Мария Жукова-Гладкова

Три билета в Париж

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными и сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Пролог

Девочка из неблагополучной семьи лежала в большой спальне, где разместили всех девочек. На других кроватях посапывали, иногда вскрикивали, иногда бормотали какие-то слова. Все спали. Юля думала.

Все оказалось гораздо лучше, чем она предполагала. Она давно не спала в чистой постели на белых простынях. Она давно не ела три раза в день, да еще так… Подумать только: на обед дают первое, второе и еще компот! А когда дежуришь в столовой, можно что-то украсть. И никто не хватает за руку! Наоборот – ей предложили добавку.

Занятия интересные и полезные. А уж Юля-то точно могла определить, что ей в жизни понадобится, а что нет. Ее жизнь этому научила. Преподала немало суровых уроков. Очень суровых. Жизнь – лучший учитель и самый суровый. Юля знала это очень хорошо. И усвоила очень рано.

Только вот зачем все это? Девочка не верила ни в какую благотворительность. Нет никакой благотворительности, все всегда делается с какой-то целью. Этому жизнь ее тоже научила.

Только Юля должна выяснить с какой. И быстро выяснить. До того, как начнутся неприятности. До того, как она увязнет в болоте, из которого не выбраться. А она должна соскочить в нужный момент, взяв все, что можно взять. И обязательно соскочит!

Юля стала обдумывать план.

* * *

Девочка из благополучной семьи (или той, которую все окружающие до недавнего времени считали благополучной) задумывалась, правильно ли она поступила.

Да, здесь определенно лучше, чем дома. Главное – никто не воспитывает, не говорит, что и когда она должна делать. Но она все равно делает то, что нужно. Не из-под палки, а потому что ей неудобно перед другими ребятами. Здесь один за всех и все за одного. Они живут коммуной. И все должны дежурить на кухне и заниматься уборкой. По очереди. Все справедливо. И все объясняется, почему и зачем. Не то что дома. Дома она была должна. И все. Родители сказали – выполняй. Из нее, видите ли, растили будущего члена общества. Вырастили. Спасибо большое. И из Ирки, старшей сестры, тоже вырастили. Вот только Иркин муж подкачал, о чем ему постоянно напоминали. И донапоминались. Ирка ушла из дома. И она, Алена, тоже ушла из дома. Где Ирка – неизвестно. Алена – здесь.

Вообще-то здесь очень неплохо. А родителей тоже надо повоспитывать. Им полезно.

* * *

Вася следил глазами за учительницей. Она двигалась вдоль доски, как по сцене, что-то говорила, но он не слышал ни слова. Он представлял ее обнаженной. Интересно, какие на ней трусики? Так, остановилась. Повернулась. Идет к нему, к последней парте. Грудь. Какая у нее грудь! Как она колышется! Неужели без лифчика? Нет, он не выдержит больше. Это невозможно. Она что, не понимает, что с ним делает?

– Трушин! – прозвучал голос учительницы над ухом, но Вася не видел ее лица, он смотрел на грудь. Грудь, когда учительница крикнула, колыхнулась. – Ты слышал хоть слово?

Язык прилип к небу, в горле пересохло, он покраснел.

– Трушин! Выйди из класса!

– Н-н-не могу, – пролепетал он.

– Почему?

Разве объяснишь ей, почему?

* * *

За два года до описываемых событий.

– Вы служили под началом моего дедушки в Афгане, – сказал Сергей бравому моложавому полковнику. – И он вас очень уважает. Но дед – старый человек и не понимает многих произошедших в обществе перемен. А вы понимаете. Вы, я знаю, смогли заработать денег.

Бравый полковник усмехнулся в усы:

– А как ты догадался? Я ведь не кичусь богатством, как некоторые идиоты.

– У моего отчима было много недостатков. Хотя о мертвых, конечно, нельзя так говорить… Но он научил меня некоторым вещам, за что я ему благодарен. Всегда буду благодарен. Одна из них: о доходах мужчины можно судить по его любовнице. Я видел вашу.

Полковник опять хмыкнул:

– Так что ты хочешь, парень?

– Я должен кормить мать и сестру. И деду с бабушкой помогать. Генеральская пенсия – это, конечно, неплохо, но я теперь – мужчина в семье. И мать за отчима никакой пенсии не получит. Короче: я должен содержать семью.

– А способы зарабатывания денег тебя не очень беспокоят?

– Я должен остаться в живых и не оказаться в местах не столь отдаленных. Опять же из-за семьи.

– Понял, – кивнул полковник и посмотрел на парня с большим уважением. – Ты настоящий мужчина, Сергей.

Глава 1

Три подруги собрались вечером в субботу у Ольги. Они собирались у кого-то дома почти каждые выходные, жаловались друг другу на несложившуюся жизнь и мечтали…

Они встречались так уже много лет. Девушки познакомились, когда вместе учились в педагогическом, правда, по разным специальностям – одна, Ольга Спиридонова, в дальнейшем стала учительницей биологии, другая, Светлана Кабанчикова, преподавала математику, третья, Александра Иванова, – физкультуру. Ольга была самой младшей, Светлана – на год старше, Александра – еще на год. Возможно, они никогда бы не познакомились (ведь и не на одном курсе и не на одном факультете учились), если бы не мужчина. Мужчина оказался общий. Вернее, ничей.

Но Светлана успела сходить за него замуж и год состояла в официальном браке, после которого осталась с ленинградской пропиской (а она приехала учиться в город на Неве из какого-то Крыжополя, в который ей очень не хотелось возвращаться) и крошечной комнаткой в коммуналке, где кроме нее проживали еще одиннадцать семей. Правда, Светлана в то время предпочла бы остаться замужем за ненаглядным Славиком – в коммуналке с тридцатью комнатами. Но у Славика были несколько другие жизненные планы, и он сказал: или получаешь комнату и прописку и разводишься со мной, или я обеспечу тебе возвращение в родной Крыжополь. Светлана поняла, что он не шутит, и согласилась на комнату с пропиской, где и проживала до начала нашего повествования в одиночестве, не считая многочисленных соседей и их товарищей, которые регулярно оставались ночевать после совместного распития спиртных напитков. Милиция в их коммуналку тоже часто захаживала, когда – в профилактических целях, когда – для улучшения показателей раскрываемости преступлений. Многие жильцы и их товарищи были неоднократно судимы. По татуировкам на их телах можно было бы составить энциклопедию.

Александра в период брака Светланы со Славой умудрилась родить от Славы дочь, которая ему была совсем не нужна, впрочем, как и Александра. Кстати, все события (и завлечение Славы в ЗАГС, и зачатие ребенка) случились в периоды Славиных запоев, которыми в те времена он иногда страдал. Потом самостоятельно, не пользуясь никакими новомодными средствами кодирования, как, впрочем, и старыми, Слава пить прекратил. Возможно, встречи с подругами (и, главное, их последствия) сыграли свою роль в превращении Славы в трезвенника.

Ольга замуж за Славу не ходила, детей от него не рожала и вообще до двадцати шести лет оставалась девственницей – или, по крайней мере, так утверждала, хотя подруги на самом деле никогда не видели ее ни с каким мужчиной. Тем не менее Светлана с Александрой иногда гадали: врет или не врет? Или так удачно скрывает свою личную жизнь? По словам самой Ольги, невинной она осталась опять же из-за Славы, поскольку, кроме него, ей никто не был нужен (да и золотая медаль по окончании школы, и красный диплом по окончании вуза обычно не способствуют устройству личной жизни). В период брака Светланы со Славой и беременности Александры от Славы Ольга в Славу влюбилась до беспамятства (как могут влюбиться только романтически настроенные девственницы, начитавшиеся женских романов) и решила сделать ему ценный подарок – себя. Но Слава в тот период уже хватался за голову от статуса женатого мужчины и предстоящего отцовства и входил в период трезвости, поэтому бежал от романтически настроенной Ольги, как черт от ладана. Самому убежать не получалось, и по совету старого верного друга, которому удавалось успешно увиливать от притязаний многочисленных потенциальных жен и матерей, он решил подключить к делу вначале законную жену, а потом еще и беременную Александру. Старый друг подобными методами пользовался регулярно (по совету мамы), и они всегда приносили успех.

Так девушки и познакомились. Говорят, что настоящая дружба начинается с хорошей драки (правда, это у мужчин). Но тут сдружились и женщины, тем более у представительниц прекрасного пола любовь часто переходит в ненависть, а после того как все трое оказались брошенными одним мужчиной… Обсуждение Славы и его пороков всегда было одной из тем во время их девичьих посиделок. С каждым годом количество Славиных пороков увеличивалось в геометрической прогрессии. Правда, ни одна, ни вторая, ни третья Славу не видели уже несколько лет и даже не представляли, жив ли он.

После той драки все трое оказались в милиции, которую вызвали Славины соседи, причем с разных этажей. В милиции долго разбирались в хитросплетении странных отношений, потом долго смеялись, девушек отпустили, посоветовав найти себе трех нормальных мужиков, а не одного идиота на всех. Но девушки, к сожалению, этого сделать не смогли.

Свою роль сыграла работа в школе. Женский коллектив, как и золотая медаль с красным дипломом, не способствует устройству личной жизни. Также свою роль сыграло отсутствие достаточного количества финансовых средств, чтобы посещать злачные места и покупать дорогую одежду и косметику для привлечения мужского внимания. Пьяненькие мужички, которые клеились иногда на улице, даром были не нужны. У Светланы и Александры еще иногда случались короткие романы с такими же неудачниками, как они сами, но девушки с теми мужичками быстро расставались и продолжали мечтать о принцах, правда, не на белых конях и даже не на белых «Мерседесах», а хотя бы на «Жигулях» любого цвета. А если серьезно, то Света в первую очередь хотела выехать из коммуналки, Ольга – съехать от родителей, а Александра – найти нормального отца для своей восьмилетней дочери, которая мечтала о папе.

Самые большие планы всегда строила романтичная Ольга, любившая впадать в крайности и вечно находившая повод для страданий (не обязательно из-за мужчин). Светлана, как и большинство провинциалок, обладала неплохой хваткой и практичностью, Александре же часто приходилось бороться за права своей дочери, своей матери, собственные, каких-то родственников, соседей и учеников. Почему-то она регулярно оказывалась в центре какой-то борьбы и обычно выходила победительницей. Возможно, это получалось благодаря внешним данным. Один раз взглянув на бывшую баскетболистку, пригибающую голову, чтобы войти в дверь, а потом показательно расправляющую плечи, многие чиновники быстро делали то, что нужно Александре (или ее дочери, или ее матери, или еще кому-то, за кого вступалась она).

Кроме Славы, девушки во время посиделок частенько обсуждали и директрису школы, где все они трудились, по кличке Тучка. Кличку директриса заработала благодаря своим необъятным размерам, правда, ей, как считали многие учительницы, больше подошла бы кличка Гюрза. Не обходили они стороной и проблему классового самосознания, основываясь на собственном опыте и примере школы, где работали подруги. Там, как и в ряде петербургских школ, расположенных в старых районах города, наблюдался смешанный состав учеников. Обучались и дети обеспеченных граждан (правда, не самых крутых), которые скупили квартиры поблизости, и дети из семей, проживающих в старых питерских коммуналках, которые пока никто не расселил. Ученики дрались, самоутверждались, и учителям иногда приходилось решать еще и вопрос взаимоотношений разных прослоек общества, объединенных под одной школьной крышей.

После окончания института Светлана устроилась преподавать математику в школу недалеко от дома Ольги, куда та собиралась прийти работать через год. Рядом с коммуналкой Светланы приличных школ не было, а потенциальный контингент учеников, тусующихся в ближайших к собственной парадных, вызывал у Светланы тихий ужас. Школа рядом с домом Ольги была поприличнее, по крайней мере там курил только каждый второй ученик, причем сигареты, а не анашу, как в ближайшей к дому Светы школе. Когда Светлана пришла первого сентября на работу, то первой, кого она увидела, оказалась Александра, которая преподавала физкультуру во всех классах, начиная с первого по одиннадцатый. Александра сама закончила эту школу и жила рядом. Александра приняла Светлану, как давно потерянную и вдруг заново обретенную родственницу, вечером первого сентября они напились, сокрушаясь над своей загубленной жизнью. На следующие посиделки Светлана уже привела Ольгу. А на следующий год Ольга пришла в школу преподавать биологию. Традиция посиделок укрепилась.

С тех пор минуло пять лет. Легче всего работа давалась Александре. Тут свою роль сыграл рост – метр восемьдесят пять. Как уже упоминалось, Александра все детство и юность играла в баскетбол, ну и стала в результате учительницей физкультуры. Александра очень быстро установила дисциплину, командовала зычным голосом (она бы и на плацу вполне могла вести строевую подготовку), и ученики ее не только побаивались, но и любили, в частности еще и за то, что она не делала никаких различий между детками богачей и последних пьяниц, да и с богатенькими родителями не боялась разговаривать, отстаивая права детей из бедных семей, якобы (или не якобы) обидевших деток нуворишей. Как-то вся школа наблюдала, как папа с сыном выполняли команды «Р-р-равняйсь! Смир-р-рно!» у семейного «шестисотого» «Мерседеса».

Рыжая Светлана тоже смогла держать дисциплину у себя на математике. Тут сказалась провинциальная хватка. Светлана намеревалась жить в Питере и дальше иметь постоянную работу, пусть пока и в школе. И она совсем не хотела проблем с этой работой, как и лишней нервотрепки. Светлана хорошо помнила свое детство и то, как умели доводить учителей, которые с первого дня не поставили учеников на место, поэтому сразу же взяла доставшихся ей деток в ежовые рукавицы.

У Ольги не получалось. Она, во-первых, была маленького роста, пухленькой и из-за сильно вьющихся мелким бесом волос чем-то напоминала пуделя. Во-вторых, зычным голосом не обладала, кричать на людей не умела, указкой треснуть по столу не могла (как, впрочем, и кулаком по парте), так чтобы подпрыгнули все тетради и учебники на трех соседних, как очень удачно получалось у Светланы. Поэтому ученики садились ей на шею и на ее уроках творили что хотели. К тому же возникли проблемы с директрисой Тучкой, которая, как и наша героиня, была Ольгой Михайловной. Директриса не хотела иметь еще одну Ольгу Михайловну в школе и поэтому демонстративно называла нашу героиню Ольгой Спиридоновной – сделав отчество из фамилии.

Этим вечером подруги уже обсудили свои мечты, поругали негодника Славу, испортившего им жизнь, и перешли к третьему пункту обязательной повестки дня – обсуждению Тучки. Ольга высказывала свои обиды (у нее их обычно набиралось больше всех) и одновременно просила Господа ниспослать счастье каким-то неизвестным ученикам их школы, которые засунули в стол Тучке пару лягушек. Зеленые твари выпрыгнули из стола, аккурат когда Тучка в очередной раз пыталась воспитывать у себя в кабинете несчастную Ольгу. Тучка со страху вспрыгнула на стол (откуда взялась такая прыть, никто в школе не мог понять), стол не выдержал и рухнул вместе с Тучкой. Грохот раздался, как при падении Тунгусского метеорита. Детки тут же сорвались с уроков и отправились искать место удара метеорита о землю, потом заглядывали в директорский кабинет – по очереди, с одиннадцатого по первый класс. Тучка два дня обвиняла Ольгу в том, что она ее не поддержала, хотя как миниатюрная Ольга могла удержать Тучку, весившую как минимум килограммов сто двадцать, оставалось для всей школы великой загадкой.

Внезапно зазвонил телефон – как раз когда Ольга в очередной раз в лицах изображала неравную борьбу Тучки с лягушками.

– Ой, это, наверное, моя Анечка, – воскликнула Александра.

Светлане звонить было некому, родители Ольги еще жили на даче, а там телефон отсутствовал, а на мобильную связь они жалели денег. Ученики и их родители вряд ли стали бы звонить, как и коллеги. Девушки больше ни с кем в школе не общались домами. Подруг детства у Ольги не осталось – хозяйка квартиры со всеми разошлась.

Ольга отправилась к телефону и своим тонким голосом робко произнесла:

– Алло!

– Девочки? – спросил пьяненький заигрывающий мужской голос. Ольга тут же поставила аппарат на громкую связь. – Девочки?

– Девочки, – не сговариваясь, ответили подруги хором.

– О-о-о, – послышалось на другом конце провода. Потом мужчина явно отвернулся в сторону и сказал кому-то: – Все отлично. – Затем он опять заговорил в трубку: – А к нам в гости приедете?

Пока Светлана с Александрой еще ничего не успели сообразить, Ольга ответила:

– Приедем. Называйте адрес.

Адрес оказался за городом. Мужчина очень подробно объяснил, как добраться, только почему-то предполагал, что они будут на машине. Александра хотела что-то вставить, но Светлана показала ей кулак и протянула Ольге бумажку, чтобы записала адрес.

– Нам нужны трое, – сказал мужчина. – И посимпатичнее. Я знаю, что у вас есть очень симпатичные. И чувствую!

– Конечно, котик, – проворковала Ольга голосом, который подруги у нее никогда не слышали. – Ждите, мы выезжаем.

Ольга повесила трубку и посмотрела на подруг.

– Быстро приводите себя в порядок, красьтесь, причесывайтесь. Едем к мужикам! Наши мечты сбылись! Нам позвонили мужчины! Сами! – Глаза у Ольги горели. – Я так мечтала, чтобы мне позвонил мужчина и пригласил к себе! И вот звонят трое! Когда нас трое! Это судьба! Девчонки, что же вы? Собирайтесь! Поехали!

– К каким мужикам? – подала голос Александра. – Кто это звонил? Меня Аня дома ждет.

– Мужики ошиблись номером, – пояснила Светлана, быстро поняв, в чем дело. – Они звонили проституткам. В какое-то агентство.

– А ты откуда знаешь? – тут же прищурилась Александра.

– Ты же сама слышала разговор!

– Но я не поняла! Как…

– Нас приняли за проституток?! – взвыла Ольга. – Да как ты… Да как мы… А я мечтала! Но если они увидят нас, то, может быть…

– Нас пригласили в элитный поселок за городом. Там живут банкиры, политики и преступные авторитеты. То есть как раз те мужики, которые нам нужны, – отчеканила Света. – Такой шанс бывает раз в жизни. Ольга права. Надо ехать. Быстро одевайтесь! И смотрите, у кого сколько денег. Придется брать такси.

Ольга задумалась на мгновение, явно прокручивая в голове различные варианты развития событий, потом начала судорожно вываливать из шкафа накопившееся за многие годы барахло. Светлана ринулась к ней, высматривая что-то и для себя – она на посиделки с подружками одевалась скромно. Александра стояла столбом посреди комнаты, еще не решив, что делать. В чувство ее привела Ольга, бросив ей яркую помаду.

– Губы намажь!

– Ты еще девственница, Пудель, – не придумав ничего лучше, сказала Александра.

– Вот и лишусь ее за отдельную плату! – рявкнула Ольга. – А потом с банкира такую компенсацию сдеру, что мало не покажется! Вот ты отдалась Славику, а что в результате? Он тебе даже алименты не платит.

– Откуда ты знаешь, что отдашься банкиру? – вполне разумно спросила Александра.

– По голосу, – хихикнула Светлана, уже значительно преобразившись. – Сашка, не кочевряжься. Мы им устроим групповое изнасилование. Потом они всю жизнь с нами расплачиваться будут, чтобы не загреметь на нары.

– Я не поняла, кто кого насиловать будет, – продолжала спокойно говорить Александра. – Мы их или они нас?

– Они меня, – выдала Ольга, расчесывая свои кудряшки.

– А мы выступим свидетельницами, – добавила Светлана, глядя на Александру. – Ты понимаешь, что мне нужно выезжать из коммуналки?

Потом Ольга со Светланой с пониманием улыбнулись друг другу.

– Вы как договорились! – рявкнула Александра.

– Мы обе сразу же увидели потенциальные возможности, – пояснила Светлана. – А так посмотрим по ситуации. Смотаться всегда успеем. Не станут же нас там убивать? Нас для другого приглашают. И нам с тобой, Саша, терять нечего. И вообще, мужик полезен для здоровья. Собирайся!

– Так ты едешь с нами или нет? – спросила Ольга у Александры.

– Еду, – решилась та. – Нельзя же вас бросать одних. Ведь наворотите неизвестно чего! Идиотки!

Девочка из неблагополучной семьи уже несколько лет занималась индивидуальной трудовой деятельностью – у нее не было ни «мамки», ни «крыши» своднической конторы. Как правило, «работала» Юля вместе с двумя другими девчонками из соседнего двора. Чаще всего подружки тусовались на Московском вокзале – в зале ожидания или буфете.

Юля пошла «работать», потому что дома было нечего есть. Мать и старшая сестра беспробудно пили с очередными сожителями, отца Юля не помнила, да и сама мать не помнила, от кого родилась Юля, – или просто не знала. Какой-то мужик жил с матерью постоянно в годы Юлиного совсем не розового детства, и Юля называла его папой. Но где он сейчас? И папа ли он? Деньги на одежду и еду Юля уже давно зарабатывала себе сама. Вот только какой ценой… Она очень хотела другой жизни и считала, что вполне может получить больше. А тут добрая учительница объяснила, где и как. Юля на все согласилась.

* * *

Девочка из благополучной семьи вспоминала свою семью. Алена очень часто думала о старшей сестре. Пожалуй, здесь ей не хватало только сестры. И беспокоилась она только за Ирину. Что с ней? Где она?

В девятнадцать лет у старшей сестры Алены, Иры, поступившей в архитектурно-строительный институт, появился поклонник из сокурсников. Молодой человек из приличной семьи, как тут же выяснил папа. Молодой человек жил в однокомнатной квартире вместе с матерью. Молодые решили поселиться в двухкомнатной у родителей Ирины и Алены. Снимать комнату было не на что. Алена понимала, что ей придется перебраться в комнату к родителям (в кухне и коридоре даже диванчик было негде поставить), но ради сестры она была готова на это.

За две недели до свадьбы молодой человек, как и часто в прошлом, находился в гостях у невесты. Они тихо сидели в кухне, папа в комнате смотрел футбол, потягивая пиво, мама что-то шила. Алена делала уроки и вдруг услышала дикий крик разъяренного отца, заглянувшего на кухню за очередной бутылочкой:

– Чтоб больше этого разврата в моем доме не было!

Оказалось, что «разврат» – это невеста на коленях у жениха за две недели до свадьбы, причем в полностью одетом виде. Мама с большим трудом удержала папу, чтобы он не спустил будущего зятя с лестницы за «такое». Папа бушевал весь вечер, Ира страшно переживала, жених – воспитанный мальчик, уважающий мнение старших и не желающий настраивать против себя родителей невесты, с которыми ему предстояло жить, – долго извинялся, говорил, что такого больше не будет, не совсем понимая, почему невесте, без пяти минут жене, нельзя сидеть на коленях у будущего мужа. О том, чтобы лечь до свадьбы в постель, речи не шло, да и негде было, если бы подобные мысли и появились.

Свадьба все-таки состоялась, но жизнь у молодых не сложилась. В любой момент мать и отец могли зайти к дочери с зятем в комнату, не считая своим долгом постучаться – ведь их же квартира! – не понимая, что те живут вместе первый год, ведь могут же голые лежать. Приглашение гостей следовало согласовывать, магнитофон включать на полную мощность не разрешалось. Ира не была хозяйкой в доме, зять тем более не мог претендовать на роль хозяина. Требовалось спрашивать разрешения даже на то, чтобы переставить в отведенной им комнате мебель. Услышав, что Ира ночью стонет от блаженства (не спалось папе, что ли?), папа на следующий день сурово отчитал ее, потом рассказал девятнадцатилетней дочери (после того как та уже вышла замуж!) о выполнении супружеских обязанностей и заявил, что «позы – это с проституткой, а с женой может быть только одна поза». Ире от подобных нравоучений делалось плохо.

Несчастье случилось, когда папа, сломавший в гололед руку, дал задание зятю повесить в ванной новое зеркало. Тесть многое умел делать руками, зять же подобными талантами не обладал, хотя горел желанием учиться, но не все получается сразу…

Тесть стоял за спиной зятя, когда тот управлялся с дрелью, постоянно давая цеу и высказываясь, какие у нового родственника кривые руки. Под комментарии тестя зять дважды попал молотком себе по пальцам, после чего услышал очередную тираду. Взяв, наконец, зеркало в руки и собираясь его повесить, зять под тысяча первую реплику тестя неловко повернулся и уронил зеркало на край ванны. Оно приказало долго жить.

Последовали ругань, брань и причитания тещи о том, что разбитое зеркало – к покойнику. Тесть ругал зятя последними словами, вспоминал «разврат», теща рыдала, словно уже оплакивала предстоящего покойника, пытавшаяся заступиться за мужа Ира получила от отца пощечину. Алена была полностью на стороне сестры и ее мужа, но смолчала. Что она могла сказать?

Именно Алена и нашла мужа сестры повесившимся в туалете, вернувшись домой днем, когда родители находились на работе, а Ира в институте. Молодой муж оставил записку, где четко указал причины самоубийства. Он оказался слаб для того, чтобы сопротивляться, доказывать свое «я», самоутверждаться или просто уйти, хлопнув дверью, и выбрал, как ему показалось, наиболее легкий путь.

На членов семьи самоубийство нового родственника повлияло по-разному. Иру оно подтолкнуло на решительные шаги: она собрала вещи и ушла – навсегда, перед уходом высказав родителям все, что о них думает.

Алена тоже ушла – через несколько дней после Иры, когда родители с удвоенной энергией набросились на нее – примеров зятя и Иры им оказалось мало.

Алене добрая учительница объяснила, где она может временно пожить. Алена согласилась.

Глава 2

До места их довез дедок на старенькой «шестерке». Через час после телефонного звонка подруги уже стояли возле калитки. Они вообще-то ожидали увидеть глухой забор, но тут заборчик оказался чисто символическим, правда, дом, как и соседние, производил впечатление – красный кирпич, башенки, стрельчатые окна. Слева у дома была припаркована одна ярко-красная иномарка. Модель учительницы определить не смогли.

На пороге появился мужик в черных брюках и расстегнутой на три пуговицы белой рубашке без галстука. Шатаясь, он спустился с крыльца и отправился к калитке, осоловевшими глазами осмотрел подруг. Светлана с Ольгой изобразили радужные улыбки. Александра просто разглядывала типа, чья физиономия показалась ей отдаленно знакомой.

– Вот и мы! – радостно сообщила Светлана голосом идиотки.

– Ты рад, котик? – спросила Ольга и тут же получила от Светланы кулаком в бок. Поняв, что сморозила что-то не то, Ольга замолчала и продолжала только улыбаться.

– Пошли вон, – сказал мужик.

– Что?! – не сговариваясь, хором взревели Светлана с Ольгой. – Вызвать нас на ночь глядя из города, а теперь «пошли вон»?

Светлана посмотрела на Александру и попросила:

– Саш, открой калитку.

– Покажи мужику, где раки зимуют, – добавила Ольга с плотоядной улыбочкой.

Александра спокойно пожала плечами и, зная, что с подругами лучше не спорить, в особенности с поддатыми, со всей силы дернула калитку на себя. Калитка осталась у нее в руках. Мужик открыл от удивления рот. Светлана с Ольгой, как фурии, ворвались на территорию. Александра невозмутимо поставила калитку рядом с забором, взяла так и не закрывшего рот мужика под локоток, развернула к дому и, ни слова не говоря, потащила к крыльцу, на которое уже взлетели подруги.

– Ты – охранник? – наконец выдавил мужик. – Впервые вижу бабу в охране.

– Я – женского рода, – сказала Александра. – Надо говорить: охранница. Или телохранительница. Вкурил? – добавила она, вспомнив лексикон некоторых своих учеников.

– Вкурил, – ответил мужик. – Я заплачу компенсацию за ложный вызов.

Ольга со Светланой, уже занесшие ноги над порогом, про компенсацию услышали, головы повернули, но потом все-таки решили войти в дом – видимо, чтобы по обстановке оценить размеры компенсации, которую следует требовать.

Холл поразил обширностью и рыцарскими доспехами, установленными по углам. Правда, нигде не было традиционных тапочек, которые подруги привыкли видеть при входе во все дома, в которых бывали раньше. Поэтому разуваться девушки не стали.

Откуда-то со второго этажа доносились голоса на повышенных тонах. Спорили несколько мужчин.

– Сколько их там? – прошептала Ольга, которая несколько оробела.

– Пошли, – уверенно продолжала путь Светлана, явно нацелившаяся использовать шанс, представляющийся раз в жизни. Хотя какой шанс она имела в виду, Александра не знала. Александра вообще поражалась подругам. Пожалуй, они сами не осознавали до конца, чего хотят. Ситуация все-таки не очень способствовала знакомству с потенциальными мужьями, которых хотели найти подруги, как, впрочем, и для выезда из коммуналки, и отделения от родителей.

Светлана отправилась на звук голосов, за ней по пятам следовала Ольга, потом шли Александра с мужиком, который теперь что-то невнятно бормотал себе под нос. Недолгий период просветления, получившийся от встречи с Александрой, закончился, и мужик опять соображал туго. Он явно выпил сегодня больше подруг.

Не постучавшись, Светлана первой вошла в комнату, в которой слышались голоса. За ней влетела Ольга. Александра с мужиком пока оставались в коридоре.

Первым, кого увидела Светлана, оказался ее бывший муж Слава. Правда, он сильно возмужал и располнел.

– Ты? – воскликнула Светлана. – Нашелся-таки, мерзавец!

– Славочка, любовь моя! – закатив глазки и вспомнив весь романтизм, Ольга собралась упасть в обморок, правда, повременила с этим, из-под опущенных век наблюдая за происходящим.

Тут в комнату ворвалась Александра, бросив мужика в коридоре, где он с грохотом рухнул на пол.

– Ты алименты платить собираешься? – рявкнула Александра зычным голосом, которым отдавала команды «Р-р-авняйсь! Смир-р-рно!» на своих уроках. Она решила не отставать от подруг и, может, немного поразвлечься.

– Твоей дочери, между прочим, уже восемь лет, а ты ее ни разу не видел! – подключилась Светлана. – Она уже в школу ходит!

– Анечка все время спрашивает, кто ее папа, – томным голосом добавила Ольга и произнесла с придыханием: – И я бы могла тебе еще мальчика родить. Анечка хочет братика.

Слава, в первый момент лишившийся дара речи от привалившего «счастья», очухался, как и другие мужчины, находившиеся в комнате, и заорал, как иерихонская труба. Двое холеных мужчин в возрасте сорока пяти – пятидесяти лет, оба – пузатенькие и чем-то неуловимо похожие на валявшегося в коридоре, разразились диким хохотом. Оба держались за животы.

– Ох, Вячеслав Анатольевич, ох, какие новости! – говорил один. – Значит, алименты не платите?

– И оказывается, женаты были дважды? А нам-то рассказывали…

– Женат он был один раз, – с невозмутимым видом поправила Александра. – Ребенок у нас с ним родился вне брака.

– Потому что тогда он состоял в браке со мной, – добавила Светлана.

– И я еще была на очереди, – улыбнулась осмелевшая Ольга и тряхнула кудряшками. – Славочка, я до сих пор тебя люблю! – она молитвенно сложила ручки на груди и захлопала ресницами.

Слава успокоиться не мог и продолжал орать, правда, что-то невразумительное. Суть речи сводилась к одному: откуда они свалились на его голову? Да еще все три одновременно?

– Босс? – робко подал голос один из двух крепких молодцев, стоявших чуть позади кресла, на котором до прихода подруг восседал Слава. – Может, их вывести отсюда?

– Что?! – взревела Светлана, прыгнула к говорившему молодцу и провела пятерней у него по щеке. На ней остались кровавые следы от острых ноготков. Теперь в дополнение к Славе орал еще и телохранитель.

Двое мужиков средних лет хлопали в ладоши, повторяя: «Ой, молодцы, бабы! Ой, молодцы!»

Слава внезапно прекратил орать, обвел гневным взором комнату, потом повернулся к своим телохранителям.

– Мы уходим, – сказал кратко и резко.

– А алименты? – спросили подруги хором.

Слава предложил взять алименты по известному русскому адресу и в сопровождении молодцев помещение покинул. Вскоре с грохотом хлопнула входная дверь.

После этого, пошатываясь, зашел тип, встречавший подруг у калитки, и объявил, что ему нужно выпить.

– Мне тоже, – сказала Ольга и тряхнула кудряшками.

Светлана с Александрой кивнули.

– Девочки, давайте знакомиться! – завопил один из мужчин средних лет. – Садитесь! Садитесь!

Все трое джентльменов засуетились, отодвигая стулья, расставленные за накрытым столом. Было видно, что пируют за ним давно. При виде остатков деликатесов подруги не заставили приглашать себя дважды.

Мужчины представились Аристархом, хозяином особняка, Иваном и Емельяном, его давними друзьями и соратниками, потом попросили представиться дам и поинтересовались, каким образом они оказались в скромной обители Аристарха.

Александра быстро наступила на ноги подругам под столом и взяла инициативу в свои руки. Она решила не объяснять, что они прибыли по вызову кого-то из троицы, судя по голосу – усатого Емельяна.

– Мы давно ищем Славу, – объявила Александра. – Я в особенности. Он, негодяй, ни разу мне алименты не заплатил. Мало ли что дочь родилась вне брака?

– Это не имеет никакого значения, – кивнул Иван с самым серьезным видом. Он явно заинтересовался всей историей. Настоящие мужики детей не бросают.

– Да и мне после развода выделил девятиметровую комнатушку в коммуналке, где кроме меня еще много квартиросъемщиков! Тридцать один человек, считая меня! И ванна на кухне! – сообщила Света, почувствовав благодатную почву.

Мужчины переглянулись.

– И втоптал в грязь мои нежные чувства. – Ольга показательно схватилась за сердце. – Мои девические мечты.

Потом она многозначительно закатила глаза и грустно молчала, правда, молчала скорее из-за того, что пережевывала кусок сочной ветчины и раздумывала, как бы что-то прихватить из этого дома сухим пайком. Ведь явно же тут имеется кое-что еще, не выставленное на стол. Светлана тем временем прикладывалась к осетринке, Александра решила, что ей надо выпить, и душевно плеснула себе коньячку.

Мужчины же, казалось, забыли о хороших манерах и вообще о собравшихся у них за столом женщинах и бурно обсуждали какой-то бизнес, а если точнее – способы дать по загребущим Славиным рукам. Слава, как поняли прислушивающиеся девушки, хотел положить на него лапу.

«Может, я все-таки зря с ним развелась?» – думала Света, забыв, что выбора у нее особого не было.

«Как бы получить с него алименты?» – прикидывала Александра, вспоминая, во что Слава был сегодня одет, и приходя к выводу: раз его сопровождали два молодца, он при деньгах. Не обеднеет, если выделит часть наворованного на Анечку. В том, что у Славы все наворованное, она не сомневалась. Честные люди с обезьяноподобными телохранителями не ходят.

«Надо подарить Славочке себя, – думала Ольга. – Вот только за сколько мне ему себя подарить?»

Оленька уже прикидывала, хватит ли ее подарка на размен квартиры с доплатой. Она почему-то не рассматривала вариант, что Слава предпочтет заплатить только за то, чтобы никогда в жизни больше не видеть ее.

К тому времени как девушки подъели все, находившееся на столе, мужчины закончили свое обсуждение и повернулись к дамам. Вначале налили всем выпить.

– Не могли бы вы рассказать, как познакомились со Славой? – попросил хозяин дома.

– Да учились мы все в одном институте, – пережевывая последний кусок осетрины, сообщила Света. – Правда, Славка только на первом курсе, потом его отчислили.

– Но он почему-то часто появлялся в институте и после отчисления, – добавила Ольга.

– В основном в общежитии, – вставила Александра. – Я с ним во время пьянки в общаге познакомилась.

– Он же не пьет, – заметил Иван, в котором Александра, время от время смотревшая политические передачи по питерскому каналу, вдруг узнала депутата Законодательного собрания Ивана Гордеевича Кондратьева.

Подруга матери Александры, которая знала все про всех, наведываясь в гости, рассказывала сплетни о политиках, которыми активно интересовалась. Александра вспомнила, что Иван Гордеевич имеет кличку Горыныч, потому что у него будто три головы – все говорят разное в зависимости от ситуации и аудитории, да он к тому же успел побывать и в крайне правых, и в крайне левых, а при советской власти был вначале освобожденным комсомольским, а потом партийным работником.

– Раньше сильно пил, – сообщили девушки хором.

Мужчины переглянулись. Александра тем временем пыталась вспомнить, где видела еще одну знакомую морду – хозяина дома Аристарха. И ведь имя редкое, его она раньше не слышала. А морду видела. Тоже политик? Или бизнесмен, оплачивающий депутатство Горыныча? Надо будет спросить у маминой подруги. Третьего типа она точно не видела никогда. Или прямо сейчас поинтересоваться, к кому они попали?

– Да что мы все о нас да о нас? – широко улыбнулась Александра. – Вы лучше о себе расскажите. И извините, что мы так, без приглашения.

– И не могли бы вы нам сообщить Славин адрес? – влезла Ольга. – Мы тогда уже прямо к нему будем ездить.

Мужчины, не сговариваясь, разразились диким хохотом, хозяин дома ненадолго покинул каминный зал и вскоре вернулся с листом бумаги и золотым «Паркером», пристроился между Ольгой и Александрой и схематично изобразил план поселка, в котором они все находились. Поставил крест на своем доме, потом на самом последнем, стоявшем у леса. Там, по его словам, и проживал Слава в гордом одиночестве. Это если не считать человекообразных, присутствующих в доме в большом количестве.

– Обязательно его навестите, девочки, – с самым серьезным видом заявил усатый Емельян. – А то мужику абсолютно делать нечего. Его нужно чем-то занять.

Он не сказал вслух, но явно добавил про себя, что три подруги для этой цели подходят прекрасно.

«Вот только зачем ему нужно, чтобы мы занимали Славу? – подумала Александра. – От чего следует отвлечь Славу? И что у них за общие дела?»

Правда, от вопросов вслух Александра воздержалась. По крайней мере пока.

Взгляд Горыныча, сидевшего рядом со Светланой, тем временем стал масленым. Он явно считал, что они зря тратят время за столом, поэтому стал что-то нашептывать Свете на ушко, и они в скором времени покинули каминный зал. Двое других господ тоже решили, что раз есть дамы, их нужно использовать по назначению, тем более политик только что продемонстрировал политическую линию в отношении гостей. Аристарх подсел к Александре, а Емельян стал обхаживать Ольгу. Ольга кокетничала, потом попросила принести еще поесть. Емельян предложил Ольге переместиться на кухню. Александра с Аристархом остались вдвоем.

И тут поведение хозяина дома резко изменилось. Он перестал изображать пьяного идиота, посмотрел на гостью сурово и трезво.

– Вы кто? – спросил.

«Он же определенно был пьян, когда выходил нас встречать у калитки», – подумала Александра и на вопрос хозяина дома не ответила. Не говорить же, что они – школьные учительницы, давно мечтающие изменить свою жизнь и посчитавшие, что им выпал выигрышный лотерейный билет? Правда, на билете не было написано, что за выигрыш их ждет.

– Я задал тебе вопрос, – продолжал Аристарх все тем же тоном.

– Как ты протрезвел? – спросила Александра вместо ответа.

– Не знаешь о достижениях современной химической и фармацевтической промышленности? – усмехнулся хозяин дома. – Принимаешь порошочек – и вскоре ты как огурчик.

– И как быстро действует?

– Смотря что. То, что принимал я, – через полчаса. Я удовлетворил твое любопытство? Теперь давай удовлетворяй мое. Как вы здесь оказались?

– Случайно, – честно сказала Александра. – Но у меня в самом деле дочь от Славы. Кстати, кто он теперь?

Хозяин дома просто вылупился на нее.

– Ты не знаешь?! В самом деле?! И ты несколько лет не могла его найти?!

Александра покачала головой.

– Криминальную хронику надо почаще смотреть, – хмыкнул Аристарх. – Знаешь, как раньше говорили про программу «Время», еще при жизни Брежнева? И это все о нем и немного о погоде. А криминальная хроника у нас в городе – это тоже все о нем и немного о чеченцах. Поняла?

Александра открыла рот.

В это мгновение с диким шумом в дом ворвалась группа лиц в камуфляже и положила собеседников на пол.

– Мордами вниз!!!

* * *

Мордой вниз пришлось лежать примерно полчаса, за которые Александра успела подумать о многом. Радовало, что завтра не нужно на работу и она успеет выспаться. Радовало и то, что в кои-то веки наелась деликатесов, вот только Анечке ничего не взяла и, по всей вероятности, уже не возьмет. Как бы вообще дочери с бабушкой не пришлось маме передачки носить. Ведь чем черт не шутит… Во что они с подругами вляпались? Кстати, Анечке она так и не позвонила. И мама явно волнуется, в особенности раз у Ольги сейчас никто не может взять трубку. Перед отправлением на приключения Александра решила не звонить домой, а, наверное, следовало… Мобильный, как часто случалось, Саша забыла дома. Он лежал в спортивной сумке, с которой она ходила в школу. Теперь надо надеяться, что мама увлечется или какой-нибудь мексиканской любовью, или политическими баталиями. Хотя какие в субботу баталии? Политики, как показала практика, отдыхают в особняках друзей с вызванными девочками.

Но куда они попали? Что говорить ОМОНу (или кто эти типы в камуфляже)? И что с девчонками? Александра удивлялась, что не слышит никаких воплей, а Ольга, насколько она ее знала, должна была истошно верещать, Светка – качать права, чему она очень хорошо научилась на коммунальной кухне. После баталий на коммунальной кухне ни один ОМОН не страшен. Светка кому хочешь про свои права расскажет, да и работа в школе очень закаляет.

Аристарх лежал на полу молча, только иногда покряхтывал. Дежуривший над ними молодец в маске и с автоматом тоже молчал и не покряхтывал. Видимо, ждал распоряжений начальства.

Наконец начальство пожаловало в каминный зал, правда, оставалось в маске. В прорезях для глаз сверкали гневом карие глаза. Начальство ростом вполне соответствовало Александре, которой редко доводилось встречать высоких мужчин. Обычно в нее почему-то влюблялись те, кто едва доставал ей до груди. Слава доставал до бровей и, пожалуй, был самым высоким мужчиной в ее жизни.

– Так, медленно поднимаемся, ручки держим над головой, – приказал мужик в маске.

Александра с Аристархом приказ выполнили. Мужик очень внимательно осмотрел Александру, пока не обращая на Аристарха никакого внимания.

– Документы у нее посмотри, – приказал начальник подчиненному с автоматом.

Тот шагнул к Александре.

– У меня нет с собой документов, – выпалила Александра.

– Почему ходите без документов? – спросил мужик в маске.

– Мне не нужны документы в гостях у подруги. Тем более я живу от нее через два дома.

Мужик в маске задумался.

– А где ваша подруга? – уточнил.

– Это я у вас хочу спросить, – невозмутимо ответила Александра. Она решила держаться, как партизан в тылу врага. Убивать вроде бы не собираются, бить тоже, как, впрочем, и насиловать. К тому же она всегда умела за себя постоять и ее с детства учили доверять органам. Мужик в маске и камуфляже, как считала Александра, как раз эти самые органы и представлял.

Глаза в прорезях маски очень внимательно изучили Александру. Аристарх молчал и даже не смотрел в сторону женщины, ручки держал над головой. Александра подумала, что неплохо было бы сесть, хотя она не устала – физическая подготовка у нее была великолепной, да и проведение уроков физкультуры во всех классах с первого по одиннадцатый способствует поддержанию физической формы.

– Ваша подруга живет в этом доме? – спросил мужик в маске.

– Нет.

– Тогда почему вы пришли к ней сюда в гости?

– Кто вам такое сказал? – искренне удивилась Александра. – Я пришла в гости к подруге, а оттуда мы уже поехали сюда. Не заезжать же мне домой за документами?

Александра тянула время, судорожно раздумывая, куда же подевались девчонки. И почему в доме у Аристарха шуруют молодцы в камуфляже? А судя по звукам, они шуровали, и очень активно.

Мужик в маске после долгих размышлений извлек откуда-то из многочисленных карманов своей камуфляжной формы блокнотик и велел Александре продиктовать свои имя, фамилию и отчество, а также адрес и место работы. При упоминании места работы Аристарх будто подавился – по крайней мере, издал подобный звук. Мужик в маске и Александра тут же посмотрели на него.

– В чем дело? – резко спросил мужик в камуфляже.

– Это все Алька подстроила, – выдал Аристарх. – Убью суку.

Далее последовал поток матерных ругательств. Воображение у Аристарха работало великолепно – в плане изощренных способов возмездия некой Альке. Александра решила, что так мужчина может ненавидеть только бывшую жену.

Наконец Аристарх выдохся и обратился к мужику в камуфляже:

– Ведь и вас явно Алька на меня натравила? Так?

– Какая Алька? – не понял мужик в камуфляже.

– Ольга Михайловна Пьянчугина, моя женушка, чтоб ей пусто было.

– Тучка – ваша жена?! – воскликнула Александра.

– Тучка? – переспросил Аристарх. – Это ее так в школе зовут?

Александра кивнула.

– Очень мягко. Змеюка подколодная! Крыса бешеная!

Животный мир Аристарх знал очень хорошо. А какие эпитеты использовал! Ему бы детей русскому языку учить и его богатству.

Александра же задумалась о том, как тесен мир. И откуда у Тучки такой муж? Значит, и этот особняк – Тучкин?!

– А вы с ней разведены или нет? – вклинилась Александра в поток эпитетов, которыми Аристарх награждал Тучку.

– С ней, пожалуй, разведешься, – хмыкнул он. Потом его явно посетила мысль. – А вы там у себя в школе случайно не проведете рекламную акцию? Не расскажете об отношении Альки к мужу? Я вам предоставлю материал.

Аристарх словно забыл о существовании молодцев в камуфляже, но представителю органов это не понравилось, и он командирским голосом рявкнул:

– Молчать! Отвечать на вопросы!

Но вопросы задать не успел. В каминный зал просунулась еще одна голова в маске и позвала начальство. Начальство удалилось. Пришло еще минут двадцать. В каминный зал всунулась еще одна голова в маске (та же или нет, Александра сказать не могла) и позвала охранника с автоматом. Тот молча удалился. Александра осталась с Аристархом с поднятыми руками.

– Что… – открыла рот Александра, но больше ничего сказать не успела. В комнату просунулась рука с баллоном. Пустили газ.

* * *

Она очнулась, сидя за столом. Голова лежала на столе, слава богу, не в тарелке. Тарелки кто-то заботливо отодвинул. Где она? Что с ней? Слева послышались какие-то звуки. Александра повернула голову. На соседнем стуле покряхтывал Аристарх. Он, похоже, тоже приходил в себя. Она вспомнила, где находится. И вообще все вспомнила.

Страшно хотелось пить. И выпить. И еще побаливал бок, на который Александра, по всей вероятности, грохнулась, когда падала в отключке.

– Давай выпьем, – хриплым голосом предложил Аристарх. Видимо, он испытывал те же ощущения, что и Александра.

Аристарх извлек из бара минералку, к которой тут же припала Александра, и новую бутылку коньяку, открыл, щедро плеснул. Они чокнулись. Аристарх от минералки отказался. Когда приятное тепло стало разливаться по телу, Александра вспомнила про подруг. Прислушалась. В доме стояла тишина. Александра не первый год была знакома с Ольгой и Светланой и подумала, как и во время визита ОМОНа: подруги должны были бы уже орать как резаные (Ольга) и возмущаться по поводу нарушения законных прав (Светлана). Значит, еще не очнулись?

После второй щедрой порции коньяка (без закуски, так как все на столе было подчищено подругами) Александра предложила, во-первых, поискать подруг, во-вторых, поискать закуску. Аристарх поставил пункты наоборот (для него закуска была важнее) и также заметил, что в программе есть и пункт третий: поиск его приятелей.

– А зачем приезжал ОМОН? – спросила Александра.

– Они регулярно наведываются к нам в поселок. То к одному, то к другому. Мы к ним привыкли. И вообще, я не уверен, что это был ОМОН.

– А кто же?

– Да мало ли сейчас спецслужб развелось… – протянул Аристарх. – Всяких и разных, включая частные.

– И частные есть? – искренне поразилась Александра.

– А как же? – также искренне удивился Аристарх. – Их значительно больше, чем государственных. Да и государственные регулярно подрабатывают на стороне. На жалованье-то не проживешь. Сама должна понимать, раз в школе учительницей работаешь. Небось на две ставки?

Александра работала на три. Иначе было не прожить. А заниматься репетиторством с ее специальностью не могла. Кому нужен репетитор по физкультуре со специализацией «баскетбол»? Вязать, как Светлана, которая вязала кофты на продажу, Александра не умела. Правда, по весне мыла окна.

– А почему приходили к тебе? – не унималась Александра. После выпивки ее всегда разбирало любопытство. – Я думала, что у таких людей, как ты, все схвачено и за все заплачено.

Аристарх внимательно посмотрел на Александру.

– А ты знаешь, кто я? – спросил.

Она задумалась. Она знала только, что он – муж Тучки (похоже, только фиктивный) и живет в особняке, который ей казался дворцом, поэтому покачала головой.

Оказалось, Аристарх является председателем правления известного в городе банка, о существовании которого слышала и Александра, хотя сама лично посещала только Сбербанк, вернее ближайшую к дому сберкассу для оплаты коммунальных услуг. Больше ей там было делать совершенно нечего. Аристарх объяснил, что сегодняшний налет молодцев в камуфляже и масках вполне может быть происками конкурентов, врагов или даже подчиненных Славы, надевших маскарадные костюмы. Но Аристарх в доме не держит ничего интересного (для таких молодцев, не для школьных учительниц), поэтому они явно удалились ни с чем.

– Ладно, пошли искать наших. – Аристарх тяжело поднялся из-за стола.

Но у Александры был еще вопрос, который мучил ее с тех пор, как она узнала о законном браке владельца особняка с их директрисой.

– А почему ты с нашей Тучкой все-таки не разводишься?

Аристарх расхохотался:

– А потому, что ей нужно сохранять статус замужней женщины. Зачем – не знаю. А мне тоже лучше быть женатым, чтобы никакие молодые хваткие девахи не претендовали на мое имущество.

Аристарх пошел первым, не пропуская даму вперед, так как дама в доме совершенно не ориентировалась. По ходу мужчина хмыкал, видя беспорядок, учиненный молодцами в камуфляже. Правда, нужно отдать им должное, мебель они не громили, просто скинули украшения с тумбочек на пол. Но банкир был человеком предусмотрительным и никаких фарфоровых статуэток не держал. У него в основном стояли бронзовые бюстики и металлические фигурки, которые от падения на пол не пострадали. В холле валялся один пустой рыцарь, но опять же даже без вмятин.

Однако людей нигде не было. Аристарх пробежался по первому этажу, Александра следовала за ним, считая, что пришла на экскурсию в музей-квартиру (или музей-особняк) банкира. Они сделали остановку в кухне, где быстренько разъели вакуумную упаковку ветчины, извлеченную из холодильника размером с хороший шкаф. Затем Александра с Аристархом вернулись на второй этаж, а оттуда пошли на третий.

– Твоя подруга с Горынычем была здесь. – Аристарх показал на примятую кровать в одной из спален третьего этажа. – Вот только куда делась? И куда делся Горыныч?

– Он сейчас кто? – полюбопытствовала Александра.

– В смысле?

– Коммунист? Демократ? Анархист? Монархист?

– А фиг его знает. Кем бы ни был, цель у него всегда была одна: личное обогащение. Но народ почему-то его слушал, продолжает слушать и голосует. Почему – понять не могу. Хотя, честно, неоднократно думал на эту тему. Ладно, пошли вниз. Похоже, ни твоих подруг, ни моих приятелей тут нет.

Аристарх стал задумчивым и повернул к лестнице. Александра последовала за ним. «Неужели девчонок забрали молодцы?» – прикидывала она, но никак не могла понять, зачем молодцам девчонки. Ну мужики еще понятно – их допросить можно, денег с них получить. А девчонки? Как оказалось, Аристарх думал с точностью до наоборот. Он понимал, зачем молодцам могли понадобиться девчонки (для употребления по прямому назначению, как он выразился), но зачем им его друзья?..

Размышляя вслух на эту тему, хозяин с гостьей снова добрались до кухни – и вдруг услышали дикий грохот. Оба сразу же повернули головы в направлении грохота.

Их взгляды остановились на стенном шкафу (значительно превышающем размеры холодильника). Грохотало там. Правда, уже закончило. Они переглянулись. Аристарх первым проследовал к шкафу, Александра стояла у него за спиной. Мужчина открыл дверцу и тут же отпрыгнул в сторону. Александра не успела – и поймала на руки вывалившееся тело. Не заорала – она была крепкой, не уронила – она была сильной женщиной, правда, поморщилась, потому что тело явно было мертвым. Из спины у него торчал здоровенный кухонный тесак.

Потом Аристарх с Александрой уложили тело на пол в кухне. Александра, которую начала бить дрожь, поняла, что это приятель хозяина по имени Емельян, с которым удалялась Ольга.

Аристарх тем временем внимательно осматривал мертвого приятеля и тихо ругался. Из произносимых Аристархом себе под нос фраз Александра поняла, что умер Емельян очень не вовремя. Какое-то у них с хозяином особняка имелось общее дело, которое без Емельяна будет сложно завершить.

– А он кто был? – поинтересовалась Александра шепотом, кивая на мертвеца. Почему-то ей было совсем не страшно. Возможно, сказывалось количество выпитого этим вечером алкоголя, возможно, слишком большое количество впечатлений за один вечер, после которых труп казался вполне нормальным завершением. И вообще, ее гораздо больше интересовало местонахождение подруг.

Аристарх пояснил, что труп был полковником Российской армии, начав с советской, активно участвовал в ее разграблении, по сходной цене торговал всем вооружением, на которое удавалось наложить лапу, оказывая посильное содействие освободительной борьбе чеченского народа и преступным группировкам Северо-Запада в периоды передела сфер влияния. Короче говоря, нужный был человек.

Сообщив Александре интересующую ее информацию, Аристарх погрузился в размышления, в задумчивости глядя на труп и явно прикидывая, что с ним делать. Александра не выступала с глупыми предложениями вызвать милицию, потому что понимала: инициатива наказуема. Тем более раз теперь столько частных спецназов развелось…

Аристарх явно пришел к какому-то решению, стал оглядываться по сторонам и велел Александре:

– Тряпку бери!

– Какую тряпку? – не поняла она.

– Любую. Отпечатки пальцев стирать будем.

И первым принялся за работу. Они с Александрой прошлись по всем поверхностям, которых касались сами и которых, насколько они помнили, касались их друзья и подруги, потом помыли всю посуду. Работа отняла минут сорок. Затем они еще перекусили (холодильник открывали, держась за ручку тряпкой), выпили, и Аристарх предложил отвезти Александру домой.

– А он? – кивнула гостья на труп.

– А он пока полежит. Ему же теперь не холодно и не жарко.

– Но что ты собираешься с ним делать?!

Аристарх сурово посмотрел на гостью:

– Сашенька, ты жить хочешь?

– Хочу, – ответила Александра.

– И доченьку свою видеть в здравии хочешь?

– Хочу.

– Вот и умница. Забудь, что ты здесь была.

– А… А… А девчонки? – пролепетала Александра.

– Вот с ними придется разбираться. Но я привык работать поэтапно. Первый этап – ты. Ты уже забыла, что здесь была?

Александра судорожно кивнула, подумав о дочери.

– Вот и умница. А теперь поехали в город. Вполне возможно, что твои подруги уже сидят по домам и чай пьют. Не исключаю, что с Горынычем. Он же – политик, а в прошлом – освобожденный комсомольский работник. Куда угодно без масла пролезет. И выскользнет из любой неприятной ситуации с наименьшими потерями. Вперед!

Перед расставанием Аристарх оставил Александре свои телефоны и взял ее. Александра, покачиваясь, вернулась в родную квартиру, погруженную во мрак. Дочка с мамой давно спали.

Телефоны Ольги не отвечали. Светлане в коммуналку звонить было бессмысленно. Если трубку кто-то и возьмет, то обматерит. А возможно, кто-то опять с корнем вырвал аппарат из стены. У них это случалось примерно раз в неделю, причем обычно на выходных. Мобильный был выключен.

* * *

Васины родители, как часто случалось по вечерам и на выходных, отсутствовали. Папа работал от зари до зари, правда, может, и не всегда проводил время в своем офисе, заключая контракты и ведя переговоры в ресторанах и саунах, а мама, чтобы не сидеть одной дома, носилась по подругам, массажисткам, визажисткам, маникюршам, парикмахерам, портным и кому-то там еще, благо что папины деньги позволяли ей заниматься собой чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Естественно, мама не работала, но и сыном особо не занималась. Вася в основном был предоставлен сам себе. Родители считали, что раз мальчик так загружен – школа, бассейн и теннис, – то ему просто некогда связываться с дурными компаниями. Ближайших приятелей в доме видели часто, одобряли, а поэтому всегда поддерживали сына, если Вася говорил, что хочет их пригласить. Спиртное, конечно, родители им на стол не ставили, Вася обеспечивал его сам, втайне от мамы и папы, на свои карманные, выдаваемые в достаточном количестве. После ухода друзей и до прихода отца с матерью бутылка всегда предусмотрительно спускалась в мусоропровод.

Основной темой разговоров среди Васиных приятелей была: кто в школе дает и за сколько. Все хвастались своими сексуальными победами и достижениями. Вася же обычно молча слушал. Приятели расписывали свои похождения в деталях, Вася страдал и мечтал об училке. Тогда он убьет двух зайцев. Тогда уж он похвастается!.. Трахнуть училку – это круто. Но он больше не может терпеть!

* * *

Мать Сергея забеременела в девятнадцать лет от парня из соседнего дома. Узнав об этом, суровый отец, дедушка Сергея, генерал-майор, человек прямой, бескомпромиссный, смелый и волевой, кричал о семейном позоре и о том, что выведет «того мерзавца» на чистую воду.

Бабушка Сергея считала, что замуж дочери выходить совсем не обязательно, а рожать ребенка тем более. Будущая бабушка была женщина молодящаяся, всегда ухаживала за своим лицом и телом, и бабушкой ей становиться совсем не хотелось. Одно дело иметь взрослую дочь, совсем другое – быть молодой бабушкой. Это и определило выбранную ею тактику в решении вставшего вопроса. Она уговорила дочь пойти на аборт.

Дочь вначале согласилась, выслушав папу и маму, но, оказавшись в больнице, поняла, что делает не то, и сбежала оттуда. Так на свет появился Сергей.

С отцом Сергея она все-таки расписалась, но развелась, когда мальчику не исполнилось еще и года. Вскоре мама нашла нового поклонника и переехала к нему. Следующие несколько лет мужчины менялись один за другим, мать Сергея, как и бабушка, никогда не работала.

Сергей чуть ли не с рождения был отдан на воспитание бабушке с дедушкой. Суровый генерал-майор, «вставший на дыбы», узнав о беременности незамужней дочери, смягчился с появлением внука и души в нем не чаял. Бабушка тоже смирилась, в частности, подумывая о грядущей старости: кто-то должен будет заботиться о них с дедом, на дочь, из которой ничего путного не вышло, рассчитывать не приходилось. Более того, мать Сергея всегда думала только о себе, о своей выгоде, о том, как бы ей самой получше устроиться, а на остальных ей было наплевать. Ни родители, ни судьба фактически брошенного ею сына ее не волновали. Было бы самой хорошо.

С отцом Сергей практически никогда не виделся. У него давно появилась другая семья, и там росли две дочери. Когда Сергею исполнилось четырнадцать лет, у мамы завелся некий дядя Костя, за которого она в скором времени вышла замуж. Еще через год родилась сестра.

А у Сергея впервые появился отец, да, неродной, но молодой (или относительно молодой) современный мужик, который стал им заниматься. Сергей любил дедушку, но тот был несколько старомоден и далеко не все понимал в быстро меняющейся жизни. Дядя Костя все понимал правильно, советы давал толковые, но никогда не навязывался. Однако когда Сергей обращался к нему за помощью (а он стал обращаться все чаще и чаще) – никогда не отказывал.

Отчим Сергея в основном делал деньги на продаже цветных металлов, немного баловался сигаретками и шоколадками, но они шли для прикрытия, поскольку цветной металл, по большей части, вывозился нелегально. Бывали и легальные поставки, всегда объяснявшиеся как вывоз металла на переработку, после которого якобы предполагалось ввезти его обратно в виде готовых изделий, правда, каких именно, сам отчим сказать бы не смог. Вместо металла назад шли шоколадки. Может, конечно, в одной из бывших братских союзных республик, а ныне гордом и независимом маленьком государстве научились никель в шоколад перерабатывать – кто их знает?

У отчима имелось по городу несколько пунктов приема цветного металла, известных разным дельцам – как пристойным, так и бомжующим: отчим всегда считал, что «и рубль целиком получить хорошо, но и сто раз по копейке брезговать не следует», и пытался вдолбить эту истину пасынку.

Правда, пасынок увлекся компьютерами и металлом торговать не желал. Ну что ж, компьютеры так компьютеры. Тоже дело. Отчим не жалел денег на образование пасынка и закупку нужной техники.

Сергей его искренне любил. Больше, чем мать. Больше, чем деда с бабкой. Больше всех. И вот его не стало…

Пуля киллера поставила точку. Кому-то он чем-то помешал.

Отчим не успел поставить пасынка на ноги, не говоря уже про родную дочь. Кредиторы быстро прибрали фирму к рукам. Остались вдова, дочь, пасынок, престарелый отец, родители жены, правда, там генерал-майор имел неплохую пенсию…

Сергей понял, что должен зарабатывать деньги. Много денег. Мать на это не способна, сестру нужно ставить на ноги, помогать бабушке с дедушкой со стороны матери, неродному деду – со стороны отчима…

И он стал думать, как ему заработать много денег.

Глава 3

На следующий день Александра как следует выспалась. Дочка с мамой ее не будили – знали, как она устает, и знали, что вчера она вернулась поздно. Когда Александра наконец открыла глаза, то какое-то время размышляла, не приснились ли ей вчерашние приключения. Александра плотно позавтракала, затем мама отправилась на прогулку с Анечкой, а Саша решила позвонить Ольге и Светке.

У Ольги опять никто не отвечал, мобильный Светки так и оставался выключен, а дома, к счастью Александры, подошла вездесущая соседка баба Варя, которая знала Александру, и сообщила ей, что подруга ее ночевать не приходила. Баба Варя очень переживала за всех незамужних девушек и всегда давала Светлане и ее подругам советы, как выйти замуж. Правда, сама всю жизнь прожила одна.

Насилу отделавшись от Светкиной соседки, Александра сидела у телефона, погрузившись в глубокие размышления. Неужели девчонок в самом деле забрал вчерашний спецназ и использовал, по выражению Аристарха, по прямому назначению? И откуда взялся этот спецназ?

Александра вздохнула. В милицию, как она понимала, идти бессмысленно. Что она там скажет? К кому же обратиться?

Обратиться она могла только к Славе, отцу Анечки. Теперь она знала его адрес и как туда добраться. Может, съездить? Или все-таки пока не стоит? Слава вчера был не очень рад ее видеть. Если сегодня она еще придет со своими проблемами, даже не связанными с Анечкой…

Александра решила подождать до понедельника. Ведь если Светлана с Ольгой не появятся на работе, можно будет вполне обоснованно проявлять беспокойство. У них есть очень активные учительницы, которым просто некуда девать энергию, и они с радостью примутся за поиски. Тучка, конечно, будет орать и топать ногами, но Александра теперь знала, на что можно намекнуть Тучке в частной беседе. Скрываешь мужа-банкира от трудового коллектива? Или что-то на эту тему. Правда, Тучка никогда не решалась давить на Александру. Но Александра по крайней мере потребует заявить в милицию об исчезновении подруг. Пусть ищут. Сама она скажет, что после совместного распития спиртных напитков в субботу она девчонок не видела. Это в общем и целом соответствует истине. Она не видела их после совместного распития и пожирания банкирских деликатесов. Но про банкира можно не уточнять.

К огромному удивлению Александры, она в понедельник первой увидела Светку, прогуливающуюся вдоль спортзала и поджидающую прихода подруги на работу.

Александра вначале открыла рот, потом прошипела:

– Ты что, хотя бы позвонить не могла?

– Некогда было. Ты жива и слава богу. Надо обменяться новостями.

– Ольга где?

– Понятия не имею. Мы тогда смотались с Горынычем. Вдвоем.

– Это когда спецназ?..

Светлана кивнула и пояснила, что Горыныч с третьего этажа, из окна спальни, заметил их прибытие на автобусе, правда, еще не знал, в какой дом они направляются, но наученный жизнью ожидать самого худшего, решил смотаться и взял с собой Светку. Они ушли через черный ход под лестницей, понаблюдали за происходящим от лесочка, потом кривыми тропами выбрались на трассу, там Горыныч поймал частника и привез Светлану в свои апартаменты, где они всю ночь с субботы на воскресенье и все воскресенье не вылезали из постели. Избранник народа оказался силен по мужской части. Может, поэтому за него так активно голосуют женщины? Чувствуют настоящего мужика, которого им так не хватает в жизни?

Тут прозвенел звонок на первый урок, Светлана побежала на второй этаж к кабинету математики, Александра вышла из тренерской, где они со Светланой разговаривали, и зычным голосом рявкнула на 9-й «А» (чтоб им всем провалиться):

– Р-р-равняйсь! Смир-р-рно!

Когда 9-й «А» (один из кошмаров школы вместе с 7-м «Б») делал наклоны под команды и обещания подзатыльников от Александры, в спортзал ворвалась Тучка. При ее появлении стены слегка содрогнулись, баскетбольные щиты закачались, ученики тут же распрямились и приготовились смотреть шоу.

– Где Спиридонова? – рявкнула Тучка зычным голосом. – Почему она не вышла на работу? Дома телефон у нее не отвечает! Мобильный отключен или вне зоны. Я уволю ее по статье!

– А где вы возьмете учительницу биологии, да еще после начала учебного года? – невозмутимо спросила Александра.

Ученики стали хихикать. Тучка рявкнула на них, но вначале не удостоверилась, с кем имеет дело. Если бы это были хорошие дети из 8-го «А», или 8-го «Б», или хотя бы из 9-го «Б», то они бы тут же смолкли, и даже смутились, и потупились, и строем вышли по приказу из зала, но это был злосчастный 9-й «А», с которым роль «суровая директриса» не проходила. Именно 9-й «А» поставил за дверь директорского кабинета метлу, когда снимали передачу о школе, и объяснял журналистам, что метла тут обычно стоит припаркованная, когда директриса в школе. Тучка потом за ними с этой метлой по всей школе гонялась. Никого не поймала.

Тучка стала препираться с учениками, пытаясь их воспитывать, а известный двоечник и хулиган Коля Харитонов, который в скором времени должен пополнить ряды местной мафии (его отец в это время отбывал третий срок за предумышленное убийство, мать лежала в больнице после избиения последним сожителем во время совместного распития спиртных напитков, а сожитель – примерно двадцатый по счету Колин папа – в свою очередь находился под следствием – хотя ничего не помнил – и временно поселился в «Крестах»), тихой сапой подкрался к Тучке сзади и, используя навыки ловкого и опытного карманника (это мастерство он начал осваивать лет с пяти, так как самому приходилось заниматься своим пропитанием), прикрепил к ее платью сзади маленький заячий хвостик. Видимо, хвостик был приготовлен заранее. Совершив акцию, Харитонов тут же встал в строй и вытянулся по стойке «смирно» даже без команды Александры. Александра сделала вид, что хвостик не заметила. Она сама Тучку терпеть не могла, как уже говорилось. Тем более сейчас Тучка поливала грязью ее подругу Ольгу.

– А вы не подумали, что Ольга Михайловна могла попасть в больницу? – спросила Александра совершенно спокойным тоном. – Что с ней случилось какое-то несчастье? Разве Ольга Михайловна когда-нибудь прогуливала занятия?

Тучка замолчала, задумалась. Видимо, медленно приходила к выводу, что Александра права. Но Тучка в это утро пребывала в боевом настроении, или за выходные в ней накопился переизбыток энергии. Она обвела грозным взглядом зал и вдруг рявкнула:

– Во что одеты дети?

Стены опять содрогнулись. Баскетбольные щиты закачались, стекла зазвенели. Тучка метала взгляды-молнии.

Все мальчики и половина девочек были одеты в футболки с надписью «Nirvana».

Как по команде (или она была как-то подана Колей Харитоновым?) детки разделись. Неважно, были ли они в «Нирване» или нет.

– Оденьтесь немедленно! – рявкнула Тучка. Потом повернулась к Александре. – Это вы не должны так одеваться!

Александра была в такой же футболке, и дети стали их носить после того, как в ней появилась учительница.

– Я тоже могу раздеться, – невозмутимо заметила Александра.

Послышались аплодисменты обнаженных до пояса деток.

– Не смейте раздеваться перед детьми! – завизжала Тучка. – Они в их возрасте не должны видеть обнаженных женщин!

– Мы не увидим ничего нового, – заметил Коля Харитонов, выражая всеобщее мнение. – И нам будет приятно посмотреть на Александру Игоревну. Есть на что.

– Может, и мне раздеться? – повернулась к нему Тучка и гневным взглядом обвела 9-й «А».

– Не надо, – застонал Коля Харитонов, а с ним и весь класс. – Вот когда опять соберетесь гнать из школы крыс… Чтобы они испугались и больше не возвращались…

Тут случилось непредвиденное. Дверь в спортзал распахнулась, и в него влетел Аристарх Пьянчугин в сопровождении группы телохранителей. Александра насчитала целых шесть штук.

– Сашенька! – заорал Аристарх на весь зал, в первый момент не углядев законную супругу, находящуюся в группе учеников. Поедем со мной к следователю! Меня в прокуратуру вызывают! Подтвердишь, что я всю субботу провел с тобой!

От вопля Тучки задрожали не только стены спортзала, но и вся школа, и близлежащие здания. Тут Пьянчугин заметил законную супругу, повернулся к ней и сказал, что если она хочет сохранить статус замужней женщины, то ей нужно оказывать законному супругу всяческое содействие в трудной ситуации и отпустить учительницу физкультуры из своей школы в прокуратуру для подтверждения невиновности супруга и очищения его честного имени от предъявленных обвинений.

Весь 9-й «А» превратился в одно большое ухо. В школе разворачивался свой бразильский сериал. Ученики впервые увидели законного мужа Тучки. Раньше они представляли его каким-то жалким подкаблучником, тихо спивающимся инженером, а он оказался весьма представительным мужчиной… Двое парней, которые в дальнейшем, видимо, пойдут в телохранители к Коле Харитонову (когда тот станет местным мафиози), выглянули в окно и сообщили одноклассникам, что мужик прибыл на «шестисотом» «Мерседесе» с двумя джипами охраны.

Потом все оценивающе посмотрели на Александру Игоревну.

Но на нее также обратила внимание и Тучка.

– Моего мужа уводить?!

– Аристарх – не тот мужчина, которого можно увести, – заметила Александра.

Аристарх подскочил к Александре и поцеловал ручку. Затем обратился к законной супруге.

– Ты давай тут проведи урок за Александру, тебе же все равно делать нечего. А мы в прокуратуру сгоняем. Одна нога здесь, другая – там. Ну, может, еще пообедать заедем. Дети, – Аристарх взглянул на великовозрастных детишек, – вы не против, если я приглашу Александру Игоревну пообедать? Вы ведь не очень будете горевать, если у вас не будет урока?

Речь банкира была встречена бурными продолжительными аплодисментами.

– Ваша супруга как раз обещала нам стриптиз, – заметил Коля Харитонов.

– Что ты себе позволяешь? – взвизгнула Тучка, обращаясь к мужу. – Я уволю эту проститутку…

– Она же у тебя, кажется, одна на три ставки работает, – невозмутимо заметил Аристарх. – У тебя есть кто-то на ее место? Может, сама будешь физкультуру вести? Например, упражнения на брусьях. Я помню, что в школьную программу входит гимнастика… Только не для бегемотов.

9-й «А» полным составом разразился диким хохотом. Видимо, детки представили Тучку на брусьях. Или на коне. Рассказ о ее запрыгивании на стол при виде лягушек уже вышел далеко за пределы школы.

Двое парней, прилипших к окнам, поскольку не могли оторвать взглядов от дорогих иностранных машин, к которым, видимо, испытывали пламенную страсть, сообщили, что прибыли еще три автомобиля – опять «Мерседес» и два джипа сопровождения – и один из только что прибывших дядек разговаривает с одним из оставшихся на улице телохранителей находящегося в спортзале господина. Все собравшиеся в зале слушали комментарии. По словам парней, из «Мерседеса» вышел крутой чувак и сейчас тоже направляется в школу.

– Да это же Слава Кабан! – воскликнул Коля Харитонов, прилипший к окну, чтобы лично понаблюдать за процессом. – К кому это он, интересно?

Александра напряглась. То Славу не видела несколько лет, то через день встречаются. Но она как раз спросит его про алименты.

Слава не заставил себя долго ждать и в сопровождении телохранителей ввалился в спортзал. Слава был в черном костюме, белой рубашке, темном галстуке. Телохранители все тоже были в строгих черных костюмах. Их заход в зал строем напомнил Александре сцену из какого-то американского фильма про гангстеров.

Слава издал звук, очень похожий на кабаний рев, да и вообще он сильно смахивал на кабана, чего раньше не наблюдалось, причем кабана в строгом черном костюме.

Слава начал наступать на Александру. Она решила, что лучшая защита – это наступление, и своим зычным голосом поинтересовалась, привез ли Слава алименты на дочь. Поступательное движение Славы прекратилось, телохранители тоже как-то замешкались, ученики очень сильно заинтересовались, в особенности Коля Харитонов, подрастающая Славина замена. На Александру Игоревну Коля Харитонов смотрел с искренним восхищением.

– Так привез или нет? – спросила Александра. – И когда ты наконец намерен встречаться с дочерью? Вывозить ее в цирк или зоопарк?

Слава в нецензурных выражениях пообещал Александре устроить цирк с зоопарком лично ей, причем в одном флаконе. Потом обратил свой взор на Тучку и сказал:

– Ты едешь со мной!

Александра с Аристархом, не сговариваясь, открыли рты и переглянулись. Тучка же посеменила за Славой, как провинившаяся семиклассница, заячий хвостик подрагивал в такт шагам. Вскоре послышался звук отъезжающих машин. Парни-наблюдатели сообщили, что Слава Кабан с сопровождением отбыл восвояси. Тучку усадил в свой «Мерседес». Колесо с левой стороны прогнулось.

Аристарх с Александрой опять переглянулись.

– Мне надо переодеться, – сказала Александра. Она вела физкультуру в тренировочных брюках и уже упоминавшейся «Нирване».

– Ты во всем хороша, – воскликнул Аристарх и обратился к 9-му «А»: – Я прав, дети?

Великовозрастные дети подтвердили его правоту бурной овацией и пообещали Александре Игоревне проследить за тем, чтобы спортзал к ее возвращению оставался в целости и сохранности. Насчет школы в целом никаких обещаний не давали.

– А вы чем по жизни занимаетесь? – спросил у Аристарха Коля Харитонов. Конечно, будущий местный мафиози должен это знать.

Аристарх представился. Коля Харитонов уважительно посмотрел на учительницу физкультуры, потом пожелал ей приятно провести время в прокуратуре. Сам Коля в прокуратуре пока не бывал, регулярно посещая только детскую комнату милиции, правда, слышал о ней красочные рассказы отца, матери и многочисленных сожителей последней.

Александра с Аристархом быстро домчались до обшарпанного здания. По пути Аристарх попросил ее не отказать ему в просьбе и подтвердить, что они провели совместно субботний вечер у него дома. За доставленное неудобство Аристарх сунул в карманчик Александры пятьсот долларов.

– А труп уже нашли? – шепотом спросила Александра.

– При чем тут труп?! Мне только о трупах думать! Мне вирус запустили. Вся банковская компьютерная сеть грохнулась! Все базы данных и архивы! А эти идиоты в прокуратуре считают, что я сам мог это сделать! В своем банке!

В прокуратуре Александра пробыла недолго – только подтвердила, что совместно провела с Аристархом вечер (что соответствовало действительности), ее даже не спросили, где они были и что делали. Следователя интересовало лишь время и не отлучался ли куда-то Аристарх в эти часы. Александра заявила, что ее он не бросал. Поскольку следователь был мелким мужичонкой, которые обычно балдели от Александры, то сразу ей поверил. Как можно было оставить такую женщину одну, если она оказалась у тебя дома?

После прокуратуры Александра попросила все-таки отвезти себя на работу. Она была человеком обязательным и не могла бросить родную школу на произвол судьбы, то есть на 9-й «А», что было гораздо серьезнее.

Возвращение Александры было встречено бурными продолжительными аплодисментами. Правда, к ней тут же подскочила завуч и спросила, что она себе позволяет во время учебного процесса. Александра вполне справедливо заметила, что если бы за завучем приехал известный банкир с многочисленными телохранителями и отвез ее в прокуратуру, то Александра бы посмотрела, что стала бы завуч делать. И вообще, Александре хотелось бы узнать, как объяснить тесное знакомство директора школы с криминальным авторитетом Славой Кабаном. Школа что, занимается торговлей наркотиками, оружием, драгоценными или редкоземельными металлами, предоставлением различных видов сексуальных услуг – то есть всеми теми сферами деятельности, которые могут заинтересовать Славу Кабана? Навряд ли Слава контролирует учебный процесс. И Александра сурово посмотрела на завуча. Та ретировалась.

К Александре подскочила Светлана:

– Поехали после занятий к тебе. Надо это все обсудить. И Ольги так и нет!

Исчезновение Ольги волновало подруг больше всего. Тучка не беспокоила вообще. Слава с Аристархом… Ну, просто вызывали интерес и чисто женское любопытство.

Девочка из неблагополучной семьи пребывала в состоянии задумчивости. К чему их здесь все-таки готовят? Зачем эта спортивная подготовка?

Спортом Юля никогда не занималась. Какой спорт? Ее жизнь чуть ли не с рождения была борьбой за существование и за свое место под солнцем. Правда, на уроки физкультуры она ходила, даже старалась их не пропускать – после того, как в школе появилась Александра Игоревна. До этого два года физкультуры не было. А раньше был какой-то придурок. Уроки у Александры Игоревны Юле нравились – больше, чем у других учителей. Там было весело и кайфово! И Александра Игоревна – ничего чувиха! Да и, пожалуй, одних лет с Юлиной сестрой. Вот бы Юле такую сестру…

А тут – каждый день зарядка. Да Юля никогда в жизни не делала никакую зарядку! Зачем она ей нужна?!

Но вот в спортзале, пожалуй, преподают нужные навыки. Они Юле в будущем вполне могут пригодиться. Только нужно обеспечить себе индивидуальную подготовку – чтобы ее обучили тому, что ей действительно может понадобиться в жизни.

И Юля переспала с инструктором. Она всегда договаривалась с мужчинами одним способом.

* * *

«Зачем мне эти приемы?» – думала девочка из благополучной семьи. Да, зарядка – это правильно. Алене было все никак не собраться делать зарядку. И старшая сестра ее никогда не делала. И правильные родители. Они считали: главное – учеба, спорт совсем ни к чему. Но держать фигуру нужно. Алена заметила, что за последний год пополнела. Хотя ее мама и папа стройностью никогда не отличались, да и сестра Ирка тоже. Но приемы-то зачем? Она же не собирается ни с кем драться.

* * *

Вася решил обратиться к отцу. Он понял, что только папа в состоянии помочь ему в этом деле. Сам он никогда не решится. А папа ведь – спонсор их школы. Он должен решить вопрос! Папа Васе всегда помогал. Ведь Вася – единственный сын. Как же может быть иначе? И ведь у папы, наверное, тоже когда-то были такие проблемы. Он должен подсказать сыну выход.

* * *

За два года до описываемых событий.

Вскоре после того, как Сергей обратился к усатому полковнику, в свое время служившему под началом дедушки, они отправились на базу. Сергей даже подумать не мог, что совсем недалеко от Петербурга может быть оборудована такая база. Сергей остался там на два дня, разговаривал с инструкторами. Потом парень стал приезжать примерно раз в неделю и брать у ребят уроки, затем стал ездить по мере необходимости – и получения заданий.

Глава 4

После уроков Светлана с Александрой отправились домой к Александре. У Светланы в коммуналке спокойно разговаривать было невозможно. Они сложили имеющуюся у них информацию и для начала решили посмотреть все программы питерских новостей, в основном криминальных.

И в обычных «Новостях», и в криминальной хронике главной темой была атака неизвестного вируса на все компьютеры «АПА-банка», возглавляемого господином Пьянчугиным. В субботу вечером, когда дежурившие в закрытом помещении банка охранники расслаблялись, внезапно зазвонил звонок, извещающий о приходе какого-то посетителя. Охранники взглянули на монитор, на котором отражалось происходящее перед дверями банка (причем не главным входом, а боковым, которым обычно пользовался персонал), и увидели там господина Пьянчугина в сопровождении четырех телохранителей. Конечно, на мониторе лица не изображались крупным планом, но банковские охранники не сомневались, что прибыл шеф. Он иногда появлялся в самое неподходящее время с проверкой. Охранники нажали на кнопку, разблокирующую двери, и шефа с телохранителями впустили.

В банке гости ориентировались великолепно. Добравшись до охранников банка, двое прибывших молодцев быстро их вырубили. Молодцев банковские охранники видели впервые. В здании Пьянчугина, или человека, похожего на Пьянчугина, они не видели – только на мониторе. Очухались ночью, пока развязались, наступило утро. Тут как раз прибыла смена. Со сменщиками посоветовались и решили вначале все-таки позвонить шефу домой – а вдруг его привозили под дулом, которое упиралось ему в бок, а дежурившие вечером в банке дула на мониторе не заметили, так как Пьянчугин закрывал его телом, а потом вообще ничего не видели.

Пьянчугин с утра был дома, правда, спал сном праведника, но, услышав о собственном посещении банка субботним вечером, тут же проснулся и понесся в банк. Потом вызвал милицию и специалистов-компьютерщиков, которые пока безуспешно стараются восстановить потерянную информацию. Однако милиция и прокуратура не очень верят банкирам на слово, поэтому потребовали у Пьянчугина подтвердить алиби на субботний вечер, что очень возмутило банкира Пьянчугина, а также депутата Ивана Гордеевича Кондратьева (или Горыныча), который выступил с несколькими гневными обличительными речами в адрес всех и вся и заставил милицию и прокуратуру работать, работать и работать (аналогично призыву великого Ильича, идеи которого он пропагандировал в советские времена), и найти злоумышленников, от которых пострадал банк. Горыныч также призвал к действиям и общественность, в особенности ту, которая держала вклады в банке Пьянчугина. Не пострадало только содержимое банковских ячеек, правда, с доступом к ряду из них (где использовались не только простые ключи, которые держали клиент и банк) тоже временно возникнут проблемы, так как вся информация из компьютерной сети банка стерта.

Пьянчугин клятвенно обещал клиентам, что их деньги не пострадают. Он подключит все имеющиеся в его распоряжении резервы (какие – не уточнял), найдет и накажет злоумышленников, и они еще клиентам компенсацию выдадут за доставленное беспокойство.

– Иногда я радуюсь, что мне нечего хранить в банке, заметила Светлана. – Поэтому и терять нечего. Ты представляешь, что сейчас чувствуют люди, сбережения которых хранились у Пьянчугина?

– Нечего всяким Пьянчугиным доверять, – ответила Александра. – Нашим людям явно было мало Мавроди с «Властелиной» и всей прочей кодлы. Деньги нужно тратить. Для того они и существуют.

И Александра мечтательно подумала о пятистах долларах, сегодня полученных от того же Пьянчугина. Сколько всего можно купить на них Анечке, маме и себе!.. Всем – обувь, Анечке – новое зимнее пальто или лучше шубку? Маме…

Мечтания Александры прервал голос Светланы.

– Но Ольгу-то искать надо.

Александра подумала и сказала, что если уж искать, то начинать с места, где они видели ее в последний раз, – то есть с загородного особняка Пьянчугина. Александру также интересовало, что стало с трупом усатого полковника Емели – как она его про себя называла. Убрал его куда-нибудь банкир или, занятый проблемами с банком, запамятовал, что приятель тихо разлагается у него на даче?

– Что, опять туда поедем? – задумчиво спросила Светлана.

– У тебя есть другие предложения?

– Вообще-то можно и к Славику заглянуть… раз уж он там поблизости обитает.

Подруги решили не тратить зря деньги на частников и отправились на электричке. От станции до элитного поселка было километра два с половиной, поэтому девушки вынужденно прогулялись. Ко времени подхода к дому Пьянчугина совсем стемнело – период белых ночей давно закончился.

В части довольно далеко отстоящих друг от друга особняков горел свет и мелькали тени, другие стояли погруженными во тьму. Все-таки рабочая неделя и не все живут за городом.

– Хорошо, что мне завтра к третьему уроку, – заметила Светлана.

– А мне, как всегда, к первому, – вздохнула Александра и добавила: – Нам ни в коем случае нельзя опаздывать на последнюю электричку.

Дом Пьянчугина был погружен во мрак. Снятая с петель Александрой калитка стояла там, куда Александра ее поставила, в заборе зиял проем, в который и прошли подруги. Далее шествие возглавила Светлана и повела Александру в обход дома, к двери, через которую они сбегали с Горынычем. Дверь не была закрыта ни на какой замок. Подруги проникли в дом, и Александра извлекла из куртки специально прихваченный фонарик. В доме Александра ориентировалась лучше Светланы и пошла первой.

Вначале девушки решили посмотреть, что стало с телом Емельяна, и для этой цели проследовали на кухню. Их пробирала сильная дрожь. И вот луч фонарика выхватил блеснувшую рукоятку тесака, так и остающегося в теле. Красные пятна на белой рубашке давно стали бурыми и засохли. Правда, крови, к удивлению девушек, было немного. Возможно, нож служил этаким тампоном.

– Ну ничего себе, – прошептала Светлана и вспомнила, как у нее в коммуналке таким же образом один сосед прикончил другого по пьяному делу. Она тогда тоже удивлялась малому количеству крови. Кто ж его так?

– Спецназовцы эти, наверное. Кто же еще? – также шепотом ответила Александра. Потом замерла на месте.

– Ты чего? – спросила Светлана, заметив изменившееся выражение Александриного лица.

– Пальца нет, – прошептала Александра.

– Где? – спросила Светлана и тут же посмотрела на руки убитого Емельяна.

На правой руке отсутствовал указательный палец. На жутко выглядевшем обрубке запеклась кровь.

– А был? – уточнила Светлана. – За столом точно был… А когда вы его нашли с Аристархом?

– Был, – кивнула Александра. – Я бы обратила внимание, если бы… так. Его кто-то потом отрезал. Значит, сюда кто-то приезжал?

Подруги посмотрели друг на друга.

Внезапно откуда-то донесся тихий плач.

– Ты слышишь? – едва шевеля губами, спросила Александра у Светланы.

– Ага.

Звук шел откуда-то снизу.

– Нечистая сила? – высказала предположение Александра.

– Не мели чушь.

Светлана вспомнила недавний рассказ соседки, бабы Вари, основанный на просмотре какой-то телепередачи. Там показывали тюрьму бизнесмена, устроенную у него под особняком – по типу той, что делались в средневековых замках. Бизнесмен держал там должников. Светлана предположила, что у банкира может быть что-то подобное, а спецназ в таком случае мог совершать налет на дом с целью освобождения кого-то из заложников – по заказу родственников заключенного, только они его не нашли.

– Предлагаешь искать вход в подземелье? – спросила Александра.

– Ну раз уж мы сюда приехали, давай сделаем доброе дело.

Александра провела фонариком по полу, стараясь, чтобы луч не попадал на мертвеца, но не нашла никаких намеков на вход в подпол.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – спросила Светлана в полный голос.

Теперь никаких звуков не слышалось. Подруги стояли не шевелясь несколько минут, потом Александра стала водить фонариком по стенам. И тут откуда-то снизу раздался грохот…

Создавалось такое впечатление, что валятся бутылки. Много бутылок. Одна накатывается на другую, потом за ней летят следующие – и пошла лавина, словно в каком-то пункте приема стеклотары…

Александра со Светланой аж подпрыгнули, потом замерли. А грохот стекла под полом продолжался. Сквозь него слышался женский плач.

– Баба какая-то, – прошептала Светлана.

– Но где?! У нас же не может быть одинаковых галлюцинаций. В привидения я не верю.

И тут у Александры мелькнула мысль посмотреть в огромном стенном шкафу, откуда они с Пьянчугиным извлекли труп Емельяна. Александра уверенно распахнула дверцы и при свете тусклого фонарика осмотрела внутреннюю часть шкафа. Крышка подпола бросилась в глаза сразу же.

– Открывай, – прошептала Светлана и взяла из руки Александры фонарик.

Александра отодвинула щеколду, приложила всю свою силушку и крышку дернула. Она открылась. Светлана тут же направила внутрь фонарик.

– Эй, есть тут кто-нибудь? – спросила.

– Девчонки! – послышался всхлип. – Спасите меня!

– Ольга!!! – заорали подруги хором.

За Ольгой вниз полезла Светлана. Александра из-за своего роста и могучего телосложения опасалась, что может застрять. Да и в любом случае кому-то следовало оставаться наверху.

Светлана обнаружила Ольгу среди горы бутылок коллекционного вина, рухнувших со стеллажей, по которым Ольга почему-то пыталась взобраться наверх. Практичная Светлана предложила прихватить несколько бутылок для их следующих посиделок, тем более коллекционное французское вино они никогда раньше не пробовали. Александру отрядили искать в доме какую-нибудь сумку (побольше), чтобы туда вино загрузить.

Ко времени ее возвращения на кухню Ольга уже пристроилась у холодильника и поедала ветчину из вакуумной упаковки, которой у банкира почему-то оказались очень большие запасы. Светлана тоже пристроилась к холодильнику и с большим интересом изучала его содержимое. На труп обе не обращали никакого внимания.

– Так, хватит тут рассиживаться! – рявкнула Александра. Мотать надо. Вы сюда что, жрать пришли?

Потом она внимательно посмотрела на Ольгу. Та была в плачевном состоянии. Двое суток сидения в подземелье, даже с коллекционным французским вином, явно не пошли ей на пользу.

– Поехали отсюда! Ольга, по пути все расскажешь. И не жри сразу так много, а то плохо станет.

– Хуже мне уже не будет, – заметила Ольга и отправила в рот очередной кусок ветчины.

Но Светлана поддержала Александру, и они общими усилиями вывели Ольгу из банкирского особняка, правда, предварительно вытерли свои отпечатки пальцев везде, кроме подземелья. Там это не представлялось возможным.

Александра несла спортивную сумку с бутылками, Светлана вела Ольгу под руку. Девушки направились к станции, решив, что на электричке в любом случае будет безопаснее, не говоря уж про то, что значительно дешевле. Да они могли бы и не найти частника на ночном шоссе, тем более в будний день.

Однако часть пути им все равно требовалось следовать вдоль шоссе. И эта часть пути оказалась для них несчастливой.

Как раз в это время драгоценный Славик возвращался из города в особняк и притормозил около подруг вместе с джипами охраны.

Вернее, Славика подруги увидели только у него в особняке. Из джипов высыпали человекообразные, подхватили девушек под белы рученьки, усадили в джипы и с визгом покрышек рванули к особняку Славика, где все и выгрузились.

* * *

Из холла девушек повели не в хозяйские покои, а на подземный этаж, где все стены, пол и потолок были обиты деревом. На одной стене коридора кто-то явно с большого бодуна намалевал хоровод русалок. Как выяснилось в дальнейшем – сам хозяин, в котором проснулся талант художника. Правда, подруги решили, что скорее маляра – судя по кривобокости русалок.

– Здесь лучше, чем в банкирском подвале, – объявила Ольга после первого оценивающего взгляда.

– Качество работы хорошее, – заметила Светлана. – Я имела в виду обшивку. Сразу видно, что не Славик делал. – Потом она как раз высказала предположение насчет авторства кривобоких русалок.

Александра предпочла пока помолчать. Ее волновало, что с ними намерен делать Славик. Более того, она подозревала, что мама сильно волнуется из-за ее долгого отсутствия, хотя она и предупредила, что будет поздно. Но мама есть мама и все равно волнуется, даже если у нее дочь баскетбольного роста и внучке уже восемь лет.

Девушек проводили в комнату без окон и с одной дверью, где у дальней от двери стены стояла длинная скамейка, а в углу у двери – закрытое крышкой ведро, от которого подозрительно попахивало.

Их оставили в комнате одних, правда, свет не выключили, но дверь заперли. Мужики, доставившие их туда под конвоем, ничего не объяснили.

– И как все это понимать? – спросила Светлана, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Оля, ты пока расскажи, что с тобой случилось в субботу, попросила Александра.

Ольга вздохнула, всплакнула и сказала, что Емельян вначале предложил взять хорошего винца и повел ее в кухню, там открыл погреб, они с Ольгой спустились, она от увиденной коллекции разнообразных бутылок открыла рот.

И вдруг в погребе погас свет.

– Сейчас исправлю, – сказал Емеля и тронулся к лесенке.

Наверху в это время послышался сильный шум непонятного происхождения. Емеля поднялся наверх, крышка захлопнулась, и больше Ольга его не видела. И вообще никого не видела – до появления спасших ее из заточения подруг.

Она пыталась выбраться – ощупью нашла лестницу, поднялась, но крышку ей было не открыть.

Александра заметила, что крышка была снаружи закрыта на щеколду. Может, Емеля таким образом спасал Ольгу от спецназа? Успел задвинуть ее ногой? Теперь этого, пожалуй, не скажет никто.

Ольге удалось открыть банку огурцов. Хорошо, что банки в погребе были не закатаны, как делает ее мама, а просто закрыты герметично. Съев огурцы, она вылила рассол, разбила бутылку вина и, поскольку боялась пить из отколотого горлышка, выливала вино в банку для огурцов и пила оттуда.

После двух дней на вине и огурцах ей страшно хотелось черного хлеба, и колбасы, и картошки, и вообще чего-то существенного.

– Интересно, мы здесь надолго? – спросила она. – И кормить будут?

Светлана с Александрой этого, естественно, не знали.

Однако Александру в скором времени вызвали наверх. Она пошла. Светлана с Ольгой остались.

Отец Анечки, драгоценный Слава, сидел, развалившись в кресле с ножками – львиными лапами. Вообще вся мебель в комнате, куда привели Александру, была с львиными лапами. Александра вспомнила свои кресла и столы, но после минутных размышлений решила, что лучше простая мебель советских времен, чем вся эта безвкусица: комната была обставлена дорого, но вкус отсутствовал напрочь. В мраморном камине потрескивали дрова, над камином висела шпалера с изображением какой-то тощей голой бабы с луком. На другой стене Александра с большим удивлением узнала на портрете самого Славу, только в мундире с эполетами, вроде бы Николай Второй в таком изображался.

Александра без приглашения уселась напротив Славы. Хорошими манерами он никогда не отличался, поэтому она не ожидала, что ей тут будут стульчик подавать.

Небрежным взмахом руки Славик отпустил телохранителя. Они с Александрой остались вдвоем и долго внимательно друг друга разглядывали.

Александра отметила, что у Славы у глаз появилось много морщин, да и вообще вид был усталый. Видимо, жизнь не очень легкая. Золотая цепь, проглядывающая из-под расстегнутого ворота на Славиной шее, наводила на мысли о Пушкине – в смысле, об ученом коте, который по такой же цепи ходил взад и вперед.

– Ну, что вы здесь делали? – наконец спросил Слава.

– Искали Ольгу, – честно ответила Александра.

– Где? – спросил Слава.

– В доме Пьянчугина.

– И нашли?

Александра кивнула, хотя посчитала вопрос идиотским. Драгоценный же видел Ольгу. Она теперь у него в подвале сидит. Слава задумался.

– А ты не знаешь случайно, куда подевался Генералов? – спросил наконец.

– Кто? – не поняла Александра. – Я про такого даже никогда не слышала.

Слава хмыкнул, потом сказал, что Генералов находился в доме известного Александре банкира Пьянчугина вместе с упомянутым банкиром и политиком Горынычем.

– А… Полковник.

Слава пояснил, что у полковника фамилия – Генералов. Александра в свою очередь пояснила, где сейчас находится полковник и в каком состоянии.

Слава рот открыл, закрыл, попытался что-то сказать, не смог и просто уставился на Александру.

– Если не веришь – сходи сам посмотри.

– Юра! – наконец взревел Слава.

Двое молодцев ворвались в каминный зал и застыли перед начальством. Начальство отдало приказ проверить сообщение гостьи.

Слава довольно быстро пришел в себя и абсолютно нормальным тоном попросил Александру рассказать о ее житье-бытье и о дочери. Александра рассказала. Слава слушал, как нормальный человек, и даже задавал вопросы. Вроде бы ему даже было интересно.

Их милую беседу прервали вернувшиеся молодцы. Они ничего не сказали, только кивнули. Слава погрузился в размышления, потом поднял глаза на Александру.

– В общем, так. Тебя сейчас отвезут домой. Где была, что видела – молчи. Ясно?

– А девчонки?

– Пока погостят у меня.

– Но…

– Никаких «но». Завтра спокойно отправляйся в школу и веди уроки.

Александру в самом деле доставили до дома. Парень, который ее вез, за все время пути не произнес ни слова. Сумку с коллекционными бутылками ей отдали в целости и сохранности, правда, до квартиры не донесли.

За два года до описываемых событий.

Сергей понимал, что усатый полковник присматривается к нему. Конечно, полковник не мог с самого начала рассказать ему все. Он же не дурак. И он должен был проверить Сергея, посмотреть, на что тот способен. Можно ли ему доверять вообще. И насколько можно доверять.

О многом Сергей догадался сам. Потом полковник объяснил задачу. У них состоялся серьезный мужской разговор.

Сергею стали давать все более и более ответственные задания и, конечно, использовали его компьютерные навыки.

Потом полковник сказал:

– Подумай, как подыскивать заказчиков. Очень хорошо подумай. Чтобы ни в коем случае не засветиться.

* * *

Васин папа пытался разубедить сына. Вася настаивал. Он просил, он рыдал. Папа понимал его желание. Рассказал о своих проблемах в его возрасте, посочувствовал сыну, но предложил решить вопрос по-другому. Мало ли других женщин, которые сделают то же самое, причем с большим удовольствием? Их ни убеждать, ни уговаривать не надо. Папа заплатит деньги – и вопрос решится.

Но Вася все равно настаивал.

* * *

Инструктор стал индивидуально работать с девочкой из неблагополучной семьи. Он видел, с каким энтузиазмом Юля взялась за дело. Как она хотела обучаться! А любому наставнику приятно обучать стремящегося к обучению ученика, а не того, кого нужно заставлять из-под палки.

Юля платила своим обычным способом. Инструктор был доволен. Юля была опытной девушкой и знала, как доставить удовольствие мужчине.

Вот только Доктор немного отравлял жизнь. Может, и с ним переспать? Такие старички любят девочек, подобных ей.

* * *

Доктор был очень неприятен Алене. С инструкторами она чувствовала себя легко. Они делали свое дело, с душевными разговорами ни к кому не лезли, держались своей компанией. Хотя, как знала Алена, некоторые девочки заглядывали по ночам в комнаты инструкторов, да и не только по ночам. Некоторые девочки старались активно обучиться мастерству, видимо, только с одной целью – привлечь внимание этих мужчин. Алена не хотела привлекать ничье внимание. Сами инструкторы ей не навязывались.

Но этот Доктор… Хотя и говорит сладкими речами, но такой неприятный!

И где ее учительница?! Она же обещала приезжать! У них же столько общего! Вот с ней она бы поговорила. Долго бы говорила. Как они часто беседовали после уроков…

Почему Алена должна рассказывать все это Доктору? Она не будет!

Глава 5

Утром у спортзала Александру ждали зевающие во весь рот Светлана и Ольга. Их появление в школе вызвало у Александры одновременно и облегчение, и удивление. Подруги выглядели устало, но никаких внешних признаков перенесенных страданий Александра не заметила.

– Тебе же к третьему уроку, – посмотрела она на Светлану.

– Нас сюда привезли. Я у тебя в тренерской как раз подремлю, – сказала Светлана.

– С нами все в порядке, – со вздохом сообщила Ольга. – Учитывая все обстоятельства.

Светлана усмехнулась.

– После того как Оленька завела песню о том, что она свою девственность сберегла для любимого Славочки, с мыслью о котором засыпает все эти годы, Славочка с соратниками не знали, как от нас отделаться.

– А что ему было надо? – спросила Александра, переодеваясь в спортивный костюм.

– Велел пересказать все, что мы видели и слышали в доме Пьянчугина.

– Мы пересказали, – добавила Ольга. – Только Славик про себя ничего не рассказал. Он тебе не сообщил, что за голая баба у него над камином висит?

Александра покачала головой. Она раздумывала, почему ее отпустили практически сразу же, а девчонок оставили до утра. Ну не из-за того же, что она мать Славкиной дочери? Ведь ему и на дочь, и на Александру всегда было плевать. Девчонки, по ее мнению, явно о чем-то умалчивали. Но не хотят говорить – не надо.

Тут прозвенел звонок на урок, и Александра отправилась к деткам, как, впрочем, и Ольга. Светлана завалилась на тахту в тренерской спать, попросив Александру разбудить ее на перемене перед третьим уроком.

Тучка на работу в тот день не вышла.

Вечером в криминальной хронике банкир Пьянчугин хватался за голову, глядя на труп своего приятеля полковника Генералова, обнаруженный у него в загородном особняке.

Он утверждал, что совершенно не представляет, кто мог убить полковника Генералова, кристально честного человека, офицера и так далее, и тому подобное. Можно подумать, что банкир заранее репетировал речь над гробом покойного.

Потом банкир Пьянчугин признался, что давал своему другу Емельяну ключи от дачи для встреч с подружками. Мужчина, по словам Пьянчугина, Емельян был хоть куда, а вот супруга-ровесница уже не могла удовлетворить его запросов. Генералов, как хороший семьянин, не хотел с ней разводиться (столько лет прожили, трое детей) и травмировать ее не хотел – не станешь же девочек домой водить, да и для быстрого перепиха в подъезде или машине он уже был староват. Друг Пьянчугин проблемы Генералова понимал и пускал его на дачу. Насколько известно Пьянчугину, никакой постоянной любовницы у Генералова не было, только временные подружки. Никого из них Пьянчугин, по его словам, не знал.

– Мне жену Генералова жалко, то есть вдову, – сказала Александра, после того как они несколько раз просмотрели выступление Пьянчугина, которое показывали даже по московским каналам. – Узнать такое после смерти мужа… И ладно бы просто узнать, так Пьянчугин по всем каналам рассказывает, чем убитый муж занимался… Как потом людям в глаза смотреть?

– Отвергнутая жена – это то, что нам надо, – вдруг объявила Ольга. – Или опозоренная.

– В смысле? – повернулись к ней Александра со Светланой.

– Она нам все расскажет.

– Что – все?

– Ну… про этих. Трех друзей. Чем они занимались и все такое.

Светлана вполне резонно заметила, что они и так знают, чем трое мужчин, с которыми они познакомились в субботу вечером при весьма странных обстоятельствах, занимались и занимаются. Зачем знать больше?

– Чтобы разбогатеть. Я денег хочу, – честно призналась Ольга и перечислила все, что ей нужно: шубу норковую, сапоги зимние, сапоги осенние, пальто демисезонное, платьев штук пять, туфли – пар пять, костюм деловой, чтобы в школу ходить, лучше парочку, новую машину папе, новое пальто маме…

– Хватит, хватит! – заорали на нее Светлана с Александрой. Они сами вполне могли составить аналогичный список, и даже длиннее. Ольга почему-то совсем забыла про драгоценности и бытовую технику.

Ольга тем временем продолжала развивать свою мысль. Увидев богатство в пределах реальной досягаемости и даже попробовав его руками (например, рыцарские доспехи и продукты из шкафа-холодильника, а также бабу с луком на стене у драгоценного Славы), Ольга уже успокоиться не могла. Хотелось экспроприировать у экспроприаторов.

– Ты что, дом предлагаешь обнести? Пьянчугинский? – устало спросила Светлана. – Так раньше надо было думать. Когда туда ездили.

– Вообще-то тогда Славка мог бы все отобрать… – заметила Александра.

– Но ведь вино тебе оставили? И другое бы оставили. Славке ничего из этого не нужно. У него самого добра завались. Сашка, тебе обязательно нужно содрать с него алименты.

Александра заметила, что дочь записана на нее саму, а отец – со слов матери. Никакой Вячеслав Кабанчиков в свидетельстве о рождении Анечки не фигурирует.

– Так теперь же устанавливают отцовство! – закричала Ольга. – Подашь в суд, потребуешь принудительную экспертизу.

– Ага, разбежалась! Мне моя жизнь дорога и Анечкина тоже. Нужно как-то дело миром решать.

– Мы должны оказать Славке какую-то неоценимую услугу, заявила Светлана. – Только надо придумать какую. Какую никто другой не может оказать.

– И тогда Саша в награду потребует алименты. Например, единовременно. Ты, Света, новую квартиру. А я… Я скажу, чтобы он на мне женился!

Александра со Светланой покатились со смеху.

– Вы не понимаете! – воскликнула Ольга. – Это же так поднимет меня в глазах учеников! Да они всем хвастаться будут, что у них биологию ведет жена такого человека! Они у меня на уроках будут сидеть, затаив дыхание! Пошевелиться не посмеют!

– Кто о чем, а вшивый о бане, – буркнула себе под нос Александра, у которой, как уже говорилось, проблем с дисциплиной не возникало.

Александра открыла очередную бутылку коллекционного французского вина. Это оказалось какого-то странного сорта – в нем совершенно не было сахара. Александра всегда считала, что какое-то количество сахара все равно должно быть, оказалось – нет. Организм вино принимал очень странно. Его было сложно проглотить, но потом Саша откровенно наслаждалась послевкусием. В конце концов она решила, что вино ей понравилось. К сожалению, среди прихваченных в банкирском доме бутылок такой больше не наблюдалось. Конечно, если бы Александра знала, сколько это вино стоило…

– Но что такого мы можем предложить Славе? – спросила Александра у Светланы. – Все, что мы знали, он из нас вытянул. И даже клещами не пришлось тянуть. Мы сами рассказали. Если случайно узнаем что-то еще – Слава опять все вытянет. И что и где мы можем узнать?

Тут Ольга встала, залезла в потайной карман (у нее на всей одежде имелись такие, она в них обычно деньги носила) и извлекла оттуда два сложенных листка.

– Вот!

– Что это? – одновременно спросили Светлана и Александра.

– А вы посмотрите!

Подруги переглянулись, протянули руки к бумажкам и развернули. Внутри оказались два грубо начерченных плана.

На первом листке, который изучала Александра, сверху значилось: «Солнечное». Поселок под Петербургом? Стрелки шли вдоль линии, под которой было написано: «Примор. шоссе», и вели к какому-то дому, потом наметками показывалось внутреннее расположение комнат. В углу одной из них стоял крест.

На втором листке, который первой изучала Светлана, значилось: «Волков. кладб.». Следующая фраза гласила: «Комм. площ.». Это еще что такое? Грубо были нарисованы квадраты, как поняла Светлана, обозначавшие надгробия, двумя параллельными линиями показывалась какая-то речка. На одном из надгробий тоже стоял крест. Больше никаких пояснений не было.

Потом Александра со Светланой обменялись планами и снова принялись за изучение. Оба были нарисованы одним почерком.

– Где ты это взяла? – наконец поинтересовалась Светлана. Александра молча вопросительно смотрела на Пуделя.

Ольга гордо тряхнула кудряшками и спросила:

– Ну не молодец ли я? Там ведь явно какие-то клады? Может, деньги. Тогда нам и Слава не нужен. А если не деньги – кто же хранит деньги на кладбище? – то мы можем… например, продать Славе информацию. Это мы уже позже придумаем. Тут со Славой, наверное, лучше разговаривать тебе, Саша. У тебя лучше получится.

– Где ты это взяла? – теперь уже спросила Александра.

– Это у полковника выпало… – потупилась Ольга.

– У какого еще полковника?! – взревели подруги.

– Ну у Генералова же! Мы с ним на кухню пошли, помните? Я же сказала, что есть хочу и водку не пью. И коньяк, и виски. Поэтому он и повел меня вино выбирать. Наверху же были только крепкие напитки. Он и сказал – пошли в погреб. Так мы в нем тогда и оказались – когда налет был.

– Так, дальше, – велела Светлана.

– Ну… он ко мне приставать стал. Склонять к оральному сексу! Тоже мне, Билл Клинтон нашелся!

Александра со Светланой покатились со смеху.

– А как ты думаешь, зачем он повел тебя уединяться? – спросила Светлана. – О прекрасном поговорить? Или о твоих пестиках с тычинками?

– Ну… нельзя же так с женщиной…

– Оля, ты откуда свалилась?

– А вы что, с ними спать собирались? – Ольга перевела взгляд со Светланы на Александру и обратно.

– А ты нет? Ты же сама нам говорила, что такой шанс выпадает раз в жизни, а тебе все никак не расстаться с девственностью? Или забыла уже?

Ольга испуганно моргала. «Какая же она идиотка!» – в очередной раз решила практичная Светлана.

– Дальше давай. Как планы выпали?

– Ну… я его толкнула. Мы тогда уже в погребе были. Часть бутылок упала. Но немного. И он завалился. Тогда, наверное, и выпало. А потом шум наверху начался. Свет у нас внизу погас. Генералов наверх полез, а я в падающем из отверстия свете увидела… бумажки. Я бумажки подобрала. В подвале их не рассмотреть было. Я же в темноте сидела. А посмотрела уже дома. Вот.

– По-моему, ты не совсем так нам рассказывала в первый раз, – заметила Светлана.

– Да у меня все в голове уже перепуталось! Вы же знаете, как у меня все в голове путается!

Подруги это прекрасно знали. Правда, на этот раз и у Александры, и у Светланы возникли сомнения. Им обеим казалось, что Ольга что-то темнит. Правда, они решили держать свои сомнения при себе, хотя обе считали, что Ольга не могла убить Генералова. Или у подруги в самом деле в голове все перепуталось после лицезрения трупа с ножом в спине?

– А если это все-таки не из Генералова выпало? – спросила Светлана, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Думаешь, у банкиров такие планы по погребам валяются? – спросила Александра.

– Я по банкирским погребам раньше не ходила. Впервые оказалась. Ладно, девчонки, что мы тут спорим? Давайте определяться, что делать будем?

Ольга отхлебнула вина и сказала:

– Предлагаю два варианта. Первый – едем в Солнечное и на кладбище, пытаемся найти места, указанные в планах, смотрим, что там, потом, по обстоятельствам, что-то решаем. Или берем себе, или продаем, или… В любом случае надо посмотреть! В кои-то веки в нашей жизни стало происходить что-то интересное!

Подруги задумались. Светлана молча жевала печенье, Александра налегала на свое любимое абрикосовое варенье. Ольга не торопила их с ответом. Она для себя уже все решила. Она в любом случае поедет. Но лучше бы с подругами. С ними не так страшно, да и Сашкина сила не помешает.

– Согласна: надо вначале посмотреть, что там спрятано, – сказала Александра. – Убудет от нас, что ли? Прогуляемся в Солнечное. Ведь не так далеко ехать-то. Найдем эту дачу… А там видно будет.

– А на кладбище? – подала голос Ольга.

– И на кладбище.

– Девчонки, а нас никто не засечет? – вдруг забеспокоилась Ольга. – Дом за городом скорее всего уже пустует. Но вдруг? Ведь живут же некоторые люди круглогодично за городом.

– Приедем на место и посмотрим, – перебила Светлана. – Конечно, если там живут, не полезем. А вот на кладбище… Надо бы подумать…

– А ты считаешь, что по кладбищу так много народу шастает? – повернулась к Светлане Ольга. – Это все-таки не прогулочный парк. Вечером поедем. Не ночью, конечно, а вечером. Вроде и светло еще – и народу быть не должно. И конторы кладбищенские уже закрыты. Они, наверное, часов до пяти работают. Может, до шести. Вечером же никто не хоронит. И втроем же мы, не по одной! Я за то, чтобы съездить.

– А с чего предлагаете начать? – спросила Александра у Ольги со Светланой.

– С Солнечного, – одновременно ответили они.

Александра улыбнулась. Она тоже хотела начать с дома в поселке, а не с Волковского, тем более требовалось выяснить про «комм. площ.».

– Так, мне понятно, куда мы едем в Солнечном. Вернее, не совсем, потому что я поселок совсем не знаю, но, по крайней мере, по плану более или менее понятно, – заявила Светлана. – Но куда идти на кладбище? У кого можно спросить, где находится эта «комм. площ.»? И вообще, что это такое? Коммерческая площадка?

– Может, при входе там план нарисован? – высказала предположение Александра. – Изучим – и выясним, что имелось в виду. Уверена: коммерческая часть. У нас же сейчас везде и всегда расслоение – даже после смерти.

– Теперь дело за малым, – подала голос Светлана. – Выяснить, где на Волковском всех крутых хоронят. И двигать туда.

– Кстати… – опять открыла рот Ольга.

– Ну? – подбодрили подруги.

– А ведь Генералова в один из ближайших дней хоронить будут… Его же не оставят в морге лежать… Наверное, ему как раз устроят крутые похороны…

– И что?

– Как – что?! – закричала Ольга. – Пошли на похороны.

– Зачем?! – взревели подруги.

– На людей посмотреть, себя показать.

– Ты что, дура?

– А ты, Сашенька, думаешь, там одни скорбящие родственники соберутся? Если они у него вообще найдутся! В смысле скорбящие. Да жена после заявлений Пьянчугина бывшему муженьку должна бы на могилу помочиться. Я бы именно так и сделала! И вообще, я была его последней женщиной! Пусть и несостоявшейся. Но… Пошли, посмотрим, как крутые похороны проходят. Может, что-то интересное узнаем. И ваши друзья – Пьянчугин с Горынычем – там наверняка будут…

Александра со Светланой задумались, потом Александра заметила, что похороны полковника Генералова вполне могут быть не крутыми, а воинскими – с воинскими почестями.

– Ну, значит, с воинскими почестями, – махнула рукой Ольга. – На вдову посмотрим. Может, с ней познакомимся. И повторяю: на людей посмотрим, себя покажем.

– Что-то ты больно активная стала, как я посмотрю, – заметила Светлана.

Александра ничего не сказала, но подумала то же самое. Раньше Ольга всегда вела себя тихо и скромно. И никуда не лезла.

За два года до описываемых событий.

– Ты говоришь по-английски? – спросил полковник у Сергея.

Сергей говорил. Хотя в школе английский и преподавали, Сергей, можно сказать, выучил язык сам. Да и как же иначе? Разве специалист-компьютерщик его класса может не знать английский? Ему требовалось читать массу литературы на английском.

– Поедем в Лондон, – объявил полковник. – Встречаться с клиентами.

Правда, главными клиентами, с которыми встречались в Лондоне, оказались чеченцы. Сергей не понимал, зачем ехать в Лондон, чтобы с ними встречаться, но вопросов не задавал.

Разговаривали с чеченцами по-русски. По-английски не произнесли ни слова. Никто.

Правда, в ресторане и гостинице требовалось знание английского языка. Но полковник там справился бы и сам. Когда ему это требовалось, он и на пальцах мог объясниться.

Тогда зачем он привез сюда Сергея?

Вскоре полковник дал ему новое задание.

* * *

Вася не унимался. Папа махнул рукой и отправился к директрисе. Должна она понять ситуацию? За бабки эта директриса все понимала прекрасно. Вот если бы Вася желал директрису… Только эту бабу нормальный мужик может возжелать лишь на необитаемом острове, и то, наверное, предпочтет обезьяну.

Но директриса, к удивлению Васиного папы, схватила мысль на лету и восприняла идею абсолютно нормально.

* * *

Девочка из неблагополучной семьи работала, как стахановка.

Обучалась приемам борьбы с инструктором и спала с ним.

Обрабатывала Доктора, вытягивая из него информацию, и спала с ним.

Потом Юля решила поближе познакомиться и с одним из начальников, временами наезжавшим с инспекциями. С самым молодым. Переспала и с ним.

Все, насколько она знала, остались довольны.

* * *

Инструкторы работали сменами, одни иногда уезжали в город на пару дней, другие пропадали надолго.

И вдруг появился новый. Нет, он не был новым на базе, просто Алена увидела его впервые – и влюбилась.

Как ей не хватало учительницы, чтобы посоветоваться! Ведь учительница, как она знала, помогала многим влюбленным девочкам. А с Аленой-то у них были особо доверительные отношения. Ведь их родители – ну почти близнецы-братья! Из одного теста слеплены.

Или хотя бы здесь была сестра Ирка…

Алена была совсем неопытной в отношениях с мужчинами. Не то что некоторые другие девочки.

* * *

Он достал кассету из скрытой видеокамеры. Когда просмотрел видеозапись, ухмыльнулся. Все получилось просто прекрасно. Какие кадры! Теперь-то уж они точно никуда не денутся!

* * *

У себя дома в одиночестве учительница покатывалась со смеху, вспоминая разговор с подругами. Какие идиотки! Какие дуры! Как легко им вешать лапшу на уши!

Глава 6

После уроков в четверг (в среду все отсыпались) подруги отправились к метро и доехали до станции «Площадь Ленина», затем поднялись в здание Финляндского вокзала, с которого уходят поезда в сторону Солнечного. Изучив расписание, они купили билеты, нашли нужную электричку и заняли места.

В электричке было свободно: будний день, летний сезон, в общем-то, закончился, грибники уехали гораздо раньше, сейчас они, наоборот, уже возвращаются домой.

Наконец поезд тронулся. Электричка на скорости накручивала километры. За окном проплывали картины разноцветного осеннего леса. Деревья сменили окрас на желтый и красный, много листьев уже опало. Солнце практически не грело, но все равно радовало глаз. Вскоре следовало ожидать мерзкой питерской осени – сырой, слякотной, дождливой. Непонятно, почему Пушкин так ее любил? Может, в первой половине девятнадцатого века она всегда была золотая? А экологическая обстановка уж точно сильно отличалась от нынешней.

Правда, в этот четверг было тепло, светило солнышко, небо было ясным, никакие облака и тучи на горизонте не появлялись и дождя не предвещали. В душе Александра надеялась, что и никакая буря местного значения не встретит их на берегу Финского залива и что в этом отмеченном на карте домике их никто не ждет…

Светлана внимательно приглядывалась к Ольге. Чего Ольга так боится? А ведь боится же…

Ольга думала, что Александра, как обычно, уж больно серьезно к делу отнеслась. Ольга, конечно, в первую очередь хотела денег, но еще больше хотела замуж, причем за богатого мужика. Уйти из этой треклятой школы, дома сидеть, ходить только на массажи и в солярии… Как мамаши некоторых ее учениц. И еще Ольга очень хотела съехать от родителей. Куда-нибудь подальше. Лучше вообще уехать за границу и их больше никогда не видеть и не слышать. Про себя она часто называла родителей Ископаемыми. С самого детства и до нынешних времен ей постоянно твердили, как должна себя вести в разных ситуациях приличная девушка, воспитанная девушка, уважающая себя девушка, достойная девушка. В последнее время к этому еще добавилась девушка – воспитатель подрастающего поколения, не порочащая высокое звание учителя. Ольга думала, что, если бы ее Ископаемые выступили со своими нравоучениями перед ее учениками (в особенности 9-м «А» и 7-м «Б»), детки решили бы, что это юмористы в школу приехали.

– Эй, мечтательница, – послышался голос Александры. – Нам выходить на следующей.

* * *

Подруги спустились с платформы и перешли пути. Александра вынула из кармана карту и развернула. Следовало двигаться прямо по улице, идущей от станции к заливу.

– А транспорт тут не ходит? – спросила Ольга.

– Еще и транспорт ей подавай! – хмыкнула Александра. – И личного шофера на белом «Мерседесе».

– Я спортом никогда не занималась, как некоторые.

– Здесь недалеко, – заявила Александра. – Мы тут когда-то в моем розовом детстве дачу снимали. Минут десять. Может, пятнадцать. Или двадцать. До залива в смысле.

Встречных прохожих почти не попадалось. Купальный сезон закончился. Грибники в эту сторону не ходили. За заборами возвышались довольно большие деревянные дома. Стояла тишина, даже ветер, дувший в городе, сюда не долетал. Наконец подруги оказались у магазина, который стоял у самого шоссе, идущего перпендикулярно улице, по которой они двигались от станции.

– Это Приморское? – спросила Оля.

– Наверное, – пожала плечами Светлана. – Я здесь в первый раз. Вон наша подруга, как выясняется, тут розовое детство проводила. Сашка, Приморское или нет?

– Вроде бы…

– А на карте указано что-нибудь? – спросила Светлана.

– На карте улица, по которой мы шли, упирается в Приморское. Никакие другие не показаны. Если оно – а по-моему, оно, – то теперь налево, дойти до параллельной той, по которой мы шли, перейти шоссе и двигаться по направлению к заливу. А там и дом искать.

– Давайте спросим, – предложила Ольга. – Вон бабулька идет. Она-то точно знает.

Подруги подошли к старушке и поинтересовались, Приморское ли перед ними шоссе и правильно ли они идут к заливу. Словоохотливая бабулька указала кратчайший путь.

– Вперед, к победе коммунизма, как любит говорить мой отец, вспоминая молодость, – заявила Ольга. – Он до сих пор Энгельса читает. И Карла Маркса. «Капитал» у него на видном месте лежит. И папа все время повторяет, как при коммунистах жить хорошо было и как теперь плохо. Хотя кому как…

Она вздохнула, глядя на маячившие вдоль Приморского шоссе особняки и вспоминая учеников, которых по утрам на машинах в школу привозят.

– У нас у всех родственники с отклонениями, – заметила Светлана, вспоминая родной Задрищенск. – Вот у наших ученичков явно дома ни «Капитал» на полке не стоит, ни полное собрание сочинений Ленина. И ничего, родители живы и рады-радешеньки, что все так повернулось.

– Так вот, наверное, та улица, что нам нужна, – заявила Александра, сверяя местность с картой. – Вон параллельная той, по которой мы двигались от вокзала, а вон как бы ее продолжение на другой стороне. Переходим шоссе – и вниз.

Улица шла под уклоном, потом снова пришлось подниматься, местность оказалась очень неровной.

Дорога идет дальше, вроде как к лесу, но им нужен поворот направо. И вот, наконец, тот самый дом… Вернее, как они считали, тот, что им требовался. Ради которого они сюда и приехали. Забор. Калитка. Вокруг никого. Ни души.

Они остановились посреди дороги. Было страшно. А вдруг кто-то окажется внутри? А вдруг там злая собака? А вдруг… Да мало ли что может оказаться внутри. И кто.

– Что говорить будем, если… – Оля не закончила фразу и посмотрела на Александру.

– Спросим, здесь ли… Алевтина Ивановна, – ответила наобум Александра. – Нас прислала… Ну, думайте. А то встали, как истуканы.

– Ее племянница. Родственники приезжают, – добавила Светлана.

– Какие родственники? Зачем? – спросила Ольга.

– Да какая разница? – повернулась к ней Светлана. Проверять все равно никто не будет.

– А у нас выходной день, – добавила Александра. – Отдыхаем за городом, заодно выполняем просьбу… моей соседки. То есть племянницы Алевтины Ивановны. Подумаешь, домом ошиблись. Номера-то тут не стоят.

Они опять замолчали, с опаской поглядывая на дом.

– Надо идти, – сказала Александра. – А то вдруг мимо кого нелегкая понесет. Лучше, чтобы нас вообще не видели. А то меня обычно запоминают.

– Ты первая, – заявила Светлана. – А мы с Ольгой за тобой.

– Как обычно, – заметила Александра.

Ольга стояла, опустив глаза в землю.

Ноги дрожали у всех. Сердце замирало. Подруги не представляли, с чем и кем придется столкнуться, но все равно пошли. Александра сделала все возможное, чтобы принять невозмутимый вид – на тот случай, если в доме окажутся люди. Странно получится, что они приехали по поручению племянницы и дрожат как осиновые листы.

Калитка оказалась закрыта только лишь на резиновое кольцо, перекинутое на две палки – заборную и крайнюю из тех, что составляли дверцу. Александра без труда сняла его, Света потом опять накинула, они двинулись по тропинке к дому, остановились перед закрытым сверху крыльцом, к которому вели три ступеньки, переглянулись. Александра поднялась по ступенькам и постучала. В доме стояла мертвая тишина.

Александра постучала еще раз. Опять тишина. Там явно никого не было. Она дернула дверь: та оказалась заперта.

Послышался шум приближающейся машины. Подруги резко дернулись в страхе, с ужасом переглянулись и, поняв друг друга без слов, бросились за дом.

Машина проехала мимо, притормозила где-то в конце улицы, из нее кто-то вышел, послышались голоса – в основном мат, – двое мужчин ругались. Как поняли девушки, они открывали ворота, потом машина снова тронулась с места, и вскоре послышался шум закрывающихся ворот.

Подруги перевели дух. У всех трех на лбах выступила испарина, ноги подкашивались. Ольга опустилась на валявшийся у куста кусок бревна, вытерла рукавом лоб и снизу вверх посмотрела на подруг. Светлана стояла, держась рукой за дом, и тоже с трудом переводила дух. Александра тем временем осторожно выглянула на дорогу из-за угла и направилась к другой стороне дома, чтобы, как поняла Светлана, посмотреть оттуда.

Пока Александра занималась исследованием территории, Света тяжело плюхнулась рядом с Ольгой.

– Ну что, кладоискательница? – шепотом спросила Светлана. – Страшно?

– Тебе, можно подумать, не страшно, – хмыкнула Оля. – На себя посмотрела бы в зеркало.

– Это мы сейчас устроим, – кивнула Света, извлекая из кармана зеркальце и тюбик с помадой.

Пока Светлана изучала свое отражение и поправляла макияж, а Ольга смотрела на нее, неслышно вернулась Александра.

– Вы сюда зачем приехали? – прошипела она. – Думаете, я все делать буду, а вы тут на бревнышке сидеть и рожи мазать? А ну, живо отрывайте задницы и начинайте окна проверять.

– Чего? – одновременно подняли на нее головы Оля со Светой.

Александра объяснила, что осмотрела округу – ни в соседних домах, ни на дороге никого не видно. Та машина исчезла за забором одного из особняков. Никаких ключей ни под какими половичками или отходящими досками нет. А им в любом случае, раз уж прибыли на место, надо лезть внутрь.

– Как? – опять одновременно спросили Светлана и Ольга.

– Как-как? – передразнила Александра. – Любым пригодным способом. Вы что, думали, нас тут будет ждать открытая дверь? Вы хоть отмычки догадались прихватить? Или думали, что я вам дверь выбью? Надо окна попробовать. Может, и откроем какое. Не дверь же выламывать?

– А сигнализация? – промямлила Ольга.

– Ну кто на такой даче ставит сигнализацию? – воскликнула Александра. – В особняках – да. Но даже там скорее всего не сигнализация, а своя охрана. Это надо у наших деточек уточнить. Они тебе точно скажут. А здесь… Ничего не должно быть. В любом случае кто-то из нас встанет на шухер. Даже если и что – здесь издалека шум подъезжающей машины слышен. Деру дадим.

– А куда отсюда бежать? – спросила Ольга, поднимаясь с бревна и осматриваясь по сторонам. – Забор же везде.

– Вот и начнем тогда с него, а не с окон – отходные пути будем искать. Так, разошлись в разные стороны.

Ольга вначале сказала, что пойдет осматривать забор вместе с Александрой, та на нее наорала, тогда Ольга заявила, что исследование будет проводить вместе со Светланой. Светлане эта идея очень понравилась, Александра махнула рукой и пошла опять в ту сторону, где две другие подруги еще не появлялись, а Ольга со Светланой принялись за исследование части забора напротив тропинки, ведущей от калитки, и прилегающей территории.

Еще одну, скрытую иван-чаем, калитку обнаружила Александра. Ей пришлось приложить усилие, чтобы дернуть ее на себя: тащить требовалось по поросшей сорняками и высокой травой земле. Наконец калитка приоткрылась так, что Александра со своей комплекцией могла пролезть в отверстие. Александра вышла сквозь калитку на соседний участок – и оказалась в идущих по другую сторону забора зарослях иван-чая. Дом соседей стоял на некотором удалении и тоже был погружен в тишину. Там имелись и какие-то другие постройки – по всей вероятности, сараи и колодец. Если все-таки придется искать отходной путь, они выскочат на соседний участок, забегут за один из сараев, а там должна быть и калитка на общую дорогу, вернее, тропинку. Ну а дальше уже дело техники и быстрых ног.

Александра, хоть и была самой трезвомыслящей в компании, не могла знать всех тонкостей работы следователя, оперативника и частного сыщика, хотя и читала детективы. Она уже оставила четкий след в зарослях иван-чая, а если там пройдут еще и подруги, то он сохранится на несколько дней. Никому из подруг даже в голову не пришло надеть перчатки – и их отпечатки пальцев уже были на калитке, заборе, доме и двери, кстати, больше всего Сашиных. А следов они оставили на земле вокруг дома великое множество… Но что было ожидать от подруг-непрофессионалок? Правда, здесь им противостояла не милиция, а другие структуры, которые, с другой стороны, могли оказаться гораздо более опасным противником.

Когда Александра вылезала из иван-чая, ее уже ждали подруги.

– Ну? – спросили Ольга со Светой одновременно, глядя на Александру преданными глазами.

– Вы, как я догадываюсь, ничего не нашли?

Подруги покачали головами.

– Здесь старая калитка. – Александра кивнула назад. – Я ее приоткрыла и вышла на соседний участок. Если придется сматываться – улизнем. Понадеемся на наши быстрые ноги.

– Слава богу! – выдохнула Ольга.

– Что «слава богу»? – повернулась к ней Александра. Во-первых, неизвестно, понадобится она нам вообще или нет. Скорее всего, нет. Дом стоит пустой. Кто сюда приедет? И именно сегодня? Сейчас нормальные люди или работают, или учатся.

– А мы ненормальные? – засмеялась Светлана.

– А мы авантюристки-кладоискательницы, – заявила Ольга. – Ну и что дальше? Окна проверяем? Дергаем на себя, что ли? Как проверять, Саша?

Александра закатила глаза:

– Так, Ольга на шухер. Будешь перемещаться вдоль дома. С этой стороны. Выглядываешь из-за одного угла, потом быстро к другому. Назад, снова к первому. Ну и так далее.

Ольга не споря отправилась к углу дома. Александра со Светланой переглянулись и пошли вслед за ней, к первому слева окну. Предстояло проверить три на задней стороне дома и одно на боковой стене, противоположной той, вдоль которой шла тропинка. Окна вдоль асфальтированной дороги подруги боялись трогать, надеясь, что им удастся все-таки проникнуть в дом с задней стороны.

Ни одно из трех окон, совсем не просматривающихся с дороги, на усилия подруг не поддалось: закрыты были крепко, а вот то, что на боковой стене, пискнуло при первом прикосновении. Александра со Светланой многозначительно переглянулись.

– Закрой меня: а то вдруг по дороге кто пойдет, – прошептала Александра.

Света на всякий случай вышла из-за дома и подошла к забору, посмотрела в обе стороны: дорога была пуста. Даже непонятно было, где именно скрылась испугавшая их машина. Справа вдоль дороги начинались глухие заборы с воротами, и неизвестно было, есть кто за ними или нет. Вообще-то за подругами могли давно следить и даже направлять на них дула автоматов или целиться при помощи оптических прицелов…

Сзади послышался треск. Ольга прибежала к боковой стене вдоль задней, бросила беглый взгляд на Александру и приблизилась к Свете.

– Ну? – послышался ее голос за спиной Светланы.

– Быстро назад, – прошипела Света. – На шухере стой. С другой стороны.

Ольга ретировалась.

Александра тем временем почти справилась с окном. Еще одно усилие – и половина рамы была открыта.

– Все, – выдохнула она воздух.

Света вернулась назад, привстала на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь, потом посмотрела на Александру.

– Лезь ты, – сказала Саша. – Я тебя подсажу. Ты у нас самая легкая. Посмотришь, что внутри. А там и… Ну, в общем, сама решишь. Давай.

Александра присела, Светлана встала ей на плечи, потом Саша поднялась – и Света шагнула на подоконник. Опустившись на корточки, она спрыгнула внутрь, огляделась. Ей почему-то стало очень страшно, гораздо страшнее, чем было до сих пор. Девчонки остались снаружи. А вдруг в доме кто-то есть – тот, кто тихо сидел и ждал, пока они заберутся внутрь? Вот она забралась… Одна. Без девчонок. Если она закричит, что подруги станут делать? Сашка, наверное, кинется ее спасать. Ольга… та в ужасе бросится наутек, а потом будет в слезах объяснять, что ничего не могла с собой поделать. Да, на Ольгу надежды мало, только на Сашку… У Светы дрожали ноги, похолодели руки, взмокла футболка под утепленной штормовкой…

Света огляделась. Она стояла в запыленной комнате с двумя окнами: одно выходило на задний двор, через второе она только что влезла внутрь. Хоть пыли и много, нельзя было сказать, что она скапливалась годами. Может, месяц, может, два. Света не могла точно определить, сколько здесь не убирались. Под столом стояла батарея пустых грязных бутылок: вино, водка, дешевый коньяк, на тумбе горой были составлены различные тарелки – глубокие и мелкие. Перед тем как составить, их определенно мыли, но теперь они успели покрыться слоем пыли, как и все в комнате. Просиженный диван у противоположной стены, собранная раскладушка у дальнего окна – вот и вся мебель.

Свете требовалось пройти в следующую комнату – именно она была отмечена на карте. Девушка сделала шаг вперед – и половицы громоподобно заскрипели. Света вся сжалась внутри. Ей казалось, что дверь напротив сейчас откроется, выйдет хозяин и потребует ответа: что она здесь делает?

Но никто не вышел. Стояла такая же мертвая тишина. Сзади Сашка подтянулась на руках и спросила шепотом:

– Ну что?

– Пока ничего, – также шепотом ответила Света. – Забирайся сюда. Вместе не так страшно.

Александра, видимо, колебалась несколько секунд, потом перебросила ногу через подоконник и оказалась в доме.

Не успела она опуститься на запыленный пол, оставляя на нем крупные следы в дополнение к Светиным, как в окне появилось и Ольгино лицо.

– Девчонки…

– Едет кто? – хором спросили Александра со Светланой.

– Да нет, – отмахнулась Ольга. – Вы чего…

– Марш на шухер! – рявкнула на нее Александра. – Толку от тебя, как от козла молока. Зачем сюда приперлась, если вообще ничего не делаешь?

– Иду, иду, – тут же закивала Ольга и удалилась.

Ее разбирало любопытство, но страх пересиливал. Она сама ни за что не решилась бы влезть в дом, как девчонки. Лучше на шухере. И так уже страху натерпелась. И что они найдут там, внутри?

Тем временем Александра со Светланой вышли в коридор. Справа и слева находилось еще по комнате, впереди справа – кухня, прямо – что-то типа прихожей. Они толкнули дверь в левую комнату с двумя выходящими во двор окнами.

Две полуторные металлические кровати по стенам, небрежно застеленные, старый шкаф, в углу – маленький столик и два стула, стоящие на коврике. Именно на том углу на карте и стоял крест.

– Ну что? – прошептала Светлана. – Будем отодвигать?

– Раз уж приехали… – ответила Александра и первой направилась к столу.

В это мгновение в доме с шумом включился холодильник. Подруги подпрыгнули и стали с ужасом озираться по сторонам. Обе дрожали. Светлана вытерла пот со лба и прошептала:

– Я боюсь… Вдруг опять там… труп? – Она кивнула в угол. – Как Генералов? С ножом в спине? Или… пристреленный…

Александре тоже было очень страшно, так страшно, как никогда в жизни. И у нее тоже подкашивались ноги, хотелось побыстрее выбраться из этого дома, но она все-таки решила довести дело до конца – чтобы потом не жалеть о том, что они могли бы найти, могли бы узнать, могли бы сделать… В банкирском особняке почему-то было гораздо спокойнее.

– Мы должны, Света, – сказала она, хоть и не очень твердым голосом. – Подумаешь, холодильник включился. Значит, люди тут все-таки бывают. Не привидения. Давай, Светка, приступать.

Александра быстро отнесла два стула и стол в другой конец комнаты, Светлана свернула ковер. Перед ними открылась крышка подпола. Александра нагнулась и дернула ее на себя – крышка без труда поддалась. Подруги опустили головы внутрь – но там было довольно темно, толком они рассмотреть ничего не смогли.

– Эх, фонарик не взяли, идиотки, – вздохнула Светлана. Тогда-то, когда к банкиру лезли, ты сообразила…

– Пойди поищи его, – велела Александра. – И почему вечно я должна обо всем думать? Ну не сообразила: день ведь, а вы обе?

Светлана пожала плечами.

– Иди ищи на кухню, а я здесь посмотрю, – сказала Александра. – Может, в шкафу есть.

– Давай наоборот, – умоляюще посмотрела на нее Светлана.

– Ай! – махнула рукой Александра и отправилась на кухню.

Кухней, похоже, не так давно пользовались. Пыли там оказалось гораздо меньше. В небольшом старом холодильнике Александра обнаружила различные мясные и рыбные консервы, банку сухого молока. На кухонном столе стояла открытая банка кофе, пачка чаю, сахарница, в самом столе – разнообразные крупы и макароны, соль, пакеты супа. Напротив газовой плиты с баллонами стояла вторая, подсоединенная к печке, перед ней ровной стопкой лежали дрова. Здесь кто-то недавно жил и, похоже, собирался приезжать еще.

Александра быстро оглядела внутреннюю часть стола, потом заглянула в узкий пенал – но фонарика не нашла. Тогда она бросилась в последнюю, неисследованную ими комнату – и та оказалась явно обжитой. Если в первой, похоже, только устраивались пьянки, а в той, с тайником, отсыпались после попоек, то здесь одна широкая кровать была застелена чистым покрывалом, стол – белой скатертью, занавески на окнах были чистыми, как и ковровая дорожка. Задняя стена печки составляла часть стены комнаты, так что, когда ее топили в кухне, тепло в основном поступало в это помещение. В углу стояла тумба с телевизором, покрытым белой, вязанной крючком салфеткой, у противоположной стены – два кресла. На тумбочке у кровати лежал фонарик.

Александра вздохнула с облегчением, подошла к нему, проверила, что работает, и побежала обратно в комнату с тайником.

– В доме недавно жили, – сообщила она Светлане. – Может, на выходные приезжают. Хорошо, что мы в будний день выбрались.

– Почему ты так решила? – уточнила Светлана.

– Сходи в третью комнату, загляни на кухню. В холодильнике полно продуктов.

– Некогда тут разгуливать, – сказала Светлана. – Свети. Давай уж дело закончим.

Внутри в дополнение к открытым ящикам с консервами и мешку картошки оказались еще какие-то три заколоченные сверху ящика, стопкой стоявшие у одной из стен подпола. Рядом на табуретке стояла картонная коробка, сверху заклеенная клейкой лентой.

Стоявшие на коленях у спуска в подпол Александра со Светой посмотрели друг другу в глаза.

– Что теперь? – прошептала Светлана.

– Давай уж спускайся вниз, раз так далеко зашли, – сказала Александра. – Посмотри, что там. Сама понимаешь: мне с моими габаритами пролезть значительно сложнее.

– А лестницы тут нет?

Они еще раз оглядели комнату. Лестницы не было.

– Я тебя за руки спущу, – предложила мощная Александра легкой Светлане. – А потом вытащу. Или табуретку эту подставишь. Лезь!

Светлана повисла на руках на краю отверстия и спрыгнула вниз. Александра протянула ей фонарик. Светлана поднесла его к трем деревянным ящикам и заглянула в щелочки между неплотно прилегающими друг к другу досками. На нее смотрел холодный поблескивающий металл.

– Здесь оружие, – прошептала Светлана, поднимая испуганные глаза к не менее испуганной Александре. – И чего мы сюда приперлись?!

– В коробке посмотри, – шепотом посоветовала Александра. Приподними ее хотя бы.

Коробка оказалась не особо тяжелой. В ней, судя по звуку, лежало что-то пластмассовое, ударявшееся краями, причем было много свободного места: содержимое перекатывалось внутри.

– Похоже на кассеты, – заметила Светлана.

– Снизу коробку посмотри, – давала советы Александра. – Может, есть дырка какая…

Коробка оказалась сборной и не заклеенной снизу.

– Мы ее потом так же соберем? – подняла глаза Светлана.

– Я знаю как, – кивнула Александра. – Открывай.

Светлана опять поставила коробку на табуретку, предварительно перевернув вверх дном, опустилась перед ней на корточки и принялась за работу. Александра все это время стояла на коленях, опустив голову вниз. Порвав картон в одном месте, Светлана довольно быстро справилась с поставленной задачей – и увидела содержимое.

Внутри лежали видеокассеты и пачки стодолларовых купюр.

– О господи! – воскликнула она.

– Клад… – медленно произнесла Александра.

– Как считаешь, деньги меченые? – задумчиво спросила Света.

Такая мысль Александре в голову даже не приходила. Меченые? Навряд ли. И стал бы кто-то переписывать номера стольких купюр? Маловероятно. Да и вообще, кто знает, сколько тут лежало денег? Господа типа банкира Пьянчугина, депутата Горыныча и полковника Генералова скорее всего по доллару деньги не считают. Такие не знают точно, сколько у них в кармане. Сто долларов туда или сюда им погоды не делают. А могут и вообще не знать, что Генералов оставил тут деньги. Если это, конечно, Генералов.

– Светка, бери все, – сказала Александра. – И кассеты тоже. Дома посмотрим, что тут. Как раз разберемся, чем занимался покойничек с товарищами.

– Клад! Настоящий клад! – шептала тем временем Света себе под нос. – Не зря приехали!

Весь Светкин страх прошел, она уже явно представляла в мыслях, как будет тратить обнаруженные в тайнике доллары. Найденная сумма казалась подругам немыслимым состоянием.

– Но ведь убить за это могут, – тихо сказала Александра.

– А кто узнает? – спросила Светлана, запихивая добро из коробки в специально прихваченный полиэтиленовый пакет. – Мы нашли – значит, деньги наши.

– Но…

– Прекрати, Сашка! – Светлана почти закончила перекладывать добро из коробки в пакет.

– Давай всем по пачке, – внезапно предложила Александра. – В смысле тебе, мне и Ольге. Что-то хозяевам останется. Ведь если обнаружат, что все пропало, станут искать, а так могут решить, что Генералов потратил, а у него уже не уточнить. Если нас вдруг трясти начнут, скажем, что…

Александра не представляла, что они скажут, если такое случится, и кто их может начать трясти. Но этого следовало избежать любым способом, а значит, оставить основную массу содержимого коробки. Чтобы все решили, что столько и было. Что здесь никто не появлялся.

– Я уже взяла все, – безапелляционно заявила Светлана. Тебе не нужно – можешь свою часть пожертвовать мне.

– Но, Света…

Не слушая больше никаких возражений, Светлана принялась собирать коробку назад. Несмотря на бодрые заявления, руки у нее дрожали, а поэтому сборка удалась не с первой попытки, тем более верх был заклеен и действовать было не совсем удобно.

Наконец с коробкой было покончено. Светлана поставила ее на табуретку, которую не сдвигала с места, еще раз обвела фонариком стены: вроде бы все осталось так, как было. Она протянула вверх пакет, Александра положила его рядом на пол, потом Света протянула вверх руки и сказала одно слово:

– Вытаскивай!

Александра без особого труда подняла Светлану, которая несколько секунд стояла на полу на четвереньках, приходя в себя. У нее дрожали и руки и ноги. В этот момент она заметила, что они оставили много следов в пыли…

– Здесь подмести надо, – заявила она Александре.

– Ты что, очумела? Уборку им, что ли, за их деньги устраивать? – обалдело спросила Александра, даже не осознавая, кого сама имела в виду под словом «им».

– Ты посмотри, сколько следов… – прошептала Светлана, медленно поднимаясь на ноги. – Быстро ищи веник или что там у них есть. Я пока закрою крышку и стол со стульями на место поставлю. Ты уже ходила по дому. Хоть примерно знаешь, что где.

Александра бросилась в коридор. В туалете, нетипично для летнего дома располагавшемся внутри (хотя и представлявшем собой обычную дырку над ямой), она обнаружила веник и швабру, заглянула в кухню, быстро подмахнула середину пола там, где ходила, в обжитой комнате уборки не потребовалось: там она ступала в основном по ковровой дорожке. Заскочив в комнату с подполом, она вручила Светлане швабру, подняла с полу фонарик, отнесла его туда, откуда брала, а потом побежала в первую комнату, с открытым окном, где требовалась самая большая уборка.

Под окном стояла Ольга. Завидев Александру с веником, она открыла рот от удивления и в первую минуту ничего не смогла вымолвить, потом, заикаясь, спросила:

– Что… что… там?

– Потом, – отмахнулась Александра. – А ты почему здесь? Дуй на шухер!

– А вы…

– Мы скоро. Пошла!

Александра со Светланой справились быстро. Следов их кроссовок на полу не осталось. Они обе в последний раз пробежались по всем комнатам.

– А отпечатки пальцев? – внезапно спросила Александра.

Светлана остановилась как вкопанная. Этого еще не хватало. Кругом остались ее отпечатки. И в подполе! Но лезть туда снова совсем не хотелось. Очень не хотелось. Секунду в ней боролись два желания: скорее уйти отсюда или задержаться и стереть свои отпечатки. Она боялась. Вроде бы все уже сделано, не хотелось быть пойманной в последний момент, но и следов оставлять тоже не хотелось.

– Ты помнишь из фильмов или книг, на картоне они остаются или нет? – посмотрела она на Александру. – Что-то там было у Гарднера… На оружии остаются, а на конверте нет. А конверт в общем-то та же бумага, как и картонная коробка…

– Неужели снова в подпол полезешь? – ужаснулась Александра, которой тоже совсем не хотелось повторять всю процедуру заново и даже на одну лишнюю минуту задерживаться в доме. – Дверные ручки протрем, и хватит. Кто у нас будет отпечатки снимать? Мы же не с милицией дело имеем, как я догадываюсь.

– Но протереть все равно надо. Ты же не представляешь, какие у этих возможности. Надо было в перчатках работать.

– Задним умом мы все сильны, – заметила Александра и вынула из кармана носовой платок.

– Давай ты в кухне и той жилой комнате. Ты лучше знаешь, до чего дотрагивалась, а я уж тут и где подпол.

Подруги бросились в разные стороны. Закончив с кухней и обжитой комнатой, Александра вернулась в ту, где подпол. Светлана приподняла там коврик и протерла край доски – последней, прилегающей к крышке, за которую держалась. В ней снова начали бороться два желания: поскорее уйти отсюда и снова спуститься вниз. Ее очень волновало, что ее отпечатки остались внизу – на коробке, табуретке.

– Я все, – заявила Александра.

Светлана продолжала стоять посреди комнаты.

– Девчонки! – послышался голос Ольги. – Мотор где-то заводят! Может, те назад поедут. Ну те, которых мы вначале видели. Вернее, слышали.

Это решило все. Светлана с Александрой пулями вылетели из комнаты с подполом, бросились в первую, к раскрытому окну. Александра села на подоконник и спрыгнула вниз, повернулась и поймала Светлану на руки, потом захлопнула окно и прижала раму. В этот момент они услышали шум открывающихся неподалеку ворот.

– Те же, по-моему, – прошептала Светлана.

– Давайте в иван-чай, – приказала Александра. – Если что, уйдем через соседний участок. Не выходить же отсюда на дорогу. Вдруг они этих знают и потом скажут, что приезжали тут три взломщицы? Меня не запомнить нельзя. Да и твои, Света, рыжие волосы выделяются.

Подруги ринулись к зарослям иван-чая и травы и присели в них. Труднее всех приходилось Александре из-за ее роста.

– Давайте вообще сматываться через соседний участок, прошептала Ольга. – Не хочется, чтобы нас по закону подлости кто-то увидел выходящими отсюда, когда уже все сделано.

– Пусть вначале эти уедут, – шепотом ответила Александра. – А то еще увидят, как мы тут блуждаем.

Послышалась громкая музыка, заглушающая шум мотора. По асфальтовой дороге перед домом пролетела какая-то иномарка. Звук несшейся из открытых окон музыки еще долго слышался в погруженном в тишину поселке.

Подруги продолжали сидеть в траве, пока звук совсем не утих.

– Давайте уходить, – наконец прошептала Ольга.

Александра встала первой, осмотрелась, не заметила ничего подозрительного, пошла по проложенной ею же дорожке к старой, давно не используемой калитке и проскользнула сквозь сделанную ею самой щель. Следовавшая за ней Светлана пропустила вперед Ольгу, вышла сама, а потом крепко закрыла калитку.

– Теперь куда? – вопросительно посмотрели Ольга со Светой на Александру.

– Я здесь в первый раз, как и вы, – огрызнулась Александра, но тем не менее пошла первой – вдоль забора по зарослям иван-чая.

Вскоре они оказались у еще одного забора – перпендикулярного тому, вдоль которого шли. Направляясь вдоль него, подруги вышли на грунтовую дорогу с накатанными колеями, идущую между рядами домов, по ней, постоянно озираясь, выбрались на асфальтовую, вздохнули, переглянулись и медленно направились к Приморскому шоссе.

– Выпить бы сейчас, – вдруг заявила Ольга.

– А здесь есть где? – спросила Светлана.

– Сейчас везде есть где, – с видом знатока ответила Ольга. – У вас сколько денег, девчонки?

На какое-то время Светлана с Александрой просто забыли о том, что лежит в пакете: они страшно боялись быть пойманными, в панике стирали отпечатки пальцев, потом прятались от машины, убегали по соседним участкам… А ведь Ольга еще не знала, что они нашли…

– По двадцать с лишним штук каждой, – ответила ей Светлана. – Зеленых.

– Чего? – округлились глаза у Оли.

И Светлана затараторила. Путаясь в словах, она рассказывала Ольге, что они нашли семь пачек стодолларовых купюр – по две каждой и одна на троих или на накладные расходы, – как она уговаривала Александру брать все, что есть, а та сопротивлялась.

– Конечно, все надо было брать, – заявила Ольга. – Правильно сделали, что забрали. Зачем оставлять-то? – И вопросительно посмотрела на Александру, молчавшую во время сольного выступления Светланы.

Александра, которая несла пакет, раскрыла его и протянула по две пачки Светлане и Ольге.

– Остальное как делить будем? Сейчас или все-таки в общак на непредвиденные расходы?

– Давайте сядем где-нибудь и поговорим, – предложила Светлана. – Ведь все обсудить надо. Что дальше-то делать?

– Да, что мы стоим-то опять посреди дороги? – воскликнула Ольга. – Пошли к магазину, пива купим и на пляж выйдем. Морским воздухом подышим. Оклемаемся от переживаний. Пошли, девчонки. Там пачку разделим, а по мере необходимости будем скидываться.

Александра пожала плечами и вместе с подругами направилась к магазину.

– А все-таки сколько у нас денег на троих? – внезапно спросила Ольга. – Рублей в смысле. Не из пачки же стодолларовых нам там вынимать. У меня два полтинника.

– На ресторан не хватит, даже на кафе, а на пиво с чипсами предостаточно. И еще останется, – сделала вывод Светлана. – Вперед!

За два года до описываемых событий.

Из Лондона полковник с Сергеем перебрались в Париж. И тоже встречались с клиентами. На этот раз – арабами. Двое из арабов говорили по-русски.

Арабы учились в Советском Союзе, как объяснил полковник. Но, насколько понял Сергей, полковник познакомился с ними не в Советском Союзе. И давно имел общие дела.

– Какая у вас цель в жизни? – спросил Сергей у полковника, когда они остались одни.

Тот усмехнулся, внимательно посмотрел на Сергея:

– Абсолютная власть над судьбами незнакомых тебе миллионов людей. Это очень сильный наркотик, Сережа. Более сильного я не знаю. А власти я всегда хотел даже больше, чем денег.

* * *

Директриса думала о способе убедить эту глупую училку. Ведь может взъерепениться! Потом проблем не оберешься! И еще родители у нее… Директриса аж содрогнулась при воспоминании о папе своей подчиненной, о котором была наслышана от многих высокопоставленных лиц, проживающих у нее в районе. Папа обращался во все инстанции по всем вопросам. Отрывал людей от дел. Да еще на митингах клеймил позором богатых подлецов, разворовавших народные деньги! В частности, поэтому она и воспитывала регулярно молодую училку – чтобы, не дай бог, не пошла по стопам папы.

А потом директриса получила подарок. Из неожиданного источника. С ее лица долго не сходила улыбка.

Пусть теперь только попробует отказать!

* * *

Девочка из неблагополучной семьи серьезно обрабатывала Доктора. Он сам обрабатывал других девочек и мальчиков, но с Юлей такое не проходило – и Доктор это быстро понял. Он был хорошим психологом. И теперь платил ей за секс. Не деньгами. Информацией и дельными советами. Девочка того стоила. «И как только алкаши смогли произвести на свет это чудо природы? – время от времени задумывался Доктор. – И еще ко всему в придачу такая хорошенькая!»

* * *

У Алены болела вена, из которой сегодня опять брали кровь. Зачем они так часто берут у них анализы? И что проверяли, когда на голову надевали шлем? Доктор ничего не объяснял. И никто ничего не объяснял. Просто говорили, что заботятся об их здоровье.

Зачем? Зачем кому-то заботиться об их здоровье в мире, где всем на всех наплевать? Причем бесплатно, когда сейчас за все дерут деньги.

А две девочки куда-то уехали. Перед отъездом они просто сияли. Но ни с кем не делились секретами.

* * *

Фотографии получились очень неплохие. Очень. Вместе с пленочкой они составят весьма интересный набор. И убойный. Кое для кого, кто об этом еще не подозревает.

Глава 7

В тот день Александра так устала, что сил просмотреть хотя бы одну кассету вечером просто не осталось. Во-первых, она уставала в школе – все-таки ежедневно физическая нагрузка с детками, потом дома. Во-вторых, они сегодня долго пробыли на свежем воздухе, посидели у залива, выпили пива. А завтрашнюю работу никто не отменял. На выходных посмотрит, даже лучше вместе с девчонками. Соберутся, например, у Ольги, чтобы никто не мешал. Но пока кассеты остались у Александры. Деньги она рассовала дома по разным местам и подумала, что в субботу обязательно нужно поменять несколько купюр и съездить отовариться.

Но в пятницу они планировали новую вылазку. Следовало еще съездить на кладбище, чтобы выяснить уж все сразу. Да и Ольга высказывала опасения, что до клада на кладбище могут добраться до них. Она вообще хотела ехать на Волковское прямо после Солнечного. Александра со Светланой насилу ее отговорили. Подруги отложили поездку до завтра.

* * *

Девушки встретились у входа в метро.

– Ты хоть знаешь, куда ехать? – уточнила у Ольги Александра, на этот раз скинувшая с себя бремя лидера.

– Не волнуйся: все выяснила у драгоценных деточек и по карте посмотрела. Сейчас до «Электросилы». Есть на Волковском коммерческая площадка, только очень маленькая. Проекты целых элитарных кладбищ – это пока только проекты. Но, как сказал Васенька Трушин из 10-го «А», есть спрос – будет и предложение. Пока хоронят всех вместе. Ну не совсем, конечно, – поправилась Ольга. – На одном кладбище. Но у богатых там свои места.

– И что планируется на престижных кладбищах? – поинтересовалась Светлана, которая не общалась с учениками на захватывающие темы «крутых» похорон. Хотя, как показала практика, ученики темой владели гораздо лучше, чем учительницы. А учительница русского языка и литературы через несколько дней станет рассказывать в учительской, как одна девочка из девятого класса в сочинении о самом запоминающемся событии лета написала о похоронах «дяди Саши, друга последнего маминого спонсора». Похороны описывались с восторгом и произвели на девочку неизгладимое впечатление, гораздо большее, чем поднадоевшая Испания.

Васенька Трушин рассказал Ольге про создание семейных склепов по желанию заказчика. Хочешь – копию мавзолея тебе сделают, хочешь – египетскую пирамиду. Садовников наймут для ухода за могилами и памятниками. В общем, набор услуг планируется весьма широкий и учитывающий самый изысканный вкус. Но это пока только в проекте. Васеньку слушала не только учительница, два мальчика победнее, оказавшиеся поблизости, тоже заслушались, раскрыв рты. Потом стали обсуждать, не податься ли им после школы в могильщики.

– Так что мы сегодня посмотрим, что такое коммерческая площадка, – закончила выступление Оля. – А то давно ни на какие экскурсии не ездили. Может, потом учеников вывезем? Чтобы знали, к чему нужно стремиться в жизни?

– Так куда мы все-таки едем? – уточнила Александра.

– Выйдем из метро и на сорок третьем до угла Фучика и Бухарестской, – сообщила Ольга. – Вот видите, как я потрудилась? – укоризненно посмотрела она на Александру и Светлану. – Какую исследовательскую работу провела?

– Да заткнись ты! – одернула ее Светлана. – Ишь как денег захотелось! И правильно, что провела работу. Не ты в подпол лазила. Не ты в той коробке копалась. Не ты по дому ходила. Ты бы вообще в Солнечное не поехала без нас. Так что не выступай. Хватит. Сама чуть от страха там не описалась. Вернее, описалась. «Ой, девчонки, где тут есть кустики? Ой, девчонки, давайте остановимся!» Закрыли тему!

В эти минуты они уже приехали на станцию «Электросила» и выходили из подземного перехода у трамвайных путей. К остановке подходил сорок третий трамвай.

– Садимся! – крикнула Ольга, первой бросаясь к дверям.

Подруги заскочили вслед за ней и заняли свободные места в конце второго вагона. Светлана с Александрой сели вместе, а Ольга расположилась за ними.

Подруги вышли на остановке, появившейся на трамвайных маршрутах только несколько лет назад – по просьбе студентов Гуманитарного университета. Кладбище располагалось справа по ходу трамвая за небольшим пустырем – бывшим капустным полем, – на котором уже появились какие-то постройки.

Девушки прошлись вдоль гаражей, попробовали подобраться к кладбищенской ограде, вляпались в грязь, не высохшую после последнего дождя, пошли обратно, выглядывая хоть какой-то вход, но так ничего и не нашли.

– Тут не войти, – сделала вывод Ольга. – Надо возвращаться по ходу трамвая – к главному входу, а там уже по аллее пойдем.

– Жаль, не знали, а то бы вышли раньше, – заметила Светлана. – Но должна же здесь быть хоть какая-то калитка!

– Может, и была раньше, да гаражей понастроили, – высказала предположение Александра.

Они прошли по заасфальтированной пешеходной дорожке вдоль Бухарестской, завернули по Салова налево и, наконец, добрались до главного входа.

Коммерческую площадку не узнать было невозможно: маленькая, компактненькая, красивая до обалдения, везде песочек, относительно свежие могилы – и похоронены лишь молодые парни.

– Что-то плану не соответствует, – заметила Александра. – Взгляните сами.

– Давайте читать все надписи, – предложила Ольга. – Пошли.

Подруги разделились и осмотрели все надгробия – благо их было не так много. Коммерческая площадка определенно плану не соответствовала.

– Что делать будем? – спросила Светлана, когда девушки снова собрались вместе.

– А второй коммерческой площадки тут нет? – поинтересовалась Александра. – Или, может… коммунистическая? Бывали такие раньше? Или в советские времена основная масса была коммунистами?

– Нет, основная не была, – заметила Ольга. – Лучших принимали. Или, по крайней мере, так мой отец говорит. Ты точно ничего не путаешь?

– Да мне просто в голову пришло… – стушевалась Александра. – «Комм.» ведь написано. От чего еще может быть сокращение? Да, в наше время, конечно, сразу же на мысль приходит коммерческая. Но ведь раньше, в советские времена, наверное, пришло бы коммунистическая. А Генералов-то явно успел в партии побывать. Не мог офицер Советской армии не быть коммунистом. Девчонки, я не знаю! Не знаю, были ли раньше коммунистические площадки! А если были? Если часть кладбища как-то отводилась для самых достойных… Например, для партработников. Эх, жаль, у матери не спросила.

– Или я у соседки, бабы Вари, – заметила Светлана. – Баба Варя точно знает.

– Но не ехать же домой?

– Да, надо действовать быстро, а то клад уведут.

– И где вы эту самую коммунистическую площадку искать собираетесь? – огрызнулась Ольга.

– Как назло, людей нет никаких… – протянула Александра.

– Это-то как раз хорошо, – заметила Ольга. – Зачем нам лишние глаза и уши? Вы же, надеюсь, не собираетесь ни с кем кладом делиться? И так мало.

– Мало?! – Александра со Светланой расхохотались. – Ты вчера сколько баксов единовременно получила? Да вся твоя квартира столько не стоит! И ты столько ни в жизнь не заработаешь! Помолчала бы уж.

– Я предлагаю проехать до православной церкви, – заявила Светлана. – Это недалеко. Раз уж сюда добрались…

Ольга вынула карту города из кармана, и подруги выяснили, какие трамваи идут в нужном им направлении.

По пути подруги смотрели в окно: они проезжали мимо старой части кладбища, где еще сохранились могилы девятнадцатого века и начала двадцатого.

– Интересно было бы тут погулять, – заметила Светлана. – Вы посмотрите, какие надгробия… И сколько времени стоят…

– Некрофилка тоже мне нашлась, – хмыкнула Ольга.

Купола были видны из окна трамвая. Подруги, ни разу не появлявшиеся в этом месте ранее, сразу же поняли, куда идти, да и идти-то было всего ничего: метров сто. Дверь была распахнута, и из нее как раз выходили две старушки в черных платочках и неброской скромной одежде.

Подруги стояли на небольшом отдалении, даже не миновав расположенный справа ларек, торгующий свечками, иконками, крестиками и принимающий записки за упокой и за здравие.

– Как тихо! – прошептала Александра.

– Только птички поют, – также шепотом добавила Светлана.

– Может, внутрь зайдем? – предложила Александра.

– Платки не взяли, – заметила Светлана. – Неудобно как-то…

В этот момент к ним как раз приблизились две бабушки, посмотрели на стоявших кучкой, стесняющихся подруг, улыбнулись им и сказали:

– Ну что боитесь, милые? Раз уж приехали, свечку поставьте. Чего ж не решаетесь-то? Давайте, девоньки.

– Да вот платки на головы не взяли… – протянула Светлана. – Забыли…

– Да, головка прикрыта должна быть, это правда, – кивнула одна бабуля. – Но уж что поделать, раз так приехали? Главное, что приехали. И раз уж пришли в церковь, как не поставить свечку перед святыми иконками? Помолитесь, попросите Господа о чем-нибудь. Он все слышит, обо всех о нас, грешниках, помнит.

Словоохотливым бабушкам явно хотелось с кем-то поговорить, наверное, общество друг друга уже не удовлетворяло, а тут попались три молодые заинтересованные слушательницы, которых поучить и наставить на путь истинный – святое дело.

Александра, словно очнувшись, поняла, что если они не выяснят у этих старушек, где находится коммунистическая площадка и есть ли она тут вообще, то вряд ли еще сегодня кого-то встретят – по крайней мере, того, кто может им это сказать.

И она задала нужный вопрос, на всякий случай добавив, что у нее там когда-то похоронили дедушку, умершего до ее рождения, а раз уж они тут оказались… Александра считала, что бабушкам обязательно нужно дать какое-то объяснение.

Вроде бы оно удовлетворило старушек. Бабушки тут же начали давать советы посетить некрополь выдающихся людей России, но объяснили и где находится коммунистическая площадка, потом распрощались с подругами, перекрестив их, и направились к трамвайной остановке.

Когда бабули оказались вне пределов слышимости, Ольга заметила:

– И зачем такой крюк сделали? Знали бы сразу, так не ездили бы тут с пересадками, теперь обратно тащиться…

– А сама-то что? Вот и узнавала бы! – прошипела в ответ Александра. – У своего папочки, специалиста по Марксу и Энгельсу.

– Он на даче, к твоему сведению, а в трудах Маркса и Энгельса не указано местонахождение коммунистической площадки на Волковском кладбище Санкт-Петербурга.

– Прекратите ругаться, хоть перед церковью, – одернула их Светлана. – Так куда мы теперь?

– Сейчас записку подадим, – безапелляционно заявила Александра. – За Генералова, а потом и по свечке за упокой его души поставим.

– Я никуда не пойду, – твердо заявила Ольга. – Я некрещеная и неверующая. Как и вы, кстати. Так что нечего нам туда соваться. Поехали быстро клад искать, а то скоро совсем стемнеет. И так уже времени черт знает сколько потеряли. И…

– Можешь ехать одна, – ответила ей Светлана. – Или нас подожди пять минут.

Ольга пожала плечами и с безразличным видом принялась прогуливаться взад и вперед, Александра со Светой вошли в храм.

* * *

Пришлось ехать назад тем же путем. Ольга всю дорогу выражала недовольство и возмущалась. Александра со Светланой молчали. Каждая погрузилась в свои мысли. У Александры на душе было очень неспокойно. Нет, она никогда не забудет все, случившееся за последнюю неделю. Такая была спокойная жизнь, а тут их вдруг завертело, закрутило…

Они вышли из трамвая и двинулись ко входу на кладбище, которым уже сегодня пользовались. Быстро темнело. Фонари пока не зажгли, и в глубине кладбище казалось погруженным во тьму. Александра поежилась. Ей очень хотелось повернуть назад, но она не решалась открыть рот и начать уговаривать подруг бросить эту затею. Неужели кто-то станет хранить деньги на кладбище?

Поднялся ветер. Деревья вокруг стали раскачиваться, казалось, издавая что-то наподобие стонов. Или так слышалось только Александре… Они говорили ей: уходи… не надо рыться в чужих могилах… не надо…

– План покажи, – прервала ее размышления Ольга. – И вообще, дай его мне. Ты же, как я понимаю, сегодня у нас трусливая?

– А ты сегодня заткнешься или нет? – рявкнула Светлана.

Александра молчала. Подруги остановились посреди аллеи. Александра достала план, изображающий кладбище, развернула и протянула Ольге.

Светлана оттолкнула Ольгу и взяла план в руки. Ольга хмыкнула, но не стала ни на что претендовать. Светлана внимательно изучила грубый рисунок при свете фонарика, потом аккуратно сложила листок, протянула назад Александре, которая снова опустила его в карман.

– Ну что, идем направо? – спросила Светлана.

Александра кивнула и первой двинулась к рядам могил. Светлана с Ольгой молча следовали за ней. Они вскоре добрались до указанной на плане канавы – изучая грубый рисунок до появления на месте, они подозревали, что это может быть речка, но на самом деле оказалась неглубокая канава, заваленная ветками и листьями. Им требовался последний ряд могил перед ней.

– Вообще-то от правой тропинки считать надо, – заметила Александра. – Пошли к началу.

– Может, посветить тут на надгробия? – предложила Светлана. – Если увидим…

– Что? – спросила Александра.

– Свети, – сказала Ольга.

Светлана снова включила фонарик и направила его вправо и влево. На надгробиях, рядом с которыми они стояли, были выбиты ничего не говорящие им имена.

– Какая она по счету? – уточнила Ольга.

– Девятая, – хором ответили Александра со Светой.

– Так… по-моему, нам еще на одну влево надо, – медленно произнесла Ольга, пытаясь сосчитать могилы в темноте.

Подруги боялись направлять луч фонарика вдаль, чтобы никто случайно не заметил их с дороги. Светлана с фонариком пошла первой. Через одну могилу от той, где они стояли, оказалась простая, когда-то белая плита. На ней было выбито потускневшими буквами: «Генералов Петр Емельянович» и годы жизни. Могила оказалась прибранной, в отличие от остальных вокруг. Все вокруг подмели, посадили цветы в специальное углубление, сбоку у надгробия стояла пол-литровая банка с остатками воды, которой, похоже, поливали посаженные растения, и небольшая детская лопатка. Определенно, кто-то недавно здесь был.

– Лопатка нам как раз кстати, – заметила Ольга. – Вечно мы что-то забываем. Теперь будем умнее.

– А у нас еще куда-то походы планируются? – спросила Александра. – Вроде бы больше никаких подполов и могил на повестке дня не стояло. Или я ошибаюсь?

– А это отец полковника, да? – спросила Светлана, явно чтобы сменить тему. Она подозревала, что Ольга с Александрой сейчас снова начнут ругаться. Светлану Ольга сегодня тоже жутко раздражала.

– Только бы гроб на ключ заперт не был, – тем временем вздохнула Ольга. – А то мы отмычку не взяли. Сашка, тебе тогда придется какой-нибудь железякой его открывать. Поищи тут пока. Наверное, где-нибудь что-то валяется.

Александра со Светланой уставились на нее, открыв рты.

– Мне Вася Трушин сегодня рассказал, что бизнесменов часто кладут в гроб с включенным телефоном. И вообще с золотыми цепями часто хоронят и с золотыми зубами. Чего ж не запирать-то? От бомжей, например?

– Ну просто новые скифы, – пробурчала Александра. – Или фараоны египетские. Интересно, а жен и любовниц никому еще с собой не клали? Ты спроси у Васи. Он, наверное, в курсе. Или, может, кого-то в любимом «Мерседесе» закопали? Аналогично колеснице. Только спроси обязательно, в каком положении? Сидя, лежа или стоя, как положено воину? Например, голова покойника сквозь люк в крыше торчит?

Ольга в ответ на речь Александры предложила сходить на похороны Генералова и посмотреть, не похоронят ли его стоячим в танке.

– А танк тут при чем?

Ольга сообщила подругам, что Генералов был из танкистов. Светлана с Александрой продолжали вспоминать похоронные традиции древних народов – понесло их что-то в историю.

– Так, хватит трепаться и терять время, – прервала подруг Ольга. – К делу!

– Ты что, в самом деле могилу раскапывать собралась?

– Конечно, – уверенно ответила Ольга. – Но вначале под надгробием посмотреть надо. Саша, нужна твоя сила. Будешь двигать надгробие.

Александре стало тошно. У нее и так на душе было нехорошо, а тут стало еще хуже. Циничность Ольги убивала. Наверное, она хотела найти новый клад. Надо же, азарт проснулся. Ладно, в дом влезли, но раскапывать могилу…

Александра поняла, что не может больше находиться рядом с подругами.

– Я пошла на тропинку, – заявила она. – Если что – дам сигнал.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и быстрыми шагами направилась прочь.

Ольга хмыкнула и опустилась на корточки.

– Посвети! – приказала она Светлане.

Светлане тоже стало не по себе. Она с завистью посмотрела вслед удаляющейся Александре. Свете также захотелось побыстрее уйти отсюда и не нравились затея с кладбищем и Ольгин напор. И вообще, кто устраивает тайники на кладбищах?! Но ведь устраивают же… И пишут же в газетах о копателях-энтузиастах, рыскающих по старым погостам в поисках сокровищ. Вот только не преследуют ли их потом души умерших, чей покой они нарушили?..

Ольга ползала вокруг надгробия в тусклом свете луча фонарика, внимательно оглядывая все вокруг.

– Вот! – внезапно воскликнула она. – Земля плохо утрамбована. Наверное, недавно клали. Сейчас…

Она схватила детскую лопатку и принялась копать. У Светланы начала дрожать рука. Луч фонарика стал ходить из стороны в сторону.

– Ольга, кончай! – прошептала она. – Не надо ничего. Ну, пожалуйста.

– Заткнись, дура! – рявкнула Оля.

Ольга сломала два ногтя, все время чертыхалась и высказывала свое мнение о подругах. Светлана молчала. На шоссе, проходящем вдоль ограды, зажглись фонари. Вырисовывался силуэт Александры, прогуливавшейся по тропинке.

Внезапно Александра резко остановилась. Светлана, тут же заметившая это, затаила дыхание. Она не слышала никаких звуков, кроме пыхтения и слов Ольги, шороха лопатки, выгребающей землю, и падающих комьев земли. Но Александра определенно что-то или увидела, или услышала.

К Александре подбежали две собаки. Она почесала им за ушами и, видимо, начала с ними о чем-то разговаривать: Александра вообще обожала животных, и у нее жили две кошки. На собаку не соглашалась бабушка, заявляя, что дневное гуляние выпадет на ее долю, потому что Саши и Ани в это время нет дома и вообще Аня еще маленькая, чтобы гулять с собакой. Но Светлана собак боялась, а эти, конечно, брошенные, дворовые, вернее… кладбищенские… Только бы Сашка не пустила их сюда! Только бы… Но как она может их не пустить?! Ее-то они не тронут, понимают, кто их любит, а кто боится. Да и не Сашка в могиле копается.

– Оля, – прошептала Светлана. – Там собаки.

– Где? – не поднимая головы, спросила Ольга.

– С Сашкой.

– Ну и что?

– А если сюда прибегут?

– Ну и что? – опять спросила Ольга. – Как прибегут, так и убегут. Вон, по-моему, деревяшка показалась. Только старая какая-то… И муравьи тут ползают… Черт побери!

Светлана направила луч фонарика в угол раскопанной Ольгой ямы и чуть не потеряла сознание: показался угол старого гроба. Она не сомневалась, что это именно он. В горле у нее пересохло, ноги подкашивались. Она не заметила, как две собаки оказались рядом, а вернулась к действительности, услышав злобное рычание. Светлана резко дернулась. Но собаки рычали не на нее, а на сидевшую на корточках Ольгу с лопаткой в руке.

Ольге тоже стало страшно, очень страшно. В тусклом свете фонарика, причем падавшего не прямо на собачьи морды, а в яму, животный оскал казался жутким, рычание усиливалось, казалось, что собаки вот-вот бросятся на нее. Ольга потеряла дар речи. Собаки стали обходить вырытую ею яму и приближаться к ней…

– Так, бросайте все немедленно и пошли отсюда, – разбудил ее резкий голос Александры, которая тут же обратилась к четвероногим: – Не сердитесь. Мы сейчас уходим. Все, больше не будем.

Собаки продолжали смотреть на Ольгу воспаленными глазами и злобно рычать. На Светлану они вообще не обращали никакого внимания, да и с Александрой не собирались разбираться, направляя весь своей гнев на осквернительницу могилы.

– Быстро все закопай и уходим, – приказала Александра.

– Вот уж нетушки, – ответила Ольга, вставая и кидая лопатку рядом с вырытой ямой. – Закапывай сама, если хочешь. Я вырыла – с меня хватит. Хочешь, чтоб меня сожрали?

– Об этом раньше надо было думать, – заметила Александра, повернулась и направилась прочь.

Одна из собак, стоявшая спиной к яме, начала задними лапами разбрасывать землю в стороны. Вторая опустила нос вниз.

– Пошли, – дрожащим голосом прошептала Светлана. – Все равно ничего нет.

Светлана на ватных ногах двинулась вслед за Александрой. Ольга замыкала шествие. Собаки какое-то время оставались у разрытой ямы, потом повернулись и потрусили вслед за подругами – и так и следовали за ними до ограды, пока девушки не покинули пределы кладбища, словно охраняли его от нежелательных посетительниц.

Подруги молча шли вдоль ограды к трамвайной остановке. Потом Ольга начала материться, резко дернула подруг за рукава штормовок и повернула на себя.

– Ну, что еще? – спросила Александра. – Нашла что-нибудь?

– Там ничего нет, – ответила Светлана вместо Ольги.

– Может, не с той стороны копали, – заметила пришедшая в себя Ольга.

– А ты готова попробовать еще раз? – внимательно посмотрела на нее Александра.

Ольга молчала: пробовать еще раз ей не хотелось.

– В любом случае вряд ли кто-то стал бы закапывать в землю деньги, – примирительно сказала Александра. – Тем более тут почва влажная, болотистая. Раньше-то здесь болото было. А нам ведь по большому счету деньги были нужны.

Ольга кивнула и, вспомнив о лежащих дома баксах, устремила мечтательный взгляд в окно трамвая: она уже практически полностью отошла от приключения и строила планы. Но человку всегда мало. Ей хотелось еще денег. И побольше.

– Знаете что, девчонки, – вдруг заговорила Светлана.

Подруги тут же повернулись к ней.

– Мы, наверное, опоздали.

– В смысле? – хором спросили подруги.

– Вы же видели, что могила прибрана и на ней свежие цветы растут?

Подруги кивнули.

– Значит, здесь недавно кто-то был…

– И нашел то, что тут лежало, – закончила фразу Ольга. – Логично. Сообразительная ты наша. Раньше надо было ехать.

Александра пожала плечами. Светлана молчала. Ольга была готова кусать локти.

За полгода до описываемых событий.

– Хочу познакомить тебя с одной очень интересной дамочкой, – сказал как-то полковник Сергею.

– Я… э…

– Я понимаю, что с этим делом у тебя проблем нет, – хохотнул полковник. – Тем более есть всегда готовые девочки. Вот ведь шлюшки! Но тут другое… И она старше тебя. Но она – наш человек. Не знаю, что бы мы делали без нее.

Но они оказались знакомы, правда, раньше отношения между ними были отношениями учительницы и ученика, причем ученика, совершенно не интересующегося предметом учительницы.

– Никогда бы не подумал, что вы… – сказал Сергей.

– Давай будем на «ты», – улыбнулась учительница.

– Мне как-то неудобно, ведь вы, то есть ты…

Она погладила его по щеке.

* * *

– Готовься, – сказал папа Васе. – Я обо всем договорился.

– Правда? Папочка, ты – гений! Очень сложно было?

– Гораздо легче, чем я предполагал, – признался Васин папа.

– А… когда?

– Это я тебе скажу отдельно.

– А… где?

– Думаю, у нас. Мать я сейчас на Кипр отправлю. Она уже две недели стонет, что у нее загар сходит. Тебе ведь будет удобнее дома? И ты дома будешь чувствовать себя увереннее, так?

Вася не прекращал улыбаться.

* * *

Девочка из неблагополучной семьи продумывала дальнейший план действий. Почему-то вспомнилось, как она лишилась девственности. Какие девки дуры, те, которые отдаются по любви! Какая любовь?! Мужикам одно надо. Юля свою девственность продала задорого. Она вообще все пока делала правильно. Только бы и дальше не ошибаться!

* * *

Новый инструктор Валера быстро понял, что девочка из приличной семьи по нему страдает. И вообще Алена выделялась среди других девочек – хотя бы тем, что она росла в… нормальной семье. У нее были мать и отец, они не пили, домой не водили никаких компаний. Дома никто никогда не напивался до поросячьего визга, даже во время праздничных застолий, потом не устраивал свальный грех, как тут вспоминали другие девочки…

Алена была чистой. И Валера это сразу понял. И она даже не ругалась матом!

И невинная Алена легла в его постель. Она хотела попробовать. Раз уж все девочки только об этом и говорят…

А потом стала преследовать его повсюду.

Глава 8

В субботу Александра планировала долго спать, отсыпаться после трудной недели, полной приключений. Вечером подруги договорились встретиться у Ольги, чтобы вместе просмотреть хотя бы часть кассет, найденных в деревянном доме.

Александра решила не тащить к Ольге все кассеты – может, часть она потом просмотрит сама. Да и если записи на всех длинные, они в любом случае за один вечер все просмотреть не успеют. Да и куда им торопиться?

Выбирая кассеты, Александра обратила внимание на какие-то странные пометки на них. Для постороннего человека – например, для нее самой – эти пометки ничего не значили. Ни на одной кассете она не обнаружила никаких вразумительных надписей, поэтому взяла три наугад.

Ольга, как и обычно, приготовила кучу вкусностей. Эх, какая жена пропадает! Может, Ольге вообще было бы лучше устроиться поварихой к какому-нибудь бизнесмену, а не прозябать в школе? Например, к родителям кого-то из элитных ученичков.

Александра принесла с собой две бутылки вина из банкирских запасов. Светлана пришла с небольшим вафельным тортиком. Ничего испечь Ольга просто не успевала. Да и нельзя постоянно полагаться на кулинарные таланты подруги.

– Ну, давай сразу ставь первую кассету, – сказала Светлана. – Будем есть, пить и смотреть.

Но в дальнейшем оказалось, что ели и пили они только между делом, прильнув к экрану.

Первая вставленная кассета представляла собой рекламу некоего стриптиз-клуба, причем рекламу весьма своеобразную. Она отвечала на вопрос: чем наш стриптиз-клуб лучше американского?

Параллельно шло два сюжета. В одном рассказывалось о посещении стриптиз-клуба нашим обывателем (у подруг тут же возник вопрос, ходят ли наши обыватели по стриптиз-клубам?), в другом – американского клуба американским обывателем. Над американцами создатели рекламы явно насмехались.

Типичный янки (блондин, с голубыми глазами, не курит, алкоголь не употребляет) в гордом одиночестве приходит в стриптиз-клуб с целью посмотреть стриптиз (и ничего больше) и заказывает пирожное без калорий, пепси-колу без калорий, официантка хвастается, что в подаваемой у них пище – никакого холестерина.

Потом на экране появляется другая картина. Наш мужик, уже немного навеселе после совместного распития спиртных напитков с двумя друзьями решают завалиться в стриптиз-клуб – новый открыли по соседству. В первую очередь идут туда, чтобы добавить: все, что было дома, закончилось. А тут не только выпьют, но и на голых баб поглазеют. А там видно будет.

В нашем стриптиз-клубе напитки на любой вкус (кроме безалкогольного), в пирожном – тысяча калорий, но вкуснотища… К закуске прилагается предупредительная записка, составленная каким-то американским журналистом, посетившим наш стриптиз-клуб: «Если вы будете питаться такой пищей, то у вас после шестидесяти лет могут возникнуть проблемы».

Наши, прочитав записку, думают: «Если я буду это жрать, то проблемы могут возникнуть только после шестидесяти? Это со средней продолжительностью жизни нашего мужика в пятьдесят восемь лет?» – и тут же хором кричат:

– Официант! Тащи еще по три порции!

Потом начинаются выступления. Наши девочки все с натуральными телами, никакого тебе силикона, симпатяги, на любой вкус и такое вытворяют у шеста… Нашим мужикам очень нравится. Они аплодируют, просят еще, девочки стараются, все довольны.

Перед американцем, попивающим свою пепси-колу без калорий, крутится страшнющая баба с силиконовым бюстом. Одна. Американец (в возрасте около сорока) смотрит на нее, как пятнадцатилетний прыщавый подросток, ни разу не видевший голую бабу вживую. Все ближе и ближе подносит американец свое лицо к ее силиконовому бюсту, в результате чего вдруг получает сим предметом по морде и с переломом челюсти попадет в больницу. У нас в клубе это даже теоретически невозможно. Нет, конечно, наш человек вполне может попасть из стриптиз-клуба в больницу с переломом челюсти. Но с такой же вероятностью, как после возвращения в родной дом в темное время суток или пьянки в родном офисе в честь дня рождения бухгалтерши, когда все напились и от избытка эмоций стали бить друг другу морды. В стриптиз-клубе мужики тоже вполне могут начать бить друг другу морды, но скорее всего дело закончится совместным распитием спиртных напитков (опять демонстрировался полный напитков бар) и клятвами в дружбе и уважении друг друга.

Но, предположим, нашему все-таки сломали челюсть. Он регулярно лечится с непострадавшими друзьями и очень ловко поглощает приносимые ими дары. Все ему наливают, чтобы посмотреть, как он потребляет со сломанной челюстью. Всем интересно, всем весело. Наш мужик не имеет никаких претензий к стриптиз-клубу и тем более стриптизершам, которые тоже регулярно навещают больного. Он вообще не помнит, из-за чего началась драка, с кем дрался, с кем потом пил и сколько. О сломанной челюсти узнал только в больнице, куда не помнит как попал.

Американец, не успев вылечить челюсть, подает исковое заявление в суд. Во-первых, требует привлечь к ответственности стриптиз-клуб, во-вторых, стриптизершу, в-третьих, производителя силиконовых протезов. Потом он обращается к администрации штата, требуя в законодательном порядке запретить, во-первых, стриптиз-клубы, во-вторых, силиконовые груди.

После того как американец наконец вылечивает сломанную силиконовой сиськой челюсть, он опять подает в суд, требуя у клуба и администрации штата возмещения морального ущерба, поскольку его Мэри (законная супруга, мать двоих его детей) сломала ему челюсть во второй раз, после того как узнала, где и при каких обстоятельствах он сломал ее в первый. Мэри тоже подает иск в суд.

Маня, жена русского героя, узнав, что ему сломали челюсть в стриптиз-клубе, отправляется туда выяснить, не было ли там в то время соседки Варьки, которая давно положила глаз на ее мужика. Узнав, что никакой Варьки не было и в помине, а муж с друзьями просто надирались в стриптиз-клубе, так как это оказалось ближайшее место к предыдущему месту распития спиртных напитков, когда в предыдущем спиртные напитки закончились, искренне радуется, получает за счет заведения пирожное с тысячей калорий (вкуснотища!), блюдо, полное холестерина, и стакан водки, все это употребляет и на радостях сама бросается танцевать к шесту. Все счастливы.

Занавес.

Подруги долго умирали от хохота, просмотрев эту рекламу. Адрес клуба постоянно фигурировал то в одном, то в другом углу экрана. Клуб приглашали и посетить и приходить устраиваться на работу.

– Может, сходим, раз у нас теперь деньги есть? – спросила Ольга.

– Если уж идти, то на мужской, – вполне резонно заметила Светлана. – Должен же у нас в городе быть мужской стриптиз?

– А ты спроси у девочек в десятом или одиннадцатом классе, – посоветовала Александра. – Они тебе обязательно расскажут. Если сами не в курсе, то у мам спросят. У тех, которые дочек на машине утром в школу привозят. Или прямо у мам спроси.

Но у Александры после просмотра рекламного фильма где-то на задворках сознания свербила мысль. Она перекрутила кассету на начало и стала снова просматривать. На выступлении одной из девочек у шеста остановила пленку и пригляделась.

– Помню ее! – воскликнула Светлана, тыкая пальцем в экран. Она училась у нас один год, потом бросила школу.

– Из балетного училища пришла, – кивнула Александра. – У нее травма серьезная была. Упала, перелом неудачно сросся. Денег на операцию не нашлось. С балетом пришлось расстаться. Танцевать больше не смогла.

– В балете. Не у шеста, – заметила Светлана. – У шеста, как я посмотрю, у нее очень неплохо получается. Ладно, давай следующую кассету ставь.

На следующей кассете клуб был тот же или по крайней мере очень похожий. Точно определить подруги не смогли, тем более ни одна из трех ни разу не была в ночном клубе. Адрес на экране не мелькал. Но тут действие было совсем другое. Как говорилось в рекламе, у них все – реально, все – в режиме реального времени. Все – настоящее.

Мальчик с девочкой занимались любовью на сцене перед зрителями.

– Интересно, сколько он сожрал «Виагры»? – задумчиво спросила Светлана, ни к кому конкретно не обращаясь.

Потом началась оргия, в которую вовлекали и зрителей. Мужчины, женщины сбрасывали одежду и такое вытворяли…

Последним пунктом программы было лишение девственности прямо на сцене. Вышла хорошенькая девочка в беленьком коротеньком халатике и…

– Это Юля Чугунова из 9-го «А», – почти хором сказали подруги и переглянулись, потом снова уставились на экран.

– Только снимали ее до перехода в девятый класс, – заметила Светлана. – Это она сейчас в девятом. Кстати, я ее в этом учебном году еще не видела.

– И я не видела, – кивнула Александра. – Как раз думала спросить у деток, куда она подевалась.

Конферансье (или как он там назывался в ночном клубе) проводил аукцион: кто больше даст, тот лишает девушку невинности. Она получает половину суммы.

На сцену вышел покойный полковник Генералов – он дал три тысячи баксов. Действие происходило за тончайшей занавесочкой, потом публике демонстрировали окровавленную простыню. Чугунова сияла, сжимая в руке баксы.

– Интересно, а максимально сколько можно получить? – задумчиво произнесла Ольга.

– Ты что, тоже захотела?! – взревели подруги.

– А почему нет? – удивилась Ольга.

Чтобы увести дико возжелавшую денег подругу от темы, Александра вставила в видеомагнитофон третью кассету. Она даже отдаленно не представляла, чего можно ждать.

Это был чистый компромат. Любовные свидания в комнатках, отделанных то в бордовых, то в голубых, то в черных тонах. Разные девочки, разные мужчины. Часть мужчин подруги знали, вернее, знали их лица, так как они регулярно мелькали по телевизору. Другие, как они подозревали, тоже были людьми известными. Знали подруги и некоторых девочек.

Когда они досмотрели кассету до конца и выключили видеомагнитофон, Светлана заметила, что ей теперь понятно, за что убили Генералова.

– Да неужто? – хмыкнула Александра. – Конечно, могли и за это. – Она кивнула на потухший экран. – Но ведь, как мы поняли, он и оружием приторговывал. Да и вообще, зачем нам знать, за что его убили? По-моему, теперь нам нужно сидеть тихо, чтобы никто, не дай бог, не узнал, что мы прихватили деньги и кассеты и видели оружие. Причем, думаю, за кассеты скорее могут поддать, чем за деньги.

– Эту кассету можно выгодно продать, – заметила Ольга.

– Дура! – заорали подруги хором. – За нее ты скорее башки лишишься! Не вздумай!

– А почему нет? – Ольга хлопнула глазами. – Мы же доброе дело сделаем. Отдадим кассету. А он нам – деньги.

– Кто – он? Их тут на кассете семеро. И у меня дома еще лежат.

– Так переписать можно на разные. По одному сюжету.

– А в тюрьму ты не хочешь? – спросила Светлана у Ольги. – Тут все мужики – сильные мира сего. Тебя за вымогательство вполне могут отправить в места не столь отдаленные. И еще какие-нибудь статьи припаяют. Выкинь эту бредовую идею из головы! Сашка, забирай кассеты и Ольге ни в коем случае не давай. Не хочется как-то тебе, Оля, передачки носить. Давайте успокоимся. Деньги получили. Мужики… ну если мне Горыныч еще позвонит – я с ним встречусь. Попрошу тебе, Оля, приличного мужчину подыскать. Кого-нибудь из политиков.

– Разве среди политиков встречаются приличные мужчины? – искренне поразилась Ольга. – Мои родители говорят…

– Давай не будем цитировать твоих родителей, – сказала Александра. – Я примерно догадываюсь, что они говорят, потому что моя мама говорит то же самое. И ее, думаю, инфаркт бы хватил, если бы я политика в дом привела. Но тут уж выбирать надо: или приличного, или богатого. Ты уж определись. А вообще пора по домам. Я завтра на рынок собираюсь с Анечкой. Затовариться обувью, одеждой… Давайте, девчонки, до понедельника.

За полгода до описываемых событий.

Опытная женщина быстро поняла, в чем проблема Сергея. Ведь все наши комплексы – из детства, а она была неплохим психологом и много общалась с подростками. Он-то, конечно, уже вырос из подросткового возраста, но тем не менее…

Она узнала о привязанности Сергея к отчиму и об отсутствии отца, и о том, что отчима убили и как. Потом расспросила полковника, навела справки в нескольких местах.

Сергей и предположить не мог, что она задумала. Как и полковник.

А она уже начала работу. Начала плести паутину.

* * *

Вася решил после уроков проследить за училкой. Куда она пойдет? Ведь она уже должна знать, что их ждет? Вела она себя с ним, как обычно. Хотя понятно… Не хочет показывать другим.

Училка отправилась на кладбище. Так, похороны… И директриса там! Так, разговаривают… Ой, сколько тут знакомых! Хорошо, что на кладбище много растительности и можно спрятаться. Вася не хотел, чтобы его видели.

* * *

Девочка из неблагополучной семьи смотрела телевизор в комнате у «своего» инструктора.

– Хм, – произнесла Юля вслух. Про себя задумалась.

Девчонку она узнала. Та находилась на базе, когда Юля сюда только приехала, потом исчезла.

И вот всплыла…

Юля поняла, зачем их тут собрали.

Только следовало кое-что уточнить у Доктора. Мало ли что говорит инструктор. Инструктор может не все знать…

И Сережу опять надо будет обработать.

* * *

– Тебе нужно бежать отсюда, – сказал Валера Алене после сеанса любви.

– Зачем? И куда?

– К родителям не хочешь возвращаться? Ну… куда – вопрос решаемый.

– Но… к чему нас тут готовят?

– Ее помнишь?

Валера достал из рюкзака газету и ткнул в цветную фотографию.

Алена узнала девочку. С ней они даже учились в одном классе. Только на базе Алена оказалась, когда девочка уже отсюда уехала. По крайней мере, здесь они не пересекались.

– Она жила на базе? – уточнила Алена на всякий случай.

Валера кивнул.

В статье рассказывалось о девушках, спасенных из жуткого арабского борделя в Израиле. Их нещадно били, плохо кормили, всячески издевались, работать приходилось на износ.

– В Израиле есть арабские бордели? – задала глупый вопрос Алена.

– О господи! – закатил глаза Валера. – Тебя сейчас не это должно волновать. Не то, есть там они или нет. Еще есть в Турции, в Египте и многих других странах. Белые девочки вообще пользуются спросом на Ближнем Востоке. Ты должна думать, как туда не попасть!

– Тогда зачем нас обучают приемам? – спросила Алена.

Валера внимательно посмотрел на девушку.

Глава 9

В понедельник Ольга ушла после третьего урока – у нее занятия закончились. Светлана с Александрой трудились до вечера. В школе не происходило ничего необычного, только новенькая девочка из 7-го «Б» с дико сиплым, прокуренным голосом с большим удивлением узнала от учительницы математики Светланы Николаевны цензурные названия мужских и женских половых органов и очень удивилась существованию подобных слов. Она о них раньше и не подозревала. Александра отобрала у новенького из 9-го «А» нож-выкидуху, какие делают на зоне, применив борцовский прием, которому ее научили еще в институте. Проведение приема произвело на весь 9-й «А» большое впечатление. Потом началось перераспределение денег. Оказывается, новенький поспорил с классом, что никакая училка не сможет у него отобрать выкидуху. Тщеславие Александры потешил тот факт, что весь 9-й «А» поставил на нее.

Вечером к Александре домой в слезах прилетела Ольга. Александра тут же вызвонила и Светлану.

– Ну! – воскликнули подруги. – Куда ты еще вляпалась?

Выяснилось, что после окончания уроков Ольга отправилась на похороны Генералова, которые состоялись сегодня днем.

– Я вам не сказала, потому что вы все равно не смогли бы, – всхлипнула Ольга. – И меня бы стали отговаривать.

– Так что там случилось?!

– Меня обвиняют в его убийстве, – выпалила Ольга.

Александра со Светланой, не сговариваясь, сыграли финальную сцену из «Ревизора».

– Тебя забирали в милицию? – немного придя в себя, спросила Светлана.

– Допрашивали на месте? – поинтересовалась Александра с обеспокоенным видом.

– Ну… можно сказать, на месте. Отвели в сторонку.

– Кто? Милиция, бандиты, военные?

Ответ Ольги заставил Александру и Светлану во второй раз сыграть финальную сцену из «Ревизора».

– Тучка, – сказала Ольга.

Александра со Светланой долго не могли прийти в себя. Наконец заговорила Александра.

– Тучка обвиняет тебя в убийстве Генералова? Я правильно поняла?

Ольга кивнула.

– Ну и что? – спросила Светлана. – Пусть себе обвиняет сколько влезет. Ты послала ее подальше или, как всегда, стушевалась? Краснела и бледнела?

– Оля, я не вижу поводов для беспокойства, – начала утешать Ольгу Александра.

Подруги знали, что Тучка обожает третировать Ольгу, которая не в состоянии дать ей отпор, – как, впрочем, и еще нескольких молодых учительниц. С Александрой и Светланой подобное не проходило.

– У нее есть фотографии, – заявила Ольга и разрыдалась.

– Какие фотографии? – не поняли Александра со Светланой и переглянулись.

– Меня и Генералова.

– Так… – медленно произнесла Светлана и налила вначале себе, потом и другим подругам вина.

– Рассказывай, – велела Александра. – И так, как было. Не приукрашивая и ничего не скрывая. Знаем мы тебя, фантазерку. Ну! Со всеми подробностями.

– Нас с ним кто-то сфотографировал, – сквозь рыдания сообщила Ольга.

– Где? Вы встречались с ним не только на даче? Ты и раньше его знала? Поэтому он и увел тебя тогда от всей остальной компании в доме банкира Пьянчугина? И специально звонил в твою квартиру? – вопросы сыпались из подруг, как из рога изобилия.

– Не-е-ет… – прорыдала Ольга, отхлебнула хороший глоток вина, потом спросила, есть ли водка. Александра достала полбутылки «Синопской».

Из сбивчивого рассказа Ольги, прерываемого рыданиями и потреблением алкоголя, Александра со Светланой выяснили, что у Тучки откуда-то имеются фотографии Ольги (в количестве трех штук), склоняющейся над трупом полковника Генералова, причем сфотографирована она так, что человек, рассматривающий фотографии, скорее всего решит, что это она прирезала Емельяна Петровича.

– Если не ошибаюсь, то когда ты раньше рассказывала нам про твое попадание в погреб… – начала Света ехидным тоном.

– Ну, я же не могла не взглянуть! – взвизгнула Ольга. – А потом побежала прятаться в погреб.

– А кто закрыл щеколду, которую я отодвигала, чтобы тебя вызволить? – суровым тоном поинтересовалась Александра.

– Не знаю… – промычала Ольга. – Правда, не знаю.

– Кто тебя фотографировал?

– Я вообще не знала, что меня тогда кто-то фотографировал!

– Но ведь должна же была быть вспышка! Ее нельзя не заметить! – воскликнула Светлана.

– Ну… вполне могли использовать что-то очень профессиональное… шпионское… – задумчиво произнесла Александра. – Я готова согласиться, что Ольга могла не заметить, как ее фотографируют. Но скажи нам вот что, подруга. – Александра сурово посмотрела на Ольгу – так, что та даже подавилась очередной стопкой водки, которую раньше не употребляла. – Ты все-таки видела или не видела, кто его зарезал?

Ольга судорожно замотала головой.

– А что ты слышала? – задала следующий вопрос Светлана. – Только не ври! Ты же хочешь, чтобы тебе, дуре, помогли!

– Кто-то тогда зашел в кухню… Два человека. Я думала, что это кто-то из вас… ну ты, Саша, с банкиром, или ты, Света, с Горынычем. И потом… Емельян вскрикнул, но как-то сдавленно… Хрюкнул… Какой-то непонятный звук был. Я таких раньше никогда не слышала. Хотя, конечно, никто никого при мне никогда раньше не резал. Даже свинью.

– Дальше, – приказала Александра, когда Ольга замолчала.

Ольга отхлебнула вина прямо из горлышка и продолжила.

– Ну… потом он рухнул. Генералов в смысле. А те… ушли. Быстро.

– Это не могла быть одна Тучка вместо двух человек?

– Да вы что, девчонки?! От Тучки бы дом трясся! И она не может передвигаться… легко. А там были легкие шаги. Даже, наверное, крадущиеся…

– Может, кто-то из этих спецназовцев? – посмотрела Светлана на Александру. – Их же учат передвигаться неслышно? И убили его одним ударом ножа. Знали, куда бить. Били точно, сильно…

Александра спросила у Ольги, что она все-таки сделала дальше.

Ольга призналась, что, когда шаги стихли, она высунула нос из погреба, увидела лежащего Генералова, вначале решила, что ему плохо. Склонилась над ним…

– И обшарила его карманы, – добавила Светлана. – Так?!

Ольга покаянно кивнула.

– Значит, ты вытащила планы у него из кармана?

Ольга опять кивнула.

– И это заснято на пленку?! Дура! Ой, дура!

Подруги какое-то время молчали. Ольга продолжала рыдать. Александра со Светланой напряженно думали, как вытянуть непутевую подругу из переделки, в которую она попала. И не аукнутся ли им самим их поездки в Солнечное и на кладбище?

– Ты еще что-нибудь у него взяла из карманов? – наконец спросила Александра.

Ольга молчала.

– Деньги взяла?!

– Ну не оставлять же их было?! – заорала Ольга. – Вы же тоже взяли из подпола в том деревянном доме!

– Значит, все деньги взяла?! Все?! И у него остался совершенно пустой бумажник?

Ольга опять кивнула.

– Ему же все равно больше было не нужно, – заметила она полушепотом.

– Зато теперь тебе на адвоката понадобятся, – хмыкнула Светлана.

– Погоди-ка, погоди-ка, – заговорила Александра. – А что хочет драгоценная Тучка? И откуда у нее эти фотографии? Не она же сама фотографировала? Как справедливо заметила наша подруга, появление Тучки сопровождалось бы слоновьим топотом…

– И она как-то связана с нашим драгоценным Славой… – напомнила Светлана. – Он же забирал ее у тебя прямо из спортзала. – Она посмотрела на Александру. – Может, фотографировали Славины люди? Он послал кого-то из своих орлов следить за происходящим в доме Пьянчугина… А тут такие кадры… Значит, и убил кто-то из Славиных людей. Мало ли какие у них дела были. Мы же застали его во время каких-то переговоров. Живут рядом. Да и почему не делать совместный бизнес военному, депутату, банкиру и криминальному авторитету? Как раз очень подходят друг другу. Мужики же что-то говорили про бизнес, когда мы приехали! И Славины люди вполне могли одним ударом ножа уложить Генералова. Тоже ведь явно прошли подготовку, может, даже в том же спецназе, потом подались в услужение к Славе. Но зачем им компромат на тебя? И почему подключили Тучку, а не стали действовать сами?

– Ну, сажать-то кого-то надо за убийство Генералова, – сказала Александра. – Запахло жареным. Может, у милиции есть данные на кого-то из Славиных людей. Их прижали, а они…

– Тогда бы они отдали фотографии милиции, а они этого не сделали, – вполне резонно заметила Светлана. – Мы еще не выяснили главного. – Она посмотрела на Ольгу, уже прикончившую водку и опять перешедшую на вино. – Что хотела Тучка?

– Она угрожала отдать фотографии в милицию.

– Это мы уже слышали. Что она хотела?

– Чтобы я… э…

– Вернула украденные у Генералова планы?

– Нет. Про планы она даже не… – Ольга задумалась. – Пожалуй, она не знает про планы. И на фотографиях не заснято, как я у него их вынимаю. И… Я там склоняюсь так, словно… Будто я его убиваю.

– А точно не ты его прикончила? – прищурилась Светлана. – Он к тебе приставать стал, а ты, дорогуша…

– Нет!!! – заорала Ольга так, что в кухню, где сидели подруги, прибежала мать Александры.

– Потише вы! – рявкнула. – Анечка только что заснула! Полуночничаете чуть ли не каждый день, постоянно где-то шляетесь, пьете постоянно! Так и до алкоголизма недалеко. А женский алкоголизм не лечится и на лице очень быстро отражается!

– Мама! – попросила Александра.

– Ты-то ладно, в твое тело можно много влить. А вот вы, девчонки… Ладно, налейте-ка и мне винца полстаканчика.

Мама выпила винца и отправилась назад к внучке и какой-то телепрограмме.

Александра вдруг подумала, что похороны Генералова вполне могут показывать в каких-то «Новостях» или «Вестях», и включила стоявший на кухне маленький телевизор.

Похороны в самом деле показали, но не уделяли им особого внимания. У нас в городе проходит много пышных похорон и гораздо более известных людей, чем какой-то полковник, пусть и друг депутата с банкиром. Тут, правда, в воздух стреляли.

– А где его похоронили, кстати? – спросила Светлана. – Я чего-то прослушала.

– На Смоленском.

– Значит, не рядом с отцом на Волковском…

– Ой, я совсем забыла, девчонки! – воскликнула Ольга.

Александра со Светланой посмотрели на нее.

– Рядом с отцом, – сказала Ольга.

Подруги смотрели на нее непонимающе.

– Да! Да! Я специально подошла к могиле! Генералов Петр Емельянович. И говорили там, что кладут рядом с отцом, тоже полковником. Только годы жизни не помню. И не помню, какие были на Волковском.

– Может, совпадение… – задумчиво произнесла Александра.

– Да уж! – хмыкнула Светлана. – В кармане у Генералова наша подруга находит план расположения могилы Генералова Петра Емельяновича, и отец у нашего убитого Генералова был Петр Емельянович… Странно как-то. Где-то здесь собака зарыта.

– Не надо про собак! – ужаснулась Ольга, вспоминая поход на кладбище и рытье могилы, в которой они ничего не нашли. Или, может, просто не докопались?

– Может, нам и по другим кладбищам нашего города прогуляться? – усмехнулась Александра. – В свободное от работы время? Как раз воздухом подышим, а то мы мало на воздухе бываем. Походим, поищем могилы Генераловых Емельянов Петровичей. То есть Петров Емельяновичей. Надо будет только годы жизни уточнить. Если и они совпадают…

– То надо копать! – с горящими глазами воскликнула Ольга.

– Да ты спятила, подруга, – спокойно заметила Светлана. – И тебе что, мало было Волковского?

– А если деньги найдем?

– Оля! – взвыли Александра со Светланой одновременно.

– Так что же все-таки от тебя хотела Тучка? – вернулась к очень волновавшему ее вопросу Светлана. – Ты скажешь нам или нет?

– Вы Васю Трушина из 10-го «А» знаете?

Светлана в 10-м «А» уроки не вела, Александра, поскольку вела все классы с первого по одиннадцатый, запомнить всех учеников по именам и фамилиям просто не могла. Она попросила его описать.

– Да невзрачный такой. Сморчок. Тощий. Прыщавый. «Гребень» на голове.

– У многих в школе «гребни», – заметила Светлана. – Цвета хоть какого?

– Да какой-то зеленоватый… – промямлила Ольга. – И цвет лица у него землистый… Но это, может, потому, что Вася иногда кровь у себя сосет…

– Что-что он делает? – склонились вперед Александра со Светланой. Александра точно помнила, что у нее на уроках никто кровь у себя не сосал, как, впрочем, и у других тоже. Иногда разбивали коленки и локти, на эти случаи у Александры в тренерской имелись и йод, и зеленка, и перекись водорода, и пластырь, и бинт. Ссадины деткам она обрабатывала сама.

Оказалось, что мальчик Васенька периодически то ли разрезает, то ли прокусывает какой-нибудь из собственных пальцев, потом высасывает собственную кровушку через корпус разобранной ручки и пускает кругом кровавые пузыри. По крайней мере, занимается этими экспериментами на уроках биологии.

Светлана заметила, что о подобном членовредительстве рассказывал как-то один из ее соседей по коммуналке, который провел полжизни в местах не столь отдаленных. Зэки занимаются подобными вещами, чтобы закосить под шизофреника или увильнуть от работ.

– Васе в общем-то и косить под шизофреника не надо, – задумчиво сказала Ольга. – На него раз посмотреть…

– По крайней мере треть наших деток… – открыла рот Светлана.

– А уж если взглянуть на их родителей… – продолжила Александра. – Причем как богатых, так и бедных. Не знаешь, кто больший идиот. А уж если на наших политиков по телевизору взглянуть, то я бы даже только после начального курса психиатрии, который нам в институте читали, их в клинику определила. Причем без специального осмотра, а только судя по тому, что они несли по телевизору и что вытворяли перед камерой.

– Так, не будем отвлекаться на политиков, – заметила Светлана и вздохнула, вспомнив Горыныча и его апартаменты. – Ты, Ольга, ближе к делу давай. Какое отношение Вася Трушин имеет к нашей Тучке и в особенности к тебе?

– У Васи папа – из бизнесменов, – продолжала Ольга. – Только я не знаю, чем он занимается.

– Захотим – выясним, – отмахнулась Александра. – У кого-нибудь из деток. Дальше давай.

Ольга начала перечислять Васины фортели, выкидываемые на ее уроках, но подруги ее перебили. Насколько им было известно (из жалоб той же Ольги), у нее на уроках многие выкидывали фортели, причем воображение у деток работало просто прекрасно. Эту бы энергию да на получение знаний…

– К делу! – прикрикнула на Ольгу Светлана.

Ольга вздохнула, всхлипнула и заявила:

– Тучка хочет, чтобы я обучила Васю любви.

Александра со Светланой в третий раз за вечер сыграли финальную сцену из «Ревизора».

– Тогда она отдаст мне фотографии, – продолжала Ольга. – Если Вася будет доволен, то…

– Невольно возникает вопрос, чем на досуге занимается наша Тучка, – медленно произнесла Александра.

– Почему на досуге? – хмыкнула Светлана. – Может, э т о – ее основное занятие. А школа – так, место для подбора кадров.

Взгляд Александры невольно устремился на какую-то видеокассету (не из коробки), лежавшую на телевизоре. Светлана проследила за ее взглядом, потом посмотрела на саму Александру.

– Думаешь?..

– А почему нет? Сколько наших девочек мы видели даже на тех кассетах, которые посмотрели? А еще кассеты валяются. Вот вам и общий бизнес. Директор школы поставляет кадры, Слава Кабан обеспечивает защиту (кстати, клуб наверняка принадлежит ему), политик Горыныч вполне может служить покупателем компромата, который использует в своей предвыборной борьбе, устраняя конкурентов, чтобы прорваться во власть и в свою очередь служить остальным своим приятелям… Банкир, естественно, отмывает полученные деньги… Полковник… Наверное, обеспечивал техникой и оружием. Или организовывал заказные убийства, если требовалось. Какая милая компания.

– Но тогда зачем Славе было убивать Генералова? – спросила Светлана.

– Мы не уверены, что это Слава или его люди, что, в общем, одно и то же. И откуда той ночью взялся спецназ, от которого вы с Горынычем успели сделать ноги? И нас с банкиром они в общем и целом не тронули. Мы просто полежали мордами в пол. Потом нас усыпили, чтобы милицию не вызвали или банкирских телохранителей. Или чтобы дом обыскать. Явно какие-то конкуренты.

– Которые положили глаз на выгодный бизнес.

– Девчонки! – перебила Александру и Светлану Ольга. – Мне-то что делать? Какое нам всем дело до разборок этих богатеев? Какое нам…

– Очень даже большое, если ты туда влезла, – заметила Светлана. – Кто видел твои фотографии над трупом Генералова? К кому они могут попасть? Мы же ничего не знаем! Нужно получить побольше информации. Знание – сила. Слышала такое?

– Но что мне делать?!

– Что ты сказала Тучке? – спросила Александра.

– Я так испугалась, что…

– Ничего не сказала, – с пониманием кивнула Светлана. – Что она тебе велела?

– Завтра после уроков зайти к ней в кабинет. Она скажет, куда ехать. Ну… чтобы обучать Васю любви. Но как я могу его обучать любви, если я сама никогда…

– Вот это и надо было сказать Тучке. И завтра обязательно ей скажи, – велела Светлана.

– Надо бы Ольге диктофон с собой взять, – заметила Александра.

– А у тебя есть? – с надеждой посмотрела на Александру Ольга.

У Александры не было. Но имелся сосед-журналист, который за бутылку водки с радостью даст в аренду диктофон и научит им пользоваться. Александра велела подругам сидеть на кухне, сходила в комнату, взяла из маминых запасников бутылку водки, пообещав завтра вернуть в двойном размере, сходила к соседу, который как раз думал, бежать в магазин или ложиться спать. Он диктофон дал, пользоваться научил, вопросов никаких не задал.

Александра со Светланой тут же стали давать инструкции Ольге – чтобы наговорила побольше и вынудила Тучку тоже сказать побольше и у них на нее, в свою очередь, появился компромат.

– Жаль, Уголовного кодекса у нас нет. И в школьной библиотеке, наверное, тоже, – вздохнула Александра. – Хотя его-то как раз надо бы изучать в школе, в нашей в особенности. Посмотрели бы, что светит нашей Тучке. Это сводничество, наверное?

Светлана предложила спросить у кого-то из ее многократно судимых соседей. Они Уголовный кодекс знают получше сотрудников правоохранительных органов, и в особенности как уйти от ответственности.

Александра со Светланой заставили Ольгу отрепетировать речь, которую она произнесет завтра перед Тучкой. Потом Александра вдруг задумалась.

– Ты чего? – спросила Светлана.

– Компромат на Тучку, конечно, хорошо иметь. Но, по-моему, Ольге и так нечего бояться. Если она, конечно, не убивала Генералова.

Александра сурово посмотрела на подругу. Та поклялась здоровьем родителей.

– Есть же эксперты в милиции. Они определят, что она просто склонялась над трупом… Потом набежал спецназ, потом она сидела два дня в погребе… мы выступим свидетельницами. Банкир с Горынычем тоже могут.

– Вряд ли, – заметила Светлана. – И еще надо объяснять, как мы все попали в банкирский особняк. Что ты скажешь милиции?

– Ну… нас пригласили. Пьянчугин знал нас как учительниц, работающих у его жены. Мы все – незамужние, свободные. Взяли и поехали. Это-то как раз не проблема. А почему сразу же в милицию не пришли – скажем: испугались. Главное, что Ольге-то ничего приписать не могут. Кто может выступить свидетелем, что убивала она? Тучка скажет, как под кустом сидела?

– Но фотографии могут попасть и не в милицию. А это гораздо серьезнее, – заметила Светлана. – Тем структурам никакие доказательства не нужны. Есть коза отпущения – расплачивайся. Нам нужно разобраться в ситуации. Выяснить, какие там у всех отношения были или есть. Как они сбывали продукцию, шантажировали кого-то, не шантажировали. У нас же есть пленки. Некоторых людей мы узнали.

– Ты что, предлагаешь прямо пойти к кому-то из записанных в пикантных ситуациях и спросить: «Вас шантажировали? Кто? Что хотели?» Ты сдурела, Светка!

– Ты, Саша, можешь предложить что-то другое? Давай просмотрим все пленки. Найдем… самого приличного. Или… Выпишем все фамилии – тех, кого узнаем. Расспросим про них твою маму, Ольгиных родителей, мою соседку бабу Варю, других учителей в школе. И найдется среди них кто-то приличный! Мало ли, что к девочкам ходит. Организм требует, а жена, например, не дает. Или дает только после покупки очередной шубы. А к девочке и дешевле сходить, и секс более качественный, и тело молодое. Нам в ближайшие дни нужно просто сесть и просмотреть все кассеты, потом заняться расспросами.

– Света права, – пропищала Ольга.

Александра со Светланой повернулись к ней.

– А ты все нам рассказала, подруга? – прищурилась Света. – Ничего не утаила?

– Что вы еще хотите знать?

– Кто был на похоронах? – спросила Александра. – Пьянчугин? Горыныч? Слава?

– Пьянчугин с Горынычем были, речи произносили. Горыныч самую длинную и самую зажигательную. Но он же политик. Славы не было. Однополчане были или… Я не знаю, как их назвать. Ну, те, с кем Генералов в училище учился или служил вместе. Он, оказывается, в Афганистане служил, а потом в какой-то арабской стране. Там даже два араба были, или очень похожие на них. Они на меня смотрели. Но арабы ведь любят светлокожих блондинок. Я их взглядов испугалась и стала пробираться к выходу. И тогда меня Тучка как раз и заловила.

– Нам только еще арабов не хватало для полного счастья, – буркнула себе под нос Светлана. – Они с тобой заговаривали? Приставали?

– На похоронах?!

– Ты отвечай, что спрашивают!

– Нет, только смотрели.

– Может, в самом деле только смотрели? – высказала предположение Александра. – Там-то девок молодых, наверное, мало было. Генералову-то сколько лет? И арабы в самом деле блондинок любят…

– Допустим, – согласилась Света. – Еще что скажешь, драгоценная наша Оленька? Что у Генералова за жена?

Ольга пожала плечами.

– Обычная. Простая тетка. А… старший сын у него в Англии учится. Это прощающиеся говорили. Что он не смог приехать на похороны отца.

– Так… Неплохо живут у нас полковники разваливающейся армии, – заметила Светлана. – Еще что интересного народ говорил?

– Вспомнила! – воскликнула Ольга. – Это они все говорили! Ну… многие. Однополчане или эти… военные в смысле. Удивлялись.

– Чему?! – взревели Александра со Светланой, которых Ольга в последнее время часто выводила из себя.

– У него на обеих руках не оказалось пальцев.

– Всех? – спросила Светлана.

– Двух. Указательных. А жена утверждала – как говорили, – что в последний раз видела мужа со всеми пальцами. Значит, его пытали или… Но я ведь тоже видела его с пальцами! А потом в доме… Когда вы меня спасли… Тогда же только одного не было! А теперь двух! Девчонки, куда же они делись и зачем кому-то могли понадобиться?! Это все на похоронах обсуждали.

– Для отпечатков, – сказала Александра. – Зачем же еще?

– Но кому нужны его отпечатки пальцев?! – закричала Светлана.

Александра пожала плечами. Ольга сидела с открытым ртом.

За три месяца до описываемых событий.

Женщина усиленно работала с Сергеем, как и собиралась. Она капала и капала ему на мозги – очень осторожно, по капельке.

Потом, когда парень, по ее мнению, был готов, спросила:

– Ты знаешь, кто убил твоего отчима?

Сергей не знал, но очень хотел узнать.

Она сказала.

– Не может быть! Я не верю!

– Может, – сказала она жестко. – Еще как может. Ты знаешь, чем занимался твой отчим?

– Торговал металлом, – как само собой разумеющееся ответил Сергей.

– Не только, – ответила женщина жестко. – Он также торговал и оружием. Металл был прикрытием. А ты знаешь – или по крайней мере должен понимать, – какая идет борьба на рынке торговли оружием.

– Не верю, – сказал Сергей, но уже менее эмоционально и гораздо менее уверенно.

– А ты подумай, Сережа, – продолжала женщина вкрадчиво. – Подумай.

Во время следующей встречи она представила кое-какие доказательства – умело сфабрикованные. Но она была мастерица обманывать, а тут еще и готовилась заранее.

А уж когда доказательства представляются мужчине после бурной любви… Как он мог не поверить? И зачем ей врать? Сергей не видел причины.

* * *

Вася смотрел, как училка ходит вдоль доски, и опять не слышал ни слова из того, что она говорила. Он только думал: «Когда же? Когда?»

Потом она оказалась рядом с его партой и орала на него истошным голосом.

Почему она на него орет?

Она потребовала дневник.

Вася решил, что это прикрытие. Она ему в дневнике напишет о месте и времени встречи. Он протянул ей дневник с улыбкой, которую считал сексуальной.

А она снова заорала. Ей почему-то не понравилась его улыбка.

* * *

Доктор сказал Юле, что она вскоре отправится за границу. Юля давно мечтала отправиться куда-то за рубеж. Тут она выспросила у Доктора все. Да она и так знала многое. И «ее» инструктор поедет с ней – и с еще одной девочкой. А уж инструктора-то она обработает еще почище, чем Доктора.

* * *

Алена с Валерой планировали свою совместную жизнь. Алена больше не вспоминала учительницу. У нее теперь есть Валера! Она рассказала ему все. И про родителей, и про старшую сестру Ирку, и про ее мужа, и про учительницу. Валера слушал очень внимательно и успокаивал ее поцелуями. Алена была счастлива.

Глава 10

Когда Ольга на следующий день отправилась в кабинет к Тучке, у Александры шел последний урок, а Светлана сидела у себя в кабинете и проверяла тетради. Мысли обеих были только об Ольге. Они велели ей: если что – визжать на всю школу. Ольга это умеет. Подруги тут же прибегут на помощь, а Александра еще приведет с собой целый класс великовозрастных деток.

Но никаких криков не прозвучало. Ольга вышла из кабинета Тучки в целости и сохранности, по крайней мере внешне, только покрытая красными пятнами. Однако Ольга всегда выходила из кабинета Тучки покрытая красными пятнами, как и многие молодые учительницы.

Она сразу же направилась в тренерскую Александры, которая только что закончила урок в одном из одиннадцатых классов. Вскоре подтянулась Светлана.

Не говоря ни слова, Ольга извлекла из кармана диктофон и включила.

Запись нельзя было назвать качественной (возможно, из-за качества диктофона, возможно, из-за слоя одежды, через который шла запись – подруги в этом не разбирались), но каждое слово записалось, спутать его с другими было невозможно, да и принадлежность голоса Тучке, как подозревали подруги, подтвердит любая экспертиза. По крайней мере никто в их школе сомневаться не станет, что с грязными предложениями выступает именно директриса.

– Ну, Оленька, что ты надумала, деточка? – заворковала Тучка своим мерзким голосом. Когда ей от кого-то что-то требовалось, она всегда говорила таким голосом и вставляла словечки типа «деточка».

– Я не могу обучить Васю Трушина технике секса, как вы хотите, – отчеканила Ольга, помня о том, что на пленке должна быть компрометирующая Тучку информация.

– Почему?! – заорала Тучка совсем другим голосом. – Ты забыла, тварь, какие у меня есть фотографии?

– Нет, Ольга Михайловна, – пропищала Ольга. – Но я не могу обучить Васю Трушина технике секса, потому что ею не владею.

– От тебя и не требуется обучать его всем позам из Камасутры, – более миролюбиво заметила Тучка.

– А что именно вы хотите? – К счастью, Ольга не забывала про то, что сбор компромата – главная цель ее посещения директорского кабинета.

– Ну, ты же понимаешь, деточка, что мальчик в таком возрасте… Гормоны играют… Совсем не нужно, чтобы мальчик связался с какой-то развратной женщиной… А одноклассницы еще неопытные…

Как подозревали Александра, Светлана и сама Ольга, одноклассницы Васи Трушина, по крайней мере некоторые, были гораздо более опытными, чем они втроем, вместе взятые.

Свое мнение о неопытности (то есть опытности) Васиных одноклассниц Ольга высказала Тучке.

– Вася хочет обучаться технике секса с тобой, Оля, – заявила Тучка. – Это типично для мальчиков его возраста. Они смотрят на молодую учительницу, молодую женщину, которая ходит перед ними вдоль доски…

– Хорошо, я в дальнейшем буду сидеть за столом.

– Не надо сидеть за столом! Ты меня не поняла, деточка. Так вот. Подумай, каких еще молодых женщин видит мальчик? Школьник? Учительниц! И сексуальное влечение к учительнице – вполне естественная вещь. Как и к учителю.

«Вот только наем учительниц для обучения учеников технике секса – вещь совсем ненормальная», – подумала Александра. У нее от Тучкиной речи волосы вставали дыбом. Это говорит директор школы! Старая сводня!

– Любой нормально развивающийся мальчик представляет учительницу обнаженной, раздевает ее глазами, мечтает раздеть в реальности, представляет половой акт с ее участием. И своим собственным, конечно. Ты знаешь, что бедный Вася после твоих уроков бежит в туалет мастурбировать?

– Так освободите его от уроков биологии!

– Это не решение проблемы, – строгим учительским голосом заявила Тучка. – И вопрос не обсуждается.

– Почему? – спросила Ольга.

– Потому что у тебя нет выбора! Потому что есть фотографии!

– Отдайте их в милицию, – сказала Ольга.

Александра со Светланой подняли большие пальцы вверх. Они обе не ожидали, что Ольга сможет это сказать, да еще и твердым тоном. Возможно, роль сыграл работающий в кармане диктофон.

Тучка в ответ на предложение зашипела:

– Я отдам их не в милицию, Оленька, а совсем другим людям. Ты знаешь, что они с тобой сделают?!

– Нет. И что?

– Ты хочешь это узнать?

– Хочу. Расскажите.

Тучка замолчала.

– Что-то ты больно смелая стала, как я посмотрю, деточка, – наконец произнесла Тучка. Тон ее был ледяным и не предвещал ничего хорошего «деточке».

– А я ни в чем не виновата. Генералова я не убивала.

– А ты знаешь, кто его убил? – спросила Тучка совсем другим голосом. Судя по нему, вопрос ее очень волновал.

«Интересно», – подумала Александра.

– Отдайте негативы – скажу, – твердо заявила Ольга.

Александра со Светланой опять подняли большие пальцы вверх.

Вместо ответа Тучка разразилась матерной тирадой – обвиняла Ольгу во всех смертных грехах.

– Ей бы матерых уголовников учить матом ругаться. Или портовых грузчиков, – заметила Светлана. – Даже мои соседи таких комбинаций не закручивают.

Наконец Тучка успокоилась – в большей или меньшей степени.

– Значит, так, детка, – прошипела директриса. – Ты пока погуляй, а я тут кое с кем посоветуюсь. Но никуда ты не денешься. Помни это! Пошла вон!!!

Ольга выключила диктофон и с довольным видом уставилась на подруг.

– Ну, как я ее?

– Молодец, – похвалила Александра и посмотрела на подруг. – Может, все-таки в милицию?

– Не надо в милицию, – хором сказали Ольга и Светлана.

– Мы же все-таки деньжата прихватили, – заметила Светлана. – Отдавать жалко.

– Ну и я все-таки над трупом… – добавила Ольга. – И в карманы к нему лазила. Может, и такие фотографии есть. Разбирательство будет. В любом случае вся школа узнает. У нас почему-то все всегда все узнают. Пальцем показывать будут…

– Как хотите. Посоветоваться бы нам с кем-то…

Светлана предложила с политиком Горынычем или банкиром Пьянчугиным, законным мужем Тучки, с которой он давно не живет и к которой не питает теплых чувств.

– А если у них все-таки совместный бизнес? – спросила Александра. – Мало ли, что не живут вместе. А деньги вместе делают. Тучка супругу и компании кадры поставляет из нашей школы. Кстати, а почему в ту субботу эти три придурка позвонили тебе, Оля? Мы-то решили, что они ошиблись номером. А если нет?

Подруги переглянулись.

– А что, если Тучка им специально дала твой номер? Она ведь вполне могла знать, что мы обычно по субботам собираемся у тебя. Ты сейчас одна и большую часть года живешь одна, у Светки в коммуналке лучше вообще пореже появляться, у меня – мама с дочкой.

– Она не могла знать, как мы отреагируем, – заметила Светлана.

– Ко времени звонка мы уже должны были быть пьяные. А трех пьяных молодых женщин обычно тянет на приключения. В особенности тех, у кого нет мужиков. А у нас мужиков нет. Тучка это тоже могла выяснить. Или другие люди, с которыми она работает вместе. Так что нас вполне могли вызвать специально. Именно нас. Именно в банкирский особняк.

– Зачем? – спросила Ольга.

– Этого я не знаю, – вздохнула Александра. – Может, чтобы вовлечь в сети своего бизнеса. По крайней мере тебя, Оля. Меня-то, если быть объективной…

– Саша, на тебя всегда любители находились, – рассмеялась Светлана. – Причем в большем количестве, чем на Ольгу и на меня. Вспомни, какими глазами на тебя банкир смотрел! А он, по всей вероятности, любит крупных женщин. Если вспомнить Тучку…

– Мы с ней совершенно разные! – воскликнула Александра.

– Ты в любом случае больше тянешь на вкус Пьянчугина, чем мы с Ольгой, – миролюбиво заметила Светлана. – Но согласна: в бизнес скорее хотели бы включить Ольгу. Я не очень представляю, как бы Тучка стала приказывать тебе обучать технике секса какого-нибудь Васю Трушина. Или мне. Она знает, что и ты, и я ей ответим. Хотя не исключаю – теперь не исключаю, – что на нас всех в банкирском доме хотели собрать компромат, чтобы, кстати, использовать в этих целях. Для обучения каких-то мальчиков с играющими гормонами.

– Почему нас? – спросила Ольга. – Других, что ли, нет?

– А давайте прикинем. Кто работает у нас в школе? Мы – самые молодые. Основной педсостав – предпенсионного или даже пенсионного возраста. Анна, англичанка, – беременная. Скоро в декрет. Наташка хромая. С палкой ходит. Вряд ли Вася Трушин представляет ее героиней своих сексуальных фантазий. Да и постарше она.

– Ей тридцать два, – подсказала Александра.

– Зульфия из восточной семьи. Ей, пожалуй, предложишь. Тут же куча родственников мужского пола прибежит с кинжалами и криком «Зарэжу!». Тучка же все-таки не дура. Не станет она связываться с этими восточными людьми. А больше и некого подключать – из учительниц. Зато девочек у нас переизбыток. Всяких и разных.

Подруги замолчали в раздумьях.

– Значит, нас специально вызвонили в особняк Пьянчугина? – спросила Ольга тихим голосом.

Александра со Светланой кивнули: они считали именно так.

– А Генералова убили специально? Чтобы меня скомпрометировать?

– Не думаю… – медленно произнесла Александра. – Нет. Не должны были. И вспомните, что сказала Тучка! Она не знает, кто убил Генералова, и хочет это узнать!

– И кто-то прислал спецназ, – добавила Светлана. – Ведь не по нашу же душу.

Подруги переглянулись.

– Что мне теперь делать? – спросила в конце концов Ольга. – Ведь Тучка же от меня не отстанет. И она собиралась с кем-то посоветоваться… Вспомните запись.

Подруги на всякий случай прослушали пленку еще раз.

– Я сказала бы, что с заказчиком обучения Васи Трушина технике секса, – пришла к выводу Александра.

– А кто это может быть? – подключилась Светлана. – Или сам Вася…

– Он – шизофреник! – взвизгнула Ольга.

– Погоди, не заводись. Наверное, это Васин папа. Нам надо выяснить о нем побольше.

Александра предложила собираться по домам – хватит сидеть в тренерской. Она взяла себе диктофон и обещала сегодня же сделать несколько копий пленки. Пусть будет несколько. Потом требовалось досмотреть все видеокассеты, которые девушки забрали в доме в Солнечном. Александра без подруг прокрутила еще две – и там были все те же компрометирующие съемки. Она узнала двух политиков. Вероятнее всего, в стриптиз-клубе снимали всех клиентов, которые пожелали удалиться с девочками в «нумера».

– Может, в пятницу в стриптиз-клуб сходим? – предложила Светлана. – Я никогда в жизни не была. Деньги у нас есть. Женщин, наверное, тоже должны пускать. Ведь любой клиент деньги несет.

– Притворимся лесбиянками, – объявила Ольга.

Подруги удивленно на нее посмотрели.

– Оля, ты ли это?

– Жизнь заставляет меняться, – вздохнула Ольга. – Помните рекламу: «Меняйся чаще»? Слышала бы меня мама… «Девушка должна быть серьезной, скромной, держаться достойно, никогда не забывать о хороших манерах и правилах приличия» – это я слышала с детства. Почти ежедневно, иногда по нескольку раз на дню. Вот поэтому я и хочу сходить в стриптиз-клуб! Если бы мне с детства для чтения Камасутру подкладывали, то мне бы было неинтересно, а меня заставляли читать «хорошие книги»! Я до пятнадцати лет не знала, откуда дети берутся! А наши ученицы к пятнадцати годам уже по паре абортов сделали! Пошли, девчонки. Перед выходным. Или в пятницу, или в субботу. Может, и разузнаем что-то интересное.

* * *

Когда подруги в этот же день выходили из школы, то увидели мужскую половину печально известного 9-го «А», гоняющую мяч по школьному стадиону с мужской половиной 9-го «Б». Женские половины стояли по краю поля и активно подбадривали своих мальчиков. Мат звучал такой, что ни на одном мужском футбольном турнире такого не услышишь. Поскольку погода уже стояла прохладная и физкультура проводилась в школьном спортзале, девочки мерзли, в особенности если учесть, как они были одеты. Но девочки согревались внутренне, сбегав в ближайший к школе магазин, который за счет школьников перевыполнял план по продаже спиртного и сигарет.

– Пошли посмотрим, – предложила Светлана.

И три учительницы тронулись в направлении стадиона. Девочки нисколько не смутились при их появлении и продолжали потягивать джин и пиво, а некоторые и водочкой согревались. Курили все без исключения.

Как и ожидалось, выиграл 9-й «А». После игры разгоряченные мальчики отправились обсуждать игру с Александрой Игоревной, которая, как выяснилось, в футболе разбиралась лучше их, что еще подняло ее рейтинг. И мальчики даже отбросили словарный запас портовых грузчиков со стажем, тем самым демонстрируя большое уважение к учительнице.

После крайне эмоционального обсуждения возможности превращения Чукотки в центр мирового футбола и проведения следующего чемпионата мира в городе Анадырь, Александра подумала, что кто-то из этих мальчиков вполне может просветить ее насчет родителей Васи Трушина, пусть он и на год их старше. Она обратилась прямо к будущей звезде питерского криминального мира Коле Харитонову, задав ему вопрос насчет Васи Трушина.

– Так это же сын Трухи, – презрительно сплюнул Коля. – Три газеты, еженедельник, пара журналов, радиостанция и канал этот телевизионный… для придурков… Ничего клевого у них нет. Ни разу на зоне не был. Только задерживали его пару раз. Всегда откупался. А вообще из снабженцев. Он на какой-то фабрике или заводе раньше в снабжении работал. Говорят, «стучал» комитетчикам. Потому что, когда другим впаяли большие сроки, Труха отделался тремя годами условно. А кто еще может отделаться условным сроком, как не «стукач»?

Коля опять презрительно сплюнул. За ним сплюнула вся мужская половина 9-го «А». Конечно, какое уважение может вызывать у подрастающего поколения бизнесмен, который даже ни разу на зоне не был? Вот если отсидел лет этак десять за разбой или убийство с отягчающими…

– И спонсор, блин, – добавил Коля. – Портрет его на втором этаже висит. На нем еще все время что-то пририсовывают… Рога, например, но не из-за бабы, а потому что козел.

И Коля с подленькой улыбочкой посмотрел на Александру Игоревну. На втором этаже школы, там, где в советские времена висели портреты известных ученых (Менделеева, Ломоносова и других), теперь красовались портреты спонсоров. Правда, по мнению Александры, они больше подошли бы для стенда «Их разыскивает милиция» (если взглянуть на рожи, которые никто в здравом уме не назовет лицами). Под каждым портретом указывалось, кто это такой и чем занимается. Два портрета висели в траурных рамках – школьных спонсоров периодически отстреливали.

Рожа Трухи, к которой периодически подрисовывали то рога, то большие уши, то кое-что как бы вставляли в рот, напоминала физиономию сексуального маньяка – из учебников, по которым когда-то обучалась Александра. Возможно, сын Вася пошел в него.

В ряду портретов висел и депутат Законодательного собрания Петербурга от местного округа. Перед последними выборами депутат из депутатского фонда оплатил издание тетрадей для школы с собственным портретом на обложке (вместо кошечек и Бритни Спирс). На обороте обложки приводился список болезней, позволяющих откосить от армии. Сам депутат в свое время откосил как псих (это было видно по морде без освидетельствования).

Александра еще немного поболтала с мальчишками, потом позвала подруг, и они отправились по домам. Перед расставанием она поведала Ольге и Светлане, что узнала.

– Он, кстати, статьи о Горыныче в своих изданиях печатал, – вдруг заявила Светлана. – Может, мне сегодня Горынычу позвонить? И повод есть.

– Не надо себе ни в чем отказывать, – усмехнулась Александра. – Хочешь – позвони.

За три месяца до описываемых событий.

Сергей попал в зависимость от женщины. Вообще-то у него не было опыта общения с женщинами старше себя. Были ровесницы, которым требовались его молодое тело и деньги. Мать и бабушка всегда жили своей жизнью. И хотя Сергей оказался талантливым компьютерщиком и уже проявил себя в бизнесе, с женщинами он общаться не умел. А эта…

Эта все поняла. Она заложила ему в голову честолюбивые планы, она знала, на что давить. Она его поддерживала, и жалела, и хвалила, и восхищалась им, и рыдала вместе с ним, и смеялась. И строила планы, направляя его в нужное русло.

* * *

Вася твердо заявил папе, что другая ему не нужна. Он не понимал, почему так получилось. Он опять просил папу. И папа был недоволен. Но на этот раз не Васей. Директрисой. Что это такое? Обещала – выполняй. Если б сразу сказала, что не может, – другое дело, а так…

* * *

Девочка Юля, которая в жизни никогда не выезжала из Петербурга даже в пригород, балдела от небоскребов. Разве она могла предположить еще полгода назад, что окажется за границей? И где?! В Америке! Правда, какими путями они сюда добирались… Но Юлю это нисколько не смутило. Она жила и не в таких условиях и привыкла переносить тяготы. А уж если нужно для дела… Для ее дела…

Окончательно голову Юля от небоскребов не потеряла, да и от всего остального тоже. Она была не тем человеком. Она выросла, можно сказать, в трущобах, а поэтому была очень практичной. Она научилась бороться за свою жизнь с пеленок. Юля точно знала: сама о себе не побеспокоишься – никто о тебе не побеспокоится.

* * *

Доктор опять говорил с Аленой. Долго говорил. Она потеряла нить разговора. Потом очнулась на кушетке.

– Что вы со мной делали?! – Она тут же осмотрела одежду. Нет, вроде бы все в порядке.

– Твое целомудрие не пострадало, – сказал Доктор спокойно. Тебе просто нужно было расслабиться. Ты очень напряжена в последнее время. Нельзя так. Расслабься. С тобой никто не будет делать ничего плохого.

После ухода Алены Доктор задумался, а когда вернулся в город, позвонил Сергею. Следовало принимать решение.

* * *

Он опять все заснял. И опять получилось неплохо. Да он становится настоящим профессионалом! Может, потом податься в частный сыск?

Глава 11

На следующий день Светлану просто распирало от полученной информации. Она с трудом дождалась окончания уроков, чтобы они с подругами могли все обсудить.

– А давайте совместим обсуждение с прогулкой, – предложила Ольга. – Погода прекрасная.

– Куда ты хочешь прогуляться?

– На кладбище. Проверить господ Генераловых. Петров Емельяновичей. Поехали на Смоленское. Вы как раз посмотрите, куда положили господина полковника и какие венки принесли. А потом на Волковское проедем. Или еще куда-нибудь… Поехали! Домой зайдем, перекусим и встретимся через час. Или полтора.

Подруги согласились.

По пути Светлана рассказала про встречу с Горынычем, но вначале опять долго восхищалась апартаментами политика, напоминающими демонстрационный зал дорогого мебельного магазина, и рассуждала о том, как выгодно идти в политику.

– Так, может, кому-то из нас куда-нибудь баллотироваться? – усмехнулась Александра.

– Денег не хватит на предвыборную агитацию, – ответила Светлана.

– Сам политик что-то толковое сказал?

– Что Тучка – дура.

– Это не новость, – заметила Александра.

– Ты ему про диктофон, я надеюсь, ничего не сказала? – с беспокойством спросила Ольга.

– Да что я, идиотка, что ли?! Конечно нет. Сказала, что Тучка тебя вынуждает… идти на преступную связь с несовершеннолетним, папа которого по совместительству является медиамагнатом местного значения.

– И что Горыныч?

Как выяснилось, Горыныч с Трушиным разошлись во взглядах. Или убеждениях. Или в чем-то еще. Может, бабу не поделили. Может, бабки. Этого Горыныч Светлане не сообщил, но очень любезно назвал фамилии двух конкурентов, которые будут очень рады подвинуть Трушина с рынка. Заметил вскользь, что и сам будет этому рад. Как истинный политик, он не хотел действовать своими руками, предпочитая делать грязные дела чужими, а самому наблюдать и иногда направлять действующих лиц из-за кулис. Горыныч даже сообщил все телефоны (включая мобильные) конкурентов Трушина, когда лучше звонить и как представиться.

– Но сказал, что нужны какие-то доказательства, – закончила речь Светлана.

– У нас пленка есть. Перепишу, как собирались, – заметила Александра.

– Еще бы что-то неплохо.

– Васин дневник, – робко заметила Ольга.

– Так у нас ему, наверное, одни пятерки ставят. Может, иногда четверочку для разнообразия.

– Нет, – покачала головой Ольга. – Я один раз взяла и… У меня душа порадовалась.

– Так, в каком он классе? – задумчиво произнесла Александра. – Они у меня завтра. Дневник возьму. И не отдам.

– Мы его на ксероксе отснимем, – заявила Ольга. – Какой у тебя урок в их классе?

– Третий.

– У меня третий – окно, – сказала Светлана. – Я схожу на ксерокс. На почте есть.

– Минимум в двойном экземпляре.

– Я три сделаю, – ответила Светлана.

Александра спросила, что еще интересного она узнала от Горыныча.

По словам политика, Тучка в молодости была любовницей покойного Генералова – когда еще не стала банкирской женой. В те годы она была симпатичной пышкой с литыми бедрами, крепкой грудью, щечками-яблочками. На последнем курсе пединститута она выскочила замуж за военного и какое-то время путешествовала с ним по городам и весям. Военные часто женились на девочках из педагогического.

Потом военного отправили служить в одну арабскую страну, где в то же время находился Генералов. У Генералова с супругой коллеги случилась любовная связь. На родину они все вернулись, когда страна начала разрушаться. Первый муж Тучки в новом мире себя не нашел и, как и принято на Руси, запил горькую. Тучка же не собиралась ложиться кверху лапками, а поскольку товарный вид еще не потеряла, быстренько развелась. Понимая, что Генералов разводиться не собирается, да и брак с военным теперь перестал быть мечтой многих молодых девушек и не очень молодых женщин, как в советские времена, она решила искать мужа в других сферах, в особенности тех, которые стали популярны в новые времена.

Насколько было известно Горынычу, сам Генералов подсобил давней подруге и познакомил с банкиром Пьянчугиным, с которым когда-то жил в одном дворе. Банкир поплыл – он всегда любил крупных женщин. Правда, вскоре выяснилось, что совместно они проживать не могут. Тучка была женщиной властной, первым мужем крутила и вертела, как хотела, а Пьянчугин сам привык командовать. Разводиться они не стали: Тучка хотела сохранить статус замужней женщины, да и от банкира денежки кое-какие перепадали, а Пьянчугин не хотел, чтобы какая-то вертихвостка затащила его в ЗАГС, а потом отсудила половину имущества (то есть Горыныч подтвердил слова Пьянчугина). Вертихвосток банкир сразу же предупреждал, что женат, а в некоторых случаях Тучка еще его и спасала, появляясь в нужный момент и объясняя вертихвосткам, кто в доме хозяин и что их номер – шестой.

– А как она в нашу школу попала? – спросила Ольга.

Горыныч этого не знал, но считал, что, по всей вероятности, постарались Пьянчугин с Генераловым. Или только Пьянчугин. Он не хотел, чтобы Тучка дома сидела, и она сама всегда была деятельной натурой. Так почему бы не пристроить дражайшую супругу в школу, чтобы она направляла на нее свою энергию и у нее на мужа ничего не оставалось? С другой стороны, не отправлять же ее простой учительницей? Так и стала Тучка директором.

– И занялась побочной деятельностью, – хмыкнула Ольга. – Тварь!

По словам Светланы, Горыныч не исключал, что Тучку вынудили заняться этой деятельностью – в смысле предоставлением учительниц для удовлетворения юношеских сексуальных фантазий. Богатенькие папаши себя вспоминали в этом возрасте. К тому же учителя мало зарабатывают, папаши вполне могут считать, что выступают благодетелями, дают дополнительный заработок бедным женщинам, только почему-то не учитывают тот факт, что не все желают заниматься половым просвещением юных оболтусов с сексуальными фантазиями. И Тучку могли поставить перед фактом: мы тебе на школу (или тебе лично) деньги даем, а ты давай нам учительницу.

– А девчонки в стриптиз-клубе? – спросила Ольга.

– Я же не говорила Горынычу про кассеты! – воскликнула Светлана. – Но думаю, что там девчонки сами… Пошла одна, рассказала другим, они тоже гурьбой повалили… Там Тучка в посредники не требуется.

– Вот только откуда у Генералова кассеты? – спросила Александра.

– А ты уверена, что у Генералова? – посмотрела на нее Светлана. – Планы были у Генералова. А кассеты… Да чьи угодно могли быть. Не они же с Тучкой все это снимали?

– Но ведь именно у Тучки оказались фотографии меня над телом, – напомнила Ольга.

Подруги переглянулись. Но ответа на свои вопросы пока не нашли.

В эти минуты они как раз прибыли к месту последнего погребения полковника Генералова Емельяна Петровича.

– Ничего себе! – воскликнула Светлана.

Венки поражали не только количеством, но и многоцветьем. Их оказалось столько, словно вместо одного Генералова в этом месте нашла последнее пристанище команда крупной подводной лодки или полк, весь личный состав которого геройски погиб при исполнении воинского долга. Наибольшее впечатление произвел венок в форме сердца – красные искусственные розы, сделанные как настоящие, в центре, по контуру – два ряда черных.

– Это от нашей Тучки, – прокомментировала Ольга, которая присутствовала на похоронах.

Но подруг больше интересовала могила отца Генералова. Они увидели ту же надпись, что и на Волковском, вот только насчет дат жизни не были уверены. На всякий случай их переписали.

– Надо бы на Волковское прокатиться, – заметила Ольга.

– Но это же другой конец города!

– А что еще делать? Тебе, Саша, уроки проверять не надо, не русский с литературой ведешь. Мама у тебя хозяйством занимается, с Анечкой вечером пообщаешься. Поехали!

Светлана вместо этого предложила заехать на какое-то другое кладбище, поближе, и узнать, нет ли там тоже Генералова Петра Емельяновича. А на Волковское они съездят в какой-нибудь другой день.

– Поблизости никакого другого нет, – заметила Александра, коренная ленинградка.

– Но куда-то же все равно ближе, чем на Волковское! – воскликнула Светлана.

Александра с Ольгой задумались.

– Зачем ехать на другие кладбища, когда там уже все конторы будут закрыты? – спросила Ольга. – Самим, что ли, ходить по всем аллеям?

– А ты думаешь, что на наших кладбищах вообще есть планы – в смысле кто где похоронен? – усмехнулась Света. – У нас не Америка. Или теперь и на кладбищах компьютеры есть?

– Если и не компьютеры, то всегда были тетеньки, которые за деньги убирали могилы. Например, если родственники уехали из страны. У нас в доме евреи с третьего этажа, когда уезжали в Америку, наняли такую тетеньку, и мама ее потом даже видела как-то и полюбопытствовала, как они ей деньги передают и передают ли вообще. Они присылают с какими-то знакомыми. Просто нужно такую тетеньку найти и расспросить.

– Как скажете, – пожала плечами Светлана. – Поехали на Волковское.

На Волковском, когда они добрались до знакомого места, их ждал сюрприз. И не один.

Во-первых, даты жизни Генералова Петра Емельяновича полностью совпали с датами жизни (не говоря уж про фамилию, имя и отчество), указанными на надгробии на Смоленском кладбище.

Во-вторых, могила опять была чисто прибрана – никаких следов Ольгиного копания не осталось, хотя она, спасаясь от собак, бросила раскопанную яму.

В-третьих, оказалась чисто прибрана соседняя могила, которая во время их предыдущего посещения стояла, вся поросшая бурьяном.

– Может, те, кто приезжал на эту могилу, и у Генералова убрали, – заметила Светлана. – Решили: нехорошо так оставлять…

– А почему они сейчас приехали?!

– Знаешь ли, это личное дело каждого. Кто когда хочет, тогда и ездит на могилы к родственникам. Решили перед Покровом убрать. Ведь после Покрова на кладбище не ходят. И вообще, тут скоро все снегом заметет. Откуда ты знаешь, когда у нас в городе первый снег пойдет? Я слышала, у нас даже эксгумации зимой не разрешается проводить. Климат.

– Вполне может быть совпадение, – медленно произнесла Александра. – Но может и не быть…

– Кому нужна соседняя могила?! – воскликнула Светлана.

Александра в задумчивости пошла назад к кладбищенской решетке. Подруги следили за ней. Она медленно тронулась назад, считая могилы. И ткнула пальцем в следующую за могилой Петра Емельяновича.

– Вон та – девятая, – объявила она.

– И что? – непонимающе уставились на нее Ольга со Светланой.

– А то, что на плане крестиком была отмечена девятая.

Ольга со Светланой открыли рты, переглянулись.

– Деньги упустили! – взвыла Ольга и в бессилии опустилась на скамеечку перед крошечным столиком. – Девчонки, ну что же вы?! Куда вы смотрели? А я-то еще страху натерпелась! И все зря!

Пока Ольга причитала, Светлана напряженно думала. Александра тоже размышляла, что за всем этим может стоять, сколько еще могил Генералова Петра Емельяновича находится на питерских кладбищах и что в них может лежать, как, впрочем, и в соседних.

В конце концов подруги решили, что на Волковском им делать больше нечего, следует посетить другие кладбища Санкт-Петербурга. Может, и обнаружат там что-нибудь. Хотя интересно было бы узнать, кто побывал у старушки, погребенной аж в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. На отчищенном памятнике был ее портрет со множеством орденов и медалей на груди.

Сергей был готов к действию. Женщина права. И они справятся. Они оба знают все. Поставки кадров в ее руках. В его руках компьютерная сеть, вся база данных. Информация. Со многими клиентами он уже знаком лично, и систему поиска новых разработал он сам. Никто, кроме него, не имеет к ней доступа. Доктор за деньги будет работать на кого угодно. Тех двоих… стоит просто припугнуть. Этого будет достаточно.

Она сказала ему, когда и куда приехать.

Только не смогла просчитать все. Не учла, что другие в тот же день тоже могут начать действовать.

* * *

– Мне только этих проблем из-за тебя не хватало! – орал Васин папа. – Нет чтобы просто снять шлюху! Заплатить деньги – и вперед. Так нет же! В кого ты такой урод получился?! Знаешь, во сколько мне обошлась твоя похоть?

* * *

Юля думала, что лучше предпринять в той ситуации, в которой она оказалась. К сожалению, по-английски она почти не говорила. Жаль, надо было учить. Но ничего, выучит. В своих способностях освоить все, что нужно для собственного блага, Юля нисколько не сомневалась.

Но пока требовалось принять решение.

Попросить политического убежища? И быстренько искать какого-нибудь богатого иностранного дурака? Или…

* * *

– Запомни мой адрес, – сказал Валера Алене. – На всякий случай. Мало ли что.

Глава 12

На следующий день, в четверг, Александра твердо вознамерилась раздобыть дневник Васи Трушина. Конечно, учебный год начался недавно и конкурентам Васиного папы будет мало информации, но лучше что-то, чем ничего. Ольга уверяла Александру, что Вася не может ничего не отчебучить. Просто Александра на него не успевала обратить внимание: у нее в некоторых параллелях были так называемые «объединения» классов «А» и «Б», поскольку уроков просто не хватало, чтобы Александра вела каждый класс по отдельности. Конечно, объединения чаще проводились с младшими классами, но в этом году ей, несмотря на ее возражения, объединили два десятых.

Вася, видимо, знал, что у Александры лучше не выпендриваться. Александра гоняла десятиклассников в хвост и в гриву, а Вася из-за слабой физической подготовки (Александра согласилась с Ольгой в том, что он напоминает тощий сутулый стручок) за одноклассниками не успевал. Не успевали еще несколько человек. Видимо, много курили и употребляли алкоголь в больших количествах, вредных для растущего организма.

– Так, юноша. – Александра остановила суровый взгляд на Васе. – Ваша фамилия. – Со старшеклассниками Александра общалась на «вы», тем самым демонстрируя свое уважение к личности. Многим это очень нравилось.

– Трушин, – проблеял стручок. – Василий.

– Так, Трушин Василий, давайте мне ваш дневник.

Требование Александры было встречено дружным хохотом половины учащихся – видимо, из Васиного класса.

– В чем дело? – сурово спросила Александра. – Я сказала что-то смешное?

– Вы, Александра Игоревна, – единственная из наших учителей, кто еще не оставил послания в Васином дневнике, – ехидно сообщил один из Васиных одноклассников. Васю, казалось, ничто происходящее не волновало. Он будто погрузился в мечты.

«Об Ольге, что ли? – подумала Александра. – Надеюсь, я сама не являюсь предметом его юношеских фантазий? Хотя бы из-за своих габаритов».

– Василий! – рявкнула Александра командирским голосом. Стекла в спортзале зазвенели. – Вы слышали, что я сказала?

– У меня с собой только прошлогодний, – проблеял Василий.

– Что прошлогоднее?

– Дневник.

«Так это даже и лучше!» – подумала Александра.

– Несите прошлогодний. Я его почитаю на досуге. Потом обменяю на дневник этого года.

Василий отправился в раздевалку и вернулся с дневником, Александра отнесла его в тренерскую, где уже ждала Светлана, которая вскоре – когда Александра опять заставила два десятых класса активно работать руками и ногами – выскользнула из тренерской и поспешила на почту.

После уроков подруги отправились по домам, чтобы вскоре встретиться у Ольги. Оригинал дневника Александра тоже забрала с собой, чтобы предъявлять как компромат конкурентам папы Васи Трушина. Одну ксерокопию подруги решили оставить на память.

Дневник пестрел учительскими замечаниями. «Курил анашу на уроке английского», – писала Анна, которая собиралась в декретный отпуск.

– Откуда она знает, что анашу? – удивилась Ольга.

– По запаху, наверное. Может, тоже пробовала когда-то, – заметила Светлана. – Я в общаге пробовала. Но вот откуда старая грымза Алла Ильинична знает, что Вася нюхал героин перед тем, как приступить к написанию сочинения, потому что, по его словам, он не может писать сочинение не под кайфом, как многие великие музыканты современности музыку? Каково, а?

– Ей, наверное, сам Вася сказал, – заметила Ольга. – Она и написала. А может, в нем пропадает великий писатель? И вскоре дети на уроках литературы будут изучать написанное Васей под героиновым кайфом?

Вася также в течение учебного года «занимался самопоеданием» (на уроке истории) – Ольга объяснила, что он тогда, видимо, расковыривал пальцы, чтобы пускать кровавые пузыри, как делал и на ее уроках; «На уроке ОБЖ рассыпал муку по конвертам для отправки врагам югославского народа в США и чеченским полевым командирам».

– Какие у Васи разнообразные интересы! – воскликнула Светлана, читая Васин дневник, как роман.

Самым кратким и, пожалуй, безобидным было замечание «Облевал учительскую». В связи с чем, не говорилось. Возможно, просто перепил.

– Так, звоним первому конкуренту, – объявила Светлана и набрала номер.

Светлану на другом конце провода внимательно выслушали и пригласили в шесть вечера – если это удобно – приехать в центр города в офис. Ей и подругам будут заказаны пропуска. Просили только взять с собой паспорта.

– Ты копии Ольгиного разговора с Тучкой сделала? – спросила Светлана у Александры.

Та тут же выложила на стол аудиокассеты.

– Значит, берем одну копию дневника, сам дневник и кассету.

Подруги привели себя в порядок и отправились на встречу заранее. Встреча деловая, опаздывать нехорошо.

При входе в особняк, который занимал медиамагнат, конкурент господина Трушина, у них очень внимательно проверили паспорта, сверили с лицами, потом прогнали через металлоискатель, а сумки через «телевизор». Пока проходила эта процедура, вниз спустилась очаровательная девушка (словно с обложки глянцевого журнала), улыбнулась подругам, как самым дорогим гостям, и повела их на третий этаж, где располагался кабинет главного начальника.

Поднимаясь по лестнице, устланной ковром и украшенной лепниной, позолотой, зеркалами и статуями, подруги просто пооткрывали рты. Каждая задумалась, кому раньше принадлежал это особняк и как выгодно работать в СМИ.

Девушка проводила их к поджидавшему их импозантному мужчине лет пятидесяти.

– Кофе всем, – велел мужчина девушке. Она удалилась, но пока все дамы рассаживались, вернулась с подносиком, потом опять неслышно ушла.

Наибольшее впечатление на мужчину произвела Александра. Он явно любил крупных женщин. На протяжении всего разговора он то и дело косился на ее бюст.

– Так, дамы, – объявил мужчина. – Я – деловой человек. Ходить вокруг да около не привык. Говорите, что вам нужно и что вы можете предложить взамен.

Ведение беседы в свои руки взяла Александра, в особенности раз уж мужик так на нее смотрел. Она пояснила, что их младшую подругу, бедную учительницу – кивок на Ольгу, – директор школы склоняет к сожительству с мерзким Васей Трушиным. Подругам стало известно, что господин, любезно согласившийся их принять, является конкурентом Васиного папы. По всей вероятности, склонение к сожительству оплачивается как раз Васиным папой. Вот запись разговора – копия. Вот копия Васиного дневника. Можете также бегло посмотреть и оригинал, потом почитать копию на досуге. Очень занимательное чтение. Возможно, вы также сможете все это использовать – во благо себе и нам.

Мужчина прослушал запись, бегло просмотрел дневник, в процессе похохатывал, потом поднял глаза на подруг.

– А в милицию почему не пошли? Вот это, – он кивнул на пленку, – на статью тянет. И не на одну. Вашу разлюбезную Тучку вполне посадить могут.

– Да как-то мы не очень верим в милицию… – протянула Светлана многозначительно. – И нам нужен результат: чтобы от Ольги отстали. Навсегда. К тому же, как мы предполагаем, Тучка сможет откупиться. И у нее определенно есть надежные покровители.

– Хорошо, дамы. Я попытаюсь вам помочь. Оставьте, пожалуйста, ваши координаты.

Когда они вышли из особнячка, Александра посмотрела на подруг и объявила:

– Он есть на пленке, в смысле на видеокассете. С тремя девочками одновременно.

– Если он нам поможет, то мы его потом отблагодарим, – заявила Ольга. – Расскажем про пленку с его участием и ее подарим.

– Завтра обязательно надо идти в клуб, – сказала Светлана. – Посмотреть, что там все-таки делается.

Сергей не жалел о содеянном. Когда он договаривался с иностранными партнерами уже сам, то понял, как его обманывали. Женщина была права. Как хорошо, что он ее встретил и она прониклась к нему симпатией…

Только он не знал, что у нее в жизни одна симпатия – деньги. А все остальное – лишь средства достижения цели.

* * *

– Папа, ты где? – спросил Вася жалобно.

Услышав ответ, попросил:

– Можно я приеду? Ну пожалуйста! Я все понял. Ну пусть не она, пусть другая. А ведь у тебя там сейчас как раз…

– Приезжай, – разрешил папа.

* * *

Юля мысленно аплодировала себе. Она опять провернула все, как хотела. Так, с кем ей теперь иметь дело? Баб нет? Отлично. А уж с мужиками она как-нибудь разберется. Неважно, что они не говорят по-русски, а она по-английски. Язык, на котором она общается с мужчинами, интернационален.

* * *

Валера показал Алене газеты с международными новостями. Восхищался. Алена читала в ужасе. Неужели?.. Не может быть!

Глава 13

В пятницу Ольгу к себе вызвала Тучка. Подруги ожидали этого, поэтому заранее купили диктофон и кассеты, которые Ольга постоянно носила при себе. Она намеревалась записывать все разговоры с директрисой.

– Неужели Тучка даже не подозревает, что ее могут записать на пленку? – поражалась Ольга.

– Наверное, она считает, что ты ее так боишься, что не посмеешь, – высказала свое мнение Светлана. – Что тебе это даже не придет в голову.

Тучка безапелляционным тоном объявила Ольге, что заказчик своего желания не изменил, наоборот, высказал недовольство тем, что Ольга кочевряжится.

– Ты разве не понимаешь, что тебе за это заплатят? – спросила Тучка голосом строгой матери или скорее свекрови. Долларами!

– И сколько долларов за сеанс? – спросила Ольга для записи. В предыдущий раз про оплату не было сказано ни слова.

– Двадцать.

– А вы себе сколько за посредничество берете?

– Это не твое дело! – взвизгнула Тучка. – Да тебе доллар красная цена!

Тут Ольга спокойным тоном рассказала, за сколько ученица 9-го «А» Чугунова Юля продала свою девственность в одном известном стриптиз-клубе, и заметила, что она, Ольга, значительно симпатичнее и даже на вид гораздо порядочнее (не говоря про внутренний мир), поэтому отдаваться мерзкому Васе за двадцать долларов не собирается и уж если захочет торговать своим телом, то пойдет в известный стриптиз-клуб, где заработает приличные деньги.

Тучка хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

– Ты что, еще ни с кем?.. – наконец выдавила она из себя.

– Не нужно судить о людях по себе, Ольга Михайловна, – сказала Ольга и гордо вышла из директорского кабинета.

Вечером подруги отправились в клуб.

При входе стояли молодые крепкие молодцы. Подруги немного опасались, что их в самом деле могут не пустить или начнут задавать какие-то вопросы… Они совершенно не представляли, как ведут себя люди, посещающие подобные заведения. Наверное, уверенно. Подруги тоже вовсю старались держаться уверенно.

– Входной билет – восемьсот рублей, – сообщил один из молодцев. Видимо, сразу же оценил одежду и общий внешний вид посетительниц, решивших в первый и последний раз в жизни посетить ночной клуб. – И у нас только женский стриптиз.

И тут же сообщил, где дают мужской.

– Нет, нам сюда, – сказала Светлана. – Долларами можно заплатить?

– Рядом с кассой – обмен валюты. – Парень показал, куда идти.

Пока подруги меняли валюту (рубли с собой были, но в небольшом количестве) и покупали входные билеты, два молодца, переместившиеся с улицы в коридорчик, следили за ними цепкими взглядами. Дамы с билетами прошли к следующей двери. Там скучал мужик лет сорока шести – сорока восьми с явно военной выправкой, судя по виду – молодой военный пенсионер, который отправился подработать в ночном клубе. Этот подругам улыбнулся вполне искренне. Возможно, почувствовал родственные души.

– Первый раз к нам?

Подруги кивнули, отдавая ему билеты.

– Ну, раз в жизни надо сходить. – И мужик им подмигнул. Лично Александре подмигнул второй раз.

В клубе собралось уже немало народу, правда, представление еще не начиналось.

Ольга со Светланой сразу же направились к стоявшему в уголке столику, явно не желая привлекать к себе внимание. Им было неуютно. Но поскольку Александра поборола в себе все комплексы к шестнадцати годам, когда ее рост достиг метра восьмидесяти (а потом увеличился еще) и она стала выше не только всех девочек, но и всех мальчиков в школе, то и на этот раз расправила плечи, пустила грудь вперед и зашагала на восьмисантиметровых каблуках, которые носила всем назло, по направлению к стойке бара.

Бармен следил за ее приближением с открытым ртом. Заметив выражение на лице бармена, сидевшие у стойки мужики также повернули головы. Александра сказала себе, что должна купаться в мужском внимании, им наслаждаться и пользоваться.

С видом королевы, удостоившей своим посещением пивную для челяди, Александра опустилась на круглый табурет между двух мужиков бандитского вида и сказала:

– Водки.

Бармен тут же речитативом перечислил все имеющиеся в наличии сорта – их набралось около тридцати.

– А какими емкостями вы предпочитаете пить водку? – спросил у Александры мужик, сидевший слева от нее.

– Вообще-то, как истинно русский человек, рожденный в советские времена, – гранеными стаканами, – сказала Александра. – Советскими гранеными стаканами, которые очень трудно разбить, не то что это новомодное выпендрежное стекло.

– Как я вас понимаю, – со вздохом молвил бармен. Видимо, в этом заведении посуду били часто.

– А портвейн когда-нибудь пили? – спросил мужик справа. – «Три семерки»? Или «Агдам»? В молодости, в подворотне? Или в парадняке? С одноклассниками? После вечера танцев?

Мужик вздохнул и попросил налить ему еще шотландского виски. Выпил со вздохом, обуреваемый ностальгическими воспоминаниями о молодости.

Тут с двух сторон от мужчин подсели две прехорошенькие девочки в весьма пикантных нарядах. Декольте и вырезы на спинах были такими, что Александра почувствовала себя гимназисткой в форменном платье, хотя никогда не назвала бы девочек проститутками. Обе выглядели холено: личики ухоженные, прически, маникюр, стройные ножки в разрезе просматривались по самое не балуйся.

Вдруг девушка, подсевшая к мужчине слева, посмотрела на Александру большими круглыми глазами.

– Ой, Александра Игоревна, здравствуйте! – пискнула, забыв про клиента. Но клиент тоже развернулся на Александру. И она, похоже, интересовала его больше, чем девушка-хостесса. – Вы меня не помните? Я – Лена Перевозова из 11-го «А». Прошлогодний выпуск.

Бармен слегка кашлянул.

– Еще водки мне, – сказала Александра, протягивая бармену стодолларовую купюру. – И Лене – что она захочет.

– Ой, что вы, не нужно! – пискнула Лена. Потом, явно вспомнив о работе, добавила: – Спасибо вам большое, Александра Игоревна.

– Леночка, ты мне расскажи, как ты живешь, – начала Александра, потом поняла, что через мужика говорить неудобно. Пойдем-ка за столик. Там мои подруги уже скучают. Ты ведь за столик садишься с клиентами?

– Обычно с мужчинами, – вкрадчиво заметил бармен.

«Он меня что, за лесбиянку принял?» – подумала Александра, повернулась к бармену и заметила:

– Разве пол играет роль, если клиент платит деньги? И ведь клиент всегда прав, если не ошибаюсь?

– А вы к нам еще вернетесь? – спросили почти хором мужики, сидевшие от Александры слева и справа.

Александра обещала вернуться и выпить с ними водки.

За столом Ольга со Светланой уже делали заказ. Александра велела официанту принести ей какой-нибудь соленой рыбки на закуску, а дальше видно будет.

– Леночка, ты здесь работаешь? – вместо приветствия воскликнула Светлана. – У тебя же были такие способности к математике! Ты считала, как компьютер!

– Мне это очень помогает в работе, – скромно потупившись, объявила Леночка. – Девочки все завидуют.

– Не жалеешь, что пошла сюда? – продолжала задавать вопросы Светлана и пояснила Александре с Ольгой: – Лена была моей лучшей и любимой ученицей.

– Нет, не жалею, – после секундного колебания ответила Лена. – У меня же двое младших. И одна мама. Где бы я еще столько заработала? А вы как? Ушли из школы?

– Почему ты так подумала? – спросила Светлана.

– Ну, раз смогли прийти к нам в клуб…

– А, это… Нет, все там же пашем. Просто удалось немного подзаработать денег.

– Правильно, надо использовать все возможности и посещать все места скопления мужчин – рестораны, автосалоны, стадион «Петровский» во время игры «Зенита». – Лена помолчала и вздохнула грустно. – А мы, когда с одноклассниками встречаемся, всегда школу вспоминаем. Какое было счастливое время! И больше всех вас, Александра Игоревна. – Лена посмотрела на Александру с восхищением.

– Александру Игоревну трудно забыть, – заметила Ольга, которая Лену не помнила.

Вдруг Лена скривилась. Ее взгляд был направлен на вход в клуб, как и Ольгин. Александре и Светлане потребовалось повернуться. В зал входил какой-то мужчина средних лет с физиономией профессионального прохвоста в сопровождении двух молодых накачанных парней. Все были в черных костюмах и при галстуках.

– Кто это? – спросила Александра у Лены. Физиономия мужика показалась ей чем-то знакомой.

– Его сын учится у нас в школе, – пояснила Лена. – Фамилия Трушин.

Подруги издали возгласы, выражающие различные эмоции.

– А на портрете больше на психа смахивает, – заметила Светлана.

– На сексуального маньяка, – поправила Ольга.

– Просто на козла, – объявила Александра.

– Вы его знаете? – спросила Лена.

– Васю? Еще бы, – ответила за всех Александра. – А вот с папой живьем довелось встретиться впервые. Но его портрет у нас висит среди спонсоров.

– У него какие-то неприятности, – добавила Лена очень тихо. – Когда у него что-то случается, он всегда такой взвинченный приходит и… – Лена содрогнулась.

– Что он тут устраивает? – поинтересовалась Светлана.

Лена мялась.

– Давай договоримся так, – сказала Александра. – Мы со Светланой Николаевной и Ольгой Михайловной его немного успокоим и поучим уму-разуму, а потом как-нибудь заглянем в гости к тебе домой. Или на нейтральной территории встретимся. И ты нам ответишь на вопросы. Адрес говори.

Александра достала записную книжку, записала Ленины телефоны и адрес.

– Александра Игоревна, – очень тихо обратилась Лена. – Зачем вы сюда пришли? Может, вам лучше все-таки уйти? Это место… не для вас.

– Леночка, тебе мы зла никакого не причиним. Обещаю. А к господину Трушину у нас есть свои претензии. И мы, надеюсь, решим и свои проблемы, и поможем тебе и другим девочкам. Я правильно поняла, что вы не желаете видеть господина Трушина в клубе?

Лена быстро кивнула, встала и вышла из зала.

Господину Трушину-старшему тем временем кто-то позвонил по мобильному. Подруги, к сожалению, разговора не слышали, только видели, что он чем-то очень недоволен. Вроде бы он отвечал «Да! Да!» – судя по движениям губ. Но в зале стоял шум, играла музыка, начиналось движение на сцене. После того как Трушин закончил разговаривать по телефону, один из его телохранителей поднялся, прошел ко входу и о чем-то переговорил с отставным военным. Тот кивнул. Телохранитель вернулся на место.

Вскоре свет в зале сделался менее ярким, а на сцене по очереди стали появляться девушки, среди которых Александра, Светлана и Ольга узнали немало своих бывших учениц. Остальные тоже, возможно, учились в их школе, но покинули ее давно и их лица забылись, да и меняется человек, в особенности при такой работе и ночной жизни. Более того, Ольга со Светланой вели занятия далеко не во всех классах, а Александра, как уже говорилось, просто физически не могла запомнить всех учеников с первого по одиннадцатый класс. Да и девочки на сцене выглядели несколько отлично от вида, в котором они появлялись в школе – макияж и одежда (и ее количество) сильно отличались.

С девочками явно работали профессиональные хореографы. Не исключено, кто-то когда-то занимался танцами (как, например, бывшая студентка Вагановского училища, которую узнали все три подруги). Все отличались прекрасными фигурами. После исполнения танцев девочки быстро переодевались за сценой в вечерние платья и спускались в зал, где активно общались с мужским большинством. Женщины тоже были, хотя и в малом количестве, но в основном со спутниками. За одним столиком сидела одинокая тетка и с мрачным видом посасывала коктейль, на столе стояла закуска. Время от времени парочки удалялись в неприметную дверь в стене. Через некоторое время мужчина возвращался с довольным видом. Девушка в зал, как правило, больше не выходила. Подруги решили, что где-то за этой дверью проходят съемки «фильмов».

Внезапно Ольга, которая единственная из трех подруг видела вход в зал, прошептала:

– Девчонки! – потом тут же добавила: – Не поворачивайтесь!

– Что там происходит? – спросила Светлана. – Ты давай, комментируй.

– Вася приехал.

– Какой Вася? – в первый момент не поняла Светлана.

Александра поняла сразу же и задумалась, можно ли несовершеннолетним появляться в таких клубах? Потом решила, что за деньги все можно. У владельцев все явно схвачено и за все заплачено. А уж если Юля Чугунова из 9-го «А» (когда она еще не училась в девятом) тут публично на сцене девственности лишалась…

Ольга сообщила, что Вася в сопровождении накачанного мужика лет двадцати пяти следует в направлении папиного столика. Вскоре и Светлана с Александрой смогли лицезреть курившего анашу, нюхавшего героин и облевавшего учительскую ученика своей школы. Вася был в костюме, который несколько скрывал дефекты недоразвитой фигуры, но все равно выглядел стручком. Они с телохранителем уселись рядом с папой на быстро приставленные официантом стулья. Пока Вася своих учительниц не видел.

– Думаю, мне пора снова сходить к бару, – объявила Александра.

Она поднялась со стула, расправила плечи, выставила грудь вперед и на своих высоких каблуках, покачивая бедрами, проследовала к стойке, провожаемая восхищенными мужскими взглядами. Проходя мимо столика Трушиных, Александра надменно посмотрела на папу с сыном с высоты своего роста. Вася при виде Александры Игоревны, которую просто не мог не узнать, громко икнул. Папа ткнул его локтем в бок. Правда, икота сына вывела его из ступора, в котором он оказался после лицезрения Александры. Папа что-то зашипел сыну.

– Вы опять к нам? – расплылся в улыбке бармен за стойкой. Опять водочки? Или, может, виски? Коньяк?

Александра в задумчивости почесала щеку.

– А что посоветуешь?

Тут на стул справа опустился давешний мужик, с ностальгией вспоминавший отечественный портвейн.

– Давай нам обоим по вискарю, – сказал бармену. – Я угощаю. Витя, – представился. – А вас, простите?..

– Саша.

– Очень приятно. А вы баскетболом занимаетесь?

– Раньше занималась, – честно ответила Александра.

Витя сообщил, что раньше занимался боксом и дошел до звания мастера спорта. Александра поинтересовалась, чем Витя занимается в настоящий момент. Витя заметил, что таких вопросов в наше время вообще-то не задают и что у него несколько сфер приложения многочисленных талантов. Каких именно, уточнять не стал.

– А у меня – сеть книжных магазинов, – сообщил тип, появившийся слева от Александры. Если бы он сказал, что у него сеть охранных агентств или он занимается целевой подготовкой боевиков для «Аль-Каиды», Александра восприняла бы это как должное, но представить этого типа с пуленепробиваемым лбом, неандертальскими надбровными дугами и маленькими глазками что-то читающим… В особенности если взглянуть на его ручищи, с которыми ему бы в каменоломне по три плана за смену выдавать… Средний палец левой руки украшал перстень, с которым вполне можно было идти топиться.

– А какая сеть? – полюбопытствовала Александра.

– «Чтение для всей семьи», – осклабился мужик. – Меня Вова зовут.

Александра чуть не поперхнулась виски. Заходила она в это «Чтение для всей семьи» – напротив дома ее тетки, двоюродной сестры матери, к которой Александра иногда наведывалась в гости, как к единственной их с матерью родственнице в Питере, к тому же почти такого же роста, как Александра. У них в семье в каждом поколении кто-то обязательно рождался очень высоким. Тетка всю жизнь прожила одна и Александру хвалила за то, что она хотя бы ребенка родила.

Так вот, напротив теткиного дома много лет находился «Гастроном». Александра помнила его с детства – как они туда заходили с теткой, когда Александру ей подкидывали на выходные, и тетка покупала там что-нибудь вкусненькое. В советские времена в гастрономе всегда были очереди – там время от времени что-то выкидывали. И еще у них была несколько странная традиция выкидывать самые дефицитные товары за несколько часов до Нового года, когда все уже вроде бы затоварились, занимаются последними приготовлениями или сидят за столом. Мать Александры, женщина практичная, как и тетка, обязательно ждала этот дефицит, поэтому Новый год их семья в те годы всегда встречала у тетки.

«Гастроном» быстро реагировал на изменения общественного строя, вскоре там появились отделы, где торговали косметикой, товарами для животных, очками… А потом вдруг все витрины разбили. Хозяин вставил новые стекла, установил ставни, которыми закрывали стекла на ночь, конечно, имелась сигнализация, ночной сторож, но витрины снова разбили, теперь уже вместе со ставнями. Наконец хозяин магазин продал. В «Гастрономе» начался ремонт. Народ гадал, что же там появится.

Открыли книжный магазин. Народ в первое время пребывал в шоке (потому что, когда делали ставки, на книжный магазин не поставил никто), потом отправился на экскурсию.

Когда женщины окрестных домов попросили почитать что-нибудь женское, им тут же предложили множество книг из серии «Любовники и любовницы великих людей». Желающие могли ознакомиться с любовниками Екатерины Второй, Екатерины Медичи, а также некоторых своих современниц, ныне активно мелькающих на экранах телевизоров и на газетных полосах.

Для мужчин тоже кое-что имелось. Например, всевозможные путеводители по кварталам красных фонарей – во всех городах Европы, а также по бульварам российских городов, где указывались точные места и расценки, а также давались конкретные советы, к кому обращаться в каждом конкретном городе – как в случае появления желания, так и возникновения конфликтных ситуаций, связанных с его удовлетворением. Все путеводители снабжались иллюстрациями. У иллюстраций имелись телефоны диспетчеров и описание того, что «иллюстрация» делает. Конечно, большая часть путеводителей освещала услуги в родном городе. Для любителей литературы очеркового характера имелись очерки бывалого о различных тюрьмах и зонах необъятной России. Опять с дельными советами бывалого. Для любителей научно-популярной литературы рассказы о том, как мафия использует НЛО в своей работе. Книжный магазин «Чтение для всей семьи» в свое время произвел на Александру неизгладимое впечатление.

Она призналась соседу слева, что бывала в одном, и уточнила, сам ли он издает продаваемые у него книги.

– Это партнер мой, – сообщил мужик. – Коля печатает, я продаю.

– А пишет кто?

– Разные люди. Учителя есть, есть научные сотрудники. Вот про НЛО, например, специалист-уфолог писал с мировым именем. Правда, в соавторстве. Бывшие партийные работники пишут, которые в новые времена никуда не смогли пристроиться. Они хорошо знают любовников и любовниц наших нынешних политических деятелей. Если пожелаете что-нибудь для нас написать, вот моя визитка. И просто звоните.

Витя с правого бока тоже тут же всучил Александре свою визитку. На ней значились имя, фамилия, отчество, два телефона и адрес электронной почты. О роде деятельности ничего не говорилось.

Внезапно на плечо Александры легла рука. Она обернулась и увидела молодого накачанного парня. В первое мгновение не поняла, кто это. Когда парень заговорил, поняла.

– Пошли за наш столик, – проговорил парень.

– Она не танцует, – хором сказали Витя с Вовой.

– Вы, молодой человек, меня не за ту приняли, – с гордым видом объявила Александра. – Я сама плачу по своим счетам. И мне нравится сидеть там, где я сижу.

Она улыбнулась Вите, потом Вове, потом бармену.

Поняв, что Александра не собирается добровольно следовать к их столу, к барной стойке прибежал Трушин-старший, красный, потный и недовольный. Сквозь редкие волосенки просвечивала розовая лысина, напоминающая поросячий бок.

– Если вы, Александра Игоревна, немедленно не пройдете за мой стол, то я сообщу директору школы, где вы бываете по вечерам! – взвизгнул он.

Александра расхохоталась на весь зал своим зычным голосом. Все повернулись в их сторону. Александра расстегнула сумку, извлекла Васин дневник, так там и лежавший, и объявила:

– Бесплатное шоу для всех желающих! Вы все когда-то учились в школе, кое-кто даже в нашей. Послушайте, чем современные детки занимаются на уроках, и подумайте, как тяжела учительская доля.

И Александра приступила к чтению.

После прочтения половины спросила у катающейся со смеху аудитории, продолжать ли ей. Ее вопрос был встречен бурными продолжительными аплодисментами. Бармен подал ей стакан водки, чтобы смочить горло – за счет заведения.

– А может, мы попросим почитать самого героя? – И Александра показала пальцем на Васю Трушина. – Или его родителя, спонсора нашей школы, чей портрет висит на месте ученого Менделеева и почему-то регулярно оказывается украшен рогами.

Последнее заявление вызвало самые бурные эмоции у Трушина-старшего.

– Что? – взревел он. – У меня рога?!

– Ветвистые, – напевно ответила Александра.

– Папа, это не мама, это просто ребята рисуют, – завопил Вася. – Если бы мама была виновата, то у тебя бы рога на самом деле выросли, а их же нет!

Александра нагнулась над Трушиным-старшим, похлопала его по лысеющей голове и объявила:

– Рогов нет.

Внезапно за спиной Трушина раздался голос подвыпившей Ольги. После принятия спиртных напитков она обычно смелела.

– А мне, значит, всего по двадцать долларов за сеанс думал платить? Да за твоего сыночка за вредность нужно по тысяче давать! Как минимум! Получай!

Трушин-старший вдруг подпрыгнул выше Александры с диким поросячьим визгом и в воздухе схватил себя за зад. Ольга издала победный вопль. Народ, уже изрядно принявший на грудь, совсем не смотрел на сцену с извивающейся у шеста девочкой, а наблюдал за разворачивающимся у барной стойки действием.

Трушин-старший опустился на грешную землю, вернее, пол стриптиз-клуба и повернулся к Ольге, но ее там уже не было. Она взбиралась на сцену к шесту. Когда Трушин-старший повернулся к Александре задом, она увидела, что из этого самого зада торчит… вилка. Трушин ее почему-то не вынимал, а придерживал с двух сторон.

– Пожалуйста, выньте вилку из зада, – послышался спокойный голос бармена. – Это имущество нашего клуба. Господин, если вы попытаетесь покинуть помещение клуба с вилкой, то наша охрана остановит вас на выходе и вам придется платить штраф за кражу казенного имущества.

– Вы знаете, – рассудительно заметил любитель советского портвейна Витя, – вилку лучше временно оставить там, где она есть, и заплатить штраф. Она служит в роли тампона. Если господин извлечет вилку из зада, то начнется кровотечение, и он заляпает ваш клуб кровью. Да и ему самому, наверное, удобнее с вилкой. Если он, конечно, планирует продолжать веселиться.

– Да-да, вы абсолютно правы, – сказал владелец сети книжных магазинов. – Мне однажды втыкали – после того как мы все начитались и сидели начитанные-начитанные…

Трушин-старший хотел им что-то ответить, но не успел: Ольга взяла в руки микрофон. У Александры возникло страстное желание влезть на сцену и утащить Ольгу из клуба. Но она подавила в себе этот благородный порыв, понимая, что, во-первых, Ольгу ей будет со сцены не стащить, во-вторых, народ не даст. Народ хочет веселиться.

– Я объявляю конкурс, – тем временем немного заплетающимся языком говорила Ольга. – Ученица нашей школы Юля Чугунова из 9-го «А» – чтоб их всех разнесло в клочья! – лишилась девственности в этом клубе.

– Не в этом, – послышался голос.

Другой голос назвал клуб.

– Да? – пьяно удивилась Ольга, потом махнула рукой. – Неважно. Я готова в этом.

– Что ты готова? – крикнул один мужик.

– Ты чего, еще не того? – крикнул другой.

– Слышь, ты, или давай раздевайся, или слазь со сцены! – крикнул третий. – Или уж вставь вилку себе в зад или какое другое место.

– Пусть говорит, – заорали четвертый, пятый, шестой. – Прикольно! Валяй дальше, дамочка!

Из-за кулис выскочили две девушки-стриптизерши, бывшие ученицы их школы – их узнала Александра, – и попытались увести Ольгу со сцены. Микрофон ловил их слова:

– Ольга Михайловна! Ольга Михайловна! Пойдемте!

Но Ольга проявила недюжинную силу и откинула девушек в стороны.

– Я еще успею уйти.

Девчонки поднялись на ноги и вознамерились повторить попытку увести Ольгу со сцены.

– Оставьте ее! – заорали из зала.

– Вы, бабы, давайте раздевайтесь. Как фон.

Девушки среагировали быстро, разместились справа и слева от Ольги, заиграла тихая музыка. Стриптизерши медленно танцевали, скидывая одежду. Ольга не танцевала и не скидывала. Она выставляла на продажу свою девственность, по ходу сообщая, что Юля Чугунова из 9-го «А» – двоечница, которая к девятому классу даже грамотно писать не научилась и в школе в этом учебном году не появлялась – продала свою девственность за три тысячи долларов.

– Кто больше?! – заорала Ольга. – Я – грамотная и школу окончила с золотой медалью, а вуз – с красным дипломом!

– Она что, в самом деле?.. – тихо спросил у Александры Витя.

Вместо Александры ответил Вова.

– Ну ты же слышал, что она с красным дипломом и золотой медалью. Когда ей было по мужикам бегать? А у тебя, Саша, как было с оценками?

– Она спортом занималась, – ответил вместо Александры Витя. – Правильно говорю, Саша?

– Предупреждаю, – процедила сквозь зубы Александра. – Я ничего на конкурс не выставлю. И вообще у меня дочь есть.

В зале тем временем начался аукцион. Народ веселился, выкрикивая все новые и новые цифры. Ольга визжала от восторга. Александра думала, не пора ли все-таки стащить ее со сцены и увести из клуба силой. Правда, опять подозревала, что это, скорее всего, не получится. Народ не даст. Официанты носились, как ужаленные, доставляя к столикам горячительные напитки. Девушки на сцене уже разделись, но на них никто не обращал внимания. Их быстро сменили другие девушки.

Ольга орала, чем она лучше Юли Чугуновой из 9-го «А», и пересказывала некоторые проделки учеников из этого самого злосчастного класса, также вспомнила кое-что из достижений 7-го «Б», в который она всегда заходит с дрожью в коленках.

К стоявшему неподалеку от Александры Трушину-старшему, застывшему столбом с вилкой в заднице, подскочил Трушин-младший с горящими глазами. За ним следовали телохранители.

– Папа! Папа! Это она и есть! – завопил Вася. – Делай ставки! Почему ты молчишь?!

Александра решила вмешаться и ехидным тоном напомнила Васе, что его папа оценил Ольгу Михайловну в двадцать долларов, другие же мужчины уже подняли цену до восьми тысяч.

Папа с вилкой в заднице повернулся к Александре и поднял на нее голову.

– Я давал сто, – сказал он.

– Значит, Тучка берет за посреднические услуги восемьдесят? – показательно поразилась Александра. – Не жирно ли?

– Что?! – воскликнул папа и задумался.

Александра в душе позлорадствовала. Она надеялась, что Трушин-старший выместит весь свой гнев на Тучке или по крайней мере перестанет спонсировать школу и Тучка будет кусать локти.

– Девять тысяч, – выкрикнул какой-то мужик.

Ольга послала ему воздушный поцелуй.

– Папа, ну что же ты молчишь?! – заорал Вася ломающимся голоском, правда, его услышали все в клубе. – Это же Ольга Михайловна!

Народ, кроме ставок, выкрикивал вопросы: «Оленька, ты в самом деле в школе преподаешь? Оленька, а что ты преподаешь? У тебя нельзя поучиться?»

Другие граждане высказывали сожаления, что у них, когда они учились в школе, не было таких учителей, которым бы пришло в голову выставить свою девственность на аукционе в ночном клубе.

Из кухни и других закрытых для посетителей помещений клуба в зал подтянулся персонал. Видимо, им сообщили о происходящем.

– Десять! – вдруг рявкнул Трушин-старший.

Ольга посмотрела на него презрительно и объявила, что он и его сыночек в конкурсе не участвуют и им она не даст даже за сто тысяч долларов. Потом Оленька развернулась и показала Трушину-старшему зад (без вилки), после чего опять встала к залу лицом и объявила, что аукцион продолжается с девяти тысяч долларов. Предложение Трушина-старшего не учитывается.

У входа в зал послышалось какое-то шевеление. Расталкивая народ, в зал ворвался Слава Кабан в сопровождении четырех телохранителей и на мгновение застыл на месте. Народ продолжал выкрикивать суммы, не обращая ни на кого внимания. Оленька комментировала и отвечала на вопросы. На сцене раздевалась третья пара девушек. Оленька тоже решила, что ей жарко, и сбросила верх костюмчика, купленного на Звездном рынке. Народ опять зааплодировал.

Слава прорвался к сцене, взлетел на нее, как сокол, и схватил Ольгу за воротник тоненькой блузочки без рукавов, которая надевалась под верх костюма. Послышался треск материи.

Ольга повернула глазки на разъяренное Славино лицо, выдохнула в микрофон: «Славочка, это ты пришел за мной? Тебе я отдамся бесплатно!» – и рухнула в обморок, оставшись висеть на Славиной руке. Славе ничего не оставалось, как подхватить Ольгу и второй рукой.

Народ в зале, разогретый аукционом, начал возмущаться. Последний участник аукциона, предложивший одиннадцать триста, заорал, чтобы Кабан отдал Ольгу ему. Слава заметил, что он отдаст ее санитарам, из-под наблюдения которых она явно сбежала. Александра не исключала, что Слава вполне может так поступить, а поэтому решила вмешаться.

Своим зычным голосом она рявкнула:

– Р-р-равняйсь! Смир-р-рно!

Команду выполнила по крайней мере половина собравшихся. Возможно, вспомнили армейские будни. Остальные временно смолкли, повернулись посмотреть на Александру. Слава выронил Ольгу.

– И ты здесь?! – со стоном выдал в микрофон.

– А вы почем себя продаете? – послышался вкрадчивый голос из затененного угла.

– Я не продаюсь! – рявкнула Александра с той же громкостью. В баре задрожали бутылки. – Я отдаюсь только по любви.

Ольга, рухнувшая на сцену, очухалась и явно не поняла, где находится. Чтобы встать, она ухватилась за Славину штанину, но не рассчитала силу – и Славина штанина треснула… Мужского стриптиза в этом клубе раньше не давали. Народ стал аплодировать и подзуживать Кабана раздеться полностью.

Слава попытался лягнуть Ольгу, но не тут-то было. Ольга отскочила в дальний угол сцены. Музыка играла, девочки, правда, со сцены исчезли, явно решив, что и так на ней собралось слишком много артистов.

– Оленька, я дал за тебя больше всех! – крикнул последний участник аукциона. – Одиннадцать триста. Ты едешь со мной?

– Она же собиралась публично, – напомнил кто-то. – Ты, мужик, давай или лезь на сцену, или уступи место другим. Я предлагал десять восемьсот. Не хочешь – я полезу. Никогда еще не трахался на сцене.

Пока шла перепалка между участниками аукциона, Слава быстро удалился за кулисы и вскоре вернулся в новых штанах.

– А вы знакомы с нашим хозяином? – послышался за спиной у Александры вкрадчивый голос бармена.

– С каким хозяином? – не поняла Александра.

– С Кабаном, – пояснил Витя.

– Он тут еще и хозяин?! – воскликнула Александра.

Слава в этот момент опять пытался увести Ольгу. Но снова вмешалась Александра. Ей микрофон не требовался.

– Клубом владеешь, а на дочь алименты не платишь? Мерзавец! – рявкнула она.

– Кабан, у тебя и дочь есть? – послышались крики.

Часть граждан решили выяснить от кого.

– Со мной у него общая дочь, со мной, – пояснила Александра. – Согрешили по молодости, когда еще в институте учились.

Новость, что Слава когда-то мог учиться в институте, повергла всех присутствующих в шок.

Однако выяснить другие, не известные ранее страницы Славиной биографии народ не смог. У двери послышался дикий шум и грохот. В зал ворвались лица в камуфляже и масках, а голос, усиленный матюгальником, объявил:

– Всем лечь на пол!

Народ выполнил команду очень быстро. Видимо, приходилось ее выполнять не в первый раз.

– Папа, почему ты не купил Ольгу Михайловну? – спрашивал Вася у папы.

– Да что я, больной, тратить столько бабок на эту придурочную?! Кстати, у вас в школе все учителя такие? Может, тебя в другую перевести? Какое они оказывают на тебя влияние?

– Но Ольга Михайловна…

– Вася, подумай сам, кому нужна баба, на которую до двадцати шести лет никто не позарился?

– Но за нее предлагали больше десяти тысяч долларов! – закричал Вася. – Даже одиннадцать триста!

– Такие же идиоты, – отрезал папа. – Запомни, сын, если баба до тебя никому не была нужна, то и тебе она не нужна. Даже если сама приплатит. И я очень рад, что мы выяснили, что представляет собой эта Ольга Михайловна. Как, впрочем, и другие твои учительницы. Я бы на твоем месте положил глаз совсем на другую.

* * *

Сергею позвонил из США инструктор, отправившийся туда вместе с двумя девочками. Сергей уже знал про провал. Инструктор просил указаний. Он совершенно не представлял, что делать и что может выкинуть Юля.

Сергей обещал проконсультироваться с Доктором. Доктор общался с Юлей, много общался. Не исключено, сможет предложить какой-нибудь выход из ситуации, по крайней мере спрогнозировать ее дальнейшее поведение.

К счастью, она мало знает. Так думал Сергей.

* * *

Алена была в панике. Валера не вернулся, как собирался. Он уехал с базы, сказал, что на один день, потому что нужно решить кое-какие вопросы, обещал потом приехать за Аленой, но почему-то его нет!!!

Вместо Валеры приехал Доктор – какой-то взъерошенный. Таким Алена его никогда не видела. Обычно он был спокойным и невозмутимым, а тут говорил со всеми подряд. О Юле.

И, пожалуй, только Алена знала, что сделала Юля, – Валера показал ей газеты.

Но что должно было произойти на самом деле? То же, что случилось со второй девочкой?

По крайней мере, теперь Алена решила для себя, что сделает, если тоже вдруг окажется в США – или какой-то другой стране.

* * *

Юля развлекалась. Она давно не получала такого удовольствия. С ней работали несколько американцев, говорящих на русском языке. Или они сами так думали. Но они не понимали массу слов, которые использовала в своей речи Юля. А она старалась использовать побольше таких слов, потом объясняла их значение. И всегда говорила, что их знает любой русский. Юля выучила их в раннем детстве.

– Ваших шпионов поэтому и разоблачают всегда, – наставляла американцев Юля. – Потому что они не говорят, как нормальные русские люди. Знаете, что должен говорить утром мужчина, когда просыпается в постели любимой женщины и тянется? «Е… твою мать!» Все мужья моей сестры так выражали ваше «Good morning!».

Юля, правда, не уточняла, что в ответ говорила сестра и эта самая мать, валявшаяся на соседнем матрасе, а также сожитель матери.

– Вообще «е… твою мать» в России – универсальная фраза. Подходит для самых разнообразных ситуаций.

И Юля приводила примеры. И объясняла американцам значения таких слов, как «расколбас» и «оттяг», и еще зоновских словечек, услышанных от маманиных и сеструхиных сожителей и соседей.

– Да у нас в стране все так говорят. И в детском саду, и в правительстве. У нас везде все, как на зоне.

Но она не только доводила до белого каления тех, кто работал с ней, еще Юля активно учила английский. Она вообще-то начала его учить с первого дня появления в США и уже добилась успехов. Даже приставленные к ней американцы поражались.

И одновременно Юля прикидывала, с кем первым переспать.

Глава 14

Поскольку Александре уже не первый раз за последнее время пришлось лежать мордой в пол, лежала она спокойно (она всегда была человеком спокойным) и не дергалась. Правда, Витя и Вова, оказавшиеся справа и слева от нее, то и дело покряхтывали. Александра вначале не поняла почему, потом догадалась: она сама подвергала их тяжелейшим испытаниям своим телом, бедрами в особенности, к которым Витя и Вова почему-то оказались прижатыми. Бедрам самой Александры тоже было жарко. Поскольку они находились у стойки бара, то не мешали бегать прибывшим представителям органов, и те на них не наступали. Остальным гражданам приходилось несладко.

Довольно скоро порядок восстановился. Видимо, потому, что почти все присутствующие были к милицейским облавам привычны и провели какое-то количество лет в местах не столь отдаленных. Кого-то увезли сразу (Александра понятия не имела куда, почему и зачем), кого-то быстро допросили и отпустили. Наконец дошла очередь и до их с Витей и Вовой компании.

– Так, а это у нас тут кто? – раздался за спиной мужской голос, чем-то показавшийся Александре знакомым.

Им велели подняться. Витя с Вовой протянули Александре руки. За стойкой поднимался бармен и быстро оглядывал свое хозяйство. Никакие бутылки не пострадали.

– Почему вы привели сюда несовершеннолетнего сына? – донесся до Александры чей-то начальственный голос.

– Мой сын – хочу и вожу, – послышался ответ Трушина-старшего. – Тем более если его учителя организованными группами ходят в места разврата, подобные этому.

Александра не могла утерпеть и заорала громовым голосом, от которого замолчали все в зале:

– А чего ж не сходить, если вас, господин Трушин, в школу вызывай не вызывай, вы все равно не приходите. Вас только и можно найти в местах разврата. Вы, я уверена, сегодня впервые ознакомились с записями в дневнике вашего сына! Вы лучше расскажите следственной бригаде, откуда он у вас взял анашу, которую курил на уроке английского, и героин, который нюхает перед написанием сочинений, потому что без героина, по его словам, не может творить?

В зале воцарилось гробовое молчание.

– Сашка, ты в самом деле в школе работаешь? – донесся до ушей Александры все тот знакомый голос, теперь неуверенный и удивленный.

Она опустила взгляд и увидела своего школьного поклонника, все так же достающего ей только до груди.

– Юрочка! – заорала Александра радостно. Бутылки на стойке бара дрогнули. Александра сграбастала Юрочку в объятия, он прильнул к ее пышной груди, встав на цыпочки. Александра чмокнула Юрочку в лысеющую макушку. Он поднял на нее повлажневшие глаза.

– Сашенька, я все эти годы не мог тебя забыть!

– Такую, пожалуй, забудешь, – пробурчал Витя справа.

– Да уж, Сашенька производит неизгладимое впечатление. В особенности на учеников, – пробурчал Вова слева.

– А что вы преподаете, Александра, простите, не знаю, как по отчеству? – вежливо поинтересовался бармен.

– Да, Саш, что преподаешь-то? – спросил Юрочка.

– Физкультуру, – как само собой разумеющееся ответила Александра. Кто мог заподозрить ее в преподавании какого-то другого предмета? – С первого класса по одиннадцатый. На три ставки работаю. Иначе не прожить. Юр, у меня ведь дочь растет, а папаша алименты не платит.

– Ну это мы разберемся, Сашенька, – молвил Юрочка, влюбленно глядя ей в глаза, для чего высоко задрал голову вверх. – Я, Сашенька, теперь – старший следователь прокуратуры. Алиментами, правда, не занимаюсь, но тебе обязательно помогу. По старой памяти.

– Не надо, – послышался другой знакомый голос. – Я и так заплачу.

– А чего ж не платил все эти годы?

Александра выпустила Юрочку из объятий и, уперев руки в бока, уставилась на невесть откуда взявшегося Славу.

Слава тем временем обращался к Юрочке, вежливо именуя его Юрием Анатольевичем и предлагая решить все вопросы миром. Произошло какое-то недоразумение. Юрочка кашлянул. Александра вдруг заметила, что Витя, Вова, бармен и еще несколько находившихся поблизости товарищей застыли соляными столбами в неестественных позах и все как-то странно на нее смотрят. «Может, платье расстегнулось? – подумала она. – Или порвалось?» Александра себя осмотрела, ничего не заметила – все было застегнуто. Но народ продолжал на нее странно посматривать.

Из оцепенения собравшихся вывел мерзкий голос Васи Трушина, просившего отдать ему дневник для демонстрации папе.

– У тебя в самом деле с собой его дневник? – встрепенулся Юрочка.

– Она его вслух нам зачитывала, – встрял Витя. – Да мои учителя на меня молиться должны были и за поведение ставить только «прим.».

– Вот-вот, – добавил Вова. – Мы никакую муку в конвертах чеченским полевым командирам не рассылали и не курили на уроках даже сигарет. И блевали только в туалете, а никак не в учительской. У нас уважение было к учителям.

Юрочка попросил дневник в качестве вещественного доказательства, правда, не стал объяснять чего. Александра отдала. Юрочка только открыл его – и увлекся чтением.

Александра тем временем осмотрела зал. Народ расходился. В одном углу мужчина из следственной бригады (судя по дешевому костюму) разговаривал со Светланой. На его лице было написано удивление. Ольги нигде не было видно.

Слава смотрел на Александру гневным взором.

– Отойдем в сторонку, – предложила она. Витя с Вовой препятствовать не стали, Юрочка был так увлечен чтением дневника Васи Трушина, что не заметил, сам Вася Трушин не решился.

– Ну? – Александра гневно сдвинула брови.

– Сашка, успокойся, а? У меня проблемы. Решу – встретимся и поговорим, ладно? Потерпи немного. Ну как человека прошу! Адрес мой знаешь, вот телефоны. Я специально для тебя написал.

Он протянул ей визитку, на обратной стороне которой также стояли два номера мобильных.

– Слава, а почему сюда сегодня милиция наехала?

– Происки конкурентов. Меня подставили. Анонимный звонок. Словно у нас тут торговля идет чем-то запрещенным.

– А девственностью торговать не запрещено?

– Я что-то не слышал ни про какой закон, запрещающий торговать своей девственностью, в особенности в Ольгином возрасте. Ей, кстати, сколько лет?

– Двадцать шесть.

– Ее личное дело, – сказал Слава. – Тем более она сама аукцион проводила, тут даже за сводничество никого не привлечь.

– А Юля Чугунова?

– Откуда ты, кстати, знаешь про Юлю Чугунову? – прищурился Слава.

– Еще бы я не знала этот 9-й «А»! – решила несколько уйти от темы Александра. – В нем, кстати, Коля Харитонов учится, который собирается стать твоим преемником, и еще много всяких личностей, которые, я уверена, в ближайшем будущем прославятся по крайней мере в рамках нашего города, а потом сложат буйные головушки на каком-нибудь престижном кладбище.

– В тот клуб с улицы не пускают, – вздохнул Слава. – А теперь еще придется усилить контроль и охрану. – Он снова вздохнул. – Опять расходы. И ментам сегодня еще отстегнуть придется, чтобы отстали.

– Так из-за чего они сюда принеслись?

– Сигнал поступил. От конкурентов. Все, Саша! Много будешь знать – не дадут состариться. Знаешь такую народную мудрость? Пора выучить. Ладно, я пошел. У меня дел полно. Я тебе сам позвоню.

– У тебя разве есть мои телефоны? – удивилась Александра.

– А ты думаешь, мне сложно их узнать? – ответил вопросом на вопрос Слава и Александру покинул.

К Александре подошла Светлана, довольная, как кошка, наевшаяся сливок.

– Ты бы видела физиономию следователя, когда я назвала свою фамилию! – прошептала Светлана. – И когда он узнал про наши родственные отношения со Славой!

Хотя Светлана говорила тихо, ее услышали Вова с Витей, снова подобравшиеся поближе к Александре после ухода владельца клуба.

– Здрасте, – поздоровались со Светланой. Она обворожительно улыбнулась в ответ.

– А вы тоже учительница, да?

– Да, – сказала Света. – И в той же школе.

– А что преподаете?

– Математику.

– И со Славой Кабаном знакомы?

Светлана пояснила про их родственные отношения, после чего Витя просто открыл рот, а Вова сказал, что ему нужно выпить. Вся компания проследовала назад к стойке бара. Бармен раскупорил новую бутылку водки.

– А эта, которая на сцене?.. – спросил Витя. – Она со Славой в каких отношениях?

– Безответная любовь, – пояснила Светлана. – С ее стороны. Уже много лет. Они с Сашкой мне даже морду били, когда я за ним замужем была. Как мы тогда хорошо подрались! Приятно вспомнить. Так мы все и познакомились. И сегодня она явно это все учудила, чтобы Славино внимание привлечь. Чтоб ему сообщили: Оленька в клубе. Ему же сообщили, не правда ли? Она ведь на самом деле не собиралась никому продавать девственность, а все эти годы мечтает отдаться Славе. Бесплатно. А он никак не может оценить эту жертвенность.

– Кстати, а где Ольга? – спросила Александра.

– Наверное, наши бывшие ученицы утащили ее за кулисы, – высказала предположение Светлана.

– Может, нам сходить за ней?

– Тут за кулисы не пускают, – вставил Витя.

– Нас пустят, – ответила Александра.

Судя по выражениям лиц Вити, Вовы и бармена, они решили: Александру даже если и не пустят, она сама пройдет.

– Александра Игоревна! – проблеял Вася.

– Мне некогда, – бросила Александра через плечо. – Я иду искать Ольгу Михайловну. Ты понимаешь, что все сегодня случилось из-за тебя?

– Из-за твоих дурацких фантазий! – добавила Светлана. – Нет чтобы честно купить проститутку, которая бы тебя всему обучила. Саша, иди за кулисы. Я сейчас объясню Васиному папе, как нужно решать проблему взбунтовавшихся у сына гормонов.

Света решительно направилась к Трушину-старшему, который продолжал беседовать за столом с кем-то из следственной бригады. Витя с Вовой переглянулись и направились за ней. Вася почему-то потрусил за Александрой Игоревной. Юрочка очнулся, с трудом оторвавшись от Васиного дневника за прошлый год, и тоже потрусил за Александрой.

Александра заскочила на сцену, попробовала шест на прочность, потом завернула направо. Там кругом суетились девочки в различной степени раздетости и еще какие-то личности разного пола и возраста, определить род занятий которых (а в некоторых случаях и половую принадлежность) было довольно проблематично.

Александра шла сквозь толпу, словно ледокол, разрезающий льды Арктики, оглядывалась по сторонам в поисках Ольги и каких-то знакомых лиц. Их почему-то не попадалось.

Тогда Александра развернулась, проследовала тем же путем, пересекла сцену и отправилась в левый отсек. Там увидела первое знакомое лицо – отставного военного, который дежурил при входе в начале вечера.

– А я весь вечер мечтаю с вами познакомиться, – расплылся мужчина в улыбке. – Александра Игоревна, если не ошибаюсь? Подполковник Иванов. Степан Степанович. Можно просто Степа.

И Степан Степанович склонился над ручкой Александры. Из-за ее спины выплыл Юрочка. Вася потерялся где-то по пути. Может, с головушкой у него стало совсем плохо от количества полуобнаженных девушек, которые разгуливали за сценой, ни на кого не обращая внимания и нисколько не стесняясь своей обнаженности. Может, хоть одна возьмет Васю на обучение за деньги его папаши?

– Здрасте, Степан Степанович, – проблеял Юрочка.

– О, какие люди! – Мужчины пожали друг другу руки.

Юрочка предложил отойти в укромный уголок, чтобы там спокойно побеседовать, и добавил:

– Сашенька закроет нас своим телом.

– От кого? – не поняла Александра.

– Ото всех, – молвил Степан Степанович, оглядывая Александру с вожделением. На стриптизерш в разной степени обнаженности он почему-то смотрел совершенно равнодушно. Может, любил крупных женщин? Александра подумала, что судя по реакции мужиков на нее, Славе в стриптиз нужно обязательно пригласить кого-то из бывших баскетболисток.

Степан Степанович с Юрочкой обсуждали каких-то арабов. Александра прослушала начало разговора и быстро поняла, что Степан Степанович «стучит» органам, сообщая о происходящем в клубе.

Но арабы Александру нисколько не интересовали. Ее волновала Ольга, и она спросила о ней Степана Степановича.

– Ее наши девочки со сцены увели, когда ребята приехали, – поведал Степан Степанович. – Может, домой на такси отправили. У них тут знакомые таксисты, которые их по ночам домой развозят. Здесь же работают ваши бывшие ученицы? У них поспрашивайте.

Александра оставила Юрочку беседовать со Степаном Степановичем и отправилась дальше на поиски подруги. Вдруг сидит в каком-то уголке? Но она ни Ольгу не нашла, ни своих бывших учениц. Ее никто не останавливал, ничего не спрашивал. Все занимались только собой, на других не обращали внимания – и уже расходились по домам.

Александра поняла, что пора и ей. Ольга наверняка уже дома и завтра – вполне возможно – даже не вспомнит, что учудила сегодня.

Александра вернулась через сцену в зал, где Вова сообщил ей, что ее подруга уехала вместе с Витей, а он дожидается ее, чтобы проводить до дома. Поскольку было поздно, Александра согласилась. Вова пытался напроситься на кофеек, но Александра подумала о лице мамы, если та вдруг выйдет на звук открывающейся двери… Александра оставила Вове свой телефон и в гордом одиночестве отправилась в квартиру.

Когда мама вернулась с курорта, то тут же поинтересовалась у Васи, откуда у папы на заднице появился трезубец. Вася пояснил, что трезубец оставила его учительница, воткнув папе вилку в зад.

Мама обратилась к папе. Не дав ей сказать ни слова, папа в свою очередь пояснил, что учительница – это безответная любовь их общего сына, и папа, можно сказать, пострадал из-за Васи.

Мама тут же заявила, что отправится в школу выяснять отношения с учительницей, и стала точить ноготки. Иногда в маме просыпалась жажда бурной деятельности, и ей для выпускания пара обычно требовалось подраться с какой-то бабой. Если она узнавала про папиных дам сердца, доставалось дамам, а раз какая-то училка претендует на ее сына… С претендентками на сына она еще дела не имела. Надо бы потренироваться перед знакомством с потенциальной невесткой. Хотя до невестки, как надеялась мама, еще далеко.

– Она не претендует! – воскликнул Вася со слезами в голосе. – Она меня отвергла!

– Не согласилась даже за деньги, – добавил папа.

– Хм, – задумчиво произнесла мама. – Наверное, мне все-таки стоит с ней познакомиться.

– Зачем? – в один голос взвыли отец и сын.

– Я найду для нее применение, – ответила мама. – Нам вообще-то давно требуется домработница. А раз она точно не претендует ни на одного из вас…

– Нет! – заорал папа. – Я сам буду убирать квартиру! Я сам буду закупать продукты! Я сам буду готовить!

– Мама! – Вася молитвенно сложи ручки на груди. – Я буду очень рад.

* * *

Юля наконец выбрала американца, с которым начала спать. Конечно, потом будут другие. В этом она не сомневалась. Но пока выбор у нее был ограничен хотя бы потому, что она еще плохо говорила по-английски – плохо для того, чтобы обрабатывать мужиков. Поэтому пришлось выбирать из тех, кто говорил по-русски. Американец от свалившегося счастья балдел. Он в жизни не испытывал ничего подобного – и никогда не испытает со своими американками.

* * *

Алена попробовала поговорить с другими инструкторами. Но они ей ничего не сказали – то ли не знали ответа, то ли не хотели отвечать. Она была в панике.

На базе что-то изменилось. Нет, распорядок дня был тот же: они каждый день выбегали на зарядку и всем давали наряды. Но изменилась атмосфера. В воздухе висело напряжение.

* * *

Женщина, охмурившая Сергея, гуляла по Парижу и думала, какая она умная и хитрая. Конечно, было бы лучше, если бы она сейчас находилась в США. Но эти идиоты не дали ей визу. Считают, что все только и мечтают у них остаться. Можно подумать, нет более привлекательных стран для проживания. Ехать же путем, которым везли девчонок, она не хотела. Вот еще!

Но эта маленькая стерва… Как она ее просмотрела? Нет, все-таки надо было регулярно выезжать на базу и самой следить за процессом. На мужиков никогда нельзя полагаться. В особенности когда в дело вовлечены другие бабы. Пусть даже малолетки.

Глава 15

Субботу Александра посвятила хождению по рынкам и магазинам, одеванию и обуванию всей семьи. Анечка скакала от радости, в особенности от купленного медведя, о котором давно мечтала. Мама все пыталась выяснить, откуда взялись деньги, но Александра молчала, как партизан.

У Ольги телефоны не отвечали. Баба Варя сообщила Александре, что Светлана не появлялась. Отдыхает у Вовы, то есть у Вити? Но куда же подевалась Ольга? Или в самом деле поехала к тому мужику, который предложил одиннадцать триста и хотел, чтобы все происходило в интимной обстановке? Или к тому, который давал десять восемьсот и был готов при всем честном народе? Александра только надеялась, что к понедельнику Ольга придет в чувство и появится на работе.

Но Ольга на работу не пришла, хотя пришла сияющая Светлана. Выходные с Витей прошли по высшему разряду. Каждую перемену она бегала в тренерскую к Александре и делилась подробностями. Ее просто распирало.

Когда Александра вела урок в 9-м «А», то обратила внимание, что детки сегодня уж больно веселые. Поскольку отношения с этими детками у нее сложились вполне доверительные, она поинтересовалась причиной такого веселья.

– А вы Тучку сегодня видели, Александра Игоревна? – спросил Коля Харитонов, будущая звезда питерского криминалитета.

Александра покачала головой.

– А вы сходите посмотрите. Вся школа ходит.

– Делать мне больше нечего – на Тучку смотреть, – хмыкнула Александра. – Век бы ее не видеть, – добавила себе под нос.

Но детки услышала и заметили, что сегодня стоит. В особенности тем, кто век бы ее не видел.

На перемене Александра предложила вновь прибежавшей к ней Светлане сходить взглянуть на Тучку и как раз заявить, что их беспокоит отсутствие подруги на работе. Чем не повод взглянуть на директрису?

Однако при входе в директорский кабинет и Александра, и Светлана потеряли дар речи.

Тучка сидела в огромных темных очках, однако это не скрывало ее разукрашенной физиономии, которая переливалась всеми цветами радуги.

– Ну?! – рявкнула Тучка при виде подруг. – Пришли позлорадствовать?! Это все из-за вас, дряни!

– Что из-за нас? – первой пришла в себя Светлана.

Тучка выдала такую матерную тираду, что любой боцман бы позавидовал. Поскольку дверь оставалась открыта, то тираду слышали и ученики 9-го «А», которые решили пойти за Александрой Игоревной и подслушать под дверью директорского кабинета, не скажет ли Тучка что-нибудь интересное.

Из коридора послышались бурные продолжительные аплодисменты. Тучка материться прекратила, оттолкнув Александру со Светланой, вылетела в коридор, но застыла на месте, потому что ее взгляд упал на ряд портретов спонсоров, которые красовались в холле как раз напротив двери в директорский кабинет. На стене аккурат над портретом Трушина-старшего из стены торчали рога. Александра задумалась, как их туда прикрепили, потом решила, что, наверное, приклеили к стене, пожертвовав клеем «Момент», который учениками обычно использовался для других целей. Кстати, в дневнике Васи Трушина не было ни одного замечания, связанного с «Моментом». Или он предпочитает героин с анашой?

– А вы знаете, Ольга Михайловна, что Вася теперь в стриптиз-клубе будет учиться? – послышался подленький голос одного из приближенных Коли Харитонова. – И его папа стриптиз-клуб спонсировать, а не нашу школу?

Тучка не удостоила никого ответом, хлопнула дверью так, что посыпалась штукатурка, и повернула в замке ключ.

Светлана первой сообразила, что у 9-го «А» следует спросить, не знают ли они местонахождение второй Ольги Михайловны – раз уж им известно про Васю и стриптиз-клуб.

К большому сожалению, никто из 9-го «А» ответить Светлане не мог. Их самих очень интересовало, за сколько Ольга Михайловна все-таки продалась. По ходу дела Александра со Светланой выяснили, что у одного девятиклассника в известном стриптиз-клубе работает старшая сестра, которая также училась в их школе. Она-то и поведала брату про события вечера пятницы, а брат в свою очередь просветил одноклассников. Как подозревали Александра со Светланой, об их посещении стриптиз-клуба вскоре будет знать вся школа, с первого класса по одиннадцатый.

– Не переживай, – шепнула Светлана Александре. – Уж мы-то с тобой свою репутацию никак не подмочили. Ты в особенности. Как раз наоборот. В глазах деток твой рейтинг значительно повысился.

Возле выхода из школы Александру ждали журналисты – и ее ослепили вспышки фотоаппаратов.

– Несколько слов для нашего телеканала, – просили с одной стороны.

– Что вы можете сообщить нашим читателям? – спрашивали с другой.

– О чем? – откровенно не поняла Александра.

– О ваших ученицах, конечно.

– О которых? – искренне не понимала Александра. Стоявшая рядом с ней Светлана решила, что раз появился шанс побывать в телевизоре, то надо показать себя во всей красе, и мило улыбалась в телекамеры. Правда, тоже не понимала, о чем идет речь.

– Вы слышали о теракте в США? – спросили Александру и Светлану.

Они покачали головами. Им в последнее время было не до терактов, и в особенности в США. Других проблем хватало.

– В США совершен террористический акт. Одна из ваших учениц погибла на месте. Другую арестовали спецслужбы США. Она почти ничего не помнит. Правда, помнит вас, Александра Игоревна.

Александра захлопала глазами.

– Как ее хоть звали-то?

– Юля Чугунова, – ответили ей представители прессы.

* * *

Александра со Светланой долго отвечали на вопросы и радовались, что их не спрашивают про финты Ольги в ночном клубе в пятницу. Но Юля Чугунова – террористка? Правда, в школе она в этом учебном году так пока и не появлялась. Она поехала в США совершать террористический акт? Какого лешего? Хотя почему бы современной девчонке не стать террористкой, когда теперь школьники играют не в казаки-разбойники и не в немцев-наших (по сериалу «Семнадцать мгновений весны»), как в советские времена, а в террористов-наших («террористы» прячут «взрывчатку» в классе противников, и те за перемену должны ее найти) или в чеченцев-русских (по сериалу «Спецназ»).

– Что делать будем? – спросила Светлана, когда они наконец отделались от журналистов.

– В смысле Юли Чугуновой? Ничего не будем. Что мы можем сделать? Если она меня помнит… Мне приятно, конечно, что помнит меня, а не Тучку. Меня Ольга волнует. Она-то куда делась?

Вечером Александра прилипла к телевизору. Просмотрела себя по разным телеканалам, а также в подробностях узнала о теракте. Ответственность за него взяла «Аль-Каида». Но при чем тогда наши девчонки?

Представитель отечественных спецслужб, лицо которого на экране было заштриховано, поведал, что каким-то образом арабские террористы использовали русских девчонок. Возможно, их вывезли в одну из арабских стран для работы в публичных домах, но потом решили зомбировать и отправить на смерть. К счастью, одной удалось спастись. Бдительный американский полицейский вовремя сорвал у нее с талии «пояс шахидки» и бросил его в мусорный контейнер. Пояс управлялся дистанционно. По всей вероятности, человек с пультом решил на него не нажимать. Пояс был в дальнейшем обезврежен американскими специалистами.

Однако другая девушка погибла. Вместе с ней погибли более сотни американских граждан, несколько сотен ранены. Она взорвала себе вместе с крупным супермаркетом.

Представитель наших спецслужб заявил, что арабы теперь, по всей вероятности, решили использовать для терактов девушек со славянской внешностью, так как восточные женщины, даже одетые в европейскую одежду и использующие косметику, привлекают внимание бдительных граждан, напуганных терактами.

У арестованной Юли Чугуновой только обрывочные воспоминания, например, она помнит свою учительницу физкультуры. Тут снова показали Александру, возвышавшуюся над всеми репортерами.

– Мама, ты теперь знаменитая, – сказала Анечка.

– Не надо мне такой известности, – вздохнула Александра.

В это мгновение зазвонил телефон.

– Сашенька, это Ирина Серафимовна, Оленькина мама, прорыдала в трубку мать пропавшей Ольги. – Сашенька, Мишу, Михаила Александровича арестовали! Сашенька, что мне делать?! Сашенька…

– Вы где? – спросила Александра, врываясь в поток рыданий Ольгиной матери. Они ведь с Ольгиным отцом должны спокойно жить на даче. Да и вообще, они всегда были такими правильными, что арестовывать их просто не за что! Или Ольга что-то отмочила?

– Дома, дома я, Сашенька. Оля несколько дней на телефон не отвечает – мы звонили ей из поселка. Специально туда ходили за пять километров, у нас-то телефона нет. Но раз в неделю, по воскресеньям, мы обязательно звоним, и Оленька всегда ждет нашего звонка. А тут раз позвонили, два, потом еще – а ее нет и нет. И вечером нет. Вот мы и решили с отцом приехать посмотреть, как тут дела, ну и часть урожая привезли. Все равно ж перевозить надо. А Оленьки нет. И несколько дней нет. Я же вижу по квартире. Сашенька, что с Оленькой?

– За что арестовали Михаила Александровича? – спросила Александра, чтобы как-то увести разговор от темы местонахождения Оленьки.

От ответа Ирины Серафимовны Александра чуть не упала у телефона. Мать Ольги сообщила, что отец Ольги избил милиционера половой тряпкой. Александра, которая не один год была знакома с родителями Ольги, такого не могла представить даже в страшном сне.

– Где он избил милиционера? – спросила Александра.

– У нас дома.

– Что у вас дома делал милиционер?

– Понимаешь, Сашенька, мы как раз собирались в милицию писать заявление об исчезновении Оленьки. А тут звонок в дверь. Мы долго выясняли, кто пришел. Ты же знаешь, как теперь опасно открывать дверь незнакомым лицам? Я Оленьке постоянно об этом говорю. Милиционер представился, в «глазок» удостоверение показывал. Но там же ничего не видно! Михаил Александрович даже в лупу смотрел, но все равно ничего толком не разглядел. Мы попросили назвать отделение и звание. Михаил Александрович пошел звонить в их управление, проверять, где сейчас должен находиться этот капитан. Ему ответили, что капитан должен находиться у нас. Тогда мы дверь открыли – и как раз сказали ему про Оленьку, что наша девочка пропала и мы как раз собирались в отделение, чтобы писать заявление. Потом мы спросили, нельзя ли написать заявление дома, раз уж он к нам сам пришел…

Александра закатила глаза – мать Ольги всегда была очень многословной и все пересказывала по нескольку раз, – но терпеливо слушала.

– Но он объяснил, что не из нашего отделения, а из отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

«А незаконный оборот наркотиков тут при чем?» – не поняла Александра и стала слушать дальше.

– Так вот это капитан – мерзавец! – сказал, что Оленька выставляла свою девственность на аукцион в стриптиз-клубе и после этого исчезла. А милиция ее ищет, чтобы допросить по факту распространения наркотиков. Капитана Оленькина девственность нисколько не волнует. И насколько известно капитану, к Оленьке еще есть вопросы у какого-то там следователя прокуратуры, и его просили передать, что Оленьку на завтра вызывают в прокуратуру к двенадцати часам. А Михаил Александрович уже про прокуратуру не слушал, он возмутился оскорблением нашей дочери и сказал, что наша дочь – приличная, достойная, уважающая себя девушка и по стриптиз-клубам она никогда не ходила, не ходит и ходить не будет. Михаил Александрович рассказал этому капитану, как мы воспитывали нашу дочь…

«Могу себе представить лицо капитана», – подумала Александра.

– … и пояснил, что она даже не знает о существовании стриптиз-клубов, как и любой порядочный человек. И Михаил Александрович сказал, что он подаст на капитана и всю милицию в суд за моральный ущерб, нанесенный его дочери и ему самому, а также мне, ее матери… Тогда капитан… Сашенька, я не могу пересказывать эти ужасные вещи! Что он говорил про Оленьку! Михаил Александрович, конечно, не мог этого стерпеть. Поскольку я как раз мыла пол – Оленька совсем запустила квартиру, – Михаил Александрович схватил половую тряпку и отхлестал ею капитана по лицу.

– Что сделал капитан? – спросила Александра, стараясь говорить ровным тоном.

– Он вызвал наряд! Они приехали очень быстро. Капитан вначале нашу квартиру покинул… А тут они стали звонить снова. Михаил Александрович сказал, что мы никого не пустим и он прямо сейчас садится писать заявления – в суд, начальству капитана, губернатору и нашему депутату. Но тогда эти стали ломать дверь. Михаил Александрович сказал, что сейчас позвонит в отделение милиции. Они ему из-за двери сказали, что они как раз из этого отделения. Тогда Михаил Александрович попросил их назвать номер телефона отделения и позвонил туда дежурному. Дежурный подтвердил, что наряд как раз сейчас должен быть у Михаила Александровича, то есть у нас дома, и настоятельно рекомендовал открыть дверь. Михаил Александрович также спросил у дежурного, примет ли наряд у него заявление об исчезновении Оленьки или ему требуется лично прийти в отделение. Дежурный ответил, что его довезут до отделения на машине. Тогда мы открыли дверь.

– И что дальше? – спросила Александра, хотя догадывалась, что было дальше.

– Новые милиционеры ворвались вместе с капитаном, – зарыдала Ирина Серафимовна. – Михаил Александрович опять схватил половую тряпку, и его… Они… эти мерзавцы… надели на него наручники и увезли его в одном спортивном костюме в отделение. Правда, с тряпкой.

– Какой тряпкой? – не поняла Александра.

– Нашей половой тряпкой. Из верха старой пижамы Михаила Александровича. Ей очень удобно мыть пол. Они сказали, что она послужит вещественным доказательством. Они говорят… говорили… что он совершил нападение на сотрудника при исполнении… или что-то в этом роде. Сашенька, что мне делать? И Оленьки нет! И мне нужно теперь самой идти в отделение писать заявление об исчезновении Оленьки! И там еще Михаил Александрович! Сашенька, куда мне лучше идти? К губернатору или к депутату?

– Так, Ирина Серафимовна, я сейчас оденусь и приду к вам, мы вместе сходим в отделение и попробуем разобраться. Ничего не предпринимайте, пока я не приду. Обещаете?

– Да, Сашенька, я тебя жду.

– Что еще там стряслось? – спросила Сашина мать.

Александра вкратце объяснила. Мать закатила глаза.

– Давай только не очень долго. А то чуть ли не каждый вечер приходишь, когда мы спим.

По пути к дому Ольги Александра думала о том, почему к Ольге приходил сотрудник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Какое отношение Ольга могла иметь к наркотикам?!

Ирина Серафимовна ждала Александру, бегая по квартире большими кругами.

– Сашенька! Сашенька! Я так рада, что ты пришла! – воскликнула она и попыталась снова повторить все случившееся в квартире с ее мужем. Вернее, разыграть в лицах. Милиционеры, естественно, представлялись злодеями, Михаил Александрович невинно пострадавшим глубоко положительным героем. – Я теперь понимаю, почему милиционеры часто показываются злодеями в современной литературе! Я не верила раньше! Возмущалась! Спорила с соседкой! Она говорила: «Они такие и есть на самом деле». А я говорила: «Как так может быть, что милиционер оказался злодеем?» А все правда! Все! Как они могли забрать такого честного человека, как Михаил Александрович, в отделение? Коммуниста с сорокалетним стажем, передовика производства! А они его – в наручники! Я им говорила, на кого нужно надевать наручники!

– Пофамильно? – уточнила Александра.

– Конечно! И теперь я пойду к нашему депутату, а потом к губернатору, если потребуется – я дойду до президента.

Внезапно раздался звонок в дверь.

– Сейчас спрошу кто, – объявила Ольгина мать. – А ты, Сашенька, позвонишь в отделение узнать, оттуда ли они, если скажут, что оттуда.

На вопрос Ирины Серафимовны мужской голос ответил вопросом:

– А Ольга дома?

Голос показался Александре знакомым.

– А вы, собственного говоря, кто, молодой человек? Представьтесь, пожалуйста.

– Пьянчугин Аристарх Артамонович, – прозвучало в ответ.

«Он еще и Артамонович», – хмыкнула про себя Александра.

– Я в «глазок» вижу, что вы не один, – суровым голосом молвила Ирина Серафимовна.

– Конечно, я не один, – раздраженно ответил банкир Пьянчугин. – Я никуда не хожу один.

«Но на даче ты пьянствовал без единого телохранителя, – вспомнила Александра и задумалась.

– Почему? – спросила через дверь Ирина Серафимовна.

– Потому, – ответил раздраженный Пьянчугин. – Может, вы все-таки откроете мне дверь или скажете, где Ольга?

– Открывайте, – сказала Александра. – Я его знаю.

– А кто это? – шепотом поинтересовалась у Александры Ирина Серафимовна.

– Банкир. – И назвала банк, председателем правления которого являлся Пьянчугин.

– Я никогда не верила банкирам, – объявила Ирина Серафимовна громко, но дверь тем не менее открыла.

Пьянчугин с молодцами ворвались в крохотную прихожую.

– Привет, Саша, – поздоровался Аристарх и вздохнул с явным облегчением. – Ольга где?

– Понятия не имею, – честно ответила Александра. – Вот ее мама меня вызвала.

Пьянчугин изобразил легкий поклон, задев левой половиной задницы одного из телохранителей, а правой вешалку. Вешалку подхватил другой телохранитель.

– Так, Андрей, Юра – вниз. Кости и Сереги будет вполне достаточно.

Двое телохранителей тут же квартиру покинули.

– Обувь снимайте и проходите в комнату, раз уж пришли, сказала Ирина Серафимовна. – Простите: у нас не прибрано. Ольга неизвестно где уже несколько дней, и мне не дали пол домыть. И милиция забрала себе мою половую тряпку. Безобразие! Неужели в милиции нет своих половых тряпок?

Пьянчугин бросил вопросительный взгляд на Александру. Та показательно закатила глаза. Но ее в самом деле интересовало, куда подевалась Ольга, и она надеялась, что Пьянчугин может оказать содействие в поисках. Только вот зачем ему понадобилась Ольга?

Пьянчугин с телохранителями разулись и в одних носках прошествовали в комнату, где обычно устраивали посиделки подруги.

– Так, молодой человек, – сказала Ирина Серафимовна, оглядывая Пьянчугина взглядом потенциальной тещи. – Где вы познакомились с Оленькой?

Пьянчугин кашлянул и бросил взгляд на Александру.

– Мы познакомились все вместе, – ответила Александра, Пьянчугин промолчал.

– Я не тебя спрашиваю, Сашенька. В твоем моральном облике я не сомневаюсь. Я знаю, что ты – приличная, воспитанная, уважающая себя девушка, достойная высокого звания учителя.

Приличная и достойная девушка подпирала собой косяк, едва не доставая до потолка, к которому закатывала глаза.

– Чего не скажешь о вашей дочери, – заметил Пьянчугин. – Кстати, где ваша совсем не приличная и не достойная дочь?

– Как вы смеете оскорблять мою девочку?! – заорала Ирина Серафимовна, и если бы под рукой имелась еще одна половая тряпка, то отхлестала бы ею Пьянчугина вкупе с телохранителями по примеру мужа.

Пьянчугин совершенно спокойно, не обращая внимания на крики Ирины Серафимовны, извлек из конверта фотографии и бухнул на стол.

– Взгляните на свою приличную и достойную над убитым ею человеком.

Александра склонилась вперед и увидела снимки, которые, по всей вероятности, Тучка показывала Ольге. Сама Александра видела их впервые, так что взяла один в руки. Ирина Серафимовна отправилась за очками. Александра тем временем просмотрела два других и встретилась взглядом с Пьянчугиным.

– Откуда они у тебя?

– Благоверная презентовала.

Вернулась Ирина Серафимовна с очками и углубилась в изучение снимков.

Они были крупные (по прикидке Александры: пятнадцать на двадцать один) и очень четко демонстрировали Ольгу. Она склонялась над трупом Генералова, которого Александра тоже узнала, так как в последнее время видела и живьем, и на многочисленных снимках, в частности на крупном портрете, стоявшем на могиле. Ольга склонялась над трупом и тянула руку к ножу. Или от ножа. У нее даже пальцы были сложены соответствующим образом, словно только что отпустили рукоятку. На лице было кровожадное выражение. Ольга явно была пьяна – или так показалось Александре, потому что она знала, что Ольга тогда много выпила.

На втором снимке Ольга переворачивала труп и одновременно запускала руку ему в нагрудный карман, как знала Александра – в поисках денег.

На третьем снимке Ольга стояла с довольным видом, держа в руках веер долларов и рублей.

– Ну и как вам ваша приличная, воспитанная и уважающая себя дочь? – вкрадчивым голосом поинтересовался Пьянчугин у Ирины Серафимовны. – Достойна ли она высокого звания учителя?

Та, не отвечая, рухнула на стул, фотографии веером разлетелись по столу. Пьянчугин их аккуратно собрал и убрал.

– Сашенька, корвалолу, – прошептала Ирина Серафимовна, хватаясь за сердце. – Вон там, в серванте. Тридцать капель. Лучше сорок. Вода кипяченая на кухне. В кувшине. Ты знаешь.

Александра засуетилась. Ирина Серафимовна тем временем тихо постанывала и шептала себе под нос:

– Дочь – убийца, муж в застенках. За что мне такое наказание на старости лет? Я всю жизнь жила честно, я много работала, я с трудом сводила концы с концами, я растила дочь порядочной девушкой и…

– Саша, ты хотя бы примерно представляешь, где может быть Ольга? – спросил Пьянчугин у Александры, не обращая внимания на причитания Ирины Серафимовны.

Александра пожала плечами. Потом в свою очередь спросила у Пьянчугина, в самом ли деле он думает, что Ольга зарезала Генералова.

– А кто ее знает?! – воскликнул он. – Теперь я ничего не исключаю. Но Емельяна в любом случае не вернешь. Мне нужно, чтобы Ольга вернула мне все, что у него вытащила.

– Господи! – воскликнула Ирина Серафимовна. – Да чтобы собрать столько денег, нам придется продать квартиру! Или дачу! Господи! Думала ли я на старости лет…

– Погодите причитать, мамаша, – перебил ее Пьянчугин. – Где комната вашей дочери? Мы сейчас с мальчиками поищем то, что нам нужно, и уйдем. Нам не нужны ни ваша квартира, ни ваша дача. Вот с дочерью я бы с удовольствием поговорил.

И тут у Ирины Серафимовны возникла идея. Она выпучила глаза и уставилась на Пьянчугина.

– А вы сходите со мной в милицию? – спросила она у него.

– Зачем? – Пьянчугин тут же напрягся. Видимо, слово «милиция» вызывало у него неприятные ассоциации.

И Ирина Серафимовна выдала ему все, что выдавала Александре по телефону и пыталась выдать лично после ее прихода. Пьянчугин пытался что-то вставить, но потом отказался от попыток. Ирина Серафимовна совсем забыла о том, что у нее болело сердце (или оно уже прошло при мысли о вызволении мужа из застенков?), и прыгала по комнате, периодически выбегая в коридор, изображая приход милиции.

– Наркотики… – задумчиво произнес Пьянчугин и почесал щеку. – Хм. Я не знал. Но вполне могли быть наркотики. Он не сказал, какие?

– Что? – Ирина Серафимовна прекратила свой бег по комнате.

– Наркотики какие, милиционер не сказал? Героин? Кокаин? ЛСД?

– Н-н-нет, – пролепетала Ирина Серафимовна и в непонимании стала переводить взгляд с Пьянчугина на Сашу, на телохранителей и обратно в том же порядке, потом спросила, не поможет ли такой представительный мужчина ей написать заявление в милицию об исчезновении Оленьки, в особенности раз Оленька ему нужна.

– Пошли в милицию, – решил Пьянчугин. – Мне нужно задать им несколько вопросов.

Но уйти они не успели. В дверь опять позвонили.

– Я обязательно должна спросить кто, – возопила Ирина Серафимовна и первой тронулась к двери. Остальные последовали за ней. Пьянчугин, правда, попридержал Александру под локоток и спросил:

– Она всегда такая?

Александра кивнула.

– Я понимаю, почему твоя подруга Ольга еще не замужем. Посмотришь на мамочку и жениться не захочешь никогда.

– Кто морду Тучке начистил? – решила выяснить Александра. – Ты?

– А ей морду начистили? – удивился Пьянчугин.

– Вся школа сегодня ходила смотреть.

Ирина Серафимовна тем временем общалась через дверь со следующим желающим увидеть Оленьку.

Желающий представился неким Сидоровичем Ильей Семеновичем. В ответ на вопрос о роде деятельности сказал: бизнес.

– О, Ильюха? – удивленно воскликнул Пьянчугин. – Открывайте, Ирина Серафимовна. Я его хорошо знаю. Клиент моего банка. Давний и ценный. Открывайте, открывайте. Он у вас ничего не украдет. У него каждая картина стоит, как целая ваша квартира со всей обстановкой.

Ирина Серафимовна открыла. При виде собравшихся в квартире Илья Семенович (с телохранителями) несколько опешил, потом облобызался с Пьянчугиным и сообщил, что никак не мог догадаться, к кому в этом доме прибыл стоящий напротив подъезда «шестисотый» «Мерседес». Оказалось – все флаги в гости в одну квартиру.

– Э… – молвил Илья Семенович, подняв глаза на Александру. – А с вами мы, кажется, встречались в пятницу, но не были представлены друг другу. Илья Семенович Сидорович. Очень приятно. Я столько слышал о вас за последние дни, Александра Игоревна! Жалею, что школу давно закончил, а то бы обязательно перевелся к вам.

И Илья Семенович склонился над ручкой Александры. Она узнала его. Именно он предложил одиннадцать триста за девственность Ольги. Значит, она уехала не с ним?

Александра спросила об этом вслух.

– Увы и ах! Я не знаю, куда подевалась Оленька. Вот выяснил ее домашний адрес и решил заехать – узнать, не изменила ли она своего решения и не успела ли она уже расстаться с девственностью с другим мужчиной.

Ирина Серафимовна издала сдавленный стон.

– А вы мамочка Оленьки? – проворковал Илья Семенович. К этому времени все опять переместились в комнату. Телохранители Ильи Семеновича и Пьянчугина стояли, остальные сидели. – Какую поразительную дочь вы вырастили, уважаемая! Сохранить девственность до двадцати шести лет! Такого в наше время просто не бывает! Да еще такая симпатичная девушка! Она так похожа на моего почившего пуделя Марчелло! Он был вместе со мной двенадцать лет. Мой друг и товарищ! Но, к сожалению, его век оказался так короток! И вдруг я увидел на сцене Оленьку и понял: мой Марчелло воскрес и явился ко мне в образе девственницы. Я понял, что должен выиграть аукцион. Сколько бы мне это ни стоило.

– Значит, аукцион в самом деле был? – тихим голосом произнесла Ирина Серафимовна. Александра подумала, не грохнется ли она сейчас в обморок.

– Да, да, уважаемая. Дайте я поцелую вам ручку! Вы вырастили такую потрясающую дочь! И вырастили ее, даже не будучи знакомой с моим Марчелло! Я восхищен! Просто восхищен! Но скажите мне, не мучьте меня больше: где же Оленька? Где мой воскресший Марчелло?

В разговор вмешался Пьянгучин – чтобы Ирина Серафимовна не стала опять изображать в лицах арест мужа – и пояснил, что они все сейчас как раз собирались идти в милицию писать заявление об исчезновении Оленьки. Она всем вдруг стала очень нужна. Пьянчугин предложил Илье Семеновичу составить им компанию для солидности. Тогда милиция, может, возьмется за поиск девушки, тем более там все равно уже знают про аукцион. А Пьянчугина, во-первых, интересует, к каким наркотикам имела отношение Оленька – раз в квартире появлялся опер из ОБНОНа (ОБНОН – отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. – Примеч. авт.), во-вторых, ему хотелось бы побеседовать с Оленькой лично. На девственность он не претендует.

Они с Ильей Семеновичем пожали руки. Однако Пьянчугин вначале желал осмотреть комнату Оленьки. Ирина Серафимовна только вяло махнула рукой. Пьянчугин в свою очередь кивнул своим молодцам. Александра решила присутствовать при обыске.

Парни молча отправились в Оленькину комнату, пока Илья Семенович и Пьянчугин вели светскую беседу, иногда подключая к ней Ирину Серафимовну.

От найденного в комнате глаза полезли на лоб не только у парней, но и у Александры. В Оленькиных тайничках, во-первых, оказалось множество свечей различного цвета – черного, белого, красного, желтого, зеленого. Под свечками лежала памятка – какой цвет в случае какого магического ритуала или заговора использовать. Также имелось множество картонных дисков с различными магическими символами – и опять памятка. Обалдевшие молодцы обнаружили аккуратно сложенные мешочки с различными травами. Оленька всегда отличалась педантичностью, а поэтому на каждом мешочке значилось, для какой цели использовать ту или иную траву, когда и в какое время она собрана.

– Ваша подруга их сама собирала? – робко спросил один парень.

– Наверное, – медленно протянула обалдевшая Александра.

Нашлась и землица с могил недавно умерших – как мужчин, так и женщин, а также со старых могил (как столетней, так и двухсотлетней давности – благо что в Питере можно и то и другое собрать, если есть желание), какие-то мелкие кусочки хлама, опять же с кладбища.

– Она что, гробы старые выкапывала? – опять обалдело поинтересовался парень.

Александра на этот счет могла кое-что сказать, но предпочла помолчать.

Аккуратными стопочками были сложены газеты за несколько лет, все – магической направленности. Также в больших количествах на полках стояли женские романы, на обложках которых красовались полуобнаженные красотки. Они млели в объятиях накачанных томных мужчин.

Далее молодцы обнаружили многочисленные тетрадочки – с заговорами на все случаи жизни, с цитатами из мексиканских и бразильских сериалов и женских романов. В тетрадочках подробнейшим образом расписывалось, в каких случаях что следует говорить мужчине и как себя вести, чтобы получить желаемый результат – с точки зрения создателей латиноамериканских сериалов и авторов женских романов.

От последнего парни вообще впали в состояние прострации и только лишь смогли выдавить одно слово:

– Шеф!

Пьянчугин в сопровождении Ильи Семеновича нарисовался в дверях. Парни молча протянули им по тетрадочке. Илья Семенович увлекся чтением, похихикивая, Пьянчугин после беглого ознакомления с рекомендуемыми действиями на случай излишнего возбуждения мужчины, которое пока нежелательно, так как девушка еще не определилась, хочет за него замуж или нет, поскольку есть еще два кандидата, решил взглянуть, что парни нашли в комнате.

– Она на учете у психиатра не состояла? – спросил Пьянчугин у Александры.

Александра только молча покачала головой, думая, что вообще-то Ольге неплохо было бы сходить к врачу.

– Ну разве нормальная женщина выставит на аукционе в ночном клубе свою девственность? – спросил Илья Семенович, с трудом оторвавшись от тетрадочки. – В ее-то возрасте? Пусть и пьяная.

– Тогда, простите, зачем вы сами участвовали в аукционе? – поинтересовалась Александра. – И предложили больше всех?

– Да я всегда любил сумасшедших, – расплылся в улыбке Илья Семенович. – Меня самого вечно обвиняли в червяках в голове. И с такими, как ваша подруга, не скучно. Ведь нормальному человеку даже в голову прийти не может, что она еще выкинет.

– Это да, – согласилась Александра.

– Интересно, а землица могильная для кого готовилась? – спросил Пьянчугин.

В дверном проеме нарисовалась Ирина Серафимовна.

– Хватит копаться в Оленькиных вещах! Хватит!

– На вопросик один ответьте, пожалуйста, – попросил Пьянчугин. – И мы все вместе пойдем в милицию. – И повторил про землицу.

– Для директора школы, где Оленька и Сашенька работают. Там такая мерзавка!

– Согласен, – кивнул Пьянчугин. – Мальчики, все на место положите. Землица для благого дела готовилась. Пусть и дальше используется. Может, и сработает.

– А вы знаете директрису? – поразилась Ирина Серафимовна. – Вы, такой приличный мужчина и внешне такой представительный…

Пьянчугин не стал признаваться, что Тучка – его законная супруга, и просто заявил, что да, ему приходилось с ней пересекаться по жизни.

Компания стала собираться в милицию. Александра же судорожно размышляла, куда Ольга дела деньги – а ведь их было немало. Хранит в комнате у родителей? Не может быть. Она знает, что родители могут приехать без предупреждения и что с ними будет, если они найдут у себя пачки американских долларов. Папа всегда говорил, что он, коммунист с сорокалетним стажем, никогда не притронется к этим империалистическим деньгам. Ольгины родители вполне могли бы отнести их в милицию или в ФСБ, требуя найти шпионов, которые подкинули честным советским пенсионерам американские деньги, и разоблачить американский заговор.

Для похода в милицию к компании присоединились и другие телохранители. В машинах осталось только по водителю. Машины тоже решили оставить у дома. До отделения было три минуты пешком.

При появлении Ильи Семеновича и банкира Пьянчугина дежурный слегка напрягся. При виде Александры – заулыбался и объявил, что ее сегодня видел по телевизору и вообще ее знает, так как его сыновья у нее обучаются и физкультура у них – любимый предмет. Александру вообще все в округе знали – она и своим ростом выделялась, и являлась единственным учителем физкультуры единственной в микрорайоне школы. В работу Александры на террористов и участие в подготовке террористических акций не поверил ни один человек.

При виде Ирины Серафимовны лицо дежурного сразу же изменило цвет. Оказалось, что она регулярно приходила в отделение с жалобами различного рода, как, впрочем, и к депутату, и к начальнику ЖЭКа, и в прочие инстанции.

– Где мой муж? Где честный человек, который сорок четыре года работал на государство? Где коммунист с сорокалетним стажем? – завопила с порога Ирина Серафимовна.

На звук ее голоса стали сбегаться другие сотрудники отделения, а откуда-то из глубины донесся охрипший голос Михаила Александровича.

– Я здесь, Иринушка! Враги держат меня в застенках!

Пьянчугин с Ильей Семеновичем переговорили с начальником отделения, потом втроем вернулись к орущей компании.

– Оленьку начнут искать прямо сейчас, – сообщил Илья Семенович Ирине Серафимовне, беря ее под локоток. – Мы обо всем договорились.

– А заявление? – спросила Ирина Серафимовна.

– Они написали заявление, – улыбнулся начальник отделения. Александра поняла, что заявление было написано портретами американских президентов.

– Заявление должны писать родственники! – заорала еще громче Ирина Серафимовна.

– Совсем необязательно, гражданочка. – Улыбка начальника отделения сузилась. – Ведь главное – результат. Сейчас двое наших сотрудников, нет, лучше трое, проводят вас домой, и вы им дадите фотографии вашей дочери.

– Какие? – спросила Ирина Серафимовна.

– Последние.

– Последние – только с классом, – задумчиво произнесла Ирина Серафимовна. – С 7-м «Б».

Начальник отделения обратился к Александре с просьбой помочь подобрать фотографии, на которых Ольга лучше всего походит на себя в жизни.

Александра украдкой бросила взгляд на Пьянчугина, у которого с собой были самые последние снимки Ольги, но он стоял с выражением невинного младенца.

– А вот это не она? – вдруг подал голос дежурный и протянул одну известную в нашем городе желтую газетку, которая как раз в этот день появилась на прилавках.

На первой странице был четкий снимок Ольги у шеста, снимающей верх костюма. Заголовок бросался в глаза: «Аукцион девственности». Статья с фотографиями на центральном развороте газеты в подробностях описывала случившееся в клубе. Видимо, там работал свой штатный репортер или кому-то заплатили за рекламу. Как подозревала Александра, после такой статьи, от которой все милиционеры попадали со смеху, народ в клуб повалит толпой. Сама Александра в кадр не попала ни разу. Правда, попали Вася с папой. Папа – с вилкой в заднице, Вася – пускал слюни, глядя на Ольгу Михайловну на сцене.

Ирина Серафимовна временно смолкла и прекратила требовать найти дочь, освободить мужа и наказать милиционера. Она читала статью (очки были с собой, так как собиралась писать заявление), медленно шевеля губами, потом в бессилии опустила газету. Плечи у нее тоже опустились. Дежурному явно стало ее жалко, и он протянул ей уже специально заготовленную валерьянку.

– Выпейте.

– Это правда? – прошептала Ирина Серафимовна и подняла глаза на Сашу.

Александра кивнула.

– Отец не переживет, – сказала Ирина Серафимовна, потом посмотрела на дежурного. – Подержите лучше у себя Михаила Александровича. У вас он, может, и не узнает об этом позоре. А так ведь ему на улицу будет стыдно выйти. А у вас посидит – и все за это время успокоится.

Милиционеры переглянулись.

– Мы вообще-то хотели ему врача вызвать, – заметил дежурный.

– Чтоб его в больницу перевели, – добавил начальник отделения, правда, не стал уточнять в какую, но многозначительно посмотрел на Александру. Дочь начальника отделения тоже училась в их школе, он иногда заглядывал и всегда очень вежливо разговаривал с Александрой. Видимо, чувствовал родственную командирскую душу.

– В больницу газеты приносят, – вздохнула Ирина Серафимовна.

– Не во всякие. Ладно, вы идите домой. Мы решим вопрос.

– Только ни в коем случае ему это не показывайте. – Ирина Серафимовна в бессилии показала на газету, лежавшую теперь на столе у дежурного.

– Не покажем. Вы ему сами можете принести что-нибудь почитать. Ленина там или Маркса с Энгельсом. У вас дома они остались?

Пьянчугин сообщил, что менее получаса назад видел стоящие ровным рядком тома из полного собрания сочинений Владимира Ильича в пятидесяти пяти томах.

– Как в старые добрые времена в кабинете у секретаря парткома, – с ностальгической грустью добавил Илья Семенович и вздохнул.

Из дальнего конца коридора, где, по всей вероятности, содержали Михаила Александровича, донесся его охрипший голос с требованием ареста Березовского и Абрамовича, а также продажных чиновников и депутатов. Далее Михаил Александрович стал перечислять, что следует национализировать.

Пьянчугин и Илья Семенович распрощались с сотрудниками, подхватили Ирину Серафимовну и покинули отделение. Александра вышла последней.

– Саша, иди домой, – устало сказал Пьянчугин.

Илья Семенович на прощание вручил Александре свою визитку и попросил сразу же сообщить, если Оленька найдется и если для ее поисков потребуется его помощь.

Александра распрощалась со всеми и побрела домой, правда, по пути решила заглянуть в круглосуточный супермаркет, в который обычно не ходила из-за высоких цен. Однако там при входе имелась газетная стойка. Возможно, она уже не работает, но надо проверить?

Стойка работала.

– Мы – как магазин, – улыбнулась женщина лет сорока. – А вам что, Александра Игоревна? О вас в завтрашних газетах напечатают. Сегодня только телевизионщики успели.

Саша не удивилась, что ее знают, и спросила материал об Ольге.

– Ой, а про нее-то я и не знала. Биологию преподает? Нет, таких учителей в наше время не было. Сейчас сама обязательно прочитаю.

Александра взяла все газеты, в которых говорилось о случившемся в ночном клубе. Как она поняла, события пятницы осветила вся желтая пресса города.

Продавщица пригласила Александру зайти завтра – она специально отложит ей все газеты, в которых будет рассказано о ней самой и Юле Чугуновой, незадачливой террористке.

Юля затащила в постель второго агента ФБР. Он честно признался ей, что никогда не испытывал ничего подобного в постели. Еще бы! Мужики, как поняла Юля, теперь только и говорят о ней.

И она не отказывала никому из журналистов, которые хотели взять у нее интервью. Широко улыбалась. Говорила, что помнит только обрывки из своего прошлого. Слава богу, Доктор проконсультировал ее по этому вопросу, а уж как сыграть роль, она разберется. И играла. И развлекалась. И планировала дальнейшие шаги.

* * *

На базу опять приезжал Доктор, на этот раз вместе с Сергеем. Они долго совещались с инструкторами. Девчонкам и мальчишкам ничего не сказали.

А Валеры так и не было! Алена была в панике.

* * *

Сергей сидел дома и вспоминал все, связанное с женщиной, даже записал на листке.

Потом он созвонился с частным детективом и обрисовал задачу. Пусть детектив последит за учительницей, которая о своей работе учительницы думает меньше всего. И она у нее, кстати, хуже всего получается.

Этому частному детективу Сергей доверял. Он уже несколько раз пользовался его услугами.

* * *

Васин папа договорился с девушками из стриптиз-клуба. Надо было с самого начала так сделать и не поддаваться на уговоры сына. Теперь же еще придурочную жену придется останавливать. Папа знал по собственному печальному опыту, что если уж маме что-то втемяшится в голову…

Но в стриптиз-клубе папа с радостью узнал, что эта самая Ольга Михайловна куда-то пропала. Папа-атеист вознес молитву всем богам.

Но все-таки следовало самому раньше побеспокоиться. Надо было понимать, что у Васи такой возраст. И проблем бы ненужных не возникло. А так еще с конкурентом приходится разбираться. И все из-за этой дуры!

Глава 16

На следующий день в школе Александра показала Светлане ворох газет.

– Это все о нашей подруге.

– Я уже знаю. Мне соседи дали почитать. Я тоже купила себе на память. В сегодняшних выпусках должно быть о тебе. И не только в желтой прессе.

Александра также поведала подруге о вчерашних событиях у Ирины Серафимовны. Звонить вчера вечером Светлане не было сил.

Светлана сказала, что они сегодня должны зайти к Ольгиной матери – поддержать морально.

Не успела Александра закончить последний урок, как в дверь тренерской постучали. Светлана стучать бы не стала. И на деток не похоже: детки всегда стучали более робко.

– Войдите, – пригласила Александра, успевшая натянуть джинсы вместо тренировочных.

На пороге возник невзрачный мужчинка в сером костюмчике, прилизанный, худощавый, неопределенного возраста. Такого встретишь и не запомнишь. «Ему бы в частном сыске работать», – подумала Александра. Оказалось, что мужчинка представляет некогда могущественную организацию, поменявшую название, но все равно именуемую аббревиатурой из трех букв – ФСБ.

Александра подозревала, что дело в Юле Чугуновой и неудавшемся теракте, но решила сыграть под дурочку и посмотреть на реакцию.

– У вас кто в нашей школе учится? В каком классе?

– Я вам только что удостоверение предъявил, – заметил мужчинка.

– И что? – Александра посмотрела на мужчинку с высоты своего роста.

Тут в дверь тренерской опять постучали, на этот раз робко, и внутрь просунулась голова Юрочки, бывшего одноклассника, ныне старшего следователя прокуратуры.

– Сашенька, я к тебе, – проблеял Юрочка.

– Выйдите, молодой человек, – начальственным голосом велел фээсбэшник.

Юрочка тут же преобразился – в старшего следователя прокуратуры – и выставил вперед удостоверение. Фээсбэшник не оплошал и протянул свое. Они стояли, как на дуэли из-за прекрасной дамы, скрестив руки с удостоверениями. Александра, которой оба доставали только до груди, возвышалась над ними.

– Так, сядьте оба, – приказным тоном произнесла она.

– Сашенька, будет лучше, если ты сядешь, а мы постоим. Вы не против, Анатолий Степанович?

– Нет, Юрий Анатольевич. Согласен: так будет лучше для всех. Только скажите, пожалуйста, вы по какому вопросу хотели пообщаться с Александрой Игоревной? У вас в школе кто-то учится? В каком классе?

– Я сам тут учился. С Сашенькой в одном классе.

– Так, может, вы в другой день заглянете?

– Да я бы к Сашеньке в любой день заходил, во все подряд, если бы она мне разрешила. Но дело в том, что сегодня я пришел как следователь.

– Представьте, и я тоже. Вы в связи с чем?

– С исчезновением девочек.

Александра в это время вытащила из сумки ворох газет.

– Юра, ты читал?

Юрочка грустно кивнул.

В дверь тренерской опять постучали.

Это оказался незнакомый мужик с коротким светлым ежиком, накачанный, с жестким взглядом. Этот удостоверение выставил сразу же. Ему ответили тем же. Мужик оказался из ОБНОНа, и именно ему вчера Михаил Александрович начистил физиономию половой тряпкой. Сергея Сергеевича (капитана из ОБНОНа) усадили на стул.

Затем пришла Светлана. Ее попросили подождать, правда, когда узнали, что она работает в этой же школе и также была в клубе, попросили остаться. Видимо, представители органов решили пообщаться с учительницами сразу же, а не по отдельности и в присутствии свидетелей, в особенности представитель ОБНОНа – после общения с родителями другой учительницы.

На этом гости не закончились. Приплыла Тучка с разбитой физиономией и прихрамывая. Светлана, решившая сделать Тучке гадость, тут же сообщила представителям органов, что это – директор школы и им, возможно, будет интересно и с ней побеседовать. Разбитая Тучкина физиономия вызвала неподдельный интерес у представителей органов. Тучку попросили задержаться на рабочем месте.

Тучка не осталась в долгу и ехидно заметила молодым учительницам, что им нечего шляться по чужим мужьям, тогда и милиция ходить не будет.

Александра тут же заметила, что чужой муж с законной женой давно не живет и шляется сам, а некоторые занимаются развратом прямо на рабочем месте, за что им потом бьют морду. Александра не стала пока говорить про пленку сотрудникам органов и выразилась не совсем точно: Тучка ведь склоняла совершеннолетнюю к развращению несовершеннолетнего за деньги, заплаченные папой несовершеннолетнего. Тучка хлопнула дверью. Александра на мгновение задумалась. А Тучка-то откуда знает, что они все были у ее мужа? Или это Пьянчугин сказал? Потом она выкинула мысль из головы – было не до Тучки. В тренерской сидели три представителя органов, и только один из них – дружественно настроенный. Хотя Александра точно знала, что они со Светланой ни в чем не виноваты (если не считать экспроприацию у экспроприаторов), кто знает этих сотрудников органов? Повесят на тебя всех собак – а потом доказывай, что ты не верблюд.

– Так, давайте не будем терять время, – взял нить беседы в свои руки фээсбэшник. – Я по поводу Юли Чугуновой и теракта.

– Юлю Чугунову помним, – ответили Светлана с Александрой. – Насчет теракта ничего сказать не можем. Не участвовали. Не готовили. Информированы заранее не были.

– Когда видели Юлю Чугунову в последний раз?

Александра со Светланой переглянулись.

– В прошлом учебном году. В этом она не появлялась.

– Вас это не удивило?

– Нет.

– Разве, если ученик не приходит на занятия, вы не ходите к нему домой? Я помню, когда учился, если кто-то вдруг не приходил на занятия, домой шли и учителя, и завуч, и…

Александра со Светланой рассмеялись. Юрочка грустно улыбнулся. Представитель ОБНОНа хмыкнул.

– Те времена давно миновали. И это касается не только нашей школы. Теперь учителя не ходят по домам, как и активные пионеры с комсомольцами.

Юрочка встрял и рассказал, что ему в прошлом году пришлось заниматься делом одной учительницы, обнаруженной в одном из борделей во время милицейского рейда. Ее родители написали заявление об ее исчезновении за три месяца до находки пропавшей. Оказалось, что она, обучая науке любви одного из своих учеников, вытянула у него за уроки немалую сумму в свободно конвертируемой валюте. Сумму выяснить так и не удалось – все участники процесса давали разные показания. Папа мальчика, узнав, куда подевались пропавшие деньги (он вначале подумал на домработницу), решил заставить учительницу отработать долг.

Светлана с Александрой переглянулись и не стали ничего говорить вслух о склонении их подруги Ольги к сожительству с Васей Трушиным. Значит, других и уговаривать не надо? Сами согласны. Хотя ту учительницу можно понять…

«А может, и Ольга сейчас в каком-нибудь борделе? – подумала Александра. – Трушин подключил связи – в особенности если узнал про наш поход к конкуренту. И учительницу наказал, и, возможно, денег заработал – получает с ее гонораров свой процент. Только где бы выяснить адреса таких борделей? Ведь он же явно какой-то закрытый и его сотрудницы не возвращаются домой после смены».

– Так детки, по вашему мнению, сейчас стали хуже или лучше? – спросил дотошный фээсбэшник.

– Они не лучше и не хуже, – ответила Александра. – У них просто другая жизнь.

– Что-нибудь можете сказать о Юле Чугуновой?

Насколько знали Александра со Светланой, Юля Чугунова была из типичной неблагополучной семьи. У Юли были мать и значительно старшая по возрасту сестра. Обе пили, обе постоянно водили мужиков. Как Юлю не уложили в постель дома, для учительниц оставалось тайной.

– Ольга и выскочила на сцену в том клубе, потому что услышала про Юлю, – сказала Александра, обращаясь к Юрочке. – Тоже захотела заработать. А она тогда напилась, ну и… Трезвая бы ни за что не полезла. А пьяная решилась. Только вот кто ее увез…

Юрочка сообщил присутствующим, что объединили восемь дел об исчезновении девочек из их школы. «Подарок» он получил, в частности, потому, что сам в этой школе учился и часть учителей может его помнить.

– Так ты занимаешься исчезновением Ольги?

– Нет, Саша. Я же сразу тебе сказал: я занимаюсь исчезновением девочек. Ты, видимо, не так меня поняла.

– Да, я решила, что ты пришел из-за Ольги.

Юля Чугунова числилась среди пропавших девочек. Мать с сестрой все-таки подали заявление в милицию, но оно там спокойно полеживало, и никто никаких действий не предпринимал, потому что в местном отделении хорошо знали семейку: мамаша со старшей сестрой не раз гостили в обезьяннике вместе с сожителями и всегда вежливо здоровались с «гражданином начальником» участковым, когда тот прогуливался по главному «пьяному углу» района или вдоль дешевых разливух. Юля, как предположили сотрудники отделения, просто решила покинуть отчий дом (хотя отца не знала ни она сама, ни мамаша) и отправиться в свободное плавание. Куда? А кто ж ее знает. В общем, Юлю особо не искали.

Не искали и другую девочку, взорвавшуюся вместе с супермаркетом в США. Юля назвала ее имя – его почему-то помнила, вместе с именем любимой учительницы физкультуры. Та девочка тоже была из неблагополучной семьи и тоже пропала, только примерно на три месяца раньше Юли. Тоже просто ушла из дома. Пьяные родители заметили это не сразу – после того как дочь не принесла деньги: ее регулярно избивали и требовали идти зарабатывать. Приносила деньги – пускали в дом. Милиция решила, что девочке это надоело, она нашла другой дом и поняла, что совсем не обязательно носить деньги на опохмелку вечно пьяным родителям.

Еще четыре девочки из их школы были примерно из таких же семей.

– А возраст? – уточнила Александра.

– От тринадцати до пятнадцати.

– Одного типа? В смысле внешне? – спросил представитель ОБНОНа.

– Нет, – покачал головой Юрочка. – И блондиночки, и брюнеточки. Правда, все довольно симпатичные. Если их отмыть и приодеть.

Фээсбэшник вдруг повернулся к Александре:

– А откуда вы узнали про публичное лишение девственности Юли Чугуновой? И когда точно это было?

– Когда точно – сказать не могу. Не присутствовала лично. Где-то в прошлом учебном году. Это активно обсуждали детки. Ольга долго страдала, думала, как бы и ей заработать денег на своей девственности, – Александра решила соврать и не сообщать представителям органов о найденных в загородном доме кассетах.

Светлана ее поняла и поддержала, пояснив, что подобные новости по школе распространяются мгновенно. Как девочки сами узнают? От подружек. И идут зарабатывать, а потом хвастаются. И мальчики узнают и жалеют, что им нечего продать. Мужики хмыкнули.

– Ольга даже с клубом ошиблась, – продолжала Александра. Юрочка кивнул. – Думала, что там, где стриптиз – там, кстати, много девочек из нашей школы, и он отсюда недалеко расположен, – там и… другие дела. Но оказалось – нет. И денег она не получила. Ребята, найдите ее, а?

– Если бы знать, куда она подевалась, – вздохнул Юрочка. Но никто в клубе не видел, как она уходила и с кем.

– Вернемся к нашим баранам, – сказал фээсбэшник. – Юрий Анатольевич, вы про других исчезнувших девочек не расскажете?.. Наши дамы, может, про них что-то вспомнят.

Кроме шести девочек не неблагополучных семей, исчезли и две из приличных.

– Так, а вы уверены, что только восемь? – вдруг спросила Светлана. – У вас восемь заявлений, если я правильно поняла?

Юрочка кивнул. Анатолий Степанович заинтересованно посмотрел на Светлану. Парень из ОБНОНа жевал спичку.

– Нужно по старым журналам посмотреть, – сказала Светлана. Ведь мы же проставляем «н» отсутствующим. Кто перестал ходить на уроки. Если там такие семьи, как вы говорили, то некоторые могли просто не подать заявления.

– Я как раз хотел у вас спросить, когда они все исчезли, – поведал Юрочка.

– По памяти мы, конечно, не скажем, – ответила Александра. Тем более у меня все классы. Тут запоминаешь самых выдающихся. Так что давайте посмотрим по журналам. Вас только девочки интересуют или и мальчики тоже?

– Пока только девочки. Дай бог, чтобы осталось так.

Юрочка перешел к рассказу о двух девочках из приличных семей. В одной мама и бабушка (отца тоже нет, но семья нормальная, мама и бабушка не пьют, обе работают, и не на панели) держали девочку в строгости. Домой приказывали возвращаться в девять вечера и ни минутой позже. Никакой косметики, никаких коротких юбок. Естественно, никаких мальчиков.

А потом девочка влюбилась. Она, кстати, оказалась самой старшей. Сейчас ей уже должно было бы исполниться шестнадцать, на момент исчезновения было пятнадцать. Мама не придумала ничего умнее, как вести дочку на проверку к гинекологу – не согрешила ли. После этого девочка и исчезла. Взяла кое-какие вещички. Деньги не взяла вообще. Мама с бабушкой рвут на себе волосы. Довоспитывались.

Еще одна девочка ушла из дома после трагедии старшей сестры. У той повесился молодой муж – после совместного проживания с тестем и тещей, вполне нормальными (на вид), приличными людьми. Но зять был «не такой». Недостойный, неподходящий, неумеющий делать то и это. Парень оказался слабым и решил таким образом «наказать» тестя с тещей. Оставил записку. Его и записку нашла исчезнувшая потом девушка, когда вернулась из школы. Старшая сестра сразу же ушла из дома, младшая вскоре последовала за ней. Родители вначале думали, что она у старшей сестры, потом старшая, когда немного обустроилась в жизни, захотела забрать младшую, и тут выяснилось, что младшей-то давно и след простыл.

Последнюю историю Светлана с Александрой помнили. И родители, и старшая сестра Алены неоднократно приходили в школу, расспрашивали учеников и учителей. И милиция ходила. Но девочка так и не нашлась.

Теперь две из исчезнувших девочек всплыли в рядах террористов. Как они попали в Америку, Юля Чугунова сказать не могла. Не помнила. Никакая «Юля Чугунова», по данным иммиграционных служб, в Америку не въезжала, как и вторая девочка. Американские спецслужбы обратились к российским.

– Так вы считаете, что в нашей школе – филиал какой-нибудь «Аль-Каиды»? – усмехнулась Светлана. – Девчонки что, пропадали только из нашей школы? Никогда не поверю.

– Мы работаем над этим вопросом, – ответили сотрудники органов.

– Коллега, а у вас что? – повернулся Анатолий Степанович к представителю ОБНОНа.

А у ОБНОНа были сведения, что в школе идет активная торговля наркотическими средствами, причем всякими и разными – как сильными наркотиками, так и слабыми. Последняя поступившая информация касалась учительницы биологии Ольги Михайловны Спиридоновой, к которой детки якобы обращались за консультациями по вопросу изготовления наркотиков, и она продавала им какие-то травки. Кстати, только девочкам.

– Что?! – хором воскликнули Александра со Светланой. – Этого не может быть.

– В свете того, что я только что услышал… – протянул представитель ОБНОНа, – этих исчезнувших девочек, которые потом вдруг стали террористками, вполне могли вначале посадить на иглу и использовать под кайфом. Мы сами Юлю Чугунову еще не видели. Она вполне могла действовать после того, как ей что-то вкололи. Только американцы нам этого не сообщают. Разве человек в здравом уме пойдет взрывать универмаг, торговый центр или что-то еще? Ну я понимаю – шахидки. Религиозные фанатики, борьба с неверными и так далее, но тут-то – совсем другое дело.

– Все исчезнувшие девчонки – русские, – сообщил Юрочка.

– Вот-вот, – кивнул представитель ОБНОНа. – А вы, дамочки, как мне известно, – ближайшие подруги Спиридоновой. Ничего не замечали?

Александра со Светланой обалдело покачали головами.

– Ольга ничего не употребляла. Точно, – сказала Светлана. – Мы бы заметили. Выпить – не дура и пьянеет быстро, но наркота…

– А то, что она выкидывала в последнее время, не показалось вам странным?

Александра со Светланой переглянулись.

– Нет, пожалуй, – сказала Александра. – Все в стиле Ольги. У нее давно навязчивая идея – замуж выйти, причем за богатого мужика.

– Аукцион в ночном клубе – не лучший способ найти мужа, – заметил представитель ОБНОНа.

– Вы ошибаетесь, – заметила Александра. – Мужчина, который предложил больше всего, вчера к ней домой приезжал. Адрес разведал, такое она на него впечатление произвела. Кстати! Александру вдруг осенила мысль. – Я знаю, что она могла продавать девчонкам. Какую траву.

Все вопросительно посмотрели на Александру.

– Приворотные зелья.

И Александра рассказала о найденных вчера у Ольги травках и рекомендациях по их применению.

– Так что ваш информатор ошибся, – заметил фээсбэшник коллеге. – Хотя разве нормальный человек, в особенности мужчина, мог предположить…

– А как насчет записей в дневнике этого Васи? – перебил его Юрочка и извлек из портфельчика дневник Васи Трушина, который, судя по потрепанности, уже читала вся прокуратура, теперь увлеклись представители ФСБ и ОБНОНа.

– Вася мог взять наркотики где угодно. С деньгами его папы… – заметила Александра. – И я вообще не уверена, что это были наркотики. Вася мог так учителей доставать.

Фээсбэшник, читавший дневник запоем, добрался до рассылки конвертов с мукой чеченским полевым командирам.

– Ох, и намучились мы с этими конвертами, – вздохнул он. Дети со всей страны их слали в Америку. И не только дети. И всяким нашим чиновникам люди слали «подарки». Правда, до вашей школы мы тогда не добрались. Все силы кинули на защиту слуг народа и чиновников.

– Наш народ любит поразвлечься и поприкалываться, – заметила Светлана. – Но вопрос остается: куда подевалась Ольга?

– Нас с коллегами волнуют некоторые другие. Я прав, коллеги? – спросил фээсбэшник.

Коллеги кивнули. Сотрудник ОБНОНа откланялся – исчезновение школьников его волновало мало. Он свою работу, можно сказать, выполнил – узнал про приворотные зелья, правда, в процессе выполнения работы дознавателя получил половой тряпкой по физиономии.

Фээсбэшник, Юрий Анатольевич и Александра со Светланой отправились на изучение классных журналов. Учительницы даже не предполагали, как много деток вдруг перестали посещать школу, причем разного пола и возраста.

– Будем всех проверять, – вздохнули фээсбэшник и Юрочка. Фээсбэшник оставил визитку, визитка Юрочки у Александры уже была, как и его телефоны.

Сергею позвонил могильщик, которому он регулярно отстегивал деньги.

– Они опять приходили, – сказал могильщик.

Сергей поблагодарил за информацию и связался с частным детективом.

Тот представил первый отчет и обещал работать по делу дальше.

Читая отчет, Сергей сжал зубы. Надо было раньше обратиться к детективу. Какой же он идиот!

* * *

Васе очень понравилось в стриптиз-клубе. И девушки, и психолог, который с ним долго разговаривал и вникал в его проблемы. Да, папа прав. Нужно было раньше сюда обратиться. Но Вася все равно хотел добраться до училки.

И Вася чувствовал себя виноватым перед отцом – за то, что у отца из-за него возникли проблемы в бизнесе. Психолог его очень внимательно выслушал и дал дельный совет.

Вася задумался.

* * *

Алена думала о побеге. Практически непрерывно. Днем и ночью. Раньше отсюда никто не сбегал. Даже не появлялось таких мыслей. А теперь ей хотелось убежать. Но не остановят ли ее? Хотя охраны тут нет. Но если она побежит… Что с ней сделают?

Может, лучше подождать, пока ее не…

А что с ней могут сделать? Ведь Алена видела не только газеты с сообщениями о подвиге Юли. Она видела и другую газету о другой девочке… Нет, все-таки надо бежать.

И что с Валерой?!

* * *

Юле сообщили о депортации в Россию.

Она хотела биться лбом о стену, но не стала. Стала думать.

В России-то уж она точно не пропадет. Там все знакомое. В этой Америке она не все понимала, и не только из-за незнания языка. Они сами какие-то странные.

Вон взять хотя бы жену их бывшего президента Клинтона. Клинтон ей такие рога наставил… На весь мир прославил. Все знают про него и про Монику. Юлины сестра и мать долго мусолили тему Моники и высказывали, что бы они с ней сделали на месте обманутой жены. А жена взяла и книгу написала про восемь лет в Белом доме. Оказывается – он изменил ей, но не изменил Америке.

Юля не могла представить ни одну русскую женщину, которая бы простила мужику измену только потому, что он не изменил России. Да эта причина ни одной нашей и в голову не пришла бы!

Так, может, и лучше, что Юля на родину вернется? Как-то она быстро заскучала в этой Америке. Вначале здорово было, а потом… Нет, дома веселее. Определенно. Юля теперь иногда даже с ностальгической грустью вспоминала драки у них дома. И как мамаша о голову сожителя бутылку разбила, а он даже не проснулся. И как сеструхин хахаль из окна выпал и тоже даже не проснулся и ничего не сломал. И как сосед дядя Витя с зоны вернулся, и они всем домом неделю гуляли… А американцы все эти – какие-то придурочные. И, главное, скучно у них.

Глава 17

– Но что делать нам? – спросила Светлана после того, как представители органов ушли. – Нехорошо, конечно, но меня эти школьницы волнуют мало. Я их даже не помню, за исключением Юли Чугуновой, да и ту в основном благодаря пленке. Нет, еще помню девочку Алену, у которой муж сестры повесился, – потому что родственники тогда ходили. Вернее, хорошо помню родственников, а не саму Алену. Остальные – пустой звук.

Александра призналась, что и для нее тоже. И ее тоже больше всего волнует судьба Ольги. Куда ее могли забрать? В бордель? В какой? Где-то в Питере? Или вывезли за границу?

– Слушай, я что-то читала про бордели для арабских шейхов… – задумчиво произнесла Светлана. – Что они вообще любят русских женщин, в особенности блондинок, а уж если девственница… Надо будет у моей соседки бабы Вари спросить.

– Что? Про гаремы арабских шейхов? Она и по ним специалистка?

– Угу. Помню, ее тема вывоза наших девчонок за рубеж очень интересовала, гордость вызывала за наших женщин. Баба Варя все повторяла: вона какие у нас девки. Все их хотят. И даже у Моники Левински какие-то там русские корни нашли, вернее одесские, но в данном случае это одно и то же.

– Моника – не блондинка, – напомнила Александра. – И навряд ли бы на нее какой-нибудь арабский шейх позарился.

– Ну это как сказать…

– Слушай, Светка, из-за чего мы спорим?

– Твоя правда. Так почему бы тому, кто этими поставками занимается, не отправить Ольгу к арабам? Кто у нас связан с арабами?

– Покойный Генералов. Но он уже сам отправился к праотцам, так что Ольгу никуда отправить не мог.

– Остается Тучка. Она тоже жила в арабской стране в одно время с Генераловым.

Подруги посмотрели друг на друга.

– Что у нас получается? – через некоторое время снова заговорила Светлана. – Исчезали девчонки в возрасте от тринадцати до пятнадцати. Разных внешних данных. Точно не все девственницы.

– А ты уверена, что они исчезали в одном направлении? Я, например, нет. Они могли отправиться куда угодно. Вполне сейчас могут стоять где-то на панели, только в другом районе нашего города. Или в Москве. Или в каком-то еще населенном пункте. Могут работать в Греции, Турции, Египте. Куда еще вывозят наших девчонок? Их могли просто убить и тела не найти. Или не опознать, учитывая, что шестеро – из неблагополучных семей и вели черт знает какую жизнь до исчезновения. Ни в какую работу на «Аль-Каиду» и прочие подобные организации я не верю. Ты можешь себе представить Усаму бен Ладена, нанимающего для проведения показательного теракта в Америке нашу Юлю Чугунову?

– Признаться, не очень. Но как-то они туда попали?

– Я поставила бы на соотечественников, – заявила Александра. – Но какие цели они преследуют – не представляю.

– Но «Аль-Каида» взяла на себя…

– Мало ли что они на себя взяли! Им подобный теракт на руку! Вот и взяли, раз наша мафия вперед не выступила и не сказала: мы приехали! А вполне возможно, это была какая-то показательная акция. Для кого-то конкретного. У наших свои задачи, и они их выполняют. Кого-то припугнули. Для этого использовали двух наших дурочек из неблагополучных семей – наобещали им с три короба, подкормили, в Америку вывезли, потом наркотиками накачали.

– Логично, – согласилась Светлана. – Но зачем им Ольга? Тоже для проведения какого-нибудь теракта?

Александра пожала плечами.

– Что предлагаешь делать? – спросила Светлана.

Александра задумалась, потом предложила все-таки съездить хотя бы еще на одно кладбище и поискать очередную могилу Генералова Петра Емельяновича. Больше ничего в голову не приходило. Подруги решили бросить монетку на карту города – ближе к какому кладбищу упадет, на то и ехать. Выпало на Северное.

Светлана предложила заранее купить бутылку водки. Александра заметила, что в их городе уже давно нет пьяных небритых могильщиков. На кладбищах работают молодые трезвые парни, и давать им нужно только деньги. Они ради них на кладбищах и трудятся. Но водку подруги все равно купили. Если не для могильщика, то для себя.

Контору нашли довольно легко, но зайти не успели. С велосипеда перед конторой слезал широкоплечий амбал лет сорока.

– Что требуется, девочки? – спросил он. – Памятник? Гранит? Мрамор? Плиту? Бюст? В полный рост можно сделать. Что хотите.

– Нужна информация, – заявила Александра. Мужик был одного с ней роста и шире в плечах. Такому явно несложно зимой колом долбить мерзлую питерскую землю.

– Какая?

– У вас есть данные по захоронениям? Архив? Компьютер?

– У нас в первую очередь головы есть, – ответил бугай. – Пойдем по аллейке погуляем.

Бугай закурил, предложил подругам. Курила только Светлана.

– А ты спортсменка? – спросил он у Александры.

– Бывшая. Но учителем физкультуры работаю. Нельзя мне курить.

– Понятно. Так чего надо?

– Кого-то из старых работников или тетеньку, убирающую могилы.

– Э, нет, так не пойдет, девчата. Спрашивайте. Смогу – отвечу. Не смогу – найду того, кто сможет.

Александра со Светланой переглянулись и решились.

– Нам нужно выяснить, нет ли на вашем кладбище могилы Генералова Петра Емельяновича.

– И всего-то? – расхохотался бугай. – И такая секретность! Пошли, покажу.

– Ты что, тут все могилы знаешь? – поразилась Светлана, аж поперхнувшаяся дымом.

– Все не все, а этого Генералова вы четвертые спрашиваете.

Подруги застыли на местах.

– Что? – прошептала Светлана.

– Ага, – кивнул бугай. – Кстати, если хотите идти дальше, гоните деньги. Сотня. Зеленая.

Александра без звука достала. Правда, цена показалась ей завышенной, но…

– А кто еще спрашивал? – поинтересовалась Светлана.

– Еще сотня.

Светлана достала. В глазах бугая загорелся нешуточный интерес.

– Скажите любопытному мужчине: а зачем он вам всем нужен? – Бугай хитро улыбнулся.

– Сотня. Зеленая, – не менее хитро улыбнулась Светлана.

Бугай хмыкнул и повел подруг к могиле. По ходу рассказал, что вначале приходила толстая тетка. Бугай попытался в лицах ее изобразить, вернее свой разговор с ней – как тетка назидательно с ним разговаривала, но потом все равно отстегнула баксы, когда он предложил ей самой погулять по кладбищу, авось похудеет. Подруги узнали Тучку.

Затем приходили два араба, лет по тридцать-сорок. Точнее определить парень не смог. По-русски арабы говорили прилично, возможно, учились в Советском Союзе. Эти без слов отстегнули деньги и даже не торговались.

Третьей была девушка-блондинка в вьющимися мелким бесом волосами.

Александра со Светланой застыли как вкопанные.

– Вот ведь стерва! – воскликнула Светлана. – Сама поперлась. – Светлана посмотрела на парня и спросила: – Она могилу случайно не разрывала?

– Кто? Девушка? Нет. Никто из них не разрывал. Это я вам точно говорю. Я за ними за всеми наблюдал. Если хотите разрыть – пожалуйста. Такса та же. Зимой будет дороже.

– Мы на месте решим, – сказала Светлана.

Бугай как-то странно на нее посмотрел, но ничего не сказал.

Могила Генералова Петра Емельяновича (с теми же годами жизни, что и в двух предыдущих случаях) оказалась неприбранной, правда, трава вокруг была сильно примята. Подруги потоптались вокруг, переглянулись.

– Ну, идти мне за лопатой? – спросил бугай.

– Слушай, а вообще ведь эксгумация делается…

– Ты знай баксы плати – я тебе любую эксгумацию сделаю, – сказал бугай. – В лучшем виде. И похороню кого хочешь. Котов многие хоронят, собак – рядом с могилами родственников. Да по мне хоть коня положи, хоть корову любимую. Закопаем. Хочешь корове памятник – будет корове памятник, в натуральную величину. Теперь с этим просто. Так копаем Генералова или нет?

Подруги переглянулись.

– Копаем, – сказала Светлана.

Бугай отправился за инструментом. Подруги опять переглянулись.

– Что ты думаешь найти? – шепотом спросила Александра.

– Да хотя бы узнаем, похоронен там кто-то или нет. Я, кстати, у соседки, бабы Вари, поинтересовалась, во сколько сейчас в нашем городе обходятся похороны. Очень недешево! Подумай, Саша! Если на нескольких кладбищах есть одинаковые могилы, то человек или группа людей шли для этого на определенные затраты и риск. Кому-то платили – если могилы пустые. Зачем идти на эти затраты и рисковать? Должен быть веский повод.

Вернулся бугай с лопатой и колом и приступил к работе.

Александра со Светланой стояли рядом и молчали. Они не хотели ничего обсуждать в присутствии парня. Во-первых, он и так много знает, во-вторых, продаст информацию, если появится покупатель. Но Александра не могла не думать об Ольге. Зачем она сюда приходила? Хотела найти деньги и не делиться с подругами? Вполне может быть. Слава богу, денег из дома в Солнечном никто не хватился. Хотя, если про них знал только Генералов… И опять арабы. Все-таки идет поставка наших девчонок в арабские страны или нет? Наверное, идет. Но не старовата ли Ольга для публичного дома и гарема? Хотя кто знает этих арабов… Блондинка, пухляшка, девственница. Вполне может подойти. И Тучка тоже наведывалась. Тучка явно знала про могилы папаши бывшего любовника, с которым, по всей вероятности, поддерживала отношения. Какие? Скорее всего деловые. На Тучку, как думала Александра, ни один мужик даже по пьяному делу позариться не может. Теперь.

Бугай тем временем делал подкоп под плиту. Вскоре показался гроб. Бугай присмотрелся, потом снова глянул на плиту.

– Два года? Похоже.

Он довольно ловко зацепил гроб крюком (палка с одной стороны выступала в роли кола, с другой – крюка) и вытащил.

«Хорошо, народу осенью и ближе к вечеру на кладбище почти нет», – подумала Александра. На этом участке по крайней мере не было ни души.

Бугай достал из-за пояса монтировку (или Александра так назвала бы это приспособление) и ловко открыл ею гроб.

В нем лежали двое. Мужчины. Явно не возраста Петра Емельяновича.

– Голубые, что ли? – прошептала Светлана.

– Дура! – буркнул себе под нос бугай и склонился над трупами в истлевшей одежде.

На одном парне были черные джинсы и черный свитер, на втором – синие джинсы и спортивная олимпийка. Оба лежали на боку. Видимо, иначе их было не затолкать в гроб. Бугай повернул парня в черном и пригляделся. Потом стал тихо материться. Во лбу в трупа зияла дыра. Сомнений в ее происхождении не возникло даже у Александры со Светланой, которые никогда не видели рядом жертв пулевых ранений. Второй парень тоже умер не своей смертью. Поскольку бугай также рассматривал и грудные клетки трупов, подруги пришли к выводу, что стреляли в парней не один раз. В головы, вероятно, делали контрольные выстрелы.

Потом бугай стал шарить у трупов по карманам.

«Какой небрезгливый, – подумала Александра. – Я бы не смогла». Вообще-то она и на кладбище бы работать не смогла…

Из кармана одного парня бугай извлек запаянное в полиэтилен водительское удостоверение, ругаться стал громче. В карманах также нашлись деньги – в несколько подпорченном состоянии, но бугай их тут же прихватизировал. На пальцах у каждого трупа светились золотые перстни-печатки. Бугай и ими не побрезговал.

Потом словно вспомнил о подругах.

– Ну что, довольны? – прорычал.

Подруги не знали, что ответить.

– А теперь катитесь отсюда и забудьте, что тут вообще появлялись! Живо!

Он даже не взял с них очередную стодолларовую купюру.

Подруги тронулись в направлении выхода с кладбища. На полпути Светлана замерла.

– Что? – спросила Александра шепотом.

– Давай посмотрим, что он будет делать, – предложила Светлана.

– Предполагаю, что не в милицию звонить.

– Этот вариант, конечно, исключен, – хмыкнула Светлана. – Мы тоже не будем. И он прекрасно понимает, что не будем. Иначе не стал бы при нас шарить по их карманам.

– Не стал бы… Но кому-то он сейчас позвонит.

– И нам нужно знать заранее кому.

Поскольку листва еще не опала, а насаждений на кладбище было много, подруги нашли где спрятаться, чтобы следить за аллеей, ведущей к нужной им могиле. Александре, правда, было не очень легко прятаться, но ее красно-желтая куртка очень подходила под цвет листвы.

Минут через десять сидения Светлана сказала шепотом, что сходит на разведку, проведает, чем занимается бугай.

– Только осторожно! – прошептала Александра.

Светлана стала перебегать от куста к кусту и вскоре исчезла из поля зрения Александры. Саша уже жалела, что они не заняли место поближе к парню, чтобы наблюдать за его последующими действиями, хотя это было бы опасно и он, наверное, сразу же их заметил бы.

Светланы не было минут двадцать пять. Александра уже начала нервничать, прикидывая, что делать, когда подруга внезапно появилась.

– Ну? – прошептала Александра, одновременно сгорая от любопытства и трясясь от страха.

– Гроб он закрыл и убрал обратно под плиту, – сообщила Светлана. Сидит на плите (дыра у него как бы под ногами), курит. Морда недовольная и обеспокоенная. Лопата и кол-крюк лежат рядом.

– Звонил кому-то?

– При мне – нет. Но явно звонил раньше. Не просто же так он там рассиживается? Будем ждать.

Ждать пришлось еще минут сорок. За это время Светлана прогулялась в направлении ворот (держась подальше от пешеходной аллеи), огляделась. Как раз когда она возвращалась к месту укрытия, послышался визг тормозов. К воротам подъехали то ли две, то ли три машины. Светлана поспешила присоединиться к Александре.

– Смотрим.

Вскоре мимо них прошествовала группа молодых людей вполне определенной наружности. Парни эмоционально переговаривались, в основном матом. Если бы подруги не знали, о чем они могут так эмоционально говорить, то вряд ли поняли бы, что их всех настолько сильно взволновало. Правда, совершенно не поняли, кому парни угрожают.

– Я опять схожу взгляну, – прошептала Светлана.

– Света, опасно!

– Сидя здесь, мы ничего не узнаем. А тебе нельзя идти – ты слишком большая. Не волнуйся, я буду осторожна.

И Светлана скрылась в зарослях растительности. Александра сидела, как мышка, вернее, очень большая мышь. До нее доносился отдаленный гул голосов. Парни разговаривали громко, правда, на таком расстоянии отдельные слова все равно было не разобрать.

Потом голоса стали приближаться. Светланы не было. Парни подходили ближе. Еще ближе. Ни Светланы, ни ее голоса. Она бы, наверное, подала Александре сигнал, если бы ее скрутили и вели с собой. Александра сжалась в кустах. Парни проходили мимо нее. Они несли с собой гроб. Закрытый. Матерились. Бугая-могильщика с ними не было. Светланы тоже.

Что делать? Идти назад? Неужели они ее?.. Но выстрела не было. Точно. Александра бы услышала. Хоть мог быть пистолет с глушителем. Или они могли Светку… ножом. Руками. Эти быки шею могут и голыми руками свернуть. Но… Светка бы кричала. Светка бы просто так не далась. И что делать Александре?! Нестись за парнями? Назад к могиле? С бугаем она, пожалуй, сразится на равных. Обучали же ее каким-то приемам в институте. Ведь он может прямо сейчас закапывать Светку в…

Тогда Александра пойдет в милицию и все расскажет. Начальник отделения ее знает. И у других милиционеров дети учатся у них в школе. И в прокуратуре Юрочка работает. И фээсбэшник Анатолий Степанович визитку оставил. И даже в ОБНОНе теперь знакомый есть. Хотя тут, конечно, дело не для ОБНОНа. Но все равно. Александра подключит всех.

Она уже так себя накрутила, распланировав операцию отмщения, что чуть не подпрыгнула на два метра, когда Светлана дотронулась до ее плеча. Правда, появилась подруга с другой стороны, не с той, с которой должна была бы.

– Ой, Светка! – простонала Александра. У нее по щекам потекли слезы. – Я… Я…

Светлана присела в кустах, они с Александрой обнялись, облобызались и вместе поплакали.

– Забрали они гроб, – наконец произнесла Светка.

– Я видела.

– Я еще сходила к воротам. Знаешь, интересно было, как они его повезут. Представляешь: в джип сзади поставили. Дверцу заднюю открыли, ну… там ведь сзади можно открыть. И поставили. На бок. По косой. Я смотрела. Потом дверцу закрыли, по машинам расселись и поехали. С трупами в салоне.

– А если милиция остановит?

– Откупятся.

Тут на аллейке послышались шаги и тихий свист. Кто-то насвистывал веселую песенку. На кладбище она звучала несколько странновато. Подруги притаились за кустами.

По аллейке шел тот самый бугай. На одном плече нес лопату, на другом – кол-крюк. Физиономия была радостная, шагал бодро, песенку насвистывал. Притаившихся в кустах подруг не заметил, прошел мимо.

Когда он удалился на приличное расстояние, Светка тихо выругалась и зашипела, как змея.

– Все, сволочь, про нас рассказал. И про всех, кто Генераловым интересовался. Нас описал очень точно. И… Сашка, как я сразу-то тебе не сказала? Они поняли, что это мы! И еще спрашивали, точно вдвоем были или где-то третья паслась? Они про Ольгу знают.

– Так…

– По-моему, я одного у Славки видела, когда нас к нему в дом таскали. Хотя не уверена. Эти человекообразные все кажутся на одно лицо. То есть морду.

– Значит, наверное, скоро ждать приглашения от нашего общего драгоценного, – вздохнула Саша.

Александра замолчала на минутку, потом внимательно посмотрела на Светлану.

– Скажи мне честно, что вы тогда с Ольгой ночью делали в Славкином особняке?

Светлана немного помялась, потом выдала:

– Я с ним переспала. Прости, Сашка.

– За что?!

– Ну… я тебе не говорила, чтобы не расстраивать.

– Из-за чего мне расстраиваться-то?!

– Ну, в общем… Кстати, в молодости он был поживее. И не такой толстый. А тут как разделся… Все-таки вовремя я с ним развелась.

– А Ольга?

Светлана пожала плечами:

– Наверное, в подвале том, обитом деревом, сидела. По-моему, ее честь оставила всех равнодушными. Кстати, раз парни спрашивали про нее у могильщика… Значит, они не в курсе, что Ольга пропала? Это не Славка?

Светлана с Александрой внимательно посмотрели друг на друга.

– Знаешь, нам обязательно нужно съездить к Лене из стриптиз-клуба. Расспросим ее подробно про всю их кухню.

Александра кивнула, а потом поинтересовалась, как прибывшие молодцы отнеслись к рассказу могильщика.

– Видела его довольную рожу? – скривилась Светлана. – Щедро отблагодарили. Сегодня парень заработал столько, сколько школьный учитель за год не зарабатывает.

– А что с могилой?

– Наверное, зарыл. Он же остался после ухода парней. Ты хочешь посмотреть?

– Да нет, пожалуй… Я вот думаю: ехать нам на другие кладбища или как?

– Ехать, однозначно.

Но вначале они решили сходить в гости к Лене из стриптиз-клуба.

Сергею опять позвонил могильщик и сообщил новую информацию. Затем Сергей позвонил частному детективу – и схватился за голову. Что он наделал?! Хотя – все к лучшему. Так всегда говорил отчим. И был прав.

Все нити в руках у Сергея. Просто нужно подумать, как все лучше организовать при том раскладе, который получился.

* * *

Агент ФБР привел к Юле издателя Хиллари Клинтон. Он захотел издать мемуары Юли. Юля не возражала.

– Ты станешь знаменитой, – сказал агент ФБР, оглядывая ее масленым взором.

В этом Юля и так не сомневалась.

* * *

Валера гулял по Парижу и раздумывал, податься или не податься в Иностранный легион.

Но внезапно увидел ее. Эту женщину. И решил проследить. Следить он умел. Она его даже не заметила.

Валера решил подождать с легионом. Туда он всегда успеет.

* * *

Васина мама устроила в школе дебош. Но директриса оказала ей достойное сопротивление.

Вася попытался успокоить маму. Папа тоже пытался успокоить маму.

Папа решил отправить ее теперь на горнолыжный курорт.

Вася снова поехал в стриптиз-клуб. Ему там очень понравилось.

И опять говорил с психологом.

Глава 18

С Леной созвонились в среду. Она еще спала после ночной смены. Александра представилась и попросила перезвонить, когда Лена проснется. Светлана уже сидела у Александры. Лена пригласила их к себе. Они как раз смогут поговорить, когда она будет собираться на работу.

Подруги увидели, что девушка неплохо зарабатывает – судя по обстановке и бытовой технике. Лена пояснила, что у стриптизерш есть поверье – чем больше тратишь на себя, тем больше будешь иметь. Правда, имеются в виду затраты на хорошую косметику, массажисток, маникюрш и прочее, но Лена также тратит и на дом. Ведь неизвестно, что будет завтра? Нужно сегодня вложить в мебель, бытовую технику, а косметика, шмотки – это все временное.

– Какая ты рассудительная, – поразилась Александра.

– Жизнь заставляет быть рассудительной, практичной и прагматичной, – хмыкнула Лена. – Иначе в этом мире не выжить. В казино думаю перебираться, – призналась она. – Я ведь считаю очень хорошо, как вы знаете. А Кабан вскоре казино подпольное планирует открыть. Мне уже предложили место.

Потом Лена хитро посмотрела на Светлану и заметила, что долго думала, случайно ли совпали фамилии ее босса в стриптиз-клубе и школьной учительницы математики.

– Честно, не могу представить вас мужем и женой, Светлана Николаевна. И как вы дружите с Александрой Игоревной – бывшая жена и мать ребенка Кабана?

– Так мы и сошлись на этой почве, – улыбнулись подруги. – Хорошо подрались, потом подружились.

– Правда, теперь и я сама не представляю, как тогда вышла замуж за Славика, – добавила Светлана.

– Он был другим человеком, – заметила Александра. – Хотя, может, мы видели в нем то, что хотели видеть.

– Вообще-то он – не худший вариант, – серьезно сказала Лена. – И очень многие – по крайней мере у нас в клубе – хотели бы стать его женой.

Подруги попросили Лену рассказать про организацию их клуба. Один ли владелец? Как идет подбор кадров? И куда, по мнению Лены, все-таки могла подеваться Ольга? Ведь не мог никто совсем ничего не видеть.

– Не мог, – согласилась она. – Но не скажет. Работа и собственная жизнь дороже.

Лена пояснила, что владельцем и полноправным хозяином этого клуба и еще нескольких является Слава. У него большая организация, несколько сфер приложения интересов, Лена всей структуры не знает и даже не желает во все это вникать.

– А Тучка с какого боку?

– Поставка кадров, – ответила Лена.

– Это поставлено на поток? Она вербует девочек в школе?

– Да не надо никого вербовать! Сами приходят! Я не про девочек. «Кадры» – это клиенты.

Александра со Светланой непонимающе посмотрели на девушку.

– Вы не представляете, сколько девочек желают у нас работать! Конечно, предпочтение отдается тем, у кого есть танцевальная подготовка. Кстати, именно поэтому при нашей любимой школе теперь действует кружок танцев – чтобы готовить девочек к будущей работе с детства. – Лена хмыкнула.

Александра со Светланой открыли рты. Конечно, они знали про уроки танцев для желающих, но не представляли их такого предназначения.

– Туда ведь иногда берут талантливых девочек из бедных семей практически за копейки. Вы знали? И родители подписывают контракт. Там как-то хитро сформулировано про выступления в будущем с благотворительными целями. Хороших юристов нанимали для составления бумажек. Этим девочкам придется пахать у шеста, как папе Карло. Кружком танцев занимается Тучка. Она и бывших балеринок нашла, чтобы уроки вести, и объяснила, к чему девочек готовить. Те и готовят – им-то за подготовку деньги платят. И нас они регулярно тренируют. В клубе же репетиции, муштра – ой-ой-ой. Ведь вы видели наших девочек. У них хорошая пластика, они танцуют, а не только раздеваются. Так что в некотором роде – да, Тучка занимается подготовкой кадров. Организатор она хороший, и энергия через край бьет.

– А каких клиентов она находит? Клубу что, не хватает рекламы? В прошлую пятницу там была масса народу.

– Ну… Это не единственный клуб Кабана, как я уже говорила. И в других не только стриптиз. И может не быть стриптиза.

– Так каких клиентов все-таки поставляет Тучка? – не успокаивалась Александра.

– Для обучения, – вздохнула Лена. Видимо, ей не очень хотелось раскрывать тайны сети клубов и, главное, не хотелось потерять работу.

Светлана с Александрой это тут же почувствовали и пообещали, что Лену они никогда никому не сдадут. Им, во-первых, любопытно, во-вторых, они должны знать, чем занимается «любимая» начальница и не связана ли эта деятельность каким-то образом с исчезновением Ольги. Да и про бывшего милого неплохо было бы получить дополнительную информацию.

– Слава Кабан ни в какие мелочи не вникает, – усмехнулась Лена. – Он осуществляет общее руководство. А так у него есть «шестерки», есть менеджеры и… всякие специалисты есть. Даже психолог.

– Для кого? – удивились Светлана с Александрой.

– Для девочек, – в свою очередь удивилась непониманию учительниц Лена. – Ведь бывают же стрессы, депрессии, просто срывы… С нами работает психолог. Со мной, правда, ни разу не работал. А с девочками работает. И очень здорово помогает. Очень приятный дядечка. Лет пятидесяти. Может, сорока семи – сорока восьми. И главное, ни к кому под юбку не лезет. И не голубой. Просто нормальный дядька. У нас его все воспринимают как отца. А зовем его Доктор.

«Интересно дело поставлено», – подумала Александра. Но ее на самом деле больше волновали Тучка и, конечно, Ольга.

Как пояснила Лена, Тучка занимается организацией обучения мальчиков технике секса – чтобы мальчики получили должную подготовку в надежных руках опытных наставниц и в дальнейшей жизни у них не возникло комплексов, все удавалось и так далее. К Тучке потом некоторые даже приходят благодарить, и даже числятся среди спонсоров школы. Идея обучения мальчиков принадлежит ей. Слава воспринял ее на ура.

Александра со Светланой переглянулись и поведали Лене про Ольгу и шантаж Ольги Тучкой. Лена открыла от удивления рот, потом прикрыла его ладошкой.

– Не может быть!.. – прошептала она, потом ни к кому не обращаясь, спросила: – Зачем?!

– Что – зачем?

– Зачем ей было подключать Ольгу? Когда все поставлено на поток?! У нас же этим давно занимаются, и все довольны. И у Тучки никаких проблем. Она же, знаете, почему этим занялась? Не только из-за денег, а чтобы еще и проблем в школе не было. В городе было несколько случаев с молодыми учительницами, когда они вымогали деньги у учеников – естественно, мальчиков – за это дело. Потом папаши – а все, естественно, были из обеспеченных семей – такое в школах устраивали… Какая-то Тучкина знакомая директриса здорово пострадала, хотя была ни ухом ни рылом. Тучка и решила, что эти проблемы ей не нужны, а они вполне могут появиться, если она сама не займется их решением. Ведь в школу приходят молодые учительницы и… Сколько сейчас получает учитель? Копейки же?

– Мы работаем на две ставки как минимум, – сообщила Светлана. – Александра – на три. Я вяжу вечерами. Продаю кофты. Александра по весне окна моет. Хватаемся за разные заработки.

– Понятно… – медленно протянула Лена. – Ну так вот. После института в школу приходит молодая учительница. И вот эта учительница с копеечной зарплатой видит, как мальчиков – и девочек, конечно, – привозят в школу на дорогих машинах, во что они одеты… Тучке не надо, чтобы какая-нибудь учительница стала заставлять сына какого-нибудь крутого мужика таскать деньги из дома.

Александра подумала, что уже слышала об этом от следователя Юрочки. Значит, таких случаев много… Но ей были понятны мотивы коллег. И вообще, почему бы не влюбиться в молодого парня? Ведь может и такое случиться?

– С кем Тучка решает вопрос? – спросила Светлана. – С папой? Мальчиком?

– Не знаю. Наверное, когда как. Или… Нет, папа всегда должен быть в курсе. Может, вначале обговаривается с мальчиком. Тучка очень наблюдательная. Видит: пора. И предлагает. Насколько я знаю, не было ни одного скандала.

– Но Вася Трушин? Почему она задействовала Ольгу?

Лена задумалась, потом высказала предположение:

– Может, Вася страстно желал только Ольгу и больше ни на кого не соглашался? Папа дал добро. Папа же в нашей школе известный спонсор. И Тучке ничего не оставалось делать, как решать вопрос. Она, возможно, считала, что Ольга Михайловна согласится. Из-за денег. Из-за страха. Кстати, вы в курсе, что у папы Трушина большие неприятности? Ему пришлось отдать одну газету своему давнему конкуренту.

Александра со Светланой переглянулись и улыбнулись.

– Это вы?! – воскликнула Лена радостно. – Здорово! Молодцы!

Но радость Лены быстро прошла, и она вновь задумалась.

– Трушин-старший не мог увезти Ольгу Михайловну. Он все время оставался в зале, тем более с вилкой в заднице. И организовать похищение не мог: посторонних, тех, кого не знают, за кулисы бы не пустили. Нет, конечно, девочка какая-нибудь может зайти в поисках работы или к подружке. Или чей-то парень. Но, вообще-то, за кулисами появляются лица, которых знают. Может, не знают, кто это, но лицо знакомое. И тогда на него не обращают внимания, не спрашивают. Ольгу Михайловну вывел кто-то свой. Это я вам точно говорю.

– Лена, подумай, пожалуйста, кто это мог быть. Кто-то из девочек уговорил ее куда-то поехать?

– Девочкам было не до нее. И зачем она им сдалась? Кстати, все девочки за кулисами желчь изрыгали – когда Ольгу Михайловну на аукционе разыгрывали. Я понимаю, если бы ей физиономию расцарапали, волосы повыдергивали… Но все равно, наверное, не стали бы – рядом находилось слишком много мужиков, заинтересованных в Ольге Михайловне, и милиция понаехала. При милиции не будешь.

– Охрана?

– Всю охрану менты мордами в пол положили. Не знаю! Я подумаю. Присмотрюсь в клубе. Может, увижу человека – и мне в голову придет какая-то мысль. Но кому нужна Ольга Михайловна и зачем?

У Александры имелось на этот счет одно подозрение. Если Ольга была на Северном кладбище, то она могла посетить и другие и что-то там найти. Вот за это ее и взяли. Те, кто видел, как она что-то взяла. Но ведь дома у нее ничего не нашли!

Воспоминание о посещении Ольгиной квартиры в большой компании навело Александру еще на одну мысль. Она, конечно, об этом не забывала, но раньше просто не у кого было спросить. Лена вполне может дать ответ на вопрос, на который ей самой не найти ответа.

– Леночка, просвети, пожалуйста, туго соображающих учительниц.

– Да ладно вам! – отмахнулась Лена. – Тоже мне туго соображающие. Давайте спрашивайте.

– Ты, случайно, не знала полковника Генералова?

– Точно нет. Хотя… Может, я его видела, но не знаю фамилию и что он полковник. А описать его можете?

– Да вообще-то мы Емельяна один раз…

– Емельяна? – перебила Лена. – Имя редкое. Знаю одного. Приятель политика Горыныча. – И Лена довольно точно описала интересующее подруг лицо, ныне усопшее, о чем Лена узнала от своих бывших учительниц.

– Дело вот в чем. Когда его хоронили, у него не оказалось двух указательных пальцев. Их отрезали после смерти. Зачем они могли кому-то понадобиться?

– Для вскрытия сейфа, – тут же отчеканила Лена. – Это швейцарцы придумали, но теперь такая услуга и у нас в городе предоставляется. Конечно, не во всех банках. Вы арендуете ячейку и вместо кода доступа кладете палец на датчик. Только нужно было знать, какой отрезать. Поэтому, наверное, и оттяпали два.

– А потом Пьянчугину всю компьютерную сеть повредили, – медленно произнесла Светлана. – Талантливый у нас народ. Интересно, сколько пропало?

– Попробуй у Горыныча выяснить, – посоветовала Александра. – Но Пьянчугин… Погоди-ка, погоди. Не зря он Ольгу ищет. Вот только зачем?!

Александра со Светланой поняли, что у Лены выяснили все, что могли. Она обещала с ними связаться, если узнает что-то в клубе, и пригласила заходить.

– Куда теперь? – спросила Светлана, когда они вышли от Лены.

– Поехали ко мне, – пригласила Александра. – У меня еще вино коллекционное осталось.

Сергей придумал новую программу и взял ее в Москву. Надо посмотреть, как сработает. Только бы эта очередная шлюшка ничего не выкинула. Кто их всех знает…

Но, вообще-то, должно сработать… А если все получится так, как он задумал, можно действовать дальше по плану.

И тут раздался телефонный звонок. Международный. Звонили из Парижа. Только не та, кого он ожидал услышать.

Но выслушав абонента, Сергей понял, что так-то оно даже и лучше…

* * *

Еще одна девочка куда-то подевалась. Уехала с Сергеем и с Доктором? Больше вроде бы никуда деться не могла. Инструкторы были в последнее время раздраженные. А вечером все тихо сидели по своим комнатам. Затишье перед бурей? И Валера так и не появился.

Но Алена пока не могла пойти на решительные действия. Она всегда была нерешительной.

* * *

Юля очень хорошо поняла, как можно зарабатывать деньги на своей популярности. Интервью она теперь давала только за деньги и снималась только за деньги. И каждый день что-то «вспоминала» из прошлой жизни. Репортерам ее «воспоминания» очень нравились. Вот только тем, кто ее допрашивал, нужно было другое.

Но Юля была умной и хитрой. Она прекрасно понимала, что можно открыть, а что нельзя открывать ни в коем случае.

Глава 19

– Девочки! – встретила их на пороге мать Александры. – Слава звонил! Вас разыскивал!

– Какой Слава? – в первый момент не сообразила Александра.

– Мой папа, – подала голос выглянувшая в коридор Анечка.

– Да, Анечка подошла к телефону, а он представился, – пояснила мама.

– Папой Анечки?

– Да. Потом мне по имени назвался.

– Аня, что ты ему сказала?

– Что я хочу на него наконец посмотреть, – по-взрослому и копируя бабушкин воспитательный тон ответила Анечка. – Чтобы точно знать, в кого я такая уродилась.

Светлана прикусила губу, чтобы не расхохотаться.

– А что папа ответил? – поинтересовалась Александра.

– Что хотел бы пригласить нас с тобой и тетей Светой к себе в гости. Я спросила, будет ли черносмородиновое мороженое и миндаль в сахаре. Папа обещал, что будут. Поехали, мама? Тетя Света?

– Не сейчас же, – примирительно сказала бабушка.

Они все уже прошли в кухню, где Анечке на ужин вместо черносмородинового мороженого и миндаля в сахаре было предложено пюре с котлетой и салат из помидоров.

Однако у папы были другие планы. Он позвонил снова, когда подруги только успели разлить вино по бокалам, и объявил, что пришлет машину. Анечка тут же бросила остатки котлеты и запрыгала по кухне.

– Ты не очень-то рассчитывай на мороженое, – заметила Светлана.

– И на миндаль в сахаре, – добавила Александра.

– Мужчинам вообще нельзя верить, – молвила бабушка. – Чем раньше это поймешь, тем легче жить.

Анечка прекратила прыгать и спросила, когда папа за ними приедет.

– Уверена, что приедет не папа, – заметила Светлана.

И оказалась права. Правда, прибывший молодец вручил Анечке рулет из черносмородинового и сливочного мороженого, а также коробку миндаля в сахаре. Александра со Светланой переглянулись.

– Что же ты, бабушка, говорила, что мужчинам нельзя верить? – спросила Анечка взрослым тоном. – Вот мороженое и миндаль.

– Но папы как не было, так и нет, – заметила бабушка невозмутимо.

– Это от папы, – заметил прибывший парень. – Он лично заедет на днях.

– Я хочу большого пингвина, – сказала Анечка. И назвала магазин, в котором его видела.

Молодец обещал передать папе про пингвина.

– И еще собаку. Живую.

– Аня, кто с ней будет гулять?

– Маленькую, чтобы я сама смогла гулять.

– Молодой человек, пингвина будет достаточно. С собакой нам в самом деле не справиться.

– Пусть сводит меня в зоопарк!

Александра хотела заметить, что посещение папиной усадьбы с околачивающимися там молодцами вполне может заменить посещение зоопарка, но сдержалась.

Они со Светланой подправили макияж, накинули куртки и отправились вслед за молодцем к поджидавшему внизу джипу. При виде его Светлана слегка замедлила шаг и впилась в руку Александры. Они шли за парнем, так что он не видел выражений их лиц.

– Что? – одними губами спросила Александра.

– Трупы, – так же ответила Светлана.

Они обе с опаской бросили взгляд назад. Но, конечно, в салоне никакого гроба не оказалось и приятно пахло хвоей. Видимо, салон освежили после перевозки своеобразного груза.

По пути парень смотрел на дорогу, с подругами не общался. Светлана с Александрой обсуждали учеников и их последние выходки. Возможно, парень и прислушивался к проблемам, которые волнуют учительниц, но ничего не комментировал и не спрашивал.

По прибытии в Славин особняк их тут же провели в уже известную подругам гостиную. Правда, на этот раз с ними беседовали одновременно.

– Ну валяйте, – лениво молвил Слава.

– По русской традиции гостя вначале нужно напоить-накормить, а потом вопросы задавать, – тоном учительницы поведала Света.

– И наша дочь хочет пингвина и чтобы ты сводил ее в зоопарк.

– Своди ее в свою школу – вот и зоопарк будет.

– Она и так уже ходит во второй класс, – заметила Александра. – И в нашу школу.

– Во второй? – поразился Слава.

– С добрым утром, – сказала Александра. – Проснулся. Лет-то сколько прошло. За мороженое и миндаль спасибо. Но ты в самом деле заехал бы, что ли, как-нибудь, познакомился.

– Если ростом в тебя пошла, я ей модельную карьеру обеспечу, – пообещал Слава.

– У шеста? – хмыкнула Светлана.

Вместо ответа Слава нажал на какую-то кнопку, появился один из молодцев (по виду больше напоминающий представителя фауны, чем гомо сапиенс), Слава велел подать еду.

– Что подавать? – уточнил парень невозмутимо.

– У дам спроси.

– А все, что есть, мечи на стол, – сказала Светлана. – Что не съедим, возьмем сухим пайком с собой.

Парень молча перевел взгляд на Славу.

– Закусь поставь. Шинку, рыбку. Чего там осталось.

Парень кивнул, удалился, вернулся минут через пять и кивнул Славе. Компания переместилась в столовую с огромным столом овальной формы. Выставленные тарелки на такой огромной площади смотрелись жалко, хотя на столе в кухне Александры заполнили бы всю столешницу. Кроме стола и стульев, мебели в столовой не было. На стенах висели ковры. Когда Светлана подошла, чтобы рассмотреть рисунок на одном получше (видимо, чтобы потом взять на вооружение в вязании), и дотронулась до стены, то в первое мгновение застыла на месте. Потом стала ощупывать стену и захохотала.

– Сашка, иди сюда. Потрогай.

Александра потрогала. За ковром явно был поролон. Слава уселся за стол и стал молча разливать водку и апельсиновый сок для запивки. Подруги попробовали другие стены. За всеми коврами было что-то мягкое.

– Зачем это? – спросили они у Славы.

– К когда народ перепьет и начинает лбами в стены биться… Чтоб лбы не разбили. А когда дерутся, чтобы мягко отлетать было. Никто еще не жаловался. Наоборот, мужики мою идею перенимают. Эй, вы же есть хотели?

Подруги сели за стол, выпили со Славой за встречу. Александра удивилась, что он пьет, заметив, что они слышали обратное.

– С вами тут запьешь. С вашей компанией.

Больше Слава не терял времени зря.

– Какого лешего на кладбище поперлись? Можете не отпираться: я все знаю.

– Да мы и не сомневались, – ответила Светлана. – Только думали, что ты нас попозже пригласишь. Вначале ребят по-человечески похоронишь, с достойными памятниками во весь рост. Нам сегодня могильщик рассказал, что можно поставить.

– За ребят не беспокойся. Ребят похороним, как положено. Мы-то думали, что они где-нибудь в болоте или в асфальт закатаны. А вон оно как получилось.

– А кто их, известно?

Слава покачал головой. Взгляд его стал жестким.

– Кто – неизвестно и за что – неизвестно. Они пропали два года назад. Вдруг. Раз и нет. Все осталось – деньги, машина припаркованная. У одного жена тогда беременная была. Родители с ума сходили. Мы и ментов подключали, и своими силами искали. Сами уехать они никуда не могли. Зачем? Все темы были здесь. Не было вообще никаких заморочек! И вдруг – нет пацанов. Мы думали, залетные. Мало ли что… Глупо ребята погибли.

– А разве смерть бывает умной? – спросила Светлана.

– Бывает. Так, поехали, красотки. Почему поперлись на Северное? Почему искали могилу Генералова-папаши? И как понимать еще одну папашину могилу на Смоленском?

– Мы считаем, что Генералов-папа на самом деле похоронен на Смоленском. Но ты все-таки лучше проверь, – сказала Александра. Тебе это легче сделать с твоими связями. Но, наверное, похороны папы проходили там – раз сына туда же положили. Родственники-то явно присутствовали и там, и там. Но есть по крайней мере еще одна могила Генералова-папы.

– Где?! – отвесил челюсть Слава.

– На Волковском.

– Может, есть и на других кладбищах, – добавила Светлана. – Мы на Северное поехали наугад, просто решили проверить другие кладбища. И вот наткнулись…

– Почему вам пришло в голову копать могилу?! Почему другие до вас только смотрели ее, а не рыли?

– Откуда ты знаешь, что они ее каким-то образом не проверяли? – спросила Света. – Мы сами не представляем, какой там секрет. Ольга думала, что там зарыты деньги.

– Баксы? Евро? – Слава расхохотался. – Глупости. Кто бы стал в земле хранить бумажные деньги? Это раньше закапывали клады из монет. Но не теперь.

– Но что-то можно было спрятать, согласись?

Слава внимательно посмотрел на Светлану, потом на Александру.

– Можно. В свое время из Афгана в гробах наркоту пересылали. Своеобразный груз 200.

– Генералов воевал в Афгане! – воскликнула Светлана и посмотрела на Александру.

– Который? – уточнил Слава.

– Емельян Петрович. Сын. Точно. А кто был папа… Может, тоже воевал.

– И что, вы хотите сказать, что наркота лежала тут… столько лет? Когда Емельян – или пусть Петр – из Афгана вернулся? Кстати, могила-то двухлетней давности. Никакой идиот не стал бы держать наркоту так долго в схроне.

– А если наркота пришла из другого места? – спросила Александра. – Старым способом, но из нового места. Прислали гроб с умершим папой… Кстати, ты в состоянии выяснить, где папа умер, не пересылали ли его тело? Если да, то откуда. Может, несколько раз пересылали. Хотя годы жизни на всех трех памятниках, которые мы видели, – одни и те же.

– Тебе годы жизни любые выбьют, только деньги плати, – заметил Слава. Подруги были вынуждены с ним согласиться.

– Но нужно было действовать осторожно, – продолжала размышлять вслух Александра. – Чтобы могильщики ничего не заподозрили. Что им какую-то могилу разрыть? Значит, кого-то хоронили. Может, папе несколько раз подряд похороны устроили. В закрытых гробах. На разных кладбищах. Ведь можно такое организовать?

– Вполне, – согласился Слава. – И сделать тайники. В закрытом гробу вместо тела – наркота. Хотя я не думаю, что была наркота. Я бы поставил на оружие – зная Генералова. А когда нужно – вырыть. А в этом случае положили наших ребят. Их исчезновение по времени совпадает. Воспользовались накатанной схемой… Так, а что на Волковском?

Подруги пояснили, что на Волковском также имеется могила Петра Емельяновича Генералова с теми же датами жизни. Они были на Волковском два раза. Первый раз у Ольги возникло дикое желание могилу разрыть (при этом сообщении Слава только хмыкнул), она докопалась до угла старого гроба. Но ее испугали злобные собаки. Александра стояла в стороне, не желая участвовать в осквернении могилы, Светлана светила фонариком. Но подруги тогда поняли, что в могиле ничего нет. Во второй раз они поехали на кладбище проверять даты жизни – сверять с указанными на Смоленском – и обнаружили, что все прибрано, как и соседняя могила какой-то бабки, которая стояла, поросшая бурьяном. Та могила старая – больше тридцати лет.

– Но почему вы туда поперлись? Как вы узнали, что на Волковском есть могила Генералова-папы?

– Ольга нашла план, выпавший из кармана Генералова-сына. – Подруги не стали сообщать про второй, по которому в деревянном доме нашли деньги и кассеты с записями из клубов Славы, и не стали говорить, что Ольга на самом деле обшарила карманы мертвого Генералова. Зачем давать ему лишнюю информацию?

– План могилы? С указанием, что она на Волковском?

Александра со Светланой кивнули.

– План был нарисован от руки?

Подруги опять кивнули.

– И что было сказано: «Могила Генералова»?

– Нет. Прямоугольнички нарисованы и крестик стоял.

– И вы поехали копать?!

– Нет, просто посмотреть. А потом Ольга решила копать.

Слава только покрутил пальцем у виска и налил себе еще водки. Не дожидаясь подруг, опрокинул в себя, потом потер лицо.

– Значит, Ольга на Северное ездила без вас. И Тучка, и какие-то арабы. Почему Ольга поехала без вас?

– Не хотела делиться, если что-то найдет, – сказала Светлана. – Мы думаем, что ее могли прихватить именно за это. За то, что видели у могилы. Ее скорее всего прихватили на следующий день. Если могильщик не ошибся с датами.

– С Тучкой у меня будет отдельный разговор. А откуда взялись арабы?

Подруги пожали плечами.

– Генералов-сын служил на Востоке, – сказала Александра. – Может, он им наркоту продавал?

– Он – им? Ты что, совсем ку-ку? Если и шла торговля, то наоборот.

– Так, значит, они были в курсе, что наркота идет в гробах. Сами, не исключено, таким образом отправляли. Генералова Петра Емельяновича, умершего за рубежом. Репатриация останков называется. А тут сынок встречал папу, хоронил в закрытом гробу. Ведь после определенного количества дней уже не открывают. И, не исключено, те же арабы стали искать, куда Генералов-сын дел наркоту – после его смерти. Например, они точно знали, что он ее не продал. Если поставляли ее в гробах, логично предположить, что гробы хранятся на кладбище. Ну не дома же он их держал и не на даче? Провели расследование… Мы ведь тоже догадались поискать на других кладбищах.

– Больше только никуда не суйтесь, – попросил Слава. – Во-первых, это опасно. А вы мне дороги как память об ошибках молодости. Во-вторых, вы все равно не будете знать, что с этой наркотой делать.

– Квартиру мне и квартиру большей площади Саше с дочерью, – отчеканила Светлана.

Слава расхохотался:

– Будут вам квартиры. Я же понимаю, что за молчание нужно платить.

Подруги подозрительно посмотрели на него.

– Вам – не пулей. Я же сказал: вы мне дороги, как память о скоротечно пробежавшей молодости. Что от нее у меня осталось? Зачем же мне вас убивать?

– Слава, Ольга где может быть? – спросила Александра.

– Я поставил бы на арабов. Мне она на фиг не нужна, Тучке тоже. Кто еще мог позариться? Некому. Но не волнуйтесь: арабов я сам буду искать. По своим делам. По ходу поинтересуюсь вашей драгоценной подружкой. Хотя ей вполне могло понравиться в гареме. Я бы лично выбрал гарем, а не работу в школе.

* * *

На следующий день Александра со Светланой опять позвонили Лене и уточнили, появляются ли в их стриптиз-клубе какие-нибудь арабы и не было ли их, случайно, в пятницу, когда они сами находились в клубе.

– Часто бывают, – ответила Лена. – И китайцы. Они любят смотреть на белых женщин, и не только смотреть.

– А за кулисами?

– За кулисами – точно нет. С ними все вопросы улажены. Когда хотят – им предоставляют девочек для большего. За кулисами никаких арабов точно не было.

Сергей вел свой последний эксперимент. В прямом смысле. Он следовал за ней по пятам, иногда выходил вперед, чтобы посмотреть на лицо. Пожалуй, неплохо получилось. Новая программа подойдет. Конечно, нужно провести еще парочку экспериментов, за которые он также получит деньги. Клиенты есть. Переизбыток клиентов! Он даже не в состоянии так быстро удовлетворять поступающие заявки.

Может, расширить базу? Инструкторов хватит, а вот контингент… Почему-то самая большая проблема возникла с вербующими агентами. С женщинами. Что им надо?

А из Парижа снова звонили. И снова с интересными сведениями. Хотя он подозревал, что женщина выкинет что-нибудь этакое. Но чтобы обнаглела настолько…

* * *

Домой! Юля жутко соскучилась по России. Но, главное, что и российские бизнесмены проявили к ней интерес, и ей уже поступило несколько предложений. Она приняла все. Куй железо, пока горячо!

* * *

Алена решилась на побег. Больше ждать нельзя. И она больше не может находиться в неизвестности. Она так вообще сойдет с ума. В крайнем случае можно прийти в школу… Она вспоминала учителей. Многих учителей. Или пойти в милицию? Попробовать через милицию найти сестру? Ведь у них должны быть какие-то сведения! Или пойти к маме повесившегося мужа сестры. Она, наверное, приютит Алену. Но вначале Алена, конечно, отправится к Валере. Девушка очень хорошо запомнила адрес.

Глава 20

На следующие выходные политик Горыныч пригласил Светлану съездить с ним в Москву. Он ехал встречаться с какими-то коллегами по партии (по которой – не уточнял) и хотел, чтобы Светлана составила ему компанию.

– Поеду, – сказала Светлана Александре. – Раз приглашает, надо ехать. Может, замуж возьмет.

– И ты туда же?! – воскликнула Александра. – Была у нас одна, хотевшая замуж и хранившая девственность для мужа.

Подруги вздохнули. Об Ольге не было никаких сведений. Мать Ольги, Ирина Серафимовна, казалось, похудела раза в два. Под глазами выделялись огромные круги. Мужа ее, Ольгиного отца, правда, выпустили, и даже не предъявили никаких обвинений. Ну что с него возьмешь? Милиционеры из родного отделения посоветовали Михаилу Александровичу направить энергию в созидательное русло, например, разобраться с чиновниками-взяточниками или добиться замены труб во всех окрестных домах и, в частности, в отделении милиции – сам ведь сидел, вдыхал «ароматы». Трубу прорвало, новой нет. ЖЭК на очередь поставил. А сколько ждать – неизвестно.

Михаил Александрович, который был на все руки мастер, попросил подпустить его к трубе, осмотрел, почесал репу и сказал, что если милиция найдет где-то новую трубу (или изымет – это уж на их усмотрение), он им ее сам поменяет.

– Если бы было можно где изъять, то мы бы это уже давно сделали, – заметил начальник отделения. – А так что-то можно сделать?

Михаил Александрович подумал, потом развел какой-то раствор, еще один, трубу обмазал, и она временно прекратила течь. Возможно, поэтому его и не стали отправлять в места не столь отдаленные, поняли, что от него польза может быть и по месту прописки. Разве вызовешь его из мест не столь отдаленных для разведения раствора?

Из ФСБ, ОБНОНа, прокуратуры и даже милиции к Александре со Светланой больше не ходили. Видимо, уже все выяснили. Слава тоже больше не звонил, Анечка регулярно напоминала про свое желание видеть папу с пингвином, хотя соглашалась и на пингвина без папы. Понимала, видимо, что пингвина получить реальнее, чем увидеть неведомого папу.

– Ты только там осторожнее, – вздохнула Александра, провожая Светлану на встречу с Горынычем. Они встречались в пятницу днем, намереваясь лететь в Москву на самолете. – Если что – звони.

– И что ты сможешь сделать? Ко мне примчишься?

– В наше отделение милиции схожу, раз меня там все знают. В ФСБ позвоню – Анатолию Степановичу. Юрочке опять же. ОБНОН на крайний случай есть. Славе еще. Пьянчугину. Всем позвоню, не волнуйся. Кто-нибудь да отреагирует. Хотя надеюсь, ничего не случится.

Светлана впервые летела из Питера в Москву самолетом. Горыныч развлекал ее рассказами о политических баталиях в Законодательном собрании и закулисных играх. Горыныч знал все: кто с кем объединяется, кто с кем разругался в пух и прах (и что именно не поделил), кто бегает по девочкам (и в каком количестве у него девочки), кто – по мальчикам. Светлана поняла одно: служение народу в мыслях слуг народа стоит на последнем месте. Если вообще на каком-то стоит.

В Москве их встретили на черном «Мерседесе» и сразу же помчали куда-то в загородную резиденцию. Светлана Москву знала плохо, поэтому даже не могла сказать, куда они едут. Особняки Славы и Пьянчугина напоминали скорее сараюхи в сравнении с тем, где Светлана оказалась теперь. На даче (как это строение с многочисленными пристройками называл хозяин) собрались четверо мужчин, включая Горыныча, все – с дамами. Светлана ожидала фотомоделей и немного комплексовала по этому поводу, но тетки оказались деловые и активно участвовали в общей беседе за столом. Потом мужчины остались в гостиной, женщины удалились в другую гостиную, меньшего размера.

Вскоре Светлана окончательно успокоилась. Когда выяснилось, что она прекрасно вяжет, то разговор перешел на вязание, и тут Светлана уже показала себя. Ей не было за себя стыдно. У одной из теток была художественная галерея, а две другие владели магазинами одежды, правда, разными. Когда узнали, что она трудится в школе учительницей, то стали делиться проблемами собственных детей, спрашивать мнения учителя по тому или иному вопросу. Светлана поняла одно: обучением своих детей в школах эти тетки недовольны и считают программу советской школы оптимальной. Разговоры о детях продолжались до ночи, пока за дамами не пришли мужчины.

На следующий день одна из владелиц магазина модной одежды должна была ехать в Москву по делам и предложила довезти Светлану, чтобы она погуляла по городу, а потом она ее заберет и привезет обратно. Горыныч тут же отслюнявил «капусты».

Вначале женщины зашли в магазин, Светлана с интересом посмотрела выбор одежды. В основном предлагался трикотаж. Хозяйка пояснила, что сама закупает все в Германии. Потом Светлана отправилась гулять. На Красной площади она была только в школьные годы, поэтому решила посмотреть, что с ней стало сейчас. И следовало взглянуть на Тверскую. Светлана помнила еще улицу Горького и почему-то магазин «Наташа», где они с мамой в советские времена хорошо затоварились.

Она вышла из метро «Маяковская» и по той же стороне Тверской пошла в направлении Красной площади. Следуя по Тверской, Светлана заглядывала в практически пустые магазины. Хотя чего удивляться, если посмотреть на цены? Внезапно Светлана обратила внимание на медленно бредущую впереди нее девушку. Народ по Тверской спешил, а девушке явно было совершенно нечего делать. Остальные люди не обращали на нее никакого внимания. Светлана решила быстрым шагом обогнать девушку и встать у подземного перехода, чтобы оглядеть ее спереди.

Обогнала она ее легко, бросив беглый взгляд на лицо. Лицо показалось чем-то смутно знакомым, только взгляд был какой-то отсутствующий. Обкуренная? Но ведь еще только час дня! С другой стороны, кто знает этих наркоманов? Светлана судила по себе. Она употребляла алкоголь только в вечернее время, вообще не понимала наркоманов и не представляла, что значит ломка и страстное желание уколоться.

Светлана встала, как и задумала, у подземного перехода и вроде бы рассматривала предлагаемые на лотке виды мороженого. Девушка все так же невозмутимо и медленно шла вперед, то ли погруженная в себя, то ли перенесшаяся в другое измерение.

«Где же я ее видела?» – думала Светлана.

На вид девчонке было лет пятнадцать. Одета и не бедно, и не богато – джинсики, курточка из разряда «дутиков», серого цвета, на груди слева красовался яркий Микки-Маус. Голова голая. И глаза… Глаза пустые. Руки девушка держала в карманах.

А потом, стоя у перехода, Светлана заметила еще одного человека. Его она узнала. Узнала совершенно точно. В этом не было никаких сомнений. Этот парень учился у нее. Только он уже закончил школу. Кажется, Сергей. Или Саша. Очень талантливый. Великолепно разбирался в компьютерах. Только Светлана не знала, что с ним стало после школы.

Сережа (или Саша) тоже шел очень медленно. Заглядывал во все витрины, иногда заходил в магазины, но ненадолго. Но скорость он поддерживал вполне определенную – как у девочки. Он явно шел за ней.

«Значит, она тоже из нашей школы?» – подумала Светлана. Она вполне могла ее не помнить, даже если девчонка и училась в одном из классов, которые она вела. А если в каком-то другом, так тем более. Но что эти двое тут делают? Сережа (или Саша) явно был не под дурью, и взгляд его был прикован к девчонке. Правда, он также осматривал прилегающую территорию.

«Как бы не заметил меня», – забеспокоилась Светлана. Хотя узнает он ее или нет – вопрос спорный. И одета она сейчас не совсем так, как одевается в школу, и, как ей казалось, выглядит значительно лучше, чем выглядела даже год назад. И кто мог предположить, что она с Горынычем полетит в Москву? Да ей самой это не могло прийти в голову! Так что Сережа-Саша явно не ожидает увидеть свою бывшую учительницу математики на Тверской улице Москвы. Но тем не менее следовало быть очень осторожной.

Девочка повернула к Макдоналдсу. Сережа-Саша пошел за ней. Светлана последовала за ним. Девчонка зашла в дверь. Сережа-Саша – за ней. Светлана – за ними. Девчонка взяла себе бигмак, картошку и колу, парень – пирожок и чай. Девчонка села в зале на первом этаже, в дальнем от Тверской углу. Парень вышел на улицу, устроился за столиком так, чтобы следить за девчонкой. Быстро съел пирожок и выпил чай. В последний раз взглянул на девочку и отправился в направлении подземного перехода. Правую руку держал в кармане.

Светлана не представляла, что заставило ее действовать стремительно. Она побежала, словно куда-то спешила, натолкнулась на Сергея-Сашу – так, что сбила его с ног и упала сама. Светлана заранее заприметила провод, идущий к одному из ларьков. Она ведь вполне могла за него зацепиться ногой? Парень выпустил руку из правого кармана, она сама запустила туда руку, выхватила пульт и бросила его под колеса проезжавшей машины. Пластмасса треснула.

– Ой, извините! Извините! – залопотала Светлана. – Я так торопилась! Так торопилась! Опаздываю на свидание!

Она несла какую-то ахинею. Вокруг собрались люди, стали помогать встать.

– Да, вот тут провод протянут! Понаставили тут ларьков! Конечно, люди падают! Никто о людях не думает!

Толпа быстро перешла к ругани в адрес правительства. Пока Светлана вставала и отряхивалась, парень исчез. Как он ускользнул, осталось для нее тайной. Светлане помогли отряхнуться.

Она и направилась назад к Макдоналдсу. Девчонка все еще ела свой бигмак. Светлана быстро взяла чай и пирожок и села за один столик с девочкой.

Та даже не посмотрела на нее. Светлана какое-то время сидела, разглядывая девочку и отпивая горячий чай.

– Как тебя зовут? – спросила наконец. Девчонка не отреагировала. Светлана дотронулась до ее руки. Девочка продолжала жевать. Светлана пододвинула ей свой пирожок. Пирожок девочка взяла. Светлана быстро допила чай и встала.

«Надо искать милиционера», – подумала она.

Двое патрульных как раз проходили мимо Макдоналдса. Светлана выскочила к ним.

– Ребята! Выслушайте меня! Вы слышали про взрыв в Америке и двух девочек? Я – учительница из школы, где учились Юля Чугунова и вторая, погибшая. Сейчас в Макдоналдсе сидит еще одна девочка из нашей школы. По-моему, из пропавших. К нам в школу приходили из ФСБ, из прокуратуры. Вы можете все проверить. Эта девочка там, в невменяемом состоянии и…

– Так, гражданочка, успокойтесь.

– Вы можете посмотреть мои документы.

– Сейчас разберемся.

Милиционеры вошли в Макдоналдс. Светлана показала на девочку. Она так и продолжала жевать, теперь – Светланин пирожок, челюсти работали в одном ритме. Милиционеры подошли к ней.

– Документы, пожалуйста, – сказал один. Девочка не отреагировала. Никак.

– Ты слышала? Документы предъяви.

Девчонка не реагировала ни на какие обращения к себе. Милиционеры посмотрели на Светлану.

– Как ее имя, фамилия?

– Не помню. Свяжитесь с Питером. У них есть все фотографии пропавших. Из нашей школы в розыске восемь.

Милиционеры кивнули и подняли девочку со стула. Она не сопротивлялась, только продолжала сжимать в руке остатки пирожка и жевать.

– Пройдемте с нами, – попросили Светлану.

Ее долго допрашивали – вначале в отделении милиции, потом в каком-то другом здании, явно принадлежащем одной известной организации. Ближе к вечеру появился Анатолий Степанович. Светлана встретила его как давно потерянного родственника – и тут вспомнила, что ведь ее ждут на даче приятели Горыныча, а вначале ждали в магазине женской одежды. Но фээсбэшников такие мелочи не волновали, тем более о Горыныче у всех было вполне определенное мнение – его и в Москве знали, куда он периодически наведывался на встречи с соратниками. «Психи в нашей стране почему-то объединяются в партии, – заметил один фээсбэшник. Раньше их в психушках держали, а теперь они на свободе гуляют, но не могут быть по отдельности. И молчать не могут. И уколы им некому делать, затыкающие рот».

Анатолий Степанович привез из Питера копии увеличенных снимков исчезнувших школьниц. Найденная в Макдоналдсе была среди пропавших – из семьи потомственных алкоголиков, из квартиры, где никогда не было постельного белья и все спали вповалку на матрасах на полу. Жила семья в коммуналке вместе с другими алкашами и бабками-блокадницами. Исчезновение девочки заметила одна такая бабка, которая девчонку иногда подкармливала, а та помогала ей сумки носить, пол мыла, в больнице навещала, когда бабка сломала шейку бедра. Бабка вначале сама ходила в милицию, потом оттащила туда мамашу девочки, когда у той было временное просветление, чтобы мамаша написала заявление об исчезновении дочери. Но милиционеры, посмотрев на мамашу, вполне могли предположить, как развивались события. В общем, девчонку не особо-то и искали.

Но теперь девчонка нашлась. В Москве.

И с «поясом шахидки» на теле.

Узнав об этом, Светлана открыла от удивления рот, хотя подспудно подозревала, что так оно и будет. Про Сережу-Сашу она ни милиции, ни ФСБ не сказала. Раз не сказала сразу же, не стоит говорить потом, а то ее еще и саму в чем-то заподозрят. Но Светлану интересовала Ольга и спасение Ольги. Сережа-Саша представлялся единственным на нее выходом. Светлана решила, что когда вернется в Петербург, то обо всем расскажет Александре, и тогда они уже вместе будут искать Сережу-Сашу. В школе должны быть его данные.

Фээсбэшники тем временем обсуждали, что рядом с девчонкой должен был находиться тот, кто ее вел – куратор, контролер или как там его. Его называли по-разному. Светлану спрашивали, не заметила ли она еще кого-то подозрительного. Она качала головой.

– А девочка-то что говорит? – поинтересовалась Светлана у Анатолия Степановича.

– Ничего. Юля Чугунова хоть что-то помнит. Ее, кстати, скоро к нам депортируют. И мы попросим вас и обязательно Александру Игоревну с ней пообщаться. Может, при виде вас и, главное, Александры Игоревны она что-то еще вспомнит.

– Американцы ее не посадят? Слава богу! – воскликнула Светлана.

– Американцы заинтересованы в разоблачении преступной организации, вербующей девочек. А корни ее скорее всего уходят в Россию, в наш с вами любимый город на Неве, как бы мне ни было прискорбно это сообщить. Но, конечно, кто-то из американцев приедет. Будем работать вместе. Могу познакомить с американцем, если пожелаете, Светлана Николаевна. Или вы наших политиков предпочитаете американским сотрудникам ФБР?

– Главное – чтобы человек был хороший, – заметила Светлана. А уж чем он занимается – дело десятое.

– Не скажите. Не скажите. Работа накладывает свой отпечаток. И выбор профессии тоже. Вот, например, политики…

Их разговор прервали. Вошел какой-то молодой парень и обратился к вышестоящим чинам, сообщил, что питерский политик Кондратьев Иван Гордеевич, известный в народе как Горыныч, поднял на ноги все правоохранительные органы Москвы в поисках своей любимой женщины Светланы Кабанчиковой, а когда каким-то образом узнал, что ее допрашивают в ФСБ, устроил пресс-конференцию – на выступления Горыныча журналисты обычно собираются очень охотно, зная, как его любит народ. Прибывший с докладом молодой фээсбэшник предложил старшим по званию включить телевизор.

Горыныч был в своем стиле – обвинял ФСБ в провокации против известного политика, борца за демократические свободы и противника авторитарного стиля власти. Он приехал на выходные к приятелю с женщиной, просто, как частное лицо, без телохранителей, хотя теперь понимает, что честному человеку по нашей стране можно передвигаться только со взводом военизированной охраны, если не с полком. Но ему жаль средства налогоплательщиков. А у него самого и тем более у любимой женщины – школьной учительницы нет средств на наем охраны.

Ему задали вопрос, почему он путешествует с любовницей.

Любовница может быть только у женатого мужчины, пояснил Горыныч. А он – холост, она – не замужем, и мало ли что не зарегистрированы? Они взрослые люди и вообще могут прямо сейчас проехаться в какой-нибудь Дворец бракосочетания. Горыныч надеялся, что для него или ЗАГС какой-то откроют, или дворец. Киркоров с Пугачевой и Королева с Тарзаном женились в Питере? Женились. Горыныч с любимой женщиной, несмотря на питерскую прописку обоих, женятся в Москве. Горыныч обратился к представителям всех московских ЗАГСов и Дворцов бракосочетания. Кто готов женить Горыныча с любимой женщиной? Пусть московские звезды эстрады женятся в Питере. Горыныч положит начало новой традиции – пусть питерские политики женятся в Москве. Он тут же пригласил на свадьбу представителей всех СМИ – любой направленности, а также всех граждан, в настоящее время находящихся в Москве – как москвичей, так и гостей столицы, – прибыть к ЗАГСу и после бракосочетания отправиться крестным ходом на площадь Дзержинского, выражать протест против произвола ФСБ.

– Вы в самом деле за него замуж собираетесь? – спросил у Светланы старший по званию из находившихся в помещении и как-то странно на нее посмотрел.

– Я так похожа на сумасшедшую? – ответила вопросом на вопрос Светлана.

– Вот и я думал, что нет. Вы, по-моему, очень здравомыслящая и наблюдательная женщина. Можно нескромный вопрос?

– Задать-то, конечно, можно…

– Что вы нашли в Горыныче? Деньги? Я не хочу вас обидеть, я понимаю, что в школе…

– В жизни он – нормальный человек, – сказала Светлана. – Когда поблизости нет репортеров, электората, конкурентов. Я сама, признаться, удивилась, когда с ним познакомилась. Даже вначале не верила, что мужчина, с которым я… общаюсь, и политик Горыныч – одно и то же лицо. Но выходить за него замуж и участвовать в шоу я не собираюсь. И крестным ходом к вашей конторе тоже не пойду. Вместо хоругвей, как я понимаю, будут какие-то плакаты, специально заготовленные товарищами по партии?

Все собравшиеся в комнате усмехнулись.

– Только вот как Горыныч будет выпутываться из ситуации? – спросил Анатолий Степанович. – Вы, кстати, ему все-таки позвоните. После окончания пресс-конференции.

Разговаривала Светлана с милым другом по громкой связи. И фээсбэшники на самом деле прибалдели, когда услышали вполне нормальный человеческий голос, без воплей и весьма странных ударений, типичных для Горыныча. Мужчина просто с беспокойством спрашивал, что случилось со Светланой, какая ей нужна помощь, когда и куда ему за ней приехать.

Трубку взял старший чин и объяснил куда, попросил только без представителей СМИ. И фээсбэшники поразились в очередной раз, когда Горыныч наконец появился.

– А ведь в жизни на человека похож, – пробурчал себе под нос один офицер так, что слышала только Светлана. – И женщина у него вполне нормальная.

Горыныч со всеми попрощался за руку, сказал, что они до завтрашнего вечера со Светочкой в Москве, вернее, под Москвой, оставил все телефоны.

– Я к вам в школу зайду, – пообещал Анатолий Степанович Светлане. – Скорее всего с американцем.

– С каким еще американцем он собирается к тебе в школу? – поинтересовался Горыныч, когда они уселись в машину с водителем.

– Прилетают из ФБР с Юлей Чугуновой. Она же у нас училась. Сейчас вся школа о ней говорит – девка стала звездой мирового масштаба. По всем каналам ее показывали. Во всем мире про нее слышали.

Горыныч задумался.

– Ей нужно будет книгу написать, – сказал он. – Что-то типа «Как я была террористкой». Но я подумаю над названием.

– Какую книгу? Она, насколько я помню, читала по слогам! Ты можешь себе представить, что она там напишет? Я даже вообразить не могу, сколько Чугуновой удастся сделать ошибок в слове «террористы»!

– Какое это имеет значение? – удивился Горыныч.

– То есть как – какое?!

– Светочка, деточка, ты думаешь, Юля Чугунова сама будет книгу писать? У меня для таких дел люди есть. И если я первым не среагирую, среагирует кто-то другой – у кого тоже есть соответствующие люди. На Юле Чугуновой сейчас можно делать деньги. И нужно делать. Через год про нее все забудут. А что говорить перед камерой – научим. Для этого тоже специалисты есть. И рожу ей подправим, и речь. Сейчас из ничего можно сделать политика.

– Юля Чугунова в политике?! – шепотом переспросила Светлана.

– Сейчас из Юли Чугуновой можно сделать бренд. А бренд, Светочка, тем дороже, чем выше индекс цитирования. Он у Юли Чугуновой сейчас высок. Мы его еще искусственно завысим. Ее сейчас нужно как можно чаще засвечивать. В прессе, на телеэкране. Книгу издать, фильм снять. Люди будут читать, смотреть, говорить. Продать в гарем к арабскому шейху или лучше нашему олигарху, дать оттуда сбежать, потом выдвинуть в депутаты, отправить в космос, выпустить напиток совместно с компанией «Кока-кола». Нечто типа «Кола Чугунова» – или что-то в этом роде. Рекламные ролики заделать: Юля Чугунова рекомендует. Если вы хотите стать террористом… Или наоборот: если вы не хотите, чтобы ваш ребенок стал террористом… Пейте пиво «Антитеррор». Или ешьте чипсы «Противогаремные».

– Боже, в какой стране мы живем! – воскликнула Светлана.

– Не только мы, Светочка. Не только мы. Но хочешь быть на плаву – крутись, как белка в колесе. Иначе никак. Сожрут другие акулы. И украдут твою идею и не подавятся. И запустят ту же Юлю на Луну, например. Или станет она рекламировать сигареты, потому что те, кто ее подхватил, имеют акции какой-то сигаретной компании. Или просто заключили сделку с сигаретной компанией. И все делают деньги. На Юле. Потому что сейчас, сегодня популярна она.

– А сама Юля с этого что-то получит?

Горыныч хмыкнул:

– Если не дура – получит. Но в основном…

– Такие девочки через год становятся никому не нужны, и о них все забывают, – закончила мысль Светлана. – Так?

– Если есть умные родители, то они нанимают юристов, вкладывая в юристов последние деньги, а потом начинают получать дивиденды. Я лично знаю один такой случай. Там была одна мамаша с бульдожьей хваткой и зубами крокодила. Папа вроде бы сбежал через три дня после свадьбы, что неудивительно – это я тебе как мужик говорю. Но девочка родилась и была у мамаши под каблуком. А потом вдруг попала в кадр. Мамаша сориентировалась быстро: заложила квартиры – свою и бабушкину, но не поскупилась на самых дорогих юристов и частных детективов – для сбора компромата. Потом деньги вернула с лихвой. Кстати, они с дочуркой сейчас денежки в Америке стригут. У нас выжали все, что можно и что нельзя, – и вовремя свалили. Вот такими женщинами я восхищаюсь, хотя, как мужик, не связался бы ни за какие блага. А у Юли-то кто есть?

– Спившиеся мать и сестра.

– Вот-вот. Но девка хоть на самом деле немного понаслаждается жизнью. А так что ее ждало? Подумай, Света. Какое будущее у девочек из подобных семей? Вырываются единицы. Перед ними снимаю шляпу. А так у этой самой Юли Чугуновой хоть какое-то время будет нормальная еда, крыша над головой, модная одежда. А вдруг повезет и она удачно выйдет замуж? Ведь все может случиться.

– А с мозгами у нее что? Ты бы видел эту, сегодняшнюю девчонку. Она в полной отключке была, когда я села к ней за столик.

– Закончится действие наркотиков – и оживет. Юля-то многое вспомнила. А глядишь, вернется в родные пенаты и еще больше вспомнит.

– И тех, кто ее отправил на дело?

Горыныч пожал плечами:

– Руководителей организации она явно не видела, только какого-нибудь координатора. Инструктора. Других девчонок. Или мальчишек. И все. Что это даст? Даже если она вспомнит базу, где ее готовили, то она вспомнит только саму базу, а не то, как туда добраться. Думаешь, руководители подобных… предприятий, скажем так, идиоты? Да ее явно вывозили или под кайфом, или в закрытом фургоне, или с завязанными глазами. Я уверен: из существенной информации она ничего не вспомнит. Светка, ты за меня замуж выйдешь?

– Ты чего, сбрендил? – поразилась Светлана такому переходу. – Чтоб я участвовала во всем этом маскараде, который ты задумал?!

– А почему нет? Весело же! Развлечемся. С народом пообщаемся. Знаешь, какой это кайф – народ развлекать? Светка, поехали завтра в ЗАГС! Я еще скажу, что увел тебя от известного криминального авторитета. А тебе какой пиар!

– А потом ты предложишь мне написать книгу. Или две. «Как я была замужем за преступным авторитетом» и «Как я вышла замуж за политика». И сравнительный анализ.

– В пользу политика, конечно, – добавил Горыныч.

– Потом фильм. Я могу сама сыграть себя. Ты – тоже. Тебя никто сыграть не сможет. Если только Жириновский. Но он явно не согласится. Он будет играть только сам себя. Потом буду рекламировать… Что я буду рекламировать?

– Пиво. Чипсы.

– А почему их? У тебя есть акции компаний-производителей?

– Я не зря тебя выбрал! Я понял, какая ты сообразительная! Но может, я еще с кем-то договорюсь. И ты будешь рекламировать какой-то суп, или чай, или лекарство для похудения. Мы тебя на компьютере увеличим – вроде ты такая была, а потом употребила суперснадобья и похудела. Светка, поехали завтра в ЗАГС! Сашку вызовем тебе в свидетельницы. Я помощникам велю ей билет купить. И мы – в аэропорт за Сашкой, в ЗАГС, потом к КГБ, то есть ФСБ крестным ходом. Одна нога здесь – другая там. Светка! Давай повеселимся! Ну кто тебе еще такую жизнь предложить может?

– А как же школа? Детки?

– А что детки? Тоже задействуем. В массовке. Они только рады будут. Раздадим им чипсы.

– Они предпочтут пиво.

– Нальем пива. Потом они будут агитировать население голосовать за меня. Вместе с родителями, бабушками и дедушками.

Светка подумала и согласилась. Была не была! Развестись она всегда успеет. А так на старости лет хоть будет что вспомнить.

Не получилось – и опять из-за одной из них. Вот если бы они работали на Сергея… Интересно, а они действуют все вместе или по отдельности? Хотел бы Сергей это знать.

Но можно считать, что его программа работает. Вот только заказ он не выполнил. Ничего, выполнит другой, который совпадает с его собственными желаниями.

И как раз проверит свое новое изобретение на дистанционном управлении. Он назвал его «луноход», хотя штуковина внешне больше напоминала летающую тарелку. Тарелку на ножках. Он проверил скорость, с которой может бегать тарелка. По идее ее никто не должен заметить…

И он, конечно, выберет удачный момент.

* * *

Валера сидел в номере небольшой гостиницы на окраине Парижа и смотрел телевизор. Хорошо, что тут был канал на английском языке. По-французски он не разговаривал. И во Францию поехал только из-за Иностранного легиона.

Показывали взрыв в Москве.

«Надо бы как-то выдернуть Алену», – подумал Валера. Он чувствовал себя виноватым перед девчонкой.

Ладно, решил Валера, когда он в следующий раз будет звонить Сергею с отчетом…

* * *

Вася осваивался на хуторе. Ему тут очень нравилось. Остальным мальчишкам и девчонкам, похоже, все уже надоело. А ему нет.

И Вася активно принялся за учение. Он понимал необходимость навыков, которые ему преподавали. И никакая училка его теперь не отвлекала от учебы.

Глава 21

Когда Светлана поздно вечером позвонила Александре, подошла Анечка.

– Ты почему еще не спишь? – удивилась Светлана.

– А у нас папа в гостях. Рассказывал, как рыл могилы. Очень интересно. И пингвина он мне купил. Я попросила в следующий раз, когда он пойдет рыть могилы, взять меня с собой. Я же всегда искала клады. Помните, тетя Света, как я на даче дохлого крота откопала?

Тетя Света попросила дать маму и описала ей ситуацию, потом пригласила прибыть в Москву завтра с утра – с ней созвонится кто-то из депутатских помощников.

– Я всегда с настороженностью относилась к столице нашей Родины, – заметила Александра. – Но чтобы она так влияла на психику…

– Сашка, приезжай, или я тут в самом деле свихнусь! И вообще, настраивайся на отдых и развлечения. Кстати, тут Анатолий Степанович. Ты еще не все знаешь. Наверняка телевизор сегодня не смотрела.

Информация про ничего не помнящую девочку ни в какие программы новостей не попала. Она до поры до времени держалась в тайне.

Светлана с Горынычем опять ночевали у приятеля Горыныча в загородном особняке. Правда, этим вечером шли активные приготовления к предстоящей свадьбе. Новые знакомые Светланы очень веселились, и две дамы, владеющие магазинами женской одежды, предлагали ей свои наряды. Однако в ответ на эти предложения Горыныч многозначительно заметил, что насчет свадебного наряда он уже договорился и наряды для Светланы и свидетельницы Александры привезут завтра. Светлана даже предположить не могла, что приготовил Горыныч.

Он также договорился с ЗАГСом. С утра по радио передали место и время бракосочетания политика Ивана Гордеевича Кондратьева и учительницы математики Светланы Николаевны Кабанчиковой и пригласили всех желающих граждан встретить молодых у ЗАГСа, чтобы оттуда крестным ходом с лозунгами отправиться на площадь Дзержинского и митинговать против произвола КГБ. Можно ФБР. Можно кого угодно. Пусть каждый придет со своим транспарантом.

За Александрой утром отправили машину. Светлане тем временем привезли ее брачный наряд.

– Что это?.. – открыла она рот, когда две дамы распаковали заказ и предложили помочь Светлане с облачением.

Свадебное платье (если это можно было назвать платьем) было выполнено в русском народном стиле с вышивкой и украшено соломкой – по всей длине. Фата крепилась на кокошник. Вместо туфель предлагались красные сапожки.

– А жених в чем будет? – поинтересовалась Светлана, облачаясь в предложенный наряд.

– У него наряд тоже с использованием русских народных мотивов, – ответили Светлане.

– С гармошкой? – спросила Светлана. – Или гуслями?

Ей не ответили. Вообще-то Горыныч мог собой заменить любой музыкальный инструмент и целый оркестр, по крайней мере шуму создавал больше.

Наконец прибыла Александра с дочерью, про которую Горыныч не забыл, и свидетельнице тоже предложили переодеться – в наряд, похожий на Светланин. Правда, кокошник был без фаты.

– Что это за шутовской наряд? – воскликнула Александра.

– Так все мероприятие шутовское, с шутом в главной роли. Шут-то ведь, кажется, в Думу собрался. Надо голоса набирать. Ладно, Саш, слушай, что тут происходило вчера.

Дамы, которые привезли наряды, покинули подруг, и они, подкрашивая глаза (от ярких румян обе наотрез отказались), обменялись информацией. Анечка убежала смотреть дом. Ей было очень интересно все происходящее. Анечке предстояло нести подушечку с кольцами.

Выслушав Светланин рассказ, Александра глубоко задумалась.

– Компьютерщик, говоришь? Такой симпатичный шатенчик?

– Ну… да, – кивнула Светлана, не понимая, к чему клонит подруга. – А ты его помнишь?

– По нему Ольга когда-то страдала.

– По-моему, проще сказать, по кому она не страдала. Но, как мне кажется, страдания Ольги в данном случае к делу не имеют никакого отношения. Кстати, что сказал наш общий драгоценный Славочка? И как Анечка отнеслась к знакомству с долгожданным папочкой?

– С большим интересом, – хмыкнула Александра, вспоминая.

Анечка вчера ходила вокруг папы кругами и все осматривала его, иногда трогала, потом залезла на него, задала тысячу и один вопрос. Славочка обалдел, когда ему бабушкиным тоном заявили:

– Из меня растет безотцовщина. И во всем виноват ты, папочка. Полная безответственность. Но это типично для мужчин.

Представив картину, Светлана прыснула.

– И как драгоценный отнесся к заявлениям дочери?

– Сказал, что должен участвовать в ее воспитании, чтобы из нее не выросла очередная баба-стерва-мужененавистница. Я заметила, что из меня-то не выросла. Я как раз мужчин очень люблю. Анька тут же влезла и спросила, когда мы с папой поженимся, а то она очень хочет на свадьбу посмотреть. А тут ты звонишь. Славик и ретировался. Сказал, что пусть доченька пока на свадьбе у тети Светы погуляет и посмотрит, что выходит из бракосочетаний.

– Слушай, а что он ей привез?

– Пингвина и игрушечную собаку – поменьше размером. Слава богу, не настоящую. Живую собаку мы в самом деле не потянем, да и неизвестно, как к ней коты отнесутся. Я после вручения подарков заметила, что нам неплохо бы поменять квартиру на большую, чтобы разместить все игрушки, если папа и его подчиненные продолжат в том же духе. Анька сказала, чтобы обязательно продолжал. Она там еще какого-то слоника присмотрела. Когда успела – не представляю. Славик обещал подумать.

– Так, а он приезжал с дочерью познакомиться или не только? – спросила Светлана.

– Конечно, не только.

Славик приезжал также посовещаться. Видимо, понял, что рассчитывать-то ему в жизни по большому счету не на кого. Может, решил восстановить дружеские отношения с «ошибками молодости», как он называл Александру и Светлану.

Славик поведал, что они с друзьями проверили все кладбища Санкт-Петербурга, за исключением расположенных на территории Александро-Невской лавры. Там, как они подозревали, Генералова Петра Емельяновича похоронить не могли, хотя некоторых граждан и кладут в последнее время. Но это особые граждане, Генераловы папа и сын к ним не относились.

В первую очередь подчиненные Славы отправились на Волковское кладбище, где подруги уже были. Под плитой Петра Емельяновича находился старый гроб, в котором, по всей вероятности, покоились останки старушки, которая должна была бы лежать под соседней плитой. Эта старушка, как выяснили ребята Славы, была домработницей и няней в одном лице в семье Генераловых и служила еще деду известного подругам полковника. Она была одинокой, и хоронила ее семья Генераловых, членом которой она фактически являлась.

Под плитой с указанием дат жизни и смерти старушки имелся тайник, к сожалению, пустой.

– Насколько я помню, там фотография была вся в орденах…

– Да, дед Генералов с ней во время войны познакомился. А потом привез в дом.

– Шур-мур-лямур? – хмыкнула Светлана. – Любовницу в дом при живой жене?

– Кто их всех знает… Этого мне Славик не рассказал, да, наверное, и не выяснял. Какое ему дело до этих древних лямуров? И какое отношение они имеют к сегодняшнему дню? Главное – тайник. Уж как так получилось – не знаю. Слава считает, что после «похорон» Генералова-папаши люди полковника поменяли плиты местами. Плиту старушки поставили над пустой могилой, а скорее всего, сделали новую. Вроде как заодно с плитой для Петра Емельяновича.

– А место на кладбище? Как там рядом оказалось место? Ведь на Волковском совсем недавно разрешили захоронения. Там же долго не хоронили.

– Но подхоранивали. Участок с бабулей был обнесен оградкой. Туда и положили «Генералова». Оградку сняли, вроде как собирались делать новую. Но так и не собрались. Но что лежало в тайнике – загадка. Никаких следов не осталось.

Александра рассказала, что Славины люди также нашли еще двух «Генераловых Петров Емельяновичей», причем с теми же годами жизни – на Южном и Серафимовском кладбищах.

– И?! – воскликнула Светлана.

– Пусто.

– В смысле? Как – пусто?

– В смысле были тайники, в которых теперь ничего нет. Там везде имеются какие-то хитрые механизмы. Плиты на самом деле легко отодвигаются, если знаешь, на что нажимать. Славка отправлял на место какого-то механика или «медвежатника». После того как они разобрались с одной плитой, с другими было проще. Знали, что искать. Тайники были устроены однотипно. Славик сказал, что возьмет идею на вооружение, тем более у него на ряде кладбищ есть свои люди. Или он устроит туда своих людей. Это разумно.

– Но почему он – в смысле Генералов – на Волковском сделал тайник не под папашиной плитой, а под бабкиной?

– Может, решил подстраховаться, – высказала предположение Александра. – Теперь у него все равно не спросишь.

– Интересно, а у кого-то можно спросить?

Вопрос повис в воздухе без ответа. Подруги его не знали. Они даже не представляли, куда влезли и насколько все серьезно. И где Ольга. И жива ли вообще. Правда, надеялись, что жива. По крайней мере пока.

В дверь постучали, и в приоткрывшуюся щель просунулась голова Горыныча.

– Ну что, невестушка с подруженькой, готовы? Вижу: готовы. Пойдемте к машинам.

– А ты, женишок, покажись-ка полностью, – попросила Александра.

Горыныч распахнул дверь и вошел. Подруги открыли рты.

Известный политик облачился в косоворотку красного цвета, расшитую белыми нитками и украшенную соломой, как и платье невесты, широкие черные штаны, заправленные в красные сапоги, из-за голенища одного сапога торчали ножны.

– А это что? – спросила Светлана.

– Ты бы лучше гранату засунул, что ли, – заметила Александра. – Нож как-то не по-современному.

– Или «пояс шахида» себе на пузо приспособил.

– Или хотя бы патронными лентами обвязался, – добавила Александра.

В комнату ворвалась Анечка:

– Долго вы еще будете собираться?!

При виде дочери Александра опять открыла рот. Анечка была облачена а-ля Анка-пулеметчица.

– Ну как? – спросил Горыныч.

– И я пулемет покачу на веревочке! – сообщила девочка. – А на нем будет подушечка с кольцами.

Светлана просто покрутила пальцем у виска.

У Горыныча тем временем зазвонил телефон. Он послушал, что ему сказали, и сообщил, что народ – в основном пенсионеры, которые активно поддерживали Горыныча с начала политической карьеры, – уже собирается на площади перед ЗАГСом. Также подтягивается молодежь. Видимо, молодежь решила просто весело провести выходной день.

– Поехали, девочки. Семейная жизнь ждет.

У машины прогуливался банкир Пьянчугин, облаченный в смокинг.

– Какие люди! – воскликнула Александра.

– И как они одеты, – добавила себе под нос Светлана. – Вы будете очень хорошо смотреться вдвоем, – сказала Александра, которая из-за кокошника значительно возвышалась над всеми собравшимися.

Пьянчугин облобызал подруг, поднял на руки Анечку и отнес в машину с Бабой-ягой в фате на капоте. Туда же проследовали Светлана с Александрой. Александре, правда, пришлось снять кокошник. Горыныч предлагал ей высунуть голову в люк. Она отказалась, заметив, что сейчас не лето.

Наконец все расселись по машинам (за молодыми следовали телохранители и московские приятели Горыныча) и поехали к ЗАГСу. Машины периодически делали остановки в пути, Горыныч взбирался на верх бронированного «Мерседеса» и толкал речь перед мгновенно собирающейся толпой. Видимо, лавры Ленина на броневичке не давали ему покоя, поэтому и старался. У него с собой был матюгальник, поэтому его слышали все в радиусе по крайней мере километра.

Наконец кавалькада машин (а по пути к процессии присоединились многие автомобилисты и машины ГАИ) прибыла к ЗАГСу. Жалкие группки гостей, прибывшие вместе с невестами в белых платьях, как-то скоренько ретировались, чтобы пропустить огромную толпу, сопровождающую женящегося политика. Щелкали вспышки фотоаппаратов, работали многочисленные телекамеры – своих представителей прислали все российские каналы и многие западные. Снимали с разных ракурсов, микрофоны совали под нос всем сопровождающим политика.

Горыныч явно предполагал, что будет такая шумиха, опять быстренько вскарабкался на бронированный «Мерседес» (с ловкостью обезьяны, имеющей большой навык лазанья по пальмам), выставил вперед руку с Бабой-ягой в фате, в другой держал матюгальник, в который и вещал. Речь периодически прерывалась бурными продолжительными аплодисментами.

– Чего этот придурок, за которого я выхожу замуж, хочет добиться? – устало вздохнула Света.

– Он хочет быть президентом, – заметил Пьянчугин, который оставался с подругами в машине. – Заранее подготавливает почву.

Александра со Светланой вылупились.

– Что, правда?.. – с трудом выдавила из себя Светлана.

– А почему нет? Ну чем не вождь народа? Одет ярко и броско, ни с кем не спутаешь – и никто никогда даже предположить не сможет, во что вырядится в следующий раз, так что такого президента обязательно заметишь – где угодно, с крыши «Мерседеса» речи толкает – а историю у нас все изучали, знают, как вожди с транспортных средств к народу обращались и к чему это привело. Демонстрации регулярно организует, а народ уже заскучал по демонстрациям. То в вытрезвитель попадет – значит, близок к народу, то с тремя бабами сразу выплясывает и на всех жениться обещает. Сегодня в виде протеста против произвола органов женится. Кому еще приходило в голову выступать против произвола властей женитьбой?

Горыныч тем временем призывал народ последовать его примеру: устроить массовое бракосочетание против произвола властей.

Кто-то из толпы крикнул, что таких женящихся надо бы по сумасшедшим домам распихать.

– У нас на всех сумасшедших домов не хватит!

– Это он верно заметил, – сказала Александра. – На то количество политиков, которое теперь развелось, точно не хватит. Хотя можно им детские сады выделить в связи с демографическим кризисом.

Горыныч наконец речь закончил, слез с крыши «Мерседеса», распахнул дверцу машины и объявил в матюгальник:

– Моя невеста! Встречайте!

Однако первым вылез Пьянчугин, который сидел сзади с дамами. Обычно свидетель садится вперед, но поскольку тут жених постоянно выскакивал для произнесения речей, то свидетель сидел сзади.

Пьянчугин в смокинге раскланялся толпе. Толпа временно смолкла, потом разразилась одновременно хохотом и свистом. Представители СМИ сунули Пьянчугину под нос несколько микрофонов с просьбой представиться. Он работает в школе учителем?

– Я разве похож на школьного учителя? – обиделся Пьянчугин. Я – банкир. – И назвал свой банк, в компьютерную сеть которого злоумышленники недавно запустили вирус.

– И вы поэтому из протеста женитесь? – спросила какая-то ехидная журналистка. – Или замуж выходите?

– Я – свидетель, – гордо объявил Пьянчугин. – А вот невеста!

Следующей вылезла Александра, по ходу надевая кокошник.

Собравшиеся на площади перед ЗАГСом опять притихли. Горыныча рядом с Александрой в кокошнике было вообще не видно. Александра решила немного повеселиться (в кои-то веки прославилась) и гаркнула (без матюгальника) свое любимое:

– Р-р-равняйсь! Смир-р-рно!

Видимо, многие журналисты и почти все пенсионеры успели послужить в армии.

– Вольно! – дала команду Александра.

Нахальная журналистка, ростом с одну ногу Александры (они рядом напоминали Моську и Слона), уточнила, не являлась ли уважаемая дама героиней недавних сюжетов, связанных с террористическим актом в Америке.

– Да. Террористический акт в Америке совершили мои ученицы, – кивнула Александра. – Я занималась их физической подготовкой.

– А замуж выходите в знак протеста против использования полученных у вас физических навыков во время террористических актов? Или использования их в Америке? Или неправильного использования?

– Девушка, хотите у меня на плече посидеть? – спросила Александра у журналистки. – Или на загривке?

И, не дожидаясь согласия журналистки, подхватила ее одной левой и подняла в воздух, потом водрузила себе на шею. Журналистка оказалась там с микрофоном. Хорошо, шнур был длинный, и оператору не пришлось прыгать.

– Тебя на себя не посажу, – сказала ему Александра. – Мужиков я себе на шею не сажаю.

– А как же известный политик? – Журналистка никак не хотела успокаиваться и на шее у Александры чувствовала себя вполне комфортно.

– Я к политику не имею никакого отношения, – молвила Александра.

– Но вы же выходите за него замуж? Или женитесь на нем?

– Не я. Вот невеста, – и Александра пошире открыла дверцу «Мерседеса». – Вылазь!

Вылезла Анечка с патронными лентами через грудь.

– Вообще-то это называется совращение несовершеннолетних, – заметил один парень-журналист. – Где родители ребенка?

– Вот! – Анечка гордо показала на Александру. – Я просто еще не выросла, как мама!

– А отец куда смотрит? – спросила нахальная журналистка, сидя у Александры на плечах.

– Отец руководит своим сегментом питерского рынка криминальных услуг, – вставил Горыныч, который явно был недоволен, что ему теперь уделяют мало внимания. – Отец крупный криминальный авторитет по кличке Кабан.

– Да какой папа кабан?! – воскликнула Анечка. – Он больше на зайца похож. Только толстого зайца.

Журналистка на этот раз чуть не свалилась с шеи Александры.

Наконец, без объявлений из «Мерседеса» вышла Светлана. Но на нее никто особого внимания не обратил. Остальные персонажи были гораздо интереснее и колоритнее. Однако Горыныч подхватил ее на руки и рявкнул в матюгальник:

– Расступись! Я жениться иду!

Народ расступился, журналисты принялись снимать и фотографировать Светлану. За Горынычем последовали Александра с журналисткой на шее и оператором под мышкой, Анечка, которая катила пулемет на веревочке, банкир Пьянчугин, приглашавший всех держать деньги в его банке, потом целая свора телохранителей и гости.

У дверей ЗАГСа их ждали с хлебом-солью и водкой. Выпили все, кроме Анечки и телохранителей. Сама процедура бракосочетания отняла не очень много времени. Последовавшая речь молодого мужа была гораздо дольше.

После окончания церемонии бракосочетания, при приближении к дверям ЗАГСа Анечка объявила, что хочет писать.

– Я вообще тоже хочу, – сказала Света. – Давай, муженек, ты выходи, толкай речи, а мы пока справим естественные надобности. Пошли, Саша!

Части телохранителей было велено остаться, чтобы потом проводить жену, свидетельницу и дочь свидетельницы к машине. Горыныч намеревался толкать речь опять с крыши, чтобы его было всем видно. Журналистка уже слезла с шеи Александры (так как путешествовать там не позволяли дверные проемы и потолки ЗАГСа), вручила микрофон оператору и велела подождать в коридоре. Сама отправилась с дамами в заведение, куда царь пешком ходил.

– Слушайте, – сказала она перед зеркалом, подправляя макияж, – вы же вроде на вид – нормальные бабы. Какого лешего вам это надо?

Ответить Александра со Светланой не успели. Снаружи прогрохотал взрыв. Стены содрогнулись.

– Ложись! – рявкнула журналистка и рухнула на пол.

Светлана с Александрой и Анечка остались стоять.

Вначале звуков не было. Потом до них стали доноситься истошные вопли, крики боли, на улице начиналась паника.

– Эй, вставай! – Александра одной левой подняла журналистку. Здесь есть еще выход?

Но журналистка уже была вся в работе.

– Мне нужно снимать! Репортаж в эфир! Коля! Коля, где ты?!

И она пулей вылетела в коридор искать своего оператора. Подруги и Анечка остались предоставленными самим себе.

– Что будем делать? – спросила Светлана.

– Вначале сходим на разведку, – объявила Анечка, которой было интересно.

– Да, Свет, пошли взглянем… Что хоть рвануло-то? Может, петарда?

– Какая, к лешему, петарда?! Ты что, не слышишь, какая там паника?!

На улице творилось непонятно что. Площадь бурлила. Правда, людей стало значительно меньше. Видимо, все (или большая часть) из тех, кто стоял по краям, решили смотаться от греха подальше. Однако журналисты не уходили. Они работали. Нахальная маленькая журналистка с оператором прорезали толпу, приближаясь к месту трагедии.

От того места, где недавно был припаркован «Мерседес», вверх поднимался черный дым…

– Неужели взорвали? – прошептала Светлана. – Он же вроде бронированный был…

– И днище? – задумчиво произнесла вслух Александра. – Хотя шут его знает. Но ведь на любую броню найдется свой заряд. Вот только как его прикрепили?

– В этом-то бардаке? – хмыкнула Светлана. – Думаешь, телохранители так машину охраняли? По-моему, большинство находилось с нами в ЗАГСе. Ой, слушай, а ведь Горыныч же речь собирался толкать…

И Светлана первой сбежала с крыльца. На ней поверх шутовского наряда была накинута подаренная Горынычем песцовая шубка (хотя для шубки сезон еще не наступил), на Александре была кожаная куртка, Анечку после ЗАГСа одели нормально, спрятав патронные ленты под пальтишком. Только она все равно тащила за собой пулемет на веревочке.

Послышался вой сирен. Вскоре на площади оказалось множество сотрудников различных органов и медиков. Площадь оцепили. Потом стало вообще относительно свободно – от простых граждан в особенности. В некоторых местах валялись брошенные за ненадобностью плакаты, в основном с протестами против произвола властей.

– Александра Игоревна? – послышался внизу знакомый голос.

– Это кто? – тут же поинтересовалась Анечка, одной рукой державшаяся за маму.

Александра опустила голову вниз и увидела Анатолия Степановича в сопровождении двух незнакомых ей мужчин. Светланы в поле зрения не было. Она скрылась где-то в толпе у взорванного «Мерседеса».

– Здравствуйте, – поздоровалась Александра. – И вы тут?

– Ну а как же? – удивился Анатолий Степанович. – И, по всей вероятности, нам с вами суждено еще не раз встретиться.

– Кого хоть взорвали-то? Много пострадавших?

– Убиты четверо. С десяток ранены, – ответил мужчина, стоявший рядом с Анатолием Степановичем, и предложил пройти назад в здание.

Они вошли в ЗАГС, куда вскоре также прибыли и многие другие люди из бегавших по площади. Сотрудники органов записывали показания граждан. Наконец Александра заметила Светлану. Подруга плакала. Под руку ее поддерживал сильно взъерошенный Пьянчугин. Волосы банкира были растрепаны, смокинг порван в нескольких местах, лицо заляпано грязью.

– Погодите, Александра Игоревна, – схватил ее за предплечье Анатолий Степанович. – Вы с подругой потом поговорите.

– Горыныч? – одними губами спросила Александра.

– Да, Кондратьев погиб. И трое журналистов, которые находились ближе всего к месту взрыва.

Александра в бессилии опустилась на стул. Ей задали несколько дежурных вопросов (как она поняла – представитель московской прокуратуры), но Александра ничего не могла сказать. Все понимали, что взрывное устройство прицепили, пока компания находилась в ЗАГСе и известный политик, ныне покойный, вступал в законный брак, чтобы менее чем через час оставить вдовой молодую жену.

Машину во время отсутствия компании, как выяснилось, охраняли два парня. Правда, вокруг все время крутился народ, поджидая возвращения политика. Подсунуть взрывное устройство было не так уж и сложно. Никто ничего не видел.

– Анатолий Степанович, – обратилась к фээсбэшнику Александра.

– Да?

– Как вы считаете, за что его?

– Ну… с ходу можно выдвинуть несколько версий. Однако могу заявить со всей определенностью: брак вашей подруги с Горынычем тут совершенно ни при чем. У него было много деловых интересов. К тому же его популярность постоянно росла, ну и… – Анатолий Степанович развел руками.

Фээсбэшник помолчал немного и добавил задумчиво:

– Кстати, ваша подруга теперь – богатая женщина.

– Как так? – удивилась Александра.

– Она ведь, пожалуй, – единственная наследница. Детей у него не было, родители… если и живы, то в почтенном возрасте. Может, найдутся какие-нибудь племянники или троюродные тетки с четвероюродными дядьками, но Светлана-то Николаевна – законная жена. Только что поженились при большом скоплении народа. Если и возникнут какие-то проблемы, ей стоит нанять опытного юриста, и она определенно получит если не все, то большую часть имущества Горыныча.

Александра молчала. Анечка играла с пулеметом. Кругом сновали какие-то люди. Александра подумала, что им сегодня еще возвращаться домой в Петербург – у нее были билеты на последний рейс, с которого ее обещал встретить депутатский помощник. Если, конечно, теперь будет встречать. Правда, деньги с собой были. Она возьмет машину, хотя в аэропорту и дерут по-страшному. И ведь завтра на работу… Александра представляла, как завтра будет бурлить вся школа. Опять они со Светланой попали в историю. То жили себе спокойно, а то началось… Накатилась волна. И где Ольга? И кто устроил этот теракт? Не их ли бывшие ученицы?

Правда, никаких девочек школьного возраста никто поблизости от машины не видел – об этом сотрудники органов спрашивали всех, до кого удалось добраться. И никакие девочки не взорвались с «поясами шахидок» на животе. Взорвался «Мерседес» с подложенным под днище взрывным устройством.

К Александре подошла зареванная Светлана.

– Ну почему мне так не везет с мужьями? – вздохнула она. – И Горыныча жалко. Только к нему привыкать начала. Неплохой был все-таки мужик.

Подруги обнялись и немного поплакали, к ним подключилась Анечка, потом подошел Пьянчугин.

– Поехали на дачу, – сказал он хмуро. – Здесь нам больше нечего делать. Вещи соберем, помянем, да в Питер надо двигать. Другие машины целы. Разместимся.

К компании подскочил Анатолий Степанович.

– Уезжаете?

– А что, нельзя? – огрызнулся Пьянчугин.

– Нет, можно, конечно. Вы все в ближайшие дни будете в Петербурге?

– А где нам еще быть? – спросила Светлана. – У нас же вообще-то работа. Господи, как я завтра в школу-то пойду?

Вася достиг поразительных результатов. Инструктор, который с ним занимался, думал, что он чем-то напоминает девочку Юлю, которая теперь прославилась на весь мир. Может, Вася тоже прославится?

Но Васю мировые проблемы не интересовали. И слава на весь мир стояла на втором месте.

Он хотел отомстить за отца – конкуренту отца, который отобрал у отца газету из-за Васиных капризов. Но Вася сделает так, что отец станет его уважать! Станет гордиться им!

И теперь девочки Васю жаловали. Вася был счастлив.

* * *

Сергей очень внимательно выслушал частного детектива. Его лицо ничего не выражало, хотя внутри все кипело. Какая дрянь! Какая тварь!

Хотя настоящему убийце отчима он теперь, конечно, отомстит. У него есть средства и возможности. Но эта гадина…

Она за все ответит. За все заплатит.

Из Парижа опять звонил Валера.

«Поручить задание Валере? – думал Сергей. – Нет, – решил он. – Я должен сделать все сам. Это – дело чести».

* * *

Никто не заметил, как Алена покидала базу. Все были заняты собой или своими проблемами. Она спокойно вышла из комнаты, потом из здания, потом открыла калитку…

Глава 22

Им не удалось прямо из аэропорта уехать по домам. Их компанию в Пулково встречала большая группа питерских журналистов, желавших получить информацию из первых рук. Анечка спала на руках у Александры и даже не проснулась, когда маму, тетю Свету и дядю Аристарха окружили акулы пера.

На следующий день в школе они опять были звездами, как и все последующие, потому что информация о взрыве политика сразу же после бракосочетания транслировалась по всем каналам и описывалась во всех газетах, как серьезных, так и желтых.

Тучка, синяки на физиономии которой почти сошли, оставив желтые следы, рвала и метала. При каждой встрече она заявляла и Светлане, и Александре, что они превратили школу в балаган, по коридорам и классам шастают толпы журналистов и не дают работать.

Детки гордились своими учительницами. Светлана Николаевна, как и Александра Игоревна, стала звездой школы. А как же иначе! Светлана Николаевна вначале побывала замужем за известным криминальным авторитетом, потом – за политиком. И за каким! Да и у кого еще так эффектно взрывали мужа?

В самом деле оказалось, что Светлана стала богатой женщиной. Ей отошли две квартиры политика (зачем ему одному были две одновременно, Светлана с Александрой не поняли, ладно бы жена была, чтобы любовниц водить, так ведь один жил, или думал о будущем?), небольшой особнячок неподалеку от Питера, три машины, не говоря про прочее добро, которое стояло в квартирах и особнячке. Пьянчугин лично сообщил номера счетов – Горыныч держал деньги у него в банке.

Александра со Светланой как раз поинтересовались, как обстоят дела со счетами клиентов.

– Нормалек! – расплылся в улыбке Пьянчугин. – Сейчас же есть гениальные компьютерщики. Что испортил один, исправят другие. Все восстановили. Чуть-чуть потеряли, конечно. Считайте, что это был акт вандализма. Но ведь все можно отстроить заново, не правда ли?

Горыныча (вернее, то, что от него осталось) хоронили в закрытом гробу в лавре. Вечером после похорон и официальных поминок (за счет государства) Александра со Светланой сидели дома у Александры и тихо пили водку на кухне.

– Ты будешь жить в квартире Горыныча? – спросила Александра.

– Буду. Чего ж добру пропадать? А вторую сдам. За что ж его все-таки убили?

– А я знаю?

На кухне нарисовалась Анечка с пулеметом на веревочке.

– Слушай, он тебе не надоел? – спросила Светлана.

– Не-а, – покачала головой Анечка и объявила: – Я хочу самоход. Мама, позвони папе.

– Что ты хочешь? – не поняли Александра со Светланой.

– Ну такую игрушку, которая сама ходит.

– По-моему, сейчас есть ходящие куклы, – заметила Светлана.

– Не, не куклу, – покачала головой Анечка. – Такую штуку, которая от одной машины к другой переходит.

Александра со Светланой застыли на своих местах, потом Александра взяла дочь на колени и попросила подробно описать, какую игрушку она имеет в виду и где она ее видела.

Анечка описала. Когда свадебный кортеж двигался в направлении ЗАГСа, Анечка сидела на коленях у тети Светы и смотрела в окно. У какого-то пешеходного перехода на светофоре из-под соседней машины – простой, не «толстой» – вылез небольшой самоход, круглый, с ножками – и поспешил к их машине. Анечка внимательно следила за его продвижением. Самоход скрылся под их машиной. Анечка тогда еще пролезла по ногам тети Светы, мамы и дяди Аристарха и выглянула с другой стороны. Он там не вылез. А когда приехали на площадь, где тетя Света замуж выходила, Анечка про самоход уже забыла, а сейчас вспомнила, потому что по телевизору показали в мультике такой самоход. На нем герои куда-то ехали.

– Он еще на летающую тарелку похож, – сообщила девочка. Только на ножках. На тоненьких. На краба похож. Или на паука. И быстро-быстро ножками передвигает.

– Так… – произнесла Светлана. – Значит, на ножках.

– Какая-нибудь радиоуправляемая гадость, – добавила Александра. – Но нам, а тем более Горынычу, от этого не легче. Хорошо, Анечка, я передам папе. Или сама тебе куплю такой самоход, если увижу в магазине.

Анечка радостно убежала в комнату, подруги посмотрели друг на друга.

– Слава богу, мы остались живы, – вздохнула Светлана. – И Анечка.

Зазвонил телефон. Подошла мать Александры, потом заглянула в кухню.

– Мать Ольги звонит. Подойдешь?

– Да.

Александра прошла к телефону, взяла трубку.

– Здравствуйте, Ирина Серафимовна.

– Ой, Сашенька! Смотрели сейчас с Михаилом Александровичем телевизор, видели вас со Светланой. Вы с кем из первых лиц государства познакомились? Михаил Александрович вот хотел вас попросить за него похлопотать…

– Его опять арестовали?

– Нет. Но он уже написал Путину, Касьянову, Чубайсу и Березовскому.

Александра не стала комментировать состав адресатов и даже спрашивать, по какому вопросу Михаил Александрович к ним обратился. Вместо этого она спросила, есть ли какие-то новости про Ольгу. Ирина Серафимовна тут же разразилась гневной тирадой, критикуя отвратительную работу милиции. Но у Александры появились кое-какие идеи насчет поиска Ольги.

– Мы со Светой сейчас к вам подойдем. Нам нужно кое-что обговорить.

– Ой, у меня не прибрано! – воскликнула Ирина Серафимовна.

– Это не имеет никакого значения.

– И представляешь, Сашенька, нам с Михаилом Александровичем в этой милиции даже тряпку не вернули! Правильно о них в газетах пишут, что постоянно берут взятки! Даже тряпку старую взяли!

– Может, как вещественное доказательство?

– Нет, я видела эту тряпку в нашем отделении на полу! Я старую пижаму Михаила Александровича где угодно узнаю! Он в ней пять лет спал! Меня не проведешь! Я специально ходила к начальнику отделения и была готова показать ему, где я зашивала пижаму, пока Михаил Александрович ее еще носил. У него все пижамы рвутся по рукаву, когда он одеяло на себя натягивает и с боку на бок одновременно переворачивается…

Александре надоело все это слушать, и она объявила, что они со Светой собираются и идут, потом вкратце пересказала подруге содержание разговора.

– А что ты хочешь от Ольгиных родителей? – не поняла Светлана. – У меня, если честно, сейчас нет никакого желания их слушать. Они как начнут на пару ругать правительство и олигархов, так хоть уши затыкай. А теперь еще явно нас обеих будут заставлять составить им протекцию в обращении к представителям власти.

– Я хочу, чтобы Михаил Александрович, которому все равно нечего делать и некуда девать энергию, последил за Тучкой и Пьянчугиным, – объявила Александра.

Светлана раскрыла от удивления рот.

– Зачем? – спросила наконец.

– Света, нечисто тут что-то… И в гибели Генералова, и в гибели Горыныча. И Ольга исчезла, которая явно что-то видела или слышала. От нас не убудет, и Михаил Александрович при деле будет.

– А если его поймают? У Пьянчугина же охрана. Парни вполне могут заметить слежку.

– И что? Они решат, что он – сумасшедший. Он им еще речь толкнет про свою работу в эпистолярном жанре. Да и милиция, думаю, его во второй раз брать не захочет. Им явно и первого хватило. И Пьянчугин про Михаила Александровича уже наслышан. Более того, он в отделении милиции был, когда Михаил Александрович там в застенках сидел.

– Ладно, действуй, как знаешь.

Вскоре Александра со Светланой оказались у родителей Ольги. Вначале девушки прослушали длинную речь Ирины Серафимовны о содержании мужа в застенках. Потом Михаил Александрович выступил сам и поведал подругам дочери о примерной программе действий, составленной им совместно с сокамерниками, завсегдатаем отделения милиции бомжом Лешей и неким Василием, лицом без определенных занятий, страдающим белой горячкой и думающим выдвигать свою кандидатуру на пост депутата Государственной думы. Кандидата в депутаты взяли как раз во время агитации и доставили в участок. Он агитировал с топором, бегая с ним за чертями, которые почему-то не хотели за него голосовать, о чем он честно написал в объяснении и поведал следователю лично. Следователь почему-то никак не хотел видеть чертей, съежившихся в углах. Василий периодически грозил им кулаком и орал: «Врешь, не возьмешь!»

Когда родители Ольги немного выговорились, Александра взяла нить разговора в свои руки и заявила, что у нее имеются кое-какие подозрения относительно директора их школы Ольги Михайловны Пьянчугиной. Она не хочет пока делиться ими вслух, чтобы зря не обвинять человека, но считает необходимым за ней проследить. У Александры со Светланой такой возможности нет: во-первых, они работают, во-вторых, Тучка их хорошо знает, в-третьих, у них нет машин (про Светланино наследство упоминать не стали, в любом случае Светлана не умела машину водить). К тому же Александра очень заметная.

У Михаила Александровича есть машина («копейка» девятнадцати лет от роду, под которой он регулярно проводит время во дворе), он неизвестен Тучке и может, не привлекая внимания, за ней последить. Также целесообразным Александра считала слежение за законным супругом Ольги Михайловны господином Пьянчугиным, известным банкиром.

– Думаете, они Оленьку захватили и держат в заложницах? – шепотом спросила Ирина Серафимовна.

– Я пока воздержусь от высказывания своих мыслей вслух. Но нужно узнать, чем они заняты, чтобы хотя бы обезопасить общество.

Такие слова родители Ольги понимали прекрасно. Михаил Александрович принес бумагу, ручку, нацепил очки и записал все данные, которые могла сообщить Александра.

Отец Ольги обещал с завтрашнего же дня начать слежку и день следить за Тучкой, день – за ее супругом.

Через неделю Ольгин отец отчитался о проделанной работе, пригласив к себе Александру со Светланой, которая уже обустроилась в новой квартире и сдала вторую.

Михаил Александрович опять чинно нацепил очки и извлек из полиэтиленовой папочки пачку листов с записями четким каллиграфическим почерком.

– Значит, так, – объявил он. – Пьянчугина Ольга Михайловна, год рождения…

Тучка, как выяснилось, почти ежедневно посещала различные ночные клубы, правда, не в ночное время, а перед открытием или перед вечерним представлением (те, которые работали и днем в качестве ресторанов). Михаил Александрович сообщил, что после пары дней наблюдения за Тучкой отрядил для этой цели жену, Ирину Серафимовну. Та кивнула. Необходимости следить за Тучкой на машине не было. Она заходила в клуб, проводила там примерно час-полтора, клуб покидала и возвращалась домой. Чем она занималась в клубе, выяснить не удалось. Клубы Ольгины родители не посещали.

«Представляю, что бы с ними было, если бы посетили», – подумала Александра и предположила, что Михаил Александрович потом закидал бы письмами все возможные инстанции, обвиняя в допущении такого разврата. Интересно, что бы он сообщил по этому поводу Березовскому или отцу всех чукчей, которому почему-то тоже стал писать в последнее время?

– С банкиром Пьянчугиным мы имеем более разнообразную картину, – продолжал отчет Михаил Александрович. – Проживает он в основном за городом, отдельно от супруги, которая занимает городскую квартиру. Кроме принадлежащего ему банка, посещал…

Последовало долгое перечисление организаций, в которых за неделю побывал банкир Пьянчугин. Список произвел впечатление на Александру и Светлану. Банкир вел активную жизнь.

Однако больше всего их заинтересовал выезд банкира на Карельский перешеек. Банкир побывал на бывшей финской территории, на одном из брошенных финнами хуторов. Таких в Ленинградской области немало. Их оставили финны, не пожелавшие в свое время жить в Советском Союзе. В подобных хуторах обычно по три-четыре дома, причем отстоящих друг от друга метров на сто. Дома строились так добротно, что часть сохранилась до сих пор, а уж фундаменты-то – в ста процентах случаев. И это дома, построенные как минимум в тридцатые годы двадцатого века!

Александра вспомнила, как во время учебы в институте они иногда ездили в один такой домик к сокурснику на пьянки. Дом был рубленый, стоял на фундаменте высотой полтора метра, рядом возвышался крепкий сарай, также добротно построенный, размером в три раза больше дома. Больше всего поразил туалет, находившийся в доме, – на три персоны, причем один стульчак – маленький, детский. Новые хозяева дома ни разу не перестраивали его, вообще ничего не переделывали!

Михаил Александрович тем временем продолжал расписывать хутор, на который наведывался Пьянчугин. Тот располагался в очень каменистой местности. Правда, по всему Карельскому перешейку камней немерено, но тут еще явно река изменила свое русло. Пьянчугин бросил машину за два километра до цели (проехать дальше на машине было просто невозможно) и шел пешком, что для банкира странно. Именно поэтому и Михаил Александрович, и подруги так заинтересовались целью. Опытный грибник и ягодник Михаил Александрович, чувствующий себя в лесу как дома, без труда скрылся от банкира.

– Он был один? – уточнила Александра. – Без телохранителей?

– Один, – подтвердил Михаил Александрович. – Я сразу понял: дело нечисто. Если бы к любовнице поехал, еще ладно, а тут…

В общем, Пьянчугин привел Михаила Александровича к заброшенному финскому хутору, стоявшему особняком от остальных. Однако этот хутор оказался окружен высоким забором, явно сооруженным в последние годы. Пьянчугин постучал в калитку условным стуком, ему открыли, и он скрылся внутри.

Михаил Александрович и на этот раз не растерялся, отошел подальше и взобрался на дерево, оттуда увидел, что на территории стоят три дома, по всей вероятности, еще финские. Между ними оборудованы спортивные площадки, бассейн, теннисный корт. Людей внутри Михаил Александрович не заметил, хотя и смотрел в бинокль. Звуков тоже никаких не слышалось. Пока он лез на дерево, Пьянчугин скрылся в каком-то из домов. Михаил Александрович даже не мог сказать в каком. Электричество горело во всех. Видимо, у них там имеется свой генератор.

– Вы дождались его возвращения?

– Не стал. Решил, что опасно. Ведь он мог заметить мою машину. И уже темнело. Я поехал домой и позвонил вам.

– То есть Пьянчугин был на этом хуторе сегодня? – уточнила Светлана.

– Он и сейчас вполне может быть там.

Михаил Александрович спросил у подруг дочери, что ему делать дальше. Он готов выполнить любые их поручения. Как поняли Александра со Светланой, Михаил Александрович увлекся новым делом. Не отправиться ли ему потом на работу в какое-нибудь бюро частного сыска? Вот только слишком он политизирован… Станет еще сообщать Березовскому и Чубайсу о ходе проводимых им расследований и добытых фактах. Хотя, с другой стороны, вполне может навсегда забыть про опыты в эпистолярном жанре, оставить в покое Березовского, отца всех чукчей и прочих.

Александра заявила, что завтра после работы они все вместе съездят взглянуть на финский хутор. Только Ирина Серафимовна останется дома на тот случай, если… Не будем о грустном, но вдруг они не вернутся домой до двенадцати? Тогда Ирине Серафимовне следовало поднимать милицию, ФСБ, Юрочку из прокуратуры, можно и ОБНОН, если те, конечно, поднимутся. Александра к завтрашнему дню подготовит список телефонов. Александра со Светланой не сомневались в способности Ольгиной матери поднять на ноги весь город, но надеялись на лучшее и просто хотели посмотреть, куда носило банкира.

– Думаешь, база террористов? – спросила Светлана, когда они покинули квартиру Ольгиных родителей, договорившись о встрече на завтра.

– Признаться, думаю: загородный публичный дом. Элитный. Или просто элитная база отдыха. Зачем там бассейн и теннисные корты? Для подготовки террористов? И тогда где они все были? Сидели по домам? Должны быть часовые, вышки, какая-то охрана, которая бы следила за приближением незваных гостей. Ладно, завтра сами съездим и посмотрим.

Юлю привезли в Россию – в сопровождении двух американцев, которых она уже хорошо обработала. Они у нее были как шелковые. Какие они все-таки глупые! И как боятся своего начальства. И боятся, что она – несовершеннолетняя. А если кто-то в их глупой Америке узнает…

С нашими ушлыми комитетчиками было сложнее. Американцы им в подметки не годились. А на одного старого дядьку Юлины чары никак не подействовали. Он, похоже, был у них самым главным. Дядька велел остальным выйти из кабинета. Юля уже улыбалась про себя. Дядька чем-то напоминал ей Доктора.

Но не тут-то было. Дядька снял ремень, скрутил Юлю в бараний рог, сунул голову себе между ног и хорошенько поработал над Юлиной задницей. По-отечески.

После этого у них состоялась конструктивная беседа. Такой язык Юля тоже очень хорошо понимала. Она согласилась работать на дядьку – и поняла, что с ним не забалуешь. Но, с другой стороны, хорошо иметь такого защитника.

И мужик, который на нее не позарился, вызывал у нее уважение – после всех остальных, которые не смогли устоять.

* * *

Сергею позвонили с базы и сообщили, что в окрестностях появлялись арабы и какой-то сумасшедший дедок. Спрашивали указаний.

* * *

Алена бродила ночь по лесу. Очень замерзла. Боялась, что потерялась. Но к дороге все-таки вышла. Под утро. Может, не стоило бежать? Куда она теперь пойдет? И ведь денег у нее нет. Согласится ли кто-то довезти ее до Питера? Она ведь даже не знает, в какой стороне город…

Глава 23

На следующий день в школу прибежал взмыленный Трушин-старший – искал драгоценного сына Васю. Вася исчез два дня назад.

– А раньше что вы думали? – невозмутимо спросила у него Александра, в спортзал к которой он заскочил. Детки навострили уши. Они давно поняли, что в их школе очень интересно учиться, гораздо интереснее, чем в других. Даже предположить невозможно, что выкинет кто-то из учеников или учителей.

– Раньше я его искал! – заорал Трушин-старший.

– И что дальше?

– Теперь решил подключить вас!

– Лично меня? Я не занимаюсь поисками пропавших учеников. Обращайтесь в милицию. Это их прямая обязанность.

– Когда вы в последний раз видели Васю? – продолжал орать Трушин-старший.

Александра задумалась:

– В последний раз я видела его фотографию в какой-то газетке из «желтых». Он там лобызался со стриптизершами. По-моему, с тремя сразу. Очень был доволен происходящим.

– А лично вы его когда видели?

– В стриптиз-клубе, где мы все приятно провели время. Кстати, как там ваш зад? После протыкания вилкой швы накладывают или нет? Это я для общего развития интересуюсь, – добавила Александра в качестве пояснения.

– Я вас привлеку за оскорбление личности! – завопил Трушин-старший.

– Какое оскорбление я вам нанесла? – удивилась Александра.

– Вы публично интересовались состоянием моего зада!

Весь 9-й «А» полным составом разразился диким хохотом, потом детки стали по отдельности интересоваться тем же самым и просили показать – они сами еще не видели зад Васиного папы и вообще задницы, проткнутые вилками. Детки также громко обсуждали, подойдут ли для протыкания задниц вилки из школьной столовой, и приходили к выводу, что нет: тупые. За нужными вилками, видимо, придется обратиться в ночной клуб. Или попросить ночной клуб выступить спонсором школы – поставщиком вилок.

Александра быстро поняла, почему детки с таким интересом обсуждают эту тему. Коля Харитонов, будущая звезда питерского криминального мира, уже тихонечко подбирался к Трушину-старшему сзади. Что-то блеснуло у него в руке. Трушин-старший продолжал орать, не замечая происходящего за спиной. Коля Харитонов быстро сделал какое-то черное дело и вернулся к группе товарищей.

Трушин-старший еще немного покричал, потом спортзал покинул. Видимо, отправился искать Васю по кабинетам. Когда он повернулся спиной к спортзалу, все визуально получили ответ на вопрос Александры Игоревны. След от вилки – три дырочки – остался, правда, был не очень заметен. А от приложения рук Коли Харитонова осталась дырка овальной формы.

Александра вела физкультуру уже в следующем классе, когда в спортзал снова ворвался Трушин-старший. За ним следовала Тучка.

– Вы за это ответите, Александра Игоревна! – заорал Трушин-старший.

– Да-да, Александра Игоревна! – подтвердила Тучка.

– А о чем, собственно говоря, речь? – уточнила Александра.

– Вы обнажили мне зад! – воскликнул Трушин-старший.

– Меня ваш зад совершенно не интересует, – заметила Александра. – У меня несколько другой вкус в мужчинах, и вообще, я их оцениваю не по этой части организма. Если бы мне захотелось оценить вас, то я постаралась бы обнажить вас не сзади, а спереди.

Поскольку занятия на этот раз проходили в 7-м «Б», который славился в школе и районе не меньше 9-го «А», детки стали отпускать ехидные замечания относительно того, чьим задом могут интересоваться определенные категории граждан, и обсуждать, передается ли это по наследству. Трушин-старший быстро сообразил, к чему клонят детки, и поспешил ретироваться. Правда, по пути столкнулся с представителем ФСБ Анатолием Степановичем, прибывшим вместе с представителем прокуратуры Юрочкой. Они-то успели заметить оголенный зад посетителя.

Юрочка тут же обвинил Трушина-старшего в попытке совращения несовершеннолетних. Несовершеннолетние почти хором заявили, что попытка была неудачной, так как в их классе у всех нормальная сексуальная ориентация. Слышать подобное от семиклассников было весьма любопытно. В их возрасте ни Александра, ни Юрочка, ни тем более Анатолий Степанович с ориентацией еще не определились, а в молодые годы Анатолия Степановича народ еще вообще не освоил главного значения голубого цвета.

При виде представителей ФСБ и прокуратуры директриса заулыбалась и чуть ли не делала реверансы, однако постаралась побыстрее ретироваться, чтобы Александра сама разбиралась с органами.

Поскольку у Александры и 7-го «Б» это был последний урок, она отпустила деток пораньше, а сама удалилась в тренерскую с Анатолием Степановичем и Юрочкой.

Анатолий Степанович сообщил, что завтра Юлю Чугунову доставят в Москву.

– А почему в Москву, а не к нам? Она же из Питера и всю жизнь здесь прожила.

– Видимо, самое большое начальство желает ее видеть, – пожал плечами фээсбэшник. – Да и им со второй неудавшейся террористкой, пойманной в Москве при содействии вашей подруги Светланы, очную ставку будут делать.

– Та-то хоть что-нибудь вспомнила?

– Ничего. С ней гипнологи сейчас работают. Она, кстати, была не на наркотиках. Может, конечно, ей что-то и давали, но легкое. С ее башкой хорошо поработали. Вероятно, как и с Юлей Чугуновой. Но у той или психика оказалась крепче, или работали меньше. Юля-то Чугунова уже довольно много вспомнила. Эта же девчонка фактически овощ.

Юрочка тем временем поведал Александре про исчезновение еще нескольких девочек в их районе – с концами. Прокуратура проводит расследование. Александра, правда, не стала спрашивать про этап, на котором находится расследование, чтобы не смущать Юрочку.

Юрочка жаждал еще раз взглянуть на классные журналы прошлых лет и вскоре покинул тренерскую. В тренерской появилась Светлана, которую также желал видеть Анатолий Степанович. Когда они остались втроем, он извлек из старого портфельчика пакет с фотографиями, выложил перед подругами и попросил посмотреть, не увидят ли они кого-то знакомого – или вдруг чье-то лицо наведет на какую-то мысль.

Это были фотографии площади перед ЗАГСом, в котором Светлана вступала в свой второй неудачный законный брак. По всей вероятности, их сделали репортеры различных средств массовой информации – брали так называемую «панорамку». Потом фотографии увеличили, чтобы лица в толпе смотрелись лучше.

Александра со Светланой принялись за изучение снимков. Узнали охранников Пьянчугина и Горыныча, нескольких гостей, потом пошли фотографии толпы.

– Журналисточке повезло, что она к тебе прицепилась, – заметила Светлана. – Она ведь всегда лезет в первый ряд. Ее бы точно разнесло, если бы отправилась снимать последнюю речь Горыныча. А она от нас хотела эксклюзив получить.

На одной из фотографий журналисточка лезла к машине, которую только что взорвали. Люди бросались то в одну, то в другую сторону. Кто-то хотел побыстрее покинуть место взрыва, кто-то, наоборот, – посмотреть результат. Такие всегда находятся.

Внезапно Светлана застыла со снимком в руке.

– Узнали кого-то? – тут же подался вперед Анатолий Степанович.

Светлана не рассказывала про парня, следовавшего за девчонкой со взрывчаткой к «Макдоналдсу», о чем знала Александра. Теперь Светлана решила сказать, что узнала его на фото.

– Саша, посмотри. Вроде бы он у нас учился. Но школу точно закончил.

Александра взглянула и узнала парня, о котором говорила Светлана. Именно в него была влюблена Ольга. Она тогда только пришла преподавать в школу и влюбилась в ученика, рано проявившего способности к компьютерам. Но ученику биология была до фонаря, как и учительница. Его интересовали только компьютеры.

– Наш, – сказала Александра. – Как звали – не помню. Надо у других учителей поспрашивать. Или посмотреть их выпускной альбом. У нас в школе хранятся за все годы.

Для начала они обратились к Тучке, которая выпускника признала, но имени тоже не помнила, однако, посмотрев альбомы, выяснили, что парня звали Сергеем Арсеньевым. Затем подняли документы, нашли адрес и телефон. Хотя, конечно, все могло измениться.

Фээсбэшник тут же стал звонить. Ему вежливо ответили, что Сережа живет отдельно, дали номер его мобильного, поскольку Сережа просил не давать номер домашнего, и сказали, что он учится на вечернем и работает в компьютерной фирме. В какой – тоже не сказали. Предложили все выяснять у Сережи.

Хотя Сережа вполне мог оказаться на той площади случайно… Но Александра со Светланой в это не верили.

– Никакой самодеятельности, – предупредил на прощание Анатолий Степанович. – И готовьтесь к встрече с бывшей ученицей Юлей Чугуновой. Не сомневаюсь: ее скоро привезут сюда.

Фээсбэшник школу покинул, подруги поспешили домой переодеться и перекусить и вместе с Михаилом Александровичем отправились на изучение таинственного финского хутора за современным забором.

Ехали долго, но по пути Михаил Александрович развлекал подруг рассказами о своей переписке с сильными мира сего, хвастался, что в депутатской приемной его все знают, не говоря уж про местное отделение милиции. В местном отделении народ больше всего интересует ответ на запрос, отправленный главному приватизатору. Михаил Александрович во время пребывания в застенках наваял письмецо, в котором интересовался сроками получения двух обещанных машин марки «Волга». Все милиционеры просили сообщить, что ответит главный приватизатор. Они тоже хотели по две «Волги» и сказали Михаилу Александровичу, что в случае получения сотрудниками отделения хотя бы по одной ему будет объявлена индульгенция на совершение всех преступлений из Уголовного кодекса на их территории. Сотрудники отделения не сомневались, что их в таком случае поддержат и прокуратура, и суд.

За этими разговорами они подъехали к месту. Михаил Александрович оставил машину подальше от дорожки, причем даже спрятал за кустом. Оттуда подруги и Ольгин отец пошли пешком. Михаил Александрович по пути заявил, что уже думал поставить тут где-нибудь шалаш или палатку – если потребуется вести наблюдение постоянно. Правда, наблюдение можно вести только сидя на дереве. С земли ничего не видно.

На эту поездку Михаил Александрович вооружился биноклем с сорокакратным увеличением, позаимствованным у какого-то своего приятеля-коммуниста. Тот пенсионер в этот бинокль рассматривает разврат в соседних домах, а потом закидывает развратников анонимными письмами, требуя разврат прекратить.

– И как, прекращают?

– Занавески задергивают, – признался Михаил Александрович. И то на время. Потом опять начинают развратничать публично. Мой приятель очень возмущается такой наглостью. Как можно заниматься развратом, когда другие смотрят? Никого не стесняется нынешняя молодежь! А одна девка бесстыжая так к трем мужикам ходит! Только приятель мой никак не может вычислить, откуда она. Все квартиры осмотрел – не в его микрорайоне проживает.

Александра со Светланой перед вылазкой на всякий случай прихватили моток веревки, не представляя, может он им понадобиться или нет. Светлана нашла эту тонкую, но прочную веревку в кладовке своей новой квартиры. Также в кладовке нашелся фонарик и какой-то странный крюк, похожий на морской якорь. Подруги взяли и их. Может, придется воспользоваться.

– А вот и дорожка начинается, – сообщил Михаил Александрович. – Машину банкир тут ставил, – и показал место. – А я вон туда отъехал на всякий случай. Отсюда километра два.

Когда наконец впереди замаячил забор, подруги подустали. Грунт был тяжелым для пеших переходов. Михаил Александрович тем временем отклонился влево, где в прошлый визит присмотрел более удобные для залезания деревья.

– Саш, ты на дерево полезешь? – спросила Светлана.

– Нет, я лучше внизу покараулю. Полезете вы с Михаилом Александровичем.

– Знаешь, в каком возрасте я в последний раз на дерево залезала? Я же не пенсионер-общественник.

– Ничего, иногда полезно вспомнить детство. Я бы полезла, но у меня вес большой и сама я крупная. Так что давай, Светка. Раз даже пенсионер полезет, тебе грех отказываться.

Александра осталась внизу с сумкой, в которую было упаковано добро, за исключением бинокля, а ее подруга с Ольгиным отцом полезли на дерево – оба на одно, чтобы передавать друг другу бинокль. Со старого финского хутора не доносилось никаких звуков.

«А может, на зиму тут все вымирает? – подумала Александра. – Летом сюда как на базу отдыха приезжают, или в начале осени, пока еще грибы можно собирать (если эта публика, конечно, собирает грибы), зимой на лыжах катаются… Хотя среди таких валунов на лыжах не очень-то и походишь. Но, может, вдоль речки, протекающей с другой стороны хутора… Хотя как тут пройти зимой? Кто расчищает снег? И вскоре все развезет, дороги станут – жуть…»

Рядом с деревом, на которое полезли Светлана с Михаилом Александровичем, рос довольно высокий куст. Александра на всякий случай стояла так, чтобы от тропы, по которой они шли, ее хотя бы частично прикрывало кустом, – и вдруг внезапно заметила приближающуюся со стороны подъезда к территории одинокую фигуру.

Она тут же присела на кустом. Светлана это заметила и посмотрела в нужную сторону, потом на ухо сообщила новость Михаилу Александровичу, который, скрытый ветвями, оглядывал в бинокль территорию хутора.

По тропе шел парень. Один. Молодой. В джинсах и куртке, обутый в кроссовки. На плече нес спортивную сумку. На таком расстоянии и из-за куста Александра не могла рассмотреть его лица. Светлана в сорокакратный бинокль могла и рассмотрела.

Это был Сергей Арсеньев, фотографию которого в выпускном альбоме они сегодня видели. Он целенаправленно шел к базе, у калитки постучал. Его довольно быстро впустили.

Светлана перевела бинокль на территорию за забором. Некто, открывший калитку, остался у нее – видимо, там находилась будка, которую наблюдателям закрывал забор, а Сергей проследовал к ближайшему дому, в котором скрылся. В него не стучал, просто открыл незапертую дверь.

Никаких собак по территории не бегало, и они не сидели в будках, поскольку при появлении гостя они явно подняли бы лай.

Пока Светлана внимательнейшим образом изучала дом, в котором скрылся Сергей, надеясь увидеть хоть какие-то признаки жизни, на тропинке, ведущей к калитке, показались еще двое. Какое сегодня тут движение! Однако эти двое к хутору подходить не стали, остановились, осмотрелись, словно оказались тут впервые, потом отправились вдоль забора – в разные стороны, обошли его кругом и снова встретились. Александра пряталась за кустом, то и дело меняя позицию, но в ее сторону новые посетители не смотрели. Их интересовал хутор.

По национальности это явно были арабы. И за забором их, похоже, не ждали. Они тут появились инкогнито и не хотели, чтобы их кто-то заметил.

Вскоре они ушли тем же путем, каким пришли.

Светлана с Михаилом Александровичем еще час просидели на дереве, Александра стояла внизу.

Потом Светлана спустилась:

– Что делать будем? Темнеет. Не пора ли по домам? Пока доедем…

Спустился и Михаил Александрович и объявил, что готов приезжать сюда ежедневно, только желательно, чтобы подруги дочери поучаствовали в оплате бензина. Подруги дочери обещали сегодня же выдать командировочные. Пусть Михаил Александрович последит за странным хутором и в дневное, и в вечернее время. Должны же обитатели когда-то выходить из своих нор?

* * *

Прошло три дня. Михаил Александрович вечерами исправно возвращался домой и докладывал обстановку Александре, которая в свою очередь созванивалась со Светланой, обследующей новую квартиру и обнаруживающей все новые и новые интересные вещи.

– Там столько добра, что мне на всю жизнь хватит, – не уставала повторять Светлана Александре, когда они встречались в школе. Правда, вторая квартира, которую Светлана сдала, была обустроена очень скромно – только самое необходимое. То ли политик ее использовал для деловых встреч (для интима больше подходила квартира, в которой он проживал, куда водил Светлану и где она обустроилась теперь), то ли размещал там соратников, которые приезжали из других городов.

Михаил Александрович выяснил весьма любопытные вещи, когда наблюдал за хутором в дневное время.

– Там какие-то спортсмены живут, – сообщил Ольгин отец. – Две группы. Крепкие здоровые мужики и ребята молодые с девчатами. Вроде как сборы у них. Как раньше, в советские времена ребята, занимающиеся спортом, постоянно куда-то выезжали. Ты же должна сама помнить, Саша.

Саша помнила. И информация Михаила Александровича ее крайне заинтересовала. Она попросила рассказать поподробнее.

С утра, по словам Ольгиного отца, на зарядку выходят несколько крепких мужиков. Явно или бывшие спортсмены, или военные. Занимаются на турниках, бегают кроссы, двое даже купались в покрывающейся тонким слоем льда речке – телами пробивали этот лед, о чем сообщали на всю округу. Потом на зарядку выходят детки – девочки и мальчики – и занимаются физподготовкой под руководством кого-то из старших мужчин.

– А дальше?

– Насколько я понял, дальше подготовка идет в сарае. Что там у них внутри – не представляю. Не заглянуть. Со стороны дерева даже окон там нет. Но звуки оттуда доносятся. Команды. Их ведь ни с чем не спутаешь, даже если слов не разобрать.

– Еще что-то интересное было?

– Опять арабы приезжали. Опять двое. Вроде бы те же. Шастали по округе. Вынюхивали что-то. У этих, с хутора, никакой охраны не предусмотрено. Не знаю уж почему. То ли считают, что до них никто не доберется, то ли ничего такого не делают, что стоило бы скрывать.

«Надо бы взглянуть на девочек», – подумала Александра, но с утра наведаться на место она сможет только в субботу, все остальные дни она с утра ведет уроки в школе. И как не хотелось вставать в субботу с утра… Но ради дела…

Ольгу ее отец не видел, да и вообще женщин не видел.

– А еще кто-то наведывался? Кроме арабов? Какие-то посетители?

– Уезжал один. Какой-то представительный мужчина. Лет сорока пяти, может, пятидесяти. А то и все шестьдесят ему – просто хорошо сохранился. Он там явно ночевал. Шел вскоре после того, как я на дерево влез. Чуть-чуть бы припозднился – и мы бы с ним столкнулись на тропинке.

– Вы его когда-нибудь видели? Может, это политик какой-то или просто мелькает в телевизоре?

– Нет, точно не видел, а я политиков хорошо знаю, – сказал Михаил Александрович. – Но типаж такой же. Может, бизнесмен какой-то.

Александра задумалась. Оттуда очень сложно проследить за кем-то. Дорога подъездная одна. Хотя, наверное, можно добраться по реке – в дневное время, если она за ночь уже покрывается ледяной коркой. Хотя лодка вполне может эту ледяную корку рассечь, если мужики задом пробивают… Но где взять лодку? Откуда плыть? И, главное, зачем?

Может, прямо сообщить о странном хуторе Анатолию Степановичу? Или Юрочке? Пусть пошлют какой-нибудь спецназ. Если что-то безобидное – оставят людей в покое, а если нет…

Но Михаил Александрович сказал, что он сам еще последит, может, и заметит что-то более интересное. Александра решила, что дедку занятие очень понравилось, и возражать не стала. Пусть потешится. Как раз отвлечется от мыслей об Ольге. И вдруг она тоже там?!

* * *

В пятницу, когда Александра вела предпоследний урок, дверь в спортзал отворилась и заглянул взъерошенный Михаил Александрович. Александра тут же поняла, что что-то произошло, причем очень серьезное, если Ольгин отец принесся в город и пришел в школу.

Александра отвела его в тренерскую.

– Ты, Саша, заканчивай урок. Это подождет. Немного.

– Вы только скажите: Ольга?

– Может, и Ольга… Девчонку я подобрал, Саша. Она у нас дома отходит.

– Какую девчонку?!

– Она сбежала из этого лагеря. За которым я следил. Давай уроки заканчивай и к нам пошли. Там ее Ирина Серафимовна чаем поит. Она ночь в лесу провела, а сейчас не лето.

После уроков Александра, Светлана и Михаил Александрович понеслись домой к родителям Ольги. На пороге их встретили Ирина Серафимовна и девочка Алена, которую не так давно разыскивали родители и сестра, покинувшая отчий дом после самоубийства мужа. Фотография Алены была среди снимков девочек, которых искал Юрочка, и находилась теперь и у американцев, поскольку за океаном считали, что эта девочка тоже может приехать для совершения теракта на их территории. И вот девочка нашлась.

Ирина Серафимовна пригласила всех в комнату.

– Что там у вас происходит, рассказывай! – попросила Александра.

– Почему ты сбежала и как тебе это удалось? – поинтересовалась Светлана.

– Рассказывай с самого начала, деточка, – предложила Ирина Серафимовна.

И Алена приступила к рассказу.

О случившемся в ее семье знала почти вся школа. В школе вообще новости распространяются очень быстро, как было известно подругам. Алена очень переживала.

Ей сочувствовала Ольга Михайловна, учительница биологии.

– Наша дочь? – воскликнула Ирина Серафимовна.

– Да.

Многие девочки в школе знали, что к Ольге Михайловне можно всегда обратиться за приворотными зельями – если хочешь приворожить какого-то мальчика, или отворотными – если хочешь, чтобы кто-то от тебя отстал. Имелись средства и для воздействия на соперницу.

Ирина Серафимовна сидела, открыв рот.

– Чем-чем занималась моя дочь?! – взревел Михаил Александрович.

– Тише! Тише! – успокоила его Александра. – Мы же хотим, чтобы Алена нам все рассказала и ничего не утаивала.

Михаил Александрович сник.

– Так Ольга Михайловна приторговывала этими средствами? – уточнила Светлана.

Алена кивнула. Светлана с Александрой переглянулись. До них эти сведения не доходили. Видимо, ученицы, пользующиеся Ольгиными услугами, всем подряд о них не рассказывали, информация передавалась от одной к другой. На ушко.

– Я хотела… чтобы Ирка, моя старшая сестра, устроила свою личную жизнь, – продолжала Алена. – Вы не представляете, что было с Иркой после того, как муж повесился! Мы тогда очень долго разговаривали с Ольгой Михайловной, и она сказала, что мне нужно самой отправиться в реабилитационный центр. Она знает очень хороший, за городом, туда ездили многие наши девчонки.

– Из школы? – уточнила Александра.

Алена кивнула.

– Ольга Михайловна велела мне ничего не говорить родителям. Это для них будет как бы наказание. Пусть думают, что я тоже ушла из дома, как и Ирка. Я, конечно, согласилась. Пусть помучаются!

– Аленочка, как же ты… – открыла рот Ирина Серафимовна, но Александра гневно посмотрела на нее, и Ирина Серафимовна замолчала.

Алена не знала, где в те дни жила ее старшая сестра Ира, а то обязательно сообщила бы ей о своих планах. Так не сообщила никому, но Ольге Михайловне, которая помогала многим девочкам, она верила. Ольге Михайловне страдающие от любви девочки обычно плакались в жилетку.

И Алену отвезли в известный подругам и Михаилу Александровичу хутор.

– Кто отвозил? – уточнила Светлана.

– Парень, который раньше учился в нашей школе. Его Сергей зовут.

Александра со Светланой переглянулись и, как могли, описали внешние данные Сергея.

– Да, он.

– И что оказалось на хуторе?

– Вообще-то, я там здорово отдохнула. Нас хорошо кормили. Правда, готовили мы сами – под руководством кого-то из инструкторов. Нас учили готовить. У всех были наряды. Например, я сегодня чищу картошку, кто-то режет салат… Но это справедливо. Почему нас кто-то должен обслуживать?

Не было никаких воспитательных речей, которыми Алену задолбали родители. Был строгий распорядок дня, целесообразность всех занятий объяснялась. Никто не сопротивлялся. Все выполняли положенное.

Утро начиналось с зарядки. Ее делали все вместе. Потом завтрак. Потом уборка помещений. Потом опять спортивные занятия. Летом – на улице, а как похолодало, перешли в спортзалы. Летом вся компания купалась в речке, не умеющих плавать учили плавать в бассейне. Было здорово. Алене нравилось.

Все девчонки жили в одной большой комнате, мальчики – в другой. У инструкторов были отдельные небольшие комнатки.

Периодически кто-то покидал лагерь, на его место прибывал новенький или новенькая. Их принимали как родных, всему обучали.

– А… отношения с инструкторами? – спросила Светлана.

– Вы имеете в виду сексуальные домогательства?

Ирина Серафимовна с Михаилом Александровичем резко вдохнули воздух, но промолчали.

– Никаких домогательств не было, только по желанию. Это не запрещалось. И никого не принуждали. Все свободно.

Ирина Серафимовна схватилась за сердце.

– А… наша дочь? Она там бывала?

Алена сказала, что учительницу биологии Ольгу Михайловну на базе не видела ни разу.

С ними также работал психолог. По описанию это был мужчина, которого Михаил Александрович видел в один из дней с утра. С одними психолог работал больше, с другими меньше.

– А Сергей? Парень, который тебя привез на базу?

– Иногда появлялся. Я не знаю, что он там делал.

– Кого из девочек ты узнала?

– Да я почти всех или знала, или по крайней мере видела в нашей школе.

– И им всем рекомендовала поехать туда наша дочь? – спросила Ирина Серафимовна.

Алена кивнула и пояснила, что большинство девочек до появления на хуторе жили в таких жутких условиях, что хутор показался им просто дворцом. Ситуация, подобная Алениной, была только еще у одной. А так в основном контингент набирался из семей алкоголиков, где девочки были или просто заброшены, или вообще подвергались насилию. Им Ольга Михайловна предлагала пройти курс реабилитации, и они ее имя произносили, как имя Богоматери, поскольку она избавила их от их семей и они оказались в этих условиях. Девчонки хотели бы жить на хуторе вечно, поэтому и выполняли все задания с удвоенной энергией. Они сами предлагали себя инструкторам. Они привыкли, что за все должны расплачиваться телом. А их убеждали, что не должны и отдаваться мужчине следует только по любви и главным в отношениях между людьми должна быть любовь. Девчонки от такого вообще балдели и просто влюблялись в инструкторов или сходились с мальчиками. Мальчиков было меньше, чем девочек.

– А мальчики откуда брались?

– Ну… как и мы. Кто-то был из семьи алкашей, кто-то хотел уйти из дома из-за конфликта с родителями, как я. И они тоже были довольны. С ребятами из неблагополучных семей психолог работал гораздо больше. Со мной занимался меньше, чем с другими. Но я бы лучше поговорила с женщиной… Мне, признаться, он был неприятен.

– Но тогда почему ты убежала?

– Ну… не все так радужно. Хотя я до конца не поверила…

– Что случилось, Алена? Ведь что-то подтолкнуло тебя на этот шаг?

– Да… – она замолчала.

Александра со Светланой решили ее не торопить и взглядами приказали родителям Ольги молчать.

– Я влюбилась в одного из инструкторов. Он классный парень. Воевал в Чечне, был ранен. Он откуда-то из глубинки России, домой возвращаться не захотел. Там нет работы. Все пьют. А он – молодой крепкий мужчина и почти непьющий. Зачем туда ехать? Ему предложили обучать молодежь. Он согласился. Тем более предложил его старый командир, с которым он служил. Платили очень хорошо. Он купил в Питере квартиру, куда периодически уезжал. Инструкторы у нас вообще были посменно.

И этот Валера стал говорить Алене, что ей нужно бежать. Она не понимала зачем. Ей нравилось на хуторе. Ей не делали ничего плохого. Она, конечно, скучала по сестре Ире и хотела бы узнать, как та, и даже иногда думала о родителях, но сбегать? И разве их держат на базе насильно? Они же приехали добровольно.

– Приехали-то добровольно, – хмыкнул Валера, – да вот только никого еще отсюда не выпустили.

– То есть как? – удивилась Алена. Во-первых, насколько она знала, никто из девчонок, с которыми она общалась, и не хотел уезжать. Во-вторых, некоторые все-таки уезжали. Это называлось «заслужила перевод на следующий уровень».

Одна девочка в свое время поделилась с Аленой своими будущими планами, вернее, похвасталась. Психолог спрашивал у нее, о чем она мечтает. Она мечтала поехать работать за границу. И вот ей наконец предложили работу в ресторане в Турции. Да она жизнь была готова за это заложить! Ей сказали, что в первый год она будет отдавать половину заработка за оформление ее на работу и все организационные расходы. Она понимала, что за все хорошее надо платить. А тут она научилась готовить – и ее берут в ресторан! Это казалось вполне естественным. Девочка вскоре уехала.

А потом Валера показал Алене фотографии. Девчонка в арабском борделе. Почему-то в Израиле. Валера рассказал, что с ней стало.

Алена не поверила.

Потом Валера принес газеты со статьями о Юле Чугуновой. Юля Чугунова тоже какое-то время находилась на хуторе, потом уехала. Но уехала Юля давно. Где-то за месяц, если не полтора до совершения теракта. Валера не мог подделать газеты. Алена забеспокоилась, но все равно не верила до конца.

А потом Валера пропал – не выходил на работу. Алена спрашивала у других инструкторов. Они ничего не знали или делали вид, что не знают.

– И я решила бежать. Чтобы, во-первых, узнать о Валере. У меня есть адрес его квартиры. И… узнать все остальное.

Когда все спали, Алена выскользнула ночью из корпуса, открыла калитку у реки, потом бросилась в лес, долго шла, замерзла. Утром ее подобрал Михаил Александрович.

– Я ее узнал, – сказал Ольгин отец. – Я видел, как она каждое утро делает зарядку. И тут она бредет по шоссе и голосует. Я-то ехал в другую сторону. Тут развернулся, посадил в машину, расспросил, привез и… вот.

Какое-то время все молчали, потом Михаил Александрович откашлялся и предложил съездить к Валере – не откладывая дело в долгий ящик.

– Может, Юрочке позвоним? – предложила Светлана. – На всякий случай… Ведь в Валерином отделении милиции нас никто не знает. Мы у их детей не преподаем.

– Теперь вас с Сашенькой, Светочка, знают во всех отделениях милиции, – заметила Ирина Серафимовна. – Ой, я хотела сказать… Но ведь твою последнюю свадьбу, Светочка, показывали по всем каналам, и неоднократно. А потом похороны мужа. И тебя, молодую вдову. И Сашенька прославилась. Ее ведь тоже показывали. И в связи с терактом в Америке, и… Вас обязательно узнают. Но при чем тут милиция, Светочка?

Светлана не хотела каркать, но нехорошее предчувствие не проходило. Почему этот самый Валера не появлялся на базе? Кто-то подслушал его разговоры с Аленой, донес хозяевам, и Валеру… нейтрализовали? Хотя на квартиру съездить следовало. Других зацепок не было. Никаких.

Не откладывая дело в долгий ящик, Светлана, Александра, Михаил Александрович и Алена собрались и загрузились в «копейку» Михаила Александровича.

Квартиру нашли легко, никакого кода в подъезде не было. Дом оказался обычной девятиэтажной панельной «брежневкой», с жутким подъездом. Лифт не работал. На лестнице, которую мыли, пожалуй, при царе Горохе (или в годы правления Леонида Ильича) валялись горы мусора – пакеты от чипсов, бессчетное количество окурков, нестандартные бутылки, которые не берут в пунктах приема стеклотары, разбитое стекло, картофельные очистки. На втором этаже компании встретилась наглая жирная крыса, гордо шествовавшая прямо по центру лестницы. Люди от греха подальше уступили ей дорогу. Хотя кошачьей мочой и воняло, ни одной кошки поблизости не наблюдалось.

– У нас еще убирают, – заметил Михаил Александрович и по привычке стал вспоминать советские времена, а также прикидывать вслух, кому следует написать по поводу состояния этой лестницы. – И почему ваше поколение такое инертное?! – удивлялся Михаил Александрович, бодренько поднимаясь на седьмой этаж. – Надо быть активнее. Только тогда в жизни можно чего-то добиться. А вы? Нужно бороться за свои права. Нужно ходить, требовать.

Слушая Михаила Александровича, и Светлана, и Александра воздали про себя хвалу подобным пенсионерам и пожелали им здоровья и долгих лет жизни. Ведь если бы не они, чиновники вообще, наверное, ничего бы не делали.

Наконец они оказались у нужной квартиры. Позвонили. Ответом была тишина. За дверью тоже никаких звуков не слышалось.

Тогда Михаил Александрович позвонил в соседнюю квартиру. Это оказалась четырехкомнатная коммуналка, где в двух смежных комнатах проживала семья из пяти человек, а в двух отдельных комнатах – по семейной паре алкоголиков.

Один такой алкаш вышел открыть дверь. Стоял он в старых тренировочных и, приподнимая грязную майку, почесывал пузо. Один глаз у него почему-то все время закрывался, хотя фингал отсутствовал. Физиономия была помятая и припухшая.

– Не скажете ли, где ваш сосед? – вежливо поинтересовался Михаил Александрович.

Алкаш обвел мутным взглядом компанию, задержав его на возвышающейся надо всеми Александре.

– А ты баба, да? – спросил вместо ответа.

– Баба, – ответила Александра невозмутимо. – Что, не похожа?

Алкаш задумался, потом сказал, что похожа.

– Витька, кто там?! – заорал пьяный женский голос из глубины квартиры.

– К Валерке пришли, – завопил Витька так, словно находился в лесу.

– Так он за яйцами поехал в Синявино, – откликнулись так, что у Александры со Светланой возник вопрос, почему крик не сопровождается ауканьем. С другой стороны, возникала мысль, зачем Валерка поехал за яйцами в такую даль. Хотя в Синявино их берут оптом, как и кур. На весь Питер синявинские куры славятся.

– Им не наш Валерка нужен, – заорал Витек.

– Так его ж недавно спрашивали, – откликнулся еще один пьяный голос, на этот раз мужской и также громко.

Из одной из комнат выплыл алкаш с подбитым глазом. За ним следовала тетка неопределенного возраста и необъятных размеров. Из Витькиной комнаты выплыла тощая тетка в застиранном рваном халате. Компания собралась у дверей.

– Я тебя видела, – сказала Витькина баба и ткнула пальцем в Александру.

– Точно, – кивнул Витькин сосед. – Она теракт в Америке устроила. Так им и надо. За наших братьев-славян. И Хусейн мне нравится.

– Вы ошиблись, – вежливо заметила Александра, не вдаваясь в подробности.

– Нет, не она, – заметила Витькина соседка. – Ее ученица. И ученица назвала учительницу, которая ее обучала теракты устраивать. Вот ее. Молодец, баба.

– О, так Валерка же из армейских! – воскликнул Витька. – И кажется, из подрывников. Вы Америку взрывать будете, да? Правильно, так им и надо, паразитам. Югославов, братьев наших, бомбили, сволочи! И сыновей Саддама Хусейна убили. Эй, братва, Валерку-то кто когда видел? Надо помочь людям. Пусть эту Америку на хрен взрывают. И Буша поганца. Папаша-то его хоть курей к нам слал, а этот ковбой?

– Там уже Обама, – попытался вставить Михаил Александрович.

– Вы, кажется, упоминали, что кто-то Валеру спрашивал… – открыла рот Светлана.

– Ага, – кивнул сосед. – Было дело. Дня два назад. Мужик приходил. Беленькой бутылку принес. Посидели мы с ним.

– А кто он? Вы не спрашивали? – поинтересовался Михаил Александрович.

– Стану я спрашивать у мужика, который с пол-литрой пришел, кто он и откуда?! – поразился сосед вопросам. Остальная компания тоже посмотрела на гостей, как на полных идиотов.

– И что вы ему сказали?

– Да как есть, так и сказали. Живет тут Валерка. То появляется, то нет его. Когда появляется, музыка у него гремит и диван скрипит. Мужик молодой, здоровый, баб вовсю дерет.

Алена при этих словах побледнела, Александра тут же взяла ее руку в свою и сжала. Жильцы коммуналки не заметили происходящих с гостями перемен и продолжали говорить.

– А где он может быть, вы не знаете?

– Что он, докладывает нам, что ли? Дня три уже кровать не скрипела. Нет его.

Несолоно хлебавши, Александра и компания вернулись в машину Ольгиного отца. Посидели какое-то время молча.

– Куда теперь? – спросил Михаил Александрович.

– Домой, – велела Александра.

– Алена, поехали ко мне. Поживешь пока у меня, – предложила Светлана. – Дома тебе пока лучше не появляться. А у меня сейчас много места.

Михаил Александрович уточнил, продолжать ли ему следить за хутором или не надо.

Все решили, что пока не стоит этого делать. Михаил Александрович отвез вначале Алену со Светланой, потом высадил Александру и отправился домой.

Сергей отдал приказ сворачиваться. У него для такого случая была приготовлена еще одна база. Следовало готовить и третью. Через какое-то время, как он считал, можно будет вернуться на эту. И подумать о мерах безопасности следовало. Для этого у него есть специалисты. Просто в мерах безопасности раньше не было необходимости.

* * *

Юля снималась в рекламном ролике. Ей очень нравилось, как все вокруг нее бегают и суетятся. И все обращались только на «вы».

Потом была еще одна съемка, и еще. Но она ни на минуту не забывала о заданиях старого дядьки. Она прекрасно знала, кто у нее хозяин.

Но ей требовалось как-то нейтрализовать одного человека. И Юля стала думать как…

* * *

Вася добился поразительных успехов в обучении и попросил разрешения на акцию.

Он его получил. Только ему сказали, что потом он должен будет отработать обучение и выполнить еще кое-какие задания. Вася не возражал.

Он чувствовал себя вершителем чужих судеб.

Глава 24

На следующий день, в субботу, Александра поехала вместе с дочерью в гости к Светлане. Им требовалось обсудить план дальнейших действий. К кому обращаться за помощью? Про хутор, как они понимали, не знала ни милиция, ни прокуратура, ни ФСБ. Знали какие-то непонятные арабы и молодой человек Сережа Арсеньев, который имел отношение и к хутору, и к странной девочке с «поясом шахидки», арестованной в Москве при помощи Светланы, и явно к взрыву машины с Горынычем.

Он компьютерщик. Но не подрывник же? А подрывник – Валера, если его соседи-алкаши не ошиблись.

– Все на дистанционном управлении, – напомнила Светлана. И «пояс шахидки», и взрывное устройство под «Мерседесом». Да и ведь еще у Пьянчугина банк ограбили!

– А его разве ограбили? – задумчиво спросила Александра. – Насколько я поняла, ему запустили какой-то вирус.

– Просто так, что ли, вирус ему запускали? – хмыкнула Светлана. – Я бы на месте этих ребят вначале денежки скачала, а потом вирус запускала, чтобы следы стереть.

Алена кивнула, соглашаясь со Светланой Николаевной.

– Значит, мальчик Сережа?

– Но он явно не главное лицо, – заметила Светлана и повернулась к Алене. – Как ты считаешь, кто там главный? Из тех, кого ты видела на хуторе?

– Инструкторы, как мне кажется, были все равны. Не было старшего. А так… Из тех, кого я видела, старшим был Доктор. Я не знаю, как его зовут. К нему все обращались просто Доктор. Все относились с почтением.

– Доктор вряд ли стал бы заниматься организацией террористических актов… – задумчиво произнесла Александра. Алена, скажи, пожалуйста, а медицинские обследования какие-то проводили? Или только этот Доктор вел задушевные беседы?

– Кровь брали несколько раз. Из пальца и из вены. Говорили, что следят за нашим здоровьем. Мочу пару раз. Ой, и еще одно обследование было. Я про него почти забыла, потому что оно было в самом начале.

Александра со Светланой склонились вперед.

Алена поведала им, что один раз ей на голову надевали некое подобие шлема. Велели считать до ста, потом в обратном порядке. Больно не было. Вообще вроде бы никаких ощущений не было. Алена, конечно, сейчас уже точно не помнит, но ничего особенного она тогда не чувствовала. Больше таких исследований не проводили.

– А что происходило-то? – уточнила Светлана. – Шлем надели, а дальше?

– Там аппаратура какая-то была подключена. Я такую никогда раньше не видела. От шлема проводочки шли. И компьютер там рядом стоял. Наверное, что-то фиксировал. А так никаких наружных осмотров не проводилось. Никаких окулистов, зубных, вообще никаких врачей не было.

– А исследование со шлемом кто проводил?

– Доктор. Один. Все сам.

Светлана с Александрой переглянулись. Вопрос оставался: что им теперь предпринять? Оставлять это дело просто так они не хотели. И совесть не позволяла.

– Может, драгоценному Славику позвонить? – робко предложила Светлана.

– И что из этого получится? – спросила Александра. – Насколько я знаю Славика и понимаю психологию подобных ему типов, он просто подомнет этот бизнес под себя – каким бы ни был бизнес.

– Но, как мне кажется, у Славика больше шансов найти Ольгу, чем у наших доблестных органов, – заметила Светлана. – И от Славика мы скорее разузнаем. Он просто захочет похвастаться. А от органов мы вряд ли что-то узнаем. И опять же не забывай, Саша: твоя дочь – его единственная наследница.

Единственная наследница оторвала взгляд от изучения обстановки в квартире почившего политика и объявила о своем согласии с мнением тети Светы. Она давно хотела посмотреть, как живет папа.

– Давай звонить, – сказала Светлана. – Он ведь оставил тебе телефоны. Вон Анечка может позвонить, сказать, что у нас есть для папы важная информация.

– Но мы расскажем ее только у папы дома, – добавила Анечка. – После мороженого.

О чем Анечка и заявила папе. Папа велел передать трубку маме или тете Свете. Тетя Света вкратце поведала суть дела, пояснила, где они все находятся, и заметила, что ребенок давно мечтает побывать в доме отца. Отец пообещал прямо сейчас прислать машину.

И прислал. И доставил всю компанию, включая Алену, к себе в особняк. Анечка тут же отправилась на исследование папиных хором в сопровождении одного из папиных человекообразных телохранителей. Остальные рассказали, что знали. Наиболее внимательно Славик слушал Алену.

– Тебе, девочка, нужно сейчас не у Светланы жить, а у меня здесь остаться под охраной, – сказал он. – Твоя жизнь ничего не стоит. Тебя могут убить в любой момент. Ты и так уже сильно рисковала, болтаясь по городу с этими дамами. – Он кивнул на Александру со Светланой. – И в их квартирах тебя точно никто не защитит.

– Слава, ты можешь нам сказать, что происходит? – спросила Александра.

– Что это за организация такая? – добавила Светлана. – И кто ее хозяин?

– Кто хозяин – сказать не могу. Сам пытаюсь выяснить. Но вы точно видели банкира Пьянчугина? Он лично туда наведывался?

– Мы так и вышли на хутор, – напомнила Александра.

Слава почесал затылок.

– Не Тучка ли здесь замешана… – медленно произнес он.

– Тучка?! – воскликнула Александра. – И здесь она?! Значит, она не только тебе девчонок поставляет?

– А откуда вы знаете, что она поставляет мне девчонок? – прищурился Слава, потом махнул рукой. – Это, конечно, узнать было нетрудно, в особенности раз ваша школа – такая кузница кадров. Да, Тучка занимается и девочками, и мальчиками. Но ни с каким терроризмом ни она, ни я не связаны!

– А хочешь быть связан? – уточнила Александра.

– Да на хрена мне Америку-то взрывать? – удивился Слава. – Или Россию. И потом, я не вижу экономической выгоды от взрывов простых людей в супермаркетах и на стадионах. Мне что, из-за угрозы взрыва ФСБ денег подкинет? Жди больше. А меня интересует только экономическая выгода.

– Она определенно должна быть, – заметила Светлана. – Нет сейчас таких благодетелей, которые стали бы этот хутор обустраивать, кормить-поить довольно большую группу подростков, платить инструкторам хорошие деньги…

– Спонсора на такое дело найти можно, – хмыкнул Слава. Те же арабы могли бы подписаться. Но, как я понял, арабы как раз разнюхивали, что там за база такая?

Подруги кивнули.

– Значит, оплачивали не они, – продолжал Слава. – Но их заинтересовала идея. Разумно. Им такие кадры нужны. Я бы на их месте попытался подобрать базу под себя вместе со всем персоналом. Таким инструкторам, насколько я знаю, абсолютно все равно, кто платит им деньги. Они профессионалы, наемники. А деток новых найдут. И, возможно, следующей партии будет житься не так вольготно. А теперь давайте звоните-ка своему Михаилу Александровичу, чтобы готовился завтра с утра показывать дорогу.

– Зачем беспокоить старого человека? – спросила Светлана. – Мы же сами там были. И Алена была.

– Нет, Алена точно останется здесь. А вы, красотки, в самом деле можете принести пользу. Ночуете сегодня у меня. Звоните домой. То есть ты, Саша, звони. А завтра с утра пораньше стартуем. Ночью нам там нечего делать, в особенности раз мы не знаем территорию, а уже темно.

Славик отправился отдавать распоряжения, потом подруги и Алена с Анечкой стали располагаться на ночлег. Места хватило всем.

Говоря папе «спокойной ночи», Анечка поинтересовалась, здоров ли он. Папа ответил, что здоров, и в свою очередь поинтересовался, почему у дочери возник этот вопрос.

– А зачем здоровому человеку столько туалетов? – спросила Анечка.

* * *

Стартовали в пять утра. Все зевали. Перед выездом каждый из молодцев Славы разместил по карманам и за поясом полный джентльменский набор – пистолеты, гранаты, ножи-выкидухи оригинальной зэковской выделки. Александра со Светланой даже не думали интересоваться, имеются ли у них разрешения. Анечка, конечно, осталась в особняке у папы, где ей очень понравилось, и она никак не могла получить ответ на вопрос, почему они с мамой и бабушкой «всю жизнь» живут в такой конуре, когда у папы столько свободного места, хотя по нему и бродят человекообразные. Как подозревала Александра, остающимся в особняке человекообразным будет нелегко отвечать на вопросы ее дочери.

Дорогу нашли легко, потом боевики Славы натянули на лица маски с прорезями, достали оружие и рассредоточились по лесу.

На базе стояла тишина. Бойцы в лесу тоже не производили шума. Александра со Светланой поражались, что такие здоровые мужики могут так тихо передвигаться. Более того, они, казалось, слились с лесом. Маскироваться их учили явно профессионалы.

Потом бойцы один за другим перемахнули через высокий забор. Какое-то время ничего не происходило, хотя, признаться, Александра ожидала услышать стрельбу или по крайней мере крики. Но никто не кричал, не стрелял, вообще не шумел. Хутор оставался погруженным в тишину.

Потом открылась калитка. Один из парней, стащив с лица маску, жестом звал их внутрь.

Хутор опустел. Полностью. Причем не только от людей – в кухне не осталось ни тарелки, сарай стал пустым сараем, а не спортзалом, в бывших спальнях (Алена нарисовала план помещений, в которых бывала) не стояло никаких кроватей.

– Куда же они все подевались? – спросила Светлана, ни к кому конкретно не обращаясь.

Ответа не знал никто. Бывшие хозяева никаких пояснительных записок не оставили.

Последней ниточкой оставался банкир Пьянчугин – раз уж он сюда приезжал, и, конечно, Сергей Арсеньев, если до него удастся добраться. На банкира Слава возлагал большие надежды. У того в Питере все-таки банк, а банк не очень-то и бросишь. Денег жалко.

Несолоно хлебавши, компания загрузилась по машинам и отправилась обратно в особняк Славы. Дом банкира находился в том же поселке, поэтому добраться до него было легко. Если банкир, конечно, там.

Особняк Пьянчугина пустовал, правда, не был очищен от мебели, украшений и посуды. Просто там не было самого банкира.

Кипевший жаждой деятельности Слава решил ехать на городскую квартиру Пьянчугиных. По крайней мере, там можно будет поговорить с Тучкой, прижав к стенке. Она вполне может быть в курсе дел.

Слава, Александра, Светлана и группа Славиных телохранителей на отдельном джипе отправились в Петербург. Слава наверняка неоднократно бывал в квартире Тучки, поскольку шел к ней уверенно. Телохранители и подруги следовали за ним.

Слава позвонил в бронированную дверь. Никто не открыл. Слава набрал по мобильному номер квартиры Тучки – заранее он не звонил, намереваясь свалиться на голову Тучке и задать вопросы, пока она не успела смыться. Но она, похоже, успела. Или просто отсутствовала. Может же она отсутствовать?

– Ей некуда ходить! – заорал Слава в ответ на замечание подруг.

Слава стал названивать по всем телефонам Пьянчугина. Они тоже не отвечали.

– Смотались, сволочи! Смотались! – орал он.

Соседняя с Тучкиной дверь открылась, и на пороге возникло некое юное создание, облаченное в нечто воздушное. Мужчины не могли оторвать от создания взгляд, вернее, от того, что плохо скрывала воздушная одежка.

– Старая сука принимает хахаля, – заявило создание. – Вы звоните погромче. И в дверь посильнее постучите. Она просто не открывает. И вообще, можете взломать дверь. Новую поставит. От нее не убудет. Давайте-давайте!

И юное создание первой стукнуло по двери пробковым каблучком, потом добавило другой ногой. Тучка явно не пользовалась популярностью у соседей. Может, поэтому и не открывала.

Светлана взяла Александру за руку и отвела в сторону.

– А ты не боишься?

– Ты предлагаешь взломать дверь?

– Можно вызвать МЧС или кого вызывают в таких случаях? Ведь есть же у нас какая-то служба, которая открывает двери, если ты ключ потеряла?

– Ты думаешь, эти молодцы не в состоянии справиться с бронированной дверью? – Александра кивнула на телохранителей Славы. – Не сомневаюсь: у нашего общего драгоценного наверняка есть спецы, которые и замок любой откроют, и дверь любую взломают. И справятся быстрее МЧС.

Юное создание тем временем предлагало сделать как раз это. Потом, подумав, девушка предложила воспользоваться своим балконом. Она сама, по ее признанию, опасалась перебираться над пропастью (как она выразилась), но такие мальчики вполне могут перескочить с ее балкона на соседский и заглянуть в квартиру. И балконную дверь в любом случае выбить легче.

Один из парней по приказу Славы отправился перелезать, вернулся тем же путем и сказал:

– Надо вызывать ментов.

Слава, конечно, не стал звонить по 02, вызвал кого-то из своих знакомых. Однако следственная бригада приехала, как положено. Дверь вскрыли в присутствии понятых (юное создание и Светлана), потом в квартиру ввалилось стадо слонов.

Тучка лежала на полу в гостиной с простреленной головой. Больше в квартире никого не было. Ни живого, ни мертвого.

Слава очень подробно расспросил юное создание относительно личности молодого человека, посетившего квартиру Тучки. Судя по всему, это был Сергей Арсеньев. После предъявления фотографии Арсеньева, позаимствованной из выпускного альбома, юное создание заявило с уверенностью: он.

Банкир Пьянчугин не появился в банке и в понедельник, и во вторник, и в среду. Не было и следа инструктора Валеры, как не было Ольги. Александра со Светланой продолжали работать в родной школе, с интересом ожидая продолжения событий. Они не могли не развиваться. Ведь эта таинственная организация должна себя еще как-то проявить.

У Юли Чугуновой была куча предложений. Она принимала их все. Время от времени созванивалась с дядькой, получала от него указания и передавала ему собранные сведения. Она была довольна и счастлива. Новая жизнь и новое положение ей нравились. Не нравилось только, что мамаша с сестрой тоже вдруг стали давать интервью и жаловаться, что Юля не дает им денег. Можно подумать, они ей раньше давали. Сами все пропивали, а Юле иногда было нечего есть. Но пусть снимаются. Репортерам они скоро надоедят. А Юля что-то еще придумает. Ей очень нравилось быть в свете юпитеров.

Только надо бы найти какого-то богатенького мужчинку, за которого выйти замуж. Может, куратор из Москвы с этим поможет?

Но у того для Юли были другие планы. А Юля точно знала: пока он ей благоволит, она в безопасности. Значит, нужно делать то, что он велит.

* * *

Вася добился цели. Папин конкурент взлетел на воздух. Вася гордился собой. Папа, правда, не очень радовался. Но мама оценила заслуги сына по достоинству. Ей тоже требовалось кое с кем разобраться, и она теперь знала, к кому обращаться за помощью. «Мой герой», – говорила она сыну.

* * *

Алена встретилась с сестрой – та приехала в особняк Славы по приглашению Алены. Слава не запрещал приглашать сестру. Они порыдали друг у друга на груди, поделились новостями.

Сестру каким-то образом нашел Сергей Арсеньев. В первый момент она испугалась. Но когда он сказал, что Алену ждут в Париже, и все подробно объяснил, расслабилась.

Потом позвонил сам Валера, велел Алене срочно делать загранпаспорт. Он ее ждет и скучает.

Сестры долго обсуждали, что делать, потом решили, что Ирина закажет для Алены загранпаспорт, а когда тот будет готов и куплен билет, Алена найдет способ покинуть особняк Славы – ведь не в плену же она здесь! – и отправится к любимому. Лучше никого не оповещать о своих планах заранее. Мало ли что…

Проблем не возникло. Алена вскоре перестала интересовать Славу. Его подчиненные, казалось, почувствовали облегчение, когда за Аленой приехала сестра. А то молодая симпатичная девчонка в доме, к которой нельзя притронуться…

Алена отправилась в Париж. Хотя ей было все равно куда, только бы к милому.

А потом, выслушав предложение Валеры и Сергея, решила остаться с ними. Какой у нее был выбор? Вернуться к родителям? Этого она совсем не хотела.

И она даже предложила мужчинам задействовать свою сестру. Ирку требовалось вернуть к жизни. Да ведь и Сергей – холостой…

Глава 25

К концу недели в Петербург привезли Юлю Чугунову в сопровождении двух американских джентльменов. Джентльмены довольно сносно говорили по-русски и ни у кого не спрашивали, где же их лапти или ушанка, наоборот, производили весьма приятное впечатление.

Джентльменов в школу сопровождал Анатолий Степанович.

– Александра Игоревна! – воскликнул он, глядя снизу вверх. Я обещал познакомить вас с американцами! Вот, пожалуйста!

– Мы приехали сюда не с матримониальными целями, – заявил один.

– Да неужели вы думаете, что я собираюсь так испортить себе жизнь?

– Как испортить жизнь? – спросил второй американец.

– Выйдя замуж. Да еще в чужую страну.

– Многие ваши женщины выходят замуж за американских мужчин и даже нелегально приезжают в США, чтобы это сделать! Ваши женщины всеми способами пытаются выйти замуж за американских мужчин.

– А мы вынуждены ими заниматься, – вставил второй американец.

– Потому что представители ФБР мечтают жениться на русских женщинах? – уточнила Александра.

– Нет! – воскликнули оба.

Тут в тренерскую вошла Светлана. И оба представителя ФБР уставились на нее, раскрыв рты.

«Что это с ними?» – подумала Александра.

– Бывшая жена российского мафиози, – отчеканил один американец, словно вспоминал указанные в досье факты.

– Вдова российского политика, – добавил второй, будто считывал информацию с встроенного в голову компьютера.

– Работает в простой школе учительницей математики.

– Живет в квартире с тридцатью другими жильцами, ни один из которых не является ее родственником.

Услышав последнюю фразу, Александра, Светлана и Анатолий Степанович расхохотались, не сговариваясь.

– У вас старые сведения, – поправила Светлана американцев. Теперь живу в отдельной квартире. Одна. Можете зайти в гости.

– Нет-нет, – сказал один американец.

– Мы будем очень заняты, – добавил второй. – Мы очень сожалеем.

«А мы не очень», – подумала Александра. Хотя для американцев было бы познавательно посетить Светланину коммуналку. Они бы потом учебник какой-нибудь наваяли для сотрудников ФБР, собирающихся в Россию – чтобы те лучше понимали русских женщин, которые стремятся выйти замуж за американских мужчин. А потом еще их сводить на экскурсию в какую-нибудь коммунальную квартиру без ванны и горячей воды и на натуру, которую немцы выбрали для съемки фильма о войне. Практически в центре Петербурга, в двадцать первом веке!

Но американцы помнили, зачем они прибыли в Россию. Они отрабатывали деньги американских налогоплательщиков.

Александре и Светлане задали множество вопросов, потом договорились о том, когда они приедут на очную ставку с Юлей Чугуновой. Американцы уехали, Анатолий Степанович задержался.

– Как вам американцы? – спросил он.

Подруги пожали плечами. Александра поинтересовалась, как Юля.

– С ней все будет в порядке, – после недолгих размышлений ответил фээсбэшник, еще помолчал и добавил: – А вообще, я думаю, таким Юлям спасибо сказать надо.

– Почему?!

– Знаете, девочки, я начинал служить великой стране, сверхдержаве, а теперь служу неизвестно кому. Стране, о которую эти самые американцы при каждом удобном случае вытирают ноги. А после знакомства с такой вот Юлей они понимают: есть еще в России порох в пороховницах и что еще русский медведь выкинет – никому не известно. Пусть они нас боятся!

* * *

Подруги поехали на очную ставку на следующий день.

– Ой, Александра Игоревна! – воскликнула Юля. – Я все время о вас помнила! Я так хочу снова пойти на физкультуру!

Как выяснилось, Юля хорошо помнит школу, одноклассников, но не может ничего рассказать о том, что происходило с ней после того, как она ушла из дома и до ареста в США.

Или притворяется?

Этот вопрос Александра обсуждала со Светланой вечером после встречи с Юлей. Алена пока безвылазно жила на даче у Славы, и подруги дали клятвенное обещание, что никому не скажут о ее местонахождении, поскольку это грозит Алене большой опасностью.

Все телеканалы теперь показывали возвращение Юли Чугуновой в родной город, также показали ее мать и сестру. Любому, кто видел их, становилось понятно, почему Юля сбежала из дома.

Через пару дней на питерском канале появился ролик, где Юля рекламировала модные ремни, убеждая потенциальных покупателей, что это не «пояс шахидки», а очень даже удобный ремень, который Юле нравится гораздо больше. Как и предсказывал политик Горыныч, Юлю стали использовать по полной программе. Спецслужбам она больше не требовалась. Требовалась бизнесменам.

* * *

В один из дней Александре позвонил Слава и пригласил их со Светланой на пятницу в известный подругам стриптиз-клуб. Там в тот вечер планировалось выступление Юли Чугуновой. Александра со Светланой решили идти.

Народу собралось немерено. Юля теперь стала звездой – и говорить научилась на публику. Видимо, с ней хорошо поработали.

Во время выступления к Александре и Светлане пробралась их другая бывшая ученица, а ныне хостесса ночного клуба Лена, у которой они в свое время получили немало полезной информации.

– Александра Игоревна, Юля просила вас подождать ее в гримерке. Давайте я вас туда проведу.

Светлана отправилась вместе с ними.

Выделенная Юле гримерка оказалась крохотной, так что подруги там с трудом поместились, в основном, конечно, из-за габаритов Александры. Ждать пришлось примерно полчаса. Наконец Юля появилась, раскрасневшаяся и довольная. Однако ее лицо быстро изменило выражение.

– Ну? – почему-то шепотом спросила Александра.

– Спасите меня! Мне не к кому больше обратиться!

– От кого? От спецслужб?

– Да какие спецслужбы! – Юля махнула рукой. – Он здесь.

– Кто?!

– Доктор.

Александра со Светланой мгновенно поняли, о ком речь.

– Тот, с хутора?

Юля кивнула.

– Так, Саша, вы пока оставайтесь здесь, а я пойду найду Славу, – сказала Светлана и поднялась. – Юля, не бойся, мы решим этот вопрос, и с тобой все будет в порядке.

Светлана ушла, а Юля разрыдалась. Александра обняла ее и усадила на колени, как маленького ребенка.

– Ты все помнишь? – мягко спросила она.

– Ага. Я дурила этих американцев. И они верили. Наши, по-моему, не верили, но ничего не могли поделать. А я старалась все время быть на людях, поэтому и на рекламу согласилась, и на все эти выступления. За мной, конечно, следят, но спецслужбы ничто по сравнению с ним…

– Что он с вами делал? – спросила Александра.

– С кем что… Я просто… быстро разобралась, в чем дело. Переспала со всеми, с кем могла, и узнала все, что они знали. А другие девчонки… Они не выросли на улице, как я.

– Ну как же? – удивилась Александра. – Насколько я знаю…

– Ой, Александра Игоревна, вы не понимаете! Мне чуть ли не с рождения приходилось самой добывать себе еду! Всеми возможными способами. И я добывала! И выжила! И научилась за себя постоять! Я сразу поняла: дело нечисто. Надо попользоваться моментом, пока можно, а потом валить. Только вначале хорошо подумать, куда валить.

Америка показалась Юле великолепным шансом. Но… Ее взяли после выбрасывания в мусорный бак «пояса шахидки». Ее засекли. И уйти ей не удалось.

За кулисами послышался шум, крики, визг. Потом все стихло. Через некоторое время в гримерку заглянула Светлана в сопровождении одного из молодцев Славы.

– На выход! Быстро!

Юля и Александра проследовали по коридорам к черному ходу, там загрузились в джип, и их всех отвезли в Славин особняк, где уже допрашивали Доктора, доставленного немного раньше. Его скрутили силой, без повестки и ордера, заклеили рот, связали руки и ноги, загрузили в багажник и привезли на место.

Этот человек работал психоаналитиком в клубе Славы, помогал стириптизершам преодолевать депрессию. Оказалось, что работал он и с другими, несовершеннолетними, и помогал им совершить самоубийство.

Глава 26

Доктор сразу же начал говорить. Ему не требовалось никаких понуканий. Зачем терпеть боль, если можно этого не делать?

– Я тебя, сволочь, нанял для работы со своими девчонками! – орал Слава. – Чтобы ты этим дурам мозги вправлял…

– Вячеслав Анатольевич, нигде не говорилось, что мне запрещается подрабатывать, – спокойно заметил психоаналитик. – И вообще, мы с вами никаких контрактов не подписывали. Все было по договоренности, обоюдному согласию и, как мне кажется, к обоюдному удовлетворению. Разве я вам когда-нибудь отказал?

Слава был вынужден признать, что Доктор всегда решал поставленные перед ним задачи.

– Так почему бы мне не подработать на стороне?

Слава вынужден был принять и эту истину. Его просто возмущало, что он не знал о том, что делается у него под носом.

– Чем вы занимались т а м? – спросил Слава у Доктора.

– Вначале просто разговаривал с клиентами – как я их называл, хотя все они были фактически детьми. Узнавал, кто они, откуда. Вернее, эта информация у меня уже была. Я выяснял, как они сами себя воспринимают. Чего хотят, к чему стремятся.

– И потом они под гипнозом шли взрывать супермаркеты, универмаги, небоскребы и что-то там еще?

– Совсем необязательно.

Слава напомнил про девочку, арестованную в Москве, и Юлю Чугунову, недавно доставленную из Америки.

Доктор вздохнул:

– А вы знаете, что они там были не одни? И в Москве, и в Америке?

– С Сережей Арсеньевым? В Москве-то он точно был.

Доктор слегка удивился, потом кивнул:

– Да, Сережа – очень талантливый молодой человек.

– У него есть способности к гипнозу?

– Есть. Не очень сильные, но он их активно развивал плюс интересовался психологией, ну и, конечно, в компьютерах он – ас. А если соединить все это вместе, получается убойная смесь. Я не знаю всех деталей, но Сережа как-то объединил все свои способности, разработал стройную систему. Наверное, взламывал какие-то секретные файлы спецслужб всего мира. Думаю, черпал оттуда информацию. Он очень толковый парень. Схватывает все на лету. Мгновенно. И дети… делали то, что он хотел. По-моему, он допустил несколько ошибок в процессе экспериментов, потом их исправил. Он гений, но злой гений.

– Вы на Сережу-то все не валите. Его здесь нет, чтобы вам возразить или опровергнуть ваши слова. Что делали лично вы?

– Выяснял мотивацию. Почему дети согласились уйти из семьи. Потом… немного корректировал. Понимаете, были те, кто просто хотел мстить. Кому угодно. Всем, кому в жизни повезло больше, чем им.

Доктор рассказал про свою бывшую пациентку, которая одной из первых совершила теракт-самоубийство, причем пошла на него сознательно, ее никто не гипнотизировал, не давал ей никаких препаратов, она не была религиозной фанаткой и не желала служить Аллаху. Ту девушку изнасиловали в семнадцать лет.

– Но ведь все были моложе! – воскликнул Слава.

– Это потом все стали моложе. С молодыми легче работать.

Ту девушку не только изнасиловал какой-то мерзавец, он также заразил ее СПИДом, о чем она вскоре узнала. Попыталась совершить самоубийство. Откачали. И тогда она решила мстить всем мужчинам. Она оказалась еще и хорошенькой. Девушка перезаразила немало людей.

Слава понял, о ком говорит Доктор. Слухи о Заразе, как ее называли за глаза, ходили по Питеру.

– Но, значит, теперь мужикам можно жить спокойно? – уточнил Слава. – Зараза мертва?

– Та девушка мертва, но вполне могут найтись другие… – Доктор вздохнул. – Так вот Заразе не требовалась никакая дополнительная мотивация. Когда она поняла, что время ее на исходе, она захотела уйти быстро и эффектно – и унести с собой побольше жизней. Девушка стала искать, кто бы ей в этом помог. Кто ищет, тот всегда найдет. Цели своей она добилась: ушла из жизни весьма эффектно. И быстро.

Кроме Заразы, имелись и другие, в основном дети из очень бедных семей, родители которых никоим боком не смогли примазаться ни к приватизации, ни к распределению, ни к перераспределению собственности. Многие родители вообще потеряли работу, запили, опустились на дно. Из дома было продано все. А дети видели, как живут другие, на каких машинах ездят родители деток, с которыми они ходят в одну школу, во что эти детки одеты, о чем ведут разговоры. Одним не хватало на хлеб, у других бриллианты были слишком мелкие.

– Классовая ненависть, – хмыкнул Слава.

– Если хотите – да. Классовая ненависть. В советские времена у нас не было такого расслоения. Я считаю, что в школах нужно было бы вернуть школьную форму. Она унифицировала. Никто не выделялся, как сейчас. Вы только посмотрите, во что одеты одни и во что другие. В особенности это проявляется в школах, где одновременно учатся и дети бизнесменов, и дети тех, кто всю жизнь прожил в коммуналках. Например, в старых районах Петербурга. Часть коммуналок скупили обеспеченные граждане и превратили в мини-дворцы, а часть осталась. Новые школы там строить просто негде. Вот и получилась такая «солянка». И разделяй их по классам, не разделяй – все равно эти детки как-то пересекаются.

Доктор опять тяжело вздохнул, потом продолжил объяснения.

Бедные дети, на которых давно никто не обращал внимания, были рады оказаться на хуторе. Некоторые впервые спали в настоящей постели, на простынях, впервые регулярно питались, и не объедками с помоек. Особая мотивация им не требовалась. С ними нужно было только немного поработать, подтолкнуть их в нужную сторону.

– И они добровольно шли на самоубийство? – Слава посмотрел на Доктора недоверчиво.

– Они – нет. И их ни к какому самоубийству не готовили. Вы же в курсе, что на хуторе работало много инструкторов? Очень опытных, знающих военное дело не понаслышке. Они прошли через все горячие точки, а уж опыт у них… И они обучали этих детей мастерству. Я обрабатывал психологически, потом инструкторы давали хорошую школу. И эти дети обучались с радостью! Они видели пользу в этом обучении! Потом их использовали. Многократно. Ведь невыгодно иметь террориста на один теракт. Кормить его, долго обучать, инструкторам платить, мне. Поэтому «шаттлы», как их называли, совершали диверсии, возвращались, снова отправлялись на дело.

– Куда возвращались? На хутор?

– Зачем же? После соответствующей обработки и подготовки они все жили на квартирах. Некоторые – за границей. И – уверен – живут до сих пор.

– Так, а смертники?

– Эти были разовые, – вздохнул Доктор. – На смерть отправляли тех, кто не подходил на роль «шаттла», у кого не было мотивации. Я это определял в ходе предварительных бесед. Например, ваша девочка Алена. Она была зла на родителей, но не собиралась мстить всему миру. Да и родителей она бы не убила. В Алене есть очень крепкий стержень, и за него надо благодарить родителей. Да, они старомодные, не хотят жить в современном мире, сломали жизнь старшей дочери и погубили зятя… Но они смогли вдолбить Алене в голову такие вещи, которые оттуда не выбьет никто. Она не пойдет на убийство. Ни при каких обстоятельствах. Для нее это немыслимо.

– Если только загипнотизированная, закодированная или что там делали с этими девчонками? – спросил Слава.

Доктор кивнул:

– Я очень рад, что она сбежала.

– И вам не пришлось ее обрабатывать?

– Я же, кажется, уже говорил, что не обрабатывал этих детей. Алену – если бы она осталась – обрабатывал бы Сергей Арсеньев – своими методами. И она бы совершила теракт с самоубийством.

– А что произошло с Юлей Чугуновой? Она же не совершила теракт? Она сбросила пояс в мусорный контейнер. И вспомнила несколько вещей. И сказала, что боится вас. Просила спасти от вас.

Доктор хмыкнул.

– Юлю никто ни на какой аппаратуре не обрабатывал и никаких препаратов ей не давал. Юля – еще та штучка. – Доктор покачал головой и снова хмыкнул. – Талант, самородок. Дитя улицы, а… такая. Юля – пожалуй, единственная из всех – сразу разобралась, в чем дело. Не до конца, но суть уловила правильно. Расспрашивала всех, кого могла. В постели, естественно. И со мной переспала. – Он снова хмыкнул. – Юля стала убеждать всех, что жаждет мстить за свою погубленную жизнь – как она выражалась. Кляла мамашу, сестрицу, их сожителей, одноклассников, других учеников школы, но больше всего – американцев. Она жаждала убивать американцев, восхваляла арабов, которые взорвали небоскребы 11 сентября, говорила, что американцам мало попало. По всей вероятности, Юля хотела остаться в Америке. Только туда нужно было как-то выехать. Она быстро сообразила, что выехать можно для совершения террористического акта.

– Но на ней же был «пояс шахидки»! – воскликнул Слава.

– Не было на ней никакого «пояса шахидки», – устало ответил Доктор. – Вы поменьше телевизор смотрите и газеты читайте. Печатное слово до добра никогда не доводило.

– А что было? – спросил несколько прибалдевший Слава.

– Ничего не было. Она прихватила «пояс шахидки» с собой – они же с другой девочкой жили на одной из мелких баз в США. Вторую девочку готовили на теракт-самоубийство, Юля же должна была работать «шаттлом». Но она сказала руководителю, что хочет посмотреть на теракт. Там же явно соберется толпа. А сама прихватила один из приготовленных поясов и показательно выбросила его – на виду у американских полицейских. Потом она изображала из себя загипнотизированную дурочку и одновременно пела песню, как она хочет жить в Америке, а не в России, где с детьми творят такие дела. Я не знаю всех деталей. Но ее привезли сюда. Конечно, она меня боится. Боится, что я раскрою все известные мне тайны… Но за Юлю не беспокойтесь. Эта не пропадет. Вы же видели: она уже снимается в рекламе. Она использует свой шанс на все сто процентов. На двести. Хватка у нее бульдожья. И очень скоро она все «вспомнит». Или избирательно. Смотря по ситуации.

– Почему она «вспомнила» Александру?

– Во-первых, если взять всех людей, которых знала Юля, Александру Игоревну не выделить невозможно. Во-вторых, как я понял, Александра Игоревна – одна из немногих, может, единственный взрослый человек, которому Юля доверяла. Я, признаться, поразился, когда беседовал с детьми из этой школы. Об Александре Игоревне все говорили с уважением. Все вспоминали добрым словом. Она в глазах детей – авторитет. И Юля почему-то считала, что может обратиться к ней за помощью, что Александра Игоревна не подведет, поддержит. Если бы все учителя в школе были такими…

– Так, а куда подевались все остальные с базы?

– Не знаю. Честное слово, не знаю. Наверное, быстро передислоцировались в какое-то другое место. Ведь сбежала Алена. И в районе базы вдруг стали появляться какие-то странные личности. Со мной пока никто не связывался. Может, потом воспользуются моими услугами. Может, не будут. Скорее всего не будут. Теперь там всем станет управлять Сергей Арсеньев.

– То есть как? – воскликнул Слава, потом попросил рассказать, кто управлял с самого начала.

С самого начала базу подготовки создавали полковник Генералов, ныне покойный, политик Иван Кондратьев, он же Горыныч, тоже ныне покойный, и банкир Пьянчугин, по всей вероятности, временно сидящий в подполье.

– Думаете, не мертв?

– Думаю – нет. Они с Сережей Арсеньевым были в очень хороших отношениях. И они нужны друг другу. На банковскую сферу интересы Сережи не распространяются. Да, конечно, он в состоянии снять деньги со счета. Но вести учет, постоянно заниматься переводом денег, отслеживать платежи… Это не для него.

– Но кто залезал в банк Пьянчугина? Ведь там же повредили всю компьютерную сеть!

Доктор криво усмехнулся. Когда он находился на хуторе, ему удалось подслушать разговор. Разговаривали Пьянчугин и Сергей. Тогда Доктор и узнал все, или если не все, то многое. Те двое не подозревали о присутствии Доктора.

Это было ограбление банка. Грабил сам Пьянчугин. Конечно, дискетку с вирусом подкинул Сергей.

Перед теми выходными в банк поступил платеж от арабских заказчиков, на которых работала компания. Ведь большинство терактов совершалось по заказу арабских террористических организаций.

Генералов несколько лет служил в одной восточной стране. Там познакомился с военной элитой. Советский Союз часто посылал своих специалистов в разные страны. Они чему-то там обучали местных, оказывали еще какую-то помощь. Но Генералов думал и о своем будущем. Он хотел его обеспечить и в особенности задумался об этом, когда Советский Союз стал разваливаться.

Хитрые арабы поняли, что с этим хитрым советским военным следует установить контакт. Они обменялись координатами, потом, когда в России начался бардак, связались. Всех деталей Доктор не знал, но мог сказать с полной определенностью: контакты были давними, постоянными и плодотворными. Генералов и оружием на Восток торговал, и наркотики здесь принимал, а потом стал еще и террористов готовить.

– При чем здесь политик с банкиром? Банкир еще понятно, но Горыныч?

– Связи. А Генералов с Горынычем и Пьянчугиным выросли в одном дворе. Знакомы с детства. И все трое поднялись. Так чего же не организовать взаимовыгодное сотрудничество? Помните, как Горыныч ездил с какими-то выступлениями по арабскому Востоку? Вся страна еще удивлялась, что он там делает? А он болтал и болтал. На самом деле он товар возил и забирал. И потом очень много помогал с организационными моментами. Он депутат! В любую дырку без мыла пролезал. А потом Сережа захотел много власти и сам установил контакты с арабами, пояснил, что теперь они будут иметь дело с ним. Арабам вообще-то все равно с кем…

– Так, если я правильно понял, то Сережа с Пьянчугиным устроили в банке Пьянчугина фиктивную диверсию, в результате которой сперли арабские деньги – и, возможно, какие-то другие. Но неужели арабы такие дураки?

– Им было представлено, что кто-то пытается подобрать выгодный бизнес под себя. В один прекрасный день убивают Генералова. Совершается налет на банк – человеком, замаскированным под Пьянчугина… Хотя на самом деле это был сам Пьянчугин. Они пригласили учительниц – посторонних лиц – на дачу к Пьянчугину. Позвонили, вроде как ошиблись номером. Потом налетел спецназ. А это были люди Пьянчугина – его служба безопасности. У них были вполне определенные задачи. Но Светлана с Горынычем сбежали. Горыныч – опытный проходимец и всегда быстро соображал. Александра отключилась. А к тому времени, когда очнулась, Пьянчугин уже успел вернуться. Александре, по всей вероятности, добавляли газа в нос. К ее пробуждению спецназ уже ретировался.

– Кто зарезал Генералова?

– Думаю, что Сергей Арсеньев. Только Ольга сглупила, обшаривая его карманы, и Сергей заснял это на пленку. Больше-то некому. Таким образом они избавлялись от Генералова, который забирал себе большую часть прибыли, а с банком… Могли опять же валить на мертвого Генералова. Главное: Пьянчугин – невинный агнец. Вот учительницы могут засвидетельствовать. К тому же некие злоумышленники отрезали указательные пальцы Генералова – для вскрытия его личных сейфов в банке Пьянчугина. Он был левшой, так что на всякий случай отрезали два.

Но арабам случившееся, конечно, не понравилось. Они сами хитрецы, а тут кто-то явно пытался перехитрить их. И они стали проводить расследование. Но Сергей быстро вышел вперед вместе с Пьянчугиным. Хотите теракты – будут теракты. Горыныч засомневался в представляемых ему версиях и полез расследовать их. За свое любопытство заплатил жизнью. Если бы не задавал никаких вопросов, не потащился в Москву – остался бы жив. Сергей с Пьянчугиным хотели избавиться только от Генералова, который держал в руках все нити и не хотел особо делиться с остальными, бросал с барского стола кости.

– А Тучка?

– Тоже решила поучаствовать в расследовании. И слишком многое узнала. И знала раньше – как от Генералова, так и от Пьянчугина. А она умела складывать разрозненные кусочки в целую картинку. Пьянчугин также не исключал, что Тучка может захотеть отомстить за Генералова – она ведь его в свое время сильно любила. Кстати, знаете, кто стал последним дополнением к боевому отряду? Некий Вася Трушин, народный мститель. Я тут читал в какой-то газете про его исчезновение. Он не исчез. Хотя теперь не знаю… Но вся эта компания обязательно найдется и проявит себя. Не сомневаюсь.

– На кладбищах были тайники?

– Да. Очень хитро придумано. И ваших ребят два года назад убили потому, что они узнали то, что им не следовало знать. Они пришли на кладбище – там кто-то из их приятелей похоронен – и увидели, как заполняется тайник. Достали стволы. Но их опередили и положили в тайник вместо груза, а груз перепрятали в другое место.

– Так, а где же Ольга? Учительница биологии Ольга Михайловна? Которая в моем клубе хотела продать свою девственность?

Доктор откинул голову назад и расхохотался.

– Девственность? Да я чуть не свалился за кулисами, когда услышал, как она предлагает ее со сцены! Она такая же девственница, как я – балерина!

– Не понял, – процедил Слава.

– Ваша милая Олечка вначале была любовницей Генералова, а потом переметнулась к Сергею Арсеньеву. И не исключаю – да я почти уверен! – что именно она толкала Сергея к захвату власти. В тихом омуте, знаете ли… Вспомните, именно она подбирала девочек, кандидаток в террористки. Снабжала их всякими приворотными зельями и прочей мурой. Генералов ее заметил, когда как-то пришел в школу к своей бывшей пассии Тучке. Возможно, Ольга хотела отомстить Тучке по-женски – увести любовника. Потом подключилась к делу. Потом разглядела талант Сергея.

– Где она сейчас?

– Думаю, там, где Арсеньев. Может, в России. Может, за границей.

– Но, значит, она нас все время обманывала! – воскликнули Александра со Светланой, которые до этого слушали молча.

– Конечно. С ее ангельским личиком это было несложно. И она подключила вас к поиску тайников Генералова. Она, к сожалению, не знала их все. Вернее, она не знала, что в них может быть. Потом она уже сама ездила на места. Возможно, вместе с Сергеем. Ведь тайники оказались пусты, когда до них добрался Слава, и Ольгу видели на кладбищах? А вас, дамы, она не считала соперницами. Ей просто нужно было проверить, что где есть, и заставить вас немного потрудиться. Такая идея вообще давно прорабатывалась. Со мной консультировались – еще когда Генералов был жив. Раз все с таким уважением говорят о вас двоих, то не подключить ли вас к делу? Чтобы вы тоже обрабатывали деток. Ольга сразу сказала, что добровольно вы не станете. Поэтому она также хотела вас скомпрометировать, чтобы вам было некуда деваться. Не исключаю, что она подключала вас к поискам именно в этих целях и где-то рядом находился Сергей с видеокамерой или фотоаппаратом.

– Наверное, так и было, – высказал свое мнение Слава. – Ради компромата. Зачем еще? Вначале в особняк к Пьянчугину… Потом на поиски «кладов»… Или просто хотела заинтересовать. Ведь вы же бедно живете. Чтоб дико захотелось денег, Светлане – выехать из коммуналки, Александре – обеспечить дочь и маму… Ольга, наверное, считала, что вам будет не устоять. И ведь явно задавала какие-то вопросики… Вспомните. Еще бы чуть-чуть – и вас бы задействовали. И вы бы даже пикнуть не могли.

– Стерва! – процедила Светлана. – Дрянь! И как мне жалко Горыныча! Какой мужик был!

– Но кто бы мог подумать… – тихо произнесла Александра. – Чтобы Ольга участвовала в организации такого… предприятия?! Готовить девчонок и мальчишек к совершению терактов по всему миру!

– Хороша девственница, – хмыкнул Слава. – Кстати, это вы увели ее тогда из клуба? – посмотрел он на Доктора. – Никто не помнит, чтобы она выходила.

– Я немного обработал ребят у двери. Они забыли, что ее видели. С тех пор я ее сам не видел. Но она себя еще проявит.

Эпилог

Приближался Новый год. Александра со Светланой сделали себе заграничные паспорта и собирались на школьные каникулы на недельку куда-нибудь отправиться. Они обе никогда еще не были за границей, теперь прикидывали, куда слетать, но никак не могли определиться.

Когда они в очередной раз сидели на кухне у Александры, в дверь позвонили. Это оказался курьер, который вручил Александре конверт, после чего удалился.

Конверт вскрыли на кухне в присутствии Анечки и Сашиной мамы. В нем оказались три билета в Париж – на Светлану и Александру с дочерью – и ваучер на проживание в трехзвездочной гостинице.

– Интересно, кто это такой щедрый? – спросила Светлана, не ожидая от Александры ответа.

– В Париж! В Париж! – закричала Анечка и пустилась в пляс. – Мы едем в Париж! Ура!

– А это не опасно? – спросила Сашина мама.

– Кто не рискует – тот не пьет шампанского, – заметила Светлана. – И вообще, мы столько времени не могли решить, куда отправиться. Кто-то сделал это за нас. Значит, нужно ехать. Визы сделаем через турфирму.

И они полетели. В гостинице их ждала записка. Их приглашали на следующий после прилета день в одно небольшое кафе.

– Может, Аню лучше отправить погулять с кем-то из других туристов? – с опаской спросила Александра у подруги. – В гостинице – одни наши люди с детьми…

Подруги отправились в кафе вдвоем. Не успели они сесть за столик на улице (в Париже в январе было плюс двенадцать и светило солнышко, поэтому сидеть в помещении после промозглого холодного Питера совсем не хотелось), как к ним подошла стильная дама в светло-бежевом длинном пальто. Ни одна из подруг не узнала ее в первый момент.

– Ольга? – наконец прошептала Александра.

– Ты? – спросила Светлана.

Волосы у Ольги больше не вились мелким бесом, сама она сильно похудела, а на двенадцатисантиметровых каблуках казалась значительно выше, чем они привыкли ее видеть. Дома она каблуков не носила вообще – мама с папой считали, что это вредно, и постоянно капали дочери на мозги.

– Привет, девчонки. – Ольга опустилась на стул и заказала себе кофе. Подруги поразились даже ее манерам. В ней изменилось все. Прежняя Ольга не смогла бы так обращаться к официанту. Она вообще не знала, как разговаривать с официантами.

– Привет, – протянула Александра. Светлана молчала.

– Как долетели?

– Спасибо, хорошо, – ответила Светлана.

– Ты теперь здесь живешь? – спросила Александра.

– Иногда, – уклончиво ответила Ольга.

– А где теперь ведется подготовка юных террористов? – поинтересовалась Александра, немного придя в себя.

– Конечно, в России. Это дешевле. И безопаснее. У нас же всем на все плевать. А если не плевать, то проблемы решаются очень быстро. И со всеми можно договориться. С кем-то – деньгами, с кем-то – предъявив компромат. В Европе значительно труднее. Но в Европе много заказчиков. Наши-то в состоянии взорвать что угодно, а у них тут, в цивилизованном обществе, не хватает специалистов.

– И полностью беспринципных людей, – добавила Александра.

Ольга расхохоталась – открыто, закинув голову назад. Прежняя Ольга никогда так не смеялась. Девушке не пристало так смеяться. Приличная девушка смеется тихо, не привлекая к себе внимания, прикрывает рот ладошкой.

– Ты можешь ответить на несколько вопросов? – уточнила Светлана.

– Почему бы и нет? – Ольга закурила длинную сигарету. Дома она не позволяла себе курить даже в глубоком подполье. Мама с папой бы учуяли.

– Кто все-таки убил Генералова?

– Серега. Мой Серега, – сказала Ольга. Ее глаза сверкнули, как у хищницы и собственницы. – Но рядом очень некстати оказались эти Пьянчугинские парни. Они меня и засняли. Кто же знал, что Пьянчугин ведет свою игру?

«А разве он не вел ее с твоим Сергеем? – подумала Александра. – Может, мужчины просто тебе не докладывали?»

Ольга тем временем продолжала говорить.

– Да, мне в тот вечер позвонили не случайно. Мы договорились с Пьянчугиным заранее. А ты, Света, сразу же ухватилась за идею – как я и предполагала.

– Какова была цель?

– Подключить вас двоих к работе. Что вас следует подключать, считали и Генералов, и Горыныч, и Пьянчугин. Я должна была уломать вас поехать в особняк. Ну а там… А Пьянчугин решил в тот же день ограбить собственный банк. Кто же мог подумать?

– А вы с Серегой в тот же день решили воспользоваться ситуацией и прикончить Генералова, так? – жестко спросила Светлана.

– Так. Он стал нам мешать. И не только нам. Греб все под себя. Делиться надо с ближними. Не захотел делиться – получи нож в спину.

– А ты пожадничала и полезла нежелавшему делиться ближнему в карманы, – добавила Александра.

– И нашла планы, – невозмутимо заметила Ольга. – Это была редкая удача. И вообще, вы чем не довольны? Вы сколько денег в том деревянном доме нашли? От вас же никто не потребовал возвращать их назад!

– Ты про них не знала заранее?

Ольга покачала головой и призналась, что рассчитывала найти только оружие. Потом решила, что найденными деньгами сильнее привяжет подруг к себе. Это лишнее средство давления. Им будет сложно с ними расстаться. А если потребуется – на них надавят. Или лишаетесь всего – вообще всего (это в основном касалось Александры, поскольку, по мнению Ольги, Светлана должна была сразу же ухватиться за деньги и не испытывать угрызений совести) – или работаете на нас.

– Кто засадил тебя в погреб в доме Пьянчугина?

– Пьянчугинские ребятки. Сволочи!

– И что происходит теперь? – спросила Светлана. – Вы с твоим Сережей руководите подготовкой террористов. Пьянчугин, как я понимаю, опять банкирствует. Мы с Сашей специально интересовались.

– Они как-то договорились с Сергеем. Я не лезу в такие детали, – отмахнулась Ольга. – От Пьянчугина есть польза. И он явно все понял после того, как дружки отправились в ад на сковородках жариться. Не хочется ему на соседнюю.

– А ты, если я правильно поняла, решаешь глобальные вопросы? – уточнила Александра.

– Да. Я – сила руководящая и направляющая. Ну что бы мужики без нас, женщин, делали? Тот же Сережа. Он всего достиг только благодаря мне.

– Ты так считаешь?

– Я в этом уверена. И он это прекрасно понимает. Куда он без меня? Он еще ребенок. Да все мужчины – большие дети.

– Ты с родителями-то хоть связывалась? Они же постарели лет на десять за эти месяцы!

– С ископаемыми? Да на что они мне сдались! Чтобы слушать, как должна себя вести девушка? Как улыбаться, как смеяться, как встречать парня с перцем? Мне это надо?

– Но они все-таки твои родители, – заметила Александра. – И у тебя перед ними долг…

Ольга опять расхохоталась.

– Долг? Это за что, интересно? За испорченную молодость? Знаете куда пусть они этот долг себе засунут?

Александра со Светланой ничего не ответили. Ольга посмотрела на них холодно.

– Значит, так, дорогие подруги. Я вас сюда не так просто пригласила. И на вас и так уже потрачено много денег.

– Хочешь заставить нас работать на себя? – усмехнулась Светлана. – Не получится, дорогая.

– Да неужели? Вы помните, чем вы занимались вместе со мной? Я же вас не просто так с собой всюду таскала. Всегда рядом находился Сережа. Все запечатлено для потомков. Есть и фотографии, и диктофонные записи, в некоторых случаях – съемка на видеокамеру. Да ваши подвиги, подружки, потянут не на одну пятилетку за колючей проволокой. Вспомните, куда мы все вместе ходили и что делали. Или напомнить? Незаконное проникновение в особняк Пьянчугина. Ограбление этого самого особняка. Догадываетесь, что скажет Пьянчугин в суде? Потом проникновение в чужой дом в Солнечном. А кладбища? Все вкупе составляет очень ценный компромат. Вам нужны неприятности?

Ольга закурила еще одну сигарету и продолжила.

– Это был кнут. Теперь пряник. Платить буду хорошо. Я знаю, что вы обе нуждаетесь в деньгах. Те баксы, которые вы нашли в подполе, скоро закончатся. Или с вашей привычкой к экономии не очень скоро, но все равно закончатся. А денежек вам явно хочется. Например, чтобы за границу поездить. Ты, Сашка, хочешь Анечке нормальную жизнь обеспечить. Ведь так? От вас требуется подбор кадров. Вы работаете в школе, и детки вам доверяют. Вот и подберете. Найдете подход к каждому конкретно. Вы уже прекрасно знаете, кто нам требуется. Потом уже будете работать на базе. Разговоры вести, выступать в роли психоаналитиков. Детки же к вам и так часто таскаются. Я же знаю. Вот и там будете с детками работать, нужную линию гнуть. Что вам стоит? Простых русских людей никто взрывать не собирается. Может, взорвем несколько негодников-бизнесменов, на которых поступил заказ, политиков. Так это же очищение общества! И капиталистов немного почистим. А то распустили руки загребущие на Россию. Я вас на благое дело подписываю. Ведь бомбили же американцы югославов и Ирак. Так поделом им. Разве не так?

Внезапно Александра со Светланой услышали, как какое-то транспортное средство притормозило у кафе – они сидели боком к улице, Ольга – лицом. Александра со Светланой повернулись и увидели, что там остановился мотоциклист, весь в черном. Черная рука в черной перчатке приподнялась и навела черный пистолет. Подруги, оцепенев, наблюдали за происходящим. Грохота выстрела не последовало. Только какой-то сухой щелчок. Но Ольга, на которую они не смотрели, вдруг тихо ойкнула.

А мотоциклист, перед тем как сорваться с места, приподнял на мгновение шлем и подмигнул Александре и Светлане.

Это был Сергей Арсеньев.

Потом они повернулись к Ольге. Ее голова уже лежала на столе. Вокруг кричали люди.

* * *

По телевизору показывали презентацию книги Юли Чугуновой «Как я была террористкой». Юля болтала перед телекамерами, словно заядлый политик.

– Вот ведь молодец девчонка, – сказала Светлана Александре, с которой они сидели в доставшейся Светлане от Горыныча квартире. Настоящая сказка о Золушке.

Вася Трушин смотрел телевизор у себя дома. Теперь он в своих сексуальных фантазиях представлял Юлю Чугунову. И куда он смотрел в школе? Надо попросить папу поговорить с Юлей Чугуновой. Если папа, конечно, сможет до нее добраться. Теперь Юля очень высоко взлетела. Пожалуй, даже для Васиного папы.

Банкир Пьянчугин тоже смотрел презентацию – вместе с Сергеем Арсеньевым.

– Просмотрели мы девку, – заметил Пьянчугин. – Может, попробовать найти подходы?

– Не стоит, – покачал головой Сергей. – С этой я бы не стал связываться. И с теми двумя училками. Уж больно они правильные. Хотя… Когда думаю о школе, я вспоминаю как раз Александру Игоревну и Светлану Николаевну.

В Париже презентацию смотрели Валера с Аленой – в их доме была спутниковая антенна. Они оба усиленно учили французский язык и работали на Сергея с Пьянчугиным. В доме, купленном Сергеем, периодически появлялись «шаттлы» – до или после совершения терактов. Появлялись и заказчики. И сами Сергей с банкиром.

– Может, мне встретиться с Юлькой? – предложила Алена.

Валера покачал головой.

– Опасно. С ней я бы не стал связываться. Конечно, если она сама с нами свяжется…

Слава Кабан тоже смотрел презентацию и думал, как бы ему подключить Юлю Чугунову к своей избирательной кампании. Слава собрался в депутаты. Он вообще составил для себя целую программу. Вначале он женится на Александре и удочерит собственного ребенка. Светку назначит официальной любовницей. Пусть там все остальные представляются образцово-показательными семьянинами – если получится. Народ все равно не верит. А Слава Кабан представится другим. У него и жена есть, и любовница, и они еще и дружат. Если он смог добиться дружбы своих женщин, когда у образцово-показательных для электората конкурентов жены с любовницами на самом деле друг другу волосы рвут, то уж порядок в стране как-нибудь сможет навести. Потом…

Да, пока взять под контроль этих террористов не получается. Но надо заставить их работать на себя! Договориться, обеспечить взаимовыгодное сотрудничество. «Поеду-ка завтра к Пьянчугину, – решил Слава. – Работал же я с его женой, значит, и с ним договорюсь».

Кое-кого из конкурентов следовало припугнуть.

Но разве Слава мог предположить, что его главной конкуренткой на выборах станет Юля Чугунова и Сергей Арсеньев с Пьянчугиным скорее договорятся с ней?

Content

Мария Жукова-Гладкова
Три билета в Париж

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог