Мария Жукова-Гладкова

Побег из тропического рая

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

Четверо деловых мужчин в очень дорогих костюмах собрались за столом переговоров. В свете ламп иногда сверкали крупные бриллианты в перстнях и часах лучших швейцарских фирм, иногда луч падал на запонки. На каждую из них среднестатистическая семья могла бы жить где-то полгода.

Мужчины никак не могли договориться о нескольких участках земли. Очень выгодной земли в Петербурге. Кто-то хотел построить на ней свои бензоколонки, кто-то хотел возвести дома. Каждый из этих людей мог участки купить, но поскольку все они имели практически неограниченные возможности, вопрос требовал нестандартного решения.

Каждый пришел на встречу со своим предложением.

У этих четверых уже все было. И им стало скучно. Просто скучно жить. Интереснее всего было зарабатывать свой первый миллион. А когда состояние уже перевалило за миллиард, и они имели любых женщин, дома по всему свету, их яхты бороздили просторы бескрайних океанов, им захотелось чего-то «эдакого».

Они приняли предложение нефтяного магната.

Он предложил игру под условным названием «Новые робинзоны». Каждый из четверых участников найдет своего игрока – «пешку» и поставит на него. Хозяин «пешки», которая станет ферзем и победит, и получит интересующие всех участки.

Пешку следовало искать среди простых граждан, ни в коем случае не спецназовцев, прошедших специальную подготовку, вообще нельзя было привлекать никого из спецслужб – всяких и разных. Нужны обычные люди, способные выжить в экстремальных условиях. Каждый олигарх должен был заинтересовать своего игрока – чем-то на свое усмотрение и в зависимости от того, что требуется ему в этой жизни. Каждый организатор игры мог дать своей «пешке» какие-то подсказки – естественно, не рассказывая всего – и даже помочь собрать рюкзачок, который ей будет позволено взять с собой.

– Где ты предлагаешь устраивать игру? – спросили трое у нефтяного магната.

– Один мой приятель недавно купил остров в южных морях, – сказал он. – Туда их и доставим. Например, на твоем самолете. – Он взглянул на первого известного строителя. – Ты ведь, кажется, недавно приобрел очередной «Боинг»?

– На острове может сесть «Боинг»?

– На этом – нет. Сядет на ближайшем крупном. А уж на нужный мы их доставим катером. Или яхтой. Это не проблема.

– Как мы будем за ними следить? – спросил второй строительный магнат. – Периодически приезжать на остров?

– Зачем же? Установим видеокамеры.

– Как они там будут работать? Для этого нужен обслуживающий персонал, а я решил, что ты предлагаешь «пешкам» жить в одиночестве. Или я тебя неправильно понял?

– Ты все понял правильно. Генератор там уже есть. Наших людей – а я предлагаю каждому из вас послать своего специалиста, сейчас решим, кто кого отправляет, – тоже поселим на острове. Там есть где. Посмотрите сами. Они будут следить за работой камер и вообще держать руку на пульсе…

– Остров большой? – уточнил второй нефтяной магнат.

– Семь километров в длину, три в ширину. Для такого дела достаточно большой. С нашими людьми «робинзоны» не встретятся. Конечно, если технический персонал не будет попадаться им на глаза. Но специалистов должно быть не больше четырех! И они не должны быть знакомы друг с другом! Пусть впервые встретятся на этом острове и усвоят, что там каждый сам за себя.

– И потом можно ведь и отснятые пленки использовать, – задумчиво сказал первый строительный магнат.

– Я думал об этом, – подтвердил нефтяной король, который и выступил инициатором игры. – Если получится интересно, можно запустить проект. Народ у нас любит такие шоу. В этом случае мы даже окупим затраты. Хе-хе. Так что, видите, мы совершенно ничего не теряем. И, как мне кажется, будет очень забавно.

– Только должно быть равное количество мужчин и женщин, – заметил второй строительный магнат. – Давайте кинем жребий, кто ищет бабу, кто – мужика.

– И возраст должен быть примерно одинаковый, – заметил второй нефтяной король.

– Ты не прав, – покачал головой первый. – Возраст может быть любой. И для мужчин, и для женщин. Ведь разница в годах для наших целей не имеет особого значения. Хотя если мы потом будем демонстрировать это народу… Но опять же кто что любит… Все-таки женщины должны быть помоложе. И чтобы на них было приятно смотреть…

– Фотогеничные нужны! – вставил первый строительный магнат. – Я – за то, чтобы потом показать игру по телевизору. Рекламную кампанию провести. Например, под названием «Олигархи дарят развлечение народу». В таком случае мужики должны быть привлекательны для женской аудитории и служить примерами для подражания у мужской. Бабы – будить мужской интерес, но не вызывать зависть у женщин.

– Пусть каждый решает сам, кого выбрать, за исключением пола игроков, – сказал первый нефтяной магнат. – И помнит, что нужно сделать игру увлекательной. Хотя бы для нас самих.

– Да, хочется развлечься каким-то необычным образом… – мечтательно протянул первый строительный магнат. – Скучно! Все уже перепробовали. Давайте только «пешек» подбирать оригинальных. Постарайтесь, мужики!

– Да, чтобы болеть за своего игрока! Как за любимую футбольную команду, – добавил второй строитель. – Чтоб эмоций было побольше! Чтоб сердце сильнее билось в груди, пульс учащался!

– А как насчет ловушек? – подал голос второй нефтяной король. – Мы же не просто так поселим их на острове? Не для одного развлечения?

– Пусть каждый придумает свои ловушки.

– И не говорит другим.

– И установит их сам – то есть с помощью своих людей.

– А также предупредит только своего игрока о том, где его подстерегает ловушка.

– Но вначале мы сами должны наведаться на этот остров.

– Как насчет следующих выходных? – спросил первый нефтяной король. – Я договорюсь с приятелем. Он тоже с нами слетает. Может, с какими-то интересными предложениями выступит. Он на рекламе собаку съел. У него рекламная компания. Да вы же все его знаете.

Мужчины закивали.

– Мой самолет в вашем распоряжении, – добавил обладатель новенького «Боинга».

* * *

Остров произвел впечатление. Во-первых, буйной тропической растительностью, первозданной природой, птицами и маленькими обезьянками, которые, казалось, совершенно не боятся людей. Во-вторых, чистотой воздуха и воды, где даже на глубине просматривался каждый камушек. В-третьих, состоянием покоя и умиротворенности, которое все испытали.

– Может, бросить весь этот бизнес и поселиться здесь? – вздохнул строительный магнат. – Построить себе хижинку на берегу…

– Заскучаешь, – заметил нефтяной король, который выступил с предложением провести игру здесь. – Сюда хорошо приезжать на пару дней. Максимум на недельку. Мы – дети цивилизации. Мы не сможем тут жить долго.

– Может, дадим нашим подопечным задание отремонтировать старый английский особняк? Этакий «Дом-3»? – хохотнул второй нефтяной магнат и взглянул на владельца острова. – И тебе, дорогой, хорошо, и нашим подопечным занятие. А то ведь обалдеть можно от скуки.

Когда-то этот остров входил в состав колониальных английских владений и на нем стоял дом, который явно строился для какого-то английского лорда.

Владелец острова и рекламной компании выступил с предложением, дополняющим девиз нефтяного короля «развлекаться ради развлечения». Он также выдвинул идею пригласить для участия в проекте владельцев телеканала и крупного издательского дома, а также провайдера Интернета. Четверо олигархов шапочно знали всех троих. Трое приглашенных и владелец рекламной компании подберут еще по одному человеку. Восемь участников игры сделают проект более интересным, а владелец телеканала потом покажет шоу народу. В Интернете будут даваться анонсы, чтобы заинтересовать потенциальных телезрителей, в газетах печататься сообщения. Детали можно обсудить позднее.

– И у каждого из нас будет по второму запасному игроку, – заметил первый строительный магнат.

В процессе доработки проект претерпел кое-какие изменения по сравнению с первоначальным планом.

Глава 2

– Бонни, это Павел Криворогов, – представился, позвонив мне в Англию, отец моей русской подруги Аньки.

Я работаю в лондонской газете «Зарубежный репортер» и специализируюсь на России. У меня есть русские корни – прабабушка в свое время очень вовремя унесла оттуда ноги, не дожидаясь революции, и успела прихватить все, кроме недвижимости.

Прабабушка была очень разумной и предусмотрительной женщиной и настаивала, чтобы все в нашей семье обязательно учили русский язык, поскольку это может пригодиться в жизни. Я очень благодарна своим родственникам за то, что меня заставляли учить русский, иначе у меня не было бы моей нынешней работы. Я также свободно говорю на немецком и французском – в дополнение к родному английскому.

Русский я усовершенствовала в элитной швейцарской школе для девочек. Его там не преподавали, но я познакомилась в школе со своей лучшей подругой Анькой, которую туда отправил папа, малый нефтяной король Павел Прокофьевич Криворогов. Мы с Анькой постоянно разговаривали на русском, чтобы нас не понимали остальные девочки, которые этим языком не владели.

Возможно, мы сошлись с ней из-за того, что рано лишились матерей. Только мой отец так и остался холостым и больше детей не завел, а Павел Прокофьевич женился неоднократно и, считая Аньку, имеет четырнадцать детей. Но Анька всегда оставалась его любимой дочерью, рожденной любимой женщиной. Не исключено, что Павел Прокофьевич расстался бы и с Анькиной матерью, и даже, возможно, врагами, но он познакомился с ней в молодости, пока еще был небогат, женился по любви, а потом она умерла…

Я хорошо знакома с Кривороговым, поскольку часто бываю в России, Петербурге и его доме. Я многократно обращалась к нему за консультациями, и сама в свою очередь помогала ему найти ответы на интересующие его вопросы, связанные с Англией.

На этот раз у Павла Прокофьевича имелось для меня интересное рабочее предложение.

Он предлагал мне съездить на остров, расположенный в южных морях и недавно приобретенный одним русским богатеем.

Русские затеяли какой-то проект типа «Последнего героя» и решили, что им требуется кто-то из независимых западных журналистов для его освещения. Возможно, русское шоу потом продадут на Запад. В частности, поэтому и требовалось освещение происходящих на острове событий в западной прессе. Шеф Павла Прокофьевича, магнат, качающий нефть, выступал одним из спонсоров проекта. Этот нефтяной олигарх вспомнил, что Павел Прокофьевич знаком со мной лично, и попросил поговорить. Может, «Зарубежный репортер» согласится отправить меня в командировку на купленный русским остров для освещения игры в лондонской газете? Нефтяной олигарх обещал много интересного, но пока не хотел раскрывать все секреты. Он оплатит все мои расходы, так что родной газете ни на что не придется тратиться. Для западных средств массовой информации это очень важный момент, и начальник Криворогова об этом явно знал. Да и затраты на мой вояж для нефтяного олигарха – мелочи.

– Бонни, насколько я понял, мой шеф с кем-то на что-то поспорил, – сказал Павел Прокофьевич.

– На меня?

– Нет, что ты, – возразил Криворогов. – Твоя кандидатура вообще всплыла в самый последний момент. Я даже не знаю, в связи с чем. В общем, они захотели кого-то из иностранных журналистов, а ты себя показала очень объективной в освещении всего происходящего в России, да и я с тобой лично знаком. Поэтому и выбрали тебя, а мне поручили быть посредником. Когда ты сможешь поговорить со своим шефом?

Я уточнила, сколько времени мне придется пробыть на острове. «Примерно две недели», – ответил Павел Прокофьевич и добавил, что лучше рассчитывать на три. Я попросила объяснить, на что все-таки следует рассчитывать. Мне же нужно сказать шефу что-то конкретное, а не то что российский нефтяной олигарх хочет видеть меня на острове, купленном еще одним русским богатеем, только потому что они на что-то поспорили.

– Бонни, там будет какая-то развлекуха, – сказал Павел Прокофьевич. – Это я тебе могу гарантировать. А ты напишешь цикл статей о том, как русские играют. Я же помню, что твои статьи о российских брачных традициях произвели фурор на Западе. Еще о российской рекламе напишешь.

– А реклама здесь при чем? – уточнила я и почему-то тут же вспомнила русскую рекламу национального английского напитка (в смысле чая). У меня после ее просмотра создалось впечатление, что это не чай, а какой-то новый наркотик. Страстно его желающие люди куда только за ним не бегали… А что выделывали после употребления его внутрь…

– Остров принадлежит одному нашему рекламщику, – пояснил Павел Прокофьевич. – Он и покупал его для того, чтобы на нем рекламу снимать. Ну, не только для этого, конечно… Но там будет что-то оригинальное. В общем, если ваши захотят, он им потом шоу продаст. И остров, кстати, ваш бывший.

– То есть? – не поняла я.

– Какому-то англичанину принадлежал. Но давно, то ли в восемнадцатом веке, то ли в девятнадцатом. Потом остров несколько раз менял владельцев и вот наконец попал в хорошие руки. – Павел Прокофьевич захохотал.

Я попросила выяснить точные координаты острова, названия, под которыми он был известен, и вообще все, что удастся нарыть Павлу Прокофьевичу. Криворогов обещал это сделать, и, забегая вперед, скажу, что обещание свое очень быстро выполнил. Правда, он смог сообщить мне только координаты и два названия. Но и этого оказалось достаточно для работы в архиве.

Мой шеф согласился отпустить меня на две или даже три недели ради очередного цикла статей о забавах русских. Соплеменникам нравится мой английский взгляд из гущи событий. Следовало только уточнить у Павла Прокофьевича, возможна ли отправка текстов с острова.

Он сообщил, что лично для меня туда будет доставлена механическая пишущая машинка с латинским шрифтом, поскольку электричество там отсутствует. Я заметила, что родилась уже тогда, когда люди как минимум печатали на электрических пишущих машинках, а сама начинала с компьютера. Если Павел Прокофьевич забыл, то мне столько же лет, сколько его старшей дочери, – двадцать пять.

– Если у вас еще не изобрели «вечный» ноутбук, придется воспользоваться механической пишущей машинкой, – хохотнул Павел Прокофьевич. – Но, конечно, ты можешь и от руки писать. Тебе просто хотели облегчить труд. У одного нашего строительного магната такая машинка на даче на чердаке стояла. Он из моряков, и она с ним во многих странах побывала. Не знаю, что он там печатал на корабле, но теперь решил отправить ее самолетом на остров.

Анькин отец сказал, что еще мне будут предоставлены специальные контейнеры, в которые я должна упаковывать статьи (или отпечатанные на машинке, или написанные от руки). Эти контейнеры нужно оставлять в определенном месте на острове, откуда их будут забирать специально выделенные для этой цели люди и переправлять моему шефу с опозданием в один, максимум два дня.

– На острове будет какой-нибудь обслуживающий персонал или только игроки? – уточнила я.

– Насколько я понял, игроки и ты будете там жить постоянно и безвылазно, а обслуживающий персонал появляться незаметно. Недалеко есть еще какой-то остров, совсем маленький и вроде бы ничейный. Вот на нем они и будут обретаться, а к вам прибывать то ли на катере, то ли на весельной лодке, чтобы звуком мотора не привлекать внимания.

– Для съемки вообще-то нужны операторы.

– Там камеры собираются развесить в разных местах, а задача обслуги – менять в них кассеты и аккумуляторы. Бонни, я, если честно, всех деталей организации не знаю. На острове вас ожидает много сюрпризов, неожиданностей… Это точно. Понимаешь, нашим олигархам скучно. И они загорелись идеей поразвлечься. В первую очередь позабавить самих себя. Вот они и напридумывали всякого. В Россию тебе нужно прибыть как минимум за два дня до вылета на место. Полетите на «Боинге» одного из олигархов, потом вас доставят на остров на катере. Да, кстати, координаты острова никому не разглашай. Их будешь знать только ты. Участникам даже не сообщили, в какую часть света их везут. И в своей газете координаты тоже не указывай, ладно?

Я обещала этого не делать. Кому какое дело до места расположения острова?

В общем, я вылетела в Россию с большой спортивной сумкой, наполненной одеждой для тропиков. Ноутбук у меня, конечно, с собой был, как и пара телефонов и еще кое-что, специально выданное шефом и моим бывшим возлюбленным Джоном, официально журналистом, а на самом деле… Не будем раскрывать государственных секретов, потому что я их тоже вроде бы не знаю. Но, главное, меня обеспечили тем, что может помочь в экстремальной ситуации. Ведь я же еду на игру русских на принадлежащем русскому богатею острове, причем находящемся вдали от всякой цивилизации…

Глава 3

Павел Прокофьевич встретил меня лично в аэропорту Пулково, отвез к себе в особняк, где его верная домработница, пережившая всех жен, уже приготовила мою обычную комнату.

На вечер была запланирована встреча с нефтяным олигархом, шефом Павла Прокофьевича, рекламщиком и владельцем острова, а также владельцем телеканала. С ними нам предстояло обсудить рабочие моменты проекта.

Но вначале меня ждал разговор с Павлом Прокофьевичем, который привел меня в шоковое состояние.

Выяснилось, что Анька подсела на кокаин.

– Каким образом?! – воскликнула я. Я не обвиняла отца в том, что он не уследил – Анька давно живет отдельно в купленной им квартире, да и у него без нее проблем хватает. Один последний развод чего стоил.

Оказалось, что кокаин Аньке дал попробовать последний возлюбленный, который оказался подонком (не только из-за наркотика). Целью его было обострение сексуальных ощущений. Страдая после расставания, Анька сама уходила в мир грез. Хотя не совсем без его участия…

Павел Прокофьевич сделал все возможное, чтобы частного детектива, этого самого последнего возлюбленного дочери, лишили лицензии и не брали на работу ни в одно приличное место. Этот тип в свою очередь подослал к ней драгдилера, поймавшего Аньку в момент слабости.

Анька страдала из-за несложившейся личной жизни, кокаин помогал хоть на какое-то время избавиться от страданий. Более того, какая-то глупая подружка ей сказала, что от кокаина можно похудеть, а Анька столько, сколько я ее знаю, ведет безуспешную борьбу с лишним весом – или с тем, что она считает лишним весом.

Моя подруга всегда была пухленькой. Она не могла быть другой – Павел Прокофьевич давно разменял центнер веса, а ее мать, судя по фотографиям, тоже никогда худобой не отличалась. Анькин типаж любят многие мужчины, но ей-то хочется напоминать модель… или меня.

Меня, наоборот, сколько я себя помню, звали Жердь. Я худая от природы (благодаря наследственности), и, что бы я ни ела, это не откладывается ни на одной части моего тела. А покушать я люблю… Блондинка с почти белыми волосами и модельной фигурой, я являюсь воплощением Анькиной мечты. Хотя сама с радостью прихватила бы от нее пяток килограммов, чтобы, например, попа стала более округлой и бедра женские появились… Но не будем о грустном.

– Вы отправили ее в клинику? – спросила я у Павла Прокофьевича.

– Я решил отправить ее вместе с тобой на остров, – заявил Криворогов.

– ?!

– Я объяснил все своему шефу, он меня понял и согласился. Одним человеком меньше, одним больше… И, может, для рекламы проекта будет хорошо – если Анька там вылечится.

– Как она вылечится на острове? – спросила я.

– Она еще не успела глубоко подсесть, – пояснил Павел Прокофьевич. – Я консультировался со специалистами. Аню нужно полностью изолировать от ее окружения, вырвать из привычной среды и отправить туда, где доступа к наркоте точно не будет. Вот я и подумал… И ты рядом. Ты же проследишь за ней? Бонни, ты же знаешь, как она мне дорога!

Я знала. Мне тоже очень дорога Анька, и я не могла допустить гибели подруги.

Я поинтересовалась, где она сейчас. Оказалось, все-таки в клинике, где ей чистят кровь и организм в целом и не дают нюхать всякую дрянь.

– Она добровольно согласилась на клинику? – уточнила я.

Павел Прокофьевич хмыкнул. Аньке было сказано, что отец по большому блату записал ее на новомодный курс похудения, на который нужно отправляться немедленно – и Анька подмахнула все бумаги.

– А теперь что вы ей скажете?

– Ничего. Ее спящую загрузят в самолет, а когда она проснется, будет уже поздно сбегать. И ты ей все объяснишь. Или не стоит говорить, что ее в клинике от наркотической зависимости пытались избавить? Может, она на этом острове свою личную жизнь устроит? И тогда ей никакой кокаин не потребуется. В общем, решай сама. Все на твое усмотрение. Главное – чтобы она больше ничего не нюхала и не кололась.

* * *

Вечером мы с Павлом Прокофьевичем поехали в загородный особняк нефтяного олигарха, главного спонсора проекта «Новые робинзоны». Мне уже неоднократно доводилось видеть жилища русских богатеев, появившиеся в последние годы, да и нашей семье в Англии принадлежит не один особняк. У нас, правда, нет статуй, позолоты и многочисленных ангелочков в эротических позах, но картины есть, и вазы, и канделябры. Поэтому особняк олигарха меня не удивил и не впечатлил.

Вопрос вызвал только гранитный валун, выставленный перед домом и не вписывающийся в окружающий ландшафт. Я ожидала на его месте увидеть фонтан.

Павел Прокофьевич объяснил, что валун этот не простой, а судьбоносный, поскольку помог теперешнему олигарху влезть в нефтяной бизнес. Раньше камень стоял совсем в другом месте, и на него никто не обращал внимания. Казалось, что он там стоял вечно. Примерно лет пятнадцать назад хозяин особняка, тогда еще не помышлявший о нефтяном бизнесе, напился вместе с друзьями, с которыми учился в институте. Пьяные студенты очутились у валуна, и им почему-то взбрело в голову его перевернуть. Кого осенило, сейчас уже не вспомнить, почему – не объяснить, да мне и не требовались никакие объяснения. Я уже по собственному опыту знаю, что русским мужикам может прийти в пьяные головы.

У пьяных русских мужиков сил значительно прибавляется – и они валун с места сдвинули. Под ним оказался тайник.

– С драгоценностями?

Павел Прокофьевич покачал головой.

В тайнике было послание потомкам от каких-то дворян, отправлявшихся на последний бой с пролетариями. Кроме послания, там лежали портсигары, курительная трубка, нательный крест, медальон с фотографией какой-то дамы…

Друзья нынешнего олигарха забрали вещи, а он украдкой опустил в карман записку, на которую двое других не обратили внимания.

В записке указывался номер счета в швейцарском банке, а перевод денег за границу как раз приобрел популярность в России в начале девяностых годов двадцатого века.

С трудом собрав нужную сумму, нынешний олигарх отправился в Швейцарию – и стал владельцем счета, открытого век назад. Все годы на него капали проценты, и за сто лет набралась очень приличная сумма. Да и изначально там лежало немало.

Олигарх деньги удачно вложил в добычу нефти и стал тем, кем стал. Двух его друзей давно нет в живых. Памятный валун каждый день радует глаз хозяина особняка и напоминает о свалившейся на него удаче.

– Это легенда для гостей? – посмотрела я на Павла Прокофьевича.

– Нет, он мне один раз по пьяни проговорился. Ты ничего не понимаешь, Бонни! Для всех гостей валун – напоминание о его молодости. Он мимо камня каждый день в институт ходил, когда еще был никем, и вообще оригинально иметь валун перед домом. Ни у кого другого-то этого нет, а копировать его никто не стал. Было бы уже неоригинально. Хотя это вполне может быть и другой валун… Мало ли их на Карельском перешейке валяется!

Мы вошли в дом и были встречены дворецким, который оказался моим соотечественником, специально выписанным русским олигархом к себе в усадьбу. Меня он узнал сразу же и сообщил, что «Зарубежный репортер» регулярно доставляется в их дом. После прочтения хозяином газету отдают дворецкому.

Затем нас проводили в отделанную малахитом столовую, явно скопированную с имеющейся в Зимнем дворце, только большего размера. В камине потрескивали дрова, а за столом сидели трое солидных мужчин. Все они встали при нашем с Павлом Прокофьевичем появлении и по очереди пожали нам руки. Никаких целований ручек и щечек не было, похотливым взглядом меня тоже никто не окинул.

Ужин прошел за милой беседой, правда, пока не касавшейся острова и игры.

О деле мы заговорили, перебравшись в гостиную, куда подали кофе с коньяком.

– Мисс Тейлор, вы не против, чтобы вас снимали? – уточнил владелец телеканала.

– Против, – твердо ответила я. – Я не собираюсь участвовать в игре. Я буду только ее освещать для западных читателей. Кроме того, я не фотогенична.

Это соответствует действительности. Я слишком светлая, во мне нет яркости, которую любит камера. Конечно, если наложить профессиональный грим, то я получаюсь красавицей, но кто его будет накладывать на острове?

– Да, мы специально подбирали фотогеничных игроков, – кивнул владелец-телевизионщик. – Я очень рад, что вы не претендуете на участие в проекте. Надеюсь, я вас не обидел.

– Конечно, нет, – улыбнулась я. – Я умею смотреть правде в глаза и реально себя оцениваю.

Моя нефотогеничность – это одна из причин, объясняющих мою работу только в газете. Хотя мне неоднократно доводилось выступать в различных телевизионных программах. Меня приглашают для комментариев выходок русских, да и один раз в Чечне я на какое-то время оказалась единственной представительницей Англии, а потом вела переговоры по освобождению представителей зарубежных СМИ. И эти самые СМИ каждый день снимали меня, что принесло мне славу, но не добавило фотогеничности.

– Как приятно иметь дело с англичанкой! – воскликнул нефтяной олигарх. – Но с комментариями, я надеюсь, вы выступите? Вероятно, уже по возвращении в Россию. Мы пока не определились, но планируем какую-то передачу после окончания «Новых робинзонов». И, конечно, ваш голос при определении победителя мы учтем.

– А каким образом будет определяться победитель? – уточнила я. – Голосованием телезрителей?

– Ну что вы! – хохотнул владелец телеканала. – Кто организовал, тот и будет определять.

– То есть вы? – Я посмотрела на хозяина особняка.

– Изначальных организаторов, кто решил все это затеять, четверо, – пояснил тот. – Потом к нам добавились еще четверо – владелец телеканала, рекламщик, провайдер Интернета и глава издательского дома. Вообще идея игры принадлежит мне, но работали над проектом мы все ввосьмером. Однако восемь – четное число, а для голосования нужно нечетное. Хотя мы, конечно, все можем остановиться на одной кандидатуре. Или какой-то участник может набрать большинство голосов… Я надеюсь, что так и будет, и проблем с определением победителя не возникнет. Я рассчитываю на объективность всех организаторов – надеюсь, никто не станет продвигать своего игрока. Но все-таки я решил, что нам требуется и независимый арбитр. Остальные со мной согласились.

– К тому же вы – иностранка и никогда не брали взяток, – вставил владелец рекламной компании. – Мы все сочли приглашение вас оптимальным вариантом – и для голосования, и для освещения проекта в западной прессе. Кстати, вы согласитесь сняться в какой-нибудь рекламе?

– Будет конкретное предложение – дам конкретный ответ, – ответила я рекламщику.

Он рассказал, что купил этот остров, в частности, для проведения рекламных съемок. Там потрясающая природа, отличные пляжи, прозрачная вода. И дом в колониальном стиле, пусть и требующий ремонта, можно использовать.

Я поинтересовалась, почему он купил именно этот остров.

– Так получилось, – пожал плечами рекламщик. – Я просил агента подобрать мне что-нибудь в южных морях – и для личного отдыха, и для съемок, и для престижа. Сейчас у нас модно покупать острова, – он усмехнулся. – Этот подошел мне по всем параметрам, включая цену. Да и заплаченные деньги я надеюсь возместить с помощью этого проекта, в особенности если удастся продать его за рубеж.

В конце вечера хозяин дома пригласил меня для беседы с глазу на глаз и пояснил, что каждый спонсор сделал на острове тайники для своих участников. Была такая договоренность. Для меня тоже сделан тайничок, в котором я смогу обнаружить много полезного – по мнению нефтяного олигарха. Он вручил мне карту острова, на которой крестиком было отмечено место предназначенной для меня захоронки, а двумя кружками – тайники для игрока самого хозяина дома и игрока рекламщика.

Мы также детально обговорили способ передачи моих статей в мир, олигарх сообщил, что открыл счет на мое имя в известном лондонском банке и уже перевел туда гонорар от себя лично.

– Ничему не удивляйтесь, мисс Тейлор, – сказал он мне на прощание. – Наверное, это будет не просто, но вы все-таки уже давно общаетесь с русскими…

Глава 4

С участниками игры я впервые встретилась в самолете одного из спонсоров проекта, на котором нас перекидывали в нужную часть света.

– Бонни, дорогая, и ты с нами летишь! – закричала Клавдия Степановна, очень активная дама, так сказать, младшего пенсионного возраста.

Мне доводилось с ней встречаться раньше, и она поразила меня своей кипучей энергией, правда, Клава обычно действовала в компании с двумя подругами. Но на проект можно было отправить только одну даму, и второй нефтяной король выбрал именно ее. Петербург город маленький, многие друг друга знают, и история выдачи замуж дочери Клавдии Степановны стала широко известна. Я сама освещала ее в цикле статей о российских брачных традициях и таким образом добавила известности Клавдии Степановне. Может, ее выбрали именно из-за личного знакомства со мной?

К тому же она фотогенична, весьма привлекательна, не худая, но и не полная (камера полнит, и поэтому это важный момент), рост у нее под метр восемьдесят, светлые волосы Клава обычно укладывает в узел. Она хорошо говорит, весьма изобретательна и находчива.

Клавдия Степановна рассказала мне про свою дочь Лену, которая добилась расторжения брака после дня пребывания в статусе замужней женщины и теперь никак не может выбрать между банкиром и нефтяным королем. Сама Клавдия Степановна однозначно выступает за нефтяника, который ее очень ценит и предложил участвовать в проекте «Новые робинзоны». Очередной потенциальный зять после личного знакомства считает, что Клавдия Степановна должна занять первое место.

«А не отправил ли он ее на остров, чтобы она оттуда не вернулась?» – мелькнула у меня мысль, правда, я не стала высказывать ее вслух. Вполне возможно, что нефтяник на самом деле считает, что Клавдия Степановна одержит победу в любом соревновании – с ее-то энергией. Все дело в том, чем ей придется заниматься на острове. Ведь явно не дочь замуж выдавать. В случае организации свадьбы я бы сама поставила все сбережения на Клаву. Признаться, я так пока и не поняла истинную цель отправки людей на остров. Ответ «какая-то развлекуха» меня не устраивал.

– Бонни, а ты замуж так и не вышла? – с печалью в глазах спросила меня Клавдия Степановна.

Это была еще одна идея фикс моей знакомой. Она при каждой встрече убеждала меня, что женщине необходимо сходить замуж, хотя бы разок, потому что ничего нет хуже имиджа старой девы (по мнению Клавдии Степановны). Можно развестись через неделю, но замужем нужно побывать обязательно и непременно устроить пышную свадьбу для всех родственников и знакомых. Я придерживаюсь другой точки зрения и вообще живу в другой стране, но Клавдию Степановну мне не переубедить. Я прекратила эти попытки и только киваю в ответ на ее многочисленные наставления, указания, пожелания и уклоняюсь от ее поползновений меня «пристроить». Ее представления о хороших женихах очень сильно отличаются от моих.

– Бонни, обязательно присмотрись к мужчинам, которые будут на острове. Наверное, и спонсоры пожалуют с проверкой или просто на смотрины… Лучше, конечно, к спонсорам присмотреться. На моего нефтяника только не заглядывайся, я его для Ленки берегу, а все остальные – твои. Богатый русский мужчина – это очень завидный вариант. В особенности если он импотент.

– Почему?! – воскликнула я. Это было что-то новенькое. Тем более я своими глазами видела, как нефтяник оприходовал Ленку под кустом, причем в свадебном платье и через несколько часов после ее бракосочетания с другим мужчиной, отправившимся в психушку после всего одного дня родственного общения с Ленкой и ее мамой.

– По бабам шляться не будет и деньги семьи на них тратить, – невозмутимо заявила Клавдия Степановна. – А ты всегда сможешь себе любовника завести. Бонни, я много думала над этим вопросом, – продолжала моя собеседница, – и пришла к однозначному выводу: лучший вариант мужа – импотент. Он будет счастлив, что ты до него снизошла, и сделает все, что ты ему велишь, только бы тебя не потерять. И ремонт в доме сделает, и в огороде поработает, и в магазин будет ходить, и мусор выносить.

Я не сомневалась, что нефтяной король сам не станет делать ничего из этого списка и наймет для этих целей соответствующих людей, да и у меня самой такие проблемы не стоят. Но я помнила, как Клавдия Степановна поражалась тому, как Ленка могла жить с «этим импотентом», а через пару минут обвиняла того же мужчину в том, что он – жуткий бабник. Ну и конечно, алкаш и вообще полный идиот. Этот мужчина именовал Клавдию Степановну «ваше змееродие», она не оставалась в долгу и звала зятя «банкирским отродьем».

Внезапно дверь, ведущая в кабину пилотов, распахнулась, и появился еще один мой знакомый по имени Вася, друг состоявшегося и несостоявшегося зятей Клавдии Степановны.

«Интересно, что он делал в кабине пилотов?» – подумала я, хотя Вася – такой человек, который пролезет в любую дырку без мыла. Он вполне мог договориться с кем-то из пилотов, чтобы его подбросили в тот регион, куда мы летим. Не исключено, что он просто остался в самолете с предыдущего рейса, хотя как он мог попасть в этот частный «Боинг»?

Вася мог – сказала я самой себе. Он отличался способностью влипать во всякие нелепые ситуации, а потом с блеском из них выпутываться. По-моему, Вася способен решить любую проблему и даже продать бедуину песок в пустыне. Он работал автомобильным менеджером, когда мы познакомились, а потом его пригласили директором-распорядителем в одну своеобразную гостиницу, устроенную в загородном особняке, где проходили различные малые форумы, подпольные аукционы и выездные корпоративные вечеринки. Насколько мне известно, Вася прекрасно справлялся со своими обязанностями и оказался идеальной кандидатурой на эту должность.

Но здесь-то он что делает?

В этот момент взгляд Васи остановился на нас с Клавдией Степановной, устроившихся в соседних креслах. Глаза у него округлились, поскольку мы обе, вероятно, были последними людьми, которых он рассчитывал встретить в этом самолете. Он на мгновение задумался и прямиком двинулся к нам.

– А вы здесь откуда? – спросил Вася вместо приветствия. – Или вас просто прихватили с оказией?

– Ты имеешь в виду, чтобы сбросить в океан? – уточнила я.

– Толку-то тебя сбрасывать? – хмыкнул Вася, опускаясь в пустое кресло через проход. – Все равно же выплывешь. Или ваши военно-морские силы принесутся тебя спасать. А то я не знаю вашу армию.

– При чем здесь армия? – не поняла я, но это был обычный Васин стиль общения. Я не всегда успевала следить за ходом его мысли.

– Да из-за тебя вполне может развязаться третья мировая война.

– Ты мне льстишь.

– Как же! Ваши журналисты такого слона могут сделать из маленькой мушки, что жди ядерного удара! Но ты не думай – мы тут же нанесем ответный, снесем ваш Белый дом к чертям собачьим!

– У нас нет Белого дома, – спокойно заметила я. – Ты спутал Англию с Америкой.

– Одна малина, – отмахнулся Вася.

Клавдия Степановна не могла больше сдерживаться (она вообще подолгу молчать не способна) и поинтересовалась у Васи, что он сам делает в самолете.

– Да на халяву отдохнуть лечу. Хотя присутствие вас двоих мой отдых, конечно, подпортит… Если вы надолго…

– Вася, ты летишь на остров, чтобы принять участие в игре «Новые робинзоны»? – уточнила я.

– И ты, что ли, тоже? – Вася выпучил глаза и склонился ко мне через проход.

Я пояснила, зачем лечу, не упоминая участия в окончательном голосовании.

– В игре буду участвовать я! – громко объявила Клавдия Степановна.

– Мама дорогая… – простонал Вася и тут же спросил: – А ваши подруги?

Получив отрицательный ответ, Вася заметил, что могло быть и хуже, и пообещал приложить все усилия, чтобы Клавдию Степановну побыстрее отправили назад. Она заявила, что уверена в обратном: Васю отправят домой раньше нее.

– Да, халявного отдыха все-таки не бывает… – грустно произнес Вася. – За все приходится платить…

– Эй, мужик, выпить не хочешь? – послышался голос из ряда кресел, расположенного через один от нашего. – Я так понял, эти бабы тебе не понравились. Мне тоже тут никто не понравился, так что давай жахнем. У меня коньячок армянский есть. Стаканов только нет. Кстати, кормить когда будут? Бабы, сходите узнайте, а? И пару стаканов нам принесите.

– Что это за наглец?! – воскликнула Клавдия Степановна. – Вообще-то ты можешь кнопку вызова стюардессы нажать.

– Уже нажимал, тетя! Мы же не рейсовым самолетом летим. У них стюардессы, видимо, бывают, только когда босс летит, и не стюардессы вовсе, «раскладушки», а для нас не положено.

Про владельца коньяка я сказала бы: породистый. Ему бы в кино графов или баронов играть. Ему было не больше тридцати пяти лет, но во всем облике чувствовалась солидность, которая обычно встречается у успешных мужчин только после пятидесяти. Не могу сказать, что он был красив в традиционном смысле слова, но определенно выделился бы из любой толпы.

– Молодой человек, хотите пирожка с капустой? – раздался старческий голос. Его обладательница, вероятно, была маленького роста, потому что мы ее не видели из-за спинок кресел. – Домашние. Сама пекла.

– Хочу, бабушка, хочу! – ответил владелец коньяка. – Я обожаю домашние пирожки! Садитесь к нам поближе, познакомимся.

В проходе возникла маленькая, сухонькая старушка неопределенного возраста. Лицо у нее было морщинистым, обветренным и очень загорелым. Интересно, кто ее выбрал своим игроком? Хотя такие русские бабки отличаются отменным здоровьем и выносливостью. Одета она была как американский тинейджер. Чуть позже я убедилась, что вся прихваченная ею на остров одежда родом из американской гуманитарной помощи – футболки, штаны, толстовка, ветровка, бейсболка, кроссовки… Бабка объяснила, что эту гуманитарную помощь какие-то американские проповедники привозили к ней в деревню и раздавали возделывавшим огороды старикам.

– Сынок, ты не знаешь, кипяток когда будет? – спросила бабушка.

– Какой кипяток? – встрял Вася.

– Я, сынок, в самолетах никогда не летала, я обычно поездом, – ответила старушка. – Так что я не знаю, какой тут у них порядок, потому и спрашиваю. Заварка у меня есть, сахарок тоже.

– Я схожу выяснить насчет обеда, – подал голос еще один мужчина. – От баб никогда ничего не дождешься.

Этому типу я дала бы на вид лет пятьдесят. Одет он был в простые серые брюки и такой же неприметный серый свитер грубой вязки. Лицо ничем не примечательное, если не считать глубоких горизонтальных морщин на лбу. «Ему бы частным детективом работать», – подумала я. Не исключено, что он им и является. Я вообще до того, как оказаться в самолете, не знала ни возраста, ни пола участников, ни сферы их деятельности, ни социального положения.

– От этих двоих вообще нужно держаться подальше, – тем временем сообщал новым друзьям Вася. – Я их знаю.

Нам с Клавдией Степановной была дана наименее лестная характеристика из всех возможных, поэтому я ее опускаю. Она не соответствует действительности.

– Они тебе что, не дали? – прозвучал женский голос, и к нам поближе перебралась женщина лет тридцати, немного потасканного вида.

Я сказала бы, что это отошедшая от дел путана, закончившая карьеру в связи с возрастными ограничениями по профессии. Нужно или вовремя уйти, или скатиться до вокзальной шлюхи. Скатываться ей явно не хотелось, и она каким-то образом оказалась в игре. Возможно, ее спонсор – один из бывших клиентов?

– Алена, – представилась она нам с Клавдией Степановной.

Улыбка поразительно преобразила ее лицо. Она стала милой и какой-то домашней.

– Крекеров хотите? – спросила Алена у нас двоих.

– А нам? – подал голос владелец коньяка, представившийся Романом.

– Обойдетесь, – Алена отвернулась от мужчин, потом резко повернулась и стала рассматривать Романа, затем бросила взгляд на Васю.

– Что, понравился? – тут же спросил он. – За мной вообще бабы толпой бегают.

– Я – лесбиянка, – спокойно сказала Алена. – И меня мужчины не интересуют. Ну если только как особи, проживающие в нашем обществе и требующие изучения. Я собираюсь докторскую диссертацию по психологии писать, и возможно, ваши психотипы мне пригодятся. На острове у меня как раз будет время для их изучения.

Роман, отхлебнувший коньяк из горла, подавился. Вася тут же стал хлопать нового друга по спине.

– А замужем ты была? – не могла не задать свой любимый вопрос Клавдия Степановна.

Алена кивнула. Значит, мое первое впечатление оказалось ошибочным. Она не отошедшая от дел путана, а разбитная разведенка. Она сделала вывод, что все мужики – козлы, попробовала с женщинами, ей понравилось (кто еще может понять, что нужно женщине, лучше другой женщины?). С головой у нее явно все в порядке. На окружающее она смотрит со здоровым цинизмом.

Рядом с Аленой возникла еще одна женщина, маленькая и худенькая. Алена же была довольно крупной, широкобедрой женщиной. Новая участница отличалась чрезмерной худобой и слегка прихрамывала. Ей я тоже дала бы около тридцати лет.

– Софья Стрелецкая, балерина, – представилась она и посмотрела на Романа. – А вы Разночинный, да?

– Ну хоть кто-то узнал! – воскликнул владелец коньяка. – Я еще понимаю, что англичанка может меня не знать, но остальные-то! Что, телевизор не смотрите? Радио не слушаете?

– Ты патриотические песни про Россию поешь, да? – присмотрелась к Роману бабка. – Вот если б запел, я бы тебя сразу узнала, да и выглядишь ты по телевизору по-другому. И не спорь!

– Да, по улице я в красной рубахе не хожу, – согласился Роман Разночинный. – И в «казаках» тоже. Но страна должна знать своих героев в лицо!

Вернулся мужик, который ходил узнавать насчет обеда, и сообщил, что еду приготовят примерно через полчаса, и подавать ее будет какой-то парень. Стюардессы на этом рейсе на самом деле не предусмотрены.

– А почему парень на мои вызовы не реагировал? – возмутился певец. – Ну пусть бы он стаканы принес. Стаканы важнее, чем обед.

Мужик, ходивший узнавать насчет обеда, извлек из-за пазухи три пластиковых стаканчика и протянул Роману. Он представился Семеном Семеновичем, о роде деятельности умолчал.

– Мне тоже налейте, – попросила балерина.

– И я не откажусь за знакомство! – крикнула Клавдия Степановна.

– Тогда уж и я выпью граммулечку, – подала голос бабка, которую звали Варвара Ивановна.

– Я только три стакана принес, – сообщил Семен Семенович.

– Здесь должен быть еще один человек, – объявил Вася. – Вот его и пошлем.

– Восемь участников, – поправил его певец. – Ты считать умеешь?

– Бонни-то не считается. Она не участница, а английская журналистка, которая будет освещать игру в западной прессе. Наши же потом хотят шоу на Запад продать.

– А-а… – потянул Роман Разночинный. – Значит, не конкурентка. Душить не будем.

Я не стала уточнять, в каком смысле. Неужели он собирается физически устранять соперников? Хотя от этих русских всего можно ожидать…

Семен Семенович пояснил, что в конце салона спит еще один мужик, и он явно хорошо принял на грудь перед полетом.

Народ отправился мужика будить, я решила присоединиться к компании и посмотреть, кого еще выбрали спонсоры.

Мужик производил странное впечатление. По-моему, такому типу не место в самолете олигарха. Тут, конечно, особый случай, но все равно…

– Слушай, тебя где подобрали? – спросил Вася.

– На помойке, – ответил мужик, зевая. – Чего разбудили-то? Жрать дают?

– Скоро принесут. А мы пока решили выпить за знакомство. Будешь?

– Ты чего ерунду спрашиваешь? Конечно, буду.

Он представился Кириллом.

Это было существо, заросшее густой черной шерстью, в которой встречались седые волосы, правда, в небольшом количестве. Черная квадратная борода лежала на груди. Черные, давно не мытые и не стриженные волосы свисали по плечам и просто требовали встречи с расческой. Губы было сложно рассмотреть под густыми усами. Когда Кирилл открывал рот, первым делом бросалось в глаза отсутствие двух верхних зубов. Остальные зубы выглядели нормально. Руки у Кирилла были красными, грубыми, под ногтями чернела грязь. Одежду он, вероятно, собирал на помойке, где его и подобрали.

– Что тебе обещали за участие в проекте? – спросил Семен Семенович.

– Квартиру, – сказал Кирилл и опять зевнул. – Давайте наливайте, что ли.

– И ты поверил?! – воскликнула Клавдия Степановна.

Я отметила про себя, что нужно выяснить, какую оплату кому пообещали. Мне-то гонорар на самом деле перевели – я проверила. И, думаю, нефтяной король не стал бы меня кидать, но это-то русские игроки, а я слышала, что участники ряда российских проектов не получили и половины обещанного.

– Вернуть мою, – уточнил Кирилл. – У меня обманом квартиру отобрали. Еще мамину. В которой я родился. Мне чужого не надо.

– А кто тебя пригласил в проект? – не отставала Клавдия Степановна.

– Провайдер Интернета. Хотя я в этом самом Интернете никогда не был. Народ, расскажите, как оно там?

«Странный выбор», – подумала я про Кирилла.

– А вы кого представляете? – поинтересовалась я у Романа Разночинного.

– Телеканал, конечно. Они меня хорошо знают. Обещали в награду сумасшедшую раскрутку, за которую мне не придется платить.

Так, здесь все понятно и вопросов не вызывает. Владельца телеканала представляет Роман, а его приятеля нефтяного олигарха, автора идеи, как выяснилось, представляет Вася. Нефтяник познакомился с Васей во время какого-то мероприятия в особняке, где последний трудится директором-распорядителем. «Не на подпольном ли аукционе по продаже предметов искусства с не совсем чистой историей, которые богатые русские люди покупают для украшения своих домов?» – подумала я, но предпочла промолчать. Вася может произвести впечатление, в особенности если захочет. И не исключено, что он помог нефтяному олигарху решить какую-то его проблему. А если олигарх еще и провел кое-какое расследование… Да, Вася был логичной кандидатурой, и я поставила бы на его победу, несмотря на личную антипатию.

Балерина оказалась представительницей рекламной компании. Софья сказала, что во время пребывания на острове планирует сниматься в нескольких рекламных роликах, и это – ее основная цель. Она сломала ногу, кость неудачно срослась, Софья понимает, что возврата в балет не будет, и тут поступает заманчивое предложение. И она решила стать звездой рекламы.

– Ты выиграть хочешь? – уточнил у нее Роман Разночинный.

– Мне все равно, – ответила Софья. – Я статистка. Мой типаж подошел. И, по-моему, все выигрыши уже распределены, так что вы тут зря спорите. Нужно просто выполнять работу, для которой вас наняли.

После слов Софьи спор разгорелся нешуточный. Я молчала и слушала. Очень громко орала Алена, представляющая одного строительного магната и отказывающаяся сообщить, что ей обещали в награду. Клавдия Степановна заявила, что все равно с зятька все получит. «Он может и не стать вашим зятем», – хотелось сказать мне, но я опять промолчала. Софья больше не высказывалась. Мне она показалась очень спокойной, рассудительной и практичной женщиной.

Вася, как всегда, не сомневался в своем успехе, и планировал получить деньги. Сумму не назвал. Бабка Варвара Ивановна представляла издательский дом и собиралась улучшить жилищные условия своей большой семьи. Семен Семенович – человек второго строительного магната. Про гонорар тоже умолчал.

В разгар спора появился молодой мужчина с тележкой на колесиках. Приятно запахло едой.

– Ты кто? – спросил у него Вася.

– Оператор, – ответил мужчина, взявший на себя функции стюарда. – Я вас на острове снимать буду. Ну и вообще выполнять различные вспомогательные функции.

– Пятки чесать нам будешь? – поинтересовался бомж Кирилл. Интересно, когда он в последний раз мылся? Неужели провайдер Интернета не мог обеспечить ему поход в баню? Хотя бы для того, чтобы не пачкать самолет приятеля? Ведь с этого Кирилла и всякая живность вполне может попрыгать на кресла. Поселится там, а потом переместится на какое-нибудь олигархическое тело. Конфуз выйдет.

Молодой человек совершенно спокойно ответил, что ни чесать, ни массажировать никого не собирается, ни мужчин, ни женщин, в его обязанности входят только чисто технические функции.

Обед был вкусным, нетипичным для самолета. Я, конечно, сужу по регулярным рейсам, которыми мне доводилось летать раньше. В олигархическом лайнере я оказалась впервые в жизни.

У певца Разночинного с собой было аж три бутылки коньяка, у Васи – литровая бутылка водки, у непонятного Семена Семеновича – две поллитровки. К моменту посадки на острове четверо мужчин нарезались в хлам, бабка Варвара Ивановна захмелела после первой дозы коньяка и сладко похрапывала. Я тоже вздремнула, понимая, что сегодня мы спать ляжем поздно. Клавдия Степановна вела наставительную беседу с Аленой, убеждая теперь уже ее в необходимости законного брака, несмотря на то что Алена замужем один раз была. Вроде бы Клава раньше говорила про один обязательный брак и статус разведенной женщины считала нормальным. Или она после армянского коньячка сменила пластинку? Балерина беседовала с оператором, который сделал только один символический глоток за знакомство.

Глава 5

Посадка была мягкой, окружающий вид обалденный. Взлетно-посадочная полоса оказалась проложена вдоль кромки воды и с воздуха создавалось впечатление, что «Боинг» садится в море.

Все женщины и оператор вышли сами, мужчин фактически выгружали как багаж. Вася тут же заснул на посадочной полосе, подложив под голову ручную кладь. Семен Семенович с серьезным, смурным видом прохаживался взад и вперед вдоль самолета. Свитер он снял и остался в серой футболке. Роман Разночинный разделся по пояс и что-то запел, приплясывая. В руках у него появилась гитара, которая летела в задней части самолета. Кирилл, никого не стесняясь, помочился на колесо под вопли аборигенов. Это были невысокие худые люди со слегка приплюснутыми носами, смугловатой кожей и черными волосами, типичные жители сего региона.

Клавдия Степановна оглядывалась вокруг и сделала пару снимков «мыльницей». Алена закурила, балерина разминалась после долгого перелета, Варвара Ивановна молилась. Все дамы, включая меня, переоделись в летнее еще в салоне самолета.

Потом стали выгружать наш багаж и вместе с ним извлекли живого, но замерзшего китайца, который каким-то таинственным образом пробрался в багажный отсек.

– Водка у нас осталась? – крикнул Кирилл, который первым увидел китайца.

Разночинный извлек из сумки ополовиненную бутылку коньяка. Бомж Кирилл ловко влил спиртное в китайца, стащил с него одежду и стал его растирать. К нему присоединилась Варвара Ивановна, и они на пару довольно быстро привели нелегального пассажира в чувство.

Пока над оживлением китайца работали эти двое, он в ужасе оглядывался по сторонам. Вероятно, забираясь в самолет, он рассчитывал оказаться где-то в другом месте, никак не в тропиках.

– Где я? – спросил он по-русски, когда смог говорить.

– А фиг его знает, – ответил Кирилл. – Тебе куда надо-то?

– В Сибирь, – сказал китаец. Он очень прилично говорил по-русски. Акцент, правда, был гораздо сильнее, чем у меня. Да и совершенно другой – меня часто принимают за представительницу Прибалтики.

– Ну, это точно не Сибирь, – заметил Семен Семенович. – Но здесь лучше. Я тебе из личного опыта говорю. Не надо в Сибирь, если можно в тропики.

– Мне надо. Мне не нужно в тропики, – печально произнес китаец.

К нам подошел командир экипажа, разобрался в ситуации, отошел от нас и стал кому-то звонить. Я украдкой проверила свой мобильный. Он здесь работал. Но будет ли работать на нашем острове? Зарядить его там точно не удастся. Надо будет улучить момент и отправить смс шефу и Джону.

В это мгновение на трапе, покачиваясь, появилась Анька. Я знала, что она летит в задней части самолета, отделенной от нашего салона. Из пассажиров туда никто прорваться не пытался. Меня вообще порадовало, что во время полета никто не бросался открывать двери, как иногда бывало во время других моих полетов с русскими. После второго такого случая я проконсультировалась со знакомыми английскими летчиками. Мне пояснили, что, к счастью, в воздухе люки открыть нельзя, только на земле, когда выравнивается давление внутри и снаружи самолета. Так что пусть пьяные русские в припадке белой горячки бросаются на аварийные выходы. Для трезвых англичан это не страшно.

В нашем же самолете все пришли к выводу, что в задней части находится спальня олигарха, где он в полете развлекается с бабами, и нам ею пользоваться просто не положено. Я никому не сообщила, что там спит Анька. Снотворное было рассчитано правильно, и она пробудилась как раз к посадке. Хотя, возможно, ее разбудил кто-то из экипажа.

Анька стояла на верхней ступеньке трапа и осматривалась.

– Муза! – воскликнул Роман Разночинный.

– А ничего бабец, – заметил Семен Семенович, щелкнул языком и прищурился, рассматривая новую женщину.

– Наверное, это кто-то из девок олигарха, – сделал вывод бомж Кирилл. – Осталась с предыдущего рейса.

Вася, который мог узнать Аньку, крепко спал и даже слюну пустил.

Но ее узнала Клавдия Степановна и поинтересовалась, откуда здесь взялась Анечка. Я решила подняться по трапу и хотя бы вкратце объяснить Аньке ситуацию.

При виде меня она захлопала ресницами.

– Нет, надо кончать с наркотой, – пробормотала она себе под нос. – Такие глюки…

Я взяла Аньку под локоток, чтобы она не грохнулась с трапа.

– Бонни, это в самом деле ты? Где мы? – посмотрела на меня подруга. – Как мы здесь оказались? Кто все эти люди? Я сплю?

– Мы едем на остров играть в игру «Новые робинзоны», – быстро сказала я. – Детали объясню позднее. Ничему не удивляйся. Просто отдыхай и наслаждайся жизнью.

Взгляд Аньки остановился на Романе Разночинном, который опустился на одно колено и пел ей серенаду. Голос у него оказался сильный и красивый.

– У меня нет одежды и косметики, – сказала мне Анька.

Слава богу, просыпается!

– Все есть. Я сама тебе сумку собирала. Сейчас выгрузят. Или уже выгрузили. Спускайся и пойдем взглянем.

Анькина и моя сумки стояли в ряду других. Анька тут же расстегнула «молнию» и сунула нос внутрь. Алена и балерина Софья о чем-то расспрашивали Клавдию Степановну. Вероятно, о новой конкурентке. Потом дамы решительно направились к нам.

– Она здесь в какой роли? – спросила у меня Алена, словно не замечая Аньку.

– Отдыхающей, – ответила я.

– С какой стати какая-то отдыхающая едет с нами? – встряла балерина.

– Она – дочь нефтяного короля.

– А-а… – протянули одновременно Алена и Софья и от нас отошли.

– Анечка, ищи себе мужа, – завела любимую песню Клавдия Степановна. – У тебя не получилось замуж выйти…

– Потому что за моего жениха вышла ваша дочь, а потом он загремел в психушку.

Так, Анька оживает. Отлично!

– Ну, Анечка, все было гораздо сложнее…

– Но суть-то от этого не изменилась.

По летному полю к нашей компании приближался какой-то абориген. Оказалось, они знакомы с командиром самолета. Двое мужчин обнялись, о чем-то переговорили, и командир объявил, что мы все должны взять свои вещи и следовать за господином, который проводит нас к катеру.

– Китаец тоже едет на остров, – добавил командир экипажа и сурово посмотрел на нелегального пассажира.

– Ему в Сибирь надо, – встряла Варвара Ивановна. – Что вам стоит захватить его назад? Неужели вам его не жалко? Он же в Россию не просто так приехал, а деньги зарабатывать. Ему ведь свою китайскую семью кормить надо. На, милый, съешь пирожок. Домашней выпечки, наверное, давно не пробовал, – и она сунула в руку китайцу очередной пирожок с капустой.

Тот поклонился и пирожок взял.

– Все отправляются на остров, – повторил командир экипажа, делая ударение на каждом слове, затем посмотрел на китайца. – Будешь хорошо себя вести – потом заберем в Россию. Понял?

Китаец закивал, пережевывая пирожок.

– А что надо делать? – уточнил он.

– Он будет нашим обслуживающим персоналом, – объявил Разночинный. – А то мне сказали, что самому себе придется стирать, если не найду, кому отдавать вещи в стирку. Я слышал, что во время Первой мировой войны у немцев на судах были прачки-китайцы. Мужчины. Больше никто не хотел выполнять эту работу, да еще в помещениях без иллюминаторов.

– Я буду прачкой, – сказал китаец. – Только отвезите меня назад в Россию.

– Ты пьешь? – спросил Разночинный. В этот момент он выглядел этаким вальяжным барином.

Китаец покачал головой.

– У нас на помойке никто вашу водку со змеей пить не смог, – вдруг заявил Кирилл. – Мужик один нам принес такую бутылку необычную… Зеленоватая изнутри, вроде какой-то особой плесенью подернута. Наверное, это выделения от змеи.

– Так если выкидывать принес… – заговорила Клавдия Степановна.

– В том-то и дело, что нет! То есть да. Они с друзьями решили попробовать, и никто пить не смог. А вылить жалко. Все-таки водка, хоть и китайская. Вот он нам и принес на помойку. Но мы тоже ее пить не смогли, и змею есть не стали. Гадость жуткая.

– А на острове змей будем есть? – спросила Алена.

Китаец заявил, что умеет вкусно готовить змей. Никто из присутствующих никогда их не ел, если не считать снятую Кириллом пробу.

– Если хорошо себя зарекомендуешь, я тебя в мою группу возьму, – заявил Роман китайцу. – А то у меня все русские. И все пьющие. А ведь никогда не знаешь, когда кто уйдет в запой.

– Ты его еще песням патриотическим научи, – предложила Алена. – Очень оригинально будут звучать в исполнении китайца.

– А это мысль… – задумчиво произнес певец, оглядывая китайца с головы до ног. – Надо будет ее детально проработать. Ты петь умеешь? – спросил он у него.

– Бонни очень хорошо поет, – встряла Клавдия Степановна, хотя ее никто не спрашивал. – И по-английски, и по-русски.

Я объявила, что не собираюсь петь на сцене – ни в России, ни в Англии. Кирилл сказал, что мы все будем петь на острове у костра. Жарить шашлыки, пить водку и петь.

– А шашлыки из кого? Из обезьян? – уточнила я. – Кстати, жареная обезьяна мерзко пахнет – как паленая курица.

– У меня кореша шашлык из крокодила ели, – сообщил Семен Семенович. – Но только его нужно из хвоста делать. Может, мы крокодила там поймаем?

– А ты знаешь, как на крокодилов охотиться? – прищурилась Клавдия Степановна.

– Теоретически.

Теоретически я тоже знала: в одном из мест, где гигантская рептилия выползает из воды, втыкается нож, потому что обратно крокодил ползет тем же путем – и вспарывает себе брюхо. Правда, я очень надеялась, что на острове и в его окрестностях аллигаторов нет. Лучше уж шашлык из обезьяны.

– А пятки чесать будешь? – спросил у китайца Кирилл.

– Массаж точечный могу сделать.

– Пойдет. У меня поясница давно болит. Я хотел ее в тепле полечить. На песочке на горячем полежать… Представляете, народ, я даже на наших югах никогда не был!

– Так и я не была! – сказала бабка Варвара Ивановна. – Какие юга? Летом в огороде надо работать. Я семью продуктами на всю зиму обеспечиваю. И картошка у меня, и огурцы с помидорами, и кабачки, и капуста разная. И ягод много – смородина, крыжовник, малина… Невестка с внучкой консервированием занимаются, а в огороде только я. Сын с невесткой работают, а внучка на дачу не ездит. Но девочка хорошая…

– Сколько у вас соток? – спросила Клавдия Степановна.

– Двадцать пять. И все засажено. Никаких цветов, никаких глупостей. У меня каждый сантиметр обработан.

– Чего ж вы свой огород-то бросили? – посмотрел на нее бомж Кирилл.

– Мил-человек, так ноябрь же месяц!

– Чего, серьезно? – удивился Кирилл. – Осень такая теплая стоит, я думал, что еще сентябрь.

– Счастливые часов не наблюдают, – выдала балерина, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Так, все взяли свои вещи и пошли! – крикнул командир экипажа.

– А что, носильщиков не будет? – удивленно посмотрел на него Роман Разночинный.

– Вы не на гастролях.

– Интересно, где же это я? – еще больше удивился певец. – Согласен: эти гастроли несколько необычные, но суть-то одна. Я буду петь перед телекамерами… И аборигенов здесь полно. Давайте, организуйте нам их.

– Вы еще рикшу закажите, – хмыкнул командир самолета. – А вообще, если не понесете свой багаж, то останетесь здесь в аэропорту. Мы вполне можем оставить одного мужчину, раз китаец появился.

Ругаясь себе под нос, Разночинный схватился за ручку огромного чемодана на колесиках и покатил его по полю. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка, которую он брал в салон, на груди висела гитара. У остальных участников игры багажа было значительно меньше.

– Интересно, чего он такого набрал? – пробурчала Алена.

– Сценические костюмы, – предположила балерина Софья. – Он же петь будет перед камерами, как он сказал.

– Но ты же тоже вроде бы в рекламе сниматься собираешься, – заметила Клавдия Степановна.

– Мне обещали весь реквизит на месте.

– Так, а с ним что делать? – подала голос Варвара Ивановна, показывая на спящего Васю.

– Может здесь оставаться, – ответил Семен Семенович. – Одним конкурентом меньше.

Варвара Ивановна пристыдила его и велела ему взять Васину сумку, а с пьяным мужиком женщины сами справятся.

– Ты, Клава, пьяных много на себе таскала? – спросила она у моей давней знакомой.

– Ты еще спрашиваешь, Варя! В России же живем! Это Бонни не таскала. У них такое не принято. Бонни, вот что б ты сделала в Англии, если бы увидела спящего на улице пьяного мужчину?

Я ответила, что вызвала бы врачей.

– Не полицию? – уточнил Кирилл.

– Нет. Наша полиция часто работает вместе с врачами.

Я вспомнила один случай с русскими, про который писала. Типичная ситуация – богатый муж, жена не работает с тех пор, как появились деньги. Ровесники – обоим немного за пятьдесят. Дети взрослые, живут своей жизнью. Он много работает, ей совершенно нечем заняться. Она начинает следить за мужем и, заметив в его машине молодую даму, устраивает гонки по Лондону и начинает биться своей машиной об его авто. Англичане, которые это видят, звонят в полицию.

Ее забирают в участок, он едет домой и занимается двумя разбитыми машинами. Из участка он жену не вытаскивает, во-первых, считая, что ей полезно будет провести там ночку, во-вторых, Англия – не Россия, за взятку все равно не отпустят, еще и ему статью могут припаять.

Утром его вызывают в полицию и говорят – или вы помещаете жену в частную клинику, или мы отправляем ее на принудительное лечение. В Англии сразу же провели освидетельствование и определили у жены психические отклонения, которых муж не замечал.

– У нас такого не бывает, – вздохнул Семен Семенович.

– Я знаю, что раньше диссиденты предпочитали попасть на лесоповал, только бы не в психушку, – заявила Алена. – В наших дурдомах из людей овощи делали по заказу компетентных органов.

– Сейчас лучше попасть в психушку – если есть бабки, – сообщил Семен Семенович.

– То есть как? – встряла Клавдия Степановна.

Семен Семенович привел в пример одного своего знакомого, которого взяли в третий раз, и ему грозило восемнадцать лет строгача. Вместо этого он получил два года в спецпсихушке в Питере. Полностью «отмазать» его не удалось, но живет он за тем забором совсем неплохо, в особенности по сравнению с тем, через что они вместе с Семеном Семеновичем прошли в молодости.

«Так, Семен бывший зэк, – поняла я. – Должен быть выносливым, неприхотливым и способным подстроиться под любые условия. Разумный выбор. Интересно, что ему обещали? Закрыть возбужденное уголовное дело? Тогда он должен находиться под подпиской о невыезде. Хотя он же из России», – напомнила я себе.

В результате Васин багаж взял бомж Кирилл, у которого была одна небольшая спортивная сумка, а женщины, за исключением Клавдии Степановны, принялись оживлять Васю. Клава же пристроилась к командиру экипажа самолета и о чем-то его расспрашивала. Их компания с певцом, китайцем и аборигеном остановилась метрах в ста от нас и ждала. Я подошла к Кириллу.

– Вас спонсор снабдил одеждой? – спросила я.

– Снабдил, – улыбнулся он. – Простите, как вас по отчеству? А то мне неудобно как-то…

«Какие вежливые в России бомжи!» – подумала я. Вообще, во время своих приездов в Россию я обратила внимание, что самые вежливые и добрые люди в этой стране – бедные. Самые большие хамы, которых мне доводилось встречать в разных странах, – это разбогатевшие русские, причем не олигархи, а, так сказать, верхняя прослойка среднего класса.

Я пояснила Кириллу, что в Англии нет отчеств, и официальным обращением будет «мисс Тейлор», хотя я предпочту, чтобы он называл меня Бонни. Все-таки мы будем общаться в неформальной обстановке. Но в дальнейшем он называл меня исключительно мисс Тейлор и имел манеры английского лорда. Может, потом пристроить его гувернером в какую-нибудь титулованную английскую семью? Или к русским, осевшим в Англии? Им-то точно не помешает освоить манеры русского бомжа, не только детям, но и взрослым.

– А как вас нашли? – поинтересовалась я.

– Да спонсор каждое утро и каждый вечер мимо помойки проходил, где я еду добываю. Иногда мне что-то кидал с барского плеча. Иногда разговаривал со мной… Барина, снизошедшего до народа, изображал. А тут вдруг взял и пригласил к себе… Конечно, в комнаты не звал, но я на это и не претендовал. Очень подробно меня расспросил про жизнь, про то, чего бы мне хотелось. Я, конечно, сказал, что хотел бы вернуть квартиру матери. Больше мне ничего не надо. Ну, мужик предложил в игре поучаствовать. Сказал, что вести себя надо достойно. Нужны выносливость, находчивость и навыки выживания в любых условиях. Поэтому он меня и выбрал. А мне что? Я согласился. Даже если и не получу квартиру, две недели на острове проживу, в море покупаюсь. Может, и останусь на нем, если тут лето круглый год. Или на этом вот острове поселюсь, – Кирилл сделал широкий жест рукой. – Я надолго не загадываю. Мне сейчас хорошо – и я счастлив. Я научился радоваться каждому дню, лучику солнца, дню без дождя и снега, хорошему «улову» в помойке. Всему.

Тем временем разбудили Васю. Он никак не мог понять, где находится, потом его взгляд упал на меня.

– Белая горячка, – простонал он.

Тут ко мне подошла Анька с сумкой, содержимое которой на ходу проверяла.

– Точно белая горячка, – пробурчал Вася.

– Пирожок хочешь? – спросила Варвара Ивановна.

– Пить хочу, – сказал Вася.

– Девки, сбегайте в самолет, возьмите на всех воды, – велела Варвара Ивановна, балерина Софья с лесбиянкой Аленой поднялись по трапу и вскоре вернулись с упаковкой из шести полуторалитровых бутылок минеральной воды без газа.

Наконец мы тронулись в путь.

Глава 6

К судну нас доставили на весельной лодке в два этапа, так как все сразу не поместились. Это был совсем не катер, как я ожидала, а яхта, по виду способная бороздить океаны. Из чего я сделала вывод, что до острова довольно далеко.

Я, конечно, самым внимательнейшим образом изучила карту, поскольку знала координаты, но не исключала, что нас повезут какими-то обходными путями, чтобы запутать участников игры.

По пути мы не видели никакой земли и находились в море почти четыре часа.

А если мне дали ложную информацию? И нас привезли на другой остров?

На борту судна вскоре после выхода в море я отправила шефу и Джону сообщения со своими подозрениями. Но у меня на крайний случай имелся и спутниковый телефон, спрятанный под двойным дном сумки. Никому не нужно знать, что он у меня есть.

При подходе к острову от его берега отделилась весельная лодка и нас перевезли к месту обитания. Высадили на чистейшем белом песке, не оскверненном никакими отдыхающими, после чего двое аборигенов на лодке погребли назад к яхте. Лодку прицепили сбоку – и яхта ушла вдаль.

Мы остались на берегу с сумками. Вокруг щебетали птицы, некоторые кружили над головами, садились на песок рядом, не опасаясь людей.

Я должна была проверить, тот это остров или нет. Окажется ли на нем то, что должно быть? Конечно, русский владелец мог все перестроить, но…

– Пойдемте, – предложила я и первой тронулась в путь.

Рядом со мной пристроилась Анька, у которой была куча вопросов, но я сказала, что отвечать буду потом. Кирилл заявил, что вначале искупается, а нас найти всегда успеет. Если не найдет, то тоже не будет особенно страдать.

Семен Семенович остался вместе с ним. Певец, Вася, оператор и китаец пошли за мной, как и все женщины.

Мне тоже страшно хотелось искупаться, но я считала, что вначале нужно сделать дело. Надо удостовериться, что мы там, где должны быть.

Карту я помнила прекрасно (она у меня лежала в сумке), поэтому примерно представляла, куда идти.

И не ошиблась.

Двухэтажный дом в колониальном английском стиле стоял там, где его построили в девятнадцатом веке, только был совсем недавно отреставрирован. Признаться, я ожидала увидеть его полуразрушенным.

– Подумать только: с колоннами! – всплеснула руками Варвара Ивановна. – И кто ж их сюда тащил!

– У этого английского буржуя явно был свой пароход, – выдал Вася. – И он эксплуатировал наемных рабочих. Или вообще рабов. Бонни, когда у вас рабство отменили? Северяне когда южан на место поставили?

– Бонни из Англии, – в очередной раз напомнила ему Клавдия Степановна.

А я, как типичная представительница своей нации, не стала говорить о порабощении жителей колоний, локальных войнах исключительно с целью наживы, подавлении всяческого сопротивления местного населения «благородными» англичанами. Вон киприоты до сих пор говорят про английское «иго» и про жестокости моих соотечественников, остальные по большей части помалкивают. Но ведь мы неплохо поучаствовали в дележе мирового пирога, не правда ли? Потом, конечно, многое потеряли… Хотя Англия до сих пор остается страной, с которой в мире считаются. И сколько русских миллионеров и арабских шейхов выразили желание жить у нас?

– А что здесь есть из полезных ископаемых? – спросил у меня китаец.

– Понятия не имею, – ответила я, глядя на то, чего не было на выданной олигархом карте и не упоминалось в архивах, где я собирала материал.

Перед домом оказался бассейн.

Его не должно было быть.

Я тронулась к чаше, выложенной новой плиткой, и осмотрелась.

– Только что построили, – сказал китаец.

– Вы строитель? – уточнила я.

– У меня много специальностей.

Размер бассейна составлял примерно восемь метров на пятнадцать, и он был заполнен водой. Пресной. Неужели ее натаскали ведрами? Никакого насоса поблизости не наблюдалось. Источник, насколько я помню, находится с другой стороны дома.

Рядом с бассейном имелся современный мангал. Вероятно, планируются вечерние шашлыки. Вот только из кого?

И что нас ждет в доме?

Я первой туда отправилась. Анька держалась рядом. Остальные бросили сумки у бассейна и разбрелись по территории. Оператор достал камеру. Я пока заметила только одну из установленных видеокамер наблюдения, хотя их могли хорошо замаскировать и потребуется приложить немалые усилия, чтобы их обнаружить.

Внутри дом не ремонтировали, но провели тщательную уборку. Нигде не было грязи и пыли. В холле лежали различные вещи, явно приготовленные для нас.

– Что берем? – спросила Анька.

– Вначале выбираем комнату, потом придем за вещами.

– Бонни, я надеюсь, мы будем жить с тобой вместе, как в школе?

Анька мечтательно улыбнулась. Я тоже вспомнила наше отрочество и элитную швейцарскую школу для девочек… Как давно это было.

Я специально выбрала угловую комнату на втором этаже, чтобы иметь обзор территории, по крайней мере, с двух сторон. Подумать только: окна застеклены и вымыты! Стеклопакеты поставили! В рекламных целях? Правда, ни кондиционера, ни вентилятора тут не было, у моих предков в подобных домах в английских колониях обычно служили аборигены с опахалами.

Кстати, а ведь для установки стеклопакетов требовалась дрель… Значит, привозили какой-то агрегат, который позволял вести эти работы в доме без электричества. Увезли его обратно или спрятали? Надо будет поискать.

Анька распахнула окно – и в комнату с улицы ворвался еще более жаркий воздух, чем был в доме.

– Лучше закрой. Дом каменный, полы каменные, да и стоит он в тени деревьев. Ночью здесь будет терпимо – в особенности, если он не нагревается в течение дня. Днем в помещении мы сидеть не будем.

– А спать будем на матрасах?!

Анька уставилась на два весьма толстых матраса, которые лежали в двух углах комнаты. Поверх были брошены подушки и тонкие одеяла. Внизу я видела постельное белье.

– Не думаю, что олигархи завезли сюда кровати, по крайней мере пока. Когда кто-то сам решит ездить сюда на отдых – другое дело. Аня, это не самый худший вариант.

Мы оставили сумки в комнате, которая запиралась изнутри на защелку и была снабжена замком. Ключи, целых два, лежали на подоконнике. На первом этаже мы взяли по комплекту постельного белья, свечки с подсвечниками, спички, кое-какую посуду. Также мы нашли москитные сетки, которые чуть позже закрепили на окнах на специальных крючках.

– А еда? Кастрюли? – спросила Анька. – Газа тут, наверное, тоже нет? Или здесь плита, которая топится дровами? Значит, пальмы придется пилить? Кстати, дрова из пальмы получаются или нет?

Я не знала ответа на этот вопрос.

Мы сходили на кухню и убедились, что там полно всяких круп, макарон, китайской лапши, лежат пачки армейских сухарей и плитки шоколада. Также были чай, кофе, сахар, соль и растительное масло. Плита тоже была, по-моему, только что установленная. Предоставлялись две большие кастрюли, огромная сковородка, чайник внушительных размеров и огромный черный котел, который явно следовало подвешивать над открытым огнем на улице. В моих представлениях в таких котлах в аду грешников варят, или что там с ними делают? У стены стояло шесть крупных шампуров.

– А мясо, куры, рыба? – посмотрела на меня Анька.

– Холодильника же нет. А рыбу наловить можно. Надеюсь, что кто-то из мужчин умеет это делать.

Анька выглядела очень недовольной и расстроенной. Конечно, она совсем не рассчитывала оказаться на острове. У меня же, наоборот, поднялось настроение. Без мяса я две недели проживу (если никого из местной дичи не поймаем), а всего остального хватит. Ведь надо также учитывать, что в жарком климате есть хочется гораздо меньше. Фрукты тут должны расти на деревьях и быть экологически чистыми.

Однако при виде всех приготовленных припасов у меня возникли новые вопросы. Запланированная игра явно не будет подобием «Последнего героя». Никаких червей и гусениц есть не придется. Более того, даже постельное белье приготовлено. То есть идея выживания в экстремальных условиях не проходит. Чего ж не выжить в таком раю? Здесь почти идеальные условия.

Тогда какая задача ставится перед игроками? И знают ли они о ней сами?

– Переодевайся, – сказала я Аньке. – Пойдем купаться, а то скоро стемнеет. В тропиках темнеет не так, как в Питере, – и раньше, и очень быстро. У них тут нет понятия «сумерки». Солнце село – минут через пятнадцать наступает беспросветная ночь.

Балерина копалась в вещах на первом этаже, Вася с певцом стояли в бассейне, где им было по грудь. На шее у Васи на толстой цепи висел золотой череп с изумрудными глазами. У певца красовался крест с бриллиантами. Бабка Варвара Ивановна изучала грунт, просеивая руками местную землицу. Вероятно, прикидывала, сколько урожаев в год здесь можно собрать. Больше никого видно не было.

Мы пошли к морю – к тому месту, где ступили на берег. Остальные части острова исследуем в ближайшие дни, когда будет светло. Солнце совсем скоро опустится за горизонт.

– Бонни, бананы! Вон там, смотри! – показала Анька. – Пошли сорвем гроздь. Искупаться мы и в темноте сможем.

Мы отправились за бананами. Всю гроздь не срывали, съели по три штуки.

– Бонни, почему я здесь? – спросила подруга.

– А ты не догадываешься?

– Догадываюсь, – вздохнула она. – И понимаю, что в клинике была совсем не для похудения.

– Тебя не тянет опять?..

Анька молчала какое-то время, потом сказала, что ей трудно объяснить свои ощущения. Ломку в клинике сняли, по крайней мере облегчили. То есть самый сложный этап восстановления позади.

– Ты сама хочешь избавиться от зависимости? – строго спросила я.

– Да, Бонни, но я сорвусь, если не найду мужчину… Мужчину, в которого влюблюсь и который будет любить меня… Который не окажется подонком, не обманет, не бросит, не предаст…

– Аня, а ты не думала делать карьеру?

Подруга грустно усмехнулась.

– Нет, Бонни, русской женщине обязательно нужна любовь. Хотя и наши неустроенные тетки делают хорошую карьеру. Но они сильные. Они ставят крест на личной жизни и идут вперед к цели. Я так не могу. Мне нужен мужик. Бонни, ты присмотрелась к тем, что с нами на острове? Кого бы ты мне посоветовала?

Я уже думала над этим вопросом. Вася отметался сразу же – и Анька, и я прекрасно знали, что он собой представляет. Самовлюбленный певец, бесспорно, тоже не подходил – творческая эгоцентричная личность Аньке не нужна. Семен Семенович староват. Бомж для дочери пусть и малого нефтяного короля не подходит, хотя он мне понравился больше всех. Его бы еще подстричь и побрить… Может, сам сообразит, что без бороды в тропиках гораздо удобнее. Китайский гастарбайтер исключался. Оставался оператор, который пока представлялся мне темной лошадкой.

Начало темнеть. Мы все-таки тронулись в направлении моря и внезапно услышали два мужских голоса, которые тихо переговаривались. Слов было пока не разобрать. Поющие птицы мешали.

Я схватила Аньку за руку и сжала. Мы стали продвигаться вперед, но очень осторожно. К счастью, под ногами не трещали сухие ветки, как в русском лесу.

– Да, я ее узнал, – говорил Кирилл. – Именно она меня кинула с квартирой.

– И моего приятеля тоже, – вздохнул Семен Семенович. – Он с собой потом покончил. Деньги-то было не вернуть. Мы с ребятами свое расследование провели, собирались уже взять дамочку – но она исчезла. Уехала из Питера – и с концами. И вот здесь всплыла. Игрунья, б…ь.

– Между прочим, она от строительной компании, – заметил Кирилл. – Наверное, эти строители одни и те же квартиры по три раза продают. А она у них что-то типа агентессы.

– Надо будет ее прижать… – задумчиво произнес Семен Семенович. – Куда она от нас денется на острове? Выдаст все как миленькая. Вернемся – и решим вопрос кардинально. У меня связи большие. Будет тебе квартира, даже если тебя этот спонсор кинет.

– Почему ты думаешь, что кинет?

– Меня жизнь научила никому не доверять, – хмыкнул Семен Семенович.

– Слушай, ты ведь тоже от строителя! – вдруг вспомнил Кирилл.

– От другого. Мы с ним зону вместе не один год топтали… И если он меня кинет…

Семен Семенович не договорил, но и так было понятно: кореша это дело не оставят.

– Он тебе квартиру обещал, да? – не отставал Кирилл.

– Нет, – резко ответил Семен Семенович. – И давай не будем об этом.

Вскоре мужчины ушли, а мы с Анькой осторожно выбрались на берег, правда, удалились от того места, где сидели Кирилл и Семен Семенович.

Глава 7

Когда мы вернулись к дому, народ обсуждал, что и как готовить на ужин.

– Вон Бонни идет. У нее и спросим, – заорал Вася. – Это ихний английский остров. Пусть говорит, как у них тут еду готовили для цивилизованных людей.

Я предложила принести из кухни большой котел и подвесить над костром. Место приготовлено. Можно сварить макароны, можно кашу.

– Почему тушенку не завезли?! – заорал Вася.

– Завтра ты можешь наловить рыбы, – заметила Клавдия Степановна. – Снасти имеются. А мы с девочками ее приготовим. Будем жить, как при первобытно-общинном строе. Мужчины добывают еду, женщины готовят.

– Бабы тогда еще собирательством занимались, – вставил певец, перебирая струны гитары.

– От наших баб никогда ничего путного не дождешься, – заявил Вася. – Да и от английских тоже, – добавил он, бросив взгляд на меня. – Они считают, что ничего никому не должны. А мужчина вечно должен. И дерево посадить, и дом построить, и сына родить.

– Ну ты и наглец! – взревела Клавдия Степановна, и ее дружным хором поддержали остальные женщины.

Васе напомнили, какое участие мужчина принимает в рождении сына, Алена добавила про большие шаги медицины вперед, потом Клавдия Степановна заявила, что этого сына вместе с папашей женщине приходится кормить и обстирывать и еще уроки проверять. Варвара Ивановна, как единственная среди нас свекровь, вставила, что от сына еще нужно всяких шалав отгонять, чтобы не окрутили мальчика. Насчет дома, который должен построить мужчина, у женщин тоже имелись кое-какие мысли. Кому его придется убирать, в частности, после пьянок мужа с друзьями, начиная с празднования завершения строительства? А дерево поливать надо и прививать. И опять все женщине делать. Варвара Ивановна тут же вспомнила свои двадцать пяток соток.

– Но жратву-то саморастущую все равно поискать бы надо, – спокойно заметил Кирилл.

– Значит, пойдем обследовать остров, – сказала Алена. – Конечно, тут должно расти что-то съедобное. Я давно мечтала поесть чего-нибудь экзотического с куста.

– Ой, так тут, наверное, змеи есть! – воскликнула Варвара Ивановна.

– Китаец их нам обещал приготовить, – вспомнила балерина.

– Бабы, я есть хочу! – заорал Роман Разночинный во всю силу своего голоса. – Давайте хоть макароны сварим.

– Китаец обещал нам прислуживать! – вспомнил Кирилл.

– Точно! – кивнул Разночинный. – Пусть он готовит.

Этот вариант всех устраивал. Сам китаец тут же появился из кустов рядом с бассейном, где, вероятно, слушал, о чем мы говорим, не желая лишний раз привлекать внимание.

Я спросила, как его зовут. Почему-то раньше этого никто не сделал.

– Вэнь, – поклонился он.

– Ты задачу понял? – посмотрел на него певец, развалившийся в шезлонге, которые здесь были, только их на всех не хватало.

– Варить макароны в большом котле?

– Раз больше ничего нет, вари макароны, – сказала Алена, стоявшая с бутылкой рома в руке и периодически оттуда прихлебывавшая. Без закуски.

Вася, развалившийся в другом шезлонге, извлек из-под него еще одну бутылку рома и тоже сделал глоток, потом передал Роману.

– А ром откуда? – спросила я.

– Хочешь своего национального напитка хлебнуть? – посмотрел на меня Вася.

– С чего ты взял, что это английский национальный напиток?

– Ну, я не так выразился. Ваши его в колониях жрали, издеваясь над порабощенными народами.

– Ты, вероятно, имеешь в виду джин, – сказала я. – Но все равно, где вы взяли ром?

Алена обещала мне показать. В доме очень приличные запасы спиртного, но почему-то только ром. Я попросила у Алены бутылку. Пить не стала, я ром терпеть не могу ни в чистом виде, ни в коктейлях, но внимательно изучила этикетку.

Бутылкам было больше тридцати лет. Это был просто белый ром. Может, его кто-то выгрузил на острове, а потом не смог за ним приехать?

– Объясни, где он стоит, – попросила я Алену. – Я схожу взглянуть, пока ужин готовится.

Вскоре мы с Анькой отправились в дом, у бассейна одна группа граждан говорила о политике, другая – об эстраде. Обе бурно выражали свои эмоции.

У входа мы столкнулись с китайцем, который нам опять поклонился.

– Вам помочь? – спросила Анька.

– Нет-нет. Я сам.

– Аня, помоги, а я пойду на запасы спиртного посмотрю.

Я зажгла свечку и отправилась направо от входа, в самый дальний конец коридора. Бутылки рома были свалены в одной из комнат на первом этаже. Я пока не занималась изучением помещений, поскольку считала самым важным побыстрее занять ту комнату, которую хотела. А народ, значит, прошелся по дому. Или русских мужиков спиртное, даже в закрытом виде манит, как валерианка котов?

Я подняла свечку повыше, осмотрела запасы, которых, по-моему, должно хватить не только на две недели (хотя кто знает этих русских?), потом опустилась на корточки и принялась изучать бутылки повнимательнее.

Все они были из одной партии и часть оказалась запачкана землей. «Неужели их откопали при строительстве бассейна?» – пронеслась мысль. Но зачем было закапывать ром, причем, как я понимаю, дешевый? Ром вообще не относится к числу элитных напитков, и дороже всего стоит выдержанный, а он темного цвета.

Или это не ром?

Я свинтила крышку с одной бутылки, понюхала, капнула на ладонь и коснулась кончиком языка. Ром все-таки, причем поганый… Хотя я любой считаю поганым.

Странно. Но пока не будем из-за этого заморачиваться, как говорят русские.

По пути я заглянула в другие помещения на первом этаже, которые планировала осмотреть при дневном свете. В одном стояли грубо сколоченные стол и табурет, на столе – пишущая машинка. Рядом лежали листы чистой белой бумаги. Над столом висела какая-то бумажная растяжка. Я подошла к стене и подняла свечку повыше. На растяжке значилось: «Машинка для Бонни. Не ломать!».

Я вернулась к бассейну, рядом с которым над костром уже варились макароны. Анька принесла из кухни тарелки и вилки.

– А кетчуп есть? – спросил Вася. – Могли бы завезти, между прочим. Его ведь не обязательно в холодильнике хранить.

– Специи есть, – сообщила Клавдия Степановна. – Для аромата очень хорошо посыпать.

– Жаль, укропчика нет, – вздохнула Варвара Ивановна. – И вырасти не успеет за две недели.

– Вы что, семена привезли? – посмотрел на нее Кирилл.

– Да, – кивнула Варвара Ивановна. – Я прямо завтра начну делать грядки. Надеюсь, что кто-нибудь из мужчин мне поможет.

Вокруг бассейна воцарилось молчание.

– А что еще вы тут собираетесь высаживать? – первой поинтересовалась балерина.

После перечисления видов семян, прихваченных с собой из России бабкой-огородницей, все испытали еще больший шок.

– А зачем? – спросила я.

Варвара Ивановна любезно пояснила мне как неразумной англичанке, что у нее имеется договоренность с владельцем издательского дома, который она представляет, о проведении садово-огородных работ на тропическом острове. За эти две недели она должна разбить грядки в разных местах, посеять в них выданные ей всевозможные семена, а уже после нашего отъезда с острова представители рекламной компании будут следить за всходами. Если спонсору Варвары Ивановны удастся договориться с рекламщиком, владельцем острова, то она задержится здесь подольше, чтобы лично следить за огородом. Пока такой договоренности достигнуто не было. Варвара Ивановна не против. Зимой-то у себя на грядках под Питером не покопаешься.

– Мне не нравится, что спонсор мой цветы велел посадить. Это баловство. Нужно сажать то, что можно есть. Но у него газеты, журналы… Их много цветоводов читает. Ему нужно запросы всех удовлетворить.

– То есть вы будете потом статьи в журналы писать? – посмотрел на бабку Роман Разночинный.

– Ну что ты, милок! Какая из меня писательница? Я сделаю все, что посчитаю нужным. Меня тут снимать будут. И работу мою. Потом уже в России я журналистам расскажу, что думаю про огороды в этих самых тропиках.

– А кто-то из русских собирается разбивать грядки в тропиках? – уточнил Семен Семенович. – На личных островах?

Варвара Ивановна ответила, что интерес к огородничеству в этих краях есть. А я вдруг вспомнила рассказ одной русской дамочки, которая теперь постоянно проживает в Лондоне. Ее все устраивало в России, кроме родственников мужа, которые (как и он сам) были родом откуда-то из-под Саратова, где активно занимались огородничеством. Муж сделал карьеру в Питере. Они построили особняк на огромном участке земли, который по большей части оставался первозданным – то есть таким, в каком виде его купили. Жена только розы и георгины развела вокруг дома.

Потом приехала мать мужа из-под Саратова и, так сказать, взяла участок в свои руки. Одной ей с ним было не справиться. Невестка (белоручка, интеллигентка, тунеядка и т. д., и т. п.) наотрез отказалась участвовать в культивации территории. Поэтому свекровь вызвала свою сестру с работящей дочерью, и они втроем принялись за посадки. После того как открытые участки покрыли грядками и парниками, был вызван какой-то родственник мужского пола для выкорчевывания леса. Ведь если у дома растут деревья, они должны плодоносить!

Муж сбежал в городскую квартиру, хотя всегда мечтал жить на природе. Жена с детьми уехала в Лондон, хотя ей там совсем не нравится жить. А родственники из-под Саратова осели в особняке стоимостью миллион долларов, питаются выращенными своим трудом овощами и каждый год закатывают сотни банок. Вроде бы еще кто-то из-под Саратова перебрался им в помощь.

Так, может, с такой проблемой столкнулась не только эта моя знакомая русская дама? Может, родственники и к другим внезапно разбогатевшим гражданам наезжают и начинают обрабатывать «пропадающие» участки у особняков стоимостью несколько миллионов зеленых? И владельцы этих домов решили объединиться и выслать родственников на какой-нибудь купленный в складчину тропический остров, где можно собирать по три урожая в год? Вот бабку и послали на разведку. Выяснить, что может здесь вырасти и как скоро, как посадки поливать… Ее тут заснимут, потом в нужных журналах статьи дадут с фотографиями…

Что там бабке обещали? Улучшение жилищных условий для ее семьи? Вполне адекватная оплата за гуманное избавление от членов собственной семьи. Может, у самого рекламщика такая проблема стоит? Или у какого-то другого спонсора проекта? И Варваре Ивановне радость. Зиму позанимается тем, чем она любит заниматься больше всего в жизни, но не может из-за питерского климата. И, главное, все останутся довольными!

– Ужин готов! – объявил китаец.

Глава 8

После макарон со специями и чая, который получился очень крепким, мы с Анькой отправились к источнику умываться, потом спать. Общество у бассейна также покинули Клавдия Степановна, Варвара Ивановна и Семен Семенович. «Молодежь» осталась в компании с ромом. Я засыпала под песнопения. Сильный голос Романа едва прорывался сквозь пьяный нестройный хор собутыльников, заглушавший пение птиц. А если бы не было стеклопакетов?!

Я хорошо выспалась. Теперь нужно окунуться в море – и приступать к обследованию острова. Интересно, кто-нибудь уже встал?

Анька пробурчала, что еще поспит и утреннее купание ее никогда не привлекало. Подруга попросила разбудить ее, когда я вернусь с моря, чтобы вместе позавтракать.

Я прихватила полотенце и ушла. До полуденной жары было еще далеко, к морю я шла под нависающей над головой тропической растительностью и погода показалась мне просто прекрасной.

На пляже я застала Клавдию Степановну с Варварой Ивановной, которые уже успели окунуть телеса в теплое море. Обе облачились в закрытые темные купальники. Наверное, в гардеробе Варвары Ивановны это была единственная вещь не из арсенала американских тинейджеров.

Дамы жили в одной комнате, обе рано встали и теперь собирались заняться грядками. Клавдия Степановна решила немного помочь огороднице, пока не встали мужчины. А там видно будет. Может, организаторами шоу заготовлено какое-то развлечение.

– У вас в Англии огород есть? – спросила у меня Варвара Ивановна.

Я пояснила, что у нас только цветы – у того особняка, где проживает папочка, и у бабушки прекрасные розарии. Правда, я не стала дразнить гусей и описывать владения нашей семьи, а также упоминать площадь в акрах или в каких-то других единицах измерения, понятных русским.

– Ну хоть что-то полезное есть? – не отставала бабка.

– У дедушки есть конюшня, – сообщила я.

– Ты ничего мне об этом не рассказывала, Бонни! – воскликнула Клавдия Степановна. – И что вы с лошадьми делаете? Твой дедушка организует поездки родственников, соседей и друзей? Девушки из приличных семей катаются с молодыми титулованными джентльменами?

Кто о чем, а вшивый о бане. Насколько я знаю, мысль об организации брачного агентства никогда не приходила в голову моему дедушке, как, впрочем, и бабушке, и другим родственникам. У всех иные интересы. Я пояснила, что дедушкины лошади участвуют в скачках. В Англии этот спорт очень популярен. Теперь их посещают и богатые русские. Правда, они больше интересуются английским футболом.

– Да, «Челси» – один из самых российских клубов. Много людей в нашей стране болеют за «Челси», – заявила Клавдия Степановна и пояснила, что это не ее слова, так один комментатор сказал во время игры «Челси» с «Манчестер Юнайтед» в Лужниках, но она с ним полностью согласна.

Оказалось, что и огородница болеет за «Челси» и очень обиделась на Криштиану Рональду за забитый в ворота «нашей команды» мяч, хотя сам мужик очень ничего.

– Бонни, ты бы присмотрелась к этому футболисту, раз он сейчас играет у вас в Англии, – стала наставлять меня Клавдия Степановна. – Красив, богат, известен и пока холост. А ты известная журналистка с фигурой фотомодели. Рональду, как у нас в газетах пишут, нескольким моделям сердца разбил, значит, твой типаж предпочитает. Чего ты ждешь?

Из прибрежных кустов появился зевающий Вася, который слышал последние наставления Клавдии Степановны. Вася заявил, что англичанка с португальцем связываться не будет, чтобы не выяснять, кто у кого какую колонию оттяпал и кто где первым оказался.

– Нет, они разные части света колонизировали, – уверенно заявила Клавдия Степановна. – Португальцы Африкой занимались и Латинской Америкой, а англичане Индию открыли…

– Индию открыл как раз португалец, Васко да Гама, – перебила я. – Португальцы появились там в XVI веке. Потом были голландцы и французы, которые захватили ряд стратегических опорных пунктов на побережье. И только потом, в XVIII веке, появились мы. Но мы продержались дольше всех и оказали самое большое влияние на развитие страны.

Мое сообщение повергло русских в шок. Вася заявил, что теперь всем будет рассказывать про Васко да Гаму, о котором от меня услышал впервые. Раньше он знал только португальских футболистов и вообще не представляет, чем в этой стране занимаются, кроме футбола. Я добавила, что открытие морского пути в Индию Васко да Гамой и два последующих плавания в эту страну с целью завоевания считаются началом захватнической колониальной политики европейцев. Но первыми, к моему сожалению как англичанки, все-таки были португальцы.

– А вы с португальцами в Индии воевали? – поинтересовалась Клавдия Степановна.

– Мы туда пришли гораздо позже, – напомнила я. – А вот португальцы с голландцами воевали. Это были так называемые «перцовые войны» из-за специй. Они были очень дорогим товаром в те годы, и на них делались целые состояния.

После краткого экскурса в историю Клавдия Степановна с Варварой Ивановной отправились назад в дом, пообещав приготовить завтрак, а мы с Васей бросились в море. Варвара Ивановна поверх купальника надела длинную футболку с надписью «Я люблю Нью-Йорк». Она доходила ей до колена.

Надо отдать должное, плавал Вася отлично и вообще пребывал в хорошей физической форме, несмотря на постоянные обильные возлияния. Вася, по его собственным словам, регулярно посещал спортзал и бассейн. Я тоже хорошо плаваю, поэтому никаких подколов со стороны Васи не было. Утопить, ущипнуть, дернуть за ногу он меня тоже не пытался. Он только спросил, почему я без подруги.

– Оставь ее в покое! – воскликнула я.

– Да я к ней еще даже не прикоснулся! И вообще она уже совершеннолетняя! А я не могу обходиться без бабы две недели. Кого еще ты тут мне можешь предложить?

– Надеюсь, меня ты исключаешь автоматом?

– Могла бы и не спрашивать, – хмыкнул русский джентльмен. – Я предпочту от тебя держаться подальше, даже если на нашей планете вообще баб не останется.

– А Алена? Или балерина?

– Алена уже снюхалась с Кириллом, и вообще стара для меня, и не в моем вкусе, а балерина – любовница владельца этого острова. Я не больной на всю голову, чтобы с ней тут перед телекамерами кувыркаться.

– Алена с бомжом? – удивленно переспросила я.

– Ты наших бомжей еще не знаешь, Бонни! – воскликнул Вася. – А вот скандинавские бабы их уже оценили.

Вася поведал, что несколько шведок заключили законные браки с питерскими бомжами. Отмыли их – и увезли к себе. Какая-то шведка из благотворительной организации, занимающейся помощью бездомным, познакомилась с одним опустившимся русским мужиком. Мужик на самом деле хотел подняться со дна, ему только требовалась помощь и искреннее сочувствие. Иностранная тетка помогла – и все у них закрутилось. А потом шведка поняла, что русский мужик – это о-го-го!

Вася многозначительно посмотрел на меня и заявил, что сарафанное радио работает во всех странах, и вообще европейские мужики по части баб русским уступают.

– А ты откуда знаешь? – спросила я.

– Ну ведь ты сама постоянно в Россию ездишь. Не просто же так.

– Это моя работа, – парировала я. – Я служу в «Зарубежном репортере»…

– Ой, это ты кому-нибудь другому заливать будешь, – отмахнулся Вася. – Только мне не надо. Я ж по твоим глазам вижу, что ты в Россию из-за мужиков катаешься. У тебя шашни с Анькиным папашей, да?

Я открыла рот от удивления. Я никогда не смотрела на Павла Прокофьевича в этом плане.

Вася же заливался соловьем, убеждая меня, что русский нефтяник, пусть и не самый крупный, – это очень хороший выбор, несмотря на его многочисленных детей.

– Я не поняла: ты меня сватаешь, что ли? От Клавдии Степановны заразился? Вирус сватовства подхватил? Спасибо, конечно, но я как-нибудь сама разберусь со своей личной жизнью. И вообще в Англии не принято лезть в приватную жизнь других людей.

– Так ты сейчас в России.

– Вася, очнись! Мы в тропиках! Кстати, на острове, который входил в английские колониальные владения.

– Но теперь принадлежит русскому, – ехидно заметил Вася. – Значит, это территория России. Сегодня будем флаг водружать. У Романа есть.

– Российский флаг?

– Ну да. И Роман будет на его фоне патриотические песни петь. Он же ради раскрутки сюда приехал, а у него вполне определенный имидж. Так что ты своим англичанам сообщи, что мы вам такого перцу зададим, если квакать будете, что мало не покажется. Теперь у России будут колониальные владения по всему миру. Скупим все острова и будем между ними ходить на яхтах друг к другу в гости. Или на ледоколах. Интересно, почему из наших еще никто на ледоколе по тропикам не прошелся? Прикольно было бы. Нечто похожее на крейсер «Аврору» уже построили. Назвали яхтой. Так что скоро будем царить во всех океанах, а вам придется на наших яхтах и наших островах работать.

Признаться, я не могу исключить такого варианта, поэтому предпочла промолчать.

Внезапно из кустов появилась взъерошенная Клавдия Степановна и в первый момент не могла ничего сказать.

– Что случилось? – спросила я, поняв по ее виду, что что-то явно не так.

– Алена в бассейне плавает, – выдала Клавдия Степановна. Губы у нее дрожали.

– Ну и пускай плавает, если не брезгует после того, как там вчера все искупались и помочились, – Вася заржал. – Я-то первый залез, но потом уже не лазил. Я, знаете ли, не любитель принимать ванну после кого-то, в особенности без справки! А бассейн – это все равно что ванна с использованной водой. Тут же ее никто не меняет. Вот совместно с бабой в своей джакузи… Бонни, будешь в Питере, я тебя в свою джакузи приглашу, чтобы ты потом англичанам рассказала, как русские у себя дома купаются. У меня можно фонтан по центру пустить. И зеркала везде. И в спальне у меня над кроватью зеркало…

– Вася, заткнись! – рявкнула Клавдия Степановна и перевела на меня взгляд. – Она мертвая плавает.

Глава 9

Мы с Васей быстро подхватили вещи и рванули за Клавдией Степановной к дому. У меня в голове проносились различные варианты развития событий.

Вчера мы с Анькой подслушали разговор бомжа Кирилла и бывшего зэка Семена Семеновича о некоей тетке, кинувшей многих людей с квартирами, в частности самого Кирилла. И у Семена Семеновича к ней имелись претензии, пусть не личные, но тем не менее. Тетка участвовала в игре от строительной компании. Значит, речь шла об Алене. Вася сегодня мне сказал, что Алена вчера вечером объединилась в пару с Кириллом. Но Алена ли его выбрала или сам Кирилл подсуетился?

Что могло произойти ночью? Да что угодно. Трезвые пошли спать и спали. Пьяные тоже спали. Камеры ночью явно не снимали, хотя бы из-за отсутствия освещения, а ночи здесь темные…

Или они работают и в темноте и по возвращении в Россию можно будет посмотреть весь отснятый материал?

Перед домом уже собралась вся честная компания, правда, основная масса – в расхристанном виде. Певец, специализирующийся на русской патриотической тематике, был в плавках, выполненных в стиле американского флага. Семен Семенович тоже был в одних трусах, правда, в семейных, зелененьких в какой-то мелкий цветочек. Бомж Кирилл вышел в синих спортивных брюках, явно выданных спонсором, и белой майке-«алкоголичке», возможно своей собственной. Буйная растительность выпирала из-под майки во всех открытых местах. Его бы лучше было послать в холодный климат, а не в тропики.

Оператор в приличных шортах и футболке держал камеру под мышкой и пока не снимал. Китаец в чьих-то спортивных штанах на подтяжках и с голым торсом колдовал над котлом. Балерина была в веселеньком цветастом сарафанчике с рюшечками и при макияже. Анька появилась в шелковом китайском халате и шлепанцах. Она явно еще не успела умыться и выглядела не лучшим образом. Двух других дам я сегодня уже видела.

– Так, все в сборе, – объявил Роман Разночинный при виде нас троих.

– А она точно померла? – спросил Вася. – Может, так напилась, что…

– Сходи и сам посмотри, – с мрачным видом кивнул в сторону бассейна Семен Семенович.

Смотреть пошли мы с Васей. Прочие граждане остались на месте и продолжали выдвигать версии случившегося.

Алена плавала в бассейне лицом вниз. В одежде и босоножках. Именно так она была одета и обута вчера вечером. Никаких признаков жизни она, естественно, не подавала.

– Допилась, – сказал Вася, правда, менее громко, чем обычно.

– Вася, когда ты уходил спать, кто у бассейна оставался?

– А фиг знает. Что я помню, что ли? Я был никакой. Но она точно в бассейне не плавала. Никто не плавал. Когда я уходил, уже все накупались. И мы еще мочились на дальность… У нас соревнования были. Знаешь, с бортика?..

– Не знаю! И знать не хочу. Давай ближе к делу.

– А чего ближе-то? Я тебе рассказываю, что вчера было. Наверное, Алена оступилась и грохнулась в воду. Нечего такие каблучищи носить. Чего выпендриваться было? Понимать надо, что спасать некому, если все пьяные. И вообще я не знаю, кто тут плавать умеет, а кто нет. Я вот, например, плаваю хорошо – ты видела, – но пьяный в воду – ни-ни.

Вася быстро приходил в себя и говорил уже в своей обычной манере. Я разглядывала труп – насколько это было возможно. Один каблук на самом деле оказался сломан.

Так, может, она все-таки сама утопла?

– Багра тут никакого нет? – посмотрела я на Васю.

– Ты чего, охренела? – уставился он на меня. – Ты что, ее вытаскивать собираешься?

– А ты предлагаешь оставить ее плавать?

– Ну, пусть плавает, пока кто-нибудь не приедет. Нас же снимают. Увидят труп – и заберут. Я не знаю, что у них там предусмотрено в таких случаях.

– Ты считаешь, что такие случаи вообще были предусмотрены?

– Ну, это же Россия… То есть мы все – русские и вообще… Тропический остров, малярия, желтая лихорадка… Надо ж понимать, что все может случиться. Ты только в английской прессе не раздувай из мухи слона.

– Я хочу осмотреть тело, – сказала я.

Вася покрутил пальцем у виска. Но я должна была знать точно.

К нам подошла Анька, тупо уставилась на труп, потом посмотрела на меня.

– Я проснулась, когда тут все орать стали как сумасшедшие, – сообщила она.

– А кто труп обнаружил?

– Китаец. Он завтрак собрался готовить. Притащил котел – и заметил, что в бассейне кто-то плавает. Тут как раз бабки с купания вернулись. Он к ним побежал… Ну и началось.

Тем временем остальные, за исключением китайца, тоже подтянулись к бассейну и стали смотреть на мертвую Алену. Все молчали, Вэнь продолжал суетиться у котла. Судя по запаху, варилась каша.

– Какие будут предложения? – наконец спросил Семен Семенович.

– Нужно осмотреть труп, – заявила я.

– Ты будешь осматривать? – уточнил Разночинный.

– Да.

– Может, лучше оставить это специалистам? – подала голос Клавдия Степановна.

– Потом может быть поздно. В особенности на жаре.

– Бонни права, – согласился со мной Семен Семенович и спросил. – Ты хочешь ее вытащить на бортик?

– Ты собираешься к ней прикасаться? – в ужасе посмотрела на меня балерина Софья. – К мертвой?

– Кто знает, какой в доме есть инструмент? – обвела я взглядом собравшихся.

– Все в кладовке, или как там это здесь называется, – подал голос Кирилл. – Но никакого багра, крюка или чего-то подобного я не видел. Если только шваброй…

– Тащи швабру, – велела Варвара Ивановна.

Я попросила оператора снять общий вид бассейна с плавающим трупом. Оказалось, что он уже сделал это до моего появления. Я спросила у оператора, когда должны менять кассеты в камерах и имеет ли он какую-то связь с техниками. Оператор покачал головой и заявил, что он направлен на остров от телеканала, а все техническое обслуживание организовывалось несколькими спонсорами. И вроде бы разные камеры обслуживают представители разных спонсоров.

Оператор не представлял, был ли кто-то из техников у дома ночью. С другой стороны, как кто-либо мог заметить Алену в темном бассейне? Ведь после того, как потух костер, никакого освещения не осталось.

Труп к бортику подтащил Вася, вытаскивали мы с Семеном Семеновичем. Осматривали тоже мы вдвоем. Оператор заснял процедуру извлечения тела из воды и начало осмотра.

– По-моему, она просто свалилась в воду и захлебнулась, – сказал Семен Семенович через некоторое время.

После поверхностного осмотра я тоже пришла к такому выводу. Конечно, после вскрытия картина может измениться, ведь нужно посмотреть, есть ли вода в легких и в каком количестве… Но я не видела никаких следов насилия на шее, синяков на руках, чужой кожи под ногтями, которая могла бы свидетельствовать о борьбе с убийцей.

Значит, сама. Или кто-то ей помог? Или, наоборот, не помог вовремя спастись?

– Опускаем обратно? – посмотрел на меня Семен Семенович.

– А как же мы будем плавать в бассейне? – вдруг спросила Софья. – Лучше давайте перетащим ее куда-нибудь в другое место.

– Ты собираешься плавать в этой воде? – пораженно воззрилась на балерину Клавдия Степановна.

– У меня съемки планировались в бассейне.

– Значит, будешь плавать после того, как увезут труп, – заявил Роман Разночинный. – А мы на это полюбуемся.

– Она сама новой воды натаскает с источника, – вставил Вася. – Или ты ради бабок и в эту полезешь?

Балерина не удостоила его ответом, дернула плечиком, повернулась и пошла к дому.

Мы с Семеном Семеновичем опустили труп Алены обратно в воду. Подождем представителей организаторов проекта. Но в этот бассейн я сама точно не полезу.

– Завтрак готов! – объявил Вэнь.

* * *

За завтраком говорили о трупе, вернее, пьянствовавшие у бассейна граждане вспоминали, кто что делал вчера вечером и когда и с кем ушел.

– Кирилл, ты же вчера с ней оставался, – посмотрел на бомжа Разночинный.

– Я ее трахнул и ушел, – сказал Кирилл.

– Она же вроде лесбиянка, – заметила Клавдия Степановна.

– Напившись, многие меняют ориентацию, – авторитетно заявил Вася. – И в одну, и в другую сторону.

– Кирилл ночевал со мной в одной комнате, – вставил Семен Семенович.

«Обеспечивает ему алиби? – прикидывала я. – Ведь Алена умерла ночью… И Кирилл вполне мог все успеть».

– Алена у бассейна осталась? – уточнила Клавдия Степановна. – Чего ж ты даму до спальни не проводил?

– Она заснула в шезлонге. Я решил ее не будить. Вон видите? Бутылка рома пустая валяется. Там Алена и сидела. И откуда я знал, в какой комнате она разместилась?

– Кстати, здесь какое размещение предусматривалось? – обвел собравшихся взглядом Вася. – Я вообще один. И хочу дальше жить один. Конечно, если нам баб привезут…

Как выяснилось из дальнейшей беседы, двухместные комнаты выбрали мы с Анькой, Клавдия Степановна с Варварой Ивановной и Семен Семенович с Кириллом. Вася, Роман Разночинный, оператор, Софья и Алена разместились по одному.

– Вэнь, а ты где спал? – повернулась к китайцу Варвара Ивановна.

– На кухне, – с улыбкой поклонился бабке китаец. – Я привык жить на кухне.

В общем, все решили, что Алена сама виновата. Пить надо меньше. И особенно у бассейна.

– Народ, а что мы сегодня будем делать? – спросил Вася, когда завтрак подошел к концу и мы отдали грязные тарелки китайцу. Я поняла, что Вася уже выкинул Алену из головы. Другие вроде бы тоже не очень переживали. То есть из-за смерти Алены не переживал вообще никто.

Балерина расстроилась из-за возможной отмены рекламных съемок в бассейне. Кто-то, не исключено, считал, что эта смерть может повлиять на продолжение игры и соответственно получение им или ею обещанного приза. А в целом – одной претенденткой на победу стало меньше.

Варвара Ивановна заявила, что намерена заняться грядками, как и планировала, и спросила у мужчин, не желает ли ей кто-нибудь помочь. Желание выразили Семен Семенович и Кирилл, поскольку делать им было все равно нечего и хотелось немного размяться. Вася объявил, что идет на пляж загорать и купаться. Роман Разночинный решил к нему присоединиться. Балерина заявила, что ей нужно позаниматься – выполнить комплекс упражнений, и она уже присмотрела для себя площадку. Я сказала, что иду осматривать остров. Составить мне компанию собрались Анька и Клавдия Степановна. Китаец остался при кастрюлях.

– Вечером расскажете, что интересного увидели, – напутствовал нас Вася. – И мы решим, стоит смотреть или нет.

Глава 10

Пока Анька приводила себя в порядок, я быстро напечатала статью на старой пишущей машинке, упаковала ее в один из контейнеров, которые лежали в той же комнате, и кинула в пляжную сумку, собираясь взять его с собой. Оставлю в оговоренном месте.

Мы все взяли по бутылке воды, полотенца, солнцезащитный крем, темные очки и сменные купальники. У меня имелось и кое-что еще, но дамам знать об этом было совершенно необязательно. Клавдия Степановна привезла на остров «мыльницу», я – цифровой фотоаппарат. Мы их тоже с собой прихватили.

Клавдия Степановна надела длинные шорты, мы с Анькой короткие. Я обула легкие «дышащие» кроссовки, а не тапки, как дамы. Мало ли по какому грунту придется идти? Бейсболки с длинными козырьками были обязательным атрибутом.

– Бонни, у тебя есть какой-то конкретный план? – спросила у меня Клавдия Степановна. – На этом острове должен быть еще дом? Или сарай?

– Насколько я знаю, строений тут больше нет – или, по крайней мере, не должно быть. Но я хочу осмотреть весь остров. Сегодня обойти половину, а вторую завтра. Потом уже изучить отдельные участки более тщательно.

– Что тут еще может быть? – поинтересовалась Анька, когда мы уже вышагивали вдоль берега под пальмами.

Иногда приходилось выходить на солнечный свет, потому что проход по пляжу был единственным вариантом. Специально для нас троп тут никто не прокладывал. Растительность была местами очень густой. Просто джунгли! Если бы не полоса пляжа, огибающая весь остров, мы бы по зарослям точно далеко не ушли, не имея мачете.

– На здешних островах – этом и соседних – бывали пираты. Разные и в разные периоды времени, – сообщила я дамам. – Они вполне могли тут что-то оставить.

– Ну, тогда это закопано в земле, – заметила Клавдия Степановна. – Не перекапывать же нам весь остров?

– Нужно посмотреть, не привлечет ли что-нибудь наше внимание, – сказала я. – Пираты не могли что-то закапывать, не оставляя подсказки. Хотя бы для самих себя! Ведь место можно забыть, в особенности если возвращаешься на него через несколько лет. Но подробных карт этого острова, как я понимаю, ни у каких пиратов не было. И времени их составлять тоже.

– Ведь этот остров принадлежал какому-то англичанину! – воскликнула Анька.

Я сообщила дамам, что, судя по архивных данным, до которых мне удалось добраться, английский владелец острова приобрел его в собственность именно по причине пиратских кладов.

– А у кого он его купил? – спросила Анька.

– Тут какая-то непонятная история. По одним данным этот остров застолбил за собой капитан военного корабля, который первым его увидел, по другим данным здесь какое-то время жила команда торгового судна, потерпевшего кораблекрушение. Еще на него претендовал один купец… Вероятно, в какой-то период времени они все на острове бывали. Но человек, который построил здесь дом, вначале приобрел на аукционе карту пиратских кладов, и один клад на самом деле нашел. Дом и был построен на эти деньги.

Кладоискатель надеялся найти и другие сокровища, но у него ничего не получилось. То ли их выкопали до него, то ли их не было вообще, то ли на карте были неправильно указаны координаты.

– И ты, Бонни, считаешь, что мы через столько лет их найдем? Он по прошествии гораздо меньшего срока после закапывания ничего не обнаружил, а у нас получится? – спросила Анька.

– Я ничего не считаю. Я хочу просто посмотреть, что тут есть, кроме тропической растительности и этого дома.

Примерно через час мы сделали остановку для купания и немного повалялись на песочке. Торопиться нам было некуда, хотелось просто получить удовольствие от теплой воды.

– Будем делать остановки каждый час, – объявила Клавдия Степановна. – А то по такой жаре долго ходить невозможно. И влажность дикая!

– Бонни, а нас сейчас снимают? – спросила Анька. Клавдия Степановна тоже вопросительно посмотрела на меня.

Я призналась, что за время нашего пребывания на острове заметила четыре камеры, все – в районе нашего проживания. Сегодня по пути я не увидела ни одной. Может, они хорошо замаскированы, но, вероятнее всего, на берегу их нет. Организаторы явно не планировали развития событий по всей линии побережья, хотя возможно, где-то еще камеры есть.

– Но ведь многое из происходящего заснять не удастся, – заметила Клавдия Степановна. – Кассета, если не ошибаюсь, рассчитана на три часа. Потом ее надо менять. Или техники в кустах скрываются, и мы их пока не видели?

Я считала, что техники на самом деле должны находиться на острове. Хотя не исключено, что камеры – или часть их – реагируют только на движущийся объект и просто «природу» или «панораму» не снимают. Или, может, изображение сразу же передается в какой-то центр и в камерах нет никаких кассет? В таком случае центр должен находиться на острове.

Вскоре мы встали и тронулись в путь. Решили пока идти по мелководью – очень уж приятно было разбрызгивать воду босыми ногами, да и не хотелось снова обуваться.

– Впереди какой-то просвет, – заметила дальнозоркая Клавдия Степановна. – Поляна или что-то подобное.

Примерно через десять минут мы очутились на небольшом открытом участке. У самых деревьев стояла палатка. Над ней реял американский флаг.

Глава 11

– Ну, достали эти американцы! – воскликнула Клавдия Степановна. – Всюду лезут, куда их не просят! Это ж надо так обнаглеть, чтобы на нашем острове палатку поставить?! Бонни, ведь есть международные законы, карающие за незаконное вторжение на чужую территорию?

– Законы-то есть, только я что-то не помню, чтобы они распространялись на американцев, – заметила я.

– А почему? – спросила Анька.

– Потому что военная мощь Америки превосходит военную мощь всех остальных стран. Никто даже близко к ней не приближается. На оборону они тратят примерно столько же, сколько весь остальной мир вместе взятый… У США есть океанский флот, которого нет ни у одной другой страны, военно-воздушные силы способны перебросить войска и технику фактически в любую точку земного шара. Раньше противовесом Америке служил Советский Союз, потом он, как вы сами прекрасно знаете, распался.

Я с грустью вспомнила, что Великобритания в девятнадцатом веке была самой крупной и самой важной экономической и военной державой в мире, но… Все меняется. Правда, думаю, что на протяжении жизни, по крайней мере, еще одного поколения положение США останется незыблемым.

– Но отсюда, как мне кажется, мы сможем выгнать американцев, – уверенно заявила Анька и первой направилась к палатке. – Тут им не Югославия и не Ирак. Впервые жалею, что сейчас с нами нет Васи.

Я, признаться, тоже об этом пожалела. Но ничего, еще не вечер. Мы вернемся с Васей. Предполагаю, что он страсть как соскучился по драке… Как, впрочем, и другие «новые робинзоны» мужского пола. Только для начала следует провести рекогносцировку.

– А чего это американцев так далеко от дома занесло? – задумчиво произнесла Клавдия Степановна. – Это ведь, похоже, туристы, а не армейский десант.

– С американцами никогда точно ничего не знаешь, – хмыкнула Анька. – Может, это шпионы замаскированные. Вынюхивают наши секреты.

– На этом острове?! – удивленно посмотрела я на подругу. – Какие тут секреты? Тем более что остров-то находится в собственности частного лица, а не государства Российская Федерация. И это частное лицо, вполне возможно, находится не в ладах с государством и рисковать жизнью за защиту государственных территорий не будет. Скорее это лицо уедет на постоянное место жительства в Англию. Или Швейцарию. Или еще какую-то европейскую страну. Да и ваших баз в этих краях отродясь не было, зато американские есть.

– Так от нас же далеко! – воскликнула Анька.

– И от них досюда далеко! – добавила Клавдия Степановна. – Хотя они по всему миру свои базы понатыкали. А теперь еще в наши бывшие республики лезут. И почему мы их пускаем?

Я заметила, что от Америки до острова не очень далеко, в особенности, если лететь или плыть сюда с западного побережья. Клавдия Степановна, по всей вероятности, вспомнила карту мира в привычном изображении. В таком случае, если провести черту от США, расположенных в левом полушарии, к региону, в котором находились мы, получится огромное расстояние. Но ведь если лететь или плыть из США в Австралию кратчайшим путем, с западного побережья, то получается не очень далеко. Значительно ближе, чем русским.

– Мы рядом с Австралией? – уточнила Анька.

– Ну, не очень далеко… – обтекаемо ответила я. – В Океании.

– А этот рекламщик что, поближе ничего купить не мог? – поразилась Клавдия Степановна. – Я, признаться, думала…

Она замолчала, что-то прикидывая. Может, как пристроить единственную дочь? Рекламщик с островом в Океании представлялся ей лучшим вариантом, чем другие потенциальные женихи, имевшиеся у девушки? Вот только как на такую конкуренцию посмотрит балерина Софья? И захочет ли рекламщик связываться с дочерью Клавдии Степановны, насмотревшись на мамочку на острове?

Но это не мои проблемы. Моей ближайшей задачей было обследование палатки невесть откуда взявшихся туристов и выяснение того, что они здесь делают.

Судя по размерам палатки, тут проживало не больше двух человек. На бельевой веревке за ней висели шорты и футболка большого размера и три пары носков. Вход в палатку был застегнут на «молнию».

– Эй, есть тут кто-нибудь? – крикнула Анька.

Изнутри никто не ответил. Оттуда вообще не доносилось никаких звуков.

– А, может, там… – вдруг пролепетала Клавдия Степановна и побледнела.

Я взялась за «молнию», отвела кусок материи, закрывающий вход, в сторону и заглянула внутрь.

В палатке лежал один большой спальный мешок, стояло два частично распакованных рюкзака. Вещи были аккуратно сложены. Вообще при виде внутренней части палатки мне почему-то подумалось о казарме. Все мои знакомые мужчины в случае проживания без женщин устраивают из жилья или казарму, или портовую ночлежку. Второй вариант встречается гораздо чаще. Кстати, интересно, что там дома у Васи – несмотря на джакузи и зеркала над кроватью?

Мы не стали рыться в рюкзаках и снова вышли на солнечный свет.

– Что будем делать? – спросила Анька.

– Надо бы дождаться мужчину… – задумчиво произнесла Клавдия Степановна.

«А потом попытаться пристроить за него или Аньку, или меня», – добавила я про себя. Мне не хотелось такого счастья, но встретиться с обитателем палатки следовало обязательно. Вот только нужно решить – с Васей или без него.

Мне не пришлось принимать это решение. У нас за спинами раздался восторженный возглас.

Мужчине, одетому в одни длинные шорты, на вид я дала бы лет пятьдесят. Он был высоким и худощавым, но имел явно сильные руки, на которых играли мышцы. Седые волосы были коротко подстрижены. Бронзовый загар ему очень шел. Это был старый загар – или постоянный загар человека, который ежедневно находится на улице под жарким солнцем. Голый смуглый торс, покрытый седыми волосами, невольно притягивал внимание женских глаз. Какие-либо татуировки или пирсинг отсутствовали.

Незнакомец поздоровался по-английски с явным американским акцентом, причем южным, хотя точное место его проживания в Штатах я по этому акценту определить не смогла.

Клавдия Степановна мгновенно спросила, говорит ли он по-немецки. Сама Клава знала всего несколько английских фраз, которые в последние годы ее заставила выучить жизнь, а немецким владела вполне прилично. В свое время, сразу же после нашего знакомства, мы с ней говорили по-немецки. Я им тоже владею, как уже говорила, в дополнение к родному английскому, русскому и французскому. И Анька на нем говорит. Мы же с ней вместе обучались в элитной швейцарской школе, где усиленно преподавали немецкий, это один из государственных языков Швейцарии.

В дальнейшем беседа шла на этом языке, чтобы в ней могли участвовать все.

Но для начала Ричард, как представился американец, поинтересовался, кто мы по национальности.

Оказалось, что он меня знает! Сенатор от его родного штата, с которым он лично знаком, является и моим знакомым, и мне даже доводилось гостить на его ранчо. А мои статьи перепечатываются в одной из газет этого южного штата, в основном благодаря влиянию сенатора.

Правда, Ричард никак не ожидал встретиться со мной на этом острове, куда его доставили родственники, чтобы излечить от любви к бороне.

Услышав о цели пребывания американца на острове, Клавдия Степановна с Анькой открыли рты. Я же задумалась, не насмотрелся ли наш новый американский друг так называемой имиджевой рекламы? В последние годы она стала очень популярна на Западе, а теперь завоевывает и российский рынок.

Рекламная кампания строится на создании модного образа с товарами под него. Есть определенный интерьер (как правило, роскошный), парень или девушка – или тетка или дядька. Они стильно, богато одеты. Сами очень ухоженные. К интерьеру добавляется вещь – пылесос определенной марки, холодильник, телефон, плита. И парень или девушка (дядька или тетка) в этом интерьере, так сказать, наслаждаются отношениями с пылесосом/холодильником/телефоном и прочими товарами, составляющими предмет желаний представителя определенного слоя общества.

Некоторые граждане, желающие соответствовать рекламируемому образу, потом отправляются в психушку, или обеспечивают работой психоаналитиков, или «навешивают» на себя непомерные кредиты, что тоже приводит к плачевным результатам. Но это побочные эффекты рекламы, о которых обычно предпочитают умалчивать.

Возможно, в США создавали образ идеального фермера? Откуда борона-то взялась?

Ричард оказался фермером, и очень успешным. На своем весьма внушительном участке земли он добился впечатляющих результатов, о которых в России можно только мечтать. Он никогда не был женат, потому что на поиски жены у него не находилось времени, тем более на ухаживания. Сельское хозяйство отнимало все силы и эмоции.

А потом он понял, что самые теплые чувства испытывает к бороне…

Тревогу забили племянники, гостившие на ферме у дяди. Потом приехали сестра с мужем и убедились, что дети все сказали правильно. На семейном совете было принято решение временно изолировать Ричарда от бороны.

– И вы согласились? – спросила Клавдия Степановна.

– Это было для меня трудным решением, – признал Ричард. – Но я – мужчина и должен был проявить силу воли.

Говорил он это с таким видом, что я почему-то вспомнила о русских комиссарах времен Гражданской войны, которых видела в советских фильмах. Эти фильмы я смотрела с целью изучения русской истории.

– А от алкоголизма вы не лечились? – спросила Клавдия Степановна. – Я уверена – у вас бы это получилось.

Ричард заявил, что алкоголь не употребляет, не курит, питается только натуральными продуктами (в основном произведенными лично им самим) и вообще ведет здоровый образ жизни.

«Вот к чему приводит американский здоровый образ жизни», – подумала я, но вслух ничего не сказала, чтобы не обижать человека. Вообще-то он должен вызывать уважение, но у меня не вызвал. У меня подобные мужчины вызывают раздражение. Но Клавдии Степановне этот американец вроде бы приглянулся.

– Да, кстати, вы случайно не знаете, кому принадлежат плетеные кресла и стол, которые стоят у большого дерева? – вдруг спросил Ричард. – Это ваши?

Мы переглянулись. Мы впервые слышали про дерево и про плетеную мебель.

Ричард предложил проводить нас к месту и сказал, что если плетеная мебель ничейная, то он возьмет ее себе. Как раз сможет пригласить нас как-нибудь вечером на ужин.

Мы тронулись в путь, в глубь острова. Первыми шли Ричард с Клавдией Степановной, потом мы с Анькой. Клавдия Степановна оживленно обсуждала с американцем вопросы международной политики, причем каждый из них очень пылко защищал действия администрации своей страны. Мы с Анькой то и дело многозначительно переглядывались.

– Может, познакомить американца с бабкой-огородницей? – тихо спросила у меня Анька по-русски. – Им будет что обсудить.

– Клава его не отдаст, – заметила я. – И вообще с бабкой любовь к бороне может только усугубиться, а Клавдия Степановна от нее его быстро излечит. У нее ни с какой бороной не забалуешь.

– Это точно, – согласилась Анька.

Внезапно американец резко остановился, я даже врезалась ему в спину.

– Что случилось? – спросили мы с Анькой хором.

Ричард молча тыкал пальцем в огромное дерево, росшее на развилке. Перед деревом была этакая природная площадочка, на которой прекрасно уместился бы столик с четырьмя креслами.

Но там было пусто.

Может, Ричарду все привиделось? На самом деле откуда тут взяться плетеному столику и креслам? Тем более что наша компания базируется довольно далеко отсюда и не факт, что кто-то из нас забрел бы сюда в течение двух недель.

– Ричард, вы давно здесь находитесь? – спросила я.

Он жил тут уже неделю, и его должны были забрать через две. То есть примерно, как нас.

– А почему вы выбрали именно этот остров? – спросила я. – Он же находится в частном владении.

– Правда? – искренне поразился Ричард. – Впервые об этом слышу. Вы ничего не путаете?

Клавдия Степановна стала рассказывать про рекламщика, купившего этот участок суши в океане.

«А что, если он не покупал остров? – задумалась я. – Вдруг остров на самом деле ничейный, и русский рекламщик ни за что не отвечает? Вообще-то он, наверное, и так ни за что не отвечает…»

Отправился бы американец на остров, находящийся в частном владении? Пожалуй, нет. С другой стороны, на планете Земля нет больше ничейных островов. Есть просто необитаемые, непригодные для проживания, но все равно все они – чьи-то. Неужели Ричард этого не понимает?

Тем более что этот остров кому-то принадлежал уже до покупки его русским.

Я не проверяла эту информацию. В свободном доступе ее не было, а специально прилагать усилия для выяснения сведений о предыдущем владельце было просто некогда. Я потратила время на других хозяев. Меня интересовали старые владельцы и прошлые века. Именно эту информацию я добывала в архиве. Мое упущение. Но, вернувшись в Англию, я реально смогу проследить историю данного острова до наших дней – точные даты перехода права собственности, уплаченные суммы… Я могу получить доступ к этим данным, как журналистка «Зарубежного репортера» и как англичанка. Остров-то раньше был наш!

Но американский фермер из южного штата к такой информации доступа не имел.

Однако он был уверен, что остров ничейный.

Почему?

Я спросила прямо. Ричард замялся.

– Кто-то из ваших знакомых уже бывал здесь? – продолжала я допрос.

Ричард кивнул.

– С какой целью? – тут же заинтересовалась Клавдия Степановна.

– Тут молятся, – наконец выдал американец.

– Кому? – спросили мы хором.

– Островной Деве, – сообщил американец.

– Интересно! – воскликнула Клавдия Степановна. Анька тоже подалась вперед. У меня возникли подозрения, что эти двое в самое ближайшее время обратятся к этой самой Островной Деве. У них найдется о чем ее попросить.

В американца русские женщины вцепились мертвой хваткой. Во время своих командировок в Россию я отмечала, что русские любят всяких магов, колдунов, гадалок. В газетах печатается множество объявлений с предложением услуг по привораживанию и отвороту мужей и любовников, лечению от алкоголизма по фотографии, поиску пропавших людей и транспортных средств (опять же по фото). В Англии тоже этим грешат, но у нас почему-то больше астрологии. Англичане, например, не понесутся массово на какой-то остров к какому-то старцу, потому что это вдруг стало модно в определенных кругах и «все» уже съездили. Я помню, как Анька рассказывали мне про такую поездку. На том острове побывали все из ее круга общения.

– Ну и как? – спросила я ее тогда. – Помогло?

– Да нет, только деньги потратила, устала страшно, а еще и простудилась.

– Аня, неужели тебе там обязательно нужно было побывать? С тобой перестали бы общаться знакомые? Ты стала бы парией?

– Парией – нет… – протянула тогда Анька. – Хотя в некоторой степени – да. Понимаешь, в моей тусовке если все куда-то начали ездить, ходить в какой-то определенный ресторанчик, носить какую-то конкретную марку джинсов, то это нужно делать каждому. Так принято. Иначе в конечном счете ты выпадешь из тусовки. И вдруг помогло бы?

Анька тогда в очередной раз страдала от несчастной любви и надеялась, что после посещения острова все у нее с тем мужчиной наладится. Не наладилось.

Но Островная Дева здесь будет Аньке очень кстати. Может, это поможет ей излечиться от наркотической зависимости, если помогает американцу от любви к бороне? Только мне самой, с моей трезвомыслящей английской головой нужно вначале разобраться в этом вопросе. Чтобы, не дай бог, не сделать Аньке хуже. Мало ли что это за Островная Дева…

Ричард тем временем объяснял, что к Островной Деве уже много лет ездят из США и Латинской Америки. Конечно, не все про нее знают, но информация передается из уст в уста. Сюда приезжала сестра Ричарда, когда у нее возникли проблемы с мужем – и у них все наладилось. Поэтому сестра и рекомендовала брату Островную Деву. Ей нужно помолиться – и любовь к бороне пройдет, и он встретит женщину из плоти и крови.

Судя по тому, как Ричард облизывал взглядом Клавдию Степановну, Островная Дева на самом деле помогала.

– А вы нам расскажете, что нужно делать? – спрашивала Анька с горящими глазами. Потом повернулась ко мне. – Бонни, мы должны обязательно сходить в эту пещеру! Ты составишь мне компанию?

Я кивнула. Я схожу, только руководствуясь совсем другими соображениями. Мне статьи надо писать в родную газету.

Контейнер с первой статьей я уже скинула по дороге, причем так, что Анька с Клавдией Степановной этого не заметили. На обратном пути нужно будет посмотреть, забрали его или нет. Сегодня вечером я напишу вторую статью. Эта будет более длинной.

Интересно, а рекламщик и другие русские олигархи, отправившие нас сюда, знают про пещеру Островной Девы? Или это будет для них открытием? Может, организуют потом сюда вояжи из России? Владелец острова вполне может провести рекламную кампанию и запустить паломнический тур. Правда, паломники должны обладать немалыми средствами для поездки в эту часть света. Но, думаю, рекламщик сможет все правильно позиционировать, если захочет, конечно.

Или вся наша игра – часть рекламной кампании?

Ричард тем временем сообщил, что Островной Деве следует молиться ночью, а до нее еще много времени, и пока нужно разобраться с исчезнувшей мебелью.

Мы прошли к дереву и на самом деле заметили на земле следы: тут могла стоять мебель. Но куда она делась? Кто ее выставлял и с какой целью? Никаких глазков видеокамер я не заметила, сколько ни приглядывалась.

По-моему, на сегодня нам открытий уже хватит, и если ночью мы собираемся в пещеру, то днем следует поспать. Я предложила вернуться в наш лагерь и встретиться с Ричардом ближе к вечеру.

– Вы, девочки, идите, – сказала Клавдия Степановна. – А я здесь останусь. Нам есть о чем поговорить с Ричардом.

И она многозначительно на нас посмотрела.

Мы все поняли и тронулись в обратный путь.

Мой контейнер со статьей кто-то забрал.

Глава 12

По дороге к дому мы с Анькой еще раз искупались, обсохли на солнышке, начавшем путь к горизонту, оделись и пошли дальше. На одной лиане увидели маленьких обезьянок. Но они нас испугались и быстро скрылись среди буйной растительности.

Возбужденные голоса наших товарищей разносились довольно далеко.

– Интересно, что там еще случилось? – задумчиво произнесла Анька, не ожидая ответа. – Надеюсь, никто больше не помер?

– Типун тебе на язык, – сказала я.

– Бонни, как ты считаешь, другим надо про Островную Деву рассказывать? – посмотрела на меня подруга.

Я считала, что нужно. Во-первых, возникнет вопрос, куда мы дели Клавдию Степановну. Ее отсутствие сложно не заметить. Вася обязательно поинтересуется. Во-вторых, наше отсутствие ночью тоже могут заметить. И наш уход. Я сомневалась, что все остальные вместе с нами отправятся в пещеру. Вероятнее всего, нас пошлют на разведку. Ну, может, Вася увяжется. Например, ради того, чтобы поприкалываться над Клавдией Степановной.

Участники игры стояли вокруг того места, где сегодня утром Варвара Ивановна собиралась разбивать грядку, и что-то бурно обсуждали.

– Что за шум, а драки нету? – спросила я, подходя сзади.

Спорщики замолчали, пустили нас в круг и предложили взглянуть на выкопанную яму.

Там, насколько я могла судить, лежало крыло, вернее, часть крыла японского самолета – судя по нанесенной маркировке. Самолет был маленьким, вероятно, одноместным или двухместным.

Кирилл уверенно заявил, что это военный самолет времен Второй мировой войны, и привел какие-то характеристики, которые мне лично ни о чем не говорили. Эти данные должны были подтвердить его заявление о происхождении крыла.

– Откуда здесь взяться японскому военному самолету? – удивленно спросила балерина Софья.

Я объяснила, что во время Второй мировой войны в этом регионе шли бои, и удивляться сбитому самолету не приходится. Мне пришлось провести очередной краткий экскурс в историю. К моему удивлению, к рассказу подключился Кирилл. Он хорошо знал расстановку сил в тот период времени. Хотя ведь он же не всегда был бомжом…

– А кому пришло в голову копать здесь яму? – спросила я. – Вроде бы вы собирались делать грядку? – Я посмотрела на бабку-огородницу, которая теперь была в футболке с надписью «Я ненавижу Билла Гейтса».

Оказалось, что Варвара Ивановна дала указание своим помощникам (Кириллу и Семену Семеновичу) вывернуть грунт наизнанку. Почему-то она решила, что нижний слой для посадок подойдет лучше, и его следует поднять наверх. Не знаю, может, так обычно делается в России. Или она решила, что в том слое больше влаги? Она не дала вразумительных объяснений.

Копая глубже, мужчины вдруг ударили лопатами по чему-то металлическому. Решили посмотреть, что тут спрятано, – и докопались до самолетного крыла. О грядке и посадках пришлось временно забыть.

– Больше нигде не копали? – уточнила я.

– Пока нет, – ответили мне.

Кирилл хотел приступить к новым поискам. Он считал, что находка может заинтересовать военных историков, поэтому нужно попытаться найти что-то еще. Раз здесь оказалось крыло, должны быть и другие части самолета. Роман Разночинный заявил, что обязательно что-нибудь споет на фоне обломков самолета, лучше бы, конечно, чтобы обломков набралось побольше и ими можно было заполнить картинку. У него в репертуаре есть и военные песни, правда, там не про японцев, а про немцев, но он подумает, как изменить текст, чтобы получилось в тему. Софья заявила, что у нее рекламные съемки на фоне обломков не запланированы. Она намерена сниматься только в красивых картинках, а крыло японского военного самолета красотой не отличается.

Я спросила у бабки-огородницы, намерена ли она все-таки делать грядку в этом месте или перенесет ее в другое. Варвара Ивановна не могла лишить историков находки и поэтому планировала вести огородные работы в другом месте. Остров большой.

«Она что, по всему острову грядки намерена разбивать?» – подумала я, но вслух спрашивать ничего не стала. Посмотрим, как будут развиваться события, связанные с миссией Варвары.

Одна из видеокамер, которые я углядела, располагалась недалеко от грядки. Думаю, что ей удалось зафиксировать находку самолетного крыла. «Значит, это было запланировано? Или была запланирована грядка, а крыло обнаружили случайно?» – размышляла я. Но в принципе это не имело значения.

– Кстати, а где оператор? – вдруг спросила Анька. – Он-то снимал, как вы копали?

Все стали оглядываться вокруг и вспоминать, когда видели оператора в последний раз. Выходило, что за завтраком.

– Куда он мог подеваться? – удивленно спросил Вася.

– Наверное, общается с другим обслуживающим персоналом, – высказал предположение Семен Семенович. Я была склонна с ним согласиться.

– Когда будете кушать? – спросил китаец.

Время обеда давно миновало. Мы с Анькой по пути наелись бананов, которые заменили нам обед. Есть что-то более существенное на жаре не хотелось, а вот вечером, когда она немного спадет, и солнце скроется за горизонтом, поесть захочется. Тем более нужно будет подкрепиться перед ночной вылазкой.

Ужин назначили на девять, и китаец обещал нас чем-то порадовать.

– Кто пойдет в пещеру сегодня ночью? – спросила я.

– А почему нельзя осмотреть ее днем? – уточнил Семен Семенович.

– Американец отказывается показывать ее днем, – пояснила Анька. – Говорит, что туда можно ходить только ночью.

– Поэтому сейчас идем узнавать дорогу. В следующий раз сходим днем, – сказала я. – И хорошо бы взять с собой оператора.

Желание наведаться в пещеру Островной Девы высказали все, за исключением балерины Софьи, бабки Варвары Ивановны и китайца.

Вася предложил искупаться перед сном. Все мужчины запачкались в земле, осматривая кусок самолетного крыла, и вообще вспотели на жаре. Я подумала и решила составить им компанию. Послушаю, что интересного скажут, если захотят, конечно. Все дамы от купания отказались.

По пути к морю Вася спросил у меня, почему американский кретин отреагировал на Клавдию Степановну, а не на меня и не на Аньку.

– Да потому что кретин, – захохотал Семен Семенович.

– Как я понял, она больше подходит ему по возрасту, – высказал свое мнение Кирилл, у которого за этот день сильно покраснели плечи и спина. Мне показалось странным, что у него на теле не осталось никаких следов летнего загара. Я ожидала увидеть у бомжа загорелый торс. Или я не разбираюсь в русских бездомных?

– Вася, это ты можешь противостоять напору Клавдии, а американец, мало общавшийся с женщинами за свою жизнь, от русской бабы не уйдет, если она не захочет его отпустить, – заметил Роман Разночинный.

– Лучше Клавдия Степановна, чем борона, – высказала я свое мнение.

– Не уверен, – покачал головой Вася. – Если бы мне предоставили такой выбор, я, признаться, выбрал бы борону.

– Но он же сюда лечиться приехал, как я понял, – подал голос Семен Семенович. – Вот и вылечится.

– С Клавдией Степановной и ее дочерью да с подругами в придачу ему станет только хуже, и он будет вспоминать любовь к бороне как легкий насморк, – заметил Вася.

За этими разговорами мы подошли к берегу.

– Видеокамера. В чехле. Вон там! – показал рукой дальнозоркий Семен Семенович.

На берегу в противоположной стороне от сегодняшнего нашего с Анькой и Клавдией Степановной путешествия на самом деле что-то чернело и привлекало внимание птиц. Обезьян не было видно. Я не могла с такого расстояния определить, что это камера, но, по-моему, ее там не было, когда мы с Анькой купались неподалеку.

Хотя мы могли ее просто не заметить.

– А оператор-то где? – удивленно спросил Вася, оглядывая морскую гладь.

– Акулы здесь есть? – посмотрел на меня Кирилл. – Или еще какие-нибудь твари, которые могли его слопать?

Я пожала плечами. Кто знает эти необитаемые тропические острова…

– Пошли посмотрим, – предложил Роман Разночинный и первым направился в сторону камеры (если это, конечно, была она).

– Народ, а тут случайно опытов с атомной бомбой не проводили? – вдруг спросил Кирилл.

– Друг, ты карту мира себе представляешь? – спросил Роман Разночинный. – Ты хотя бы примерно знаешь, где расположена Япония и соответственно Хиросима и Нагасаки? То, что на острове оказалось крыло старого японского самолета, еще не говорит о том, что сюда сбрасывали атомную бомбу. И бомбу сбрасывали американцы, а самолет, наверное, сбили Королевские ВВС. Соотечественники Бонни.

– Скорее уже австралийские или новозеландские ВВС, – заметила я. – Или американские. Если не ошибаюсь, то американцев здесь во Вторую мировую было больше всех остальных.

– Я где-то читал, что на каких-то тропических островах проводились опыты с атомным оружием, – настаивал Кирилл.

– Когда читал? – посмотрел на него Семен Семенович. – В прошлой жизни? До бомжевания?

Кирилл кивнул и сообщил, что после опытов с атомным оружием на островах появилась буйная растительность, и на них кто-то хотел переселиться с соседних, но им не позволили из-за радиации.

– Ну, наших бы это не остановило, – заметил Роман Разночинный. – Чернобыльская зона тому пример.

– Может, поэтому нашему олигарху этот остров и продали? – высказал предположение Кирилл. – Но я сейчас не об этом. Если растительность стала так буйно расти, то и звери могли не обычно развиваться, и рыбы, и птицы. Появились какие-нибудь мутанты. Оператор пошел купаться, а из воды вылезло нечто крупное, ну и…

Кирилл замолчал, обводя нас всех взглядом. Мы как раз подошли к видеокамере, лежавшей на песке в чехле. Это на самом деле оказалась она. С другой стороны лежала аккуратно сложенная одежда и стояли шлепанцы. С места нашего выхода на пляж одежду и обувь было не рассмотреть.

– Так… – медленно произнес Вася и снова уставился на бескрайний океан. Не было видно ни земли, ни каких-либо судов, ни пловцов.

Я очень надеялась, что исчезновение оператора – умелая инсценировка, но не высказывала своих надежд вслух. Вместо этого я предложила просмотреть последние записи.

За камеру взялся Вася и уставился в маленький экранчик. Последняя съемка посвящалась мертвой Алене.

– Какие будут предложения? – спросил Семен Семенович и почему-то посмотрел на меня.

Я предложила все-таки искупаться, а потом отправиться спать перед ночной вылазкой.

– Здесь купаться?! – в ужасе посмотрел на меня Разночинный. – А если этот тут плавает? Если его не сожрали, и он просто утонул? Знаете, я не хочу увидеть на дне утопленника… – певца передернуло. – Я от такого зрелища сам захлебнуться могу. Вода-то тут потрясающе прозрачная.

– Меня лично живые акулы беспокоят гораздо больше, чем утопленники, – признался Семен Семенович.

– А меня мутанты, – заявил Кирилл.

– Ты еще скажи: радиация и последующая импотенция, – заржал Вася и объявил, что идет купаться.

Я предложила немного отклониться в сторону – к месту, где пляж. Тогда я с большим удовольствием составлю Васе компанию.

В результате купались все, правда, далеко не заплывали. Ни трупов, ни акул, ни мутантов никто не видел. В воде только быстро проплывали стайки маленьких рыбешек, которые нас совершенно не боялись.

Очередной сюрприз ждал нас по возвращении к дому.

Перед ним прогуливалась балерина с бутылкой рома, из которой периодически отхлебывала.

– Я видела привидение, – объявила Софья.

Вася заржал и заметил, что пить надо меньше, в особенности днем на жаре.

– Английское? Которое осталось тут с позапрошлого века? – с самым серьезным видом спросил Кирилл и сообщил, что в период своего бомжевания в старой части Петербурга ему тоже доводилось видеть привидения в старинных одеждах. А двое его приятелей рассказывали, что наблюдали, как Медный всадник спускался со своего гранитного постамента и скакал по набережным и по Исаакиевской площади.

– Это сколько ж надо выпить, чтобы померещилось, что он скакал? – задумчиво спросил Роман Разночинный.

Семен Семенович заявил, что где-то читал, как Пушкин лицезрел скачущего Медного всадника и потом под впечатлением поэму написал.

– Вообще-то Пушкин был не дурак выпить, – заметил Вася и повернулся ко мне. – Бонни, что ты скажешь про привидения? Они же, кажется, изначально у вас в Англии появились?

Я не представляла, где они появились изначально, но английские почему-то лучше всего известны в мире. Может, из-за большого количества старинных домов и замков, сохранившихся на территории Великобритании?

Я заявила, что в домах нашей семьи никакие привидения не живут, но все в Англии про них слышали, а некоторые и видели, о чем регулярно сообщается в наших средствах массовой информации. На эту тему у нас также публикуется много книг, причем в самых разных жанрах (включая практические пособия для общающихся с призраками). Потом я напомнила даме и господам, что в настоящее время мы находимся не в старой доброй Англии, а на тропическом острове.

– Но дом-то английский, – вставила Софья. – Возможно, от первых владельцев и осталось привидение. Может, тут кого-то убили, а священника не нашлось, чтобы отпеть усопшего. Вот душа и ходит неприкаянная.

– Вообще-то привидения по ночам ходят, а сейчас еще даже темнеть не начало, – заметила я.

Мужчины со мной согласились, и мы все наконец попросили Софью рассказать, что же она все-таки видела.

После нашего ухода на пляж Софья, Варвара Ивановна и Анька разошлись по своим комнатам. Только Софья легла на матрас и закрыла глаза, как услышала стук в стекло. Кто мог стучать в окно второго этажа? Балерина глаза открыла и увидела, как за окном мелькнуло жуткое, искаженное гримасой смерти лицо. Оно быстро исчезло. Софья замерла на месте, а когда ей хватило смелости наконец подойти к окну, там уже ничего не было.

– Ты спала с закрытой рамой? – уточнила я.

– Да, с закрытой прохладнее. Дом-то каменный и та часть, где моя спальня, находится в тени. Поэтому не нагревается. А если окно открыть, то в комнату сразу же врывается горячий воздух.

– Лицо было женское или мужское? – поинтересовался Кирилл, который очень серьезно воспринял рассказ Софьи.

Балерина задумалась, потом сказала, что не знает. Жуткое было лицо.

– Прозрачное? – спросила я.

– То есть как это прозрачное?

– Ну, призраки-то прозрачные, – уверенно заявил Вася. – И сразу же становится понятно, что это фантом.

– Нет… – задумчиво произнесла Софья. – Я бы даже сказала, что какое-то раздутое лицо…

– Труп Алены до сих пор в бассейне? – Я посмотрела на собравшихся. – Его никто не забрал?

Вместо ответа все бросились к бассейну.

Алены там больше не было.

– Но что она делала у меня за окном?! – заорала Софья в истерике. – Почему она ко мне стучалась? Она что, меня с собой звала?! Почему меня, а не кого-то другого?!

Я поняла, что пребывание на острове превращается в дурную шутку. Более того, я подумала, не является ли согласно игре выживание в прямом смысле слова главной целью доставленных сюда людей?

Глава 13

– Надо было сразу же похоронить ее по-человечески, сейчас бы не дергались, – заметил Роман Разночинный и сурово посмотрел на меня. – Будет теперь по ночам шляться и спать нам не давать.

– Сейчас день! – завизжала Софья.

– Это проделки организаторов, – уверенно заявил Вася.

– Ты считаешь, что организаторы решили меня попугать?! – еще громче завизжала Софья. – Но почему меня? Степан бы этого никогда не допустил!

Степаном звали рекламщика, владельца острова и любовника балерины. А может, наоборот? – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Я ведь не знала их истинных отношений и планов рекламщика в отношении Софьи. И истинных планов всех организаторов проекта.

– И вообще это могло быть лицо мужчины… – вдруг задумчиво добавила Софья.

– Значит, оператор, – уверенно заявил Вася.

Пришлось сообщить Софье про его исчезновение. Камеру мы с пляжа забрали, вещички оставили.

– А другие спят? – спросила я у балерины.

Она пожала плечами. Я предложила пойти проверить. Я не исключала, что Софье все могло привидеться с пьяных глаз, а труп на самом деле убрали организаторы шоу – после того, как все ушли с участка. Это было бы разумно. Но поднимать его к окну балерины… Хотя на крышу следует подняться и посмотреть, что там есть.

Анька спала сном младенца и не отреагировала, когда я чуть-чуть приоткрыла дверь в нашу комнату и заглянула внутрь. Варвара Ивановна громко храпела и явно никаких привидений не видела. Китаец в кухне спал чутко и сразу же поднял голову. Он ничего не видел и не слышал – или просто не хотел говорить.

Я предложила всем подняться на крышу.

– Флаг сейчас будем водружать? – уточнил Разночинный.

– Нет уж, давайте завтра с утра, – сказал Вася. – Сейчас у нас другие задачи.

Крыша была плоской, и здесь было бы неплохо поставить плетеную мебель и проводить вечерние чаепития. Может, виденная американцем мебель теперь появится где-нибудь поблизости от нас? Тогда сразу же нужно хватать ее и тащить сюда. И шезлонги можно было бы поставить…

Но на крыше был только один флагшток.

Крышу явно чистили перед нашим приездом, как и весь дом. На ней за много лет пренебрежения домом должна была вырасти, по крайней мере, трава. Могли и деревья, и кустарники – но ничего не оказалось. Интересно, в дождь она потечет или нет? Смолить ее точно не смолили. Но я надеялась, что мы все дни будем наслаждаться хорошей погодой. Сезон дождей закончился примерно месяц или полтора назад, а до следующего еще очень далеко.

– Софья, иди спать, – сказал Роман Разночинный после осмотра крыши. – Тебе вполне могло все привидеться. Если хочешь, я переселюсь к тебе в комнату.

– Чтобы Степан меня с тобой увидел?! Ты что?! Я не могу себе такого позволить.

– Да, в твоем возрасте спонсорами уже рисковать нельзя, – заметил Вася – и тут же заработал по физиономии.

– Как ты смеешь напоминать мне про возраст?! – завизжала Софья. – Ты не знаешь, что женщинам про такое не говорят? Это больная тема для любой женщины!

Вася вопросительно посмотрел на меня. Софья этот взгляд перехватила и заорала, что мне пока можно не беспокоиться и в моей работе возраст не играет такую роль, как в ее, тем более что у нее был перелом ноги и, как мы все видим, нога неудачно срослась. Более того, у западных женщин, к которым отношусь я, нет таких сложностей с возрастом, как у русских.

– А в чем заключаются ваши сложности? – спросила я.

– В России если до двадцати пяти замуж не вышла, то уже не выйдешь! – вставил Вася.

– Бред, – сказал Кирилл.

Я кивнула и подумала, что общение с Клавдией Степановной дурно повлияло на Софью и ее душевное состояние. Клавдия Степановна своими наставлениями кого угодно выбьет из равновесия, а если еще есть проблемы, как у Софьи, в особенности неуверенность в спонсоре и завтрашнем дне – пиши пропало.

Чтобы немного поддержать балерину и улучшить ей настроение, я посоветовала ей съездить в США и попробовать купить там спиртное без документов.

Я вспомнила двух своих коллег, дам в возрасте слегка за сорок, которые, находясь в командировке в Нью-Йорке, отправились в гости к бывшей соученице одной из них, много лет назад переехавшей в Америку и поселившейся в небольшом городке в штате Нью-Йорк. Зная о криминогенной обстановке в городе, дамы паспорта с собой не носили, они лежали в сейфе в гостинице. Водительские права им тоже не требовались, поскольку они добирались до знакомой общественным транспортом. Уже в городке дамы решили купить бутылку вина, с которой собирались явиться в гости.

Но вино им не продали, поскольку у них не было при себе никаких документов, подтверждающих, что им больше двадцати одного года. О таком комплименте дамы в возрасте слегка за сорок, никогда не делавшие пластических операций, даже не мечтали. Им в голову не могло прийти, что им не продадут ничего крепче лимонада без документа с указанием даты рождения!

Поскольку дамы были журналистками, они решили выяснить, что в такой ситуации можно сделать, и отправились в местное отделение полиции. В отделе, аналоге русской ГАИ, они получили специальное удостоверение для покупки спиртного и уже по нему купили в магазине вино.

Эти удостоверения мои знакомые дамы трепетно хранят. Они очень помогают им для поднятия настроения, когда, например, утром посмотришься в зеркало до наложения макияжа.

– Это по всей Америке так? – пораженно спросил Семен Семенович.

– Насчет всей не знаю, но в штате Нью-Йорк существует установленная форма такого удостоверения, – ответила я. – Там разные законы в разных штатах, но, вероятно, этот действует повсеместно. Так что ходите по США с документами, подтверждающими возраст, или вам не продадут даже пива.

– Шиза, – сказал Вася.

– Вот поэтому там и влюбляются в борону, – заметил Кирилл.

– Пошли спать, – позвал Роман Разночинный. – А то мало времени остается. – Сонь, ты не надумала? Давай ко мне? Или я к тебе?

Балерина объявила, что устроится в комнате Варвары Ивановны на матрасе Клавдии Степановны, раз та все равно переселилась к американцу.

Я отправилась в нашу с Анькой комнату, заперла дверь и быстро заснула.

* * *

Я проснулась уже после того, как стемнело, и рассказала Аньке про развитие событий, которые она пропустила.

– Может, стоит в самом деле к американцу переселиться? Мне кажется, что тут опасно, – посмотрела на меня подруга в свете зажженной свечи. – Кстати, палатка здесь есть или нет?

Палатки в любом случае не имелось, и я была против переселения. Во-первых, я считала, что нам с Анькой ничего не угрожает. Я иностранная подданная, и мое исчезновение или какая-то неприятность со мной приведут к большим осложнениям в жизни организаторов игры, будь они хоть трижды олигархи. Анька – дочь друга одного из них и вообще не является участницей игры, как и я.

Переселяться отсюда не следовало и потому, что я приехала работать. А место действия – этот дом и непосредственно прилегающая к нему территория. Американец – это, так сказать, побочная история. Я не думаю, что его сюда притащили организаторы и он разыгрывал перед нами спектакль. В любом случае тут можно положиться на Клавдию Степановну. Она из мужика способна вытащить любые сведения, в особенности необходимые для того, чтобы определить, подходит тот на роль мужа или нет.

Ужин был назначен на девять, и я уже видела в окно разведенный костер и висящий над ним котел. Несколько человек сидели поблизости в ожидании еды.

– Что будем делать, Бонни? – спросила Анька.

Я собиралась быстро напечатать статью и предложила Аньке или посидеть рядом со мной в комнате, или отправляться к костру.

– Тебе из мужчин никто не приглянулся? – уточнила я.

– По-моему, самый приличный – бомж Кирилл. Интеллигентный, образованный человек. С ним немного поработать и…

– Аня, эту кандидатуру твой отец точно не одобрит.

– Из собравшихся здесь он ни одну кандидатуру не одобрит, – заметила Анька. – Но, может, еще кто-нибудь появится?

– Каким образом?

– Да каким угодно! Нашли же мы сегодня американца! А до исследования всего острова нам еще очень далеко. Надо поискать…

– Мне нравится твой настрой, – улыбнулась я.

– Я знаю, о чем ты хочешь спросить, Бонни, – Анька стала серьезной. – Нет, меня не тянет на наркоту. Я больше не страдаю от несчастной любви. И девиц из тусовки здесь нет.

– А зачем тебе вообще эта тусовка?

Анька пожала плечами.

– Тебе не с кем общаться? – не отставала я.

– Не с кем, – со вздохом признала подруга. – Я же дочь нефтяного короля. У меня богатый отец, пожалуй, один из самых богатых мужчин Петербурга. Да, у него много денег уходит на всех детей, но и ему немало остается, и мне как старшей и любимой дочери перепадает немало, я же являюсь главной наследницей. Да ты все это знаешь!

– И что из того? Я тоже наследница, причем единственная. Но вне работы я общаюсь только с теми людьми, с кем хочу! Я не обязана входить ни в какую «тусовку». Я разделяю работу и частную жизнь.

– А я не могу разделить! – закричала Анька. – И ни одна девушка в моем положении не может. Это мой круг. У нас у всех примерно одинаковое материальное положение, наши родители занимают посты в советах директоров крупных компаний или в структурах государственной власти. Это элитный круг… В него не попасть с улицы. И по доброй воле из него никто не выходит. Я должна оставаться в нем – ради себя, ради папы…

Я подумала, что ненавижу слово «элитный», вернее, то значение, которое оно в последние годы приобрело в русском языке. Еще ненавижу слово «гламурный». А ведь Анька – по собственной воле или нет – как раз стала этакой «гламурной девушкой», если не считать ее извечных проблем с лишним весом.

– Бонни, различие между мной и тобой заключается в том, что ты в своей Англии сделала карьеру, открыто бросив вызов отцу и пойдя наперекор его воле. Ты стала известна. У вас в стране основная масса людей знают историю твоего конфликта с папой. Ты прилично зарабатываешь, ты занимаешься тем, чем хочешь заниматься. Ты можешь послать подальше кого угодно, и после этого остальные твои знакомые не перестанут с тобой общаться. Я так поступить не могу.

– Почему? Ты же работаешь, то есть все время работала после того, как закончила учебу…

– Меня всюду пристраивал папа!

Это было для меня откровением. Мне почему-то казалось, что Анька сама устраивалась на работу.

Анька все-таки пошла к костру, а я при свете свечи напечатала еще одну статью, запаковала ее в контейнер и бросила в сумку, с которой не расставалась.

Потом у меня мелькнула мысль, что надо бы проверить комнату оператора, хотя бы выяснить наличие запасных аккумуляторов для камеры. Поснимать-то мы и сами можем, но вот насколько хватит аккумулятора? И вообще хотелось посмотреть, кто как устроился.

Я знала, где живут все женщины, знала, что Вася устроился по соседству с нами, а Семен Семенович живет с бомжом Кириллом. Комнату Романа Разночинного я определила без труда – на вешалках, свисавших с вбитых в стену гвоздей, красовались концертные рубахи певца.

Еще на втором этаже были две пустые комнаты. Ни одно помещение на первом никто не занимал. Лишних вещей я нигде не обнаружила. То есть я нашла сумку Алены, которую помнила, и вроде бы бесхозную женскую косметику. Но от оператора нигде ничего не осталось.

Я отправилась к костру и сообщила собравшимся о своих выводах. Народ ринулся в дом как стадо слонов и стал бегать по нему со свечками.

– Значит, смотался, – сделал вывод Вася.

– Вот и хорошо, – сказал явно повеселевший Кирилл. – Можно не переживать, что человек утонул. Мутанты вещи сожрать не могли.

– Они обычно их не жрут? – спросил Вася.

– Я-то откуда знаю?! Я вообще только крыс-мутантов видел у нас на помойке. Здоровые твари, размером почти с кошку. Но и они жрали только продукты, вещи не трогали.

– Главное: в море можно спокойно купаться, – улыбнулся Разночинный. – Наверное, организаторы решили, что снимать нас нужно тайно, когда мы не знаем, что снимают, – добавил он. – Поэтому постоянно надо быть начеку, чтобы случайно не испортить свой имидж.

Мы вернулись к костру, поужинали макаронами и стали обсуждать предстоящий поход в пещеру Островной Девы.

Варвара Ивановна и Софья наотрез отказались идти. Они собирались спать в одной комнате, заперев дверь и завесив окно, чтобы никакая тварь к ним не заглянула. Семен Семенович тоже заявил, что никуда не пойдет. При свете дня – да, а ночью спать надо, а не по пещерам шляться.

– Привидений не боишься? – спросил у него Роман Разночинный.

– После пятнадцати лет строгача, лесоповала, пресс-хаты, ШИЗО и прочих «прелестей» тюремного и лагерного быта такая ерунда просто не может беспокоить.

– Логично, – сказал Вася, которого в первую очередь интересовала не Островная Дева, а американец, позарившийся на Клавдию Степановну, и наличие у того какого-нибудь мяса, по которому Вася страшно соскучился. Он был готов служить подручным на охоте, если Ричард тут охотится на какую-нибудь дичь.

– Коров здесь точно нет, – заметил Кирилл. – Им на острове не выжить.

– Но в Индии-то они живут, – возразила я. – И умирают своей смертью, потому что считаются священными животными. Климат примерно тот же, просто их сюда никто не завозил.

– Надо спонсору мысль подать насчет коров и прочего домашнего скота, – задумчиво произнесла Варвара Ивановна. – Курочек-то точно можно развести.

«Неужели русские олигархи действительно планируют переселять на купленные острова нежелательных родственников?» – подумала я, но вслух ничего спрашивать не стала. В России спрошу. И в Англии. Благо, есть у кого.

Китаец тоже сказал, что никуда не пойдет. От него другого решения никто и не ждал.

В результате в поход отправились мы с Анькой, Вася, Кирилл и Разночинный.

Глава 14

На этот раз нам не требовалось прятаться под нависающими ветвями – солнце давно зашло. Да и на берегу был хоть какой-то свет, под деревьями же царила тьма. На небе горели звезды, которые в тропиках светят гораздо ярче, чем в моей родной Англии или в Петербурге. Да вроде бы и от моря шел какой-то свет. По крайней мере, мне так казалось. К тому же здесь не было никаких коряг, мусора, бутылок, банок. Можно было не бояться подвернуть ногу. Правда, Вася и Кирилл по разу упали неудачно, ступив в какие-то ямки в песке, да и рому за ужином они приняли немало. Возможно, причиной падений был только ром, а не ухабы. На Романа Разночинного, как я заметила, алкоголь почти не действовал. Вообще по виду мужик был очень крепким.

Прихваченные с собой фонарики мы старались не использовать, берегли батарейки.

Костер на поляне перед палаткой американца мы заметили издалека. По нему и ориентировались. Над костром висел небольшой походный котелок, в котором кипела вода. Ричард при виде гостей тут же принялся заваривать чай из неведомых нам трав. По ходу дела он объяснил, что на острове успел набрать каких-то растений, и уже их использует. Нам их названия ничего не говорили. Правда, чай получился очень душистым. Мне понравился, хотя не уверена, что стала бы его пить каждый день.

Клавдия Степановна сидела раскрасневшаяся и очень довольная.

– Ну как, замуж в Америку пойдете? – тихо спросил ее Вася на русском. – Я у вас на свадьбе мог бы быть посаженым отцом. Или сыном. Или свидетелем. Или тамадой. Кем скажете. Я вам такую драку организую…

– Вася, ты сомневаешься в том, что я сама способна организовать драку на собственной свадьбе? – Клавдия Степановна посмотрела на него как на идиота. – Да и кражу невесты я устрою так, что тебе и не снилось. Все подруги заработают на выкупе.

– А можно заработать? – Вася многозначительно посмотрел на американца.

– Ты на мои деньги не зарься! – рявкнула Клавдия Степановна во всю силу своего голоса.

– О чем вы говорите? – спросил Ричард на немецком, которым, как выяснилось, владел еще и Роман Разночинный. Для Васи и Кирилла приходилось переводить, и вскоре мы все разговаривали на какой-то странной смеси английского, русского и немецкого. Главное – все понимали, о чем идет речь.

Американец уже был в курсе проведения на острове игры «Новые робинзоны» и не возражал против того, чтобы стать звездой экрана в России, а потом приехать в Петербург на презентацию – если организаторы оплатят ему вояж.

Но сегодня вечером нашей целью было посещение пещеры Островной Девы, куда мы и направились под предводительством Ричарда. У него с собой был мощный фонарик, которым он освещал тропинку. Мы двигались гуськом. Так было удобнее всем.

Дорога от палатки Ричарда до горы, в которой находилась пещера, заняла примерно полчаса. В темноте было трудно определить высоту скалы. Она поднималась перед нами черной громадой. Кое-где на склонах удалось закрепиться кустикам. Я знала из карты, которую мне показывали, что эта возвышенность здесь есть, правда, точная высота там не была указана. Но про пещеру я впервые услышала от американца.

Ричард направил луч фонарика на склон и показал некое подобие ступеней, явно дела рук человеческих. По ним нам и предстояло подниматься.

– Ты будешь стоять внизу и освещать дорогу, – заявил Вася американцу.

– Я постою, – сказала Клавдия Степановна, которая вечно спорила с Васей. – А Ричард вам покажет, что там и как.

– Вы, наверное, уже сходили, поэтому и не рветесь? – прищурился Вася.

– Никуда мы не ходили! – рявкнула Клавдия Степановна на русском. – Я бы пошла, да этот все бурчал, что к Островной Деве ходят только ночью.

– А кто она вообще такая? – прозвучал спокойный голос Кирилла, он передал Разночинному бутылку рома, из которой эти двое попеременно отхлебывали.

– Да, кстати, кто она? – оживился Вася. – Чего эта Дева примерно делает, мы поняли. А что там в пещере-то? Баба сидит? Или русалка? Или что-то местное с рогами и хвостом? Трахнуть ее можно? А то я без бабы тут обалдел. Давай, Ричард, выкладывай, чтобы мы морально подготовились.

Ричард объяснил, что много лет назад, еще в девятнадцатом веке, на этот остров сбежала пара влюбленных, которым родители не позволяли пожениться. Парень был из бедной семьи, а девушка из богатой, и для нее родители определили совсем другого мужа. В общем, легенда, каких на протяжении истории человечества было великое множество.

– Девушка, конечно, была южанка? – подала я голос. – В смысле, из ваших южных штатов? Сама добродетель, красавица, умница, верная, преданная и так далее, и тому подобное. Те, кто читал романы ваших авторов-южан, прекрасно знают все черты, которыми они наделяли положительных героев. Юноша был благороден, но беден. И ради любимой готов был совершить подвиг. Что он сделал?

– Вы ошиблись, Бонни. Они были из Латинской Америки, причем в последующие годы разные страны заявляли о том, что это были их соотечественники.

– Эта история уже вышла на государственный уровень? – поразилась я.

Американец пояснил, что по ней было снято несколько сериалов в разных странах. Все киношники утверждали, что снимали про своих соотечественников. Я закатила глаза. Моему примеру последовал Вася. Все ясно. Очередная сказка для лохов, на которой можно делать деньги. И ведь кто-то, наверное, организует туры к этой Островной Деве и хорошо на этом зарабатывает. Жаждущих любви или излечения от чувств великое множество. А если еще насмотреться латиноамериканских сериалов…

Остров долго стоял, так сказать, пустой, никто на нем не жил, никто не приезжал. Так почему бы его не облюбовать?

«Значит, кто-то тут должен жить постоянно – или приезжать непосредственно перед «туристами», – сделала я вывод.

Кстати, а не надули ли с покупкой этого участка суши русского олигарха? Хотя это не мои проблемы…

Анька попросила Ричарда рассказывать дальше про Деву.

Судя по легендам и киноверсиям, влюбленные юноша и девушка попали в шторм, юношу смыло в пучину, а девушку выбросило на остров, где она прожила долгие годы в этой самой пещере. Где-то ей удалось раздобыть бумагу и чернила, она вела дневник, в котором и рассказала свою историю.

– С бумагой и чернилами явно натяжка получается, – заметил Разночинный и хлебнул рома, потом передал бутылку Кириллу. – Надо было придумать что-то более правдоподобное.

Американец заявил, что в легенде мексиканцев на этом острове появляются пираты. В девушку влюбляется их капитан, хочет увезти ее с собой, но она отказывается, верная своей первой и единственной любви, и просит его бросить небогоугодное ремесло. Он остается с ней на острове, его корабль с теми, кто не намерен был прекращать пиратство, уходит и гибнет в шторме. Капитан чуть не умирает от ран, полученных во время битвы за спасение девушки – на острове появляются контрабандисты, и он с ними сражается. Она его выхаживает, влюбляется, и они потом долго и счастливо живут в этой пещере. В мир возвращаются уже их дети.

– Так, я все понял, – заявил Вася. – Ты только скажи, что в самом деле есть в пещере?

– Статуя, – сообщил Ричард.

– Из мрамора? – подал голос Роман Разночинный.

– Откуда здесь мрамор?! – воскликнула Клавдия Степановна. – Вот если бы это был один из греческих островов…

Статуя, по словам Ричарда, была из черного дерева. Кто ее сделал – неизвестно.

– Киношники или владельцы турфирмы, – уверенно заявил Разночинный.

– Что-нибудь еще там есть? – спросил Вася.

– Все, – сказал Ричард.

Анька на протяжении всего разговора молчала. По-моему, ей очень хотелось попросить хоть кого-то о помощи в устройстве личной жизни. Я подумала, что как раз на таких, как Анька, эта самая пещера с Островной Девой и рассчитана. Ну что ж – разумно.

– Так вы полезете в пещеру? – спросил Ричард у русских. Я стояла в тени, не выхватываемая лучом света, и раздумывала, подниматься мне на гору ночью или нет. Склонялась к тому, что делать этого не стоит.

Желание лезть высказала Анька и уточнила, как нужно обращаться к Островной Деве.

– Ты что, в эту чушь поверила?! – поразился Вася. – Если так неймется, в церковь по возвращении сходи.

– Да, это язычество какое-то, – заметил Кирилл. – Черный идол для дамочек, у которых не все в порядке с головой.

– Ты хочешь сказать, что я свихнулась?! – заорала Анька.

– Отстаньте от девки! – вклинилась Клавдия Степановна. Хочет – пусть лезет. Может, в самом деле ей мужик привалит после этого. Надо все способы испробовать.

– Бонни, ты полезешь? – спросил у меня Вася.

– Днем, с фотоаппаратом, – сказала я. – Я сюда работать приехала, а это – неплохая тема. Может, потом и в Англии что-нибудь снимут. Или в Индии, что более вероятно. А я сценарий напишу.

– Слушай, что говорит твоя разумная английская подруга, – заявил Разночинный Аньке.

Анька ничего не ответила, попросила Ричарда освещать путь и полезла.

– Нет, девочку нельзя бросать одну. Мало ли какие там ужасы, – сказала Клавдия Степановна и тоже полезла.

– А освещение в пещере есть? – посмотрела я на американца.

– Когда я поднимался, свечи горели, – сообщил он. – Там много свечей приготовлено, спички есть, зажигалки…

– Но кто-то же их зажигает? – подал голос Кирилл. – Если в пещере темно – а я думаю, что должно быть темно – то нужно точно знать, где все это лежит. Так?

– Туда только идиот полезет без фонаря, – вставил Вася.

– Я знал, где лежат свечи и все остальное, – сказал Ричард. – Мне сестра говорила.

– Но тем не менее кто-то там побывал до тебя? – уточнил Вася.

Американец кивнул и сказал, что на острове могут находиться и другие паломники, просто люди, приехавшие к Деве, обычно стараются не встречаться друг с другом. Если бы он сам кого-то увидел, то предпочел бы не показываться на глаза.

«Но к нам подошел, – подумала я. – Не дождался, пока мы уберемся от его палатки».

– Разные фирмы не хотят, чтобы их клиенты узнали цены других, – хмыкнул Кирилл.

– Но к нам вы подошли, – все-таки напомнила я американцу.

– Я боялся за свое имущество. К тому же вы совсем не походили на паломниц. Лично у вас, Бонни, совсем другой взгляд. И у Клавдии. Вот третья женщина… – И Ричард многозначительно посмотрел на скалу.

Клавдия Степановна с Анькой уже скрылись в пещере. Оттуда не долетало никаких звуков.

– Может, нам тоже слазить? – Кирилл посмотрел на певца. – Раз уж пришли. Еще раз я сюда не пойду. Ни днем, ни вечером. А так будем считать, что на экскурсии отметились. Полезли?

– Полезли, – принял решение Разночинный и попросил Ричарда посветить фонариком.

Эти двое тоже вскоре исчезли внутри скалы.

– Точно не полезешь? – спросил у меня Вася. – Не любопытно, на что русские, тьфу, то есть латиноамериканские и американские, бабы идут, чтобы мужика заполучить? Хотя все вы одинаковые во всех странах. Цель вашей жизни – удачно выйти замуж и сесть нашему брату на шею, свесив ноги. Знаю я вас!

– Вася, ты когда-нибудь встречался с современными европейскими или американскими женщинами или у тебя были только русские? – спросила я.

– Не встречался. Но я и так знаю вашу подлую бабскую натуру! Теперь вам еще и технический прогресс помогает, спасу от вас нигде нет. Мужиков через Интернет в других странах ищете…

– А потом приходится искать через Интерпол. Я писала про такие случаи.

– Все бабы, начиная с Евы, портили нашему брату жизнь! – не унимался Вася.

– Адам сам виноват, – заметила я невозмутимо. – Мог и не есть яблоко. Так что вам с себя нужно спрашивать! Кстати, знаешь, что говорят умные люди? Выслушай жену и сделай наоборот. Чего ж ваш брат не следует советам мудрых людей?

Американцу явно надоело слушать нашу перепалку, да еще на русском языке, и он заявил, что тоже полезет в пещеру. Может, потому что там явно не было скандала? Двери-то, как я понимала, нет, поэтому если бы наши там ругались, то было бы слышно.

Я взяла фонарик из рук Ричарда и направила луч на ступени. Вася стоял рядом со мной и бурчал. Американец ловко передвигался по склону вверх. Я, признаться, даже поразилась. В его-то возрасте!

Внезапно тишину ночи прорезал выстрел. Ричард вскрикнул, как-то странно дернулся – и рухнул со скалы вниз.

Я мгновенно выключила фонарь.

Глава 15

Не сговариваясь, мы с Васей отпрыгнули назад.

– Огибаем скалу, – прошептала я. – Идем вправо!

Выстрел звучал с противоположной стороны.

Ричард не стонал. Я примерно представляла, где упало его тело. До земли было метров восемь. Конечно, при падении с такой высоты вполне можно выжить, но это смотря как падать и куда… И он мог приземлиться уже мертвым…

Отступая вслед за Васей, я достала из висевшей на плече сумки прибор ночного видения и надела. Вася остановился, коснулся моего лица рукой, хмыкнул и подтолкнул меня вперед.

– Что тут за хрень? – послышался откуда-то сверху голос Разночинного. – Свет включите! Бонни, Вася, вы где?

– Темнота – друг молодежи, – послышался голос Кирилла. – Помнишь, как говорили в годы нашего пионерского детства? На, лучше выпей.

– Да Бонни с Васей друг друга терпеть не могут, – не унимался Роман, голос его гулко разносился по окрестностям. Может, он еще и споет в ночи? Что-нибудь из пионерских гимнов советских времен?

– Ты чего, не знаешь, как оно бывает между бабой и мужиком? – пьяно захохотал Кирилл. – Сегодня ненавидят, а завтра – в загс. Тем более тут такая сваха, как Клавдия Степановна.

– В чем дело? – послышался Клавин голос.

– Клавдия Степановна, вы выдадите меня замуж? – обратился к ней Кирилл.

– Ты что, голубой?

– Да как вы смеете! Если бы не мое врожденное уважение к старшим…

– А как ты смеешь поминать мой возраст?!

– Идиоты, – тихо буркнул Вася, с которым мы теперь держались за руки. Спасение жизни делает партнерами даже тех людей, которые, мягко говоря, не очень жалуют друг друга.

Но ведь мы не могли им кричать и объяснять ситуацию? Должны же они сами соображать? С какой стати нам с Васей рисковать собственными жизнями ради их спасения? Вася, вероятно, думал точно так же.

На скале же шло бурное обсуждение случившегося. Оттуда позвали меня, Васю и Ричарда. Мы по понятным причинам не отозвались.

– Куда ж они все делись-то? – воскликнула Клавдия Степановна. – И фонарь, главное, у них. Этими свечками территорию не осветить.

«Идиотка!» – так и хотелось крикнуть мне. Правда, вполне вероятно, что ни Клавдия Степановна, ни Разночинный, ни Кирилл, ни Анька звука выстрела в реальной жизни никогда не слышали. Они не бывали в Чечне, как я. И не убивали людей, как Вася…

Или им ничего не угрожает, а стреляли именно в американца?

– Может, их мутанты сожрали? – завел любимую песню Кирилл. – Сухопутные?

– Или амфибии, которые по ночам на сушу выходят? – подключился Роман. – Интересно было бы посмотреть на морское чудовище, которое баб ворует.

– Если оно ворует баб, то где тогда Вася и Ричард? – вставила Клавдия Степановна. – Ни одно чудовище не могло принять этих двоих за женщин.

– Значит, в темноте оно приняло Бонни за мужика, – уверенно заявил Кирилл. – Она высокая и… Нет, пожалуй. Все-таки Бонни не похожа на мужчину.

«Спасибо, Кирилл!»

– А, может, оно гермафродит? – предложил Разночинный.

– Ты хоть знаешь, кто такие гермафродиты?! – заорала Клавдия Степановна на всю округу и принялась объяснять. Интересно, как отреагируют убийцы, если все это слышат и понимают русский язык?

Оказалось, что Роман Разночинный имел в виду мутанта-бисексуала, причем способного совокупляться одновременно с мужчиной и женщиной. Если на этом острове все-таки испытывали атомное оружие, то такие вполне могли народиться. Почему-то он вспомнил съемки одного американского фильма в пятидесятые годы прошлого века. Для них выбрали натуру, где недавно испытывали атомное оружие, а потом в Голливуд привезли огромное количество зараженной почвы для продолжения съемок в павильоне. Тревогу забили после того, как у нескольких членов съемочной группы родились уроды.

Мы с Васей тем временем обогнули скалу и устроились в каких-то кустах. Листья были огромными и мягкими на ощупь, никакие колючки или шипы в наши тела не вонзались. Справа до нас доносился сладкий запах каких-то неведомых цветов. Аромат напоминал запах меда. Вполне вероятно, что здесь живут дикие пчелы. Может, подсказать бабке-огороднице поставить здесь улей? Или ее спонсору?

И Вася, и я вслушивались в ночь. Из всей компании он больше всего подходил на роль спасателя в случае экстремальной ситуации. С другой стороны, если потребуется мной пожертвовать, он ни на секунду не задумается. Я, правда, тоже. В общем, я отчетливо понимала, кто находится рядом со мной, и он тоже знал, что я собой представляю. Но пока мы могли быть друг другу полезны.

– Как ты считаешь: они ушли? – спросил Вася, почти прижав губы к моему уху.

Я прекрасно поняла, кого он имеет в виду.

– Подождем еще немного, – так же тихо ответила я.

Но ведь если бы злоумышленники хотели выстрелить еще по кому-то из компании, то уже сделали бы это… Тем более Клавдия Степановна из пещеры со свечкой вышла.

С того места, где мы остановились, наших товарищей видно не было. Но их голоса разносились в ночи. Пьяные мужики спорили со вздорными женщинами.

– Куда пойдем? – спросил Вася.

– Туда, откуда стреляли, – ответила я.

Мне показалось, что стрельба шла из-под деревьев или даже с дерева. Направление мы оба представляли. Навряд ли там кто-то еще остался…

Мы обогнули скалу и увидели отсвет пламени свечей – это наши товарищи собрались на площадке у входа в пещеру и что-то бурно обсуждали.

– Идиоты! – пробурчал Вася. – Какие идиоты!

Там, откуда, по нашему мнению, стреляли, конечно, никто нас не дожидался. Мы не услышали никаких посторонних звуков. В прибор ночного видения я увидела примятую траву – кто-то недавно по ней прошел. Вася попросил включить фонарик, хотя бы ненадолго. Я направила луч на оставшийся в траве след.

– Человека три, если не четыре, – высказал свое мнение Вася.

– Ой, вон там луч какой-то в лесу! – заорала Клавдия Степановна. – Люди! Снимите нас отсюда!

– Пойдем к ним, а то она весь остров перебудит, – сказала я. – Мало ли кто тут еще есть.

А с вершины горы уже скандировали в четыре голоса:

– Лю-ди, спа-си-те!

Мы вернулись. У самой скалы я убрала прибор ночного видения в сумку (не думаю, что Вася будет распространяться о нем) и первым делом направила луч фонаря на то место, где по моим прикидкам должен был лежать американец.

– Бонни, это вы? – заорала Клавдия Степановна. – Где вы ходите?

– Да, где вы шляетесь? – подключился Кирилл, который сильно опьянел. Не сорвался бы при спуске. – Мы тут уже обалдели. Домой пора. Спать.

Мы с Васей не обращали внимания на орущих наверху и рассматривали тело американца. Я попросила Васю держать фонарь, направляя его строго на Ричарда, сама опустилась на колени рядом с телом и приложила палец к шее в том месте, где должен был биться пульс.

Пульса не было. Зато было много крови.

– Чего там такое внизу? – спросил Разночинный. – Эй вы, скажите, что там у вас происходит?

– Да Васька небось опять пьяный заснул, а Бонни с Ричардом не знают, что с ним делать, – высказала свое мнение Клавдия Степановна.

– Я ее когда-нибудь убью, – процедил Вася, но громко кричать не стал.

Мы с Васей отступили в ближайшие кусты (хоть какое, но укрытие!), и уже оттуда я направила луч фонаря на ступени.

– Осторожно только! – крикнула я.

– Бонни, ты не хочешь посмотреть, что тут есть? – послышался голос Аньки. – Здесь так интересно!

– Спускайтесь! – рявкнул Вася и добавил себе под нос: – Если кто-нибудь из них свернет шею, я его на себе не потащу. Здесь будет подыхать.

Первой вниз спускалась Клавдия Степановна. Она ругалась на всю округу и объявляла, что вверх лезть было гораздо проще и она никогда в жизни больше ни к каким Островным Девам лазить не будет. В ее-то годы.

Как только она ступила на землю, я направила луч фонаря на Ричарда.

– Эй, а ты чего развалился? – воскликнула Клавдия Степановна. – Значит, успел нажраться, пока я в пещере была?! А говорил, что не пьешь! И еще весь в какой-то дряни извазюкался! Ричард, а ну вставай, сукин кот! Мне пьяный американский мужик не нужен. Я за свою жизнь достаточно русских насмотрелась! Ричард! Ричард!

Она потрясля его за плечо.

– Ой, что это с ним? – уже другим голосом спросила Клава. – Бонни…

– Идите сюда и помолчите, – прошипела я и снова направила луч фонаря на ступени.

Клавдия Степановна быстро юркнула в куст к нам с Васей. Она тяжело дышала и молчала, видимо, думала.

– Он мертв? – спросила она, когда Кирилл спустился вниз.

– Да, – ответила я.

– Но как можно было сорваться со склона? Ступеньки удобные, а он такой спортивный…

– Его застрелили.

– Так это был выстрел?!

Клавдия Степановна опять надолго замолчала, только громко сопела. Тем временем спустились Роман Разночинный и Анька. Я выключила фонарь, и мы все теперь стояли в кустах в полной темноте. Вася ввел остальных в курс дела.

– Ну ни фига себе! – воскликнул Кирилл.

– Блин… – обалдело произнес Разночинный и смолк.

– Что в пещере? – спросила я.

– Статуя. Свечки. На стенах подсвечники вбиты в камень. В общем, это место специально обустраивали, – сообщил Роман.

– Статуя большая? – поинтересовалась я.

– Выше человеческого роста.

– А выглядит как?

– Голая черная баба. Бедра широкие, грудь большая, ручищи здоровенные. Довольно грубо сделано. Я бы сам, наверное, такую срубить смог.

– Колено одно отполировано до блеска, – добавил Кирилл. – Мы решили, что за него подержаться нужно, чтобы желание сбылось. Мы все подержались.

– Что еще? – спросила я.

– Ничего, – сказал Кирилл. – Нечего тут больше делать. Пошли назад.

– А Ричард? – спросила Клавдия Степановна. – Похоронить бы его надо. Не по-человечески как-то тело оставлять.

– Хоронить его сейчас мы точно не будем, – заявил Вася. – И завтра, наверное, тоже. Пусть родственники приезжают и забирают. Или еще кто-нибудь. Раз Алену забрали, то и с этим кто-нибудь разберется.

– Ты забываешь, что к американцу наши организаторы не имеют никакого отношения. И правильно сказала Клавдия Степановна – его нужно похоронить. Человек погиб, а мы тут разговоры разговариваем, – подал голос Кирилл. – Ведь если тело оставить на жаре на две недели до приезда его родственников…

– А вы не считаете, что это наши организаторы его убили? – вдруг тихим голосом спросила Анька. – Потому что он не наш? Чтобы не мешался под ногами и не портил игру?

– Тогда тем более они тут все приберут, – объявил Вася. – Все, по домам. Спать хочется. Утро вечера мудренее. Кто захочет, придет сюда завтра. Или кто-то желает и сегодня здесь остаться? Клавдия Степановна, может, повоете над несостоявшимся мужем? Или вы его в зятья планировали? Ваша дочь-то опять свободна. А что в гражданском браке живет – не считается. Вы бы к Роману получше пригляделись. Он бы вам и вашей дочери серенады под окном пел. Вам кто-нибудь когда-нибудь серенады пел?

– Нет, только песенки про бурундучка, – ответила Клавдия Степановна.

Все русские разразились диким хохотом. По-моему, это была массовая истерика. Интересно, они осознали опасность? Или еще нет?

– В детском саду? – сквозь хохот спросил Разночинный.

– Нет, – ответила Клавдия Степановна, единственная из всех, остававшаяся серьезной. – И вы зря смеетесь. Мне было уже слегка за сорок, и у меня появился поклонник-поэт. Он писал стихи для детских песенок и, кстати, неплохо на этом зарабатывал. Ведь с каждого исполнения песенки ему капало. А мне хотелось серенады… И он воплотил мою мечту в жизнь. Только ничего «серенадного» он не знал, да и голос у него для нее не подходил, а про бурундучка у него очень хорошо получалось. Ему из нашего подъезда ни один человек воды на голову не вылил, и никто ничем ни разу в него не запустил.

– И чем дело кончилось? – поинтересовался Кирилл.

– Спился, – пожала плечами Клавдия Степановна. – Чего еще можно ожидать от поэта?

– Дуэли, – сказал Разночинный. – Если вспомнить русскую историю…

– Давайте вы будете вспоминать ее в другой раз и, главное, в другом месте, – встряла я. – А сейчас пойдем назад. В принципе по пути можете вспоминать. Только на всякий случай не орите слишком громко.

Глава 16

До дома мы дошли без приключений. Все брели понуро, почти не разговаривая друг с другом.

Притворившись, что у меня развязался шнурок, я проверила место сбрасывания контейнера со статьей. Его там не было.

Я собиралась лечь спать сразу же по возвращении в дом, но не тут-то было.

Вася, Роман и Кирилл просто не могли тихо подниматься по лестнице. Распахнулась дверь комнаты, где спала Софья, и балерина с расширившимися от ужаса глазами вылетела нам навстречу.

– Здесь привидения! Я видела Алену и еще какого-то мужика в старинном наряде…

– Где? – спросил Кирилл.

– А других баб не было? Помоложе и посимпатичнее? – встрял Вася.

– Да, неплохо было бы сейчас бабенку, – заметил Разночинный. – Так где они тут ходят?

У Софьи началась настоящая истерика. Ее просто трясло. Она наконец осознала опасность? Интересно, что ей говорил любовник перед отправкой на остров? Пожалуй, он совсем не подготовил ее к происходящему.

– Рома снизу принеси, – попросила я Кирилла.

– На всех тащи, – добавил Вася. – Если нет нормальной бабы, так хоть напиться надо. Иначе не заснуть. У меня все выветрилось за время этой прогулки.

Я попросила Софью рассказать про привидения поподробнее.

Балерина не могла спать. Все последние дни она очень нервничала. Если бы кто-то мог составить ей компанию, она отправилась бы на прогулку, но Варвара Ивановна громко храпела, а Семен Семенович на стук вообще не ответил. Когда Софья к нему заглянула, он спал, забывшись пьяным сном. Рядом с матрасом валялись две бутылки из-под рома.

Мы на всякий случай заглянули в обе упомянутые комнаты проверить товарищей. Все так и было. Семен Семенович спал, и Варвара Ивановна – тоже и не услышала нашего прихода. Она выдавала такие рулады… Вот ведь нервная система прекрасная! Может, и мне на старости лет заняться огородничеством? Например, засадить помидорами и огурцами всю территорию вокруг одного из семейных особняков?

Балерина тем временем продолжала свой рассказ.

Она вернулась к себе в комнату и заперла дверь. К сожалению, там не имелось никакой тяжелой мебели, которую можно было бы придвинуть к двери, а если бы и была, то хрупкая маленькая женщина все равно ее не сдвинула бы с места. Софья задернула шторы, легла, пытаясь заснуть, но у нее ничего не получилось.

Она услышала, что по коридору кто-то ходит.

Но ведь никого не могло быть! Двое товарищей спали, остальные ушли.

– А китаец? – вдруг вспомнила Клавдия Степановна.

Кирилл услужливо сбегал вниз и сообщил, что Вэнь сладко спит на кухне на матрасике, где и должен. Софья китайца не проверяла. Про него она почему-то даже не вспомнила.

Потом в коридоре начались какие-то вздохи и подвывания.

– Кто-нибудь их еще слышал? – обвела всех взглядом Клавдия Степановна.

Все покачали головами.

– И что дальше? – спросила Клавдия у Софьи.

Балерина почему-то решила выглянуть в окно – и остолбенела. Вокруг бассейна бегала Алена с каким-то мужиком в старинном одеянии. Алена была в своей одежде – Софья помнила у нее эту ярко-желтую юбку и черный топ с бабочкой на груди.

– А как ты это рассмотрела? – перебила я. – Освещение какое-то было?

– Да. Их двоих озарял какой-то странный свет… будто потусторонний… Две фигуры сияли на фоне темноты…

– Может, какой-то прожектор? – высказал предположение Роман Разночинный.

– А электричество откуда? – рявкнула Клавдия Степановна.

– Переносной генератор. Или особые фонарики на батарейках, – спокойно сказал Вася. – При современном развитии техники все это легко решаемые вопросы. – Потом он посмотрел на Софью. – Ну и до чего они добегались?

– До секса, – сказала та.

– Так, вот это уже интересно, – воскликнули мужчины хором.

– А где они?.. – уточнил Разночинный.

– И каким способом? – вставил Вася. – Как там это у призраков? – Вася заржал.

У Софьи началась очередная истерика. Клавдии Степановне это явно надоело или она захотела побыстрее выслушать историю до конца. В общем, она от души заехала балерине по физиономии.

– Браво! – закричал Вася.

Софья всхлипнула. Я подошла к ней и погладила по руке. Кнут и пряник – лучшее средство вытягивания информации, как и добрый и злой следователи.

– Тебе было очень страшно? – сочувственно спросила Анька.

– Когда они у бассейна?.. Нет… – медленно произнесла Софья. – Когда я на них смотрела… я…

– Кончила, – опять заржал Вася.

– Да! – рявкнула Софья. – Я никогда в жизни не подглядывала за людьми, занимающимися сексом…

– Но это-то были призраки, как я понял, – невозмутимо возразил Вася. – Может, при виде людей тебе бы не захотелось. Надо поэкспериментировать. Клавдия Степановна…

– Что?! – взревела Клава. – Ты мне предлагаешь?

– Свят! Свят! Свят! – отшатнулся от нее Вася, как черт от ладана. – Я хотел вам предложить заняться организацией процесса. Я уверен, что у вас это получится прекрасно. Вон вы американца на острове нашли. Только его быстренько убили после этого. А сколько зятьев для своей дочери вы подобрали? Однако ни один рядом не задержался. Но это уже другой вопрос. Давайте вы теперь на острове найдете пару для шоу? Или просто баб для нас для всех, а?

– Лучше просто баб, – сказал Разночинный. – Софья, конечно, если ты надумаешь…

Я попросила Софью вернуться к рассказу.

Но рассказывать больше было нечего. После того как пара у бассейна, а Софья в комнате достигли верха блаженства, свет погас – и все закончилось. Больше никто не бегал, в коридоре не слышалось шагов, свиста и завываний. Но Софья так и не смогла заснуть. Она ждала нашего возвращения.

– В окно никто не стучал? – уточнила Анька.

Балерина покачала головой.

– Снотворное у тебя есть? – спросила Клавдия Степановна. – У кого-нибудь вообще есть?

Снотворное никто не взял. Средства от расстройства желудка имелись у всех, за исключением Кирилла. У него лекарств не было вообще – спонсор не обеспечил, а сам бомж по понятным причинам их не имел. К счастью, пока они нам не потребовались.

Клавдия Степановна согласилась разместиться вместе с Софьей. Мы с Анькой пошли в нашу комнату, мужчины решили перед сном распить еще одну бутылочку рома (в качестве снотворного). Как они потом размещались, я не знаю.

Меня волновало другое. Кто-то обыскал мою сумку. Замки у меня не простые – но их смогли вскрыть, причем очень аккуратно. Я бы этого не заметила, если бы не специальные «маячки» – подарок английских спецслужб.

Ничего не взяли. Но все равно было очень неприятно.

Однако нашелся и приятный сюрприз. До одного тайничка добраться все-таки не смогли. Не поняли, что это тайник. Это радовало.

Глава 17

Утром все проснулись поздно. Торопиться нам было совершенно некуда. До конца светового дня оставалось еще много времени. Достаточно, чтобы сходить к Островной Деве.

– Бонни, я не успела тебе вчера всего рассказать… – пролепетала Анька, усаживаясь на матрасе.

– О чем? – спросила я.

– О пещере.

– Так… – медленно произнесла я. – Вот это интересно. Давай выкладывай. Что там еще было-то?

– Драгоценности, – сказала Анька и извлекла из кармана колечко и сережки. – По-моему, с изумрудами.

Я переместилась к ней на матрас и уставилась на вещи на ладони подруги.

Анька пояснила, что они лежали на некоей подставке, у ног Девы.

– Это все, что там было?

– Нет, остальное взяла Клавдия Степановна. Мужчины не знают… А Клавдия Степановна как зашла внутрь… Ну, в общем, если бы я не взяла, то она бы все забрала. Я решила, что тоже должна взять – для того, чтобы тебе показать.

– Молодец, ты все правильно сделала, – похвалила я Аньку.

Сама задумалась. Значит, Деве делают приношения? Драгоценности с себя, любимой? Но почему американец об этом ничего не сказал? Или он собирался как раз за ними? И ему помешали конкуренты? Нет, тогда Ричард полез бы первым… И убивать из-за каких-то колечек? Хотя ведь и за меньшее убивают.

К нам в дверь тихо постучали. Я пошла открывать.

В комнату быстро просочилась Клавдия Степановна.

– Девчонки, нужно поговорить, – сказала она.

– О чем?

– Не о чем, а о ком. Ричард был не тем, за кого себя выдавал.

– Этим вы не откроете Америку, – уверенно заявила Анька.

– А вы что про него подумали? – пораженно посмотрела на нас с Анькой Клавдия Степановна.

Я, признаться, удивилась Анькиным словам, но этого не показала. Хотя у меня самой насчет американца имелись кое-какие подозрения… Но я-то, можно сказать, всю сознательную жизнь занимаюсь международной журналистикой, распознавать ложь и игру на публику меня обучали хорошие специалисты, и кое-какие приемы из арсенала спецслужб я освоила… Но Анька-то? Или это извечное русское недоверие к иностранцам? Или странность ситуации?

Вообще-то я могла поверить в то, что какой-то американец влюбился в борону. Странным было другое – его появление на этом острове. Почему его привезли лечить именно сюда? В Америке обычно сразу же идут к психоаналитику. Они у них есть везде, даже в самых отдаленных провинциях.

И пещера Островной Девы… Надо будет потом посмотреть латиноамериканские версии этой истории. Но когда я доберусь до архива? Я была готова поверить в то, что эта легенда существует и кто-то на самом деле сюда приезжает. Но скорее это должны быть латиноамериканские женщины, мечтающие о любви, но никак не американский мужик, желающий избавиться от привязанности к бороне.

Почему его убили? И, главное, не угрожают ли те люди нам? Я все-таки считала, что это действовали не организаторы игры, а какие-то другие лица.

– Что он вам рассказал? – спросила я у Клавдии Степановны.

– Ты хочешь сказать: что я из него вытянула? – хмыкнула Клава. – Еще ни одному мужику не удавалось от меня что-то скрыть!

– Вы заначки у него случайно не нашли? – рассмеялась Анька.

Клавдия Степановна предложила нам втроем сегодня как раз этим заняться. Никого другого она в помощники брать не желала.

– А почему вы сами не хотите? – уточнила я.

– Одной боязно, – призналась Клавдия Степановна. – Из всей компании я хотела бы иметь рядом тебя, Бонни. Я же видела, что ты умеешь…

Видела она на самом деле очень мало – мне пришлось кое-что продемонстрировать на свадьбе дочери Клавдии Степановны, но она сделала соответствующие выводы, зная, что я бывала в Чечне, лично вела переговоры с террористами об освобождении заложников, так сказать, дружу с одним чеченским полевым командиром, обосновавшимся в Лондоне, и с русскими спецназовцами, которые успели обучить меня кое-каким полезным приемчикам.

– Вообще-то Ричарда похоронить бы надо, – Клавдия Степановна посмотрела на меня и на Аньку. – Если наших еще забирают, то его-то кто отсюда заберет? И вещи его нам могут пригодиться. Да, кстати, вещи Алены пропали!

– То есть как? – подалась я вперед.

– Полностью, – сообщила Клава. – Я сегодня утром решила проверить, есть ли в ее сумке та одежда, которую Софья вчера описывала. А ничего нет! Так что пошли скорее к палатке Ричарда.

– Там есть мясо? – спросила Анька.

– Ну, для меня он вчера какую-то птичку зажарил. Я не знаю, какую, но вкусная была. Он и ощипал сам, то есть бросил в горячую соленую воду – потом перья легко снимались, и над костром ее зажарил…

– Секундочку! – перебила я. – А как он поймал птичку? Они тут, конечно, непуганые, но в руки не даются. Какое у него было оружие?

– Это не он, а браконьеры, – вздохнула Клавдия Степановна.

– Что?! – воскликнула Анька.

– Ричард утверждал, что на этот остров приезжают браконьеры на охоту? На птиц? – уточнила я. – И он приехал сюда ловить браконьеров? От какой инстанции?

– Что-то типа Общества защиты животных, только международного. У него с собой было два фотоаппарата. Он снимал, что эти гады тут вытворяют. Но они вообще-то не убивают, они на продажу животных ловят – обезьян и птиц каких-то. Ричард их названия на английском произносил, мне это ничего не говорит. Ловят браконьеры их варварскими способами. Некоторые птицы погибают в силках. Вот одну такую он для меня и зажарил. Все равно умерла, а я мяса поела.

– Сейчас завтракаем и идем осматривать оставшиеся от Ричарда вещи, – объявила я.

* * *

Улыбающийся китаец опять сварил кашу. Похоже, запасов крупы нам хватит на две недели. Но я бы тоже не отказалась от птички. Или от рыбки.

– Вася, ты рыбу когда-нибудь удил? – спросила я.

– А тебе зачем? Золотую рыбку захотелось? Три желания надумала?

– Золотую рыбку неводом поймали, а тут в чулане есть только обычные удочки, – вставила Клавдия Степановна.

– Вы уже и в чулан успели залезть? Хотя кто бы сомневался…

– Я в молодости любил порыбачить, – подал голос Кирилл.

Семен Семенович был не против составить ему компанию.

– А грядки мне кто поможет копать?! – закричала бабка-огородница. – Кто обещал помогать старому человеку? Я одна, что ли, должна горбатиться?

– Так, бабы, замолчали! – рявкнул Вася. – Распределяем обязанности. Я пойду с удочкой стоять. Правильно, надо хоть как-то меню разнообразить. Роман?

Разночинный сказал, что сегодня поработает на огороде. Ведь нас же снимают, а ему для имиджа нужно продемонстрировать работу на земле. Он же и про пахарей поет. Может, пленку потом в какой-нибудь клип вставят.

В результате рыбачить с Васей пошел Кирилл, а Семен Семенович с Романом объявили, что будут помогать Варваре Ивановне с грядками.

Она, как выяснилось, определилась с новым местом. Оно находилось с другой стороны дома, примерно метрах в ста от источника, где мы брали воду и умывались.

– А как вы место определяете? – спросила Софья, у которой под глазами были огромные темные круги. Их не удалось замазать тональным кремом. Я посоветовала бы ей позагорать, но явно непривычная к загару Софья, да еще и с бледной от природы кожей, вполне может тут же покрыться волдырями. Хотя лучше бы она в этом климате тональным кремом не пользовалась.

– По наитию, – объявила Варвара Ивановна. – Я, деточка, огородом уже больше шестидесяти лет занимаюсь. Мамка нас с раннего детства на грядки выгоняла. Взрослым-то тогда некогда было. Они трудодни зарабатывали, а детки на огороде работали.

Я подозревала, что ее наитие подкрепляется чьими-то четкими указаниями, но промолчала. Интересно, место копания определяется расположением снимающих камер или чем-то еще? Вероятно, бабка ответа на этот вопрос не знает и даже им не задается. Она работает за улучшение жилищных условий семьи.

Рыбачить отправилась и Софья. Хоронить американца, которого она при жизни даже ни разу не видела, она идти не хотела, огород копать тоже, оставалась рыбалка.

– Только не сгори, – сказала я. – И ты, Кирилл, поосторожнее. На Васю не смотри. Надень рубашку с длинным рукавом, если вы целый день в воде собираетесь стоять.

У Кирилла кожа уже слезала, только Вася был в прекрасной форме. Но он регулярно выезжает на пляжные курорты, как и я. Поэтому мы с ним выглядели лучше других. Нам тропическое солнце было не страшно.

Не брало оно и Варвару Ивановну, которая с ранней весны вкалывает на огороде, пусть и под Питером. Ее оставшийся с лета темный загар стал еще темнее. Клавдия Степановна с Анькой сильно мазались солнцезащитными кремами и знали, как правильно одеваться, поэтому хотя и немного покраснели, это было не страшно.

Китаец объявил, что остается на кухне. Остров его совершенно не интересовал. Ему в Сибирь надо. Ночью он никаких привидений не видел и не слышал. Он крепко спал, точно зная, что никакая проверка в это «общежитие» не заявится, сбегать через окно не придется и отстегивать на лапу тоже никому не надо.

Лопаты разделили по-братски – по одной большой огородникам и нам по лопате и совку. Я, признаться, не знала его точного предназначения, но землю им явно можно было копать. И нести легче.

Пока дамы разбирались с инструментом, я напечатала еще одну статью – и мы тронулись в путь.

– Интересно, сегодня кого-нибудь еще убьют? – спросила Клавдия Степановна.

– Типун вам на язык! – воскликнула Анька. – Что вы такое говорите?

– Правду. Поэтому я и хотела с вами уединиться, девочки. То есть держаться рядом с тобой, Бонни. Я тебе здесь доверяю больше всех. И, конечно, тебе, Аня, но согласись, что Бонни лучше подготовлена для выживания в экстремальной ситуации. Как ты считаешь, не пришла ли пора отсюда ноги делать? Или пока побарахтаемся?

– Ради чего вы приехали на остров, Клавдия Степановна? – посмотрела я на нее.

– Ради денег, – пожала она плечами.

– Каких денег?

– Бонни, у нас, как и у вас, считается неприличным задавать вопросы о конкретных суммах… – открыла рот Анька.

– Я это прекрасно знаю, – бросила я подруге и посмотрела на Клавдию Степановну. – Речь шла о деньгах или о вещах?

– О кладе, – сказала она. – Аня тебе, конечно, уже рассказала про вчерашнее? Вопрос в том, нашли мы все или нет? Я считаю, что нет. Маловато было побрякушек, да и современные они. Я думаю, что остальное прихватил Ричард и где-то спрятал, а у Девы оставил самую мелочь. И пристрелили его из-за золотых украшений, а не каких-то там обезьян и птиц.

– Обезьяны и птицы тоже разные бывают, – заметила я. – Точно подороже того, что оказалось у Ани.

– Сколько вам обещали с клада? – спросила Анька, которая совсем недавно говорила, что это считается неприличным. – Двадцать пять процентов, как положено государству? Или теперь не положено? Или вы должны отдать двадцать пять?

– Я должна отдать половину, – сообщила Клавдия Степановна. – За то, что мне достанется вторая, и мне ее помогут довезти до дома. Я считаю это справедливым.

– А нам с Бонни за помощь в поисках что полагается?

– Это оговаривалось с вашим нефтяным королем? – добавила я. – Или всех свидетелей пустят в расход?

Клавдия Степановна сообщила, что нефтяной король, один из ее потенциальных зятьев, заявил, что в случае подключения к делу Бонни Тейлор у нее нужно спросить, что она хочет. Если ей понравятся какие-то драгоценности из клада – отдать их, потому что всего Бонни точно не потребует. Она – здравомыслящая девушка. Клавдии Степановне было велено мне сказать, что эти драгоценности будут доставлены в Англию с соответствующими документами. Мне их, так сказать, официально подарят. Если по английским законам в случае такого дарения нужно платить налоги, мне выдадут средства на их оплату. Если я захочу получить просто деньги, а не ценности, мне переведут сумму на указанный мною счет.

– Тебя не обманут, Бонни, – заявила Клавдия Степановна. – Я прослежу! И устрою им «рекламу» в прессе. Я во все возможные передачи на телевидении влезу и заставлю наших журналистов во всех газетах пропечатать этих олигархов, если они попробуют смухлевать. И они это знают! Зятек мой потенциальный так уж точно.

– Спасибо большое, – поблагодарила я сверхактивную русскую даму и уточнила: – Значит, цель вашего пребывания на острове – это поиск клада, так? С которого вам обещана половина. И вы можете привлекать к делу помощников в его поиске.

– Да. Все так. Но мне рекомендовали не привлекать никого, кроме тебя, Бонни. А раз Аня здесь, при тебе, то я взяла и ее. Ты же Ане все объяснишь, если она сама не поймет?

– Не говорите со мной как с ребенком! – закричала Анька. – И так, словно меня тут нет, когда я иду с вами рядом! За кого вы меня принимаете?

– За русскую эмоциональную девушку, которая никак не может выйти замуж, – сказала Клавдия Степановна. – Ты, Аня, во многом напоминаешь мне мою дочь. А Бонни – трезвомыслящая, рассудительная англичанка. У русских на первом плане эмоции, у европейцев – трезвый расчет. Разве не так?

Анька молча шла дальше, глядя в песок.

– Анечка, я же вчера с тобой поделилась? – более мягким тоном заговорила Клавдия Степановна. – И еще поделюсь.

– Из вашей доли?

– Нет, моя доля будет определяться за вычетом расходов – то есть отданного другим по необходимости. Половину я тебе, конечно, не отдам. И не рассчитывай. Но что-то ты получишь. Что-нибудь красивое. Деньги-то, как я понимаю, для тебя – не болезненный вопрос. Папа малый нефтяной король, и ты у него любимая дочь. Своя квартира, хорошее образование, работа высокооплачиваемая…

– Я уволилась с последнего места службы, – буркнула Анька. – И сейчас безработная.

– Новое место найдешь. Отец поможет. И эта игра, если ее покажут по телевизору, тоже тебе на пользу пойдет.

– Я же не из участников, – напомнила Анька. – Меня в беспамятстве в самолет загрузили.

– Аня, все будет хорошо! Папа твой поможет. Бонни поможет. Не исключено, что и я помогу. Сейчас для тебя главное – избавиться от зависимости…

– Вы и про это знаете?!

– Ну так меня же предупредил мой спонсор. Он прекрасно знаком с твоим отцом. Аня, я никому ничего не скажу. Я все думаю, к какому хорошему мужчине тебя пристроить? Я и к американцу ради тебя присматривалась! Мне-то он зачем? Вообще-то неплохой был мужчина… Найдешь хорошего мужика – все проблемы останутся в прошлом. Он будет все за тебя решать, а ты – просто наслаждаться жизнью.

«Если бы все было так просто», – подумала я. Но Анька к Клавдии Степановне прислушивалась.

Мне было интересно, насчет чего еще предупредил Клавдию Степановну нефтяной король, который являлся спонсором ее поездки на остров. Но я еще успею это выяснить. Не все сразу. На сегодня у меня были запланированы другие вопросы к «свахе».

И копание ям тоже получило объяснение. Просто все остальные про клады молчат. Или не все знают?

Глава 18

Наконец впереди появился просвет и американский флаг на верху палатки.

– Как же мы все его барахло на себе потащим? – задумчиво произнесла Клавдия Степановна. – Надо было все-таки кого-то из мужиков с собой взять.

– Насколько я помню, там были очень удобные рюкзаки, – заметила я. – В крайнем случае, вернемся еще раз. Или мужиков пошлем. А вы уверены, что нам требуется все имущество Ричарда?

– Зачем же добру зря пропадать? – удивленно посмотрела на меня Клавдия Степановна.

Она первой откинула в сторону кусок ткани, закрывающий вход в палатку, и резко остановилась.

– Батюшки! – воскликнула Клавдия Степановна. – Это что ж такое делается? Это ж какие ироды так надругались над покойным?

– Там что, труп расчлененный? – спросила Анька, которой из-за спины Клавдии ничего не было видно.

– Дайте и нам посмотреть, – попросила я.

Клавдия Степановна прошла внутрь и опять застыла соляным столбом.

В палатке все было перевернуто вверх дном. Здесь явно что-то искали. Нет, ничего не резали, не вспарывали, не рвали. Просто все содержимое рюкзаков было вывалено и разбросано.

– Выйдите на улицу, я тут все сфотографирую, – попросила я.

Я сделала пару снимков, и мои спутницы вошли назад.

– У него было оружие? – спросила я у Клавдии Степановны.

– Огнестрельное – не знаю, а нож большой точно был. Типа того, которым я одного своего потенциального зятя кастрировать собиралась, – Клавдия Степановна блаженно улыбнулась. – Этот нож вызвал у меня такие ностальгические воспоминания… Я даже Ленке – дочке – позвонила и спросила, не определилась ли она со следующим мужем. Зятя хочу – не могу.

– Вы звонили Ленке?! – изумленно спросила Анька.

– Значит, у Ричарда имелся спутниковый телефон, – сделала я вывод.

Клавдия Степановна кивнула и первой принялась за поиски. Я занялась тем же, но преследовала несколько отличные от Клавиных цели. Анька спокойно складывала отбираемые нами вещи в рюкзак, чтобы потом отнести в наш лагерь. В основном, это была еда. Клавдия Степановна объявила, что потом пришлет сюда Кирилла, чтобы взял себе вещичек на будущее. Ричард был выше его, а Кирилл значительно плотнее американца, но что-то должно подойти.

Ни спутникового телефона, ни фотоаппаратов, которые точно имелись у Ричарда, в палатке не осталось, как, впрочем, и какой-либо другой техники. Нож, вызвавший у Клавдии Степановны ностальгические воспоминания о несостоявшейся кастрации, тоже отсутствовал. Остался небольшой складной, который прихватила я.

Люди, проводившие обыск до нас, не тронули одежду, обувь и еду, или большую ее часть.

Я же нашла, по крайней мере, одну вещь из того, что искала, – удостоверение сотрудника одной международной экологической организации, которую я назвала бы экстремистской (для экологов, не с точки зрения Усамы бен Ладена). Удостоверение было очень умело вшито в подкладку куртки. Я сама пользуюсь такими потайными кармашками, поэтому знала, где искать.

Эти экологи проводят марши протеста и митинги во многих странах, например у атомных электростанций, даже цепями себя приковывают к некоторым объектам. Они готовы сидеть в тюрьме, чтобы только привлечь внимание мировой общественности к волнующим их проблемам. Иногда я с ними согласна, иногда мне кажется, что они заходят слишком далеко, и на самом деле проблема и яйца выеденного не стоит. Но я уважаю людей, готовых жертвовать собой ради своих убеждений. Ведь многие предприятия действительно загрязняют окружающую среду, не ставят необходимые фильтры и системы очистки, сливают отходы в водоемы… Если никто не будет против этого выступать, то станет только хуже для всех людей. Для нынешних и будущих поколений. Для планеты Земля.

Насколько я знала, сотрудники этой организации огнестрельным оружием не пользуются, следовательно, и искать его у Ричарда не имеет смысла – если только он не брал его в целях самообороны. Но у него были с собой два фотоаппарата, и он явно успел что-то нащелкать. На его месте я не стала бы хранить отснятые пленки в палатке. Нельзя класть все яйца в одну корзину – и Ричард не мог об этом не знать.

Следовательно, нужно поискать в окрестностях.

– Ну что, берем вещи и уходим? – спросила Клавдия Степановна, которая поняла, что больше ничего интересного для нее здесь не найти.

Я найденное удостоверение дамам не показала, быстро сунув его в сумку. По возвращении в Англию свяжусь с кем надо. Вслух я напомнила про необходимость похоронить Ричарда. Если, конечно, тело все еще лежит там, где упало со скалы.

– А к Деве полезешь, Бонни? – спросила Клавдия Степановна.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я. Я и правда пока не приняла решения.

Но для начала следовало осмотреть местность вокруг жилища Ричарда. Я разделила территорию на три участка и дала дамам задание обшарить их в поисках недавно потревоженной земли. Не могло не остаться следов, если Ричард что-то закапывал где-то поблизости! Трава будет примята, листья сорваны – в общем, что-то обязательно найдется.

– Только, пожалуйста, отнеситесь к этому серьезно, – сказала я, переводя взгляд с Аньки на Клавдию Степановну. – В тайнике может оказаться что-то гораздо более ценное, нежели в палатке.

– Будто мы не понимаем! – Клавдия Степановна посмотрела на меня как на идиотку. – Деньги-то где-то у него должны лежать. И паспорт. Воры могли забрать деньги, но паспорт-то им на острове зачем?

Я могла предложить несколько вариантов использования настоящего американского паспорта, пока никакие службы не знают о смерти его обладателя, но воздержалась. Меня интересовало другое. Хотя Ричард должен был сделать тайник под кредитные карточки, наличные и, возможно, часть документов.

Каждая из нас занялась своим участком, но, к моему великому сожалению, ничего найти нам не удалось. Значит, Ричард сделал тайник дальше от места своей дислокации и шансы найти его очень малы… Жаль. Мне было бы интересно получить отснятые пленки, даже если я не могу их здесь проявить. Хотя какие пленки?! Совсем я зарапортовалась с этими русскими, у которых до сих пор с собой «мыльницы». У меня самой цифровой фотоаппарат! Это разговоры Клавдии Степановны про пленки сбили меня с толку. Но все-таки следует уточнить.

Я спросила у Клавы, какие фотоаппараты были у Ричарда. Оказалось, что один цифровой и один пленочный. Не знаю уж, какими соображениями он руководствовался… Главное, мы не нашли никаких их следов.

– Ну что, к Деве? – спросила Клавдия Степановна.

Мы оттащили отобранные вещи в кусты, прикрыли какими-то огромными листьями и тронулись в направлении скалы, которая от палатки прекрасно просматривалась.

Днем она не казалась черной. Конечно, кое-где порода проглядывала, но в основном склоны были покрыты растительностью, пусть и низкой, и не такой густой, как внизу.

Путь днем занял у нас больше времени, чем ночью. Ричард знал короткую дорогу, которой и вел нас вчера, мы же ориентировались только на поднимающуюся над землей скалу. Запомнить дорогу ночью было невозможно.

Похоже, Ричард неоднократно ходил к пещере. Может, это не первый его приезд на остров? Может, он, кроме браконьеров, следил и за теми, кто наведывался в пещеру и оставлял там драгоценности?

Я спросила у Клавдии Степановны насчет драгоценностей у ног статуи. Не говорил ли что-нибудь про них Ричард? Оказалось, что он говорил про необходимость оставить Деве какой-то дар.

– А меня вы почему не предупредили? – возмутилась Анька.

– Потому что мужа я тебе сама найду! – рявкнула Клавдия Степановна. – Получше всяких Островных Дев, которые толком не знают, что нужно современной русской бабе. И я сюда приехала не для того, чтобы что-то оставлять, а для того, чтобы сокровища искать! Ты не дури, Аня! Нечего драгоценностями разбрасываться перед каким-то идолом! Тем более что их явно потом прикарманивают какие-то прохвосты!

– А вдруг это поможет? – тихим голосом спросила Анька.

– Себе помочь можешь только ты сама! Ты должна целенаправленно искать мужа, а не погружаться в какие-то романтические бредни! Нужен трезвый холодный расчет, а вы все, молодые девки, слишком увлекаетесь! Позволяете мужикам сесть вам на шею, все им прощаете, холите их и лелеете.

– Бонни не позволяет, – вставила Анька.

– Так она англичанка!

– В Англии мужчина не считается трофеем, добытым в жестокой конкурентной борьбе, – вставила я. – У нас они не так избалованы.

– Аня, почему не берешь пример с подруги? Хотя Бонни тоже обязательно нужно выйти замуж. Бонни…

На мое счастье, мы пришли к горе, и мне не пришлось выслушивать очередную лекцию Клавдии Степановны о необходимости выйти замуж хотя бы один раз, хоть на один день. Лучше я труп буду закапывать, чем это слушать. Надеюсь, Клавдия Степановна не станет нас с Анькой наставлять насчет замужества во время похорон?

Правда, у меня мелькнула одна мысль насчет Аньки. Ведь подруга склонна к зависимости – любого рода. У нее никогда не было любви, которая приносит радость, от которой блестят глаза, от которой хорошеешь. Она каждый раз страдала, мучилась, даже болела! Это был фактически вариант наркотической ломки. Ей становилось плохо и физически, и морально, а ведь влюбленному человеку должно быть хорошо. По крайней мере, мне всегда было хорошо в периоды влюбленности. И любовь никогда не мешала мне делать карьеру, как раз наоборот. Или это потому, что я – англичанка, а русская баба без страданий жить не может? Хотя страдающую Клавдию Степановну я не могу представить при всем желании.

А Анька без этого не может. Не исключено, что некоторые люди просто имеют склонность к зависимости – будь то алкогольной, наркотической, игровой или любовной. На Западе чаще встречаются первые три варианта, в России – последний, хотя и алкоголиков немало. Но такого количества страдающих женщин на Западе точно нет.

– Бонни, я не могу на это смотреть! – тем временем воскликнула Анька, врываясь в поток моих размышлений.

Тело Ричарда лежало на том же месте, где мы его вчера оставили. Первым делом я его сфотографировала – и крупным планом, и на фоне скалы. Потом я опустилась перед ним на колени и быстро обыскала. Вчера я не могла этого сделать как следует – не хотелось привлекать внимание Васи.

Но на теле ничего не было. Или уже не было.

– Выбирайте место, – предложила я Клавдии Степановне. – Где земля не очень сухая, чтобы копать было легче.

– А кто его потащит отсюда? – посмотрела на меня дама младшего пенсионного возраста.

– Я.

Анька только тихо вскрикнула.

Наиболее подходящее место оказалось метрах в тридцати, между двумя невысокими кокосовыми пальмами. Могилу мы выкопали неглубокую, не исключая, что родственники потом будут перезахоранивать тело, уложили Ричарда, то есть я уложила, закопали, а сверху выложили горку из опавших кокосов. Никаких камней поблизости не было, чтобы сложить холмик, и крест сколотить мы не могли.

– Может, крест лианой связать? – предложила Клавдия Степановна, самолично нашла какие-то две неровные палки, отрезала ножом кусок лианы – и у нее все получилось.

Мы установили крест, молча постояли, потом вернулись к ступеням, ведущим в пещеру Островной Девы.

– Так ты пойдешь взглянуть на пещеру? – опять спросила у меня Клавдия Степановна. – Ты же вроде при свете дня ее фотографировать собиралась.

– Только в бронежилете, – ответила я. – А то на скале будешь как ладони.

– Откуда на острове взяться бронежилету? – Клавдия Степановна опять посмотрела на меня как на полную идиотку.

– Если главный организатор, который все это придумал, не обманул, то для меня бронежилет должен быть.

Дамы уставились на меня широко раскрытыми глазами и к тому же еще открыли рты.

Я невозмутимо напомнила Клавдии Степановне, что для нее тоже должны были сделать некую захоронку. Каждый спонсор собирал, так сказать, набор необходимых предметов для своего участника. Это место отмечено на карте, выданной Клавдии Степановне.

– Вы сами что-то заказывали? – уточнила я у нее.

– Нет… Но мне мой нефтяник сказал, что это надо на случай возникновения экстремальной ситуации.

– Что он понимал под «экстремальной ситуацией»?

– Ну… – протянула Клавдия Степановна, явно задумавшись над тем, что русский человек, а тем более олигарх мог иметь в виду. – Вообще-то нужно заранее знать, что там лежит. Вдруг понадобится. У нас как раз лопаты с собой.

– И Васи нет, – добавила Анька. – Как, впрочем, и других участников.

– Но как тогда мы вещи Ричарда в лагерь потащим? Это же…

– Ваш тайник далеко отсюда? – уточнила я.

– Гораздо ближе к нашему лагерю, чем к этой скале или месту стоянки Ричарда. Нужно идти с вещами туда, оставить их там, потом снова сюда возвратиться… Давайте лучше оставим осмотр пещеры на завтра. А, девочки? Мой тайник по пути откопаем, по крайней мере, взглянем, что там есть, и от этого будем плясать. А твой далеко, Бонни? Тоже в той стороне? Вероятно, их всем делали недалеко от дома. Это было бы логично.

Но никакой захоронки для Клавдии Степановны мы не нашли. Место, где она должна была быть, обнаружили. Там кто-то уже проводил раскопки, но когда именно, мы, конечно, сказать не могли. Однако внутри было пусто! Кто-то забрал предназначенный Клавдии Степановне подарок от спонсора.

Глава 19

Мы вернулись к нашему лагерю в отвратительном настроении. Смотреть предназначенный для меня тайник в тот день не пошли – устали. Мой располагался в противоположной стороне, и следовать туда по жаре, да еще и с вещами Ричарда, не хотелось. К тому же я знала месторасположение еще двух тайников – для Васи, как игрока главного организатора, в доме которого под Питером я побывала, и Софьи, представляющей рекламщика и владельца острова.

Может, все-таки слазать к Островной Деве ночью, то есть вечером, когда стемнеет? Но без высвечивания ступеней фонарем? Я примерно запомнила их месторасположение. Там есть определенная система. Вероятно, предполагалось, что будут подниматься не только молодые и ловкие, а и не очень молодые и совсем неловкие.

Почему Ричард говорил, что в пещеру нужно идти только ночью? Из-за традиций или из-за браконьеров, которых опасался? Я склонялась к последнему варианту. Стала бы турфирма – если вояжи к Деве организует турфирма – рисковать здоровьем туристок? Навряд ли. Одна убьется, другая покалечится – кто станет ездить? Значит, насчет ночи придумал Ричард.

В нашем лагере варилась уха из наловленной добытчиками рыбы, и от большого котла, над которым колдовал китаец, шел восхитительный аромат. Я поняла, что страшно проголодалась.

– А остальные где? – спросили мы у улыбчивого Вэня.

– Самолет нашли. Смотрят, – и он махнул в сторону дома.

Грядку, насколько я помню, сегодня собирались копать недалеко от источника, то есть с другой стороны дома.

Мы отправились туда. Посмотрим, пока уха доходит. По пути Клавдия Степановна забросила лопату и совок в чулан, вещи американца мы пока оставили в холле первого этажа. Пусть все посмотрят, когда вернутся.

На этот раз откопали остатки кабины пилота, правда, без скелетов и трупов.

– Я не понял: мы что, потом этот самолет собирать будем? Склеивать, как в детстве? – спрашивал Вася. – Я помню, как в детстве клеил модели самолетов. Они у меня до сих пор в книжном шкафу стоят.

«У Васи есть книжный шкаф?» – поразилась я. Хотя так может просто называться предмет мебели. Мало ли что в нем хранится…

Я вспомнила жену одного очень богатого русского, перебравшегося на постоянное место жительства в Лондон. Я брала у нее интервью, и она принимала меня в библиотеке. Меня удивила расстановка книг – не по темам, не по авторам, а вроде бы совершенно бессистемно. Я спросила ее об этом. Хозяйка дома пояснила, что книги в ее доме подбирались по цвету обложки… Неужели я не вижу, как эти обложки удачно вписались в интерьер?

Когда я через некоторое время увидела у одной модели с куриными мозгами Бердяева и Ницше, да еще на немецком, которого она не знала, я не стала задавать глупых вопросов. Просто осмотрелась вокруг.

Тем временем Варвара Ивановна клялась и божилась, что ни про какие самолеты заранее не знала. Она вообще не подозревала, что тут кто-то воевал. Она была уверена, что Вторая мировая война разворачивалась только на территории России и Германии, и кроме этих двух стран в ней никто не участвовал.

Клавдия Степановна, которая лучше знала историю, стала наставлять ее и остальных. Мне тоже пришлось кое-что добавить. У нас с Клавдией Степановной даже возник оживленный спор из-за Сталинградской битвы, которая оказала очень существенное влияние на весь ход войны. Мне пришлось объяснять русским роль в ней одной английской эскадрильи, про которую они даже не слышали.

– Главное – мы победили, – сказал Вася. – И за это надо выпить.

– Флаг давно пора водрузить, а вы все не соберетесь! – напомнила бабка-огородница. – Давай, Роман, полезай!

– Все полезем, – сказал Вася. – И даже Бонни возьмем, хотя флаг наш. Есть тут еще граждане другой страны?

– Вэнь, – напомнила я. – Который уху варит. Кстати, она, наверное, уже готова.

Народ стал обсуждать, что делать в первую очередь – флаг водрузить или ухи поесть. Как и следовало ожидать, русские мужики решили первым делом выпить и пожалели, что есть только ром, а не водка. Ром заедят ушицей, водрузят флаг, потом еще отметят это дело…

В результате рядом с домом осталась вторая яма с еще одной частью самолета. Никто ее закапывать не собирался. По бокам уже прыгали птички, которые ничего не боялись.

Уха оказалась потрясающе вкусной, может, просто потому, что я очень давно не ела ухи из свежей рыбы. Пожалуй, последний раз я ела такую уху в студенческие годы, когда мы с друзьями выезжали в Шотландию на озера. Ром я не пила, а русские участники игры приложились к нему знатно. Правда, почти не опьянели – возможно, из-за хорошей закуски.

Потом Роман Разночинный сбегал за флагом и мы все, за исключением Вэня, отправились на крышу.

Вася объявил, что завтра опять пойдет рыбачить, другие мужчины тоже изъявили желание составить ему компанию, в первую очередь из-за желания поесть ухи. Клавдия Степановна заявила, что неплохо было бы забрать палатку Ричарда. Не пропадать же добру!

– Вы сами дотащите, – махнул рукой Вася. – Вещи притащили и с палаткой прекрасно справитесь. Как раз поучитесь ее собирать. Потом, Клавдия Степановна, под Питером в поход сходите. Девок знакомых, которые на выданье, с собой возьмете. В походах хорошо мужа искать.

– А ты искал? – спросила Софья, которая из-за балетной молодости в походы никогда не ходила. – В смысле, жену?

– Меня пытались к рукам прибрать, – объявил Вася. – Но я в походы водку жрать ходил, как все нормальные люди. В наших национальных традициях. На природе очень хорошо идет под шашлычок… Бабу тоже неплохо потом оприходовать. Но все-таки в походе главное не бабы, а теплая мужская компания.

– Мисс Тейлор, вы ходили в походы? – поинтересовался у меня Кирилл.

Я кивнула.

– Ну какие в Англии походы? Что Бонни вообще видела из нашего национального русского? – воскликнул пьяный Вася. – Вот, например, у вас, Клавдия Степановна, при виде сеновала могут возникнуть ностальгические воспоминания, а у Бонни что? Она даже не представляет, что это такое.

Клавдия Степановна объявила, что сеновал представляет только по фильмам, настоящего ей видеть не доводилось, не то что заниматься там тем, что имеет в виду Вася. Я же с невозмутимым видом заметила, что у моего дедушки есть конюшня, и я очень хорошо представляю сеновал, правда, в Англии не принято там заниматься сексом.

– Да у нас тоже не принято, – заметил Роман Разночинный. – Это в немецкой порнухе так русских показывают, причем иногда еще и в ушанках. Баба в сарафане и ушанке смотрится просто комично. И мужики неправильно одеты – пока одеты. Правда, там, конечно, от одежды быстро освобождаются…

– Роман, ты еще не фотографировался ни для какого эротического издания? – спросила Клавдия Степановна.

– У меня не тот имидж! – воскликнул певец, специализирующийся на патриотической тематике.

– У тебя тело то, – заметила Клавдия Степановна.

– А вы уже присмотрелись? – оторвался от бутылки рома Вася. – Это вы для себя или для дочери? Потом все вместе можете попроситься к дедушке Бонни на сеновал и договориться с немцами о съемке. Вот классный фильм получится! Может, зятя себе наконец подберете. Например, из немецкой съемочной бригады. Правда, они там могут оказаться все голубые.

– Голубой – не худший вариант для мужа, – невозмутимо заметила Клавдия Степановна. – По бабам бегать не будет.

На этой веселой ноте мы наконец поднялись на крышу.

– Так, кто здесь пил и бросил бутылку? – заорал Вася. – У нас тут лакеев нет, чтобы убирать!

– Лакеи не убирают, – заметила Софья. – Для этого есть…

– А ты откуда знаешь? – повернулся к ней Вася. – Вот если бы это Бонни сказала, я бы еще понял. У тебя что, есть лакей, который не убирает бутылки, оставшиеся со вчерашнего? Так увольнять надо или перевоспитывать. Дай мне его на недельку, как шелковый будет! Я кого хочешь перевоспитаю!

«Так, Вася опять напился, – подумала я. – Жди веселья».

Вася первым тронулся в направлении бутылки, которая валялась недалеко от флагштока.

– Ой, блин! – воскликнул он. – Что это за хрень?

Бутылка была из мутно-серого стекла, объемом где-то около литра, странной овальной формы. Создавалось впечатление, что внутри нее клубится дым, причем дым собирался то у одной стенки, то у другой.

«Оптический обман или какая-то химия?» – прикидывала я. Пришла к выводу, что это – один из «подарков» организаторов.

– Джинн! – воскликнула Софья. – Все, как и должно быть!

– А ведь точно, – заметил Роман Разночинный. – И бутылка подходит, и клубы дыма внутри…

– Выпускать будем? – поинтересовался Кирилл и посмотрел на меня.

– Бонни, я где-то читала, что у вас в Англии неоднократно находили такие бутылки, – объявила Клавдия Степановна.

Я пояснила, что она ошибается – хотя за то, что пишут в русской прессе, я не отвечаю. У нас есть ловцы привидений, которые по желанию заказчика или по собственному усмотрению ловят призраков в бутылки. Они утверждают, что разработали какую-то технологию отлова, и отказываются описывать ее представителям СМИ. Иначе какой бизнес?

– И дальше что? – спросила Софья.

– Бутылки с привидениями выставляются на продажу. Приедете в Англию, сможете купить.

– Бонни, привези мне в следующий раз в подарок привидение, – попросила Клавдия Степановна.

– Мужского пола только, – добавил Вася. – Чтобы в конкурсе могло поучаствовать на роль зятя.

– Нет, женского, – заявила Клавдия Степановна. – Я с ней пообщаюсь, попрошу кое-кого из моих знакомых поучить хорошим манерам, – и она многозначительно посмотрела на Васю.

– А у вас не живет призрак одного из ваших прошлых мужей, которых вы довели до могилы? – не унимался Вася.

– Вообще-то у меня был только один муж, и он погиб в автомобильной катастрофе, потому что пьяный за руль уселся.

– От вас сбегал, – заметил Вася.

– В таком случае призрак бывшего мужа не может жить у Клавдии Степановны, – уверенно заявила Софья. – Вот если бы она его отравила или задушила в своей квартире – другое дело.

– А ты почему так хорошо в этом вопросе разбираешься?

Софья объявила, что живет в старом доме, постройки еще восемнадцатого века, и у них есть два привидения. Девушка, говорят, покончила с собой, чтобы не выходить замуж за богатого старика, а еще одного мужика убили. Вот их души и не нашли покоя, и они теперь не дают покоя современным жильцам. Правда, некоторым девушка помогает в любви.

Анька тут же поинтересовалась, как обратиться к ней за помощью. Софья обещала пригласить Аньку к себе в гости на ночь после возвращения в Петербург.

Клавдия Степановна спросила, нельзя ли вызвать английских ловцов привидений для поимки русской нечисти в Питере. Я сказала, что, вероятно, можно, и по возвращении в Англию я этот вопрос выясню. Более того, я сообщила русским, что у нас имеется официальная Служба аномальных явлений. Возможно, есть и другие организации, просто я про них не знаю.

Услуги Службы пользуются спросом. Да ведь иначе и не может быть в Англии, славящейся своими привидениями! В таком деле бессильны полиция и власти. Не проходит ни дня без вызова, иногда поступает по несколько в день.

– А что именно они делают? – спросил Кирилл. – Может, мне в Англию податься и пристроиться в эту Службу?

– С улицы туда не возьмут, – пояснила я. – А вообще, насколько мне известно, они ставят какие-то энергетические ловушки, гоняют привидений, избавляют дома от поселившейся там нечисти.

– Значит, и от тещи могут избавить? – уточнил Вася и получил подзатыльник от Клавдии Степановны, терпение которой явно лопнуло.

– А в бутылку могут тещу загнать? – спросил Семен Семенович. – Если она покоя не дает?

– Вы что, не слушали? – подала голос Анька, по большей части молчавшая до сих пор. – В бутылки вообще другие люди загоняют, не из Службы аномальных явлений, а, так сказать, индивидуалы.

– И выставляют бутылки на продажу, – напомнил Кирилл. – Интересно, кто купит забутылированную чужую тещу?

К этому времени бутылка с джинном прошла полный круг – все повертели ее в руках. Пробка была какая-то замысловатая и еще по низу замотана изолентой. Дым внутри так и клубился.

– Открываем или нет? – обвел всех взглядом Вася.

Вопрос пришлось поставить на голосование. Большинство высказалось против – мало ли что за смесь залита в бутылку. А вдруг рванет?

Я посмотрела на огородников, нашедших очередную часть самолета, и спросила, не заметили ли они чего-нибудь странного в процессе работы. Ведь кто-то же принес этот сосуд на крышу. Скорее, конечно, закинул.

– Разбилась бы, – сказал Семен Семенович.

– Вы посмотрите, какое необычное стекло, – предложила я. – Не факт, что оно бьющееся.

Вася взял и бросил бутылку. В первую секунду все вокруг заорали, потом резко замолчали. По стеклу даже трещины не пошли.

– Ну, значит, могли закинуть, не поднимаясь сюда, – сделал вывод Кирилл. – Все равно лучше не открывать. И с крыши ее тоже надо бы убрать.

– И куда ее? – спросила Анька. – Чтобы еще где-нибудь рвануло? Может, там установлено что-то типа часового механизма?

Я предложила закопать бутылку на месте части самолета.

– Лучше подальше отсюда, – сказал Семен Семенович.

– Как вы ее потащите? – спросила Анька. – А если в руке взорвется? Давайте побыстрее закопаем.

После довольно поспешной установки флага, без песнопений Романа Разночинного, мы все спустились вниз, и Семен Семенович с Кириллом быстро закидали странную бутылку землей. Часть самолетного крыла оставили на поверхности.

Потом все отправились на пляж, наплавались, отдохнули. Затем был ужин и народ довольно рано отправился по своим комнатам. Все устали, в особенности если учитывать вчерашнюю ночь.

Глава 20

Уже у нас в комнате Анька спросила, отправимся ли мы с ней куда-нибудь ночью.

– В смысле, в пещеру Островной Девы? Пока нет.

– А что тебе нужно, чтобы туда пойти?

– Раскопать тайник, который для меня предназначается. Если там, конечно, что-нибудь есть. Теперь я в этом не уверена.

– Это далеко?

По моим прикидкам, нам требовалось полчаса, чтобы до него добраться.

– Так давай сходим сегодня ночью, – предложила Анька. – Фонарики есть. У Ричарда же такой мощный! А в следующую ночь сходим к Островной Деве.

Я задумалась. Проверить тайник на самом деле следовало, и если там что-то есть – перепрятать. Я должна знать, чем располагаю. Однако идти нужно позже, когда все уснут.

– Спим часа три-четыре, потом идем, – объявила я.

– А как мы проснемся?

– У меня в часах будильник, – сообщила я и поставила его на два ночи.

* * *

Будильник в моих часах пикает так тихо, что просыпается только тот человек, на руке которого он находится. Я подозреваю, что это какие-то ультразвуковые волны, которые воздействуют через кожу, или место биения пульса на запястье, или еще каким-то образом.

Я разбудила Аньку, мы быстро оделись и спустились вниз. Дом спал. Мы юркнули в чулан за инструментом – лопатой и совком – и быстро пошли в нужном направлении.

Фонарик, конечно, очень помогал. Без него мы бы не обнаружили ночью никаких ориентиров, тем более в этой части острова не были ни Анька, ни я.

К моей большой радости и некоторому удивлению, я обнаружила все, что ожидала. Продукты питания и воду я все-таки решила оставить на месте, а вот легкий бронежилет и пистолет с несколькими запасными обоймами взяла. Мы закопали яму, постарались придать ей изначальный вид, сверху набросали крупных листьев и тронулись в обратный путь. Бронежилет я надела, а пистолет убрала в сумку, предварительно проверив и зарядив.

Я все-таки решила разыскать еще два известных мне тайника, месторасположение которых видела на карте. Они оказались пустыми, как и тот, что предназначался для Клавдии Степановны.

При подходе к дому мы услышали очень тихие непонятные звуки, доносящиеся откуда-то сверху. С крыши?

Из-под деревьев, где мы стояли, ничего не было видно. Я шепотом предложила Аньке обойти расчищенную от растительности территорию по периметру и смотреть на крышу и на фасад здания с некоторого удаления.

Стараясь передвигаться бесшумно, мы побежали к нужному месту.

– Бонни, а посветить фонариком ты не хочешь? – шепотом спросила меня подруга.

– Нет, пока лучше не привлекать внимания.

С нового места обзора мы увидели фигуру, которая, сильно покачиваясь, расхаживала по крыше. До нас доносилось лишь какое-то бурчание. Вроде бы у этого человека была нарушена координация движений. Но с объемами спиртного, потребляемыми русскими, это неудивительно. Потом человек согнулся пополам, рухнул на колени… Судя по звукам, его рвало, фактически выворачивало наизнанку, и так несколько раз. Потом он снова встал и куда-то пошел, шатаясь.

– Слушай, надо его забрать с крыши, – сказала Анька напряженным шепотом. – Ведь свалится же! Кто же это так упился?

– И, главное, почему его понесло на крышу? Хотя вас, русских, в пьяном виде куда только не несет…

– Наверное, хотел с джинном поговорить по пьяному делу, – высказала версию Анька. – Или с привидениями.

Мы пошли к дому, придерживаясь зарослей, – и опоздали.

Человек, ходивший по крыше, подошел к краю и рухнул вниз. Никаких звуков при этом не издал.

– Здесь невозможно убиться, – пыталась успокоить себя и меня Анька, когда мы неслись к лежащему на земле телу.

Я направила на него фонарик и застыла от удивления.

Это была Софья.

Женщина странно корчилась на земле, изо рта у нее шла пена, а на блузоне спереди осталась блевотина зеленоватого цвета.

– Софья, как тебе помочь? – бросилась к ней Анька.

Балерина явно пыталась что-то сказать.

– Бонни, что нужно делать в таких случаях?

По-моему, в таких случаях остается только молиться, но я не стала говорить этого вслух. Я пыталась уловить, что скажет Софья.

– Джинн… – произнесла она и обмякла в Анькиных руках.

Глава 21

Ни слова не говоря, я бросилась наверх, на крышу, правда, не очень рассчитывая что-то там найти.

– Бонни, ты куда? – кричала мне в спину Анька. – Что мне делать? Не оставляй меня с ней!

Но мне было некогда отвечать подруге.

Выбежав на крышу, я включила мощный американский фонарь и стала водить им по поверхности. Бутылка с «джинном» была открыта. Значит, Софья ее раскопала и притащила сюда? Зачем?! Я подошла к бутылке, достала из сумки носовой платок, взяла ее им и принюхалась. Бутылка была совершенно пуста, и из нее ничем не пахло! Я направила на нее луч фонарика, держа на вытянутой руке, чтобы посмотреть, продолжает ли в ней клубиться дым или нет.

В этот момент прозвучал выстрел.

Я мгновенно рухнула на крышу, одновременно выключив фонарь, и только потом сообразила, что держу в руках горлышко бутылки – она разлетелась у меня в руках. Спасибо бронежилету, ни один осколок меня не задел. И в лицо ничего не попало! Здорово!

Я отбросила осколок в сторону и стала медленно отползать к выходу на крышу. Очень хорошо, что я надела на ночную вылазку джинсы, а то как бы я тут ползала с голыми ногами?

Я ожидала еще одного выстрела, хотя теперь представляла плохую мишень. На крыше имелся небольшой парапет, и он явно скрывал меня в лежачем, вернее, в ползущем положении. Кстати, стреляли по мне или по бутылке? Нет, опытный стрелок не мог так промазать, если стрелял по мне. А ночью стрелять возьмется только опытный… Значит, хотели уничтожить бутылку. Как следы преступления? Но кому помешала Софья? Или всех участников игры планомерно уничтожают?! И победителем окажется выживший?

– Ну кому там опять не спится?! – раздался снизу недовольный Васин голос. – Так, что вы здесь делаете? Если хочется поваляться, то приходили бы ко мне на матрас. Я же приглашал!

– Вася, ты замолчишь хотя бы ночью?! – заорала из окна своей комнаты Клавдия Степановна. – От тебя покою нет ни в Питере, ни в тропиках!

– Можно подумать, я в Питере у вас под окнами серенады пою!

– Если бы ты какой-нибудь девушке пел, я бы слова не сказала! Я бы только радовалась и всячески тебя поощряла. А-а, поняла… Тебя женить надо, Вася. Как я раньше не догадалась? Тогда ты успокоишься и станешь нормальным человеком. Я займусь этим вопросом.

– Если невесту будете подбирать вы, я точно стану ненормальным! – рявкнул Вася. – И не собираюсь я жениться. По крайней мере, до шестидесяти лет.

– Я вам сейчас такое спою, что забудете, как мать родную звали! – заорал во всю силу своего голоса Роман Разночинный. – Заткнитесь все!

– Кто хочет выпить? – послышался спокойный голос Кирилла. В России любую проблему принято обсуждать за бутылкой.

– Мы не в России, – напомнил Семен Семенович откуда-то из-за спины Кирилла. Ах да, они же в одной комнате живут. – Мы в тропиках. Хотя тут все русские. Бонни здесь? Мы ее тоже приглашаем, как члена нашего коллектива.

– Анька, Бонни где? – спросил у моей подруги Вася.

Анька ответила, что я полезла на крышу, и вдруг заорала:

– Да осторожно ты! Смотри куда идешь! Труп же раздавишь!

– Не понял, – тихо произнес Вася.

– Мне показалось, что стреляли, – сказал из комнаты Семен Семенович. – И стекло какое-то билось. В окно, что ли, кому-то попали? А Бонни на крыше засела со снайперской винтовкой?

– У Бонни есть снайперская винтовка? – поинтересовался Разночинный. – Я всегда мечтал познакомиться с девушкой-киллершей. Говорят, в Чечне были прибалтийские бабы. Бонни, кстати, можно принять за представительницу Прибалтики – и внешне похожа, и акцент вроде бы их.

– Роман, ты совсем обалдел после выпитого рома! – рявкнула Клавдия Степановна. – Ты что, считаешь, что Бонни киллершей в Чечне работала? Она там переговоры с террористами вела, журналистов освобождала.

– Одно другому не мешает, – заметил Разночинный. – Освобождала иностранных журналистов, стреляла по нашим.

Я решила пока посидеть на крыше у люка и послушать, до чего договорятся русские.

Клавдия Степановна объявила, что сейчас спустится с фонариком. Ее примеру последовали Кирилл с Семеном Семеновичем, правда, они по пути завернули за ромом. Роман тоже решил не отрываться от коллектива.

– Ой, девка ногу сломала! – заорала Клавдия Степановна, направив фонарик на тело, лежавшее на площадке перед домом. – Вы посмотрите, как нога вывернута!

Я поняла, что Клавдия Степановна бросилась к Софье и запричитала еще громче, увидев ее разбитый лоб и разодранную руку. Если бы у Софьи были только эти проблемы…

Я решила, что пришла пора и мне спускаться.

– О, наша иностранная красавица! Разрешите приложиться к ручке! – Роман Разночинный попытался изобразить что-то типа поклона и чуть не упал. – Бонни, ты ходила на свидание? Почему не со мной? Бонни, ты знаешь, сколько времени я без женщины? Это очень вредно.

Вася внимательно оглядел меня в свете фонариков и очень серьезно спросил, куда меня черти носили.

– На крышу, – сказала я. – Откуда свалилась Софья.

– В бронежилете?! – заверещал Разночинный.

– Кто в бронежилете? – послышался голос Кирилла, появившегося с четырьмя бутылками рома и Семеном Семеновичем. – У нас все в сборе.

– Бонни, откуда ты взяла бронежилет? – мягким голосом поинтересовался Семен Семенович.

– Привезла с собой, – ответила я.

– А их можно возить? – спросил Кирилл.

– В смысле? – повернулась я к нему.

– Ну, через таможни… за границу… С ними пускают?

– На остров? – вместо меня встряла Анька.

– Это не оружие, – серьезно сказал Вася. – Как раз защита от него. Бонни, это все-таки был выстрел?

Я сообщила собравшимся, что Софья, по всей вероятности, выпила содержимое бутылки «с джинном» и отравилась. А потом кто-то разбил эту бутылку выстрелом, пока я находилась на крыше и держала ее в руках. Похоже, стрелял очень опытный снайпер.

Все как-то разом смолкли. Я попросила народ немного расступиться и сфотографировала Софью, в неловкой позе лежавшую на площадке перед домом.

– То есть ее отравили? – уточнила Клавдия Степановна.

Я пояснила, что налицо все признаки отравления. Софью тошнило на крыше – желающие могут посмотреть, следы есть и на блузе. Цвет и запах рвотных масс свидетельствуют об отравлении. Более того, у нее наблюдалась потеря координации и явное помутнение сознания.

– А зачем она на крышу-то полезла? – спросил Кирилл. – Разбудила бы кого-нибудь, если отравилась. У вас же у всех, как я понял, лекарства с собой есть. И промывание желудка ей быстренько бы сделали…

– Это смотря какой яд… – медленно произнес Семен Семенович. – Промывание и лекарства не всегда помогают. Тут противоядие нужно, и быстро. Да, мы получили урок: не выпускай джинна из бутылки.

– А джинн-то где? – спросила Клавдия Степановна.

– Улетел, – хохотнул Вася, быстро приходивший в себя. – Не успели вы его о зяте попросить! Он, может, как раз за зятем полетел. Скоро вернется и принесет его сюда.

Я посмотрела на Клавдию Степановну и спросила, где ее соседка, бабка-огородница. Оказалось, что Варвара Ивановна спокойно храпит у себя на матрасе. Ее никакими выстрелами, боем стекла и криками не разбудишь. Вот нервная система железная! Или это глухота? Китаец тоже не появился. Или не слышал, или не хотел с нами связываться.

– А чего Софью на крышу понесло? – опять спросил Кирилл, которого явно мучил этот вопрос.

– Джинна выпускать, тебе же объяснили, – захохотал Вася. – Небось хотела попросить, чтобы ее рекламщик на ней наконец женился. Ой, блин! Как некстати балерину-то прикончили! Она же – баба владельца острова. Нас-то ведь отсюда погнать могут, а я и не отдохнул как следует. Я еще как минимум неделю хочу покупаться и позагорать.

«Вася, ты – полный кретин, – хотелось сказать мне. – Через неделю здесь может не остаться никого живого!»

– А если в самом деле был джинн или привидение? – робким голосом спросила Клавдия Степановна. – Ведь существуют же они. Многие их видели. Вон Бонни рассказывала про английскую Службу аномальных явлений.

Вася объявил, что может прочитать молитву. Признаться, я удивилась, что он знает хотя бы одну.

– Только не ты! – хором крикнули Клавдия Степановна, Анька и Семен Семенович.

– Почему это? – спросил Вася. У меня тоже возник этот вопрос.

Клавдия Степановна пояснила, что помочь может молитва святого человека, но не бабника, любителя наставлять рога законным мужьям, пьяницы, матерщинника, грубияна и задиры.

«Убийцы и вора», – могла бы добавить я, вспомнив наши прошлые встречи с Васей, но предпочла промолчать. Я была согласна с Клавдией Степановной.

– Вы сами, что ли, святая?! – заорал Вася.

Клавдия Степановна ответила, что нет, и предложила разбудить Варвару Ивановну. Она из всей компании для прочтения молитв подходила больше всего.

– Оставьте ее в покое, – сказала я. – Пусть спит.

– А молиться? Будем или нет? – спросил Разночинный.

– Утром, когда Варвара Ивановна проснется, – предложила Анька.

– Тогда мы все спать будем после бессонной ночи, – заявил Вася.

– Я не засну после такого ужаса! – воскликнула Клавдия Степановна.

– И я, – поддакнула Анька.

– А не пора ли нам всем отсюда делать ноги? – спросил Кирилл, обводя нас всех взглядом и остановив его на мне.

Я неопределенно пожала плечами.

– С какой это стати? – спросил Разночинный. – Деньги на проект потрачены. Мне раскрутку бешеную обещали. Нет, я никуда отсюда не поеду.

– Вы – идиоты! – вдруг закричала Анька. – Вы что, еще не поняли? Это же игра на вылет! Вас убирают по одному, чтобы остался победитель. Да, победитель получит приз, но один!

– Не понял, – сказал Вася.

Семен Семенович предложил всем выпить и пустил бутылку рома по кругу. Я отказалась. Все остальные отхлебнули.

– Давайте обсудим сложившуюся ситуацию, но только не над трупом, – разумно предложил Кирилл.

– Кстати, а с Софьей что делать будем? – спросила Клавдия Степановна и посмотрела на меня.

Я предложила отнести тело в бассейн. Раз организаторы забрали Алену, то заберут и Софью. И даже если не заберут, она не будет лежать перед входом в дом. В бассейне же никто из нас больше купаться не собирался.

Софью относили Кирилл с Семеном Семеновичем. Роман пошел разводить костер, чтобы мы все вокруг него устроились. Фонарики все-таки следовало поберечь – запасных батареек организаторы не предоставили. У меня они, правда, имелись, но только для моего собственного фонарика, привезенного из дома, и я не собиралась сообщать об этом остальным.

Вася сходил за армейскими сухарями для закуски, а мы с Анькой поднялись, чтобы осмотреть комнату Софьи. Там был бардак, но, вероятно, ее собственный, и еще три пустые бутылки из-под рома. Сказать, когда именно она их выпила, было невозможно. Мы также заглянули к Варваре Ивановне. Бабка-огородница спала сном младенца, только храпела как пьяный извозчик. То-то родственники ее ранней весной на дачу выгоняют и жить вместе с ней не хотят.

Наконец компания собралась у костра. Это были я с Анькой, Клавдия Степановна, Вася, певец Роман Разночинный, бомж Кирилл и бывший зэк Семен Семенович.

Роман посмотрел на Аньку и попросил объяснить, почему она решила, что всех участников игры убьют. По его мнению, смерть всех умерших можно было объяснить. Алена была пьяна, подвернула ногу и рухнула в бассейн. Рядом не было никого, чтобы оказать ей помощь, и она захлебнулась.

Неизвестно, мертв ли оператор. Он вполне может сейчас нас снимать и посмеиваться. А если он утонул или его сожрали акулы, динозавры и кто там еще водится в этих морях, то он сам в этом виноват. Нечего было одному купаться и далеко заплывать.

Софья открыла бутылку с «джинном». Скорее всего, там была какая-то отрава, и она ее выпила, очевидно, думая, что это поможет исполнению ее желаний. Ведь ели мы все одно и то же – и здоровы. Из той странной бутылки пила одна Софья.

Американца явно пристрелили из-за его личных дел. Мы вообще не знали, что он находится на острове, когда сюда ехали.

– У меня в руках выстрелом разбили бутылку, – напомнила я.

– Ну и что? Например, организаторы не думали, что кому-то в голову придет из нее пить. И после случая с Софьей решили ее уничтожить.

– И зачем-то держат на острове снайпера. Как раз для таких дел, – хмыкнула Анька.

– А может, кто-то хотел прибить Бонни, но попал в бутылку? – высказал свою версию Вася. – Американца – за его дела, а Бонни – за ее. Мало ли куда еще она влезала, раз ее в свое время в логово к чеченским террористам носило?

Я заметила, что для того, чтобы убить, не нужно посылать меня на этот остров, ведь здесь надо было стрелять из снайперской винтовки и с прибором ночного видения. У желающих было немало других возможностей меня убить на этом острове. Я уверена, что уничтожали бутылку.

– А на тебя из нее не капнуло? – с беспокойством спросил Кирилл.

– В ней уже ничего не было. И я не голыми руками за нее бралась.

– Но ведь ты, Бонни, не зря бронежилет привезла, – заметил Вася. – Значит, предполагала, что тебя хотят убить.

Я пояснила, что просто предпочитаю перестраховаться и принять необходимые меры предосторожности. И в данном случае бронежилет спас меня только от осколков.

– Ты что, его обычно берешь с собой в командировки? – спросила Клавдия Степановна.

Я кивнула, хотя это было не так, но я подумала, что в дальнейшем нужно всегда это делать. Если организаторы не подарят мне этот бронежилет, то я сама куплю себе такой же. Хотя этот мне очень понравился – он был легким и как раз мне по размеру.

– Бонни, ты согласна со своей подругой? – посмотрел на меня Разночинный. – Это игра с уничтожением ее участников или нет?

Я сказала, что не знаю. Мне известно, что несколько богатых русских решили развлечься. Для этой цели выбрали подопытных кроликов. Я неоднократно слышала про подобные развлечения, споры и ставки на живых людей в России. Например, не так давно в Петербурге был объявлен конкурс на замещение вакантной должности директора магазина. Различные испытания проводились несколько дней, включая состязания на спортбазе за городом (бег, плавание, подтягивания, отжимания), а потом выяснилось, что так хозяева компании развлекались со ставками на конкурсантов. Директора магазина из них, кстати, так и не выбрали.

Однако почти у всех «кроликов», собравшихся на этом острове, есть знакомые и родственники, которые забеспокоятся в случае их исчезновения. Все они знают, что дамы и господа отправились участвовать в игре «Новые робинзоны» на какой-то тропический остров. Роман Разночинный – вообще очень известный в России человек. В случае его гибели возникнут ненужные вопросы.

Потом пригласили меня – как независимого арбитра и иностранную журналистку для освещения проекта в зарубежной прессе. Анькин отец, малый нефтяной король, отправил сюда свою любимую дочь. Другой нефтяной король – потенциальную тещу. Более того, зная о склонности Клавдии Степановны, ее дочери и подруг к расследованиям, он должен был понимать, что дочь и подруги исчезновения Клавдии Степановны просто так не оставят.

Нет, организаторы, пожалуй, не планировали игру с летальным исходом. Но на острове находятся и другие люди, цель которых нам точно неизвестна. Возможно, это просто браконьеры, которые ловят обезьян и птиц на продажу. Им мешал американец, и они от него избавились, воспользовавшись ситуацией. Тогда нам ничего не угрожает.

Возможно, это представители туристической фирмы, которая занимается организацией паломничества к Островной Деве. Мы им мешаем. Нас могли припугнуть смертью американца – чтобы мы в ту часть острова больше не совались. А так им до нас дела нет.

Но может быть и кто-то еще. Мы даже не догадываемся о целях этих людей.

– Что ты предлагаешь, Бонни? – серьезно спросил Семен Семенович. – Сидеть в доме безвылазно? Выходить только на ближайший пляж?

Я предложила попытаться выяснить, кто, кроме нас, находится на острове. Я не исключала, что этим уже занимаются организаторы проекта. Но рассчитывать в жизни нужно только на себя.

Глава 22

Вася заявил, что утро вечера мудренее, и о моем предложении нужно подумать. В результате народ решил, что каждый объявит о своем желании или нежелании участвовать в расследовании после пробуждения.

Анька сразу же сказала, что она со мной, как и Клавдия Степановна. У последней вообще наблюдается патологические желание все знать – из того, что происходит с ее знакомыми и вообще вокруг нее, а не новости науки, техники и культуры. Здесь же происходило что-то непонятное, а она не в курсе! Непорядок. Можно было рассчитывать, что Клава полезет в самую гущу событий.

Утром Вася объявил, что составит нам компанию. Он не мог упустить возможность обогатиться.

– При чем здесь обогащение? – Я удивленно посмотрела на него.

– Если кто-то обосновался на этом острове или просто сделал его перевалочной базой и изгоняет отсюда посторонних лиц, причем не гнушаясь убийством, – значит, дело в деньгах. И деньгах немалых! Неужели вы подумали, что я позволю вам троим, да еще бабам, все заграбастать?

Вася посмотрел на нас как на идиоток.

– Вот другие мужчины готовы женщинам Луну с неба подарить, – заметила Клавдия Степановна.

– Так и я вам – с радостью, – воскликнул Вася. – На условиях самовывоза.

И он заржал в своей обычной манере.

Кирилл сказал, что, как истинный джентльмен, не может бросить дам на произвол судьбы. Он просто обязан нас защищать, или не станет себя уважать.

– Это нас, несчастных мужиков, нужно защищать от баб, – заметил Вася. – И в особенности от этих! Вон посмотри на Бонни. Ей в ее английскую голову втемяшилось притащить на тропический остров бронежилет. И знаешь, что она киллершу обезвредила фактически на моих глазах? Да нормальной бабе и в голову не пришло бы…

– А мне, наоборот, такие женщины, как Бонни, нравятся, – сказал Кирилл и широко мне улыбнулся, демонстрируя выбитые или выпавшие зубы.

– Ах вот, значит, почему ты с нами собрался! – воскликнула Анька. – Теперь мне все ясно! Ты хочешь не нас защищать, а к нам пристроиться, чтобы Бонни тебя защищала! Все вы, мужики, одинаковые!

Появилась бабка-огородница, которую Клавдия Степановна ввела в курс дела. Огородница объявила, что у нее еще не все поставленные перед ней задачи выполнены, ни одной грядки к посадкам не подготовлено, и она останется заниматься своим основным делом. Варвара Ивановна спросила, собирается ли кто-то из мужчин ей помогать.

Желание изъявили Семен Семенович и Роман Разночинный. Обоих в первую очередь интересовало, что еще удастся найти при раскопках.

– Может, самолет целиком соберем? – хохотнул Роман. – И на нем домой полетим? Бонни, ты умеешь самолетом управлять?

Я покачала головой. Этого я пока не освоила. Но, признаться, хотелось. В Англии можно брать уроки летного мастерства, но у меня нет времени, я постоянно разъезжаю по разным странам. Хотя с моей работой этот навык совсем не помешал бы.

Обсуждение быстро закончилось. В результате Анька, Клавдия Степановна, Вася, Кирилл и я тронулись в направлении пещеры Островной Девы, с которой мы решили начать расследование, а бабка-огородница, певец Разночинный, Семен Семенович и китаец остались дома.

* * *

При подходе к бывшей стоянке американца Клавдия Степановна стала наставлять Кирилла, чтобы он взял себе оставшуюся от Ричарда одежду. Она даже изъявила готовность подогнать ее под его фигуру.

– Пишущая машинка есть, а швейную никому в голову привезти не пришло, – заметил Вася.

У Клавдии Степановны с собой были нитки с иголками, и она вполне могла все сделать вручную.

Но работать оказалось не над чем. Палатка исчезла вместе со всем содержимым. На ее месте стоял круглый красный пластиковый столик и пластиковые кресла. Такая мебель подошла бы для кухни.

На столе лежали четыре прямоугольные пластиковые салфетки с изображением пальм и заходящего солнца (иногда это называют «гавайским пейзажем», только почему именно гавайским, не знаю).

– Ричард говорил про плетеную мебель, – вспомнила Клавдия Степановна.

– Откуда вообще тут мебель? – удивленно спросил Кирилл. – И зачем она здесь?

Ответа ни у кого не нашлось.

Пожав плечами, мы тронулись к пещере Островной Девы. Плетеная мебель – тоже столик и четыре кресла – оказалась перед импровизированной могилой Ричарда. Правда, на столике по центру помещалась крупная фарфоровая миска с большой ложкой, а перед четырьмя креслами – такие же по фактуре и цвету плошки, но маленькие.

Большая миска была заполнена каким-то кушаньем из риса с орехами и изюмом.

Кирилл протянул руку к ложке и тут же получил по ней от Клавдии Степановны.

– Ты что, с ума сошел? – воскликнула она. – А если отравишься? Вон одна уже попила из непонятной бутылки.

– По виду это кутья, – высказал свое мнение Вася. – Для поминальной трапезы.

– Разве с орехами кутья бывает? – спросил Кирилл.

Клавдия Степановна оказалась большой специалисткой по поминальным трапезам, и я отметила про себя, что у нее после нужно взять отдельное интервью для «Зарубежного репортера». Может, мне написать серию статей про русские похороны? Подозреваю, что это зрелище произвело бы большое впечатление на иностранцев, доведись им присутствовать на погребении какого-нибудь русского авторитета или нефтяного магната, что в принципе может оказаться одним и тем же. Решено! Если в обозримом будущем помрет кто-то из олигархов, я прорвусь на «мероприятие». Надеюсь, что Анькин отец поможет – или знакомые русские сотрудники органов.

Кутью мы решили не есть, не уверенные в ее составе. Я сказала русским гражданам, что если это рекламная акция (а что еще сие могло быть?), то продукты, подобранные для этой цели, точно есть нельзя. Им придается товарный вид непригодными для потребления внутрь ингредиентами.

– Может, они у вас в Англии считаются непригодными, а у нас с похмелья очень даже хорошо идут, – заметил Кирилл и поведал мне, неразумной англичанке, как в России много лет, пока полки не заставили дешевым алкоголем, пили тройной одеколон и так называемые «красные шапочки», а в известный период новейшей истории, когда действовало постановление о продаже спиртного только с двух часов дня, в парфюмерных магазинах висело объявление о продаже одеколона тоже с двух часов. Иностранцу этого не понять.

– Но лак для волос у вас, надеюсь, не потребляют внутрь? – уточнила я. Кто их знает, этих русских?

– Не слышал про такое… – задумчиво произнес Кирилл. Интересно, о чем он задумался?

Я пояснила, что для рекламных съемок некоторым продуктам придают товарный вид как раз лаком для волос, еще используются клей, а также стиральный порошок для создания пены…

Клавдия Степановна уставилась на содержимое миски, но определить, добавляли ли туда что-то несъедобное, по внешнему виду не смогла.

– Ну что, в пещеру? – спросил Вася, задрав голову и оглядывая склон. – Кто первый?

Я заявила, что эту почетную миссию возьму на себя. Тем более бронежилет был у меня с собой. Я не носила его на острове постоянно. Не видела в этом необходимости. В этот поход я просто перекинула его через верх сумки, начиненной кое-чем интересным.

Я надела бронежилет, повесила сумку на шею – и стала взбираться к пещере Островной Девы. И ступени, и захваты для рук оказались очень удобными. До пещеры я добралась быстро и без приключений.

Вход располагался за валуном, сбоку, и был довольно широким. Я вошла.

В пещере царил полумрак. Я огляделась, нашла свечи и зажгла одну большую. Фонарик без необходимости я решила здесь не включать.

В общем, ничего интересного я не увидела. Да, в пещере стояла статуя из черного дерева довольно грубой работы, перед ней возвышался ящик (я так назвала это сооружение про себя) высотой сантиметров пятьдесят, тоже из черного дерева. Сейчас на нем ничего не было. Пол был каменным, как стены и потолок.

Я решила осмотреть ящик и статую, поскольку больше тут осматривать было совершенно нечего.

Ящик оказался тяжелым и сдвинуть его с места я не смогла. Значит, он сделан из цельного куска дерева, без полостей внутри. Не железо же в него засунули для тяжести? Все-таки я осмотрела его со всех сторон на предмет тайничков, но ничего не нашла.

Когда я обратила внимание на Деву, в пещере появилась Анька в компании с Клавдией Степановной, они поднялись вверх практически одновременно, друг за другом.

– Чего-нибудь нашла, Бонни? – спросила подруга.

Я покачала головой, продолжая осматривать статую.

– Ты поосторожнее! – воскликнула Клавдия Степановна. А то еще пожар устроишь!

– И что из того? – Я спокойно посмотрела на Клавдию. – Загореться здесь могут Дева и ящик. Все остальное – каменное. Мы в дыму не задохнемся – успеем выйти. Лесного пожара бояться не следует – огонь отсюда никуда не перекинется.

– Ну, нехорошо как-то…

– Я не собираюсь тут ничего сжигать. Успокойтесь.

У Девы меня привлекло место между лопаток. Я велела Аньке держать свечку, а Клавдии Степановне зажечь вторую.

Точно! Между лопаток имелась «крышка».

Я поддела ее прихваченным с собой ножичком – и нашему взору предстал тайник, заполненный, вероятно, результатами работы Ричарда. Чьими же еще?

Я сгребла все в сумку и поставила крышку на место. Пришлось разок по ней стукнуть – и она прекрасно вписалась в тело. Я продолжила осмотр.

Тайнички нашлись на обеих ногах, пышной груди размера этак шестого и в затылке, правда, пустые.

– Интересно, кто их сделал? – спросила Клавдия Степановна.

Ответа на этот вопрос мы, естественно, не знали. Я подозревала, что не Ричард и не его организация. Но он о них знал и на всякий случай ими воспользовался. Никаких посланий к непроявленным пленкам и картам памяти не прилагалось.

На первый взгляд я не могла определить, подойдут ли эти карты к моему фотоаппарату. Проверять тоже было некогда, я не хотела демонстрировать находки Васе. Надеюсь, еще успею посмотреть. Конечно, было бы здорово, если бы карты памяти подошли… Я бы узнала, чем занимался Ричард.

– А где Вася с Кириллом? – спросила я.

– Соскучилась? – усмехнулась Анька. – Они ждут нашего сигнала. Лень им сюда лезть. Мы обещали их позвать, если найдем что-то интересное.

– Но мы не нашли, – многозначительно взглянула я на Клавдию Степановну.

– Конечно, нет, Бонни. Только ты потом дай мне посмотреть, что Ричард наснимал.

– По возвращении домой.

– Конечно. Пришлешь мне по электронке? Как хорошо, что техника и связь шагнули так далеко вперед!

Внезапно мы все услышали пыхтение и через несколько секунд в пещеру ворвались Вася и Кирилл с безумными глазами.

– Сюда целая делегация идет! – выпалил Вася. – Что будем делать?

– Здесь есть где спрятаться? – более спокойно спросил Кирилл.

Глава 23

– Сколько человек? – уточнила я.

– Откуда мы знаем?! – заверещал Вася. – Но много. Пять. Семь. Десять.

– Среди них есть женщины, – добавил Кирилл.

– Надо выяснить, зачем они сюда приехали, – заявила Клавдия Степановна.

– Ну как зачем? – воскликнула Анька. – К Островной Деве.

– Выход из этой пещеры запасной есть? – спросил Кирилл и стал внимательнейшим образом оглядывать стены, обходя их со свечкой.

Второго выхода не было. Мы оказались в ловушке.

Я направилась к валуну, частично прикрывавшему единственный вход. Если бы Вася с Кириллом предупредили нас чуть раньше… Можно было успеть спуститься. Или нет? Нас, ползущих вниз по склону, увидели бы. Значит, нужно будет договариваться.

Но почему я решила, что эта компания изначально враждебно к нам настроена? Возможно, это паломники. И мы представимся паломниками. Из России.

Хотя для начала следует послушать, о чем будут говорить вновь прибывшие.

Компания как раз подошла к подножию скалы.

Говорили на английском языке с американским акцентом. Слава богу! Я опасалась, что это будут латиноамериканцы, объясняющиеся на испанском или португальском, которых я не знаю, но повезло! Можно послушать и заранее подготовиться!

К подножию прибыли четыре особы женского пола и двое мужчин. Через некоторое время я поняла, что трое – это юные девушки, приехавшие к Островной Деве, а дама старшего возраста – организатор. Двое мужчин – ее помощники. Возможно, телохранители. Интересно, они все в пещеру полезут?

Я решила, что полезут только девушки, и поэтому у нас есть неплохие шансы закончить все миром. Девушкам будет легче навешать лапшу на уши. Еще лучше – если они поднимутся сюда по одной.

Тем временем прибывшие заметили внизу появившуюся могилу и стол с креслами. Девушки тут же стали строить версии. Надо отдать должное даме, соображала она быстро – и тут же выдала легенду. Оказывается, в этой могиле с не совсем обычным крестом похоронен мужчина, всю жизнь беззаветно любивший Островную Деву. Сама Дева, как я поняла из отрывочных реплик дамы, вознеслась на небеса. В версии дамы жизнь Островной Девы очень напоминала одну из легенд о Марии Магдалине – о том, как та жила во Франции, молилась и каялась в грехах в гроте.

– А стол-то современный, – заметила одна из девушек. – И кресла плетеные. У моей тети точно такие же.

Дама и тут нашлась – сказала, что это потомки мужчины поставили. На кладбищах в некоторых странах принято ставить столы и скамейки для родственников, приходящих помянуть усопшего. Вот они и привезли сюда стол и кресла в соответствии со своими традициями. Очень благородно с их стороны. Слава богу, дама запретила кому-либо пробовать кушанье, оставленное на столе, сказав, что оно предназначается для дорогого покойника.

Потом дама объявила, что уходит с помощниками и вернется за девочками, как только начнет темнеть. Бояться здесь совершенно нечего. Они тут будут одни, никто их не потревожит. А как обращаться к Деве, они сами знают. Их должным образом проинструктировали.

После ухода дамы с помощниками девушки стали спорить. Две хотели, чтобы они поднимались в пещеру все вместе. Одна настаивала, что это неправильно и каждой нужно обращаться к Деве без свидетелей. Она собиралась идти одна. Отлично!

Как я поняла, девушки боялись. Еще бы! Приехали на необитаемый остров, собираются подниматься в пещеру…

Все-таки первой полезла одна.

Я быстро вернулась к нашим, продолжающим о чем-то спорить, вкратце описала ситуацию и предложила распределиться по стенам и принять позу лотоса – тем, кто способен так сесть, – или что-то подобное. При появлении девушки следовало изображать глубокую погруженность в себя. Я предложу ей присесть у стены между мною и Клавдией Степановной – и мы начнем работу. Я подумала, что описание островной «дурилки» станет неплохой статьей для «Зарубежного репортера». Только, вероятно, в США ее не станут перепечатывать, как и мои репортажи о Чечне и о русских брачных традициях. Или напечатают?

– Девка-то хоть ничего? – спросил Вася.

– Вася, как тебе не стыдно! – рявкнула Клавдия Степановна.

– Вы в курсе, сколько я тут без бабы?! С Бонни я связываться не хочу, вы с Варварой Ивановной мне по возрасту не подходите. Вот если вы Аньку уломаете…

– Тихо! – зашипел Кирилл.

Мы все уселись в некое подобие «лотосов». Свечки горели в руках у Кирилла и Клавдии Степановны.

После входа в тускло освещенную пещеру с солнечного света девушка явно не могла сразу разглядеть все, что происходит внутри.

– Присоединяйся к нам, паломница, – произнесла я нараспев.

– Садись рядом со мной, красавица, – пропел Вася на английском и похлопал по каменному полу рядом с собой.

– Здесь не должно быть мужчин! – испуганно прозвучал молодой голосок.

– Здесь может быть все! Садись, расскажи дяде Васе о том, что тебя волнует, и я помогу тебе решить твои проблемы.

Клавдия Степановна хотела встрять с очередной порцией наставлений, но я быстро переместилась к ней и дернула за рукав. Оставим инициативу Васе.

Он умел разговорить женщин, тем более молодую американку, не искушенную в отношениях с мужчинами, в особенности русскими кобелями.

По ее словам, она попросила у родителей в виде подарка на окончание школы вояж к Островной Деве вместе с подружками, с которыми училась. Большинство девочек из их класса получили в подарок какую-либо пластическую операцию. У них сейчас это очень модно. Все исправляют носы, подбородки, разрез глаз, форму ушей… Визит к хирургу стал обычным делом, и пластическая операция – самый распространенный в США подарок для девочки, окончившей школу.

Глория уговорила двух своих подружек, и те тоже упросили родителей отправить их на остров.

Родители встретились, обсудили проблему, обратились к знакомому турагенту – и вот девочки здесь.

– А как вас сюда доставили? – вкрадчиво спросил Вася.

Оказалось – на яхте отца одной из девочек. Правда, сам папа очень сильно занят на работе и поехать не мог, но подружки знают всю команду, так как неоднократно выходили на этой яхте в море. С ними отправились дама из турфирмы и ее помощники, лично проверенные отцом девочки.

– Ммм… – задумчиво протянул Кирилл. – Не жениться ли мне? Только надо посмотреть на эту подружку.

– Тебе еще и посмотреть надо? – зашипела Анька. – Яхты мало?

– А у твоего папы нет яхты? – тем временем прощупывал почву Вася.

Яхты у отца Глории не было, но он был вторым лицом в какой-то крупной компьютерной фирме, жили они в полностью выплаченном доме, старший брат был известным игроком в регби и играл в профессиональной команде, мама занималась ландшафтным дизайном. В общем, средний класс, даже чуть повыше – его верхняя прослойка, так называемый upper middle class.

Глории было семнадцать лет и она хотела стать архитектором.

– И зачем же тебя на остров-то понесло? – пробурчала себе под нос на русском Клавдия Степановна. Вася спросил вслух на английском.

Глория, насмотревшаяся фильмов и рекламы об Островной Деве, заявила, что после приезда сюда Дева будет вести ее по жизни и ей всегда будет сопутствовать удача.

Она говорила что-то еще, но я не слушала. Мне показалось, что с улицы донесся тихий вскрик. Я напрягала слух, но больше ничего не услышала. Из наших на вскрик никто не обратил внимания.

Может, одна из девочек сорвалась со скалы? Подвернула ногу? Ей требуется помощь?

Я решила пойти проверить.

– Бонни, ты куда? – почти хором спросили Клавдия Степановна, Анька и Кирилл. Вася вешал Глории лапшу на уши, которые она радостно подставляла. Я не собиралась в это вмешиваться. У англичан так не принято. Тем более девица – американка, а мы их не очень любим. Если мягко выразиться.

Я не ответила, просто неопределенно пожала плечами и стала пробираться к выходу. Клавдию Степановну явно раздирало желание посидеть на двух стульях – и Васю послушать, и за мной проследить. Она все-таки пошла за мной. Кирилл с Анькой остались наблюдать, как продолжается охмурение американской девицы. Кирилл, возможно, чувствовал себя, словно на уроке. Анька смотрела на Глорию и не исключено, что видела в ней себя. Хорошо, если этот урок пойдет ей на пользу!

– Что там? – прошептала мне в ухо Клавдия Степановна.

– Пока не знаю, – так же тихо ответила я.

– Ты что-то слышала? – от Клавдии Степановны было не так просто отделаться.

– Да, – кивнула я и посмотрела из-за валуна вниз.

Девочек у подножия скалы не было. Как не было плетеного столика, кресел и миски с кутьей. Осталась только могила с крестом.

Глава 24

– И куда, интересно, они делись? – прошептала Клавдия Степановна.

Мне было гораздо интереснее, кто их прихватил и с какой целью. Но сейчас было не до обсуждений.

– По-моему, нам пора возвращаться, – сказала я.

– Куда? – воззрилась на меня Клавдия Степановна.

– В наш лагерь. В дом. Вопрос только, что делать с Глорией…

– Вася однозначно заберет ее с собой.

Я неопределенно передернула плечами, вернулась в пещеру и объявила, что нам пора. Вася бросил на меня быстрый взгляд. Я посмотрела на него очень серьезно. Он не стал спорить, встал, за руку поднял Глорию, которая уже была готова идти за ним куда угодно, и мы спустились к подножию горы.

В нас никто не стрелял, никаких посторонних звуков больше не доносилось.

– Ой, а стол где? – спросила Глория.

– Какой стол? – сыграл под дурачка Вася. Глория задумалась, но ничего объяснять не стала. Молодец, девочка!

Мы с Клавдией Степановной шли первыми, потом Анька с Кириллом, за ними Вася с Глорией. На вопрос девушки, куда мы направляемся, Вася объяснил, что мы ей покажем, где живем.

Когда все остановились для купания недалеко от тропинки, ведущей к дому, Глория объявила, что у нее нет с собой купальника.

– Так голышом искупаемся! – воскликнул Вася и многозначительно посмотрел на нас.

Мы вчетвером несколько удалились от образовавшейся пары, и Вася стал учить Глорию плаванью. Мы так и оставили их плескающимися в море, а сами тронулись к дому.

По пути Кирилл заявил, что давно не чувствовал такой умиротворенности на душе. По всей вероятности, все дело в шуме прибоя. Он где-то читал, что звук прибоя способствует расслаблению, – и на самом деле расслабился.

Я сообщила, что это устаревшие данные. Соотечественники Глории из университета Сиэтла выяснили, что шум прибоя, наоборот, может поднять давление, хотя и не сильно. Зато полезно смотреть на бескрайний океан и находиться вдали от городской суеты. Возможно, эти факторы и вызвали у Кирилла подобное настроение.

– А что снижает давление? – спросила Клавдия Степановна.

Насчет природных звуков я ничего сказать не могла, но те же американские исследователи выяснили, что регулярное прослушивание Моцарта давление снижает. Вроде бы нужно слушать его не меньше трех раз в неделю. А итальянцы, например, установили, что разглядывание картин – тех, которые нравятся человеку, снижает боль, причем иногда даже в три (!) раза. Они проводили исследования на примере картин Леонардо да Винчи и Сандро Боттичелли.

– Не у всех есть к ним доступ, – заметил Кирилл.

– Тебе самому должны нравиться картины, – сказала я.

Кирилл обещал попробовать их созерцать по возвращении на родную помойку.

* * *

На площадке перед домом нервно прогуливался Роман Разночинный, явно в ожидании нас. Варвара Ивановна сидела на крыльце, раскачиваясь из стороны в сторону, и время от времени то ли подвывала, то ли всхлипывала. Китаец, как обычно, колдовал над котлом. Семена Семеновича нигде не было видно.

– Вася где? – первым делом спросил Разночинный.

– Он себе бабу нашел, – сообщил Кирилл. – Купается с ней. Так что пока на пляж не ходи. А наших с тобой баб увели.

Роман, к моему великому удивлению, совершенно не прореагировал на последнее заявление Кирилла. Ему было не до баб! У него имелось заявление.

– Семен подорвался, – сообщил он.

Мы все застыли соляными столбами.

– Где? – спросила Клавдия Степановна.

– Он жив? – пролепетала Анька.

– Еще один подарок со времен Второй мировой войны обнаружили? – уточнил Кирилл.

– Здесь и мины есть? – заинтересовалась я.

По моим данным, полученным в английском архиве, минирование этого острова не проводилось. Более того, все места, которые англичане минировали во время Второй мировой войны, были в дальнейшем очищены от мин. Создавались специальные саперные отряды, которые этим занимались по специально составленным минерами четким картам. К сожалению, по прошествии времени на них нельзя было полагаться полностью – из-за дождей, штормов, приливов и отливов многие мины, установленные на пляжах, сместились с изначальных мест. Дедушка с бабушкой рассказывали мне, что после войны еще несколько лет на английских пляжах звучали взрывы (там устанавливались мины, поскольку все опасались вторжения немцев на наши острова, чего не произошло). В этой же части света, если минирование и проводилось, то американцами, австралийцами или новозеландцами. Но с какой стати?

– Вы копали на пляже? – уточнила я.

– Нет, ближе к центру острова, – ответил певец.

В центре острова мин точно не могло быть. Целью установки мин было остановить или задержать вторжение врага, поэтому они и закапывались на пляжах. В центре острова ставить их не было смысла. Может, это невзорвавшаяся бомба, сброшенная с самолета и пролежавшая более шестидесяти лет?

Но оказалось, что Семен Семенович пострадал не из-за мины, а из-за пулемета, который взорвался у него в руках и фактически разнес бедолагу на части.

– Он что, пулемет разобрать решил? – поразилась Клавдия Степановна.

Разночинный кивнул.

– Зачем? – спросила Анька.

Роман пожал плечами. Его жест как бы говорил: Семен Семенович – русский мужик. В общем, желание Семена Семеновича разобраться с устройством пулемета меня нисколько не удивило. Я давно общаюсь с россиянами и знаю, что они, например, читают инструкции только после того, как убедятся, что прибор (или что-то еще) точно сломали.

Мне невольно вспомнился Всемирный психиатрический конгресс, который я освещала для «Зарубежного репортера». Тогда для всех желающих выставили фургон, зайдя в который они могли узнать, что чувствует шизофреник. Этакий «фургон кошмаров». Основная масса желающих оказалась русскими.

Я спросила, похоронили ли Семена Семеновича – или то, что от него осталось. Роман Разночинный ответил, что все оставили так как есть, и предложил проводить нас к месту происшествия.

– А Софья?.. – Клавдия Степановна многозначительно кивнула на бассейн.

– Так и плавает. Почему-то ее не забрали.

Но сначала мы все-таки перекусили макаронами, сваренными китайцем, а потом все, за исключением Вэня и Варвары Ивановны, продолжавшей страдать на крыльце, отправились к месту последней трагедии. Вася с Глорией пока не вернулись.

* * *

Все оказалось так, как описал Роман Разночинный. Только комья земли и части тела были разбросаны на довольно большое расстояние. Странно. Пулемет не мог так сам взорваться. Значит, была и мина? Или бомба?

– Огородница точно указала место, где копать? – посмотрел на Романа бомж Кирилл.

– Она призналась, что у нее есть карта, выданная спонсором. Грядки на самом деле нужно было вскопать и засеять – для описания в дальнейшем в одном из садово-огородных журналов. Но спонсор обещал при этом сюрпризы.

– Неужели он сам закапывал здесь части самолета? В смысле, его люди? – поразилась Клавдия Степановна.

Этот же вопрос возник и у Романа Разночинного, но бабка-огородница не знала на него ответа.

– Нет, закопано было давно, – уверенно заявил Кирилл, успевший поучаствовать в копании грядок. – Может, спонсор пользовался какими-то архивными данными при составлении карты?

Я склонялась к той же версии. С другой стороны, кто стал бы отмечать на карте места захоронения частей японского самолета? Кому они нужны? Или везде были заложены мины, и нашим огородникам просто повезло, что в первых двух случаях они не подорвались? Как я говорила, в Англии карты с местами установки мин делались во всех случаях. Может, мины прикрывали частями японского самолета? А русский олигарх такую карту каким-то образом раздобыл?

И что из того? Он решил устроить «сюрпризы» для участников игры? Кому повезет? Неужели это действительно игра на вылет? Помнится мне из русской истории, что офицеры любили поиграть с револьвером, в барабане которого был один патрон. Стреляли в висок – и как кому повезет.

Но это был выбор самих офицеров. При чем здесь участники игры? Или для олигархов они – просто пешки, и каждый подготовил для них подобные «сюрпризы»? Или каждый организатор ищет клад и не обсуждает это с другими? И только Клавдия Степановна проговорилась?

При таком раскладе гибель людей можно объяснить отнюдь не несчастными случаями…

Нет, не буду заниматься гаданием. Нужно это выяснить точно.

А для этого надо вернуться домой. Или, по крайней мере, связаться с шефом.

У меня была такая возможность, но ею я собиралась воспользоваться в крайнем случае – чтобы никто из помощников организаторов, находящихся на острове, не засек сигнал. У них вполне могла быть такая техника. Но могло ее и не быть.

И я решила рискнуть. Надо только отделиться от компании русских…

А пока я все сфотографировала и спросила у товарищей по несчастью, что они намерены делать.

– Убираться надо с этого острова, – заявила Клавдия Степановна.

– Пока не получится, – заметил бомж Кирилл.

– Что значит «пока»? – взвилась Клавдия Степановна. – Пока нас всех тут не прикончат? За две недели от нас от всех тут только рожки да ножки останутся! Бонни, что ты думаешь?

Кирилл встрял и заявил, что никто из мужчин в нашей компании женат никогда не был, поэтому рогов не имеет, а у женщин они не растут, иначе все бабы только и цеплялись бы друг за друга.

Я сказала, что, по моему мнению, сейчас нужно похоронить то, что осталось от Семена Семеновича, а Клавдия Степановна вполне может соорудить крест, как на могиле Ричарда. У нее это тогда хорошо получилось.

– Может, все-таки собрать останки и в бассейн? – как-то неуверенно предложил певец.

– Ты в своем уме? – заорала Анька. – Ты видишь, ч т о здесь?

– За лопатами возвращаться не хочется, – задумчиво произнес Кирилл и предложил оставить все как есть. Пусть организаторы беспокоятся.

Все русские согласились. Я промолчала. И мы в отвратительном настроении двинулись назад к дому.

Там встретили веселого Васю с еще более веселой Глорией, которую он то и дело хлопал по заднице и щипал за бока. Девица визжала от удовольствия. Может, Васе следует на американок переключиться? Там же не все феминистки, есть и жаждущие мужского внимания, но не получающие его, потому что мужики запуганы и боятся исков за сексуальные домогательства. В России же многие женщины, не имея таких домогательств, начинают сомневаться в своей привлекательности. В Англии это проявляется не так ярко. Хотя мы все-таки скорее склоняемся к американскому варианту.

Глории явно нравилось мужское внимание, тем более старшего мужчины. Варвара Ивановна в ужасе смотрела на вновь прибывшую. Я поняла, что ее смутило. Глория была одета в летние брючки с сильно заниженной талией, из-под которых при наклонах и усаживании вылезали трусики-стринги черного цвета. Из проколотого пупка свисала цепочка, болтавшаяся по животу взад и вперед. Топ был готов разорваться на пышной груди.

– Ты где нашел эту шалаву? – наконец спросила Варвара Ивановна у Васи. – Неужели никого поприличнее выбрать не мог? Ты же красивый мужик, Вася! Эх, была бы я помоложе…

– Ну хоть кто-то оценил! – Вася торжествующе посмотрел на нас с Анькой и Клавдию Степановну, потом обратился к бабке-огороднице. – Кстати, вы не подскажете, где тут приличных взять?

Варвара Ивановна повернулась к нам.

– Нет, эти исключаются, – быстро сказал Вася. – Вы еще здесь баб видели?

– Слышала, – объявила огородница. – Только говорили не по-нашему. И не по-немецки. Я немецкий на слух определяю со времен войны.

– Когда вы их слышали? – встрепенулся Кирилл. Роман Разночинный тоже подался вперед.

– Сегодня, когда ты, Ромка, деру дал. – Ответила бабка.

Певец явно смутился.

– Так, давайте поподробнее, – попросила Клавдия Степановна. – А ты, Роман, не смущайся. Любой человек деру дал бы при взрыве. Чувство страха есть у всех, и все мы дорожим собственной жизнью. То есть, как я поняла, ты сделал ноги после взрыва и вернулся только спустя какое-то время. Так?

Разночинный кивнул. Мы все посмотрели на бабку-огородницу.

Та, по ее словам, тоже рванула в кусты и там засела. А пока сидела и соображала, что делать дальше, мимо прошли какие-то мужики с бабами. Баб было две. Судя по голосам – молодые.

– Вы их видели? – уточнила я.

– Нет, я решила, что лучше не высовываться.

– И что было дальше? – не отставала Клавдия Степановна.

– Они прошли мимо – и куда-то делись. Я не знаю, куда.

– Это пропавшие подруги Глории, – объявил Вася и сообщил ей на английском, что с ее подружками все в порядке. Они нашли каких-то мужиков, или мужики их нашли, что более вероятно, и прекрасно проводят время.

Судя по виду Глории, влюбленно смотревшей на Васю, ей в эти минуты было плевать на подружек.

– А ведь за девками должны приехать к наступлению темноты, – напомнила Клавдия Степановна. – И если их не окажется на месте, то мужики с папиной яхты будут прочесывать остров. Нам это надо? Они ведь могут быть вооружены и начнут стрелять, а потом вопросы задавать.

– Я не собираюсь возвращать Глорию, – объявил Вася. – Тем более что яхта не ее отцу принадлежит.

Анька предложила мне с ней вместе снова пройтись к скале, встретить там людей, которые приедут за девушками, и объяснить, что Глория гостит у нас, а где две другие, мы не знаем.

– Сходим, – согласилась я и предложила всем пока немного поспать. Так сказать, устроить сиесту.

– Хорошая мысль, – обрадовался Вася и увлек Глорию в свою комнату.

Анька спать не хотела, они с Кириллом решили попить чаю. Клавдия Степановна прихватила Варвару Ивановну, и они отправились к себе. Клавдия сказала, чтобы я обязательно взяла ее с собой на встречу с американцами. Роман Разночинный с бутылкой рома и гитарой устроился под пальмой и объявил, что будет писать новую песню о погибших героях. У него появился такой настрой. Китайца видно не было. Вероятно, обретался на кухне.

Я поднялась в нашу комнату, убрала пару пленочных кассет и карт памяти в тайник в сумке, не обнаруженный во время обыска. К сожалению, я не могла просмотреть найденные карты – у меня был совсем другой фотоаппарат, и этот стандарт под него не подходил. Картридер у меня дома рассчитан на пять различных видов карт, так что велика вероятность, что я просмотрю отснятое Ричардом. А если мой картридер не подойдет, то у нас в редакции имеются всякие, рассчитанные на все виды карт памяти.

Но нельзя было складывать все яйца в одну корзину, и оставшиеся пленки и карты памяти я решила спрятать в своем главном тайнике, который соорудила в первый день пребывания на острове.

Я выбралась из окна первого этажа, выходившего на противоположную от бассейна сторону. Народ, не отправившийся спать, здесь меня заметить не мог. А разошедшиеся по комнатам, как я подозревала, наблюдать за окрестностями не будут.

Пригибаясь в высокой траве, я рванула в заросли и вскоре добралась до своего тайника. Я сделала его на дереве, спрятав контейнер в огромном дупле. Мне просто повезло наткнуться на него ночью, когда все спали после долгого перелета. Сверху я закидала свое сокровище сухими листьями и веточками, которые подняла с земли.

Сейчас я разгребла листья, достала контейнер, бросила в него оставшиеся кассеты с пленками и карты памяти и вытащила спутниковый телефон, позволявший связаться с любой точкой земного шара.

Мне требовался мой шеф в Лондоне.

Чтобы точно с ним связаться, я позвонила на сотовый. Он ответил сразу же, выслушал мой быстрый отчет, а потом огорошил новостями.

Среди нас находится русский журналист, который регулярно передает сообщения в одну из общероссийских газет. Они также появляются в Интернете. Олигархи связывались с моим шефом в Лондоне и попытались выяснить этот вопрос.

– А мои статьи? – уточнила я.

Все доходило с разницей в один день, как организаторы и обещали. И это были именно мои статьи, отпечатанные на старой пишущей машинке. Мы с шефом договорились о кодовых словах – поэтому он с ходу определил, что послания от меня, непеределанные, неотредактированные.

Но кто-то еще передавал информацию в Россию – и в тех статьях все представлялось под несколько другим углом. Везде стояла подпись «Островитянин». Устроители игры были страшно недовольны, но остановить поток сведений не могли.

– Бонни, постарайся выяснить, кто это, – попросил шеф. – И помни: тебе самой ничто не угрожает.

Я была в этом не уверена…

Я убрала телефон в контейнер и перепрятала его в другое место. Сигнал могли засечь – мы разговаривали достаточно долго. Так пусть попробуют найти аппарат!

Я вернулась тем же путем и улеглась в своей комнате на матрас, глядя в потолок и обдумывая ситуацию.

Кто среди русских мог оказаться журналистом? Вернее, нет, не журналистом, а человеком, передающим информацию в Россию! Кто-то с острова сообщает сведения, в России они проходят литературную обработку и печатаются под псевдонимом. А раскрывать псевдоним издатели не имеют права.

Я поставила бы на Васю. Конечно, он никакой не журналист, но парень рисковый и любящий бросаться головой в омут. По-моему, он мог согласиться на любую авантюру при соответствующей оплате. Деньги он очень любит. Ему вполне могли пообещать кругленькую сумму за такие репортажи. Надуть одних, обвести вокруг пальца других, а самому со всех получать бабки – это как раз Васин стиль. И он знал, к кому можно обратиться с подобным предложением. Хотя кто-то из организаторов вполне мог сам обратиться к Васе, пусть и не его спонсор. Вася бы согласился.

Кто еще? Клавдия Степановна. Но это менее вероятно. Хотя если ее подбила дочь… Могла. Сумела бы.

Роман Разночинный – ради увеличения собственной популярности на все пойдет. Вернется – и сообщит, что это он скрывался под псевдонимом. Мне бы прочитать эти статьи – может, тогда бы я точно определила автора. Если Роман в них представляется героем – значит, информация идет от него.

Еще был исчезнувший оператор, который вполне может постоянно сидеть в засаде и следить за нами.

Семен Семенович? И именно поэтому его сегодня отправили на тот свет? Я не присутствовала во время взрыва, но у страха глаза велики, и певцу с огородницей вполне могло показаться, что все дело в пулемете, в который полез Семен Семенович. А на самом деле все не так. Его убили, когда он стал разглядывать пулемет. Причем убили так, что тело разнесло в клочья и землю вокруг пораскидало… Ведь смотря из чего стрелять… А грохот выстрела двое других могли принять за грохот взрыва. Не думаю, что они способны их различить.

Журналисткой могла быть Алена, но она погибла в первую ночь. Бабку-огородницу, китайца и бомжа, по-моему, можно отбросить сразу же. Анька? Нет, Анька бы не удержалась и все мне рассказала. Она точно не знала, где очутилась, когда проснулась в самолете. Я ее хорошо знаю. Она не могла так сыграть.

Значит, мне необходимо следить за Клавдией Степановной, Васей и Романом Разночинным. Кто-то из них отправляет сообщения в Россию. А мне нужно засечь этот момент.

Глава 25

Пришла пора идти на встречу с американцами. Я напечатала еще одну статью и отправилась за дремавшей в своей комнате Клавдией Степановной. Бабка-огородница опять крепко спала и храпела. Из комнаты Васи доносились очень характерные звуки, поэтому туда мы решили не заглядывать. Перед домом Роман Разночинный перебирал струны гитары и что-то мурлыкал себе под нос, Анька кокетничала с Кириллом.

В результате на переговоры отправились я с Клавдией Степановной. По пути я сбросила очередной контейнер.

При подходе к месту мы услышали громкие голоса – граждане ругались. Женский голос обвинял мужчин, те обвиняли женщину.

– Куда они могли подеваться?! – воскликнула она на английском.

Ответом ей послужили два выстрела. Женщина истошно завопила.

Не сговариваясь, мы с Клавдией Степановной юркнули в ближайшие кусты. Как хорошо, что в тропиках такая буйная растительность! Я во время вылазок старалась одеваться в различные оттенки зеленого – чтобы сливаться с местностью. Бронежилет тоже был подходящего цвета. Клавдия Степановна то ли специально, то ли по наитию выбрала сегодня камуфляжный костюм: шорты и рубашку с коротким рукавом. По ее словам, его ей подарила дочь, сказав, что сейчас подобное в моде. Насчет моды не знаю, но для сидения в засаде на тропическом острове костюм подходил прекрасно.

– Так, мадам, встаем и заводим ручки назад, – прозвучал мужской голос с той стороны, где недавно кричала женщина. – Не изображаем обморок. А ну встать, я сказал!

– Вставай или врежу сейчас по ребрам! – прозвучал другой мужской голос.

Последовал звук удара. Женщина завопила истошным голосом. Я поняла, что мужчин было как минимум двое. Возможно, их из засады прикрывает кто-то еще. Да и рядом с ними мог кто-то находиться.

– Где девочки? – спросила женщина, всхлипывая.

– У нас, конечно, – захохотал первый мужчина. – Скоро с ними увидишься. Мы и надеяться не могли на такой улов. Какой удачный рейс! Пошли, красотка! Ты хоть и старовата, но тоже ничего! Если тебя не купят, оставим на корабле для себя!

– Давайте быстрее, Джек! – послышался новый голос. – Туча надвигается! Может начаться сильный шторм. Нужно уходить от этого острова.

– А может, пересидим здесь? Куда торопиться-то?

– Неужели мы не дождемся аборигенов? – спросил еще один удивленно. – Неужели упустим товар?

– Этих трех вполне хватит. А на острове опасно оставаться. Что-то больно много всякого народу здесь в этом году собралось.

«Правильно, – подумала я. – Не остров, а проходной двор».

– Главное – тут сейчас русские, – продолжал тот тип, который предлагал побыстрее отсюда убраться. – А с русскими лучше не связываться. С кем угодно, только не с ними! Они абсолютно непредсказуемы. Их поступки необъяснимы. И мне совершенно непонятно, что они здесь делают!

– Радуйся, что они – не наши конкуренты. Девки их точно не интересуют. Да они про них, похоже, даже не знают. А третью девку мы заберем через несколько дней, во время следующего рейса. Этих сдадим, вернемся – и ее заберем. Куда она денется с острова-то?

– Если только до нее каким-то образом не доберутся русские…

– Но ты же видел, что они в земле копаются! Может, ищут пиратские клады, которые давно выкопаны? – Мужчина громко захохотал.

– Лучше бы так, конечно… Принесла же сюда нелегкая этих русских! Других островов будто нет! Полно их в океане – копай не хочу. Нет, нужно было обязательно нам помешать.

– А где сейчас нет русских? Ты видел такое место? Даже у нас в команде и то один затесался.

– Он украинец.

– Одна малина.

– Кстати, бизнесу нашему они не мешают. Они про него даже не знают, – заметил еще один. – Занимаются ли русские таким бизнесом вообще.

Голоса удалялись. Вскоре мы уже ничего не слышали, однако продолжали сидеть в кустах.

– Бонни, что здесь происходит? – наконец шепотом спросила Клавдия Степановна.

– А я откуда знаю?

– Это работорговцы? Они продают молодых женщин в рабство? То есть в публичные дома?

– Похоже на то. Глории очень повезло, что Вася впился в нее как клещ. Лучше один Вася, чем работа в публичном доме.

– Это как посмотреть, – с отсутствующим видом заметила Клавдия Степановна. – Но вообще да. Бонни, может, нам проследить за ними? За работорговцами? Вдруг удастся девок спасти? Жалко девок-то, хоть они и американки.

«Э нет, – вдруг подумала я. – Не сходится. Всему миру известно, что русские продавали и продают девок в публичные дома в разные страны. А этот тип говорил… Что же это за бизнес такой, которым русские не занимаются или занимаются мало?»

Внезапно до нас донесся стон…

– Пойдемте посмотрим на мужчин, – сказала я. – Реальнее спасти их, а не девок. И риска для нас меньше.

* * *

Один мужчина был мертв, второй ранен. Его, вероятно, приняли за мертвеца, а контрольные выстрелы в голову у этих работорговцев, похоже, делать не принято. Или патроны берегут?

Вся грудь у него была залита кровью, но пуля вошла сантиметров на семь ниже линии плеча, поэтому никакие жизненно важные органы задеты не были.

У меня в сумке нашлись средства оказания первой помощи, у нас обеих были бутылки с водой. В общем, я промыла рану как могла, обработала ее и перевязала. На протяжении всего процесса мужчина стонал.

Опустилась ночь, и он не мог рассмотреть нас с Клавдией Степановной. Понять, о чем мы говорим, тоже не мог – русского языка явно не знал.

– Что с ним делать? – спросила Клавдия Степановна. – Ведь если их яхта стоит недалеко отсюда, то они, наверное, прибыли на остров на шлюпке. Надо найти шлюпку…

– Вы собираетесь везти его на яхту? И отвечать там на чьи-то вопросы? Вы уверены, что вас отпустят с той яхты? А что, если здесь и какие-то другие суда стоят, и мы попадем не на тот? Например, сами приплывем в лапы к работорговцам? Вы-то, может, их и не заинтересуете, а меня работа в публичном доме не прельщает. Вас, кстати, могут сразу же скормить рыбкам – за то, что владеете лишней информацией.

Я предложила отвести мужика в наш лагерь, провести там с ним беседу перед снимающими наши приключения камерами, а там видно будет. Может, его ночью заберут организаторы игры. Или мы оставим его на острове после нашего отъезда. Вдруг ему самому захочется здесь пожить вдали от суеты?

Но для начала я обыскала карманы и у раненого, и у трупа. У обоих не было никаких документов! Пачка сигарет, зажигалка, несколько пластинок жвачки, доллары… Зачем на острове доллары? Так, а вот это уже интересно. У трупа в кармане нашелся небольшой пакетик с белым порошком. Кокаин? Героин? Явно не мука и не соль… Я сунула пакетик в карман раненому.

– Давайте его поднимать, – сказала я Клавдии Степановне.

– А как ты собираешься его нести?

– Сам пойдет, ножками, держась за нас.

Но шел он очень плохо, все время норовя повиснуть на наших с Клавой шеях – в прямом смысле. С каким трудом мы тащили его в лагерь – не передать. Если бы тут работали мобильные телефоны, мы могли бы вызвать подмогу, но при сложившихся обстоятельствах это было невозможно.

Я была готова пойти за подмогой и могла бы остаться с раненым, но Клава на это не соглашалась. Ее не устраивал ни один из этих вариантов. У меня имелся бронежилет и пистолет, да и приемы я знаю. У Клавдии Степановны средств самообороны не было, и, по-моему, она не владела никакими приемами, кроме воспитательных ударов по голове мужа сковородкой. Она боялась, и это было объяснимо. Кто только не ходит по этому острову… Мне тоже не хотелось терять эту даму. Я знала, что в трудную минуту на нее можно положиться. Да и весело с ней. Сколько я всего нового о России и русских узнала благодаря Клавдии Степановне!

Ветер усиливался, волны стали высокими и с ревом накатывали на берег. Взлетала пена, брызги то и дело попадали на нас. Слава богу, море было теплым! Представляю, что было бы, если бы мы в ноябре тащились по английскому или питерскому берегу…

– А ведь в самом деле шторм начинается, – задумчиво произнесла Клавдия Степановна. – Успеем дойти? Как ты считаешь, Бонни?

Я не знала, что нас ждет – в смысле, погоды. Сильный дождь? Переживем. Он ведь будет теплым. Хотя рану мочить нашему «грузу» не стоило. Но что поделаешь? Я считала, что в море нас не смоет. По крайней мере, пока ни одна волна не докатилась до конца пляжа. Хорошо бы, конечно, волны не залили пляж, пока мы идем, – среди растительности с ношей пробираться будет еще сложнее. Но в принципе можно удалиться и в центр острова… Полностью под воду он ведь не уйдет!

Я то и дело включала фонарик, чтобы хоть как-то ориентироваться. В этот вечер не было ни звезд, ни луны. Судя по знакомым ориентирам, нам предстоял еще долгий путь.

Я предложила сделать привал.

– Бонни, это опасно! – воскликнула Клавдия Степановна.

– Что именно?

Она замолчала и опустилась на песок под деревьями. Раненого мы прислонили к одному стволу. У него явно поднялась температура, тело горело. Хотя, может, он сегодня днем долго загорал? Главное, он потерял много крови.

– Как вы? – спросила я на английском.

– Спасибо вам… – пролепетал он вместо ответа. – Куда мы идем?

– В наш лагерь.

– Хорошо… Наша яхта тут недалеко… Она не уйдет без девочек.

– Сейчас мы до яхты не доберемся. Шторм начинается, – сказала я. Клавдия Степановна в разговоре не участвовала, так как не знала английского.

– Все равно она не уйдет, и в шторм…

Я опасалась, что уйдет другая яхта, или корабль, на котором увозят двух девчонок и сопровождавшую их даму, или уже ушла… Но воспрепятствовать этому мы не могли.

Я вспомнила про пакетик с белым порошком и предложила раненому втянуть его в себя – может, удастся немного снять боль. А то нам на самом деле трудно его тащить.

Я светила фонариком, пока мужчина насыпал дорожку и втягивал ее сквозь свернутую трубочкой купюру. Клавдия Степановна бурчала, что я потворствую наркоманам. Мужчина оказался галантным и предложил и нам попробовать. Клавдия Степановна в ужасе замахала руками, я просто отказалась.

Ветер усиливался, на нас упали первые крупные капли. Волны с силой ударялись о берег, пены стало значительно больше.

– Пойдемте, – сказала я.

– А далеко еще? – уточнил мужчина.

– Придется потерпеть, – ответила я.

В дом мы входили уже под проливным дождем, мокрые до нитки. Хорошо, что у меня сумка непромокаемая, и внутри все осталось сухим! И в комнате у меня много сухих вещей.

Наши, услышав, что открылась входная дверь, сбежали вниз и в большом удивлении уставились на раненого мужика. Отсутствовали только Вася с Глорией, а она ведь была единственной, кто мог его узнать.

– Вэнь, вскипяти, пожалуйста, горячей воды, и побольше, попросила я.

Китаец быстро оценил ситуацию и кивнул. Правда, первым делом он принес чай мне и Клавдии Степановне. Раненому дал простой воды.

– Рому ему надо, – объявил Роман Разночинный. – Ты ром пьешь?

– Я все пью, – сказал мужик.

Мы отвели раненого в пустующую комнату Софьи, где он с облегчением опустился на матрас.

Роман вскоре принес бутылку рома, свинтил для мужика пробку и тот с радостью отхлебнул. На лице у него появилась блаженная улыбка. Оставив его на попечение мужчин, мы с Клавдией Степановной отправились переодеваться в сухое. За мной увязалась Анька.

Даже в тусклом пламени свечи я заметила, как у нее горят глаза.

– Бонни, я влюбилась! – объявила подруга.

– Ну опять начинается, – вздохнула я.

– Бонни, ты не понимаешь! Кирилл – прекрасный человек, просто жизнь была к нему несправедлива. К сожалению, многие люди в нашей стране лишились квартир, потому что были юридически не подкованы или оказались слишком доверчивы… К сожалению, у нас много проходимцев и…

– Коррупция на всех уровнях, бездействие правоохранительной системы, несовершенство законов… Я это все знаю, Аня, не хуже тебя. Но Кирилл – пьющий мужчина. Тебе нужен пьющий?

– Ты знаешь, Бонни, что в России как раз к непьющим относятся подозрительно? У нас говорят: если мужчина не пьет, значит, либо больной, либо скотина.

Потом пошли дифирамбы в адрес Кирилла. В общем, очередной мужик задурил Аньке голову.

О чем меня просил Павел Прокофьевич, Анькин отец? Присмотреть за ней. Его волновала ее наркотическая зависимость. А зависимость от мужчины?.. Пусть сам разбирается с бомжом Кириллом по возвращении.

Кстати… Я задумалась. Нет, я не считала, что Кирилл может оказаться журналистом или поставлять информацию в какую-то русскую газету – ведь его нашли на помойке. Но Кирилл мог быть убийцей. Я слышала его разговор с Семеном Семеновичем в день приезда – и ночью погибла Алена. Они могли на пару с ней разделаться. Софья… В ночь ее гибели мне показалось, что вначале она была на крыше не одна, но из-за освещения это невозможно было точно определить… Мог Кирилл убить Софью? Зачем? И ведь Софья умерла от отравления… Чем она отравилась? Жидкостью из странной бутылки или нет?

Может, Кирилл – совсем не тот, кем представляется?

Васю и Клавдию Степановну я знаю не первый день – нас и раньше сталкивала судьба. Вася может убить – но за деньги. Ради спасения себя, любимого, тоже может. Но при чем тут Алена и Софья? Тем более оператор? Все, что он заснял, осталось на пленке. Вася точно бы уничтожил всю камеру или карту памяти, если бы там осталось что-то, компрометирующее его. Но все записи сохранились.

Роман Разночинный – известная в России личность. Все русские его знают, или слышали про него, или скорее слушали. Он не может быть человеком с двойным дном. Нет, конечно, может, но это «дно» к нашим делам не имеет отношения. И он не скрывает мотивов своего присутствия на острове. Ему слава нужна.

Аньку я знаю с детства, то есть отрочества.

Вэнь прилетел сюда в багажном отсеке самолета. Уж он-то явно не является поставщиком статей в русскую газету.

Варвара Ивановна? Смешно. Я бы скорее заподозрила двойное дно у Клавдии Степановны, а не у этой бабки-огородницы.

Остальные мертвы.

Значит, делаем вывод. Самая мутная личность здесь – Кирилл. Не журналист, не поставщик информации, а просто мутный тип. И этот самый Кирилл положил глаз на Аньку.

– Ты с ним уже переспала? – спросила я у подруги.

Анька потупила взор.

– Понятно.

– Да что тебе понятно, Бонни?! Я не могу долго без мужчины! И Кирилл давно без женщины! Он такой ласковый, у него такие обалденные руки…

– Аня, ты хотя бы побоялась что-нибудь подцепить!

– Это вы в своей Англии вечно чего-то боитесь! Ты очень много общаешься с Клавдией Степановной и становишься похожей на нее! Не возражай! Тебе со стороны не видно! В общем, я собираю вещи и переезжаю к Кириллу.

– Скатертью дорога, – сказала я и порадовалась, что Анька не видела практически ничего из тех «особых» вещей, которые у меня есть. Значит, не сможет рассказать Кириллу.

Вещи они перетаскивали вдвоем. Кирилл явно стеснялся меня. Одежду Семена Семеновича решили отдать раненому, которого звали Стив Брод. Клавдия Степановна, узнав о переселении народов, решила перебраться ко мне, так как Варвара Ивановна уж слишком сильно храпит. Я не возражала.

Тут как раз вскипела вода, и я снова занялась раной Стива. Во время ее обработки в бывшей комнате Софьи возникли Вася с Глорией.

– Ой, мистер Брод, а вы что тут делаете?! – воскликнула Глория.

Стив чуть не лишился чувств. Пришлось дать ему еще рому для возвращения в сознание.

– Где другие девочки? – спросил Стив, обводя всех нас взглядом.

Глория защебетала, поясняя, что они куда-то сами ушли, и когда мы все спустились из пещеры, их внизу уже не было.

– Вы были в пещере? – пораженно спросил Стив нас.

– А что вас так удивляет? – посмотрел на него Кирилл. – Это мы должны удивляться, что вы по чужим владениям шляетесь, как по лужайке перед собственным домом. Мы-то здесь по приглашению владельца острова.

– Владельца острова? – переспросил Стив.

Ему пояснили, что остров принадлежит одному богатому русскому, который предложил нам всем здесь пожить – с определенными целями, которые мы не намерены разглашать постороннему. Англичанка Бонни Тейлор приглашена для освещения проживания здесь русских в газете «Зарубежный репортер». Китаец Вэнь готовит еду.

– А вы тут что делали?

Стив напряженно думал. Вторжение в чужие владения, с точки зрения американца, – серьезное преступление.

– Я не знал…

– Где вы работаете? – спросила я.

– В турфирме.

– И ваша фирма организует туры к Островной Деве?

– Да тут на островах столько всего… – Стив закатил глаза. – Мы и охоту организуем, и эти бредовые паломничества для жаждущих любви дамочек… И всегда все было в порядке. И на этот остров мы много раз приезжали. Эх, надо было на нашем судне идти… Понимаете, обычно мы везем туристов на своих судах – независимо от того, кто это и с какими целями едет. Как кто-нибудь настаивает на своем судне – обычно это яхты – случаются проблемы. Просто рок какой-то. И вот опять… Теперь еще этих девок надо искать! Куда они могли пойти?

За окном шел ливень и капли стучали в стекла, деревья гнулись под порывами шквального ветра. Не затонуло бы судно, на котором увезли девочек и даму! И не затонула бы яхта, на которой их сюда привезли!

– Лучше бы, конечно, эта яхта пошла ко дну, – задумчиво произнес Стив. – Тогда наши юристы отобьются. – Он посмотрел на Глорию. – Что ты намерена делать дальше?

– Поеду в Россию к Васе! Я всегда мечтала посмотреть на медведей, которые ходят по улицам, и на настоящие сугробы!

Стив многозначительно посмотрел на Васю. Тот состроил рожу, но Глория этого не видела.

– Ужинать когда будете? – спросил китаец.

– Сейчас, – хором ответили все.

После очередной порции макарон все разбрелись по комнатам. Я спала в комнате с Клавдией Степановной, Анька с Кириллом, Вася с Глорией, Вэнь на кухне, Варвара Ивановна, Роман Разночинный и Стив по одному.

Глава 26

Проснулась я от Васиного вопля.

– Стив повесился! – заорал Вася и стал стучать в дверь к нам с Клавдией Степановной. – Бонни, снимать его или так оставить?

Я быстро натянула спортивные штаны и вылетела в коридор в них и футболке, в которой спала.

Стив в самом деле повесился. В комнатах под потолком имелись крюки, вероятно, для подвешивания ламп, в которые вставляются свечи, или фонарей. Две такие лампы я видела в чулане, где находился инструмент.

Записки американец не оставил, потому что писать было не на чем и нечем. Он же не знал про пишущую машинку. Хотя кто печатает предсмертные записки на пишущей машинке? От ее стука я бы лично проснулась и пошла проверять, кто там устроился.

Глория валялась в обмороке, Клавдия Степановна поспешила оказать ей первую помощь. Нашатырь у нас был. На очередной труп Клавдия Степановна прореагировала спокойно, только один раз взглянула. Привыкла?

– Уведите Глорию к источнику! – крикнула я. – Пусть голову в холодную воду опустит!

Я сфотографировала Стива. К этому времени сюда подтянулись и другие обитатели дома.

– Ну что, в бассейн его, как остальных? – спросил Разночинный, который на смерть американца совершенно никак не отреагировал. – Кстати, Софью убрали оттуда? Кто-нибудь видел?

Оказалось, что Софьи в бассейне больше нет. Значит, все-таки трупы организаторы игры убирают. И если им как-то придется отчитываться за погибших игроков, за Стива никто с них не спросит. Кто вообще знал, что он тут окажется?

Только после того, как труп Стива сбросили в бассейн, все отметили, как душно. В это время обычно такой духоты не было. Но ночью бушевал шторм, и теперь вода испарялась. Варваре Ивановне, по ее признанию, было трудно дышать. Мы все обливались потом.

– Слушайте, такая влажность надолго? – спросил Разночинный. – Кто знает?

Я считала, что к вечеру должна установиться обычная для этих мест погода. Влага испарится под жарким солнцем, и всем станет легче. Главное – шторм закончился.

– Интересно, деревья повалило? Или вырвало с корнем? – спросил Вася. Он, видно, насмотрелся по телевизору результатов действия ураганов. Но тут, по-моему, никакого урагана не было. Просто сильный ветер и дождь.

– Какая программа на сегодня? – спросила Клавдия Степановна, вернувшаяся с Глорией. Девица еще не совсем пришла в себя. Ей сейчас, как никогда, требовался Вася.

– Она мне надоела, – заявил тот вместо того, чтобы проявить участие. – Мужики, пользуйтесь, а я жрать хочу.

– Вася! – заорала Клавдия Степановна.

– Вы тоже можете воспользоваться. На пару с Бонни.

Вася хохотнул и ушел в дом поторопить китайца с завтраком.

Кирилл объявил, что у них любовь с Аней, моя подруга кивнула, глядя на него влюбленными глазами. Оставался Роман Разночинный. Но он заявил, что с малолетками никогда не связывался и начинать не намерен. И вообще было бы неплохо как-то вернуть девочку родителям.

– Правильно, сынок! – воскликнула бабка-огородница. – Молодец! Ты мне всегда нравился! И твои песни!

Я считала, что у нас есть единственный вариант – отвести Глорию назад к пещере. Если за ней приедут, а должны бы, то искать будут как раз там. С другой стороны, оставлять ее одну опасно. И там еще ведь труп незакопанный коллеги Стива лежит.

– Так, может, похороним рядом с Ричардом? – предложила Клавдия Степановна. – Будут два креста. Турфирма новую легенду придумает – что Островная Дева и ее мужчина погребены рядом с горой. Нам только спасибо скажут. Пошли!

После завтрака в очередной вояж к скале отправились Клавдия Степановна, Вася (от нечего делать), я и Глория. Кирилл с Анькой остались наслаждаться обществом друг друга. Варвара Ивановна объявила, что копать грядки отныне будет в одиночестве, чтобы на ее совести больше не было покойников. Китаец вообще никогда никуда не ходил. Роман Разночинный объявил, что пойдет удить рыбу на обед.

Я попросила у бабки-огородницы показать карту, которую ей дал спонсор. На этот раз она без слов протянула обычный белый лист бумаги формата А4, сложенный вчетверо. На нем от руки был нарисован план определенной части острова с домом в центре.

В трех из пяти отмеченных крестиком местах раскопки уже были произведены и найдены части японского самолета. Осталось два участка.

– Кто знает, могли ли так разлететься части сбитого самолета? – Я посмотрела на Кирилла, потом на Васю.

– Да запросто, – сказал Кирилл. – Только кто их отмечал на карте и закапывал? Зачем? Они не представляют никакой ценности, ну если только для военных историков.

Бабка-огородница объявила, что все равно будет копать.

Кирилл с Анькой сказали, что ей помогут.

– Только осторожнее! – Я посмотрела на подругу. – Ни в какие механизмы и осколки носы не суйте!

– Да знаем мы все! – сказал Кирилл и обнял Аньку.

Признаться, я уходила с тяжелым сердцем. Я так и не поняла цели пребывания русских на острове. В чем смысл игры? Остаться в живых? Собрать самолет? Найти какие-то сокровища?

Глория по пути все время вешалась на Васю. Он от нее отмахивался как от назойливой мухи. Она то и дело начинала петь детские песенки на русском, которым ее успел обучить Вася. После русских песенок она запела английские, хотя у девушки слух отсутствовал начисто, и голос оставлял желать лучшего. Но ей очень хотелось получить Васино одобрение!

– Вася, ты же все страдал, что у тебя здесь нет женщины, – наконец не выдержала Клавдия Степановна. – Ты ее получил. И опять недоволен!

– Да это же нимфоманка какая-то малолетняя, а не женщина! Вы бы послушали, что она мне рассказывала про их развлечения с подружками! Может, конечно, и у нас в России выпускницы средних школ такие свихнувшиеся, но взбивание яиц – куриных – вибратором, что, оказывается, у них сейчас очень модно, – это уж слишком!

– Если миксер сломался, почему бы и нет? – спросила я.

– Бонни, у вас в Англии так же?.. – воззрился на меня Вася.

Я, признаться, про такое не слышала, но подумала, что стоит взять на вооружение опыт американских тинейджеров и рассказать о нем читателям «Зарубежного репортера».

При подходе к скале мы разделились. Вася с Глорией отправились высматривать шлюпку – если ее не унесло в море, и яхту, на которой девочки прибыли к острову, – если она не ушла, не перевернулась и не затонула в шторм.

Мы с Клавдией Степановной проводили менее приятную процедуру. Глорию не следовало подпускать к телу. Хватит с девки обмороков.

Вскоре рядом с могилой Ричарда появилась вторая. Клавдия Степановна соорудила еще один крест. Этот получился даже лучше – сказывался опыт.

– В пещеру поднимемся? – спросила у меня Клавдия Степановна.

– Зачем? – посмотрела я на нее.

Она не успела ответить – к нам подбежали запыхавшиеся Вася и Глория. У обоих округлились глаза.

– Что еще?! – воскликнули мы с Клавдией Степановной.

– Какие-то аборигены на каноэ. С барабанным боем… Слышите? Направляются к острову.

Глава 27

По-моему, это было уж слишком. Нам только туземцев не хватало, проводящих первобытный ритуал.

А ведь вчера убийцы что-то такое говорили…

– Полезли в пещеру! – заорал Вася и стал первым карабкаться по склону.

– Ты уверен, что они не сюда? Не к Деве? – спросила я, устремляясь за ним.

– Нет, они гораздо дальше собираются причалить. Мы туда еще не доходили. Как раз с горы посмотрим.

Клавдия Степановна и Глория рванули вслед за нами.

В пещере, конечно, никого не было, правда, произошло изменение интерьера.

На левой от входа стене появилась Великая Русская Надпись (из трех букв), сделанная чем-то белым. Мелом? Известкой? Этого я определить не смогла.

– Кто? – Я посмотрела на Васю.

Он с обалделым видом пожал плечами. Смотрел Вася на три русские буквы так, словно впервые в жизни их видел.

– Ой, это какие-то сакральные знаки? – спросила Глория. – Которые сами появляются и сами исчезают? Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

Она воззрилась почему-то на меня.

– В России, – сказала я.

– И в местах, где бывают русские, – добавила Клавдия Степановна. – Несколько лет назад одна «желтая» газетка даже проводила опрос, кто видел такую надпись выше всего в мире, в каком неожиданном месте она появлялась, где была написана самыми крупными буквами и все в таком роде. В редакцию просили прислать фотографии – в доказательство своих слов. Их, правда, не публиковали. Но почитать было интересно.

Надпись в пещере, наверное, могла бы претендовать на приз в номинации самых крупных букв.

Но сейчас нам было не до обсуждения истории появления надписи. Вася, правда, заявил о своем сожалении – как это он сам недодумался оставить послание всяким иностранцам от носителя языка Достоевского, Пушкина и Толстого.

Клавдия Степановна осталась с девушкой в пещере. Мы с Васей вышли наружу и стали пробираться по верхней части скалы, пытаясь найти точку, с которой можно увидеть, что делают аборигены, и остаться незамеченными. Тут росли какие-то невысокие кустики. Конечно, это не очень хорошее прикрытие, но расстояние-то большое. Надеюсь, что у аборигенов нет бинокля, как у меня.

Барабанный бой доносился глухо. Мы скорее слышали эхо, отдающееся от скал. К берегу причалили три больших каноэ, в каждом из них сидело по семь-восемь невысоких смуглых людей. Одеты они были в очень яркие одежды, мы с Васей разглядели головные уборы с перьями, яркую краску на лицах, голых руках и у некоторых – на теле. Там были мужчины и женщины. Одна женщина – в белом одеянии.

Все они выбрались на берег, первым делом рухнули ниц, полежали минуты две, потом стали выгружать корзины с продуктами.

– Они что, на пикник? – шепотом спросил у меня Вася.

Я, признаться, думала, что это дары какому-то божеству, в особенности после того, как вся компания простерлась ниц на песке. Возможно, в той части острова находится какой-то идол, храм или святилище. Интересно, они сюда надолго?

Оказалось – на два часа.

Потом вся компания загрузилась в лодки (уже без корзин с провизией) и отбыла – на этот раз без барабанного боя. Мы с Васей вернулись в пещеру, где Клавдия Степановна с Глорией изъяснялись на какой-то странной смеси языков и жестов, и поведали им о случившемся, я – на английском Глории, Вася – на русском Клавдии Степановне.

– Я хочу есть, – сказала молодая американка. – Пойдемте посмотрим, что они привезли. Во всех путешествиях я всегда пробую национальную кухню.

– А если отравлено? – с беспокойством спросила Клавдия Степановна.

– Не может быть, – покачала я головой. – Это был какой-то ритуал. Кто же привозит божеству отравленную пищу?

– Пошли! – сказал Вася. – Я страшно хочу пожрать чего-нибудь, кроме каши и макарон. У Ричарда ведь тоже мяса не оказалось! А эти много всего привезли. Что-то точно выберем. И еще нашим отнесем.

На тропинке, по которой бежали Вася с Глорией, а вчера вели девочек, мы все замерли в удивлении.

Между двух пальм покачивался гамак. В нем лежало веселенькое одеяло с изображением Микки– Мауса.

– Ой, у меня похожее есть! – воскликнула Глорию – и прыгнула в гамак. – Класс! Вася, ты никогда не занимался любовью в гамаке?

– Нет, – процедил тот сквозь зубы.

– Так давай попробуем! – И Глория опять завела детскую песенку на русском с жутким акцентом.

– Я жрать хочу! А ты можешь тут оставаться сколько хочешь! – рявкнул Вася и пошел вперед.

Глория объявила, что останется в гамаке ждать нашего возвращения. Мы с Клавдией Степановной попробовали убедить ее пойти с нами, но она была тверда в своем решении.

– Пойдемте, – я взяла Клавдию Степановну за руку. – Мы ее не уломаем.

– Бонни, ее здесь опасно оставлять!

Я пожала плечами. Я на самом деле не знала, опасно тут сейчас или нет. Надеялась, что нет. Одни уплыли, другие еще не успели вернуться…

Мы догнали Васю и вскоре оказались там, где высаживались аборигены. Тут скалы выходили далеко в море, закрывая кусок пляжа. Добраться до него мы могли только по воде. Подняться на скалы не представлялось возможным – они были слишком крутыми и гладкими. Зацепиться было совершенно не за что.

– А если обойти? – предложила Клавдия Степановна.

– Придется слишком далеко углубляться к центру острова, – сказал Вася. – И не факт, что с другой стороны нет таких же скал. Я понял, что здесь природа как бы отгородила кусок суши. Навряд ли все эти камни устанавливал человек.

Мне было интересно, удастся ли нам пройти по дну, держа вещи над головой, или все-таки придется добираться вплавь. Неудобно плыть, держа сумку над головой, а оставить ее на берегу я никак не могла. Она у меня, конечно, непромокаемая, но вдруг?

Мы разделись и ступили в воду.

– Лодка! – вдруг закричал Вася, который шел первым, и ткнул пальцем вниз.

Мы быстро догнали его и тоже уставились в прозрачную воду.

– Значит, девок здесь высаживали, – сделал вывод Вася.

– Попробуем достать лодку, – сказала я. – Вдруг ее просто затопили, и она цела.

– И что? – посмотрел на меня Вася. – Ты собралась куда-то плыть?

– Лучше иметь запасные пути отхода, – вставила Клавдия Степановна. – И знать, что, по крайней мере, есть лодка, на которой мы можем убраться с этого острова. И вообще нам же говорили, что тут еще один есть поблизости. Может, наведаемся?

– Вы знаете, где он? – спросила я.

– Если лодка не продырявлена, то можно во все стороны сплавать.

Но, к сожалению, воспользоваться ею было нельзя. Мы оставили лодку на дне.

Нам повезло в другом – плыть не пришлось. Все мы были довольно высокого роста, и в самом глубоком месте вода доходила мне до горла. Мы не замочили ничего из вещей.

За скалой нашим взорам открылся участок пляжа, с трех сторон закрытый каменными стенами. По центру, примерно метрах в пяти от воды, в ряд были выставлены корзины с дарами. За ними возвышался столб, к которому цепью была прикована девушка.

Мы не видели, как ее приковывали – каменная стена закрывала обзор – и никак не ожидали, что где-то в мире до сих пор проводятся подобные жертвоприношения. Вот только кому?

Хотя, если судить по вчерашним разговорам убийц, божеству ничего не доставалось. Девушек забирали работорговцы.

Вася первым рванул к берегу. Мы с Клавдией Степановной следовали за ним по пятам. Не обращая внимания на корзины с едой (а ведь говорил, что жрать хочет!), Вася понесся к девушке. Ну надо же – совсем недавно он хотел отделаться от Глории! Или ему постоянно нужно разнообразие, как и многим другим мужикам?

Девушка завизжала и стала извиваться, насколько позволяло ее положение. Мы с Клавдией Степановной пока не видели ее лица. Я бросила взгляд на Васю и попыталась представить, как его воспримет аборигенка, которую выбрали жертвой для какого-то божества.

Вася был высокого роста, головы на три выше девушки, хорошо сложен. На загорелом теле играли мускулы. Изумрудные глазки золотого черепа, висевшего на толстой цепи по его шее, поблескивали в солнечном свете. Да и от золота шло какое-то сияние… А потом я увидела реакцию мужского организма, которую не скрывали спортивные шорты на веревочках, еще не успевшие высохнуть после нашего похода по воде.

Мы с Клавдией Степановной тоже появились в поле зрения девушки, и она завизжала гораздо громче.

Она была очень красива. Ей бы в конкурсе «Мисс Вселенная» участвовать, если бы не маленький рост. Одета она была в белую тунику, черные, длинные волосы свисали по плечам на грудь и были сверху перехвачены красным обручем. На шее и на руках красовалось много браслетов кустарной работы. Браслет имелся и на левой лодыжке, на большом пальце правой ноги в глаза бросалось деревянное кольцо. Обувь отсутствовала.

– Бонни, у тебя есть чем цепь отстегнуть? – спросил Вася. – Замочек тут хиленький, но все равно хорошо бы какую-нибудь пилочку.

Пилочка у меня была, и я сама приступила к работе. Вася же ходил вокруг девушки, рассматривал ее и облизывался, как кот на сметану. Она больше не визжала и не вертелась и только взглядом следила за Васей.

Он спросил у нее, говорит ли она по-английски. Девушка его явно не поняла. Я спросила по-немецки и по-французски.

– Вот бл…ь! – воскликнул Вася.

– Да, да, бл…ь! – радостно закричала девушка.

– Не понял, – тихо произнес Вася и, выпучив глаза, уставился на улыбающуюся девушку.

– Ты чего ругаешься-то? – пораженно спросила Клавдия Степановна. – Нехорошо молодой девке такие слова говорить.

Но девушка ее явно не поняла.

– Лусский моляк – луццый музык, – тем временем выдала девушка с жутким акцентом.

– Все ясно, – процедила Клавдия Степановна. – И куда только наших людей не заносит! Нет чтобы русскую культуру в массы нести…

– Что вы понимаете под русской культурой? – спросила я.

– Наши весь мир обучают русскому языку, – Вася не дал ответить Клавдии Степановне. – Вы посмотрите: турки, египтяне, тайцы русский освоили. И ее соплеменники освоят, если поймут, что их благосостояние зависит от русских. Это только американцы и европейцы выпендриваются. Вон соотечественники Бонни еще не поняли, что скоро вся Англия будет наша. Кто вам деньги везет? Кто у вас самые дорогие особняки покупает? Кто вам клуб футбольный экстра-класса сделал? Кто у вас останавливается в самых дорогих отелях? А вы все выпендриваетесь. Почему не пустили наших в Ноттингемский замок? Они же обалденные бабки предлагали!

Эту историю обсуждала вся Англия. Несколько русских, собиравшихся на турнир по боям без правил, изъявили желание жить только в Ноттингемском замке (также известном как «замок Робин Гуда»). Но этот замок уже несколько сотен лет существует исключительно как музей. Жить там нельзя. Там вообще нет жилых помещений, водопровода и прочих благ цивилизации. Русским предлагали самый шикарный пятизвездочный отель. Они отказались и на турнир не приехали.

Наконец цепь упала к ногам девушки, но та так и продолжала стоять у столба.

– Вы идите к дому, а мы вас догоним, – плотоядно улыбаясь, сказал Вася. – Часть жратвы только возьмете, а то мне все не унести.

– Вася… – открыла рот Клавдия Степановна.

– Ну чего еще? Вы на девку претендуете?

– Нет, но…

– Бонни, уведи ее, а то я не сдержусь. – Зашипел Вася.

– Пойдемте, – я взяла Клавдию Степановну за руку. – Он же все равно не успокоится, пока ее не трахнет.

– Вот-вот, – поддакнул Вася, взял девушку за руку и потащил к проему в скале напротив столба. Вероятно, там была пещера.

Мы с Клавдией Степановной решили взять одну корзину. Я понесу наши вещи, а она жратву. Оказавшись на берегу, Клава предложила сходить еще разок, за второй корзиной. Я осталась стеречь наше барахло, Клавдия ушла и вскоре вернулась.

Мы поели жареных бананов, потом по паре сочных манго и запили все своей водой.

– За Глорией? – посмотрела на меня Клавдия Степановна.

Я кивнула, подхватила свою сумку, одну из корзин и пошла первой.

Ни Глории, ни гамака на месте не оказалось.

Глава 28

Мы с Клавдией Степановной постояли между двух пальм, потом решили идти к дому с добычей. Интересно, Вася успеет нас догнать или придет позже?

– Вообще-то надо бы сходить и взглянуть, есть тут яхта или нет, – заметила Клавдия Степановна.

– С корзинами? Я думаю, для этого нужно попасть на самый дальний от нашего лагеря мыс. Может, завтра сходим. Сегодня уже лень куда-то идти. Сейчас оставим корзины в доме, искупаемся…

Я резко замолчала, поставила корзину на песок, достала из сумки бинокль и уставилась на что-то подозрительное, появившееся на песке метрах в пятистах впереди.

– Что это? – с опаской спросила Клавдия Степановна.

– Тело, – сказала я.

– Оператор? Его выбросило на берег?

– А я почем знаю?! Сейчас подойдем и посмотрим. Я с такого расстояния не вижу, и даже в бинокль не разобрать, кто это. Он лежит лицом в другую сторону.

При приближении к телу стало ясно, что это коротко стриженный блондин. Оператор был темно-русым, и волосы у него были значительно длиннее. Лежал мужчина на какой-то доске – она из-под него торчала. Ноги почти до колена все еще оставались в воде. Вероятно, он выбился из сил.

Одет он был в белую (то есть когда-то белую) футболку и светло-серые летние брюки, руки были явно очень сильными – судя по огромным бицепсам. Он тяжело дышал. Слава богу, жив!

– Мужчина, вы говорите по-русски? – первой подлетела к нему Клавдия Степановна, бросив корзину с едой на песок. Я поставила свою рядом, сумку оставила на плече и подошла вслед за Клавой.

– Плохо, – с жутким акцентом ответил мужчина.

– Давайте поможем ему сесть, – сказала я Клаве. – И оттащим в тень.

Мы усадили его под пальмой, прислонив к стволу. Мужчина поднял голову, наконец рассмотрел меня и открыл рот.

– Мисс Тейлор? – спросил он по-английски. – Вы?

Я кивнула. Небось читал мои статьи и видел фото в журнале.

– Где я? – Судя по акценту, это был англичанин. С судна работорговцев, пиратов, контрабандистов (или кто они там) или с яхты, которая привезла девочек? На ней вполне мог служить англичанин.

Вместо ответа я дала ему попить, потом спросила, не почистить ли ему манго.

– Я в раю?

– В некотором роде этот остров райский, – сказала Клавдия Степановна, когда я перевела ей вопрос. – Я говорю только о природе.

– Мисс Тейлор, где мы находимся? – спросил блондин.

– Вас интересует часть света?

– Меня интересует все, что вы можете сказать.

Мужчина быстро приходил в себя. Начинала проявляться его истинная натура. Он понял, что спасен. Но вот чем для нас может обернуться восстановление им сил? Он наверняка владеет приемами лучше, чем я. И пистолет он вполне может у меня отобрать…

– Вначале скажите, кто вы, – попросила я.

Он улыбнулся.

– Майкл Леонард Фергюсон. Тридцать шесть лет. Ветеран британского спецназа. Участник многих боевых операций. В последнее время служил на яхте российского олигарха Родиона Хитрюковича.

– Почему вы говорите в прошедшем времени? – уточнила я.

– Так яхты больше нет, – опять улыбнулся Майкл.

Я перевела сообщение Клаве.

– Бог ты мой! Это какой же? Той знаменитой, фотографии которой у нас во всех газетах печатали? Я даже на нее ходила смотреть, когда она у нас в городе пришвартовывалась как раз в том месте, откуда «Аврора» стреляла. Там столько народу было! Хорошо, успела сфотографироваться на ее фоне! Будет что внукам показать.

Я подумала, что российский олигарх, вероятно, в самое ближайшее время купит себе новую яхту, еще лучше прежней. Однако следовало быстро выяснить, куда делась прежняя, и нестись к спутниковому телефону, чтобы сообщить шефу новость. Пусть «Зарубежный репортер» первым опубликует сообщение мирового значения. Российский олигарх лишился любимой игрушки!

Яхта, на которой служил в последнее время Майкл Фергюсон, как мы уже догадались с Клавдией Степановной, недавно затонула. Только причину мы определили неправильно. Виной был не шторм, а торпеда. Кто именно торпедировал яхту олигарха, Майкл Фергюсон не знал, но затонула она очень быстро.

– А сам олигарх? – спросила я, заканчивая чистить манго и передавая его Майклу.

– Слушай, ты говоришь по-немецки? – встряла Клавдия Степановна, которой хотелось участвовать в разговоре, а не ждать моего перевода.

Майкл говорил – примерно на том же уровне, что и Клавдия Степановна, поэтому мы перешли на этот язык.

Майкл сообщил, что олигарх вместе с подругой улетели на вертолете, в который он ее с трудом затолкал. Она страшно переживала из-за последней статуи, подаренной ей возлюбленным. Все у бабы есть, драгоценностями можно рождественскую елку такого размера украсить, какие ставят в центре города перед Рождеством, поэтому теперь любимый мужчина стал дарить ей статуи, а к ним купил еще и какую-то галерею или центр современного искусства, чтобы девушка могла подарками перед подружками похвастать. Никому другому вроде бы такого количества статуй еще не дарили.

– Здесь баба есть из черного дерева, – заметила Клавдия Степановна и пояснила Майклу, что имеет в виду.

– Ну я же ее не потащу в Лондон? Мне бы самому туда побыстрее добраться.

– Вообще-то эта черная баба – очень страшная… – задумчиво произнесла Клавдия Степановна. – Наверное, такой избалованной красотке не подойдет.

– Вы бы видели то чудище, которое утонуло! – воскликнул Фергюсон. – Несмотря на крушение яхты, команда этому радовалась. Хотя чудище стоило одиннадцать миллионов долларов, мы бы все еще приплатили, чтобы не иметь его у себя дома.

Майкл Фергюсон сообщил, что команда – те, кто остался жив, – быстро попрыгала в шлюпки. Но им не повезло – начался шторм. Шлюпку швыряло из стороны в сторону, окатывало волнами. Вначале смыло одного моряка, потом другого… Майкл не знает, что стало с его друзьями после того, как шлюпка перевернулась. Другие шлюпки он не видел. Их быстро разнесло в разные стороны. Каким-то чудом ему удалось ухватиться за обломок дерева, невесть откуда оказавшийся в волнах. Наверное, его ему послал ангел-хранитель. А шторм, не исключено, послал морской бог или его подданные после того, как к ним свалилось чудище, купленное олигархом для возлюбленной.

К утру погода улучшилась, и вдали замаячил остров. Какое-то время Майкл думал, не мираж ли это, потом поплыл к нему из последних сил, не выпуская кусок дерева. Полностью выбраться на песок сил уже не было. Он решил немного полежать – и тут, на его счастье, появились мы.

Майкл еще попил воды, потом попробовал вино, оставленное аборигенами во фляге, съел фруктов. Мы с Клавдией Степановной тоже поели фруктов. В процессе Клава объяснила Майклу, что происходит на острове. То есть рассказала. Объяснить она ничего не могла, как и я.

– Когда за вами должны приехать? – Фергюсон посмотрел на меня.

Я пожала плечами. Клавдия Степановна начала убеждать бывшего английского спецназовца, что нам нужно самим каким-то образом выбраться с острова, пока нас тут всех не убили.

– Ну, положим, убить меня не так-то просто, – заметил Майкл. – Как и мисс Тейлор, насколько мне известно. Поэтому нужно осмотреться… Я должен сам познакомиться с оставшимися участниками игры, потом выскажу вам свое мнение. Но для начала мне нужно немного отдохнуть. Дамы, вы проводите меня в дом?

* * *

Перед домом мы увидели Романа Разночинного и китайца Вэня, которые на пару чистили рыбу и что-то оживленно обсуждали. При виде нас оба бросили свое занятие и открыли рты.

– Майкл Фергюсон, англичанин, выброшенный стихией на берег, – представился им наш новый знакомый.

– Со жратвой выброшенный? – спросил Разночинный, кивая на две корзины.

Мы с Клавдией Степановной объяснили, откуда взялись корзины.

– А Васька когда будет?

Мы развели руками. Мне лично было интересно, придет он с аборигенкой в белой тунике или нет. Подумал бы о других мужчинах!

Майкла напоили чаем и обещали разбудить, когда будет готова уха. Он занял одну из пустующих комнат. Я принесла ему кое-что из одежды Семена Семеновича. Главное – размер кроссовок подошел. Обуви у Майкла не было вообще.

– Мисс Тейлор, – взял он меня за руку, когда я уже собралась уйти.

– Можно просто Бонни.

– Что здесь на самом деле происходит?

– Русские олигархи развлекаются. Своеобразным способом. Вам же рассказали. Все так и есть.

– Но люди умирают.

– Это действительно могло быть стечением обстоятельств. Я пыталась разобраться. И продолжаю работать по этому вопросу. Я не знаю, сами они умерли или им помогли. Но выглядело все точно, как несчастные случаи.

– Вы сами не боитесь?

– Меня сложно испугать.

– Ах да, совсем забыл… – Майкл улыбнулся. – То есть я правильно понял, остров пока вы покидать не собираетесь?

Я покачала головой.

– У вас есть связь с Англией? У вас лично?

– Без комментариев, – ответила я.

Майкл опять легко улыбнулся и продиктовал мне номер телефона. Я записала его в блокнотик.

– Сообщите, пожалуйста, что я жив. Больше ничего не нужно.

Майкл лег спать, я быстро напечатала статью, потом украдкой выбралась из окна со стороны источника и отправилась к тому месту, где в последний раз спрятала телефон.

Я сделала еще один звонок шефу, сообщила про российского олигарха с возлюбленной, яхту и потерянную статую. Как оказалось, о ее покупке в Японии сообщали все крупные средства массовой информации по всему миру. Просто событие вселенского масштаба. Может, теперь кладоискатели станут нырять не в местах затопления кораблей с сокровищами, а в районе торпедирования яхты олигарха? Хотя, возможно, там следует понырять и не только из-за статуи… Надо будет расспросить Майкла.

Я попросила шефа позвонить по указанному Майклом телефону. Редакция выяснит, кому он принадлежит, и не исключено, что наши журналисты возьмут интервью у владельца. Или владелицы?

– Бонни, будь осторожна, – сказал на прощание шеф. – Ты уверена, что останешься на острове? Твой русский поклонник звонит мне каждый день…

Я улыбнулась. Как приятно, что кто-то искренне обеспокоен моей судьбой!

Я опять перепрятала телефон, уйдя на значительное расстояние от места звонка, сбросила контейнер со статьей и вернулась в дом. Моего отсутствия не заметили.

Я отправилась к себе в комнату и заснула.

Глава 29

Меня разбудила Клавдия Степановна.

– Ушица – зашибись! Иди пообедай, Бонни. Потом сходим искупаемся.

– Анька вернулась? – уточнила я, потирая лицо руками.

– Никого еще нет. Ни Ани с Кириллом и Варварой Ивановной, ни Васи с подругой или без оной.

Вася появился как раз в тот момент, когда Вэнь налил мне полную тарелку ухи.

– Я, как всегда, вовремя! – объявил он и шлепнул девушку, которую все-таки привел с собой, по попе. – Надо ее тоже подключить к готовке. Или лучше к стирке. Точно! Сегодня же займется работой! Ну-ка, скажи, что ты выучила по-русски!

– Вася – луццый музык! Я – бл…ь! – радостно выдала девушка.

– Видите, Клавдия Степановна, какой из меня дрессировщик? Я любую бабу обучу чему захочу.

– Может, ты меня английскому языку по-быстрому научишь? – спросила Клавдия Степановна. – Мне это в самом деле нужно. И почему я учила немецкий?

– Из всех правил есть исключения, – тут же заявил Вася. – Дрессировке не поддаетесь вы и Бонни. За остальных баб я возьмусь.

Я переводила Майклу весь этот разговор на английский язык.

Далее Вася заявил, что сейчас прямо при нас будет учить Мию (так звали девушку) петь.

– Песенку про мишку косолапого, которой ты когда-то обучал меня? – спросила я.

Это на самом деле было так. При нашем знакомстве Вася не знал, что я говорю по-русски, а я до поры до времени этого не показывала. Так что обучение иностранок русским песням – это Васино ноу-хау. Он – единственный мужчина из всех моих знакомых (разных национальностей), который обучает женщин песням на своем родном языке. Может, Васе нравится, когда дамы после секса поют ему детскую песенку про мишку косолапого? Это воспоминания о детстве? Нет, во фрейдятину уходить не будем.

Правда, я тут же вспомнила громкий скандал в Англии – дело одного известного адвоката, заснятого в пикантной ситуации с очень красивой и сексапильной хорватской проституткой. Солидный и респектабельный адвокат пятидесяти с небольшим лет регулярно ходил не в дорогой бордель, где умеют держать язык за зубами и свято хранят конфиденциальность, а к хорватской девушке, которую нелегально ввезли в страну и заставили заниматься проституцией. Уезжая из Хорватии в Англию, она планировала совсем другое, но была вынуждена заниматься древнейшей профессией.

В общем, эта девушка пальцем, на который был надет презерватив, так сказать, обслуживала клиента в зад и при этом пела хорватские колыбельные.

Кто именно установил камеру в комнате – неизвестно. Потом, вероятно, адвокат отказался платить шантажисту – и пленка была отправлена нескольким членам кабинета министров и парламента, с которыми адвокат вместе учился и дружил и поддержкой и покровительством которых пользовался. Также она попала в Общество юристов и офис лорда-канцлера, который является спикером палаты лордов и высшим судебным должностным лицом. Потом ее выставили в Интернете.

Скандал был грандиозный. Больше я этого типа по телевизору не вижу, да и его адвокатская практика перестала быть успешной.

Я, конечно, не знаю предпочтений Васи в сексе и знать не хочу, но не один он любит детские песенки… Вечная память дедушке Фрейду!

Пока я вспоминала адвоката, процесс обучения Мии шел полным ходом. Разночинный то и дело встревал и хотел обучить Мию чему-нибудь из собственного репертуара. Вася только отмахивался. Майкл предложил исполнить что-то на английском – после бутылки рома он был готов. Вася опять отмахнулся и сказал, что у нас уже есть один певец, Роман Разночинный. Клавдия Степановна с умилением наблюдала за процессом и даже сама иногда подпевала. Вэнь смеялся. Я впервые видела, чтобы ему было так весело. У Мии неплохо получалось. Голосок был звонкий, тембр приятный, слух имелся. Вот только акцент…

– Эй, народ, вы всю уху не съешьте! – вдруг воскликнула Клавдия Степановна. – Ведь еще троих кормить надо!

– Вэнь, уха – супер! Не остановиться! – Вася поднял большой палец.

Вэнь поклонился.

– Рыбу ловил я, – напомнил Разночинный.

– Молодец! – похвалила его Клавдия Степановна. – Оба молодцы. Но другим все равно надо оставить.

– А где они шляются? – спросил Вася, наворачивая очередную тарелку под пение Мии. – Вовремя надо приходить. Не успел – не поел.

Я посмотрела на часы и тоже забеспокоилась.

Я предложила отправиться на поиски пропавших, пока не стемнело.

– А ты знаешь, куда они пошли? – посмотрел на меня Разночинный.

Я сказала, что у нас выбор из двух мест. До темноты успеем в оба. Я смотрела сегодня утром карту, которую привезла с собой бабка-огородница. Зрительная память у меня хорошая. Найдем.

Майкла быстро ввели в курс дела и даже показали два обломка японского самолета, которыми он очень заинтересовался и объявил, что обязательно со мной пойдет. Клавдия Степановна не могла остаться в стороне. Роман Разночинный тоже пошел с нами. Вася остался с очередной подругой. Не знаю уж, что он будет делать – дальше обучать ее пению или чем другим заниматься – он не сообщал.

Труп Стива из бассейна исчез.

Глава 30

Следы раскопок мы увидели уже в первом месте, к которому пришли. Рядом валялись лопата и совок и… лежала Варвара Ивановна.

Клавдия Степановна первой бросилась к ней.

– О господи, даже подбородок уже заострился! – воскликнула Клавдия Степановна и перекрестилась.

Майкл опустился на колени перед покойницей, осмотрел тело и объявил, что она мертва уже несколько часов и, по всей вероятности, умерла от естественных причин. Наверное, остановилось сердце.

– Зачем в таком возрасте на жаре работать? Ездить в тропики? Кардинально менять климат, если к этому непривычен? – задавал он вопросы.

Но какими бы ни были ответы, человека уже не вернуть.

В раскопанной яме лежал кусок еще одного крыла, которое, похоже, даже не доставали – чтобы не сдетонировал какой-нибудь «сюрприз».

Но где же Анька с Кириллом? Пошли на последнюю точку с «кладом»?

– Что с ней делать будем? – спросил Разночинный, кивая на бабку-огородницу. – В бассейн потащим? Как-то не хочется… Если бы еще было во что завернуть…

Я быстро объяснила Майклу, куда мы складываем покойников, и что их потом забирают. Фергюсон заявил, что нужно нести Варвару Ивановну туда, а потом выслеживать того или тех, кто забирает.

– Зачем? – спросила Клавдия Степановна.

– Ну как же! Надо этого человека допросить…

– Слушай, Майкл, ты не на яхте у олигарха, – напомнил Роман Разночинный, – и не в британском спецназе. Забирают покойников из бассейна – и хорошо. Они не воняют и воздух нам не портят. Успокойся. А чтобы не спорить, давайте ее здесь похороним, а у бассейна оставим записку, где искать. Я слышал, Клавдия Степановна, вы уже наловчились кресты вязать? Вяжите. Яма вырыта. Я лично возьму лопату и закидаю Варвару Ивановну землей.

Однако вначале Майкл полез в яму и извлек оттуда самолетное крыло. Ничего не произошло. Никаких сюрпризов в этой яме не оказалось. Может, на самом деле Семену Семеновичу не следовало разбирать иностранный пулемет?

После очередных похорон мы отправились к последнему месту, отмеченному на карте покойной бабки-огородницы, прихватив с собой лопату и совок. Карта лежала у нее в кармане, так что теперь мы знали место точно. Интересно, почему Анька с Кириллом бросили инструмент? Если бы они отправились копать, то взяли бы его!

Нет, тут что-то не так…

И ведь Глория тоже таинственно исчезла!

На том месте, которое мы искали, стоял диван. Обычный раскладной диван с подушками. Клавдия Степановна, Роман Разночинный и я про появляющуюся и исчезающую мебель уже знали, а для Майкла, которому я про нее не успела рассказать, явление дивана народу было шоком. Правда, он вскоре уже на нем сидел, потом полежал, опять посидел. Его примеру последовал Разночинный. Затем мужики диван разложили и многозначительно на меня посмотрели. Я только посмеялась и покачала головой.

– Копать будем или нет? – спросила Клавдия Степановна.

– Сейчас стемнеет, – Роман посмотрел на небо. Солнце почти зашло за линию горизонта. Если начинать, то завтра. Фонарики надо поберечь.

Все с ним согласились, и мы отправились в обратный путь к дому.

Но где же Анька и Кирилл?!

Дома их тоже не оказалось. Если бы они после раскопок пошли купаться, то к темноте обязательно вернулись бы!

И когда умерла Варвара Ивановна? До их исчезновения или после?

Майкл предложил обследовать комнату Аньки и Кирилла и осмотреть их вещи.

Сумку Аньке я собирала сама, так что примерно помнила, что там должно быть. Все было на месте! Все! Про вещи Кирилла я ничего не знала, но он тоже не забрал сумку. У Варвары Ивановны мы нашли много всяких семян в пакетиках, подписанных неровным старческим почерком. Я даже таких слов на русском не знаю! Не знали и остальные. У нее также был целый мешок лекарств. Ну зачем было ехать в тропики, если у тебя пошаливает сердце? Мало ли что ты в своем климате все лето на огороде пашешь! Здесь же все совсем по-другому…

Ужинали все в мрачном настроении.

– Что будем делать? – спросил Разночинный, обводя всех взглядом.

Я предложила завтра прямо с утра начать осмотр острова. Разделить его на квадраты – и вперед. Каждый будет осматривать свой.

– Нет уж, – сказала Клавдия Степановна. – По одному тут ходить вредно для здоровья.

– По двое, как показывает практика, тоже, – заметил Роман. – И по трое. Если осматривать – то только всем вместе.

– Согласен, – одобрил Вася. – Всем вместе. Только Вэня оставим обед готовить. Да он и сам не пойдет. Так, Вэнь?

Китаец закивал.

– Бонни и Майкл обучены приемам. Я тоже кое-что умею, – продолжал Вася. – Клавдия Степановна при желании кого хочешь и так испугает…

– Вася! – рявкнула упомянутая особа.

– Да я вам комплимент сделал, – даже обиделся Вася. – Я впервые рад видеть вас рядом с собой. Как и Бонни.

– Ну, наконец дождалась, – улыбнулась Клавдия Степановна.

– Роман? – посмотрел на него Вася.

– Мне очень грустно, но никаким единоборствам я не обучался. В детстве и отрочестве дрался, но… Могу надавить массой. В общем, что сумею – сделаю.

Вася попытался жестами выяснить у Мии, умеет ли она драться. Та решила, что от нее ждут танца (чего еще она могла подумать после обучения пению?) и начала танцевать, напевая себе под нос. Роман принес гитару, стал наигрывать, Мия танцевала. Я поразилась ее пластике.

– Ну как, будешь выставлять ее в подземном переходе, чтобы деньги для тебя зарабатывала? – тихо спросила Клавдия Степановна.

– Да нет, тут и на большую сцену потянет, – задумчиво ответил Вася.

Я же подумала, что если нас все время снимают, то Мию пристроят и без его помощи. Но, зная Васю, я была уверена, что он останется ее продюсером.

Ночью спали по двое – я с Клавдией Степановной, Вася с Мией, Майкл Фергюсон с Романом Разночинным, только китаец, как всегда, почивал один на матрасике на кухне и был всем доволен.

Глава 31

Утром к нам с Клавдией Степановной поскребся Майкл. Вернее, он поскребся ко мне и пригласил сходить на пляж искупаться. Клавдия Степановна возжелала составить нам компанию, но Майкл очень вежливо попросил ее остаться.

– Бонни, подумай хорошенько, что ты делаешь! Я знаю, чем такие купания обычно заканчиваются! – возмутилась сваха.

– А в чем проблема? – спросила я. – Не вы ли мне постоянно говорите о том, что нужно замуж сходить, по крайней мере, один раз? Вот я и начинаю работу в этом направлении.

– Так у него же на лбу написано, что женат!

Когда я перевела Майклу ее фразу на английский, у моего соотечественника глаза полезли на лоб. Потом его заинтересовало, как Клавдия Степановна это определила.

– У меня свое ноу-хау, – отрезала она. – И мужикам я его не раскрываю. Но я никогда не ошибаюсь! Бонни, ты должна меня слушать. Я тебе только добра желаю…

– У меня к Бонни деловой разговор, – объявил Майкл. – И потом, если она посчитает нужным, то передаст его содержание вам. К тому же она совершеннолетняя – по законам всех стран мира.

– На какую тему разговор? – не отставала Клавдия Степановна.

– Наша национальная безопасность, – выпалил Майкл.

Я чуть не подавилась.

– Это ты про Англию? – удивилась Клавдия Степановна.

– До русской мне вообще-то нет дела, – признался Майкл.

– Ладно, идите уж, – милостиво разрешила Клавдия Степановна. – Только скажите, где вас искать, если что.

– Мы не будем далеко уходить от выхода на пляж с нашей тропинки, – сказала я.

Майкл начал говорить уже по пути – очень тихо, почти в самое мое ухо, чтобы, не дай бог, никто ничего не услышал. Вдруг тут записывающих устройств понатыкали… Хотя пение местных птиц, по-моему, заглушало все звуки.

От его сообщения я чуть не лишилась дара речи.

Наш Разночинный был не Романом Разночинным, известным русским певцом, специализирующимся по патриотической тематике. Хотя надо отдать должное – очень на него похож.

Настоящего Романа Разночинного Майкл знал лично. Это один из любимых певцов российского олигарха, на которого трудится Майкл. Настоящего Разночинного регулярно приглашали в различные резиденции олигарха, он выступал на закрытых вечеринках, бывал на затонувшей яхте. В настоящее время певец в очередной раз лечится от алкоголизма в одной английской клинике, где побывали уже многие русские, как проживающие в Англии постоянно, так и появляющиеся набегами. С устройством в эту клинику певцу помогал сам олигарх незадолго до отправки в злополучный рейс, во время которого любимую яхту торпедировали.

Мы вышли на пляж, искупались и легли на песок. Все это время я обдумывала сложившуюся ситуацию.

Потом я спросила, в каком состоянии Майкл оставил нашего «Романа Разночинного», когда уходил из комнаты. Майкл сказал, что никаких действий не предпринимал, кроме быстрого обыска вещичек «певца». Ничего опасного или вызывающего подозрения он там не обнаружил. Певец спал как младенец или пьяный русский.

– Как ты считаешь, он мог убить всех погибших на острове? – спросила я, вспоминая, где находился «певец», когда умирали люди, и пришла к выводу, что часть их он не мог убить просто физически. Но Алену, например, мог… И Софью тоже… И… Он мог убить всех членов нашей команды! Американца Ричарда, борца за сохранение живой природы, – нет. Неужели русских убивал Роман Разночинный, а американцев – браконьеры (или кто они там), бизнесу которых они мешали? Хотя Стиву мог помочь повеситься опять же певец. Чтобы не путался под ногами, например.

Майкл заявил, что наблюдал за «Романом Разночинным» с момента представления. Он сразу понял, что это не певец, которого привечает олигарх, и решил за ним проследить. По его мнению, этот человек на высокопрофессионального киллера никак не тянет. Хотя все может быть. Он мог очень хорошо замаскироваться.

– Что ты предлагаешь? – посмотрела я на соотечественника.

– Покинуть остров. Как можно быстрее. Согласен даже взять с собой Клавдию. Я понял, что она тебе дорога.

– Каким способом мы можем покинуть остров?

– А разве у тебя это не предусмотрено, Бонни? – усмехнулся Фергюсон. – Не поверю, что ты отправилась сюда, не подготовив пути отхода. Да и твой шеф, и бывший любовник этого бы никогда не допустили.

– Больно много ты про меня знаешь.

– Работа такая. Наш олигарх тобой очень интересовался. И начальник службы безопасности. А он – мой близкий друг.

Внезапно Майкл замолчал и уставился на что-то темно-коричневое, болтающееся в волнах неподалеку от берега. Я подумала, что прибоем притащило какое-то бревно. Может, во время шторма дерево вырвало с корнем и бросило в воду? Или это кусок драгоценной олигархической яхты, который дорог Майклу как память?

Но соотечественник меня поразил. Издав вопль радости, Майкл бросился в воду к бревну и вытащил его на берег, прижимая к груди, как потерянного и обретенного ребенка. Я подошла поближе и уставилась на… остатки статуи. Правда, Майкл мне объяснил, что это не остатки, а она самая и есть. Именно ее олигарх купил в подарок своей возлюбленной.

– Это гарантия сохранения моего места работы у олигарха! – радостно заявил Майкл. – Если я верну ему статую…

Майкл мечтательно закатил глаза.

– Думаешь, он в виде премии выплатит тебе ее стоимость? – уточнила я.

– Вообще-то он – щедрый человек, в особенности к тем, кто на него работает. И хозяин очень хлебосольный. Он спросит, чего я хочу. А я хочу…

Внезапно глаза Майкла округлились и он уставился куда-то за мою спину.

Я резко развернулась. К нам приближались две весельные лодки, заполненные людьми.

Глава 32

– Ты их знаешь? Это матросы, спасшиеся с яхты олигарха? – спросила я.

Майкл покачал головой и только крепче прижал к себе ценную (во всех смыслах) статую.

Вскоре лодки уже оказались напротив нас. В них сидели три женщины и пятеро мужчин. Двое мужчин были молоды (года по двадцать два), трое и дамы – в районе сорока лет.

– Вы говорите по-английски? – крикнули из одной лодки.

Мы ответили утвердительно.

Тогда мужчина, выглядевший старшим в компании, поинтересовался, откуда мы. Мы сказали, что постоянно проживаем в Лондоне. Судя по акценту, господа в шлюпках были американцами.

– Вы здесь отдыхаете? – уточнила женщина, очень похожая на состарившуюся куклу Барби.

– В некотором роде, – ответил Майкл и в свою очередь поинтересовался, что нужно господам.

Старший ответил, что у них на этом острове пропали дочери. «Значит, это родители Глории и двух ее подружек!» – поняла я. Но Майкл сразу не сообразил и уточнил, что их дочери делали на острове, принадлежащем русскому олигарху.

Дамы и господа в шлюпках рты открыли. Последняя новость их явно потрясла.

Но они не успели больше ничего сказать.

На пляж с тропинки, ведущей к месту нашего проживания, вылетела запыхавшаяся Клавдия Степановна и объявила по-русски:

– Глория пожаловала. Дерется с Мией за Васю! Пух и перья летят. Мне их не разнять. Бонни, пошли. Хватит с нас смертоубийств.

Я рванула за Клавдией Степановной, позабыв обо всем на свете. Хотя Майкл ничего не понял в ее сообщении, но тоже решил последовать за нами, прихватив драгоценную статую. Граждане в шлюпках что-то кричали нам в спину, но никто из нас не остановился.

Драка происходила недалеко от места приготовления пищи китайцем, который с восточной невозмутимостью продолжал помешивать кашу в котле. Вася сидел в шезлонге, положив ногу на ногу, почесывал пузо и с большим интересом наблюдал за схваткой, иногда выкрикивая ободряющие реплики. В другом шезлонге восседал певец с бутылкой рома. Он тоже периодически что-то выкрикивал. По-моему, ближе к победе была Мия.

– Доброе утро! – расплылся в улыбке Вася при нашем появлении. – Будете ставки делать? Я поставил на Мию. Роман на Глорию. А вы за кого?

– Вася, прекрати это безобразие! Как тебе не стыдно?! – закричала Клавдия Степановна.

– Какое безобразие? – откровенно удивился Вася. – Во все века люди дрались за любимых.

– Мужчины из-за женщин!

– Так теперь эмансипация. Вы, бабы, про свое место на кухне забыли и права качаете. Суфражистки начинали с избирательных прав, а куда теперь вас всех занесло? Поэтому извольте и во всем другом мужикам соответствовать. Должны быть не только права, но и обязанности. Ясно?

– Ты считаешь, что в обязанности женщин входит борьба – в прямом смысле – за мужчин? – уточнила я.

– Так ведь дерутся же, – Вася кивнул на двух девчонок.

В это мгновение на расчищенном перед домом участке появилась делегация из трех дам и трех мужчин, прибывших на шлюпках. Отсутствовали только двое самых молодых. По всей вероятности, к нам присоединились родители пропавших девочек.

– Глория! – завопила состарившаяся кукла Барби и ринулась в бой.

– Э нет, так нечестно! – рявкнул Вася по-русски, вскочил с шезлонга, одним прыжком добрался до куклы Барби и за шкирку выхватил ее из схватки.

Мать Глории истошно завопила. Из группы вновь прибывших выскочил упитанный мужик с сединой на висках, на которого Глория очень походила внешне.

– Твоя? – спросил Вася по-русски.

Мужик стал возмущаться на английском. Вася тоже на английском объяснил ему свою позицию. Затюканному американскому подкаблучнику (отец Глории казался именно таким), по-моему, очень по душе пришлась точка зрения Васи на место баб в мироустройстве. Все три американки стали возмущаться. Их мужья помалкивали и переглядывались, Вася заливался соловьем про то, что большинство (хотя, к сожалению, не все) баб в России свое место знает, а американцы своих теток очень распустили и теперь сами расхлебывают результаты. Глория с Мией продолжали драться. Мать Глории Вася так и держал за шкирку. Она попробовала вырваться, но увидела перед своим носом здоровенный Васин кулак и быстро смолкла. Вася ей напомнил, что она сейчас не в своей Америке, а в частных владениях русского олигарха. А у русских олигархов бабы ходят строго по плинтусу и отвечают только на заданные вопросы. Все остальное время – молчат.

– Видишь, как с бабой надо обращаться? – Вася посмотрел на отца Глории.

Мия тем временем уселась верхом на Глорию. Я поняла, что пора мне вмешаться. Более того, мне надоело сольное Васино выступление, с которым я была совершенно не согласна, и вообще мне хотелось поскорее отделаться от компании американцев и решать наши проблемы, так сказать, в своем узком кругу. Американские свидетели для этого не требовались.

– Клавдия Степановна! – позвала я.

Она меня сразу же поняла, и мы подскочили к не на шутку разбушевавшейся аборигенке.

– Слезай с нее! – рявкнула Клавдия Степановна на русском. Мия ее тут же поняла и замотала головой. С Глории не слезла, волосы ее из рук не выпустила, но рвать их перестала.

Вася невозмутимо продолжал наставлять американских мужиков. Американские бабы, пока не обнаружившие дочерей, кидали взгляды то на Васю, то на «куклу Барби», то на Мию с Глорией, то на нас с Клавдией Степановной и явно не знали, к кому метнуться. Разночинный (или кто он там на самом деле) попивал ром и молча слушал. Китаец помешивал кашу, Майкл Фергюсон стоял в сторонке и пока никуда не лез, да и статую бросать явно не собирался.

Я подошла к аборигенке и применила болевой прием, которому меня в Чечне обучили русские спецназовцы. Она резко отлетела в сторону.

Все смолкли.

– Роман, займись Мией, – бросила я певцу (или кто он там), – чтобы не мешала.

– Понял, – кивнул он, встал, подхватил девицу и усадил рядом с собой на шезлонг.

– Это у вас такие покорные женщины? – кивнул на меня один из американцев, обращаясь к Васе.

– Она англичанка, – невозмутимо ответил Вася. – Дрессировке не поддается, а вот вашу дочь я могу выдрессировать, – он посмотрел на отца Глории. – Отпустите ее на месяцок в Россию, потом можете спокойно замуж выдавать. Я ее подготовлю к семейной жизни. Тысяча баксов в день.

– Моя дочь никуда с вами не поедет! – заверещала «кукла Барби», которую Вася наконец отпустил.

Тут с земли поднялась Глория, бросилась к Васе и повисла на нем, потом повернулась к родителям и заявила, что хочет в Россию с Васей.

У американцев от удивления открылись рты. Потом одна из дам спросила, где Барбара и Джулия. Но я не дала Глории ответить и спросила, где та провела ночь.

– Отвечай Бонни, – приказал Вася.

– С русскими мужчинами… – мечтательно произнесла Глория. Они забрали меня из гамака… Но ты, Вася, все равно лучше всех! Поэтому я сбежала от них и нашла тебя! Они вчера вечером напились и не заметили, как я ушла. Я всю ночь бродила по острову и только сегодня утром до тебя добралась…

Из дальнейшего рассказа Глории, которой вопросы теперь задавали все, я поняла, что мужчины развлекались с ней в подземном бункере, который находится под какой-то скалой, но не той, где пещера Островной Девы. Я решила, что это техники, отправленные на остров устроителями игры.

Тут у одного из американцев зазвонил телефон.

– Джулия?! – воскликнул он. – Где ты, ребенок?

Он несколько минут пораженно слушал то, что говорила дочь, отмахиваясь от жены, которая явно хотела влезть с вопросами, и наконец заявил:

– Да, мы немедленно отплываем. Да, мы сегодня же тебя заберем. И тебя, и Барбару.

Он отключил связь и пояснил собравшимся, что какой-то небольшой корабль напоролся во время шторма на рифы, недалеко находились катера береговой охраны. Корабль почему-то сразу вызвал у них подозрения, они по рации связались с коллегами – и судно вскоре было арестовано, а заложники освобождены. Заложницами оказались Джулия с Барбарой и дама из турфирмы, которая сопровождала девочек к Островной Деве. Также на корабле оказалось множество птиц и обезьян в клетках. Это был контрабандный груз.

За браконьерами давно шла охота, но им всегда везло. Кроме птиц и животных, они раз в год забирали с острова по девушке. Конечно, можно сказать, что и девушкам везло – они оставались в живых. Однако их продавали в бордели. На этот раз браконьеры (все-таки это были не пираты и не работорговцы) решили также продать молодых американок.

Теперь девочек предстояло забрать в порту, где они в настоящее время находились, и еще ответить на кучу вопросов официальных лиц. Две семейные пары тронулись в направлении тропинки, ведущей к морю.

– Глория! – крикнула «кукла Барби». – Мы уезжаем! – Она задумалась на мгновение, повернулась к Васе и попросила: – Отдайте нам, пожалуйста, нашу дочь.

– Я ее не держу, – пожал плечами Вася. – Я никогда женщин не удерживал насильно. Все сами хотят со мной остаться.

– Вася! – издала трагический вопль Глория. Ее мать очень внимательно смотрела на русского мужчину. Может, я чего-то не понимаю?

– Проводи их до шлюпок, – тихо сказала я Васе.

Он ушел с американцами. Я повернулась к аборигенке и жестами показала, что ей следует забрать Васю после того, как он освободится. По-моему, она меня поняла и побежала вдогонку.

Я повернулась к Майклу и едва заметно кивнула в сторону двойника Романа Разночинного. Майкл оставил статую на одном из шезлонгов, подошел к не ожидавшему никаких пакостей певцу и вырубил его одним ударом.

– Минут на пять, – невозмутимо сказал он. – Принеси, пожалуйста, веревку, Бонни.

– А… – открыла было рот Клавдия Степановна, но тут же побежала за мной в дом. Я быстро ввела ее в курс дела.

Когда мы вернулись с веревкой, я заметила, что китаец исчез. Решил пересидеть бурю в кустах?

«Роман Разночинный» пришел в себя, уже прочно связанный веревкой, и обвел взглядом нас троих. В его глазах стоял страх.

– Что вам нужно? – спросил он.

– Ты кто на самом деле? – уперла руки в бока Клавдия Степановна. – Дурить нас вздумал?!

«Певец» с минуту неотрывно смотрел на Клавдию Степановну, потом страх у него из глаз исчез и он расхохотался.

– Вы – первая, кто заметил разницу, – сказал он Клавдии Степановне. – Я восхищен, мадам, и с удовольствием поцеловал бы вам ручку, если бы не эти веревки.

Клавдия Степановна не стала разубеждать его, что это не она распознала «подделку», Майкл Фергюсон на такую славу не претендовал. «Роман Разночинный» посмотрел на меня.

– Я о существовании русского певца Разночинного узнала на острове, то есть в самолете, – призналась я. – И не могла распознать подмену.

– Я – его двойник и иногда его изображаю, – признался мужчина. – В последнее время это приходится делать все чаще и чаще… Он запойный, а сейчас в очередной раз лечится в какой-то иностранной клинике. Наш общий продюсер решил, что на острове я его легко заменю, игра поможет еще большей его раскрутке, и поэтому пропихнул меня в этот проект. Только я бы не хотел, чтобы вы кого-то об этом оповещали. На ваши гонорары я не претендую. На победу в игре тоже. Я здесь с другими целями. Вам же все равно, настоящий был Роман Разночинный на острове или его двойник? – Он посмотрел на меня и на Клавдию Степановну, Майкла взглядом не удостоил. Мы вообще говорили на русском.

– Нам не все равно, кто убивал участников игры, – сказала я. – На убийства мы не подписывались.

– Какие убийства?! – воскликнул двойник певца. – Вы что, на солнышке перегрелись?! Неужели вы решили, что это я?..

По-моему, он очень натурально изображал удивление. Я повернулась к Майклу и быстро перевела суть разговора.

– Какие задания тебе давали перед отправкой на остров? – спросил Майкл Фергюсон.

– Флаг водрузить, на гитаре наигрывать, пение изображать… Потом все равно пойдет фонограмма Романа. А-а, я еще про «джинна» знал. Нужно было, чтобы его Софья выпустила. Это для ее рекламы требовалось. Она при этом должна была быть одна… Так ее любовник задумал. Я точно всего не помню, что мне говорили, но какой-то сюжет с призраками планировался. Поэтому я откопал бутылку и принес ее Софье. Она уже сильно пьяная была. И чего она с ней на крышу полезла?! Я…

Он внезапно осекся и стал напряженно размышлять.

– То есть в той бутылке был яд? – посмотрел на меня «певец».

– Судя по всем признакам, Софья была отравлена.

– Господи! – взвыл двойник Романа Разночинного. – Я, своими руками… Да если б я знал, я бы эту проклятую бутылку в море… чтобы какие-нибудь пираты выжрали, которые девок воруют…

По его щекам потекли настоящие слезы!

– Развяжи его, – бросила я Майклу. Он развязал.

Двойник Разночинного закрыл лицо руками и зарыдал. Потом попросил рома, пил его как воду и снова рыдал. Мы переглядывались с Клавдией Степановной и Майклом.

– Задания вам давал рекламщик, владелец этого острова? – уточнила я.

– Нет, мне все задания передавал продюсер. А он их вроде бы получал от телевизионщика, по каналу которого должны были показывать проект. На меня же ставил владелец телеканала, по которому обычно крутят клипы Романа Разночинного. Но они приятели с рекламщиком. Это я точно знаю. Он же на этот телеканал постоянно рекламный продукт поставляет… О господи!

– Тебе ничего не будет. Ты ни в чем не виноват, – мягко сказала Клавдия Степановна, села рядом с «Романом Разночинным» и обняла его за плечи. Вот она – жалость русской женщины.

– Я так понимаю, что рекламщик захотел избавиться от надоевшей любовницы? – тихо спросил у меня Майкл.

Я это тоже понимала, но остались другие вопросы. Сама ли утонула Алена? Сам ли повесился американец Стив? Почему подорвался Семен Семенович? У бабки-огородницы прихватило сердце или кто-то помог ей умереть? А в Ричарда браконьеры стреляли или кто-то другой? А кто одним выстрелом разбил бутылку из-под «джинна» у меня в руке? И где Анька с Кириллом?! И что случилось с оператором?

Двойник Романа Разночинного не мог дать ответы на наши вопросы.

Глава 33

Вася вернулся не один, и не только в сопровождении повиснувшей на нем девушки, а в компании с нефтяным олигархом, главным организатором этой игры, и охранявшими его молодыми крепкими мужчинами.

– Собирайте вещи, – сказал олигарх. – Мы все возвращаемся в Россию. Я не могу допустить продолжения этого кошмара.

– Мы не можем уехать, пока не найдем Анну Криворогову…

Он не дал мне договорить.

– Ваша подруга вместе с журналистом уже в России. Дают интервью направо и налево. Поэтому мне нужна ваша помощь. – Он посмотрел на всех нас. – Обговорим все детали на яхте.

Вероятно, с Васей все детали и так были обговорены. Он же представлял именно этого нефтяника и явно был знаком с ним не первый день. И вообще Вася за деньги скажет все, что угодно.

Я быстро собрала сумку, прихватила и Анькино барахло, потом попросила завернуть к своему тайничку и забрала контейнер. На яхту нефтяника поднималось гораздо меньше народу, чем высаживалось на остров. Это были мы с Клавдией Степановной, Майкл Фергюсон со статуей, составлявшей весь его багаж, пьяный в хлам двойник Романа Разночинного и Вася с Мией. Китайца мы не нашли. Возможно, он почувствовал, что запахло жареным, и решил остаться на острове. Думаю, здесь вполне можно прожить на, так сказать, подножном корме. А можно и к каким-нибудь пиратам пристроиться. Или к браконьерам. Или к контрабандистам. Я почему-то думала, что Вэнь не пропадет. Все запасы еды мы оставили в доме.

На яхте Майклу предложили отправиться в выделенную ему каюту, куда вскоре доставят для него обед.

– Но… – открыл рот мой соотечественник.

– Вы хотите вернуться на работу к российскому олигарху с повышением в должности? – сурово посмотрел на него нефтяной король.

– Так точно, – сказал Майкл.

– Должность заместителя начальника службы безопасности вас устроит?

– Очень устроит, – ответил Майкл. – Я все понял, сэр. Где каюта?

Я поняла, что Майкл тоже будет молчать об увиденном и услышанном. Он знает, с какой стороны его кусок хлеба намазан маслом.

Мы расположились в кают-компании за накрытым столом. Капитан отсутствовал. Председательствовал нефтяник. Двойнику Романа Разночинного дали выпить разведенный в воде порошок, помогающий быстро протрезветь, и вскоре он тоже смог участвовать в беседе. Мне не позволили взять диктофон и проверили специальной аппаратурой. Вероятно, во мне нефтяной король был не уверен. Но я же разумная англичанка и знаю, что иногда необходимо идти на компромиссы? Ведь цикл статей уже ушел в Англию. Островная Дева, браконьеры, охотящиеся на обезьян и птиц и прихватывающие заодно и девушек, аборигены, оставляющие жертв какому-то непонятному божеству… Я написала массу интересных статей, которые только добавили мне известности. И возвращение Родиону Хитрюковичу спасенной статуи буду освещать тоже я. Завершение игры? Можно вместе придумать, что будет напечатано в английской прессе. В зависимости от того, что планировалось и происходило на самом деле.

– Что вы хотите от меня лично? – прямо спросила я у нефтяного короля.

– Бонни бьет прямо в лоб! – хохотнул Вася.

– Помолчи, – одернул его нефтяник, и Вася тут же заткнулся.

– Вы получите копии результатов судебно-медицинской экспертизы. Я прошу вас опубликовать их в «Зарубежном репортере». Я лично занимаюсь этим вопросом, чтобы смыть пятно со своего доброго имени. В заключениях экспертов будет написало, что смерть всех русских граждан – трагическая случайность. Иностранцы меня не волнуют.

– Это на самом деле были несчастные случаи? – спросила я.

– Алену убил китаец, представив все как несчастный случай.

– За что?! – воскликнула Клавдия Степановна.

– За аферы в сфере недвижимости. Бонни, как я понимаю, в курсе? Вы про них вместе с Анной Кривороговой услышали? Алена кинула слишком многих, а китайцу предложили уладить все проблемы с российским гражданством, если он в свою очередь «решит вопрос» с Аленой. Оператора утопил тоже он. Оператор видел сцену убийства. Но Вэнь не знал про все установленные на острове камеры.

– Кто его нанял?!

– Строительный магнат. Там очень запутанная история с Аленой, продажей квартир… Не будем углубляться. Для прессы Алена пьяная свалилась в бассейн и захлебнулась, оператор утонул, отправившись купаться в одиночку. Это и правда было глупостью.

Нефтяной король посмотрел на меня. Я кивнула. Признаться, мне было все равно. Оператора, конечно, жаль, а вот Алену… Зло должно быть наказано, раз она кинула столько людей.

Журналист Кирилл на самом деле собирал материал о жизни бомжей и вживался в роль. Раньше ему доводилось заниматься и недвижимостью, вернее, оставшимися без квартир людьми. Он знал о существовании Алены от тех, у кого брал интервью. Провайдер Интернета учился с ним в одном классе и предложил интересную тему. Кирилл тут же согласился рвануть на тропический остров и отправлял с него сообщения, которые публиковались в газете, принадлежащей провайдеру, и в Интернете. Когда Кирилл посчитал, что запахло жареным, то решил делать ноги. Пути отхода были подготовлены. За ним пришла лодка, которая доставила его на ближайший большой остров, где имелся аэропорт. Там его ждал человек от провайдера. Кирилл очень разумно прихватил с собой Аньку, дочь пусть и малого, но нефтяного короля.

– Как Павел Прокофьевич отнесся к спасителю дочери? – спросила я.

Нефтяник пожал плечами и предложил мне самой спросить об этом у Анькиного отца, когда в следующий раз с ним увижусь.

Клавдия Степановна спросила про бабку-огородницу и Семена Семеновича.

Нефтяник объяснил, что Варвара Ивановна умерла от естественных причин. Это подтвердили Анька и Кирилл. Ей стало плохо на раскопе, а лекарств она почему-то с собой не захватила. Все осталось в багаже. Умерла она очень быстро у них на глазах. Сразу после этого Кирилл и отправил сигнал SOS. Семен Семенович погиб в результате несчастного случая. Не следовало ему в пулемет лезть.

– Я не верю, что старый пулемет мог сам взорваться, – заявил Вася, до этого слушавший молча. – Какие-нибудь спецы то место осматривали?

– Там была заложена мина, – вздохнул нефтяной король. – Старая, но действующая. Вы же, наверное, в курсе, что в окрестностях Петербурга, где во время Второй мировой войны шли бои, до сих пор происходят взрывы. Редко, но люди гибнут. Так почему же американской мине не сохранить боеспособность?

– Кто ее заложил? – спросила я.

Нефтяник развел руками.

– А карта у бабки-огородницы откуда взялась? – не отставала я. – Откуда было известно, в каких именно местах лежат куски самолета?

– Никто не знал, что это – куски самолета. Мы все думали, что там сокровища…

Нефтяник тяжело вздохнул, потом все-таки решил рассказать истинную подоплеку «игры».

Рекламщик купил остров в южных морях, а нефтяник увел у него из-под носа карту, продававшуюся на одном из самых известных в мире аукционов. На карте были крестиками отмечены места кладов. Карта на самом деле была старой, нарисованной от руки. Нефтяник не нанимал экспертов, чтобы проверить возраст карты, он поверил организаторам аукциона, на котором многократно покупал различные предметы старины.

Потом он решил воспользоваться ситуацией. Когда возник спор из-за участков, ему пришла в голову идея игры. Победителем должен был стать тот, кто вернется с кладом.

Я посмотрела на Клавдию Степановну.

– Я знала про клад, – призналась она.

– И я знал, – сообщил Вася.

Двойник Романа Разночинного покачал головой. Я посмотрела на нефтяника.

– Значит, про то, что ведется поиск клада, не знали я, «певец»…

– Бабка-огородница не знала. Ей было дано задание, она его выполняла – за квартиру. Копию карты мы решили вручить ей. Алена про клады знала. Семен Семенович тоже, как и Кирилл.

– То есть вы направили людей на поиски кладов, а потом хотели их отобрать?

– Была договоренность о процентах, – вставила Клавдия Степановна. – Я же тебе говорила, Бонни…

– Я не видела, чтобы ты что-то искал, Вася, – сказала я.

– А на фига мне в земле копаться, если другие есть? – Вася заржал в своей обычной манере. – Я бы все потом отобрал. Если бы что-то нашли. И Клавдия Степановна сама ничего не искала. Она к тебе прилепилась, Бонни.

– Да, я решила держаться за Бонни и не скрываю этого! – заявила Клавдия Степановна. – Я верила Бонни и знала, что могу на нее рассчитывать. И я осталась жива! А все остальные были каждый сам за себя. Наверное, в этом наша ошибка…

– Мы планировали, что каждый будет сам за себя. Нам хотелось посмотреть, что люди сделают ради денег… Ради сокровищ… – устало сказал олигарх. – Тут бы проявились все низменные инстинкты. Но мы всех предупреждали: убивать нельзя. Ведь будет вестись съемка. Мы думали, что это будет просто забавное шоу. Зоопарк.

– Только с живыми людьми, – сказала я и спросила, кто в меня стрелял.

– Человек рекламщика. Только не в вас, а в бутылку. Он решил, что нужно уничтожить улики…

– «Призраки» были заранее запланированы? – уточнила Клавдия Степановна.

– Конечно. Но все как-то сразу пошло не так… Несколько человек преследовали свои цели – строитель избавлялся от Алены, рекламщик – от Софьи. Если бы не это… А потом еще и паломники появились, и браконьеры… Мы же понятия не имели, что этот остров так активно используется. Но хоть американских девчонок от борделей спасли. Бонни, я вам передам пленки с этими девочками и браконьерами – то, что удалось заснять. Передайте их куда посчитаете нужным.

– Кстати, вы же собирались устраивать какие-то ловушки для игроков? – вспомнила я. – Они были или нет? Или до них дело так и не дошло?

Нефтяник скривился и только махнул рукой.

– А почему в тайниках ничего не оказалось? – спросила Клавдия Степановна.

– Это постарался один из моих коллег. Он решил, что так будет интереснее. Вы ищете захоронки, в нужных местах пусто, вы ищете дальше… Он не нашел только тайник для Бонни.

– А бутылки рома почему были грязные? В смысле, в земле? Их что, откопали? Клад нашли, пока готовили остров к нашему приему? – спросила я.

– Да нет, их просто кучей на землю сваливали. Они и запачкались. Партию рома купили случайно. В аэропорту подошел один абориген и предложил. Мы решили купить для вас.

– Как я понимаю, рекламщик теперь возьмет весь «островной» бизнес под свой контроль? – спросил Вася. – Все появляющиеся стулья небось были частями каких-то рекламных проектов? А оставить Великую Русскую Надпись, конечно, могло прийти в голову только нашим.

Нефтяник устало кивнул.

– Надпись сделали техники. Для прикола.

– А кто все-таки убил иностранцев? – спросила Клавдия Степановна.

– В доме раненый сам повесился. Он был наркоманом, а тут ранение… Возможно, начались какие-то галлюцинации. Не знаю. Но точно сам. В американца, борца за сохранение живой природы, и второго сопровождавшего девочек стреляли браконьеры.

Нефтяник попросил меня переслать ему все, отснятое Ричардом на острове.

– Лучше на него упор делай и на браконьеров, – заявил мне Вася.

– Бонни сама разберется, – сказал нефтяник, глядя мне прямо в глаза. – Вы ведь понимаете, что можно написать и чего нельзя, если хотите и дальше работать по России.

У меня остался только один вопрос. Мне требовалось выяснить, когда и где была куплена карта. А дальше я все сама найду в архивах. Про обыск моей сумки я спрашивать не стала. Это мог сделать кто угодно. А присутствовавшим не нужно знать, что я это заметила. Мало ли когда еще пересечемся в жизни…

Эпилог

Недавно я получила приглашение на свадьбу Аньки с Кириллом. Надеюсь, что подруга наконец будет счастлива. Кирилл неплохой мужик. Хотя… По крайней мере, от наркотической зависимости Анька избавилась. Или только на время, пока длится эта любовь? Павел Прокофьевич, ее отец, кандидатуру зятя одобрил, а это для меня много значит. Он явно провел самое тщательное расследование.

Китаец Вэнь пока больше нигде не всплывал. Или он снова в России? Я сомневаюсь, что способна его опознать – если поставить его в ряд с другими китайцами. Двойник Романа Разночинного отошел от стресса и снова подменяет оригинал. Мы даже недавно встретились с ним в Лондоне, сходили в паб и выпили пива.

Клавдия Степановна осталась очень довольна поездкой на остров. Ее спонсор, второй нефтяной магнат, неплохо ей заплатил. Она, правда, предпочла бы, чтобы он женился на ее дочери, но не все сразу. Вася, по-моему, тоже внакладе не остался, но с ним я отношений не поддерживаю. Клавдия Степановна сообщила мне только, что Мия живет у Васи. Он ей даже документы какие-то купил и лично обучает русскому языку.

Майкл Фергюсон занял высокий пост в империи российского олигарха, на яхте которого служил до ее затопления. Спасение статуи сыграло в этом большую роль. Никаких интервью он не давал и про увиденное и услышанное на острове молчал. Он прекрасно знал, с какой стороны его кусок хлеба намазан маслом.

Когда меня спросили, кого я считаю победителем игры, я сказала, что никого. Какие победители? Все олигархи назвали двоих – Клавдию Степановну и Васю. В результате участки, из-за которых начинался сыр-бор, поделили между собой первый и второй нефтяные короли. Будут там строить свои бензоколонки. Возможно, строители просто решили не спорить. Их «пешки» погибли, а один вообще сам хотел избавиться от своего игрока – Алены. Рекламщик активно использует остров для создания самого разнообразного продукта. Из заснятого на острове телеканал слепил «Новых робинзонов» и показал в России. В Англии шоу покупать отказались, как и в других европейских странах.

Я провела немало времени в архивах, потом отправилась в США, чтобы встретиться с человеком, который выставил карту на аукцион. Заодно я встретилась с родственниками погибшего Ричарда, отдала им пакет с отпечатанными снимками и вещи, которые олигарх вывез с острова. В своих статьях я представила Ричарда героем, он ведь и на самом деле им был. Он знал, что рискует жизнью, но тем не менее продолжал свое дело – борьбу за спасение редких животных и птиц. Родственники сообщили, что он предупреждал их о тайниках в пещере Островной Девы, и они сами собирались за пленками. Однако кто сделал эти тайники, родственники Ричарда сказать не могли.

Но главной для меня была встреча с сыном американского морского пехотинца, который во время Второй мировой войны вместе с товарищами держал оборону на известном мне острове. Они, в частности, сбили японский самолет. Ситуация на всех фронтах менялась в пользу союзников, и подразделение должны были вот-вот забрать с острова. Кому-то в голову пришла идея закопать части сбитого самолета в разных местах – для себя, для потомков. Вероятно, это была глупая мысль, но молодые американские парни без дела слонялись по острову. Чего ж не заняться закапыванием «кладов», как это несколько веков делали пираты? В двух ямах заложили мины. К счастью, до одной из них мы так и не добрались.

Отец человека, с которым я разговаривала, нарисовал подробную карту острова и отметил на ней места захоронок, потом про нее благополучно забыл. Вспомнил он о ней перед самой смертью и рассказал сыну. Но бывший морской пехотинец не помнил, где она лежит, однако объяснил сыну, что нужно искать, когда тот будет разбирать бумаги.

Сыну требовались деньги. Обломки японского самолета ему точно были не нужны. Он выставил карту на аукцион. Она ведь действительно была старая, и это могла подтвердить любая экспертиза. Он никого не обманывал. Он же не говорил, что в указанных местах лежит золото и бриллианты. Он сказал, что клады закопал отец во время войны. Мало ли что тогда могло достаться морским пехотинцам… И на самом острове они могли что-то найти, и какое-нибудь торговое или пассажирское судно взять на абордаж.

Карту купил русский олигарх и решил поискать клады чужими руками. Я радовалась, что там оказались закопаны куски старого японского самолета. Ведь если бы на самом деле были старинные драгоценности, возможно, никто из нас не вернулся бы живым…

Content

Мария Жукова-Гладкова
Побег из тропического рая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог