулся утром. Кровать и обстановка была для меня какой-то чужой, незнакомой. Я оделся. Одежда оказалась моего размера. Фотографии на стенках и полках говорили о том, что это моя квартира, или как минимум о том, что я здесь живу. Я даже не помнил, как меня зовут и сколько мне лет. Сплошная пустота. Нереальное чувство пустоты сознания. Я перерыл в комнате все, что смог и обнаружил свой паспорт и паспорта других членов моей семьи. Из паспорта я и узнал, как меня зовут и сколько мне лет, какой это город и что за улица. Я решил выйти на улицу, чтобы осмотреться, или просто увидеть, что происходит там. Когда я вышел на улицу, я увидел ужасающую картину. На асфальте, на земле, в машинах и вообще повсюду лежали тела множества людей. Так же я заметил и тех, кто так же, как и я бродил вокруг и не понимал, что происходит. Тех кто погиб, было заметно больше. Вспомнив, что у меня есть паспорта моих родных, я вернулся обратно, взял документы и вновь вернулся на улицу. Я начал разглядывать фото и старался найти хоть одно сходство с найденными мной людьми. Никто даже близко не был похож на тех, кого я искал. Вскоре мне захотелось есть. Тогда я не понимал, что в моем желудке такое творится, но рефлекс тянуть все в рот остался. Я почувствовал приятный, манящий запах свежей выпечки и направился в ближайший магазин. В магазине на полу лежали тела покупателей, а за кассой лежало тело девушки-кассира. Я все еще помню. На ней был красный фартук. Для меня тогда это не было чем-то неординарным, я просто не понимал почему кто-то ходит, а почему другие лежат не двигаясь. Мне тогда еще не было знакомо чувство сожаления или сострадания к этим людям, я просто-напросто забыл, что это такое. Я набрал столько еды, сколько смог унести. Я вернулся в квартиру и поел. Решив, что нужно найти что-нибудь еще, что могло бы мне помочь с моими воспоминаниями, я нашел фотоальбом, где было множество фотографий и комментариев на обратной стороне. – Никто не смел перебивать, все слушали рассказ. Безусловно, кто бы мог еще мог рассказать подобную историю, наполненную такими деталями и красками. – Весь день я провел в ожидании, что кто-нибудь войдет в дверь и я узнаю в этом человеке свою мать, отца или сестру. Но мог ли я на это надеяться, ведь если подумать, то они так же как и я могут не помнить своего прошлого. За окном начало темнеть. Для меня это было новостью тогда, что есть день и ночь. Я вообще удивляюсь, как мог помнить, как ходить, писать и разговаривать. Затем я уснул и проснулся уже рано утром. Ночью же ко мне приходили воспоминания. По капле, каждую ночь все больше и больше. С самого утра я решил найти моих родных, чтобы хотя бы было с кем поговорить, чтобы было не так страшно. Подходить к другим людям я боялся. В те дни я был похож на ребенка, который ничего не боится, потому что многого не знает. Собаки, которых казалось в тот момент больше чем людей на улицах, рылись в помойках. На улице был смрадный запах гниющей плоти. Подходить к каждому и разглядывать его, было необычайно противно. Но самое главное меня все чаще начали посещать страхи, что я все-таки найду своих родителей и сестру, но они будут в числе тех, кто уже никогда не встанет. Электричество отключилось примерно через три дня. Повезло тем, кто смог им правильно воспользоваться. Вскоре, после нескольких дней уже было невозможно выйти на улицу из-за запаха, заполнившего все вокруг. Все форточки, окна и любые доступные щели закрывались. Было чрезвычайно душно, но это было лучше, чем тошнотворный запах, захвативший улицы. Гниющая плоть и стала второй причиной, по которой начали снова умирать люди. Крысы распространяли заразу, с невероятной скоростью. Распространение различных болезней послужило второй волной смертей, но не сразу, а потом. Каждую ночь, мне снились сны, в которых ко мне возвращалась память. Ровно через неделю я уже помнил все. Ко мне начали заходить люди, призывавшие меня помочь им убрать тела. Когда мог, я помогал. В то время просто невозможно было оставаться в стороне. Многие задавались вопросом, а что же все-таки произошло той ночью или ранним утром, но никто не мог ответить. Шли месяцы, погода начала меняться. Начали приходить люди из других городов и поселений, потому как в их городах осталось настолько мало жителей, что оставаться там было опасно, потому что находились такие, кто задумал не решать проблемы совместно, а начинал грабить по неясной причине. Видимо в их сознании проснулась безнаказанная злость, а возможно это было отчаянием потери близких им людей. Из своего города мы старались таких людей выгонять, но это было бесполезно, так как не было преград, чтобы удержать их нездоровый пыл. Так и начали возводить стены вокруг кварталов. Потом кварталы соединялись между собой и так примерно через полгода большая часть города была окружена стеной. Люди перебирались в те районы, в которых находились значимые постройки, крупные продуктовые магазины и магазины с оружием и спорттовары и заводы. Мне повезло, я жил в нужной части. Конечно, большинство еды уже было давно испорчено, но и много консервированных и прочих продуктов оставались пригодны для еды. Нашлись и те люди, которые взяли на себя ношу управления городом. Были и противники, а так же и их сторонники, которые поддерживали своих лидеров. Создавалась новая политика. Я же занимался патрулированием города, как и вы, только у нас тогда было огнестрельное оружие. Частые нападения сплотившихся бандитов, которые впоследствии и стали называться бьорнами, варгами и прочей нечистью, часто заканчивались перестрелками и жертвами. Примерно через год, а может даже и меньше патроны закончились, и наши ружья и пистолеты были пригодны лишь для того, чтобы ими отмахиваться от мух или для аналога мотыги. Из-за дефицита продовольствия и оружия и появились такие люди, как искатели и торговцы. Я и сам пару раз пытался сделать пару вылазок, но мои искания не находили абсолютно ничего нужного. Вскоре были приняты попытки для создания холодного оружия, но не сразу нашлись умельцы, которые смогли бы его делать. Проблема состояла еще в том, чтобы найти нужный материал. Приходилось в производственных горнах переплавлять сталь ножей и прочих предметов, которые могли бы подходить для создания мечей. – Я остановился, чтобы глотнуть воды, в горле моем пересохло. – Так шли годы, люди снова превращались в охотников и собирателей. Для того, чтобы что-нибудь производить нужны были поля, но окрестности города были опасны. Однажды я познакомился с девушкой по имени Алена, которая стала моей женой. Она стала для меня первым за столь долгие годы человеком, родным и близким. Люди умирали, но производить детей на свет получалось крайне редко. Это было еще одним феноменом. Только через многие годы ситуация нормализовалась. Через много лет и у нас родился сын. Бандиты ушли уже задолго до этого на запад, где, видимо, смогли найти себе пристанище, но находились и такие, кто оставались. Шли годы, и рос интерес к обитаемой среде запада, а дальнейшую историю моей жизни вы знаете. – К горлу подкатил комок и я тяжело вздохнул и ласково похлопал по шее коня.

– Да уж, интересная история, мне рассказывали, что было трудно и все прочее, но не в таких подробностях. Спасибо за урок новейшей истории в комментариях. – Я обернулся на незнакомый голос, говорившего человека, это был Борис. В голове мгновенно обозначился занимательный факт, до этого момента я ни разу не слышал голоса ни, Бориса, ни Всеволода, а если и слышал, то не помнил этого. – Люблю читать книги по истории, из них можно многое узнать.

– Если читать все то, что написано в официальных книгах по истории, то не будешь знать ничего. История – это та же самая политика. Из истории было вычеркнуто много того, чего нам уже не узнать, и было дописано много того, чего, нам бы и не стоило читать вовсе. Запомни, историю пишут победители. – Все слушатели сделали за моим выражением лица. – Успокойтесь. Сейчас эта история уже не влияет на наше сознание, сейчас пишется новая история, которую надеюсь, кому-нибудь удастся прочитать.

И снова молчание воцарилось в конном отряде, возглавляемом мной и Светозаром. Дорога петляла из стороны в сторону. Вокруг было полно зверей, наблюдать за ними было одновременно приятно и необычно. Многие сотни лет людской мир уничтожал тысячами разные виды животных, некоторых даже и вовсе не стало. Но когда случалось такое, что, к примеру, на человека нападал медведь, защищая свои владения, его по возможности убивали. В чем же, правда человечества и почему оно возложило на себя полномочия жизни и смерти других живых видов. Но смотря на этих животных, нельзя было увидеть ни ненависти за причиненные ранее жертвы, ни угрозы за то, что люди находятся в их владениях. Только человеку свойственны ненависть и злопамятство. Поэтому ранее, думается, как и ныне в новейшей истории, есть люди, которые считают, что то, что произошло это ни что иное, как ответная реакция природы, а возможно и чего-то высшего.

Начало темнеть и мы решили заночевать. Все последующие дни ничем не приглянулись. Все те же бесполезные разговоры и дорога. Все было бы так, если бы не на закате очередного дня впереди не начал вырисовываться образ города. Город, в который некогда отправились три солдата, из моего отряда, в поисках помощи. Едва заметно мелькали вдалеке, движущиеся солдаты, которые несли пост. Весьма вовремя, подумалось мне. Лошади, устали и хотели есть, так же как и их хозяева, которые останавливались лишь раз за день, чтобы перекусить и дать насытиться воды и покушать травки своим лошадям. Я шел все той же дорогой, что и тогда. Я помню искалеченную ногу моего солдата и не могу забыть тех двоих, что ушли в этот город. Но мог ли я подвергать опасности свой новый отряд. Ситуация была крайне противоречивой. Кто бы мог знать, что там происходит. Да и никто до этого не слышал о городах, где живут одни лишь разбойники и убийцы. Я решил обратиться к друзьям.

– Итак. Точно мы не знаем доброжелательны ли эти горожане, но знаю одно, будьте начеку. И еще, смотрите куда ступает ваша лошадь, не хотелось бы, я думаю, кому-то остаться без лошади в самом начале пути. Я говорю о капканах, если кто не понял. – Мне действительно не хотелось повторить оплошность, которая случилась многие годы назад. Я грозным взглядом осмотрел свой отряд и спросил. – Надеюсь все понятно?

– Да, но если мы не уверены, что там все так гладко, зачем туда идти? – Сказал Глеб и начал вглядываться в друзей, ища в них одобрительных киваний. – Разве мы не можем пройти мимо и заночевать в лесу. Как и вы в свое время. Тогда была зима, а сейчас лето. Зачем нам рисковать?

– Во-первых, тогда была зима, а сейчас лето, в том то и дело, если медведь или волк нападут, нам сладко не придется. Во-вторых, нам необходим хороший отдых и нормальная еда, в лесу мы спокойно не сможем ни есть ни спать. В-третьих, нам нужны сведения, которые возможно сможем достать в этом городе. Я понимаю твои опасения, но существует большая вероятность оказаться в западне в лесу с огромным количеством диких животных, которых кстати говоря, стало в десятки, а то и сотни раз больше. Меня так же как и тебя одолевают сомнения, а стоит ли идти туда, но взвесив все за и против, я думаю, что стоит попытать счастье в городе. – Я решил взглянуть на каждого и вопросительно ждал их мнений. – Итак, предлагаю поднять руки тем, кто за то, чтобы идти в город. – Я первым поднял руку, за мной все остальные, включая и Глеба. – Ввиду того, что своими голосами вы поддержали меня, вся ответственность за это решение лежит на всех нас, но будем надеяться на лучшее.

– Согласны. – Дружно проговорили воины и врач.

Оставалось не более двадцати метров до главных ворот здания, как раздался голос:

– Назовитесь или убирайтесь прочь.

– Мы из города Мирный. Идем на запад, нам нужен ночлег и пища – Отозвался на вопрос Светозар.

– Вы кто такие воины, странники или искатели?

– Мы воины. – Ответил Светозар. – Мы пришли с миром, нам ничего не нужно кроме ночлега и пищи. Мы будем благодарны вам за оказанную помощь. Все узнают о вашем гостеприимстве далеко от этих земель. – Светозар повернул разговор в интересную сторону. Стражник не мог не заинтересоваться.

– Пустить их. – Приказал страж. – Мы будем к вам гостеприимны, покуда вы будете оставаться миролюбивы. Для того, чтобы найти ночлег и покушать вам необходимо идти прямо и не сворачивать, пока не упретесь в высокое девятиэтажное здание, это и будет ваш ночлег на сегодня. – Словно по заученному клеше проговорил стражник. Говоря о своем гостеприимстве, он явно слукавил, в его голосе, было слышно презрение.

Ворота отворились и мы ступили на лжегостеприимную землю этого города. Поворачивать назад уже никто не стал. Леденеющее чувство взгляда, упирающегося в спину не приятно поднимал волосы дыбом. Слышался неуемный лай доносившийся из вольеров, которые располагалась у ворот. Где-то вдоль стены слышались отзвуки лая собак, это говорило о том, что в этом городе очень много служебных собак. Оказалось, что на протяжении всей стены стоят посты, охраняемые собаками.

Темнота уже полностью окутавшая город, была кротко потеснена огнями факелов, слабо освещавших улицы. Редко проходившие мимо местные жители, иногда неловко, но и с какой-то основательной нелюбовью, поглядывали на нас. Видимо чужеземцев здесь не жаловали. Тишину улиц заполнял лишь звонкий цокот копыт лошадей. Можно было заметить, как недремлющие жители изредка высовывались свои головы из окон, чтобы посмотреть на незнакомых им всадников. По сторонам улиц мелькали слабо различимые вывески различных излюбленных мест пребывания местной публики.

Здание ночного привала было уже совсем близко. Девятиэтажно здание казалось крепким на внешний вид, но ему было около ста лет. Такие дома еще начинали строить в начале шестидесятых годов. Рядом с домом был пристрой для лошадей. Наш отряд завернул к нему и стал ожидать появления конюха. Вокруг воцарилась тишина, ни шагов, ни любого другого проявления присутствия конюха не было, лишь только слабый треск горящих факелов.

– Я схожу, узнаю, возможно, хозяин ночлега знает, где этот чертов конюх. Надеюсь он не спит. – Слезая с коня заявил Велес.

– Кто не спит, конюх или хозяин ночлега? – Теша публику поинтересовался Невзор.

– Конюх, кто же еще? А то так можно и на лошадях поспать, с таким же успехом. – Велес говорил с таким задором и резвостью, что казалось он вовсе не устал от столь долгого пути.

– Глеб, сходи с Велесом, чтобы ему не так скучно было. – Светозар заметно хохотнул и мотнул головой Глебу в сторону Велеса.

– Ну, шутник. – Нисколько не обидевшись, закивал головой Глеб и поспешил к Велесу. – Нам, надеюсь, будет поинтереснее, чем вам тут сидеть.

***

Глеб и Велес поднялись по слегка искрошившимся ступенькам и через пару мгновений их уже не было видно. Старая, деревянная дверь легко подались твердой руке Велеса и не издала ни звука. Пред взором возник небольшой подъезд, синяя краска которого уже дано слазила со старых стен. Неприятный подвальный запах резко бил по ноздрям. Около лестницы и лифта, который не работал, стоял стол, но за ним никого не было. Глеб и Велес приблизились к столу и вытянув головы, решили увидеть, где все же находится владелец этого заведения. Никого не было видно. Пришлось пару раз громко постучать по столу, прежде чем они смогли заметить колокольчик на стене. Звон колокольчика приятно разменялся с тишиной, своим звучанием. Стон скрипучей кровати послышался из ближайшей квартиры. Стал слышен звук непонятного шорканья. Громкие щелчки открывающейся двери и из-за угла показался человек видом своим напоминавший колобка. Он тяжело передвигался, даже казалось сомнительным его родство с человеческим родом. На вид ему было около пятидесяти, но из-за лоснящихся жировых складок на лице, почти не было видно морщин. Под глазами были огромные мешки, которые свидетельствовали о нарушении работы сердца. Он передвигался заметно тяжелыми шагами. Ноги его почти не поднимались от этого и создавалось неприятный шоркающий звук. На нем была майка, разукрашенная во все цвета радуги и синие штаны, напоминавшие спортивные. Еду, он поглощал, судя по всему, в невероятных количествах. Таких еще зверолюдей встречать никому не приходилось.

– О, добрые путники, рад нашей встрече. Добро пожаловать. Меня зовут Александр, а можно просто Саша. Так будет даже лучше. Знаете ли проще. – Раздражающе высокий голос толстяка неприятно бил по барабанным перепонкам. – Какие молодые, крепкие. Вам нужен ночлег? – Улыбка не слазила с лица Саши. Его щеки в улыбке поднимались так, что глаз почти не было видно. Отвращение к этому созданию с каждым мгновением увеличивалось.

– Да, нам нужен ночлег, но нас не двое, а семеро. Мы на лошадях и хотелось бы увидеть конюха, который смог бы присмотреть за ними, пока мы будем отдыхать. И вообще, этот дом не рухнет, пока мы будем спать? Я как вижу, он старше тебя в два раза.

– Не беспокойтесь, дом пригоден к эксплуатации. Даже семеро, как же я рад, как же я рад. – Толстяк пытался подпрыгивать от радости и бить в ладоши. Отвращение ярко виднелось на лицах Глеба и Велеса, но толстяка это не останавливало. – Я очень люблю гостей. Пойду, разбужу Леню, он такой у меня соня. – Все так же улыбаясь Саша скрылся за стеной, все так же шоркая ногами.

– Более противного создания в жизни не видел, в Мирном даже свиньи меньше, наверно, весят. – Демонстративно судорожно потряс руками Велес, показывая свое негодование.

***

За время их отсутствия ничего интересного не произошло. Я мирно рассматривал здания города. Мне было очень интересно разглядеть ту обстановку, в которой живут горожане. Светозар вглядывался в звездное небо, а Невзор рассказывал какие-то байки друзьям. Стоять без дела было не трудно, но все же хотелось уже спокойно лечь, закрыть глаза и проснуться уже наполненным силами и энергией для грядущего дня. По этой причине, каждая минута казалась бесконечно долгой и мучительной. «Отдых», кричало сознание каждого из нас. Мне казалось, что если я лягу, то мгновенно усну. Я не знал, случалось ли мне за годы моего исчезновения путешествовать, или же я был просто находился в состоянии летаргии, что казалось маловероятным. Мы наконец-то заметили, как Глеб и Велес вышли из подъезда. Негодованию не было границ.

– Ну что там? Мы сегодня нормально уже переночевать сможем или как? – Грозно поинтересовался Невзор. Все уже были на взводе.

– Там нас Саша встретил. – Велес громко загоготал, подняв голову к небу, он начал держаться за живот.

– Какой к черту Саша? – Светозар уже был не в себе от неразберихи, творившейся в этом городе.

– Да все нормально, сейчас выйдет конюх, примет наших лошадей. Саша – это видимо владелец этого здания. Отвратительный мужик, весит наверно как лошадь. – Послышался шум хлопнувшей двери. Леня вышел, явно раздраженный тем, что его разбудили молча прошел к конюшне. Всклокоченные ото сна волосы весело торчали в разные стороны. Конюх отворил дверь и махнув рукой обозначил, что можно заводить лошадей. Когда все лошади были уже в загоне, Леня кратко, но язвительно проговорил:

– Я о них позабочусь, не беспокойтесь. Животные это моя слабость. – Конюх улыбнулся и можно было заметить его желтовато-черные гнилые зубы.

– Мы вам верим. – Сказал Светозар, поскорее отводя глаза от этого человека.

Леня зашел в конюшню, где уже начал наливать воду лошадям. Мы же решили не терять времени и идти внутрь дома. Неожиданно, словно паук, крадущийся по своей паутине, к нам подбежал мальчишка лет девяти и потянул меня за руку. Я от неожиданности подпрыгнул. Было одновременно жутковато ощутить неожиданное прикосновение и в то же время смешно, что я испугался мальчишки, который не мог причинить вреда. Чумазый мальчик, снимая с головы капюшон, заговорил.

– Дядя, дядя, дайте чуть-чуть денежек. – Мальчик вытянул свою грязную руку ко мне.

Его большие серые глаза, смотрели на меня и поглощали своей глубиной. Испачканные сажей щеки мальчика, невольно содрогались от холода. Мне стало катастрофически неуютно смотреть на этого убогого ребенка. Он мне напомнил крики плача детей, которые остались живы в 2009 году, но и без того не имея навыков жить они пачками погибали в первые дни. Я почувствовал какую-то навязчивую ответственность за этого ребенка и спросил у него:

– Где твои родители, мальчик? – Я любящим взглядом отца смотрел на ребенка.

– Вот там. – Мальчик указал куда-то в небо.

Я и все остальные податливо откликнулись на указывающий жест. Наверно, каждый как и я в тот момент задумались о том, что родители мальчика мертвы. Как бы не было прискорбно, но жизнь не меняется и люди, как приходят в этот мир, так и уходят. Я почувствовал мягкий толчок, и озираясь на то место где пару мгновений назад стоял мальчик, заметил, что его уже нет. Уже, примерно, в двадцати метрах от меня тот самый мальчишка бежал со всех ног и даже не оглядывался. Мне это показалось чрезвычайно странным. Я обратился к членам отряда.

– Вы что-нибудь поняли? Я нет. Что он убежал-то? – Я пожал плечами.

Пару секунд молчания и вдруг Борис громко засмеялся. Не понимая повода для смеха, я повернулся к нему.

– Что-то не так? – Мне было крайне интересно узнать, что же он смог увидеть в этом смешного.

– Он тебя обокрал! – Борис пальцем указывал в район моего пояса и продолжал смеяться. Я незамедлительно посмотрел туда, куда показывал Борис и обомлел. Мальчишка оказался малолетним вором, который срезал легко и изящно мой кинжал висевший на моем поясе на кожаном ремешке. Сперва я потупил взгляд, а потом засмеялся, равно как и все остальные. Воришка воспользовался моментом, чтобы отвлечь взрослых своей слезной историей об умерших родителях, как не медля не секунды, смог срезать и убежать с моим кинжалом.

– Вот лопухнулся, но ведь он мог и зарезать при желании. – Мне было и стыдно и смешно за себя одновременно. – Ладно, ладно, хорош гоготать, пошли уже отдыхать. Все, что с этим связано обсудим завтра.

– Ага, давай завтра. – Велес весело похлопал меня по плечу.

Зайдя в подъезд, наша группа заметила, что Саша уже встречал нас своей неслезающей с лица улыбкой. Но его радостный взгляд и улыбка тот час же потухли, когда он обратил на меня внимание. Толстяк молча стоял с открытым ртом. Я не придал значения на неожиданную реакцию моего появления. Мало ли что случилось с этим ущербным, подумал я. Остановившись у стола все семь человек принялись ожидать приглашения. Толстяк не шелохнулся, видимо он о чем-то задумался. Его мысли были где угодно, но только не в этом помещении.

– Ау, может, хватит там стоять? Давайте уже обсудим условия. – Невзор, как я заметил, был легко возбудим.

– Да, да я иду, простите. – Толстяк направился к столу.

– Итак, что с нас причитается за ночлег? У нас есть шкуры, это единственное, чем мы можем отплатить, ну и не много золота. Давайте решать скорее, а то действительно спать хочется, нам завтра рано утром вставать. И еще бы перекусить утром. – Невзор все также решительно вел разговор.

– Золота вполне хватит, но оплата завтра. Для всех вас я уже приготовил место. Еду принесу, как только встанет солнце. Всего доброго. – Саша был сильно чем-то озабочен. Я заметил, как он иногда поглядывал на меня и щурился, пытаясь что-то разглядеть.

Саша указав на нужную квартиру, дал ключи. Обрадованные тем, что мы сможем отдохнуть, мы дружно направились к ней. Обстановка в квартире была не плохой. В некоторых местах обои вспучились и создавали пузыри, но это нисколько не мешало провести ночь в этом месте. Трехкомнатная квартира прекрасно подходила для ночлега семи человек.

– Я сплю на кухне, а вы уж сами разбирайтесь где и с кем вам спать, спокойной ночи. – Сказал я, скрываясь за дверью ведущей на кухню.

Мне не хотелось бы проснуться утром и увидеть спящего мужика с открытым ртом, сочащим слюной. Представляемая картина вызвала во мне усмешку. Я снял доспехи и аккуратно положил их рядом с табуретом. Мне ни сколько не было неуютно, скорее наоборот. Мне нравилась жесткая поверхность спального места, называемого полом. Я лег на спину. Еще несколько минут слышалось басистое шептание Невзора, а затем и он умолк, сменив шепот на громкий храп. Во рту моем пересохло. Я решил встать и выпить из фляги не много воды. Горло быстро пришло в порядок и я снова лег на пол. Я вновь задумался об этом мальчишке, который так нагло и весьма профессионально смог украсть у меня мой кинжал. Мое трепетное стремление помочь бедолаге обернулось для меня кражей. Мир снова начал переворачиваться, если уже не перевернулся. Мрачным казалось будущее, где каждый, даже самый молодой житель этой планеты несет в себе угрозу.

Заливистый храп мешал мне думать. Я решил попытаться уснуть. Ловя ритм словно метроном, через несколько минут и я смог предаться сну.

На небе, за окном все так же горели звезды. Ночь принесла своих жителей, которые часто садились на подоконники и форточки окон, но вскоре они все улетели. Их спугнул белый и плавящий своей яркостью свет, свет который просочился в окно кухни.

Тьма. Только тьма и ничего кроме нее. Лишь мелко пульсирующие огоньки неизвестной природы могли нарушать эту вакуумную черную мглу. Было сложно понять где я. Даже не было возможности нащупать стены. Я стоял неподвижно. Обернувшись вокруг я заметил ровный свет исходивший откуда-то из глубины. Я решил идти к источнику света. Идти было заметно трудно, непонятный хруст и трескание раздавались под ногами. В лицо дул слабый, мокрый ветер. Неуютно ощущение сырости напрягало мое тело. Я чувствовал, что капли попадают на мою грудь. Сделав пару хлопков по груди, я понял, что обнажен по пояс. Что-то непонятное загромождало путь. Я споткнулся и упал, руки мои наткнулись на что-то круглое и похожее на горшок. Его гладкая поверхность часто сменялась шероховатостями, я не придал своей находке никакого значения и отбросил подальше от себя. Послышался звук ломающегося горшка. Таких горшочков здесь было не мало, возможно я находился на складе у гончара, такая была у меня мысль. Я спокойно встал и попытался нащупать стены, несколько осторожных шагов вправо, еще шаги влево, но тщетно, казалось это был какой-то широченный коридор, которому нет конца. Свет становился все ярче и ярче, все ближе и ближе. Нескончаемые груды горшочков и их обломков продолжали ломаясь, трещать под ногами. Послышался неровный звук похожий на шум моря. В голове пробежала мысль: «Неужели я у моря, как же я давно не был на море». Сильное жжение почувствовалось на том месте, где был шрам, но не обращая на это внимания я двигался дальше. Окно, впереди это было точно окно. «Уже совсем близко, еще не много терпения» – Подбадривал себя. Не знаю что меня влекло к свету, скорее всего это была просто стремление, просто-напросто выбраться скорее на свет. Я приблизился уже настолько близко, что можно было почувствовать более сильный ветер, но не соленый, как у моря, а какого-то непонятного оттенка. В окне уже можно было различить голубые небесные тона. Когда я все же настиг окно, то не мог произнести ни слова. Окно действительно было направленно в небо. «Возможно это колодец». Но как же я мог идти по стенам. Я не понимал, что меня снова посетил сон и чувства жжения, касание слабого ветерка по коже были ни чем иным, как моим сном. Признаюсь честно, порой очень трудно осознать, что все происходящее вокруг сон, несмотря на всю невероятность происходящего.

Я попытался вылезть наверх. Руки чувствовали напряжение и тяжесть тела. Когда я выбрался, то опешил еще больше, я был на крыше дома, того самого дома в котором я и мой отряд в ту ночь отдыхал. Ощущение влажности ушло в небытие и я почувствовал огненно горячие лучи солнца на своем теле. Было сложно привыкнуть, но несмотря ни на что, я смог приручить боль, которую испытывал. Оглядевшись вокруг, я заметил белую материю, которая бесхозно висела на оплавившейся от ударов молнии телевизионной антенне. Я накинул ткань и ощутил некое охлаждение и приятную дрожь по всему телу. Меня привлекал необычный шум, исходивший с улицы. Я решил взглянуть, что же происходит внизу и не уверенно решил шагнуть к краю крыши. Я не много боялся высоты, но стремление увидеть что-то необычное взыграло решающую роль. Не твердые шаги к краю крыши поддались легко. Ничего не было видно и я решил как можно дальше высунуть голову, но не рассчитав силы, я перевернулся и начал падать с крыши. Сильный ветер бил в лицо так, что было сложно открыть глаза. Все мышцы тела свело в судороге, я почувствовал, как страх разбиться уже проник в каждую клетку моего мозга. Дыхание сперло. Полет быстро закончился. Когда я почувствовал удар о землю, в груди защемило, но через несколько секунд я уже чувствовал, как мое дыхание нормализовалось. Обычно, когда я во снах падал, то просыпался, но не в этот раз. Пошатываясь, но с неожиданной легкостью я поднялся на ноги. По городу проходил красочный парад его жителей. Звуки барабанов и других инструментов наполняли звуком город. Разноцветными масками были разрисованы лица прохожих. Причудливые узоры украшали кожу. Количество людей казалось колоссальным и невероятным. «Но, в честь чего все это?» – Раздался вопрос в моей голове. Ни прошло и мгновения после мнимого вопроса в голове, как с неба артиллерийным зарядом хлынул ливень. Ткань покрывавшая мое тело и голову быстро намокла. Теперь она не представляла для меня никакой ценности и я скинул ее с себя. Тяжелая от воды тряпка грузно упала в скопившиеся лужи на земле. Мой взгляд устремился в небо, солнце продолжало светить и на небе не было даже тучи.

Дождь ни сколько не испугал шествующих, а даже наоборот чуть подзадорил. Крики радости, теперь сливались с музыкой в причудливой какофонии. Маски под гроздями дождя начали сползать. Теперь в место радостного лика на их месте были свирепые лица, наполненные болью и страданиями. Когда дождь смыл полностью, даже остатки краски на лице, улица мгновенно опустела. Под леденящими струями дождя лежало три тела, от них исходили кровавые водные разводы. Они были еще живы и им нужно было помочь. Я не теряя времени подбежал к ближайшему телу, пытаясь помочь, но было поздно первый мертв. Движение к еще одному телу, так же мертв. Это были те самые, те трое, которых я двадцать семь лет назад отправил в этот город в поисках помощи раненному солдату, тому которому не повезло угодить в капкан. Пытаясь отыскать следы жизни у последнего лежавшего на земле тела, я направился к нему. К моему изумлению в человеке, которого сейчас держал на руках я узнал того самого толстяка. Того, который предоставил нам жилье. В голове возник образ из памяти: «Я пойду, он мой брат. Санька, поможешь?» Этот толстяк и был Санькой. Что-то непонятное закружилось в моей голове, стоило лишь задуматься о том, что могло превратить члена моего отряда в существо похожее на колобок. Я стиснув зубы, начал трясти его за отвороты рубаки, в которую был одет Саша. Никаких эмоций, несмотря на то, что живот его медленно поднимался и опускался. Я боялся потерять его еще раз и с силой, уже не заботясь о приличии, ударил его ладонью по лицу, чтобы привести в чувства. Саша медленно поднял голову и просипел что-то не внятное и отключился. Еще пару неловких вздохов и тело Саши начало разрушаться под действием дождя. Он вновь попытался открыть рот и произнес:

– Беги…

Я оглянулся вокруг на два тела, лежавших рядом. Они уже почти исчезли. Их словно съедал дождь, падавший не весть откуда.

В этот момент я осознал всю бредовость происходящего и сознательно сделал рывок из сна. Вокруг все потемнело и я снова оказался на кухне. На все том же твердом и неровном полу. Все так в той же квартире наполняемой храпом Невзора.

Сон закончился, но понимание того, что я смог узнать в толстяке, своего старого друга и коллегу, крепко засело в моей голове.

– Надо же такому присниться. – Заметно громко изъяснялся сам с собой.

Во рту снова пересохло. Вставать было чрезвычайно сложно. Шея затекла, а рука, которая была под головой, онемев не двигалась. Через пару секунд я почувствовал легкое покалывание, которое переросло в едва выносимое болезненное ощущение передвижения крови по руке. Размяв шею, я присел и дотянулся до фляги, которую нужно было наполнить с утра. Я снова освежил горло и лег на спину. Спать даже не хотелось. Мне было бы не приятно увидеть снова подобное во сне.

Всю оставшуюся часть ночи я не сомкнул глаз, раздумывая о том, куда приведет нас неведомая дорога. Меня все чаще посещали фантомные мысли о том, что я не смогу вспомнить дальнейший путь и мы упремся в тупик. Но говорить об этом своим новым друзьям я не хотел, чтобы не возбуждать в них сомнений и панических настроений. Вскоре я забыл об этих мыслях и начал вслушиваться в тишину, которая неожиданно сменила храп. Однажды даже был слышен сильный грохот непонятного рода и какая-то возня, но вскоре все прекратилось. Обращать внимание на каждый хорош мне не хотелось. Не знаю сколько так пролежал, но я все же уснул крепким и здоровым сном.

Глава шестая

Булькая, и захлебываясь кровью, он успел сказать.

За окном начало светать, как в дверь кто-то постучался. Я неохотно поднялся с пола, на котором спал, протер глаза и направился к двери, чтобы узнать кого принесло в столь ранний час. Я пару раз зевнул.

– Кто там? – Хриплым ото сна голосом поинтересовался я. Голова еще с трудом соображала, но пора было просыпаться. Ответ не заставил себя ждать.

– Это Сашин помощник. Покушать принес, как вы и просили с первыми лучами солнца. – Голос был приятный. Видимо он был чем-то обрадован и настроение его искрилось. Это было сильно заметно по его голосу. – Открывайте, а то остынет.

Я неспешно открыл дверь, есть мне, вовсе не хотелось с утра, но решив, что друзья мои не откажутся, решил все, же не утруждать человека за дверью длительным ожиданием. Дверь открылась, на пороге стоял пожилой мужчина, а рядом с ним, видимо, его внук, в руках был большой поднос, закрытый крышкой и кувшин с молоком. Протягивая руки к подносу, я сказал:

– Спасибо и передайте конюху, чтобы готовил лошадей, мы скоро выезжаем.

– Конечно. – Коротко ответил мужчина и откланялся.

Запах струившийся из под не плотно прикрытого крышкой подноса, развеял все нежелания подкрепиться завтраком. В животе забурлило.

Поставив поднос и кувшин на столе в зале, я открыл его. Поднос наполняли крупные куски мяса, сочившиеся приятным запахом. Они ярко поблескивали жиром стекавшим по кускам. Аромат быстро заполнил квартиру. Эффект приятного запаха еды не заставил ждать. На кроватях послышалась возня. Сонные взгляды покосились на мясной завтрак. Если кто-то и хотел все еще спать, то тот час же все это желание сменилось на тягу к заполнению желудка.

– Ребят, давайте кушать. Тут столько мяса, что кажется они хотят, чтобы мы умерли от заворота кишок. – Не скрывая своего громадного аппетита поделился своим мнением Невзор.

Прошло примерно минут десять, прежде чем каждый умылся и присел за стол, чтобы насладиться едой. Мясо оказалось необычайно нежным и приятным на вкус. В нем было не мало сала, но все же вкуса оно не портило, лишь только добавляло сочности. Приятный сладковатый вкус молока отлично дополнял мясо, но чем больше пили молоко, тем еще больше хотелось пить. Сытный завтрак невольно перелился в легкую дрему, а потом и вовсе в глубокий сон.

Проснулись мы уже не в своем уютном временном пристанище, а в темном помещении, наполненном сыростью и мерзким пищанием крыс под ногами. Руки и ноги были прикованы к стене цепью. Вырваться было невозможно. Тесно сжатые оковы сильно давили запястья. Сухость во рту неприятно впивалась в горло своими острыми иглами. Чувство усталости и изнуренности не оставляло ни на минуту. Казалось, что каждый из нас накануне поработал на каменоломне. Невзор, стараясь собрать хоть малейшие части слюны во рту, не громко что-то прохрипел. Никто даже не смог понять, что он хотел сказать, но собравшись с силами, он повторил послание:

– Друзья, пожалейте, плюньте мне в рот, а то у меня пустыня во рту. – Невзор начал сухо откашливаться. Кашель заметно был похож на собачий лай. Казалось горло Невзора сейчас не выдержит и разорвется на части, но вскоре кашель прекратился и он замялся.

Влажные стены помещения подсвечивала слабая керосиновая лампа, стоявшая на мокром и усыпанном крысиным пометом полу. Где-то в глубине из темноты послышались звенящие звуки цепей. В помещении похожем на подвал был кто-то еще, и я был уверен в том, что он находился в таком же положении, как и мы.

Глеб засуетился, его в отличие от всех нас не беспокоило присутствие кого-то чужого, но в нем это вызывало необычное негодование.

– Эй, кто здесь? Что вы от нас хотите? – Судя по голосу, Глеб чувствовал себя лучше всех.

– Не стоит кричать, я прекрасно все слышу. – Протяжный, заметно высокий мужской голос послышался из темноты. Друзья переглянулись между собой, понимая, что рядом тот самый неприятный толстяк. Мы стали ожидать кто же первый с ним заговорит.

– Это Алексей говорит, помнишь такого? – Светозар и все остальные с широко открытыми глазами взглянули на меня. Они не ожидали столь интересного продолжения. Признаться я тоже не ожидал встретить здесь человека, который был моим товарищем двадцать семь лет назад. Светозар все никак не мог поверить в то, что я мог быть знаком с толстяком и ждал ответа от Саши.

– Конечно, Леш, как мне забыть своего единственного и, кажется, лучшего на свете командира. Много лет прошло, а ты нисколько не изменился. Какие витамины принимаешь? – Смех толстяка резал уши, но закрыть их было невозможно. У Саши было все в порядке с юмором, но я шутить не хотел.

– Зато вижу, как ты сильно изменился, я тебя даже и не сразу узнал. Кажется тебе есть, что рассказать мне и моим спутникам. Нам бы очень было интересно знать, что здесь происходит и где Николай и его брат Вадим? Это те трое, о которых я вам рассказывал… парень в капкан попал, помните? – Адресовал последние несколько предложений я своим спутникам. Те дружно положительно замотали головами.

– То, что я вам расскажу, будет казаться невероятным, но поверьте мне это правда. Ведь судя по тому, что из крепкого молодого парня, я превратился в омерзительного борова, то случиться тут могло всякое. – От радости, или смятения Саша снова завизжал от смеха. Психика его была нарушена на сто процентов, но винить его было не за что, ведь никому из нас не была известна его судьба. Каждый из нас, стараясь повнимательнее вслушиваться в каждое слово Саши навострил слух.

– Мы внимательно тебя слушаем, Саша. Расскажи все как есть. – В моем голосе слышалось нетерпение.

– Когда мы с Вадимом понесли раненного Николая в этот город, мы и не ожидали такого теплого приема. В воротах нас встретили и сразу же предложили помощь. Двое крепких парней в кольчугах взяли носилки и, как нам тогда сказали, Колю понесли в госпиталь, где смогут оказать ему первую помощь. Отказываться не было смысла, ведь именно за помощью мы и шли. Отдав в спасительные руки раненного Колю, мы не много успокоились. Но все же я помню, как Вадима трясло. Он беспокоился за брата, но нам нужно было успокоиться. Охранялся город не плохо. Нас с Вадимом отвели в этот дом, он еще тогда был населен. Только через многие годы его переделали в привал для путников. Усталость и нервозность не давали нам расслабиться, но все же через некоторое время мы уснули. Не знаю сколько прошло времени, но я проснулся от стука в дверь. Открыв ее, я заметил на пороге, стражника, который предложил нам отправиться к главе города, который ожидал нас, как гостей. Его настоящее имя никто не знал, но сам же себя он называл Атакапа. Когда мы пришли, нас пригласили за стол и предложили побеседовать с Атакапа, а так же отужинать с ним. Как сейчас помню, кушать мне хотелось невероятно. Наша беседа длилась очень долго, мы разговаривали о многом. Ему была интересна наша история, как мы здесь оказались. История нашего города и вообще цель нашего стремления на запад. – Саша слезно усмехнулся, шмыгнул носом и продолжил. – Атакапа был очень дружелюбен и любезен. Вскоре принесли кушанья и мы вкусили сочные куски мяса. Замечу, что в этом городе питаются в основном мясом. Поэтому даже и не спрашиваю, что вам принесли на завтрак. Я помню, как аппетитно уплетал сочные куски мяса. Сытно покушав, мы продолжили разговор с Атакапа. Вадим поинтересовался можно ли проведать брата. Его, равно как и меня интересовало здоровье Николая. На что Атакапа неожиданно прервал разговор и поинтересовался о том, понравился ли нам ужин или нет. На первый взгляд это не казалось странным. Врать не было смысла, да и незачем? Еда оказалась прекрасной.

На эти слова Атакапа отреагировал весьма спокойно и начал углубляться в то, что мы чувствовали когда ели. Вот тогда, то я уж точно почувствовал что-то не ладное и решил задать встречный вопрос: «А собственно, в чем дело?» Атакапа начал смеяться, в этот момент он уже не был похож на хорошего собеседника и гостеприимного хозяина, а более на неистового дьявола, чья кожа с каждой секундой смеха наполнялась кровавым оттенком. Мы с Вадимом не знали о чем и думать, но хозяин неожиданно успокоился, но все еще придерживал себя за живот. Его ответ на заданный вопрос нас раздавил, даже не просто раздавил, он уничтожил нас, как личностей. Он ответил коротко, но нам этого хватило. «Мне было интересно, понравился ли вам на вкус ваш друг». В животе что-то грозно забурлило и тошнота подступила к горлу. Взгляд Вадима меня напугал не менее, чем то, что я сейчас съел своего друга. Вадим кротко проглотил комок, который до этого мешал ему говорить. Дрожь с которой трудно было совладать все так же сотрясала тело Вадима. Дрожащим голосом он спросил: «Где мой брат, твою мать?» Этот вопрос еще больше раззадорил Атакапа и тот пуще прежнего начал заливаться смехом, пытаясь себя успокоить, он пару раз на мгновения останавливался, но вскоре он снова разрывался от смеха. «Где, где твой брат? В моем, так же как и в твоем животе, твой брат».

Атакапа говорил медленно и грозно, кулаки его сжались так, что кожа на косточках кисти побелела. «Кожу снятую с него доедают свиньи, а кости отдали собакам, которые как никогда были рады свежей человечине». Взгляд Вадима потух в отчаянии. Лицо его побледнело. Я мог только представлять, что он чувствует.

– Саша замялся, по-новому переживая тот страшный момент, затем тяжело вздохнул и продолжил. – Далее я смутно помню, меня сзади огрели по голове чем-то и все то, что мог видеть это плывущие фигуры. Я слышал шум борьбы и крики, но уже не понимал ничего и вскоре отключился. Очнулся я так же как и вы сейчас в цепях и с отчаянием в голове, но мне повезло меньше чем вам. Вы сейчас не одни, а я мог лишь жаждать чьего-нибудь присутствия в те дни, а то и недели. Время для меня в те далекие времена тянулось очень медленно, я не понимал что со мной будет. Один раз в день мне приносили еду, так же мясо и стакан воды. Я отказывался есть и требовал, чтобы мне дали что-нибудь другое. Пил только воду. Вскоре меня освободили от оков, но не из камеры. Я продолжал отказываться от еды, предлагаемой мне все также раз в день. Через пару дней я обессилел. Иногда я даже не мог встать, я мочился под себя. Мою еду съедали крысы, их количество росло с каждым днем в моей камере. Часто падая в голодный обморок, я чувствовал, как меня кусают за ноги, но сил не было на то, чтобы даже отмахнуть кишащие тела крыс. Однажды я проснулся и понял, что у меня нет трех пальцев на ноге. Я был без сознания и даже не ощутил, как от меня отгрызли конечности. Я собрал все оставшиеся силы и схватил одну из жирных крыс и откусил ей голову и швырнул серое тельце подальше от себя. В моей голове закралась мысль о том, что если я не съем кого-то из тех, кого мне приносят, тогда я стану жертвой тех, кто обитает в этих подземельях. Крысы стали для меня врагами номер один. В моей голове возник вопрос: стать кормом крысам, которые съедят меня без сожаления, или быть живым, съев человека. Я уже не мог осилить себя, во мне взыграло стремление выжить. Я начал есть, то что мне приносили, мои силы с каждым днем набирались. Но я все так же, как и вы не понимал зачем меня оставили в живых, а других убивают. В конце концов оказалось, что то, что мне приносили было обычным животным мясом и не более.

– Невзор хотел пару раз перебить, кажущегося жалким толстяка, и спросить что-то, но Светозар отрицательно помотал головой и Невзор покорно замолкал. – Я уже был каннибалом, при чем уверенным в том, что отныне другой еды, мой организм не приемлет. Ответ не заставил себя долго ждать, после того, как я стал хорошо себя чувствовать ко мне пришел Атакапа. В моих глазах он снова предстал в виде доброжелательного дяди. «В нашем городе есть жители и их нужно чем-то забавлять. Ты, я вижу воин. У нас есть проводятся бои, в которых победителей чествуют, как героя, а проигравшего ждет не завидная учесть. Если ты откажешься сражаться, то тебя эта участь постигнет прямо сейчас. Если же согласишься, то будешь жить и даже возможно станешь свободным». Я не мог отказаться от этого предложения и я не мог представить себя съеденным кем-то другим. Представление о том, что кто-то, кто более ценит жизнь мог поглощать части моего тела, была неприемлема. Тогда я даже и не задумывался о том, что действительно когда-нибудь смогу жить спокойно и увижу тебя, Алексей. Вам предстоит сделать выбор от которого зависит ваша судьба. Моя же участь уже решена. – Саша затих. Долгое молчание никто и не осмелился прервать, ожидая дальнейшего продолжения рассказа, но толстяк все так же молчал.

У Невзора накопилось не мало вопросов и он не выдержал тишины и начал расспрос:

– Это что… ты имеешь в виду, что и мы сегодня кого-то съели? Да ни черта подобного, я не верю. Я не верю в то, что люди могут есть людей, где это видано. Глупость какая-то. Да и зачем? Вокруг полно животных, какой в этом смысл? По незнанию я еще могу понять, а чтобы специально, это что-то невероятное. – Невзор действительно верил в то, что говорил. Он мотал головой и не веря своим ушам, что-то бормотал себе под нос.

– Людоедство было всегда и во все времена. История насчитывает десятки тысяч случаев. Даже в обществе двадцатого и двадцать первого века находились те, кто пожелал отведать людской плоти. – Я решительно был настроен переубедить Невзора, в неправильности его взглядов на тему каннибализма. Я хорошо в этой теме разбирался и мог констатировать любой факт. Волна социального насилия захлестнувшая двадцатый и двадцать первый век, черным пятном отражалась на исторической карте Земли. Простое человеческое любопытство швырнуло меня в зловонное, пустотелое и бездушное путешествие по бескрайним просторам статистик и статей криминальной области, в свое время. Где не было места ни морали, ни состраданию, ни проблескам человеческой натуры. Я понимал, что и в прошлые века ситуация складывалась ни чуть не лучше, но в те давние годы не было возможностей узнать всего того, что происходило или могло произойти. Иногда я задумывался над тем, что же произошло на самом деле, из-за чего не стало большинства людей на этой планете? Ответ приходил один: что-то могущественное, накопив весь негатив Земли за все долгие столетия, направил его против ее жителей. – Но вот теперь я задаюсь вопросом: ради чего в нынешнее время практикуют каннибализм и ради чего все это происходит, неужели земля убила не тех термитов-людей, которые поглощали плоть Матери-Земли, дающей право на жизнь? Откуда берется ненависть, которая заставляет поднять руку на собственную, любящую мать. Откуда ненависть, которая подталкивает молодую мамашу кинуть новорожденного в зловонную мульду и при этом не наложить на себя руки. Кто мы есть без единения?.. Все у меня нет слов! – Выговорившись я замолк. У меня просто не было слов, чтобы продолжать этот разговор. Вытаращив глаза на меня, уставились мои спутники и ясно понимали о том, что меня сорвало.

– Алексей всегда умел философствовать, этого у него не отнять. Какой лидер без умения выделять свои мысли и концентрировать их. – Саша вновь подключился к разговору. – Тебя как зовут?.. того, которого не верит, что люди едят людей? – Вопрос выглядел весьма не адекватно и слегка колко.

– Меня зовут Невзор. Здесь и мои друзья Светозар, Велес, Борис, Всеволод и Глеб. Глеб не воин, он наш лекарь, вдруг чего в дороге приключится. – С заявленной решительностью ответил Невзор.

– Лекарь? – Послышался хмыкающий звук. – Думаю не стоит им говорить, что среди вас не все могут владеть мечом…

– Я прекрасно справляюсь с оружием, просто медицина для меня это мое альтер эго . – Неожиданно перебил Глеб.

– Несмотря на это, я бы не рекомендовал вам все же говорить о вашем альтер эго. Они скормят тебя диким животным, как бы для разогрева перед битвой. – Странно, но толстяк уже давно не смеялся и даже не пытался шутить. – Да, вы сегодня ели мясо человека. – Каждый из слушавших поднял взгляд, пытаясь безрезультатно высмотреть образ толстяка в глубине помещения, напоминавшего подвал. – Это был конюх, который кстати говоря хотел зарубить ваших лошадей. – Саша усмехнулся. – Я попытался ему противостоять и случайно сболтнул, что знаю одного из путников. Конечно же он тут же среагировал и бросился на меня. Завязалась драка. – Я припомнил ночные шумы и возню, но при этом промолчал. В моей голове обозначилось подтверждение слов Саши. – Он не оставлял мне выбора, как убить его. Хоть я и толстый и неуклюжий, но еще мог владеть оружием. Я сильно ударил его топором в грудь, как говорилось раньше: рана несовместимая с жизнью. Но не успел я его прикончить. Не вовремя конечно решил наведаться, справиться о новых гостях, пришел Атакапа. А тут я стою с топором и Ленька, булькая, и захлебываясь кровью, успел сказать, что знаком я с вами. Леня умер. Ну и поделом ему, я не жалею, что лишил этого скота жизни. Именно он без задора убивал любого человека, если на то была необходимость. К слову убивали тут не всех, а только тех, кто много знал из пришедших сюда. Я же к своему счастью, был всего лишь управляющим этого ночлега. – Саша громко рассмеялся. – Не пропадать же мясу, вот его и порубили, а меня сюда. Думали наверно убить меня, но, как мне кажется, они поступят более зверски. Расскажу вам интересный факт, жители города даже не догадываются о том, что здесь творится. – Я удивленно распахнул глаза. – Да, хоть это и кажется лживым, но это действительно правда. Они думают, что те, кто выступает на арене – это убийцы и преступники. Конечно к ним не будет сожаления, когда перед битвой начинают лживо рассказывать твои, будто бы совершенные поступки. Вот так и сохраняется равновесие и непоколебимость в том, что эти люди действительно должны умереть. Едят только Атакапа, его приближенные и те, кто умудрился попасть в эти подвалы, то есть бойцы. Их принуждают есть человечину, чтобы потом ими управлять. А тех из жителей, кто много знает, обвиняют в различных несуразностях, в общем, как инквизиция и казнят. Однажды одна женщина решила сбежать со своим ребенком из города, узнав о ненормальном отношении его глав к жертвам боев, которое длится уже, которое десятилетие, но ее поймали. Думаете они были благосклонны? Нет! Женщину повесили у всех на глазах, под ликующие крики толпы, обвинив ее в том, что она в сумасшедшем бреду пыталась скормить своего ребенка животным, а ребенка взял на воспитание к Атакапа. Теперь этот мальчик все время с ним ходит. Учится быть его будущим последователем. – В голове моей снова промелькнуло воспоминание о том, кто принес нам еду: мужчина и мальчик. – Со мной поступят, я думаю, куда жестче. Мне даже самому интересно, как они в этот раз решатся это сделать. Да и зачем мне теперь жить, я умер, тогда, когда впервые сознательно попробовал человеческую плоть. Но теперь я вижу, что мой долгий путь был не просто испытанием моей воли и стремлением выжить. – Саша вновь усмехнулся. – Моим предназначением была помощь вам. Только сейчас я это понял. Только сейчас я это осознал и принял. Только сейчас, я понял всю затею судьбы и то, что ничего нет в жизни случайного.

– Поделишься своими доводами с нами? – Вновь подключился к разговору я. Мне стало интересно, что задумал Саша и о каком предназначении он говорит.

– Да, но я должен все обмозговать. – Саша уверенно ответил. Он уже о чем-то размышлял.

– Что же нам теперь делать? – Негодовал Глеб. – Это что получается? Теперь и мы постоянно должны убивать на арене и жить так ото дня в день, питаясь теми, кого мы убили? – Интересовался Глеб, сбивчивым голосом.

– Нет, я здесь прожил достаточно, чтобы узнать все то, что не следовало бы мне знать. Я помогу вам бежать. – По голосу Саши было не трудно догадаться о том, что он не шутит.

– Ну, так и что же нам нужно делать то, не томи. – Ворвался в разговор Борис, терпение его было на исходе. Нам всем бы хотелось, как можно быстрее уйти из этого места и снова ощутить легкость в руках без оков и свежий летний воздух природы.

Саша поведал свой план, той возможности для побега, которую считал наилучшей. Никто и не осмелился спорить с отчаявшимся толстяком. Да и лгать ему не было смысла, не та ситуация. План, казалось, был прост, но осуществление его могло быть весьма сложным, но загадывать наперед было вредной привычкой, и мы просто ожидали появления Атакапы. Мне было интересно знать. Что каждый из тех, кто находился сейчас со мной думал и о чем размышлял. В моей же голове было желание, как можно скорее выбраться отсюда и направиться снова в путь. Я постарался вспомнить пометки на карте, которую незадолго до этого так придирчиво рассматривал. В памяти всплывали, как фантомные, которых не могло быть, так и реальные воспоминания об отметинах на карте. Кружки и треугольники мелькали в глазах. Кружки – это безопасно. Треугольники – опасность. Словно мозаику я восстанавливал образ карты, которую уже конечно же не увижу. Я старался не забыть, то что смог вспомнить и через каждые несколько минут вырисовывал в своем воображении изгибы рек и лесов, отмечая на них геометрические фигуры. Но иногда я задумывался, нужна ли мне эта карта, потому как путь мой был давно навязан мне и сворачивать с него я даже и не думал.

Через некоторое время в дверь кто-то вошел и придирчивой улыбкой осматривал нас, прикованных цепями к стенам. Мы выглядели беспомощными и жалкими. Он был облачен в одежды синих тонов. Несколько мгновений он лишь смотрел и о чем-то думал, но решив все же заговорить, начал:

– Приветствую вас, о добрые гости, города сего! Меня зовут Атакапа. Кто из вас тут главный? – Атакапа обвел взглядом помещение и заметил меня в попытке поднять руку. Пред нашим взором стоял среднего роста, седовласый мужчина лет восьмидесяти, видом своим ничуть не напоминавший психопата-людоеда. С ним рядом, равно как и раньше, стоял мальчик лет одиннадцати. Атакапа часто поглядывал на ребенка, словно пытаясь увидеть в нем что-то, чего он ждал. Людоед подошел и обращался уже непосредственно ко мне. – Как вы уже, возможно, догадались, вы являетесь моими пленниками, но это ненадолго, то есть все зависит от вас. Panem et circenses… хлеба и зрелищ, так голосила римская чернь перед гладиаторскими боями в Риме. Удивительно, но прошло немало сотен лет, а люди остались такими же беспомощно бестолковыми и требуют все того же. Но как я, будучи главой этого скромного и экстремально дружелюбного города на отшибе, могу отказать в этом моим согражданам. – Он язвительно старался показаться добрым старцем и при этом и не пытаться скрывать своей истиной натуры. – Я вам предлагаю сыграть в истории этого города свою роль. Роль не простую, роль гладиатора тех сражений, которые проводились в древние времена. Вам нужно лишь уметь управляться с оружием и считать, что жизнь вас любит. – Оскорбительная улыбка, служила отрицанием ценности жизни пленников.

– Думаю, что все со мной согласятся, и мы примем ваш теплый и радушный прием и выступим на вашем состязании, но нам бы хотелось узнать, когда это все произойдет. – Я кивнул на кандалы, сковывавшие мои движения. – А то не хочется считать себя пленником, тем более что мы будем рады биться за свои жизни на арене. – Пленники дружно закивали головами.

– Сейчас время полдень, сегодня пятница, вам повезло, ждать долго вам не придется. Сегодня же ночью вы выступите на арене моего города, и, надеюсь, покажете все возможное свое умение выживать. Скажу честно, так я говорю каждому из тех, кто попадает в мое распоряжение. В последнее время заблудших душ в этих краях становится все меньше и ваше нахождение здесь стало искрой, которая разбудит в людях интерес к жизни. – Атакапа расхохотался, личные охранники, стоявшие позади, поддержали. – Отдохните, к полуночи вы должны быть готовы. – Старик развернулся и направился к выходу. – Охрана, снять с них кандалы. Пусть разминают руки, я не хочу, чтобы они были похожи на кукол, которые даже не в силах удержать меч в руках.

Один из охранников поочередно подошел к каждому из нас и снимал цепи. Невероятно, но создалось такое впечатление, что даже дышать стало легче.

– Можно задать вопрос, который нас всех интересует? – Глеб, мял кровавый след от снятых оков на запястьях. Атакапа остановился и медленно развернулся, чтобы рассмотреть любознательного пленника. Он подошел как можно ближе, и тщательно вглядываясь в лик Глеба, произнес:

– Говори, если уверен, что этот вопрос достоин внимания. – В его глазах было неодобрение. Его заметно нервировало то, что его пленник позволяет себе слишком много, но он держался.

– Откуда пришло ваше желание поедать людей, мне лично это не понятно, ведь еды полно. Леса полны живностью. Почему? – Голос Глеба дрожал от непонятной боли в районе сердца. Ему было одновременно страшно и чрезвычайно любопытно. Взгляд Атакапа от услышанного вопроса, слегка потух. Наверно ему впервые кто-либо не боясь смерти решился задать этот вопрос. Он вздохнул.

– Когда в 2009 году я очнулся на дороге в лесу, не понимая, где нахожусь, со мной рядом лежало два тела, женщины и девочки лет шестнадцати. Как и все, я потерял память и не понимал кто они и кто я. Я не буду рассказывать, как я провел этот день, но расскажу я одно. Когда в животе у меня стало сжимать и колоть, ожидая очередного приема пищи, я прошелся в поисках чего-нибудь съедобного, но, не понимая всей флоры и фауны, я ел что попало, меня несколько раз даже стошнило. Я наткнулся обломок разбитой бутылки и поранил руку. У меня потекла кровь и я, не зная, как ее остановить открыл рот и начал инстинктивно высасывать кровь. Мне, оголодавшему скитальцу, вкус крови пришелся по вкусу и, вспомнив о телах найденных рядом с собой, я вернулся назад. Вот именно тогда я впервые попробовал человека. Но когда память ко мне приходила с каждым последующим днем, я осознал, что съел свою жену и родную дочь… Тогда я сошел с ума и возненавидел всех людей. Думаю этого достаточно, чтобы понять, почему я сейчас поступаю так, как поступаю! – Недовольный и раздосадованный крик донесся от Атакапы. – Все разговор окончен! Вы еще пожалеете, что спросили меня об этом. Многие годы я пытаюсь забыть о том, что случилось. – Стремясь как можно быстрее выйти из камеры, Атакапа скрылся за дверью.

– Зря вы его так. – Сказал человек из личной охраны главы города и попятился назад к двери.

Освобожденные пленники, массируя, тщетно пытались смягчить боль в запястьях. Из темноты, хромая вышел Саша.

– А теперь друзья, нам нужно обсудить детали. Я постараюсь быть предельно точным в описаниях своего плана и его реализации, поэтому слушайте и запоминайте, потому как больше вам никто об этом не расскажет.

После, примерно, десяти минут обсуждений, все пленники уже постарались ели слышно повторять слова сказанные Сашей и пытались найти себе возможность пристроиться на полу и уйти в свои собственные думы и мечты. Я долго думал о предстоящем событии. Я представлял как это будет происходить. Какие повороты и куда нам нужно будет сделать, чтобы не заблудиться. Память меня подводила в последнее время и я решил сделать несколько напоминаний для себя.

Светозар о чем-то расспрашивал Сашу и негромко удивлялся, услышав ответы на свои вопросы. Глеб бродил по подвалу и напевал какую-то песню. Все остальные либо уже спали, либо пытались уснуть. Просто сидеть или лежать было сложно и позабыв обо всем на свете, я закрыл глаза и уснул. Это было на удивление легко сделать в столь неуютной обстановке. Мне приснился сон, в котором мое желание поскорее узнать чем кончится эта ночь, смогла заиметь, хоть и не реальные, но все же хоть какие-то образы.

Я представлял себя в виде рудиария , мощного и в то же время опытного бойца, кем в действительности и являлся. Дышать было тяжело, шлем мешал расслабиться. Передо мной стояли закрытые решетчатые ворота. Я ожидал своего выхода на арену. На песке в это время бой уже заканчивался. Провокатор , держа обезоруженного самнита за голову поднял взгляд к толпе и ждал их решения судьбы проигравшего. Пальцы вниз, как и на знаменитой картине Жерома. Победитель ни капли не сомневаясь вонзает свой меч в шею воина. Едва различимый стон исходит от самнита и он испускает дух, на глазах сотен, а то и тысяч людей. Толпа взвыла от восторга, гладиатор поднял руку вверх будучи уверенным, что он непобедим. Решетка начала подниматься. Ликующие зрители провожали возгласами победителя. Вслед за ним, заросший сединой и с залысинами старик, веревкой, тащил по песку тело погибшего воина. Рядом со мной возник из тени ретиарий . Черная кожа раба сливалась с темнотой комнаты. Будущий враг скалил зубы в ожидании скорейшего начал состязания. Чем скорее мы начнем, тем скорее он вернется к обыденности и спокойно доживет день, а может еще несколько, а потом все заново.

Мелодия, наигранная инструментами, возвестила о том, что пора выйти из тени и предстать на суд Императора на арене. Уверенным шагом я и мой чернокожий оппонент вступили на теплый, согретый солнечными лучами песок, щедро пропитанный кровью падших здесь ранее бойцов. Чернь жаждущими взглядами всматривалась в гладиаторов, которые вышли на их общий взор. Для них мы всего лишь свежее мясо, которое если и уйдет в небытие, то даже никто и не вспомнит. Толпа ждала пролития крови. Встав на изготовке друг против друга. Неожиданно открылись еще несколько ворот, из которых выбежало три льва. Львы были очень голодны, это было ясно видно по их слегка выделявшимся ребрам и безумным взглядам, направленными на нас. Теперь я и мой враг на время союзники. На нас надвигались три огромных, зрелых льва, которые не откажутся от свежего мяса. Как я понял потом львами были те, кто пожелал вкусить человеческого мяса, те, кто жил в этом городе.

Два льва на подходе к своим жертвам не поделили место и начали драться. Нам это на руку. Плечом к плечу я и ретиарий решили воспользоваться возможностью и убить оставшегося в одиночестве льва. Мой чернокожий временный напарник начинает махать сеткой, концентрируясь для броска. И вот сеть наброшена. Беспомощный лев не может вырваться из сети и в его тело проникающими ранениями вонзаются трезубец ретиария и мой меч. Толпа нисколько не успокоившись. Начинает вопить еще громче. Им нравится то, что они видят. Последний раз поднимается грудь убитого льва и вот он окончательно мертв. Со спины были слышны все те же рычания львов, которые уже не плохо успели друг другу навредить. Обагренная кровью золотистая шкура львов уже не была такой привлекательной. Быстрые удары лапами по голове дезориентировали друг друга. Один из львов упал на бок и оборонялся уже лежа. Лев, чье преимущество было очевидно часто пытался вцепиться в шею противника, но тот все же пытаясь сопротивляться и отвечал ударами когтистых лап. Еще пару мгновений и все же стремление победить преодолело стремление обороняться. Лев все же смог вцепиться в шею и умертвить своего противника. Есть себе подобного лев не собирался, тем более, что рядом находились два более подходящих для поглощения объекта. Хищник поднял окровавленную морду и взгляд его упал на меня. Мне стало жутко страшно от мысли послужить пищей для существа, которое скорее всего даже не понимало всей ценности человеческой жизни в целом. Я не мог и пошевелиться под натиском его пламенеющего взгляда. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, лев начал набирать скорость, двигаясь прямо на меня. Пару мгновений я не мог сдвинуться и с места, я впервые увидел льва, но его мысли были уже только о том, чтобы меня съесть. Я тяжело сглотнул. Лев за пару секунд преодолев расстояние разделявшее меня с ним пригнул. Вспышка света и все вокруг начало казаться замедленным. Голоса людей, кричавших от неистовства, превратились в замедленные басовые звуки. Я закрыл глаза. Мир для меня сейчас был частью чего отдаленного, я же являлся сам себе миром и вселенной в одном лице. Глубокий вздох наполнил мою грудь. Что-то могущественное давало мне возможность сконцентрироваться, чтобы не умереть. Я поднял веки и вцепился обеими руками в меч. Время снова вернулось в нормальное русло и уже всего лишь десятые доли секунды отделяли мою голову от оглушительного удара лапы льва. Я резко выставил меч вперед, ожидая момента, когда лев напорется на него. Меч вонзился в плоть животного, но лев успевает ударить меня своего огромной лапой и оглушительный звон основательно устанавливается в ушах. Я падаю навзничь. В глазах моих темнеет. Мутный образ чернокожего раба стоящего надо мной, возникает на фоне ослепительного солнца.

Неожиданно наступает тьма. Я чувствую стремительное головокружение и мелодия. Мелодия чрезвычайно знакомая. Я ее слышу не впервые, но не могу вспомнить когда и где. Мелодия повторяется еще несколько раз и снова в моих глазах появляется образ ретиария. Он ждет решения публики о жизни и смерти. Чернь решает, что жить мне не стоит. Я вижу, как его трезубец стремительно направляется в область моей шеи.

Глава седьмая

Впереди стоял небольшой отряд,

из пяти воинов охранявших проход.

Я проснулся. "Неужели это был снова сон", подумал я. Реальность снов, которая в последнее время меня пугает, стала приобретать все более яркие особенности, которые уже невозможно отличить от действительности, несмотря на всю необъяснимость происходящего во сне. Я оглянулся вокруг и заметил, что спит только Невзор, остальные о чем-то переговариваются. Присоединяться в данный момент мне к ним не хотелось и поэтому я поднялся с пола и присел на корточки, упершись спиной о стену. Не знаю сколько я спал. Определить здесь время было невозможно. Нас окружали лишь влажные стены подвала и темнота. Я решил проанализировать свой сон и попытался вспомнить, что же в нем происходило и что все это могло значить. Когда-то давно люди часто заглядывали в сонники, чтобы узнать, что означает сон, но у меня этой возможности нет и поэтому я решил воспользоваться услугами своего воображения и представить астральное послание. Ничего вразумительного мне не пришло на ум, но вот мелодия снова и снова играла в моей голове. Сначала я решил ее напеть, но почему-то те ноты которые исполнял я, никак не складывались с тем, что слышалось во сне. После нескольких неудачных попыток я постарался сконцентрироваться и произвести эту мелодию другим способом – свистом. Через пару мгновений легким выдуванием воздуха наружу вылетела нужная мелодия, без капли фальши и с нужным ритмом. И в этот момент я наконец вспомнил где я слышал эту мелодию раньше. Многие десятилетия назад, все также по дороге на запад, когда я со своими, тогда еще живыми друзьями, остановился в заброшенной деревне. Эту мелодию равно как и сейчас я слышал во сне. Тогда она прозвучала в исполнении Олега, он ее насвистывал. В этот раз, я слышал эту мелодию наигранную неестественно электронным или даже синтезированным звуком. Что все это значило, мне предстояло узнать еще не скоро.

Я снова и снова насвистывал эту мелодию, пытаясь разобраться в ее смысле, но безуспешно. Невзор открыл глаза и неодобрительно взглянул на меня. Видимо ему надоела эта странная мелодия в моем исполнении. Я прекратил и здоровяк продолжил свой сон. Саша жался где-то в дальнем углу, подальше от всех. Мне стало интересно о чем он размышляет и я решил подсесть к нему. Глухое эхо шагов возвестило Саше о моем приближении. Он грустно взглянул на меня и ничего не сказал.

– Можно присесть и пообщаться с другом? – Я старался говорить спокойно и не навязчиво. Саша снова поднял взгляд. В этот момент мне стало действительно жаль этого толстяка. Я в нем до этого момента не узнавал своего прежнего друга, а теперь я видел все те же добрые и искренние глаза человека, которому мог доверить жизнь свою и своей семьи.

– Конечно.

– О чем думаешь? – Решил я разбавить молчание беседой, для которой и пришел.

Саша улыбнулся. Как мне тогда казалось, он вовсе не боится своей участи, но это вполне могло быть иллюзией.

– Ну, хотя бы о том: какого черта?.. прошло двадцать семь лет, а ты появляешься здесь спустя столь долгое время и ни капли не изменился с того момента, когда я тебя последний раз видел. Объясни, что вообще происходит? Я только понял, что вы снова, как и тогда, направляетесь на запад, но черт возьми, что с тобой произошло и где все остальные? – Глаза Саши горели от любопытства переполнявшего его разум. Он вцепился в меня руками и будто бы пытаясь вытрясти ответ, в прямом смысле этого значения.

– Поспокойнее, Саш, поспокойнее. Я тебе расскажу все, что я знаю.

– Я жду. – Толстяк уже обрадовался началу истории, которой он так долго ждал.

– Когда вы ушли в этот город, мы направились дальше на запад. По дороге мы встретили заброшенную деревню, в которой провели ночь. На утро мы обнаружили, что Олега нет и пошли на его поиски. Замерзшее тело Олега мы нашли в лесу, но вернувшись обратно мы снова застали его в доме…

– Да что за бред? Ты о чем вообще, Леш? – Саша, негодуя сделал возмущенную физиономию.

– Если хочешь дослушать все то, что я хочу тебе сказать, то лучше не перебивай, или ты меня считаешь за лжеца или сумасшедшего? С каких это пор для тебя я стал одним из них? – То, что сказал Саша меня взбесило. – Да, я согласен, что это кажется невероятным, но я что похож на уличного рассказчика анекдотов? – Брови мои поднялись, показывая, что я разозлен.

– Прости, Леш, но то, что ты говоришь, кажется действительно невероятным. – Саша потупил взгляд. – Продолжай, я тебя слушаю.

– Дальше будет еще невероятнее. Когда потом нашли город-призрак, мы попали в заварушку с бьорнами и один из них схватил Олега и не давал ему возможности вырваться. – Я примолк, а затем продолжил. – Несмотря на то, что я это сам мог видеть своими собственными глазами, я все еще не очень верю в то, что произошло. Изо рта Олега вырвался ярчайший свет и пламя, которое смогло воспламенить обидчика. – Я рассказывал с подобающими эмоциями. Поначалу Саша пытался скрывать свою улыбку, но увидев все мои эмоции, его улыбка исчезла и не появлялась больше на протяжении разговора. – Далее мы собирались отправиться дальше, но… в общем пришел я в сознание только тогда, когда я оказался в нашем родном городе. Я случайно встретил своего сына Ромку, которому уже тридцать два года. Естественно я тогда ему не поверил. Да какой сознательный человек поверит в этот бред, но когда я придя домой, увидел постаревшую Алену. В тот момент я смог бы уверовать во все что угодно. Далее у меня снова провал в памяти и я оказываюсь у ворот Мирного и во мне пламенем горит желание снова идти на запад. Причем я ранен и даже неизвестно кем. – Я поднял футболку покрывавшую мое тело и показал свежую рану, на которой все еще красовались стежки. Затем развернулся и показал обожженную спину. – Вот такая невероятная история.

– М-да, так сразу и не поверить, но зная тебя, я думаю ты лгать не будешь. Но, как ты объяснишь то, что ты все еще относительно молод? Я этого не понимаю. – Движения толстых рук постоянно отвлекали меня от лица Саши.

– Не знаю в чем дело, но это служит еще одним доказательством того, что мои слова правдивы, не так ли?

– Да, ты прав, сколько бы ты невероятного не рассказывал, но твой вид подкрепляет слова делом. – Толстяк закивал головой.

– Теперь у меня к тебе встречный вопрос. Как ты смог из крепкого воина превратиться в, прости если сможешь, свинью? Если ты мне сможешь это объяснить, то это будет не менее невероятным, чем та история, которую я смог рассказать тебе. – Меня этот вопрос раззадорил.

Саша негромко рассмеялся и дружески похлопал меня по плечу. Это похлопывание придало мне сил, я почувствовал какую-то невероятную энергию, все также таившуюся в теле этого хоть и толстого и уже почти незнакомого, но все же родного для меня человека.

– Прощаю, потому что я и есть свинья, тут уж ничего не поделать. Самое интересное в проблеме ожирения, – начал он, – это то, что смотрясь каждый день в зеркало ты незаметно набираешь в весе. Весь этот жир откладывается на боках, на ногах на лице и ты его не замечаешь. Так же и я, после того как смог стать свободным от боев, начал, хоть и не много, но набирать в весе. Сначала я был стражником города, но проявив свои способности в математике, меня поставили ответственным за работоспособность и прибыльность в ночлеге. Так я стал заведующим. Когда ты воин и постоянно несешь службу или сражаешься на арене, тебе достаточно постоянно носить амуницию, чтобы хоть не много оставаться в форме, но когда садят на мягкий стул вместо деревянной скамьи для обедни, когда тебе ставят телятину на завтра, обед и ужин, вместо скудной миски похлебки, не занимая себя ничем ты не можешь остановить себя. Когда я располнел до такой степени, что мои брюки перестали застегиваться, то сам для себя придумал кару за то, что я остался жив, а мои друзья погибли и я стал есть людей по праздникам. – Саша усмехнулся. – Кара моя состояла в том, что любой нормальный человек не стал бы есть другого, так и я уверовав в то, что только животные могут съесть человека, я перестал относится к себе, как к человеку. Я должен был уподобиться скотине. И вот результат моей кары: постоянные боли в сердце и печени, и конечно же импотенция. Но не сейчас, ни вчера и ни раньше я не передумал принимать эту кару. И только теперь, после твоего появления я понял, что я должен был выжить только для того, чтобы помочь тебе. Но и только сейчас я понял, что расплатой за мои грехи стала не собственноручная кара, а помощь тебе

Саша протянул мне ладонь для рукопожатия. Я пожал ему руку и он резко потянул к себе, обнял и начал хлопать по спине. Я понимал, что ему не хватало нормального общения и дружеской любви, но не знал, что на столько. Саша пару раз шмыгнул носом, я понял что он плачет. Мужские слезы многого стоят. Слезы Саши стояли двух жизней и жизни собственной. Наверно именно вина за стремление остаться живым всю жизнь мучила его совесть. И только сейчас, через многие годы одиночества среди "нелюдей", он может прижаться к дружескому плечу и может быть уверенным в том, что это плечо не подведет.

– Прости, что развел тут ненужный потоп, но я столько лет, сколько бы ни старался не смог пролить ни одной слезы. Поверь, я так рад тебя видеть, друг!

– Я тебя тоже очень рад видеть. – Мне стало не по себе от того, что делает с людьми одиночество.

– Прости, Леш, но теперь я хочу побыть один. – Саша отвернулся и лег на пол.

– Отдыхай, Саш.

Я сперва решил наведаться к Светозару, который что-то обсуждал с Глебом и ярко жестикулировал, остальные просто слушали, но потом передумал и снова забился в свой угол. Мне было неприятно осознавать и чувствовать собственную обеспокоенность и беспокойство отряда. Время тянулось бесконечно долго. Крысы, чувствуя свою безнаказанность наглели с каждым мгновением. Пытаясь обнюхать меня, они старались подойти как можно ближе. Поначалу я от них просто отмахивался, но нездоровый интерес ко мне рос с каждой секундой. Не знаю, что привлекало этих крыс, но желание остаться в целости и сохранности для меня было на первом месте. Откуда-то сверху прямо мне на голову упала здоровенная, жирная крыса, от неожиданного приземления мне на голову я даже вскочил. Невзор поднялся с пола и вопросительно взглянул на меня. Я ничего не мог ему ответить. Он встал и начал просто-напросто растаптывать неугомонных серых тварей. Я поддержал его, вскоре к нам присоединились и остальные. Звук глухого топота, компенсируемый телами крыс, наполнил стены подвала. Саша, несмотря на всю тяжесть своего веса, с неистовой скоростью втаптывал серые тельца крыс.

– Вот вам, вот вам за мои пальцы. Вот вам! Эти ноги вы попробовали и эти же ноги вас и убьют. – На лице его была необычайная радость и осознание того, что он смог вернуть долг серым созданиям. Вскоре это все прекратилось и на полу остались лежать несколько десятков тел уже мертвых крыс. Все снова встало на свое место. Несколько раз я осторожно сделал пару движений в сторону каждого плеча. Раздался приглушенный хруст. Я расслабил голову и уже ни о чем не думая, просто всматривался во влажный, на ощупь, пол подвала.

По моим расчетам, примерно через полчаса, дверь подвала распахнулась и раздался голос.

– Выходим! – С заметным ударением на "о" произнес надзиратель.

На нас надели наручники. Все не спешно поднялись с уже насиженных мест и медленно побрели к распахнутой двери, которая казалась для нас первыми вратами, которые мы пересекаем, на пути к свободе.

Надзиратель посмотрел на пол и сказал:

– Бойня. Надеюсь сегодня вы проявите себя на арене также уверенно, как и с ними. – Он говорил о крысах.

Вечерний свет наполнявший коридоры дома, ласкал зрение. Я, как и мои спутники уже достаточно устал от темноты, в которую нас насильственно погрузили. Коридоры все также пустовали, теперь даже не стало и управляющего, но я думал, что это надолго. Скорее всего уже есть подходящая кандидатура, которая достойно примет новый пост и сможет, как и прежний управляющий завлекать посетителей и усыплять их бдительность своими трепетными речами и доброжелательной улыбкой, которая не будет сползать с лица. Чувство голода не беспокоило, что не могло не радовать. Я видел, как мои друзья опустив головы, шли вперед, словно на эшафот, но каждый из нас знал, что нам нужно лишь остаться живыми на поле боя. Но так ли это легко? Ответа на этот вопрос я не знал. Если бы ни эта арена, на которой мы должны были сражаться, то мы могли быть уже мертвы и какие-то части наших тел стали сочным дополнением чьей-либо трапезы. Обернувшись, я не заметил Саши, его судя по всему оставили там, ожидать своей смерти. Неправда, что жизнь жестока, мы строим жизнь в этом мире. Жестокость исходит от нас и лишь мы можем решать какой жизнью мы проживем, но не все из нас могут решить умрем мы от старости или болезни, или же от рук невозмутимого и безликого убийцы, в чьих глазах даже не отразится наш увядающий образ.

Нас вывели на улицу. На небе светила луна, по которой я, за столь короткое время, сумел соскучиться. В носу уже не было запаха сырых труб подвала, нас окружал приятный, разбавленный неизвестным, чарующим ароматом, запах улиц ночного города. Улицы, которые вчера казались пустынными и безлюдными, ныне были наполнены жизнью и пестрили красочными одеяниями и разноцветными масками нанесенными на лица жителей. "Все как в моем сновидении, которое не так давно меня посетило", подумал я безмолвно, "только в отличии ото сна, сейчас ночь". Мог ли я подобное предугадать, скорее всего нет, возможно я о подобных торжествах где-то раньше мог слышать, скорее всего да. И никак иначе не могло быть. Вещие сны для меня были пустым звуком и вообще я в подобные мистификации никогда не верил, поэтому я для себя нашел решение. Я заметил, как мои спутники с интересом наблюдают за красочным шествием горожан куда-то вглубь города. Наши надзиратели, вея свежим запахом алкоголя, вели нас по потрескавшейся дороге. Иногда даже они удивляясь от разнообразия красочных одеяний, не могли удержаться и аплодировали и свистели.

Можно было спокойно напасть на наших пьяных надсмотрщиков и мы бы их легко одолели, но дальнейшие действия представлялись мне смутно. Саша говорил о том, что охранники часто бывают не в себе от количества выпитого ими, но пользоваться этим моментом не стоит, потому как далеко мы уйти не сможем и лишний раз привлечем к себе внимание, что даст меньше возможностей выбраться из города по задуманному плану. Что-то все же толкало на необдуманное действие, но вскоре подобные позывы исчезли. Осталась лишь слабая нервозность, которая вскоре тоже ушла в небытие. Нас цепочкой из семи человек, вели по улице, на виду у всех прохожих, которые пялясь на нас не могли не искривить лицо, ожидая, что нас выставят очередными преступниками. В их глазах именно таковыми мы и являлись, отвращение и нетерпимость к подобным людям понятна каждому, но если бы они знали правду, смогли бы они поверить в то, что руководство, которое так старательно пытается показывать заботу о своих людях, является двуликим созданием, в чьей власти уничтожать чьих-то сыновей и дочерей.

Я не мог видеть ранее, но подходя к большому спортивному комплексу, стали заметны высокие вышки вентиляторов ветрогенератора. Не плохая идея вырабатывать электрическую энергию, но сколько времени нужно было, чтобы построить подобные сооружения, подумал я. Нас завели в здание, где коридоры были слабо подсвечены энергосберегающими лампами. Узкое пространство мешало толком рассмотреть все то, что окружало нас. Вскоре мы оказались в месте, которое ранее служило раздевалкой, а теперь это было подготовительной комнатой для бойцов. Я не знал где мы будем выступать, да в общем-то это и не было столь важно. Вокруг нас на полках и столах были расставлены оружие и доспехи, которые могли нам помочь в бою.

– Разбирайте все что захотите, но вам ничего не поможет. – Засмеялся надзиратель. – Через десять минут приду, чтобы каждый из вас был готов, а ни то станет жертвой моего сапога. – Глаза охранника загорелись при упоминании возможности насильственно влиять на людей.

– Хорошо, мы вас ждем. – Светозар язвительно подмигнул охраннику.

– Ага, ждите и мы придем. – Замахнулся напарник надзирателя, пытаясь испугать нас, но ничего не вышло, ответной и ожидаемой реакции не последовало. Он недовольно хмыкнул и заперев дверь снаружи, вышел вслед за другом.

– Итак. Сейчас мы сбежать не сможем, потому как нам не хватит десяти минут, чтобы сориентироваться в незнакомом нам тоннеле и мы можем просто-напросто заблудиться. – Словно подытожив произнес я. – Поэтому, Невзор и Борис взгляните на люк, о котором говорил Саша, он находится около туалета. Подготовьте его, чтобы можно было как можно быстрее уйти из этого чертового города. Все остальные готовимся к схватке с неизвестностью. Велес, Всеволод и Глеб подготовьте оружие и спустите его в колодец, чтобы когда мы убегали отсюда, могли быстро сориентироваться и смыться отсюда. Но сперва необходимо снарядить себя. Мне бы не хотелось, чтобы когда эти враги зашли, мы тут шуршали складывая все в канализацию. Итак все за дело. – Каждый из отряда занялся делом. Светозар решил помогать друзьям, но я остановил его.

– Я хотел помочь. – Непонимающий взгляд был на лице Светозара.

– Я с тобой хотел поговорить. – Голос мой был серьезным. Молодой командир с понимающим взглядом смотрел на меня – Присядь.

Где-то в отдаленной комнате раздался приглушенный шум ломающейся двери. Не успел я сказать и слова, как из-за угла показалась радостная физиономия Бориса.

– По-другому нельзя. Дверь была закрыта. – И снова он исчез в дверном проеме. Через пару мгновений послышался шум, который ознаменовал открытие еще одних спасительных ворот.

– Ты и твоя команда, когда-нибудь участвовали в сражениях. – Меня этот вопрос очень интересовал, потому что нам предстояла реальная битва и мы даже не знали с кем именно. – Ответь мне.

Светозар замялся. Он спрятал взгляд, опустив глаза к полу. Все было понятно без слов. Несмотря на то, что эти молодые люди жили в столь неоднозначном мире, они были всего лишь мальчишками, которые умели управляться оружием, но не умели убивать. Это не могло меня обрадовать. Я был ответственен за их жизни, так сказал мне Ратибор, когда мы виделись с ним последний раз. Я глубоко вздохнул, поднимаясь со скамьи, взглянул на Светозара и произнес:

– Надевай доспехи и все то, что я скажу вам на арене, внемлите и повторяйте.

Светозар поспешно начал осматриваться в поисках подходящей кирасы, шлема и оружия. Я же к своему удивлению обнаружил наше оружие и доспехи. Указав на них Светозару, я увидел, как в глазах его блеснула радость.

Прошло уже не меньше десяти минут, но шум передвижения все еще был слышен. Мне стало не по себе от мысли, что в ненужный момент в комнату могут войти лютые охранники и они услышат или увидят, чем мы тут занимаемся. Подозвав Светозара, я наказал ему стоять у двери, чтобы успеть подать знак, если кто-то зайдет. Сам же я направился посмотреть, что же они там так долго. Мне стало легче на душе, когда я понял, что они уже заканчивали. Неожиданно послышался звук открывающейся защелки и скрип двери.

– Вот черт, поторапливайтесь, кто-то зашел, что вы как улитки так все долго делаете.

– Так, а где все остальные? – Послышался грохот. Мне сразу представилась картина, на которой злобный охранник толкает Светозара в сторону, чтобы тот не преграждал путь и двигаются в комнату со сломанной дверью.

– Скорее, Борис, поднимайся, а ни то нам конец!

Борис почти моментально выскочил из колодца и начал закрывать люк. Непроизвольных звуков железного блина было не избежать. Я решил творчески решить эту проблему и с грохотом упал на пол, чтобы заглушить не нужный звук. Мы услышали приближающихся охранников, которые перешли на бег. Когда они настигли комнату, их взгляд мгновенно упал на сломанную дверь и моих друзей, которые пытаются поднять меня с пола. Глаза надзирателей наполнились гневом.

– Что-о тут происходит? – Заметно добавивший содержание спирта в крови охранник заикался. – Представление уже начинается через полчаса, а вы тут лежите, как ни в чем не бывало. – В этот момент меня озарила мысль, и я увидел возможность, которую нельзя было упустить. – Что молч-и-ите?

– Мы вас ждем. – Поднимаясь с пола спокойно сказал я. – Светозар закрой дверь! – Закричал я.

Первый удар моего кулака пришелся в челюсть надоевшему верзиле, который смог вывести меня из себя и он упал, потеряв шаткое равновесие, потом я заметил, как Невзор ногой пнул его напарника в пах, на что тот среагировал молниеносно и загнулся, придерживая руками место удара. Далее все прошло гладко и никто из нас не успел получить ответных противодействий. Драка закончилась Запыхаясь словно после спринта, мы остановились, чтобы выровнять дыхание.

– Все уходим, надеюсь никто не спохватится этих двух придурков. Вы двое, – показал пальцем я на Невзора и Бориса, – оттащите их к двери, заслонив проход. Я открою люк. – Потом немного подумал. – Все остальные помогите Невзору.

– Но почему мы отступились от плана, нам ведь надлежало дождаться окончания боя? – Глеб не понимал причину моих действий.

– Один из них сказал, что бой начнется через полчаса. Нам этого хватит, чтобы скрыться. Я думаю, хватит. Это лучше, чем испытывать судьбу там! – Я указал пальцем на дверь.

– Ты прав! Скорее!

Примерно через две минуты мы уже спустились в канализацию и направились по указанному Сашей пути. Зловонный и темный тоннель встречал нас с распростертыми объятиями, буйным процветанием крыс. Нужно было двигаться как можно быстрее, чтобы увеличить разрыв между нами и нашими будущими преследователями. Я услышал, как позади кого-то не тошнит. Сам же я держался, мне не хотелось показывать слабость своего желудка, хотя это было очень трудно. Нужные повороты канализации мне напоминали синяки на пальцах рук, которые я оставил специально для этого. Указательный палец говорил о том, что нужно повернуть на втором повороте справа, а средний на левой руке, о том, что затем нам нужен третий поворот налево. Бег трусцой в полном обмундировании был не легкой задачей, но кто говорил, что борьба за свою жизнь легкое дело. Я услышал непонятный шум, когда мы подходили к последнему повороту. Сделав жест рукой, чтобы мои спутники остановились, я решил посмотреть, что нас ожидает. Впереди стоял небольшой отряд, из пяти воинов охранявших проход. На них были надеты противогазы, которые не давали возможности увидеть весь возможный обзор, что давало нам небольшое преимущество.

– Там небольшая группа стражников города, нужно с ними расправиться. – Шептал я, стараясь не повышать голос.

– Вот, черт! – Не сдерживая своего недоумения рассвирепел Невзор. – Сашка же сказал, что тоннель не охраняется и мы сможем спокойно пройти. Ну, как же так?

– Спокойствие, – поддержал меня Светозар, – Саша еще и говорил, что узнал про этот тоннель лет десять, пятнадцать назад. Сейчас нужно чем-то отвлечь их.

Мгновенно каждый из нас всматриваясь в темные напольные плиты, искал предмет. Решение возникло само собой. Раздался слабый писк приближающейся крысы. Велес схватил серое создание и швырнул на несколько метров вперед. Услышавшие подозрительные звуки часовые, тут же среагировали и направились на место падения крысы. Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, люди в противогазах, не обращая внимания на нас, прошли дальше. Не знаю чего они ожидали, но вскоре наши клинки вонзились в их мягкие и неподготовленные для сражения тела, которые тот час же замертво упали. Мне было вовсе не приятно лишать жизни людей, но истина такова: если не ты, то тебя. Мой выбор был убить, нежели быть убитым. Я не мог больше выдержать дух тоннеля и надел противогаз, снятый с павшего воина. Идея понравилась моим спутникам и они последовали моему примеру. Дышать было сложно, стекло часто запотевало, но вскоре я привык к необычно туманным видениям в глазах. Все шло не плохо. По словам моего друга Саши, чью судьбу я так никогда и не узнал, после этого поворота, через несколько десятков метров был выход из тоннеля, который выводил прямиком за городские стены. Время было нашим другом и врагом, который отдалял нас от намеченной цели.

Пять лошадей, стоявших на привязи, мы впопыхах освободили и взгромоздившись на них поскакали прочь от этого поселения. Велес и Глеб, так же как Всеволод и Борис оседлали парно лошадей. Почти развалившиеся кирпичные дома едва просматривались сквозь густую растительность. Все это создавало необычный и незаурядный ландшафтный пейзаж постапокалиптических времен. Эта была та часть города, которая по мнению его руководителей не была огорожена стеной за ненадобностью. Все это играло нам на руку, мы смогли без труда скрыться среди ночи.

***

Атакапа стоял за привычной для него деревянной кафедрой, принесенной сюда из ближайшего университета. Он призрачно оглядывал собравшихся горожан в спортивном зале, предназначенном для игры в мини-футбол, огороженный сеткой. Теперь же это место служило для проведения боев псевдопреступников. Глава города начал свою речь, словно обращаясь и заглядывая в душу к каждому пришедшему в эту ночь.

– Сегодня, на наш суд, а потом и на суд божий, выйдут множество людей. Их ненормальная жестокость не знает границ, этим людям не знакомо чувство терпимости ни к старшему, ни к подрастающему поколению. За многочисленные и зверские преступления их объявили вне закона в абсолютно всех городах, в которых они побывали. – На Атакапа смотрели, как на спасителя и хранителя жизни в городе, никто даже не задумывался о том, что реальность, как и ранее, намного сложнее сказанных слов. Среди людей послышалось шептание и недоумение от услышанных новостей. – Их жизнь проходит среди мук неповинных ни в чем людей и только в нашем городе, проявив непревзойденную сообразительность, мы сумели взять ситуацию под контроль и схватили выродков. И теперь они здесь и сейчас они выйдут и будут сражаться с хищными животными, которые не оставят им возможности выжить. Но перед этим, я хотел бы показать вам человека, который решил помочь этим людям совершить злодеяния. Вы все его знаете – это Саша-толстяк. Он убил одного из жителей. Почтим память покойного, чье имя Леонид, минутой молчания. – Воцарилась тишина, иногда перебиваемая слабыми покашливаниями. К Атакапа подбежал один из стражников города и что-то прошептал ему в ухо. Злость и ненависть окрасила краской лицо. Атакапа махнул рукой. Минута прошла и он продолжил. – Хочу кое о чем объявить. Я только что узнал, что бесстыдные и слабые разбойники, которых мы смогли поймать, не сумели принять вызов судьбы, который они так легко кидали другим людям. Их нашли повесившимися. Пусть бог примет их грешные души и покажет нам путь истинным и пусть дальше нам дает силы и поддержку, благодаря которым мы процветаем и живем в согласии. Предлагаю приступить к расправе с тем, кто им помогал.

– Подойди сюда смерд!

Стражник быстрым шагом приблизился и слушал.

– Отправляйте за ними собак и пусть они насытятся вдоволь. Исполняй. – Атакапа стиснул зубы.

– Это невозможно, они ушли по канализации и теперь собаки не смогу взять след, но мы все же попытаемся. – Склонив голову, говорил страж.

Атакапа вновь стиснул зубы и сжал кулаки.

– Начать расправу!

Два крупных бугая ввели Сашу в центр поля. Его руки были развязаны. Даже издалека были видны следы совершенно свежих побоев. Покачиваясь из стороны в сторону, он едва стоял на ногах. Оскорбления и ненавистные возгласы услышал толстяк. Он понял, что ему пришел конец и даже не пытался, что-то выкрикнуть в ответ. Из специальных сетчатых вольеров к Саше выбежало три волка, которые уже предчувствовали сытную жертву впереди себя. Слезы непонятной радости промочили щеки Саши, он был счастлив, что смог искупить свою вину и решил расправив плечи стоять до последнего своего вздоха.

В попытках не кричать от боли, он все же иногда не сдерживая страданий вскрикивал, но вскоре замолкал. Люди наблюдали, как на их глазах умирает предатель. Для кого-то другого он все также оставался верным другом, сохранившим свое сознание несмотря на нелегкую судьбу.

Растерзанное тело мученика на утро уже доедали собаки городской стражи.

Примечание

1

Ландскнехт – немецкий наемный пехотинец эпохи Возрождения.

2

Морион – шлем с высоким гребнем и сильно загнутыми спереди и сзади полями. Появился предположительно в Испании в начале XVI века.

3

Кираса – общее название доспехов, состоящих из одной цельной или нескольких соединенных между собой металлических пластин для защиты туловища.

4

Цвайхандер – меч ландскнехтов на двойном жаловании.

5

Хопеш – разновидность холодного оружия, применяемая в Древнем Египте. Состоял из серпа (полукруглого лезвия) и рукояти. Хопеш в Древнем Египте был оружием искусных бойцов и элитных военных подразделений. Длина хопеша позволяла работать им и с колесницы.

6

Бургонет – тип средневекового европейского шлема.

7

Вильмулимуль – традиционное чукотское кушанье из субпродуктов оленьей туши.

8

Стелмужский дуб – самый старый дуб Европы. В Литве его возраст оценивается в 1 500 лет, есть сведения, что ему уже около 2 000 лет.

9

Синдром Капгра или синдром отрицательного двойника – синдром, при котором больной верит, что кого-то из его окружения (мужа, жену, родителей и т.п.) или его самого заменил его двойник. В последнем случае больной утверждает, что плохие поступки, которые приписывают его авторству, совершил его двойник, который в точности похож на него.

10

Харон – в греческой мифологии – перевозчик душ умерших через реку Стикс.

11

Bjorn – в переводе с шведского означает медведь.

12

Роберте МакГи – В 1864, когда Роберт был ребенком, с него снял скальп вождь племени сиу по имени Маленькая Черепаха.

13

Varg – в переводе с шведского означает волк.

14

Galt – в переводе с шведского означает вепрь.

15

Берсерк – В сражении отличался большой силой, быстрой реакцией, нечувствительностью к боли, безумием. Не признавали щит и кольчугу, сражаясь в одних рубахах, или обнаженными по пояс. Сыновья датского конунга Канута – берсерки – плавали на отдельном драккаре, так как сами викинги их боялись. Слово берсерк образовано от старонорвежского berserkr, что означает «медвежья шкура».

16

Ортодоксия – неуклонное следование основам какого-либо учения, мировоззрения, которое воспринимается как единственно верное и не допускающее сомнения.

17

Ратибор – славянское имя, в переводе означает воин леса.

18

Панджшерские операции – серия военных операций, проведённых Советской Армией в ходе Афганской войны (1979-1989) в Панджшерском ущелье против группировки моджахедов Ахмад Шаха Масуда.

19

Риторика – первоначально наука об ораторском искусстве, впоследствии иногда понималась шире, как теория прозы или теория аргументации вообще.

20

Афоризм принадлежит Франсуа де Ларошфуко – герцог де Ларошфуко – знаменитый французский моралист, принадлежал к древнему французскому роду Ларошфуко. До смерти отца (1650) носил титул принц де Марсийак.

21

Афоризм принадлежит Чингисхану.

22

Бурнус – плащ с капюшоном, сделанный из плотной шерстяной материи. Первоначально был распространён у арабов и берберов Северной Африки, оттуда проник в Европу во время Крестовых походов.

23

Стробоскоп – прибор, производящий быстро повторяющиеся яркие световые импульсы. Часто используется на вечеринках, дискотеках и рок-концертах.

Content

Тимур Расулов
Боги тоже ошибаются

Часть первая. На Запад

Предисловие

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Примечание