Абдуллаев Чингиз Акифович

Трибунал для Валенсии

Чингиз Абдуллаев

Трибунал для Валенсии

Мы осознаем, что смерть неизбежна, и все равно ставим перед собой иллюзорные цели, стараясь выдуть мыльный пузырь как можно больше, хотя отлично понимаем, что он лопнет…

Существует только одна основная ошибка, зарождающаяся всегда при нашем рождении, — это убеждение, будто мы рождены для счастья.

А.Шопенгауэр

Глава первая

Один раз в год он приезжал в Испанию, чтобы увидеть Ингрид. С тех пор как молодая женщина попала в больницу, Дронго считал своим долгом хотя бы иногда ее навещать. Она сидела безучастно, никак не реагируя на его присутствие. Врачи считали положение Ингрид безнадежным, но Дронго продолжал приезжать, словно пытался таким образом искупить часть своей вины. Несколько лет назад, когда в Севилье произошли подряд два таинственных убийства, он принимал участие в их расследовании и нашел преступника — несчастную женщину, глубоко пережившую в детстве смерть своего отца. Это оказалась красивая, несколько истеричная и глубоко чувствующая особа, что парадоксальным образом уживалось с ее психическими отклонениями. А может, наоборот, они-то и определяли ее сущность? Смерть отца, погибшего вместе с любовницей, была таким сильным потрясением в ее жизни, что вызвала у нее поистине сумасшедшую ненависть ко всем молодым женщинам, встречающимся с женатыми мужчинами. Дронго часто вспоминал эту историю как напоминание, что истоки иных преступлений следует искать в сильнейших переживаниях детства.

Отправляясь из Севильи в Италию к Джил, он решил проехать по побережью Испании и Франции, чтобы не лететь самолетом. Дронго вообще не любил летать, предпочитая наземное передвижение. Поэтому и на сей раз он взял билет на поезд от Малаги до Валенсии, чтобы затем проехать до Барселоны, а уж оттуда через Марсель, Ниццу, Геную — в Рим.

А заодно на два дня заказал себе номер в Валенсии, решив немного отдохнуть перед предстоящим путешествием. В отделе заказов ему любезно предложили лучший отель Валенсии — недавно построенный «Мелиа Палас», находящийся в нескольких метрах от Дворца музыки, в новом квартале города. Но, решив, что там будет слишком шумно, Дронго выбрал другое место — отель «Сиди Салер», о котором много слышал. Отель находился в десяти километрах от Валенсии у поселка Эл-Салер. Надеясь провести пару дней в спокойствии и тишине, Дронго и подумать не мог, что вместо этого попадет в историю, которая станет легендой на побережье Коста-Валенсианы.

Поезд привез его на один из самых красивых вокзалов Испании — Северный вокзал Валенсии. Там Дронго взял такси, попросив отвезти его в Эл-Салер. Почему-то он считал, что десять километров это довольно далеко, однако уже минут через десять они подъехали к отелю, расположенному на самом берегу. Дронго расплатился с водителем и вошел в здание. Отель был спроектирован в традиционном средиземноморском стиле с просторными холлами, балконами, обращенными к морю, и роскошным садом, находящимся прямо в холле, за стойкой портье. Его быстро оформили и любезно поднесли чемодан в одноместный номер пятьсот сорок семь. На столике в своей комнате он нашел карточку с просьбой не являться в ресторан «Дюна» на ужин в шортах и майке, а также не пользоваться там мобильным телефоном.

Приняв душ, Дронго вышел на балкон. До моря оказалось совсем недалеко — от отеля всего шагов сто или сто пятьдесят. Но прямо внизу у здания сверкал небольшой бассейн для тех из приехавших гостей, кто не любит купаться в открытом море. На берег с территории отеля можно было пройти через небольшие ворота, откуда дорожка вела прямо на пляж. Было уже около шести часов вечера, но там все еще оставалось полно отдыхающих.

— Перестань меня доканывать, — неожиданно услышал Дронго фразу на русском языке и невольно оглянулся.

Сказавший ее мужчина стоял на соседнем балконе, за небольшой железобетонной перегородкой.

— Это ты меня постоянно ругаешь, ответил раздраженный женский голос. — Тебя послушать, так во всем виновата только я одна.

— Отцепись от меня! — Мужчина был явно не в себе. — Я тебе объяснил, что ничего от тебя не хочу. Только заткнись и не приставай ко мне.

— Теперь ты хочешь, чтобы я заткнулась. Всю дорогу ты вел себя безобразно, все время пил, не обращал на меня никакого внимания, а теперь требуешь, чтобы я заткнулась?

— Ты меня уже достала своими разговорами, Лена. Больше мы с тобой никуда вместе не поедем. Мы здесь третий день и, заметь, все время ругаемся.

— И в этом я виновата? Если у тебя портится характер при виде Олега, при чем тут я? Догадываюсь, тебе неприятно с ним встречаться, но тогда зачем ты согласился ехать в такой компании?

— Не ори. Нас могут услышать.

— Я не ору. У тебя все время такой вид, будто ты съел лимон. С тобой невозможно рядом сидеть. Неужели не понимаешь, на кого ты похож со стороны?

— Заткнись!

— Вот и все, что ты можешь сказать? «Заткнись»! Вчера Алла спросила меня, почему ты сидишь такой кислый. Уже все обращают на нас внимание. Не нужно было сюда приезжать, Вадим. Я только и слышу от тебя разные грубости.

— Поэтому ты меня все время достаешь? Если видишь, что я не в настроении, должна просто заткнуться и не приставать ко мне. А ты вместо этого пытаешься меня доконать. Все время меня пилишь…

— Не нужно было нам сюда приезжать вместе со всеми! — закричала женщина. — Чтобы видеть, как Олег обхаживает свою Ниночку и дарит ей очередную порцию бриллиантов? У тебя таких денег никогда в жизни не будет.

— Ну и хорошо. Значит, у тебя тоже ничего не будет.

— Какой ты мужчина? Ненавижу вас всех. И тебя, и твоего Аркадия, и Олега, и его дамочку. Зачем я только с тобой сюда приехала!

«Действительно зачем? — подумал Дронго, возвращаясь в свою комнату, чтобы не слышать продолжения скандала, — можно было ругаться и у себя дома. Чтобы выяснять отношения, вовсе не обязательно лететь через всю Европу в Валенсию».

Он прикрыл балконную дверь, и в номере сразу же автоматически включился кондиционер. В хороших приморских отелях двери балконов обычно связаны с кондиционерами. Если гость хочет дышать свежим воздухом и открывает дверь балкона, то кондиционер тут же выключается. Удобно и просто, как все гениальное. Дронго подумал, что ему попались слишком шумные соседи. Он вновь посмотрел в сторону пляжа. Там купались сотни, а может, и тысячи людей. Между взрослыми бегали дети.

«Почему нужно так портить жизнь себе и другим? — думал Дронго. — Ведь гораздо удобнее вообще избегать всяческих конфликтов. Никогда не мог понять, зачем люди живут вместе, если они способны на такие скандалы? Куда проще уйти друг от друга. Или я не прав? Может, поэтому я всегда один? Подсознательно боюсь вот таких сцен, такого выяснения отношений с Джил. Или с другими женщинами. Правда, психологи, кажется, считают, что семейные ссоры — своеобразная форма разрядки. Хотя если их послушать, то выясняется, что измена тоже идет на пользу и служит дополнительным стимулом для более тесных супружеских отношений».

Он усмехнулся. Затем, одевшись, спустился вниз, чтобы посидеть в прохладном баре, перед тем как отправиться на ужин. Дронго устроился за стойкой бара и попросил бармена подать ему томатный сок с лимоном и перцем.

— Без алкоголя? — уточнил тот, а когда Дронго кивнул, даже не моргнув глазом, начал готовить заказанный коктейль и через минуту поставил его перед клиентом.

Еще через минуту рядом с Дронго уселась женщина лет тридцати пяти. На ней был сухой купальный костюм в столь модную этим летом полоску и темно-синее парео, закрывающее нижнюю часть тела. Молодая женщина очевидно сильно злоупотребляла солнечными ваннами, так как ее светлая от рождения кожа стала почти коричневой. По соседству с ней устроился коренастый лысоватый мужчина в цветастой майке и серых шортах.

— Мартини со льдом, — приказал он и показал два пальца.

Бармен кивнул в знак понимания.

— Когда у нас ужин? — лениво поинтересовался мужчина по-русски.

Дронго невольно вздрогнул. Неужели в этом отеле целая группа приехавших из России людей?

— Мы договорились на половину восьмого, — напомнила женщина. — Но ты знаешь, Аркадий, я уже устала от общения с нашими друзьями. С ними неинтересно. Вадим все время мрачный, а его благоверная смотрит так, словно ждет от каждого из нас какого-то подвоха. Тигран постоянно плоско шутит, и мне неприятны его дурацкие анекдоты. Ева делает вид, будто ничего не понимает. Олегу вообще на все наплевать. А его фифочка навешивает на себя бриллианты, даже отправляясь на пляж. Совсем невоспитанная особа. Ты видел, какие у нее новые часы? Это, кажется, «Шопард» с плавающими бриллиантами. Она сменила уже третьи часы. Конечно, это ее дело, но такая вызывающая демонстрация раздражает.

Бармен поставил перед ними два высоких бокала.

— Это его знакомая, — весело ответил Аркадий, забирая один из них и протягивая его соседке, — кажется, они познакомились в каком-то клубе. Очень энергичная особа и точно знает, чего хочет…

— Это из-за нее он бросил Машу?

— Не думаю. У них и так были неприятности. Кстати, Маша была его второй женой. Но Нина сумела по-настоящему окрутить Олега. Согласись, очень красивая баба, хотя и стерва.

— Ничего красивого, — обиженно отозвалась женщина, — совсем невыразительное лицо. Просто длинные ноги и большая грудь. Наверное, сделала себе операцию. У нее там силикон. Если бы я немного подтянула грудь, сделала пластическую операцию лица и немного похудела, то выглядела бы не хуже этой особы. И ей, конечно, не двадцать три, как она всем говорит, а все двадцать пять, а то и больше.

Дронго, чтобы скрыть улыбку, отвернулся. В баре почти никого не было.

— Ну, хватит, Алла, — отмахнулся Аркадий, — нас могут услышать. Неудобно.

— Пусть слышат. Здесь никто не понимает по-русски. Они английский-то нормально выучить не могут. Везде надписи только на испанском и каталонском. В музее, где мы вчера были с девочками, все кругом написано тоже только на этих языках. Придурки какие-то! Хоть бы на английском что-нибудь написали. Ничего не понятно…

— Теперь тебе и здесь не нравится…

— А мне всегда в Испании не нравится. Они дикие какие-то, непонятные. Бомбы в отелях взрывают, туристов убивают. Чего им не хватает? У них в каждом маленьком городе по пять супермаркетов, забитых едой. Им этого мало? Хотят больше? И повсюду развесили свои каталонские флаги. Тоже мне, доморощенные националисты!

— Перестань, — строго потребовал Аркадий, — это не наше дело. Мы приехали сюда отдыхать, и нам все равно, кто и зачем желает отделиться от Испании. Может, им хочется иметь свое собственное государство. И бомбы в пятизвездочных отелях не взрываются. А у нас даже шестизвездочный. Когда написано, что отель «пять люкс», это значит шесть звездочек. Террористы не дураки, знают, что в таких отелях лучше никого не взрывать. Себе дороже… Они понимают, что за такой взрыв их из—под земли достанут.

— Какие шесть звездочек? — возмутилась Алла. — У нас в номере душ не гибкий. И мебель не самая лучшая. На четыре с плюсом самое большее. Ты и сам знаешь, что на большее это место не тянет.

— Ну как тебе не стыдно! Ты же сама выбирала это место по каталогу. Вы пошли вдвоем с Ниной и выбрали этот курорт, а теперь он тебе не нравится…

— Я не говорю, что не нравится. Просто… ой, здравствуйте! Как дела, Ниночка? А мы уже вернулись, загорали у бассейна. Вы ходили на пляж?

Дронго чуть повернул голову. Алла оказалась не права. У Нины действительно была идеальная фигура. Высокого роста, с длинными красивыми ногами и достаточно крупной красивой грудью. На ее теле все выпуклости смотрелись очень органично. Лицо, правда, немного удлиненное, но красивые раскосые голубые глаза скрадывали этот недостаток. Длинные каштановые волосы, собранные на затылке, довольно темный естественный цвет кожи… «Наверное, Нина родом откуда-нибудь с юга, — подумал Дронго, — там еще встречаются такие красавицы». Вместе с ней в бар вошел мужчина лет тридцати пяти с серыми холодными глазами, зачесанными назад волосами, упрямой складкой у подбородка. Он был почти одного роста с Ниной, но в нем чувствовалась какая-то внутренняя сила, вызываемая осознанием своего положения и денег, которые у него наверняка были. Мужчина был одет в шорты «бермуды» и длинную светлую майку.

— Мы купались в море, — хрипло сообщил он.

— Вода просто изумительная, — восторженно подхватила Нина. Она была в купальном костюме и не стала набрасывать на себя парео, позволяя всем мужчинам лицезреть ее красивые ноги, — я даже видела рыбу, которая плескалась рядом с нами.

— Поэтому я и не хожу на море, — ядовито сообщила Алла, — предпочитаю купаться в бассейне.

— Разве можно отказаться от такого удовольствия? — рассмеялась Нина.

Ее спутник попросил дать ему кампари, а Нине заказал джин с тоником.

Бармен незамедлительно исполнил просьбу новых гостей. Дронго подумал, что он, пожалуй, единственный в баре человек, пьющий обычный сок. Сидящие неподалеку двое англичан потягивали виски, а еще одна компания, состоящая явно из португальцев, наслаждалась местным пивом.

— Вы не знаете, где Тигран с Евой? Сегодня их почему-то не было на обеде, — поинтересовалась Нина.

— Наверное, поехали в город, — предположил Аркадий, — Вы же знаете, какой неугомонный этот Тигран. Вчера он заставил нас поехать вместе с ним, чтобы посмотреть на этот непонятный «водяной трибунал».

— Он нам рассказывал, — кивнула Нина, — только я ничего не поняла. Для чего они собираются?

— Эта старая традиция, — пояснил Аркадий. — Ей уже больше тысячи лет. Рядом с центральным собором, на площади Вирхен заседает «водяной трибунал» — восемь человек, представителей древних валенсийских родов, каждый из которых управляет своей системой оросительных каналов. Они сходятся по четвергам, рассаживаются на своих стульях по кругу и решают, как и куда подавать воду. На самом деле все давно делает автоматика. Но ритуал сохранился, и тысячи туристов приезжают со всего мира, чтобы посмотреть на это заседание трибунала.

— Как интересно! — улыбнулась Нина. — Неужели они тысячу лет вот так каждый четверг сидят на площади?

— Каждый четверг, ровно в полдень, — подтвердил Аркадий. — Я сам не поверил, когда нам рассказали. Это очень древняя традиция Валенсии, они даже говорят на своем валенсийском диалекте.

— Наверное, собираются специально, чтобы привлечь туристов, — заметил Олег, — а под видом представителей древних родов действуют обычные артисты.

«Этот парень настоящий циник», — решил Дронго.

— Не думаю, — возразил Аркадий, — гид уверяла всех, что это настоящие судьи. Думаю, они не доверили бы исполнять такую роль артистам. В этом ритуале есть что-то мистическое. Нужно было видеть их лица! Кроме того, их все знают, а среди собравшихся на площади было много валенсийцев. Они сразу увидели бы подмену.

— Все равно шоу для туристов, — отмахнулся Олег, — не нужно было туда ездить.

— Завтра мы хотим поехать в музей керамики, — сообщила Алла, — говорят, это самый лучший музей в Валенсии. И вообще самый известный валенсийский музей в мире.

— Я не поеду, — отмахнулся Олег, — чего я там не видел? Мне это неинтересно. Мы с Ниной лучше пойдем на море. А тебе, Алла, не стоит так много жариться под солнцем. Смотри, как ты загорела.

Алла пожала плечами и недовольно фыркнула. Было заметно, что ей не понравились последние слова Олега. Но тот уже отошел от стойки бара, увлекая за собой спутницу, которая не успела допить джин. Нина поставила бокал на стойку и, улыбнувшись, пошла за своим другом.

— Здесь опасное солнце, — сказала она напоследок.

Когда они вышли из бара, Алла взглянула на Аркадия.

— Твой друг — хам. Он мог бы говорить повежливее. Я вообще не хочу здесь оставаться. А эта дрянь, похоже, воображает себя законной женой.

— Не кричи, — попросил Аркадий, — успокойся, и пойдем переоденемся. Между прочим, он прав, сильный загар тебе не идет.

— Ты согласен с этой парочкой? — чуть не задохнулась от возмущения женщина.

— Я всего лишь думаю о твоей коже, — миролюбиво ответил ее супруг. На его рыхлом, мясистом лице отразилось некоторое раздражение. Затем он подозвал бармена и попросил записать на свой счет все четыре выпитых бокала.

— Ты еще будешь платить за эту дрянь? — разозлилась Алла.

— Обязательно, — пробормотал Аркадий, — и не нужно так нервничать. Мы не разоримся из-за этих двух порций. А Олег нам всегда помогал, и ты это знаешь лучше меня. Кроме него, никто не пробьет наши новые поставки сока.

— Тебя волнует только твой бизнес.

— Нет, меня еще волнует твоя кожа, — огрызнулся он.

Алла поправила свое парео, и они вышли из бара. Дронго проводил их долгим взглядом.

«Значит, они приехали все вместе, — понял он, — четыре пары. Первая живет рядом со мной. Это Вадим и Лена. Вторая — это сидевшие тут рядом Аркадий и Алла. Третья — Олег и Нина. И наконец, четвертая пара — Тигран и Ева. Интересно, почему они решили приехать именно сюда? И в таком составе? Судя по всему, у Нины с Олегом не оформлены отношения и это раздражает остальных…»

Не успел он продумать свою мысль, как в баре появилась новая пара.

Глава вторая

На этот раз сюда вошли двое, очевидно, только что приехавшие из города. На молодом человеке были светлые брюки и светлая майка, а на его спутнице — кокетливое розовое платье. У девушки длинные светлые волосы, чуть вздернутый носик, светлые зеленоватые глаза и неправильный прикус зубов, который лишь усиливал очарование ее молодого лица, когда она смеялась. Спортивная, подтянутая фигурка и уже хороший темный загар… У молодого человека — темные, почти черные курчавые волосы, крупный нос, большие выразительные глаза, резко очерченные скулы. Войдя, он прошел прямо к бармену и громко попросил холодного пива. Бармен дружелюбно кивнул. Девушка, подойдя, заказала яблочный сок.

— До ужина еще много времени, — посмотрел на свои часы молодой человек, — хорошо, что мы успели на этот автобус, иначе пришлось бы ждать целый час.

— Не нужно было вообще ездить в город, — несколько равнодушно ответила его спутница, — сегодня так жарко! Мы все равно договорились завтра ехать в город. Но если будет такая же жара, я не поеду. Лучше пойду купаться с Ниной или загорать с Аллой.

— И превратишься в копченую семгу, как она, — беззлобно рассмеялся парень. —

Я тебе все время говорю, Ева, что не нужно брать пример с Аллы. У нее легкая шизофрения на тему загара. Ей кажется, что все женщины в обществе должны быть похожи на обжаренных куриц, поэтому она натирается маслом и часами лежит на солнце. Чтобы потом хвастаться перед подругами испанским загаром. И я думаю, что она завидует тебе и Нинке, тому, как вы выглядите.

— Сколько ей лет? — улыбнулась Ева. — Нашел с кем меня сравнивать, Тигран! Она нам в мамы годится.

— Только не говори при ней, она может обидеться. Ты же видишь, как она старается молодиться, напялила купальник, который ей явно не идет. Если бы Алла не боялась показывать свою отвисшую грудь, то давно сняла бы на пляже бюстгальтер, как вы с Нинкой.

— Только этого не хватало! — снова улыбнулась Ева. — Скажи мне честно, у кого лучше грудь? У меня или у Нины?

— Мне нравятся обе груди, — попытался уклониться от ответа Тигран, но, сообразив, что сказал, засмеялся. Затем поправился: — Мне нравятся все четыре груди.

— Ну, скажи честно, — не отставала Ева, — у кого все-таки лучше. У меня или у нее?

— Завтра на пляже я устрою конкурс, — попытался снова пошутить Тигран, — соберу всех мужчин, и мы определим «мисс бюст» нашего отеля.

— Нет, скажи откровенно, — начала злиться Ева.

— Ну, конечно, ты мне нравишься больше, — сказал Тигран, притягивая ее к себе и целуя в щеку, — ты самая красивая женщина не только в нашем отеле, но и на всем побережье. От Гибралтара до Барселоны. Тебя устраивает такой комплимент?

— Вечно ты шутишь, — вырвалась из его рук Ева, — никогда не говоришь серьезно.

— Ну как можно серьезно обсуждать с женщиной ее бюст? — улыбнулся Тигран. — Пойдем переоденемся. В этот аристократический ресторан нужно являться во фраках и длинных платьях. Первый раз в жизни отдыхаю в отеле на берегу моря, где такой ресторан. Во все остальные меня пускали в любом виде. В Париже или Лондоне это было бы понятно, но здесь, в Эл-Салере, при температуре в сорок градусов, такое требование кажется мне глупым.

Ева пожала плечами, ей было все равно. На вид девушке было лет двадцать или чуть больше. Парню — около тридцати. Дронго старался не поворачиваться и не смотреть в их сторону. Ему не хотелось, чтобы эти ребята догадались, что он понимает все их разговоры. Очевидно, молодые люди, приехавшие вместе на этот курорт, ошибочно полагали, что русский тут мало кому известен.

Послышались громкие голоса, и в бар вошла еще одна пара. Очевидно, Вадим и Лена. Мужчина с коротко подстриженной бородкой и усами имел характерный азиатский разрез глаз, красноречиво свидетельствующий, что среди его предков затесались татары или башкиры. На нем были черные шорты и темная майка, надетая на голое тело. Его спутница оделась в легкое джинсовое платье. Обоим чуть больше тридцати. У женщины каштановые волосы, тонкие губы. Общее впечатление немного портил слегка вытянутый нос, нависающий над верхней губой.

— До ужина еще полчаса, — громко недовольным голосом произнесла она.

Похоже, эти люди продолжали выяснять отношения, даже покинув свой номер.

— Добрый вечер, — повернулась к ним Ева, — вы спустились немного раньше обычного.

— Как всегда, — зло пробормотал Вадим, — наверное, Лена перепутала.

— Ну при чем тут я? — возмутилась та. — Это ты сказал, что пора спускаться. Но тебя в этих шортах все равно туда не пустят.

— Откуда ты знаешь? Можно подумать, что ты здесь уже была, — проворчал Вадим.

— В отличие от тебя я знаю английский, — пояснила Лена. — Повторяю, тебя все равно не пустят. Там написано, что в ресторан нужно приходить в брюках, а не в бриджах. И не приносить с собой мобильные телефоны.

Вадим явно собирался как-то огрызнуться, когда Тигран предусмотрительно его перебил:

— Господин Калимуллин, не нужно так нервничать. Ваша супруга права. Туда действительно не пускают в таком виде. Тебе придется подняться наверх и переодеться.

— Иди ты к черту! — отмахнулся Вадим.

— Лучше учи английский, полиграфист, — назидательно проговорил Тигран. — И не спорь с женой. Нужно знать несколько языков.

— Как ты, — зло уточнил Вадим.

— Да, как я, — согласился Тигран. — Я для этого и кончал МГИМО. И ты напрасно обижаешься. Твоя супруга правильно говорит, в таком виде тебя в ресторан не пустят. Пойдем, Ева, принарядимся, иначе он подумает, что мы нарочно отправляем его переодеваться. — Он притянул к себе молодую женщину, и они вместе вышли из бара.

Лена, посмотрев им вслед, пробормотала:

— Ты всем действуешь на нервы. И выставляешь себя в глупом виде. Я тебе говорила, что в такой одежде в ресторан не пускают. Нужно было меня послушать.

— Иди ты… — толкнул ее супруг, — как ты мне надоела!

— Как хочешь, идиот, — разозлилась она. — Можешь отправиться так, и пусть тебя выгонят. Мне все равно. Сиди здесь, пей и завидуй всем своим друзьям. Так тебе и надо, вечный неудачник. Ничего путного из тебя не получится. С твоей профессией можно было зарабатывать миллионы, а вместо этого ты вынужден выслушивать их оскорбления.

— Уйди от меня! — взорвался Вадим. — Ты мне надоела.

— И уйду, — закричала она, — очень ты мне нужен! И вообще, когда приедем, я подам на развод. А ребенка заберу себе. — Она повернулась и вышла из бара.

Бармен проводил ее недовольным взглядом. Ему не нравились женщины, которые кричат на мужчин. Тем более, ему не нравились иностранки, которые кричат на своих мужей в таких респектабельных местах в присутствии посторонних. Однажды он был свидетелем того, как молодая женщина надавала пощечин своему спутнику. Бармен был поражен, как терпеливо и стоически их снес молодой мачо. Позже он узнал, что это был обычный альфонс, состоящий на содержании у богатой дамочки с согласия ее супруга. С тех пор бармен перестал верить в человеческую добродетель. Теперь его уже ничего не удивляло.

Он налил виски стоящему у стойки Вадиму и протянул ему небольшой бокал.

— За счет заведения, — пояснил он по—испански, а когда Вадим удивленно взглянул на него, еще раз пробормотал эти слова и подвинул к нему бокал.

Вадим наконец понял. Он поднял бокальчик и залпом его осушил. Дронго подумал, что, выслушав такие слова от жены, можно и напиться. И вообще, нормальный мужчина должен либо немедленно развестись с такой супругой, либо постараться объяснить ей, почему нехорошо так его доводить. Но, судя по всему, Вадим не был способен ни на первое, ни на второе. Он попросил бармена снова наполнить его бокал, и бармен охотно выполнил пожелание клиента, понимая, что тот может засесть здесь надолго. Он уже знал, что гости, приезжающие из далекой северной страны, способны выпить невероятно много, почти не пьянея.

Дронго с сожалением посмотрел на усевшегося за стойку бара Вадима и вышел из бара, расплатившись за свой сок. До моря было недалеко, и он решил немного подышать свежим воздухом. Выйдя из здания, прошел мимо бассейна, направившись к небольшим воротам. На них были установлены камера наблюдения и замок, который открывал оператор, наблюдающий за входящими и выходящими. Дронго нажал на кнопку, дождался, когда сработает электронный сигнал, открыл дверцу и вышел на дорожку, ведущую к пляжу. Несмотря на вечерний час, было очень жарко. В этом году в Европе вообще выдалось невероятно теплое лето. Во Франции температура зашкаливала за сорок градусов, в Испании — за сорок пять. Дронго, привыкший к такой температуре, не испытывал особого дискомфорта, ведь в Баку она не редкость, особенно в августе. Но для французов и северных испанцев такая жаpa была нестерпимой. Особенно тяжко ее переносили туристы, приехавшие из северных стран.

А вот сорокаградусного мороза, подумал Дронго, он не вынес бы, даже спрятавшись в самом теплом доме. Ведь уже десять градусов ниже нуля действовали на него не лучшим образом. Очевидно, каждый человек привыкает к тому температурному режиму, в котором он родился, вырос и живет, как к определенной еде, особому климату.

Он прошел по посыпанной песком дорожке и вышел на пляж. В восьмом часу вечера берег постепенно пустел. Дронго увидел несколько молодых женщин, купающихся без бюстгальтеров, и вспомнил слова Евы. Улыбнувшись дамам, он прошел дальше, утопая в песке и думая о том, что теперь ему придется сменить обувь, потому что его мягкие туфли испачкались. Дронго повернул обратно к отелю, но решил пойти другой дорогой.

Выйдя на асфальтовую тропу, он прошел мимо длинного забора, ограждающего территорию отеля, и повернул направо, где находилась стоянка автомобилей. Там обратил внимание, что все машины стоят под навесом. Но их оказалось не так уж много — всего около семидесяти, выстроившихся в два ряда, хотя в отеле двести пятьдесят шесть номеров.

На часах было уже половина восьмого, когда он вошел в прохладный холл отеля.

С левой стороны от входа просматривался бар, в котором Вадима уже не было. Должно быть, он все-таки решил подняться и переодеться. Дронго прошел дальше. На стойке администратора стояло блюдо с конфетами, которое здесь обновляли каждый день. Дронго взял три карамельки и, развернув одну из них, обнаружил, что она клубничная, красноватого цвета. Затем поднялся лифтом на пятый этаж и поспешил в свой номер, чтобы сменить обувь.

Через пять минут он опять спустился вниз и, снова пройдя через холл, направился в правую часть здания, где нужно было подняться по лестнице, чтобы попасть в ресторан «Дюна». Войдя в него, Дронго сразу понял, почему сюда пускали лишь в надлежащем виде. На всех столиках небольшого зала стояли канделябры с электрическими свечами и изысканная посуда, бесшумно сновали официанты, гостей встречали предупредительные метрдотели. На рояле в центре зала пианист, удивительно похожий на Клинта Иствуда, исполнял знакомую мелодию Брамса. Дронго предложили место у окна, но он увидел расположившуюся у стены уже знакомую ему компанию русских и решил сесть поближе к ним.

За двумя столиками, сдвинутыми вместе, сидели три пары. Все успели переодеться и выглядели достаточно респектабельно, хотя мужчины были в рубашках, а женщины в легких платьях. Царившая здесь атмосфера поневоле заставляла гостей собраться, почувствовать высокий стиль заведения. На одной стороне стола сидели Олег и Нина, Аркадий и Алла. На другой — Тигран и Ева. Четвертой пары еще не было. Дронго подумал, что Вадим мог и отказаться идти сюда с женой, которая так явно его не уважала. Но через минуту супруги появились, компания собралась в полном составе.

В «Дюне» царил настоящий культ кухни. Постояльцам отеля предлагались ужины из шести блюд. Сначала приносили «комплимент» от шеф-повара — своего рода приветствие от него. Затем подавался салат, причем сочетание компонентов в нем в стиле «фьюжн», когда перемешиваются различные продукты, только приветствовалось. Потом наступала очередь первого блюда — традиционных испанских супов в андалузском либо валенсийском стиле. Четвертым блюдом обязательно шел шербет как воспоминание о тех днях, когда Пиренейский полуостров был занят арабами. В течение недели шербеты ежедневно менялись. Апельсиновый, арбузный, клубничный, ванильный, у каждого дня недели — свой шербет. Пятое блюдо считалось основным. Гостям предлагались на выбор мясное и рыбное блюда. Их готовили с особой фантазией и приносили закрытыми серебряными крышками. И наконец, на десерт подавались различные пирожные в сочетании с мороженым, украшенные в стиле невероятных рисунков Дали или Пикассо.

Когда принесли первое блюдо, Дронго подумал, что он не зря отправился в эту поездку по побережью. Дронго заказал себе розовое вино, попросив охладить бутылку, которую ему подали в серебряном ведерке со льдом. Его соседи пили различные вина. Олег и Тигран под рыбу — белое вино, Аркадий — розовое, Вадим — красное. Соответственно, и женщины тоже выбрали сорта вина каждая по своему вкусу.

Аркадий и Тигран оживленно рассказывали о церемонии «водяного трибунала».

Вадим угрюмо молчал, Олег пытался шутить, женщины внимательно слушали. Со стороны казалось, что это обычный ужин давно знакомых людей, приехавших в Испанию совместно отдохнуть. И разумеется, никто из них не мог даже предположить, что рассказ о вчерашней экскурсии в Валенсию вдруг вызовет неожиданные ассоциации, приведет к напряженному разговору и все закончится трагедией.

Неожиданно Тигран сказал, что ему понравилась сама идея «водяного трибунала» — собравшиеся на площади люди открыто решают, кому и зачем отдать воду. Его поддержал Аркадий, и тут в разговор вмешалась Ева. По возрасту она была моложе всех остальных, а потому с непосредственностью юности вдруг предложила:

— А давайте и мы поиграем в трибунал. Ну, например, пусть каждый расскажет о самом хорошем и о самом плохом поступке в своей жизни. А потом мы все вместе будем решать, кто достоин прощения, а кто нет.

Воцарилось молчание. Олег взглянул на всех и криво улыбнулся:

— Интересное предложение. Не боитесь, ребята, принять ее вызов?

— Не боимся, — весело отозвался Тигран, — тем более что для нас с тобой оно не такое страшное, как для Аркадия и Вадима. Мы здесь с подругами, на данный момент оба неженатые, холостяки, а они с женами.

— Такие темы не будем затрагивать, — великодушно предложил Олег. — Как-то я смотрел один фильм. Там трое мужиков в бане вспоминали о самой лучшей женщине в их жизни. И один из них признался, что самый запомнившийся секс у него был с женой друга.

Все засмеялись. И громче всех Тигран, который почему-то при этом отвел глаза в сторону. Еще Дронго заметил, как нахмурилась Нина, лишь слегка улыбнувшись рассказу Олега.

— Начинаем, — призвал Олег. — Каждый из мужчин по очереди расскажет о самом плохом и самом хорошем своих поступках, а женщин от этого освободим, они будут судьями и потом решат, кто насколько виноват.

— Правильно, — поддержала его Ева, — мы будем судить наших мужчин. Посмотрим, какие они на самом деле.

— Дурацкая затея, — пробормотал Вадим.

— А мне интересно, — с вызовом заявила его жена.

— Давайте начинать, — предложил Олег. — Кто первый?

Все умолкли, глядя друг на друга.

Глава третья

Дронго с интересом наблюдал за этой сценой. Похоже, молодые люди не поняли, что собрались поиграть с огнем. Ведь знание о человеческих грехах и слабостях ничего положительного никому не дает и лишь заставляет очередной раз задуматься о человеческом несовершенстве. Не случайно так священна тайна исповеди. Но священникам легче, чем обычным людям, они верят в Бога и в этом черпают силы. Дронго даже почувствовал, что ему хочется остановить молодых людей, готовых к такому необычному конкурсу. Но верх, как всегда, взяла давно выработанная привычка не вмешиваться в чужие дела. Это во-первых. А во-вторых, от намерения вступить с ними в разговор удержала элементарная неловкость. Кто-то наверняка запомнил его в баре и теперь сразу поймет, что он слышал все их разговоры и споры. Он поднял бокал и попробовал вино на вкус.

Рядом со сдвинутыми столами находился еще один небольшой столик, за которым обедал в одиночестве невысокий мужчина с круглой как шар головой и немного смешными, старомодными усиками. Когда ему принесли первое блюдо, Дронго заметил, как он радостно и энергично закивал головой. Очевидно, получал удовольствие от самого процесса поглощения пищи.

— Так кто начнет? — повторил Олег, оглядывая приятелей. — Или вы храбрые только тогда, когда нужно языками трепать?

Мужчины смотрели друг на друга.

— Ты предложил, ты и начинай, — обратился Аркадий к Тиграну.

Тот пожал плечами, улыбнулся и сказал:

— Пожалуйста. Самый лучший поступок в жизни я совершил в десять лет, когда поцеловал на спор девочку из своего класса. А самый худший… — он задумался, глядя на сидящую рядом с ним Еву, — самый худший случился два дня назад, когда я случайно раздавил бабочку.

— Не случайно, — перебила его Ева, — а нарочно. Я тебя предупреждала, чтобы ты был осторожен. А ты бросил туда свои брюки, накрыл бабочку и сломал ей крыло.

— Вот ты всегда так — не веришь в мои лучшие чувства, — заметил Тигран.

— Хватит, — остановил его Олег, — это глупо. Если мы начнем вспоминать свои школьные приключения и сломанные крылья бабочек, то вся эта затея изначально никому не интересна. Не хотите говорить откровенно, так и скажите.

Было заметно, что он привык руководить.

— Господин Базуров в своем репертуаре, — весело заметил Тигран. — А почему ты решил, что я шучу? Может, смерть бабочки — это вселенская трагедия, а тот поцелуй в школе — мое самое приятное воспоминание?

— Олег прав, — вмешалась Нина, — почему ты все время шутишь, Тигран? Если не хочешь серьезно разговаривать, нечего было вспоминать про этот трибунал.

— Вот именно, — поддержала ее Алла, — Тигран все старается превратить в смешное.

— Ну вот, на меня напали сразу все женщины, — поднял обе руки Тигран. — Хорошо хоть Лена молчит, иначе не знаю, что бы я делал. Спасибо тебе, Лена, за поддержку.

— На здоровье, — усмехнулась она. — Я ждала, что ты расскажешь о своих грехах, потому и молчу. А свои заслуги ты все равно нам распишешь лучше всех.

— И ты, Брут… — вновь не удержался от улыбки Тигран. — Все против меня.

— Давайте я начну, — неожиданно предложил Вадим.

Снова наступило молчание. Официанты принесли очередные блюда, разлили всем вино. И лишь когда они удалились, Аркадий спросил у Вадима:

— Ты хочешь начать первым?

— Хочу, — подтвердил тот.

И все поняли, что он намерен говорить серьезно.

— Самый лучший поступок в жизни я совершил во время распределения в институте, — задумчиво произнес Вадим, — на пятом курсе. Тогда еще было распределение и мы ждали в коридоре, когда нас позовут, чтобы объявить, кого куда направляют. Последний год Советской власти — девяносто первый. Мне тогда было двадцать два. Я, как и все, знал, что первых троих выпускников оставят в Москве для работы на новом полиграфическом комбинате. Это были престижные места, и нам заранее объявили, что туда попадут только трое. И всем было известно, кто именно останется в Москве, получив назначение на этот комбинат, — круглые отличники. А четвертой следом за нами шла Римма Хохрякова. Она сейчас живет в Америке, уехала туда вместе с мужем пять лет назад. А тогда встречалась с одним из наших сокурсников и к распределению была уже на пятом месяце беременности. У нее в дипломе была одна четверка. По истории КПСС. Ей ее поставила строгая дама, старая дева, которая считала появление в аудитории беременной студентки, к тому же незамужней, аморальным поведением. В общем, все знали, что Хохрякова училась даже лучше остальных, но вот так оказалась в списке лишь четвертой.

Тогда мы трое договорились, что откажемся от своих мест на новом комбинате в ее пользу. Но сначала перед комиссией предстал Абрамов и не отказался. Затем пошел Важейкин и тоже подписал предложенное направление. Я был третьим по алфавиту из лучших выпускников того года. И должен признаться, положение у меня было достаточно сложное: у меня болела мама, а на новом комбинате должны были платить хорошую зарплату. И все-таки в последний момент я решил отказаться. Объявил комиссии, что хочу поехать в Тулу на другой полиграфический комбинат. Они меня долго отговаривали. Но я твердо стоял на своем. И Хохрякова попала на мое место…

— Ну и дурак, — не выдержал Тигран, — не нужно было отказываться. Твоя сокурсница давно загорает в Америке, а ты так и не стал настоящим полиграфистом.

— Не стал, — согласился Вадим, — три года я ездил в Тулу, и в конце концов это надоело. К тому времени распался Советский Союз, я ушел в кооператив, который выпускал кожаные куртки, и с тех пор забросил свою профессию. Вот только недавно пришел в нашу фирму, где мы сотрудничаем с Аркадием.

— Сейчас полиграфисты самые богатые люди, — мрачно заметил Олег. — Слушай, а это не тот Важейкин, который возглавляет издательство «Арго»?

— Тот самый. Петя Важейкин, — кивнул, невесело усмехнувшись, Вадим. — Он сейчас известный человек.

— Ну и для чего ты это устроил? — полюбопытствовал Тигран. — Глупый поступок молодого романтика. Она все равно не сделала нормальной карьеры, уехала в Америку, а ты лишился перспективной работы, оставил больную маму, отправился гробить себя в Тулу. Глупо… Ребенок хоть был от тебя?

— Иди ты… — обиделся Вадим.

— Ну она вышла замуж за отца своего ребенка? — поинтересовался Аркадий.

— Нет, — ответил Вадим. — Она вышла замуж совсем за другого человека.

Лена уронила ложку.

— Почему ты никогда мне этого не рассказывал? — потребовала она ответа.

— Не придавал этому значения, — буркнул Вадим, — а сейчас вдруг вспомнил. Тигран слишком часто обзывает меня «полиграфистом». Вот я и вспомнил.

— Опять я виноват, — усмехнулся Тигран.

Дронго обратил внимание, что незнакомец за маленьким столиком тоже прислушивается к разговору соседей. Возможно, этот человек понимал русский язык.

— Это неинтересно, — заявила Алла. — Каждый из вас сейчас начнет расписывать, какой он порядочный и честный, а еще при этом привирать. За честность не судят, и хорошие поступки трибунал не обсуждает. Это неправильно. Давайте сделаем по-другому. Пусть каждый расскажет о самом гадком поступке в своей жизни. Только очень честно. И без глупых шуток. А мы вынесем приговор. Вот это будет логично.

— Верно, — поддержала ее Нина, — только не обманывайте. Пусть Вадим первым и расскажет о самом плохом своем поступке. Если уж начал, пусть продолжает…

— Давай, Вадим, — подзадорил его Тигран. — Мы ждем от такого благородного романтика признания о его моральном падении. Не стесняйся!

Вадим взглянул на него. Поднял бокал вина, залпом его выпил. Помолчал и начал рассказ:

— В девяносто восьмом в нашем кооперативе мы потеряли полмиллиона долларов. И все банки отказались иметь с нами дело. Вы же помните, какая тогда сложилась ситуация. — Он повертел в руках пустой бокал. — Я встретился со знакомым банкиром, и он мне честно сказал, что никто нам не даст ни копейки. Такое было глупое время. Рынок тогда завалили турецким и китайским ширпотребом, который был в десять раз дешевле нашего. В общем, я понял, что дело нужно закрывать. Я ничего не сказал ребятам, моим компаньонам, но потихоньку начал готовиться. Все понемногу распродавал, превращал деньги в доллары — тогда это было надежнее всего. Одним словом, действовал тайком от ребят. И когда в августе девяносто восьмого случился дефолт, я почти ничего не потерял. У меня все деньги находились в долларах, а ребята держали свои счета в рублях. И контракты они заключали в рублях. Верили нашему правительству, которое держало курс шесть рублей за доллар. А я не верил и заключал все свои контракты только в долларах. В сентябре выяснилось, что я единственный из четверых, кто сумел удержаться на плаву. Остальные обанкротились. Один из них выбросился из окна. Я до сих пор виню себя в его смерти…

Снова наступило молчание. Официанты подали шербет, забрали тарелки, разлили вино в высокие бокалы.

— От твоих историй весь аппетит пропал, — заявила Алла.

— Я даже не знала, что ты такой умный, — пробормотала Лена. — Мы тогда с тобой только познакомились.

— Пять лет назад, — кивнул Вадим, — мне было двадцать девять. С тех пор я занимаюсь аптечным бизнесом вместе с Аркадием.

— А я не считал бы себя виновным, — задумчиво произнес Тигран.

— А ты в чьей смерти повинен? — требовательно спросил Олег.

— Ни в чьей, — криво усмехнулся Тигран, но улыбка его получилась несколько вымученной. — Слава Богу, я никого никогда не убивал.

— Неужели ты такой ангел? — подзадорила его Ева. Ей было интересно, что расскажет ее друг.

— Нет, не ангел, — ответил Тигран, — я никогда не был ангелом. У меня все всегда шло нормально. Школу закончил в Москве, потом МГИМО, отец работал в МИДе, у меня туда была прямая дорога. В девяносто восьмом закончил институт. У нас не было распределения, но идти клерком в МИД я не захотел. Два года пахал во французской фирме, потом перешел в нашу компанию. Вот и вся моя биография.

— И ни одного темного пятна? — насмешливо полюбопытствовал Аркадий.

— Сколько угодно, — отмахнулся Тигран, — но это касается моих личных отношений…

Дронго заметил, что Нина, сидящая напротив Тиграна, опять нахмурилась. Мужчина за маленьким столиком пил вино, не отрывая глаз от Тиграна. «Наверное, он все-таки что-то понимает», — подумал Дронго.

Ты у нас такой Казанова, — пошутила Ева.

— Уже нет, — возразил Тигран. — Мне стукнуло двадцать семь, пора становиться взрослым. Несколько лет назад, еще до тебя, Ева, я познакомился с одной девушкой. Из очень хорошей семьи. Мы с ней встречались полгода. Потом я узнал, что она… что у нее… в общем, она оказалась беременной. Но я не хотел жениться и тем более не собирался обзаводиться незаконнорожденными детьми. И тогда я настоял, чтобы она сделала аборт. Вот и все мои прегрешения.

— И она сделала аборт? — спросила Ева дрогнувшим голосом.

— Это так важно? — отозвался Тигран.

— Да, — подтвердила она.

— Этого я не знаю, — сообщил Тигран. — Мы с ней тогда поссорились.

— И ты больше не интересовался своим ребенком? — не успокаивалась Ева.

Тигран понял, что производит не лучшее впечатление.

— У нее все нормально, — сказал он, больше обращаясь к Еве, чем ко всем остальным.

— И ты ей больше не звонил?

— Звонил. Но она не захотела со мной разговаривать. Черт меня дернул за язык! Вот нельзя быть искренним, нужно все время врать и рассказывать про бабочек.

— А тебе все равно, — вдруг заявила Ева. — Тебе безразлично, кто перед тобой — живой человек или бабочка.

— Вот так мне и надо, — огорченно заметил Тигран. — Больше ничего не скажу. Где официант, почему у меня пустой бокал?

— Это мой бокал, — сказала сидящая рядом Лена. — Твой вот этот.

— Спасибо, — кивнул Тигран, пододвигая к себе бокал и стараясь не смотреть на Еву.

— Теперь очередь Аркадия рассказывать душеспасительную историю, — сообщил Вадим.

— У меня все нормально, — улыбнулся тот, — я ведь старше вас всех и успел разобраться, что такое хорошо и что такое плохо. Работал врачом, спасал людей на «скорой помощи». В девяносто третьем ушел на вольные хлеба. Создал свой кооператив, поставлял лекарства. Потом мы стали поставлять и минеральную воду. Сейчас передаем этот товар в супермаркеты Олега и стараемся держать марку. Вот и все.

— Так нечестно, — заявила Нина, — вы ничего не рассказали. Неужели у вас не было ничего такого, за что вам было бы стыдно?

— Ничего, — ответил Аркадий, — я даже бабочек не убивал.

— Так не бывает, — возразил Тигран, — наверняка обманываешь своих компаньонов, вместо минеральной воды наливаешь водопроводную, мухлюешь с поставками. Признавайся честно, что именно ты делаешь?

— Ничего, — сказал Аркадий, — а качество нашей воды, между прочим, проверяешь именно ты. У нас все нормально.

— И ни одного отступления от правил? — не поверила Нина. — Ни единого?

— Когда я работал на «скорой помощи», у нас умерла старуха, — вспомнил Аркадий. — мы приехали слишком поздно и не смогли оказать ей помощи. Я помню, что она жила на Котельнической набережной, в высотке. Кажется, была вдовой какого-то сталинского наркома. Меня потом долго таскали по разным прокуратурам.

— А почему вы опоздали? — поинтересовался Вадим. — Что вас задержало?

— Ждали нашего водителя, — признался Аркадий, — он поехал домой, отпросился у меня. Кажется, повез семье масло, которое тогда давали по талонам. Холодильник у нас не работал, и я разрешил ему уехать.

— И вы намного опоздали? — спросил Тигран.

— На полтора часа. У старушки оказались вредные соседи, которые подали на нас в суд. Меня мучили еще полгода, даже хотели выгнать с работы. Тогда подобное означало полный крах. Но я отделался только выговором.

— А водитель?

— Его выгнали, — признался Аркадий, — хотя до пенсии ему оставалось года два.

— Вот поэтому я убежденный антикоммунист, — провозгласил Тигран.

Официанты подали основное блюдо. Четыре официанта встали между сидевшими, протягивая руки к серебряным крышкам. И по взмаху метрдотеля подняли их. Все посмотрели на Олега. Из присутствующих мужчин только он пока ничего не рассказал. Но никто не решался ему напомнить. Даже Нина, сидящая рядом с ним, лишь искоса смотрела в его сторону и молчала.

— Теперь моя очередь, — объявил он сам, — только начинайте есть, а то все остынет. У одного — выбросившийся друг, у другого — скончавшаяся старушка, у третьего — не родившийся ребенок. Или родившийся без отца. Просто какие-то кровавые истории из бразильской мелодрамы. У меня ничего такого нет. Ни левых детей, ни скончавшихся друзей. Ничего. У меня есть дочь от первого брака, которой я помогаю. Есть мои компаньоны, с которыми я работаю. Есть сотрудники нашей компании. Все.

— И ни одного трупа? — съехидничала Ева. Как самая молодая, она могла позволить себе такой дерзкий вопрос.

— Ни одного, — подтвердил Олег, поднимая вилку и нож. И, нахмурившись, добавил: — Я стараюсь вести цивилизованный бизнес. Никого не обманывать, никому ничего не обещать. Поэтому и остался в живых, когда других коммерсантов отстреливали. По-моему, всегда можно договориться и с бандитами, и с ментами.

— Как в прошлом году, — вставил Тигран.

— В прошлом году? — не сразу понял Олег. Но через секунду, согласно кивнув, продолжил говорить: — В прошлом году мы должны были заплатить за крупную партию овощей. Провели предоплату, нам поставили партию товара. Все как обычно. Товар привезли на наши склады. А потом оказалось, что часть его испорчена. Мы потребовали увезти овощи и вернуть деньги. А они стали доказывать, что мы неправильно их хранили. Тогда нам и пришлось обратиться к «посредникам». Они быстро выбили наши деньги и восстановили статус-кво.

— И вы получили все деньги обратно? — уточнил Вадим.

— Все. Даже с процентами. Правда, пришлось заплатить и этим «посредникам». Лучше про них не вспоминать. У них методы даже не бандитов, а разбойников. У одного из сотрудников фирмы-поставщика они украли жену и дочь, ожидая, пока тот не заплатит. В общем, типичная мафия.

— И ни одного убитого? — опять спросила Ева.

— Нет, конечно. Неприятности у них были, но убитых нет. Я же не бандит. Мы только хотели вернуть свои деньги.

— А вы действительно неправильно их хранили? — поинтересовалась, чуть усмехнувшись, Нина.

— Что? Деньги? — пошутил Олег. — Деньги мы храним в банках. В консервных. Как и овощи, которые они нам поставили. Какое это имеет значение сегодня? Они заплатили деньги и все. Но это не было плохим поступком с моей стороны.

— Тогда это не считается, — резюмировала Алла. — Неужели у вас не было ни одной серьезной истории?

— Была, — вдруг признался Олег, — в девяносто пятом мой водитель совершил наезд и задавил инвалида. Такой труп подойдет?

— Нет, — возразила Алла, — это не считается. Виноват был ваш водитель. При чем тут вы?

— Каждый хочет свалить свою вину на другого, — цинично заметила Нина.

— А вы все хотите достать из меня какой — нибудь труп? — улыбнулся Олег. — Но его нет. И не может быть.

— Вы сами предложили всем мужчинам вспомнить самый плохой поступок в своей жизни, — напомнила Алла. Было заметно, что муж пытается ее удержать, но она не успокаивалась.

— Самый плохой поступок, — посмотрел ей в глаза Олег, — наверное… наверное… — Он поднял бокал и чуть пригубил вино. — Вспомнил! В девяносто пятом, когда мы только начинали наш бизнес, к нам поступила большая партия упаковок. Мы заказали упаковки для двух наших супермаркетов, но их оказалось слишком много. Тогда мы продали большую часть товара другой фирме. И заключили с ней договор о самовывозе. Они должны были забрать свой картон вечером, но оформление задержалось, и они приехали утром. А утром оказалось уже поздно — наш склад сгорел. В результате их фирма обанкротилась. Кажется, их руководитель умер от сердечного приступа. Такой труп подойдет?

— Вы опять не виноваты, — заметила Алла. — При чем тут вы, если у него было больное сердце и они не успели вывезти свой товар?

— Такая практика была распространена в середине девяностых, — вставил Тигран, — тогда часто платили за воздух. И склады часто горели. А до этого были фальшивые авизо. Перевод воздуха в деньги.

— Это вы сами подожгли ваш склад? — изумилась Ева.

Но ей никто не ответил. Олег смотрел куда-то в сторону, остальные замолчали. Ужин продолжался. Официанты забрали основное блюдо и начали разносить десерт. Кто-то выбрал кофе, кто-то заказал чай. Дронго подумал, что англичане правы, когда говорят, что у каждого в шкафу спрятан свой скелет. Теперь он с любопытством ждал, какой приговор вынесут женщины. Интересно, чье преступление они посчитают наиболее тяжким?

Глава четвертая

Но женщины молчали. Тогда слово взял Тигран:

— Что ж, теперь, надеюсь, все довольны. Нас выпотрошили, и выяснилось, что все мы не очень хорошие люди. А как с точки зрения высокого трибунала? Мы ждем оглашения вашего решения.

— Не нужно, Тигран, — попросила дрогнувшим голосом Ева.

— Это была неудачная затея, — поддержал ее Аркадий, — давайте закончим нашу игру.

— Почему закончим? — неожиданно вмешалась молчавшая до сих пор Лена. — Мы и так знали, что все вы не ангелы. Так что ничего нового вы нам не открыли.

— У тебя мрачный взгляд на перспективу, — пошутил Олег. — Ладно, давайте доведем все до конца. Пусть женщины определят степень вины каждого из нас. Выяснилось, у всех есть своя история, своя тайна. Осталось решить, кто из нас больше виноват в собственных прегрешениях. Даже интересно вас послушать, дорогие дамы.

— Так нечестно, — заявила Алла, — получается, что мы должны говорить и против своих мужей, и против друзей. Мне это не нравится. Давайте лучше сделаем по-другому: возьмем бумагу и каждая из нас напишет, кого она считает виновным более всех остальных. А потом сложим результаты.

— И так тоже неправильно, — возразил Тигран, — все четыре женщины наверняка напишут, что я самый большой мерзавец, потому что бросил женщину с ребенком. А Вадим успел рассказать о своем благородстве. Нет, так нельзя. Давайте по-другому. Пусть каждая напишет всего лишь четыре буквы, с которых начинаются наши имена, тем более что они у нас разные, но расставив их в порядке вины каждого. Потом сравним записи и увидим, кто займет «первое» место, кто второе, третье, четвертое. Только четыре буквы: «Т», «О», «А», «В».

— Правильно, — поддержала его Нина, — так будет лучше всего. И честнее. Давайте попросим, чтобы нам принесли бумагу и ручки.

Дронго обратил внимание, что мужчина за маленьким столиком покончил с десертом и попросил принести ему кофе. В свою очередь, он заказал чай. Компания за двумя сдвинутыми столами обратилась к метрдотелю с просьбой обеспечить их бумагой и карандашами. Пока женщины выводили на своих листках четыре буквы, пианист, похожий на пожилого Клинта Иствуда, вернулся в зал и снова заиграл на рояле. На этот раз популярные джазовые мелодии. Под эту музыку женщины и закончили писать. Нина это сделала быстро, решительно, не раздумывая. Алла неторопливо выводила каждую букву. Лена долго размышляла, прежде чем ставила очередную закорючку. И лишь Ева так меланхолично заполнила свой листок, словно хотела всем продемонстрировать, что совершенно не одобряет этого занятия.

И тем не менее все женщины сдали свои "вердикты" Алле как самой старшей из всех, чтобы она огласила решение трибунала.

Алла развернула первый листок.Дронго отодвинул чашку с чаем и при этом заметил,что мужчина за маленьким столиком оторвался от кофе и, уже не скрывая интереса, наблюдает за соседями.

—На первом листе буква "О", —объявила Алла.

—Интересно,—криво усмехнулся Олег.

—Затем "А"...

—Надеюсь,что это не Алла,—пробормотал Аркадий.

—Т...

—Странно, что не слишком высокое место,—заметил Тигран.

—В...—огласила последнюю букву из первой бумаги Алла.

"Кто это написал?—подумал Дронго.

—Я должен определить,кто именно так расставил буквы.Сама Алла? Вряд ли. Она знала о случившемся с мужем и не стала бы ставить его на второе место.Нина?

У Олега оказалось слишком высокое место. Нет. Это не Лена, она не поставила бы мужа последним. Значит, Ева. Это ее листок"

—Второй результат,—сказала Алла, чуть запнувшись. Дронго увидел, как она быстро подняла глаза и снова взглянула на бумажку. Было похоже, что она знает результаты заранее.

—О...Т...В...А...—прочитала Алла, переписывая буквы на другой лист.

"Это писала она",  —решил Дронго и увидел, как удовлетворенно вздохнул мужщина со старомодными усиками.Очевидно, он тоже пытался угадать, кто против кого проголосовал.

—Надо же,у меня уже два первых результата,—несколько удивленно заметил Олег.

—Решение третьей судьи,—сообщила Алла, разворачивая очередную бумагу. —На первом месте буква "Т"...

—Вот, я так и думал! Не нужно было рассказывать про бабочку,—невесело пошутил Тигран.

—Затем идут "О", "А","В",—быстро проговорила Алла.

"Неужели это Лена?—удивился Дронго.—Все-таки написала мужа последним. Или нет? Но в таком случае это Нина. Интересно, почему она так враждебно настроена к Тиграну? И это очень заметно."

—Последний листок,—сообщила Алла,—"Т","О","В","А"...

«Это Лена, — сразу понял Дронго, — значит, предыдущий приговор был написан Ниной. Тогда все сходится».

— Меня немного реабилитировали, — произнес Олег.

— Теперь общий результат, — провозгласила Алла, складывая все четыре варианта. Олег лидирует, Тигран занял второе место, Аркадий — третье, Вадим — четвертое.

— Не очень приятно, — подвел итог Олег, — настоящий трибунал признал меня самым большим негодяем. Что ж, обидно…

— Это только шутка, — попытался разрядить обстановку Аркадий.

— В каждой шутке есть доля истины, — возразил Олег. — Но это даже хорошо. Теперь буду знать, как ко мне относятся наши дамочки. Две поставили меня на первое место, две — на второе. Никто не удосужился дать хотя бы третье. Интересно, Нина, на какое место ты меня отнесла? На первое или на второе?

Нина закусила губу и промолчала. Она явно не ожидала такого поворота событий. И когда расставляла буквы, не подумала, что ее вывод может быть так четко выявлен. Олег внимательно смотрел на нее и ничего больше не спрашивал.

— Давайте закажем шампанское и закончим наш «трибунал», — предложил Тигран. — В конце концов, у меня тоже не очень приятное, второе место. Я не намного отстал от тебя, Олег, мы с тобой оба пострадавшие.

— Я не хочу пить шампанское, — заявил Олег, — давайте закончим наш ужин. Приговор справедливый и обжалованию не подлежит. — Он резко поднялся и вышел из ресторана.

— Кажется, он обиделся, — констатировала Алла.

— Он не простит мне такого предательства, — тихо пролепетала Нина.

— Не надо так драматизировать, — посоветовал ей Тигран, — это ведь только игра.

— Он мне этого не простит, — упрямо повторила Нина, — я должна была понять, что он сумеет все просчитать.

— Пройдет немного времени, и Олег успокоится, — примиряюще сказала Алла.

— Никогда он мне этого не простит, — возразила Нина. — А нам так здесь нравилось! Мы даже хотели купить дом в Эл-Салере, и вот как все получилось… — В ее глазах стояли слезы.

— Пойдемте с нами, Ниночка, — предложила Алла, — не стоит так переживать.

— Спасибо, — ответила она, — лучше я немного погуляю. — Нина поднялась и быстро вышла из ресторана.

Аркадий, посмотрев ей вслед, собрал все четыре листочка, добавил к ним тот, на котором Алла подсчитывала общий результат, разорвал все на мелкие кусочки и выбросил в пепельницу. Затем медленно поднялся.

— Неудачная получилась игра в трибунал, — провозгласил он. — Не нужно было вообще никому ничего рассказывать.

Когда вместе с супругой он вышел из зала, Тигран поднялся и посмотрел на Еву.

— Надеюсь, это ты поставила меня четвертым? — почти весело поинтересовался он.

— А как ты думаешь? — откликнулась она, ничего не ответив.

Когда и они ушли, за столами остались только Вадим с Леной. Оба молча сидели, не глядя друг на друга.

— Ты не поставила меня последним. — Вадим не спрашивал, он был уверен.

— Нет, — с вызовом ответила жена. — Я не считаю тебя таким ангелом, каким ты здесь старался выглядеть. Ты ничего не смыслишь в жизни. Зачем тебе нужно было так глупо уступать твое распределение этой беременной дуре?

— Ты ничего не понимаешь, — вздохнул Вадим.

— И не хочу понимать! Я живу с идиотом, который ничего не знает о жизни и не хочет знать. Самое обидное, что ты даже не пытаешься ничему научиться.

— Хватит, — отмахнулся Вадим. — Не желаю больше тебя слушать.

— И не нужно, — она резко поднялась. — Остальные хоть деньги нормальные зарабатывают. А тебя даже на это не хватает. Состоишь на побегушках у Аркадия, у Олега. Они все по статусу выше тебя. И в этой компании тебя терпят только из-за меня. — Лена повернулась и вышла из зала.

Вадим побагровел от гнева, поднял руку, подзывая официанта.

— Виски, — зло потребовал он, — двойную порцию.

Ему принесли виски, и он залпом его выпил. После чего тоже покинул ресторан. Официанты начали убирать столы. Дронго заметил, как, сразу потеряв интерес ко всему происходящему, мужчина с усиками допил кофе и поднялся из-за стола. Он оказался чуть ниже среднего роста. Дронго расписался на счете за ужин, указав номер своей комнаты, и спустился в холл.

Там на диване, глядя в сторону бассейна, сидел все тот же мужчина с круглой как шар головой. На столике перед ним стояла чашечка кофе.

Дронго подошел к нему поближе.

— Здравствуйте, — сказал мужчина по—английски, глядя на Дронго снизу вверх. — По-моему, я вас видел в ресторане.

— Да, — кивнул Дронго, — я вас тоже там видел.

— Прекрасно, — мужчина поднялся с дивана и церемонно поклонился. — Нас никто не представил друг другу, но я думаю, мы обойдемся без формальностей. Меня зовут Фредерик Миллер.

— Очень приятно. Меня обычно называют Дронго.

— Тот самый? — удивленно поднял брови Миллер. — Известный эксперт по проблемам преступности?

— Иногда я занимаюсь такими проблемами, — усмехнулся Дронго, — но мне кажется, что и ваша фамилия не менее известна, господин Миллер. Мне о вас рассказывал инспектор Доул. Мы с ним хорошие знакомые.

— Прекрасно, — во второй раз повторил Миллер. — Это хорошо, что у нас есть общие знакомые. И общие интересы, мистер Дронго.

— Вы еще более известный специалист в области расследований преступлений, чем я, господин Миллер, — заметил, улыбнувшись, Дронго.

Миллер благосклонно кивнул. Было заметно, что ему приятна такая слава и он не собирается этого скрывать.

Они уселись рядом на диване, и тут Дронго увидел, что заинтересовало его нового знакомого у бассейна. Там на освещенной площадке около собранных столов и стульев стояли явно взволнованные Олег и Нина и, судя по всему, бурно высказывали друг другу претензии. Было заметно, как они напряжены.

— Никак не могут успокоиться, — сказал Дронго, глядя на них.

Миллер согласно кивнул и пригубил кофе.

— Я видел, как вы слушали беседу молодых людей за соседним столом, — медленно произнес он, тоже глядя на Нину с Олегом, которые были хорошо видны через вымытые стекла. — Я сидел рядом и тоже слышал их признания. К сожалению, мне не удалось все понять. Я недостаточно хорошо владею русским языком, хотя умею разговаривать и понимаю почти все слова.

— Откуда? — удивился Дронго. — Я полагал, что вы бельгиец или англичанин. Откуда вы знаете русский?

— Это интересная история, — взглянул на него Миллер. — Дело в том, что моя бабушка родом из Одессы. Еще в конце девятнадцатого века она вышла замуж за англичанина, уехала в Лондон. А моя мать Агата, рожденная от их брака, нашла моего отца — бельгийца, мать которого была француженкой. В результате еще в детстве я выучил несколько языков. Английским и французским владею достаточно хорошо, но еще понимаю и русский благодаря моей бабушке, которая разговаривала со мной только по-русски.

— Тогда вы все поняли?..

— Не все, — признался Миллер, — мне сразу показалась странной и опасной игра, которую они затеяли. Нельзя серьезно говорить о собственных грехах в присутствии чужих людей. Это вызывает ненависть, раздражение, непонимание, отторжение. Не случайно молодых священников не допускают принимать исповеди кающихся, для этого нужно обладать достаточной силой духа. И вот такая глупая игра. Кажется, многие обиделись друг на друга.

— Да, — согласился Дронго, — и больше всех Олег на свою подругу. Кажется, он приехал сюда с ней после недавнего развода. А она поставила его вторым.

— Верно, — согласился Миллер, с еще большим любопытством глядя на собеседника. — Вы тоже вычисляли, кто как проголосовал? Конечно, эта молодая симпатичная девушка с польским именем Эва поставила первым Олега. Но и самая старшая тоже поставила его первым. А остальные женщины вторым.

— Ее зовут Ева, — поправил Миллера Дронго. — Это имя дают не только в Польше. Оно такое же интернациональное, как Мария или Ольга. Но мне кажется, вы правы, в этой девочке есть что-то от польки.

— Не буду настаивать. — Миллер еще отпил кофе и поставил чашечку на столик. — Им не следовало вести такую неразумную игру. По-моему, Олег приехал сюда не со своей женой. И другой мужчина, с таким интересным именем, Тигран. Он тоже с подругой, с этой Евой.

— Да. Тигран, очевидно, армянин, — пояснил Дронго, — у них есть такие имена. Их даже давали царям.

— Я так и подумал. А остальные двое приехали с женами. Хотя жена старшего из них, Аркадия, кажется мне более благоразумной женщиной, чем жена Вадима. У него очень труднопроизносимая фамилия, я не смогу ее воспроизвести…

— Калимуллин, — вспомнил Дронго. — Это башкирская или татарская фамилия. Скорее башкирская.

— Вы мне очень помогли. Значит, четыре пары приехали вместе на отдых. Я думаю, что жена господина Калимуллина проявляет непонятную нервозность. И достаточно критично относится к мужу. Сама идея игры показалась мне порочной. Это такой глупый поиск самого виновного. По-моему, Олег имеет очень сильное влияние на всех остальных.

— Он руководитель компании, в которой работает Тигран, — сообщил Дронго, — а остальные двое занимаются поставками для их супермаркетов. Они все связаны друг с другом, хотя абсолютно очевидно, что Олег в этом коллективе лидер.

— И его так обидели, — покачал головой Миллер. — Женщины часто бывают непоследовательны в своих действиях. Они ведь знали, что их мужья в той или иной степени зависят от Олега. И тем не менее так вызывающе проголосовали…

— Женская логика часто противоречит мужской, — согласился Дронго, — они более интуитивны и эмоциональны. Поэтому Тигран оказался на втором месте.

— И вы думаете, что все так и закончится? — поинтересовался Миллер.

— Боюсь, что нет. Полагаю, подруга Олега вряд ли сегодня решится явиться к нему в номер. — Дронго показал в сторону парочки за стеклом холла, чья жестикуляция не оставляла сомнений, что они серьезно поссорились. — Скорее всего, она либо уедет отсюда, либо попросит дать ей другой номер. Мне кажется, он сильно на нее обиделся.

— Я это тоже почувствовал. Но думаю, она не уедет. Пока будет надеяться, что сможет восстановить отношения, останется здесь. А вот когда поймет, что шансов на это нет, все бросит и уедет. Хотя, думаю, вы правы, ей совсем не обязательно возвращаться в свой номер, рискуя нарваться еще на один скандал.

— Кажется, мы сделали одинаковые выводы, — подвел итог Дронго, — завтра посмотрим, чем закончится эта история. Или проверим у портье. Я слышал фамилию Олега. Его номер зарегистрирован на фамилию Базурова. Так что мы сможем узнать, чем закончится их ссора.

— Так быстро? — скептически скривил губы Миллер. — Нет, я думаю, она все-таки попытается с ним помириться. Постарается все ему объяснить, прежде чем примет какое-то конкретное решение. Конечно, эта молодая женщина ошиблась. Нельзя было так демонстративно и глупо выдавать свое отношение к мужчине, который привез ее на этот дорогой курорт. Как вы думаете, у нее хватит денег, чтобы в такое время года снять номер в нашем отеле?

— Возможно, и хватит, — предположил Дронго, продолжая посматривать на ссорящихся. Было видно, как сильно нервничает Олег. — Боюсь, ей все-таки придется снять отдельный номер или уехать в Валенсию.

— Если я хоть что-то понимаю в психологии женщин, она не уедет, чтобы не порвать со своим другом окончательно, — заметил Миллер. — Останется здесь, хотя бы до утра, чтобы дать ему шанс на примирение. Подождем?

— Подождем, — согласился Дронго, — посмотрим, чем все закончится. А вы расскажите мне, как вам удалось раскрыть это последнее преступление в Стоунхедже.

— Согласен. А вы, в свою очередь, расскажите мне вашу историю в Дартфорде. Ведь там против вас действовал настоящий профессионал.

— В таком случае я закажу чай, — решил Дронго, — а вам попрошу принести еще кофе. Мне кажется, у нас будет долгий и приятный разговор.

— Очень приятный, — хмыкнул Миллер. — Давайте решим, кто начнет первым…

Не успел он договорить, как они оба увидели поразившую их сцену. Олег поднял руку, явно намереваясь ударить женщину по лицу, и хотя в последний момент сдержался, тем не менее замах был таким стремительным и грозным, что Нина невольно отшатнулась. А он, сжав кулак, усилием воли опустил руку. Молодая женщина повернулась и побежала в отель. Дернула дверь, ворвалась в холл, подбежала к портье.

— Вызовите такси, — крикнула она по — английски, — и закажите мне какой-нибудь номер в пятизвездочном отеле в Валенсии!

Дронго и Миллер переглянулись. Очевидно, разрыв между Ниной и Олегом стал неизбежен.

— Извините меня, миссис Базурова, — проникновенно произнес дежурный портье, — но в такое время года у нас в отелях не бывает свободных мест. Я, конечно, постараюсь узнать, но хочу вас предупредить, что в нашем городе только три пятизвездочных отеля. И один из них в самом центре города — отель «Мелия Валенсия Палас», номера которого забронированы для участников научного конгресса. А другой пятизвездочный отель «Монте Пикайо» находится далеко от центра города.

— Вы сказали, три, — напомнила Нина, кусая губы. Она еще не успокоилась после скандала со своим другом.

— Третий — это наш отель, — улыбнувшись, пояснил портье, — извините меня, миссис Базурова.

— Я не Базурова, — гневно перебила его Нина. — А у вас есть для меня номер? Одноместный номер до завтра?

— Мы сделаем его для вас, — любезно пообещал портье, — но, к сожалению, одноместных номеров на пятом этаже, где вы остановились со своим супругом, нет.

— Он не мой муж, — зло отрезала Нина. — Давайте ваш номер. На каком он этаже?

— На четвертом, — портье быстро изготовил ключ-карточку, введя ее в компьютер. — Пожалуйста, миссис…

— Ступникова, — гневно назвала она свою настоящую фамилию.

Нина взяла свой новый ключ и, повернувшись, пошла к лифту. Как только она отошла от регистрационной стойки, в холле появился Олег и подошел к портье:

— Где миссис Базурова? — требовательно спросил он.

Портье не стал уточнять, что женщина назвала другую фамилию.

— На четвертом этаже, сэр, — ответил он. — Она решила сменить номер.

Олег неожиданно улыбнулся и, повернувшись, тоже пошел к расположенным слева от стойки портье лифтам. Дронго и Миллер переглянулись в очередной раз.

— Все только начинается, — убежденно произнес Миллер.

— Да, — отозвался Дронго. — Им не следовало ворошить прошлое. Это всегда очень опасно.

Глава пятая

Завтракать гости отеля спускались обычно часам к девяти-десяти, хотя ресторан на первом этаже открывался в семь утра. Испанский ужин начинается достаточно поздно и заканчивается около полуночи. Во многих городах Пиренейского полуострова ночь — самое лучшее время для вечеринок, встреч и общений. Ночная прохлада позволяет забыть о дневной жаре, поэтому иногда даже кажется, что испанцы вообще никогда не спят, особенно в крупных и приморских городах. Соответственно, и к завтраку гости отеля спускались поздно. Только немцы и скандинавы, нарушая эту традицию, появлялись в ресторане сразу после его открытия.

Дронго плохо спал в эту ночь — прислушивался ко всем звукам, но супруги Калимуллины, вернувшиеся в соседний пятьсот сорок шестой номер, вели себя на удивление тихо, их громких споров он почти не слышал. Зато в другом соседнем номере долго звучала громкая итальянская речь. Дронго даже хотел позвонить вниз, чтобы портье унял разбушевавшихся соседей, но во втором часу ночи итальянцы прекратили шумно обсуждать свои проблемы, прошли по коридору, отправившись в ночной бар. Судя по голосам, их было не меньше пяти или шести человек, причем женщины разговаривали еще громче, чем мужчины.

Когда шумные соседи ушли, Дронго подумал, что Миллеру повезло гораздо больше. Его поселили на третьем этаже, где в основном жили флегматичные немцы и скандинавы, на курортах предпочитающие отдыхать полноценно, а потому и отправляющиеся спать уже в двенадцатом часу ночи. Хотя это совсем не значит, что они настроены на тихий отдых. Немцы могут устроить настоящий кавардак, но только до одиннадцати вечера. Позже законопослушные бюргеры стараются не шуметь и отправляются спать. Самые нетерпеливые продолжают веселиться в барах или ночных клубах.

Перед тем как подняться в свой номер, Дронго выяснил, что Олег Базуров живет в угловом люксе на пятом этаже. Сразу под ним в таком же люксе остановились Тигран Геворкян и Ева. В двухместном номере по соседству с Дронго находились Вадим и Елена Калимуллины, а в двухместном номере на четвертом этаже, рядом с люксом, — Аркадий и Алла Цевницкие. Таким образом Нина, получившая новый номер на четвертом этаже, должна была оказаться рядом с Цевницкими или люксом, который снимал Тигран. Но Дронго знал, что четыреста восьмой номер, который ей дали, находится в другом коридоре. От площадки с лифтами в разные стороны расходились два коридора. Так что получилось, что все члены компании, приехавшей из Москвы, оказались в правом крыле здания, и только Нина — в левом. Столкнуться со своими знакомыми она могла лишь перед кабинами лифтов.

Утром Дронго принял душ, побрился и спустился вниз. За столиками уже сидели Аркадий и Алла, Тигран и Ева. Почему-то сегодня утром все предпочли завтракать отдельно, словно опасаясь нового сближения. Дронго увидел сидящего на веранде Фредерика Миллера, который разбивал крутое яйцо маленькой ложечкой. Он прошел к нему, приветливо поздоровался. Столик Миллера стоял недалеко от того места, где сидели Аркадий и Алла. Створки двери, выходящей на веранду, были раскрыты, и он мог услышать все, о чем говорили супруги. Дронго сел за его столик.

— Принесите мне чай, — попросил он приветливую девушку-официантку.

— Как наши дела? — поинтересовался Миллер, разбив наконец яйцо.

— Все нормально. Если не считать бурной итальянской компании, которая шумела у меня за стенкой, — улыбнулся Дронго.

— Я вчера обратил на них внимание, — сообщил Миллер, — шумная компания типичных южан. Разговаривают так, словно ругаются, а когда смеются, можно подумать, что началось землетрясение. Очевидно, солнце сказывается на характерах, южане всегда более эмоциональны, чем северяне. — Он взглянул на смуглого Дронго и чуть смутился: — Извините, я не хотел вас обидеть.

— Это комплимент, — рассмеялся Дронго. — В бывшей огромной стране, в которой я вырос, кавказцев всегда считали очень шумными, очень громкими и очень гостеприимными людьми. Такой стереотип вырабатывался годами. Но после развала большой страны он несколько изменился. Теперь слово «кавказец» почти синоним слову «мигрант» или слову «террорист». И если раньше к южанам относились как к большим детям, то — сейчас как к нежелательным элементам. Меняются времена, меняются нравы.

В зал ресторана вошли Вадим и Лена. Мужчина была в помятых бежевых шортах и в желтой майке. Дронго обратил внимание на недовольное выражение его лица, очевидно, супруги уже успели поругаться. Лена тоже была не в духе. Она не успела причесаться и лишь накинула на себя цветастое платье, явно узковатое ей в талии.

От этого все ее движения казались скованными.

Супруги прошли в другой конец зала. Очевидно, Лене не хотелось, чтобы остальные из их компании увидели ее в таком виде. Миллер проводил их долгим взглядом.

— Я не удивлюсь, если они разведутся, — сказал он. — Мне кажется, эта парочка тяготится совместным проживанием. Никогда не мог понять, для чего нужны подобные испытания браком.

— Инерция мышления, — ответил Дронго. — Я тоже долго над этим думал. Им сложно решиться даже на такой поступок как разрыв. Вот так и живут, отравляя друг другу существование. Я случайно слышал их перебранку. Она его не только не любит, но и абсолютно не уважает, а для мужчины такое отношение — невыносимое бремя.

— Гораздо лучше вообще не связывать свою жизнь с подобными особами, — неодобрительно заметил Миллер, отправляя в рот кусочек хлеба.

— Вы не женаты? — понял Дронго.

— Нет, а почему вы спросили?

— Нам не понять всех нюансов семейной жизни, — пояснил Дронго. — Для этого надо самим пройти через такие испытания.

— Для чего? — не понял Миллер. — Чтобы увеличить печальный список неудавшихся пар?

— Кто-то сказал, что семейная жизнь — это способность к компромиссу.

— У меня нет такой способности, — решительно заявил Миллер, — я и не уверен, что смогу найти женщину, которая устроит меня во всех отношениях.

— Мы законченные эгоисты, — улыбнулся Дронго. — Считаем, что женщина должна устраивать нас во всех отношениях, и совсем не думаем, насколько сами ей подходим по всем параметрам.

— По-моему, это не самое важное, — самоуверенно возразил Миллер. Его круглая лысая голова блестела как шар. — Главное заключается в нашей готовности к компромиссам. Мне кажется, что я не совсем подхожу для семейной жизни. И вообще, человеку, занятому нашим родом деятельности, трудно найти себе подходящую подругу. У нашего общего знакомого мистера Доула тоже нет жены, насколько я знаю. А у господина комиссара Дезире Брюлея, который так популярен во Франции, супруга есть, но нет детей. Может, интеллектуальное превосходство — это плата за наше одиночество?

Дронго погасил улыбку. Миллер оказался чрезвычайно умным, наблюдательным человеком, но одновременно самоуверенным и достаточно эксцентричным.

— Вы обратили внимание, что господин Базуров не спустился к завтраку? — спросил он. — Я сижу здесь уже второй час, но его не было.

— А его подруги?

— Тоже нет. Может, они успели найти общий язык и решили заказать себе завтрак в постель? — предположил Миллер. — Но я думаю, что господин Базуров не стал бы поступать таким образом. Наоборот, он бы демонстративно привел свою подругу сюда. Мне кажется, постоянное подтверждение своего статуса — самая важная составляющая его характера.

— Тогда он должен прийти к завтраку вместе с Ниной, — согласился Дронго, — или не приходить вообще.

— Полагаю, он не придет. Слишком уж обидным было его вчерашнее поражение. Сильный удар по самолюбию. Он ведь выше всех остальных по своему положению. Я правильно понял?

— Правильно, — мрачно подтвердил Дронго и повторился: — Напрасно они устроили этот трибунал. Все может обернуться гораздо серьезнее, чем мы думаем.

— Этого я и боюсь, — согласился Миллер. — Поверьте, я сталкивался с похожими случаями. Оскорбленное самолюбие — очень неприятная штука. Особенно для такого сильного человека, как господин Базуров.

Алла встала, положила себе на тарелку кусочек рыбы извернулась к столу, за которым сидел ее супруг.

— Олег так и не пришел, — громко проговорила она.

— Может, он спит? — угрюмо предположил Аркадий.

— Ничего он не спит, — раздраженно отозвалась Алла. — И не притворяйся, будто ты ничего не понимаешь.

— Алла, разговаривай немного тише, — посмотрел по сторонам ее муж. — Тигран нас может услышать.

— Пусть слышит. Я очень рада, что Олег прогнал наконец эту вертихвостку. Она думала, что может всех обмануть. Ей было плевать на Олега, она мечтала только о его деньгах. И так глупо себя выдала! Надеюсь, теперь он поймет, с кем связался.

— Ты ей как будто завидуешь, — лениво заметил Аркадий.

— Я, между прочим, никогда не ездила на курорты с чужими мужчинами, — возмутилась Алла.

— Конечно. Только не кричи. Это их личное дело. Нас оно не касается. Тигран может нас услышать и рассказать все Олегу. Зачем ты создаешь мне ненужные проблемы?

Алла вспыхнула, но промолчала. И в этот момент в зал ресторана вошел Олег.

Дронго удивленно посмотрел на него, затем обратился к Миллеру, сидящему спиной к вошедшему Базурову:

— Кажется, мы с вами немного ошиблись, — заметил он. — Наш герой все-таки явился на завтрак.

— Правда? — Миллер обернулся и взглянул на Базурова. Но не успел ничего сказать, так как тот уже подошел к столу Аркадия и Аллы.

— Вы не знаете, где сейчас Нина? — спросил Олег мрачным голосом. — Вчера мы немного повздорили, и она сняла себе другой номер.

— Не знаю, — поднимаясь, ответил Аркадий. — Я даже не знал, что она перебралась в другой номер.

К ним подошли Тигран и Ева.

— Что случилось? — поинтересовался Тигран.

— Нина сняла номер в отеле, — зло пояснил Олег. — Не пришла ночевать. Утром я постучался к ней, но она не ответила. Не знаете, куда она могла уйти? Вы ее не видели?

— Нет, — отозвался Тигран и вопросительно взглянул на Еву,

Та тоже отрицательно покачала головой. На Еве было лёгкое короткое и прозрачное платье, под ним почти прозрачный бюстгальтер и совсем маленькие трусики, которые отчетливо просматривались. В руках она держала не менее прозрачную сумку, в которой лежали кошелек, фотоаппарат и две большие панамы.

— Мы собираемся поехать в Валенсию на экскурсию, — сообщил Тигран.

— Пойду узнаю у портье, — зло пробормотал Олег и, повернувшись, отправился на выход.

Когда он ушел, Аркадий вновь сел за стол.

— Наверно, Нина прячется от него, — пробормотал он.

— Я поднимусь наверх, возьму камеру, — обратился Тигран к Еве.

— Может, Нина в дамском салоне? — предположила та. — Решила с утра пойти в парикмахерскую? Алла, вы можете подержать мою сумку?

— Конечно, — ответила та, — оставьте ее здесь.

Ева бросила свою сумку на пустующий стул рядом с ней и выбежала из ресторана. Тигран быстрым шагом вышел следом. Аркадий посмотрел им вслед.

— Столько шума из ничего, — вздохнул он.

— Нечего приезжать на курорты с любовницами, — отрезала Алла. — Я тоже поднимусь наверх переодеться. Ты видел, в каком платье поедет Ева?

— У тебя есть такое же? — иронически хмыкнул супруг.

— Не умно, — оскорбилась Алла. — Я переоденусь в белую майку и шорты. Посмотри за сумкой. — Она быстро поднялась и пошла к выходу.

Аркадий шумно вздохнул и принялся доедать яичницу с беконом.

— Похоже, мы все-таки ошиблись, — нахмурился Дронго. — Наш знакомый господин Базуров лично явился сюда, чтобы найти свою подругу. Неужели он ее так любит?

— Не думаю, — отозвался Миллер. — Он не похож на человека, способного испытывать романтические чувства. Может, она действительно уехала?

Дронго поднялся, принес себе несколько ломтиков сыра и ветчины. Официантка поставила перед ним пустую чашку, небольшой чайник с горячей водой и другой — с заваркой.

— Как странно, что он решил явиться лично, — задумчиво произнес Миллер. — Признаюсь, я не ожидал от него такого шага.

— Я тоже, — поддержал его Дронго. — Он теряет лицо, явившись сюда и попросив помощи у своих друзей. Боюсь, мы не учитываем какой-то не известный нам фактор.

— Сразу заметно, что вы такой же старый циник, как и я, — Миллер оглянулся на Аркадия. — Вы не верите ни в его любовь, ни в его лучшие чувства. Не верите, что он может просто волноваться за любимую женщину?

— Я слишком хорошо знаю этот тип людей, — задумчиво произнес Дронго, — самоуверенных, наглых, ни перед чем не останавливающихся, невероятно разбогатевших за последние десять—пятнадцать лет. Молодые прохвосты, когорта плутократов, у которых нет ничего святого. Я верю в любовь и дружбу, а они — только в силу денег. Женщин и друзей покупают, их единственный Бог — деньги. У таких не может быть чувства сострадания или жалости. Я думаю, мы еще узнаем, почему Базуров так ищет свою женщину. Возможно, она знает какие-то его тайны. Я не циник, господин Миллер, я всего лишь человек, которому слишком хорошо знакома эта порода людей. Я сталкиваюсь с ними вот уже много лет. Они разрушили мой мир, отняли у меня мою страну, испоганили все, что мне было дорого. И это не пафос, поверьте, а всего лишь констатация того печального факта, что сегодня им принадлежит вся власть во всех странах, которые раньше считались одной большой страной.

Миллер внимательно посмотрел на него.

— Вам труднее, чем мне, — согласился он, — у меня нет таких проблем. Пойдемте глянем, что происходит в холле. Вы закончили завтракать?

— Я больше не хочу есть, — в сердцах ответил Дронго.

Они вышли из ресторана в просторный холл, где услышали громкий голос Олега Базурова. Тот распекал стоявшего перед ним портье. Вместе с портье его пытались успокоить еще несколько человек.

— Почему вы не знаете, где находится эта женщина? — срывал злость на несчастном служащем Базуров. — Она вошла в мой номер и взяла бриллианты на сто тысяч долларов. Неужели вы ничего не понимаете? Она воровка, украла у меня деньги.

Портье беспомощно пожимал плечами. Стоявшая рядом с ним девушка, сотрудница отеля, сказала другой:

— У этого сеньора проблемы с его дамой, а он хочет решить их с нашей помощью.

Дронго, хорошо знающий итальянский язык, понял ее испанский. А Базуров продолжал бушевать:

— Куда она делась, если ее нет в своем номере? Как вы могли выпустить ее из отеля? И почему вы вчера дали ей другой номер? — От волнения он путал английские и русские слова.

— Она попросила дать ей свободный номер, — пытался объяснить портье.

— Вот видите, — удовлетворенно произнес Миллер, — мы с вами, коллега, были правы. Романтические чувства здесь ни при чем. Она решила компенсировать свои потери, взяв бриллианты, которые лежали у них в номере. Наверняка знала код их личного сейфа.

— Да, — согласился Дронго, — но с одной поправкой. Это не его бриллианты, а ее драгоценности. Подарки любовника. Она имела полное право забрать их с собой.

Хотя не понимаю, почему Нина уехала так внезапно. Если действительно уехала.

— Я же говорил, все только начинается, — поморщился Миллер. — Если она действительно уехала, то это лучший выход из создавшейся ситуации. Но боюсь, эта женщина так просто не захочет отсюда убраться.

— Возможно, — кивнул Дронго, — обратите внимание, он назвал ее воровкой, однако не настаивал на вызове полиции. Понимает, что в такие вопросы полицию лучше не вмешивать.

— Прохвост, — нахмурился Миллер, — вы были правы, коллега. Это определенный тип людей, с которыми совсем не хочется иметь дело.

Глава шестая

Отель «Сиди Салер» стоит на берегу Средиземного моря в десяти километрах от Валенсии. Основная ошибка туристов, намеревающихся совершить вояж в этот город, — уверенность, что он расположен у самого моря, как Барселона или Ницца. На самом деле это не так. Центр Валенсии в нескольких километрах от него, а большой порт находится гораздо южнее. В самой Валенсии нет даже реки, ибо русло Турии давно пересохло и на его месте теперь по всему восточному периметру города протянулся парк.

Валенсия, основанная римлянами в 138 году до новой эры, имеет более чем двухтысячелетнюю историю. Эти места были ареной событий Второй Пунической войны, случившийся за сто лет до захвата римлянами Сагунто, находящегося чуть севернее Валенсии, что стало поводом для войны и нашествия Ганнибала.

Валенсия была центром римской провинции, пока ее не захватили вестготты, которые правили здесь несколько столетий. В начале восьмого века сюда пришли арабы, которые широким фронтом двигались на север. Арабский период продлился почти триста лет, с 714 до 1094 года, когда легендарный полководец Эл Сид отвоевал Валенсию и превратил ее в столицу христианского государства. Эл Сид мужественно оборонял город, но после его смерти мавры снова его захватили, установив свои порядки. При маврах Валенсия добилась наивысшего расцвета, ее называли «владычицей половины мира». В 1238 году Хайме Завоеватель взял город и навсегда присоединил его к союзу королевств Арагона и Каталонии.

С этого момента расцвет Валенсии, имеющей удобное географическое расположение и крупный порт, был предопределен. Древняя Валенсия находилась гораздо ближе к морю, чем современный город в нынешнем двадцать первом веке. В 1407 году здесь открылся первый городской банк и биржа. Двести лет процветания города закончились в 1609 году, когда испанский король Филипп Третий изгнал мавров из Испании. Валенсия лишилась трети своего населения и надолго превратилась в обычный провинциальный город. Спустя сто пятьдесят лет старый город уже представлял собою жалкое зрелище, а преступность в нем стала настолько опасной, что именно здесь особым указом короля был создан корпус ночных стражников для охраны улиц, что позже появилось и во всех других испанских городах.

Города живут собственной жизнью, и у каждого своя история. Именно в Валенсии в 1814 году Фердинанд Седьмой провозгласил отказ от Конституции. Однако республиканские традиции в этом городе продолжали развиваться, и именно он стал столицей республиканцев во время кровавой Гражданской войны уже в 30-е годы двадцатого века.

От отеля «Сиди Салер» в Валенсию курсировал специальный автобус, который от правлялся через каждый час. На эту поездку уходило около двадцати минут. Автобус останавливался на площади у городской ратуши и забирал тех, кто собирался вер- нуться в отель. И так продолжалось с семи тридцати утра до девяти вечера.

Дронго обратил внимание, что первыми к автобусу подошли Вадим и Лена, которые так мрачно молчали, словно собирались не на экскурсию, а в тяжелый поход, в котором их неизвестно что ожидает. Затем появились оживленные супруги Цевницкие. Алла переоделась в светлые шорты, заканчивающиеся у колен, и яркую майку. Учитывая ее крупные параметры, такая одежда была для нее не самой подходящей, но, видимо, никто не решался ей об этом сказать. Аркадий, отдав жене сумку, решил вернуться к портье, чтобы что-то уточнить. Войдя в отель, он столкнулся с Тиграном и Евой. Тигран держал в руках видеокамеру. Ева, поблагодарив Аллу забрала у нее свою сумку, и они влезли в салон автобуса. Миллер и Дронго вышли из отеля, остановились у входа.

Последним неожиданно появился Олег, зло оглядываясь по сторонам. Возможно, он ожидал, что у автобуса появится Нина. Однако, не обнаружив ее и здесь, тихо выругался. Аркадий, выйдя из отеля, встал рядом с ним.

— Не нашел ее? — спросил он.

— Нет, — буркнул Олег. — Ума не приложу, куда она могла подеваться?

Очевидно, он продолжал переживать из-за исчезнувших из сейфа денег.

— А ее вещи остались в твоем номере? — поинтересовался Аркадий.

— Да, конечно. И чемоданы там. Эта дура привезла с собой два чемодана нарядов.

— Может, она пошла в поселок? — предположил Аркадий. — Отсюда до Эл-Салера всего полтора-два километра.

— Почему в поселок? — не понял Олег.

— Ну, она ведь не могла уехать в город, если у тебя остались все ее вещи. Может, пошла просто прогуляться? А в ее номере ты смотрел?

— Я в него стучал, но никто не открыл. А портье ключа не дает. Говорит, что она сняла номер на сутки, поэтому они могут отпереть дверь только после двенадцати.

— Может, она спит в номере?

— Не знаю. Там висела табличка «Не беспокоить», я ее выбросил, но горничная успела увидеть табличку и тоже талдычит, что откроет дверь только после двенадцати. Не могу же я скандалить и требовать, чтобы меня туда впустили. Они вызовут полицию…

— Лучше проверь в поселке, — еще раз посоветовал Аркадий. — Она вполне могла пойти туда, коли ее нет в отеле…

Олег внимательно посмотрел на него и кивнул в знак согласия.

— Вы не собираетесь в город? — неожиданно поинтересовался Миллер, слышавший, как и Дронго, этот разговор мужчин.

— Я еду, — кивнул Дронго, — хочу побывать в музее. Говорят, здесь лучший музей керамики в Испании.

— Я там был, — поделился Миллер. — Но учтите, экскурсия будет на русском языке и ваши спутники поймут, что вы знаете русский. После этого станут гораздо осторожнее в вашем присутствии, прекратят говорить о серьезных вещах.

— Все, что можно, они уже сказали, — резонно заметил Дронго, — ничего страшного. У меня всегда есть такой мощный резерв, как вы.

Миллер усмехнулся. Замечание молодого коллеги ему было приятно.

— Только будьте осторожны, — неожиданно продолжил он. — Мне кажется, в этой группе не все любят друг друга.

— Нормальный человеческий коллектив, — отозвался Дронго, — кто-то кого-то любит, кто-то ненавидит. У каждого свои комплексы и проблемы. До свидания. Я думаю, вы останетесь в холле и посмотрите на возможную встречу Нины с ее бывшим другом, если, конечно, они все-таки встретятся.

— Вы же слышали, что сказал портье. Нина не брала машины и не вызывала такси. А уйти отсюда пешком невозможно. Если, конечно, она не попросила кого-нибудь отвезти ее в город. Я останусь в холле и посмотрю за поведением господина Базурова. Мне кажется, он будет занят поисками своих драгоценностей, а значит, попытается найти бывшую подругу. — Миллер вздохнул. — Где вы были раньше? Мне кажется, мы с вами могли бы составить идеальную пару для расследований. Куда вы отсюда уедете?

— В Италию. Там живет моя семья, — ответил Дронго. Он редко так говорил про Джил и сына.

— У вас есть семья? — удивился Миллер. — Мне казалось, что вы живете один. Я так понял из ваших слов.

— Я действительно живу один, — пояснил Дронго. — Во время моих путешествий мне легче быть одному. Но у каждого из нас есть любимая женщина. Кажется, даже Шерлок Холмс любил одну из женщин, противостоявших ему во время его расследования. Это обычная и грустная история.

— Очень хорошо, что у вас есть семья, — неожиданно сказал Миллер, — а мне уже много лет, Дронго, и я вряд ли когда-нибудь захочу иметь жену. Может, только такого друга, как вы. В ваших успехах залог нашего бессмертия. Можете ехать с ними, а я запишу вас на экскурсию.

Дронго подумал, что Фредерик Миллер, конечно, прав. Он выглядел человеком неопределенного возраста, имел смешную внешность, но было понятно, что ему далеко за шестьдесят и все его самые громкие успехи остались в прошлом веке. Или даже в позапрошлом. Иногда такое случается даже с очень известными людьми.

В салоне автобуса оказалось только шесть человек, которые уже устроились на передних сиденьях. Все нетерпеливо ждали, когда придет водитель. К машине подошла молодая девушка, протиснулась на последний ряд и села у окна. Дронго поднялся в салон автобуса следом за ней и занял предпоследнее сиденье. Алла обернулась и посмотрела на него. Кажется, она еще вчера обратила внимание на этого крупного мужчину с запоминающейся внешностью. При своих спортивных внешних данных — один метр восемьдесят семь сантиметров роста и почти сто килограммов веса — подтянутый Дронго производил впечатление бывшего спортсмена или полицейского. Он носил обувь сорок шестого размера, и под тенниской чувствовалась его мускулатура. В свои сорок четыре года он выглядел достаточно привлекательно не только для такой дамы бальзаковского возраста, как Алла, но и для более молодых Лены и Евы. Хотя Ева на него даже не посмотрела. В ее возрасте все мужчины старше тридцати кажутся глубокими стариками. Дронго подумал, что и сам был такого же мнения, пока ему не исполнилось сорок. И только тогда понял, что собственно мужчиной человек становится именно в этом возрасте, а настоящей женщиной нельзя стать раньше тридцати.

— Этот мужчина сидел вчера рядом с нами в ресторане, — сказала Алла мужу, обернувшись еще раз и посмотрев на Дронго.

— Ну и что? — недовольно откликнулся Аркадий. — Раз он едет с нами, значит, живет в нашем отеле. А если тут живет, то должен ходить в ресторан. Что в этом необычного?

— При чем тут ресторан? Возможно, он знает русский и едет вместе с нами на экскурсию. Ты понимаешь?

Аркадий обернулся, посмотрел на Дронго и неуверенно заметил:

— Он похож на итальянца или испанца. И может, просто так едет в город.

— Нет, — возразила Алла, — мне кажется, он говорит по-русски. Может, он грузин или армянин?

— Тигран, — позвал своего друга Аркадий, — только не оборачивайся, пожалуйста. На заднем сиденье сидит высокий мужчина. Он живет с нами в отеле и вчера был вместе с нами на ужине в ресторане «Дюна». Как ты думаешь, он может быть твоим соотечественником? Только посмотри осторожно.

Тигран обернулся и взглянул на Дронго.

— Не знаю, — пожал он плечами, — но могу спросить.

— Не нужно, — остановил его Аркадий. — Какая нам разница? Если пойдет с нами в музей, тогда и узнаем. А где нас будет ждать гид?

— На площади, прямо у остановки, — напомнил Тигран, — нужно будет заплатить ей за нас шестерых и за экскурсию.

— Заплатим, — усмехнулся Аркадий, — жаль, что Олег с нами не поехал. Надеюсь, он найдет Нину.

— У нее такой характер, — покачал головой Тигран, — она действительно может забрать все ценности у него из сейфа и уехать.

— Тебе лучше знать, — усмехнулся Аркадий.

— Тише, — попросил Тигран, показывая глазами на Еву, — она может услышать.

— Не понимаю, почему Олег так психует? Ведь эти камешки Нинины, он их ей подарил.

— Не из-за камней, — усмехнулся Тигран. — У него с собой была еще крупная сумма денег. Тысяч сто или чуть меньше. Он думал купить здесь небольшой домик и внести аванс наличными, чтобы не иметь проблем с налоговой полицией. Вот и взял с собой доллары. Когда мы проходили границу, Олег разделил деньги на несколько частей и попросил меня пронести тысяч тридцать. Ну, а я отдал половину денег Вадиму, чтобы записали на него и жену. Вывозить можно всего по десять тысяч наличными, поэтому я и отдал деньги, не хотел так по-глупому себя подставлять.

— А почему мне не сказал?

— Ты же оформлял наши билеты. Забыл уже, как мы вылетали из Шереметьево? Пока наши дамы сидели в VIP-салоне, ты возился с билетами, а мы оформляли на всех декларации. Ну вот, тогда я и попросил Вадима указать немного больше. Он с собой почти не вез наличных денег, все было на карточках. У меня тоже деньги на карточке. А Олегу нельзя, сам помнишь, как его трясла налоговая инспекция в прошлом году. Он даже три машины перевел в другую фирму. И дачу оформил на имя сестры. Если сейчас опять всплывут его неучтенные деньги, ему такой штраф наложат, будь здоров! Поэтому он так и кричал в отеле. Если деньги взяла Нина, тогда привет всей честной компании. Никакой полиции ничего не докажешь. Мы же не декларировали наши деньги, когда въезжали в Шенгенскую зону. А откуда у нас такая сумма? Вот сейчас ему и приходится молчать, поэтому он и злится на Нину. Представляешь, как она его кинула?

— Думаешь, Нина уехала?

— Нет, конечно. Я ее хорошо знаю. Просто спрятала деньги и камешки, чтобы попугать Олега. Ничего она не сделает и никуда не уедет. Уже привыкла к хорошей жизни. А Олег у нас жених завидный, холостой. Это вчера она прокололась, поставила его вторым в своем списке, хотела немного покрасоваться. А так все будет нормально. Эта девочка знает, как ублажать мужиков. Олег у нее не первый и не последний. Так что никуда Нина не уедет, — убежденно закончил Тигран.

— О чем вы говорите? — вмешалась Ева. — Опять про Нину? Вы все на ней просто помешались. — Она надула губки и отвернулась.

— Не обижайся, — попросил Тигран. — Я ничего про нее не говорил. Аркадий только спросил, куда она могла деться.

— Почему такой болезненный интерес к этой особе? — включилась в разговор Алла. — Мне кажется, они с Олегом сами разберутся в своих отношениях. И не нужно нам вмешиваться.

Вадим с Леной сидели у них за спинами и все слышали. Лена посмотрела на Вадима, тот отвернулся к окну. За все время пути они не сказали друг другу ни слова. Дронго с его места хорошо были видны все три пары.

Они проезжали мимо недавно построенного экзотического аквариума, рядом с которым находился музей науки имени принца Филиппа, похожий на перевернутый остов гигантского кита. Оба сооружения изумляли необузданностью человеческой фантазии. Показав на них, Аркадий сказал:

— Их открыли только в прошлом году. Нам нужно сюда приехать, обязательно.

— Приедем, — согласился Тигран, — посмотрим, что они там понастроили. Ты как к этому относишься, Вадим?

— Никак, — пожал тот плечами, — если будет время…

— И если вы не будете устраивать таких трибуналов, — в сердцах добавила его супруга.

— При чем тут трибунал? — поморщился Тигран. — Мы не виноваты, что Олег начал психовать, а Нина поставила его на второе место. Ей нужно было отнести его на последнее место. Вот ты, Лена, как оценила грехи своего мужа?

— Не помню, — огрызнулась та.

— О женщины, вам имя непостоянство, — шутливо пропел Тигран, — вот так и случаются убийства. У нас уже две женщины-изменницы, Нина и Лена. Кто еще? Евочка, ты кого поставила на последнее место?

— Тебя, — усмехнулась она. — Хотя очень хотелось выдвинуть вперед.

— Спасибо за откровенность. А ты, Алла, кого написала последним?

— Дорогого мужа, — с удовольствием ответила та. — И правильно сделала. Я его вообще в список не включила бы, если бы было можно.

— Значит, остались две бумажки, — вспомнил Тигран, — две дамы выступили против меня. За что ты меня так не любишь, Лена? Это ведь ты поставила меня на первое место?

— И Нина, — напомнила Ева. — Так тебе и нужно! Не будешь больше о ней все время говорить.

— Ну это понятно, — усмехнулся Тигран, — против нее я ничего не имею.

— Опять? — обиделась Ева. — Зря я тебя поставила последним, а не первым. Вот тогда ты сошел бы с ума, как Олег.

— Может быть, — неожиданно серьезно отозвался Тигран. — Только ты не поставила, а сейчас лучше об этом вообще не вспоминать. Напрасно я с вами поехал. Нужно было остаться и помочь Олегу найти Нину. Они еще сцепятся и устроят скандал…

— Не устроят, — громко заметила Алла. — Твоя Нина уже нашла Олега и помирилась с ним.

— Откуда ты знаешь? — удивился Аркадий.

— Уверена. Никуда она не уехала. Да и не могла уехать. Просто где-то спряталась, чтобы позлить своего друга.

— Или ушла в поселок, — предположил Тигран, — там неплохие кафе и магазины.

— Мужчины думают, что нам нужны только магазины, — фыркнула Ева, — а мы, между прочим, приехали отдыхать.

Автобус свернул к центру города. Дронго подумал, что клубок человеческих антипатий в этом коллективе уже зашкаливает за среднюю норму. Они въехали на площадь Аюнтамьенто и остановились у ратуши. На несколько вытянутой площади находились почтамт и два фонтана. Раньше это место называлось площадью Валенсийского Народа, но пришедшее к власти правое правительство провинции посчитало, что такое название слишком очевидно напоминает о республиканских днях Валенсии, когда она была столицей государства, противостоящей мятежникам Франко.

Дронго вышел из автобуса последним. Приехавшая с ними девушка свернула налево, направляясь к видневшемуся отсюда зданию железнодорожного вокзала. Остальные, сбившись в кучку, озирались по сторонам в поисках гида, который должен был их встретить на площади. Ждать пришлось недолго. Уже через несколько секунд к ним подошла невысокая женщина со светлыми волосами, одетая в джинсы и светлую блузку.

— Меня зовут Анной, — представилась она, — я буду вашим гидом.

— Здравствуйте, — церемонно откликнулся Тигран, — вы хорошо говорите по — русски.

— Я из Праги, — пояснила девушка, — училась в Санкт-Петербурге. Поэтому так хорошо выучила русский язык. Пойдемте, музей отсюда недалеко. Один час на экскурсию и один час свободного времени. Сейчас половина одиннадцатого. Сюда мы вернемся в половине первого. Мне сказали, что вас должно быть семь человек.

— Как это семь? — не понял Тигран. Он обернулся и посмотрел на Дронго. — Вы тоже с нами? — спросил он нерешительно по-русски.

— Да, — ответил Дронго.

На лицах всех присутствующих отразилось явное смущение. Вадим недовольно нахмурился, Аркадий громко чертыхнулся, Тигран растерянно пожал плечами, Ева покраснела, Алла побледнела и только Лена, кажется, удовлетворенно усмехнулась.

— Вот такие дела, — насмешливо заметил Тигран, — в следующий раз, когда начнем выяснять отношения, будем узнавать: понимает кто-нибудь из наших соседей по — русски или нет. Должен признать, мы были далеки от совершенства.

— Хватит, — зашипела на него Алла, — мы и так уже опозорились.

Аркадий посмотрел на Дронго и спросил:

— Откуда вы приехали?

— Из Севильи, — честно ответил тот.

— Ну да, понятно. Вы живете в Москве?

— Иногда, да.

— Вы, наверное, слышали наши разборки вчера и сегодня?

— Я не обращал на них внимания, — не очень искренне ответил Дронго.

Гид предложила перейти улицу, направляясь к зданию Валенсийского банка, откуда можно было свернуть к всемирно знаменитому музею керамики, дворцу «Дос Агуас». Дронго шел последним и наблюдал, как время от времени кто-нибудь из компании на него оглядывался. «Миллер был прав, — думал он. — Им явно не нравится присутствие нового человека». Но в этот момент не мог и предположить, что среди этих людей находится убийца, уже продумавший свой чудовищный план в деталях. Появление Дронго не должно было ему помешать. Но убийца даже в страшном сне не мог предположить, что примкнувший к их экскурсии человек окажется одним из лучших экспертов по расследованиям преступлений и в конце концов сумеет его разоблачить. А кроме того, в отеле его ждет другой крупный специалист по расследованиям — Фредерик Миллер. Несчастному убийце было невдомек, что у него нет ни единого шанса остаться не пойманным, несмотря на гениальный план, который он продумал и собирался осуществить.

Глава седьмая

Национальный музей керамики «Дос Агуас» располагался во дворце, построенном в восемнадцатом веке. Более пяти тысяч экспонатов сделали его собрание одной из самых больших экспозиций в Испании. А его уникальный, роскошно декорированный фасад считается образцом стиля позднего барокко.

Экскурсанты в сопровождении гида вошли во дворец. При входе все приобрели билеты, и Анна начала интересно рассказывать об истории дворца и музея, его основных экспонатах. Однако Дронго продолжал ловить на себе взгляды приехавших с ним людей. Когда они поднялись на второй этаж и смогли сверху увидеть внутренний дворик, Алла, ахнув, спросила:

— И кто же создал такую красоту?

— Архитектор и художник Ипполито Ровира Брокандель, — любезно сообщила Анна. — С его именем связано несколько мистических историй. Говорят, будто он продал душу сатане и поэтому смог создать такое совершенное произведение искусства. В городе его любили, но побаивались.

— И чем он закончил? — насмешливо осведомился Тигран. — Его сожгли на костре?

— Нет, — ответила Анна, — создав дворец маркиза де Дос Агуаса, архитектор решил, что ничего более совершенного он сотворить уже не сможет и с тех пор больше не проектировал дворцов. К сожалению, архитектор сошел с ума и умер через несколько лет по завершении этого шедевра, но благодарные валенсийцы помнят его до сих пор.

— Как странно, — задумчиво произнесла Ева. — Почему гении обычно бывают немного ненормальными?

— Гении — это люди, сильно отклонившиеся от общепринятой человеческой нормы, — улыбнулась гид. — Мы считаем, что так и должно быть. После Сальвадора Дали мир уже не удивляется чудачествам известных людей. Он был самый большой затейник в этом смысле.

Экскурсия двинулась дальше. В одном из залов были выставлены лучшие образцы изразцов, столь популярных в Португалии и Испании. Сюда смогли перевезти даже часть комнаты типичного испанского жилища шестнадцатого века, разместив деревянные балки на стене и потолке. Кроме керамики в музее были выставлены домашняя утварь и мебель с тринадцатого века до наших дней.

На верхний, третий этаж можно было подняться на лифте или по крутым ступенькам. Их группа предпочла лестницу, чтобы не стоять в очереди на лифт.

Экскурсия закончилась примерно через пятьдесят минут. Женщины задержались, продолжая благодарить Анну, мужчины поторопились на улицу покурить. В отличие от большинства европейских стран, в испанских городах разрешается курить на улицах, во многих общественных местах, даже в ресторанах.

Когда женщины наконец появились, мужчины уже решили, кто куда пойдет. Тигран намеревался выйти к центральному собору Санта-Мария, чтобы сделать там несколько кадров. Аркадий сообщил, что пойдет в магазин вместе с супругой. Недалеко от музея находилось сразу два крупных универсама «Эл Корте Инглес». Вадим собирался посидеть в кафе и там подождать автобуса, который должен был появиться через пятьдесят пять минут.

Дронго деликатно перешел на другую сторону улицы, уставившись в витрину магазина «Ладро», чтобы не стеснять своим присутствием остальных. Наконец компания договорилась встретиться на площади у автобуса, и все три пары разошлись по своим маршрутам. Аркадий взял Аллу за руку, и они отправились в сторону универмагов направо. Тигран обнял Еву за плечи, и они пошли налево. А Вадим и Лена, не прикасаясь друг к другу, двинулись по небольшой улочке прямо к площади.

Дронго довольно долго стоял у витрины, рассматривая фарфоровые статуэтки. Затем вошел в магазин. Таких больших торговых залов статуэток «Ладро» ему нигде не приходилось видеть, хотя Джил собирала такие статуэтки, и он покупал их ей повсюду — в Лондоне, Париже, Вене и даже в Москве, где в Петровском пассаже открыт магазин этой фирмы. Валенсийский салон «Ладро» походил на огромный универсам. На двух этажах разместилась уникальная коллекция фарфоровых статуэток, среди которых были целые композиции, стоившие по несколько десятков тысяч евро. Дронго провел около этих миниатюрных произведений искусства минут двадцать. Вообще, он не любил ходить по магазинам, но такая красота не вызывала ничего, кроме восторга. У одной из полок он остановился. Его внимание привлекла новая коллекция из черного фарфора. Дронго понравился задумавшийся старичок-китаец, который сидел положив голову на собственные колени. Он купил статуэтку и вышел из магазина. На этой же небольшой улице находились самые известные магазины города, а рядом с музеем — небольшое уютное кафе. Дронго вошел в него и выпил чашку чая. Затем неторопливо пошел на площадь, откуда в половине первого должен был отойти автобус.

К цветочному магазину, около которого обычно останавливался автобус, он подошел за пять минут до назначенного времени. Кроме него там еще никого не было, но ждать пришлось недолго. Вскоре появились Тигран и Ева. Они почти бежали. Заметив Дронго, Тигран крикнул издалека:

— Мы опоздали? Автобус уже ушел?

— Нет, — ответил Дронго, глянув на часы. Он традиционно носил часы фирмы «Омега» и не сомневался в их точности. Затем перевел взгляд на часы, установленные на башне ратуши. До назначенного времени оставалось около двух минут.

— Еще есть время, — убежденно сказал Дронго, когда молодые люди приблизились. — Автобус скоро придет.

— Ну вот видишь, — обрадовался Тигран, — я же тебе говорил. А ты меня все время ругала. Если ты сама потерялась, то я не виноват. А часы у тебя плохие. Выброси их, Ева, купим тебе новые.

— Это хорошие часы, — улыбнулась она, — и хватит меня ругать. Вечно я виновата. Куда ты пропал, я тебя целых полчаса искала?

— Там оказался другой выход из галереи, — объяснил Тигран. — Я вышел с противоположной стороны и решил ее обойти.

А ты не дождалась меня и пошла искать. Вот поэтому мы и разошлись. Нужно было догадаться и ждать меня там, где мы договорились.

— Ты нарочно исчез, — Ева заметно нервничала, — я так волновалась.

— Ну и напрасно, — удивился Тигран. — Даже если бы ты не успела к автобусу, то могла бы спокойно поймать такси и приехать в отель. Отсюда на машине езды минут пятнадцать, не больше. Приехала бы и ждала меня там.

— У тебя на все есть готовый ответ, — отмахнулась Ева.

В этот момент подъехал автобус. Из него высыпала группа немцев, которые чинно выстроились у перехода через улицу, поджидая, когда загорится зеленый свет. Дронго, пропустив молодых людей вперед, влез в автобус и устроился на последнем сиденье. Тигран и Ева уселись в первом ряду.

Тут к автобусу подошла Лена. Не оглядываясь, она поднялась в салон и села за Тиграном с Евой.

— Где Вадим? — поинтересовался Тигран. — где ты его оставила?

— Не знаю, — коротко ответила Лена, явно не склонная к дальнейшим объяснениям, и, отвернувшись, уставилась в окно. Тигран недоуменно посмотрел на Еву.

— Вечно у них что-то происходит, — тихо произнес он.

Часы на ратуше пробили половину первого, когда к автобусу подошли Аркадий с Аллой, оба запыхавшиеся, обвешанные фирменными пакетами универсама «Эл Корте Инглес» с зелеными вытянутыми треугольниками. Помогая жене влезть в автобус, Аркадий взял ее пакеты.

— Мы видели Вадима, когда сюда шли, — сообщил он, войдя в салон.

— Он что, не хочет с нами ехать? — откликнулся Тигран.

— Хочет. Вадим покупал сигареты и просил подобрать его на углу. Когда мы поедем? Уже две минуты прошли.

Словно услышав Аркадия, водитель, молодой парень лет двадцати пяти, залез на свое место, и машина тронулась. На углу площади их ждал Вадим. Его желтая майка была видна издалека. У него было недовольное лицо, и еще он заметно нервничал. Поднявшись в автобус, Вадим посмотрел на сидящую в гордом одиночестве Лену, которая даже не повернула головы в его сторону, затем наклонился и поднял с пола карточку-ключ. На таких магнитных пластиковых карточках наносится лишь название отеля, номер телефона и адрес, но нет номера комнаты.

— Чья карточка? — спросил Вадим.

Никто ему не ответил. Он положил карточку на свободное сиденье рядом со своей супругой и прошел мимо нее на третий ряд кресел.

Тигран негромко присвистнул, но ничего не сказал. Алла покачала головой. Всем было ясно, что супруги Калимуллины снова повздорили. Автобус поехал дальше. Вадим достал пачку сигарет.

— В автобусе нельзя курить, — возмущенно напомнила Алла.

Вадим убрал пачку в карман. Аркадий, видя его состояние, пересел к нему.

— Что случилось? — спросил он. — Чего ты такой кислый?

— Ничего, — ответил Вадим. — Просто нет настроения.

— Не нужно так драматизировать, — посоветовал Аркадий. — У тебя остались конфеты?

— Да. — Вадим полез в карман, достал их и протянул Аркадию. Тот взял одну карамельку и повернулся к Дронго:

— Хотите конфету?

— Нет, спасибо, — улыбнулся тот.

— Как хотите, — Аркадий развернул карамель, смял бумажку и положил ее в пепельницу, — апельсиновая, моя любимая. И не нужно так переживать, Вадим, все образуется.

— Наверное, — согласился тот.

— Аркадий, — повернулась к ним Алла, — может, ты вспомнишь, что у тебя есть жена?

— Извини, — Аркадий поднялся и, вернувшись к супруге, уселся рядом с ней.

Автобус, набирая скорость, двигался на юг.

— Опять впереди пробка, — глянув вперед, сообщил Тигран, — должно быть, ищут террористов. Мало нам своих, так еще нужно опасаться каталонских. Вот не знаешь, где погибнешь, то ли в Москве, то ли в Валенсии.

— Типун тебе на язык, — откликнулась Алла. — Если хотят проверять, пусть проверяют. Вчера мы возвращались через поселок. Так быстрее и там нет такой проверки, как на больших трассах. Но через поселок нельзя ездить на таких автобусах. У нас был десятиместный мини-вэн.

— Вот поэтому автобус вечно опаздывает, — рассудила Ева. — И вообще, лучше отдыхать в Португалии. Там нет проблем с террористами.

—Сейчас везде проблемы,—возразил Тигран,—у некоторых они есть даже в семейной жизни.—Он подмигнул Еве и кивнул в сторону Лены, мрачно сидящей у окна.

Ева прыскнула со смеху.

Автобус миновал полицеский пост и выехал на дорогу, ведущую к отелю.Аркадий взглянул на камеру Тиграна.

—Сумел снять Валенсию?—поинтересовался он.

—Нет,—ответил огорченный Тигран,—почти ничего не снял. Мы с Евой потеряли друг друга, а когда нашли, для съемки уже не оставалось времени. Завтра постараемся  приехать еще раз. Специально, чтобы запечатлеть центр города. Обидно уехать отсюда, ничего не засняв на память. Здесь такие красивые места!

Автобус подъехал к зданию отеля.Алла и Аркадий забрали свои пакеты, Ева —свою сумку, Лена встала, так и не сказав ни слова мужу. Все вылезли наружу и направились в холл отеля, куда как раз в этот момент из бара, находящегося слева от входа, вышел Олег. Он выглядел бледнее обычного, и было заметно, что успел выпить не одну рюмку. Подойдя к приехавшим,  Базуров мрачно осведомился:

—Вы не видели Нину?

—Нет,—ответил за всех Тигран.—Не видели.

—Я сходил в Эл-Салер, но и там ее не было,—громко сообщил Олег.—Вот только полчаса как вернулся. Они открыли мне ее номер. В нем никого не оказалось.

—Значит, она уехала,—спокойно решил Тигран.

—Без  своих чемоданов?— удивился Олег.—Куда она могла уехать с моими деньгами? И без своих вещей?

—На такие деньги она может купить себе новые вещи,—резонно заметила не в меру рассудительная Ева.

Дронго увидел сидящего в холле Миллера и подошел к нему.

—Как прошла экскурсия?—поинтересовался Миллер, закуривая новую сигару.

—Очень неплохо. Мне понравился и музей керамики, и сама Валенсия. Вы там были?

—В музее не был. А в самом городе был два раза. Как вели себя наши подопечные?

—Как обычно. Тигран шутил на грани фола, Алла возмущалась всеми  присутствующими, Ева проявляла милую непосредственность, Аркадий был по-своему рассудителен, а Вадим снова поссорился с женой. И по-моему, серьезно. Ничего необычного.

— Олег куда-то ушел, как только вы уехали, и вернулся часа через полтора, минут пятнадцать первого, — в свою очередь сообщил Миллер. — Он потребовал открыть номер, который сняла его подруга. Портье сообщил, что они его уже открыли, но там никого нет. И еще сказал смешную вещь, что оплату за этот номер они включат в общий счет сеньора Базурова. Представляете как ругался Олег? Хорошо, что портье не понимает русского.

— И потом Олег пошел в бар?

— Да. И мне кажется, что выпил больше, чем это может себе позволить нормальный человек.

У стойки бара Аркадий и Тигран пытались успокоить друга. Женщины поспешили подняться в свои номера, чтобы не участвовать в неприятном разговоре. Вадим ушел куда-то к бассейну. В конце концов Аркадий, Олег и Тигран решили переодеться к обеду и направились к лифту. Дронго тоже поднялся к себе, но воспользовавшись соседним лифтом. Когда он вышел на пятом этаже, впереди него по коридору медленно брел Олег. Тигран и Аркадий, очевидно, расстались с ним этажом ниже. Базуров добрался до своего углового люкса, находящегося в конце коридора, открыл дверь карточкой. Дронго видел, как он вошел в номер и закрыл дверь. Дронго подошел к своему номеру, достал карточку, тоже открыл дверь. Щелкнул замок. Но войти в комнату он не успел. Вновь открылась дверь углового люкса, и в коридор медленно вышел Олег. С совершенно неподвижным лицом и безумным взглядом. Заметив Дронго, он с трудом пошевелил губами:

— Там…

— Что? — спросил тот. В коридоре, кроме них, никого не было.

— Там… — еле слышно повторил Базуров.

Дронго сделал несколько шагов по направлению к нему. Пакет с купленной статуэткой из магазина «Ладро» он держал в руках.

— Что у вас случилось?

— Ее убили, — невнятно пробормотал Олег. — Ее кто-то ударил…

Дронго не стал спрашивать кого. Он начал догадываться, что произошло. Олег как-то неловко дернул рукой и добавил:

— Она там лежит…

Глава восьмая

Дронго был слишком опытным человеком, чтобы броситься сломя голову в люкс соседа. Он посмотрел по сторонам. В коридоре по-прежнему никого не было. Дронго вернулся к уже открытой двери своего номера, положил на пол рядом с ней пакет, затем вернулся к Олегу. Тот ошалело смотрел на него.

— Спокойно, — сказал Дронго.

— Вы говорите по-русски? — только сейчас понял Базуров.

— Лингвистические проблемы обсудим в другой раз, — огрызнулся Дронго, — а сейчас давайте немного успокоимся. Кого убили?

— Нину, — ответил Олег. — Она там лежит…

Дронго подумал, что ему нужен свидетель.

— Стойте здесь и никого не впускайте, — строго приказал он, доставая из кармана мобильный телефон. Обычно он старался не включать аппарат, от которого сильно болела голова, но, находясь за рубежом, на всякий случай носил его не выключенным. Набрав номер отеля, Дронго спросил, как ему позвонить сеньору Фредерику Миллеру. Через мгновение тот ответил:

— Я слушаю.

— Господин Миллер, — обратился к нему на английском Дронго, — вы можете к нам подняться? Я на пятом этаже в правом коридоре.

— Что-то случилось? — сразу все понял Миллер.

— Убийство, — коротко сообщил Дронго, глядя на Олега. Тот все еще стоял, словно оглушенный.

— Сейчас поднимусь, — решил Миллер.

Дронго убрал телефон, внес пакет со статуэткой в коридор своего номера, не заходя в комнату, затем запер дверь и вернулся к Олегу.

— Я войду в ваш номер вместе с моим знакомым, — пояснил он Базурову. — Только вы не нервничайте и не дергайтесь. Где она лежит?

— В гостиной, — выдохнул Олег. — Там… на полу…

— Признаки насильственной смерти есть?

— Что? — не понял Олег.

— Как ее убили? Выстрелили, задушили?

— Нет, нет. Ее ударили по голове. Там столько крови…

— Ясно. Больше ничего не говорите. Сейчас подойдет мой знакомый. Он известный эксперт по вопросам преступности. Его хорошо знают в испанской полиции. Мы вместе с ним войдем в ваш номер и посмотрим, что там случилось.

— Хорошо, — согласился Олег.

— Вы нашли ваши деньги?

— Откуда вы знаете? — встрепенулся Олег. — Кто вам сказал про деньги? Вы подслушивали наши разговоры? Кто вас подослал?

— Я похож на человека, которому совсем нечего делать? — разозлился Дронго. — Специально прилетел через всю Европу, чтобы послушать, как вы ругаетесь со своей пассией?  Не стоит быть о себе такого высокого мнения…

— Я не хотел вас обидеть, — пробормотал Олег.

В этот момент в конце коридора показался Миллер. Он семенил короткими ножками, торопясь к месту события. Известный эксперт был ниже Дронго на целую голову. Подойдя к ним, он испытующе посмотрел на Олега.

— Такие игры не приводят к добру, — укоризненно произнес Миллер и, не дожидаясь ответа, вошел в номер, почти сразу направился в гостиную, словно знал, где именно лежит Нина Ступникова.

Дронго подумал, что у этого маленького господина гениальная интуиция. Они с Олегом вошли следом. Миллер уже стоял над телом убитой. Молодая женщина была в том самом наряде, в каком они видели ее вчера. Неизвестный нанес ей удар по голове, от которого она скончалась на месте. Миллер присел, наклонился к убитой. Затем повернул голову к Дронго.

— Как вы думаете, коллега, когда произошло убийство? — спросил он.

— Сейчас уже второй час, — глянул на часы Дронго, — я полагаю, не менее часа назад. Примерно в полдень. Кровь впиталась в ковролин. Несчастная убита одним сильным ударом по голове.

Олег стоял у входа и смотрел на происходящее по-прежнему безумными глазами.

— Очевидно, убийца стоял у шкафа, — предположил Дронго. — Услышал, как она входит в номер, и встал вот здесь, чтобы она его не заметила. А когда женщина вошла, нанес ей сильный удар по голове. Такой сильный, что она сразу скончалась на месте.

— Абсолютно верно, — поднялся Миллер, — и, судя по удару, в руках убийцы находился достаточно тяжелый предмет. Если он не планировал этого убийства, у него не должно было быть заранее приготовленного оружия, он ударил бы ее тем, что ему подвернулось под руку. Если мы найдем орудие убийства, то сможем кое-что сказать более конкретно.

— Возможно, — согласился Дронго. — Но где тогда орудие преступления? — Он посмотрел на Олега. — Скажите, господин Базуров, у вас в комнате ничего не пропало?

— Нет, — огляделся Олег, — только деньги и бриллианты, которые я ей дарил. Набор от «Шопард», часы, еще несколько украшений… Все пропало.

— Где вы все это держали?

— В сейфе. А код знала только Нина. Я думал, что вчера она забрала и деньги, и драгоценности. Больше ничего не пропало. Там были кольца, два браслета, колье…

— Да, — перебил его Миллер, отводя глаза, — но такими украшениями нельзя нанести смертельный удар. Может, пропало еще что-нибудь?

— Ничего ценного больше не было, — удивился Олег.

«Идиот», — в сердцах подумал Дронго и, с трудом сдерживаясь, спросил:

— У вас были в номере какие-нибудь тяжелые предметы? Нас мало интересуют ваши ценности. Нам нужно знать, были ли у вас тут тяжелые предметы. Вспомните. Может, вы купили какие-нибудь статуэтки? Или любите возить с собой гантели?

— Нет, ничего не брал, — ответил Олег.

Миллер наклонился, что-то высматривая на полу. Затем поднял голову.

— Может, вы купили какую-нибудь каменную статуэтку? Или какой-нибудь крупный камень в качестве сувенира?

— Да, — сразу вспомнил Олег. — У нас есть такая вещь. Мы купили ее в Эль-Прадо. Каменная. Копия какой-то римской скульптуры. Такая тяжелая, килограммов на пять или шесть. Она в чемодане, в шкафу.

Дронго чуть не выругался. Затем подошел к шкафу, открыл зеркальную дверь.

— Найдите статуэтку, — приказал он, обращаясь к Олегу.

Тот достал один из чемоданов, открыл его. Это был чемодан известной фирмы «Луи Вьюттон». Олег покопался в нем и вытащил темно-синий пакет.

— Статуэтка на месте, — сообщил он, — никто ее не трогал.

— Дайте мне пакет, пожалуйста, — попросил Дронго. Он прошел в ванную комнату и принес оттуда небольшое полотенце. Потом положил пакет на стол, осторожно открыл его, стараясь не дотрагиваться голыми руками. Достал из пакета большую коробку, открыл ее, заглянул внутрь. И, перевернув коробку, вывалил сломанную скульптурку на стол. На ней виднелись и следы удара, и пятна крови.

— Сволочи! — произнес потрясенный Олег. — Мало того что ее убили, так еще и меня подставить хотели…

— Кто? — быстро спросил Миллер.

— Откуда я знаю — кто? И вы кто такие? Почему вы говорите по-русски? И вообще, откуда вы здесь появились?

— Благодарите Бога, что мы оказались здесь, — отозвался Дронго, — иначе у вас были бы очень крупные неприятности. Весь отель видел, как вы все утро бегали в поисках Нины. Десятки свидетелей могли бы подтвердить, что вчера вечером вы с ней поскандалили. Причем поскандалили так сильно, что она ушла из вашего номера и ночевала в другом. А утром ее обнаружили мертвой в вашем номере и орудие убийства лежало в вашем чемодане. Когда вы проспитесь, то поймете, что пожизненный срок в Испании вам почти гарантирован. Сами же вы никогда в жизни не посмотрели бы в свой чемодан.

— О, Господи! — вздохнул Олег. Он пошатнулся, взял стул и уселся на него. Было видно, что произошедшее его основательно потрясло.

— Нужно вызывать полицию, — решил Миллер, — здесь все ясно. Убийца достал этого каменного истукана из чемодана и нанес сильный удар по голове несчастной молодой женщине. Потом убрал сломанную статую обратно в коробку. Обратите внимание, на полу осталась каменная крошка. Поэтому я и спросил про что-нибудь каменное.

Олег, судорожно вздохнув, кивнул.

— Может, ее совсем убрать? — робко предложил он. — Они мне не поверят. Решат, что я убийца. Они мне ни за что не поверят. Может, нам лучше выбросить эту статуэтку? Как вы думаете?

— Экспертиза все равно определит, что удар был нанесен тяжелым каменным предметом, — возразил Дронго, — а если мы согласимся с вашим предложением, то исчезнет основная улика для полицейского расследования. Поймите, этого нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Я могу стать вашим свидетелем и рассказать полицейским, что вы поднялись вместе со мной на пятый этаж. Я видел, как вы входили в ваш номер.

— Это ничего не даст, — возразил Олег. К нему начало возвращаться былое самообладание. — Они скажут, что я вошел, убил, спрятал статуэтку и вышел. На ней сколько угодно отпечатков моих пальцев.

— Нет, — возразил Дронго. — Во-первых, вы не успели бы так быстро ее убить, спрятать сломанную пополам статуэтку и выйти в коридор. У вас не хватило бы на это времени. А во-вторых, она была убита не только что, а примерно час назад. И это серьезное ваше алиби. Где вы были час назад?

— В поселке Эл-Салер, — вспомнил Олег. — Я отправился туда пешком, примерно часов в одиннадцать. За сорок минут дошел, думал найти там Нину. Но ее нигде не было, и я еще зашел в местный бар.

— Вы там что-то заказывали?

— Бутылку холодного пива. Было очень жарко.

— И как потом вернулись обратно? Тоже пешком? — недоверчиво спросил Дронго. — У вас не хватило бы времени.

— Нет, приехал на такси, — ответил Олег, — там случайно оказалось свободное такси, и я попросил водителя отвезти меня в отель. Он согласился.

— Номер не помните?

— Нет. Но можно выяснить, какое такси меня привезло. Думаю, это не проблема.

— Вы хотя бы запомнили водителя в лицо?

— Тоже нет, — признался Олег. — Я уже давно не запоминаю ни водителей, ни швейцаров. Извините меня, но я привык в Москве к своим водителям и чужих просто не вижу…

Дронго взглянул на Миллера. Тот подошел к столу, сел на второй стул.

— Напрасно вы так бурно реагировали на ее исчезновение, — назидательно произнес он, — не обязательно было тревожить весь отель. Вы нашли ваши деньги?

— Не нашел, — угрюмо буркнул Олег, — и все наши ценности пропали. Даже мои часы. Это сделал какой-нибудь испанский грабитель. Залез в номер, убил мою девушку и забрал все наши ценности. Вызывайте полицию, пока не поздно.

Дронго и Миллер переглянулись.

— Если убийца местный, то его уже давно здесь нет, — мрачно пояснил Дронго, — но, я думаю, мы с коллегой другого мнения.

— Какого еще мнения? — не понял Базуров.

— Нина вошла в номер и дошла до гостиной. Чтобы открыть дверь, ей нужны были секунды две. И чтобы пройти сюда, еще столько же, — объяснил Дронго. — Предположим даже, что сначала она постучала. Но и в этом случае не прошло больше десяти—пятнадцати секунд. За это время неизвестный грабитель обязан был быстро принять решение, найти эту скульптурку, приготовить ее и нанести удар. В это верится с трудом. Поэтому я думаю, что убийца просто знал, где лежит ваша статуэтка. И достал ее заранее, чтобы нанести удар.

— Я вас не понимаю, — протянул Олег.

— Мой коллега пытается вам объяснить, что убийца знал о вашей статуэтке, — сказал Миллер. — Это важно потому, что означает: вошедший в ваш номер человек — один из тех, кто вместе с вами покупал эту копию скульптуры в Мадриде.

— С нами никого не было, — растерялся Олег, — только мы с Ниной и ребята. Наша компания… — Вдруг он все понял. И ему впервые стало по-настоящему страшно. — Вы хотите сказать, что кто-то из наших ребят мог сделать такое?

Дронго и Миллер еще раз переглянулись, но промолчали. Миллер подошел к телефону, набрал номер портье и попросил вызвать полицию, коротко сообщив, что в люксе на пятом этаже произошло убийство. Затем вернулся к столу, сел на свое место.

— Терпеть не могу выступать в роли свидетеля, — признался он, — но придется объяснить курортным блюстителям порядка, что тут случилось. Вряд ли в таких местах есть квалифицированные сыщики. Здесь занимаются поисками пропавшей губной помады и похитителей женского белья, а не убийц.

— Но ведь ребята были в Валенсии, — вспомнил Олег, — у них тоже есть алиби. Они все уехали отсюда на автобусе отеля в половине одиннадцатого утра и вернулись все вместе к часу дня. Никто из них не мог такого сделать.

— Я сам был в этом автобусе, — сказал Дронго.

— Ну вот видите! — выдохнул Олег. Он старался не смотреть на убитую. Так ему было легче.

— Но дело в том, что ни у кого из отправившихся на экскурсию нет настоящего алиби, — продолжил Дронго. — Как только мы приехали в город, нас сразу же повели в музей керамики, а затем, примерно минут через пятьдесят, мы все разошлись в разные стороны. И должен вам сказать, что ваши приятели вели себя не очень организованно. Вадим поругался с супругой и ушел куда-то один. Тигран потерялся. Только Аркадий все время был с супругой, да и то это не алиби, так как жена может создать ложное алиби, чтобы выгородить мужа. А это значит, что у каждого из мужчин было время, чтобы взять машину, вернуться в отель, пройти в здание через внутренний дворик, подняться на этаж, убить вашу подругу, а затем уехать в Валенсию.

— Нет, — отрезал потрясенный Олег. — Не верю. Такого просто не может быть.

— Кстати, и у вас, — безжалостно добавил Миллер, — была такая возможность. Вы могли поехать в Эл-Салер на машине, доехав туда за несколько минут, а всем рассказывать, что отправились в поселок пешком. И значит, у вас было время совершить это преступление, спрятать статуэтку в чемодан, чтобы подставить самого себя столь грубым способом, и затем разыграть комедию перед моим другом, уверяя, что вы случайно нашли тело через час с лишним после убийства.

Олег от ужаса качнулся. Посмотрел на Нину и почувствовал приступ тошноты. Было не совсем понятно, от чего ему вдруг стало так плохо: то ли от последних слов Миллера, объяснившего, как его могут заподозрить в преступлении, то ли от вида убитой. Он пробормотал извинения и побежал в ванную комнату. Оттуда послышались судорожные всхлипы и характерное урчание.

— Наша профессия востребована на любом курорте, — подвел невеселый итог Миллер. — Кажется, я слышу, как сюда бегут люди. Итак, дорогой мистер Дронго, мы с вами должны провести очередное расследование и постараться найти убийцу. Этот тип, совершивший преступление, не мог знать, что тут, рядом с ним, окажутся два таких специалиста. Как вы считаете?

— Нужно его вычислить, — согласился Дронго, посмотрев на погибшую. — Ненавижу, когда убивают людей. Для меня любой убийца — не человек. Он сам лишает себя права так называться..

В дверь громко постучали.

Глава девятая

Существует отработанная практика действий полицейской бригады при убийствах. На место выезжают эксперты, следователи, представители прокуратуры. Одним словом, типичная рутина, которой занимаются сотрудники правоохранительных служб изо дня в день по всему миру. И повсюду угрюмые следователи видят перед собой при этом не тело конкретного человека с его страданиями и радостями, а труп, который доставляет им неудобства, так как требует должного расследования и поисков убийцы. Не все расследования заканчиваются одинаково успешно, а любое нераскрытое преступление — это большая проблема для следователей и полиции.

Дронго и Миллеру пришлось дать показания, рассказать о том, что они сами видели. Прибыл генеральный менеджер отеля, который никак не мог прийти в себя, сильно огорчившись случившимся. Был вызван начальник службы безопасности отеля, который клятвенно заверил следователя, что расставленные повсюду камеры слежения не зафиксировали появления неизвестных лиц. А эксперт, осмотревший замок на двери люкса, пришел к выводу, что его не вскрывали ни отмычкой, ни другой карточкой. Был осмотрен сейф, установленный в номере, и эксперт дал категорическое заключение, что его открывали лишь с помощью шестизначного кода, а следовательно, преступник, похитивший ценности, его знал.

Примерно через час о трагедии уже проведали все члены группы, прибывшие на курорт вместе с Олегом. Женщины собрались вместе. У Евы в глазах стояли слезы, хотя она явно ревновала Нину к своему другу и вообще заметно с нею конкурировала. Алла тоже всплакнула, и лишь Лена выглядела спокойной, хотя тоже расстроилась. Мужчины, как ни странно, отнеслись к убийству Нины более эмоционально. Тигран прорывался к трупу, но его не пустили сотрудники полиции. Вадим курил одну сигарету за другой и ни с кем не общался. Аркадий был настолько потрясен, что рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Одним словом, известие о смерти Нины вызвало у всех, кто приехал вместе с ней в Испанию, настоящий шок.

Примерно около четырех часов дня в отеле появился комиссар полиции Луис Корвальо — лысоватый мужчина среднего роста с заметным брюшком, мясистыми щеками и крупным носом. Комиссар слыл хорошим полицейским и известным гурманом. Его отличали от многих коллег огромный опыт, хорошее знание людей и при столь нелегкой профессии постоянная доброжелательность. К тому же выяснилось, что он хорошо знает Фредерика Миллера, с которым познакомился более тридцати лет назад. Комиссар потребовал предоставить ему отдельную комнату и пригласил Миллера для беседы. Миллер познакомил Корвальо с Дронго и попросил разрешения прийти на встречу вместе с ним. Комиссар охотно согласился. Он слышал о расследованиях Дронго в Севилье, Алгарве, Чиклане, Лиссабоне.

Они собрались втроем в небольшой комнате, оперативно выделенной комиссару менеджером отеля. Корвальо не выносил дыма, однако он разрешил Миллеру достать его любимую сигару.

— У меня не так часто бывают такие известные свидетели, — с чувством произнес он и, прежде чем приступил к делу, принялся расхваливать ресторан «Дюна». — Если бы вы знали, как вкусно там готовят морепродукты. Просто потрясающе. Особенно паэлью с креветками. Я думаю, здесь, в «Дюне», самые вкусные креветки.

— Мы их попробовали, — вежливо сообщил Миллер. — Причем вместе с нами их вчера пробовали и друзья убитой, с которыми она приехала.

— Мне сказали, что она прилетела сюда со своим другом, — сразу же сменил тему разговора комиссар. — Я намерен его задержать.

— Вы считаете, что он виновен в смерти несчастной молодой женщины? — спросил Миллер.

Дронго благоразумно предпочел промолчать.

— Во всяком случае, у нас для этого есть все основания, — ответил комиссар, недовольно покосившись на сигару Миллера. — Он приехал вместе с ней, вчера между ними произошел крупный скандал, она даже сняла другой номер, чтобы не оставаться с ним. Возможно, женщина его боялась или даже подозревала, что он может ее убить. Утром вся группа русских туристов, с которыми эти двое сюда приехали, отправилась на экскурсию в Валенсию. Все, кроме этой парочки. Он остался в отеле, хотя уверяет, что ходил в Эл-Салер, а потом ее нашли убитой и орудие убийства лежало у него на столе…

— Это мы положили разбитую статую античного героя на стол, — вставил Дронго.

— Но вы достали ее из чемодана, — напомнил Корвальо. — Во всяком случае, именно так мне рассказывал сеньор Миллер. А это значит, что у меня есть абсолютно все основания, чтобы задержать друга пострадавшей по подозрению в убийстве. И по вполне обоснованному подозрению.

Ни один комиссар полиции на всем побережье не оставит на свободе человека, против которого столько улик.

— Вы абсолютно правы, — неожиданно заявил Миллер, и Дронго изумленно посмотрел на него. — На вашем месте я поступил бы точно так же. Но у вас есть преимущество перед всеми остальными. И очень большое преимущество, сеньор комиссар. В этом расследовании вы противостоите убийце не в одиночку, а вместе с нами. Если в мире есть пять лучших экспертов по расследованию преступлений, то двое из них сейчас перед вами. И я полагаю, вы можете на нас рассчитывать. Мы сделаем все, чтобы помочь вам найти убийцу.

— Спасибо, — отозвался комиссар и тяжело вздохнул: — Но я его все равно должен задержать.

— Не торопитесь, — вмешался Дронго. — Будет лучше, если вы подождете хотя бы один день. А мы за это время постараемся понять, кто именно мог совершить это преступление. Дело в том, что убитая взяла из сейфа своего друга крупную сумму денег и ценности, которые он ей подарил. Смею думать, ценности были на достаточно большую сумму. Ее могли убить из-за них.

— Вы противоречите сами себе, — заметил комиссар. — Если она украла деньги и ценности господина Базурова, значит, у него была веская причина ей отомстить.

— Не думаю, — возразил Дронго. — Совершив преступление, он не стал бы так демонстративно искать ее по всему отелю, устраивать скандал в холле при свидетелях и, уж конечно, не воспользовался бы для убийства сувениром из своего чемодана. Базуров достаточно умный человек, чтобы этого не делать. И достаточно богатый, чтобы нанять хорошего адвоката, который сразу докажет его алиби.

— Что вы хотите сказать? — нахмурился Корвальо.

— Нам господин Базуров рассказал, что он отправился в Эл-Салер пешком, там зашел в местный бар, выпил пива. Обратно приехал на такси, номер которого могли запомнить в баре или в отеле. Если адвокат сумеет найти водителя этого такси и поговорить с барменом, боюсь, что вам придется извиниться перед задержанным и отпустить его. Так зачем же задерживать, если все равно предстоит отпускать?

Комиссар тяжело посмотрел на Дронго, потом перевел взгляд на Миллера.

— У вас будут сутки, чтобы найти убийцу, — решил он, — ровно двадцать четыре часа. Если завтра в четыре часа дня вы не скажете мне, кто убил сеньору Ступникову — я правильно называю ее фамилию? — то я начну проводить расследование по собственному плану. И тогда никакой адвокат не сможет меня остановить.

— Сутки? — переспросил Миллер.

— Больше дать не могу. Все побережье считается исключительно туристической зоной, а вы знаете, как правительство относится к любым чрезвычайным происшествиям, направленным против наших гостей. Туризм — одна из основных статей нашего бюджета. Я обязан доложить о случившемся самому министру. Только сутки, сеньор Миллер, и ни секундой больше. Я не смогу объяснить, как при наличии в отеле собственной службы безопасности и стольких полицейских здесь произошло убийство. Меня просто не поймут.

— Он прав, — согласился Миллер, взглянув на Дронго, — значит, мы обязаны принять этот вызов. На самом деле задача совсем не такая сложная. Убийцу нужно найти из семи подозреваемых. Это не так уж трудно.

— Почему из семи? — нервно спросил комиссар. — Насколько я знаю, там шесть человек — три пары. Откуда вдруг взялся седьмой подозреваемый?

— Сам господин Базуров, — пояснил Дронго. — Мы не имеем права снимать с него подозрение, пока не доказана его невиновность. В таких случаях лучше проверить всех, чем кому-то доверять.

— Вот и понимай после этого вас, сыщиков, — буркнул комиссар, поднимаясь. Он еще раз недовольно покосился на сигарный дым, клубами плававший над головой Фредерика Миллера. Затем кивнул в знак прощания и, выходя из комнаты, повторил: — Сутки.

Дронго подумал, что сигарный дым, наверное, уже распространился в коридоре.

— Итак, — начал Миллер, — значит, вы тоже считаете, что подозреваемых семеро? Скажите, а вы ничего подозрительного не заметили во время поездки с этой странной группой?

— Некоторые моменты мне показались достаточно интересными, — отозвался Дронго. — Начать с того, что у двух мужчин вообще нет алиби. Тигран и Вадим по отдельности куда-то надолго исчезали, и их женщины не смогут подтвердить, где они находились. У обоих была возможность взять такси, приехать в отель, ударить Нину по голове и вернуться в город.

— Согласен, — кивнул Миллер, — но есть одна неувязка. На такси они могли попасть в пробку и быстро не обернуться туда-обратно.

— Нет. Они знают, что лучше всего ехать через поселок, тогда можно добраться до отеля минут за двенадцать—пятнадцать. Нужно было только найти машину и попросить водителя подождать у входа. Необходимо уточнить у службы безопасности отеля, не было ли такси или других машин, поджидающих у входа клиентов.

— Это мы узнаем, — согласился Миллер. — Что еще?

— Мне в очередной раз показалось, что Тигран давно знаком с Ниной. Это мелькало в разговоре. Кто-то сказал: «Ты ее лучше знаешь». Кто-то намекнул, что они старые друзья. Да и он сам вдруг заявил, что Нина приличная стерва. Если они познакомились недавно, если она лишь подруга его друга, то почему он так уверен, что она стерва? В общем, у меня сложилось впечатление — за этим что-то кроется. И еще один очень важный момент. Тигран расстался с Евой, оставив ее одну у входа в какую-то крытую галерею. Почему-то вышел с другой стороны и захотел обойти галерею снаружи. Ева не стала его ждать и отправилась на поиски. Они искали друг друга минут тридцать или сорок, как раз в то самое время, когда убили Нину. И еще очень любопытное наблюдение. Тигран специально возвращался в свой номер за камерой, чтобы запечатлеть достопримечательности Валенсии, но позже признался, что почти ничего не заснял, потому что искал Еву. Хотя сам говорил ей в моем присутствии, что с нею не могло произойти ничего страшного, даже если бы она отстала от автобуса. Достаточно, мол, взять такси и приехать в отель. Вот я и думаю: почему он так сказал? Может, потому, что сам уже поступил подобным образом и теперь бессознательно оговорился? Кажется, так объяснял такие случаи старик Фрейд?

— Интересно, — оценил Миллер наблюдения Дронго. — Может, мы с Тиграна и начнем? Пригласим его для беседы и постараемся понять, давно ли он знаком с Ниной и где находился в эти роковые полчаса. Вы сможете позвать его к нам? К вам они отнесутся с большим доверием, чем ко мне, ведь вы были вместе с ними на экскурсии.

— Нужно было видеть, как они на меня смотрели! — заметил Дронго, направляясь к двери.

Он спустился на первый этаж, где в холле и застал всю компанию, продолжающую обсуждать произошедшую трагедию. Олег сидел мрачный и почти не разговаривал. Дронго подошел к ним поближе.

— Извините, — сказал он, — я хотел бы выразить вам соболезнование.

— Спасибо, — отозвался вместо Олега Тигран, — только давайте пообщаемся позже, у нас большое горе.

— Я знаю, — спокойно ответил Дронго, — и ваш друг знает, как именно мы ему помогли. Дело в том, что я специальный эксперт по расследованию преступлений, а мистер Фредерик Миллер очень известный частный детектив. Поэтому мы взялись помочь комиссару в расследовании этого дела. — Он произнес эти слова достаточно громко, чтобы его все услышали.

Наступило, гнетущее молчание.

— Вы как Шерлок Холмс? — спросила наконец непосредственная Ева.

— Не думаю, что кто-то может претендовать на его лавры, — улыбнулся Дронго, — но мы с мистером Миллером занимаемся примерно тем же.

— Значит, вы приехали сюда специально, чтобы за нами следить? — изумился Вадим.

— Нет, — поморщился Дронго. — Неужели вы считаете себя такими известными людьми, чтобы два лучших эксперта бросили все свои дела и приехали в этот отель, только для того, чтобы последить за вами? Вы же не считаете себя такими знаменитыми?

— Не считаем, — усмехнулся Тигран, — но вы нас ловко разыграли. Сначала подслушали все наши разговоры, а теперь хотите отработать на нас ваши приемчики. Ну, валяйте, посмотрим, что у вас получится. Олег, это они к тебе приходили?

— Да, — подтвердил Олег, — и нашли у меня в чемодане копию скульптуры римского воина, которую туда засунули, после того как ударили Нину. Теперь я все время думаю, кто из вас мог ее туда положить?

Снова наступило еще более гнетущее молчание.

— Ты намекаешь, что это кто-то из нас убил Ниночку? — спросила дрожащим голосом Алла.

Олег промолчал.

— Если уж начал, то говори, — потребовала Лена.

Мужчины не проронили ни слова.

— Да, — с вызовом признался Олег, — я думаю, это сделал кто-то из вас. Только вы знали, что она не просто ушла, а взяла мои деньги и свои украшения. Полиция ничего не нашла. Только вы знали о римском воине из камня, которая лежала у меня в чемодане. И только один из вас мог вернуться из города, убить Нину, а потом убрать камень обратно в чемодан, чтобы я стал главным подозреваемым.

— Ну, знаешь… — громко возмутилась Алла. — Я подозревала, что ты хам, но не думала, что такой. — Она поднялась, намереваясь уйти.

— Алла, — укоризненно произнес Аркадий, — у него такое горе…

— А у нас нет? — крикнула она. — Как он смеет нас всех обвинять? Я больше здесь не останусь ни одной минуты…

— Подождите, — вмешался Дронго, — вы снова превращаете все в обычную свару, явно не понимая, что происходит. Убита ваша подруга, с которой вы приехали в Испанию. И под подозрением в первую очередь находитесь именно вы. Все вы, собравшиеся здесь. Но вместо того, чтобы попытаться помочь следствию, устраиваете спор, кто из вас более благородный. Сейчас самое важное — найти убийцу.

— И вы тоже думаете, что убийца среди нас? — задала вопрос Лена.

— Не знаю, — ответил Дронго. — Моя задача не натравливать людей друг на друга, а искать конкретного преступника, который спланировал и осуществил это убийство.

— Куда могли деться деньги? — вдруг проговорила Ева. — Ведь если убийца забрал их  то сейчас они должны быть у него. Может, надо просто провести обыск и найти эти деньги. Зачем так всех нервировать, гораздо проще обыскать все наши номера.

— Это еще более оскорбительно, — гордо заметила Алла.

— Ну и фантазия у тебя! — присвистнул Тигран.

— Не думаю, что полиция сумеет найти какие-нибудь ценности, — возразил Дронго. — Если убийца обладает хотя бы небольшим здравым смыслом, он должен был понять, что хранить у себя такие доказательства своей вины очень глупо.

— Что вы предлагаете? — поинтересовался Тигран. — У вас есть конкретный план?

— Есть, — кивнул Дронго. — Но для начала я советую вам всем успокоиться. И предлагаю вам, Тигран, пойти со мной, мы хотим с вами побеседовать.

— Считаете меня главным подозреваемым? — криво усмехнулся тот.

— Почему он?! — крикнула Ева.

— Мы хотим спокойно побеседовать с каждым из вас, чтобы понять, кто именно мог совершить это преступление, — пояснил Дронго. — Может быть, мы сумеем доказать, что никто из вас не причастен к этой страшной трагедии.

— Правильно, — поддержал его Аркадий, — и не нужно всем суетиться. Пусть они спокойно работают.

— Они нас всех посадят, — заявил Вадим. Он махнул рукой и, отойдя от всех, уселся в кресло.

Дронго взглянул на Тиграна.

— Я готов, — серьезно отозвался тот, словно собирался идти на подвиг.

— Мы пойдем вместе, — вмешалась Ева.

— Нет, — возразил Дронго, — считайте, что это полицейское расследование. В полиции вам не разрешили бы ходить вместе. Извините меня, Ева. Так, кажется, вас зовут?

— Они за нами следили! — крикнула она. — Честное слово, это они и убили Нину.

— Хватит, — остановил ее Тигран. — Давайте поговорим с ними, и станет ясно, чего они хотят. А ты не дергайся, ничего страшного не случится.

— Спасибо, — кивнул ему Дронго. И обратился к Олегу: — А вы постарайтесь не доводить всех остальных. Должен признаться, у вас это здорово получается. — Он повернулся и пошел вместе с Тиграном к лестнице, чтобы подняться на второй этаж.

Там в коридоре стоял полицейский. Увидев Дронго, он отдал ему честь и сказал, что сеньор Миллер просил сеньора Дронго его подождать. Дронго удивился, открыл дверь, но комната оказалась пустой. И тут услышал в коридоре шаги. Обернувшись, увидел, что к нему спешит запыхавшийся Миллер.

— Я нашел очень важное доказательство, — крикнул он, — очень важное!

— Что именно? — не понял Дронго.

— Ключ, — сразу ответил Миллер, — я попытался найти ее ключ. Полиции не удалось обнаружить у нее ключа от номера — люкс. Вы понимаете, как это важно?

Глава десятая

Оставив Тиграна в коридоре рядом с полицейским, которого прислал Корвальо, оба эксперта закрылись в комнате.

— У нее не было ключа от люкса, — повторил Миллер. — Мне кажется, это самое важное, что нам удалось выяснить.

— Но у нее должен был остаться ключ, — возразил Дронго, — вчера, когда Нина снимала новый номер, она не сдавала этого ключа от люкса. Вы же знаете систему выдачи ключей в этом отеле. Если гостей двое, то портье выдает им два ключа.

— Правильно, — кивнул Миллер, — и я узнал у портье, что вчера и сегодня никто не заказывал дополнительных ключей к номеру господина Базурова. Значит, один ключ был у самого Олега Базурова, которым он и открыл дверь в вашем присутствии. А второй? Второй мог быть только у убийцы, — торжествующе сообщил Миллер. — А это значит, что наша версия абсолютно правильная. Убийца кто-то из своих, кому Нина вчера вечером отдала ключ. Получив одноместный номер, она зашла в их с Базуровым люкс, взяла деньги и свои драгоценности, но так торопилась, что ключ от люкса оставить забыла и ушла. А ночью, очевидно, нашла кого-то из членов группы, отдала ему этот ключ, чтобы тот передал его Олегу. Может быть, даже более того, сказала этому человеку, что не хочет больше возвращаться к Базурову, а поэтому забрала свои ценности. А может быть, она… —  Не закончив фразы, Миллер как-то странно посмотрел на Дронго. — Верно, — подхватил тот. — Она не взяла  ни денег, ни ценностей. Иначе получается нелогично: зашла в их номер, взяла бриллианты, но даже не тронула своей зубной щетки. При этом она никуда не уехала и не собиралась уезжать.

— Да, она ничего не взяла, — ошеломленно произнес Миллер. — Вещи и ценности украл тот, кому Нина отдала ключ. Воспользовался ситуацией, пока Олег заливал свое горе в баре, вошел в номер и открыл сейф… А утром, обнаружив пропажу, Базуров решил, что их похитила Нина в отместку за скандал, — подвел итоги Миллер. — Теперь нужно понять, почему преступник решил вернуться. Он понял, что его воровство будет раскрыто. У меня только одно небольшое сомнение — почему этот тип был уверен, что Нина не сумеет поговорить с Олегом до полудня? Почему он так рисковал? Ведь достаточно было Нине рассказать, кому она отдала ключ, как все стало бы ясно. Но убийца был уверен, что она ничего не скажет. Почему? Он вошел в номер Базурова, куда позже поднялась и Нина. Убийство было не спонтанным, а хорошо продуманным. Преступник ударил ее по голове и ушел, забыв подкинуть ей ключ. Только так…

— Сначала украл ценности, затем убил свидетеля, — повторил Дронго. — Все точно рассчитал.

— Этот убийца оказался гораздо более интересным типом, чем мы могли подумать, — задумчиво произнес Миллер. — Мне даже любопытно, кто же это из них?

— У меня есть одно замечание, — вставил Дронго. — Дело в том, что Нина могла отдать ключ женщине. Так даже гораздо логичнее. Именно женщина скорее всего польстилась на ее драгоценности, украла их из сейфа. Женщина вполне могла нанести такой удар, что проломила Ступниковой голову. Зависть, ревность, корысть — мотивов сколько угодно. Все три женщины ее не очень любили.

— А еще ее мог убить сам Базуров, — напомнил Миллер. — Тогда пропажа ценностей и отсутствие ключа выглядят совсем в ином свете.

— Не думаю, — откликнулся Дронго. — Он не стал бы так себя подставлять. С его характером трудно выслушивать насмешки по поводу исчезнувших денег и убитой женщины.

— Давайте начнем с Тиграна, — согласился Фредерик Миллер. — Позовем его и послушаем, что он нам расскажет.

Миллер подошел к двери, открыл ее и попросил полицейского позвать стоявшего в конце коридора Тиграна. Когда тот вошел, Дронго и Миллер уже сидели за столом, деликатно разместившись по его краям, чтобы не устраиваться в центре. Тигран, взяв стул, уселся в центре, словно обвиняемый для ответов на вопросы судей.

— Простите, что мы вас беспокоим, мистер Геворкян, — начал Миллер, — но чрезвычайные обстоятельства диктуют стиль нашего поведения. Надеюсь, вы нас понимаете?

— Понимаю, — отозвался Тигран, — хотя со мной вы только теряете время. Я ее не убивал и не мог убить. Когда мы приехали, Нина уже была убита, а я был все время на экскурсии вместе вот с этим господином, — и он показал на Дронго.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Миллер, — но после экскурсии у вас было немного свободного времени.

— Около часа, — подумав, ответил Тигран, — но мы были вместе с Евой и вместе приехали обратно в отель.

— Она может подтвердить ваше алиби? — быстро уточнил Миллер.

— Конечно. И, кстати, ваш коллега тоже. Мы вместе вернулись.

— И вы с вашей подругой не расставались? — осторожно поинтересовался Миллер.

— Я отошел от нее в другой конец галереи, чтобы сделать несколько кадров. Потом обошел галерею и пришел на то же место с другой стороны. Но она уже ушла. Меня не было несколько минут.

— И потом вы ее нашли и были все время вместе? — настойчиво допрашивал Миллер.

— Ах, вот в чем дело! Ваш напарник подслушал наш разговор и узнал, что мы потеряли друг друга. Так вы решили, что я нарочно потерялся? Специально ушел от Евы, чтобы съездить в отель, убить Нину и снова вернуться в город? Какая глупость! Но зачем, для чего мне ее убивать?

— Пропала крупная сумма денег и драгоценности, — напомнил Миллер. — Повод вполне конкретный.

— Нет, для меня такие деньги не стоят моей судьбы. Сто тысяч долларов и всякие побрякушки, пусть даже еще на такую же сумму. Из-за двухсот или трехсот тысяч лезть в петлю? Или у вас нет смертной казни в Европе?

— Я не испанец, — любезно сообщил  Миллер. — А смертной казни сейчас нет по всей Европе, в том числе и в вашей стране. Вы считаете сумму в триста тысяч долларов мелкой для вас? Вы можете мне ответить, за какую сумму вы смогли бы убить человека?

— Ни за какую, — нахмурился Тигран, — это я просто неудачно выразился.

— А украсть? — быстро уточнил Дронго. — Ради какой суммы вы пошли бы на большой риск?

— Ну, я не стал бы красть у своего друга и шефа, — усмехнулся Тигран, — но вообще сумма должна быть приличной. Миллионов десять, чтобы не было обидно. Помните историю, когда украли бриллианты и алмазы? Там еще был обвиняемый с такой смешной фамилией, Козленок. Ему и дали четыре года за кражу четырехсот миллионов долларов. Согласитесь, за такую сумму не так уж много.

Миллер удивленно посмотрел на Дронго и сказал:

— В Англии этот тип получил бы пожизненное заключение. В Америке в нескольких штатах его отправили бы на электрический стул. Надо же, какие гуманные законы в России!

— Возможно, вы удивитесь еще больше, — улыбнулся Дронго, — в этой стране полторы тысячи человек сумели захватить имущества и ценностей примерно на сто семьдесят триллионов долларов, что составляет более половины всего состояния России. И никто за это не понес никакой ответственности.

— В таком случае мистер Геворкян прав — сумма в триста тысяч долларов выглядит достаточно смешной.

Дронго пожал плечами. Он не хотел развивать эту тему и сообщать Миллеру, что такое положение дел было не только в России, но в еще большей степени и во всех странах СНГ, где несколько семей, находившихся у власти, умудрились приватизировать целые республики. Миллер все равно не смог бы понять такой «специфики».

— Господин Геворкян, — обратился к свидетелю Дронго, — я хочу спросить у вас прямо. Вы были знакомы раньше с Ниной Ступниковой? Только постарайтесь ответить честно.

— Да, — сразу признался Тигран, — и об этом все знают.

— Вы были знакомы с ней до Олега?

— Гораздо раньше. Года три назад. А с Олегом Нина познакомилась не так давно.

— У вас были с ней интимные отношения?

— А как вы думаете? Или я встречался с ней, чтобы поговорить о синхрофазотронах? Или о политике? Конечно были. Она очень раскованная и смелая женщина, которая не боится идти на эксперименты.

— И чем закончился ваш «эксперимент»? — полюбопытствовал Дронго.

— Ничем хорошим. У нее сложный характер, ну вы, наверное, сами это поняли. А мне такие стервозы не нравятся. Вот Ева это другое дело. У нее просто ангельский характер — и она готова меня принимать таким, какой я есть. А Нина приехала из провинции, ей нужно было пробиться. Вот она и лезла, цепляясь зубами и ногтями. Ее интересовали в первую очередь подарки, дорогие машины, ценности. Любого мужика она рассматривала с этой, потребительской точки зрения. Я, между прочим, Олега предупреждал.

— И сказали ему, что спали с ней?

— Нет. Сказал, что немного знаю про нее. Но мне кажется, он догадывался, что у меня с Ниной раньше были какие-то отношения. Хотя никогда не спрашивал напрямую.

— А если бы спросил?

— Я ответил бы ему честно. Но он, по — моему, просто не хотел этого услышать. У нас с ним не так много секретов друг от друга. Мы часто вместе ходили по бабам и даже менялись женщинами, когда были вместе. Поэтому у нас не было таких серьезных секретов друг от друга.

Миллер опять удивленно взглянул на Дронго.

— Наверное, я старомоден, — прошептал он. — Как можно меняться своими женщинами? И что значит «ходить по бабам»?

— Они заказывали проституток, — пояснил Дронго, — а когда те приезжали, по очереди спали с каждой из них, меняясь после половых актов.

— Люди совсем потеряли стыд, — нахмурился Миллер. Он внимательно посмотрел на сидящего перед ним Тиграна. — С Евой вы давно познакомились?

— Не так давно. Несколько месяцев назад.

— Ее вы тоже собираетесь бросить? Или «ходить по ней»? Я правильно выразился?

— Нет, — рассмеялся Тигран. — Ева мне нравится. Я даю вам слово на ней жениться. Вы удовлетворены? — Он откровенно издевался над Миллером.

Дронго нахмурился и уже хотел вмешаться, но Миллер сам за себя ответил:

— Мне всегда казалось, что семейные отношения стоят того, чтобы к ним относиться серьезно. Боюсь, мистер Геворкян, что вы не можете относиться серьезно ни к чему, в том числе и к такой деликатной сфере.

— У вас еще есть вопросы? — разозлился Тигран.

— Нет, — ответил Миллер, глядя ему в глаза. — Пожалуйста, пригласите сюда к нам вашу подругу.

Тигран поднялся, чтобы выйти, но обернулся и посмотрел сначала на Миллера, затем на Дронго.

— Будете ей рассказывать про меня гадости? — спросил он.

— Ну почему вы считаете, что мера вашего цинизма должна быть адекватна мере и у всех остальных? — огрызнулся Дронго. — Идите и позовите Еву. Кстати, я обратил внимание, что вы достаточно благотворно действуете на вашего друга. Попытайтесь его успокоить. По-моему, Алла и Лена вообще с трудом переносят его цинизм… — Тигран кивнул, поворачиваясь к двери. — И ваш тоже, — добавил Дронго.

Тигран замер, не поворачиваясь. Они видели только его спину. Он сделал еще несколько шагов и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

— Неприятный тип, — прокомментировал Миллер, — такой молодой и такой циник.

— Это новое поколение, — пояснил Дронго, — ничего необычного. Они все такие.

— Вы думаете, что я по-стариковски не прав?

— Думаю, что это я по-стариковски не прав, — признался Дронго. — Мы с ним разного возраста и из разных поколений. Иногда мне бывает стыдно, что я не сумел найти себя в новой жизни. Нужно было сделаться циником, подлецом, прагматиком и спокойно жить. А я вместо этого мотаюсь по миру и сталкиваюсь с негодяями, которых сдаю полиции. Не знаю, что лучше.

— У вас бы не получилось, — очень тихо заметил Миллер.

— Что?

— У тебя не получилось бы, — неожиданно перешел на «ты» Миллер, — ты никогда не смог бы стать таким законченным циником и прагматиком. У тебя ничего не вышло бы.

— Вот поэтому я и стал экспертом, — в сердцах произнес Дронго.

— Но разве жалеешь? — удивился Миллер.

— Нет. Правда, иногда бывает жаль тратить свою жизнь на поиски преступников. Я мог бы ею распорядиться более продуктивно.

— Нет ничего более продуктивного, чем очищать мир от всякой мрази! — патетически воскликнул Миллер. — И в этом наше с тобой призвание.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Дронго.

Дверь открылась, и в комнату вошла… Алла.

— Почему пришли вы? — удивился Дронго. — Мы просили Тиграна пригласить Еву.

— Он сказал, что вы хотите поговорить с кем-нибудь из женщин. Вот я и пошла, чтобы не сидеть там и не видеть постного лица Олега. Или я неправильно сделала?

— Вот прохвост! — улыбнулся Дронго. Ему понравилась находчивость Тиграна. — Садитесь, пожалуйста.

Алла пододвинула стул и уселась на него, откинувшись на спинку. Она тяжело смотрела на обоих мужчин. Глаза у нее были немного красноватые, сказывалось повышенное давление. Женщина терпеливо ждала, когда ей наконец начнут задавать вопросы.

— Вы давно знакомы с Ниной? — спросил Дронго.

— Нет. Не очень. С того момента, как с ней познакомился Олег.

— А с ним?

— Несколько лет. У них совместный бизнес с моим супругом.

— До этого вы не знали Нину?

— Нет, — Алла отвечала коротко, словно опасаясь разговаривать с незнакомыми людьми.

— Кто предложил поездку в Испанию? Я слышал, что именно вы выбрали курорт Эл-Салер?

— Ну, я не думала, что здесь убьют Нину, — протянула Алла.

— Это вы ходили в туристическое агентство?

— Да, вместе с Ниной. Мы хотели выбрать респектабельный курорт. Нам порекомендовали этот отель. Рядом с морем, прекрасный ресторан, недалеко от города. Вот мы и выбрали…

— Как вы считаете, Нина могла украсть деньги?

— Не знаю. Я не буду отвечать на этот вопрос, — нахмурилась Алла.

— Почему?

— Мне неприятно. Она умерла, а я должна говорить о ней гадости.

— Ну почему обязательно гадости? Или вы считаете: о мертвых только хорошо или ничего?

— Вот, правильно. И я о ней ничего не хочу говорить. Или вы думаете, что она приехала сюда потому, что так любила Олега? Есть определенный тип женщин, которые ездят на курорты только ради благосклонности мужчин, которых они сопровождают.

— В любовь, значит, вы не верите? — улыбнулся Дронго.

— А вы верите? — отозвалась Алла. — В наше время все решают деньги. Есть у тебя деньги — ты умный, талантливый, чистый, здоровый. Нет денег, и никого не волнует, какой ты на самом деле. Честный или жулик, умный или дурак. Мерило успеха только деньги, и все женщины это понимают.

Дронго взглянул на Миллера. Тот молчал.

— Нина тоже это понимала? — уточнил Дронго.

— Лучше всех.

— Кто, по-вашему, мог ее убить?

— Не знаю. Какой-нибудь местный грабитель или террорист. Влез в их номер и убил несчастную. Но это не Олег и не наши мужчины. Они такого никогда не сделали бы.

— Почему вы так уверены?

— Олег — руководитель большой компании, миллионер, очень успешный бизнесмен. Зачем ему такой идиотский конец карьеры? Он мог бы просто выгнать Нину и все.

— Но он мог разозлиться, обидеться на нее. И в порыве ярости ударить по голове, — предположил Дронго.

— Мог, — немного подумав, согласилась Алла, — но тогда он не стал бы ее искать по всему отелю.

— А остальные?

— Тигран — типичный бабник. По-моему, он спал с Ниной раньше, до Олега. Я что-то такое слышала. Он не способен на убийство. Вадим — несчастный и затюканный своей супругой человек. Такой вряд ли способен на убийство. И наконец, мой муж, которого я хорошо знаю. Ему тоже не было никакого смысла убивать Нину. Вот, собственно, и все.

— А женщины? — вмешался в разговор Миллер. — Из них никто не мог оказаться в номере рядом с Ниной? Для того чтобы ударить тяжелым предметом по голове, не нужно много сил. С таким убийством могла справиться и женщина.

— Ева ее ревновала к Тиграну, а Лена вообще не любит весь белый свет, — заметила Алла, умолчав о своей особой «любви» к погибшей. — Возможно, у них могли быть мотивы, но в нашей компании все достаточно разумные люди, чтобы не устраивать таких шекспировских трагедий. Говорю вам, это был какой-нибудь местный грабитель, который случайно оказался в номере Олега.

— Сегодня после экскурсии в музей вы пошли в универсам, — напомнил Дронго. — Вы были с мужем все время вместе?

— Почти, — сказала Алла. — Вы все-таки думаете, что это кто-то из нас специально приехал в отель, чтобы убить несчастную Нину?

— Вы не ответили на мой вопрос. Что значит «почти»?

— Аркадий ненавидит ходить со мной по магазинам. Вы много знаете мужчин, которые выдерживает походы в магазины со своими женами? Мы обычно разделяемся. Он идет смотреть новые коллекции коньяков и вин, а я отправляюсь в другие отделы. Так было и на сей раз. Потом мы встретились и пришли вместе к автобусу. И еще мы увидели по дороге Вадима.

Миллер взглянул на Дронго.

— Значит, у всех мужчин нет алиби, — задумчиво проговорил он.

— И у женщин тоже, — добавил Дронго.

Алла смотрела на них с неприязнью.

— Вы теряете время, — громко заявила она, — вместо того чтобы искать настоящего убийцу, вы пытаетесь выяснить, что мы делали в Валенсии во время экскурсии. Я посоветовала бы вам заниматься более конкретным делом. — Она приложила руку к голове.

— Что с вами? — поинтересовался Дронго.

— У меня повышенное давление, — объяснила Алла, — муж возит с собой целую кучу лекарств, но все равно мне плохо. И голова все время болит. Я здесь плохо сплю.

— Извините, что мы вас так утомили, — произнес Дронго.

Она отмахнулась.

— Мне можно идти? Я больше не нужна?

— Нет, — ответил Дронго, и Алла встала. Она вышла из комнаты, даже не попрощавшись, хлопнув на прощание дверью.

Дронго и Миллер даже не решились попросить ее позвать кого-нибудь другого.

— Иногда я думаю, что поступил правильно, оставшись один, —заметил Миллер. — Лучше быть холостяком всю жизнь, чем иметь такую жену.

Глава одиннадцатая

Дронго уже вышел в коридор, чтобы самому спуститься за следующим свидетелем, когда увидел направляющегося к ним Аркадия. Очевидно, тот решил, что ему лучше появиться перед экспертами сразу же вслед за женой, чтобы сгладить неприятный осадок, который она могла оставить.

Подойдя к Дронго, Аркадий улыбнулся:

— Я вам тоже нужен как свидетель?

— Разумеется, — Дронго посторонился, пропуская его в комнату.

Аркадий вошел, взял стул и аккуратно на него уселся.

— Господин Цевницкий, — начал Дронго, войдя следом, — вы давно знаете погибшую?

— Раньше не знал. Познакомился, когда она стала встречаться с Олегом. Хотя немного о ней слышал…

— Что именно?

— Ничего особенного. Она входила в тот круг, в котором мы все вращаемся. Общие знакомые, общие интересы. — Он не стал рассказывать, что раньше Нина встречалась с Тиграном, в отличие от его супруги, которая сразу сообщила об этом.

Дронго посмотрел на Миллера. Тот согласно кивнул.

— Вы знали, что погибшая раньше встречалась с вашим другом Тиграном? — спросил Дронго.

Аркадий замялся. Покачал головой.

— В приличном обществе не говорят на такие темы.

— Мы не в аристократическом клубе, — напомнил Дронго. — Здесь произошло убийство, и перед вами два человека, которые занимаются поисками преступника.

— Теперь я понял, кто вы такой, — неожиданно сказал Аркадий. — Вы тот самый Дронго, о котором столько говорят в Москве. Известный эксперт.

— Спасибо, — кивнул Дронго, — но мистер Фредерик Миллер еще более известный эксперт. И поэтому мы хотели бы услышать по возможности честный и конкретный ответ. Вы знали о том, что она раньше встречалась с мистером Геворкяном?

— Знал, — сразу отреагировал Аркадий, — но это их личное дело. Тигран, по-моему, встречается с любой женщиной, которая оказывается в зоне его досягаемости. Не вижу здесь ничего странного. В нашем кругу обычно не говорят о таких вещах. Кто-то с кем-то спит, кто-то с кем-то встречается. Это в порядке вещей, и об этом не принято судачить.

Миллер недовольно фыркнул, но промолчал.

— Вы были все время с вашей супругой, во время сегодняшней поездки? — поинтересовался Дронго.

— Да, — чуть подумав, ответил Аркадий, — сначала мы были вместе с вами на экскурсии в музее керамики, а потом мы с женой пошли в универсам «Эл Корте Инглес» и накупили там кучу всяких вещей. А почему вы спрашиваете?

— Вы были все время вместе? — повторил вопрос Дронго.

Аркадий нахмурился.

— Нет, — сказал он, чуть подумав. — Мы были вместе в магазине, но не стояли рядом друг с другом. Ходили по разным отделам. Жена пошла в отдел женского белья. Согласитесь, было бы глупо и мне идти туда вместе с ней. Мы сделали покупки и встретились в кафе. Потом вместе пришли к автобусу. Ах, да! Мы еще встретили по дороге Вадима. Вот и все.

— Как вы считаете, кто мог убить Ступникову? — задал вопрос Миллер.

— Я об этом не думал. Какой-нибудь преступник. Но я понимаю, что раз вы ищете среди нас, значит, вы считаете, что убийца кто-то из нашей компании. Не могу вам помочь. Никого даже не подозреваю.

— Как вы думаете, ее могла убить женщина? — уточнил Дронго.

— Женщина? — удивился Цевницкий. — Нет, я не думаю. Они все, конечно, недолюбливают друг друга, как бывает в больших коллективах, но не до такой степени. Нет, я не думаю.

— Вы давно знаете мужчин вашей компании?

— Достаточно давно.

— Можете их охарактеризовать?

— Вы хотите, чтобы я говорил про них гадости?

— Я хочу, чтобы вы говорили откровенно.

— Олег очень амбициозный, смелый, сильный человек. У него, конечно, есть свои недостатки, он бывает слишком груб, эгоистичен, но в целом довольно успешный бизнесмен. Тигран — образец современного плейбоя. Жуир, болтун, шутник. — И наконец, Вадим. У него проблемы с супругой и вообще по жизни. Целая куча разных комплексов. Но он неплохой человек, вот, собственно, и все.

— И никто из них не мог убить Нину?

— Кого конкретно вы имеете в виду?

— Олег мог ударить ее в порыве ярости?

— Не думаю. Зачем ему такие проблемы? Вы ведь часто живете в Москве и знаете, как сейчас решаются многие дела. Чтобы устранить какого-то человека, достаточно заплатить несколько тысяч долларов. Десять, пятнадцать или двадцать — это уже очень большая сумма. От бывших военных, желающих заработать, нет отбоя. Если бы Олег хотел избавиться от Нины, он мог бы спокойно нанять киллера, который решил бы все его проблемы.

Миллер поднялся со своего места и нервно прошелся по комнате. Аркадий следил за ним с иронией на лице, очевидно понимая его возмущение.

— Что вы говорите? — поднял короткие ручки Миллер. — Вы так спокойно обсуждаете возможность убийства человека с помощью наемного убийцы?

— Он прав, — горько пояснил Дронго. — Мы живем во времена негодяев. Когда убийство можно так же заказать, как выбрать пиццу. И спокойно оплатить заказ.

— Иногда я думаю, что оказался слишком стар для двадцать первого века, — заметил Миллер, чуть успокаиваясь и усаживаясь на место.

— Я могу идти? — Аркадий улыбнулся. Изумление Миллера было столь очевидным, что могло вызвать улыбку у любого, кто был хоть немного знаком с реалиями, о которых он говорил с Дронго.

— Идите, — разрешил тот, — и пришлите к нам кого-нибудь еще. Например, Еву или Вадима.

— С Вадимом будет сложнее, — сообщил Аркадий. — Супруги, кажется, опять повздорили. Его жена считает, что они напрасно сюда приехали. Ну, и укоряет за все мужа.

— Я бы на его месте развелся, — в сердцах заявил Дронго.

— Обязательно передам ему ваш совет, — едко пошутил Аркадий и, поднявшись, вышел из комнаты.

— Если так пойдет и дальше, мы ничего не найдем, — меланхолично заметил Миллер.

— Ничего не найдем, — согласился Дронго. И вдруг, вспомнив, как Вадим нашел на полу автобуса карточку-ключ, вскочил со стула. Как же он мог забыть об этом? — Когда мы возвращались обратно, — сразу же принялся рассказывать он, — Вадим нашел на полу чью-то карточку. Ключ — карточку отеля. Но никто не захотел ее признать, и Вадим оставил ее в автобусе.

— Ты думаешь, это был тот самый ключ, который пропал у Ступниковой? — понял Миллер.

— Возможно, тот самый. Возможно, убийца случайно его выронил, а Вадим случайно нашел. И тогда понятно, почему никто не захотел признаться, что потерял свою карточку.

— Очень интересно, — оживился Миллер, — если все так и было, то тогда из списка подозреваемых мы должны исключить Вадима Калимуллина. Или нет? Ты видел карточку на полу, до того как он поднял ее?

— Нет, не видел, хотя проходил перед ним, — ответил Дронго. — А я обычно смотрю себе под ноги. Там карточки не было, иначе я обратил бы на нее внимание.

— А когда он ее поднимал, она была? Может, Вадим сам ее бросил? — предположил Миллер. — Кто знает, а что, если все скандалы, которые они с супругой разыгрывают, всего лишь часть их успешного плана? У меня был однажды такой случай, в Египте. Любовники искусно разыгрывали ссору, а потом оказались замешанными в убийстве. Предположим, что скандалы четы Калимуллиных всего лишь обман для всех остальных. Все знают, что они все время ссорятся, и потому никто не удивился, когда это случилось в очередной раз и Вадим куда-то ушел. А пока жена якобы в расстроенных чувствах бродила по центру города, он взял такси, приехал в отель, убил Нину Ступникову и вернулся обратно. И, кстати, есть очень важный момент, говорящий, что это мог быть он. Вадим живет на пятом этаже, рядом с вами и по соседству с люксом, где произошло убийство. Кому Нина могла отдать вчера ключ от люкса? Если наша версия точна, что убийца украл деньги и ценности еще вчера, то и логично предположить: Нина, скорее всего, отдала ключ соседу Олега. — Миллер в волнении поднялся из-за стола.

— Между прочим, Вадим опоздал на автобус, — вспомнил Дронго. — Мы подобрали его на углу, чуть дальше условленного места.

— Вот видишь, — Миллер удовлетворенно кивнул, — все сходится. Вчера он похитил ценности, а сегодня, имитировав ссору с женой, приехал в отель и убил человека, который мог его заподозрить в краже.

— Но это пока лишь наше предположение, — напомнил Дронго.

— Конечно, — согласился Миллер, — пока нет никаких доказательств, мы обязаны продолжать поиски.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Дронго.

В комнату вошла Ева. Она успела переодеться в темно-синие шорты и короткую бирюзовую маечку. Ева улыбнулась им, проходя и усаживаясь на стул. Она знала, что обычно нравится мужчинам. Усевшись, она положила ногу на ногу.

— Вы хорошо знали Нину Ступникову? — начал Дронго.

— Достаточно хорошо, — ответила Ева.

— Вы с ней давно знакомы?

— А разве нужно быть давно знакомым, чтобы хорошо знать человека? Иногда достаточно одного знакомства.

— Значит, вы считаете, что знали ее хорошо? — уточнил Дронго.

— Если вам не нравится мой ответ, могу сказать, что я знала ее недостаточно хорошо, — обиделась Ева.

— Можете ее охарактеризовать?

— Умная, волевая, красивая, всегда знала чего хотела. Мужикам нравилась, хоть грудь у нее силиконовая, — ядовито заметила Ева.

— А все остальное было свое? — пошутил Дронго.

— Как сказать, — Ева прикусила губу. — Ей было не двадцать, а целых двадцать пять. Она следила за своим телом, ездила на разные курорты, принимала ароматические ванны. Вы же видели, какое у нее было загорелое и тренированное тело. Думаете, она все время проводила на пляжах? Нет, в соляриях и в московских фитнес-центрах. И зубы у нее были не свои, это я точно знаю. Нос она себе чуть выпрямила…

— А руки и ноги? — не удержался Дронго.

— Свои, — серьезно ответила Ева, — хотя, возможно, она немного исправила себе коленки. Но я в этом не уверена.

— В общем, не женщина, а ходячий экспонат по пластической хирургии.

— Ну почему так? Свое лицо она пока не трогала. Не успела.

— И уже не тронет никогда, — грустно напомнил Дронго. — А кроме силикона в ее грудях, что еще интересного вы можете о ней рассказать?

— Ничего. Она была красивой и умной. Больше ничего.

— Вы были с ней знакомы раньше?

— Нет. Когда она приехала в Москву, якобы поступать в театральный, я еще ходила в четвертый класс. Нет, конечно, мы не знали друг друга раньше.

— Как вы считаете, Нина могла украсть деньги?

— Нет, конечно. Она ведь была не дура. Понимала, что Олег все вернет. И если понадобится, наймет людей и они ее так обработают, что никакая пластическая хирургия не поможет. Нет, нет. Нина деньги не тронула бы. А вот драгоценности могла забрать. Это ведь были уже ее камни, — очень деловито сообщила Ева.

— Я вас не спрашивал про ее украшения, — заметил Дронго.

— Об этом все говорят, — слегка огрызнулась она. — Все знают, что у Олега из номера пропали и деньги, и драгоценности.

— А что вы думаете об Олеге Базурове?

— Типичный мешок с деньгами. Жадный, злой, холодный и черствый. Я с таким ни одного дня не прожила бы. Сначала дарит любимой женщине украшения, а потом бегает по отелю с криками, что его обокрали. Жадюга и сволочь.

— Он мог убить Нину?

— Не знаю. Но, наверное, мог. У таких людей нет ничего святого.

— А ваш друг Тигран? Он тоже бизнесмен?

— Он другой, — сразу отозвалась Ева, — совсем не такой. Тигран мягкий, добрый, отзывчивый, понимающий. И потом, кавказские мужчины обычно более щедрые.

— Догадываюсь, — усмехнулся Дронго. Этой девочке совсем не обязательно знать, что сидящий перед нею эксперт родом из Баку.

— Конечно, у Тиграна тоже есть недостатки, а у кого их нет? Он нередко верит людям, которые затем его подводят.

— Аркадий тоже бизнесмен. Что вы думаете о нем?

— Хитрован, выдающий себя за простака, — охарактеризовала его Ева, — всегда себе на уме. Он ведь врач по профессии, и мне иногда кажется, что он еще и психолог, умеет разрядить обстановку, ловко увильнуть от ответа.

— А его жена?

— Комплексующая стерва. Толстуха, старающаяся влезть в одежду на два размера меньше. Кожа у нее очень светлая, поэтому Алла сжигает себя на пляже, чтобы получить такой же загар, как у нас с Ниной. И очень завистливая, всегда было заметно, как она глазела на нас с Ниной, особенно на ее украшения. Каждое новое кольцо Нины вызывало у Аллы приступ мигрени.

— Приятная характеристика, — пробормотал Дронго. — Интересно, а что вы скажете о семье Калимуллиных?

— Вадим под каблуком у жены. А она ненормальная. Третирует мужа на глазах у всех. Несчастная семья. Они тут с первого дня устраивают скандалы, не могут найти общего языка.

— У вас особое мнение о каждом члене вашей группы, — констатировал Дронго. — Интересно, какую характеристику вы дали бы самой себе?

— Красивая, молодая, достаточно сообразительная, — не раздумывая, ответила Ева, — иногда слишком доверчива и добра. И вообще, у меня нет недостатков, если это вас интересует. И я не убивала Нину, если вы это хотите узнать.

— Что вы делали в Валенсии сегодня утром?

— Была вместе с вами на экскурсии, — быстро отреагировала она.

— Это я помню. А дальше?

— Мы с Тиграном пошли снимать достопримечательности. Вошли в галерею, сделали там несколько кадров. Потом он вышел с другой стороны и исчез. А я осталась его ждать. Тигран все не шел и не шел, и я пошла его искать. Наконец мы встретились и вместе вернулись в отель, где узнали о смерти Нины.

— Теперь расскажите подробнее. Сколько времени вы ждали Тиграна на том месте, где он вас оставил? Минуту, две?

— Нет, — ответила после недолгого размышления Ева, — минут семь или восемь. Я его долго ждала.

Миллер взглянул на Дронго. Оба помнили: Тигран сказал, что отсутствовал лишь несколько минут.

— Семь или восемь минут, — повторил Дронго. — И вы его не дождались?

— Нет. Я пошла его искать, но не нашла. Тогда вернулась на прежнее место.

— Одну минуту. Вы вышли из галереи и вернулись обратно?

— Да, я вернулась обратно. Но его нигде не было. Я еще немного постояла и опять вышла на улицу. Там рядом небольшое кафе, я села за столик, чтобы его подождать, и заказала себе чашечку кофе. У меня даже остался чек. Я его бросила в сумочку.

— И долго вы сидели в кафе?

— Еще минут пятнадцать. Потом подошел Тигран. Он сказал, что повсюду меня искал. Мы даже немного поспорили. Потом вместе пошли к автобусу.

«У него было время, — подумал Дронго, — у него было как раз минут тридцать или сорок, чтобы съездить в отель и нанести тот самый роковой удар. Тигран нас обманывал, когда говорил, что нашел Еву через несколько минут».

— У меня есть еще один вопрос, — подал голос Миллер. — Вчера, когда вы голосовали по вашему трибуналу, вы поставили на первое место господина Базурова. Правильно?

— Да, — кивнула Ева, — так и было.

— А последним вашего друга господина Геворкяна?

— Правильно, — улыбнулась она.

— И вы все время спокойно сидели в кафе?

— Н-нет. Я два раза вставала, смотрела по сторонам. Откровенно говоря, я испугалась. Тигран никогда так неожиданно не исчезал. Даже в аэропорту. Если он куда-то отходил, то всегда предупреждал меня. Поэтому я немного разволновалась, все время смотрела на часы, боялась, что мы опоздаем на автобус.

— Почему вы боялись? — не понял Миллер. — Ведь вы могли взять такси…

— Не знаю. Мне даже в голову не пришло, что можно уехать. Понимаете, мы ведь приехали на автобусе. И я считала, что нужно дождаться автобуса и уехать на нем. Про такси даже не вспоминала.

Миллер кивнул в знак понимания.

— Спасибо, — произнес он, — у меня больше нет к вам вопросов.

Ева поднялась со стула.

— Я вам больше не нужна? — недоверчиво поинтересовалась она.

— Нет, спасибо, — ответил Дронго. — До свидания.

— До свидания. — Ева вышла из комнаты.

— Тигран нас обманывал, — убежденно сказал Миллер, — говорил, что отсутствовал недолго, а самого не было минут сорок. Нужно узнать, почему он сказал нам неправду. Ева вернулась назад в галерею, и они не могли разминуться ни при каких обстоятельствах, если Тигран действительно, обойдя галерею, хотел ее найти.

— Вы считаете, что это он убил Нину? — прямо спросил Дронго.

Глава двенадцатая

Миллер задумался. Затем осторожно проговорил:

— У нас пока нет полных данных по всем участникам этой странной группы. Нужно беседовать с каждым. Но ты обратил внимание на ее слова? Она говорила, что ей и в голову не могло прийти взять такси и вернуться в отель. Такой своебразный стереотип мышления.

— А убийца как раз и использовал этот стереотип, — подхватил мысль Дронго. — Он понимал, что, приехав и уехав вместе со всеми на автобусе, обеспечивает себе алиби. Ему главное было остаться на достаточное время в одиночестве, чтобы съездить в отель и вернуться обратно.

— Ева точно так же могла побывать в отеле, — неожиданно предположил Миллер. — Ведь совершенно очевидно, что один из них врет. Если она ждала своего друга у входа в галерею, затем дошла до ее конца и вернулась, то неминуемо должна была столкнуться с мистером Геворкяном. Но этого не произошло. Мы исходим из того, что он не мог обойти галерею снаружи и оказаться на прежнем месте, так как при этом обязательно встретился бы со своей подругой. А если он говорит правду и врет она? У нее была возможность воспользоваться тем, что ее друг отошел, выйти из галереи, остановить такси и приехать в отель. И ключ от номера Олега Нина могла передать именно ей. Такое вполне возможно.

— Да, — согласился Дронго. — Из всех женщин этой группы у нее было самое напряженное отношение к убитой. Она ревновала Нину, очевидно догадываясь о ее прежних отношениях с Тиграном. Это серьезный мотив.

— Возможно, — вздохнул Миллер, — но давай продолжим. Сначала послушаем чету Калимуллиных, а затем решим, кто больше подходит под наши подозрения.

— Согласен, — кивнул Дронго, — но мне придется их поискать…

Однако не успел он договорить, как в дверь настойчиво постучали. Затем, не дожидаясь ответа, дверь открылась и на пороге возникла Елена Калимуллина.

— Разрешите? — энергично спросила она, входя в комнату.

— Входите, — удивился Дронго, — садитесь, пожалуйста. Как хорошо, что вы сами пришли. Мы как раз собирались вас поискать.

— Не нужно меня искать. — На этот раз она собрала обычно растрепанные волосы и сделала некое подобие прически, закрепив их заколкой. На ней было длинное серое платье. Глаза немного навыкате, тонкие губы, которые она постоянно облизывала… В этой женщине чувствовалось что-то истерическое.

— Мы хотели с вами поговорить, — осторожно начал Дронго, — вы ведь знаете, что случилось сегодня утром в отеле.

— Это и должно было рано или поздно случиться, — убежденно заявила Лена. — Настолько сильно все надоели друг другу…

Дронго переглянулся с Миллером.

— Вы давно знаете всю эту компанию?

— Какая разница? Они все такие одинаковые. Плоские шутки, плотоядные взгляды. Каждый мечтает переспать с женой своего друга, сделать много денег и плевать ему на весь остальной мир.

— Вы несправедливы к людям, — заметил Дронго. — Мне кажется, вы видите мир в несколько мрачных тонах.

— Я вижу мир таким, каков он есть, — отрезала Лена, — и не нужно говорить со мной как с дурочкой.

— Значит, вы давно их знаете?

— Не всех. Аркадия с Аллой знаю достаточно давно. Единственная нормальная семья среди остальных. Хотя Аркадий, конечно, тоже не ангел, и Алла не святая. Но они гораздо лучше других.

— Чем же вам не нравятся все другие?

— Они воры и жулики. И Олег, и Тигран. Типичные молодые современные бизнесмены. Для них все нормально. Могут обмануть партнера, подвести поставщиков, не заплатить за товар. Полубандиты, полубизнесмены, как и все остальные.

— А их женщины?

— Хотите знать правду? — скривила Лена тонкие губы, отчего ее длинный нос, казалось, стал еще длиннее. — Они обычные шлюхи. Обе. Нина, царство ей небесное, была такая б…, успела переспать со всеми, даже с Тиграном. А потом запала на Олега. Об этом все знают. Молодая Евочка тоже уже сменила несколько мужиков. И это в ее-то двадцать лет!

— Вам не кажется, что вы несколько несправедливы к этим дамам? Их право встречаться с теми, с кем они хотят.

— Тогда почему они не хотят встречаться с нормальными мужчинами? Нет, им нужные только богатые мужики, чтобы тянуть с них деньги, ездить на элитные курорты, жить  в шикарных номерах…

— Вы тоже живете в этом отеле, — напомнил Дронго.

— Я приехала с мужем, — огрызнулась Лена. — И Алла тоже сюда приехала с законным супругом, а эти две прошмандовки явились сюда со своими друзьями.

Дронго поднялся, подошел к ней.

— Если вы так их всех ненавидите, то зачем же приехали сюда вместе с ними? — поинтересовался он. — Следовало бы выбрать другое место, где вы были бы одни.

— Выбрали бы, — зло откликнулась она. — Это мой придурок согласился отдыхать с ними. Аркадий его уговорил. И мы здесь как нищие родственники на богатой свадьбе. Олег и Тигран прописали своих фифочек в люксовских номерах, а мы с Цевницкими живем в обычных двухместных. Думаете, нам приятно? Аркадий считает, что благодаря совместному отдыху они с Вадимом станут ближе к Олегу и сумеют его уговорить брать их дешевый польский сок. В общем, мы делаем вид, что нам хорошо.

Дронго тяжело вздохнул. У этой женщины в душе был настоящий ад.

— Как вы думаете, кто мог убить Нину? — спросил он.

— Конечно, Олег, — не раздумывая, сообщила Лена, — я не думаю, а знаю. Он из-за одного доллара готов удавить человека. Они эту скульптуру воина покупали в Мадриде, так он стоял и ждал, когда Аркадий или Вадим оплатят его покупку. Не хотел сам платить даже за сувенир. А взял с собой столько денег…

— Откуда вы знаете?

— Вадим провез часть его денег. Разделил на всех, чтобы пронести через таможню. Олег собирался что-то купить в Испании, но хотел при этом избежать проблем с налогами. Я так поняла. Не пожелал просто переводить деньги. Вадим все это рассказал Аркадию в самолете, но тот объяснил, что здесь тоже сложное налоговое законодательство. И вообще, Олег не очень приятный тип. Знает, что все остальные зависят от него, и этим постоянно пользуется. А вы разве ничего не понимаете? Вы же были с нами на экскурсии. Мы поехали в Валенсию все вместе. А Олег остался здесь. Он и убил Нину, это всем ясно. Только Базуров опять откупится. Найдет дорогих адвокатов, лазейки всякие…

— С Олегом понятно, — перебил ее Дронго, — а остальные могли иметь какие — то основания для убийства Нины?

— Этого я не знаю. Но ведь все мужчины  были с нами…

— Кто-то из них мог взять машину и приехать сюда, — снова перебил Лену Дронго. — Приехать, убить и снова вернуться в Валенсию.

От него не ускользнуло, что она вздрогнула.

— Нет, — растерянно протянула женщина. — Такого не могло быть. Мы же были там вместе.

— Кого вы имеете в виду? — Миллер решил, что должен вступить в разговор.

— Я говорю о наших мужчинах, — пояснила Лена.

— По нашим сведениям, каждый из них на какое-то время отлучался…

— Мой тоже отлучался. Но это не значит, что он поехал в отель, чтобы убить.

— Однако у вашего мужа тоже было достаточно времени, чтобы съездить сюда и обратно, — сказал Миллер.

— Почему вы спрашиваете меня про Вадима? — вспыхнула Лена. — При чем тут он?

— Меня только интересует, где был ваш супруг?

— Он был со мной… нет… да… Мы с ним поспорили… поругались… В общем, действительно не были вместе…

— Вот это я и хотел выяснить, — удовлетворенно заключил Миллер. — И расстались вы с ним почти сразу, как только отошли от музея?

— Кажется, да. Почему вас интересуют наши отношения?

— Не только, — отозвался Миллер. — Нас интересует все, что связано с убийством.

— Но вы спрашиваете именно про Вадима…

— Вы знаете его лучше других. Как вы думаете, Нина могла передать ему ключ от номера-люкс?

— Вадиму? Нет, конечно. Никогда в жизни. Он бы и не взял. Зачем ему ключ?

— У вашего супруга существуют финансовые трудности?

— Сейчас у всех трудности. Вы думаете, он мог украсть деньги Олега? И украшения Нины?

— Я этого не говорил, миссис Калимуллина, — заметил Миллер, — и вы напрасно так нервничаете.

— Мой муж не очень сильный человек. Но он не убийца. И не смейте его подозревать.

— Никто его не подозревает. Мы только уточняем, где именно он находился, — пояснил Миллер. — А где были остальные мужчины, вы тоже не знаете?

— Нет, конечно. Я ходила по городу, зашла в кафе, потом подошла к автобусу. Там в это время уже сидели, вот этот ваш человек и Тигран с Евой.

— Да, я был в автобусе, — подтвердил Дронго. — А вы, войдя в него, ничего не заметили на полу?

— Нет. Ничего не заметила. Вы, наверное, говорите о карточке, которую нашел мой муж? Он положил ее на сиденье, рядом со мной.

— И вы ее забрали?

— Нет. Она осталась в автобусе.

— А ваш ключ был у вас?

— Да, конечно. Мой ключ был у меня. И ключ моего мужа тоже был у меня.

— Почему у вас?

— Мы всегда так делаем, — объяснила Лена. — Вадим обычно теряет свои карточки, поэтому оба ключа хранятся у меня. Так надежнее… — Она не успела закончить фразу, когда поняла, что именно сказала, поэтому быстро добавила: — Но это была не его карточка. Наши обе лежали у меня в сумке.

— Может, он потерял чужую карточку? — Подсказал Дронго.

— Откуда у него могла быть чужая карточка? Он даже своей не носит, — возразила Лена.

— Вы поднялись в свой номер вместе? — задал вопрос Миллер.

— Не помню. Нет. Да. Да, да. Мы поднялись наверх вместе.

— Нет, — возразил Дронго, — я все видел. Вы уехали наверх, а ваш супруг пошел к бассейну. Он поднялся гораздо позже.

— Может быть, — Лена тяжело вздохнула. — Это тоже говорит не в нашу пользу?

— Странно, что вы забыли о том, что было всего несколько часов назад, — заметил Дронго. — И вообще, мне кажется, что вы часто поднимаетесь в ваш номер порознь. Может, вам все-таки лучше передать второй ключ вашему мужу, чтобы и он мог подниматься к себе в номер, когда захочет?

Взгляд Лены стал колючим.

— Не ваше дело, — отрезала она. — Не вмешивайтесь в наши семейные проблемы.

— Понятно. — Дронго посмотрел на Миллера. Эта женщина действовала ему на нервы. И он вдруг подумал, что способен, не сдержавшись, ей нагрубить. — Вы можете идти, — сказал Дронго. — Если увидите вашего супруга, попросите его прийти к нам.

— Передам, если его увижу. — Она встала и вышла, не попрощавшись.

— Кажется, Фрейд искал причины всему в детстве человека, — вспомнил Дронго. — Может, нужно иногда вспоминать и молодость? Если у мужчины такая жена и такая собачья жизнь, он может совершить преступление, не задумываясь. Просто, чтобы уйти от такой жизни.

— Если он ее убьет, я наймусь к нему адвокатом, — пообещал Миллер, улыбнувшись. — Итак, что у нас есть?

— Деньги, — напомнил Дронго. — Они все знали, что у Базурова с собой большие деньги. Знали и про скульптуру римского воина. Все сходится. Убийца среди них. И Нина отдала ему карточку-ключ от люкса Олега. Да, это один из них.

— Уже семь часов, — глянул на часы Миллер, — поговорим с мистером Калимуллиным и пойдем ужинать.

В этот момент раздался звонок. Миллер посмотрел на Дронго и поднял трубку телефона.

— Слушаю вас, — произнес он, — да, комиссар. Это я. — Он помолчал с минуту, затем переспросил: — Это точно? Спасибо, комиссар. Вы нам очень помогли. — И, положив трубку, сказал: — Теперь все ясно.

Они провели вскрытие. Вчера Нина приняла большую дозу снотворного. Не смертельную, но солидную. Очевидно, утром спала и не слышала, как мистер Базуров ломился к ней в комнату. И между прочим, была в таком состоянии, что оставила ключ от своего одноместного номера в комнате на столе. Но там не было другого ключа — от люкса.

— Итак, Нина пришла в свой номер, приняла снотворное и заснула, — понял Дронго, — а днем, проснувшись, пошла в люкс Олега. Может… может быть, убийца ее действительно не ждал, а собирался лишь украсть деньги?

— И еще, — бесстрастно добавил Миллер, — они проверили все звонки в номер, где сегодня ночью спала Нина Ступникова. И выяснили, что ей несколько раз звонили из номера Базурова…

— Это понятно, — кивнул Дронго.

— …Несколько раз звонили от портье…

— Это тоже был Олег. Он спускался вниз, требовал, чтобы ему открыли дверь Нининого номера, и наверняка опять ей звонил.

— …И самое важное. Все звонки были сделаны до одиннадцати часов утра, то есть до того момента, пока Базуров не пошел в поселок искать свою подругу. А без пятнадцати двенадцать ей позвонили из Валенсии. В компьютере отеля зафиксирован  этот звонок.

— А это звонил убийца, — подвел итог Дронго. — Очевидно, чтобы вызвать ее в номер Базурова, на роковое свидание.

— Вот именно.

— На пятом этаже, кроме Олега с Ниной, живут еще Вадим с Леной. Странно,  — Непонятно, — согласился Миллер. — Нужно найти Калимуллина и все выяснить. Но в одном ты прав. Убийца кто-то из них. Оба эксперта вышли из комнаты. В ко ридоре все еще стоял полицейский.

— Идите отдыхать, —разрешил ему Миллер, —мы на сегодня почти закончили.

Когда они спустились вниз, там оказалось много возбужденных туристов. Все уже знали об убийстве в отеле. И с каждым  часом трагедия обрастала все новыми, невероятными подробностями. Уже говорили о нескольких террористах, якобы ворвавшихся в отель. Некоторые туристы, как выяснилось, паковали чемоданы, чтобы отсюда съехать. Несчастный менеджер отеля и портье уговаривали людей, объясняя, что на самом деле в отеле произошел несчастный случай.

— Такой прекрасный отель и такой изумительный ресторан! — с сожалением произнес Миллер. — Боюсь, что мы подпортим ему репутацию.

— Действительно, нужно всем говорить, что произошел несчастный случай, — предложил Дронго. — Будет жалко, если сюда перестанут приезжать люди на отдых.

— Не перестанут, если мы найдем убийцу, — резонно возразил Миллер.

— Необходимо поговорить с Калимуллиным, — напомнил Дронго. — Я думаю, его следует искать в баре или где-нибудь на пляже. Там тоже есть небольшой бар.

— Ты иди на пляж, — решил Миллер, — а я поищу его в отеле.

— Хорошо, — улыбнулся Дронго, — встретимся через полчаса. — Он повернулся и пошел к внутреннему выходу на море.

У бассейна было довольно много отдыхающих. Всегда находятся люди, которых мало интересует чужое горе и которые не желают тратить свои нервы из-за несчастий других. Дронго прошел по дорожке, открыл калитку на пляж.

«Может, убийца вошел через внутренний дворик? — подумал он. — Нужно будет просмотреть видеозапись. Отсюда нетрудно попасть в отель. Но зачем? Если он все точно рассчитал и распланировал, то зачем ему подставляться под камеры? Он наверняка вошел в отель с другой стороны и поднялся по лестнице».

Дронго дошел до моря. Уже смеркалось, и люди потянулись с пляжа в отель. Повсюду стояли пустые лежаки. Предприимчивое руководство города решило заработать на морском побережье. И хотя отель находился в ста метрах от моря, вся пляжная зона считалась исключительно собственностью городских властей, которые взимали плату за каждый лежак, за каждый тент над головой. Такого бессовестного вымогательства Дронго не видел уже много лет и потому немало удивился, когда заметил, как городские сборщики раздают квитанции и собирают деньги. Он прошел дальше по берегу, туда, где находился небольшой открытый бар, в котором продавали пиво, воду, соки. Еще издали он заметил там желтую майку и решил, что это Вадим. Но, подойдя поближе, понял, что обознался. В желто-черной майке сидел какой-то болельщик местной футбольной команды. В руках у него была банка с пивом. Нужно сказать, что за чистотой и безопасностью местные власти следили хорошо. Каждое утро пляж объезжали специальные машины мусорщиков и антитеррористические службы, которые проверяли на пляжах песок, все мусорные ведра, лежаки.

Дронго повернул к отелю, решив еще раз обойти его со стороны автомобильной стоянки, как накануне. Свернув к ней, он столкнулся с Тиграном.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался Геворкян. — Вы все еще ищете убийцу? Пора бы уже понять, что это кто-то из местной шпаны. Бедная Нина, он, может быть, и убивать-то ее не хотел. Только ударил и убежал.

— Возможно, — согласился Дронго, — а что вы здесь делаете?

— Просто гуляю, — ответил Тигран.

— Я хотел спросить у вас, как могло получиться, что в галерее вы разминулись с вашей подругой? Она уверяет, что стояла на месте и никуда не отходила.

— Ева что-то путает, — невозмутимо пояснил Тигран. — Я подходил туда, где мы расстались, но ее там не было. Наверно, она отходила.

— И вы прошли до конца галереи?

— Прошел. А вы решили устроить допрос во второй раз? Хотите поймать меня на нестыковках? Только ничего такого не будет. Я вернулся и не нашел Евы. Поэтому пошел дальше. А она, оказывается, сидела в кафе. Через несколько минут я ее увидел.

— Минут через тридцать—сорок, — напомнил Дронго.

— Может быть, — не стал возражать Тигран, — но это не имеет принципиального значения. Я Нину не убивал, если вас интересует этот вопрос. И не мог убить, потому что был в Валенсии. Сначала на экскурсии вместе с вами, а потом с Евой. И если я отлучился на несколько минут, то это ничего не доказывает.

— Странно, что вы гуляли вокруг галереи полчаса и не нашли друг друга, — заметил Дронго.

— Наверное, так. Я не смотрел на часы. И ничего не собираюсь вам доказывать. Не считайте меня самым плохим в этой группе. Я, может быть, наоборот, самый белый и пушистый.

— А кто черный?

— Не знаю. И не буду отвечать на этот провокационный вопрос.

Дронго улыбнулся.

— Вы не видели Вадима? Мы его нигде не можем найти.

— Нет, не видел. По-моему, он решил спрятаться. Опять поругался с женой. Она его просто достала. Считает его виноватым, что они приехали сюда. Знаете, есть такие люди, которые готовы винить своих близких во всех собственных бедах. Я такую жену задушил бы, — в сердцах добавил Тигран.

— Может, он уехал в город? — предположил Дронго.

— Понятия не имею, — пожал плечами Тигран, — все может быть.

Дронго кивнул ему на прощание и прошел дальше. У стоянки он увидел сотрудника отеля в форме охранника и подошел к нему. На вид парню было года двадцать два или чуть больше.

— Вы давно дежурите? — спросил Дронго по-английски, но охранник его не понял. В Испании вообще языковая проблема с местными жителями. Почти никто из них не говорит по-английски, предпочитая разговаривать на диалекте своей провинции и на испанском, который в Каталонии называют «кастильским языком». Дронго пришлось повторить вопрос по-итальянски, и парень его понял, поскольку эти языки похожи.

— С двенадцати часов дня, — ответил охранник. — Мы тут дежурим вдвоем. Я стою здесь, а мой напарник на другом конце.

— За последние несколько часов кто-нибудь отсюда уезжал?

— Конечно. Человек десять или двенадцать.

— Вы их всех видели?

— Для этого меня сюда и поставили, сеньор. Я должен следить за стоянкой и выводить машины, если меня попросят об этом.

— Вы случайно не видели моего знакомого? Я точно не знаю, какая у него машина, но, возможно, он выезжал отсюда. Высокий такой мужчина с бородкой и усами. У него характерная азиатская внешность, узкие глаза…

— Конечно, сеньор, он выехал. Этот сеньор из группы русских, которые живут в нашем отеле. У них еще случилось такое страшное несчастье…

Парню, очевидно, не с кем было поговорить.

— Действительно, трагедия, — пробормотал Дронго. — Не скажете, когда он уехал?

— Примерно полтора часа назад. Выехал отсюда на своей машине. По-моему, у него «Пежо» четыреста шестой модели. Но старый «Пежо», видимо, из проката.

— Вы не запомнили его номер? — спросил Дронго. — Черт возьми, номер, номер его машины.

— У нас записывают все номера машин, которые встают на стоянку, — пояснил охранник, — такой порядок, сеньор.

— Дайте мне номер машины, — потребовал Дронго. И почувствовал, что наконец — то их поиски заканчиваются.

Глава тринадцатая

Охранник достаточно быстро сообщил ему номер машины Вадима, и Дронго, ворвавшись в отель, попросил портье связаться с бюро проката, узнать, на чье имя там был взят автомобиль. Вскоре он узнал, что «Пежо» зарегистрирован на сеньора Калимуллина, который заказал машину сегодня по телефону. Дронго решил немедленно сообщить об этом Миллеру. Он нашел его в баре, сидящим за чашкой кофе.

— Калимуллин заказал по телефону машину из бюро проката и уехал отсюда, — объявил Дронго, еще не отдышавшись. — В общем, я думаю, мы с вами правы насчет него.

— У нас нет доказательств, — устало напомнил Миллер, — хотя все факты свидетельствуют против Калимуллина. Он живет на пятом этаже. И Нина могла отдать ключ от люкса ему. Вадим знал про деньги Базурова, так как сам перевозил их через границу. Кроме того, Калимуллин нуждается в деньгах гораздо больше всех остальных, ежедневно выслушивая укоры супруги. И наконец, он имел возможность приехать сюда, чтобы спрятать деньги и либо случайно, либо намеренно убить Ступникову. Все совпадает. — Миллер допил кофе и достал из кармана конфету в фирменной упаковке отеля «Сиди Салер». А когда развернул ее, Дронго заметил, что карамель красного цвета. — И все-таки у нас нет конкретных доказательств, — закончил Миллер.

— Подождите. — Дронго вскочил и выбежал из бара. Через минуту он вернулся. В руках у него была целая горсть конфет, которые он начал сосредоточенно разворачивать. Первая карамель оказалась желтого цвета. Вторая тоже желтая. Третья такая же…

— У нас есть доказательства его вины, — выдохнул Дронго. — Мы можем абсолютно точно доказать, что он приезжал сегодня днем в отель.

— Конфеты? — понял Миллер. — Их меняют каждое утро. Причем семь раз в неделю выставляют разные карамели. Сегодня в полдень вчерашние клубничные заменили на апельсиновые. А вы видели в его руках апельсиновые конфеты?

— Да, — радостно подтвердил Дронго. — Мы забрали Вадима на углу площади. Когда он вошел в автобус, то сначала нашел на полу эту карточку, которую положил на сиденье рядом со своей супругой, а затем достал из кармана несколько конфет и угостил Аркадия. Тот предложил и мне, но я отказался. Однако я точно помню, что карамель была апельсиновая. А если блюдо с конфетами ежедневно меняют в полдень, то откуда у Вадима могли оказаться эти апельсиновые карамели? Ведь когда мы уезжали, на стойке портье лежали клубничные. А неделю назад этой группы в «Сиди Салер» еще не было.

— Мой молодой коллега, — торжественно произнес Миллер, — мне кажется, мы с вами раскрыли очень нелегкое преступление. Но меня беспокоит этот его явный прокол с конфетами. Продумать такое убийство и не заметить столь явной ошибки…

— Может, он не планировал убийства, — предположил Дронго, — но был так потрясен случившимся, что не смог даже подойти к автобусу. На свое счастье, увидел Аркадия с Аллой и попросил их, чтобы его подобрали на углу. А пока ждал автобуса, постарался немного прийти в себя. Когда же уселся в машину, механически предложил конфеты своему другу, не подумав о последствиях. И кстати, об этой найденной им карточке. Его жена сказала, что Вадим постоянно ее теряет, поэтому она держит обе их карточки при себе. А эта карточка, якобы найденная на полу, была от номера Олега Базурова. Так все сходится.

— Слишком просто, — немного подумав, отозвался Миллер. — Но куда и зачем он уехал?

— Чтобы спрятать краденое, — предположил Дронго. — Он же должен понимать, что рано или поздно полиция проведет обыск, найдет и деньги, и драгоценности. Поэтому поторопился спрятать их где-нибудь в городе.

— И у нас не будет никаких доказательств, — заключил Миллер. — Может, мы с тобой поступили опрометчиво, не вызвав его на допрос одним из первых?

— У нас были лишь неоформленные подозрения, — мрачно напомнил Дронго.

— Скажи честно, — вдруг попросил Миллер, — ты веришь, что Калимуллин убийца?

— А вы?

— Я спросил тебя первым.

— Нет.

— И я не верю.

— Почему? — улыбнулся Дронго.

— Сначала скажи ты, — тоже усмехнулся Миллер.

— Он производит впечатление очень несамостоятельного и очень неуверенного в себе человека, — чуть подумав, проговорил Дронго. — Я не верю, что он мог так здорово все рассчитать. Если Вадим способен настолько тщательно подготовить преступление, то почему он терпит такую жену? Ответ на этот вопрос может быть только такой — они оба нас обманывают. На самом деле все их ссоры это игра для окружающих. Не удивлюсь, если и кражу, и убийство спланировала Елена Калимуллина, а муж был лишь исполнителем ее воли.

— Интересная версия, — признал Миллер, — но тогда нужно арестовывать их обоих. А у нас против нее нет никаких доказательств, только против него. Но между прочим, я тоже думал над таким вариантом. Елена вполне могла спланировать такое преступление и помочь мужу с алиби. Только почему тогда они не остались вместе? Ведь гораздо удобнее всем сообщать, что они были вместе, чтобы никто не заподозрил именно ее супруга. Или они рассудили как-то иначе?

— Они могли подстраховаться, — предположил Дронго, — на всякий случай, если Вадима кто-нибудь увидит в отеле.

Миллер поднялся.

— Нужно сообщить Корвальо номер автомобиля, на котором уехал Калимуллин, — решил он, — и как можно скорее. Если мы хотя бы отчасти правы, ему может угрожать опасность.

— Черт возьми, — пробормотал Дронго со злостью, — нужно было сразу же тащить этого типа на допрос. Мы потеряли зря много времени. Это я виноват, я же спускался вниз и видел их всех.

— Не нужно себя винить, — великодушно посоветовал Миллер.

Они вышли из бара и подошли к стойке портье. Дронго посмотрел на карамель, лежавшую на большом блюде.

— Вы меняете конфеты каждый день? — на всякий случай уточнил он.

— Каждый день, сеньор, — любезно подтвердил портье, — мы различаем их по дням недели. Сегодня суббота. Значит, карамель должна быть апельсиновой. А в ресторане «Дюна» каждый вечер дают другой шербет.

Миллер позвонил комиссару Корвальо.

— У нас появилась небольшая проблема, — сказал он, — из отеля уехал один из подозреваемых. Удивляюсь, как только ваши люди его выпустили, сеньор, комиссар.

— Как это уехал? — не понял Корвальо. — Я приказал моим людям проверять все вызванные такси и дежурить в автобусе. Никто не мог уехать из отеля.

— Он заказал машину в бюро проката и уехал на ней, — объяснил Миллер. — Попросил, чтобы автомобиль пригнали прямо на стоянку «Сиди Салера».

— Номер известен? — поинтересовался Корвальо.

— Да, это четыреста шестой «Пежо» из бюро проката. Номер есть у ваших сотрудников, дежурящих в отеле. Вы можете сделать так, чтобы эту машину остановили?

— Конечно. Мы ее найдем за полчаса. В городе везде расставлены видеокамеры. Такой глупости от убийцы я не ожидал. Мы его возьмем, спасибо за помощь, сеньор Миллер.

— Все не так просто, сеньор Корвальо, — возразил эксперт, — я думаю, будет лучше, если мы не будем форсировать события.

— Иногда мне трудно вас понять, — в сердцах отозвался комиссар и положил трубку.

— Я поднимусь к Елене Калимуллиной, — предложил Дронго, — мне интересно узнать, что она думает о побеге ее мужа.

— Иди, — согласился Миллер, — а я поищу руководителя службы безопасности и узнаю, нет ли у них новых сведений. Необходимо узнать про все машины, которые сегодня днем приезжали в отель.

Дронго поспешил к лифту, поднялся на пятый этаж. На часах было около восьми, когда он постучал в номер супругов Калимуллиных, находящийся по соседству с его собственным. Дверь почти сразу открыла Елена. Она была в белом халате с распущенными волосами и, к удивлению Дронго, выглядела вполне спокойной.

— Что вам нужно? — спросила она, узнав эксперта по расследованию преступлений. — Вам мало тех оскорбительных вопросов, которые вы мне задавали сегодня днем. Хотите еще немного поиздеваться?

— Неужели вы не понимаете, что мы стараемся найти преступника? — отозвался Дронго.

— Нет, не понимаю. И не хочу понимать. Вы прекрасно знаете, что Нину убил Олег, и, вместо того чтобы допрашивать его, устраиваете балаган, обвиняете ни в чем не повинных людей?

— Может, вы меня впустите?

— Нет, не хочу. Мне неприятно с вами разговаривать.

— Дело в том, госпожа Калимуллина, что ваш муж куда-то уехал.

— Как это уехал? — удивилась Елена, и по ее лицу пробежала тень.

«Если она играет, то гениально», — подумал Дронго.

— Нам удалось узнать, что он вызвал машину из бюро проката и уехал в город, несмотря на просьбу комиссара полиции сеньора Корвальо ко всем членам русской группы не покидать отель.

— Вы, наверное, что-то перепутали, — немного растерянно произнесла Лена, — Вадим не мог никуда уехать, не предупредив меня.

— Как видите, уехал. И вызвал автомобиль, не сказав вам ничего. Но назвал номер своей кредитной карточки.

— Куда он мог уехать? — со злостью спросила она, отступая на шаг. — Входите. Хотя нет. У меня кровать не убрана, подождите минуту.

Лена закрыла дверь и поспешила в комнату. Дронго терпеливо ждал. Минуты через две она вновь открыла дверь:

— Входите.

Дронго вошел в номер. Ощутимо пахло лаком для ногтей. Он взял стул, уселся около телевизора. Лена присела на одну из кроватей.

— Может, вы все-таки ошиблись? — Она достала мобильный телефон и быстро набрала номер, очевидно позвонив мужу. Затем убрала аппарат и с недоумением в голосе сказала: — Отключен.

— Вы виделись с мужем после того, как поговорили с нами? — поинтересовался Дронго.

— Нет. Я пришла в номер и легла. Ждала, когда будет ужин. И он не приходил. Нет, мы с ним больше не виделись. Куда он мог уехать без моего согласия?

— Может, ему захотелось избавиться от вашей опеки? — достаточно бестактно предположил Дронго.

— А вы считаете, что я его слишком опекаю? — разозлилась она. — Вы же ничего не знаете. На самом деле Вадим как ребенок. Ничего не умеет, ничего не знает, всем доверяет. Его каждый может обмануть, а ведь он считает себя бизнесменом. Неужели вы не видите, что на нем все ездят? И Олег, и Тигран, и даже Аркадий. Каждый пользуется его доверчивостью. Если бы не я, он давно разорился бы. Вы думаете, нам все легко дается? Чтобы приехать сюда, нужно было заплатить столько тысяч евро! А евро сейчас дороже доллара. Мы, конечно, не бедные люди, но и не миллионеры, как Олег или Тигран, у которого богатые родители, целая куча родственников и друзей. Я понимаю, почему вы к нам ходите. Думаете, что Нину убил мой муж. Но он не мог ее убить. Я его знаю. Он очень хороший человек, хотя и бесхребетный.

— Если мужчину все время называть бесхребетным, он в конце концов превратится в кисель, — заметил Дронго.

— Ну вот, он и превратился. Все считают, что я дрянь, что я над ним измываюсь, а он, думаете, ангел? Нет, конечно. Знаете, у него даже была другая женщина, а я об этом узнала только в прошлом году. Вот какой он «кисель». А на стороне очень даже настоящий мужик. Они два года встречались. И я, дура, не догадывалась.

— Ну, если на мужчину все время давить…

— То он рано или поздно уйдет к другой, — закончила за него Лена. — Да, нет. У меня мать с отцом всю жизнь вместе прожили. Всякое бывало, но они всегда вместе были. Тридцать лет вместе. И мать все время жалела, что у нее только двое детей — я и мой младший брат.

— Почему?

— Не знаю. Они ведь у меня такие настоящие комсомольцы были. Одни из первых поехали на БАМ дорогу строить. Я еще совсем маленькой была, а там даже детского садика не было. Только избушка на пять детей. У меня и брат там родился. Тогда всякие хорошие слова говорили о героизме, о молодежи, о дороге, нужной для страны. А потом оказалось, что все это вранье. Мой отец заработал там хроническое воспаление почек, до сих пор по больницам лежит. Вот так нас государство отблагодарило. У моих родителей пенсия такая, что даже на лекарства не хватит. А они ведь по двадцать лет в Сибири оттрубили, верили в это государство. Но оно их обмануло! Сначала все сбережения пропали в девяносто первом. Отец у меня считался богатым человеком, сумел в Москве кооперативную квартиру купить, и на книжке у него тысяч восемьдесят было еще настоящих советских рублей. А потом все эти деньги в копейки превратились. А в девяносто восьмом, когда мы немного на ноги встали, опять по башке получили. Я ведь на Вадима почему обозлилась? Вчера в ресторане он рассказал, как, узнав про дефолт, готовился к нему тайком от друзей. Так ведь и нам ничего не сказал! У меня брат на улице остался, разорился совсем. Машину продал, квартиру. В общем, чего говорить? Если не можешь стать волком, значит, будешь козлом и тебя съедят. Вот мы все такие козлы. И Вадим, и я, и мои родители, и мой брат.

— Вы считаете, что кто-то конкретно виноват в ваших бедах?

— А вы не знаете? — Лена тяжело задышала. — Вот эти все новые миллионеры и виноваты. Иногда вижу их по телевизору и в голос кричать начинаю. Ненавижу их всех. У меня подруга была школьная. Ничего особенного. Кожа да кости. И училась на тройки. А я отличницей была, у меня только две четверки в аттестате. В прошлом году ее встретила. Знаете, на какой машине она ездит? И как одевается? А все потому, что ее муж вовремя подсуетился и приватизировал какой-то там леспромхоз. По-русски говоря, просто украл. Взял и забрал себе государственный леспромхоз. А теперь он мультимиллионер. Я у них дома была. Видели бы вы их загородный дом! Три этажа, мебель, подземный гараж. А мы с Вадимом как живем? У нас, конечно, есть деньги, какие-то гроши он зарабатывает, но разве я смогу позволить себе такие бриллианты, какие у этой лесной дамочки? Или такие украшения, какие Олег дарил своей Нине? Даже Тигран, и тот может подарить Еве часы, о которых я и мечтать не смею.

— Капитализм штука неприятная, — согласился Дронго, — никто не гарантировал нам всеобщего равенства.

— А всеобщее воровство гарантировали? — огрызнулась Лена. — Вы меня здесь за капитализм не агитируйте. Мне все равно, как это называется. Только я знаю, что такого воровства, как у нас, нигде и никогда в истории не было. Почему Вадим, получивший диплом с отличием, должен сейчас торговать минеральной водой и соками? Почему? А у меня ведь тоже диплом с отличием. И английский у меня хороший. Чем я хуже моей подруги?

— А кто обещал, что все будет хорошо? — спросил Дронго. — Всем было понятно, что кому-то будет хорошо, а кому-то нет. Мне кажется, вы не совсем правы. Ваш муж сумел устроиться, стал бизнесменом, зарабатывает неплохие деньги, коли вы можете позволить себе такую поездку в этот отель. Ну, может быть, вам хотелось бы большего. Конечно, хорошо иметь целый леспромхоз или быть таким крупным бизнесменом, как Олег Базуров. Но не у всех получается. Вы ведь тоже не бедствуете. Я видел ваши часы. Они стоят тысяч пять.

— Такие часы сейчас парикмахерши носят, — отмахнулась она. — Настоящие часы начинаются с десяти тысяч долларов. А я знаю, что такие часы никогда себе позволить не смогу. У Вадима чистого дохода не больше ста тысяч долларов в год. А это сегодня в Москве вообще не деньги — копейки.

— Знаете, очень трудно жить, — печально констатировал Дронго, — если постоянно сравнивать, чего у вас нет по сравнению с другими. Так нельзя, Лена, не гневите Бога. У многих миллионов людей нет и десятой части того, что есть у вас. Не нужно жаловаться. Лучше принимать действительность такой, какая она есть.

— Почему вы меня с миллионами неизвестных сравниваете? — обиделась она. — Вы меня с моей школьной подругой сравните. Чем она лучше меня? Только тем, что вышла замуж за оборотистого мужика?

— Хотите правду? — неожиданно предложил Дронго. — Я думаю, что вам очень трудно жить. Вы постоянно недовольны, постоянно укоряете мужа, постоянно сравниваете свою, как вам кажется, неудавшуюся судьбу с другими, более          удавшимися. Хотя по большому счету, никто не знает, что в этом мире есть удавшаяся судьба, а что неудавшаяся. Вы же видите, чем закончила Нина Ступникова. У нее было все — красота, молодость, здоровье, богатые поклонники, дорогие подарки. А Бог распорядился иначе. Я не очень верующий человек и не могу сказать, что существует некая кара за грехи наши. Но жить так, как вы живете, это значит добровольно обречь себя на ад. Существовать, сжигая себя.

— Уходите, — без гнева произнесла она. — Я не хочу больше с вами разговаривать.

— До свидания. — Дронго поднялся со стула. — Если Вадим позвонит или объявится, скажите, чтобы он нас нашел. И не обижайтесь на меня. Поверьте, я дал вам дельный совет.

Он вышел, закрыв за собою дверь. И, подумав немного, вошел в свой номер, находящийся рядом, чтобы умыться. А когда вышел из ванной, услышал в соседней комнате приглушенные рыдания женщины.

«До чего же глупо, — подумал Дронго, нахмурившись, — самой превратить свою жизнь в такое испытание. Как все-таки это глупо!»

Он вытер лицо и вышел в коридор. У дверей люкса, в котором жили Базуров и его подруга, была натянута желтая ленточка, предостерегавшая посетителей от посещения этого номера. Дронго посмотрел на нее и, повернувшись, пошел к лифту. Внизу к нему сразу же шагнул Миллер.

— Поговорил? — спокойно спросил он.

— Да, — кивнул Дронго.

— И что она сказала?

— Понятия не имеет, где находится ее муж.

— Его пока не нашли, — поделился новостями Миллер, — зато у меня есть очень интересное сообщение от Корвальо. Они разыскали таксиста, который отвозил одного мужчину из отеля в центр Валенсии примерно в двенадцать часов пятнадцать минут. Машина была заказана заранее. Представляешь, как нам это важно?

— Таксист может опознать, кто это был? — замер Дронго.

— Он не видел лица пассажира, — пояснил Миллер, — мужчина был в большой панаме, которая закрывала его.

— И он ничего не запомнил?

— Запомнил, — Фредерик Миллер как — то странно посмотрел на Дронго, — уверяет, что неизвестный был в желтой майке и имел коротко остриженную бороду.

— Вадим Калимуллин! — ошеломленно произнес Дронго. — Он сегодня утром был в желтой майке…

Глава четырнадцатая

После полученного известия о туристе, которого таксист после полудня отвозил в центр города, поиски убийцы можно было считать законченными. Таксист помнил, что высадил своего клиента недалеко от центральной площади. Сомнений не оставалось. В желтой майке на экскурсию ездил Калимуллин.

Дронго подумал, что все их сегодняшние поиски рано или поздно должны были вывести на убийцу. Но почему именно Вадим? Подсознательно он чувствовал какой-то дискомфорт, словно не верил до конца в такой вывод. Теперь можно было звонить комиссару Корвальо и докладывать о раскрытии преступления. Тем более что сам Вадим неожиданно подставил себя, уехав в город. Теперь ему никогда не доказать, что он не увез и не спрятал там украденные деньги и драгоценности.

— Нужно звонить Корвальо, — предложил Дронго.

— Я думаю, нам лучше подождать, пока не найдут господина Калимуллина, — посоветовал Миллер. — Он далеко не уедет. Номер его машины известен полиции, а по всей Валенсии установлены посты, проверяющие из-за террористов каждый автомобиль.

И тут они увидели Олега, направляющегося в бар. Он все еще был не в себе. И хотя до сих пор его не арестовали, Олег прекрасно понимал, что такая мера пресечения может быть применена к нему в любой момент. И сознание неотвратимости этого заставляло его искать утешение в баре. Он сел за стойку и заказал двойной виски, когда в бар вошли Дронго и Миллер.

Дронго подошел к стойке и уселся на высокий стул, рядом с Базуровым. Миллер благоразумно прошел к столику, попросив официантку, работавшую в баре, принести ему чашку кофе. Дронго заказал рюмку текилы. Олег взглянул на него.

— Ну что, Пинкертоны, нашли кого-нибудь? — громко спросил он. Очевидно, заказанная рюмка виски была далеко не первой в этот день.

— Стараемся найти, — честно ответил Дронго. — А вы напрасно так себя ведете.

Скоро приедет комиссар, возможно, он захочет снова с вами поговорить.

— Пошли они все! — махнул рукой Олег, едва не опрокинув стоящую перед ним рюмку. Он залпом выпил виски и попросил бармена повторить заказ. Тот молча выполнил требование клиента.

Дронго попробовал текилу, взял дольку лимона, потер ею большой палец, затем насыпал на него соль. Слизнул, выпил текилу и закусил долькой лимона. Лимон был не такой, какой обычно подают в Мексике: не горький, а обычный. Дронго чуть поморщился, в Испании должны бы знать, какой лимон употребляют мексиканцы. Олег с любопытством пронаблюдал за его действиями.

— А вы умеете пить текилу, — с уважением сказал он. — Бывали в Мексике?

— И там тоже, — ответил Дронго, — хотя научиться пить текилу можно и в Москве.

— В Москве все можно, — усмехнулся Олег и влил в себя вторую рюмку виски. Затем чуть поморщился, закусил солеными орешками, лежащими перед ним на тарелке. — Ее увезли, — мрачно сообщил он, глядя перед собой.

— Да, — согласился Дронго, — они обязаны были это сделать.

— Почему ее убили? — спросил Олег. — Хотели меня подставить?

— Я думаю, из-за денег.

— Каких денег? Она сама вчера украла у меня и деньги, и свои камни. Залезла и взяла.

— А если не она?

— Как это не она? Кто же тогда мог взять мои деньги?

— Вы хранили деньги в сейфе вашей комнаты? В отелях подобного класса сейфы — непременный атрибут каждого номера.

— Конечно. Не мог же я оставить их под подушкой. А кроме нее, код моего сейфа никто не знал.

— Вы набрали код из даты своего дня рождения? Или ее?

— Нет, — усмехнулся Олег, — я не дурак. Это слишком просто. Обычно я ставлю код из числа месяца и года рождения моей мамы. Одинаковый код на чемоданах и на сейфе. Очень удобно. Моя мама родилась четвертого апреля сорок четвертого года. То есть ноль четыре ноль четыре и сорок четыре. Трудно спутать. А на чемоданах можно поставить ноль четыре и сорок четыре.

— Да, удобно, — согласился Дронго. Он поднял руку и попросил бармена дать ему еще текилы, а его собеседнику третью рюмку двойного виски.

Бармен понимающе кивнул.

— Спасибо, — лениво проговорил Олег, — я сегодня уже много принял.

— А кроме вас и Нины кто мог знать код вашего сейфа? — продолжил разговор Дронго.

— Никто.

Бармен поставил заказанные рюмки на стойку перед ними.

— А чемоданов? — уточнил Дронго. — Кто мог знать код ваших чемоданов?

Олег открыл рот. Шумно выдохнул воздух. Затем дернул рукой так сильно, что свалил обе рюмки, стоящие перед ними. Небольшое блюдце, на котором лежал лимон, упало на пол и разбилось.

— Суки, — прохрипел Базуров, стиснув зубы. — Вы думаете, это наши ребята? Они знали код моих чемоданов.

— Кто именно? — спросил Дронго. — Вы можете вспомнить, кому называли код?

— В аэропорту я доставал документы из чемодана, — вспомнил Олег.

Бармен собирал осколки разбитой посуды. Он привык к подобным проявлениям гнева и не очень переживал. Тем более что Дронго кивнул ему в знак понимания его проблем и попросил повторить заказ. Затем Дронго повернулся к Олегу:

— Так кто же знал код ваших чемоданов?

— Наши ребята, — ответил тот, — они видели, как я его набирал. Тигран еще пошутил, сказал, что только я употребляю такой код. А я пояснил, что это месяц и год рождения моей мамы. Черт возьми, я ему еще сказал, что она родилась четвертого апреля. Да, точно, я ему это сказал.

— Вас слышал только он? Рядом никого больше не было?

— Были, конечно. Аркадий и Вадим стояли рядом, наверняка тоже слышали. Или нет? Не помню.

Бармен вытер стойку, поставил новые рюмки.

— Вы думаете, что кто-то из моих ребят мог залезть ко мне в номер и украсть деньги? Не может такого быть. Я их всех давно знаю. Это такие ребята…

— А если женщина? У женщины могли вызывать зависть украшения, которые вы дарили вашей подруге.

— Ева? — сразу назвал имя Олег. — Да, она завидовала Нине и, по-моему, ревновала ее к Тиграну. Впрочем, Алла тоже не любила Нину. Да и жена Вадима ее недолюбливала. Бедная Нина, никто ее не любил. — Он посмотрел на рюмку, но не стал пить. Очевидно вспомнив теперь с помощью Дронго, что код его сейфа могла знать не только Нина, Олег даже протрезвел. Глаза его налились кровью. — Так кто ее убил? — гневно спросил Базуров. — Я этого… — он произнес нецензурное слово, — своими руками удушу.

— Если бы я знал, — честно признался Дронго, — поэтому мы и ищем. Хотим понять, кто мог это сделать.

— Женщины на такое не пошли бы, — мрачно предположил Олег, — они просто не смогли бы…

— Вы не знаете, как бывает изменчива женская натура, — возразил Дронго.

— Но каким образом? — удивился Олег. — В отеле никого не было, все уехали вместе с вами в Валенсию на экскурсию. Как один из них мог вернуться и убить Нину?

— Взять такси и приехать сюда, — пояснил Дронго, — остановиться, не подъезжая близко к отелю или вообще у пляжа, дальше дойти пешком. Совершить убийство и уехать обратно в город на той же машине, чтобы вернуться вместе со всеми автобусом, обеспечив себе таким образом алиби.

— Нет, — отрезал Олег, — они не могли. Зачем им убивать Нину? Что она им сделала?

— Сколько у вас пропало денег?

— Сто тысяч долларов. Чуть меньше, я не считал. Из одной пачки я брал немного, бумажек двадцать или тридцать. И еще украшения.

— На какую сумму?

— Большую. Около двухсот тысяч.

— Вот вам и мотив. Украли деньги и ценности на сумму почти в четверть миллиона долларов. По-моему, мотив более чем убедительный.

Олег опять глянул на рюмку и решил, что теперь может снова выпить. Поднял ее и задумчиво произнес:

— Вадим нуждается в деньгах, для Аркадия это тоже неплохая сумма, но Тигран… Он не пошел бы на такое. Зачем ему? Он богатый человек, у него недвижимости миллионов на пять.

— У него могли быть другие мотивы.

— Какие? — отозвался Олег. — Вы тоже думаете, что он спал с Ниной? Это слухи, ничего такого не было. Я спрашивал у нее.

«Как же легко обмануть мужчину, если он хочет быть обманутым», — усмехнулся про себя Дронго. Олег, уже не думая, выпил очередную порцию виски. Дронго решил, что его собеседнику более чем достаточно.

— У каждого человека могут быть свои мотивы, — заметил он, — у мужчины — свои, у женщин — свои.

Олег кивнул в знак согласия. Затем опустил голову на руки. Было заметно, что он сильно перепил.

— Вам предоставили другой номер? — поинтересовался Дронго.

— Да, — буркнул Олег.

— Тогда идите и отдохните, — посоветовал Дронго, — а завтра мы с вами еще поговорим. Уже девятый час вечера.

— Не хочу, — покачал головой Базуров, — я ничего больше не хочу. Почему ее убили? Почему она меня бросила? Почему украла мои деньги? Я ничего не понимаю.

— Идите, — настойчиво повторил Дронго. Он чувствовал себя немного виноватым, словно нарочно споил своего собеседника.

— Нет, — ответил Олег, — я пойду посижу на воздухе. У меня болит голова. — Он встал и, чуть пошатываясь, вышел из бара.

Бармен посмотрел ему вслед.

— У него такое горе, — понимающе сказал всезнающий бармен.

— Да, — кивнул Дронго, — запишите на мой счет текилу, виски, разбитую посуду.

— Ваша текила осталась, — показал на нетронутую третью рюмку бармен.

— Спасибо. Я не очень большой любитель спиртного, — улыбнулся Дронго и слез с высокого стула. Затем подошел к столику Миллера, который, попивая кофе, его поджидал. — Вы все слышали? — спросил он.

— Да, — ответил Миллер, — наши подозрения мне кажутся обоснованными. Особенно насчет сейфа. Код знали его друзья. Теперь, если таксист подтвердит, что вез Калимуллина, то все будет закончено. Я позвонил Корвальо и попросил привезти в отель водителя такси. Пусть опознает Калимуллина, если его, конечно, найдут.

— Когда они приедут?

Миллер посмотрел на часы.

— Через полчаса. Я думаю, мы успеем поужинать. Помнишь вчерашний ужин? Это было просто совершенство. В этом ресторане так замечательно готовят, что сюда хочется приезжать и приезжать. Пойдем поедим.

Они вышли из бара, прошли через холл, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж в ресторан «Дюна». Их встретил метрдотель — полный, лысоватый мужчина лет шестидесяти с рыхлым большим лицом и выкрашенными в каштановый цвет остатками зачесанных назад волос. У него были добрые, все понимающие глаза. Метрдотель уже знал, что эти двое гостей — эксперты, занимающиеся расследованием преступления, произошедшего в отеле. Поэтому был особенно любезен с гостями, впрочем, как неизменно был любезен и со всеми другими посетителями ресторана.

— Могу рекомендовать вам королевских лобстеров и наше местное белое вино, — предложил он, — если, конечно, вы мне доверяете. Насчет вина можете поговорить с нашим сомелье.

Дронго улыбнулся. Так называют специалиста по винам в дорогих ресторанах. Миллер обратился к метрдотелю:

— Нам не нужен сомелье. Мы доверяем вашему вкусу. Как вас зовут?

— Хулио, сеньор.

— Мы полностью вам доверяем, сеньор Хулио, — продолжил Миллер, — все, что вы нам принесете, мы готовы съесть. И выпить.

— Спасибо, сеньоры. — Хулио хотел отойти.

— Одну секунду, — остановил его Миллер. — Скажите, какой у вас сегодня шербет? Из чего?

— Из арбуза, сеньор. По субботам у нас шербет из арбуза, — улыбнулся он.

— И вы каждый день меняете шербет?

— Да, — ответил метрдотель, — за неделю — семь разных видов шербета. У каждого свой день. И также меняем внизу конфеты. Тоже каждый день. Это фирменный стиль нашего ресторана и нашего отеля. Ужины у нас обычно тоже не повторяются, мы стараемся проявлять фантазию.

— Спасибо, Хулио, — отпустил наконец метрдотеля Миллер. — Вот видишь, — обратился он к Дронго, — все сходится. Надеюсь, ужин пройдет спокойно и мы сможем поговорить с комиссаром за чашкой кофе.

— Вы пьете много кофе, — предостерегающе заметил Дронго.

— Привычка, — вздохнул Миллер, — и очень вредная. Я знаю, что сейчас лучше пить свежевыжатые соки и зеленый чай. Между прочим, я не замечал, чтобы ты пил зеленый чай, хотя ты, в отличие от меня, ведешь более здоровый образ жизни. Не куришь, не пьешь и вместо кофе употребляешь чай. Ты действительно никогда не курил?

— Нет, — ответил Дронго, — мне почему-то не нравилось. Я считал это дурной привычкой, извините меня за откровенность.

— Ну и правильно. Абсолютно вредная и дурная привычка. А бокал хорошего вина, говорят, полезен для здоровья.

— Поэтому я и люблю вино.

Миллер улыбнулся.

— Ты у нас человек нового века, — сказал он. — А мы все уже отмирающие динозавры — детектив Доул из Лондона, комиссар Дезире Брюлей из Парижа и ваш покорный слуга. Ты у нас самый молодой. Надеюсь, сумеешь продолжить наши традиции? В твоем возрасте иметь столько громких раскрытых дел — это феноменально. Ты хороший специалист, Дронго, и, надеюсь, что со временем станешь еще лучше. Лучше нас всех.

Официанты принесли первое блюдо — приветствие от шеф-повара. Дронго усмехнулся и начал есть. Миллер одобрительно закивал головой, когда им принесли бутылку хорошего белого вина.

Примерно в это время Вадим Калимуллин выехал из Валенсии и, перепутав дороги, свернул с магистрали на шоссе, ведущее в Эл-Салер. Вадим не мог знать, что на основной дороге дежурившие там полицейские уже были предупреждены о его машине. И если бы не ошибся, то его остановили бы еще в трех километрах от отеля.

Но он ошибся. И это в конечном счете стоило ему жизни.

Глава пятнадцатая

Покончив с ужином, они поблагодарили Хулио, вышли из ресторана, спустились по лестнице и прошли на террасу. Часы показывали половину десятого. Мужчины уселись за столик, и каждый заказал себе то, что ему нравилось: Миллер — капучино, а Дронго — черный чай. Но едва официант выполнил заказ, как к ним подбежал один из сотрудников охраны, дежуривший у дверей.

— Кто из вас сеньор Миллер?

— Это я, — ответил тот, — что у вас случилось?

— Нас просили найти вас и передать, что в отель вернулся сеньор Калимуллин, которого вы искали. Он приехал на своей машине, которую оставил на стоянке.

— На какой машине?

— На «Пежо», — пояснил охранник, — мы не стали его задерживать, он вошел в отель…

— Где он сейчас? — перебил его Миллер.

— Поднимается к себе в номер, — сообщил охранник. — Нас просили передать вам…

Не дослушав его, эксперты направились к лифту.

— Нелогичность действий более загадочна, чем логика, — произнес Миллер.

Они вошли в кабину лифта.

— Не понимаю, почему он уехал и почему вернулся? — сказал Дронго, нажимая на кнопку пятого этажа.

Кабина лифта поползла вверх.

— Сейчас мы это узнаем, — твердо пообещал Миллер и, посмотрев на возвышающегося над ним атлетически сложенного Дронго, вдруг улыбнулся: — Как хорошо, что нам не нужно вызывать полицию. Думаю, ты поможешь мне справиться с эксцессами, которые могут произойти из-за нервного срыва нашего подопечного.

Дронго усмехнулся.

— Хотите использовать меня в качестве грубой физической силы? — шутливо уточнил он.

— Не нужно так прямо, — возразил Миллер. — У тебя прекрасные мозги, и ты это знаешь. Но в некоторых особых случаях очень неплохо иметь хорошие кулаки. Хотя я не сторонник подобных действий.

— Я тоже, — признался Дронго, — но вы правы. «Клиент» сейчас пошел нервный, иногда пытается решить свои вопросы с помощью кулаков…

Оба рассмеялись. Кабина лифта остановилась на пятом этаже, и они вышли в коридор.

— Он может быть у себя в номере, — предположил Дронго, — это как раз у меня за стеной. Вчера я слышал их перебранку, когда стоял на балконе. Если у них открыта дверь на балкон, можно слышать все, о чем они говорят.

— Предлагаю не торопиться, — отреагировал Миллер. — Давай войдем в твой номер и постараемся услышать, о чем он говорит со своей женой. Калимуллин не сможет сбежать. Все равно через несколько минут здесь будет комиссар Корвальо.

Эксперты прошли по коридору. Дронго достал свою карточку-ключ, открыл дверь, и они тихо вошли в номер. Дронго поднял с пола коробку со статуэткой старика-китайца из магазина «Ладро» и пронес ее в комнату. Затем осторожно открыл дверь на балкон, прислушался. Но до них доносились лишь невнятные крики Елены Калимуллиной.

— Ничего не слышно, — сообщил он и прошел к железобетонной перегородке, отделяющей его балкон от соседнего, и прислушался. Отсюда уже можно было различить, что она кричит и даже что гораздо тише говорит Вадим.

— Ты идиот, — бушевала Лена, — почему ты мне ничего не сказал?

— Я не хотел тебя пугать, — оправдывался он.

— Как это пугать? Не нужно было этого делать. Господи, и как я могла связать свою жизнь с таким придурком? О чем ты только думал, когда решил это сделать?

Миллер вышел следом за Дронго на балкон и встал рядом. Достал сигару.

— Что-нибудь слышно? — поинтересовался он.

— Она его ругает, — шепотом сообщил Дронго, — говорит, что он не должен был этого делать.

— Это они про убийство?

— Пока не понял. — Дронго прижался к перегородке, прислушиваясь.

— Все, — закричал теперь уже Вадим, — мы с тобой немедленно разводимся! Как только приедем в Москву, сразу подадим на развод.

— Пожалуйста, — согласилась жена, — ты мне надоел. И как я только не видела, за какое ничтожество выходила замуж?

А ведь мама меня предупреждала. Ты всю жизнь сидишь на шее у других. У тебя инфантилизм. Ты типичный «мамин сынок».

— А ты типичная стерва. Довела меня до такого состояния, что я вынужден отсюда убегать. Думаешь, я от хорошей жизни это сделал?

— Ты всегда был кретином. И не смей меня ругать. Кто ты такой, чтобы меня осуждать? Над тобой все смеются. Даже эти сыщики, приходят ко мне и смеются над тобой, над нашей идиотской жизнью.

— Хватит, это не твое дело!

— И твой сегодняшний идиотизм тоже не мое дело? Решил себя показать?

— Нет, я думал помочь нашей семье. Только поэтому и поехал туда.

— Не рассказывай мне сказки. Никогда не поверю. Ты только и делаешь, что меня ругаешь, когда я говорю тебе правду.

Дронго поднял руку, показывая Миллеру, что сейчас собеседники могут сказать самое важное.

— Я устал от твоей болтовни.

— Ну, и что у тебя получилось? Теперь все будут знать, что ты последний идиот. Аркадий и Алла видели, как ты ходил по городу.

— Я им сказал, что буду ждать на углу. Он тоже хорош гусь. Даже сигареты просто так не даст. И ничего остального. То дает, то берет. А ты отцепись от меня.

— Тебе уже сказали, что тебя ищет полиция? Они обвиняют тебя в убийстве Нины. Теперь все узнают, что ты не только дурак, но и убийца.

— Заткнись! Это не твое дело. Лучше сидеть в тюрьме, чем слушать твои дурацкие разговоры.

— Тебя уже ищет полиция. Лучше пойди и сдайся. Может, тебя пожалеют, не повесят, как собаку.

— Я тебя убью! — закричал Вадим.

— Кажется, нам пора вмешаться, — решил Дронго, — накал семейных страстей достиг точки кипения. Если мы сейчас не вмешаемся, боюсь, что у нас будет второй труп.

— Идемте, — откликнулся Миллер, — не будем ждать комиссара.

Они вышли из номера в коридор и сильно постучали в соседнюю дверь.

— На помощь! — закричала в этот момент Лена. — Он меня убивает!

— Только этого не хватало, — разозлился Дронго. — Несчастные люди. Приехать на такой курорт и так портить жизнь друг другу. Отойдите, мистер Миллер, я выломаю дверь. — Он разбежался и бросился на дверь.

Замок жалобно скрипнул, дверь под ударом Дронго дрогнула. Он подумал, что сейчас в коридор выбегут все соседи. Разбежавшись, еще раз всем телом ударился об дверь. Замок не смог выдержать такого напора, тем более что он не был заперт, а всего лишь защелкнут на язычок. Замок сломался, дверь открылась. Дронго едва не упал.

Вместе с Миллером они вбежали в комнату. На кровати лежала растрепанная Лена. Было очевидно, что Вадим душил ее, схватив за горло. Но, видимо, услышав стук в дверь и крики, бросил жену и побежал на балкон. Дверь туда была открыта, а он пытался перелезть на соседний балкон в номер Дронго.

— Это он! — закричала Лена, показывая на убегающего мужа. — Он убийца, убийца!

Дронго бросился на балкон. Увидев направляющегося к нему человека, Вадим испугался еще больше. Было заметно, что он находится в состоянии крайнего возбуждения. Вадим был в темных брюках и в обычных кожаных ботинках, явно не приспособленных для того, чтобы лазить по балконам. Он выругался и поскользнулся. Нога соскочила с перил, и Вадим повис на одной руке.

— Ой! — закричала Лена, увидев, в каком положении оказался ее супруг. — Он сейчас упадет!

— Дайте мне вторую руку! — крикнул Дронго, бросаясь к перилам и протягивая руку, чтобы схватить Калимуллина.

Тот, повиснув на одной руке, попытался дотянуться второй до перил, но было заметно, что он не может подтащить свое тело. Сказывались годы отсутствия элементарных физических упражнений.

— Помогите ему! — взмолилась Лена, выбежав на балкон следом за Дронго.

— Уйди от меня, — в последний раз пробормотал ее муж.

— Давай руку! — еще раз крикнул Дронго, но Вадим взглянул на свою жену, затем на Дронго и вдруг покачал головой.

На соседних балконах появились люди, привлеченные криками. Снизу уже поднимались сотрудники полиции и охраны.

— Руку! — Дронго подумал, что будет лучше, если он сам полезет за этим типом. И уже перегнулся через перила, когда услышал хрип Вадима:

— Не нужно… Все было так глупо…

Калимуллин неожиданно разжал правую руку. В последний момент Дронго попытался схватить его, но не успел. Лена дико закричала. Миллер с досады сломал свою сигару. Вадим полетел вниз. У него не было никаких шансов остаться в живых. Он упал на бетонную площадку, служившую потолком для зимнего сада. Если бы Вадим умудрился попасть на стекло и затем, разбив его, на деревья, то, возможно, остался бы в живых. Но послышался характерный хруст — и больше ничего. На бетонной плите осталась лишь жижа из человеческого мяса, костей, крови и волос, освещаемая электрическим светом фонарей, установленных по всему периметру крыши.

— Нет! — завизжала Лена. — Неправда!

Кто-то громко закричал следом за ней. Очевидно, падение Вадима видели многие. Где-то заплакал ребенок. Миллер схватил за плечи Лену, втащил ее в комнату. Дронго еще постоял на балконе, глядя вниз. Все было кончено. Затем повернулся, медленно вошел в комнату. Лена находилась в безумном состоянии. Ее колотила истерика. Очевидно, такого исхода она не ожидала.

«Может, это лучшее, что он мог сделать, — подумал Дронго. — Единственный решительный шаг в его неудавшейся жизни. Или нет? Первый раз он поступил благородно в институте, когда спасал свою сокурсницу. И второй раз теперь — когда разжал руку. Он был в таком состоянии, что не хотел, чтобы его спасли. Просто не хотел больше жить».

В номер ворвались сотрудники полиции. Сразу двое из них выбежали на балкон, посмотрели вниз.

— Что случилось? — обратился к Дронго офицер, говорящий по-английски. — Кто его толкнул?

— Он не хотел больше жить, — объяснил Дронго.

— Как это не хотел? — не понял офицер. — Его толкнули, или он упал сам?

— Он бросился сам, — пояснил Дронго. — Все видели, как он хотел перелезть на чужой балкон, но сорвался, а потом разжал руку. Я думаю, вы можете констатировать это как самоубийство.

— Сейчас приедет сеньор Корвальо, — сообщил офицер, неприязненно глядя на него. — Это тот самый сеньор, о котором нас предупреждали?

— Тот самый. Он вернулся в отель минут десять назад. Как он мог приехать в отель, миновав ваши посты?

— Наверно, проехал через поселок, — пояснил офицер. — Там у нас нет поста. Из города сюда можно добраться через поселок. Но отсюда никуда нельзя уехать. Поэтому в поселке наших постов нет. Рыбаки возят в город рыбу, и мы их не проверяем. В самой Валенсии много постов и на всех центральных дорогах тоже стоят проверяющие. А машина, которая въезжает в поселок, уже никуда не может уехать. Она остается здесь, как в бутылке.

— А туда-обратно машина может ехать? — спросил Дронго.

— Конечно. Но не дальше Валенсии. При выезде из города везде организованы посты. А здесь их нет, потому что Эл-Салер считаете пригородом Валенсии. Мы же не можем устроить посты на всех дорогах.

— Понятно. — Дронго увидел, что Миллер, подняв телефонную трубку, вызывает врача для впавшей в истерику Лены.

Затем, оставив потрясенную горем женщину, они оба вышли в коридор.

— Расследование закончено, — произнес Миллер. — Мы с тобой слышали, как они ругались. Несчастная женщина. Сознание собственной вины теперь сделает ее ненормальной. По-моему, она и так была немного не в себе. Думаю, эта истерика — первое проявление ее безумия.

— Что же мы скажем Корвальо? — поинтересовался Дронго.

— Расскажем ему правду, — предложил Миллер.

По коридору им навстречу спешил менеджер, дежуривший в этот вечер в отеле.

— Какой ужас! — пробормотал он. Менеджер был красив. С небольшой полоской усов, жгучими темными глазами, черными, немного кудрявыми волосами, он напоминал латиноамериканских киноактеров. Даже кокетливая родинка на щеке. И при этом менеджер был абсолютно глуп, как только может быть глуп очень красивый мужчина. — Второе подряд убийство, — сокрушался он. — Газеты уничтожат наш отель. Об этом передадут во всех выпусках новостей.

— Нет, — возразил Дронго, — второго убийства не было. Это настоящий несчастный случай. Бедняга сорвался с балкона. Человек двадцать ваших гостей видели, как он упал. Его никто не толкал и не принуждал лезть на балкон. Вы можете не волноваться, этот несчастный случай не имеет никакого отношения к случившемуся днем убийству.

— Вы уверены? — прошептал растерявшийся менеджер. — Я могу всем именно так говорить?

— Абсолютно. Я сам стоял на балконе. Идите и успокойте ваших постояльцев.

Менеджер, повернулся и пошел обратно к лифту. Миллер посмотрел в окно. В коридоре все комнаты выходили на море и располагались с левой стороны. А с правой стороны вдоль коридоров тянулись ровные ряды больших окон.

— Ты правильно сказал про несчастный случай, — меланхолично заметил он. — Хотя я думаю, что это самое настоящее убийство. И убийцу мы видели. Это его жена. Когда так доводишь мужа, нужно быть готовой к тому, что он в один прекрасный день выбросится с балкона.

— Что и произошло, — закончил Дронго.

— Не вините себя, коллега, — повернулся к нему Миллер, вновь переходя на «вы». — Этот тип выбросился бы при любых обстоятельствах. Их визит в отель «Сиди Салер» лишь ускорил события.

Глава шестнадцатая

Комиссар Корвальо прибыл через час. Он молча выслушал рапорты своих сотрудников, не говоря ни слова, глянул на то, что осталось от погибшего, затем прошел в ту самую комнату, где днем встречался с обоими экспертами. Тяжело сел на свое место, посмотрел на Миллера и Дронго. Наконец произнес первое слово:

— Ну…

— Все получилось не так, как мы рассчитывали, — сообщил Фредерик Миллер. — Хотели помочь вам найти убийцу, а получили абсолютно непредсказуемый результат.

— Он действительно выбросился сам? — уточнил комиссар. — Вы все видели?

— Абсолютно все, — ответил Дронго. — Он не сорвался, он сознательно отпустил руку и полетел вниз. До этого у него была очень тяжелая сцена с женой.

— Ее увезли в больницу, — сообщил комиссар. — Врачи говорят, у нее шок. Если мы получим еще один труп, меня выгонят с работы. За один день столько событий! Вы способны внятно мне объяснить, что здесь произошло?

— Дело можно считать закрытым, — отозвался Миллер, — все сошлось. У Вадима Калимуллина были большие неприятности и дома, и на службе. Вчера вечером он, повздорив в очередной раз с супругой, очевидно, не мог попасть к себе в номер. Его жена сообщила нам, что оба ключа от их комнаты она всегда носила с собой, так как ее муж постоянно терял свою карточку. Вот он, вероятно, и ходил вокруг отеля или гулял во внутреннем дворике, когда его увидела Нина, которая уже сняла себе одноместный номер; Она отдала ему карточку — ключ от люкса и попросила передать ее Олегу. Это тем более логично, что Калимуллины жили рядом с Базуровым на пятом этаже, тогда как все остальные — на четвертом. В разговоре с нами господин Базуров вспомнил, что код, установленный им на сейфе в его номере, могла знать не только Нина, но и все остальные его приятели. В их присутствии он открывал чемоданы, на которых был установлен идентичный код, да и даже назвал его кому-то из них.

Так что Калимуллин знал код сейфа. И, получив ключ от номера, этим воспользовался. Еще вечером он вошел в номер — люкс, забрал деньги и ценности, а утром решил убрать свидетеля, который мог его выдать. Из Валенсии он позвонил Ступниковой и назначил ей встречу в номере Базурова. Затем, взяв машину, приехал в отель, ударил ее статуэткой и спрятал орудие убийства в чемодан, чтобы свалить преступление на Олега. После этого вышел из отеля, сел в заранее заказанное на двенадцать пятнадцать такси. Водитель этого такси запомнил его бородку и желтую майку, в которой его видел на экскурсии и мой уважаемый коллега мистер Дронго. Калимуллин вернулся в Валенсию, но, похоже, опаздывал к автобусу, так как ему было необходимо прийти в себя. Однако тут ему повезло встретить супругов Цевницких и попросить их подобрать его на углу площади. Забравшись наконец в автобус, он показал всем карточку-ключ от номера Базурова, якобы найденную им на полу. Пока они ехали назад в отель, произошло еще одно очень важное событие. Калимуллин угостил конфетами своего друга Аркадия Цевницкого. И конфеты эти оказались субботними, то есть теми, которые выставили уже после того, как экскурсанты уехали в Валенсию. Если Калимуллин не возвращался из города в отель, то откуда у него могла появиться эта карамель? — Миллер умолк и взглянул на Дронго. Тот молча слушал старшего коллегу.

— Но Калимуллину еще необходимо было спрятать украденные ценности и деньги, — продолжил Миллер. — Хорошо зная, что ему не удастся заказать такси или уехать на автобусе, который курсирует между отелем и городом, он придумал очень неплохой выход — заказал машину в бюро проката. И отправился в город, где, видимо, и спрятал ворованное. В отель он вернулся через поселок Эл-Салер, где не установлены полицейские посты. Расчет оказался правильным — его никто не заметил. Нам с мистером Дронго сообщили, что Калимуллин в отеле, когда он оставил свою машину на стоянке. Мы поднялись в соседний номер и оказались свидетелями скандала между супругами. Жена укоряла мужа, что он поступил неправильно, а тот вяло оправдывался. Затем скандал перерос в драку, Калимуллин бросился на супругу. Когда мы сумели выбить дверь, благодаря комплекции моего друга Дронго, то обнаружили Калимуллина уже на балконе. Он был в состоянии, близком к помешательству. Мистер Дронго пытался удержать его, но Калимуллин уже не слышал голос разума. Все закончилось тем, что он разжал руку и упал вниз. Вот и все, что мы можем рассказать, комиссар Корвальо.

Комиссар, тяжело вздохнув, постучал короткими, мощными пальцами по столу.

— Да, можно закрывать дело, — подвел он итог, — но где деньги?

— Боюсь, этого мы никогда не узнаем, — ответил Миллер. — Этот секрет он унес с собой в могилу.

— Я напишу официальный рапорт о том, как вы мне помогли, — сказал Корвальо, тяжело вставая. — Когда вы уезжаете в Мадрид?

— Завтра утром я еду на несколько дней на юг, в Аликанте, — любезно сообщил Миллер, — у меня несколько изменились планы.

— Жаль. Я с удовольствием с вами пообедал бы. Спасибо за помощь, сеньор Миллер. И вам, сеньор Дронго, огромное спасибо. Вы сделали все, что могли. Но судьба людей находится в руках божественного провидения. До свидания.

Комиссар повернулся и вышел из комнаты. Миллер тяжело вздохнул и посмотрел на Дронго.

— Мы завершили расследование, — констатировал он.

— Вы действительно уезжаете в Аликанте? — спросил удивленный Дронго.

— У меня срочное дело, — объяснил Миллер, — хотя я с удовольствием остался бы с тобой еще на несколько дней. Ты когда едешь в Барселону?

— Завтра днем. Поезд в час дня.

— Очень хорошо. Тогда я не буду тебя будить, поскольку уеду рано утром.

— Я вас обязательно провожу, — запротестовал Дронго.

— Не нужно, — улыбнулся Миллер. — На твоем месте я хорошенько выспался бы. У нас сегодня был ненормальный день. Знаешь, как следовало бы закончиться нашим приключениям? Убийцей должен был бы стать не кто-то из группы Базурова, а один из нас. Вот тогда это была бы настоящая загадка, настоящая интрига! Я ведь оставался в отеле, пока все ездили на экскурсию. А значит, потенциально мог оказаться убийцей. Я же слышал про деньги, а еще вчера вечером мог узнать и про ключ…

— Не получается, — усмехнулся Дронго. — Вы не знали код сейфа, и вам пришлось бы его вскрывать. А потом, этот удар. Извините меня, мистер Миллер, но его нанесли сверху вниз. Убийца был гораздо выше вас ростом.

— Логично, — согласился Миллер. — Вот так действуют настоящие профессионалы. Всегда нужно идти до конца. Мы с тобой славно поработали, Дронго, и мне приятно, что именно ты оказался рядом со мной в таком трудном деле. — Он протянул руку Дронго и крепко пожал его ладонь.

На следующее утро Дронго проснулся в семь часов и спустился вниз, чтобы проводить старшего коллегу, который вызвал такси. Миллер проследил, как его чемоданы уложили в багажник, попрощался с Дронго, надел смешной котелок и уехал.

Дронго вернулся в свой номер с ощущением нарастающего беспокойства. До восьми утра он так и не смог заснуть, а потому спустился вниз на завтрак, где обнаружил всю оставшуюся русскую группу, сидящей за двумя сдвинутыми столиками. Только теперь их было пятеро. Лена находилась в больнице, Вадим разбился, Нина погибла. Завтрак проходил в гробовом молчании, все пятеро выглядели растерянными, подавленными и, видимо, думали над тем, как паковать чемоданы, чтобы покинуть ставший для них таким негостеприимным отель «Сиди Салер».

Дронго заметил, что они не смотрят в его сторону, очевидно считая его отчасти виновным в том, что с ними произошло. Понимая их состояние, он старался тоже к ним не поворачиваться.

В девять часов утра, когда Дронго уже вернулся в свой номер, раздался телефонный звонок.

— Сеньор Дронго, — услышал он характерный голос комиссара Корвальо, — вы не могли бы спуститься вниз, в тот самый кабинет, где мы вчера встречались?

— Хорошо, — согласился он, не понимая, зачем мог понадобиться комиссару.

Дронго быстро оделся и спустился вниз. Корвальо сидел на прежнем месте, словно не покидал его и оставался здесь всю ночь. Увидев эксперта, он дружелюбно кивнул ему, приглашая садиться.

— Что случилось, комиссар? — поинтересовался Дронго.

— Мы проверили, куда вчера вечером ездил погибший Вадим Калимуллин, — сообщил Корвальо. — Он был в казино «Монте - Пикайо». Его там видело множество людей.

— Он проиграл крупную сумму денег?

— Да, тысяч пять или шесть.

— Значит, у него были с собой наличные?

— В том-то все и дело. Он снимал деньги со своей кредитной карточки. Мне кажется, это глупо. Если у него была такая сумма наличных, то зачем ему понадобилось снимать деньги с карточки? Тем более что в казино никто и никогда не спрашивает, откуда у вас деньги. Важно, чтобы они были и чтобы их было много. И еще более важно, чтобы они были настоящими, а не фальшивыми. Все остальное казино не волнует.

— Я вас понимаю.

— Тогда почему Калимуллин снимал деньги с карточки? Ведь мы считали, что это он украл деньги у своего друга.

— Может, он успел проиграть все деньги в другом казино, а в «Монте-Пикайо» приехал отыгрываться?

— Не получается. Если бы он проиграл сто тысяч долларов, об этом нам сразу же сообщили бы. Так положено. Вчера он успел побывать только в казино «Монте-Пикайо» и проиграл там свои деньги. К тому же он физически не успел бы никуда больше поехать. И нигде не был, мы это точно выяснили.

— Супруга укоряла его за то, что он сделал, — вспомнил Дронго, вслух размышляя над словами комиссара, — а он объяснял, что хотел таким образом заработать немного денег, чтобы помочь семье. Калимуллин употребил слово «помочь». Может, он просто надеялся выиграть деньги? Тогда вся история со скандалом выглядит совсем по-другому. Получается, что он заказал автомобиль, чтобы тайком от жены уехать поиграть в казино. А когда все проиграл и вернулся, она устроила скандал.

— И вы стали свидетелями этого скандала, — согласился комиссар. — Но все-таки, почему же он не играл на украденные деньги?

— Этого я не знаю. Либо у него их не было, либо это какой-то хитроумный план. Может, он нарочно проиграл такую сумму, чтобы его запомнили в казино? Тогда он мог бы предъявить остальные деньги как выигрыш.

— Сто тысяч долларов? — усмехнулся комиссар. — Нет, так тоже не получается. Такой выигрыш у нас облагается большим налогом, и о нем немедленно сообщают в налоговое ведомство.

— Супруга кричала ему «убийца», — вспомнил Дронго, — но вполне вероятно, что она имела в виду его поведение по отношению к ней самой. Ведь когда мы ворвались к ним в номер, он пытался ее задушить. И, только увидев нас, выскочил как безумный на балкон.

— Женщины часто в подобных случаях кричат «убийца», обращаясь к мужьям, — согласился комиссар. — Она считает, что он загубил ее жизнь, и поэтому так его и называет.

— И он ее душил.

— Тем более. Тогда слово «убийца» не могло относиться к убийству Нины Ступниковой. А вам лишь показалось, что она имела в виду именно его.

— Да, — признал Дронго, вспоминая в подробностях скандал между супругами. — Вполне вероятно, что она обозвала его «убийцей», имея в виду прежде всего себя. И вы знаете, комиссар, еще вчера, когда наш уважаемый эксперт Фредерик Миллер говорил о Вадиме Калимуллине, я чувствовал некоторую недосказанность. Мы оба одинаково считали его человеком слабым, неспособным на такой поступок. Вадим покончил с собой именно из-за своей неустроенной жизни. Ему так и не удалось найти себя в этом новом мире. Убийство Ступниковой было так детально продумано, что нам казалось странным его поведение. Особенно с этим, взятым напрокат автомобилем. Ну, разве мог убийца так глупо подставляться? Нет, конечно. Он не стал бы уезжать из отеля, понимая, что его сразу вычислят. Тем более оставлять машину на платной стоянке, где постоянно дежурят охранники «Сиди Салера».

— Зато такая страсть бывает у игроков, — понял комиссар. — Калимуллин вызвал машину, чтобы тайком от жены и друзей уехать в казино.

— Выходит, так. Наверное, он отчасти щадил их чувства. Они могли быть шокированы его поведением, узнав, что он собрался в казино, когда только что убили их знакомую. Но его ничто не могло остановить. Должно быть, в казино Калимуллин получал ощущение той власти и силы, которых ему так недоставало в жизни.

— Мои неприятные новости на этом не заканчиваются, — заявил комиссар. — Вчера ночью мы нашли водителя такси, которого вызывали в отель. Он не сумел опознать в погибшем своего пассажира. Я, конечно, понимаю, что трудно узнать человека, размазанного по бетону, но мы предъявили водителю несколько фотографий Калимуллина.

Дронго нахмурился.

— Подождите, — попросил он, — я ничего не понимаю. Вчера сеньор Миллер сказал мне, что человек, которого днем увез  таксист, был в желтой майке и с коротко остриженной бородкой. В желтой майке и с такой бородкой в группе был только один человек — Вадим Калимуллин. А теперь вы говорите, что таксист не узнал его.

— Он настаивает, что в машине сидел другой человек, — кивнул комиссар. — Мы на всякий случай показали ему фотографии всех остальных сеньоров — Базурова, Цевницкого, Геворкяна. Но он никого не узнал. Я хотел собрать всех мужчин, находящихся в отеле, и показать ему. Но среди гостей тут только два человека с короткими, остриженными бородами. Один из них австриец размером с большую пивную бочку и весом, зашкаливающим за сто пятьдесят килограммов. Такого человека таксист наверняка запомнил бы. Другой, наоборот, очень маленького роста, с короткой бородкой на подбородке. Он из Швейцарии. Оба нам не подходят. А других подходящих мужчин просто нет.

— Почему вы так уверены, что это был мужчина? А если женщина? Надеть желтую майку и панаму не проблема.

— Нет, — улыбнулся комиссар, — это абсолютно точно был мужчина. У нас есть пленка с камеры наружного наблюдения. Мы просто никому не говорили об этом. И хотя изображение недостаточно четкое, там можно хорошо разглядеть именно мужчину, садящегося в такси. Мужчину в панаме и желтой майке.

— А вы уверены, что таксист говорит правду? — выразил очередное сомнение Дронго.

— Он говорит правду. Мы в этом не сомневались с самого начала. Машина была заказана из отеля на двенадцать пятнадцать.

— А можно проверить, кто именно ее заказал?

— Уже проверили, — ответил комиссар, — поэтому-то вчера я принял объяснения вашего коллеги сеньора Миллера. Машина была заказана на имя Вадима Калимуллина.

— И тем не менее вы все еще сомневаетесь?

— Да. Я привык всегда сомневаться. — Комиссар постучал пальцами по столу. — Я очень уважаю аналитические способности сеньора Миллера. Он признанный авторитет. Но мне кажется, в этом расследовании вы оба немного поторопились. Зачем человеку, имеющему сто тысяч долларов наличными, снимать собственные деньги с кредитной карточки? Ведь деньги не оставляют фиксированных следов, а номер карточки позволяет найти его владельца быстрее, чем по международному паспорту. Зачем человеку, который вернулся в отель, чтобы совершить убийство, заказывать машину на свое имя? Это не только неразумно, но и опасно. Ведь его сразу найдут. — Корвальо помолчал и добавил: — Я решил предъявить таксисту всех мужчин, проживающих в отеле, всех сотрудников отеля, всех охранников…

Он замолчал, и Дронго закончил за него:

— И даже наши с Миллером фотографии.

— Да, — кивнул комиссар, не выказывая смущения. — Я буду проверять всех без исключения, чтобы узнать, кто именно виновен в этих преступлениях.

Дронго медленно поднялся со стула. Чем больше он прокручивал в памяти разговор между супругами Калимуллиными, тем больше убеждался, что комиссар прав. Речь конечно же шла о поездке Вадима в какое-то злачное место. И еще он сказал такую странную фразу: «Я думал помочь семье». Конечно, он не мог иметь в виду убийство. Они тогда решили, что кража ста тысяч долларов могла быть помощью его семье. Но абсолютно очевидно, что это не так. Ведь Вадим Калимуллин не стал бы рассказывать супруге о краже и убийстве, зная, насколько сильно она его презирает и не уважает. А вот о возможном выигрыше в казино мог так говорить.

Дронго сжал зубы от нервного напряжения. Скандал Вадима Калимуллина с женой, когда он бросился ее душить, и его неожиданная смерть так на них подействовали, что они с Миллером оба ошиблись. Очевидно, Вадим проиграл в казино крупную сумму и был вне себя от раздражения. Из-за этого и произошел семейный скандал, а во время него он узнал, что его ищут сотрудники полиции. Все усиливающийся напор на его психику привел к тому, что он не выдержал. Вот и разжал руку, упал.

— О чем вы думаете? — спросил Корвальо на прощание. — Вы по-прежнему считаете, что сделали верный вывод?

— Нет, — услышал свое признание Дронго. — Я думаю, мы действительно немного поторопились. Калимуллин не убийца, он несчастный, запутавшийся человек.

— В таком случае кто убийца? — в упор спросил комиссар, поднимаясь с места.

— Пока не знаю. Но я его найду, комиссар. Найду для того, чтобы реабилитировать себя и легендарного Фредерика Миллера.

Глава семнадцатая

Дронго вернулся в свой номер в мрачном настроении. Комиссар, конечно, прав. А коли убийца не Вадим, то нужно все начинать сначала. После вчерашней сцены в номере Калимуллиных Дронго и самого себя считал чуть ли не убийцей. Ничего удивительного, семейная ссора, так трагически завершившаяся, могла вывести из равновесия любого человека, даже такого хладнокровного, как он. Дронго сидел в кресле и размышлял. Если Вадим не убийца, то остается шесть человек. Лену увезли в больницу, с ней еще долго не разрешат разговаривать, да это и не важно. С ее характером можно стать убийцей поневоле, что она вчера и продемонстрировала, но продумать в деталях такой план преступления, который привел к гибели Ступниковой, истерички не могут. Значит, она отпадает. Остаются пять человек. Трое мужчин и две женщины. Кто же из них такой ловкий, что поставил в тупик двух лучших экспертов? Комиссар сказал, что камера зафиксировала мужчину, вышедшего из отеля и уехавшего на такси. Выходит, женщины отпадают. Итак, трое мужчин. Кто же из них? Спланировать и осуществить такое мог сам Олег Базуров. Он бизнесмен, очень сильный человек, и что, если таким образом отомстил бывшей подруге? Правда, зачем ему все эти трюки с переодеваниями? «А если мы с Миллером ошиблись? — вдруг подумал Дронго. — Комиссар прав, мы поторопились. Почему мы так уверовали, что убийца из тех, кто уехал на экскурсию и затем вернулся в отель? А если он его и не покидал?

Дронго тяжело вздохнул. С чего это Миллер так неожиданно и быстро уехал? А ему теперь нужно начинать все заново. Итак, Базуров не поехал на экскурсию. Он искал пропавшие деньги. Предположим, Олег сам их спрятал. Тогда все нормально. Базуров делает вид, что ищет Нину, привлекает к себе внимание, затем заманивает несчастную к себе, убивает ее и, чтобы обмануть всех, прячет статуэтку в своем чемодане — якобы убийца решил его подставить. Потом Базуров съездил в Эл-Салер и вернулся обратно. Мог туда добраться на попутной машине, хотя попутные здесь не принято останавливать. Но предположим, предположим… Тогда все сходится. Остается лишь эта глупая карамель. Каким образом субботняя карамель оказалась у Вадима? Черт возьми, опять не понятно. Неделю назад этой компании здесь не было. Откуда же у него появились апельсиновые конфеты? Получается, что кто-то из группы все-таки успел побывать в отеле и приехать обратно в город. Но кто? Если не Вадим, то остаются лишь двое — Аркадий и Тигран. Аркадий циник, уверенный в себе человек, умный, наблюдательный. Достаточно вспомнить, как он рассказывал о трибунале, этот умеет учиться, у него хорошая память. Тигран тоже циник, даже еще больший. Но он жуир, ловелас, любит красивых женщин, и ему не нужны деньги. Тогда кто? Кто из них убийца?

Дронго поднялся и вышел из номера. Сидеть в комнате не было никаких сил. Подойдя к портье, он поинтересовался, кто именно заказывал вчера такси на двенадцать пятнадцать. Портье, не подозревающий подвоха, проверил по компьютеру, кто именно вчера заказывал такси на это время.

— Сеньор Калимуллин, — сообщил он, сделав печальное лицо. — Как жаль, что вчера произошел такой несчастный случай.

— Спасибо. — Дронго хотел уже отойти, но потом вспомнил, что хотел задать еще один вопрос: — Он звонил из своего номера?

Портье снова запустил программу заказов и, не найдя в ней ответа, начал проверять все вчерашние телефонные звонки. Наконец удовлетворенно кивнул:

— Нет, он заказывал не из своего номера.

— А откуда? — спросил Дронго, стараясь не выдавать своего волнения.

— Из номера люкс на четвертом этаже. Сейчас я проверю. Да, из номера сеньора Геворкяна. Я правильно назвал его фамилию?

— В котором часу?

— Примерно в одиннадцать. Точнее в десять пятьдесят восемь.

Дронго, кивнув в знак благодарности, поспешил к лифту. Поднявшись на четвертый этаж, он прошел в конец коридора и сильно постучал в дверь люкса. Ему открыла Ева. Она была в купальном костюме. Очевидно, они собирались на пляж.

— Ой, извините, — пробормотала она, прикрываясь полотенцем, — я думала, это Тигран.

— А где ваш друг?

— Он сейчас придет. Спустился вниз узнать, когда мы можем поехать к Лене в больницу. Мы договорились с Аллой поехать навестить Лену. Простите, я надену халат. — Она оставила дверь открытой и отошла в спальную. Дронго терпеливо ждал. Через несколько секунд Ева снова появилась, успев накинуть на себя белый банный халат отеля. — Входите, — приветливо сказала она.

Дронго вошел и прошел в гостиную. Сел на стул. Ева устроилась напротив него, с любопытством глядя на незваного гостя.

— Он сейчас придет, — повторила она менее уверенно.

— Если вы не возражаете, я его подожду, — отозвался Дронго.

— Можете подождать, — разрешила Ева. В ее глазах мелькнуло любопытство. — А вы действительно известный эксперт?

— Не знаю, насколько известный, но действительно эксперт.

— Мне Тигран сказал, что вас все знают и что вы расследовали много известных преступлений. Еще сказал, что у вас такая странная кличка…

— Меня обычно называют Дронго, — улыбнулся он, — это название такой птицы — гордой и умеющей имитировать голоса других птиц.

— Вы умеете имитировать чужие голоса? — не поняла она.

В этой молодой девочке поражала смесь взрослого и детского, словно у нее еще не закончился переходный возраст. Дронго всегда было смешно разговаривать с такими девочками. Эти двадцатилетние топ-модели обычно имеют длинные ноги, красивые фигуры, изумительные глаза, но абсолютно не имеют мозгов — необходимого компонента для общения. Дронго буквально чувствовал пороговое сознание таких дамочек. Мужчинам свойственно ошибаться. Даже самые умные из них могут поддаваться первобытным инстинктам — принять красивую самку за умную женщину. Но инстинкт удовлетворяется, и тогда умный мужчина, продукт многотысячелетней эволюции, с ужасом и изумлением видит, что перед ним лишь кукла с такими же биологическими инстинктами, но не отягощенная интеллектом.

Женщинам гораздо легче, считал Дронго. Да, им сложнее найти подходящего мужчину, но они не так часто ошибаются. На них не давит столь сильно этот половой инстинкт. Женщине его нельзя иметь, потому что нельзя ошибаться. А мужчина может позволить себе такие вольности. Вот в этом противоречии и заложен смысл многовековых отношений между мужчинами и женщинами: мужчина всегда ищет новую женщину, а женщина — лучшего мужчину.

— Скажите, Ева, — осторожно спросил Дронго, — вы видели, в какой майке был вчера Вадим?

— Конечно, видела. Ужасная майка. Они купили их в Мадриде. Я была категорически против. Просто ужас!

— Разве у Тиграна есть такая же майка? — уточнил Дронго.

— Конечно, есть. Я на нее спокойно смотреть не могу. Это такой кошмар. А Вадиму она понравилась. Он и Тиграшу подбил купить эту гадость. Ну, я ее, конечно, убрала, а Вадим все время носил. Хотя Лене эта майка тоже не нравилась.

— А Аркадий и Олег тоже купили такие майки?

— Да вы что! — замахала руками Ева. — Как они могли купить такую гадость? Аркадий серьезный, взрослый человек. А Олег такой ширпотреб в жизни не наденет. Вы разве не видите, как он одевается? У него каждая майка стоит по сто баксов. У Тиграши тоже, конечно, дорогие майки, но почему-то он взял и купил этот ужас. Правда, ни разу не надевал. Я ему сказала, чтобы он не смел даже вытаскивать из чемодана эту гадость.

— И он не доставал?

— Конечно, нет. Ни разу. А вы хотите, чтобы он еще и ходил в таком наряде на пару с покойным Вадимом, царство ему небесное? Они были бы похожи на двух лавочников из провинции. Зачем это нужно?

— Чем вам так не нравятся лавочники из провинции?

— Они мне нравятся. Но только я не хочу, чтобы Тигран выглядел так глупо. И потом, у него темный цвет кожи, ему не подходит желтая майка. Совсем не подходит.

— А вы можете мне ее показать? — неожиданно попросил Дронго.

Ева удивилась, пожала плечами. Потом испуганно посмотрела на гостя. Не понимая мотивов, она пугалась. А сейчас девушка явно чего-то не понимала.

— Зачем вам его майка? — тихо спросила Ева. — Вы думаете, что он как-то причастен к смерти Вадима?

— Конечно, нет. Вадим вырвался из моих рук. Я не успел его схватить, и он полетел вниз. И никого нельзя обвинять. Он сам разжал руки…

— Тогда при чем тут Тигран?

— Ни при чем. Я только хочу посмотреть на эту майку.

— Нет, — упрямо отрезала Ева. — Без Тиграна я ничего не буду вам показывать. Извините меня, но я не стану копаться в его вещах.

— Хорошо, — согласился Дронго, — давайте пождемся Тиграна.

Она нахмурилась. Столь легкое согласие гостя еще больше ее озадачило. Ева достала мобильный телефон и быстро набрала номер телефона своего друга.

— Алло, Тигран, — чуть срывающимся от волнения голосом сказала она, — ты сейчас где?

Очевидно, Тигран что-то говорил. Дронго видел только мрачное выражение лица своей собеседницы.

— Ты можешь срочно вернуться в номер? — наконец перебила Тиграна Ева. — Ты мне очень нужен.

Тигран опять что-то стал говорить. И Ева опять его перебила.

— Нет, — сказала она, — приходи прямо сейчас. У нас в номере сидит тот самый эксперт Дринго.

Он, видимо, ее поправил.

— Да, Друнго, — исправилась она, — тот самый, который ездил с нами на экскурсию. Только поднимись, пожалуйста, побыстрее. Очень быстро. У нас здесь проблемы. — Она отключила аппарат и сообщила: — Сейчас он поднимется.

— Если хотите, я подожду его в коридоре, — предложил Дронго.

— Сидите. — Ева улыбнулась. Ей показалось, что он чувствует себя несколько стесненным в ее присутствии. Эта девочка привыкла нравиться мужчинам. Ничего другого в своей жизни она делать не умела. И не хотела. И не могла. Ева томно улыбнулась и полюбопытствовала: — А вы женаты?

— Да, — сразу ответил Дронго.

— Вы так хорошо говорите по-русски. Я думала, вы иностранец.

— Так и есть, — кивнул он, — сейчас я действительно иностранец.

— Вы шутите?

— Нет. После того как развалили нашу общую страну, я стал иностранцем в Москве, где учился и где живу треть года. В основном весной и осенью. Когда бывает сносная для меня погода.

— А остальные две трети? — заинтересовалась Ева. Когда разговор шел на такие простые темы, она чувствовала себя в своей тарелке. Эта молодая женщина, конечно, пыталась читать Уэльбека, но на второй странице выбросила журнал. Скучно и неинтересно. Зато женские романы читала. Даже одолела три или четыре книги за последние несколько лет. Они ей тоже не понравились, но совсем по-другому.

— Одну треть в Баку, а другую в Европе — во Франции или в Италии.

— Интересная у вас жизнь, — задумчиво произнесла Ева.

— Наверное, — вежливо согласился Дронго, — только я так не думаю.

— Почему?

— В силу профессии мне часто приходится сталкиваться не с самыми порядочными людьми. Такая уж работа. Обычные ее спутники — недоверие, неприязнь, ложь, ненависть.

— Так у всех, — возразила она, — сейчас никому верить нельзя.

— Поэтому вы и не показали мне майку Тиграна? — улыбнулся Дронго.

Ева чуть покраснела.

— Нет, не поэтому. Просто это его вещи.

— Согласен, — улыбнулся еще шире Дронго, и в этот момент в дверь постучали. Ева поспешила встать и открыть ее. Тигран вошел в номер, недовольно глядя на свою молодую подругу. Было заметно, что ему неприятно видеть ее в халате, под которым купальный костюм. Несмотря на весь свой московский лоск, этот мужчина в душе был жестким ретроградом и не позволял своим женщинам ничего из того, что мог позволить себе. Ему не могло понравиться присутствие мужчины в их номере. Поэтому он обратился к гостю чуть нахмурившись, не протянув руки:

— Опять пришли нас трясти? Вам не кажется, что это уже слишком? После ваших расспросов Вадим выбросился с балкона. Хотите, чтобы и я выбросился?

— А вы можете выброситься?

— Никогда, — гордо заявил Тигран, — это не для меня.

— У вашего друга были серьезные проблемы с женой, — пояснил Дронго, — и выбросился он только из-за этого.

— Раньше он с балкона не бросался, — заявил Тигран, усаживаясь напротив Дронго.

Ева подошла и встала у него за спиной.

— Я хотел уточнить у вас кое-что, — начал Дронго. — Дело в том, что вчера утром из вашего номера заказали такси. Как раз в то время, когда вы сидели рядом со мной в автобусе. Вы никому не давали свои ключи?

— Нет, — удивился Тигран и взглянул на Еву, — ты никому не давала свою карточку?

— Нет, конечно. Кому я могла дать?

— Можно я посмотрю ваши карточки? — попросил Дронго.

— Конечно, можно. — Тигран достал из кармана свою карточку-ключ показал ее гостю.

— А вашу? — спросил Дронго, обращаясь к Еве.

Она усмехнулась и вышла в спальную. Через минуту вернулась, успев переодеться. На этот раз на ней были джинсы и черная майка. Очевидно, она почувствовала, что Тиграну не понравилось, в каком виде она принимала гостя. Такие женщины чувствуют настроение мужчин гораздо лучше многих законных жен, занятых тысячами проблем, отметил про себя Дронго.

— Моя карточка была в джинсах, — удивленно сообщила Ева. — Но сейчас ее нет.

— Куда же ты ее положила? — недовольно спросил Тигран. — Вспомни, куда ты могла ее деть?

— Никуда я ее не убирала, — ответила Ева. — Вчера мы ездили на экскурсию в Валенсию. Может, она у меня в сумке? Кажется, я туда ее положила, когда мы выезжали в город. Точно, в сумке.

Она снова поспешила в спальную.

— Стрекоза, — усмехнулся Тигран. Он выглядел абсолютно спокойным.

Ева снова вернулась.

— Нет, — сообщила она растерянно, — не понимаю, куда она пропала?

— Наверное, это твоя карточка лежала вчера в автобусе на полу, — вспомнил Тигран. — Упала, когда ты залезала в автобус. Вадим ее поднял и еще спросил, кто потерял. А ты даже не проверила.

— Откуда я знала, что это моя карточка?

— Нужно было проверить, — повысил голос Тигран. — Неужели ты не понимаешь, насколько это серьезно. Сейчас все серьезно. Здесь людей убивают. Два убийства за один день, а ты дурака валяешь.

— Извините, — твердо перебил его Дронго, — но у нас не произошло двух убийств. Только одно. Вчера днем. А Вадим упал сам. Это самоубийство.

— Какая разница? — раздраженно бросил Тигран. — Все равно два трупа.

— Два, — согласился Дронго. — Однако вы не сказали мне, где еще одна ваша карточка.

— Вы же уже поняли, ее нет, — нервно ответил Тигран. — Зачем валять дурака? Она у вас?

— Конечно, нет. Я не таскаю чужие ключи в карманах.

— Значит, это наша карточка вчера упала в автобусе. Вадим положил ее на сиденье. Ничего страшного, спустимся вниз и оформим новую.

— Возможно, — согласился Дронго, — но вы ничего не сказали о телефонном звонке.

— При чем тут телефонный звонок? — не понял Тигран. — Может, кто-то и звонил, но при чем тут мы? Вы же сами говорите, что звонили в тот момент, когда мы сидели рядом с вами. Значит, звонили не мы.

— А кто? Кто мог войти в ваш номер и позвонить?

— Откуда я знаю, если мы были рядом с вами? Хорошо, что вы сами видели, где именно мы были. Иначе мы стали бы, как это говорят… подозреваемыми.

— Не паясничайте, Тигран. Я еще раз спрашиваю, кто мог от вас позвонить?

— А я еще раз отвечаю, что понятия не имею. И вообще, мне надоели ваши расспросы. Сколько можно донимать людей?..

— Вчера утром из вашего номера заказали такси, — сказал Дронго, не обращая внимание на недовольство своего собеседника, — а потом в двенадцать пятнадцать сюда приехала машина, которая увезла неизвестного человека обратно в Валенсию, высадив его рядом с центральной площадью.

— Ну и что? При чем тут мы?

— Вы сказали, что были в галерее, но Ева вас не нашла. Я могу узнать, где вы провели полчаса, пока не могли найти друг друга у небольшой галереи?

— Не можете, — огрызнулся Тигран. — Это мое личное дело. Я не обязан отвечать на ваши вопросы.

— Вы хотите, чтобы вам задал этот вопрос комиссар Корвальо? Он сейчас в отеле. Я могу попросить его вызвать вас на допрос.

— Не нужно. — Тигран посмотрел на Еву. — Выйди отсюда, — сказал он, даже не считая нужным добавить слово «пожалуйста».

Еву такое обращение не обидело. Она повернулась и вышла из комнаты. Тигран посмотрел ей вслед и прошептал:

— Я не хотел говорить при ней.

Глава восемнадцатая

Когда Ева вышла, Тигран еще раз глянул туда, куда она ушла, и сообщил:

— У нас есть некоторые проблемы.

— В каком смысле? — не понял Дронго.

— Вы же видите наши отношения. Мы с ней хорошие друзья. Ну, все как полагается. Только я пока не готов к более серьезным отношениям.

— Вы еще не выросли? — осведомился Дронго. — Не закончился переходный период?

— Не нужно издеваться, — поморщился Тигран, — иначе я вообще не буду с вами разговаривать. В общем, у нас с ней есть проблема. Она хочет ребенка, а я не хочу. Мне вообще не понятны дети, рожденные вне брака. Это не совсем правильно. Я все-таки кавказский человек. Вы меня понимаете?

— Я тоже кавказский, — улыбнулся Дронго. — Но вас не совсем понимаю. При чем тут ваше исчезновение у галереи?

— Меня не было там минут тридцать, — признался Тигран. — Догадываетесь почему?

— Нет.

— В аптеку ходил, чтобы «предохранители» купить. Не хотел, чтобы она знала. Ей не нравится, когда я пользуюсь этими игрушками. Теперь поняли?

— Кажется, да. И вы уходили в аптеку?

— Уходил.

— Купили, что хотели?

— Конечно, купил.

— Платили кредитной карточкой или наличными?

— Какой кредитной карточкой? Конечно, наличными.

— Жаль, — пробормотал Дронго. — Иначе это было бы вашим алиби. Хотя вы могли купить нужные вам «игрушки» и все равно приехать в отель.

— Опять вы об этом! Послушайте, я же вам уже сказал, что не приезжал. И никого не убивал. И денег не воровал. И никого не выбрасывал с балкона. Сколько можно?

— Тогда другой вопрос. У вас есть желтая майка?

— Какая майка? — не сразу сообразил Тигран.

— Желтая майка. Такая же, какая была у Вадима вчера во время нашей поездки.

— Есть. Мы вместе покупали. Он меня уговорил. Даже не знаю почему, но я ее купил. Еве не нравится.

— Вы можете мне ее показать?

— Конечно, могу. Ева, иди сюда! — закричал Тигран. — Где моя желтая майка?

— Не знаю, — отозвалась та. — Нужно посмотреть в твоем чемодане. Можно я залезу и посмотрю?

— Давай, только быстро. Меня внизу Олег и Аркадий ждут. Мы жалобу писать будем на этот отель, который стал как проходной двор.

— Я на вашем месте не делал бы этого, — заметил Дронго. — Отель прекрасный, рестораны просто изумительные, превосходное обслуживание. Никто не виноват, что у вас в группе случилось такое ЧП. Чем они вам не нравятся?

— Вы все хотите меня заверить, что убийца кто-то из нашей группы? — покачал головой Тигран. — Послушайте меня, господин Дронго. Уже погиб Вадим из-за этой атмосферы подозрения и страха, Лена попала в больницу. Неужели вы ничего не поняли? Это не мы. Ну кто из нас мог украсть эти хреновые деньги? Кому из нас они нужны? Хватит заниматься самодеятельностью. Я закончил МГИМО, мою семью знают во всей Москве. Аркадий — профессиональный врач, сейчас бизнесмен. Олег — известный коммерсант, глава компании. А вы из нас делаете каких-то бандитов и воров. Ну глупо же, честное слово.

— Где ваша майка? — напомнил Дронго.

— Ева, где моя майка? — снова крикнул Тигран. — Куда она делась?

— Я не могу ее найти, — отозвалась Ева, — может, ты ее в сумку положил?

— Я ее вообще не трогал. Зачем она мне нужна? Ты же сама говорила, что она мне не подходит. Посмотри там, в красном пакете.

— Нету, — доложила она, — нигде нет.

— Черт возьми! — Тигран поднялся и вышел из комнаты, даже не извинившись.

Дронго терпеливо ждал. Прошла минута, вторая, третья. В соседней комнате раздавались возня и крики молодых людей. Но майку они так и не нашли.

— Наверное, мы ее куда-то сунули, — недовольно сообщил Тигран, вернувшись в гостиную, — сейчас не можем найти. Но вечером спокойно переберем вещи и отыщем. Она вам так нужна?

— Очень, — ответил Дронго, — дело в том, что убийца был в этой майке.

— Вы серьезно? — впервые несколько смутился Тигран.

— Более чем. Я думаю, нет, просто уверен, что если комиссар Ковальо узнает, что вы владелец второй желтой майки, то он арестует вас ровно через минуту после того, как получит это известие.

— Подождите, — пробормотал Тигран, — при чем тут я? Из-за какой-то дурацкой майки…

В комнату вошла Ева и покачала головой.

— Понимаете, — терпеливо пояснил Дронго, — точно в такой майке из отеля вышел неизвестный, который заказал машину из вашего номера. Сел в такси и уехал.

— Таксист видел его лицо? — поинтересовался Тигран. — Может, это был другой человек? Или Вадим?

— Он не опознал Вадима. Но уверяет, что вышедший был в желтой майке и в панаме. А еще у него была небольшая борода, как у Вадима, но он на него не похож.

— Может таксист врет?

— У них есть запись камеры наружного наблюдения. — Дронго решил, что об этом можно сказать. Если Тигран убийца, он начнет психовать. Если не виновен, тогда обязательно расскажет о случившемся остальным двоим — Аркадию и Олегу.

Тигран посмотрел на Еву.

— Почему мы должны отвечать за каких—то сумасшедших? — в сердцах спросил он.

— Кто-то взял ваш ключ, — напомнил Дронго, — позвонил из вашего номера, затем надел вашу майку и спустился вниз. И вы не спохватились насчет вашего ключа, когда его нашел Вадим.

— Должно быть, когда он упал, я не обратила внимание, — обиделась Ева. — Только при чем тут Тигран?

— Ваша карточка не могла упасть, — устало объяснил Дронго, — в автобус я вошел следом за вами. Если бы вы уронили карточку, я увидел бы ее на полу. Но ее там не было, когда я проходил на место.

— Значит, ее бросил кто-то другой, — предположила Ева. — Кто шел за нами?

— Елена Калимуллина, — напомнил Дронго, — и Аркадий с Аллой. Но карточки на полу не было. Она появилась только тогда, когда в автобус сел Вадим. И есть два варианта: либо он сам бросил ее на пол, либо кто-то специально бросил ее перед его приходом, чтобы именно он поднял карточку. Тогда понятно, почему заказ такси был на имя Калимуллина и почему убийца вышел в желтой майке, которую вы так и не нашли.

— Господи! — испугалась Ева. — Значит, убийца среди нас? — Она испуганно посмотрела на своего друга.

Тот поднялся со стула.

— Это только ваши предположения, — твердо произнес Тигран, — я всех знаю уже много лет. Никто из нас не способен на убийство.

— Где ваши друзья?

— Внизу, — сказал Тигран.

— Пойдемте вниз, — предложил Дронго, — и постараемся закончить это расследование сегодня до полудня, иначе мне придется остаться здесь еще на сутки, а я хотел бы сегодня уехать в Барселону.

— Пойдемте, — согласился Тигран.

— Я одна не останусь, — вдруг нервно заявила Ева. — Не хочу тут оставаться.

— Идемте вместе с нами, — пригласил ее Дронго.

Все трое вышли из номера. Ева испуганно оглядывалась по сторонам, словно опасаясь, что неизвестный убийца может напасть на нее прямо в коридоре. Когда они проходили мимо номера Цевницких, дверь неожиданно открылась. Ева испуганно охнула и прижалась к Тиграну. Из комнаты вышла Алла, которая тоже испугалась проходящих мимо людей.

— Что это вы здесь собрались? — растерянно поинтересовалась она.

— Мы спускаемся вниз, — объяснил Тигран, — Аркадий ждет нас внизу. Пойдем с нами.

— Какой ужас! — проговорила Алла, выходя из номера и захлопывая за собой дверь. — Больше никогда сюда не приеду. Я опять не могла уснуть всю ночь. Принимала снотворное. Когда наконец все это закончится? В жизни больше не приеду в Испанию. И вообще, хватит ездить в эти глупые поездки. Нужно отдыхать дома, на даче.

Дронго задумчиво посмотрел на нее. Спустившись вниз, они нашли Аркадия и Олега, сидящими в холле. Увидев Дронго, Олег поморщился.

— Опять бегаете за нами? Мало вам, что вы убили Вадима? — со злостью высказался он.

— Я его не убивал, — резко ответил ему Дронго. — Скажите, Аркадий, а вы не помните место, где вы встретили Вадима?

— Помню, конечно, — удивился тот, — на углу площади. Чуть дальше. Там еще старый отель «Королева Виктория». Если от него идти налево. Мы с ним увиделись, и он сказал, что сядет в автобус на углу площади.

— Ясно. — Дронго заметил, как на него неприязненно смотрят все остальные, и отошел от них, чтобы больше никого не раздражать. Немного подумав, он поднялся на второй этаж, в комнату, где сидел комиссар со своей командой. Корвальо уже продумал план и решил вызвать в отель новых сотрудников, чтобы произвести обыски на всех этажах одновременно. Дронго вошел к нему в комнату и сел на свободный стул.

Корвальо еще минут пять не замечал гостя, отдавая указания. Наконец поднял голову.

— Что у вас? — устало произнес он.

— Вы знаете, где находится отель «Королева Виктория»? — задал вопрос, в свою очередь, Дронго.

— Конечно, знаю. Вы пришли ко мне, чтобы спросить об этом?

— Не только, — усмехнулся Дронго, — но насколько я помню, этот старый отель находится недалеко от валенсийского банка. Верно?

— Может быть. Вы хотите купить отель или банк? — Комиссар не был лишен чувства юмора.

— Пока не хочу, — улыбнулся Дронго, — но насколько мне известно, на всех центральных банках установлены камеры наружного наблюдения. Полагаю, и на вашем валенсийском банке тоже.

— Думаете, они смогут нам помочь?

— Смогут, — сказал Дронго. — Позвоните им, скажите, что мы сейчас приедем.

— У меня здесь много работы, — возразил Корвальо, — извините, что вынужден так говорить, но я приказал вызвать всех свободных сотрудников, чтобы провести обыск на всех этажах, больше не осталось никаких других возможностей. Мне звонили из Валенсии. Два трупа за один день — это более чем много. Если здесь произойдет еще какое-нибудь несчастье, даже если на кухне случайно загорится паэлья, то в Валенсии будут считать, что я не справился с работой.

— Поедемте в Валенсию, — устало повторил Дронго. — Обещаю, если мы посмотрим запись, то уже через сорок минут будем знать имя убийцы. Поверьте мне в последний раз.

Комиссар испытывающе посмотрел на эксперта и пробормотал:

— Сорок минут? Хорошо. Поехали. Но учтите, как только я вернусь, мы начнем нашу работу и больше я не буду ждать ни минуты.

— Договорились, — согласился Дронго. — Только давайте поедем.

Через несколько минут они выехали в город. По дороге комиссар все время молчал, мрачно глядя в окно. Когда проезжали мимо невероятных архитектурных комплексов, включающих в себя музей науки и аквариум, он чертыхнулся и недовольно проговорил:

— На что похожи эти монстры?

— Красиво, — мечтательно отозвался Дронго, — настоящая фантастика. Я такого не видел нигде в мире.

— И не увидите, — недовольно заметил Корвальо. — Непонятная архитектура. Кто им разрешил устроить такие фигуры?

— А мне нравится, — возразил Дронго. — Это архитектура будущего, сеньор Корвальо. Думаю, вы уже сейчас можете гордиться этими сооружениями. А через несколько лет они превратятся в достопримечательность не только Испании, но и всей Европы.

— Вы так думаете? — вновь посмотрел на гигантские белые сооружения комиссар.

— Уверен. Это так прекрасно. У вас чудесная страна. А отдых в «Сиди Салере» можно считать настоящей роскошью. Я думаю, происшедшие вчера события не повлияют на приток гостей и туристов. Здесь такое море и такая еда!

— Еда — это правда, — оживился Корвальо, — я отсюда езжу специально в Мурсию, чтобы поесть кабачки под соусом бешамель. А какие тут кальмары! Лучшая паэлья в Валенсии — это паэлья, которая называется «Земля и море», — с креветками, курицей, кроликом, свининой, кальмарами и крабами. Причем наши креветки особенные, крупные. Если вы сдержите слово и мы найдем убийцу, я приглашу вас на нашу местную паэлью. Это вам не мадридская и не андалузская паэльи, и такого риса вы не пробовали нигде.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Дронго, — но давайте сначала найдем убийцу. Я почти уверен, что если камеры банка работали, то мы найдем разгадку этого преступления.

— Не понимаю, почему вы так уверены, — пробормотал комиссар, — но если вы так считаете, давайте проверим.

Еще через десять минут они были в офисе величественного валенсийского банка. На переговоры ушло немного времени — Корвальо хорошо знали и в городе, и в банке. Их усадили в темной комнате, чтобы просмотреть вчерашние записи на видеопленке за период между двенадцатью часами и половиной первого. Корвальо откровенно зевал, не понимая, зачем его сюда привезли. Дронго внимательно следил за происходящим на экране. В какой-то момент он вдруг вскочил и закричал:

— Вот, вот, смотрите! Смотрите! Мы нашли наконец убийцу.

Комиссар не уловил, что именно нашел надоевший ему эксперт. Дронго попросил прокрутить пленку назад и снова ее запустить. Когда дошли до нужного места, он остановил кадр, о котором говорил. Потрясенный Корвальо всмотрелся в экран, не веря своим глазам.

— Вот и все, — сказал Дронго. — Теперь можем вернуться в отель, собрать всех участников этой группы, и я расскажу вам, как убийца продумал и осуществил свой план. Должен признать, это виртуозное преступление, и осуществить его было возможно только в таком отеле, как «Сиди Салер».

— Если бы я не увидел все собственными глазами, то никогда вам не поверил бы, — признался комиссар. — А как вы думаете, куда он спрятал деньги и ценности?

— Это вам придется спросить у него. Полагаю, он не будет долго отпираться. Ведь понимает, наверное, что получит гораздо меньший срок, если сдаст деньги.

— Остался только один вопрос. — Корвальо поднялся с места.

— Какой? — насторожился Дронго.

— Когда мы будем есть нашу паэлью? — расхохотался комиссар.

— Только не в этот раз, — взмолился эксперт, — я должен сегодня уехать в Барселону и никак не могу задержаться. Но обещаю вам вернуться сюда специально для того, чтобы отведать с вами вашу паэлью.

— Договорились, — кивнул Корвальо.

Все собрались в той самой комнате, где Дронго и Миллер допрашивали свидетелей. Тигран и Ева сидели, крепко держась за руки. Сильно нервничая, молодая женщина словно опасалась, что если отпустит ладонь своего друга, то останется одна. Тигран пытался шутить, но было заметно, что и он неспокоен. Известие о том, что такси заказывали из его номера, его не просто расстроило, но и серьезно испугало, угрожая нешуточным обвинением. А кроме того, его желтую майку так и не нашли, а это тоже наводило на неприятные мысли. Справа от них на стульях чинно восседали супруги Цевницкие — Аркадий и Алла. Если Аркадий внешне оставался безучастным к происходящему, то его жена все время прикладывала руку к голове, давая понять, как сильно у нее поднялось давление из-за всех этих ненужных волнений. И наконец, чуть в стороне, поглядывая на всех с отрешенным видом, устроился Олег Базуров. После событий вчерашнего дня он уже ничему не удивлялся.

Расположившись за столом, комиссар Корвальо с любопытством смотрел на стоявшего перед всеми Дронго, который должен был наконец поставить в этой трагической истории точку. И Дронго начал говорить:

— Должен вам сказать, что на всех юридических факультетах, в любом высшем учебном заведении, где готовят следователей, учащимся обычно объясняют, что нераскрываемых преступлений не бывает. Нужно лишь правильно проводить осмотр места происшествия, толково опрашивать свидетелей, подмечать детали…

И практика показывает, что это так и есть на самом деле. — Он оглядел присутствующих. — Однако преступников, как известно, даже знание столь простой истины не останавливает. Каждый надеется, что он-то окажется изобретательнее всех. Признаю, что убийца Нины Ступниковой, на мой взгляд, создал своего рода небольшой шедевр, бросив вызов всем нам, — его план оказался не прост. Но преступник не учел одного важного момента. А именно того, что здесь в отеле «Сиди Салер» совершенно случайно оказались два известных эксперта, которые все же смогли его разоблачить. Ибо даже в столь мастерски продуманном преступлении, человек, его совершивший, не обошелся без ошибок, о которых я и хочу вам рассказать…

— Кто убийца? — нетерпеливо спросил комиссар. — Он находится здесь или его уже нет?

— Подождите немного, комиссар, — попросил Дронго. — Итак, вы все помните, что именно произошло. Казалось бы, все началось с невинной игры в трибунал, дружно придуманной вашей компанией для развлечения. Каждый рассказал о себе истории, которые охарактеризовали его гораздо лучше, чем он, возможно, хотел бы сообщить про себя друзьям.

— Дурацкая была затея, — в сердцах бросил Олег. — Не нужно было ничего такого придумывать.

— Тем не менее, сидя за столом, вы успели поведать друг другу немало интересного. И в результате вашего голосования Олег Базуров оказался на первом месте, как самый плохой изо всех человек, и он, естественно, обиделся на свою подругу, с которой сюда приехал, ибо она тоже его не пощадила.

— И правильно сделал, — вмешалась Алла, — я тоже обиделась бы.

— Таким образом, — продолжил Дронго, — получилось так, что Нина сняла себе другой номер, чтобы не оставаться этой ночью со своим бывшим другом, с которым сильно разругалась. Но у нее в руках осталась карточка-ключ от номера люкс, где она до того жила вместе с Олегом. Видимо, чтобы дать Базурову понять, что их отношения окончательно разорваны, она решила вернуть ему ключ. И отдала карточку одному из своих знакомых, попросив передать ее Олегу. Этот человек решил воспользоваться ситуацией, поскольку знал код сейфа, где Базуров держал деньги и драгоценности, так как видел, какой код Олег обычно ставит на своих чемоданах.

Преступник проник в номер люкс и легко совершил кражу. Это произошло вечером в пятницу. Вот тут мне долгое время был непонятен один очень важный момент. Почему этот человек был так уверен, что ночью Нина не вернется к своему другу, а у него до утра не будет времени узнать, что его ограбили? Не знаю, как поступил бы вор, если бы Нина вдруг отозвалась на стук Олега в дверь ее номера и встретилась бы с ним. Но вскрытие показало, что она в эту ночь приняла сильную дозу снотворного. И вот тогда я первые подумал об определенном человеке из вашей компании… Откуда у молодой здоровой женщины могло оказаться снотворное? Она не была похожа на невростеничку. Его привез Олег? Тоже невозможно. Базуров наверняка хорошо спит по ночам.

Ева вдруг поняла, что именно сейчас скажет Дронго, и с ужасом посмотрела направо.

— Лекарство могло быть только у одного из вас, — убежденно сообщил Дронго, — единственного среди вас медика — врача Аркадия Цевницкого. Он привез лекарство еще и потому, что его супруга страдает повышенным давлением и в разговоре с нами призналась, что плохо спит. Сегодня Алла тоже плохо спала и опять принимала снотворное. Именно поэтому я пришел к выводу: снотворное в двойной дозе дал Нине Аркадий Цевницкий, когда она подошла к нему в расстроенных чувствах и попросила передать ключ Базурову. Только Цевницкий мог быть убежден, что она проспит как минимум до полудня.

Алла взглянула на мужа, но тот лишь улыбнулся. Однако было заметно, как задергалась левая сторона его лица.

— Далее меня ввел в заблуждение громкий разговор между Аркадием и Тиграном, — признался Дронго, — когда господин Геворкян рассказал о пронесенных в аэропорту через таможню деньгах. Я был уверен, что Цевницкого можно исключить из числа подозреваемых, так как он узнал о пронесенной валюте только в день ее похищения. Однако позже мне стало ясно, что это не так. Оказалось, что его супруга знала о деньгах, привезенных Олегом в Испанию, а следовательно, знал о них и он, но искусно притворялся несведущим. И я спросил себя — почему?

Аркадий сидел, скрестив руки на груди, по-прежнему внешне оставаясь безучастным.

— Убийца все рассчитал правильно. Нина отправилась в новый номер и проспала до полудня. Аркадий же побывал в люксе Базурова, похитил ее ценности и деньги своего друга. Но теперь ему нужно было свалить это преступление на другого человека. И он продумал очень интересную комбинацию. Рано утром, когда мы собирались на экскурсию, Ева ненадолго оставила свою сумку его супруге Алле. А та, в свою очередь, тоже поднялась наверх, оставив Евину сумку мужу. В сумке лежала карточка-ключ Евы, о которой она забыла. Аркадий вытащил ее, а когда Тигран с Евой спустились вниз, поднялся в их номер и оттуда по телефону заказал такси на двенадцать пятнадцать, назвавшись Калимуллиным. После этого взял желтую майку Тиграна, идентичную майке Вадима, в которой тот отправлялся тогда в музей, и вышел из номера.

Потом мы все вместе отправились на экскурсию. Сразу после нее супруги Цевницкие якобы ушли в магазин. Алла действительно была в универмаге и сделала там много покупок, но ее супруг был занят другим. Он позвонил из автомата в номер Нины, где она постепенно приходила в себя, и, очевидно, попросил ее прийти в номер Базурова. Аркадий точно знал, что Олега в это время в отеле не будет, так как сам посоветовал ему сходить и поискать бывшую подругу в поселке. Затем он взял такси и помчался в отель короткой дорогой через тот же поселок. Я слышал, как вы говорили, что путь через него гораздо удобнее и проще. Цевницкий остановил такси недалеко от отеля, вошел в здание, поднялся на пятый этаж и стал поджидать Нину.

Алла схватилась за сердце. У Аркадия задергался глаз, но он все еще пытался сохранять спокойствие, лишь странная, непонятная полуулыбка блуждала на его губах.

— Когда Нина вошла, — не останавливаясь, сказал Дронго, — Цевницкий нанес ей удар по голове той самой скульптурой воина, которую вы все вместе купили в Мадриде. Потом убрал орудие убийства в чемодан, полагая, что следователи найдут его среди вещей Базурова. Далее он надел позаимствованную у Тиграна майку, видимо, наклеил бородку и напялил панаму, чтобы его не могли узнать. Аркадий понимал, что камеры наружного наблюдения зафиксируют человека, садящегося в такси. И постарался сделаться похожим на Вадима Калимуллина, от имени которого заказал такси. Наконец сел в машину и вернулся обратно в город. В магазине его ждала жена. Нагруженные покупками, они вместе вернулись к автобусу мимо отеля «Королева Виктория», Цевницкий все рассчитал правильно. За исключением одной детали, которая оказалось для него роковой.

До этого все прошло блестяще, и тут Аркадий взялся импровизировать. Должно быть, захотел сделать вину Вадима еще более очевидной. С собой у него было несколько конфет, которые он специально захватил, проходя через холл отеля, чтобы каким-то образом подбросить их Тиграну или Вадиму. Цевницкий точно знал, что карамель в отеле меняют в полдень, а значит, субботних конфет не могло быть ни у кого из тех, кто уехал на экскурсию. Встретив Вадима, Аркадий передал ему горсть конфет, а когда тот сел в автобус, демонстративно попросил у него карамельку, развернул ее и показал всем окружающим, какого она цвета. Во всяком случае, я это видел. И этот апельсиновый цвет конфеты стал решающим моментом для обвинения в убийстве Вадима.

Кроме того, Цевницкий решил, что настало время избавиться от карточки Евы, которую он вытащил из ее сумки. Поэтому бросил карточку на пол, когда в автобус входил Вадим. С одной стороны это должно было усилить подозрение, что убийство совершил Калимуллин, а с другой — Аркадий таким образом избавился от ненужной ему карточки, которая могла стать уликой. Но здесь произошла небольшая осечка. Ева, занятая разговором с Тиграном, вообще не обратила внимание на находку Вадима и не проверила, не обронила ли она ключ. В результате этот трюк Цевницкого оказался безрезультатным. Все вернулись в отель и здесь узнали об убийстве Нины. Однако была еще одна небольшая деталь, о которой Аркадий не мог знать заранее. Мой номер оказался рядом с номером Калимуллиных. И я слышал, как Вадим крикнул, обращаясь к своей жене, что Аркадий непонятный тип: то дает, то берет. Сначала я думал, что он говорил о деньгах, но потом понял, что речь шла о той самой карамели, с помощью которой преступник так ловко подставлял Вадима.

— Аркадий, — изумленно произнесла его жена, — это правда?

— Глупости, — развел руками тот, — они придумывают всякую ерунду, чтобы свалить на кого-то вину за свои провалы. Сначала считали виновной Нину, думали, что она обокрала Олега, потом сделали убийцей Вадима, а теперь принялись за меня. Если и я выброшусь с балкона, то сделают убийцей кого-нибудь еще.

— А где карточка-ключ Евы? — вдруг поинтересовался Тигран.

— Откуда я знаю? — теряя терпение, огрызнулся Аркадий. — Спрашивай у своей… — Он не договорил.

— Лекарство, — прошептала Алла, глядя на мужа немигающими глазами, — ты дал ей мое снотворное?

— Они все врут! — повысил голос Цевницкий.

— Спокойно, — посоветовал Дронго, — вы же профессиональный врач. Вы тут единственный, кто мог точно рассчитать дозу. Но не это главное. При современных достижениях патологоанатомической экспертизы доказать, какое именно снотворное приняла Ступникова той ночью, не составит никакого труда. Любой эксперт выдаст нам заключение за один день. Остается лишь проверить имеющиеся у вас лекарства.

У Аркадия неожиданно задергалось все лицо. Он начал покрываться красными пятнами.

— А еще рассчитанная сила удара, — продолжил Дронго. — Так точно мог ударить погибшую лишь человек, знакомый с анатомией. И наконец, самое неприятное. Дело в том, что по всей Валенсии стоят камеры внешнего наблюдения. И одна из них установлена как раз там, где вы, Цевницкий, так любезно одаривали вашими конфетами Вадима Калимуллина, чтобы его подставить. Трюк с карамелью был абсолютно блестящим и возможным только в нашем отеле. Однако на пленке банка, находящегося по соседству с отелем «Королева Виктория», точно зафиксированы именно вы. Как раз в тот момент, когда вы почти насильно всучали эти конфеты Вадиму, не понимавшему, зачем они ему нужны. Вы, Цевницкий, рассчитали все потрясающе верно, только карамель Вадиму следовало отдать в другом месте. Боюсь, в суде эта пленка станет решающим доказательством против вас, и я уверен, что любой суд присяжных подтвердит вашу вину.

— Вы… ты… вы… — Цевницкий не мог говорить, настолько были сильны аргументы Дронго.

И в этот момент вдруг со своего места сорвался Олег. Он бросился на Аркадия, повалил его на пол и стал душить.

— Я тебя убью, — кричал он, — я тебя убью!

Дронго и Тигран с трудом оттащили разъяренного Базурова от его бывшего друга. — Пустите меня, — требовал Олег. — Это он, он во всем виноват!

Аркадий хрипел, держась за горло. Ева с брезгливостью и отвращением смотрела на него. И вдруг Алла, потеряв сознание, пошатнулась на стуле, начала сползать на пол.

— Аллочка! — закричал Аркадий, бросаясь к жене. — Что с тобой случилось? Ты им не верь, они все врут, все неправда.

Корвальо тяжело поднялся со своего места, взглянул на Дронго.

— Грасьяс, сеньор Дронго, — с уважением произнес он, — вы доказали еще раз, какой вы выдающийся мастер. Простите меня, что я сомневался в ваших способностях. Но этот человек действительно продумал преступление так, что, пожалуй, никто другой не смог бы его разоблачить. Если бы не вы…

— Я сделал это не для демонстрации моих возможностей, — печально ответил Дронго. — Я должен был установить истину и найти настоящего убийцу. Во время рассказа Цевницкого на их шутливом трибунале я обратил внимание на историю, которую он всем поведал. Отпустив водителя своей бригады «скорой помощи», Цевницкий должен был взять вину на себя. Но он отделался лишь выговором, тогда как водителя выгнали. И я еще тогда подумал, что этот человек способен подставлять других вместо себя, а сам выходить сухим из воды. Тот, кто поступил так один раз, может сделать то же самое и в другой. Быть немного порядочным, как и немного беременной, просто нельзя.

Аркадий пытался привести в чувство свою жену. Он поднял голову и с ненавистью крикнул:

— Что вы вообще знаете?

— Знаю… — сказал Дронго. — Знаю, с какими непорядочными людьми вы работаете. Знаю, что Базуров может не платить вам за ваши поставки, знаю, что для Тиграна нет ничего святого. Я все знаю. Но это вас не оправдывает, Цевницкий. Ни в коей мере.

— Так подло устроена жизнь, — выдавил Аркадий. — Одним все, а другим ничего.

В комнату вошло несколько сотрудников полиции.

— Думаю, что я вам больше не нужен, — повернулся Дронго к комиссару.

— Спасибо, — еще раз повторил тот. — Если бы сеньор Миллер знал, как вы спасли его репутацию!

— Он великий сыщик, — возразил Дронго, — просто он уехал, прежде чем удалось узнать о некоторых обстоятельствах. Прощайте.

Дронго вышел в коридор. Последние слова комиссара показались ему обидным. Миллер — это легенда, и ему не хотелось оставить Корвальо с убеждением, будто старик начал сдавать позиции. Дронго спустился вниз. До отъезда у него еще оставалось полчаса. Портье, увидев его, улыбнулся.

— Вам письмо, — сказал он, протягивая конверт.

— Письмо? — изумился Дронго. — Какое письмо?

— Его оставил сеньор Фредерик Миллер сегодня утром, перед отъездом, — пояснил портье.

Дронго взял конверт и достал из него листок.

«Дорогой друг, — прочел он, — я вынужден уехать раньше, чем рассчитывал, но надеюсь, что у тебя будет время остаться и разоблачить настоящего убийцу. Думаю, мы оба знаем его имя. Конечно, убийцей не мог быть Вадим Калимуллин. Нужно проверить, кто мог дать такую дозу снотворного Ступниковой, что она не слышала даже стука в ее дверь, и к кому она могла прийти со своими проблемами. Конечно, только к врачу. А единственный врач в этой группе — Аркадий Цевницкий. И еще думаю, что во время встречи с Калимуллиным  Цевницкий каким-то образом передал ему конфеты, чтобы его подставить. Уверен, ты сумеешь все это доказать. Мне хотелось бы, чтобы с разоблачением подлинного убийцы выступил именно ты. В конце концов, тебе нужно создавать о себе легенду. Надеюсь, ты простишь мне мой маленький сюрприз. Уважающий тебя Эркюль Фредерик Миллер».

Дронго убрал листок в конверт и улыбнулся. «Великий старик, — подумал он, — так все ловко проделал. Решил предоставить лавры более молодому коллеге, хотя сумел все правильно вычислить. Но как же здорово, что мы пришли к одним и тем же выводам». Положив письмо в карман, Дронго отправился в номер за своими вещами. Настроение у него было гораздо лучше, чем несколько минут назад.

Content

Абдуллаев Чингиз Акифович Трибунал для Валенсии

Чингиз Абдуллаев Трибунал для Валенсии

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая