Мария Жукова-Гладкова

Ночь подарков и желаний

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями – случайно.

Глава 1

Новый год ненавижу. Все несчастья в нашей семье случались или перед ним, или в сам праздник. Яркое воспоминание детства – это уход отца к другой женщине. Объявил он маме о своем решении как раз тридцать первого декабря. Помню, как она плакала всю ночь и весь первый день того Нового года. Я тоже плакала, а дед утешал нас обеих.

Десять лет назад мама умерла под бой курантов. Мы с дедом сидели по обе стороны кровати и держали ее за руки.

О гибели Пашки я узнала через год, тридцать первого декабря, когда уже была беременна Юлианкой.

Дед умер пять лет спустя. На новогоднюю ночь приходились сороковины…

Теперь меня каждый год трясет при приближении «праздника». Правда, я не показываю вида ради Юлианки. Мы ставим елку, украшаем, ночью Дедушка Мороз приносит Юлианке подарки. Но я не хожу ни к кому в гости и не приглашаю никого к себе. Юлианка засыпает, я остаюсь за столом одна… Так будет и в эту ночь… Я не хочу никого видеть. Не хочу портить никому настроение. Пусть это будет мой личный день траура. Только бы ничего не случилось в этот раз! Господи, пронеси! Мне не надо никаких подарков. Пусть просто ничего не случится!

Тридцать первого с утра я сходила в церковь, поставила свечки за упокой своих родных, заказала панихиду. Юлианка в это время сидела у соседки. Соседка знает про мои отношения с этим праздником.

А у Валентины сегодня на самом деле будет праздник. Муж поехал навестить родственников, а на обратную дорогу не смог взять билет. Так что к новогодней ночи домой не вернется. Поэтому у Валентины сегодня любовник.

– Почему ты со своим не разведешься, если он так тебе опостылел? – неоднократно спрашивала я. – Детей же у вас нет.

– А квартиру делить? А дачу? А машину? – отвечает она. – Не хочу я никуда переезжать. Ты же знаешь, сколько труда я в эту квартиру вбухала. А в дачу?!

Но я не понимаю этого. Она его не любит, он ее не любит. Я уверена на девяносто девять процентов, что Валькин муж не у родственников, а у бабы. Видела я его с ней как-то, но Валентине, конечно, ничего не говорю. Пусть сами разбираются. Мне своих проблем хватает.

Десять вечера. За стеной у Валентины слышатся голоса, мужской и женский, смех. Значит, пришел любовник. Если бы был муж, звучали бы крики и звон бьющейся посуды. Сверху тихо. Поразительно.

Одиннадцать. Юлианка зевает во весь рот.

– Может, все-таки спать ляжешь? – спрашиваю я у дочери.

Она мотает головой и продолжает смотреть в экран компьютера. Я иногда жалею, что согласилась его поставить. Хотя уже сколько лет стоит! И как теперь без компьютера? Это все Костик с моей работы. Костику девятнадцать лет, он – внебрачный сын нашего начальника склада. Они с Юлианкой обожают друг друга, «настроены на одну волну», как выражается Валентина, а поскольку Костик помешан на компьютерах, то и Юлианка освоила эту машину раньше, чем научилась читать. Благодаря обучающим программам она развивается очень быстро.

В десять минут двенадцатого раздается телефонный звонок. Я резко дергаюсь, внутренне сжимаюсь. Люди в это время с радостью бегут к телефонному аппарату, ожидая услышать поздравления. Я иду, как на казнь, ожидая услышать что-нибудь неприятное.

– Здравствуйте! – раздается в трубке незнакомый девичий голос.

Я мгновенно прокручиваю в голове всех знакомых. Неужели с Костиком что-нибудь случилось?!

– Простите, пожалуйста, за беспокойство, – врывается в поток моих мыслей девичий голос. – Ой, да, конечно, с наступающим вас! Всего вам хорошего!

– Кто?! – зверею я. – Да говорите же наконец, что случилось?!

На другом конце провода молчание.

– Не бойтесь, я не рухну в обморок, – говорю я более спокойно. – Дочь сидит рядом. Значит, кто-то другой. Я выдержу. Говорите.

– Э-э-э, – пищит девичий голосок. – Простите меня ради бога. Я понимаю, что не вовремя. У вас горе…

– У меня пока нет горя! – ору я.

– А Дед Мороз у вас уже был? – робко интересуется девичий голос.

Я немею. Вот только Деда Мороза мне сейчас не хватает для полного счастья.

– Понимаете, на ваш адрес был заказ, – стрекочет девушка. – Особо попросили, чтобы к вам пришли к последней, перед самым Новым годом, чтобы вас порадовать, поднять вам настроение. Теперь я понимаю, почему… То есть нет, конечно… Вы меня простите, пожалуйста, но это мой жених. Дед Мороз. Он, конечно, не дед… Но у него телефон не отвечает, и мне он не звонил, а мы должны были Новый год вместе встречать. Впервые… Вдвоем, – девушка всхлипнула.

У меня отлегло от сердца. Потом мне стало жалко девушку. Ох, как я ее понимала.

– Извините меня, – сказала я. – Я не должна была на вас срываться, просто я очень боюсь звонков под Новый год…

– Это вы меня извините, – она шмыгнула носом. – Так Димы у вас не было?

– Нет. Мы с дочкой весь вечер дома.

– Напился, наверное. Ведь он же Дедом Морозом подрабатывает все праздники. Если каждый день пить, это что же будет?!

Я предложила девушке оставить свой номер телефона и обещала позвонить, если ее драгоценный Дед Мороз Дима до нас добредет. Потом меня вдруг осенило:

– А откуда вы знаете мой номер телефона?

– Ой, простите, пожалуйста, – засмущалась девушка, назвавшаяся Леной. – Я ведь диспетчером в той же фирме работаю. У нас Деды Морозы, зайчики, лисички… Артисты безработные и студенты. Мы для детей представления устраиваем, и организациям, и частным лицам. Кому угодно и что угодно. «Все для вас» называется. Может, слышали? Ну и я Димины адреса все переписала. В смысле, заказы. Ведь как чувствовала, что напьется… Простите меня, пожалуйста!

Я ответила, что все понимаю, поздравила ее с Новым годом и посоветовала звонить другим Диминым клиентам. Может, если выяснит, у кого он уже был, а до кого не дошел, то выяснит и в каком районе следует организовывать поиски. Только разве найдешь пьяного мужика в новогоднюю ночь? Его вполне могли забрать в какую-нибудь компанию, в костюме-то Деда Мороза.

И тут раздался долгий звонок в дверь. Если бы меня не предупредили о возможном появлении пьяного Димы, я бы, наверное, с ума сошла от беспокойства, пока до двери бежала.

В глазок я увидела часть красной шубы, дверь открыла – и на меня резко пахнуло перегаром.

Из-за моей спины высунулась Юлианка, которая оторвалась от компьютера, между ног попыталась проскочить кошка.

– Люську держи! – крикнула я дочери, а сама подхватила заваливающегося Деда Мороза со съехавшей набок бородой.

Юлианка втащила кошку, я втащила Диму, прислонила его к стеночке в коридоре, дверь заперла. Дима тем временем по стеночке уже съехал. Кошка в страхе убежала в комнату. Юлианка осталась и с любопытством рассматривала господина Мороза.

– Пахнет, как от дедушки, – заметила она.

«Дедушка» – этой мой отец, который много лет назад ушел от мамы, но два года назад после сердечного приступа, во время которого чуть не отдал концы, вспомнил, что у него есть дочь, то есть я. Родитель выяснил, что еще есть и внучка, и стал с нами общаться. Видимо, понял, что на сожительниц рассчитывать не приходится.

Дед Мороз заерзал на полу.

– Вам неудобно сидеть? – вежливо спросила моя дочь. – Мама, там твои сапоги мешают.

– Я… тебе… подарки, – выдохнул Дед Мороз в три этапа, каждый раз – с сильнейшими выхлопами. Хорошо, что газ выключен!

Ах, так это он мешок из-за спины пытается вытащить! Я оказала содействие – ради подарков.

– Стишок!!! – радостно выдал Дед Мороз.

Это он что, хочет, чтобы Юлианка прочитала? Или, может, мне что-нибудь исполнить?

– Юля, иди в комнату, я тебе сама принесу подарок от Дедушки Мороза.

– Стишок!!!

– Я тебе сейчас такой стишок прочитаю с аккомпанементом сковородкой по башке, что на всю жизнь запомнишь! Там Лена с ума сходит, а ты нажрался, как свинья! Как ты к девушке своей поедешь?

Дед Мороз промычал что-то нечленораздельное. И пополз в сторону кухни.

– Тебе в туалет? – догнала я его.

Он покачал головой. Тогда куда ему?

– Пить?

– Си-си-сигна… – промычал Дед Мороз и кивнул в сторону кухни.

За окном выла сигнализация.

– Открой! – выдохнул Дима.

Я открыла самую маленькую створку, Дима извлек из кармана небольшой пультик и нажал. Но сигнализация продолжала выть. Дима опять нажал на пульт. Может, не так нажимает? Или далеко? Но я не знала, как ему помочь. Машины у меня никогда не было, нет и, вероятно, не будет.

Где-то справа бабахнуло, очень близко, однако никакого фейерверка я не увидела.

И сигнализация замолчала. Но как-то сама по себе, независимо от манипуляций Димы с пультом. Ну и слава богу.

Дима опять сполз на пол и на четвереньках отправился в коридор. Он периодически мотал головой и мычал.

У двери лежал мешок. Дед Мороз протянул к нему руку, схватил, потом потащил по полу в мою сторону.

– Не беспокойся, – сказала я ему. – Я сама возьму.

Я раскрыла мешок и увидела там игрушечную обезьяну, свитер в прозрачной упаковке и коробку конфет. Значит, он не всех клиентов поздравил.

– Посиди здесь, – сказала я Деду Морозу и с мешком отправилась звонить Лене.

– Где мой подарок? – Юлианка повернула голову от монитора.

Я вручила ей обезьяну, решив, что даже если она и предназначена не нам, то полагается за моральный ущерб, и набрала номер Лены.

– Дошел все-таки? – обрадовалась она. – Очень пьян?

– Очень, – кивнула я. – Вы за ним приедете? Одного его отпускать нельзя. Даже если я его посажу в машину, это опасно. Ведь явно же куда-нибудь врежется…

– Денег у него с собой на такси нет, – задумчиво произнесла Лена. – Я сегодня специально отобрала.

– А вы сами водите машину? – спросила я.

– Нет, – ответила Лена. – И Дима не водит. У нас на машины нет денег.

– Так тогда на чем он приехал?! – воскликнула я. – Он тут сигнализацию из окна выключал, когда она у нас во дворе заорала.

– То есть как?! – опешила Лена.

– Брелоком. Или это пульт называется? Маленький такой…

– Дима к вам приехал на машине?!

– А как в вашей фирме вообще добираются до клиентов?

– Когда как, – сказала Лена. – На микроавтобусе, на машине… У нас водители есть, и у некоторых сотрудников есть машины. Иногда клиенты забирают… Вообще-то днем Дима с шофером ездил, а вечером должен был общественным транспортом и пешком. Мы же распределяем заказы так, чтобы клиенты рядом были. Ну то есть один Дед Мороз в один микрорайон.

– Логично, – сказала я, ничего не понимая. Но, может, Лена просто не знает про машину?

Я спросила про подарки. Она подтвердила, что нам с Юлианкой предназначаются все: ребенку – обезьяна, мне – свитер, нам обеим – конфеты.

Я сообщила Лене, что в мешке больше ничего нет. Она подтвердила, что так и должно быть, и порадовалась, что Дима уже у всех остальных клиентов побывал и его не оштрафуют.

Но мне все это не нравилось. У меня в доме незнакомый пьяный мужик, и что с ним делать, я не знаю.

– Лена, вы приедете за своим женихом? – спросила я.

Лена всхлипнула. Из коридора до меня донесся молодецкий храп. За стеной забили куранты. На улице к небу взлетели разноцветные ракеты.

– Мамочка, с Новым годом! – крикнула мне дочь. У нее на экране скакали какие-то чудовища из другой галактики.

– У меня нет денег на такси… – тем временем оправдывалась в трубке Лена. – То есть я не могу себе позволить столько потратить. А к вам ведь на другой конец города ехать. И страшно, если честно. Мало ли куда завезут? И Диму тоже, пожалуйста, ни к кому в машину не сажайте! Пьяного ведь тоже могут увезти неизвестно куда и просто так, со зла выбросить на улицу… Пусть завтра с утра общественным транспортом едет.

«Вообще-то лучше незнакомый пьяный мужик в доме, чем смерть родных людей», – подумала я и улыбнулась. Все не так плохо! Это не самый худший Новый год в моей жизни.

– Ладно, пусть остается до утра, – сказала я Лене. – Как раз когда проспится, транспорт уже начнет ходить. Но спать будет на полу в коридоре. У нас однокомнатная квартира, и я тут с ребенком.

– Да-да, конечно! – застрекотала Лена. – Спасибо вам большое, Тоня! Огромное спасибо! Я к вам потом приеду, отблагодарю вас! Только, пожалуйста, не выгоняйте его на улицу! Он же замерзнет.

Мы распрощались с Леной. Я повесила трубку и задумчиво посмотрела в сторону коридора.

– Мам, конфету можно?

– Можно, – сказала я, протягивая коробку.

Так, Юлианка разгулялась, теперь ее не уложишь. Я взглянула на дверь в комнату. Защелки у нас нет. Ничего, стул приставлю. Если что – балкон есть, с балкона к Валентине перебраться можно. Путь давно опробирован ее любовниками. Уже несколько человек через мою квартиру сбегали, когда Валькин муж некстати возвращался.

Я вышла в коридор. Дима храпел, подложив под щеку руку. Кошка играла с его накладной бородой.

«Может, шубу с него стащить и сапоги?» – подумала я. У нас ведь тепло.

Я стащила и шубу, и сапоги. Дима что-то бурчал, но не сопротивлялся и не проснулся. Под шубой оказались джинсы и свитер. Юлианка принесла уставшему дедушке небольшую подушку. Я подложила подушку Диме под голову. Шубу повесила на вешалку, сапоги поставила у двери, мешок положила рядом. Вроде все.

Может, спать лечь? Пока этот спит. Так вроде не хочется… «Пойду-ка я перекушу», – решила я. И телевизор можно включить.

Но до комнаты я дойти не успела.

Мне навстречу вылетела Юлианка с округлившимися глазами и шепотом сообщила, что у нас на балконе голый дядя и он просится к нам.

Я рванула в комнату на первой космической и затормозила перед балконной дверью. Там в самом деле пасся голый мужик, вернее, уже одевающийся, и делал мне какие-то знаки.

За стеной у Валентины раздались крики и звон бьющейся посуды.

Неужели Коля вернулся?

Я открыла балконную дверь, мужик, стуча зубами, шмыгнул к нам и первым делом спросил:

– Водка есть? А то замерз дико! Где вы были-то? Я стучать боялся, чтобы Валькин муж не услышал.

– Давайте в горячую ванну, – сказала я. – Водки у меня нет, но есть коньяк. Я вам туда принесу.

– Ага, пойдет. Спасибо. Куда мне?

Мужчина в трусах и рубашке, держа в руках остальное свое барахло, побежал в коридор и там резко остановился.

– Этот тоже Валькин? – повернулся он ко мне (я следовала за ним). – Или с другой стороны спасался? – мужик хохотнул.

– Нет, это Дедушка Мороз, который подарки нам принес, – сообщила появившаяся Юлианка.

– Правда, что ли? – удивился мужик, весьма, кстати, симпатичный и хорошо сложенный. Умеет Валька мужиков находить. Они к ней летят, как мухи на мед.

Я грустно кивнула.

– И чего? – спросил мужик.

– Мы были последними в списке, – вздохнула я.

– Обалдеть! И он у вас тут так и будет спать?

– Ну не выставлять же его на улицу?

Валькин любовник хмыкнул и потрусил в ванную. Я отнесла ему туда бутылку коньяка, которую держу для гостей.

– Мама, а куда мы второго положим? – спросила Юлианка.

– Надеюсь, что он уйдет, – ответила я, но задумалась.

Может, будет лучше, если Валькин хахаль у меня останется? Какой-никакой телохранитель. Все-таки этого человека Валентина знает. Дебоширить он у меня не станет. То есть не должен бы…

Тут в дверь опять позвонили.

Это когда-нибудь кончится?! Хотя бог троицу любит…

На пороге стоял Николай, муж Валентины. У него из-за спины выглядывала соседка, которая прикладывала к глазу сырую картофелину. Другим глазом она мне подмигнула.

– С Новым годом, Тоня! – воскликнул Николай, потом поздравил появившуюся Юлианку и обещал подарки завтра, то есть уже сегодня.

И тут его взгляд упал на спящего Деда Мороза. Николай опешил, как и Валентина. Они зашли в квартиру, выслушали историю появления Димы, Николай повертел его с боку на бок, принюхался и объявил, что до утра точно будет спать. Николай заглянул в комнату, затем наведался в кухню. Туалет с ванной почему-то вниманием не удостоил.

– А ботинки мужские сорок пятого размера под вешалкой? – взревел Николай. – Думаешь, я не заметил?

Николай увидел выражение Валькиного лица и захохотал.

– И в чем же он, интересно, убежал? – ехидно поинтересовался Николай. – И куда? Шестой этаж все-таки… Хотя сугробы глубокие. Ну ничего, я ему сейчас и ботиночки выкину, и куртку.

Николай вылетел из квартиры. Мы с Валентиной переглянулись.

– Подберешь? – шепотом спросила она. – Только бы спереть не успели. Сейчас на улице народу полно.

Из открытой двери Валькиной квартиры послышался рев.

– Нету! Нету! Сбежал гад!

Мы понеслись туда, я просто прикрыла за собой дверь.

– Здесь стояли! Вот здесь они под вешалкой были засунуты! И куртки его нет!

– Коль, а может, тебе привиделось? – спросила я, держа Валентину за руку. – Ведь мужика-то не было.

Ни слова не говоря, Коля понесся в мою квартиру. Мы юркнули за ним. Николай бросился к ногам Деда Мороза, поднял одну ступню, оценил размер и пришел к выводу, что у Деда Мороза где-то сорок первый. Я указала на Димины красные сапоги.

– Коля, а ты точно видел ботинки и куртку? – опять спросила я.

– У него белая горячка! – заорала Валентина. – Другим черти по углам мерещатся, а ему мои любовники! Или вон теперь ботинки с куртками!

И Валентина сняла с ноги тапку и врезала ей Николаю по физиономии. Какая грация была в этом движении! Оно у нее получилось единым и очень естественным.

– Пьянь! Сволочь! А ну пошел спать, скотина нажравшаяся!

Мне она опять успела подмигнуть, потом закрыла дверь. Я заперла ее на все замки. Надеюсь, сегодня больше гостей не будет?

Появился одетый Олег. В одной руке он держал ботинки большого размера (видимо, сорок пятого), в другой какой-то белый тряпичный мешок с проступившими пятнами, в котором что-то позвякивало, на плечи была накинута куртка.

– Я успел все забрать, – радостно сообщил он.

– А это что? – я показала на мешок.

– Валькина скатерть. Она все сгребла и меня с нею на балкон выставила. Сказала, чтобы я к вам шел. Тут бы разобрать надо… Продукты, видимо, перемешались…

– Мама – не Золушка, – серьезно заметила Юлианка.

Глава 2

На следующее утро, когда мы проснулись, Деда Мороза в коридоре не оказалось. Вместо него лежала записка:

«Большое спасибо за все! Простите меня! С Новым годом! Я съел кусок пирога и выпил сок. Дима».

Записка была нацарапана печатными буквами на листке из тетради с рецептами, которая лежит у меня на кухне.

– Проверь: ничего не пропало? – сказал мне приятель соседки. За ночь мы с ним неплохо поладили. А что? Не одной же Валентине с красивыми мужчинами дружбу водить?

– В кухне? В ванной? Да чему там пропадать-то?

Я только осмотрела эти помещения беглым взглядом и не обнаружила вообще никаких перемен. Все было как всегда. Значит, Дима – это никакой не аферист, а обычный парень, подрабатывающий Дедом Морозом и напившийся в последний вечер уходящего года.

Мы втроем сели завтракать, Юлианка с Олегом мгновенно нашли общий язык. Он чем-то напомнил мне Костика с работы. Правда, Олег был его лет на десять старше… И еще обнаружилась общая страсть к компьютерам…

– Мама, Костик когда к нам приедет? – спросила дочь.

– Обещал сегодня вечером.

– Дядя Олег, а вы у нас останетесь?

Гость бросил на меня взгляд, потом сказал, что ему нужно заехать к себе домой, а потом он нам позвонит. Телефон он наш записал, но свой не дал. Мне Олег прошлой ночью сказал, что живет с семьей брата. Родители у них умерли, брат женился, родился племянник. У Олега в той квартире комната. Как я поняла, чувствует он там себя не очень комфортно. Но ведь жилье сейчас дорогое, далеко не каждому по карману. А снимать… В нашем подъезде такую однокомнатную, как у меня, сдают за двенадцать тысяч рублей, а соседнюю двушку, где девчонки, – за четырнадцать…

Олег вернулся вечером с подарками. Юлианка получила огромного зайца, на ухе которого тут же повисла кошка. Я получила микроволновую печь. Откуда он взял все это первого января? Или теперь и первого января можно купить все, что угодно? Печь была в упаковке, заяц определенно новый. Олег также принес полную сумку еды. Я увидела фирменный мешок крупного сетевого супермаркета и поняла: подарки оттуда. Я была рада.

Через полчаса после Олега появился Костик с девушкой, которую представлял нам с Юлианкой впервые. Девушка нам понравилась. Более того, оказалось, что она трудится зайчиком в фирме «Все для вас», которая прислала нам вчера Деда Мороза Диму. Как все-таки тесен мир!

– Наверное, тебе Деда Мороза шоферы заказали, – высказал версию Костик. – Ты же их так вкусно кормишь и еще сухой паек собираешь.

Это на самом деле так. Наша компания включает фабрику по производству лекарств и склад. В штате состоят шоферы, которые развозят наши медикаменты по заказчикам. Все они любят вкусно поесть и никогда не сидят на диете, как девчонки из бухгалтерии…

Я спросила у девушки Костика, знает ли она диспетчера Лену и Деда Мороза Диму. К сожалению, она нам про них ничего сказать не могла. Фирма «Все для вас» большая, всех сотрудников не упомнишь.

Специалист по компьютерам Костик сказал, что по номеру телефона Лены может многое выяснить, и обещал мне позвонить завтра с сообщением. Катя тоже сказала, что спросит про эту пару в фирме.

– А что тебя волнует? – не понял Олег.

– Как-то на душе неспокойно…

– Тоня, это все из-за Нового года, – сказал Костик. – У большинства людей с этим праздником связаны положительные эмоции, а у тебя только отрицательные. Вот ты и волнуешься. Не нужно. Я сам выясню все, что смогу, если ты этого хочешь.

– Хочу, – кивнула я.

Мы с Юлианкой также получили подарки от Валентины с Николаем и поздравили их. Олег представился Николаю моим «другом». Сосед очень внимательно его осмотрел. Лицо Валентины с оплывшим глазом ничего не выражало.

– А вчера где ты был? – подозрительно спросил Николай. – Женат небось, а бабу с ребенком за нос водишь? Тоня, ты знаешь, что я хочу тебе только добра…

Олег сходил в коридор, вернулся на кухню с паспортом и протянул Николаю. Тот его внимательно изучил, хмыкнул, паспорт вернул и снова спросил, почему Олег не был в новогоднюю ночь со мной и ребенком.

– Я была против, – объявила я. – Я не хотела портить Олегу настроение. Ты же знаешь, Коля…

Олег предложил выпить. Николай на это предложение мгновенно откликнулся, и они удалились в их квартиру.

Мы с Валентиной переглянулись и расхохотались.

– Ну, какой я тебе подарок к Новому году сделала? – прищурилась соседка.

– Валя, ты на меня не сердишься?.. – робко спросила я.

– Да ты что?! Да я рада буду, если ты свою личную жизнь устроишь! А Олег не женат и женат никогда не был, что есть плюс. Зарабатывает, конечно, не очень много, но ты, возможно, окажешь на него положительное влияние. Ему сейчас не для кого зарабатывать. Не для семьи же брата? Поддает умеренно. В спортклуб какой-то ходит, тело хорошее, и любовник хороший. Так что бери мужика в оборот и не выпускай! А я себе еще найду. Мне же не замуж выходить.

Пока Валентина сидела у меня, снова позвонила диспетчер Лена, очень извинялась и поинтересовалась, когда от меня ушел Дима. Я ответила, что точно сказать не могу, и зачитала ей записку.

– У него мобильный не отвечает! – всхлипнула Лена.

– Так, может, потерял или разрядился? – высказала я предположение.

– Ему завтра опять работать, а он неизвестно где! Его же оштрафуют, если он не выйдет!

– Ну, до завтра еще есть время, – заметила я. – Может, он сегодня с друзьями отмечает, раз новогодняя ночь у него пропала… Лена, не волнуйтесь! Объявится ваш Дима.

Лена опять извинилась и повесила трубку.

Третьего января примерно около полудня в дверь позвонила соседка сверху. Эта тетка всегда мечтала стать актрисой, но в театральный институт не поступила, участвовала в какой-то художественной самодеятельности с уклоном во что-то русское народное, а сама каждый вечер учила и декламировала монологи из различных трагедий. Жила она с огромным котярой, которого звала Сынком, а по праздникам поила валерьянкой.

Но соседка пришла поговорить не о своем Сынке (что было удивительно, потому что она могла говорить о нем и его проделках часами), а о том, что нашла труп, на который почему-то никто не обращает внимания, хотя она и пыталась всеми силами привлечь народ.

Если бы я не сидела, то, наверное, упала бы.

– А зачем мне труп? – спросила я.

– Ну надо же сообщить в соответствующие органы… Его, наверное, родственники ищут, а он там лежит… – промямлила неудавшаяся актриса.

«И почему ты не могла найти что-нибудь другое? – подумала я. – И почему сама не сообщила в органы?»

Последний вопрос я задала вслух. Соседка ответила, что по «ноль-два» пьяный мужской голос указал ей вполне определенное направление следования вместе с трупом.

– Где он? – устало спросила я.

– У помойки. У той, которая недалеко от арки. И никто не обращает внимания!

– А что вы там делали? У нас же мусоропровод! И не забит!

Старая дева замялась.

Я стала одеваться. Что делать с Юлианкой? Посидит она одна дома с четверть часа? Или за Валентиной сходить?

– Юль, посидишь одна? – спросила я у дочери.

– Угу, – кивнуло сокровище, не отрывая взгляда от своих компьютерных монстров.

Мы с соседкой отправились к помойке. Я решила, что мне проще сразу же сходить с ней, а то она каждый день будет наведываться ко мне в гости. Она может быть очень занудной и очень настойчивой. И вообще мне ее обычно жалко… Я скорее пошла с ней, чтобы ее успокоить. Признаться, я надеялась, что ей труп все-таки померещился. Или она приняла за труп какого-нибудь пьяного.

Сегодня на помойке было много всего. Вероятно, баки с прошлого года не опорожняли. Часть мешков с мусором валялась рядом с ними, тут же оказался и корпус телевизора, и старый маленький холодильник, какие-то доски, гора битого стекла (от чего, интересно?) и еще куча предметов непонятного происхождения. Один из зеленых баков стоял за кирпичным ограждением. Зачем его туда оттащили? Кому-то было совершенно нечего делать? За баком, вдоль кирпичного ограждения помойки, стояла покореженная машина, прикрытая большим, хотя и дырявым покрывалом. Кому пришло в голову ее закрывать?!

– Он вон там, – соседка показала на покореженную машину.

Я моргнула.

– Я думаю, что ее взорвали, а потом, чтобы не привлекать внимания, закрыли покрывалом, – сообщила старая дева. – Наверное, убийца не хотел, чтобы его жертву быстро нашли.

– А вам как в голову пришло это осматривать?! – не понимала я. – Зачем вы полезли под покрывало?! Вы что, металлолом собираете?! – дошло до меня.

– Нет, Тоня. Просто в тех баках, – соседка кивнула на баки за кирпичным ограждением, – копались бомжи. А я их побаиваюсь… Вот я и пошла к этому баку. – Она кивнула на ближайший к покореженной машине.

Я подошла к груде металла.

– Нужно покрывало приподнять, – прошептала у меня над ухом соседка.

«Зачем она туда заглядывала? – опять подумала я. – Что можно было искать в груде покореженного металла?»

Сама я, случайно оказавшись рядом, точно бы туда не полезла.

В результате покрывало отвела в сторону соседка. Я сделала над собой усилие, заглянула внутрь и сразу же отшатнулась. Зачем я сюда пошла?! Внутри находилось что-то ужасное… И еще воняло… Запах был непривычный, мерзкий, правда, зрелище еще хуже.

Я быстро отошла, вдохнула побольше воздуха и молча постояла. Соседка последовала за мной. Я снова взглянула на покореженную машину.

Модель иностранная… Я могу отличить «Мерседес» и «БМВ» по значкам, но тут они отсутствовали. Правда, задний покореженный номер остался, я на всякий случай запомнила цифры.

– Надо позвонить в милицию, – напомнила мне тихим голосом соседка. – Тоня, а вы здесь не проходили в эти дни?

– Тридцать первого днем последний раз, – машинально ответила я. Вчера Олег возил нас с Юлианкой в Павловск на своей машине, первого я вывела Юлианку на полчасика, но мы ходили в другую сторону, к горке. – А вы здесь когда были в последний раз? В смысле, до появления этого? – Я кивнула на машину.

– В ночь с тридцатого на тридцать первое. Тогда бомжей не было. И снова пришла этой ночью. И вот увидела… Я слышала, как один бомж говорил другому, чтобы не лез туда. Я задумалась, почему? И вот нашла…

– Пойдемте домой, – вздохнула я.

В результате в милицию пришлось звонить мне.

После приезда следственной бригады новость о покойнике разнеслась со скоростью света, и вскоре любопытные со всех окрестных домов собрались на нашей помойке. Милиция пыталась их прогнать, но куда там!

Глава 3

Через несколько часов ко мне в квартиру постучали двое молодых людей в милицейской форме, причем один из ментов оказался негром.

Сотрудники органов делали поквартирный опрос и вот зашли ко мне.

Белого молодого человека звали Михаилом Ломакиным и он, как его тезка Михайло Ломоносов, прибыл в наш город издалека, из какой-то северной деревни.

Негра звали Иван Белолицев. Он родился в Ленинграде и имел белую маму и папу-царя, сбежавшего после учебы в родную страну.

В Школе милиции Михайло с Иваном сдружились практически в первый день. И тому и другому прочили блестящую карьеру в органах.

Теперь эти два стража порядка сидели у меня на кухне. С неудавшейся актрисой они уже пообщались, теперь решили выслушать мою версию. Но у меня не было никаких версий.

– А взрыв не слышали? – уточнил Иван Белолицев. – Должно было сильно громыхнуть.

– Вы что, не знаете, что тут в эти дни делается? – ответила я вопросом на вопрос. – В Новый год до четырех утра канонада звучала, и первого вечером, и вчера… Люди просто могли не обратить внимания на этот взрыв.

– Но взрыв-то был на помойке! – воскликнул Михайло.

– И что? – не поняла я. – Да тут со всех сторон палили!

Иван встал из-за стола и приложился черной щекой к моему кухонному окну.

– У вас помойка видна, – задумчиво произнес он. – Вы могли видеть взрыв.

– Если бы я в окно непрерывно смотрела, то, может бы, и увидела. Но я не смотрела. Да если бы и увидела, неужели вы думаете, что я бы понеслась на помойку смотреть, что там взорвалось?! Мне бы в голову не пришло, что там машина с человеком бабахнула!

Молодые люди улыбнулись.

– Слушайте, ребята, а это точно взрывное устройство сработало? – спросила я через некоторое время. – Может, машина сама… Ну, например, водитель напился, что-то там не выключил? Я в машинах совершенно не разбираюсь, но ведь техника же. Ведь телевизоры же взрываются.

– Нет, в автомобиле заложили взрывное устройство, – сообщил Михайло. – Уже нашли его остатки. Было прикреплено к днищу, точно под водительским местом.

Тут у Ивана Белолицева зазвонила трубка. Он ответил, послушал, что сказали, потом дал отбой.

– Вам фамилия Истомин ничего не говорит? – спросил он меня. – Роман Евгеньевич Истомин? Его убили на вашей помойке.

Я открыла рот, потом закрыла.

– Вы с ним знакомы?! – воскликнул Михайло.

– Это будет громко сказано, – ответила я. – Истомин – владелец и генеральный директор фармацевтической фабрики, где я работаю поварихой. Я его видела только издалека.

Глава 4

Убийство Истомина привело меня в шок. Нет, я, конечно, понимала, что бизнесменов в нашей стране убивали, убивают и будут убивать, но все они были от меня очень далеко, и, главное, их убийства никак не затрагивали мои интересы.

До Истомина мне тоже было, как до Луны, но меня интересовала судьба фабрики и мое место на ней. Меня устраивала моя работа – недалеко от дома, посменно, в традиционные выходные дни я могла водить с собой на работу Юлианку, и коллектив хороший.

Кто теперь станет директором? Ведь новая метла в любом случае по-новому метет. Какие нас всех ждут перемены? Урежут зарплату? Лишат бесплатных лекарств? Ведь современные бизнесмены вполне могут сделать такую подлянку для людей.

Конечно, в случае необходимости я найду работу, но мне не хотелось ничего менять. Я привыкла. Меня на этой работе все устраивало.

И оставлено ли завещание? Кто там есть из родственников у Истомина?

И в курсе ли Костик?! И его отец? Нашего начальника склада смерть директора должна волновать больше всего. Они ведь давно вместе работают, вместе производство организовывали. Но потом как-то так получилось, что большая часть акций начальника склада перекочевала к Истомину. Я не знала всех деталей, надо бы выяснить у Костика.

Я набрала номер его мобильного и спросила, где он сейчас находится. Костик ответил, что неподалеку и как раз собирался ко мне – рассказать про Диму и Лену. Я вначале не поняла, о ком идет речь, – столько всего произошло за последние часы! – потом вспомнила про Деда Мороза. Я сказала, что у меня тоже есть новости, и попросила поторопиться.

На этот раз Костик был один, его девушка Катя в эти минуты где-то изображала зайчика. Юлианка мгновенно вцепилась в гостя, потащила к компьютеру, Костик беспомощно на меня посмотрел, но с ребенком пошел, и они заговорили о совершенно непонятных мне вещах. Правда, вскоре оба появились в кухне и изъявили желание поесть.

За столом Костик поведал, что и Лена, и Дима в природе существуют, а с Леной он даже пообщался лично. Девушка все правильно сказала мне по телефону. Она – диспетчер фирмы «Все для вас», а Дима там трудится Дедом Морозом в сезон новогодних праздников. В другое время иногда работает медведем, иногда волком – в общем, кем придется. Они оба студенты и таким образом зарабатывают на жизнь. Лена живет с мамой, Дима – с родителями, сестрой и племянником, все, за исключением племянника, – пьющие.

– Дело в том, что этого Диму до сих пор никто не видел, – сообщил Костик. – Он ночевал у тебя, а потом пропал. На работу он больше не вышел, ему уже штраф выписали. Дома не появлялся, Лена туда ездила. Там все пьяные, конечно, но очень ругались, что сын и брат даже семье бутылку не поставил. Мобильный отключен.

Я задумалась. Мобильного при пьяном Деде Морозе не было. Я же его раздевала, заметила бы. Наверное, где-то потерял. И ведь Лена же в новогоднюю ночь звонила мне в квартиру по домашнему… Значит, уже давно потерял.

Но куда же он отправился от меня? Хотя мне-то какое дело? Меня беспокоило, не аферисты ли они с Леной. А с этим вопросом мы вроде бы разобрались.

Потом мы с Костиком на пару отправили Юлианку к компьютеру (Костик нашел, чем ее занять) и вернулись в кухню.

– Что-то случилось? – спросил он, когда мы остались вдвоем.

Я рассказала о смерти Истомина.

– Мертв? – поразился Костик. – Его взорвали на вашей помойке?! Тоня, ты его… видела?

– Если ты спрашиваешь, опознала ли я его или нет – то нет. Там… Костя, это ужасное зрелище. Я и смотрела-то всего какую-то секунду. И там… не опознать.

Костик глубоко задумался, потом произнес поразившую меня фразу:

– Значит, его все-таки убили. С третьего раза получилось.

– Что?! – воскликнула я. – С какого третьего раза? Его что, уже пытались взорвать?

– А ты разве не знаешь? – удивленно поднял на меня глаза Костик.

– Что я должна знать?!

– Тоня, ты живешь в своем хорошем мире, – улыбнулся мой юный друг.

– Не такой уж он и хороший, – вздохнула я. – Так на Истомина в самом деле покушались?

Оказалось, что об этом знает вся наша фабрика, только я как-то осталась в стороне. Вероятно, покушения происходили не в мою смену, и так получилось, что при мне их никто не обсуждал. Я ведь на работе от кастрюли к кастрюле бегаю, некогда мне разговоры разговаривать. И Костик это со мной не обсуждал. Вообще-то мы все время при Юлианке общаемся, а он явно не хотел говорить о таких вещах при ребенке.

Первое покушение произошло в ноябре. Истомин приехал на работу раньше обычного, секретарши в приемной не было. Он отпер дверь своего кабинета и уже собирался войти, как на столе у секретарши зазвонил телефон. Истомин вернулся от двери в кабинет к секретарскому столу и снял трубку. Это его и спасло.

Взрыв прогремел примерно через тридцать секунд после того, как он распахнул дверь в кабинет. При других обстоятельствах он должен был бы быть уже внутри и от него бы ничего не осталось.

– Но если бы вошла секретарша? Уборщица? – в ужасе воскликнула я.

– Истомин всегда сам открывал дверь. Он не терпел посторонних у себя в кабинете. Уборщица убирала только при нем. Секретарша тоже заходила только при нем.

– Но как же тогда установили бомбу?

– Это так и осталось тайной. Но теперь ведь такие специалисты есть – закачаешься. И вообще не удалось определить, что это было за устройство. То есть реагировало ли оно на открывающуюся дверь или им управляли дистанционно, через окно, например. Из соседнего дома можно было увидеть, что Истомин преодолел приемную и открыл дверь в кабинет. Нажали на пульт дистанционного управления – а Истомин раз и повернул назад. И устройство сработало зря. Оно могло быть прикреплено к столу, к стулу… А могло и как-то на открывающуюся дверь отреагировать. Неизвестно. В кабинете все разнесло в клочья. Только сейф остался целехонек. Странно, что ты об этом слышишь впервые.

– До кухни не дошло, – задумчиво произнесла я. – А выяснили, кто в предыдущий день заходил к Истомину в кабинет? Ведь кто-то же заходил, даже если он и не любил лишних людей?

– Да полно народу там было! И наши с фабрики, и партнеры… Но вроде ни у кого не было повода с ним разделываться. Он сам даже подумывал, не предупреждение ли это.

– Если предупреждение, то должен быть повод, – заметила я.

– Фабрику хотели купить немцы, но они такими методами не действуют.

Я кивнула. Про немцев я слышала. И они вроде бы по весне появлялись, а потом это дело заглохло. Больше на фабрику никто не претендовал.

– Истомин сам не понимал, почему на него покушались, – продолжал Костик. – Терялся в догадках, с моим отцом это долго обсуждал. Даже частных детективов нанимал. Они ничего не смогли выяснить.

– И никаких звонков, писем?..

– Ничего, – покачал головой Костик. – Совсем ничего.

– Костя… Ты меня прости, пожалуйста, но у нас случайно…

– Не изготовляются наркотики? – закончил за меня фразу гость и улыбнулся. – Нет, Тоня. Этого у нас нет. Я сам у отца в свое время спрашивал. Он ответил: нет смысла рисковать, лекарства сами по себе дают очень хорошую прибыль. Пусть меньше, но спокойней и надежнее. И мой отец, и Истомин придерживались этого мнения. Им, знаешь ли, обоим одной ходки хватило на всю оставшуюся жизнь.

О том, как познакомились Истомин и отец Костика, я хорошо знала. Петр Петрович, начальник склада, в свое время оказался на зоне за хищение государственной собственности в особо крупных размерах. Но отец Костика был предусмотрительным человеком, и основная часть имущества была у него записана на собственную мать и мать Костика, поэтому оно не было конфисковано. Законная жена с ним развелась, пока он находился в местах не столь отдаленных, и с двумя законными детьми видеться ему больше не позволяла. На зону на свидания ездила мать Костика. Правда, регистрироваться он с ней так и не стал. Теперь имущество было записано частично на мать Костика, а частично на самого Костика.

Истомин же попал на ту же зону за хулиганку. Он был химиком по призванию, на спор изготовил бомбу и вместе с другими молодыми парнями взорвал на школьном стадионе. Рядом со стадионом находился жилой дом, в котором вылетели почти все стекла.

Несмотря на приличную разницу в возрасте – пятнадцать лет, Истомин с Петром Петровичем сдружились, или правильнее будет сказать, нашли общий язык. Они оба были начитанными людьми и интересовались историей. В тюрьмах и колониях такие люди очень ценятся, в особенности если умеют интересно рассказывать. Они и просвещали народ по вопросам истории, и еще друг с другом спорили до хрипоты о Юлии Цезаре, Александре Македонском и Кушанском царстве.

Потом они уже встретились на свободе, на пару прикупили фабрику, организовали производство, расширили – и работали до сегодняшнего дня.

– Но может, кто-то хотел заставить Истомина производить наркотики? – спросила я.

Костик рассмеялся.

– Зачем? И без него желающих хватит, которых и заставлять не надо. И для их производства ведь не нужна фабрика. Какого-нибудь подвала вполне хватит, комнаты, сарая. Нет, Тоня, об этом даже говорить не стоит. Истомин не занимался наркотиками, и это ему никто не предлагал.

– А откуда взялся изначальный капитал? – задала я вопрос, который не решалась задать Костику никогда раньше. – Они же раскрутили такой бизнес! Не с пустого же места!

– Тоня, в России не принято задавать вопрос про изначальный капитал, – улыбнулся Костик, потом стал серьезным. – Если честно, я не знаю. Я никогда не спрашивал у отца. Но у него точно были деньги. Еще со времен работы в советской торговле. Мать говорила, что все для него сохранила.

– Про твоего отца мне более или менее понятно. Но у Истомина откуда? Он-то на зону отправился совсем мальчишкой. Не там же он заработал! Они когда фабрику купили? Через какое время после освобождения?

– Год. Полтора. Истомин раньше вышел. У него же срок был меньше. Он и сел позже, и вышел раньше. И его, кажется, за хорошее поведение раньше срока освободили. Я точно не помню. Надо будет у отца спросить.

– Значит, на чем-то он деньги сделал, – пришла к выводу я.

– В России много способов быстро сделать большие деньги.

Я спросила про второе покушение.

Костик рассказал, что тогда Истомину тоже поразительно повезло. Он шел на стоянку к машине, и у него вдруг развязался шнурок. Только он нагнулся, чтобы его завязать, как над головой просвистела пуля. Истомин мгновенно юркнул за ближайшую машину, но больше выстрелов не прозвучало. Место, с которого стреляли, потом нашли, но там, конечно, уже не было никакого киллера. Оружие он тоже не бросил.

Опять встал вопрос: хотели убить или припугнуть? И опять была не известна причина и не известен заказчик.

Мы помолчали. Я совершенно не представляла, чем и как живет наш генеральный директор, то есть жил. Но если дело не в бизнесе, значит… шерше ля фам?

– Костя, а его жена? И другие женщины? С кем он жил-то?

Гость только усмехнулся.

– Анжелка уже… пятая по счету. На моей памяти. Очередная модель. Они как чуть старше становятся, так Истомин их и меняет. То есть менял.

– А эта самая Анжелка не могла заказать? – спросила я.

– Исключено. Что она получает в случае его смерти? Ей он был нужен живой.

– А у Истомина, кроме фабрики, еще что-то есть?

– Вроде да. Надо будет у отца уточнить. Ты же знаешь, Тоня, что меня, кроме компьютеров, мало что интересует.

Я улыбнулась. Дела руководителей предприятия для нас обоих были высшими сферами. Нас они никогда раньше не касались. Но теперь…

И вообще, что Истомин делал в моем дворе у помойки?! Он что, другого места найти не мог, чтобы машину поставить?

Глава 5

Костик вскоре ушел, я принялась за готовку, потом услышала, как кошка что-то гоняет в коридоре. Звон шариков с чем-то перекатывающимся внутри я знаю, пищащие мышки только пищат, но тут она явно стащила что-то тяжелое.

Я выбежала в коридор. Люська развлекалась с небольшим мобильным телефоном.

«Чей это?» – мелькнула первая мысль. Димин? Значит, трубка выпала у Деда Мороза, пока он тут на полу почивал, и… Я осмотрела свою прихожую. Наверное, телефон каким-то образом попал под тумбу для обуви. Может, Дима во сне непроизвольно затолкал.

Я отобрала трубку у Люськи и убедилась, что батарея села. В общем, сигнала не было никакого. Так вот почему Лена не может дозвониться до своего милого друга! Я, конечно, предполагала, что трубка утеряна, но что у меня…

Кстати, в новогоднюю ночь трубка нигде на полу сигналов не подавала. Хотя Лена, наверное, на нее тогда уже не звонила. Она же говорила со мной по городскому телефону.

Я отправилась звонить Лене, ее мама продиктовала мне ее рабочий телефон, я позвонила в фирму «Все для вас» и сообщила девушке, что трубка у меня. Лена рассыпалась в благодарностях, в свою очередь сообщила, что от Димы так и не было никаких вестей. И на экзамен в институт он сегодня не явился. Она созванивалась с его сокурсниками.

И тут мне в голову ударила очередная мысль. Дед Мороз, который ночевал у меня на полу, не показался мне студентом. Конечно, я видела его с приклеенной бородой и толком не рассматривала, но я дала бы тому мужику лет тридцать, даже тридцать пять.

– Сколько Диме лет? – спросила я у Лены.

– Двадцать два, – ответила она. – А что?

– Он выглядит старше?

– Наверное… – медленно произнесла Лена, потом воскликнула: – Ах вот вы о чем! Так он же гримировался перед работой. У нас в фирме для Дедов Морозов специальный грим есть. Ну нельзя же молодому парню выглядеть молодым парнем при такой работе!

Лена рассмеялась. Я спросила, что мне делать с трубкой. Лена призналась, что ей ко мне будет трудно заехать до окончания новогодних праздников – у нее то работа, то сессия, и попросила пока оставить трубку у себя. Я предложила передать ее Костику, чтобы он в свою очередь передал ее своей девушке-зайчику, а зайчик уже передаст ее Лене. На том и порешили.

Я снова позвонила на трубку Костику, сообщила про находку, он обещал завтра заскочить.

На следующий день Костик заехал в середине дня вместе с девушкой, они посидели не больше получаса, потому что Кате вечером предстояло ехать куда-то в область.

– Вечерний утренник? – усмехнулась я.

– Что-то вроде того, – ответила она, но уточнять не стала.

Примерно минут через сорок после того, как за ребятами закрылась дверь, в нее опять позвонили. «Олег?» – екнуло сердце. Я ведь его ждала.

Но вместо Олега я увидела курсантов Школы милиции Михайло Ломакина и чернокожего Ивана Белолицева. Ребята были немного смущены.

– Тоня, вы говорили, что не знакомы с Романом Истоминым, – начал Иван Белолицев.

– Лично нет. Я же вам объясняла…

– Да, мы помним. Но дело в том, что его мобильный телефон подает сигналы из вашей квартиры.

– Что? – не поняла я.

Мне тут же объяснили: оказывается, теперь можно определить местонахождение даже выключенного мобильного телефона, что и было проделано при помощи соответствующей техники.

– Откуда у вас трубка Истомина? – спросил Михайло.

– Истомина? – задумчиво переспросила я. – А я-то подумала, что ее Дед Мороз потерял.

– Кто? – одновременно спросили курсанты.

Пришлось рассказать историю появления Деда Мороза, а также сообщить, что я незадолго до приезда ребят трубку отдала.

– Вы можете определить, сейчас она тоже подает сигналы из моей квартиры? – спросила я.

Ребята позвонили, куда следовало, и вскоре получили сообщение, что трубки у меня больше нет и она в настоящий момент находится на Петроградской стороне.

– А почему вы в Новый год не вызвали милицию? – спросил чернокожий представитель этой самой милиции.

Я удивленно посмотрела на него.

– Зачем? Да и кто бы поехал-то?

– Ну как зачем! – воскликнул Михайло. – У вас незнакомый мужчина в коридоре валяется… Может, у вас еще кто-то посторонний был?

Нас уже минут пять слушала Юлианка. Дочь влезла в разговор и уточнила, посторонний ли у нас дядя Олег? Я покраснела. Михайло с Иваном Белолицевым с трудом скрыли улыбки, но попросили поподробнее рассказать и про дядю Олега. Юлианку я с трудом отправила к компьютеру и выложила все про Олега, Валентину и ее мужа Колю.

– Но все равно – у вас дома на полу в коридоре спал незнакомый мужчина! – воскликнул Михайло. – У вас же ребенок! Что об этом подумала ваша дочь?

– Для нее это – привычное зрелище, – сказала я с невозмутимым видом, но ничего объяснить не успела.

Тут в дверь опять позвонили. Я отправилась открывать и вовремя отскочила, потому что в квартиру рухнул мой отец, из-за спины которого появилась его сожительница Лариса. Мы вообще-то к ним на Рождество с Юлианкой собирались…

– Извини, Тоня, – вместо приветствия сказала новая родственница. – Мы неподалеку у его друга были, и я поняла, что до дома мне его не дотащить, к тебе ближе. Пусть у тебя в коридоре поспит, ладно?

Потом она повернулась к мужу и заорала зычным голосом, очень напоминающим голос соседки Валентины, когда она с пьяным мужем ругается:

– Эй ты, скотина пьяная, неужели не мог сам ноги в квартиру втащить? А ну давай по-пластунски! Вползай, вползай, боров недорезанный!

Из комнаты появилась Юлианка, поздоровалась с Ларисой, ничуть не удивилась состоянию дедушки и уже собралась возвращаться в комнату, но тут из кухни появились курсанты.

Лариса в первое мгновение открыла рот, потом быстро сообразила, что это подмога, и стала руководить затаскиванием моего пьяного отца в квартиру. Ребята оказали посильное содействие. Лариса закрыла дверь и принялась раздевать отца.

– Вы спрашивали, не удивились ли мы с дочерью? – тихим голосом спросила я у курсантов Школы милиции. – Не очень, – ответила я сама себе.

Вскоре папа был освобожден от пуховика и ботинок.

– Ты его на ночь здесь хочешь оставить? – спросила я у Ларисы.

– Да нет, пару часиков поспит, и поедем. Ребята, а вы кто такие? – повернулась она к курсантам.

Они представились, даже пятками щелкнули по линолеуму.

– А у Тони чего делаете?

Мы прошли на кухню, поели пирогов, попили чаю и ввели Ларису в курс дела.

– Туда всем этим бизнесменам и дорога, – сказала она про взорванного Истомина. – Разворовали всю страну, приватизировали заводы. Ведь это ж раньше государственное предприятие было, у меня там подруга работала, а потом раз – и все вдруг оказалось в частных руках. А трепу-то было – миллионы частных собственников, ваучеры, приватизация. Эй, ребята, вы, кстати, не знаете, где две мои «Волги»?

Михайло и Иваном Белолицевым удивленно уставились на Ларису. Они не понимали, о чем речь.

– Они тогда еще под стол пешком ходили, – заметила я.

– Но родители-то должны были рассказывать! – воскликнула Лариса и высказала все, что думает о Чубайсе.

Хотя ребятам явно было у меня хорошо, но требовалось и честь знать, они засобирались. Я при них позвонила Костику, объяснила про трубку, и он договорился с милиционерами о встрече на завтра.

Иван Белолицев спросил, не соглашусь ли я завтра вместе с ними проехать домой к Деду Морозу Диме.

– Зачем ей туда ехать? – встряла Лариса. – И ребенка она куда денет?

– Ребенка можно взять с собой, – заметил Михайло. – Мы ребенка в обиду не дадим.

– Но ведь Димы нигде нет, – заметила я. – Вы можете сами поговорить с его девушкой Леной.

– Поговорим, – кивнул Иван Белолицев. – Но дома у Деда Мороза Димы должны быть его фотографии. Вы как раз скажете, он у вас ночевал или не он.

– А какая разница? – не поняла я. – Его все равно больше здесь нет, и я его после новогодней ночи ни разу не видела.

– Он принес вам в дом трубку Истомина, – заметил Михайло.

– Вы еще скажите, что это Истомин был! – воскликнула я. – Генеральный директор крупной фабрики на полу в прихожей у поварихи!

– Нет, Истомин мертв, если вы забыли, – с самым серьезным видом произнес Иван Белолицев. – Просто нужно уточнить…

– Что?

– Нужно знать, Дима у вас был или не Дима.

– Зачем?

– Для следствия, – кратко ответили мне.

– Я тут человек посторонний, – встряла Лариса, – но и мне все происшедшее кажется странным. Мужчина у тебя ночует, потом пропадает… Забывает чужой телефон.

– Лариса, ты слишком много детективов читаешь! – воскликнула я.

– Нет, я их вообще не читаю. Я сериалы про любовь смотрю.

– Ситуация на самом деле несколько странная, – невозмутимо заметил чернокожий Иван. – У вас в новогоднюю ночь ночевали двое незнакомых мужчин.

– Чего только не случается под Новый год, – хмыкнула я, однако Иван не обратил на мои слова внимания.

– У вас во дворе взрывают машину с вашим генеральным директором, которому, как мы успели выяснить, здесь было делать совершенно нечего.

– Я не была с ним знакома лично! Я не взрывала его машину! Хотя бы потому, что у меня нет денег на взрывное устройство!

– Я вас не обвиняю, Тоня, – мягко сказал Иван Белолицев. – Только мне кажется, что вас почему-то решили подставить. Или просто использовать. Я не знаю, почему, но мы с Михаилом постараемся это выяснить.

Я моргнула. Иван Белолицев попросил у меня данные на Олега, который также провел у меня новогоднюю ночь. Пришлось звать Валентину… Валентина дала номер мобильного телефона Олега и смогла объяснить, где тот примерно живет. Правда, в квартире его она не была, он ей только дом свой показывал.

– Тоня, позвоните или мне, или Михаилу, когда к вам придет этот Олег, – попросил чернокожий курсант.

Мне почему-то показалось, что он собирался сказать «если», но в последний момент остановился на «когда». Хотя вчера Олег не пришел и не позвонил…

Курсанты стали прощаться, тут внезапно проснулся папа. Хотя трудно было не проснуться – Лариса, соседка Валентина, я и парни стояли в прихожей и довольно громко разговаривали.

Папа сел, и взгляд его упал на чернокожего Ивана Белолицева в форме курсанта Школы милиции.

– Белая горячка, – пробормотал он себе под нос, мотнул головой и снова рухнул на пол.

Глава 6

Очухался папа довольно быстро (в смысле, протрезвел), и Лариса увезла его домой. Я осталась с Валентиной на кухне.

– Не бери ничего в голову насчет Олега, – посоветовала многоопытная в отношениях с мужчинами соседка. – Пришел мужик – хорошо, не пришел – еще лучше.

– Где же лучше-то? – вздохнула я. – И Юлианке он понравился.

– Она его быстро забудет. Сколько раз она его видела? Объяснишь новогодними чудесами или еще что-нибудь придумаешь.

Соседка махнула рукой. Детей у Валентины не было, и она никогда не хотела их иметь, поэтому ей было не понять моих переживаний из-за того, что Юлианка растет без отца. Меня растили мама и дед, и дед оказал очень большое влияние. Мама много работала, а моим воспитанием и образованием занимался мужчина. Мне это очень нравилось. Я не страдала от отсутствия в жизни мужчины. Он был!

Мой отец, не так давно снова возникший в жизни, Юлианкой не занимается, да я и сама ему не дам ребенка. И он не выдерживает никакого сравнения с дедом, маминым отцом. Юлианка тянется к Костику, но скорее как к старшему брату. Родной отец погиб в Чечне… Он даже никогда не видел Юлианку, только успел узнать, что я жду ребенка…

С Пашкой мы учились в одном классе, сидели за одной партой. Он всегда воспринимал меня как своего парня, да и я, признаться, никогда не рассматривала его как возможного кандидата в мужья или просто любовника. Он был мне другом. Потом у него стали появляться девочки, у меня мальчики. Какое-то время после школы мы не общались, потом случайно столкнулись неподалеку от моего дома – Пашка заезжал к матери. Потом он стал иногда заглядывать и ко мне – но опять же чисто по-дружески. У нас никогда ничего не было. И я и представить не могла, что будет.

Пашка стал известным журналистом, писал очень смело, из-за этого имел неприятности. От родной газеты его отправили в Чечню. Пашка решил поехать…

Накануне отъезда он долго сидел у меня на кухне, мы говорили о политике, коррупции, войне, в общем, обо всем понемногу.

Пашка был очень зол. Я просила его не рисковать в Чечне. Но он… По-моему, он не собирался возвращаться. У меня, по крайней мере, сложилось такое впечатление.

И тогда я отважилась. Мамы уже не было в живых, дед уехал к какому-то другу. Они с мамой часто ездили на дачи к друзьям. Возможно, по негласному соглашению оставляли меня в квартире одну – для устройства личной жизни.

Я сказала Пашке, что хочу ребенка, что родить мне не от кого, что мужчины у меня нет и, боюсь, не будет…

– Но почему, Тоня? Ты же симпатичная, приличная женщина!

– Так получается, Паша…

– А ты хочешь замуж? – спросил Пашка.

– Мне не нужен штамп в паспорте. Просто хочется, чтобы рядом был близкий человек, друг… Да и какое замуж? Жить-то где? Ты же видишь эту однокомнатную квартиру! Мать с отцом из-за нее развелись!

– А Интернет?

– Не верю я в знакомства по Интернету. И это опасно. Ты же сам знаешь.

Мы оба вспомнили одну нашу одноклассницу, которая познакомилась по Интернету с мужчиной – и попала в лапы маньяка.

– Ну ведь не все же там маньяки! – заметил Пашка. – Я сам людей знаю, которые так познакомились и счастливы.

Мои подруги по Интернету знакомились неудачно, к тому же в те годы у меня дома и компьютера-то не было.

Пашка тогда остался у меня. Я не была уверена, что забеременею. Однако случилось чудо. Или просто сработала сила желания – я очень хотела ребенка.

Я успела сообщить Пашке, что все получилось, а потом пришло сообщение о его гибели и цинковый гроб. Его мать не знает, что я родила от Пашки. Она, как я с удивлением увидела на похоронах, тоже была беременна. Оказалось – недавно вышла замуж. Пашку она родила в семнадцать лет, растила одна и вот несколько лет назад встретила человека, за которого вышла замуж. У них растет мальчик. Я просто не захотела навязываться… И она, возможно, не поверила бы. Мы столько лет просто дружили, и ничего не было…

Боже, как мне сейчас не хватает Пашки! Не как любовника, не как мужа, а как друга!

Глава 7

На следующий день за мной приехал Костик вместе с двумя курсантами. Они встретились для передачи телефона, быстро нашли общий язык (ведь почти ровесники), Костик вызвался нас всех отвезти к Деду Морозу Диме и поразвлекать Юлианку, пока я буду «проводить опознание».

Дверь нам открыла пьяная тетка неопределенного возраста. Ей можно было дать и сорок, и пятьдесят, и шестьдесят.

– Ну? – дыхнула она на меня перегаром.

У меня из-за спины вылез Иван Белолицев в форме курсанта Школы милиции и спросил Дмитрия Перевозчикова. Здесь он проживает или нет? И нельзя ли с ним пообщаться?

– Ух ты, блин! – воскликнула тетка, а потом заорала так, что у меня уши заложило: – Витя! Витя, кому говорю, блин! Иди сюда, етыть твою налево! – Потом она повернулась к нам, распахнула пошире дверь и показала себя радушной хозяйкой: – Заходьте!

Мы вошли и застыли при входе. Из комнаты в конце коридора показался гордо вышагивающий на четвереньках мужик. Мужик периодически мычал и тряс головой. На нем были семейные трусы в веселенький зелененький с красным цветочек, когда-то белая майка и дырявые носки. Тапки у него отсутствовали.

– Муж мой, Витька, – представила тетка, с любовью глядя на милого.

Муж издал очередное мычание.

Из второй комнаты показалась деваха, точный возраст которой я тоже определить не смогла. Лицо у девахи уже было испитое, в волосах много седины. На старом линялом халате отсутствовала половина пуговиц. У девахи на ногах оказались новенькие «собачки».

Деваха молча оглядела нас, хмыкнула и удалилась.

– Ты про Димку спрашивал, – тем временем обратилась тетка к мужу. – Они сейчас расскажут, где он, гад, шляется.

Муж издал мычание.

– Не хочешь знать, где шляется?! – заорала тетка. – А кто у меня четвертый день про него спрашивает? Денег ему не у кого стрельнуть, нехристю! Нечего все спускать было перед праздниками!

Мужик опять что-то промычал.

– И я еще виновата, что твою заначку нашла? Так тогда бы закусить было нечем! А так хоть стол сделали человеческий!

– Вы знаете, где сейчас находится Дмитрий Перевозчиков? – спросил Михайло Ломакин.

– Да у бабы, наверное, завис, – отмахнулась тетка. – Она его кормит, вот он у ней и болтается, а как выгонит, так в семью вернется. Слышь, черный, ты там передай ему, что мамке кушать нечего, лады? Чтоб этим праздникам пусто было! И кто такой идиот десять дней выходных придумал? Деньги заканчиваются, и где взять?

Муж опять что-то промычал.

– Вот и Витька говорит – негде. Одна надежда на Димку.

– Мы можем увидеть фотографии вашего сына? – спросил Иван Белолицев.

– Чего?! – воскликнула тетка, поразившись до глубины души.

– Му-у-у, – издал протяжный вой Витька.

Опять появилась деваха и в удивлении уставилась на нас.

Чернокожий курсант стал объяснять, что нам нужно взглянуть на фотографии Дмитрия Перевозчикова. Тетка задумалась, потом кивнула, сказала «Пошли за мной!» и первой устремилась в комнату, откуда появился ее муж.

«И как этот несчастный Дима может учиться в институте, проживая в такой квартире?!» – подумала я и невольно испытала к нему уважение. Хотя тоже пьет, срывается… Может, девушка Лена его образумит?

Комната поразила спартанской обстановкой. Спали там на полу, на матрасах без постельного белья, правда, одеяла и подушки имелись. Обращал на себя внимание большой обеденный стол с прожженной в нескольких местах и покрытой всевозможными пятнами столешницей. На столе стояла грязная посуда, а также лежала какая-то толстая книга с закладкой посередине. Я откровенно поразилась, увидев, что это «Преступление и наказание» Достоевского. Книжный шкаф в комнате тоже имелся и был заставлен собраниями сочинений классиков, а также книгами, которые в советские времена покупали за макулатуру.

– Садитесь, – предложила тетка, показывая на видавшие виды стулья.

Сама она полезла в нижнюю часть книжного шкафа, закрытую створками, и извлекла большой фотоальбом старого образца, в котором фотографии вставлялись в специальные уголки. У нас дома есть такой. Альбомы продавались отдельно, уголки отдельно, их требовалось самим наклеивать, а уже потом вставлять снимки. Я помню, как в годы моего детства мы с дедом этим занимались.

Тетка ткнула пальцем в черно-белый снимок голенького младенца в ванночке.

– Вот! – объявила она. – Димка.

– А более поздних снимков сына у вас нет? – поинтересовалась я.

Нам продемонстрировали Димку-карапуза, Димку-первоклассника с букетом астр и еще несколько снимков, которые заканчивались примерно на Димкиных двенадцати годах. По ним я, конечно, не могла определить, он или не он был у меня в квартире в новогоднюю ночь.

– Надо к Лене ехать или к его однокурсникам, – тихо сказала я Михайле и Ивану. – Может, у них что-то есть из последнего.

Курсанты кивнули, но напоследок решили заглянуть к Димкиной сестре. Может, у нее что-то отыщется?

В комнате сестры фотографий Димы тоже не оказалось.

– А где живет ваш брат? – спросил Михайло, сделавший правильный вывод, что здесь интересующий нас человек явно не проживает постоянно.

– У бабы, – ответила сестра.

– У какой? Адрес, имя, фамилия.

– Не гони лошадей, мент, не запрягал, – процедила деваха.

– Девушка, мы же не просто так его ищем! – сорвался Михайло.

– А зачем он вам? – спросила деваха. – Натворил чего?

– Он исчез, – ответила я.

– И что с того? – перевела на меня мутный взгляд деваха. – Новый год же. Десять дней праздников. Мы заявления о его пропаже не подавали. Он никого не убил? Не ограбил? Нет? Так нечего его и искать! А теперь пошли вон отсюда! Ясно вам? Ясно? Нет его здесь! Нет, ясно? Ясно вам?

Деваха перешла на истошный крик, и мы поспешили побыстрей ретироваться. Она кричала нам вслед свое «ясно», словно заезженная пластинка.

– Наркоманка, – объявил Иван Белолицев, когда мы уже спускались по лестнице. – И этот Дима тут однозначно не живет.

– У Лены, как я поняла, он тоже не живет, – заметила я. – Они Новый год вместе собирались встречать. Впервые вдвоем.

– Ну что ж, придется искать в других местах, – вздохнул Михайло. – Странное какое-то исчезновение парня.

– Может, в самом деле пьет? – высказала я предположение. – Неудивительно с такой-то генетикой.

Мы сели в машину к Костику, он отвез ребят до метро, а мне сообщил, что меня хочет видеть его отец – попросить готовить поминальный обед.

Петр Петрович, отец Костика, встретил нас радостно, Юлианку тут же отправил к своей молодухе-жене, а меня проводил на кухню, где попросил хотя бы сделать ему омлет, «как я умею». Я улыбнулась и сделала. Омлет был из десяти яиц, правда, в трапезе и Костик поучаствовал, да и я отведала собственной стряпни.

За трапезой, во время которой мы помянули Истомина водочкой, Петр Петрович честно признался, что понятия не имеет, кто его грохнул и по какой причине. По мнению начальника склада, причин избавляться от нашего генерального директора не было ни у кого. И от этого никто не выигрывал. А также сообщил, что родные опознали Истомина.

– Да там, по-моему, опознавать нечего, – заметила я. – Я бы мать родную в таком виде не узнала. – Я рассказала, что видела.

Петр Петрович замер на месте.

– Точно?

– Ну, может, его сожительница Анжелика по каким-то одной ей известным деталям опознала… – высказала я предположение.

Петр Петрович задумался.

– Пап, ты считаешь, что мог быть и не Истомин? – подал голос Костик.

– Машина точно его. Машину – или то, что от нее осталось, я видел. Но что Роман мог делать в новогоднюю ночь в твоем дворе, Тоня, я ума не приложу. Может, зазнобу новую завел?

– А как отреагировала Анжела на его отсутствие в новогоднюю ночь? – спросила я. Мне эта мысль только что пришла в голову.

– В истерике была, – сообщил наш начальник склада. – Мне несколько раз звонила. В милицию звонила. По моргам звонила, по больницам. Она всех подняла на ноги. Его ведь искать начали, даже несмотря на праздники и до того, как ты, Тоня, нашла труп.

– Труп нашла не я, – поправила я Петра Петровича.

– Теперь бы найти этого Деда Мороза Диму… – медленно произнес Петр Петрович. – Я уже нашу службу безопасности на это дело направил.

– А вам он зачем? – не поняла я.

– Тоня, неужели не соображаешь? Ведь у него оказалась трубка Истомина. Каким-то образом она же попала к тебе в квартиру? Как я понял, она могла вывалиться только из кармана этого Деда Мороза. Значит, он ее где-то подобрал.

– Дима мог идти по двору к Тоне, тут произошел взрыв – и трубка вылетела как раз ему под ноги, – высказал предположение Костик.

– Это один из вариантов, хотя и маловероятный. Но даже в таком случае Дима что-то видел.

– Он был в хлам пьяный! – воскликнула я.

– Но трубку он подобрать смог, – вставил Костик. – Хотя, вероятно, не помнит, где.

– Или помнит. В любом случае его нужно найти, – заявил Петр Петрович. – Если он, конечно, до сих пор жив, в чем я лично сомневаюсь.

Глава 8

В четыре часа дня Костик повез нас с Юлианкой домой. Выпитая им единственная рюмка водки давно выветрилась.

– Пошли к нам! – потянула его за руку Юлианка. – У меня к тебе есть вопросы по компьютеру!

– Зайди ненадолго в самом деле, – пригласила я.

Мы поднялись на лифте на наш этаж и застали всех соседей, за исключением Валентины, на лестничной площадке. Вместе с ними находились два незнакомых мужика. «Из органов», – почему-то сразу же мелькнула у меня мысль.

– Ну наконец-то! – воскликнул муж Валентины. – Тоня, открой дверь, покажи им всем, что у тебя нет никаких чеченских террористов!

– Кого нет? – опешила я.

– А откуда у Тони могут быть чеченские террористы? – спросил пораженный Костик. – И вообще что им делать в этом доме?

– Вопросы здесь задаем мы, – объявил один из незнакомых мужиков и сунул мне под нос удостоверение.

Второй сунул удостоверение под нос Костику. Оба представляли Федеральную службу безопасности.

– Дверь откройте, пожалуйста, – попросили они.

– К ним сигнал поступил, что у кого-то из нас скрывается чеченский террорист, – сообщила одна из соседок. – Наши квартиры уже осмотрели, только твоя осталась, Тоня.

– Сколько можно повторять: просто террорист, не чеченский! – заорал первый фээсбэшник.

– Да, точно. Мы теперь с Чечней дружим. Кадыров там порядок наводит. Там все спокойно, – произнес пьяненький сосед с верхнего этажа.

– А в горах? – подал голос Коля. – В горах там никто никогда порядка не наведет. Но в любом случае, зачем кому-то с гор ехать в наш дом?

Я ошалело переводила взгляд с одного соседа на другого, потом на мужиков из органов.

– У вас устоявшиеся стереотипы, граждане, – заметил один из фээсбэшников. Почему-то наши люди до сих пор думают: раз террорист, значит, чеченец.

– В мире сказали бы: арабы, – авторитетно заявил пьяненький сосед с верхнего этажа.

Я отперла замок, распахнула дверь и, не заглядывая внутрь, сказала двум мужчинам из ФСБ:

– Прошу.

– Вот он! – издал крик индейца на тропе войны первый и ринулся в мою квартиру. Второй рванул следом. Я чуть не рухнула на лестничной площадке. Остальные соседи, расталкивая друг друга, подскочили к входу в мое жилище.

Двое фээсбэшников уже поднимали с пола в прихожей какого-то мужика в свитере грубой вязки и серых штанах.

– Господи, кто это еще? – только и смогла прошептать я.

– Русский! – радостно завопил пьяненький сосед с верхнего этажа. – Правильно говорили. Рожа наша, испитая. Чеченцы-то вроде не пьют?

– Точно, не басурманин, – сказала соседка, проживающая под Валей с Колей. – А щупленький-то какой! И туда же, в террористы!

– А чего ему еще оставалось? – подал голос Коля. – Драться-то он явно не умеет. Его соплей перешибить можно.

Костик сжал мне руку. Между ног у нас просочилась Юлианка и, не обращая внимания на фээсбэшников, которые орали что-то нечленораздельное, видимо, требуя признаться в заговоре, уставилась на мужчину. По-моему, он пребывал в бессознательном состоянии. Они ему уже успели врезать? Как у них это быстро!

– Это дядя Сережа, который мне шоколадных зайцев носил, – вдруг объявила Юлианка. Ее голос прозвучал как раз во время секундного затишья.

– Кто?! – повернулся к ребенку один из ошарашенных фээсбэшников.

Соседка, проживающая под Валей с Колей, пригляделась повнимательнее и кивнула.

– Точно. Валькин бывший хахаль. Он еще свататься приходил с кучей родственников, потом тут драка была. Валька с его мамашей дралась. Тоня, помнишь?

– Что?! – взревел Валентинин муж Коля. – Вы хотите сказать, что этот хмырь к моей жене свататься приходил?! Когда?!

«Хмырь» в это мгновение пришел в себя и туманным взором посмотрел на фээсбешников, потом на всех нас.

– Где я? – спросил он.

– Документы! – потребовал один их фээсбэшников.

– Дядя Сережа, а вы зайца мне принесли? – подала голос моя дочь.

– Юлиана! – одернула я ее.

Дядя Сережа скосил глаз вниз, увидел ребенка и сказал:

– Ой! Как ты выросла! Обалдеть!

– Документы! – повторил фээсбэшник, правда, они Серегу из своих крепких объятий выпустили.

– Сережа, как ты попал в мою квартиру? – подала я голос.

– А я у тебя в квартире? – искренне удивился Серега. – Ой, как башка болит…

Он коснулся затылка и взвыл.

– Откуда у меня эта шишка?! – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Так, секундочку! – опять встрял Коля. – Ты когда к Вальке свататься ходил?

Серега перевел взгляд на Валентининого мужа, потом посмотрел на меня.

– Тоня, когда я свататься приходил? Я, честно, не помню.

– Тоня! – угрожающе прорычал у меня над ухом Коля.

– Полтора года назад, – услужливо подсказала соседка из квартиры, расположенной прямо под Валькиной.

– Полтора года?! – взревел Коля. – Ну-ка дайте-ка мне его сюда, я сейчас с ним разберусь!

– Гражданин! Гражданин! – Фээсбэшник закрыл моего очередного незваного гостя телом. – Этот человек сейчас пройдет с нами.

– Только после того, как я ему морду начищу! – заорал Коля. – Отойди, мужик! Он к моей жене свататься приходил, а не к твоей! – Коля на мгновение задумался и продолжил: – То-то моя куда-то свинтила и не показывается! А она, оказывается, любовника в Тониной квартире спрятать решила!

Я уже сама пришла к такому выводу. У Валентины есть ключи от моей квартиры, как и у меня от ее. Мало ли что – а мы друг другу доверяем. Значит, она решила закрыть Серегу в моей квартире?

Коля бушевал и рвался в бой.

– Спокойно, гражданин, спокойно! – хором закричали сотрудники ФСБ.

Надо отдать должное представителям спецслужб, с Колей они справились довольно быстро. После этого мужчины повернулись ко мне и попросили рассказать, откуда мне известен гражданин, найденный ими в моей квартире.

Но я не успела и рта открыть. Серега сам полностью очухался.

– Я вспомнил! – закричал он. – Я сам вспомнил!

– Что ты вспомнил, урод? – процедил Коля, которого фээсбэшники успели оттащить в угол.

– Я сегодня пошел к Валентине мириться! Я решил извиниться за безобразное поведение моих родственников!

– Через полтора года? – вырвалось у меня.

– Женщина, вы, – показал на меня пальцем один из сотрудников органов. – Рассказывайте. Как раз ваш сосед узнает правду о своей жене.

И подленько улыбнулся. Вот они, мужики. Всегда сторону друг друга берут.

– Валентина тут совершенно ни при чем, – повернулась я к Коле.

– Еще как при чем! – встряла соседка снизу. – Сучка не захочет – кобель не вскочит!

– Как вам не стыдно! – подала голос молчавшая до этого неудавшаяся актриса.

– Вот ты плохо хочешь, и кобели к тебе не бегут! – тут же нашлась соседка снизу.

– Я хочу! – заорала неудавшаяся актриса. – Я хочу любого мужчину! Я молилась, чтобы Господь послал мне хоть какого-то! И он послал мне труп! То есть труп кусками!

– Что?! – взревели фээсбэшники хором. – Где он?!

Пришлось вводить их в курс дела. Поскольку они представляли другое ведомство, то ничего не знали про дела милицейские и убийство Истомина.

– Так, может, этого бизнесмена чеченские террористы и взорвали? – задумчиво произнес Серега, который про взрыв в нашем дворе услышал впервые. – Наши-то, по-моему, из снайперских винтовок стреляют. А взрывы – это чеченцы, – заявил он с уверенным видом.

– А ведь точно! – поддержала Серегу соседка снизу. – Где взрыв – там они, басурмане. – И повернулась к прибалдевшим фээсбэшникам: – Вам нужно в милицию. Они тут по квартирам ходили, всех расспрашивали.

Я же глубоко задумалась. Неужели Истомин имел дела с чеченцами? Хотя вполне мог… Мне-то откуда знать? Я вообще смутно представляла организацию лекарственного производства, хотя и работала на фабрике.

Фээсбэшники переглянулись. Ни Серега, ни Коля, ни я, ни кто-то другой из нашего подъезда их больше не интересовал. Они даже не желали выслушать историю неудавшегося Серегиного сватовства к Валентине.

Фээсбэшники направились по лестнице вниз, соседи тоже стали расходиться.

Я юркнула в квартиру вместе с молчавшим все время Костиком и Юлианкой и закрыла дверь. Вся эта история мне очень не нравилась. Зачем Валентина привела Сергея в мою квартиру, и где она сама?

Я быстро разделась и бросилась на поиски Валентины. Я считала, что она должна находиться где-то у меня в квартире, и оказалась почти права. Валентина скрывалась на балконе, в руках она держала сумки с продуктами.

Как выяснилось, Валентина отправилась в магазин и, возвращаясь домой, увидела у нашего подъезда своего несостоявшегося жениха с тремя замерзшими гвоздичками. (Теперь гвоздички стояли у меня в комнате в вазе, и их нюхала кошка, поэтому и не выскочила на лестницу.) «Зачем его опять принесло?» – подумала Валентина. Но Серега решил, что Валентина – лучшая женщина в его жизни, и пришел, по его собственному выражению, за нее биться.

– Но как вы оказались в квартире Тони? – воскликнул Костик, который на нашем с Валентиной примере изучал модели отношений мужчин и женщин.

– Да у меня Тонин ключ в связке, – пояснила Валентина. – Не домой же мне было Серегу вести, а уходить он отказывался. Я же знала, что ты меня поймешь, – посмотрела она на меня.

Я кивнула.

– А он на самом деле к вам свататься приходил? – спросил Костик.

На этот раз кивнула Валентина и вспомнила ту историю.

Она какое-то время встречалась с Серегой – у нее всегда были любовники. У Сереги дома куча родственников, снимать квартиру – денег нет, поэтому встречались они у Валентины, когда Коли не было дома. Он вообще довольно часто ездит в командировки.

А потом Сереге в голову ударила мысль жениться. Вероятно, он даже не заподозрил, что у Валентины есть муж.

В общем, в один прекрасный день, когда Валентина ждала в гости только Серегу, появилась целая делегация во главе с его мамой. Валентина тогда мне сразу же позвонила и попросила немедленно зайти. Я была в шоке.

Сваты в количестве десяти человек уже успели принять на грудь по дороге. Тут все без приглашения разбрелись по квартире ее осматривать и выступали с комментариями. Валентина не стала объяснять, что она замужем, а просто объявила, что если вся честная компания немедленно не уберется, то она вызовет милицию. Я стояла рядом для поддержки. Тем временем Серегина мамаша отправилась к накрытому на двоих столу и принялась пробовать яства, приготовленные для приема ее сына. Мама раскритиковала селедку под шубой и объяснила, как ее следует правильно готовить. Потом раскритиковала мясо в латке и объяснила, как правильно надо тушить мясо. Потом сунула нос в помойное ведро и увидела, что картошка неправильно почищена. Затем критике подвергся дорогой кофе, который покупает Валентина, и дорогое финское печенье. Вскоре в кухне нарисовалась мамина сестра, которая сообщила про беспорядок во всех комнатах и пыль под кроватью. Еще какая-то родственница женского пола объявила про кучу грязного белья в стиральной машине и кучу чистого неглаженого белья в бельевой корзине.

– Вон! – произнесла одно слово Валентина, взяла латку с мясом, половину выплеснула в физиономию мамашиной сестрице, а саму латку с остатками мяса надела на голову потенциальной свекрови. Пока бабы вопили, Валентина схватила чистую большую чугунную сковородку, вылетела из кухни и стала ею охаживать мужиков, которые уже устроились за столом в комнате. Сковородкой Валентина орудовать умела прекрасно – натренировалась на Коле.

Милицию вызвала соседка снизу. Стражи порядка с трудом сдерживали смех, но никого забирать не стали. Изрыгая угрозы, Серегина мамаша с сестрицей убрались сами. Родственники мужского пола, потирая шишки, ушли молча и бочком, явно опасаясь разгневанной Валентины. Все протрезвели.

Мы с соседкой потом долго убирали квартиру под рефрен Валентины: теперь только с женатыми, теперь только с женатыми, которые не собираются уходить от жены.

– Кстати, Олег не появлялся больше? – спросила меня Валентина.

Я покачала головой.

– Я ему позвоню, – объявила соседка.

– Не надо. Я не хочу навязываться.

– Я знаю, что нужно сказать!

– Так этот Олег женат или не женат? – встрял Костик. – Я так понял, что вы больше с холостыми мужчинами не связываетесь?

– Иногда можно сделать исключение, – отмахнулась Валентина. – И вообще мне трудно отказать мужчине, который меня настойчиво добивается… – Она резко замолчала и взглянула на меня. – Ой, прости, Тоня.

– Мне не за что тебя прощать, – ответила я, но мне стало грустно. Олег меня не добивался. Он просто перебрался ко мне переждать бурю, а я… Я, как и всегда с мужчинами, повела себя неправильно. Я хотела хоть крошечку счастья, а следовало ему отказать, держать дистанцию. Вести себя достойно, как в свое время учила меня мама. Встречать мужчину с перцем… В теории-то я все знаю, а на практике…

Захотелось разреветься.

– Костик, сходи-ка в ближайший магазин за коньячком, – сказала Валентина, которая меня отлично знала и всегда угадывала мое настроение. – Сейчас я тебе денег дам.

– У меня есть, – ответил Костик, посмотрел на меня, на Валентину и достал из сумки бутылку коньяка.

Мы посидели, поболтали, распили коньяк и решили разойтись по домам. Время-то позднее. Да и муж Валентины за стенкой совсем разбушевался, то и дело слышались какие-то крики и звон посуды. Похоже, они с Серегой все еще выясняли отношения – решали, кому достанется Валентина.

В соседней квартире рухнуло тело. У меня зазвенели тарелки в шкафу.

– Чует мое сердце, их пора разнимать, – задумчиво произнесла Валентина. – Сейчас я им обоим сковородкой по башке… Поможешь мне Серегу на улицу вынести?

– Зачем?!

– Может, кто подберет. Вот, например, актриса неудавшаяся. Скажем ей, что у подъезда мужик бесхозный лежит, она его себе заберет.

Я рассмеялась.

В Валькиной квартире воцарилась тишина.

– Пойдемте со мной, – позвала Валентина.

Юлианка сидела за компьютером и обещала сидеть тихо. Мы втроем оделись и выскользнули из моей квартиры, Валентина открыла свою дверь, и мы втроем на цыпочках вошли в прихожую.

В прихожей горело бра. Большая комната была погружена в полумрак. Серега лежал на полу, в тени, Коля сидел за столом, опустив голову, даже скорее навалившись на столешницу корпусом. Никто не храпел.

– Сейчас мы голубчика под белы рученьки… – прошептала Валентина, а потом вдруг дико заорала.

Я врезалась ей в спину. Костик издал какой-то непонятный возглас. Мы все уставились на лежавшего на полу Серегу.

Вокруг его головы растекалось темно-красное, казавшееся почти черным пятно.

У Сергея было перерезано горло от уха до уха.

Глава 9

Валентина очухалась быстро и подскочила к мужу.

– Коленька! – прошептала она и стала ощупывать спутника жизни.

– Руку к сонной артерии приложи, – сказала я и сама подбежала к Коле.

Он был жив, просто спал или… Когда Валентина коснулась головы мужа, он застонал во сне. Я легко коснулась того же места и обнаружила огромную шишку.

– Это ты его? – шепотом спросила я у Валентины.

– Ты что? Меня же не было дома.

Окровавленный нож лежал на столе рядом с Колиной правой рукой.

– Он – левша, – автоматически произнесла Валентина.

– Что? – ошарашенно воскликнул Костик.

Я повернулась к Валентине.

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

– Ты со мной? – спросила она.

– Да, – ответила я, и мы обе повернулись к Костику.

– Что вы хотите делать? – спросил он.

– Труп из квартиры надо убрать, – отчеканила Валентина. – Мне не нужно, чтобы мой муж на много лет загремел в места не столь отдаленные. А менты убийство ему припаяют. Однозначно. Сколько свидетелей видели, как они с Серегой в нашу квартиру направились? И эта гадина снизу явно слышала, как они тут пили.

– А куда вы его хотите?.. – проблеял Костик.

– На помойку, – пожала плечами Валентина. – Где у нас их находят. Может, старая дева еще одного мертвого мужика найдет, хотя и не разнесенного на части. Вот радость-то в милиции будет.

– По частям было бы легче выносить, – почему-то сказал Костик.

– Ты, что ли, разрезать будешь? – хмыкнула Валентина, которая уже почти пришла в себя. – Так, ребята, помогите мне вначале Колю в постель уложить.

Валентина первой скинула верхнюю одежду. Ее примеру последовала я. Костик тоже снял куртку.

– Тоня, лед принеси из холодильника, – велела мне Валентина.

Они с Костиком тем временем оттащили от стола Колю вместе со стулом, чтобы не вляпаться в лужу крови.

– А вниз не протечет? – спросил Костик шепотом.

– Не должно. Здесь же линолеум. И мыть легко будет.

Они потащили мычащего Колю в кровать и уложили на живот, я приложила ему к голове лед, обернутый тонким кухонным полотенцем.

– Раздевать его будешь? – спросила я у Валентины.

С этим она справилась быстро.

Костик, по-моему, так и не пришел в себя окончательно.

– А в самом деле, с телом что делать будем? – тихо спросил он.

Валентина посмотрела на часы. Половина девятого вечера. Я, признаться, и не заметила, как быстро пролетел день.

– Ты, парень, давай домой, – сказала Валентина Костику. – А мы уж с Тоней сами справимся. Подождем часика четыре – и пойдем.

– Нет, я останусь, – сказал Костик. – Вам вдвоем будет трудно.

Я подошла к парнишке и поцеловала его.

– Ты – настоящий друг, Пятачок, – сказала я.

– Мне только маме нужно позвонить, что я сегодня не приеду, – ответил девятнадцатилетний Пятачок. – Я сегодня к ней собирался.

– Вы двое, давайте-ка к Юлианке, – подала голос Валентина. – Поужинайте, спать ее уложите, а я тут пока все приготовлю. Пойдем в час. Может, к тому времени и этот гад очухается. – Она толкнула мужа кулаком в бок. – И расскажет, как он выяснял отношения с соперником.

Глава 10

Мы забрали одежду и вернулись ко мне. Я быстро приготовила ужин, мы с Костиком старались при Юлианке вести себя как ни в чем не бывало. К счастью, ребенок ничего не заметил. Потом я мыла посуду, Костик играл с Юлькой в каких-то монстров. Из комнаты доносился веселый смех их обоих и восторженные крики. «Дети», – думала я. Оба – дети. Но одному из этих детей предстояло сегодня ночью тащить на помойку труп… Как, впрочем, и мне.

Что же произошло в соседней квартире? Ведь не мог же Коля схватиться за нож и перерезать человеку горло от уха до уха. Никому не мог, даже любовнику жены, даже если бы застал их в постели. Морду набить – это да, это как раз в Колином стиле. Ему обычно нужно пар выпустить в первое мгновение – и все. А на сегодня он уже успокоился. Он в драку лез, когда мы все находились на лестничной площадке. Потом остыл…

Но главное – из соседней квартиры не доносилось никаких подозрительных звуков…

И кто дал Коле по голове?

Если дал Серега, то как Коля Сереге горло перерезал? Или временное просветление было, а потом Валентинин муж отключился? Не верю.

И нож почему-то лежал у правой руки, а Коля – левша, как правильно отметила Валентина.

Вывод напрашивался сам собой. В квартире был кто-то третий.

Я похолодела. Ведь Валентина же до сих пор там! Практически одна – Коля сейчас не в счет.

Я бросилась к телефону и набрала соседкин номер.

Она довольно быстро сняла трубку.

– Ты как? – спросила я, чувствуя огромное облегчение.

– Пол мою, – ответила Валентина. – Коля спит. В себя не приходил.

– А…

– Лежит. Куда ж он денется? – Валентина хмыкнула.

– Ты только его ни в какие свои вещи не заворачивай, – быстро заговорила я. – А то вдруг кто-то его по твоим вещам опознает.

– Зачем его вообще заворачивать?! Мы его поведем, как пьяного.

– С перерезанным горлом?!

– Горло я уже шарфом обмотала. Не видно. Тонь, не переживай! Главное – наглость и уверенность в себе. Тогда все у нас получится.

– Валь… – медленно произнесла я.

– Ну?

– Валь, у тебя в квартире… никого больше не было?

– Чего?!

Я быстро высказала свои опасения.

– Я уже думала об этом, – призналась Валентина. – Но как он мог к нам забраться? Не забывай: я же сама на балконе пряталась, а на лестничной площадке куча народу была. Других способов нет.

– А если раньше?

– Когда раньше?

– Когда ты в магазин ходила. Колька-то ведь твой один оставался. Может, он кого-то пустил?

– А потом пил вдвоем с Серегой? Не позвав третьего? Да он Серегу-то к себе потащил по одной простой причине – ему выпить было не с кем, а он один не может. Лучше любовник жены, чем одному. Что я, мужа своего не знаю?

Это, конечно, был веский аргумент. Придется ждать, когда Колька придет в себя. Может, вспомнит что-то?

Юлианку спать в тот вечер укладывал Костик, чему она была несказанно рада. Заснула быстро. Мы с Костиком устроились на кухне, приняли еще немного коньячку для храбрости, а в час ночи отправились к соседке. «Клиент» уже был готов – одет в зимнюю одежду, шапку, обут.

– И как ты только смогла?.. – поразилась я.

– Да труп одевать – это словно пьяного, а в таких делах у меня колоссальный опыт. Ты сама знаешь, – хмыкнула Валентина. – Ладно, пошли. Чем быстрее отвяжемся, тем лучше.

Труп уже окоченел, и ноги-руки у него не гнулись. Но Валентина и тут ловко управлялась. В основном действовали они с Костиком, я смотрела по сторонам. Но народ уже так устал от гуляний и праздников, что мы по пути к помойке не встретили ни одного человека. На самой помойке не оказалось ни бомжей, ни других граждан, копающихся в отходах.

– Давайте его под какую-нибудь машину, – предложила Валентина. – Вон какая-то иностранная стоит.

Они с Костиком подтащили труп к машине и затолкали под нее. Валентина оглядела результаты трудов, кивнула, и мы пошли обратно. По пути опять не встретили ни одного человека.

Валентина забрала из своей квартиры водку, и мы отправились ко мне напиваться. Все-таки для нас всех сокрытие следов преступления было новым опытом.

Труп опять нашла неудавшаяся актриса, которая посетила помойку ранним утром. Ко мне она, правда, заявилась уже после полудня. Костик к тому времени уже уехал.

– Опять труп? Опять на нашей помойке? Опять его нашли вы? – изобразила я удивление. – И опять машина взорвана?

Старая дева рассказала мне подробности, которые я знала не хуже нее, и предложила вместе «сходить и посмотреть».

– Нет, спасибо!

Тут рядом с нами нарисовалась Юлианка, которая, как оказалось, все слышала, и объявила, что хочет посмотреть на труп, а то она предыдущий не видела, а про него все говорят. Юлианка устроила истерику. Я решила, что для меня проще сводить ребенка на труп. Вот такая я плохая мать.

Вернувшись с помойки, мы вызвали милицию.

Труп опознала Юлианка, заявив дядям милиционерам, что это дядя Сережа, который ей шоколадных зайцев носил. Тут дяди милиционеры набросились на меня, я быстренько поведала им про историю сватовства дяди Сережи к моей соседке и вчерашнее появление у нас в доме и посоветовала обращаться в ФСБ. Дяди милиционеры вначале отправились по квартирам.

Мы с Валентиной еще вчера решили говорить, что она самолично выгнала Серегу взашей, когда вернулась из магазина. Удивительно, но соседка снизу подтвердила, как слышала вопли всех троих и как кого-то спускали с лестницы, а потом Валя с Колей, как обычно, ругались. На наше счастье, соседка снизу впервые что-то напутала в нашу пользу.

Коля никаких показаний дать не мог, только мычал.

– Вот до чего людей доводят длительные праздники, – заявила Валентина милиции.

Милиция в результате решила, что Серега прибился к каким-то новым собутыльникам или на него просто напали хулиганы. По крайней мере, от нас отстали. Хотелось бы верить, что навсегда.

Глава 11

На следующий день меня с утра забрал шофер, мы завезли Юлианку к моему отцу и Ларисе и отправились в супермаркет закупать все необходимое для поминок, потом поехали в загородный особняк Истомина.

Нас встретила удивительно красивая девушка в черном, с заплаканными глазами. Она как раз собиралась отбыть на похороны. Это была сожительница Истомина, Анжелика. Она показала мне, где что находится, и тут как раз за ней пришла машина. Мы с шофером остались, и он мне помог управиться.

За поминальным столом я не сидела, некогда было. Я подносила блюда, убирала грязные тарелки, потом мыла посуду. И еще пришлось приводить в чувство нашего главного технолога Ильинского, допившегося до потери человеческого облика. Его до машины было не довести. Признаться, я удивилась, что он так напился. Он всегда поддавал очень умеренно, да и с покойным Истоминым они никогда не были близки. Истомин, если так можно выразиться, был человеком новой формации, а Ильинский – твердокаменным ленинцем, который всегда голосует за Коммунистическую партию, ходит на митинги и демонстрации. Но он – настоящий специалист своего дела. Они много спорили и ругались с покойным хозяином, но это были творческие споры. Оба болели за дело, каждый – по-своему.

Закончила я убираться очень поздно, и, как выяснилось, к тому времени не осталось ни одного водителя, который бы мог меня увезти домой.

– Оставайтесь, – сказала Анжелика. – Я, конечно, могу вам такси вызвать, но останьтесь, пожалуйста. Мне так одиноко в этом огромном доме…

Она проводила меня в гостевую спальню на втором этаже, а сама осталась сидеть у портрета Истомина в черной рамке.

– Я хочу побыть вместе с Романом, – призналась молодая женщина.

Мне было не заснуть. Я очень устала эмоционально за последние дни, нервы были на пределе, да еще и кровать не моя. Я плохо сплю в чужих домах. Потом мне захотелось пить. Я как-то не подумала, что следует взять в спальню сок или воду.

Я надела выданный Анжеликой махровый халат и тихонечко пошла вниз. Мне не хотелось беспокоить хозяйку дома – где бы она ни находилась. Я спустилась на первый этаж и проследовала в кухню, но свет там зажечь не успела.

Я услышала, как тихо открывается входная дверь…

Не знаю, что заставило меня спрятаться – наверное, интуиция, или ангел-хранитель подсказал, как мне следует действовать. Я на цыпочках метнулась к большому стенному шкафу, залезла внутрь и прикрыла створку.

И очень вовремя. В кухню, как я успела рассмотреть в щелочку, заглянул человек в черном. На него упал отблеск лунного света. Ночь была ясной, да еще и полнолуние.

– Здесь никого, – шепнул человек кому-то у себя за спиной. Голос был мужской.

– Конечно, никого, – ответили так же тихо. – В спальню пошли. Она там только что свет погасила.

Они пришли убивать Анжелику?! За что? Что может знать эта девочка? За что убили Истомина? Или она знает, за что его убили?

Я не могла спокойно сидеть в шкафу и ждать, когда девчонку прикончат. Я даже не подумала о том, что подвергаю собственную жизнь смертельной опасности.

Оружия у меня не было, но я находилась на кухне, где еще днем заметила большую чугунную сковородку. Проверенное средство.

Я тихонько открыла дверцу шкафа. В это мгновение со второго этажа раздался тихий вскрик. Анжелка. Нужно действовать быстрее.

Я схватила сковородку, взвесила в руке и выскользнула из кухни.

– Где документы, сука?! – послышался мужской голос со второго этажа. – Где у твоего мужика был тайник?!

– Я не знаю, – всхлипнула Анжелка. – Он не посвящал меня в свои дела.

Судя по следующему звуку, Анжелке дали пощечину.

– Да не церемонься ты с ней, – прозвучал второй мужской голос. – Сейчас расстелем тут на кровати и…

– Умерь пыл, – отрезал первый мужской голос. – Мы сюда не трахаться пришли.

– Такая девочка пропадает… – с сожалением произнес второй голос.

– Заткнись, – произнес первый.

Я поняла, что первый голос мне знаком, только никак не могла сообразить, где его слышала. Но об этом я подумаю потом…

Я сбросила шлепанцы перед лестницей и отправилась наверх в одних носках. На втором этаже тем временем продолжался допрос. Двое мужчин выясняли у Анжелки, где находятся какие-то документы, о которых, как я поняла, она не имела ни малейшего представления. И я, признаться, ей верила.

Я приблизилась к спальне. Половицы в доме Истомина совершенно не скрипели.

Моего появления явно не ждали. Ребята были уверены, что в доме больше никого нет. Я прикинула по голосам, где они находятся. Судя по всему – около кровати.

Один из негодяев опять врезал девчонке. Анжелика зарыдала. Я не могла это слушать.

Я ворвалась в комнату со сковородкой в руке и со всей силы врезала по голове мужику, стоявшему справа от кровати. Он издал непонятный крякающий звук – и рухнул на пол. Я повернулась ко второму, сковородка снова стала опускаться, но он совершил непонятное движение и почти выскользнул из-под удара – сковородка задела ему по плечу. Он выругался, совершил немыслимый прыжок с поворотом, оказался у окна, плечом выбил стекло – и сиганул вниз. Все это было проделано за какие-то доли секунды – я даже очухаться не успела.

Анжелка закричала, сжавшись в комок. В глазах был написан ужас.

– Не бойся, – сказала я. – Это я, Тоня.

У Анжелки округлились глаза, когда до нее, наконец, стало доходить, кто стоит перед нею со сковородкой.

Мой же взгляд упал на лежащего на полу без движений парня.

– Давай за веревкой на кухню, – велела я Анжелке. – Там в ящике стола лежит. Быстро!

Она судорожно закивала, соскочила с кровати и понеслась вниз. Я повернулась к своей жертве. Жертва явно дышала. Я на всякий случай примерилась – и для надежности засадила сковородкой ему по правому плечу. Потом подумала – и засадила еще и по левому. Для профилактики насильственных действий против слабых женщин.

В ночи до меня донесся звук работающего двигателя, потом где-то неподалеку с места рванула машина. Значит, один злоумышленник оставил напарника на растерзание? Хорош товарищ, ничего не скажешь.

Тут вернулась Анжелка с веревкой и протянула ее мне. Мы вместе опустились на корточки и связали мужика.

– Мне в милицию звонить? – спросила у меня Анжелка.

– В милицию мы позвонить всегда успеем, – ответила я. – По-моему, главное – выяснить, что они искали.

– Да, конечно, – ответила Анжелка.

– Ты знаешь, что они хотели у тебя получить? – посмотрела я на нее.

– Какие-то документы, – пропищала девушка.

– Ты поняла, о каких документах речь?

Анжелка покачала головой.

– Сейф в доме есть?

– Есть. Но там только деньги и драгоценности. Никаких документов нет.

Мужик на полу зашевелился. Я велела Анжелке принести ковшик холодной воды, и она вскоре вернулась с кастрюлькой. По моему указанию Анжелка вылила содержимое на голову типу в черном спортивном костюме. Он завизжал, но в себя пришел быстро, принял сидячее положение и уставился на нас, потом посмотрел на свои связанные руки и ноги.

– Ну, рассказывай, друг, – предложила я.

– Что рассказывать? – прохрипел мужик.

«Второй, – поняла я. – Не тот, чей голос показался мне знакомым».

– О том, как дошел до жизни такой, – ответила я и взвесила в руке сковородку. – Или в милицию звонить будем?

– Не будем, – пробурчал мужик.

– Что искал в чужом доме? – продолжала я.

– Документы на наркоту, – пробурчал мужик.

– Что-что? – переспросила я. – Теперь на производство наркотиков лицензии выдают? Или на право продажи? Я, конечно, не юрист, но почему-то мне кажется…

– Ты чего, дура? – посмотрел на меня мужик. – Мы бумаги ищем, где весь технологический процесс расписан, что с чем, в каких количествах и последовательности смешивать и…

Он замолчал. Видимо, решил, что сболтнул лишнего. Я сама удивилась, что он так сразу все выдал. Или все дело в сковородке?

– Значит, на фабрике все-таки производят наркотики? – продолжила я допрос.

– Я не знаю, где их производят, – процедил мужик. – Для производства большинства наркотиков не требуются промышленные мощности. Если бы требовались, то товара было бы во много раз меньше.

– Романа убили из-за наркотиков?! – подала голос Анжелика. – Но он никогда ничего домой не приносил… Я всегда проверяла. Я следила, не появится ли у него другая женщина…

– Ты чего, дура? – теперь мужик посмотрел на нее.

– Но его убили из-за наркотиков? – уточнила я.

– Понятия не имею, – заявил мужик. – Могу только сказать, что убили очень некстати. Моим начальникам он был нужен живой. А тут и Истомин мертв, и документов нет!

– Ты, может, представишься? Как тебя звать-величать? Чьи интересы представляешь?

– Ты чего, дура?

– Анжела, тут погреб есть? Или подвал?

Анжела кивнула.

– Помоги мне отвести туда молодого человека.

– Эй, тетки, вы чего задумали? – заерзал на полу мужик. – Отпустите меня, а? Я – человек маленький, только чужие поручения выполняю.

– Нехорошие ты поручения выполняешь, – назидательным тоном сказала я.

– А что мне оставалось делать?! – взревел мужик.

– Анжела!

Мы подхватили упирающегося мужика за связанные руки и потащили вниз. Он сопротивлялся, как мог, но связанному ему с нами двумя было не справиться. Подвал оказался хорошо оборудованным и фактически представлял собой подземную комнату, обшитую деревом. Там стоял топчанчик, письменный стол со стулом и настольной лампой, книжный шкаф с книгами и пособиями по химии.

– Рома здесь любил работать, – пропищала Анжела. – Чтобы ему никто не мешал.

Я кивнула в задумчивости. Наверное, не просто так тут Рома работал. Правда, никакой аппаратуры или мензурок, колбочек и реактивов я не увидела. Роман, похоже, проводил в подвале научные изыскания.

– Так тут, наверное, все и лежит! – закричал мужик в черном. – Ищите!

– Зачем? – спросили мы с Анжелкой.

– Вы чего, дуры? – закачал головой мужик.

– Ты прекрати обзываться, – спокойно сказала я. – Объясни четко и ясно.

– Что объяснять-то, дуры?!

– Зачем нам искать какие-то документы на наркоту? Мы с Анжелой никакие наркотики производить не собираемся. Анжела?

Она судорожно замотала головой.

– Отдадите документы – живы останетесь, дуры! – завопил мужик истошным голосом.

У меня в голове что-то щелкнуло. Я стала прокручивать возможные варианты развития событий. Я очень некстати оказалась в доме Истомина и узнала о существовании каких-то бумаг, в которых описывался весь процесс производства наркотика или наркотиков. То, что я сама в этом процессе ничего не пойму, – другой вопрос.

Влипнув в это дело, я поставила под угрозу свою жизнь. И жизнь своей дочери. Оно мне надо?!

Что же теперь делать?

Если выпустить парня, он легко опишет, кого видел в доме. Значит, выпускать его нельзя.

Но не вечно же держать его в подвале? Сдать в милицию? Курсантам Школы милиции? Или лучше не ставить милицию в известность?

– Тоня, что мы будем с ним делать? – широко распахнутыми глазами посмотрела на меня Анжела. Девчонка явно решила свалить всю ответственность на меня.

– Отпустите меня, дуры! А еще лучше – давайте вместе искать документы!

– Пойдем отсюда, Анжела, – сказала я, не глядя на парня.

Анжелка показала ему язык. Да она же еще совсем ребенок!

Парень что-то орал, пока мы поднимались по лестнице и закрывали крышку. Анжелка перед отходом даже свет выключила. Я не имела ничего против. Жаль только, сверху не было никакой защелки. Подземная комната явно не предназначалась для содержания незваных гостей.

Анжелка предложила подвинуть на крышку тумбу для обуви. А то вдруг парень развяжется?

Мы подвинули. Тумба оказалась не очень тяжелой. Мы стали обсуждать, можно ли сдвинуть тумбу с места, открывая крышку снизу. Решили, что нельзя. И в любом случае мы услышим, если парень развяжется и будет биться в крышку.

Потом Анжела предложила пойти на кухню, попить чаю. Мы пошли и наелись на ночь. Почему-то нам обеим очень захотелось есть. Анжела стала рассуждать, сколько лишних часов ей придется провести в фитнес-центре и бассейне, я не рассуждала. У меня в жизни и кроме лишнего веса хватало проблем.

Потом мы принялись за обсуждение судьбы нашего пленника. Анжела со вздохом призналась, что всегда мечтала о собаке, но у Истомина была аллергия, и она не могла никого себе завести.

– Ты его хочешь вместо собаки подержать? – спросила я с невозмутимым видом.

– А что? – Девушка опять распахнула свои потрясающие глаза. Наверное, на такой взгляд и реагируют мужики…

– И как ты себе это представляешь? – Мне было просто любопытно.

– Ну, будет жить у меня в подвале, я его буду кормить. Если будет себя хорошо вести, стану выводить на прогулку…

И тут она разрыдалась. Она стала мне объяснять, что без мужчины не проживет. Ей обязательно нужен кто-то, кто станет ее содержать, кто будет решать все вопросы и брать ответственность на себя. Она не может жить одна!

Я подумала, что Анжела обязательно кого-нибудь себе найдет. Она молодая и красивая. Я же хочу от мужчины совсем другого. Мне нужен друг… Каким был для меня Пашка. Сколько лет прошло, а я его все вспоминаю. Может, это ностальгия по молодости?

– Анжела, если ты найдешь документы, про которые говорил этот парень, то сможешь их продать. Я не знаю, за сколько, но если это разработка какого-то нового наркотика, то, наверное, продать можно дорого. Это даст тебе какую-то финансовую независимость…

– Точно! – радостно воскликнула Анжела, у которой в глазах еще не высохли слезы. – Как здорово! Тоня, ты молодец! Пошли искать прямо сейчас!

– Подожди, – осадила я эту дурочку. – Нужно очень хорошо подумать! Ведь это же опасно!

Анжела снова опустилась на стул.

– Да, ты права, Тоня. Ты мне поможешь? Тоня, что ты хочешь? Мы обязательно разделим эти деньги. Только помоги мне! Я сделаю все, что ты скажешь! – Она трогательно сложила ручки перед грудью. – Я сделаю все-все! Только скажи, что.

Мне страшно не хотелось влезать в это дело. Еще вчера я не могла представить, что стану торговать наркотиками. Хотя я ведь и не стану торговать наркотиками, речь идет о документах. Интересно, на сколько они потянут?

– Тоня, а сколько тебе нужно денег? – прозвучал голос змеи-искусительницы Анжелы.

– Мне нужно поменять однокомнатную квартиру на двухкомнатную, – сказал я. – У меня дочь подрастает. Ей нужна будет своя комната. А денег на улучшение жилищных условий у меня нет. – Я помолчала и добавила: – И тогда я, возможно, смогу устроить личную жизнь.

Я вспомнила Олега, новогоднюю ночь… Это сейчас Юлианка спит крепко, а пройдет еще пара лет? Я прекрасно помнила, что мои родители развелись из-за жилищных условий, отец ушел к женщине с квартирой, и знаю немало людей, которые до сих пор жили бы вместе, если бы не отсутствие денег на нужную квартиру…

– Интересно, за сколько можно продать эти документы? – мечтательно произнесла Анжела.

– У нас их еще нет, – сказала я ей.

Глава 12

Мы решили пойти спать, а поиски начать утром. Мы придвинули еще одну тумбу к входной двери, взяли из кухни большие ножи и отправились наверх, в гостевую спальню. Разбитое окно в спальне Анжелы и Истомина мы закрыли ставнями, благо они в доме имелись. На первом этаже были фигурные решетки.

Но ведь поселок-то охраняемый! Или в связи с поминками сюда сегодня пускали всех подряд?

Проснулись мы поздно, в половине одиннадцатого. Я давно так долго не спала, по крайней мере, после рождения Юлианки мне это не удавалось. Я позвонила отцу с Ларисой и сказала, что вынуждена задержаться. Лариса не возражала. Дедушка собирался вывести внучку на какую-то новую горку в их районе, где катаются все дети. Я успокоилась.

Мы позавтракали и только за кофе вспомнили про нашего пленника, который не подавал признаков жизни. Вообще-то его надо бы покормить… И в туалет сводить.

– Анжелка, ведро какое-нибудь грязное есть? Или горшок?

Ведро нашлось в кладовке. Там же я заметила топор, который решила прихватить для самообороны. Вдруг наш пленник развязался?

Мы отодвинули тумбу, Анжелка подняла крышку. Я стояла с топором наизготове. Анжелка направила внутрь луч фонарика. В пределах его досягаемости парня видно не было.

– Эй! – крикнула я. – Ты там как?

В ответ прозвучал отборный мат. Парень явно пребывал в дурном настроении.

– Спускайся, – велела я Анжелке, потому что она точно знала, где находится выключатель.

Анжелка спустилась, я вручила ей ведро, потом полезла сама с топором.

Парень в общем и целом утратил боевой пыл. Ночка в подвале в связанном состоянии сделала свое дело. Справив нужду и утолив голод, он согласился ответить на наши вопросы.

Парня звали Григорием. Как оказалось, он почти ничего не знал. Был простым исполнителем. Когда ему дали задание вместе с товарищем отправиться за вполне определенной документацией в дом Истомина, он ничуть не удивился. Григорию было совершенно все равно, куда ехать, к кому ехать и зачем. Только бы деньги платили.

– А кто вас сюда отправил? – спросила я.

– Иса Арсаев, – произнес Григорий. – Не лично, конечно. Кто я и кто он? Но от него.

– А это кто? – спросили мы с Анжелой.

– Вы чего, дуры? – покачал головой пленник. – Таких людей не знаете!

Но мы про него даже не слышали и никогда бы, вероятно, не услышали, если бы не смерть Истомина. Однако теперь мы точно знали, кому нужны документы… Но вот только станет ли он нам что-то за них платить?

Правда, вначале нужно было их найти…

– Слушай, а ты вообще кем сейчас работаешь? – спросила я. – Время братвы давно прошло, хотя ты и косишь под братка. Но сейчас не девяностые годы.

Гриша заявил, что он – помощник частного детектива. Мы с Анжелкой открыли рты.

«Вот, значит, какими методами частные детективы добывают информацию», – подумала я.

– А это детективное агентство Исы Арсаева? – спросила я.

– Ты чего, дура? Он – заказчик. А начальник мой в окно сбежал, у него лицензия.

– И он ее может лишиться? А ты – просто нанятый сотрудник, и тебя можно бросить?

– В общем, да…

– Пойдем документы искать, – потянула я Анжелу за руку, а сама задумалась, зачем было этому Арсаеву обращаться к каким-то сомнительным детективам, или он только к таким и мог обратиться? Но неужели этот Иса Арсаев вместе с товарищами сам сюда наведаться не мог? Зачем посвящать в дела каких-то русских из детективного агентства?

Мы с Анжелой принялись за разборку письменного стола Истомина, но ничего, что походило бы на требуемые документы, не обнаружили. Сейф Анжела на всякий случай открывала еще утром, хотя и знала, что там хранятся только деньги и ее драгоценности.

Григория мы снова заперли в подвале, не опасаясь, что он вылезет, и принялись за планомерный обыск дома. Анжела сказала, что теперь, по крайней мере, узнает, что где лежит, а то у нее руки никогда не доходили все осмотреть.

– Ой! – вдруг воскликнула Анжелка в середине поисков. – Я вспомнила!

– Что ты вспомнила?

– В подвале черный ящик стоял.

– Когда?

Анжела задумалась.

– Точно не помню. Мне Роман запрещал в подвал ходить. Я и подметала там только в его присутствии. Он там часто уединялся. Говорил: нужно подумать в спокойной обстановке. А ящик… Я его несколько раз видела.

– Где ящик такого размера можно спрятать в доме?

– Нигде. Может, Рома его на работу увез? Он же по утрам рано уезжал, я еще спала…

– А что было в ящике? Ты в него не заглядывала?

Анжела покачала головой. Она даже не могла сказать, был ли ящик легким или тяжелым.

Где-то в три часа дня раздался громкий стук во входную дверь. Мы обе замерли на своих местах.

– Ты кого-то ждешь? – шепотом спросила я.

Анжела судорожно замотала головой и подняла с пола топор. Я прихватила лежавший на тумбе нож, и мы отправились к входной двери, у которой с ночи так и стояла тумба.

В дверь колотили уже сильнее. Два человека.

– Кто там? – крикнула я.

Стук прекратился.

– Тоня, ты? – переспросили довольно неуверенно.

Это был Петр Петрович, начальник склада и отец Костика. Потом прозвучал и голос самого Костика.

Мы с Анжелой отодвинули тумбу и впустили двух мужчин.

– Да я чуть с ума не сошел! – закричал Петр Петрович, сгребая меня в объятия. – Звоним-звоним, а вы не отвечаете!

Я, признаться, звонков не слышала. Я бросилась к сумке и взглянула на мобильный. Как и обычно, я забыла зарядить батарею. Анжела побежала проверять свой телефон и вспомнила, что еще вчера его выключила во время службы в церкви, а потом забыла включить.

– Ну вот! А мы с ума сходим! А чего ты тут так долго? – посмотрел на меня Петр Петрович.

– Помогаю Анжеле убираться, – ответила я.

– Да, я попросила Тоню задержаться, – пискнула хозяйка дома. – Мне так плохо одной! Так страшно! – Она захлопала ресницами, глядя на Петра Петровича.

«Неужели и его уже рассматривает как потенциального мужчину-спасителя?» – пронеслась мысль у меня в голове.

– И дверь забаррикадировали! – подал голос Костик.

– Две женщины в доме одни… – промямлила я.

Петр Петрович почему-то отправился на прогулку по дому. Костик остался со мной болтать. Анжелка пошла с Петром Петровичем. Я порадовалась, что мы во время поисков не устроили свалки – все складывали сразу же на место. Нельзя было определить, чем мы тут занимались.

Я повела Костика пить чай, мы болтали ни о чем. Григорий в подвале вел себя тихо. Он же не знал, кого принесло.

Анжелка с Петром Петровичем отсутствовали довольно долго. Я, признаться, уже начала беспокоиться. И звуков сверху никаких не доносилось. Хотя мы-то с Костиком сидели в кухне… Далековато.

Однако часа через полтора в кухне появились хозяйка дома с отцом Костика. Анжелка была в вечернем платье, при макияже. Петр Петрович объявил, что «девочку нужно вывозить из дома, а то она тут одна сидит в печали». Я собралась быстро, мы загрузились в джип Петра Петровича и уехали вчетвером. Я подумала о Грише, но не упоминать же его при Петре Петровиче и Костике? И ведь не на ночь же Петр Петрович забрал Анжелу?

Глава 13

Меня высадили у родного дома, а отец с сыном и Анжела поехали дальше. Я решила, что немного приберусь у себя и отправлюсь за Юлианкой. Конечно, уже стемнело, но ребенок у меня сейчас ложится поздно – каникулы. Или завтра утром съездить?

Я спокойно открыла дверь ключом, автоматически бросила взгляд на пол справа. На этот раз никакого пьяного тела там не было. И то хорошо. Я разделась, прошла в кухню, там же поставила заряжаться мобильный, поставила вариться суп и только после этого зашла в комнату.

Я замерла на пороге.

В моем любимом кресле сидел какой-то совершенно незнакомый мне мужик восточного типа. Мужик был живой и вроде не пьяный. На вид я дала бы ему лет тридцать восемь или сорок, хотя с восточными возраст определять сложнее. Я сказала бы, что он красив, хотя эта красота на любителя. Вид у него был серьезный и сосредоточенный.

– Здравствуйте! – выдавила я из себя, не найдя ничего лучше. Потом подумала: «Слава богу, не заехала за Юлианкой!» Затем пожалела, что Костик не зашел в гости. Как было бы хорошо, если бы они поднялись ко мне вместе с Петром Петровичем и Анжелой!

– Здравствуй, – ответил мужик. – Садись. – Он кивнул на мой диван.

Я села и сложила руки на коленях. Я неотрывно смотрела на незваного гостя. Он смотрел на меня. Мне было страшно, но я старалась этого не показывать.

– А вы кто? – наконец решилась я спросить.

– Называй меня Иса, – ответил мужик.

– Арсаев? – непроизвольно вырвалось у меня, и я тут же пожалела об этом. Правильно говорил Григорий в подвале: дура я. Полная дура.

У незваного гостя в первое мгновение глаза полезли на лоб, но он тут же взял себя в руки и поднялся с кресла. Меня трясло. Черные глаза Исы Арсаева горели.

– Значит, много знаешь?! – прошипел он. – А я-то еще сомневался, просто проверить решил…

– Я ничего не знаю! – залепетала я. – Я в самом деле ничего не знаю. Я – простая повариха…

«Зачем я это сказала?!»

– Э, нет, не так-то ты проста! Вокруг тебя творятся какие-то странные дела, вокруг тебя крутятся мужчины, которые бы и дел с тобой иметь не должны…

– Какие мужчины вокруг меня крутятся? – искренне удивилась я.

Я осела на диван, сделала вдох полной грудью и посмотрела на Арсаева снизу вверх.

Иса взял стул, сел на него верхом и уставился на меня.

– Рассказывай! – приказал он.

– Что рассказывать? – устало спросила я. – Что вам от меня нужно? И вообще пойдемте на кухню. Мне суп ребенку нужно сварить.

– Суп ребенку? – обалдело переспросил Иса.

– Ну не навечно же вы тут поселились? Я завтра ребенка привезу. Мне ее кормить надо.

Я встала и пошла. Мне было страшно. У меня дрожали коленки. Но я шла. Я не знала, что ждать от этого Исы. Однако он встал и последовал за мной.

– Есть будете? – спросила я у него. Я взяла кое-какие остатки трапезы из дома Анжелки. Она сама предложила перед отъездом. У нее-то пропадет, а мне кстати. Теперь предложила Исе.

Он какое-то время молчал, потом согласился, странно на меня посматривая. Где-то я читала или слышала, что некоторые восточные мужчины едят отдельно от женщин и никогда не сядут с женщиной за стол. Поэтому себе я пока ничего разогревать не стала. Да и кусок в горло не лез, если честно.

– Так что вам от меня нужно? – спросила я, помешивая суп.

– Откуда ты меня знаешь? – спросил он.

– Я вас не знаю. Я вижу вас в первый раз в жизни. А имя ваше – если оно ваше, конечно, слышала от сотрудников ФСБ, которые вас тут искали.

Разогревая еду, я придумала эту версию. Фээсбэшников видели все соседи. Если Иса будет проводить свое расследование, ему подтвердят, что они тут были. А фамилию они вполне могли произнести в личной беседе со мной.

Я подробно рассказала незваному гостю про людей из органов и про то, что они искали у меня в квартире чеченского террориста Ису Арсаева.

– Вы чеченский террорист? – устало спросила я у незваного гостя, хотя подумала, что на полевого командира (в моем представлении) Иса совсем не похож. Он был похож на образованного человека. В общем, точно не с гор спустился.

– Погоди-ка… – Иса о чем-то напряженно думал. Что-то у него в голове не сходилось. – То есть сюда приходили фээсбэшники искать чеченского террориста Ису Арсаева, так?

– Так, – кивнула я. – Можете спросить у соседей. Они тут такой шум подняли… – Я закатила глаза.

– И что? – продолжал допрос Иса.

– Не нашли, – пожала я плечами. – Тогда вас здесь не было.

Потом я решила все-таки разобраться с его приходом.

– Простите, а что вам от меня нужно?

Иса опять неотрывно уставился на меня. Взгляд у него был как у змеи. Завораживающий… Я чувствовала себя кроликом и в очередной раз порадовалась, что не забрала Юлианку.

– У тебя есть любовник? – вдруг спросил Иса.

– Вы тут остаться собираетесь?! – воскликнула я. – Вы ко мне сюда…

– Да зачем ты мне сдалась?! – взревел Иса.

– Но тогда почему вы спрашиваете?

– Да если бы я тебя хотел, то не стал бы спрашивать ни про каких любовников, взял бы и все!

Я удивленно заморгала.

– Любовник у тебя есть? – повторил вопрос Иса.

– Не знаю… – задумчиво произнесла я.

– Ты что, совсем дура?

– Но я в самом деле не знаю, есть он у меня или нет! Он мне больше не звонит, не приходит, а у меня ребенок спрашивает! Я не знаю, что ей сказать, не то что вам!

Иса явно сделал над собой усилие, чтобы сдержаться.

– Когда он у тебя был в последний раз?

Я ответила.

– А потом?

– А потом не был. И не звонил. И я не знаю его телефона. Он не оставлял, я не спрашивала. – Про то, что номер мобильного Олега есть у Валентины, я смолчала.

– Как и когда ты с ним познакомилась?

«Зачем ему Олег? Кто такой Олег?!»

Поскольку моя жизнь и здоровье для меня были дороги, я рассказала про появление Олега у меня в квартире. Иса слушал очень внимательно.

– А кто хоть он такой? – спросила я у гостя самым невинным тоном.

– Любопытная ты больно, – ответил он.

– Но вы хоть посоветуйте, что делать, если снова придет?

– Гнать в шею, – с легкой улыбкой ответил Иса.

Я ничего не поняла и так ничего и не узнала.

Глава 14

Иса остался ночевать в моей квартире. Пришлось постелить ему на моем диване, сама я устроилась на Юлианкином. Перед сном Иса включил телевизор, чтобы посмотреть новости. Посмотрев новости, выключил телевизор и сразу же заснул.

Ушел Иса очень рано, наказав мне никому о нем не болтать. Я кивнула и отправилась снова в постель, но, конечно, заснуть больше не смогла.

В одиннадцать я поехала за Юлианкой, мы прошлись по магазинам, но меня не отпускали мысли о Григории, запертом в подвале. Я чувствовала себя перед ним виноватой.

Я набрала Анжелкин номер. Она не отвечала. Может, она не слышит звонков?

Как же быть с Гришей?

Поразмыслив, я отправилась к соседке Валентине. У них как раз с Колей скандал начинался.

Валентина была очень рада меня видеть и как раз просила объяснить Коле, что ему с сотрясением мозга лучше не волноваться лишний раз.

– Как ты себя чувствуешь, Коля? – спросила я у соседа.

– Чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы в доме были запасные лампочки! – рявкнул Коля.

Я посмотрела на Валентину. Какие лампочки? При чем тут лампочки?

– А я ему говорю, что с сотрясением мозга свет вреден, – невозмутимо заявила соседка. – В темноте нужно лежать, а он футбол хочет смотреть.

– У вас в телевизоре что-то перегорело? – не врубалась я в ситуацию. – Так ко мне иди. На моем диване полежишь, Коля.

– Тоня, у тебя есть лампочки? – подал голос Коля.

– Для телевизора?!

– Нет, для люстры! – рявкнул Коля. – Вы, бабы, совсем сбрендили!

Я ничего не понимала. Валентина поспешила мне все объяснить. Оказалось, что у них в люстре в большой комнате и в торшере – в маленькой одновременно перегорели лампочки. Валентина сунулась в «стенку», где обычно лежали запасные, и вспомнила, что все уже израсходовала.

– Тоня, где у нас поблизости лампочки продают? – устало спросила Валентина.

Я в задумчивости опустилась на стул.

– Так сразу и не вспомнишь.

Был один магазин, да расположен он для нас очень неудобно.

От лампочек мы незаметно перевели разговор к недавнему происшествию. Я расспросила Колю о том, что он помнит из случившегося. Помнил он очень мало. Они пили с ныне покойным Серегой, потом у Сереги вдруг стали округляться глаза. Коля начал поворачиваться, чтобы выяснить, что так удивило Серегу у него за спиной, потом получил чем-то тяжелым по голове.

Очнулся уже в постели.

– Бабы, век не забуду! – Коля прижал руки к груди. – Тоня, проси все, что хочешь!

– Мне нужно, чтобы Валентина свезла меня за город на машине.

У Коли были старенькие «Жигули», которыми он очень дорожил. Почему-то машина ломалась всегда после того, как ею воспользуется Валентина, которая тоже умела ее водить. Поэтому Коля не давал «свою красавицу» законной супруге, и та обычно ездила общественным транспортом.

– Нет!!! – заорал Коля.

– А что случилось? – спросила Валентина, не обращая внимания на крики мужа.

Я рассказала о запертом в доме Анжелики пленнике. Коля орать прекратил и внимательно слушал.

– Я могу показать дорогу на машине, – сообщила я. – Я не знаю, как туда добираться электричкой. И вообще электричка может останавливаться очень далеко от поселка. Как я Юлианку потащу?

– Вообще нечего туда ребенка тащить! – рявкнул Коля.

– Ребенка нужно брать, чтобы она знала, к чему стремиться, – заявила Валентина. – Пусть посмотрит на дома новых русских. И вообще для маскировки неплохо. Но давай-ка этой Анжеле еще разок позвоним.

Телефон опять не ответил.

– Хм! – сказала Валентина.

– Коля, дай нам машину! – посмотрела я на соседа. – Ну неспокойно у меня на душе! И парень в подвале, и вообще его появление с другом ночью… Какие-то странные частные детективы. Мало ли, с Анжелкой что-то случилось, и ей помощь требуется! Я же себя потом всю жизнь корить буду, что не поехала!

– А я дом осмотрю, – добавила Валентина. – Надо найти, что воры искали. А уж я-то знаю, как мужские заначки искать.

– Это точно, – согласился Коля, махнул рукой и добавил, глядя на жену: – Только ремонт машины будешь сама оплачивать.

Я быстренько одела Юлианку, оделась сама, и мы загрузились в машину. Завелась она сразу же, что поразило и Валентину, и меня.

– Олег не звонил? – спросила меня соседка, когда мы отъехали от дома.

Я вздохнула.

– Ничего, еще позвонит. Ты, главное, не расстраивайся, Тоня…

– Я сама виновата, – опять вздохнула я. – Ну кто же в первый день знакомства, да чуть ли не в первый час знакомства… – Я смахнула слезу рукой. – Дура я. Дура. Не умею с мужиками отношения строить.

Я опять вспомнила Пашку. Вот с кем нужно было строить отношения по-другому! И он был бы жив, и я счастлива. А Юлианка знала бы своего отца.

– Да любая другая на твоем месте сделала бы то же самое! И вообще – ты его хотела, он тебя хотел, Новый год… Тоня, ни о чем не жалей! Что случилось – то случилось. По крайней мере, ты в Новый год не ревела в одиночестве, как обычно. Разве плохо?

– Хорошо, – грустно улыбнулась я. – Но все равно…

– У тебя ощущение, что он тобою попользовался и бросил? Ты ощущаешь себя… грязной?

– Нет, – после некоторого раздумья ответила я. – Не ощущаю.

– Значит, относись к этому, как… к курортному роману. У тебя бывали курортные романы?

– Я никогда в жизни не бывала на курорте, – ответила я.

Валентина тихо выругалась себе под нос.

– А как ты с ним познакомилась? – поинтересовалась я у соседки.

– Он ко мне в супермаркете подошел.

– Валя, объясни мне, что нужно делать, чтобы ко мне в супермаркете подходили мужчины?! Что со мной не так? Я же, как правило, без ребенка по магазинам хожу. Да, я одета не в «Версаче», но ведь…

Я хотела сказать «и ты тоже», но сдержалась, правда, Валентина и так все поняла. И возраста мы одного, Валентина даже на год старше! И не выглядит она на десять моложе! Она не делала ни пластических операций, ни липоксаций.

Валентина подумала, потом сказала.

– Понимаешь, Тоня, я ищу любовника. Я всегда его ищу и рассматриваю все кандидатуры. Я каждого мужика, которого встречаю на своем жизненном пути, оцениваю, как потенциального любовника.

Я раскрыла рот.

– Нет, это не б…ство, если ты так подумала, – быстро добавила Валентина. – Я не ложусь со всеми. Я ложусь только с избранными, и с одним мужиком поддерживаю долгие отношения. Да, они у меня периодически меняются, но ты же сама знала всех моих любовников. Мужики чувствуют, как я на них смотрю, поэтому и знакомятся. И еще большой плюс то, что я замужем и разводиться не собираюсь. И муж у меня ездит по командировкам. То есть тут несколько моментов соединяются.

– А мне что делать?

– Получать удовольствие от каждой встречи, – улыбнулась Валентина. – И не строить планов. Ты же строишь?

Я кивнула.

– А не нужно. Живи одним днем. Дед Мороз внезапно заявился – отлично. Мужик голый в балконную дверь постучал – прекрасно. Какие приключения! Чеченец в квартиру влез – супер! Будет, что в старости вспомнить! Кстати, говорят, они не носят нижнего белья.

– Что?!

– Ты даже не посмотрела? – искренне удивилась Валентина. – А вообще я слышала, что чеченцы – классные любовники. И не пьют. Вот я бы на твоем месте…

Мы обе рассмеялись. Настроение улучшилось. Юлианка в основном смотрела в окно, но иногда болтала с нами. Дорога пролетела довольно быстро.

Вскоре Валентина уже тормозила перед будкой охраны при въезде в элитный поселок.

Глава 15

Дорогу преграждал шлагбаум. Дядька в будке какое-то время нас придирчиво рассматривал сквозь стекло, вернее, не нас, а машину. На таком старье в этот элитный поселок, видимо, и домработницы не приезжают.

Валентине это ожидание надоело, и она надавила на клаксон. Дядька вылетел из будки мгновенно. Вероятно, испугался претензий жителей поселка. Вдруг у кого-то нервный срыв случится от гудка Валькиного клаксона, больше напоминающего сигнал воздушной тревоги.

– Ты чего себе позволяешь?! – заорал он. – Здесь люди приличные живут, а вы тут приехали невесть откуда… Гудите, как в своей деревне, понимаешь…

Валентина молча вышла из машины и уперла руки в боки. Потом «сказала» дядьке все, что она о нем думала.

Валентина наорала на охранника, заодно пар накопившийся выпустила. Для организма полезно.

– Вы к кому? – устало спросил охранник охрипшим голосом.

– Вот с этого и надо было начинать, – заметила Валентина тихо и спокойно. Она не охрипла. У нее глотка прекрасно натренирована.

Я поняла, что мне лучше вылезти и объяснить ситуацию.

Охранник меня сразу же узнал. Вот что значит профессиональная память! Он заглядывал в машину, когда меня сюда привозили для подготовки поминок. И я ему еще какой-то сухой паек заворачивала.

Я объяснила, что мы никак не можем дозвониться до Анжелы и беспокоимся. Мало ли что…

Дядька сказал, что сейчас посмотрит журнал, в который они записывают все приезжающие и уезжающие машины, и удалился в будку.

– Здесь она, – вылез дядька из будки. – Ее мужчина привез на джипе. Он с вашей работы, как я понял. Он здесь часто бывал.

Я кивнула. Значит, Петр Петрович.

– А он здесь долго пробыл?

– Нет, – покачал головой охранник. – Меньше десяти минут.

Интересно, что же тогда с Анжелкой?

Из машины вышла моя дочь и заявила, что хочет лепить снежки. Здесь снег хороший, не то что у нас во дворе.

– А в дом позвонить вы можете? – спросила я у охранника. – Вы каким-то образом связываетесь с жильцами, когда к ним гости приезжают?

– Да, у нас тут система типа ваших домофонов, но более совершенная.

Я попросила дядьку позвонить. Почему он раньше этого не сделал? Или его обо всем отдельно надо упрашивать?

Оказалось, что он позвонил, но на звонок из будки охраны никто не ответил.

– Ладно, проезжайте, – вздохнул охранник. – На самом деле, мало ли что… А ребенок пусть у меня побудет. Как тебя зовут? Давай полепи снежки, пока мама в гости сходит.

– Я тоже в гости, – заявила Юлианка. – Чтобы знать, к чему стремиться.

Дядька обалдело посмотрел вначале на Юлианку, потом на нас с Валентиной.

– Не понял, – сказал он.

– Ребенок живет со мной в однокомнатной квартире, в которой еще я родилась, – пояснила я охраннику. – А тут сами знаете что.

– А-а-а… – протянул дядька и открыл шлагбаум.

Мы сели в машину, и Валентина тронулась с места. Вскоре мы припарковалась перед домом Истомина.

– И почему мужики с такими домами достаются не нам? – задала вопрос Валентина, ни к кому конкретно не обращаясь и не ожидая ответа. Она осмотрела дверь и повернулась ко мне: – Здесь звонок есть какой-нибудь? Я что-то не вижу.

– Нет вроде бы. Петр Петрович стучал.

Валентина ударила кулаком по двери и чуть не рухнула лицом вперед – входная дверь под ударом ее мощного кулака открылась. Анжелка не могла не запереться! Или ее нет?

– Заходи, – подтолкнула я Валентину. – А вообще, лучше побудь с Юлианкой. Я сама схожу. Я дом знаю.

– И тут полно твоих отпечатков пальцев, – добавила Валентина.

Мы переглянулись.

Валентина подхватила Юлианку и повела ее лепить снежки.

Я вошла в дом и позвала Анжелу. Ответом мне была тишина. Полная тишина, какая бывает только в нежилом доме…

Я зажгла в коридоре свет, потом заглянула на кухню – и замерла на месте. От моей уборки не осталось и следа. Все емкости были опорожнены на пол. Смешались соль, сахар, какие-то крупы, словно мачеха готовила фронт работ для Золушки. Часть посуды была разбита, небьющиеся кастрюли валялись на полу.

Здесь явно что-то искали.

Те парни говорили про документы. Но не могли же документы искать в крупах и сахаре? Или они на дискете? А может, воры искали коробку с двойным дном?

Это мы с Анжелкой искали бумаги… Мы не сообразили, что может быть что-то другое, а воры сообразили.

Но где Анжелка?

Я еще раз позвала ее. Нет ответа.

Я бросилась на поиски. Ей же, наверное, нужна помощь! И почему я не приехала раньше?

Что-то искали во всем доме. Здесь все было вверх дном – содержимое шкафов выворочено наружу, посуда, вазы разбиты, цветочные горшки расколоты…

Анжелка лежала на кровати в гостевой спальне, где в свою единственную ночь в этом доме спала я.

Она была мертва. У нее из спины торчал большой кухонный нож.

Бедная девочка! Такая молодая! Такая красивая! И за что погибла-то?!

Потом я внезапно вспомнила про еще одного человека, который оставался в доме.

Гриша. А с ним что?

Тумба в коридоре вроде бы не сдвинута с места. По крайней мере, я не заметила никаких перемен. Значит, Гриша еще в подвале? То есть правильнее будет сказать, в комнате под домом.

Я бросилась вниз, отодвинула тумбу, отбросила в сторону ковровую дорожку, открыла крышку.

– Гриша! – крикнула я истошным голосом.

– Ну наконец-то вспомнили, – донесся до меня слабый хриплый голос. – Знаешь ли, удержание человека в заложниках…

Из подвала попахивало. Конечно, человек не мог столько терпеть.

– Гриша, Анжелку убили! Ты слышал что-нибудь?

– Чего?!

– Погоди, я тебя сейчас освобожу!

Я стала спускаться вниз, с трудом нашарила выключатель, зажгла свет и увидела Гришу в весьма плачевном состоянии. А уж пахло от него… Может, после этого не будет в чужие дома вламываться и девушек допрашивать?

– Ты веревки мне перерезать собираешься?! – заорал Гриша, но быстро сбавил громкость и уже тихо попросил: – Попить принеси.

Я кивнула, бросилась наверх, в кухню, схватила первый попавшийся нож из груды на полу, потом налила воды в кастрюльку-ковшик и опять побежала в подвал.

Там поняла, что спуститься с ножом и кастрюлькой не смогу, решила с одним ножом. Разрезала на Грише путы, пока он пытался размять конечности, сбегала за водой, сама приложила ковшик к его губам. Он напился.

– А пожрать есть чего? И одежду мне какую-нибудь найди. Кстати, тут горячая вода есть?

– Ты слышал, что Анжелу убили?!

– Ее убили, а я живой и жрать хочу! И вымыться хочу. И чистую одежду надеть хочу! Какое мне дело до твоей Анжелы?

– Но…

– Вот дура! Ты вообще соображаешь хоть немного или нет?

– Ты о чем?

– Ладно, пошли, ненормальная, посмотрим.

Гриша первым пошел к лестнице из подвала, я направилась за ним, и только оказавшись наверху в коридоре, поняла, что он ведь мог меня оставить внизу и по башке дать… И я бы не успела предупредить Валентину с Юлианкой! Правильно он говорит: дура.

– Где она?

Я объяснила.

– Туда мне пожрать принесешь. И штаны найди какие-нибудь.

– Ты ненормальный!

– А держать человека в подвале голодным нормально?! Тащи жратву! И побольше!

Я молча стояла в коридоре и смотрела, как Гриша поднимается по лестнице. Неужели он еще в душ пойдет?

Нужно было вызвать милицию. Конечно, специалисты поймут, что Анжела умерла давно, но нас обязательно спросят, что мы тут делали.

– Гриша! – закричала я и бросилась вверх по лестнице.

Парень внимательно осматривал труп на кровати.

– Ты пожрать принесла? – невозмутимо повернулся он ко мне.

Тут я ему и выдала все – про милицию, про охранника…

Гриша соображал быстро.

– Ты на машине сюда приехала? – уточнил он. – Где она стоит?

Я пояснила.

– Значит, так, быстро собирай мне жратву. Кусок хлеба, сыра, печенье… И воды бутылку. А я сейчас одежду какую-нибудь чистую найду. А потом ты выйдешь на улицу, откроешь багажник и встанешь так, чтобы охранник случайно не увидел, как я в него залезаю. Надеюсь, багажник барахлом не завален?

Я этого не знала. Я никогда не заглядывала в багажник Валькиной машины и даже не представляла, что там может быть. Правда, охранник из своей будки не увидит, как Гриша залезает в багажник, – если, конечно, тут не установлено каких-то хитрых видеокамер. Но моя дочь… Нужно отвлечь Юлианку.

Я вылетела из дома, увидела, как Валентина с Юлианкой лепят снеговика (это перед домом с трупом!), бросилась к Валентине и быстро объяснила ей ситуацию. Валентина все поняла мгновенно, сказала только:

– Потом расскажешь в подробностях.

Затем соседка прихватила Юлианку и вместе с ней направилась к будке охранника, чтобы уже оттуда звонить в милицию. Ему она скажет, что я пью воду в доме. Мне нужно немного посидеть на стуле, чтобы прийти в себя от увиденного.

Гришу я встретила на лестнице. Он спускался в чистой одежде и нес в руках грязные штаны и чистое одеяло из верблюжьей шерсти.

– Штаны-то брось в мусор. Вон там, – показала я в сторону кухни.

– Ты чего, дура? – посмотрел он на меня. – Чтобы меня потом по ним нашли? Ты жратву приготовила?

Это не заняло у меня много времени, и еду я относила уже в багажник Грише, где он очень ловко устроился. Я, признаться, не думала, что довольно крупный парень способен так сложиться рядом с «запаской». Может, он когда-то гимнастикой занимался?

Гриша лежал, завернувшись в верблюжье одеяло, когда я подала ему еду, он мгновенно набросился на хлеб.

– Закрывай! – сказал Гриша с набитым ртом.

Я закрыла багажник и стала прогуливаться от машины к дверям и обратно. Требовалось затоптать Гришины следы.

Вскоре появился охранник вместе с Валентиной и Юлианкой. Неужели бросил свой пост?

Соседка с моей дочерью так и остались на улице, а охранник пошел смотреть на труп. Я отказалась. Мне уже хватило этого зрелища.

Милиция приехала довольно быстро – и вскоре на участке и в доме собралось огромное количество народу. Я даже не думала, что будет столько. К машине с трупом у нашей помойки приезжало гораздо меньше.

Мои показания записали и сказали, что вскоре вызовут к следователю. Про Анжелкиных родственников я ничего сказать не могла и предложила обращаться к Петру Петровичу, координаты которого дала сотрудникам органов.

Судмедэксперт заявил, что убили ее не менее двенадцати часов назад. Точнее можно будет сказать только после вскрытия. Причина смерти ни у кого не вызывала сомнения.

Вот только кто это мог сделать?

Напарник Гриши, который пришел искать товарища? Но тогда он бы отправился на поиски Гриши и, думаю, нашел бы. Милиция подвал быстро обнаружила и поняла, что там кого-то держали. Мы с Валентиной демонстрировали полное незнание вопроса, да к нам насчет подвала почти и не приставали – так, спросили для порядка. У меня взяли отпечатки пальцев, чтобы сверять с имеющимися в доме, и спросили, в какие помещения я заходила. Я назвала и подвал, пояснив, что мне его показывали во время экскурсии по дому, как место работы хозяина, и заявила, что во время моего осмотра подвала людей там не было.

– Но почему здесь так воняет мочой?! – воскликнул один представитель следственной бригады.

Я только пожала плечами и сказала, что во время поминок не пахло. То есть до поминок, когда мне показывали подвал. Может, в нем кто-то оставался ночевать, а мы с Анжелой и не заметили? Это вполне могло случиться.

Кто-то из следственной бригады высказал предположение, что остались специально, чтобы потом попытаться что-то выяснить у вдовы. Я уехала, негодяй вылез и убил Анжелу. В подвале туалета нет, даже ведра нет, вот человек и оставил после себя запашок.

Подвал принялись тщательно осматривать. Нас с Валентиной и Юлианкой на этом этапе отпустили. Никто не сомневался, что убивали Анжелку не мы. А если бы не мое беспокойство, вообще неизвестно, когда бы ее нашли.

Когда мы немного отъехали от поселка, Валентина спросила, куда везти Гришу.

– Надо бы его допросить… – задумчиво произнесла она шепотом и посмотрела на меня.

– Как ты себе это представляешь технически? – спросила я соседку. – Он уже развязан. И готов к пакостям. Он нам может по головам дать, я не говорю про Юлианку. И неужели ты собираешься тащить его в свою квартиру? В мою я его точно не пущу.

– Здесь неподалеку дача Серегиной мамаши, – задумчиво произнесла Валентина.

– И что?

– Иногда бывает приятно сделать гадость ближнему…

– Ты что, Гришку убивать собираешься?! На даче у Серегиной матери? Что бы она тебе ни сделала, подумай, каково ей сейчас! Она же сына потеряла! И за что убивать?

– Нет, убивать не собираюсь, – с самым серьезным видом заявила Валентина. – Просто поговорить. Багажник заперт. Он не вылезет. Открывать багажник будешь ты – а я ему просто по башке дам. Я умею. Ты же знаешь, какой у меня опыт в этом деле. Потом свяжем его, еще покормим (у Серегиной матери на даче огромные запасы), допросим, а там видно будет.

Я молчала.

– Тоня, я ведь о тебе беспокоюсь! О тебе и твоей дочери! Нужно разобраться, что вокруг тебя происходит. Ты ведь случайно оказалась впутана в какое-то темное дело. Да и я тоже. Кто Серегу убил у меня в квартире? Ведь не Коля же. Кто моему Коле по башке дал? Зачем к тебе тот чеченец заявлялся?

– Существуют какие-то документы, где расписан процесс производства какого-то наркотика, – напомнила я. – Они были у Истомина, моего генерального директора. То ли он сам этот наркотик разработал, то ли нет – этого я не знаю. Теперь несколько заинтересованных сторон эти документы ищут.

Я сама именно так понимала ситуацию, что из-за этих документов погибла Анжела. Девчонку было очень жалко.

А теперь опасность угрожает мне и моей дочери.

– Поехали, – сказала я Валентине. – А у тебя сковородка с собой есть?

К моему величайшему удивлению, Валентина запустила руку под водительское место и показала мне увесистое чугунное орудие домашних боев.

– Откуда?! Или ты постоянно в машине сковородку держишь, как мужики-таксисты монтировку? – дошло до меня.

– Нет, это из дома Истомина.

– Но как?!

– Просто.

Глава 16

– Вон Серегино садоводство, – показала Валентина на группу простых домиков, среди которых отсутствовали дворцы и особняки с башнями и балкончиками. Это были участки по шесть соток, которые раздавались людям на предприятиях. Так его и получила Серегина мать.

Серега дважды возил сюда Валентину, когда Коля бывал дома, а с любовником встретиться хотелось. В таких случаях Валентина настойчиво требовала «куда-нибудь ее свозить». Конечно, она имела в виду совсем не мамину дачу, а ресторан, но Серега понимал «куда-нибудь свозить» по-своему. Он в своей жизни выезжал только на дачу.

На даче имелись огромные запасы всяческих солений и варений, а также круп, муки, тушенки, соли и сахара. Все это надежно пряталось в двойном погребе. В этом погребе, как заявила Валентина, можно пересидеть ядерную войну и ее последствия.

Я спросила, будем ли мы сажать Гришу в погреб? Валентина только хмыкнула, взяла сковородку, взвесила ее в руке, улыбнулась и направилась к багажнику.

Я повернула ключ багажника и вопросительно посмотрела на Валентину. Она жестом показала, чтобы я открыла и отошла влево.

Я все сделала, как она велела. Гриша стал поднимать голову – и получил по ней сковородкой.

Валентина мгновенно извлекла из кармана веревку, как оказалось, тоже прихваченную в доме Истомина, и связала Гришу.

– Пусть пока в багажнике полежит, а я дом пойду открою, – сказала соседка.

Юлианка зевнула. Она устала от поездки, надышалась свежим воздухом, общалась с многочисленными дядями-милиционерами и хотела спать. Поэтому и не задавала лишних вопросов.

Как только Валентина открыла дом, я отвела дочь на кухню, дала пару кусочков печенья и повела в комнату, где стоял старый диван.

Уложив Юлианку, я накрыла ее двумя одеялами и оставила засыпать.

Валентина тем временем оттащила Гришу в дальнюю от входа комнату, площадью не больше четырех метров, и уложила его на старую железную кровать с матрасом, но без белья.

Гриша открыл глаза.

– А-а, очухался! – воскликнула Валентина.

– Воды принеси, – процедил Гриша.

Я отправилась за водой. Гриша напился, бросая гневные взгляды то на меня, то на Валентину.

– Говорить будем? – грозно спросила Валентина, поигрывая сковородкой. Так она обычно с пьяным Колей общается, если он по пути домой падает в лужу и приходит весь в грязи.

Гриша разразился матерной бранью. Валентина внимательно его выслушала, а затем, обращаясь ко мне, сказала:

– Тонь, сходи погреб осмотри. Я тебе потом покажу, как там тайник с припасами открывается. А пока в целом осмотри и скажи, что думаешь.

Гриша стал ругаться сильнее. Я ушла. У Валентины на губах появилась плотоядная улыбка.

Погреб произвел на меня впечатление. Сделан он был добротно и с любовью. Съестные припасы в этой семье явно очень ценили. В погребе также стояли хорошие кастрюли и тарелки в отличие от хлама наверху. Спрятали от возможных воров? Правильно. Здесь же стояли мешки с картошкой.

Через некоторое время появилась Валентина и показала мне, как открывается потайная дверка. За ней стояла целая батарея банок – трехлитровых, двухлитровых и литровых, а также ведра с капустой и солеными грибами.

– Огурцы возьмем, – сказала Валентина. – И картошки. Сами поедим и мужика покормим. Когда ему еще в следующий раз есть придется?

– Ты его здесь хочешь оставить?!

– Ну не с собой же везти? Оставим ему вареной картошки. Ты побольше свари, ладно? Бутыль с водой рядом поставим открытую… Руки я ему специально спереди связала. И нужду малую справить сможет. Или лучше его в тренировочные переодеть? Нет. Тогда надо ноги развязывать. Не пойдет.

Я вернулась на кухню варить картошку, Валентина пошла продолжать допрос. До меня периодически доносились Гришины крики. Дочь спала спокойно. Она к крикам за стеной привычна с детства. Валя с Колей орут точно так же. То есть обстановка была почти такая же, как дома.

Мы перекусили с Валентиной, потом она отправилась кормить Гришу, а я разбудила Юлианку и тоже накормила.

Вообще-то было пора возвращаться домой.

Я заглянула в комнату, в которой Валентина беседовала с Гришей, и спросила, где брать воду, чтобы помыть посуду.

– Ты сдурела! – воскликнула Валентина. – Все оставляй.

Кастрюля с картошкой стояла на кровати рядом с Гришей. Он сам был мрачнее тучи.

– Когда вы приедете? – спросил парень.

Валентина что-то прикинула в уме и заявила, что послезавтра.

В комнату попыталась просунуть любопытный нос Юлианка.

– А что это за дядя? – спросила она.

– Больной, – ответила Валентина. – Мы его навещали. А теперь поедем домой.

Я вывела Юлианку из комнаты, за нами вышла Валентина. Мы загрузились в машину и поехали домой.

– Ну что? – спросила я уже в машине.

– Истомин изобрел какой-то новый наркотик, на который подсаживаются после первого приема. Причем люди, на него подсевшие, по идее, должны жить долго. Пока еще никто не умер! Догадываешься, какие прибыли? Сколько лет можно из наркомана качать деньги? Истомин, оказывается, специально работал над препаратом, который для организма безвреден.

– Из гуманных соображений?

– Ты что, идиотка? – посмотрела на меня соседка. – Из финансовых. Да все производители наркотиков мечтают о таком препарате – чтобы «клиент» и подсел сразу же, и дольше продержался.

– Но это же ужасно!

– Тоня, очнись! Не забывай, в каком мире ты живешь.

Я промолчала. Теперь я понимала, почему Истомина убили. Но я также понимала, что и документов с описанием технологического процесса нет. Их ищут. В результате погибла Анжелка.

– Интересно, где они могут быть?.. – задумчиво произнесла Валентина.

– Валя! Ты что, хочешь эти документы искать? Так тебя же убьют!

– А денег сколько можно получить? – хитро посмотрела на меня соседка.

– Ты считаешь, что если их продашь, то получишь деньги, а не пулю в голову или нож в спину?

– Я Колю отправлю, – заявила соседка. – Продавать будет он. А нам их найти нужно.

– Нам? Ты думаешь, что я соглашусь в этом участвовать?

– Так ты уже участвуешь, Тоня. И подумай, что тебе нужно менять однокомнатную квартиру на двухкомнатную. Ради ребенка. Другим способом таких денег ты не получишь. А тут – очень даже может быть.

– Но я также могу и ребенка оставить сиротой!

Валентина махнула рукой.

– Мы будем осторожны, – сказала она.

Глава 17

Я надеялась провести спокойный вечер, но не тут-то было. Приехали два курсанта Школы милиции, белый и черный. Неужели успели узнать про убийство сожительницы Истомина?

Оказалось, они совсем по другому делу. Михаил Ломакин с Иваном Белолицевым получили еще одно задание от руководства – изнутри проверить работу фирмы, поставляющей народу Дедов Морозов.

Михаил Ломакин решил устроиться на фирму «Все для вас» на место пропавшего Димы (ведь вакансия освободилась). Его, естественно, сразу приняли на работу.

Руководство «Все для вас» хваталось за голову, не зная, кого отправить в загородный особняк одного буржуя вместо Димы. Оказывается, этот Дед Мороз был уже известен в кругах богатеев и нравился их детям. Дима побывал в том элитном поселке, в соседнем доме днем 31 декабря. Но на сей раз заказчики требовали еще и Снегурочку.

Причем хозяйка, делавшая заказ, твердо заявила, что никаких «молодых грудастых девок» ей не надо, ее ребенок жаждет внучку Деда Мороза, о чем неоднократно заявлял папе. Поэтому от фирмы требовалось найти Снегурочку не из разряда «молодых грудастых девок». Нового кандидата в Деды Морозы спросили, нет ли у него на примете подходящей Снегурочки.

Михаил Ломакин почему-то подумал обо мне.

В общем, курсанты предложили мне поехать разок поработать, а заодно и обстановку оценить.

– Вы понимаете, Тоня, нам нужна женщина, которая посмотрит на ситуацию по-своему. Ведь женское восприятие отличается от мужского, а из наших девчонок, из Школы милиции, мы никого взять не можем. Они под требования не подходят.

Я не могла представить себя Снегурочкой.

– Тысяча рублей за полтора часа работы, – сообщил Ломакин. – Тоня, вы же бедно живете. Подзаработаете. И чаевые еще могут быть от хозяев.

– Ребенку что-нибудь купите, – поддакнул Белолицев. Знает, на что давить! – А я могу с вашей девочкой посидеть, пока вы там детей буржуев развлекаете.

– Их там что, несколько будет?

– У хозяйского сына день рождения, – пояснили мне. – Приглашены дети из соседних домов. В частности из того, где 31 декабря был исчезнувший Дима. Может, удастся про него что-то узнать?

Я спросила, проверили ли другие адреса, по которым он появлялся 31 декабря. Оказалось, что да. Этот, единственный, пока оставался неохваченным.

Я все равно не видела смысла туда ехать. Хотя деньги не помешают… А Юлианку и с Валентиной можно оставить.

– Но почему все-таки я?

Ребята пояснили, что знакомых моего возраста у них нет. Ну не маму же Ивана Белолицева брать? Она совсем не потянет на внучку ровесника ее сына.

– А в фирме как отнесутся к моей кандидатуре? – спросила я. – Я же могу им не подойти?

– По-моему, им кто угодно подойдет, – вздохнул Михаил Ломакин.

Я внимательно посмотрела на него, потом на его черного друга. Что-то тут было не так.

– Выкладывайте, – сказала я. – В чем там дело?

– В жене буржуя, – пояснил Ломакин. – Из фирмы никто не только не может по времени, но и не хочет туда ехать. И своих знакомых отправлять.

– И вы решили подкинуть этот «подарок» мне за тысячу рублей? – вздохнула я.

– Тоня, нам в самом деле не к кому обратиться! Нам же задание дали! Мы же должны показать себя, как будущие милиционеры! Проявить смекалку и неординарный подход к решению поставленной задачи!

Мне стало жалко ребят. Такие порывы нужно поощрять. Если вся наша будущая милиция будет как эти два курсанта, может, и преступности станет меньше.

– Ладно, поедем. Когда?

Нас ждали в элитном поселке завтра. Сегодня вечером требовалось заехать в фирму и примерить на меня костюм.

Я отвела Юлианку к Валентине, объяснила ситуацию, и моя дочь уселась за компьютер дяди Коли.

– Правильно, подработай, – кивнула Валентина, поддерживая курсантов. – И немного отвлечешься. А то у тебя только твоя фабрика и дом. Нужно выходить в свет. И к олигархам присматривайся.

– Какие олигархи, Валя? И там еще жена очень ревнивая.

– Жена – не стена. А на мужиков всегда нужно смотреть.

– Я буду в костюме Снегурочки, – напомнила я.

– А может, у кого-то из олигархов была детская мечта со Снегурочкой в главной роли… – задумчиво произнесла Валентина. – Знаешь ли, не все о медсестрах в белых халатиках мечтают. Можно и о Снегурочке…

Иван Белолицев хмыкнул и сообщил, что Валя попала как раз в точку. Такие мечты есть, и фирма «Все для вас» их также воплощает, как выяснили курсанты.

– Правда, что ли? – спросила я.

Нам пояснили, что «Все для вас» – это на самом деле все для вас. И стриптиз Снегурочки, и стриптиз Деда Мороза, причем в любое время года, индивидуально и на корпоративных вечеринках. Также есть Деды Морозы-альпинисты – для желающих, чтобы дедушка, например, появился в окне двенадцатого этажа, спустившись с небес. Есть и парашютисты…

Мы поехали в эту интересную фирму, занимающуюся такой многосторонней деятельностью. По дороге (общественным транспортом) мне сообщили, что мобильный телефон Олега, который дала Валентина, зарегистрирован на женщину, проживающую на другом конце города с мамой, мужем и маленьким сыном. Муж – не Олег.

– Так что вы поосторожнее с ним, Тоня, – сказал Иван. – Если появится, конечно. Воровать у вас нечего, но все равно…

Я поблагодарила за информацию и спросила у ребят, представляться ли мне диспетчеру Лене, если она на работе.

– Представляться. Она как раз сейчас дежурит, – сказал Михаил Ломакин.

– А откуда мы с вами знакомы? – посмотрела я на парней.

– Вы – моя двоюродная сестра, – пояснил Михаил Ломакин. – Вы мне рассказали про фирму, которая вам прислала подарки, и я решил попытаться туда устроиться, чтобы подработать на праздниках.

– Да вы целую легенду придумали!

– Стараемся, – ответили ребята.

«Мальчишки, – подумала я. – И любители шпионских игр».

Меня также интересовало, как мы будем добираться до элитного поселка. Оказалось, что старшие товарищи курсантов выделяют машину, которую поведет Иван Белолицев. Для всех в фирме мы поедем электричкой. Михаилу Ломакину уже план поселка нарисовали. Но на самом деле все будет по-другому, и Иван будет нас ждать неподалеку от места приложения талантов, а если что-то случится, вызовет подмогу.

– Тоня, не волнуйтесь, – сказал Иван. – Мы думаем, что все пройдет нормально. Там же детский праздник. А детей любят не только простые люди, но и буржуи.

В фирме нас встретили радостно. Меня оглядели и пояснили, что от меня требуется водить хороводы с детьми.

– Вы знаете, что интересует детей в таком возрасте?

– Компьютеры, – ответила я, если судить по моей дочери.

Еще меня спросили, смогу ли я организовать какой-нибудь детский конкурс. Я вспомнила Юлианкин детский сад. Там было повальное увлечение – считать попой горошины. Их на стульчик высыпали, тряпочкой покрывали – и детки считали. Юлианка дома активно тренировалась, и благодаря этому быстро освоила счет.

Костюмы Снегурочки были разнообразными. Мне досталось голубое платье-балахон с блестками и чем-то, напоминающим дождик. Длина была ниже колена. Очертания груди под ним почти не просматривались. К платью прилагались кокошник, напоминающий половину обрезанной по центру снежинки, и сапоги, опять же с «дождиком», на размер больше. И снежинка, и сапоги оказались голубого цвета.

– А шубка? – спросила я.

– Вам же в доме выступать, а не на улице, – сказали мне. – В своем пуховике поедете.

«Хорошо, что на машине», – подумала я. Мне было бы стыдно в таком виде появиться на улице.

Свои данные я продиктовала диспетчеру Лене.

– Ой, вы и есть та самая Тоня?

– А вы Лена? Я и согласилась-то на эту авантюру, чтобы узнать, как у вас дела, – начала я играть роль.

Лена расплакалась. Я ее стала утешать. Курсант Михаил Ломакин удалился, предупредив, что подождет меня на улице. Черный Иван в фирму вообще не заходил, чтобы не привлекать внимания.

От Димы не было ни слуху ни духу. Как сквозь землю провалился. Лена обзвонила всех знакомых, которых только смогла разыскать. Безрезультатно. Она ездила к его родственникам, подала заявление в милицию.

– А адреса, по которым он был до меня?

– Он мне звонил, когда уезжал из того поселка, в который едете вы, – сообщила Лена. – Поддатый. Он был счастлив. Ему очень хорошо заплатили. Хвастался.

– А потом? Куда он еще заходил 31 декабря?

– Я со всеми поговорила, – вздохнула девушка. – Там три адреса всего было до вас. Он должен был протрезветь, пока ехал из поселка в город. И где он успел набраться?

– После поселка и до меня он где-то был?

– Да. Говорят: был трезвый.

– Может, врут? – засомневалась я. – Напоили Деда Мороза, теперь не хотят признаваться.

– Я тоже так думаю, – вздохнула Лена.

Потом я задала вопрос, который беспокоил меня с новогодней ночи. И он был, пожалуй, главной причиной моего появления на фирме. Кто заказывал мне Деда Мороза? То есть, конечно, не мне, а моей дочери. Кто просил отправить его по нашему адресу?

– Сейчас по базе данных посмотрю, – сказала Лена и повернулась к компьютеру, быстро пощелкала клавишами – и на мониторе появилась этакая табличка-карточка. Вероятно, стандартный бланк заказа.

Заказ был сделан на фамилию Иванов. Больше никаких данных о заказчике не значилось. Зато указывались мои фамилия, имя, отчество, имя, пол и возраст ребенка, перечислялись подарки с пометкой «Представлены заказчиком», указывалось пожелание заказчика – как можно ближе к двенадцати 31 декабря. Оплата производилась наличными по тройному тарифу – из-за времени заказа. Делали его 20 декабря. Также указывались фамилия и имя сотрудницы, принимавшей заказ.

Я уточнила, спрашивают ли в фирме документы у заказчика. Их, конечно, не спрашивал никто – если сразу платили наличными. При заказах на корпоративные вечеринки и оплатах по безналу, конечно, спрашивали. Но у меня был не тот случай.

– Лена, а ваша коллега не может помнить заказчика? – спросила я на удачу.

– Конечно, нет, – ответила Лена. – Столько времени прошло. А сейчас пик сезона. У нас же дурдом.

Я даже не стала просить познакомить меня с коллегой. Заказчик явно желал сохранить инкогнито.

Глава 18

На следующий день меня забирали из дома двое курсантов, один – в костюме Деда Мороза. Выходя из подъезда, мы столкнулись с несостоявшейся актрисой, которая в нашем дворе в последнее время трупы находит. При виде негра, Деда Мороза и меня в костюме Снегурочки она просто открыла рот.

– Тоня, вы записались в драмкружок? – спросила соседка. Кто о чем, а вшивый о бане. Кому еще такое могло прийти в голову в нашем подъезде?

– Нет. Просто подрабатываю.

– А мне можно?

– Кем? – спросил Иван Белолицев.

– Могу Клеопатрой, могу Офелией. Я знаю роли всех шекспировских героинь!

Иван пообещал сообщить руководству фирмы эту информацию. Мы загрузились в старенькие «Жигули и отъехали. Юлианка осталась у Валентины.

– За нами «хвост», – объявил Иван Белолицев, когда мы отъехали довольно далеко от дома. – Миша, последи-ка за тем стареньким «Фордом», а я немного покручу.

Я тут же обернулась, но не поняла, о какой машине речь. Через некоторое время парни решили, что «хвост» отстал.

– А вы уверены, что он ехал именно за нами? – спросила я.

– Практически от вашего дома, Тоня, – объявил Иван. – Кстати, вот он опять появился. Что будем делать? Еще чуть-чуть – и мы выезжаем на областную дорогу.

– Может, остановиться и поговорить? – предложил Михаил Ломакин. По-моему, он страшно соскучился по деревенским дракам стенка на стенку.

– Вы считаете, нужно остановиться? – подала я голос.

Ребята так не считали, поэтому решили попробовать оторваться. Двигатель у машины, несмотря на ее потрепанный вид, оказался мощным. Вроде бы «Форд» снова отстал…

Но кто это мог быть? Частный детектив, начальник Гриши? Чеченцы? Или еще кто-то заинтересованный в документах на наркоту? Кстати, а чеченцы наркотой занимаются? Я поняла, что вообще не имею представления о том, что происходит у них в республике. Я слышала про то, что Кадыров наводит порядок или уже навел. Но по наркотикам – вроде афганцы? Или азербайджанцы? Ведь совсем недавно я так спокойно жила и совсем не задумывалась о наркотиках. Но, главное, почему их ищут у меня?! С какой стати?!

А не обыскать ли мне по возвращении собственную квартиру? Если в нее с такой легкостью пробрался чеченец, не оставив следов проникновения (по крайней мере, заметных мне), то мог быть и кто-то другой, решивший использовать ее под хранилище ценностей.

Зачем было прятать это у меня?

И кто мог у меня что-то прятать?

Я стала перебирать в уме всех знакомых, которые бывали у меня дома.

Мне было очень неприятно думать на Костика, к которому я всегда очень хорошо относилась, но другой кандидатуры я не нашла.

Я понимала, что дело явно не в Костике, а в его отце, нашем начальнике склада, который вполне мог попросить сына где-то надежно спрятать какой-то маленький носитель информации – там, где его точно никто не будет искать.

Предположим, Истомин изобрел какой-то новый наркотик. Или где-то приобрел описание технологии изготовления. У него вполне могли иметься соответствующие контакты – как-никак лекарственным бизнесом занимается. И химик по призванию, как мне говорили. Он стал бы делиться своим изобретением или покупкой с Петром Петровичем? Думаю, да. Они не один пуд соли вместе съели. Хотя…

В общем, решено, по возвращении домой буду обыскивать собственную квартиру. Только надо подумать, в каких местах у меня бывал Костик.

«Пожалуй, во всех», – решила я. Но однокомнатная квартира – это все-таки не трехкомнатная, как у Валентины, и не дом самого Истомина.

Если, конечно, у меня что-то найдется… Но ничего, просто уборку проведу. И наверняка что-нибудь найду.

Иван высадил нас с Мишей на подъезде к поселку. Тут не было никакого шлагбаума и будки охраны, дома просто располагались за большими заборами, каждый за своим. В поселке Истомина забор был общим.

Но как же тогда тот ночной незваный гость, друг Гриши, выезжал за ворота? Или машина стояла за забором, а он через него просто перемахнул? Наверное, я этого никогда не узнаю.

Иван сказал, что еще немного отъедет назад и чтобы мы, в случае чего, вызывали его по мобильному. Если мы не объявимся через два часа, он в любом случае поднимет тревогу. В Школе милиции сидит дежурный и ждет сообщений.

Мы вылезли из машины и пошли к нужному дому.

– А электричка тут где ходит? – спросила я у Миши. – Как бы мы сюда добирались без машины?

Миша сказал, что железная дорога проходит за горками и идти пешком пришлось бы километра три.

– Значит, пропавший Дима шел эти километры пешком?

– Наверное, – пожал плечами Ломакин. – Или ехал на попутке. Автобусы тут не ходят. Буржуи все на машинах или вертолетах. Вон видите площадку ровненькую? Они там садятся.

Я посмотрела на площадку, потом на свой пуховик, из-под которого торчало платье Снегурочки и сапоги с «дождиком». «Снежинку» на голову предстояло надеть в доме. Я ее несла в руках.

– Послушай, Миша, а у нас в городе есть элитные фирмы, предоставляющие Дедов Морозов для на самом деле богатых людей?

– «Все для вас».

– Но…

– Дима, как я понял, был очень симпатичным молодым человеком, несмотря на наследственность. И работал отлично. Заказчики его из года в год нанимали и знакомым рекомендовали.

– Ты сказал «был»? – перебила я.

– Мы проверили: он никогда на столько не пропадал. А прошла неделя. Даже больше! Девять дней.

– Хорошо, пусть был симпатичный и обаятельный, но я…

– Тоня, вы очень милая женщина. И вспомните, что вам говорили: тут как раз просили не юную Снегурочку. Это обязательное условие.

– А Дима был со Снегурочкой или без?

– Без. Кстати, вот дом, в который нас пригласили.

В заборе имелась калитка и ворота для въезда автомобилей. Курсант нажал на кнопку звонка. Мы услышали колокольный звон, потом истошно залаяли две собаки, к ним присоединились и соседские псы. Калитка открылась автоматически с тихим жужжанием. Интересно, собаки привязаны?

Нам навстречу из дома спешил мужчина лет сорока, с сединой на висках, одетый в серые шерстяные брюки, которые я назвала бы домашними, и серый свитер крупной ручной вязки.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, – сказал мужчина. – Не бойтесь: собаки привязаны.

Мы вошли в дом, мужчина показал, где мне оставить пуховик, а Деду Морозу шубу, и мы прошли в большой зал.

Детей в комнате не было. В креслах сидели трое загорелых мужчин и одна бледная женщина с недовольным лицом.

В углу комнаты стояла огромная искусственная елка белого цвета. От двери я с трудом различила на ней игрушки, тоже белого цвета. Они с ней почти сливались. Я, хотя и с трудом, рассмотрела какие-то перышки, птичек, цветы, бантики, ленточки. Ни дождика, ни лампочек, ни цветного серпантина не было. Такое я, признаться, видела впервые.

У нас за спинами возникли два крепких молодца.

– Так, отдаем мешок и поднимаем ручки, – заявил один из них.

Миша без слов отдал бутафорский мешок мужчине, который нас встречал, и тот высыпал на пол скомканные газеты. Один из сидевших в кресле мужчин хмыкнул, другой расхохотался. Третий угрюмо молчал. Женщина тоже пока молчала. Она просто внимательно разглядывала меня и кривила губу.

– Ручки поднимаем. Вы разве не слышали, что вам сказали? – процедил доселе молчавший мужчина, который тут явно был главным.

– А вы всех так в своем доме принимаете? – спросила я. Миша молчал. – Кто вам позволил так к нам относиться? Вы сделали заказ на Деда Мороза и Снегурочку для ребенка. Мы приехали сюда, чтобы развлекать детей, а не для того, чтобы над нами издевались.

– Знаешь что…

– Во-первых, не знаешь, а знаете, – поправила я ледяным тоном. Меня дико возмутило такое отношение, и я уже не могла остановиться. Жила я без этой халтуры и дальше проживу. Не заплатят мне тысячу рублей, так зато всем буду рассказывать, как побывала в доме буржуя и поставила его на место. – И вы могли бы предложить нам сесть. Хотя бы мне, потому что я – женщина.

– Витя, принеси даме стул, – сказал главный.

Встречавший нас дядька с седыми висками тут же удалился и быстро вернулся со стулом. С одним. Более того, он вежливо подставил его мне. Я вежливо поблагодарила, села и положила ногу на ногу.

– Не могли бы вы показать ваши документы? – спросил мужик, который хохотал.

– Пожалуйста.

Я достала из-под балахона Снегурочки мешочек на плетеной веревочке, который мне вчера вечером вручила Валентина. Соседка сказала, что в него будет удобно положить паспорт, мобильный телефон и деньги. Не сумочку же брать?

Все собравшиеся, включая Мишу Ломакина, внимательно следили за моими движениями. Парни за спиной напряглись. Может, они подумали, что я оружие достану?

– Кто будет смотреть?

– Витя! – опять сказал главный.

Витя изучил мои паспортные данные, включая прописку, вернул паспорт мне и пожал плечами, глядя на босса.

– Вы давно работаете Снегурочкой? – спросил мужик, который хмыкал.

– Нет, первый раз и, видимо, последний. Что-то мне это занятие не нравится. Я несколько по-другому представляла себе эту работу.

– А кем вообще работаете? – мерзким скрипучим голосом поинтересовалась тетка.

– Поварихой, – честно сказала я.

– А почему в Снегурочки пошли? – влез главный.

– Брат попросил помочь, – я кивнула на Мишу Ломакина. – Раз ваша семья заказывала Снегурочку, которая не будет сиськами трясти и пытаться увести мужа из семьи. Это вас, как я понимаю? – Я посмотрела на главного.

– Наша семья заказывала?! – взревел главный и посмотрел на жену.

Та демонстративно отвернулась.

– Можете позвонить в фирму, – сказал курсант. – Там все на ушах стояли, подбирая Снегурочку для вас. Чтобы и ребенку подошла, и его маме.

Главный открывал и закрывал рот. Двое его друзей хохотали, держась за животы. Тетка сидела, положив ногу на ногу.

– Нам нужен Дед Мороз, который побывал у меня в доме 31 декабря, – заявил мужик, который хмыкал. – Ваша фирма сведений о своих сотрудниках не дает, что, в общем, правильно, поэтому на сегодня мои соседи специально вызвали его. Но почему-то прислали вас.

– Да, я неоднократно это повторила! – выкрикнула тетка. – Я просила «того же Деда Мороза».

– Вы захотели еще и Снегурочку, – вставил Михаил Ломакин.

– Где тот Дед Мороз? – рявкнул хозяин дома. – Вы двое будете сидеть здесь, пока ваша фирма не пришлет нам этого типа. Звоните на фирму, говорите, что хотите, но мы меняем вас на того парня. Точка!

– Вообще-то захват заложников… – открыл рот курсант Школы милиции.

– Можете сказать, что мы заказывали другого, совершенно конкретного Деда Мороза, а поскольку фирма не выполнила требование заказчика, то должна исправить свою ошибку, – сказал хозяин. – Ваше руководство само виновато. Все претензии вы будете предъявлять к нему.

– Но захват заложников… – опять открыл рот Ломакин.

– Ты что, мент? – рявкнул хозяин дома.

– Будущий, – сказал курсант Школы милиции, официально представился и даже щелкнул валенками, правда, получилось не очень эффектно. Валенки Деда Мороза для подобных целей не предназначались.

Последовала немая сцена.

Первым очнулся мужик, который хмыкал.

– Вы подрабатываете Дедом Морозом на каникулах?

– Нет, я выполняю задание. Мы внедрены в фирмы, поставляющие народу Дедов Морозов, Снегурочек, зайчиков, белочек и лисичек. От заказчиков неоднократно поступали заявления, что «артисты» их обворовывают.

– Так и нас обворовали! – заявил один из приятелей хозяина.

Миша Ломакин извлек из кармана блокнот и ручку и приготовился записывать.

– Витя, стул! – сказал хозяин, потом кивком отпустил мальчиков, дежуривших за нашими спинами.

По словам приятеля хозяина, у ребенка, которого Дед Мороз поздравлял в последний день уходящего года (вернее, у матери этого ребенка), исчезли сережки с бриллиантами, два кольца – с бриллиантом и рубином, золотая цепочка и кулон с россыпью бриллиантов. Все эти вещи лежали в маленькой вазочке на тумбе в гардеробной. То, что Дед Мороз будет заходить в гардеробную, конечно, не планировалось, но он устроил шумные игры с детьми – и те носились по всему дому. В результате после того, как Дед Мороз покинул дом, обнаружилась пропажа. Больше взять эти драгоценности было некому.

– Почему вы не обратились в милицию? – спросил курсант.

– И что бы нам сказали в милиции? – хмыкнул муж обворованной жены. – В лучшем случае – что у нас нет никаких доказательств. Никто не видел, как Дед Мороз брал драгоценности. Да и пропажа обнаружилась только вечером. Если бы сразу – можно было бы догнать, обыскать, а так… Но на самом деле больше некому. Прислуга проверенная и сотни раз заходила в гардеробную. И за место держится. Больше никого нового у нас в доме не было. Поэтому мы и хотели пригласить вашего Деда Мороза и с ним побеседовать. Лично.

– И вы на самом деле здесь останетесь, пока он сюда не приедет, – заявил хозяин дома. – Звоните в фирму.

– Он пропал, – сказала я, потому что мне совсем не хотелось оставаться в этом доме – из-за дочери.

– То есть как пропал? – не поняли господа.

Пришлось объяснять. После нашего с Мишей рассказа мужчины стали переглядываться, тетка хмуро молчала и то и дело бросала гневные взгляды на меня. Да мне ее мужик даром не нужен!

– Значит, свалил с драгоценностями, – сделал вывод хозяин.

В это мгновение раздался звонок. Кто-то пришел в гости.

Глава 19

– Витя! – рявкнул хозяин дома. – Взгляни по монитору, кого еще там нелегкая принесла!

Витя кивнул, удалился и почти сразу же вернулся с сообщением, что нелегкая принесла супругу Владимира Альбертовича с собакой.

– Открывать?

Звонок прозвучал снова.

– Я же сказал ей сидеть дома! – воскликнул один из приятелей хозяина дома.

– Открывай, – велел хозяин и повернулся к собственной жене: – Ты бы сходила кофе сделала, что ли?

– Я тебе в прислуги не нанималась! Вон Снегурочку попроси! Она тебе и обед сготовит! Вы обычно на сколько человек готовите?

– На триста, – сказала я.

В зале появилась излишне худая красивая молодая черноволосая женщина с косой челкой. В руке она держала небольшую сумку, в которой сидел йоркширский терьер с розовым бантом на голове. Верхнюю одежду дама явно сняла при входе в дом и осталась в обтягивающем черном свитере и обтягивающих черных брючках, заправленных в высокие сапоги серебристого цвета. Я бы с таких каблуков точно рухнула. На груди слева была приколота брошь в виде бабочки, возможно, украшенная драгоценными камнями. Этого я точно определить не могла.

– Зачем ты сюда пришла? – спросил Владимир Альбертович жену.

Дама тем временем разглядывала нас с Михаилом Ломакиным. Я ее совершенно не заинтересовала. Михаил Ломакин привлек ее внимание гораздо больше.

– Это не он! – произнесла она высоким голоском.

– Без тебя знаем, – сказал Владимир Альбертович. – Чего пришла?

– Мы гуляли с Машенькой… – Дама с любовью посмотрела на существо с бантом, спокойно сидевшее в сумке.

– Короче!

– Мы с Машенькой нашли связанного негра.

Владимир Альбертович уставился на жену. Хозяин дома покрутил пальцем у виска.

– Из летающей тарелки? Теперь из них негры вылезают? – спросила хозяйка дома. – Ты ничего пооригинальнее придумать не могла? Раньше у тебя воображение лучше работало.

– Где он? – вскочил на ноги Михаил Ломакин и схватил дамочку за руку.

Неожиданно собачка сделала быстрое движение и впилась зубками в ладонь Ломакина. Курсант взвыл.

– Машенька! Моя красавица! Зайчик мой! Дядя тебя обидел? – заверещала дамочка и принялась свободной рукой лупить Ломакина по голове.

Курсант отмахивался от нее, как от назойливой мухи. Не знаю, как так получилось, но вдруг курсант стал бегать по залу от супруги Владимира Альбертовича, потом они переместились в другие комнаты.

– Так ведь и у меня может что-нибудь пропасть! – вдруг очнулась хозяйка дома и тоже вылетела из зала. Где-то в глубине дома послышались крики.

– Володя, тебе пора ее в клинику отправлять, – заметил хозяин дома.

– Ты со своей вначале разберись, а потом советы давай! – рявкнул Владимир Альбертович.

– Мне не понятна реакция курсанта, – заявил третий господин. – Или это такой рьяный будущий милиционер? Всегда готов прийти на помощь пострадавшему? Помочь несчастной женщине, обнаружившей во время прогулки с собачкой связанного негра?

– В самом деле может быть связанный негр, – сказала я. – Только кто его связал?

– Что? – спросили трое мужчин одновременно.

Я пояснила, что нас сюда привез другой курсант на выделенной старшими товарищами машине, и этот курсант – негр, то есть мулат, но смотрится, как негр.

– Сумасшедший дом, – буркнул себе под нос Владимир Альбертович.

Я подняла глаза к потолку. Крики теперь слышались сверху.

– Пусть немного разомнутся, – махнул рукой хозяин дома и встал. – Бабам полезно. Пойдем смотреть на негра.

Мы все оделись, и я повела мужчин к тому месту, где мы оставили машину.

Впереди показались «Жигули», на которых мы приехали. Они стояли на боковой дороге, уходящей к горам. Задняя дверца была открыта, и из машины торчали ноги в ботинках с рифленой подошвой.

По основной дороге иногда проезжали машины, но движение было слабым, и, похоже, никто на «Жигули» с торчащими ногами внимания не обращал.

– Моя тут точно была, – Владимир Альбертович показал на следы каблучков. – И чего ее сюда понесло?

– Она же тебе сказала: гуляла с Машенькой, – хмыкнул хозяин.

Мы подошли к машине.

– Ваня, ты жив? – позвала я обеспокоенно.

Из машины раздалось какое-то мычание.

– Отойдите-ка, – сказал хозяин и первым заглянул в салон.

Потом они с Владимиром Альбертовичем вытащили несчастного курсанта и поставили на ноги. Изо рта у Ивана Белолицева торчал кляп – какая-то грязная тряпка, вероятно, для протирания запотевших стекол. Я прыгнула к Ивану и тряпку изо рта вырвала.

– Спасибо, – выдохнул вежливый курсант.

– Ваш негр? – уточнил хозяин дома.

Я кивнула и спросила, могут ли мужчины его развязать. Мужчины стали осматривать узлы, покачали головами, но у Владимира Альбертовича в кармане нашелся швейцарский армейский нож, которым путы и разрезали.

Иван Белолицев был не в лучшем состоянии. Одна скула у него опухла, как и глаз над ней, куртка оказалась порвана в нескольких местах, шапка отсутствовала, правда, вскоре нашлась под машиной.

– И кто тебя так отделал? – спросил Владимир Альбертович. – У нас тут вроде никаких скинхедов не водится.

– Это ФСБ, – грустно сообщил Иван Белолицев, глядя в землю.

– Что? – воскликнули мы хором.

– А откуда здесь ФСБ? – Владимир Альбертович обвел собравшихся взглядом. – Ты-то сам точно из Школы милиции?

Иван Белолицев предъявил документы и предложил позвонить дежурному. Он подтвердит, что они с Михаилом Ломакиным участвуют в операции «Дед Мороз».

– Тоня, а Мишка-то где?

– Бегает с женщинами по дому, – сообщил хозяин. – Ладно, пошли назад в дом, выпьем для согрева. Там все и расскажешь. Нам тут только ФСБ не хватало для полного счастья.

– Я за рулем, – буркнул Иван Белолицев.

– Так с ксивой же! Если бы у меня была ксива, я бы все время пьяный ездил!

Иван закрыл машину, и мы пошли в дом.

Открывал Витя.

– Как там бабы с курсантом? – первым делом спросил хозяин.

– Удалились к вам, – Витя посмотрел на Владимира Альбертовича.

– Все трое?!

– И с Машенькой. Машенька очень разнервничалась. Пошли давать ей успокаивающие капли.

Витя сообщал все это с непроницаемым лицом.

– А Мишка-то где? – не понял Иван Белолицев и посмотрел на Витю.

– Тоже пошел давать капли йоркширскому терьеру.

– Его сегодня отпустят? – уточнила я у Вити.

– Я прослежу, – пообещал Владимир Альбертович.

Стол накрыли быстро. На нем оказались водка, коньяк и закуски. Если закуски я еще видела и даже пробовала, такой водки и такого коньяка не видела даже на магазинных полках. Водка была русская, коньяк французский. Потом подали горячее – каким-то особым образом приготовленное мясо. Я сказала бы, что это какой-то кавказский рецепт. Правда, как говорит наш начальник склада Петр Петрович, под русскую водку любая кухня пойдет.

Выпили, закусили, еще выпили, поели. Потом черного курсанта попросили рассказать про ФСБ.

Парень тяжело вздохнул. Вероятно, ему было стыдно из-за того, что его спеленали, как младенца.

В общем, сидел Иван Белолицев себе спокойно в машине, слушал радио, иногда ему подпевая. Любовался природой, снегом, необычной машиной для разравнивания горных склонов. Внезапно дверцу его автомобиля со стороны водительского места распахнули, Ивана вытащили из машины, дали пару тумаков, связали, потом снова затолкали в машину и усадили на заднее сиденье. Рядом устроился мужик в черной маске с прорезями для глаз.

– И мужик в маске тебе удостоверение предъявил? – усмехнулся хозяин дома.

– Не раскрывая, – ответил Иван Белолицев.

Мужчины, собравшиеся за столом, захохотали. Мне было жалко чернокожего Ваню.

– Этак и я могу представиться полковником ФСБ, – заметил Владимир Альбертович. – Потяну я на полковника, а, Юр?

– На генерала, – сказал мужик, которого звали Юрием, и посмотрел на курсанта. – Ваня, ты что, не знаешь, что сейчас любое удостоверение изготовить можно? С теперешними-то возможностями полиграфии! Кстати, что хотел мужик в маске?

– Он спрашивал, зачем мы здесь и где Тоня.

Я подавилась коньяком.

– Так, может, это Тонин ревнивый муж? – захохотал хозяин дома. – А что, мысль! А я и не догадывался, как нужно беседовать с подозрительными типами, вертящимися вокруг жены. Маску на морду, удостоверение фээсбэшное – и вперед. Владимир Альбертович, как ты считаешь? По-моему, методика прекрасная. И, главное, действенная.

– Я возьму этот способ на вооружение, – заявил муж хозяйки Машеньки.

– У вас есть муж, Тоня? – поинтересовался Юрий.

Я покачала головой.

– А любовник? – спросил хозяин дома и глянул на меня хитрым глазом.

– Есть, – ответил вместо меня Иван Белолицев. – Это не он.

Я не стала задавать Ивану никаких вопросов. Интересно, а кого он имел в виду? Олега? Хотя кого же еще?

– А почему ты все-таки решил, что мужик из ФСБ? – серьезно спросил Юрий.

– По тому, как он разговаривал, как вопросы задавал. По манере поведения… Он точно из органов.

– Или раньше служил в органах, – заметил хозяин дома. – Что более вероятно.

Владимир Альбертович с Юрием кивнули. Я молчала.

– А дальше что было? – спросил Юрий у Ивана Белолицева.

– Он все выяснил и ушел, а меня оставил лежать в машине на заднем сиденье, на животе. Потом женщина какая-то подходила. Разговаривала с какой-то Машенькой, но ей никто не отвечал.

На меня внимательно смотрел Юрий. Мне было не по себе. Кто мог мною интересоваться? Что за сотрудник спецслужб? Кому я так нужна?

– А лет ему сколько было? – спросила я.

– Тоня, он же в маске был! – напомнил хозяин дома.

Трапеза закончилась, Владимир Альбертович предложил сходить к нему в дом и забрать нашего друга Михаила, если он, конечно, все еще там.

Он был там и вместе с двумя женщинами смотрел телевизор.

Увидев нас, он вскочил с кресла. И мы отправились к машине.

– Тебя хоть покормили? – спросила я у Михаила.

– Еще как! – ответил он, затем посмотрел на меня и добавил: – Тоня, не выходите замуж за богатого человека.

– Да мне его просто взять негде!

– Ну почему же? – улыбнулся Иван Белолицев. – Я видел, какие взгляды на вас бросали эти трое.

– Их жены против вас не тянут, Тоня. Вы – естественная и нормальная, – серьезно сказал Михаил. – А это две сумасшедшие бабы. Их в клинике держать надо.

Я сказала, что много читала про то, как разбогатевшие мужья отправляют наскучивших жен в психушку. Эти не отправили, и это говорит в их пользу.

– Так они же их используют! – воскликнул курсант. – Они мне все рассказали!

Как выяснилось, хозяина дома, куда нас приглашали, в свое время уволили из милиции «за непристойное поведение». «Это как же надо было изгаляться, чтобы в наше время вылететь из органов с такой формулировкой?» – подумала я, но промолчала.

Жизнь после работы в органах сложилось удачно. Появился свой кирпичный заводик, с которого, кстати, поставлялись кирпичи на строительство всего поселка, где мы только что побывали. Друзья в органах за умеренное вознаграждение помогают делать бизнес. Но он не пропускает ни одной юбки… Поэтому в доме теперь работают только мужчины. А Деда Мороза Диму сегодня приглашали не к детям, а к самому владельцу кирпичного заводика – он страсть как соскучился по хорошей драке. Поэтому Диму пригласили не столько для возвращения украденного, сколько для того, чтобы развлечься от души.

Владимир Альбертович оказался известным писателем мистико-сексопатологической направленности, про которого и я слышала, только не читала. Его супруга, хозяйка Машеньки, жаловалась, что он постоянно ворует ее идеи. Ее посещают видения, а супруг их в свои романы вставляет, как и ее сны, и ее мысли, и выдает за свои. Она и сама пыталась писать, но муж все публикует под своим именем, то есть под псевдонимом Владимир Альбертов.

Мы заехали в фирму, чтобы сдать костюмы Деда Мороза и Снегурочки и, к нашему удивлению, получили по тысяче рублей. Деньги-то за заказ были уже перечислены. Соответственно нам причиталось вознаграждение. О том, что нам пришлось делать, нас даже не спросили и сказали, что позвонят, если будет еще работа.

Но завтра мне требовалось выходить уже на свою постоянную работу, к родным кастрюлям на фабрике.

Глава 20

Я зашла к соседям за Юлианкой, и мы отправились домой. Удивительно, но в квартире нас никто не ждал, ни пьяный, ни трезвый.

Валентина заявила, что завтра с утра поедет кормить Гришу, а в следующий раз, в мой выходной, мы съездим уже вдвоем.

Народ с трудом выходил на работу после праздников. Я знала, что после долгих выходных всегда нужно готовить кислые щи. Они идут на «ура».

Скоро уже должна была прийти обедать первая группа рабочих, но появилась секретарша Истомина и сообщила мне, что наш главный технолог Ильинский в больнице. Его избили на улице, уже после похорон Истомина, но он не хотел никого беспокоить, пока люди отдыхали, и только сегодня, в первый рабочий день, позвонил секретарше, чтобы предупредить о своем невыходе на работу.

– Тоня, он один живет, – сказала мне секретарша. – Ты можешь ему собрать поесть? Я пошлю кого-нибудь из водителей.

– Да я сама съезжу, – ответила я. – Конечно, с водителем будет удобнее. А как это случилось? Просто хулиганы?

Секретарша пожала плечами и как раз попросила меня разузнать детали. После странного убийства генерального директора выдвигались разные версии.

Я рассказала, как он напился на поминках.

– Странно, – покачала головой женщина. – Он вроде и пьет мало…

– Они не ладили? – прямо спросила я.

– Не то чтобы не ладили… В последнее время они очень много спорили из-за какого-то проекта. Я точно не знаю, какого. Но Истомин хотел запускать какую-то линию, а Ильинский был против. Судя по тому, что я слышала, там получался какой-то побочный эффект…

– Действия нового лекарства?

– Да нет, что-то с экологией.

– С экологией?

Неужели нашего главного технолога так волнует загрязнение окружающей среды? Истомина, как я поняла, подобные побочные действия линии совершенно не интересовали. И это меня не удивляло. Но что за линия? Не мог же он открыто ставить линию по производству наркотиков?

Внезапно в голове возник один вопрос, и я поинтересовалась у секретарши, что в здании фабрики было раньше. Оно ведь не новое, хотя и хорошо отремонтированное.

– Ты не знаешь? – удивилась женщина. – Ах да, поваров же у нас не сразу взяли, а только после расширения. Истомин считал, что наших людей нельзя отпускать обедать с территории фабрики, – расслабляются, и их потом не собрать в кучу, как он выражался. Поэтому он и решил, что ему выгоднее всех кормить на рабочем месте. И так и оказалось.

В свое время Истомин вместе с Петром Петровичем, начальником склада и отцом Костика, приобрели частично разрушенное здание фабрики за копейки. Здание было построено в советские времена, вместе с другими корпусами промышленного предназначения, на самой окраине города, совсем рядом с железной дорогой. Потом промзону окружили хрущевки, затем прибавились брежневки. Сейчас уже и представить трудно, что когда-то здесь был только заводской район и люди добирались сюда на электричке или на пригородном автобусе.

В советские времена все предприятия функционировали исправно. После перестройки ситуация во всех корпусах промзоны изменилась. Наше здание прихватил какой-то мутный тип, который фасовал здесь кофе и являлся партнером колумбийских наркокартелей. Он на самом деле поставлял в Россию кофе из Колумбии, но это было не главным видом его деятельности.

Наша милиция и чиновники были соответствующим образом прикормлены, в промзоне дежурили вооруженные до зубов братки с автоматами (это была первая половина девяностых), но появился Интерпол.

– И Интерполу удалось что-то сделать у нас? В первой половине девяностых?

– Я не знаю точно, кто именно заставил прежнего хозяина покинуть насиженное место, – сообщила мне секретарша. – Но Истомин всегда говорил про Интерпол. Они взяток не берут. С другой стороны, тот партнер наркокартелей скопил и отмыл столько денег, что Интерпол никогда не сможет его найти. Он в состоянии каждый месяц делать пластическую операцию.

Наследников на фабрику в России не осталось, и на нее долго не находилось покупателя. Наконец на нее каким-то образом вышел Истомин.

В ремонт фабрики требовалось вложить приличные деньги, и Истомин их не пожалел.

Осваивал он его маленькими этапами. Какое-то время в разных частях сидели арендаторы – всякие мелкие фирмочки. Когда фабрика уже значительно расширилась, появились немцы, возжелавшие ее купить или хотя бы войти в долю. Истомин им отказал. К тому времени, как на фабрике появилась я, уже было отремонтировано все здание и еще прикуплен соседний ангар, в котором расположили склад. Узнать в нем бывший бомжатник с помесью наркоманского притона было невозможно.

Больше секретарша ничего не знала.

Я поблагодарила ее за информацию, и она ушла.

Итак, в здании фабрики точно делали наркотики. Или только фасовали? Нет, не поверю, что только фасовали. Может, где-то имелся тайник с товаром или описанием технологии изготовления, и Истомин его нашел? Или объявился хозяин и потребовал отдать товар или описание технологии, а Истомин на самом деле ничего не знал? И не находил? Его припугнули, потом убили. А убили зря. Ведь тайник могли много лет назад обнаружить наркоманы и уже использовать весь товар по назначению. Вот праздник, наверное, был у людей!

Надо будет сегодня обязательно поговорить с Ильинским, нашим главным технологом. Он может знать, кто обращался к Истомину. Хотя скорее об этом знает Петр Петрович…

Глава 21

Артемий Вячеславович выглядел отвратительно. Голова была вся в бинтах, лицо опухшее.

– Здравствуй, Тонечка, – он попытался слабо улыбнуться, но у него плохо получилось.

Я накормила его щами, потом котлетами с пюре, которые привезла в кастрюльках. Еще мы с водителем заехали за мандаринами и яблоками, печеньем, сыром и йогуртом. Артемий Вячеславович отдал мне ключи, которые оставались в кармане его пальто, когда его нашли на улице, и попросил съездить к нему на квартиру и привезти пижаму, тапки и кое-что из белья. Пока он лежал во всем казенном – в том, что выдали ему в больнице.

– Что ж вы раньше-то не позвонили, Артемий Вячеславович?!

– Так мобильный украли, а все телефоны там, – вздохнул Ильинский. – Вот сегодня первый рабочий день, так сестричка разрешила мне на работу позвонить с их телефона.

Водитель сказал, что фирма купит мобильный главному технологу, и вышел из палаты, чтобы отнести кастрюли в машину.

– Тоня, я жду внизу, – сказал он мне, явно подразумевая: «Не задерживайся. Нам же еще к нему на квартиру за вещами ехать и обратно».

Я позвонила отцу с Ларисой, у которых гостила Юлианка, и пообещала забрать ее завтра. Потом переговорила с Валентиной, предупредив ее, что буду поздно.

Мы с водителем поехали к Ильинскому домой и обнаружили, что ключи нам не понадобились. Дверь была не заперта, а просто прихлопнута. В квартире все было разгромлено – там явно что-то искали.

Водитель вызвал милицию. Потом мы долго отвечали на вопросы. Потом мне разрешили попробовать найти какие-нибудь вещи для хозяина, и я на милицейской машине отправилась в больницу вместе со следователем. Квартиру опечатали.

Я отдала Артемию Вячеславовичу пакет с вещами и пообещала приехать завтра.

Глава 22

Валентина просила позвонить, когда вернусь домой, и тут же зашла.

Признаться, я была мертвая от усталости, а завтра снова работать. Потом будут два дня выходных.

Валентина же днем успела съездить на дачу Сергея, проведала «пленного» и довольная вернулась назад. По ее словам, они с Гришей прекрасно провели время.

– Ты – с ним?..

– Ну не пропадать же мужику?! Я сколько дней без секса? Олег исчез, Коля мой, как ты сама видела, после травмы в непригодном для любви состоянии. Он, кстати, теперь ждет, когда способности к ясновидению откроются.

– Кто? Коля?

– Ну да. У некоторых случается после того, как по башке дадут.

Потом соседка перешла к описанию встречи с Гришей. По ее словам, ей очень понравилось заниматься любовью с привязанным к кровати мужчиной, и она это намерена практиковать в дальнейшем со всеми любовниками. Только кровать надо соответствующую купить.

– Так приятно осознавать, что мужик находится в твоей полной власти. А тут еще мужик молодой, после нескольких дней воздержания… Правда, помыть бы его надо… Но ничто никогда в этой жизни не бывает идеально.

– Он что-нибудь рассказал интересное?

Валентина покачала головой.

– Что он может знать? Он – никто, пешка. Рабочая сила. Мясо. Вообще мне его жалко.

– Так, может, отпустим?

– Вначале я его приручу! – заявила Валентина. – А тебе с главным технологом стоит поговорить. Если кто-то что-то и знает, то он. Или, по крайней мере, догадывается. Нам знать нужно, что вокруг тебя делается. Для твоей же безопасности. И Юлианкиной.

– Делается не вокруг меня, – поправила я соседку. – Кому я нужна?

– Кто-то решил тебя использовать, Тоня, – серьезно сказала Валентина. – И ты это прекрасно понимаешь. Поэтому нужно разобраться.

Я вспомнила, что хотела обыскать свою квартиру, но сегодня просто не было сил. Однако с Валентиной я своими мыслями поделилась и спросила, где, по ее мнению, в моей квартире можно что-то спрятать так, чтобы я не нашла. Чтобы не обратила внимания во время уборки.

Валентина задумалась, потом заявила, что если прятал Костик, то в компьютер.

– Куда?

– В системный блок. Там много пустого места.

– А если это дискета или еще какой-то носитель, он не размагнитится? Не будет никакой реакции? Я в этом вообще ничего не понимаю, Валя.

– В любом случае нужно посмотреть.

– Валя, а мы его не испортим? Я же Юлианке не смогу потом новый купить!

– Одна панель снимается элементарно. Я знаю, как. Его периодически нужно пылесосить – там же внутри пыль собирается.

– Правда? Я никогда не пылесосила компьютер.

– Не заморачивайся, – махнула рукой Валентина. – Костик явно делает все, что надо. И сам пылесосит. А я завтра к тебе в квартиру заскочу и все проверю. Юлианка и не поймет даже, что в ее компьютер кто-то лазал.

– А еще где?

Валентина пожала плечами и предложила начать с системного блока, а там видно будет.

Глава 23

На следующий день водитель купил Артемию Вячеславовичу новый мобильный телефон и новую SIM-карту, и я передала все главному технологу.

В палате, кроме Артемия Вячеславовича, лежало еще пять человек. Все были в тяжелом состоянии, и поэтому на нас внимания не обращали. Мы могли спокойно поговорить.

– Артемий Вячеславович, что происходит у нас на фабрике? – спросила я.

– Тонь, ты работу потерять боишься? Не бойся. Фабрика не закроется. Слишком выгодное предприятие. Не один директор будет, так другой. Но ты-то точно останешься. А если нет – другую работу найдешь. Повара нужны всегда, в особенности те, которые вкусно готовят.

– Но что происходит-то? Истомин наркотики делал? Или хотел делать?

– Если бы у нас производились наркотики, я бы давно ушел. Я еще совесть окончательно не потерял. Да и для этого не нужна фабрика. В квартире можно, в подвале, на даче… И слишком опасно производить наркотики на фабрике. Лучше в каком-то маленьком, неприметном помещении.

– Но что вы думаете? Вас хулиганы избили или нет?

– Я не знаю. Возвращался вечером домой от друга, был слегка нетрезв. – Главный технолог кисло улыбнулся. – А причина убийства и покушений на Истомина…

Я молчала. Решится или не решится? Он все-таки решился и пояснил, что наша фирма (то есть, конечно, Истомина) не только производит лекарственные препараты, но и торгует препаратами других производителей. Ведь компания фактически состоит из двух подразделений – производство и торговая фирма, занимающаяся сбытом. Торговая фирма не обязана продавать только те препараты, которые выпускает наша фабрика.

У нас в стране часто торгуют препаратами, запрещенными в других, цивилизованных странах.

И никому нет дела до того, что люди по незнанию могут посадить почки, печень, сердце.

– И Истомин продавал такие препараты?!

Главный технолог кивнул.

– Он поставлял кое-какие наши препараты за границу, и условием покупки наших препаратов была продажа запрещенных лекарств у нас. Я был категорически против, но что я мог поделать?

– И за это вас избили, а его убили?

– Ну, предположим, меня могли избить давно… Это же не первый год делается, Тоня. И от моих возражений совершенно ничего не зависело, не зависит и зависеть не будет. У меня даже ни одной акции нет. Я – нанятый служащий, как и ты. И это, конечно, не причина убийства Истомина. Все дело, я думаю, в покупке технологий, – заявил Артемий Вячеславович.

– Для производства наркотиков?

– Да забудь ты про наркотики, Тоня! Для производства старых иностранных препаратов. За рубежом в производстве лекарственных препаратов ушли далеко вперед, – поколения на четыре вперед. В смысле «поколения» лекарственных препаратов. Того, что продается у нас, у них давно нет. Я, конечно, говорю про самые передовые страны. Но почему бы не сделать денег на старье?

Как пояснил главный технолог, раньше нам продавали старое промышленное оборудование, старые стиральные машины со свалок, старые автомобили. Этим наш рынок уже насыщен и пересыщен. Более того, теперь наши заводы и фабрики покупают новое промышленное оборудование, а люди – новую бытовую технику и новые автомобили. У нас в стране открылось много производств западных фирм.

Сейчас настал период старых технологий, в частности, в лекарственном бизнесе. На Западе умеют считать деньги, и раз можно продать технологию производства уже не используемого препарата и лицензию на его производство, так почему бы не продать? В особенности раз сами его производить не желают или не могут? Конечно, фармацевтические гиганты такие технологии и лицензии не покупают, хотя как знать… А небольшие производства, типа нашего, могут существовать только за счет производства таких лицензированных препаратов.

– И мы их выпускаем?

– Да, причем среди них есть на самом деле хорошие лекарства. Я сам пользуюсь глазными каплями, которые на Западе уже не производятся, а наша фабрика выпускает. Но они тебе пока не нужны, Тоня… – Артемий Вячеславович вздохнул. – На эти старые технологии и лицензии на производство препаратов есть спрос. Это наши конкуренты.

– И вы считаете, что они могли убить Истомина?

Главный технолог кивнул.

Я задумалась. Наверное, могли. Но ведь Гриша с товарищем искали документы на производство какого-то наркотика. Или не наркотика, а просто каких-то простых лекарств? Гриша мог так понять свое начальство! Парень по своему разумению сделал какие-то выводы. Или начальство не сообщало деталей. Или что-то напутало, потому что это не главное начальство. Или заказчик темнил?

Но все сходилось. Пусть не наркотик, но технология. Или уже готовые лицензии от западных концернов или изобретателей, что, наверное, даже более вероятно. Кому-то они нужны. Кто-то просчитал прибыли. Хотя ведь вроде бы еще и наши требуются? Но это другой вопрос. Я не сомневалась, что Истомин знал, кого нужно подмаслить, чтобы получить необходимые лицензии и разрешения у нас в городе.

А тут Истомину пригрозили. Он не понял. Или просто не захотел отдавать. Его убили, а документы – описание процесса и лицензии – исчезли. Про то, где они лежат, знал один Истомин. И их теперь ищут разные лица, в частности, дома у главного технолога. Везде.

Но я-то тут при чем? У меня-то их быть не может! Я про них только сейчас узнала! И Истомин никогда в жизни не бывал у меня дома! Правда, он почему-то бывал в нашем дворе… Вот бы выяснить, к кому он приезжал… Но как?

– А немцы что хотели у нас делать? – спросила я у Артемия Вячеславовича, вспомнив про иностранных претендентов на фабрику.

– Купить часть акций и производить свои препараты, потому что у нас дешевле само производство и рабочая сила. Это было хорошее предложение. Но Истомин не захотел их пускать.

– Почему?

– Тогда пришлось бы соблюдать все технологии от и до. А это удорожает производство.

– У нас они не соблюдаются?

Главный технолог легко улыбнулся.

– Тоня, ты видела, во что у нас в цехах одеты люди?

– В белые халаты.

– И на головах колпачок или косыночка. Это неправильно! Это поразило немцев. У них рабочие одеты в специальную одежду с головы до ног. Там специальные брюки, специальная обувь, из-под головного убора ни один волосок не торчит! Все в тонких перчатках, а не с голыми руками, да еще и с накрашенными лаком ногтями!

– Но ведь и у нас все это можно ввести!

Артемий Вячеславович хмыкнул.

– У нас это никогда не введут Тоня, мы в России! И такого порядка, как на немецком производстве, на нашей фабрике не будет никогда. Ну и есть множество других моментов…

Артемий Вячеславович рассказал про какой-то «съемник», прикрепляемый в конце машины, упаковывающей таблетки. «Съемник» очень дорогой, и при покупке машины (немецкой) Истомин отказался его брать, но в случае его использования можно избежать ручного труда. Зачем нам съемник? Зачем нам избегать использования ручного труда? У нас две тетеньки стоят предпенсионного возраста, а то и пенсионерки, которые рады-радешеньки этой работе. Зарплату получают, лекарства бесплатные и еще питание в рабочие дни.

– Так что в случае партнерства с немцами пришлось бы очень многое на производстве менять. А Истомин этого делать не хотел.

Я кивнула. Это мне было понятно. Но не немцы же его убили!

– А это правда, что Петр Петрович продал Истомину часть своих акций? – закинула я последний крючок.

– Правда.

– Почему? Ведь выгодное же производство!

– Они его разделили.

– То есть как разделили? У нас что, склад отдельно от производства?

– Ты ангар имеешь в виду, который стоит рядом с фабрикой? Нет, это наш основной склад, откуда товар развозится оптовым покупателям и куда они сами приезжают. Привозные лекарства, про которые я тебе рассказал, на него не поступают. Это другие, мелкие склады. Один точно на Петроградской стороне. Я там был. На других не был. Они меня не интересуют, да и мне там, признаться, нечего делать. На Петроградской я просто брал препарат для анализа. – Артемий Вячеславович помолчал немного и продолжил: – Нет, производства и склады остались прежними, и на них все по-прежнему. Есть производство, есть реализация. Только Истомин стал получать с них больше прибыли, а Петр Петрович меньше. Но утилизация отходов полностью отошла Петру Петровичу.

Я ничего не понимала. По-моему, на утилизацию отходов нужно тратить деньги, а не получать с этого, конечно, если не утилизуешь сам.

– На утилизации отходов очень хорошо отмываются деньги, – вздохнул Артемий Вячеславович. – У нас же особые отходы, и требуется, опять же, соблюдение вполне определенных технологий.

– И у нас они не соблюдаются?

– Конечно, нет. Но деньги там крутятся большие. Я точно знаю, что, например, финны выделяют средства то ли на очистительные, то ли на заградительные сооружения, а скорее и на то, и на другое, чтобы наше дерьмо не шло к ним. Что-то, конечно, делается, но не в тех объемах и не с тем качеством, которое требуется. Но я лично к этому не имею никакого отношения. Я работаю только на производстве. А утилизацией занимается отдельная компания, которая принадлежит Петру Петровичу. Возможно, она оформлена на кого-то еще. Я просто не знаю. Но именно таким образом Истомин и Петр Петрович разделили дело.

Я покачала головой. По крайней мере, хоть выяснила, что у нас происходит на фабрике – пусть и в общих чертах.

– Значит, по вашему мнению, Истомина убили из-за каких-то технологий или лицензий? – еще раз уточнила я.

– Да, – кивнул Артемий Вячеславович. – Хотя я могу многого не знать. То есть точно не знаю. Я не лез в их дела с Петром Петровичем. Я просто выполнял порученную мне работу. Но, видишь, и меня достали…

Артемий Вячеславович еще раз вздохнул. Мне стало его жалко. Одинокий, немолодой уже человек. Я не знала, была ли у него когда-нибудь семья, спрашивать было неудобно. Жил он в двухкомнатной квартире, в обычном панельном доме. Особых богатств я там не заметила. И теперь ему еще эту квартиру приводить в порядок!

– Артемий Вячеславович, когда вас выписывать будут, вы мне скажите, я с вами домой поеду, помогу прибраться. Я бы одна все сделала, но квартира опечатана, а вы – хозяин. Без вас я заходить не могу.

– Спасибо, Тоня, – поблагодарил он.

Я обещала заезжать, но теперь мне было пора домой. Юлианку сегодня у моего отца заберет Валентина, но я же должна провести вечер с ребенком! И дома что-то нужно сготовить. Не все же на работе людей кормить.

Глава 24

В метро достала из сумки книжку Владимира Альбертова. Где еще читать-то? В метро. Других мест для чтения не знаю. Дома некогда. На работе тем более. Правда, теперь у меня два дня выходных… Если начало понравится, почитаю завтра.

Действие начиналось с приземления летающей тарелки в престижном загородном поселке под Петербургом.

Тарелка описывалась во всех деталях и почему-то напоминала гигантский мужской детородный орган. Конечно, все местные бабы сбежались посмотреть.

– Вам нравится Владимир Альбертов? – прозвучал над ухом приятный баритон.

– Нет, – сказала я. – Он мне не понравился, – автоматически ответила я и повернула голову вправо.

Рядом сидел мужчина лет сорока со шкиперской бородкой и волосами чуть выше плеч. Внешность была не то чтобы богемной, но я почему-то подумала, что он художник. Пальто на нем было длинное и широкое, темно-синее. Из-под пальто торчал темно-серый свитер с высоким воротом. В руках – перчатки.

– Вы с ним лично знакомы? – оживился мужчина.

Я кивнула.

– Ну и какой он в жизни?

Я перевернула книгу оборотом обложки и показала на фотографию.

– Значит, это все-таки пишет мужчина?

– Жена жаловалась, что он ворует ее идеи, – сказала я.

– А-а, тогда понятно. Я был уверен, что автор – женщина.

Я призналась, что впервые держу в руках книгу Владимира Альбертова и еще несколько дней назад даже не подозревала о его существовании. После личного знакомства захотелось ознакомиться с творчеством, тем более у соседей оказалось несколько произведений этого писателя.

– Да, на него многие подсаживаются, как на иглу.

– А вы врач-нарколог?

– Нет, я психолог, и меня просто интересует, что именно увлекает наших граждан, если люди вдруг начинают массово подсаживаться на какого-то писателя или исполнителя. Я стараюсь изучить его творчество и понять, почему это происходит.

– И почему люди подсаживаются на Владимира Альбертова?

– Книги очень подходят для одиноких женщин. Если вы не замужем, лучше не начинайте читать.

«Это он так выясняет мое семейное положение?»

– А чтобы не подсесть на Альбертова, нужен зарегистрированный брак? – уточнила я.

– Нет, нужна сексуальная удовлетворенность. По-моему, сексуально удовлетворенная женщина может прочитать не более одной книги этого автора, а неудовлетворенная станет его постоянной читательницей. Судя по тиражам его книг, у нас масса неудовлетворенных. Но я все равно считаю, что это пишет не мужчина, а женщина. Неудовлетворенная.

«А ты сам не маньяк, случайно?» – подумала я. Никогда раньше мне не приходилось разговаривать на такие темы с незнакомыми мужчинами. Правда, и в метро я никогда не знакомилась.

– А вы когда-нибудь бывали в стриптиз-клубе? – спросил психолог, или маньяк, или кто он там.

– В мужском?

– Ну вы же не лесбиянка!

– Откуда вы знаете?

– Я это сразу вижу.

– Как вы это определяете?!

– Давайте сходим вместе на мужской стриптиз и…

– Извините, мне выходить на следующей станции, – сказала я и встала. Мне, кстати, на самом деле нужно было входить.

– Я вас провожу, – объявил психолог-маньяк. – Сейчас одинокой женщине опасно ходить. Маньяки, знаете ли…

– Вижу, – сказала я.

– Это вы меня за маньяка приняли? Нет, я просто собираю материал для докторской диссертации.

– В стриптиз-клубе?!

– Да, – кивнул психолог-маньяк. – Где еще можно встретить столько неудовлетворенных женщин?

Пока мы стояли в очереди на маршрутку, психолог-маньяк рассказывал про обделенных мужским вниманием женщин, которые готовы платить за красивый обман. Они не ценят, не уважают и не любят себя, они разочарованы в жизни и мужчинах. Они несчастны и уходят в фантазии, предоставляемые Владимиром Альбертовым или танцорами из стриптиз-клуба. А психолог-маньяк по таким женщинам как раз пишет диссертацию.

– Вы меня рассматриваете как материал для диссертации? – уточнила я.

– Я пока не знаю. Вы же мне еще ничего не рассказали о себе. Давайте сходим в стриптиз-клуб? Вы когда-нибудь смотрели мужской стриптиз?

За подобными разговорами мы подошли к моему дому. К моей огромной радости, во дворе нам встретились Костик с Юлианкой, которую он, как оказалось, выгуливал по просьбе Валентины.

Дочь бросилась ко мне, внимательно осмотрела моего провожатого и спросила, будет ли этот дядя спать у нас в коридоре на полу. Я ответила, что нет. Костик вопросительно посмотрел на меня.

– Это мой юный друг, – сообщила я психологу-маньяку с самым невозмутимым видом. – Как видите, у меня нет необходимости ходить по мужским стриптизам. Больше спасибо вам за приглашение. Всего доброго.

У Костика во время моей речи округлялись глаза. Я одной рукой подхватила его под руку, предварительно вручив ему сумку с продуктами, другой рукой взяла Юлианку, и мы направились к подъезду. Маньяк провожал нас взглядом.

Я позвала Валентину к себе и рассказала им с Костиком о знакомстве с психологом-маньяком в метро.

– Это прекрасно! – воскликнула Валентина.

– Что именно? – не поняла я.

– С тобой на улице начинают знакомиться мужики.

– В метро.

– Не важно. Главное – сама суть. Это всегда так. Или никого, или всем скопом. Они как чувствуют, что баба востребована.

Я моргнула.

– Так что не кори себя за Новый год. Я знаю, что ты до сих пор мучаешься! Не возражай! Но все получилось только к лучшему. Один другому дорожку протопчет. Скоро кто-нибудь нормальный появится. Эта теория проверенная. Только никого сразу не отшивай!

– Ты хочешь сказать, что мне маньяка следовало домой пригласить?!

– Мне его лицо показалось знакомым, – сказал Костик. – Может, я его по телевизору видел? Ведь у нас показывают фотороботы маньяков.

– Костя, ты разве смотришь телевизор? – удивилась я. – Я думала, что ты только в Интернете сидишь.

– А это мысль! Я его рожу в Интернете поищу. Там все есть.

Костик отправился к компьютеру. Решил, видно, ковать железо, пока горячо.

– Валя, ты не представляешь, какого я страха натерпелась! – призналась я соседке.

– Ай, брось! – отмахнулась она. – Какой-то озабоченный кретин.

– Валя, а это правда, что Владимира Альбертова читают только сексуально неудовлетворенные женщины?

Соседка расхохоталась.

– Ты можешь назвать моего Колю сексуально неудовлетворенной женщиной?

Я улыбнулась.

– А Коля прочитал все его книги! Я только одну осилила. Такая муть! Кстати, а ведь твой психолог прав. Это могла написать только женщина.

– Ну а нам-то с тобой что до этого? – не поняла я. – Пусть этот Владимир Альбертович, пусть его жена, да хоть йоркширский терьер Машенька или все они вместе в соавторстве!

– А если Дед Мороз Дима увидел что-то, что не должен был видеть? Или услышал то, что не должен был слышать?

– Тайну написания романов? Что пишет жена, а не муж, под именем, то есть, как я понимаю, псевдонимом которого это все издается? Она сама жаловалась курсанту Ломакину, что муж ворует ее идеи! Могла жаловаться и Деду Морозу! Я не понимаю, к чему ты клонишь, Валя!

– Я клоню к тому, что Дед Мороз Дима мог что-то услышать, не предназначенное для его ушей, а история с пропавшими драгоценностями – экспромт, выданный для вас, когда они узнали, что приехал не Дима и, более того, он еще куда-то исчез. Стали бы они из-за какой-то мелочовки – по их меркам – устраивать такой сыр-бор с приглашением?

– Может, и стали бы, – пожала плечами я. – Из принципа. И чтобы поразвлечься. Опустить человека. Поиздеваться. Я не знаю, Валя. Я не знаю этих людей и их принципы, если они у них вообще есть.

– Но все равно…

Я допускала, что Дед Мороз Дима мог что-то услышать или жена Владимира Альбертовича ему сама что-то рассказала, пока писатель без супруги отдыхал на курорте.

Ну а мне-то что до этого?

– Самое интересное начнется, если кто-то из этих трех богатых мужиков пригласит тебя… даже не знаю куда! – выдала Валентина.

– И что мне, по-твоему, делать?

– Конечно, соглашаться! Они-то, как я поняла, не маньяки, даже писатель.

– Мне все равно нечего надеть.

– Вот это ответ! – Валентина захлопала в ладоши. – Молодец, Тоня, человеком становишься! Так и должна отвечать настоящая женщина. Себя надо любить, уважать и ценить! Это маньяк правильно сказал. И ни в чем себе не отказывать! В мужике уж точно!

В дверях кухни послышалось легкое покашливание.

Костик сообщил, что провожавшего меня типа в Интернете среди фотороботов, выставленных там, нет. Он также не подходит ни под одно описание.

– Но я его точно где-то видел, – уверенно заявил Костик. – Только не могу вспомнить, где.

Глава 25

На следующий день Валентина предложила проехаться за город – проведать Гришу.

– А я-то вам там зачем? – поразилась я.

– Мне одной его не вымыть, – заявила соседка.

– Ты хочешь, чтобы мы его там вымыли?! – не поверила я своим ушам.

– Ага, – кивнула соседка. – Можно Юлианку с собой взять.

– Мыть незнакомого мужика?!

– Нет, она снеговика на улице слепит. Ребенка нужно на воздух вывозить. Тоня, я не могу его развязывать! А вдруг сбежит? В общем, ну не справлюсь я одна, а мужик грязный! И сготовишь ты там… Помоги мне, пожалуйста! Ты же знаешь, какая из меня кухарка.

Я догадалась, чем Валентина намерена заниматься, пока я буду хлопотать на кухне. Но почему бы не съездить за город? Погода хорошая, день проведу с ребенком… Юлианку в самом деле надо на воздух вывозить.

– Только давай на полдня, – сказала я. – А то у меня еще дел полно.

– Да мне самой к Коле вернуться надо. Я ему уже сказала, что мы втроем едем гулять за город.

Гришу с отросшей щетиной с грехом пополам вымыли, но не брили. Я участвовала только в первой фазе. Дальше Валентина решила, что справится сама. Я отправилась на улицу развлекать дочь. Мы поиграли в снежки, слепили снеговика. Я вспомнила, как в детстве играла в снежки и лепила снеговиков с Пашкой, Юлькиным отцом, на которого дочь так похожа. Как же было весело тогда! Эх, Пашка, Пашка, как мне тебя не хватает!

Потом я наварила картошки и пожарила котлеты из купленного по пути фарша.

Валентина ела вместе с Гришей, мы с Юлианкой. Дочь спросила, почему мы сюда приезжаем уже второй раз и кто тот дядя, который здесь живет. Я ответила, что нас попросили поухаживать за больным дядей, а заодно мы дышим воздухом.

– Почему мы за ним ухаживаем, а не его родственники?

– Боятся заразиться. А мы с тетей Валей болели в детстве такой болезнью, поэтому не заразимся.

Я безбожно врала, и мне было стыдно. Но я же не могла показать дочери связанного мужика.

Загородная прогулка подошла к концу, и мы отправились домой. Подъезжая к нашему дому, Валентина попросила нас первым делом зайти к ней, чтобы мы все показались Коле, и он не думал, что она была у любовника, а мы гуляли отдельно.

– Про больного дядю ни слова! – предупредила Юлианку Валентина.

Юлианка кивнула с серьезным видом.

Мы скинули обувь и верхнюю одежду и вошли в спальню, где лежал Коля.

Только теперь он лежал связанным и с кляпом во рту.

На стуле рядом с кроватью сидел Иса Арсаев, на коленях у него покоился пистолет с длинным стволом, в руках чеченец держал книжку Владимира Альбертова и очень внимательно разглядывал фотографию автора.

Я схватила Юлианку за руку и крепко ее сжала.

– Мама… – дочь открыла рот и округлила глаза. Не знаю, что ее больше поразило, связанный дядя Коля или дядя с пистолетом.

– Тихо! – сказала я.

Валентина выругалась.

– Женщина не должна говорить такие слова, – спокойным тоном произнес Иса Арсаев и сверкнул черными глазами.

– Тетя Валя, что вы сказали? – повернулась к соседке Юлианка. – Я не поняла.

На губах Арсаева появилась легкая улыбка.

– Я тебе потом объясню, Юлечка, – ответила Валентина и посмотрела на чеченца. – Что ты хочешь, басурманин?

– Ну нет у нас ни документов, ни наркотиков! – воскликнула я. – Что вы от нас хотите? Вы же видели, как мы живем!

– Я видел, как живешь ты, женщина. Здесь живут намного богаче.

– Но не потому же, что наркотиками торгуют!

– Слушай, басурманин, ты что, в самом деле сюда пришел наркотики искать? – поразилась Валентина. – Или описание какого-то технологического процесса, о котором мы с Тоней вообще не имеем никакого представления? Мы если даже увидим бумаги, в них не разберемся! Что вы к нам-то пристали? И зачем ты мужика моего связал? Думаешь, он способен придумать, как наркотики делать? Или их изготовить?

Коля яростно замотал головой.

– Да он же просто пьянь! Пьяница и кобель.

Коля закивал.

– Он в наркоманы хотя бы по возрасту не тянет! Почему ты вздумал у нас наркоманов искать?! Пьяниц у нас тут полно. Почти в каждой квартире, а…

– Мне не нужны наркоманы, – спокойным тоном перебил Валентину Иса Арсаев, продолжая вертеть в руках книжку Владимира Альбертова.

– Кто вам нужен? – устало спросила я.

– Один депутат вашего Законодательного собрания.

– И вы пришли искать его у нас? – спросили мы с Валентиной в один голос. Коля повернулся к Арсаеву. Выражение его лица стало меняться. До него что-то начало доходить…

Это заметил и Арсаев, вскочил с места и вырвал кляп изо рта Коли.

– Потаскуха! – рявкнул сосед, обращаясь к жене. – Значит, еще и с депутатом спуталась! Не могла хотя бы приличного человека найти, так ей проходимец какой-то понадобился!

– Да на фиг мне депутат! Без них мужиков полно!

Иса Арсаев очень спокойно и внимательно слушал, как ругаются муж и жена. Юлианка тоже была привычна к крикам соседей. Иса Арсаев ее не заинтересовал после того, как она его рассмотрела, и ребенок спросил, можно ли ей пойти к компьютеру.

– Сходи, девочка, – кивнул Арсаев, который все слышал.

Юлианка молча бросила на него взгляд, потом снова посмотрела на меня.

– Я отведу ребенка в соседнюю квартиру, – сказала я Арсаеву. – В нашу квартиру.

– В соседнюю комнату, – сказал Арсаев. – Там тоже есть компьютер. Не делай глупостей, женщина. И отдай мне свой мобильный телефон. И ты тоже, – велел он Валентине.

– Мне будет трудно купить новый, – сказала я. Хотя о чем я сейчас думаю?

– Я вам их потом верну, – хмыкнул Арсаев. – Выключите и отдайте. И никаких глупостей!

Я кивнула, отдала телефон, и мы с Юлианкой пошли в соседнюю комнату. В этой комнате был балкон, соединяющийся с моим… Вот только Юлианка слишком маленькая, чтобы перебраться через заграждение… И у нас-то балкон закрыт.

– Юлечка, – прошептала я и приложила палец к губам.

– Мама, не бойся, – также тихо ответил ребенок, включая компьютер.

Я нагнулась к ее ушку.

– Если там будет грохот, – я кивнула на стену, разделявшую комнату, – прячься на балконе, в старом кухонном столе тети Вали и сиди там, пока…

Я не знала, сколько ей там сидеть.

– Пока не придут спасатели.

Я обвела взглядом комнату. Был шкаф, был диван, за которым можно спрятаться, но тут Иса найдет ее быстрее.

– Мама, что ему от нас нужно?

– Не знаю, – честно ответила я.

В дверях возник «он». Легок на помине.

– Возвращайся в комнату. Поговорить надо, – сказал чеченец. На его губах мелькнула легкая улыбка. – Не бойся, – добавил он.

Я поцеловала Юлианку и вернулась. Я была готова сделать все что угодно, только бы с моим ребенком ничего не случилось. Я была готова спасать своего детеныша любыми способами, и Арсаев это знал. Но он почему-то сказал «не бойся»…

Валентина с Колей продолжали выяснять отношения. Валентина была в выигрышном положении, потому что Коля лежал связанный. Снизу по батарее начала стучать соседка.

– Прекратите! – рявкнул Арсаев. – У вашей жены нет любовника-депутата.

Коля осекся на полуслове.

– Как нет? – пораженно спросил он. – Ты же сам сказал…

– Он не говорил, что у Вали любовник-депутат, – вставила я.

– Сядьте! – приказал нам Арсаев.

Мы с Валентиной опустились на кровать. Коле кляп в рот больше не вставляли.

– Вы в самом деле пришли сюда искать депутата? – спросила я, прилагая усилия к тому, чтобы у меня не стучали зубы.

– Нет.

– Так в чем же дело-то? – воскликнул Коля. – Обвиняешь тут, понимаешь, мою жену…

Я молчала и неотрывно смотрела на Арсаева. А ведь красивый мужик… Лицо мужественное, явно не пьет. Сложен хорошо…

Боже, что за мысли у меня в голове! Ведь нам всем угрожает смертельная опасность! Надо думать о спасении, а я смотрю на Арсаева как на мужика!

– Скажите, что нужно сделать, – сказала я вслух.

– Вот это другой разговор, – усмехнулся Арсаев. – Мне нужно, чтобы вы двое, – он кивнула на меня и Валентину, – взяли депутата в заложники.

Валентина, Коля и я уставились на него в изумлении. Первой очнулась Валентина.

– Чего? – выдала она.

– Да ты спятил! – воскликнул Коля.

– Как мы можем это сделать технически? – спросила я.

– Ради жизни своего ребенка ты это сделаешь, – посмотрел на меня Арсаев.

Валентина с Колей хотели что-то сказать, но я остановила их жестом.

– Да, сделаю. И вы это прекрасно знаете. И пользуетесь этим. Но я на самом деле не понимаю, как мы в Валей можем взять депутата в заложники. По-моему, с вашими… ресурсами это сделать проще.

– Я вам объясню, как, – спокойно и уверенно заявил Арсаев.

У него уже был готов план. И я была вынуждена признать, что он скорее всего сработает.

Интересующий Арсаева депутат, по заявлению чеченца, ежедневно ходит обедать в одно и то же кафе неподалеку от Сенной площади. Его там хорошо знают, он предварительно звонит, и к его приходу уже все готово. Иногда он во время обеда встречается с какими-то людьми, параллельно решая деловые вопросы.

– А в Законодательном собрании разве нет столовой? – поразилась Валентина.

– Какая разница, есть она там или нет? – рявкнул на жену Коля. – Где хочет депутат, там и ест. Кстати, а им компенсацию за питание выдают из наших денег, или как?

Арсаев улыбнулся, сказал, что жена Коли как раз может спросить депутата об этом лично, и продолжил.

В любимое кафе депутат ходит пешком, прогуливается. Обратно тоже идет пешком. Его никто не сопровождает.

– Чего это он так? – хмыкнула Валентина.

– На лбу же у него не написано, что он – депутат. Он, наверное, мало известен? – спросила я у Арсаева.

Чеченец кивнул.

– Валь, а их ведь там целых пятьдесят штук жрет на наши деньги, – задумчиво произнес Коля. – Ты многих узнаешь на улице, если встретишь прогуливающимися? Я вот сейчас прикинул, что узнаю только трех, один – спортсмен. И узнаю потому, что спортсмен, а не потому, что депутат.

– Возьмем тебе депутата в заложники, басурманин, – заявила Валентина. – Только скажи, как это сделать, чтобы самим не пострадать.

– Давайте, бабы, – кивнул Коля. – И я помогу, чем смогу. Депутата можно. Говори, басурманин.

Арсаев широко улыбнулся, потом извлек из кармана лист бумаги и протянул нам с Валентиной. Там от руки был нарисован грубый план.

Как объяснил незваный гость, крестом он отметил место, где нам следует поставить машину. Там же нам следует и прогуливаться, потом пойти навстречу депутату по переулку Антоненко, но перехватывать его уже ближе к Казанской, лучше перед самой Казанской.

– То есть вы считаете, что мы сможем его схватить на улице среди бела дня и затащить в машину? – уточнила я. – И он не будет сопротивляться и просто с нами пойдет? Или мы ему так понравимся…

– Тоня, у тебя комплекс неполноценности! – закричала Валентина. – Ты посмотри, каким успехом ты пользуешься у мужчин! Конечно, он пойдет без разговоров.

– Вы сделаете ему укол, – спокойно сказал Арсаев, извлек из кармана небольшой шприц с колпачком и показал нам.

– Депутаты, конечно, все сволочи, но убивать их опасно, – заявил Коля. – Да еще в центре города.

– Кто говорит про убийство? – завелся чеченец. – Если бы мне нужно было его просто убить, я бы сам убил! Мне он живой нужен! Мне с ним поговорить нужно!

– О чем? – спросила Валентина.

– Не твое дело! – рявкнул Иса.

– Хорошо, мы все сделаем. Но он точно не умрет? – спросила я.

– Укол его обездвижит. Это не совсем паралич… Депутат будет все видеть и слышать, все понимать, но самостоятельно передвигаться не сможет. Поэтому вы и должны его брать рядом с машиной. Оттащите, как пьяного. Польете водкой. Или вином. Главное – чтобы пахло. Затолкаете на заднее сиденье.

– И что дальше? Куда его везти? Сюда?

– У тебя дача есть? – спросил у меня чеченец.

Я покачала головой. Валя с Колей тоже одновременно покачали головами, когда Иса перевел взгляд на них, хотя дача у них была. Но я не стала выдавать друзей. Зачем им депутат на даче?

– Выберите дачу знакомых, – заявил Иса.

– Серегину, – сказала Валентина.

– Чью?! – взревел Коля. – Еще одного любовника?! Я его убью!

– Ты его уже убил, Коля, – вкрадчивым голосом произнесла Валентина. – Или забыл уже?

Коля осекся на полуслове, из горла вырвался какой-то хрип, потом он какое-то время посидел с открытым ртом, затем рот захлопнул, помолчал и сказал:

– Везите на Серегину.

Иса опять широко улыбался.

– Адрес дачи? – спросил он у Валентины.

– Сказать не могу, могу нарисовать.

– Пойдет, – кивнул Иса. – Сегодня вы уже задержались, поэтому операцию переносим на завтра. Отдаете мне депутата, и я про вас забываю. – Потом его взгляд стал волчьим. – Но если вы только попробуете меня кинуть или пойдете в милицию, я достану вас где угодно… Твою дочь не убережет ничто!

– Можете не повторять, – ответила я. – Я все понимаю.

– Если бы ты хорошего человека требовал захватить, может, мы бы еще и подумали, обращаться в милицию или нет, а тут депутат! – махнула рукой Валентина. – Нового изберут. Они ведь перед каждыми выборами как тараканы из всех щелей лезут. И откуда берется столько желающих?

– Да, а как он выглядит? – спросила я. – Раз у него на лбу не написано, что он – депутат…

– Фамилия – Юрьев. Юрий Святославович, – объявил Иса Арсаев.

Мы с Валентиной переглянулись и пожали плечами. Коля тоже не представлял, как он выглядит.

– У тебя хоть фотография есть, басурманин?

Иса Арсаев извлек из кармана фотографию и протянул нам с Валентиной.

Я округлила глаза. Это был тот Юрий, с которым я познакомилась за городом, когда работала Снегурочкой.

– Так это же закадычный друг Владимира Альбертова! – воскликнула Валентина. – Коля, помнишь, мы еще их какую-то совместную передачу смотрели. То есть про них. Они там еще вдвоем про проблемы писателей рассказывали! У Альбертова проблемы, а этот их решать помогает депутатскими запросами.

– Он еще какую-то конференцию для молодых писателей организовывал, – вставил Коля. – Дай фотографию посмотреть. – Валентина протянула. – Да, точно он. Где-то в конце декабря передача была. Он предлагал молодым писателям слать свои труды на его имя в Законодательное собрание.

– Чтобы потом его дружок из них идеи черпал, – хмыкнула Валентина.

– Завтра Юлианка останется с вами? – спросила я у чеченца.

– Конечно, – хмыкнул он.

– С ней все будет в порядке?

– А ты ей скажи, чтобы вела себя хорошо. Зачем она мне? Мне депутат нужен. Получу депутата и уйду. И вообще не бойся. У тебя все получится.

Он внимательно посмотрел на меня. Я не понимала, что означает этот взгляд.

Глава 26

Мы стали готовиться ко сну, но тут в дверь позвонили.

– Кто это может быть? – тихо спросил Арсаев.

– Кто-нибудь из его собутыльников, – Валентина сверкнула глазами на мужа.

– Или ее любовников, – не остался в долгу Коля.

– Может, эта ваша соседка снизу? – высказала предположение я. – Хотя вы же больше не орали…

Мы с Валентиной пошли к входной двери. Иса притаился за дверью ближайшей к входу комнаты. В коридор выглянула Юлианка.

– Кто? – спросила Валентина.

– Валентина, а Тоня с Юлианкой у вас? – прозвучал из-за двери голос Костика.

«Зачем его принесло? – пронеслась в голове мысль. – Его ведь тоже возьмут в заложники! Неужели не мог позвонить?»

Хотя, конечно, не мог. К домашнему телефону мы не подходили, мобильный выключен. Костик забеспокоился. Какой хороший мальчик!

Иса высунулся из-за двери и велел открывать, потом снова скрылся.

Валентина открыла. Костик был один и смотрел обеспокоенно.

– Костик! – бросилась к нему Юлианка и повисла на нем.

Тут молнией появился Иса, схватил Костика за пальто, затащил в квартиру, быстро оглядел лестничную площадку и закрыл дверь.

– Что вы делаете? Кто вы такой? – начал возмущаться Костик.

– Заткнись, если не хочешь получить в челюсть, – спокойно ответил Иса. – Раздевайся. Иди в комнату.

Костик встретился со мной взглядом. В глазах стоял вопрос и испуг.

– Костя, раздевайся и проходи в комнату, – сказала я.

– И телефончик мне отдай. – Иса протянул руку.

– Костя, отдай, – подала голос Валентина.

В результате мы все снова оказались в комнате, в которой начинали сегодня беседу.

– Юлечка, сходи поиграй в той комнате, – предложила Валентина.

– Костя, пойдем со мной! – потянула его за руку моя дочь.

– Он немного побудет с нами, – объявил Иса. – Ему с нами поговорить надо. Иди, девочка, играй.

– Я скоро приду, Юлианка, – пообещал ей Костик и уселся на кровать рядом с нами.

Иса расположился напротив.

– Он тоже останется здесь, – объявил нам Иса, кивая на Костика. – Может, его пока связать? – задумчиво произнес Арсаев.

– Я ему все объясню, – встрял Коля. – Костя, видишь вот эти веревки? Я сидел, то есть лежал связанный, пока не осознал, чего хочет уважаемый Иса. Так что ты лучше осознавай сразу.

– Вообще нам бы его завтра в помощники привлечь, – задумчиво произнесла Валентина. – А то как мы депутата потащим? Тоня, он толстый? – Я ответила, что упитанный. – А если очухается? Ты, кстати, нас на даче встречать собираешься, басурманин? – посмотрела она на Арсаева.

Тот ответил, что мы должны вначале отвезти депутата на дачу, там приковать наручниками к какой-нибудь трубе (наручники он выдаст завтра), затем возвращаться в квартиру Валентины. И только тогда Арсаев нас покинет, чтобы ехать на дачу уже без нас.

«А он не боится, что мы позвоним в ФСБ или милицию? – подумала я. – Или депутата с дачи заберут его дружки? Будут приглядывать за нами, а потом…»

Надо как-то подстраховаться. Завтра Иса нам телефоны не отдаст. Но что-то, наверное, можно сделать? Подать кому-нибудь сигнал…

С другой стороны, если не Иса, то кто-то из его родственников и друзей достанет меня и дочь. И никакие органы меня не защитят. Нет, все-таки нужно договариваться с Исой.

Возьмем мы ему депутата, и надо надеяться, что после этого он от нас отстанет.

– Что здесь происходит? – спросил Костик.

Валентина объяснила.

– Лучше я помогу женщинам, – объявил Костик после того, как выслушал планы на завтра.

– Нет, – резко ответил Иса.

– Можете не беспокоиться. Мне Юлианка дорога, как сестра. Я не хочу, чтобы с ребенком что-то случилось. Или мне лучше здесь с ней остаться? Как ты считаешь, Тоня? – Костик повернулся ко мне.

Вообще-то нам с Валентиной помощь мужчины нужнее… А Юлианка будет с Колей…

– Он останется здесь, – положил конец спорам Иса.

– Слушайте, а депутаты уже приступили к работе? – вдруг спросил Костик, оглядывая нас всех и останавливая взгляд на Исе. – У них же каникулы длинные… Вроде я читал где-то, что они расходятся чуть ли не до конца января…

– А ведь точно! – воскликнул Коля. – Помнишь, Валя, мы еще обсуждали с тобой, какие они себе каникулы устраивают. Работнички.

– С курорта он уже вернулся, – сказала я.

– Мало ли что он с курорта вернулся! – воскликнул Коля.

– Он работает, – положил конец дискуссии Иса. – По крайней мере, ходит обедать из Законодательного собрания в кафе у Сенной площади.

На этом споры закончились.

– Всем спать, – велел Арсаев. И мы разбрелись по комнатам.

Глава 27

На следующий день мы с Валентиной отправились на дело, вооруженные шприцем, наручниками, водкой и на всякий случай веревкой. Костик, Юлианка, Коля и Арсаев остались в квартире. Утром Валентина позвонила на работу и сказала, что плохо себя чувствует, и отпросилась на один день. Костик был в учебном отпуске по случаю сессии, и, к счастью, в этот день у него не было экзамена. У меня был выходной – я же в смену работаю, поэтому никуда звонить не пришлось. У Юлианки продолжались каникулы.

– В милицию точно заявлять не будем? – уточнила Валентина.

– Ты веришь, что милиция сможет вечно охранять мою дочь? – вздохнула я. – Арсаев же сказал, что ее достанет, если мы что-то сделаем не так. Тут только один неприятный момент. Этот депутат меня видел, правда, в костюме Снегурочки…

– Ты считаешь, что его Арсаев потом отпустит?

– А я почем знаю? Надо у него было спрашивать.

– Так бы он и сказал! – хмыкнула Валентина и вдруг предложила заехать купить мне парик. Она знала один магазин по дороге.

Мы заехали и купили. Я сама себя в зеркале не узнала, да и была я в этот день не в наряде Снегурочки и вообще из-за сильного потепления надела кожаную куртку, а не пуховик, в котором меня видел депутат.

– Не волнуйся, – попыталась успокоить меня Валентина. – И говори поменьше, раз он все будет слышать.

– Наверное, мы должны будем ему все объяснить… – промямлила я. – Почему берем его в заложники…

– Чтобы он нас потом в тюрьму засадил? Ты этого хочешь?

– Но, может, этот Юрий ни в чем не виновен?

– Ага! С чего бы он тогда понадобился чеченцу? Явно замешан в каких-то темных делах. И вообще не забывай: он – депутат. Ты можешь себе представить, чтобы нормальный человек, то есть кого мы считаем нормальным, пошел в депутаты?

– Их туда просто не пустят.

– Вот то-то и оно. И вообще забудь про угрызения совести. Ты дочь спасаешь, я – мужа, а мы вместе – Костика. Какой хороший мальчик! Забеспокоился…

Я искоса посмотрела на Валентину. Уже рассматривает Костика в качестве потенциального любовника?

– Тебе Иса как мужчина нравится? – спросила я Валентину, чтобы ее отвлечь от мыслей о Костике.

– Нет, с чеченцем я связываться не буду, – твердо заявила Валентина.

Мы поставили машину там, где было сказано. В багажнике имелась кое-какая еда и термос – чтобы нам самим перекусить, Гришу накормить и депутату оставить поесть. Хотя Валентина настаивала на одной картошке из запасов Серегиных родственников, меня все-таки мучила совесть. И я просто люблю кормить людей!

Меня также волновало, что мы будем делать с Гришей.

– Придется отпускать, – вздохнула Валентина. – Не оставлять же его чеченцу?

– Так ведь он же вроде его работодатель? Помнишь, я тебе рассказывала, что он говорил еще в доме Истомина? Можно опять спросить.

Валентина замотала головой.

– Нет, Гришку жалко. Ему может не поздоровиться – и если Арсаев его работодатель, и если не работодатель. Знаешь, я его, наверное, к себе домой заберу.

– А Коля?! – пораженно выпалила я.

– А я скажу, что мы его нашли на Серегиной даче. Гришку я подготовлю.

– Ты считаешь, что он захочет у тебя поселиться вместе с Колей? У него же девушка есть! И вообще…

– Я еще подумаю, – объявила Валентина.

Мы вышли из машины и стали прогуливаться по переулку Антоненко. Мне было очень страшно. Мы не знали точно, когда депутат отправится обедать. Иса сказал, что он всегда ходит примерно в одно и то же время, но сегодня по закону подлости все могло измениться. Оповестить нас, что Юрий Юрьев вышел из здания Мариинского дворца, никто не мог. Приходилось полагаться только на себя. Да еще и присматриваться требовалось ко всем пешеходам мужского пола!

Вот будет номер, если мы депутата не узнаем.

Но мы его узнали. По правой стороне переулка Антоненко, если смотреть от Исаакиевской площади, неторопливо шел мужчина и разговаривал по мобильному телефону. Он был в длинном кашемировом пальто и шляпе.

– Давай ближе к машине, чтобы его далеко на тащить, – прошипела Валентина.

– Слушай, а мы сможем иглой проткнуть ему пальто? Если заорет и сопротивляться начнет? Что тогда делать? – забеспокоилась я. Шприц был у Валентины.

– Там игла очень длинная. Видимо, специально рассчитанная на такие случаи, – ответила соседка. – Ну и вообще, можно… Слушай, Тоня, ты его разговорами отвлекай! Все остальное я сама сделаю!

– Он же меня по голосу узнать может! – вдруг испугалась я.

– Ах да…

Юрьев неизбежно приближался к нам. Народу на Антоненко было мало. Все спешили по своим делам. На нас никто не обращал внимания, как и на депутата. Он закончил разговор по мобильному, раздвинул полы пальто, убрал его в карман пиджака и стал насвистывать что-то веселенькое.

– Только бы сразу подействовало, – пробурчала под нос Валентина.

У самой Казанской, которую депутат собрался переходить, к нему подошла Валентина и спросила, не даст ли он ей позвонить по мобильному телефону, а то автоматов нигде не видно.

Юрьев такой просьбе явно удивился и в первый момент не нашелся, что ответить.

С другой стороны подошла я и взяла его под руку. Он дернулся – но игла уже вошла в живот.

Валентина, как я успела заметить, раздвинула полы депутатского пальто и очень ловко воткнула шприц. Я предупредила ее, что у депутата имеется внушительное брюшко, добраться бы только до него…

Но все получилось как нельзя лучше.

– Так, потащили его, пока еще сам идти может! – прошипела Валентина.

Депутат продолжал вращать глазами и даже смог выругаться, но все равно не сопротивлялся. Лекарство действовало не мгновенно, но на нашей стороне были неожиданность и шок. Депутат явно не ожидал ничего подобного, тем более от двух женщин.

Валентина сунула шприц себе в карман, и мы резвенько отправились к машине, держа депутата под ручки. Усадив Юрьева на заднее сиденье, Валентина свинтила крышку с бутылки водки, вручила ее мне, сама прыгнула на водительское место, а мне велела садиться сзади, с депутатом.

Мы быстро отъехали. Я полила депутата водкой, попыталась сколько-то влить в рот, но препарат уже явно начал действовать, и у меня ничего не получилось. Депутат не сопротивлялся вообще, молчал и тупо сидел на одном месте. Получилось! Я с облегчением выдохнула.

Валентина ехала быстро, но осторожно. Еще не хватало, чтобы нас сейчас остановила милиция! С парализованным и политым водкой депутатом!

– Воняет, конечно, знатно, – заметила Валентина. – Может, окно открыть?

– Мы же специально его полили, чтобы воняло! – Я повернулась к Юрьеву. – Вы не волнуйтесь. Мы вас убивать не собираемся.

От него не последовало никаких звуков, никаких движений, даже глаза не двигались. Это было странно. А ну как мы его на самом деле убили?! Но тогда зачем такие сложности?

На всякий случай я нашла депутатскую руку, которая, к счастью, оказалась теплой. Или еще остыть не успела? Пульс был! Причем сердце стучало ровно, не учащенно и не медленно.

Что это за препарат такой? Может, у нашего главного технолога поинтересоваться? Будто я в романе прочитала. Может такое быть или не может? Артемий Вячеславович же не подумает, что я им обездвиживала депутата.

В кармане у депутата внезапно зазвонил телефон.

– Достань и выключи, – велела Валентина.

– Какая-то Аня, – сообщила я, глядя на экранчик.

– Тогда ответь томным голосом, чтобы больше не звонила.

– Да-а? – пропела я, и мне самой стало стыдно.

– А… Юрия Святославовича можно? – спросила неизвестная мне Аня.

– Он какое-то время не сможет подойти к телефону, – ответила я.

– Он в ванной, – подсказала Валентина. Я передала это девушке.

– А обедать он придет?

– К вам?

Потом я сообразила, что это, вероятно, звонят из любимого кафе, где все готово к приему депутата.

– Милая девушка, – сказала я. – Мы с ним много лет не виделись и случайно встретились. Я его к себе забрала и сегодня в кафе точно не отпущу.

– Спасибо. Понятно. Извините, – сказала Аня, которая, по-моему, даже не удивилась.

Я нажала на отбой, выключила депутатский мобильный и опустила в свою сумку. По крайней мере, у нас теперь есть связь.

Мы с Валентиной на всем пути перекидывались лишь отдельными фразами, чтобы депутат по возможности не запомнил наши голоса. Только бы он меня не узнал! Но с чего бы это ему думать, что «Снегурочка» теперь решила взять его в заложники? Тем более я же тогда документы показывала и представлялась…

До Серегиной дачи доехали на удивление быстро и без проблем. Валентина пошла открывать дом, потом мы затащили депутата, что оказалось нелегкой задачей. Надо было все-таки Костика с собой брать!

Даже Валентина, которой много раз приходилось таскать на себе пьяного Колю, заявила, что депутат гораздо тяжелее и неповоротливее.

– Но Коля-то пьяный хоть как-то двигается, а этот нет, – заметила я.

Мы дважды уронили Юрия. Ощущение было странным – он падал, как мешок с мукой, и не шевелился.

Наконец мы затащили его в самую большую комнату дома.

Никакой батареи, к которой приковывать наручниками пленного, естественно, на даче не было. Это же не загородный депутатский дом.

– Если только вместо Гриши… – задумчиво произнесла Валентина. – Свои наручники заберу, воспользуюсь теми, которые дал Иса… Там к кровати очень удобно приковывать.

Мы временно оставили депутата в большой комнате и проследовали к Грише в маленькую. Он уже там хорошо освоился.

– Жрать давайте! – рявкнул парень. – Ты конфет привезла? – посмотрел он на Валентину.

– Забыла, – ответила она.

Гриша начал вопить.

– Я тебя хотела взять в дом, но ты своим поведением вынуждаешь меня изменить решение, – невозмутимо заметила Валентина.

– В какой дом? – осекся Гриша.

– В свою городскую квартиру. Заведу мужской гарем. Ты будешь вторым мужем, но любимым.

Гриша хлопал глазами.

– Мы тебя сейчас освободим, – сказала я. – Только помоги нам, пожалуйста, другого мужика сюда дотащить и к кровати пристегнуть.

Гриша все так же хлопал глазами, потом уточнил:

– Это ты, что ли?

– Я.

– Волосы перекрасила? Раньше было лучше. Узнать тебя можно только по голосу. И то потому, что у меня слух хороший.

– Ты поешь? – спросила Валентина.

– Пою, – ответил Гриша.

– Вот с моим мужем будете вместе петь. А я постараюсь целый хор собрать. Потом, может, с гастролями выступать будете. Да, кстати, а меня ты сразу узнал?! Я же тоже в парике!

Гриша посмотрел на Валентину так, словно она только что вошла, потом заявил:

– Твой образ навсегда отпечатался в моей памяти. Поэтому я тебя в любом виде узнаю.

Валентина отстегнула наручники и убрала в карман. Гриша долго сидел на кровати, не веря в свое счастье.

– Помоги с мужиком, пожалуйста, – опять попросила я.

После долгого лежания двигался Гриша не очень уверенно. Хотя для мужиков лежание на кровати – естественное состояние.

Потом он вышел в большую комнату вслед за нами и удивленно уставился на тупо сидящего на диванчике депутата. Воняло от того знатно.

– Где вы эту пьянь нашли? – Гриша посмотрел на Валентину, потом на меня. – Никого другого не могли выбрать? Хотя одет прилично…

Гриша приподнял левый рукав пальто Юрьева, посмотрел на часы и присвистнул.

– Ни фига себе! Девчонки, где вы его взяли?

– А ты что, и мужчинами интересуешься? – Валентина в своей манере уперла руки в боки.

– Его искать будут, – заметил Гриша. – Это не я, мелкая иногородняя сошка. И рожа у него вроде знакомая…

Мы молчали. Не дождавшись ответа, Гриша подхватил Юрьева под мышки и потащил на кровать, где проживал до него. Там он стащил с депутата пальто, бросил рядом, где лежали одеяла, стащил обувь и потребовал дать наручники.

– Так это ж другие! – воскликнул он.

– Для тебя, дорогой, были из секс-шопа, фирменные, а для этого и такие сойдут! Давай этими приковывай, а то нам за них отчитываться придется!

– Перед кем?

– Перед твоим начальником Исой Арсаевым! – рявкнула Валентина.

По-моему, Гриша не поверил, но депутата к кровати приковал, уложил на бочок и прикрыл одеялом.

– Пожрать дайте, – снова сказал Гриша.

– Возьми сам в багажнике. Вообще тащи все сюда. Мы же и этому что-то оставить должны.

Минуту спустя мы услышали звук мотора…

Когда мы выбежали на улицу, было уже поздно.

Гриша только показал нам в окно средний палец.

Глава 28

Валентина долго ругалась. Я заревела. Себя было очень жалко. После всех событий вчерашнего и сегодняшнего дня по глупости лишиться машины! Когда фактически все сделано! Потом я вспомнила, что у нас есть депутатский телефон, а Исе Арсаеву оставлен план – как добраться до дачи.

– Ты хочешь, чтобы Арсаев сюда приехал и нас убил, как ненужных свидетельниц?

– Я хочу, чтобы он послал за нами Костика. Костик же на машине, и она стоит перед нашим домом.

– А это мысль… – сказала Валентина.

Мы позвонили домой.

К телефону долго не подходили, но мы терпеливо ждали. Потом наконец послышался робкий голос Коли.

– Коля, у нас угнали машину! – заорала Валентина.

Коля не остался в долгу, выдал жене все, что о ней думает, и заявил, что больше никогда в жизни не даст ей машину.

Я хотела сказать, что теперь и давать нечего, но промолчала. Трубка все равно была в руках у Валентины. Она тем временем говорила Коле, что нужно заявить об угоне. Вор, наверное, бросит ее где-нибудь при въезде в город.

Вероятно, с другой стороны провода Иса понял, что случилось – хотя бы примерно, вырвал трубку у Коли и спросил, машину украли с депутатом или без. Валентина пояснила, что без, и рассказала, где находится депутат и в каком состоянии.

– У вас ее в поселке украли? – уточнил Иса. – Кто?

Валентина соображала быстро.

– Да тут какой-то мужик оказался. Пока мы депутата в дом затаскивали, он прыгнул за руль и уехал. Может, из бомжующих? Или мелкого ворья, которое дачи грабит зимой?

– Вы ключи оставили в замке зажигания?

Даже до меня, стоявшей рядом, донесся дикий рев Коли. Иса прикрикнул на него, чтобы не мешал разговаривать.

– Слушай, басурманин, пришли за нами Костика! – попросила Валентина. – Мы даже примерно не представляем, где здесь ближайшая железнодорожная станция. Мы же тебе план рисовали! Пусть Костик нас отсюда заберет. А ты делай со своим депутатом все, что хочешь! Свалился на наши головы!

Иса сказал, что сейчас отправит Костика к компьютеру, чтобы он по указанным в плане населенным пунктам выяснил, где ближайшая станция и как туда добираться, и нам перезвонит.

– Кстати, а откуда у вас телефон? – спросил басурманин.

– Так депутатский! – ответила Валентина. – Но мы все равно номера не знаем.

– Определить можно, – заметил Иса.

– Мы не знаем, как. Давайте мы сами вам перезвоним! Или, басурманин, скажи номер своего мобильного. У тебя же определится.

– Нет. Сами перезванивайте в квартиру.

– Костику хватит полчаса?

– Через час перезвоните. И без глупостей! Дочь твоей подруги у меня! И муж твой, – напомнил Иса и отключил связь.

– Тоня, что будем делать?! – Валентина, похоже, была близка к панике, что для нее нетипично.

Я предложила сварить картошки и перекусить. И ведь с собой в дорогу придется взять. И депутату нужно оставить еду. Неизвестно же, сколько ему тут лежать и когда за ним приедут. Да и пообедать он не успел.

В процессе приготовления обеда Валентина ругала Гришу, потом Колю, потом Ису, потом депутата, из-за которого мы страдаем. У меня же на глаза периодически наворачивались слезы.

– Как ты думаешь, Гриша не заявит на нас в милицию? – вдруг спросила у меня подруга.

Я думала, что нет. Гришиных отпечатков полно в доме Истомина. Я могу рассказать про его проникновение, заявив, что боялась что-либо говорить раньше, потому что он угрожал моей дочери (кто может это проверить?). Потом он угнал машину… И кто докажет, что он был прикован наручниками к кровати? Надо будет только в доме все отпечатки пальцев стереть.

Этим занялась Валентина. Серегина мать ей должна будет спасибо сказать за уборку. Правда, тут к лету снова пыли накопится… и еще неизвестно, что устроит Иса.

Мы перекусили картошкой, но аппетита не было. Я оставила кастрюлю с картошкой на кровати у депутата, рядом так и стояли бутыль с водой и ведро. Депутат пока не очнулся, но пульс был ровный.

Ой, он слегка шевельнул рукой…

И ведь он должен нас слышать!

– Вот вам картошка, – сказала я. – И банка соленых огурцов. К сожалению, больше ничего оставить не можем – машину с продуктами угнали.

– Может, ему еще моркови принести? – спросила у меня Валентина. – Я в погребе видела. Хорошая морковь. Я даже себе хотела немного набрать, но без машины ведь не потащишь?

Валентина принесла несколько морковин. Я принялась их чистить, а она снова набрала свой домашний.

Костик смог сообщить, где мы находимся относительно ближайшей станции, но электричка, как он также выяснил по Интернету, будет только после шести вечера. Идти нам до станции четыре километра. Значит, пока нужно посидеть в доме.

Правда, был другой вариант – идти к шоссе и ловить машину. Но шоссе в другой стороне. Не факт, что удастся быстро поймать машину, и нас запомнят. А в электричке нас запомнят с меньшей вероятностью.

Мы решили идти на станцию. Посидим там. В доме было холодно, топить мы не собирались, а на станции должны иметься отапливаемые помещения.

С депутатом мы попрощались и сказали, что за ним скоро приедут. Юрьев чуть-чуть шевельнулся. Отходит. Отлично!

Внезапно зазвонила депутатская трубка. Звонила какая-то Светочка.

– Юрий Святославович, вы где? Куда вы пропали? Куда Васе подъехать, чтобы вас забрать?

– Юрик спит, – объявила Валентина. – И сегодня к вам не придет. А Вася пусть домой едет.

– Вы кто? – опешила неизвестная нам Светочка.

– А ты кто?

– Личная помощница.

– Так вот, помощница, сегодня твоя помощь больше не требуется. Мы сами справимся. И завтра, вероятно, Юрика ты не дождешься, так что не волнуйся.

Светочка попыталась еще что-то сказать, но Валентина вообще выключила трубку. Когда будет нужно нам самим звонить, включим.

Мы тронулись пешком к станции. Летом, как сказала Валентина, тут ходит автобус, но поскольку теперь дачников нет вообще, он не требуется. Домики здесь все летние, на круглогодичное проживание не рассчитаны, но раз Гриша не замерз и вроде бы даже не простудился, и с депутатом ничего не сделается. Как раз полезно будет посмотреть, как живут простые избиратели.

Мы, вероятно, завернули не туда, поплутали, наконец вышли к железной дороге, но не к станции. Одну электричку мы видели, она со свистом пронеслась мимо. Знать бы, в какую сторону ближе идти и вообще в какую сторону Петербург? На всем пути мы не встретили ни одной живой души и замерзли. Почему я сегодня вышла из дома в кожаной куртке? Почему не надела пуховик? Термос с горячим чаем остался в багажнике. Мы по пути съели по паре картофелин, но хотелось горячего чаю…

Вдоль железнодорожного полотна лежали глубокие сугробы. Оставалось только идти по шпалам. Услышим же мы поезд? Спрыгнем с насыпи.

Уже стемнело. Фонари, конечно, отсутствовали, хорошо хоть за городом лежал белый снег и давал хоть какой-то свет.

До станции мы добрались без пятнадцати восемь. Рядом нашелся магазинчик, в котором мы купили бутылку водки и хлеб. Продавщица посмотрела на нас странным взглядом, но вроде выглядели мы с Валентиной совсем обычно. Может, она просто знает тут всех постоянных покупателей.

У станции кипела хоть какая-то жизнь, но народу все равно было мало. Зима, будний день…

Сев в электричку, мы опять позвонили Валентине домой и сообщили, что наконец едем.

До дома мы добрались только к одиннадцати вечера. Я не представляла, как завтра выйду на работу…

Подходя к подъезду, Валентина вдруг резко остановилась.

– Ты чего? – не поняла я.

Она вытянула руку вперед и показывала на что-то пальцем. Стояла Валентина с открытым ртом.

Я проследила за направлением ее пальца и тоже опешила.

Там стояла угнанная у Валентины машина.

Мы приблизились, проверили номер. И сама машина, и багажник были заперты.

– Куда, интересно, он дел ключи? – задумчиво произнесла Валентина.

Я предложила посмотреть в почтовом ящике. Там было пусто.

– А откуда он узнал твой адрес? – посмотрела я на Валентину.

– Может, по номеру?.. Можно же выяснить по базе данных… Он же – частный детектив, как я поняла. Или помощник частного детектива.

– Ты считаешь, что так ему понравилась, что он благородно решил вернуть тебе машину?

Мы с Валентиной переглянулись.

– Думаешь, она начинена взрывчаткой? – спросила подруга.

Я пожала плечами. Я на самом деле не знала, что думать. Как-то странно все складывалось…

– Пошли к тебе, – устало сказала я. – Я спать хочу. Целый день на воздухе, да еще сколько находились. Сейчас приму горячую ванну – и спать.

Но, как оказалось, до сна было еще очень далеко.

Глава 29

Валентина открыла дверь своими ключами, и мы вошли. И тут же замерли. Вернее, мы замерли еще на пороге.

Коля мыл пол в коридоре.

– Коля, у тебя белая горячка? – спросила Валентина.

– Дверь закройте, дуры, – прошипел Коля. – Быстро!

– Разве при белой горячке начинают мыть пол? – появился из комнаты Костик. – Я всегда считал, что она как-то по-другому проявляется.

– Трудотерапия – лучший способ лечения алкоголизма. Твои слова? – рявкнул Коля, глядя на жену. – Я от алкоголизма лечусь. Поняла?

– Где басурманин? – спросила Валентина.

– Где Юлиана? – спросила я.

– Юлиана спит, так что не кричите, – сообщил Костик. – А басурманин у старой девы, – он показал глазами наверх, где жила несостоявшаяся актриса.

– Что он там делает? – поинтересовалась я, раздеваясь.

Коля сообщил, что соседка сверху принесла ключи от машины. Мы с Валентиной открыли рты.

– А у нее-то они откуда?! – воскликнула я, первой придя в себя.

– Это я у вас двоих хочу спросить! – прошипел Коля, заканчивая уборку. – Чем вы целый день занимались? Небось развлекались до ночи?

– Коля, ты сдурел! – воскликнула Валентина. – Кстати, ты заявлял об угоне или нет?

– К счастью, нет. Иса запретил. Если кто-то позвонит, велел говорить, что мы и не заметили, как машину угнали. Я болен, ты не обратила внимания.

Я заглянула к спящей Юлианке, потом первой отправилась в ванную, после меня сходила Валентина, сделав перерыв в скандале с Колей.

Затем мы пили чай, рассказывая мужчинам о событиях дня. Валентина разрезала огурец вдоль пластинами на четыре длинных куска и приложила к щекам, потом прикрепила их резинкой, обхватывающей голову. Она так маски делает для лица. Очень удобно – огурцы не падают, и можно другими делами заниматься.

Внезапно в дверь позвонили. Звонок был долгий, уверенный, наглый.

– Валь, пойди открой, – устало сказал Коля. – Не могу видеть этого басурманина. Когда он отсюда уберется?

– Может, сегодня, раз мы ему депутата взяли, – высказала всеобщую надежду я.

Валентина открыла дверь – и мы услышали топот нескольких ног и какие-то выкрики.

В кухню ворвались два мужика в масках и наставили на нас автоматы. Коля, Костик и я дружно подняли руки вверх. Рты у нас были открыты. Валентина что-то вопила в коридоре, потом замолчала.

Мужики в масках и с автоматами тоже молчали.

– Граждане, сохраняйте спокойствие! – послышался уверенный голос без акцента. Точно не Иса. – Можете посмотреть на мои документы.

Из комнат доносились какая-то возня, крики и собачий лай. А собака-то откуда?

Заплакала Юлианка.

– А ну пропустите меня! – заорала я. – Разбудили мне ребенка, сволочи!

Я грудью пошла на автоматы.

– Мама! – закричала Юлианка.

Мужики с автоматами меня пропустили.

– Гражданочка… – обратился ко мне высокий мужчина в камуфляже и без маски. Явно русский.

Юлианка рыдала. Из комнаты, где она спала, выглянул человек в маске.

– Товарищ майор… – сказал человек довольно робко.

– Пропустите мать, – кивнул на меня майор.

Я бросилась к ребенку. В комнате находился еще один тип в камуфляже и маске и заглядывал под всю мебель. Кого он там ищет? Иса бы туда при всем желании не залез.

Но сейчас для меня главным было успокоить ребенка.

– Мама, что они здесь делают? Они будут брать нас в заложники?

Мужик, остававшийся в комнате, поднял голову и посмотрел на нас.

– Ответьте ребенку, – сказала я. – Что вам здесь нужно?

«Кто-то все-таки вызвал спецназ? И зачем я, спрашивается, сегодня так рисковала? Чтобы спецназ все испортил?»

В комнату зашел мужик со спаниелем. Собака все обнюхала, затем села.

– Товарищ майор, вот нашли в шкафу, – послышался в коридоре новый голос.

– Мам, пойдем посмотрим, что они там нашли! – Юлианка успокоилась, вроде больше не боялась.

Я решила выйти в коридор. Самой было интересно.

В коридоре стоял курсант Школы милиции Иван Белолицев в форме.

– Вы кто такой? Что вы делали в шкафу? – спросил товарищ майор.

– Это Ваня, – произнесла Юлианка. – Ваня, а ты чего в шкафу сидел?

– Почему вы сидели в шкафу? – снова спросил товарищ майор. – И почему вы в форме курсанта Школы милиции? И почему вы босой?

Товарищ майор, по-моему, не верил, что это настоящий курсант. Кстати, а Михайло где? На антресолях? Или успел ко мне в квартиру перебраться?

– В шкаф меня посадили. Обувь спрятана, как и верхняя одежда.

– Вот Валька шалава! – заорала соседка снизу, явившаяся на шум. – Уже молодых негров по шкафам прячет!

Товарищ майор перевел взгляд на Валентину с огурцами на физиономии, удерживаемыми резиночкой.

– Стыдно, молодой человек, а еще и одеты в форму курсанта, – сказал майор, потом обратился к двум типом, закрывающим вход в кухню: – Есть там еще кто-нибудь? Ведите всех сюда.

Появились Костик и Коля.

– Это кто? – спросил товарищ майор у Юлианки, показывая на Колю и Костика.

– Дядя Костик и дядя Коля – муж тети Вали.

– Как оказался этот человек в вашем шкафу?

– Это я его прятал, – ответил Коля.

У товарища майора глаза полезли на лоб, у его подчиненных – под маски.

– Так вот поэтому ты здесь пол подтирал, когда мы с Тоней вернулись? – дошло до Валентины. – А я-то думаю, что за страсть к порядку? А это, значит, твой любовник наследил.

Валентина вперила руки в боки и двинулась на Колю. Она явно играла на публику.

– Спасите меня! – заорал Коля, пытаясь спрятаться за спинами молодцев с автоматами. – Она меня сейчас бить будет!

Поскольку Коля так и оставался с перевязанной головой, у молодцев имелись все основания считать, что муж в этом доме подвергается насилию, и поэтому для души завел молодого негра. Почему в форме курсанта? А может, они в ролевую игру играли. Теперь модно. Только шоколадных зайцев всем не хватает.

Валентину в своих крепких мужских объятиях успокоил товарищ майор.

– Вы с мужем потом разберетесь, – сказал он, затем повернулся к нам с Юлианкой: – Вы можете возвращаться к себе.

Тем временем на площадке стали собираться соседи. Не было только старой девы.

– Опять, что ли, ФСБ чеченских террористов ищет? Задолбали уже, – сказал дядька с верхнего этажа. – Людям завтра на работу, а они тут спецоперации проводят.

Майор выпустил Валентину (явно с неохотой) и повернулся к собравшимся соседям. Ему поведали про появление ФСБ. Больше всего деталей знала соседка снизу, как и обычно. Про различных представителей МВД, которые у нас побывали за последнее время, товарищу майору с подчиненными тоже рассказали, как, впрочем, и про трупы в нашем дворе.

– А вы-то хоть откуда? – устало спросила Валентина. Она же вроде удостоверение смотрела?

– ОБНОН.

– Наркотики? И собака у меня в квартире искала наркотики? Вы другого места выбрать не могли?

– Поступил сигнал, – кратко ответил товарищ майор.

– По-моему, кто-то над нами просто издевается, – сказала я.

– Точно! – внезапно поддержала меня соседка снизу. – То ФСБ сюда присылают террористов искать, то вот этих – наркотики. Пьянь у нас тут живет и прелюбодеи, а не наркоманы с террористами. Понятно вам, мужчина? Валя! – внезапно осенила ее мысль. – А может, это тебе кто-то из отвергнутых любовников мстит?

– Каких любовников? – высунул нос из кухни Коля.

– А может, твоих, дорогой муженек? – рявкнула Валентина.

Майор решил, что ему с товарищами пора нас покинуть. Сделали они это очень быстро.

Соседи расходились долго.

Потом домой отправили Ваню, который очень радовался, что старшие товарищи не поверили, что он – настоящий курсант, иначе могли бы быть неприятности.

– Вы чего, их ждали? – только спросил он. – Поэтому меня в шкаф засунули?

– Нет, – покачали головой мы с Валентиной. Коля с Костиком промолчали.

Курсант явно решил ничего не выяснять, ему на сегодня эмоций хватило. Он ушел. Юлиану удалось быстро отправить в постель. Она устала.

– Почему ты засунул его в шкаф?! – заорала Валентина на Колю. – И почему он полез?

Оказалось, что Ваня просто пришел нас проведать. Друг Михайло познакомился с девушкой и встречался с ней. Ивану было некуда себя деть. Иса как раз отправился наверх к несостоявшейся актрисе и мог в любой момент вернуться. Ваню требовалось спрятать от Исы.

Коля затолкал Ивана Белолицева в шкаф, сказал, чтобы мобильный выключил, не вылезал, что бы ни произошло, только все слушал и ничему не удивлялся.

Но Иван успел наследить в коридоре, поэтому Коля и принялся подтирать пол – чтобы Иса ничего не заметил. Тут пришли мы.

– Значит, Иса до сих пор у старой девы? – задумчиво произнесла Валентина.

– Мог уйти по балконам, через крышу… – заметила я. – Ой, а кто же вызвал этих в масках?

Этого не знал никто.

– Меня вызвала Юлианка, – вдруг сообщил Костик.

– Как?! – повернулись мы к нему.

Оказалась, что моя дочь послала Костику письмо на электронный адрес. Придя домой, Костик прочитал почту и понесся к нам.

– И никому из нас ты ничего не сообразил сказать?! – заорал Коля.

– Тише, ребенок спит! – цыкнула на мужа Валентина.

– Я, признаться, не очень поверил, – сказал Костик.

– А Юлианка могла вызвать спецназ?

Костик сказал, что сейчас посмотрит в Колином компьютере.

Больше моя дочь никого не вызывала.

Я заснула только в начале второго. Старая дева и Иса так и не появились.

Глава 30

Следующие два дня я отработала на автомате. Еще и к главному технологу в больницу съездила, оставила еды и расспросила про обездвиживающие препараты. Сказала, что недавно читала один детектив и заинтересовалась, правда ли такие существуют.

Главный технолог рассказал мне про американский препарат ливакрон[1], действие которого проверяли в африканских странах. Он разрабатывался как анестезирующее средство, а оказалось, что он обездвиживает, парализует мышцы лица, но человек остается в сознании.

– А его могли, например, поставить в нашу страну? – спросила я.

– Официально – нет, – уверенно заявил главный технолог. – Хотя ты знаешь наших людей, Тоня…

Вечером у меня в квартире появилась несостоявшаяся актриса, она же старая дева.

– Тоня, как мне найти моего Роланда?! – трагическим голосом воскликнула она в моей шестиметровой кухне и подняла голову к потолку, который требовал побелки. Это она Ису называет Роландом. Совсем свихнулась несчастная.

– А он вам не сказал, куда ушел? – спросила я и предложила чаю трагической героине.

– Нет, мужчина не должен отчитываться перед женщиной. Тоня, а у вас Корана случайно нет?

Я обалдело покачала головой.

– А у кого-нибудь у нас на лестнице?

Я стала судорожно вспоминать, нет ли у нас мусульман, потом вспомнила про соседний подъезд, где дочь выдали за чеченца в обмен на машину, и посоветовала сходить туда.

– А почему вы хотите почитать Коран? – на всякий случай уточнила я. – Думаете, что таким образом поймете поведение Исы?

Оказалось, что старая дева (или уже не старая дева?) решила принять ислам, потому что иначе Иса не сможет на ней жениться.

Я поперхнулась чаем. Иса, конечно, не был юношей (и вообще я затруднялась с определением его возраста), но он совершенно точно скорее годился ей в сыновья, чем в мужья.

– Я влюблена! – продолжала старая дева. – Я влюблена впервые в жизни.

Потом она что-то говорила про его меч Дурендаль (видимо, пистолет с глушителем) и рог Олифан. Рог меня особенно заинтересовал.

Как я поняла, это было некое устройство, позволявшее слушать все, что происходило в квартире Валентины. Значит, у соседки установлены какие-то датчики? Нужно ее предупредить и обыскать квартиру! И свою я давно собиралась проверить. Мало ли что Валентина ничего не нашла в компьютере…

Как сказала старая дева, Иса очень внимательно слушал все разговоры в квартире Валентины. В особенности его заинтересовал ОБНОН и наше обсуждение того, кто мог его вызвать. И он же слышал про мою умную дочь, которая написала письмо Костику!!! И про дружественного чернокожего сотрудника органов, спрятанного в шкаф!

Иса ночевал у старой девы, на следующий день ушел и больше не появлялся.

«Кстати, а как там депутат?» – вдруг пронеслась в голове мысль. Надо бы телевизор посмотреть. Вдруг что-нибудь скажут про его исчезновение?

Кстати, его телефон… Ведь теперь техника позволяет выяснить местонахождение трубки, даже выключенной.

Депутатская трубка у Валентины. Значит, нам снова можно ждать незваных гостей? Я считала, что от нее стоит избавиться, но временно, чтобы потом вернуть депутату. Мы же не воровки. Зачем нам чужое имущество?

Но куда деть трубку? Нужно посоветоваться с Валентиной. Или с Колей.

– Тоня, как мне найти моего Роланда? – то и дело трагическим голосом вопрошала несостоявшаяся актриса, пока я думала. – Я наложу на себя руки! Я наконец обрела смысл жизни и не могу его потерять!

«Иса – смысл жизни?» Я надеялась, что этот смысл не поселится в нашем подъезде.

На следующий день, как следует выспавшись, мы с Валентиной и старой девой отправились за город. Пусть развеется несчастная женщина, решили мы.

Но предупредили ее, чтобы ничему не удивлялась, а потом никому не рассказывала об увиденном. Все-таки Иса – человек другой культуры, как выразилась Валентина, и у него на даче (как опять же наврала она) многие вещи могут показаться нам странными.

– Кому мне рассказывать? Я ни с кем не общаюсь, – вздохнула старая дева. – И вообще я не собираюсь ни с кем делить моего Роланда!

Наконец мы подъехали к до боли знакомому поселку.

– Парик надевай! – напомнила Валентина.

Мы их с собой взяли, чтобы депутат ни в коем случае не видел нас с Валентиной в нашем обычном образе. Старая дева постаралась максимально походить на мусульманку. На ней было длинное черное платье, в нескольких местах проеденное молью и блестевшее в районе попы. Она сказала, что платье еще мамино. На голове она попыталась соорудить что-то среднее между хиджабом и паранджой. В результате цветастая шаль (другой не нашлось) полностью закрывала голову сверху и проходила под носом, закрывая рот и подбородок. Поверх платья было надето старое пальто.

Валентина остановила машину на обычном месте и увидела следы других автомобилей, по крайней мере двух. Конечно, по следам протекторов мы не могли определить, что это были за машины. Людей тут тоже явно побывало немало.

На этот раз Валентина вынула ключ из замка зажигания и машину заперла.

Старая дева внимательно оглядывалась вокруг, потом спросила:

– Это и есть дача Исы? Я всегда думала, что у мусульман они выглядят по-другому. Но она так похожа на наши садоводства! – воскликнула старая дева.

Мы с Валентиной переглянулись, но ничего не сказали.

В доме явно топили печь. Перед ней лежали дрова, заслонка была раскрыта. Но печь уже остыла. Кто-то приезжал вчера вечером? Или позавчера?

Валентина первым делом проследовала в комнату, где оставался пленник.

– Это не голос Роланда, – уверенно сказала старая дева, прислушиваясь к голосам. – Я узнаю его среди тысячи. Вы помните, какой у него восхитительный тембр?

Мы поспешили в комнату, где лежал Юрьев.

– Кто вы такие? Зачем вы сюда приехали? – чуть ли не заорал депутат, увидев старую деву, которая скинула пальто и осталась в своем старомодном платье и платке.

Она честно ответила, что ищет своего возлюбленного Роланда и что ей сказали, что он может быть здесь.

– Ваш Роланд служит в ФСБ? – завопил прикованный наручниками к кровати депутат.

При чем здесь ФСБ, удивились мы с Валентиной. Сюда мог заявиться чеченец, но он на фээсбэшника не похож. Однако по словам депутата выходило, что в дом приезжали двое из ФСБ в масках. Удостоверения, правда, показывали только в закрытом виде.

– Ну, такие и я могу показать, – заметила Валентина.

Однако, по словам депутата, они разговаривали, как сотрудники органов. Ему за свою жизнь приходилось с ними немало общаться. Они подробно допросили депутата, потом сказали, что ему пока придется побыть приманкой, на которую сотрудники органов собираются поймать международную банду.

– Вам самое место в тюрьме! – заорал на нас депутат. – Я прослежу, чтобы вам всем срок побольше впаяли! Вы захватили меня в заложники, меня, государственного человека!..

– А это кто? – спросила у нас с Валентиной старая дева.

– Депутат нашего Законодательного собрания, – пожала плечами Валентина. – Слуга народа. То есть наш слуга.

– Что здесь происходит?! – раздался у нас за спинами мужской голос.

Мы так увлеклись разговорами, что даже не услышали, как в дом кто-то зашел. Да ведь и звука подъезжающей машины слышно не было.

– Кто вы такие? Что вы здесь делаете?

Валентина мгновенно схватилась за шарф на шее и обернула им лицо, словно восточная женщина, оказавшаяся в присутствии чужого мужчины.

Незнакомый мужчина с поленом в руке (явно прихваченным у печки) оглядел комнату, заметил на кровати прикованного наручниками депутата, потом осмотрел и нас троих. С открытым лицом оставалась только я одна. Может, тоже стоило прикрыться?

– Ты кто такой? – спросил мужик у депутата.

– Юрий Святославович Юрьев, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга, – ответил тот, засунул свободную руку во внутренний карман пиджака, извлек депутатское удостоверение и протянул мужику. – В Законодательном собрании я вхожу в комиссию по культуре и в основном специализируюсь по писателям. Я организую писательские конференции, издание журнала, пробиваю гранты под писательские проекты, помогаю получить материальную помощь нуждающимся писателям…

– Где в моем доме вы видите писателей? – перебил ошарашенный мужик, потом снова обвел взглядом нас троих.

«Неужели хозяин приехал? Отец мертвого Сереги?» – подумала я.

– Отдайте, пожалуйста, удостоверение, – попросил Юрьев с кровати.

Но мужик этого пока делать не собирался.

– А это ваши помощницы? – спросил он у Юрьева.

– Нет, это шахидки, – спокойно сообщил депутат. – Собираются принять ислам и уничтожать депутатов.

– Правильно, – кивнул мужик, подумал и добавил: – Только давайте не в моем доме, ладно? А то меня жена потом заставит новый строить и всю плешь проест в процессе. Выберите другой, пожалуйста. Лучше на краю садоводства. Я даже вас проводить могу.

– Спасибо, мы сами дойдем, – сказала Валентина и потянула старую деву за руку. Я уже вышла в коридорчик. – Сматываемся! Быстро! – произнесла Валентина одними губами.

Я кивнула, схватила старую деву за другую руку, и мы потрусили к машине.

Крики из комнаты, где остались мужчины, слышались, пока мы не отъехали.

– Уф! – сказала Валентина, когда мы немного удалились от поселка. – Вроде бы пронесло.

– Где Иса? – спросила старая дева. – Вы обещали мне Ису. Говорили, что это его дача.

Я напомнила, что мы не обещали, что он точно здесь будет. Это ведь одна из его баз, где он держит в заложниках депутата. Но ведь он не может сидеть на ней круглосуточно? У него есть другие дела. А старая дева, если захочет, может приезжать на базу ежедневно или через день. Мы ей нарисуем, как идти от электрички.

Мужик, по нашему мнению, как раз так и добирался до домика. Как мы поняли, он приехал за домашними припасами, потому что в самой большой комнате на стол были брошены рюкзак и сумка.

Я спросила мнение Валентины насчет дальнейшего развития событий в известном нам доме.

– Побежит к жене за советом. Если мобильный у него там работает – и если он вообще у него есть, – позвонит жене из дома и спросит, что делать. Если нет – вернется домой и спросит. У Серегиной матери, насколько я поняла, все домочадцы пикнуть не смеют и даже мыши ходят строго по плинтусу и молчат, пока к ним не обращаются лично.

Глава 31

Наконец-то мы приехали домой. Старая дева отправилась к себе в квартиру предаваться печали, мы с Валентиной для начала поднялись за Юлианкой, которая оставалась с Колей.

Нас ждал сюрприз.

Навстречу нам вышел Коля с огромным кавказцем, рост которого превышал два метра. Чем-то он напомнил мне боксера Валуева.

– Это Джохар, – представил Коля. – Очень хороший парень.

– Здравствуйте, – вежливо сказал Джохар и слегка наклонил голову.

Юлианка высунула нос из комнаты, улыбнулась мне и удалилась.

Мы с Валентиной разделись и прошли в спальню, где Коля возлежал на кровати, а Джохар сидел в кресле.

– Он ищет Ису, – пояснил Коля.

– Так его здесь нет!

– Я объяснил. Но у него нет других адресов.

– Есть. Адрес склада. Я же тебе говорил, – с укором посмотрел на Колю Джохар.

Я поняла, что это очень молодой парень, только очень большой и внешне страшный. На самом деле Джохар напоминал ребенка, который попал в незнакомую обстановку и не знает, как себя вести. Ему самому страшно! Он старается это всячески скрыть, но ему очень не по себе!

– Джохар, ты хочешь кушать? – спросил я ласковым голосом мамочки.

– Да! – радостно улыбнулся гость. – Очень хочу!

– Пойдем на кухню. Мы тебя сейчас накормим. – И я наступила на ногу Валентине.

Мы все переместились на кухню. Валентина стала метать яства на стол из холодильника. Я заговаривала Джохару зубы. Потом он начал есть – с чувством, с толком, с расстановкой.

Вскоре в доме Валентины не осталось продуктов, если не считать крупы и макарон. Но ничего пригодного к немедленному употреблению больше не было. Джохар же, похоже, еще не насытился, но понял, что больше нам предложить нечего.

– А теперь объясни нам свои проблемы, – мягко попросила я. – Мы постараемся тебе помочь. Ты говорил про какой-то адрес склада.

Джохар запустил руку в карман, извлек оттуда мятый и затертый листочек бумаги и потянул нам.

Адрес был на Петроградской стороне.

– Может, тебя туда отвезти? – спросила Валентина, которой я в процессе всей трапезы то и дело наступала на ногу.

Парень тут же закивал.

– Как я понял, Джохар потерялся, – вставил Коля. – Джохар, я расскажу женщинам твою историю, а ты меня поправляй, если я чего-то не так понял, хорошо?

Джохар снова закивал.

За часы общения с Колей Джохар успел рассказать историю своей пока недолгой жизни и поделиться проблемами, возникшими в последнее время.

Джохар родился в горном селе. Он был вторым сыном в семье и шестым ребенком. С детства пас скот. Потом началась война, в селе осталось мало мужчин, и один раз пришли воры. Они хотели забрать скот, но Джохар бросился на его защиту и скот отбил – иначе младшие братья и сестры умерли бы с голоду.

Потом война закончилась, в село вернулись мужчины и узнали про подвиг Джохара. Он стал известен далеко за пределами родного села. Прошло несколько лет, и старшие решили, что Джохара нужно отправить в Россию. Почему – он не знал, но поехал. У них со старшими не спорят.

И вот Джохар оказался в нашем городе и получил первое задание. Ему требовалось найти один склад и там сказать людям то, что велел старший. После этого люди со склада должны были отдать Джохару деньги и какие-то лекарства, а он с этими деньгами и лекарствами должен был вернуться к старшему.

– Склад аптечный? – уточнила Валентина.

– Не знаю, – сказал Джохар. – Старший сказал: возьмешь деньги и лекарства на складе, место которого указано на плане.

Коля встрял и пояснил, что деньги на том складе, где оказался Джохар, ему собрали и вручили в полиэтиленовом пакете, а лекарств, как они его клятвенно заверяли, у них никогда не было и нет.

Джохар запустил руку в карман и извлек какие-то вскрытые упаковки – анальгина, пенталгина, но-шпы… То есть, вероятно, то, что имелось у сотрудников склада для личного пользования.

Ему самому предложили посмотреть то, что хранится на складе, и он не нашел никаких лекарств.

Они сказали, что ему, вероятно, нужен совсем другой склад.

– А бумажку с адресом ты им показывал?

– Да. Они сказали, что произошла какая-то ошибка, но деньги все равно отдали. А потом проводили в другой двор и сказали, что мне, наверное, туда. Но там я ничего не нашел.

– Пакет лежит у меня под кроватью, – вставил Коля. – Джохар, пусть он пока у нас полежит. Целее будет. А то потеряешь по пути. И вообще не стоит у нас по городу разгуливать с пакетом денег. Тем более ты привлекаешь к себе внимание своим внешним видом.

Джохар кивнул.

Про какой-то склад на Петроградской говорил наш главный технолог… Точный адрес он мне не называл. Если спрошу – это вызовет подозрения. Что это, интересно, за склад, на который посылали Джохара? Не от нашей ли фабрики? Или лично Истоминский?

Наши с Валентиной адреса у Джохара тоже были – на другой бумажке. Он знал, что у нас можно найти Ису, если возникнут какие-то вопросы.

Мы посоветовали Джохару в следующий раз обращаться к старой деве и пояснили, что Иса немного изменил место дислокации и перебрался этажом выше.

Джохар с пониманием кивнул.

– Там и ты сможешь переночевать, если будет негде, – вставил Коля.

Джохар опять кивнул.

– Я должен выполнить задание, – повесив голову, сказал парень. – Если я не выполню первое поручение, это будет позор на весь род. Я должен помогать своей семье!

– Поехали, Валя, – сказала я. – Поможем Джохару найти склад.

– А если еще раз придешь в наш подъезд, сразу же поднимайся вот в эту квартиру, которую я тебе на бумажке написал, – вставил Коля, ловко забрав бумажку с нашими адресами. – Скажешь, что ты – брат Исы…

– Я его троюродный племянник, – поправил Джохар.

– Вот так и скажешь, – продолжал Коля. – Там тебя примут на ночлег, и вы будете вместе ждать Ису.

Мы с Валентиной снова оделись и все на тех же многострадальных «Жигулях» поехали в Петроградский район. Джохар с большим трудом уместился на заднем сиденье. Вероятно, он жалел, что в этой машине нет люка.

По пути он рассказывал нам, как хорошо у них в горах и как плохо у нас в городе. Мы полностью разделили его мнение.

– А сколько тебе лет, Джохар? – спросила я.

Парню оказалось всего семнадцать, хотя выглядел он на все двадцать пять, если не двадцать восемь.

– Джохар, а регистрация у тебя есть? – вдруг спросила Валентина.

– Да, конечно. У меня все документы в порядке. У нас с этим строго.

«Парень-то неплохой, – думала я. – Простой, наивный и добрый. Но что с ним будет после соответствующей обработки «старшими»? А ведь мог бы заняться спортом, призы завоевывать на международных соревнованиях…»

Валентина нашла место для парковки, что оказалось несложно в воскресенье вечером, и мы, руководствуясь адресом на бумажке, принялись за поиски.

Валентина сказала, что придется осматривать все подвалы в нужном дворе, как, впрочем, и квартиры. Сейчас у людей уже горит свет, и мы поймем, где квартиры жилые, а где никого нет.

– А ты уверена, что это не жилая квартира? – спросила я и повернулась к Джохару. – Что тебе говорили про этот адрес? Тебе объясняли, что нужно спускаться в подвал или подниматься на чердак, или…

– Должна быть неприметная дверь без надписей. По виду такая, будто ею никто давно не пользуется.

Понятно. У нас в городе много таких дверей.

– И что ты должен сделать, когда найдешь дверь? – спросила Валентина.

– Стучать, пока не откроют, – пожал огромными плечами Джохар. – Если не откроют, открывать самому. Сегодня днем не открывали. Я открыл сам.

– Как?

– Руками, – как само собой разумеющееся сказал Джохар.

Я бросила взгляд украдкой на его лапищи и содрогнулась.

– Знаете что, – сказала Валентина. – Пошли-ка в тот двор, куда тебя, Джохар, со склада провожали. На складе ты все равно был, деньги получил. Можешь показать, куда тебя проводили?

Джохар кивнул.

Мы приблизились к нужному адресу, осмотрели дом снаружи и вошли в глухой двор. Фонари отсутствовали, но свет падал из нескольких окон. Было скользко, в углах лежал снег.

– Тебя с того склада точно сюда провожали? – спросила я.

Джохар кивнул.

– Пошли вдоль стен по часовой стрелке, – предложила Валентина. – Будем стены ощупывать. Мало ли, дверь сливается…

Из одного подъезда вышла старушка с маленькой собачкой.

– Джохар, стой здесь! – шепнула я и устремилась к бабульке. За мной двинулась Валентина. Джохар отступил в тень.

– Бабушка, извините! – крикнула я.

Старушка остановилась, потом оглядела нас с Валентиной цепким взглядом, правда, при том свете, что был во дворе, рассмотреть кого-либо или что-либо представлялось сложным.

– Вы не скажете, а склад тут есть? Аптечный?

– На наркоманок вы вроде бы не похожи… – задумчиво произнесла старушка. – И возраст не тот. Они все молодые были.

– Были?

– Ну да, тут на первом этаже притон был. Видите, окна темные? Там наркотой инкубаторы торговали.

– Кто? – не поняли мы с Валентиной.

Оказалось – девчонки с Украины и Молдавии, которые «работали» суррогатными матерями. Но недели две назад лавочку прикрыли.

– Держателей притона посадили? – уточнила Валентина.

– Как же, ждите больше! – воскликнула бабка. – Девок жалко беременных… Их забрали. Но если бы они только рожали, никто бы их не тронул. А они еще деньгу зашибить решили! Вот и поплатились. Но хорошие были девки, душевные. И как теперь их семьи и дети дома? Ведь не от хорошей жизни они сюда приехали. А вам чего надо?

– Лекарство редкое, – показательно вздохнула Валентина. – Нам сказали, что тут любое заказать можно, и достанут. И приходить нужно только вечером. Вот мы и пришли.

– А это кто такой? – бабка кивнула на переминающегося с ноги на ногу Джохара.

– Друг мой, – сообщила Валентина. – Взяли с собой. Страшно ведь одним-то.

– А-а, понятно, – кивнул бабка и задумалась. – Знаете, я вам объясню, куда еще можно сходить. Тут недалеко. Там попробуйте спросить.

И она довольно толково объяснила, куда нам податься.

Мы поблагодарили, подхватили Джохара и потащили по новому адресу.

При подходе к нужному дому я увидела, как на другой стороне улицы останавливается какая-то темная иностранная машина. Из машины вылез психолог-маньяк, который пытался познакомиться со мной в метро и провожал до дома.

Я быстро сообщила об этом Валентине.

Психолог завернул как раз в тот двор, в который требовалось нам. Я была в парике, поэтому надеялась, что психолог меня не узнает, даже если столкнемся лицом к лицу. Да он вполне уже мог забыть о моем существовании и не узнал бы, даже если бы и встретил в моем обычном облике.

Мы тоже завернули во двор – минуты через полторы – и как раз услышали звук захлопывающейся двери.

– Вон в тот угол! – показала Валентина.

– Двор очень похож на тот, где я днем был! – сообщил Джохар.

Мы устремились к цели. Дверь подходила под описание, данное Джохару. Может, тот, кто давал ему бумажку с адресом, просто ошибся?

В любом случае нашей целью было отделаться от Джохара, Исы и всей остальной компании и никогда в жизни больше их не видеть.

– Дальше сам справишься? – спросила Валентина.

Парень кивнул и принялся колотить в дверь. Мы поспешно удалились. Страх за собственную жизнь и здоровье был сильнее любопытства.

Глава 32

Но любопытство все-таки мучило, и я с утра, отправив Юлианку в школу, поехала навестить в больнице главного технолога. Его обещали выписать на следующий день.

Я спросила про склад на Петроградской. Сказала, что вчера была в гостях в том районе и мне рассказали про инкубаторов, которые подрабатывали продажей наркотиков, но были арестованы.

Главный технолог про инкубаторско-наркоманский бизнес знал (интересно, откуда?), но уверенно заявил, что наш покойный генеральный директор Истомин к наркопритону никакого отношения не имел. Не его уровень. Его склад с иностранными препаратами располагался по другому адресу, хотя и недалеко от притона. И главный технолог назвал именно тот дом, где мы в конце концов оставили Джохара.

– А-а, – с невинным видом произнесла я. – Там я не была.

– И не надо, Тоня, – сказал Артемий Вячеславович.

Вечером я сообщила информацию Валентине.

– Мутное дело, – сказала она. – С кем ты работаешь?!

Я только улыбнулась. До недавнего времени я столько всего не знала! Не догадывалась даже. С посудомойкой мы если и обсуждали сотрудников, то говорили о том, кто женился да кто развелся, а так все больше про детей, про постоянно дорожающие продукты, коммунальные услуги, жаловались друг другу на жизнь. Обычный бабский треп. Я даже про покушения на генерального директора не знала!

– Наверное, все дело в препаратах типа того парализующего, который мы депутату вкалывали, – задумчиво произнесла Валентина. – Интересно, чем дело на даче закончилось?

– Ты хочешь туда еще раз съездить?!

– Боюсь, мы пропустили самое интересное, – вздохнула соседка. – Серегин отец должен был вызвать жену. Кстати, в новостях про депутата ничего не было? Давай посмотрим телевизор.

Первую новость про депутата мы услышали в среду. Он выступил на заседании Законодательного собрания и внес на рассмотрение новый законопроект об ужесточении борьбы с терроризмом. В предыдущий день, как выяснилось, он провел пресс-конференцию и заявлял о том, что до него дошли сведения о намерении ряда русских женщин стать шахидками. Депутат призывал к усилению воспитательной работы в школах, вузах (про детские сады и ясли умолчал), обращался к представителям православной церкви и, конечно, правоохранительным органам и бдительным гражданам, которые должны сообщать органам о женщинах в непривычной для питерцев одежде.

Следующий день у меня был выходной. Я наконец собралась провести обыск в собственной квартире, но не успела. В гости пожаловали курсанты Школы милиции Иван Белолицев и Михайло Ломакин и сообщили, что моя соседка сверху – несостоявшаяся актриса и мать найденного у нас на помойке Сергея задержаны органами.

– А за что? – спросила я.

Оказалось – за взятие депутата Законодательного собрания в заложники и удержание его силой.

Иван Белолицев с Михаилом Ломакиным рассказали версию случившегося, которую удалось составить органам. Дам, взятых на месте преступления, допрашивали долго и информацию из них тянули клещами.

– И теперь им будет предъявлено обвинение?! – воскликнула я. – Так моя соседка сверху явно не дружит с головой! Разве можно ей что-то предъявлять?

Парни сообщили, что официальная экспертиза согласилась с моим мнением, и соседка сверху или будет отправлена на принудительное лечение, или просто домой, как, впрочем, и хозяйка дачи, на которой удерживали депутата.

Друзья депутата забили тревогу после того, как о нем не было слышно несколько дней, и пошли уже проверенным многими их предшественниками способом – искали человека по его мобильному телефону, что позволяет сделать современная техника. А так как телефон Юрьева я оставила на даче, искать его пришлось недолго.

Бедная старая дева!

Мне, признаться, даже стало ее немного жаль.

Хотя требовалось беспокоиться о себе. Главное теперь – не показываться депутату на глаза. То есть не показываться в парике. Без парика он видел меня Снегурочкой и не узнал после некоторого преображения. Валентина тоже преображалась. И где Валентина может пересечься с депутатом? Нигде. Это вообще не наш депутат.

Но старую деву надо спасать…

Я спросила, могу ли сходить к ней на свидание и отнести передачку. Мне сказали, что могу, а пока попросили поработать понятой, поскольку ребятам требовалось осмотреть квартиру «шахидки». Валентина согласилась выполнить роль второй понятой.

От нищенской обстановки в квартире старой девы курсантам стало плохо. Они почти и не осматривали ничего. Голодного кота забрала Валентина, ребята уехали. Мы с подругой уединились у меня на кухне.

– Старую деву надо спасать, – сказала я. – Мы ведь частично виноваты в том, что ее забрали. И она нас не выдала.

– Может, отпустят? – задумчиво произнесла Валентина. – Ее ведь послушать немного – и поймешь, что «ку-ку». Это мы к ней привыкли, а остальные-то…

Валентина как в воду глядела. На следующий день старая дева была уже у себя дома, о чем я узнала, услышав ее дикий вопль.

– Украли!!! – кричала она.

Я бросилась наверх. Мне трудно было представить, что можно у нее украсть.

Оказалось, что речь шла о коте.

Валентина кота с неохотой вернула, и старая дева успокоилась.

Глава 33

На следующий день объявился наш юный друг Джохар, который все так же искал Ису. Поскольку найти его мечтала и старая дева, они мгновенно нашли общий язык. Джохар, кстати, как мы ему и советовали, сразу же направился к ней в квартиру и встретил родственную душу. Они только и делали, что говорили про Ису.

Джохар опять пришел с мешком денег, из которых «отсыпал» старой деве, чтобы та сходила в магазин, купила еды и приготовила ему поесть.

Я отправилась вместе с ней – помогать.

Когда мы вернулись из магазина с покупками, то застали Джохара читающим «Энциклопедию Второй мировой войны», которую старая дева использовала в виде подпорки для тумбочки со сломанной ножкой. Джохар, пока нас не было, починил ножку и принялся за изучение энциклопедии.

При виде нас он в большом удивлении поднял голову и ткнул пальцем в портрет Гитлера, на котором была раскрыта энциклопедия.

– Вот он, – сказал Джохар. – Он у них старший.

– У кого? – ошалело спросила я.

– У тех, к кому я сегодня ходил.

Оказалось, что Джохара опять отправили на задание, правда, теперь по другому адресу. Я перебила и поинтересовалась, как прошли дела на том складе, куда мы провожали его с Валентиной.

– Хорошо, – ответил Джохар. – Поговорили.

– И тебе все отдали?

– Конечно, – как само собой разумеющееся сказал Джохар.

Сегодня Джохар появлялся в еще одном подвале, где висел портрет, который он теперь рассматривал в книге. Джохару велели поговорить со старшим в подвале. Джохар решил: раз висит портрет – значит, это старший и есть.

В подвале ему пытались объяснить, что этого старшего представить ну никак не могут. Джохар требовал. Он должен был выполнить задание своего «старшего», который велел ему поговорить со старшим в подвале и кое-что ему сказать. И он обязательно скажет.

В конце концов после долгих препирательств и просто разговоров в подвале Джохар ушел с мешком денег, и теперь ему требовалось посоветоваться с Исой, что делать дальше. А к кому он еще может обратиться за советом, как не к троюродному дяде, единственному родственнику в Питере?

– Деньги тебе сегодня не приказывали взять? – уточнила я.

Джохар покачал головой.

– Они сами дали. Я взял. Может, это хоть немного загладит мою вину?

По моим прикидкам, в пакете было много тысяч рублей…

Джохар остался ждать Ису у старой девы. Я вернулась к себе в квартиру и наконец приступила к обыску.

Вдруг органы придут что-нибудь искать у меня и найдут то, о чем я даже не подозреваю? И как я объясню наличие того, чего у меня не должно быть?

Я начала с вешалки. Что у нас там начинается с вешалки? Театр? У меня было впечатление, что вокруг меня все это время разыгрывается какая-то пьеса, и я сама не знаю, какую играю в ней роль. Хотелось бы знать, кто режиссер или кукловод.

Вешалка у меня старая, еще дедушкина, стоит в коридоре с тех пор, как мои родственники получили эту квартиру от государства. В правой части на крючках висит одежда, в левой – зеркало и тумбочка под ним. В тумбочке у меня хранится часть летней обуви (зимняя туда просто не поместится), «гостевые» тапки и всякие кремы для обуви с тряпочками, щеточками и всем прочим арсеналом, необходимым для ухода за обувью. Часть старых кремов, оставшихся еще от деда, давно пора выкинуть. Они уже засохли, и я никогда не буду ими пользоваться, но разобраться с этой деревянной коробкой, поставленной в тумбочку, у меня все не было времени, желания… Короче – лень.

Теперь я решила эту коробку выдвинуть и все в ней просмотреть.

Не знаю уж, какие силы «вели» меня в поисках, добрые или злые, но я увидела маленькую бело-синюю штуковину, которой в коробке со старыми кремами для обуви точно быть не должно.

Похожая штука есть у Костика, он регулярно с ней к нам приходит и что-то переписывает в компьютер Юлианке.

Я со штуковиной отправилась к дочери и продемонстрировала находку ей.

– Это флэшка, – сообщил мне ребенок и что-то стал говорить про объем памяти и еще какие-то вещи, которые были мне не понятны.

– А посмотреть можно, что тут записано? – спросила я.

Дочь взяла у меня штуковину, включила компьютер, уверенно вставила флэшку в нужное гнездо, и на экране вылез белый квадрат с каким-то списком. Буквы были иностранные.

– Что открывать? – посмотрела на меня Юлианка.

– Все, – сказала я, принесла табуретку и уселась рядом с дочерью.

Юлианке занятие вскоре надоело, она показала мне, на что нажимать, а сама отправилась перекусить. Меня увлекло увиденное на экране.

Даже мне, дилетанту, стало понятно, что на этой флэшке описывается какой-то технологический процесс. То есть процессы. Их было несколько. Если точнее – три. С вариациями.

Конечно, открытым текстом не указывалось, что это процесс производства наркотика (или наркотиков?), но что еще это могло быть? Что еще могли так тщательно прятать? Кому придет в голову искать эту флэшку с описанием технологического процесса у меня в квартире, в коробке с кремами для обуви?

Но кто ее туда положил?

Ответ напрашивался сам собой. Дед Мороз Дима, исчезнувший после новогодней ночи.

Хотя кто он был на самом деле? И почему он все-таки спрятал эту флэшку у меня? Хотя… Диму ведь преследовали, он пытался спастись…

И Иса не исключает, что материал находится у меня в квартире? Но ведь чеченец ее не обыскивал! И вообще ее никто не обыскивал.

Так, что мне делать? Как мне защитить себя и дочь? Я бы с удовольствием избавилась от этой флэшки со всей информацией на ней, я отдала бы ее хозяину, но кто хозяин?

Сохранять эту информацию не стоит. Это же смерть многих людей! Но если я ее уничтожу… Кто-то уничтожит меня.

Поэтому никто не должен знать, что у меня эта флэшка есть, что я ее нашла. Пусть лежит, где лежала.

Я провела инструктаж с Юлианкой. Потом тщательно вытерла штуковину, чтобы на ней не осталось ни моих, ни Юлианкиных отпечатков пальцев, и засунула флэшку назад в коробку с кремами, предварительно замотав ее в грязную тряпку. Ничего из старья выбрасывать не стала.

Убравшись в коридоре, я отправилась на кухню. Но тут в дверь позвонили.

На пороге стояла старая дева с котом под мышкой и Джохар с сумками.

– Мы едем на дачу, – объявила старая дева.

– На какую? – вырвалось у меня.

– Ну ту, где был депутат…

– Да вы что?! Ведь вас же могут…

– Там может появиться Иса. А нам нужен Иса, – сообщил Джохар. – Если он придет сюда, то зайдет к вам, а вы скажете, где мы. Хорошо?

Я ошалело кивнула. Старая дева попросила взять кота. Я позвонила в дверь Валентине, которой дома не оказалось, но Коля радостно забрал животное.

Коля попросил оставить номер мобильного телефона для связи. Я как-то не сообразила про него спросить.

Но мобильного телефона не было ни у старой девы (что неудивительно), ни у Джохара (что удивительно).

– Джохар, обязательно купи телефон! – сказала я. – У тебя же есть деньги! Сообщишь нам номер, а мы, если придет Иса, передадим его ему.

– Только пусть вон она покупает. – Коля показал на старую деву. – У вас паспорт с собой?

Старая дева кивнула.

– Вот и зайдите в салон сотовой связи. Вы одна зайдите, без Джохара. А потом сообщите номер нам. Тоня, давай напишем им на бумажке наши номера.

Я быстро написала и свой, и Колин, и Валентинин, и вручила старой деве. Но я не была уверена, что они с Джохаром купят телефон. По-моему, они оба находились в мыслях где-то далеко… Но друг друга понимали прекрасно.

На следующий день вечером по телевизору объявили про взрыв лекарственного склада на Петроградской. Я обалдело смотрела в экран.

Это был тот самый склад, за дверью которого скрылся психолог-маньяк и который, похоже, интересовал Джохара и его «старших».

Бомба лежала около самой двери. Дверь снесло, пострадала стена дома и небольшой холл. Ничто из запасов лекарственных препаратов повреждено не было. Телезрителям показали ровные ряды коробок и полок. Никто из людей тоже не пострадал. Их просто там не было.

Значит, по ночам там деятельность ведется не каждый день?

Взрывное устройство было самодельным. Правоохранительными органами разрабатывалось несколько версий: хулиганство, предупреждение, месть конкурентов.

На складе был произведен обыск, но ничего противозаконного правоохранительные органы не нашли. На все лекарства, хранящиеся там, имелись накладные. Придраться было не к чему.

Я позвонила Валентине. Она тоже смотрела сюжет, а после моего звонка прибежала ко мне для обсуждения сложившейся ситуации.

Старая дева с Джохаром никому из нас не звонили и номера своего мобильного телефона не сообщали. Возможно, они его просто не купили.

– Ты считаешь, что Джохар? – спросила Валентина.

Я пожала плечами.

– Валь, надо бы на дачу съездить… – Я посмотрела на соседку.

– Да, эту дуру влюбленную жалко, – вздохнула Валентина. – Нашла тоже мне, в кого влюбиться на старости лет. Тонь, а психические заболевания лечатся? У вас на фабрике не выпускается никаких препаратов для прочищения мозгов свихнувшимся на любви бабам? Я бы себе купила… Про запас.

Мы обе вздохнули.

– Интересно, где Олег? – задумчиво произнесла Валентина. – Если бы фамилию хотя бы знать, то прокачали бы его по базе данных. Я ведь в метро диск купила со всеми телефонами и адресами Петербурга.

– И что бы нам это дало? – удивленно посмотрела я на соседку. – Эта база данных не объяснит, почему он больше не звонит ни тебе, ни мне и к нам не заходит…

– Хороший был мужик, – вздохнула Валентина. – Кстати, тот его мобильный, который у меня был, не отвечает.

Я тоже вздохнула, но ничего не сказала. Про Олега.

Я сказала про диспетчера Лену из фирмы, где предоставляют Дедов Морозов.

– Надо бы позвонить. Поинтересоваться, не нашелся ли Дима.

– Какая тебе разница? – удивленно посмотрела на меня Валентина.

– Вся катавасия, которая происходит вокруг меня – или вокруг нас, – началась после появления этого странного Деда Мороза. И генерального директора фабрики, где я работаю, взорвали в ту ночь, когда здесь спал этот Дима. Взорвали в нашем дворе. Где ему было совершенно нечего делать!

– Ты считаешь, что Дима – киллер, переодевшийся Дедом Морозом?! – У Валентины округлились глаза.

– Мне это недавно пришло в голову, – призналась я. – Он убил Истомина, а потом отлеживался у меня. Все можно было организовать. Как-то выманить Истомина в наш двор, а в фирме взять заказ на мой адрес – потому что ко мне специально просили прийти к последней. Поэтому Истомина и выманивали в наш двор… Дима мог притворяться пьяным…

– Звони Лене. Телефон сохранился?

Я кивнула. Я храню все телефоны. Мало ли что…

Лена про Диму ничего сказать не могла. Он так и не объявлялся – нигде. Сама Лена похвасталась, что в ближайшие три дня (то есть ночи) будет работать ведьмой, – ей поручили эту роль после того, как артистка, постоянно работающая ведьмой, заболела. Работа планировалась в одном ночном клубе, название которого слышали даже мы с Валентиной. Лена приглашала на представление, правда, обеспечить бесплатный билет не могла. Я поблагодарила и попрощалась.

– Эти представления в ночных клубах не по нашим деньгам, – грустно сказала Валентина. – Хотя у Джохара был мешок с халявными деньгами от каких-то последователей Гитлера. И в предыдущий раз он тоже с мешком пришел. Коля хотел его у нас оставить – не получилось. Почему мы ничего не попросили на бедность?

– Ты хочешь на представление в ночной клуб? – спросила я. У меня даже мысли такой не возникло.

– А почему бы и нет? Тоня, где ты собираешься с мужиками знакомиться? Ты так и намерена оставаться одна? Личную жизнь нужно устраивать! А в клубы ходят обеспеченные мужчины… Мы же не в молодежный пойдем. Юлианка может и одна заснуть…

– Знаешь что…

– Костика вызовешь. Или к Коле отправим.

– Но что ты скажешь Коле, если мы пойдем в ночной клуб?

– Что мы проводим расследование.

– Ты думаешь, он поверит?!

– А ты думаешь, я не знаю, как родному мужу лапшу на уши вешать?!

Глава 34

Коля одобрил нашу поездку на дачу, даже ни слова про машину не сказал. Если и было что-то хорошее в последних событиях, так это то, что прекратились скандалы у моих соседей из-за их единственного транспортного средства. Да и Валентина ни разу ни во что не врезалась, и машина ее слушалась, не то что раньше!

Коля даже напомнил, чтобы мы обязательно взяли фонарик, и сказал, чтобы оделись потеплее. Мало ли что…

Я предложила оставить машину на краю поселка. Зачем лишний раз привлекать внимание?

– Думаешь, придется сбегать огородами? – хмыкнула Валентина, но все равно сделала так, как я предложила. Она даже поставила машину не при въезде, а с другой стороны, ближе к лесу. Если кто-то приедет из Питера, ее не заметит.

В поселке и при подъезде к нему не горело ни одного фонаря. Все дома были погружены во мрак.

– Ты не знаешь случайно, милиция пробки выкручивает перед тем, как опечатать дом? – спросила у меня Валентина.

– Понятия не имею, – ответила я.

Мы пошли по поселку пешком. Стоял тихий зимний вечер. Путь нам освещали звезды. Подмораживало. По поселку не разносилось никаких звуков. Летом тут, наверное, поют птички.

– Как-то мне не по себе, – призналась я.

– Чего ты боишься? – спросила Валентина. – Бомжей здесь нет.

– Но почему старая дева и Джохар сидят без света? Валя, я опасаюсь, что они…

– Пока ничего не увидели, не думай об этом, – сказала соседка и первой вошла в знакомый нам двор.

Конечно, печати с двери были сорваны, дверь не заперта. Валентина включила фонарик.

В доме было пусто, только стояли две сумки, с которыми Джохар покидал наш дом. Сумки были частично опорожнены.

Валентина спустилась в погреб и там никого не обнаружила.

– Куда они делись? – посмотрела она на меня, вылезая из погреба.

Я пожала плечами. Теперь судьба старой девы волновала меня еще больше.

Внезапно послышался шум подъезжающей машины. В ночной тишине за городом звук разносится далеко.

– Сюда? – шепотом спросила Валентина.

– А куда ж еще? – Я в этом не сомневалась. – Спрячемся в погребе?

– Нет, – покачала головой Валентина. – В комнате. И окно приоткроем, чтобы прыгать. Там невысоко и сугроб должен быть. Пошли!

– Сковородку возьми! – сказала я.

– Точно! – воскликнула Валентина и прихватила привычное оружие.

Я взяла большую кастрюлю. Если что – надену врагу на голову.

Мы скрылись в комнате, оставив все двери приоткрытыми, чтобы слушать, о чем говорят. А там посмотрим… Может, нас и не найдут?

Машина остановилась во дворе дома. Из нее вышли двое мужчин, которые вели себя уверенно и явно не ожидали здесь никого застать. Говорили они по-русски, без акцента, правда, до нас пока доносились только отдельные слова.

Мужчины вошли в дом.

Их голоса показались знакомыми.

Валентина тихо выругалась себе под нос и покрепче зажала в руке сковородку. Я приготовила кастрюлю. Фонарик был выключен и лежал у Валентины в кармане.

Один мужчина направился в комнату…

Валентина отодвинула меня в сторону рукой, чтобы не мешала. Она явно была настроена по-боевому.

Мужчина распахнул дверь – и тут же получил сковородкой по голове.

– Ах ты, сволочь! – заорала она истошным голосом. – Сбежать вздумал? На моей машине, гад! – Она еще добавила сковородкой. – Ты знаешь, как мы отсюда с Тоней выбирались?

– Кто это?! – закричала я.

– Да Гришка, сукин сын! Я ж его по голосу узнала! Ему тут так понравилось, что сам вернулся!

В это мгновение хлопнула входная дверь, потом раздался звук заработавшего мотора – и машина рванула с места. К счастью, не наша. Хорошие у Гриши дружки. Или один дружок? Уже второй раз его бросает на произвол судьбы!

Валентина тем временем извлекла из кармана веревку, которую тоже прихватила с собой, и привязала Гришу на старое место. Гриша пока не пришел в себя.

Валентина велела мне притащить сумки Джохара, чтобы оставить Грише пропитание. Потом я принесла в ковшике снега с улицы, чтобы привести Гришу в чувство. Валентина вытащила из кармана у Гриши мобильный телефон и отдала мне.

– Привет! – радостно сказала Валентина, как только пленник очнулся. – А бритый ты мне гораздо больше нравишься, чем с отросшей щетиной. Тебе трехдневная щетина не идет и борода не идет…

Гриша застонал. Думаю, не от боли.

– Что ты здесь делал? – продолжала допрос Валентина.

– Уезжали бы вы обе отсюда, и побыстрее, – устало сказал Гриша.

– А ты зачем сюда приехал? Сокровища искать? – не отставала Валентина.

– Ну вы и дуры, – сказал Гриша.

– А где наша соседка? – спросила я.

– В камере сидит! Хотя нужно бы в психушке! Где и вам обеим самое место!

– А ты откуда знаешь? – вкрадчиво спросила Валентина. – Про соседку?

Гриша заткнулся и, несмотря на все старания Валентины, больше ничего не сказал.

– Поехали, Валя! – дернула я подругу за рукав. – Не хочу я здесь больше оставаться. Гриша, твой телефон будет у меня, – сказала я парню. – Адрес, как я понимаю, ты знаешь. Потом заедешь и заберешь.

Мы с Валентиной ушли, Гриша остался на кровати.

– Нужно просмотреть всех абонентов, которые записаны у него в память телефона, – сказала Валентина, когда мы уже ехали домой. – По ним ведь многое можно о человеке сказать. В тот раз при нем мобильного почему-то не оказалось…

– У тебя есть и база сотовых телефонов?

– Нет, но ее ведь тоже купить можно? И мы можем им позвонить. И вообще посмотрим, как кто значится. Я у тебя как записана?

– «Валя».

– А твой начальник?

– У меня в мобильном нет телефона начальника, – рассмеялась я. – Хотя есть главный технолог… Он по фамилии записан – «Ильинский». И отец Костика есть, наш начальник склада. Тоже по фамилии. А сам Костик – «Костик».

– Вот об этом я и говорю! Давай, прокручивай память.

Приключения на этот вечер не закончились.

У нашего с Валентиной подъезда прогуливался психолог-маньяк, который пытался познакомиться со мной в метро и провожал до дома.

Ему-то что еще надо?!

Глава 35

Я предупредила Валентину в машине о том, кто это.

– Ничего, разберемся, – сказала Валентина. – Интересно послушать, что скажет.

– К себе домой я его не пущу!

– Мы с ним здесь поговорим, – объявила соседка и первой направилась к дядьке. Я потрусила следом.

Психолог увидел нас и расплылся в улыбке. Он что – псих?

Психолог тем временем запустил руку под пальто, извлек небольшой букетик роз и протянул мне.

Я взяла розы и поздоровалась с психологом.

– Могу ли я пригласить вас на ужин? – спросил он, потом посмотрел на Валентину и добавил: – Обеих.

Я никуда не хотела с ним идти – ни одна, ни с Валентиной. Я предпочла бы его больше никогда не видеть. Мне было очень некомфортно рядом с ним.

– С удовольствием с вами поужинаем, – проворковала Валентина. Она что, и его решила своим любовником сделать? Никого нет, так сумасшедший психолог сойдет? – Только завтра, – поправилась соседка.

Мужчина назвал какой-то ресторан, в который хотел бы нас пригласить. Мы обе про него никогда не слышали. Хотя откуда? У Валентины с любовниками дневные встречи, у меня… Я ни с кем не хожу по ресторанам.

Но Валентина соображала быстро. Как всегда.

Подруга объявила, что мы обе мечтаем сходить в ночной клуб на представление, о котором нам много рассказывали, – и назвала место, где Лена, подружка Деда Мороза Димы, должна была изображать ведьму.

У психолога на лице мелькнуло легкое удивление, однако он быстро с собой справился и заявил, что завтра заедет за нами в половине восьмого вечера. На том и распрощались.

– Ты успеешь? – посмотрела на меня Валентина. – Как все прекрасно получилось! Вот она – сила желания! Сработало!

– Ты на самом деле так хотела в этот клуб?

– Я хотела в любой ночной клуб, Тоня, – серьезно сказала Валентина. – Я никогда в них не была, как и ты. Нужно посмотреть, сориентироваться… И, кстати, выясним, с какой такой радости этот тип воспылал к тебе любовью?

– Ты считаешь, что ко мне нельзя воспылать любовью? – грустно спросила я.

– Тонька, ты чего, обиделась? – тут же бросилась ко мне Валентина. – Я неудачно выразилась… Я считаю, что любой нормальный мужик, с которым ты познакомишься по жизни, в тебя влюбится. Или ему просто будет с тобой комфортно, а для мужиков это очень важно, и, кстати, в таком случае союз крепче, чем когда роковые страсти. Но ты вообще с мужиками не знакомишься, как я тебя ни уговариваю. Тоня, нужно действовать самой! Однако этот тип… – Валентина задумалась. – Он не из тех мужиков, которые поведутся на тебя. Я надеюсь, что ты сама это понимаешь. На тебя должен был повестись Олег. Мне странно, что он больше не появлялся. Ни у тебя, ни у меня. Может, ему из-за отношений со мной стыдно появляться у тебя?.. Кто его знает… У мужиков в головах иногда такая неразбериха! Если бы Костик был постарше, он бы на тебе женился. Потом эти два курсанта. Им у тебя хорошо – поэтому они и ходят сюда так часто. Но не психолог. С этим типом нужно разобраться. Так что я пойду вместе с вами. Одну тебя я бы с ним не отпустила.

– Да я бы и не согласилась!

– Нет, Тоня, идти обязательно надо. И Колю предупредим. И Костика. Костика можешь попросить у тебя переночевать с Юлианкой?

– Ты собираешься в том клубе до утра сидеть? Мне же на работу!

– Уедешь раньше, – отмахнулась Валентина. – И вообще ты всегда высыпаешься, что ли? А когда Юлианка болеет? Ну не поспишь ради дела, и что?

Я закатила глаза, однако согласилась. Разобраться на самом деле следовало.

Психолог позвонил на следующий день, очень извинялся и сказал, что нашу встречу придется отложить на денек. У него никак не получается из-за работы.

«А не подготовил ли он какую-нибудь пакость?» – почему-то подумала я.

В день нашего несостоявшегося похода в ночной клуб мне в дверь позвонили. Была уже половина десятого, я пыталась загнать Юлианку в постель, но, как обычно, это не очень хорошо получалось.

– Мама, в дверь звонят! – радостно воскликнула Юлианка.

– Можно подумать, я не слышу, – хмыкнула я, гадая, кого принесло. Валентина вначале позвонила бы по телефону, да и я ее звонок знаю. Кто-то еще из соседей? Старая дева наконец появилась?

Я посмотрела в глазок и увидела на площадке мальчишку лет двенадцати, вроде бы ничем не примечательного. У нас во дворе много таких бегает.

– Тебе кого? – спросила я через дверь.

– Тоню, – ответил он. – Меня дядя Гриша за телефоном прислал.

«Значит, дядя Гриша, а я – просто Тоня?» – мысленно возмутилась я.

Телефон находился у Коли, в соседней квартире, и Коля еще раньше заявил нам с Валентиной, что пока болеет, постарается разобраться с номерами, записанными в память.

Я сообщила, где искать аппарат, а сама бросилась к обычному – звонить Валентине.

– Мама, я пока немного поиграю, – бросила мне в спину Юлианка и в пижаме уселась к компьютеру. Ну что поделаешь с этим ребенком?! И почему я такая плохая мать?

Валентина бросила только одну фразу:

– Заходи. Вместе разбираться будем.

Я вышла из квартиры. В это время Коля открыл свою дверь и разглядывал мальчишку, потом одним быстрым движением схватил его за одежду и втащил в квартиру.

– Тоня, заходи, – позвал сосед.

Валентина заперла за мной дверь.

– Коля, это ребенок! – сказала я.

– Но этого ребенка прислал любовник моей жены! – рявкнул сосед. Валентина незаметно наступила мне на ногу. – Мальчик, кем тебе приходится Гриша?

– Дядей, – заявил мальчик. По-моему, он не очень испугался.

– Он – твой родной дядя? – вступила в разговор Валентина.

– Он на моей сестре женат, – пояснил мальчик. – Сестра у мамы от первого брака, а я – от папы.

– Это не дядя, а как-то по-другому называется, – задумчиво произнес Коля. – Но он – все равно любовник моей жены!

– Дядя Гриша женат, – спокойно напомнил мальчик. – И отдайте, пожалуйста, его телефон.

– Я тоже женат, – заявил Коля. – И баба моя замужем, но путается с твоим дядей – или кто он там.

– Может, не надо при ребенке? – спросила Валентина.

– Телефон отдайте, пожалуйста, – опять вставил мальчик.

– Коля, отдай ему телефон, – устало сказала Валентина.

Коля отдал. Мальчика мы из квартиры выпустили.

– Я все переписал, – сообщил нам Коля после ухода гостя. – Теперь анализирую.

– Надо было звонить всем подряд. С его аппарата, – сказала Валентина. – И почему мы раньше не сообразили? Только что-то придумать следовало. Например, я нашла телефон на улице, вот звоню тем, кто введен в память, чтобы выяснить, как найти владельца.

– А что им потом сказал бы этот ваш Гриша? – хмыкнул Коля.

– Это уже его проблемы, – заметила я. – В любом случае, телефон мы отдали. Коля, ты по списку хоть что-нибудь понял?

Внезапно в комнате у Коли послышался звонок мобильного телефона. Не Валентинин и не Колин. Я их мелодии знаю.

– Ох, бл…! – выругался Коля. – Я же парню не тот телефон отдал!

И Коля на первой космической рванул в комнату.

– У него есть еще один? – тихо спросила я у Валентины.

– Впервые слышу, – ответила она так же тихо. – Пойдем-ка разбираться. Ты будешь свидетелем.

По пути Валентина завернула на кухню за своим любимым орудием воспитания мужа.

Коля в комнате держал трубку в руке и ошалело на нее смотрел. По-моему, рука даже слегка подрагивала. Но я не уверена…

Телефон прекратил звонить.

Валентина вручила мне сковородку, подошла к мужу и забрала у него телефон. Посмотрела, что звонил какой-то «Котя», – и запустила его номер.

Я стояла рядом и все слышала.

– Гришка, ты где?! – заорала трубка. – Тебя полковник требует! Давай ноги в руки и дуй к нему! Гришка!

Валентина молчала. Руки у Коли стали дрожать сильнее. Абонент в трубке явно сообразил, что с телефоном что-то не то.

Валентина соображала туго, поэтому я быстро вырвала телефон у нее из руки и заговорила.

– Простите, я нашла потерянный аппарат. Вы, как я понимаю, знаете, чей он. Я хотела бы вернуть его владельцу. Пожалуйста, скажите, как его найти.

В трубке слышалось напряженное сопение.

– Вы меня слышите? – говорила я спокойным тоном.

– Оставьте ваш номер, – наконец сказали мне.

– Зачем? Я незнакомым людям свой номер не даю. Передайте, пожалуйста, Грише, чтобы звонил по этому, – и мы с ним договоримся о встрече.

– Знаете что… – вдруг заорал мужик в трубке.

– А кто вам дал право на меня кричать?

– Извините, – буркнул мужик. – Хорошо, я передам. Но Гриша женат.

– А это какое отношение имеет к делу? – поразилась я.

– Ну, я подумал, может, вы хотите с мужчиной познакомиться…

Коля немного пришел в себя, вырвал у меня из рук трубку и заорал:

– Я тебе дам с мужчиной познакомиться! Я ей голову оторву и тебе заодно! Понял? А этот твой Гриша пусть вознаграждение готовит! Ясно?

Коля отключил связь, утер пот со лба. Его трясло. И трубку он у меня выхватывал явно только для того, чтобы выпустить пар.

Валентина попыталась выяснить что-то про второй аппарат. Коля только рявкнул на нее. Валентина тут же заткнулась и показательно закатила глаза.

– Оставьте меня в покое, бабы! – сказал Коля более спокойно и отправился к бару.

Мы с Валентиной переглянулись и проследовали на кухню.

– А откуда взялся полковник? – спросила Валентина, не ожидая ответа.

Я пожала плечами.

– Мутная история, Тоня. И Гриша этот – мутный. Если бы все можно было повернуть назад, я предпочла бы его никогда не видеть.

– Ты хоть представляешь, куда мы впутались?

– Откуда?!

Я посмотрела на часы. Засиделась я у Валентины. Юлианка-то небось все так и бодрствует за компьютером. Ее укладывать пора.

Валентина объявила, что идет допрашивать Колю. Что это, интересно, за второй телефон? С именами любовниц?

Я вернулась к себе в квартиру и долго не могла заснуть. Куда мы еще впутались?! Кто этот Гриша? Чем он занимается?! Или в самом деле частный детектив, бывший сотрудник органов, который помогает своим бывшим коллегам? Не совсем законными методами.

Глава 36

Психолог заехал, как обещал, в точно назначенное время и позвонил в мою дверь.

Я поблагодарила за белую фиалку в горшке и спросила, откуда он узнал номер моей квартиры. Он ответил, что выяснил во дворе «у граждан». Меня так хорошо знают? Я была уверена, что вечером в мороз никакие бабули на скамеечках не сидят. Хотя сейчас при желании про человека можно выяснить все…

Валентине была вручена орхидея в горшке. Меня, признаться, это поразило.

Соседка велела Коле не показываться странному типу, а Костик, наоборот, показался, как и Юлианка, которая внимательнейшим образом осмотрела дядю. Ребенку было объяснено, что мы с тетей Валей идем на важную встречу.

– А этот молодой человек вам кто? – спросил психолог, как выяснилось, его звали Романом.

– Друг, – кратко ответила я.

– А он не против вашего похода в ночной клуб?

– У них свободные отношения, – встряла Валентина и перевела внимание Романа на себя.

Нас везли на какой-то иностранной машине – но явно не «крутой». В салоне было чисто, не накурено, машина не трещала, не скрипела, не угрожала в любую минуту развалиться на части.

Валентина сидела на переднем месте пассажира и вовсю общалась с психологом, а я – сзади и в основном молчала. Валентина явно пыталась вытянуть из мужика побольше информации, но не забывала и кокетничать.

Внезапно у меня дважды пикнул телефон – пришло сообщение. Валентина продолжала болтать с Романом, на меня они мало обращали внимания. Я достала трубку.

Сообщение было от Костика.

«Позвони, когда никто не услышит», – написал он.

Ого! Это как-то связано с нашим новым знакомым? Ведь Костик его уже видел – он же встретил нас во дворе несколько дней назад, и тогда психолог-маньяк показался ему знакомым. Теперь, в квартире, он его лучше рассмотрел? Мне психолог совершенно не казался знакомым, но ведь у нас с Костиком разный круг общения.

Наконец приехали в клуб. Машину поставили на стоянке, прошли мимо охраны. У психолога имелись три пригласительных билета. Мальчики из охраны выглядели очень прилично, лица оказались приятными.

Мы разместились на первом этаже, где стояла большая часть столиков. В центре располагалась квадратная сцена, приподнятая над полом метра на полтора. К ней с четырех сторон вели лесенки. Никаких ограждений не было. Второй этаж напоминал огромный балкон, идущий по всем четырем стенам, но нависал не над всем залом, а лишь над двумя рядами столиков у стен.

– На нас не обвалится? – подняла голову Валентина.

– Нет, что вы, – улыбнулся Роман. – Уже много лет стоит. То есть висит. То есть держится.

При оформлении зала использовались стекло и металл – этакий современный стиль. Столы тоже казались металлическими, колонны были и металлическими, и стеклянными. Правда, особо в глаза не бросались. Вообще создавалось впечатление объема и пространства. Зал не был загружен изысками.

К Новому году его украсили серпантином, мишурой, какими-то флажками, серебристым и золотистым «дождиком», мигали разноцветные лампочки. Мне оформление понравилось. Не вычурно. Не аляповато. Правда, Новый год уже давно наступил, как, впрочем и старый… Интересно, когда тут собираются менять украшения и на что? К первому февраля? К двадцать третьему?

Рассмотреть людей в зале было невозможно из-за освещения. Вероятно, оно предполагало некую интимность. Но могу сказать, что зал был заполнен, свободных мест, пока мы шли к нашему столику, я не видела.

Мы сделали заказ, и я сказала, что выйду на пару минут. Валентина порывалась со мной, но я ее остановила. Мало ли что хочет сказать Костик… А вдруг это касается Валентины? Я найду, как сообщить ей нужную информацию.

Туалет поразил уже снаружи. Я никогда не видела, чтобы мужской туалет отмечался дымящей сигарой (естественно, макетом), а женский – зонтиком (тоже игрушечным).

Внутри оказалось еще интереснее. В белые унитазы были вмурованы… тараканы. Я даже голову склонила, чтобы посмотреть, настоящие или нет, но определить так и не смогла. Спрошу у психолога. Смотрелось, как жуки в янтаре, застывшие много веков назад. Потом в голове возникла мысль, а не приготовлены ли тут какие-то сюрпризы? Может, тараканы вылезают и начинают носиться по унитазу? Правда, ни во время процесса, ни после спускания воды ничего необычного не произошло. Слава богу!

Я чуть не забыла позвонить Костику – после всего увиденного.

– Тоня, тебе этот психолог точно не кажется знакомым? – спросил Костик.

– Нет, – ответила я. – А тебе кажется?

– Да, – ответил мой юный друг и сообщил, что созвонился с отцом, и тот вскоре приедет в ночной клуб – чтобы я не удивлялась и вообще лучше сделала вид, что его не знаю.

– Да тут столько народу! Найти кого-нибудь, по-моему, будет трудно. И свет тусклый, плохо видно. Кстати, мы проходили по приглашениям.

– Папа что-нибудь придумает, – заявил Костик.

– Но в чем дело?

– Поясни, где вы сидите, – вместо ответа попросил Костик.

Я пояснила. Хотя хорошо, что Петр Петрович будет…

Я все-таки набрала Петра Петровича.

– Я должен посмотреть на этого психолога, – заявил он и тоже попросил объяснить, где мы сидим.

– Что вам сказал Костик?

– Если наши подозрения подтвердятся, я тебе все объясню, – пообещал Петр Петрович и оборвал связь.

Вот ведь сходила в ночной клуб! Вместо удовольствия одни волнения! Теперь буду сидеть, как на иголках.

По возвращении в зал поделилась с Валентиной впечатлениями от туалета, и она тут же отправилась смотреть тараканов. Можно подумать, в жизни их мало видела!

– Оригинальная находка дизайнера, не правда ли? – невозмутимо заметил психолог. – И может помочь начинающему наркоману избавиться от зависимости.

– Как?!

– Ну, придет он ширануться, увидит тараканов и решит, что у него уже глюки начались. И вдруг воздержится? У вас, кстати, не возникло ощущения, будто вы под кайфом?

Я покачала головой.

Вернулась Валентина под большим впечатлением и заявила, что ей нужно будет подумать, как таких «зверюшек» установить дома. В подарок мужу. Может, удастся излечить от алкоголизма?

– По-моему, сейчас можно все купить, – пожал плечами психолог. Правда, он, к сожалению, не мог назвать никакого магазина с подобными «сюрпризами».

Началось представление. В зале заработали сильные прожекторы, освещающие сцену и выбегающих из дверей в разных концах зала артистов. Больше всего было поросят в коротких плюшевых штанишках. Они хрюкали у столов, били ножками, мужики их кормили с рук, некоторым они садились на колени. Все поросята были женского пола. Также были зайчики, рыбки, лисички, серый волк, медведь… В общем, зоопарк на выезде.

Потом, к нашему величайшему удивлению (нашему с Валентиной), на сцену взобрался знаменитый писатель Владимир Альбертов и зачитал крещенский рассказ (по его выражению). Я слышала про рождественские истории, но про крещенские рассказы, в особенности такого содержания, даже не подозревала…

Крещенский рассказ был полон глюков, которые мерещились главному герою перед купанием в проруби. После купания глюки исчезли.

– Интересно, призовет всех в прорубь или нет? – пробормотала Валентина.

– А купание тут не намечается? – спросила я у психолога. – Бассейн в клубе есть?

– Бассейна нет, но купание намечается, – ответил он. – Только ни за что не догадаетесь, где.

За писателем на сцену вылез известный (в особенности нам в Валентиной) депутат Юрий Святославович Юрьев и объявил, что приглашает всех, желающих окунуться в купель, в свою машину, которую готов на сегодняшний вечер предоставить всем гостям клуба для купания.

Мы с Валентиной так ничего и не поняли. Однако, когда увидели машину на улице, догадались, о чем шла речь.

Это оказался огромный лимузин с… мини-бассейном.

– Боже, как далеко шагнула техника! – воскликнула Валентина.

Я подумала, что это не техника, а выпендреж, но промолчала. А вообще, если есть спрос, должно быть предложение. Ведь сейчас масса фирм по всему миру ориентируются на богатых клиентов и конкретно на русских. Я не уверена, делают ли лимузины с бассейнами для французов или немцев, но также уверена, что у нас на них есть спрос. Интересно, кому пришла в голову мысль сделать такую машину? Русскому заказчику или иностранному производителю, ориентирующемуся на русский рынок?

– Окунетесь, девочки? – спросил нас психолог.

Валентина заявила, что обязательно. Я отказалась.

Народ тем временем уже разоблачался в холле и выбегал к машине.

Белье на девушках, посетительницах ночного клуба, было самое разнообразное – и по цвету, и по фасону, и по фактуре. Я даже не думала, что оно бывает таких цветов! Имелась даже меховая отделка, а уж страз, вышивок и кружев было вообще не счесть. Кое-кто обнажался полностью. Мужчины тоже купались, вероятно, из-за того, что хотелось поплескаться с женщинами. Ни психолог, ни писатель, ни депутат в забаве не участвовали.

Владимир Альбертов с Юрием Юрьевым приблизились к сопровождавшему меня психологу. Они знакомы?

Господа пожали руки, потом психолог представил меня просто Тоней.

– А я вас где-то видел… – задумчиво произнес депутат.

«Только бы не вспомнил!»

– Снегурочка! – воскликнул писатель и кинулся ко мне лобызаться. Потом мы еще полобызались с депутатом, что было заснято каким-то журналистом из светской хроники. Что подумают мои знакомые?! Я была уверена, что на работе мне скажут: не могла кого-то другого найти? Или совсем не с кем поцеловаться?

Владимир Альбертов поинтересовался, почему я не купаюсь. Или боюсь растаять? Я пояснила, что даже в большой бассейн не хожу, поскольку очень брезглива.

Писатель тем временем запел дифирамбы психологам, психиатрам и психотерапевтам, среди которых, как оказалось, у него масса знакомых. Я не стала спрашивать, является ли он их пациентом. Он сам обмолвился, что, если бы не они, ему бы материала для книг не хватало.

– Так у вас подлинные случаи описываются?! – поразилась я, вспоминая кое-что из уже прочитанного и пересказанного мне Валентиной и Колей.

– Конечно! Разве такое придумаешь?

Писатель рассказал, что все его «особенные» герои существуют в реальности, более того, проживают в нашем городе и не изолированы от общества. Многие из них – весьма обеспеченные люди и обращаются к специалистам, имеющим частную практику и принимающим анонимно.

– Они безвредны и совсем не опасны для общества, – вставил психолог. – А польза какая! И им помощь, и материал для романа писателю, и люди посмеются.

Писатель тем временем привел в пример одну из его героинь, имеющую реальный прототип – бизнес-леди, владелицу четырех элитных магазинов. Про эти магазины и я слышала, и товар этой дамы был в эти минуты представлен вокруг меня.

Когда дама загружена на работе, ездит в Европу за товаром, носится из налоговой в пенсионный фонд, с клиентками недовольными разбирается – никаких проблем. Стоит поехать в отпуск или просто на работе затишье – ей сразу же начинают мерещиться летающие тарелки, из которых вылезают фиолетовые инопланетные шпионы в форме земных мужских членов. Куда бы ни поехала отдыхать – на пляж или горнолыжный склон, в Америку, Австралию или Сочи. Вышла на склон, на пляж – видится тарелка. За город у нас поехала отдохнуть – опять шпионы фиолетовые лезут.

Поэтому женщина прекратила отдыхать и постоянно загружает себя работой. Вот еще один магазин собралась открывать. Конечно, от такого «задвига» есть польза – бизнес идет исключительно успешно, работа по четырнадцать часов в день этому способствует. Но она все равно обратилась к частнопрактикующему психотерапевту.

– К вам? – посмотрела я на Романа.

– Нет, к одному нашему общему знакомому. – Он кивнул на писателя и депутата.

Вернулась счастливая Валентина. Ей поцеловали ручки и писатель, и депутат. Оба с интересом оглядывали ее налитое тело. Слава богу, депутат тело разглядывает! Может, лицо не узнает?

Валентина статью очень резко отличалась от многих посетительниц ночного клуба, как впрочем, и я. Но именно ее тело привлекло внимание мужчин. У нее крутые бедра, налитая, своя грудь без капли силикона, кожа розовая, здоровая. Да, животик, но ведь на Руси моделей раньше никогда не водилось. Этот подвид человеческий появился лишь в последние десятилетия…

Мы с Валентиной на пару отправились в туалет, чтобы она могла одеться. Нижнее белье пришлось положить в полиэтиленовый пакет, и платье Валентина надевала уже на голое тело.

– Как думаешь, не замерзну? – спросила она, оглядывая себя в зеркало.

– В клубе? В машине? Кстати, а ведь можно заехать в круглосуточный магазин и попросить Романа купить тебе комплект нижнего белья. Скажешь, что муж заподозрит неладное.

– А это мысль! Соображать начинаешь, Тоня! Давай-ка и ты сходи искупайся. Тогда и тебе тоже купит. Будет у тебя комплект на выход.

– Куда мне выходить в белье? – грустно вздохнула я.

– Идиотка! Ты помнишь, что мысль материальна? Купишь белье дорогое – вполне мужик может появиться. К белью. Я понимаю, что у тебя денег на такое, на какое надо, нет, так пусть Роман купит! И не возражай! Я сама ему скажу. Как раз узнаем, что он предпочитает в постели. Я мужиков всегда на белье проверяю.

Это было для меня новостью.

– Они тебе белье покупают? – поразилась я.

– Некоторые, – признала Валентина. – Встречаются, конечно, несовременные маменькины сынки типа Сереги… Ой, про покойника можно только хорошее… Тоня, ты словно жила в законсервированном виде все эти годы!

Мы обе рассмеялись и вышли в холл.

Народ уже звали обратно в зал на продолжение шоу.

– Сейчас будут ведьму сжигать, – тихим голосом сообщил нам Роман.

За время купания народа на сцене произошли изменения – появился столб (вероятно, бутафорский), вокруг него куча соломы (или это смотрелось, как солома), и ограждения, которых не было раньше.

– А огонь будет настоящий? – спросила Валентина.

– Конечно, – кивнул Роман. – Огонь-то бутафорский еще не придумали.

Мы успели выпить еще немного вина – и заиграла музыка, зал погрузился во тьму. Бывшие поросята, которые в первом отделении бегали в коротких штанишках, превратились в гномиков, светлячков, фей. Их одежда – или ее части – светилась в темноте то ярче, то глуше. Вероятно, она была чем-то обработана, или это какой-то особый материал. Точно я не знала, но смотрелось красиво и интересно. Более того, на них направляли лучи прожекторов – то узкие, то широкие, то в один угол, то в другой. Шоу на самом деле было профессионально подготовлено.

Правда, я не очень понимала, как со всем этим сочетается сжигание ведьмы, но объяснил ведущий. Оказалось, что мы, все собравшиеся, таким образом сжигаем «наше прошлое». Только что все смыли «дурное» в купели, а теперь последний этап – очищение огнем. Но если в купель приглашали всех, то огнем за всех очищаться будет ведьма.

Я никак не ожидала, что ведьма будет одета а-ля красноармеец. Но нам пояснили, что мы все таким образом выражаем протест против запрета на проведение елок советской властью с 1928 по 1934 год. Это было для меня (да и, пожалуй, для всех собравшихся) новостью. Как сказал ведущий, елка вернулась только на Новый, 1935 год, и не одна, а с «Пособием для партийных и комсомольских ячеек» – то есть четкими инструкциями по поводу проведения праздников. Тогда же появилась и пятиконечная звезда, которую «рекомендовали» устанавливать наверху.

Ведьму вывели два мужика в плащах с капюшонами, привязали к столбу, потанцевали вокруг сцены, периодически распахивая плащи и демонстрируя накаченные тела. По-моему, это были стриптизеры. Светлячки не раздевались, а вот одна фея поплясала вокруг привязанной ведьмы.

Потом вспыхнул огонь, сверху спустился купол, который накрыл ведьму и столб. Метались языки пламени, внутри купола «танцевала» фигура, слышались истошные крики о помощи – потом купол с ведьмой и столбом «уехал» вниз. На сцену тут же вскочили мужики в плащах, плащи скинули – и начался дикий танец. Двигались парни по-настоящему классно. По залу тем временем распространялся довольно сильный хвойный запах.

Затем на сцену выскочили две пьяные девицы из зрительниц и стали отплясывать вместе со стриптизерами. Движения у них были не отрепетированными, они не всегда попадали в такт музыке, но эмоции били через край…

Валентина начала поводить плечами в такт музыке и притоптывать ногой.

– Не желаете присоединиться? – спросил психолог.

– Если бы у меня осталось нижнее белье… – вздохнула Валентина.

У Романа зазвонил мобильный телефон, он взглянул на номер, сказал, что перезвонит абоненту через пару минут, извинился перед нами с Валентиной и покинул зал.

А потом начался кошмар…

Из холла стали доноситься крики, в зал ворвались молодцы в камуфляже и всем велели оставаться на своих местах. Молодцы рассредоточились по залу. Включили яркий свет, от которого стало резать глаза.

– Спецоперация у них, что ли? – тихо спросила Валентина. – Не могли какой-нибудь другой вечер выбрать!

– У нас с тобой нет ни наркотиков, ни оружия, – спокойно заметила я.

Вероятно, в клубе не все чисто. Или просто хотят потрясти кого-нибудь из посетителей. Но не нас же! Или это часть шоу?

Роман не возвращался. Депутат с писателем что-то доказывали лицам в штатском, которые были без масок в отличие от молодцев в камуфляже, и вскоре их вывели в холл. Остальные граждане пока оставались на своих местах, их даже в туалет не выпускали. Народ тихо переговаривался, однако права никто не качал.

– Тоня, у тебя с собой денег сколько? – спросила Валентина.

Я удивленно взглянула на нее.

– А если придется самим вызывать такси?

Я округлила глаза, и тут в голову закралась другая мысль… А если нам придется еще оплачивать стол?

Валентина успокоила меня хотя бы частично, пояснив, что по билетам полагался набор закусок и горячее, и только спиртное оплачивается дополнительно. В крайнем случае у нее на спиртное хватит.

– А ты знаешь, сколько оно тут стоит? – спросила я.

– Я все выяснила, пока купалась, – сообщила подруга.

– Что ты выяснила?!

– Какая тут система. Чтобы потом самим сходить. Поэтому не волнуйся. За выпивку я заплачу – если Роман на самом деле смотался. Но на такси у меня уже не остается.

Когда мужчины из органов наконец добрались до нас, информация повергла нас в шок.

Сегодня в клубе, в течение последних двух часов, были убиты две девушки, представительницы фирмы «Все для вас».

Одна утонула в депутатском бассейне, вторую сожгли на сцене у нас на глазах.

– Вы хотите сказать, что она на самом деле сгорела?! – воскликнула я. – И умерла? Но это же представление! Его же дают не первый раз! У них же должно быть все отработано…

– А ведь мясом паленым пахло… – задумчиво произнесла Валентина. – А потом они этот хвойный аромат запустили с поддувом…

– Не может быть! Не может быть!.. – качала я головой.

Нас попросили описать, где мы находились все время, с кем разговаривали, что делали. Мы описали. Скрывать нам было нечего. Вот только про своего сопровождающего мы мало что могли рассказать, но посоветовали обращаться к депутату с писателем. Они явно знакомы с ним лучше нас.

Когда нас наконец отпустили, стояла уже глубокая ночь. Нам показалось, что очень сильно похолодало, в особенности Валентине, которая была без трусов и даже не в колготках, а в чулках на резинке. Ни Романа, ни депутата, ни писателя мы больше не видели. Валентина заплатила за вино – работники клуба не забыли с нас взять положенное, и теперь нам предстояло ловить машину.

Но хоть с этим повезло. Пожилой дядька на старых «Жигулях», подрабатывающий по ночам в районах подобных клубов, сжалился над двумя тетками и довез до дома за те деньги, которые у нас оставались. Взамен он получил от нас информацию о случившемся в клубе – все, что мы знали.

На следующий день, позвонив в фирму «Все для вас», я узнала, что погибли диспетчер Лена, решившая поработать ведьмой, и ее ближайшая подруга.

Глава 37

Однако в ту ночь события еще не закончились. Мы распрощались с Валентиной на нашей лестничной площадке, и я отправилась к себе, где уже сладко посапывали Юлианка и Костик. Мне предстояло ложиться на матрас.

Только я разделась, собираясь принять душ, как в дверь своим обычным звонком позвонила Валентина.

Подруга стояла на лестничной площадке, у нее тряслись руки и губы, и она держала в руках какой-то листок бумаги. Ни слова не говоря, Валентина бросилась мне на шею и зарыдала.

Я втянула подругу в квартиру, закрыла дверь, оттащила рыдающую Валентину на кухню, усадила на табурет в углу и спросила, что ей налить.

– Ты прочитай вначале, – сунула она мне смятый листок.

Я прочитала.

Это была прощальная записка ее мужа Коли, уходящего навсегда.

Я тупо уставилась на рыдающую подругу. Я ничего не понимала. С какой стати Коле уходить навсегда? Да, они постоянно ругались, дрались, изменяли друг другу, но и были готовы прийти на помощь, поддержать, им было интересно вместе!

Что-то явно случилось, только я не понимала, что. Вероятно, не понимала и Валентина.

Я напоила соседку чаем с мятой. Она тем временем, всхлипывая, рассказала, что Коля ушел с большой спортивной сумкой, в которую сложил только свои вещи, даже не все. Из «совместно нажитого имущества» ничего не вынес. Даже все заначки на месте! И Валентинино золотишко на месте!

«Если Валентина додумалась проверить золото, не все так плохо», – подумала я. Значит, не полностью оглушена новостью.

Но если Коля не взял ничего ценного…

– А у него могли быть заначки в квартире, о которых ты не знала?

Валентина покрутила пальцем у виска. Дело было в том, что Коля оставил свои заначки, о которых Валентина как бы не знала. По мнению Коли.

– Что?! – воскликнула я.

– Вот именно, Тоня, – совершенно серьезно сказала соседка. – Я думаю, что он уехал не по своей воле.

– Его арестовали?!

– Ты что, дура? Арестовывают по-другому… Кто бы ему позволил такую записку написать? Наверное, соседей понятыми бы позвали, он бы мне на мобильный позвонил. Я думаю, что Колю забрали люди… с другой стороны закона.

– За что?

Валентина пожала плечами. Я задумалась. Не так давно кто-то проник в квартиру Валентины, убил там Серегу и дал Коле по голове. Это не была пьяная драка с Серегой. Мы обе были в этом уверены. Потом на нашей лестнице стал появляться Иса.

Коля имел какие-то дела с чеченцами? Но какие?

– Валя, а где Коля работает? – спросила я. Я никогда об этом не спрашивала, знала только, что он торговый представитель и периодически ездит в командировки в регионы продвигать продукцию.

– В какой-то торговой фирме, – пожала плечами Валентина. – Я даже название тебе точно не могу сказать. Сама знаешь, сколько сейчас таких фирм развелось. Не в очень крупной, не из тех, которые у всех на слуху.

Я спросила, какой товар он продвигал. Валентина задумалась, потом пожала плечами. Это ее никогда не интересовало. Наверное, Коля когда-то говорил, но она забыла. Домой он ничего не таскал из продукции. Деньги приносил – и отлично.

– Вроде оборудование какое-то, – задумчиво произнесла подруга. – И вроде он вначале в одной фирме работал, потом в другую перешел.

Я попросила дать мне записку еще раз.

– Зачем? – спросила Валентина.

– А лучше ты сама ее внимательно прочитай… – задумчиво произнесла я. – Очень внимательно, Валя! Нет ли в ней чего-то, что понятно только вам двоим? Нет ли в ней какой-то подсказки? Что он уходит навсегда, но не по своей воле? Что он хочет, чтобы ты попыталась ему помочь? Его найти?

Валентина мгновенно углубилась в чтение.

– Ничего… – медленно произнесла она наконец. – Ничего такого…

Потом соседка попросила меня сходить с ней в ее квартиру и взглянуть на обстановку. Может, мне что-то бросится в глаза?

– Там все вверх дном? – уточнила я.

– Нет, но видно, что он поспешно собирался.

Мы пошли.

Никакого бардака я не заметила – кроме обычного Валентининого. Да, дверцы двух шкафов были раскрыты, пара ящиков не задвинута до конца, и оттуда торчали какие-то вещи. Вот, пожалуй, и все.

– Где лежала записка? – спросила я.

– На полу, напротив входной двери. Чтобы я сразу же заметила.

В одной из комнат я с удивлением увидела разбросанные на диване фотоальбомы.

– Что это? – удивленно спросила я у Валентины.

Та покачала головой. Она только сейчас обратила внимание на фотоальбомы.

В новых фотоальбомах отсутствовали все снимки, на которых был изображен Коля.

Валентина выругалась. Я не понимала, что это может означать.

Подруга задумалась, потом спросила, нет ли у меня фотографий Коли. Вроде должны быть. Коля же нас двоих вместе с Юлианкой неоднократно вывозил за город, и мы там точно фотографировались – на мой фотоаппарат. Конечно, главным объектом была Юлианка, но Коля тоже мог попасть в кадр. Валя просила отдать такие снимки ей.

Мы отправились ко мне. Я тихонечко проследовала в комнату, где спала Юлианка, взяла пару альбомов и присоединилась к Валентине на кухне.

Я замерла над открытым альбомом. Отсутствовало несколько снимков дочери.

Валентина вырвала альбомы у меня из рук и стала пролистывать. Коля нашелся на двух снимках. Валентина их забрала.

– Ты помнишь, какие здесь были фотографии? – спросила соседка.

– Юлианка и Юлианка со мной. Точно. У меня эта пленка осталась. Это последние снимки, которые я делала и успела отдать напечатать.

Я ничего не понимала. Кто взял снимки? Зачем?

– Надо завтра же снова напечатать эти кадры, – заявила Валентина. – И изучить.

– Ты считаешь, что их взял Коля? Зачем?!

Валентина признала, что совсем ничего не понимает.

Мы решили во всем разобраться утром, а сегодня пора было спать.

Глава 38

Утром нас разбудил звонок в дверь.

Я быстро накинула халат и отправилась открывать, спросила, кто там, и получила ответ:

– Милиция!

В субботу с утра? Ко мне?

Я открыла дверь и уставилась на довольно большую группу людей, собравшихся на нашей площадке и на двух лестничных пролетах, идущих вверх и вниз. Я захлопала глазами.

Между ног попыталась просочиться кошка, тут же появилась проснувшаяся Юлианка в пижаме и кошку успела ухватить. Потом появился Костик, успевший натянуть джинсы, но не футболку.

– Вот бесстыдница! – раздался голос мерзкой соседки, проживающей под Валентиной. – При ребенке с молодым кобелем!

– Помолчите, пожалуйста, – резко одернул ее человек в штатском, но явно из органов.

– Что случилось? – прохрипела я, еще не отойдя ото сна. Да и не выспалась я еще. Легли-то мы с Валентиной фактически под утро.

– Вы знаете, где ваши соседи? – спросил человек в форме.

– Да только она и может знать, – опять прозвучал голос соседки, проживающей под Валентиной. – Закадычные они подружки. Раньше только вторая любовников водила, а теперь и эта ее примеру следует. Но у той ребенка нет, а у этой девочка растет. Разве можно допускать блуд при ребенке?!

– Помолчите, пожалуйста!

Тут у меня из-за плеча появилась Валентина с опухшим от слез лицом.

– Вон она, шалава, которую вы ищете! – заорала соседка снизу. Потом ей в голову пришла новая мысль: – Так, значит, эти две шалавы с мальчишкой перед глазами ребенка…

– Вася, уведи ее! – рявкнул один из представителей органов.

Тот, который звонил в дверь, уточнил у Валентины, не она ли живет в соседней квартире, потом попросил предъявить документы. Мы с Костиком и Юлианка их мало интересовали.

– Документы в квартире, – сказала Валентина. – А что случилось-то?

Вместо ответа ее спросили о муже, где он в данный момент находится.

– Я сама хотела бы это знать, – ответила Валентина.

Сотрудники органов переглянулись.

Потом Валентине, мне и Костику задали много вопросов, долго изучали Колину записку, осмотрели Валентинину квартиру.

Колю сегодня пришли арестовывать. Прокурорский работник показал Валентине ордер на арест ее мужа. Ему предъявлялось обвинение в перевозке и сбыте наркотических средств. Мы с Валентиной были в шоке.

– Но этого не может быть, – ошалело произнесла соседка. – Он – пьяница, а не наркоман.

Прокурорский работник только усмехнулся. Мужчина в милицейской форме заметил, что наркокурьеры обычно сами свой товар не употребляют, а Коля, как выяснилось, был именно наркокурьером.

Наконец сотрудники органов поняли, что искать Колю в нашем доме бессмысленно и мы не представляем, где он может находиться, и отбыли ни с чем.

Потом мы пили коньяк с Валентиной и Костиком. Я пыталась успокоить Валентину. Ее, конечно, расстраивало не то, что Коля оказался наркокурьером, а то, что она его, по всей вероятности, больше никогда не увидит.

Ближе к вечеру Костик засобирался домой.

Я вспомнила про вчерашний поход в ночной клуб и спросила у Костика, приезжал ли туда Петр Петрович. Костик ответил, что приезжал, но ненадолго, и его отец мне все сам объяснит в понедельник.

Глава 39

Воскресенье было у меня на этот раз рабочим днем, но я люблю работать в выходные – спокойнее. Нет начальства. Юлианка находилась со мной на работе, как обычно, сидела в одном из кабинетов за компьютером.

А в понедельник события стали развиваться с космической скоростью.

При подходе к фабрике я увидела, что территория оцеплена и наши стоят перед этим самым оцеплением. Обычно я прихожу позже начала смены на производстве. С самого утра мне на кухне нечего делать. Примерно к десяти подъезжает шофер с закупленными продуктами, и тут появляемся мы с посудомойкой, которая также мне помогает сортировать продукты.

– Что происходит? – спросила я у наших.

Мне пояснили, что на предприятие приехала куча самых разнообразных проверяющих, включая американцев. Сотрудников не пускают, только руководство. Ночную смену выпустили, производство остановили. На сколько – неизвестно. Вообще ничего не известно. Народ пока не знал, расходиться по домам или нет, и хотел прояснить ситуацию – с работой, с зарплатой…

Внезапно у меня в сумке зазвонила трубка. Это был Петр Петрович, отец Костика.

Я ответила на звонок. Петр Петрович поинтересовался, где я, а потом велел подойти к самым воротам. Он сейчас выйдет и проведет меня внутрь. Проверяющих нужно накормить.

Я двинулась к воротам.

Суровый молодец в камуфляже проверил мои документы, в которых, правда, не значилось, что я работаю поварихой, и пропустил. На пару с Петром Петровичем мы пошли к пищеблоку, у которого водитель уже разгружал продукты.

– На сколько человек готовить? – спросила я.

– Как обычно, – ответил Петр Петрович.

– Петр Петрович… – я повернулась к нему с вопросом в глазах.

– Пока ничего не знаю, Тоня. Честно! – Он прижал руки к груди.

– Но хоть что-нибудь хорошее скажите!

– Я страшно рад, что не финны приехали! – усмехнулся начальник склада.

Проверка длилась три дня, потом ее как-то быстро свернули, но совсем не из-за того, что что-то нашли. Наоборот, у нас на предприятии не нашли ничего противозаконного! На все имелись лицензии и разрешения, лекарствами – как нашими, так и других фирм – торговали исключительно по накладным. Правила пожарной безопасности соблюдались, СЭС не нашла, к чему придраться, зарплату платили белую, все налоги переводились, куда следует.

Петр Петрович заявил, что теперь понял: лучший вариант проверки – это когда проверку проводят все инстанции одновременно. Они не могут себе позволить друг у друга на глазах брать взятки, да еще и в присутствии американцев, которые всюду совали свои носы, пусть и страдающие от аллергии.

Американцы перед отъездом подарили мне целый мешок американских средств для травли тараканов, которые один из них привез в Россию, со словами, что, может, когда-нибудь понадобится… Я очень надеялась, что нет, но все-таки взяла.

Вечером в среду ко мне в квартиру с ошалелым видом ворвалась Валентина и заорала, чтобы я немедленно включала телевизор. Там передают пресс-конференцию Истомина.

– Какого Истомина? – спросила я, обращаясь к спине Валентины, которая сама включала у меня телевизор.

– Твоего генерального директора!

– С того света, что ли? Или его инопланетяне привезли по ходатайству писателя Владимира Альбертова?

– Забудь про шуточки и слушай!

На сцене в каком-то большом зале стоял длинный стол с микрофонами. Посередине сидел импозантный мужчина, перед которым стояла табличка «Истомин Роман Евгеньевич». По правую руку от него сидел депутат Юрий Святославович Юрьев, по левую – писатель Владимир Альбертов, тоже с табличками. Может, в самом деле без инопланетян не обошлось? Зал был полон журналистов как с телекамерами, так и с диктофонами и фотоаппаратами. Все время мелькали вспышки, диктофоны народ держал высоко, чтобы все записывалось.

Я пригляделась к герою дня и воскликнула:

– Да это же психолог-маньяк, только чуть-чуть…

Я не договорила. Валентина судорожно закивала. Так вот почему он показался Костику знакомым! Вот почему он вызывал в ночной клуб отца! И вот почему Роман Евгеньевич так быстро нас тогда покинул. Кто-то сообщил ему, что приехал Петр Петрович, который бы точно его узнал. Или он сбежал из-за молодцев в камуфляже? Он же не мог предъявить документы покойника? Или у него имелись другие?

Во время пресс-конференции Роман Евгеньевич говорил очень много, но конкретной информации в его словах было мало. Рейдерство, покушения на него лично, угрозы. Он решил временно уйти в подполье и попытаться выяснить, что происходит и кто именно претендует на его предприятие и желает лишить его жизни. Ему согласились помочь его друзья – депутат Юрьев и писатель Альбертов. Также, по его словам, помогали и честные сотрудники как МВД, так и ФСБ, но они просили их имен не называть. Им еще предстоит долгая кропотливая работа, однако господин Истомин им безмерно благодарен за помощь в защите его жизни и его детища.

Потом еще дольше говорили депутат с писателем. У тех имелся большой опыт выступления перед народом.

Наконец мы выключили телевизор и посмотрели с Валентиной друг на друга.

– И что теперь? – спросила подруга.

Я считала, что нам или, по крайней мере, мне следует в ближайшее время ждать гостей. Может, тогда Истомин и объяснит, что ему было нужно от меня все это время. И почему он прямо не сказал, что ему нужна помощь, если считал, что я могу ему как-то помочь? Я бы, наверное, согласилась…

– Кстати, а кого тогда взорвали в машине Истомина? – вдруг спросила у меня Валентина. – Кого похоронили вместо него?

Валентина предложила позвонить Петру Петровичу, отцу Костика, что я тут же и сделала.

– Пока ничего сказать не могу, – заявил начальник склада.

– Но вы знали, что Истомин жив?!

– Догадывался, – ответил Петр Петрович. – Поговорим попозже, Тоня. Я сам пока не все понял. Но думаю, что Истомин поступил правильно. Он таким образом и жизнь себе спас, и бизнес сохранил. Молодец. Он – умный мужик. Хороший придумал план.

Глава 40

Генеральный директор пригласил меня к себе в кабинет на следующий день, когда наше предприятие уже снова заработало в обычном режиме. Какие-то проверяющие все еще находились на территории, но их было гораздо меньше.

День уже клонился к вечеру, я всех накормила, ночной смене сухой паек приготовила. Администрация, которая работает по восемь часов традиционную рабочую неделю, уже ушла домой. Секретарша в приемной Истомина отсутствовала, а в кабинете он находился один. Этому я была не очень рада.

Я внимательно пригляделась к Истомину. Романа Евгеньевича в роли генерального директора я с такого близкого расстояния видела впервые. На кухню он никогда не заходил. Еду ему подавала секретарша (хотя готовили я и моя сменщица).

Этот Роман отличался от психолога-маньяка, который познакомился со мной в метро, заходил ко мне домой и возил нас с Валентиной в ночной клуб. Тогда он явно гримировался, хотя, наверное, узнать его мог только человек, который его очень хорошо знал, например, Петр Петрович. У Костика возникли подозрения, однако уверенности все равно не было, и он вызвонил отца…

Мне предложили сесть и что-нибудь выпить. Бросив взгляд в заполненный иностранными бутылками бар, я попросила вина. Мне нужна светлая голова.

Истомин налил мне вина, а себе виски и заговорил:

– Я должен извиниться перед вами, Тоня. Я использовал вас, что называется, вслепую. Но я не мог поступить иначе. Я не знал, как вы отреагируете.

– А как вы меня использовали, Роман Евгеньевич? – спросила я.

– Вы не поняли? Я был Дедом Морозом, который ночевал у вас в новогоднюю ночь. Классно я менял образ, не правда ли? И если бы не нежданный гость от вашей соседки, я, вероятно, уже тогда объяснил бы вам ситуацию… – Истомин слегка усмехнулся. – Но ведь всегда следует ожидать каких-то непредвиденных обстоятельств. Ни один план не воплощается в жизнь точно так, как задумано… Я планировал все несколько по-другому… даже совсем по-другому.

– Но почему вы выбрали меня? И мою квартиру?!

Истомин сообщил, что слышал много разговоров обо мне. Мое имя много раз упоминал Петр Петрович, сын которого часто бывал у нас в гостях, личный шофер Истомина знал мой адрес…

– А Дед Мороз Дима? Который исчез? – спросила я. Потом мне в голову вдруг пришла мысль… – Это его в вашей машине?..

– Его. Вместо меня, – кивнул Истомин. – Дима был известен и Владимиру Альбертовичу, и Юрию Святославовичу. Он соглашался на любые подработки. Ему всегда требовались деньги. Мои друзья его давно знали. Познакомились, когда он Дедом Морозом в дом к писателю пришел, потом в депутатской выборной кампании участвовал… В общем, он много чего делал. Временно поизображать меня он согласился сразу же…

– А как вы ему это объяснили?

Истомин усмехнулся.

– Это вам все нужно объяснять, Тоня. А Диме я просто сказал, что мне нужно на несколько дней исчезнуть. Как раз в новогодний вечер. Дима отдал мне свой костюм, я помог ему загримироваться – под меня, и он сел в мою машину. Я заплатил ему достаточно денег, чтобы он не беспокоился о штрафах, которые на него наложат в фирме «Все для вас». Да он и не беспокоился. Но в мою машину было заложено взрывное устройство… Вероятно, его подложили, пока мы переодевались.

– А где вы переодевались? – решилась на вопрос я.

– На складе. От вас же через дорогу склад. Один из моих складов.

Я даже не знала, что он там есть. В том здании вообще много чего находится…

В новогодний вечер на складе, конечно, никого не было, а у Истомина имелись ключи и все необходимое для грима.

Как только Дима сел в машину Истомина, прозвучал взрыв. Он был не очень сильный, локальный. Взрывное устройство явно предназначалось только для того, чтобы убить водителя. Истомин понял, что нужно делать ноги и что он очень вовремя придумал трюк с переодеванием. Еще полчаса – и он бы отправился на тот свет.

Удивительно, но граждане на взрыв внимания не обратили. «Во бабахнуло!» – сказал какой-то мужик. «Уже начали пальбу», – сказала какая-то тетка. И все. Но раз не было ни столба пламени, ни летящих осколков, кто же мог подумать, что в машине убили человека?

Дед Мороз Дима, переодеваясь в одежду Истомина, просил его зайти по последнему адресу, который у него оставался на тот вечер. Да и квартира была в ближайшем доме – в том же дворе. Истомин взглянул на бумажку и понял, что это я, повариха с его фабрики.

– Так это не вы делали заказ?!

– Нет, – покачал головой генеральный директор. – Не я. Но в те минуты я вспомнил все, что слышал про вас, и решил воспользоваться шансом у вас заночевать. Кто станет искать меня у вас? Я купил бутылку водки, полил шубу, прополоскал водкой рот – и пошел к вам изображать пьяного. Извините меня за это представление.

– Но кто же тогда заказал Юлианке Деда Мороза? Кто прислал нам эти подарки?

– Да кто угодно мог, Тоня. Вас же люди любят, и кто-то хотел сделать вам приятное, не желая, чтобы вы узнали дарителя. А мне просто повезло.

– А вы думали, что вас убьют?

– Не исключал. Ведь на меня было уже два покушения. Если вас беспокоит судьба Димы, то он знал, на что шел. Он добровольно на все согласился.

Я кивнула и задумалась, потом вспомнила про мобильный телефон Истомина и сказала, что его забрала милиция.

– Я знаю, – усмехнулся генеральный директор. – Вы ни в чем не виноваты. Я ведь на самом деле на какое-то время заснул, телефон выпал… Аппарат мне уже вернули, как и многие вещи… – Истомин улыбнулся. – Тоня, я очень рад личному знакомству с вами. Я рад, что еще есть такие люди, как вы.

– Но я же…

Я вспомнила, что мы сделали с Гришей. Я покраснела, мне было стыдно.

– Вы в моем доме не взяли ничего. У вас имелась возможность, и не одна. И живете вы бедно.

– Вы знаете, кто… Анжелу?..

– Чеченцы претендовали на мой бизнес. – Истомин стал серьезным.

– Чеченцы?! – переспросила я.

Истомин запнулся на мгновение, потом кивнул и продолжил:

– Они перерыли весь дом. Они требовали у бедной Анжелочки наркотики и описание технологического процесса… Все зафиксировано на пленке – ведь у меня велась постоянная видеозапись. Я отдал копии и милиции, и ФСБ. Оригиналы остались у меня. На всякий случай. Надеюсь, этих негодяев поймают. Я очень хочу, чтобы их поймали…

У меня в голове одна за другой проносились вроде бы не связанные, а вроде бы и связанные друг с другом мысли. Иса Арсаев и Джохар. Гриша с неизвестным напарником. Дед Мороз Дима с девушкой Леной, которая вдруг решила подработать ведьмой и погибла. Писатель Владимир Альбертов и депутат Юрий Юрьев. Избитый главный технолог и начальник склада Петр Петрович, который, по его словам, еще не во всем разобрался. И еще у меня в коробке с кремами для обуви лежит флэшка, которую кто-то туда положил… На всякий случай я решила не спрашивать про нее у Истомина, скорее из чувства самосохранения. Пусть думает, что я ее не нашла.

Я боялась – и за себя, и за ребенка, и за соседку Валентину. Нас некому защитить, нам не с кем посоветоваться. Поэтому лучше держать все, что стало нам известно, при себе.

– А никого больше не арестовали? – спросила я.

– Пока нет. Но надеюсь, что это дело времени, – сказал Истомин.

Но я все-таки задала генеральному директору еще один вопрос. Зачем он знакомился со мной в метро, да еще и под видом психолога?

Оказалось, что он хотел выяснить, что происходит вокруг меня, только выбрал неправильную тактику.

На прощание Истомин вручил мне конверт с тысячей долларов – и еще раз извинился за доставленное беспокойство. Деньги я взяла. Он бы не понял, если б я отказалась.

Глава 41

Конечно, я не вела диктофонную запись нашей беседы с Истоминым, но по пути домой и дома несколько раз «прокрутила» ее в голове. Я нашла много нестыковок в рассказе генерального директора. Для меня, конечно, лучше, если он будет думать, что я все приняла за чистую монету, всему поверила, считаю его невинной жертвой, жалею и сочувствую. И вообще у меня ребенок, и за работу на его предприятии я держусь.

Вечером зашла Валентина, и я ей все пересказала – настолько близко к тексту, насколько помнила, потом выдала свои комментарии. Валентина во всем со мной согласилась. Только про флэшку я не сказала. Пусть это останется моей тайной. Я почему-то считала, что эта маленькая штучка – мой козырь. Может, стоит ее куда-то перепрятать? Подумаю после ухода Валентины.

Тут раздался звонок в дверь. Мы с Валентиной, не сговариваясь, взглянули на часы.

– Может, старая дева вернулась? – сказала Валентина. – Я кота ей не хочу отдавать. Он же теперь у меня дома – единственная живая душа.

Я пошла к двери. Из комнаты высунула нос Юлианка.

– Тебе ложиться пора, – бросила я дочери и посмотрела в глазок.

– Тоня, это Олег, – прозвучал голос, который я уже начала забывать.

– Так… – медленно протянула Валентина, отодвинула меня в сторону и распахнула дверь.

Валентина с воплем вцепилась в Олега. Но и он оказался не лыком шит, вывернулся, завел руку Валентины ей за спину, втолкнул подругу в квартиру и захлопнул дверь.

– Дядя Олег, что вы делаете с тетей Валей? – спросила Юлианка с округлившимися глазами.

– Успокаиваю, – невозмутимо ответил Олег. – Здравствуй, Юлиана, извини, я сегодня без подарков. Здравствуй, Тоня. Так, ты успокоилась? – встряхнул он Валентину.

Подруга покрыла его трехэтажным матом.

– Юля, иди в комнату! – крикнула я, не решаясь броситься на помощь Валентине. – Олег, что ты делаешь? Отпусти ее! Она же женщина!

У Юлианки открылся от удивления рот, и я бросилась к ребенку, загораживая ее собой. Олег тем временем развернул Валентину и вывел из моей квартиры, продолжая заламывать ей руку.

Дверью он попал по лбу соседке снизу, которая успела подняться по лестнице и приложила ухо к моей двери.

– О-о, опять с новым мужиком! Правильно твой законный муж сбежал! Давно надо было это сделать, – радостно закричала соседка и повернулась к Олегу. – Тебя я еще здесь не видела! А ты знаешь, что до тебя негр был?

– Ключи где? – спросил Олег у Валентины, совершенно не обращая внимания на соседку снизу. Другие соседи не появились. Вероятно, всем уже до чертиков надоели различные представители МВД и ФСБ, которые в последнее время зачастили на нашу лестничную площадку и не дают людям спокойно жить и спать.

– Отпусти, сволочь! – прошипела Валентина.

Я ничего не понимала. Я впала в какой-то ступор, потом в голове мелькнула мысль позвонить курсантам Школы милиции. Или лучше в наше районное отделение? Просто в ноль-два?

– Я сейчас милицию вызову, – робким голосом сказала я.

– Повремени немного, – бросил через плечо Олег.

– Не надо, – процедила Валентина.

– Я вызову! – завопила соседка снизу. – Нарушаете тишину в вечернее время! Штраф за это положен! Вот и заплатите! Вы все!

– Штраф после одиннадцати, – спокойно заметил Олег. – И вы нарушаете тишину больше всех.

– Ты кто такой, чтобы мне указывать?! Я здесь живу, а ты сюда кобелиться пришел и еще мне смеешь указывать!

Олег выпустил Валентину, которая дрожащей рукой достала ключи из кармана халата и вставила в замок. Сам он запустил руку во внутренний карман (не знаю, что там у него было надето под курткой) и достал удостоверение, которое сунул под нос соседке снизу.

– Я не вижу без очков, – сказала та уже не так воинственно.

– Федеральная служба безопасности, – суровым голосом объявил Олег.

– Допрыгались, шалавы! – сказала соседка снизу, бросила взгляд на меня и пошла вниз по лестнице.

Я стояла у себя на пороге с открытым ртом. Я ничего не понимала. Схватив кошку на руки, я смотрела, как Валентина первой заходит в свою квартиру, а за ней следует Олег. Перед тем как закрыть за собой дверь, Олег обернулся и подмигнул мне.

– Мама, – дернула меня сзади за халат Юлианка.

– А? – очнулась я, продолжая держать на руках кошку.

– А дядя Олег будет теперь жить у тети Вали? – спросила дочь.

Я закрыла дверь, вернулась в квартиру, спустила кошку с рук и опустилась на табурет у вешалки.

– Не знаю, – сказала я.

– Но ведет себя, как муж, – заметила моя восьмилетняя дочь.

– Что? – поразилась я. У меня никогда не было мужа, и у Юлианки в голове просто не могло сложиться никакой модели семейной жизни…

– Дядя Коля ушел, – рассудительно заговорила Юлианка. – Значит, появится кто-то другой. У нее же нет ребенка, как у тебя, поэтому ей легче устроить свою личную жизнь.

– Ты откуда это взяла? – поразилась я.

– Так все говорят.

– Кто «все»?!

– Сама тетя Валя, дедушкина тетя Лариса, у тебя на работе тетеньки…

– А почему ты решила, что мужья должны вести так, как только что дядя Олег?

– Ну, жены пьяных мужей домой возвращают, а мужья жен… из других мест. Ты помнишь, как дядя Коля с тетей Валей все время друг на друга орали и дрались?

Я, признаться, уже давно не обращала внимания на их скандалы за стеной, а моя дочь, оказывается, их внимательно слушала и все наматывала на ус.

– Ты хочешь, чтобы у нас был папа? – спросила я.

– Папу я хочу, – серьезно сказала Юлианка. – Но не хочу, чтобы у тебя был муж. Зачем нам дома какой-то кричащий дядька? Или еще и дерущийся дядька?

Я обняла дочь, прижала к себе, поцеловала в мягкие шелковистые волосики. Хорошо бы ее на этой ноте уложить спать… Сама я, конечно, в ближайшее время не засну. Я буду думать о происходящем в соседней квартире, откуда, кстати, пока не доносилось никаких звуков.

Значит, Олег из ФСБ? Или это фальшивый документ, изготовленный какими-то мастерами, которых в последние годы развелось великое множество? Но ведь и Гришу требовал какой-то «полковник»? Или они все-таки частные детективы с кучей поддельных документов?

А не мог ли партнером Гриши быть Олег? Ведь показался мне голос знакомым! И не поэтому ли он тогда сбежал из дома Истомина? Он не хотел, чтобы я его узнала? Но разве представители органов действуют такими методами? И ведь Гриша-то говорил…

Я ничего не понимала. Я не верила, что Валентина может быть замешала в чем-то… нехорошем. Я знала ее много лет.

Но она не очень удивилась действиям Олега…

Мне было некому позвонить, не с кем посоветоваться и некому поплакаться. Я сидела в кухне одна, думала о своей несложившейся жизни и ревела.

Заснула я тоже в кухне, прижавшись боком к холодильнику…

Глава 42

Я проснулась в пять утра, вся разбитая, и отправилась в комнату досыпать или хотя бы вытянуться на кровати. За стеной стояла тишина.

Меня разбудила Юлианка, сказав, что пора в школу. Я наскоро ополоснула лицо водой, накормила ребенка, проводила и вернулась домой, раздумывая, чем бы заняться. Сегодня у меня был выходной.

К Валентине я заходить не стала, решив, что она сама должна ко мне заглянуть и все объяснить. Но она все не приходила… Я забрала Юлианку из школы сразу же после занятий, не оставляя на продленку.

Но к вечеру судьба преподнесла мне еще один «подарочек». Умер наш главный технолог, Артемий Вячеславович Ильинский, о чем мне сообщил Костик.

Вскоре после появления Костика позвонил следователь. Во-первых, со мной хотели поговорить. Ведь я больше других общалась с покойным в последнее время. А во-вторых, меня попросили посмотреть, не пропало ли что в его квартире.

Этого я, конечно, сказать не могла, но наведенный мной порядок в общем и целом нарушен не был.

– Вы подозреваете насильственную смерть? – спросила я у следователя.

– Я не исключаю и смерть от естественных причин, и насильственную. Судя по тому, что я сегодня услышал от ваших коллег, Ильинский совсем не собирался кончать жизнь самоубийством.

Я кивнула. Я тоже его вчера видела на работе, кормила обедом и никак не могла подумать, что он ночью сведет счеты с жизнью.

Но сегодня утром он не вышел на работу и не позвонил. Наши забеспокоились – ведь он совсем недавно из больницы, стали названивать по всем телефонам. Телефоны не отвечали – ни домашний, ни мобильный. Тогда шофер, возивший меня в больницу и в квартиру Ильинского за вещами, и Петр Петрович помчались к главному технологу домой. Дверь оказалась не заперта, как и в прошлый раз, когда все в квартире перевернули вверх дном…

– А как он умер?.. – спросила я.

– Он лежал на диване, – следователь кивнул на разобранную постель. – В пижаме. Смерть наступила где-то между двенадцатью и двумя часами ночи. Точнее можно будет сказать после вскрытия. И тогда и причину смерти точно определят. Пока врачи считают, что остановилось сердце. Но остановка сердца могла произойти по разным причинам…

– Но если бы это было самоубийство, он, наверное, оставил бы рядом с кроватью упаковку от препарата, который принял, и записку, не правда ли? – спросила я.

Следователь пояснил, что препарат мог быть и без упаковки, и еще сказал, что на теле Артемия Вячеславовича было много следов от уколов. Все руки синие от капельниц, ведь он только что из больницы. Конечно, судмедэксперт попытается определить место последнего укола – если он был. Правда, следует скорее рассчитывать на остатки препарата в крови…

Происходящее в последнее время на нашем предприятии и вокруг него невольно заставляло задуматься, что со смертью главного технолога не все чисто. Тем более его недавно сильно избили… И в квартиру забрались. Во всем нужно было разобраться.

«Но многое станет ясно после результатов экспертизы», – подумала я.

Однако все стало понятно намного раньше.

Когда я, мертвая от усталости, приехала домой, меня ждал большой конверт, доставленный курьером. За конверт расписался Костик.

– От кого это? – поразилась я.

Костик ткнул пальцем в фамилию отправителя.

Конверт был от… Артемия Вячеславовича Ильинского.

– Я весь извелся, тебя дожидаясь, – признался Костик.

Мы отправились на кухню, я вскрыла конверт и увидела копию завещания. Артемий Вячеславович оставлял мне свою квартиру. В конверте также лежало письмо, в котором он объяснял причины своего ухода из жизни, говорил, к какому нотариусу мне идти, и сообщал, кому еще отправил копии объяснений своего поступка… Они были отосланы и в прокуратуру, которая интересовалась нашим предприятием, и в ФСБ. Главный технолог также отправил письма в редакции нескольких питерских газет, на одну радиостанцию и на два телеканала. Может, хоть кто-то отреагирует так, как ему хотелось.

В письме Артемий Вячеславович сообщал, что долго работал над дешевым обезболивающим, о чем его просил наш генеральный директор Роман Евгеньевич Истомин. Его работа дала поразительные результаты. Препарат он получил, а также выяснил, что при его производстве нужно очень строго соблюдать технологию, иначе может получиться совсем не то, что требуется. Может получиться обездвиживающий препарат, действие которого подобно действию ливакрона, а может получиться и наркотическое вещество.

Главный технолог объяснил все генеральному директору и вскоре понял, что выпустил джинна из бутылки…

Артемию Вячеславовичу стало ясно, что Истомин не откажется от побочных производств, – по крайней мере, у него сложилось такое впечатление.

И Ильинский решил уничтожить свое детище. А для этого в первую очередь нужно было… убить генерального директора.

Но чтобы нанять киллера, требовались деньги, а у Ильинского их не было.

Подумав, он вышел на одного парня, который мог устранить Истомина. Парень согласился взять оплату не деньгами, а партией нового наркотика. Ильинский собственноручно его изготовил.

Две попытки убийства Романа Евгеньевича оказались неудачными, и Артемий Вячеславович решился на третью.

Но когда выяснилось, что и после третьего покушения Роман Евгеньевич остался жив и здоров, у Ильинского опустились руки.

Он понял, что устал бороться, и одновременно хотел своей смертью искупить грехи и привлечь внимание к проблеме производства наркотиков. Мне же он просто сообщал о том, что кончает жизнь самоубийством… А поскольку близких родственников у Артемия Вячеславовича нет, но я всегда была добра к нему, он решил завещать мне квартиру – единственное имущество, которое у него было.

Прочитав письмо, я разрыдалась. Мне было безумно жаль Артемия Вячеславовича. Ведь и в самом деле блаженный! К сожалению, убийством одного нашего генерального директора мир от наркотиков не спасешь… Если бы все было так просто!

– Да-а… – протянул Костик. – Кто бы мог подумать, что у нас такие страсти на предприятии! А мы ничего не знали!

– Бедный Артемий Вячеславович! Ему некому было излить душу…

Как я его понимала!..

Я спросила у Костика, что, по его мнению, будет дальше с нашим предприятием и с Истоминым.

– А ничего, – махнул рукой мой юный друг. – Мы же не производим наркоту, про которую пишет Ильинский. Мало ли что он изобрел. И потом, разработки ведь пропали…

Глава 43

А на выходных появился Олег. Я, признаться, терялась в догадках, придет он или не придет. Пару раз про него спрашивала Юлианка. Я только пожимала плечами. Валентина не открывала дверь. То ли просто не желала никого видеть, то ли куда-то уехала. Но почему она мне ничего не сказала?!

Правда, невесть откуда вернулась старая дева. Она очень изменилась. В глазах горел огонь. Она сообщила мне, что вступила в НОРМ (национальную организацию русских мусульман) и будет заниматься совсем другой работой.

– Террористической? – устало спросила я.

– Что вы, Тоня! Просветительской!

– А Джохар?

– Мальчик уехал, – вздохнула соседка. – Какой хороший мальчик!

Проводив старую деву, я вернулась на кухню. Юлианка сообщила, что, пока мы говорили, звонил дядя Олег, он скоро приедет.

Я принялась приводить себя в порядок.

Потом у нас был ужин на троих. Больше всех за столом говорила Юлианка, – она была очень возбуждена из-за появления дяди Олега. Потом ее наконец удалось уложить, и мы смогли все прояснить.

– Я должен перед тобой извиниться, Тоня, – сказал Олег.

«Что это все передо мной извиняются в последнее время?»

– Я не мог открыться раньше и был вообще вынужден исчезнуть. Я не мог тебе даже позвонить, иначе бы сорвалась операция.

– Ты в самом деле из ФСБ?

Он сходил к куртке и вернулся с удостоверением. Я его внимательнейшим образом изучила.

– И Гриша?

Олег кивнул.

– Но мне казалось, что вы должны действовать как-то по-другому…

– Приходится действовать по-разному… Наша цель – государственная безопасность. Но Гриша специально подставлялся, хотя легко мог справиться и с Валентиной, и с тобой. Так ему удалось многое узнать. Валентина выдала себя в разговорах с Гришей. И он ее, конечно, подбадривал и подталкивал к разговорам и действиям. Про новый наркотик лапшу вешал – на который подсаживаются с первого приема и который безвреден для организма. Да и не лежал он подолгу, прикованный наручниками в холодном доме. Рядом всегда были наши люди. Изначально же мы приехали просто прояснить ситуацию у гражданской жены Истомина. От вашего главного технолога поступил сигнал, правда, тогда мы еще не знали, что это главный технолог…

– Но мне казалось, что все, что происходило тут у нас, – дело милиции или прокуратуры, – заметила я.

– Терроризм – подследственность ФСБ.

Я открыла в удивлении рот.

– А где терроризм-то?

От Олега я узнала то, что поразило меня больше всего. Я никак не ожидала, что мой сосед Коля был курьером, который всем желающим возил какой-то новый вид взрывчатки, изготовляемый, вероятнее всего, на нашей фабрике. Изготовлялась она в малых количествах, но эти малые количества давали прекрасный доход.

Коля появлялся в разных частях России как раз перед тем, как там гремели взрывы. Ездил он и в горячие точки. ФСБ пришлось приложить немало усилий, чтобы выйти на ничем не приметного мужичка средних лет, пьяницу и бабника.

Получал он взрывчатку от самого Истомина. Не исключено, что Истомин изготовлял эти маленькие белые гранулы в своем элитном доме, в подвале, где пришлось какое-то время пожить Грише.

– Откуда известно про их знакомство с Истоминым?

– Их встречи зафиксированы. Поэтому я получил задание познакомиться с Валентиной. Здесь трудностей никаких не возникло. – Олег усмехнулся.

– Но неужели Валентина знала?..

Олег опять усмехнулся.

– Как она могла не знать? Ты же с ней не первый год знакома. Она же не могла не найти тайники своего мужика. Приперла его к стенке. Он и выдал все. Я хотел тайно обыскать ее квартиру в новогоднюю ночь. Напоить Валентину – и заняться делом. Но возникла неувязочка.

Олег с улыбкой вспомнил неожиданное появление Коли.

Появившись у меня и вникнув в ситуацию, он понял, что такая ушлая баба, как Валентина, вполне могла хранить что-то противозаконное в моей квартире. Зачем держать в своей, когда можно в соседской? Тем более днем меня не бывает по два дня подряд, Юлианка в школе, ко мне точно никто не придет в мое отсутствие, а у Валентины имелись ключи. Самое главное: меня никто не заподозрит в хранении взрывчатки.

То есть Коля получал товар у Истомина, Валентина прятала его у меня, а потом, когда Коля ехал к покупателю, доставала.

– А где тайник-то?

– В системном блоке. Был.

Я захлопала глазами. А ведь Валентина часто спрашивала меня, не собирается ли Костик усовершенствовать Юлианке машину, что он ей принес, когда у нас снова появится… С ним она дружила…

– А если бы взорвалось?! – в ужасе воскликнула я.

Олег меня успокоил. То, что хранилось у меня в системном блоке, само по себе использовать нельзя. Это гранулы, которые занимают совсем немного места и никак не могут вступить в реакцию с «содержимым» системного блока. И при перевозке они абсолютно безопасны. Поэтому Коля ничем не рисковал. Это был маленький мешочек, содержимое которого оставалось совершенно безобидным до проведения некоторых манипуляций, в которые Олег не хотел вдаваться.

– Сама бы ты в системный блок никогда не полезла, – заметил Олег.

Я кивнула и вспомнила, как удивилась, когда Валентина заявила, что вскроет мой системный блок – после того, как я начала говорить о необходимости обыскать мою квартиру.

– То есть Валентина все знала про Колину деятельность и помогала?! – не могла поверить я.

Олег кивнул и посмотрел на меня с жалостью.

– Ты никогда не задумывалась о том, почему они оба не работают, а живут на широкую ногу?

– Как не работают?! Я была уверена…

Я задумалась. А ведь прав Олег! Да, Валентина куда-то часто уходила по утрам, но днем встречалась с любовниками… Когда-то она на самом деле работала, и я думала, что она так и продолжает трудиться. Она практически всегда могла забрать Юлианку, когда я просила, небрежно бросала, что отпросилась на денек, если у меня возникали какие-то вопросы… И почему я такая невнимательная?! Или слишком доверчивая?

– Коля арестован?

Олег кивнул:

– Он не успел далеко уехать.

– А Валентина?

– Нанимает адвокатов, добивается разрешения на свидание… Но и про себя не забывает. Разыгрывает полную невинность и неосведомленность. Сейчас Коля «топит» Истомина. Он утверждает, будто не знал, что именно возил, и просто работал курьером за хорошие деньги. Он якобы был уверен, что возит дорогие лекарства, которые срочно требуются каким-то богатым больным.

– А депутат с писателем с какого боку? – спросила я.

– Они на самом деле давно знакомы с Истоминым. Город-то у нас маленький, и многие известные люди, деятели культуры, предприниматели, депутаты и чиновники не просто знакомы, а дружат. Тем более жена писателя – наркоманка. Истомин как раз помогал перевести ее на более легкие препараты и постоянно поставлял их писателю. Не исключаю, что он и сам что-то глотает, потому что писать то, что пишет он, можно только под кайфом. Депутат… вероятно, влезал во все дырки, в которые мог. Правда, нас просят этих типов не трогать без убойных доказательств. – Олег скривился.

Я с ним была полностью согласна и нисколько не осуждала Ису Арсаева, который потребовал взять депутата в заложники. Интересно, а он успел у него что-то узнать или что-то получить?

Я спросила у Олега про чеченцев.

– Какие чеченцы? Где?

– Вроде намечался рейдерский захват нашего предприятия… – промямлила я. – Я так поняла…

Олег рассмеялся.

– Какой захват? Это все придумал Истомин! – Олег закатил глаза. – Хотя его понять можно. Он спасал свою жизнь. Он не мог догадаться, кто на него покушается и с какой стати. Ему даже в голову не приходило, что это пожилой главный технолог нанял киллера, оплатив его услуги случайно изобретенным им наркотиком.

– Но ведь Истомин сам мне говорил про запись, которая велась у него в загородном доме! Что там орудовали какие-то чеченцы!

– Запись существует. Там действительно орудовали какие-то восточные люди. Почему они появились в доме, они, знаешь ли, не объясняют. Хозяйку убили, вероятно, потому, что оказалась не в то время и не в том месте. Они могли просто прийти грабить дом. Там не так сложно подобраться… – Олег усмехнулся.

– А ты? Ты ведь с Гришей приезжал на машине. Если я правильно помню. Я в ту ночь слышала, как заводился двигатель и машина рванула с места. Ведь охрана при входе записывает номера машин…

– Мы показывали удостоверения. А охранник из бывших наших сотрудников. Нас там как бы не было.

– Но при Грише не было удостоверения!

– Вы плохо искали, – хмыкнул Олег.

– Но почему Гриша вообще что-то сказал про Ису Арсаева? Тогда, в доме Истомина? Почему он назвал его своим нанимателем?

Оказалось, что ФСБ давно присматривалась к Арсаеву и до сих пор так и не разобралась в его роли и целях. Но, как заявил Олег, Арсаев никаких противоправных действий не совершал.

Гриша же ляпнул наугад первое, что пришло в голову.

– А чернокожего Ивана Белолицева ты связывал и допрашивал?

– Я. О тебе беспокоился. Надо было выяснить, зачем вас понесло в этот поселок.

– А Дед Мороз Дима? А его девушка, которая погибла, изображая ведьму? А еще одна, утонувшая в депутатской машине?

Олег попросил меня подробно рассказать про появление у меня в доме Деда Мороза, под которого косил Истомин, – вспомнить все, самые мельчайшие детали…

Я рассказала.

– Истомин брелоком отключал сигнализацию? – переспросил Олег. – Значит, все-таки из твоей квартиры…

– Что?

Олег пояснил, что взрывное устройство, прикрепленное к днищу истоминской машины под водительским местом, сработало от пульта дистанционного управления. Это определили специалисты. Человек, погибший в машине, был очень сильно пьян. Это определила судебно-медицинская экспертиза. Более того, его лицо сильно изуродовали еще до взрыва. То есть его посадили в машину мертвецки пьяным и избитым. А рано утром 1 января его тело обнаружили.

Я открыла рот. Это совсем не соответствовало тому, что говорил Истомин. Хотя как ему можно верить?

– Депутат с писателем подтвердили, что предложили кандидатуру Деда Мороза Димы для того, чтобы тот временно поизображал Истомина, – сообщил Олег. – Они не могли отрицать знакомство с Димой. А Истомин нанял его, чтобы инсценировать свою смерть. Конечно, он это отрицает, но сама посуди… Вероятно, ему помогал твой сосед Коля. И, думаю, использовать тебя ему тоже посоветовал Коля.

– А кто заказывал мне Деда Мороза?

– Истомин. По крайней мере, обезьяну покупал он. У него даже чек сохранился.

– А девчонки? Из фирмы «Все для вас». Они же погибли!

– Я не занимался расследованием их смерти. И наше ведомство не занималось…

– Но…

– Думаю, таким образом убирали людей, которые что-то знали. Диспетчер Лена была самым близким человеком Диме, а вторая девушка была ее ближайшей подругой… Я почти уверен, что в их смерти виноват Роман Евгеньевич.

Я закрыла глаза. Господи, сколько лжи вокруг меня!

– Что будет с Истоминым? Неужели отвертится? Ведь столько смертей на его совести!

– Со смертями, думаю, да, а вот со взрывчаткой не получится. Тут твой сосед Коля постарается, его жена Валя поможет. Валя будет биться за своего мужа, как тигрица.

Я схватилась за голову. Правильно говорил Гриша: дура, какая же дура! Ничего не замечала, что происходит вокруг. Ничего не понимала. Я верила соседям, а они использовали меня… Я считала Валентину по-настоящему близким человеком, я доверяла ей. Я верила Коле. А на самом деле у меня нет по-настоящему близких людей, которые бы просто меня любили.

Нет, есть! У меня есть Юлианка. Она меня любит просто так.

Я не позволила Олегу остаться, хотя он и намекал. Я просто не могла заниматься любовью после всего пережитого. Я понимала, что он выполнял свою работу… Да, вероятно, ему со мной комфортно и удобно, но он не любит меня… Он мог бы прийти раньше, он мог бы ввести меня в курс дела, хотя бы частично, намекнуть, просто сказать, что он очень занят на работе, но не сделал этого.

Он звонил еще пару раз, но я под разными предлогами отказывалась от встреч. Потом он звонить перестал.

Валентина вскоре объявилась, рыдала, говорила, что не переживет, если я откажусь с ней общаться. Такого у меня и в мыслях не было. И как мы можем не общаться, мы же соседи? Конечно, я теперь могла перебраться в квартиру Артемия Вячеславовича, но там нужно было еще разобрать вещи, сделать ремонт… И потом, я не умею держать на людей зло. Я видела от Вали столько хорошего. И мне было ее искренне жаль.

Тем более я ведь не знала, что это Истомин чуть не убил Колю и убил Серегу. Коля тогда сам открыл ему дверь… Серегу Истомин убрал как свидетеля, а Колю ему убить не удалось. Удар не рассчитал. Колю не первый раз били по голове. Придя в себя, он все рассказал Валентине, и они стали думать, как защититься от Истомина.

– Почему вы мне не сказали, что он жив?

– Прости, Тоня, – всхлипнула Валентина.

Валентина устроилась на работу в какой-то магазин и ждала своего Колю. Наше предприятие продолжило работу в обычном режиме. Обязанности генерального директора у нас стал исполнять Петр Петрович, чему я очень радовалась.

Депутат депутатствовал, писатель писал.

Однако один, вернее, два вопроса оставались для меня нерешенными. Я опасалась выхода Истомина из тюрьмы. Я считала, что флэшку в коробке с кремами для обуви спрятал он. Если бы это были Валентина с Колей, они бы ее забрали. А Истомину требовалось скрыть описание технологических процессов, разработанных главным технологом. Он спрятал флэшку там, где никто не будет искать. И ее не нашли… Поэтому я жила в состоянии постоянного стресса. Мне было страшно.

Я ждала, что случится что-то еще.

Эпилог

Юлианка наотрез отказалась ехать в детский лагерь и на дачу с дедушкой и тетей Ларисой. Дочь заявила, что поживет в городе, потому что половина подружек никуда не едет, а потом мы куда-нибудь отправимся в отпуск вдвоем.

Деньги были. Я не потратила тысячу долларов, которые мне вручил Истомин, и еще я сдала квартиру Артемия Вячеславовича. Мы могли поехать с Юлианкой за границу, только никак не могли определиться, куда.

Этот вопрос мне помогла решить наша старая дева, несостоявшаяся актриса. Она зашла как-то вечером и передала мне письмо в чистом белом конверте. Она ничего не объясняла, просто сказала, что ее просили передать мне письмо.

Я разорвала конверт и увидела почерк, который помнила еще со школьных лет. Я не ожидала его когда-нибудь увидеть снова. Я была уверена, что Пашка, отец Юлианки, мертв. Я же сама была на похоронах, правда, хоронили его в закрытом гробу.

Нас с Юлианкой приглашали в гости в одну тихую европейскую страну. Мы поехали.

Пашка сделал пластическую операцию, но я все равно его узнала. Я помнила образ, который не изменят никакие черты лица. Это был мой друг Пашка, пожалуй, единственный друг, который когда-то был у меня в жизни.

Мы никак не могли наговориться. Мы вспоминали прошлое. Пашка рассказал, что был ранен, с трудом выжил, его выходили в одном горном селе. Потом он переехал жить за границу, сменил имя, гражданство и теперь является владельцем довольно крупного фармацевтического производства.

У Пашки в доме на берегу красивейшего озера я увидела те самые фотографии, что исчезли из альбома у меня в квартире.

– Кто их для тебя привез?

– Иса Арсаев. Это мой друг и названый брат.

– Но…

– Ты считаешь, что раз чеченец – значит, полевой командир, террорист, убивец и все остальное? Это совсем не так, Тоня. Иса Арсаев – исключительно умный и образованный человек. Я просил Ису тебя защитить…

– Защитить? А ты знаешь, что он меня посылал депутата в заложники брать? В центре города? А Юлианка в это время в заложницах у Исы сидела?

– Тоня, все совсем не так.

– А Джохар? Он с какого боку?

– Это молодой родственник Исы. Его проверяли – на что способен. Знаешь, как щенка бросают в воду?

Оказалось, Пашка знал про все, что случилось со мной, начиная с новогодней ночи, и пришел к выводу, что описание технологического процесса, разработанного Артемием Вячеславовичем, может быть только у меня. Его не нашли нигде. Никто. Блаженный Артемий Вячеславович вполне мог его уничтожить, практичный Истомин – никогда. Спрятать его он мог только у меня.

Пашка был кукловодом, режиссером, просто держал руку на пульсе? Он всегда умел выжидать…

– Откуда ты все знал?

– Иса информировал. И у меня осталось в Питере много друзей. Кстати, ты ничего не находила, Тоня?

– Ты хочешь производить наркотик?

Пашка улыбнулся.

– Нет, – ответил он мне. – Я хочу производить дешевое обезболивающее, которое сможет позволить себе любой человек. Это на самом деле очень полезное изобретение. Оно поможет людям. Ильинский зря уничтожил свои записи.

– Но он хотел предотвратить производство наркотиков!

– Его не остановить никогда. К сожалению. Не этот процесс, так другой. Есть спрос – должно быть предложение. Наркотики все равно будут производить и разрабатывать. Я не буду. Даю тебе слово. Зачем? Производство лекарств и так очень выгодное дело. Производство этого обезболивающего даст и хорошую прибыль, и поможет людям. Кстати, моя фабрика завещана тебе и Юлианке. Неужели ты хочешь лишить дочь прибыли?

Я улыбнулась.

– Так как насчет переезда ко мне на постоянное место жительства? Дом большой, место хорошее, страна спокойная. Здесь тебе никто не будет угрожать. Подумай о будущем дочери.

– Это нужно понимать как предложение руки и сердца?

– Это нужно понимать как предложение души и дружбы, – серьезно сказал Пашка. – У меня не было друга лучше тебя.

Следующий Новый год стал самым счастливым в моей жизни. Мы встречали его вчетвером на берегу красивого европейского озера. Почему вчетвером? Потому что к следующему лету нам придется оформлять еще одну детскую. Но ничего. В доме много комнат. Можно будет заполнить еще парочку. Мы с Пашкой постараемся наверстать упущенное за все эти годы.

Примечания

1

Название лекарственного препарата изменено. – Прим. автора.

Content

Мария Жукова-Гладкова
Ночь подарков и желаний

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Эпилог

Примечания