Вампирские сказки о любви

(Сказки золотой осени)

Не плачь, мой бедный ангел тьмы! Я одиночество твое с собой в могилу заберу.

Не веришь? Зря. Как мрачен лик прекрасный твой! Ах, мой любимый, не грусти, не рви мне душу.

Возьми платок. Неважно, что будет он в крови. Страдать не нужно. Пей, не колеблясь, я скоро все равно умру…

Ах, мой хороший! Смеюсь и плачу, лишь сердцу веря, и нет мне, право, никакого дела,

Что для одних я чересчур умна, а для других — глупа без меры.

Как-то однажды глядя на луну, ты мне сказал с тоскою в темном взоре,

Что позабыл ты ласку солнца, низвергнутый навечно в царство тьмы, и это для тебя большое горе.

И у тебя надежды нет на будущее избавленье, и жаль тебе, что краски света меркнут в предрассветной мгле.

О, боги! Как же вы жестоки! Как вы могли столь бессердечно поступить?

Без капли сострадания живую душу в мертвом теле заключить!

Мой ангел, чтобы рассеять хоть на миг твою печаль, я сочинила сказки о любви.

Читая вязь моих письмен порой лукавых и отвязных, ты не суди их строго, я в них вложила часть души.

В плетеньи неуклюжем есть капля чувств и море света золотого. Я не прошу твоей любви. Забудь меня и вновь живи.

Предисловие

Стишок прочитали? А теперь забудьте. Господа читатели, не ждите от меня очередную сказочку о томных вампирчиках, попивающих кровь юных дев и о том, как эти курицы жутко страдают от неразделенной любви. В моей книге речь пойдёт совсем о других созданиях.

Книга первая

Колыбельная для вампиров

Глава первая

Красная жемчужина

— Ой, — сказал Вини-Пух, поедая мед. — Я уже здесь, а где же все?

— Не беспокойтесь, сэр, — с достоинством ответил кролик, открывая дверь перед роем сердитых пчёл. — Мне велено передать, что они тут все-все!..

Антология вампирских детских сказок

Будем знакомы, я — вампир!

В белесом небе чертогов Снежной королевы появилось нечто необычное, явно принадлежащее цивилизации. Загадочное НЛО на какое-то время зависло на высоте, словно находясь в раздумье, а затем совершенно бесшумно устремилось вниз. У поверхности оно поубавило сумасшедшую скорость и, проделав залихватскую мертвую петлю, зависло метрах в шести-семи над океаном скованным вековечными льдами.

Вблизи это оказался вполне реальный самолёт необычной формы, в чём-то схожий с морским скатом. В подступающих сумерках на его бархатисто-черном брюхе переливалась разноцветная голограмма — чёткое изображение огромной головы разъяренного волка на фоне кроваво-красной луны. Реалистично выполненная картинка и в более людных местах вызвала бы нервную дрожь не только у слабонервных дамочек, а тут для вящего эффекта какой-то шутник включил динамики. Разрывая заиндевелую тишину ледяных торосов, над ними пронесся заунывный волчий вой. В голосе зверя звучала жалоба на одиночество и нешуточная угроза. Когда волчья песня смолкла, наступившая тишина показалась особенно всепоглощающей. Но тут бесшумно разъехались створки нижних люков самолёта, и величественное царство Белого безмолвия приказало долго жить.

В одно мгновение ледяная пустыня расцветилось красками и звуками. Из открывшихся квадратов хлынули потоки яркого света, и оттуда с воплями и смехом начали ловко выпрыгивать люди, одетые в одинаковые белые комбинезоны, на груди и рукавах которых красовались те же эмблемы, что и на брюхе черного «ската». Стройные силуэты прыгунов грациозно приземлялись на лед, и даже кое-кто из них успевал проделать в воздухе изящный пируэт, под возмущенные вопли тех, кому не повезло оказаться на их пути, — ведь результат приземления в прыжке с переворотами был не совсем предсказуемым.

Спустя некоторое время на пустынной до того ледяной поверхности оказалось около пятисот человек, которые, смеясь и оживленно болтая, постепенно разбрелись в разные стороны. Впрочем, они не отходили далеко друг от друга и держались вместе более или менее компактной группой.

То, как они выглядели и, особенно то, как они двигались, — вызывало смутное ощущение их не совсем человеческого происхождения. По сравнению с людьми, у них были слишком тонкие и изящные фигуры, а на продолговатых лицах слегка необычных пропорций — чересчур большие глаза. При ближайшем рассмотрении становилась заметной и необычная форма кистей: пальцы рук у них имели странно длинную третью фалангу. Двигались загадочные создания необычно легко и грациозно, как крупные кошки или профессиональные танцоры. Отличались они и тем, что почти у всех — и у юношей, и у девушек были длинные красивые волосы, связанные в хвост или убранные в причудливые прически — дань определенной моде, распространенной в их среде.

Особенности загадочных созданий воспринимались как нечто из ряда вон только при взгляде в целом на их группу. По отдельности каждый из них не особенно бросался бы в глаза в обычной толпе. Единственно, что выделяло бы странных незнакомцев — это необычная по меркам людей красота, да и то такое ощущение больше вызывалось бы хищной раскованной пластикой их движений, чем примечательной внешностью.

Чуть дальше, чем все остальные стояли молодой человек и с ним две девушки — блондинка и брюнетка. Причём высокий юноша, платиновый блондин с синими глазами был настолько красив, что его вид вызывал нездоровый ажиотаж среди приличного количества окружающих девушек. Они то и дело поглядывали в его сторону, бросая то нарочито-скромные, то вызывающе-откровенные взгляды. Калибр убойного обстрела зависел только от темперамента их обладательниц.

Не обращая внимания на повышенный интерес к своей особе, парень уделял внимание только своим спутницам. Причем бросалось в глаза, что он чаще обращается к блондинке, чем к брюнетке, а та скучающе смотрит на него большущими синими глазами и чаще отмалчивается или неохотно отвечает односложными репликами. Глядя на неё, юноша всё больше мрачнел, но чем больше он злился, тем высокомернее вела себя блондинка. Но вид задаваки нисколько её не портил — она на самом деле выглядела истинной аристократкой и держалась с совершенно естественным достоинством. Девушка выглядела элегантной даже в стандартном комбинезоне. Причём, будучи невысокого роста она умудрялась свысока поглядывать на окружающих, особенно на девиц, усиленно строящих глазки её визави модельной внешности.

Но даже эта красивая парочка не затмевала собой их спутницу. Высокая темноглазая девушка с короткими, вопреки принятой моде, встрепанными волосами привлекала к себе особое внимание. Она не производила впечатления красавицы в стандартном понимании этого слова, скорее, необычная и странная даже по меркам такой одиозной группы. У нее была очень красивая гибкая фигура, но взгляд как магнитом сразу же притягивало ее лицо; оно казалось настолько живым и беспокойным, что наводило на мысль о клокочущем вулкане, точнее о раскаленной магме под тонким слоем пепла.

Брюнетка с иронией поглядывала на парочку, стоящую поблизости и по большей части дипломатично отмалчивалась, не встревая в их вялый разговор. Когда тот начал больше напоминать пикировку двух противников, чем воркование влюбленных голубков, она не выдержала и отошла в сторонку в тайной надежде, что у друзей что-нибудь сладится. Поначалу она ещё прислушивалась к их перепалке, но потом отвлеклась, и на её лице появилось озадаченное выражение. Девушка напряженно выпрямилась и с озадаченным видом смотрела вдаль. Склонив голову набок, она к чему-то прислушивалась, во всяком случае, такое впечатление производила её поза.

— Машка, в чём дело? Ведёшь задушевные беседы с белыми медведями?

— А? Что?.. Да, ну тебя! Просто словила какой-то странный глюк в ноосфере. Вроде бы кто-то зовёт на помощь. Столько безысходности в голосе… Б-р-р! Мороз по коже!

— Брось! Мы далеко от Большой земли и здесь не должно быть широкополосного ментального приема, кроме как от ребят, которые рядом. Правда, иногда происходят странные волновые процессы в атмосфере. Вот тогда ноосфера выдает удивительные штучки. Потому не обращай внимания, ещё и не такое может почудиться. Профессор Красицкий как-то рассказывал… — проговорил юноша, и в его голосе отчётливо прозвучали менторские нотки. Блондинка быстро опустила его на землю.

— Вот именно. Нашла чему удивляться. Не беспокойся, Мари, это рыдают поклонницы Ладожского. Бедняжки страшно тоскуют в его отсутствие, — холодно сказала она и, смерив юношу уничтожающим взглядом, ехидно добавила: — Видишь, как тебе машут руками и прочими местами тела? Особенно вон та идиотка, что даже подпрыгивает на месте от нетерпения. Иди уж, пока у Исабель её знаменитая грудь не отвалилась. Заодно проверишь, натуральная она или силикон.

— Почему ты решила, что я этого до сих пор не сделал? — последовал незамедлительный ответ.

— А!.. Иди ты к черту, Ладожский!

— Уже в пути!

Действительно, из толпы смеющейся молодежи юношу очень настойчиво звала к себе знойная красавица испанского типа, окруженная воздыхателями. Он, угрюмо посмотрел на своих спутниц и, поймав рассеянно-равнодушный взгляд блондинки, неслышно вздохнул, а затем неохотно двинулся в направлении настойчивой красотки. Как только он отошел, та совсем поскучнела и с тоской во взгляде оглянулась по сторонам. Обращаясь к своей спутнице, она произнесла хорошо поставленным голосом:

— Знаешь, я предполагала, что наша Академия и на этот раз будет обретаться в глухих местах, но все же не ожидала, что это будет настолько пустынная местность. Боже мой! Кругом сплошной лед с торосами! От одного взгляда ни них становится жутко холодно!

Блондинка зябко поежилась, а ее спутница живо обернулась к ней и, сияя белоснежной улыбкой, иронично сказала:

— Не переживай, Сонечка! Зато теперь ты научишься спать во льдах, как белые медведи, а гигиеной будешь заниматься, ныряя в проруби, как пингвины. Закалка — великое дело! Не всё же тебе крутиться у зеркала, прихорашиваясь перед свиданиями. А то ты у нас настолько избалованная и изнеженная, что даже умудряешься болеть на человеческий манер. Это ж как нужно над нашим организмом издеваться, чтобы добиться такой неадекватной реакции!

Девушка, которую назвали Соней, немедленно вспыхнула.

— Зай, не все же такие мужененавистницы! Это тебе делать нечего, поэтому ты и болтаешься на спортивной площадке всё свободное время, — сказала она ядовитым голосом и уже более миролюбиво добавила: — Вот потому, моя дорогая, у тебя вид редкостной растрепы. Ведь сколько раз я предлагала — давай, подберу тебе нормальный гардероб и свожу к моему парикмахеру.

Насмешливо сверкнув глазами, брюнетка с ленивым равнодушием произнесла:

— Соня, уймись! Ни к какому Эдварду Руки-Ножницы я не пойду, будь он хоть самим Джонни Деппом! И жуткие юбки с кружевами не надену! А насчет спортивной площадки ты не права, я больше торчу в библиотеке, занимаясь математикой. Спорт — это так, для поддержания формы, чтобы сидячка не замучила.

Несмотря на пикировку, по всему чувствовалось, что девушки близки друг другу. Потому пропустив мимо ушей тираду подруги о спорте и математике, блондинка сосредоточилась только на первой половине ее фразы:

— Ну и зря! Может быть, какой-нибудь парень из новеньких и выдержал бы подольше твой несносный характер, а не сбежал через пару недель, как это обычно бывает. Конечно, при условии, чтобы ты выглядела прилично.

— Ну, и черт с ними! Не очень-то и надо было! Жила я без них почти восемь вампирских лет, проживу и дальше. Не нужны мне эти поддельные чувства и слюнявые ухаживания. Это ты придаешь слишком много внимания дурацкому флирту и модной игре. Смотри, Сонечка, доиграешься! Какая-нибудь пламенная фифа уведет Ивана из-под твоего точеного носика. Однажды ты так доведешь его своими бесконечными походами на сторону, что он по-настоящему переметнется к другой. Потом будешь локти кусать, да поздно будет. Попомни моё слово!

На лице блондинки появилось возмущение.

— Мари! Ты что дура? — воскликнула она, от волнения даже всплеснув руками. — Это ж только игра! Ни я, ни Ладожский не придаем особого значения легкому флирту между нами! Ты же видишь, как он легко бросает меня и бежит к другой стоит только поманить его пальцем! Скажи, почему я должна вести себя как-то иначе?

Вопреки сказанным словам голос девушки звенел скрытой обидой. Под прицелом тёмных глаз она резко отвернулась, пряча слезы на глазах.

«Чёрт! Вот ведь сыскались два упрямых барана на мою бедную голову!» — уныло подумала Мари и неслышно вздохнула. Затем она порывисто обняла подругу и, достав из кармана платок, бережными движениями вытерла мокрые дорожки на ее щеках.

— Скажи, какая подлость! Глаза так и слезятся. Сегодня слишком резкий ветер, правда? — ласково спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: — Сонь, ну почему ты решила, что у Ивана нет серьёзных намерений? Я же не слепая и вижу, как он на тебя смотрит.

— Не смеши, зай! Ты видишь, сколько девиц за ним гоняется? Мне встать в очередь?.. Я в самом начале делала пару раз серьезные намеки. Ой, что я вру! Далеко не пару раз, но меня не поняли, или сделали вид, что не поняли. Открыто, что ли на шею вешаться? Так мне гордость не позволяет! Вот и длится эта дурацкая игра годами, и я больше ни на йоту не отступлю от её правил, хоть убейте меня! Свободные отношения, значит, свободные отношения, причем во всём и для всех! — выпалила расстроенная подруга и резко отстранилась от Мари. На её лице вновь появилось замкнутое высокомерное выражение.

— И не вздумай сводничать, иначе ты мне не подруга, — холодно предупредила она. — Мари, я не шучу! Поняла?.. Зай, хоть ты-то пощади мою гордость!

Напоследок в голосе Сони прозвучала такая явная мольба, что Мари решила внять ее просьбе и не предпринимать очередную попытку по выяснению непростых взаимоотношений между её самыми близкими друзьями. Она бросила негодующий взгляд на приятеля, окруженного смеющимися сокурсниками. Несмотря на то, что тот стоял к ним спиной, он сразу почувствовал неладное и, обернувшись, внимательно посмотрел в их сторону и начал поспешно выбираться из толпы.

Подруги дружно воззрились на спешащего к ним юношу. Тот демонстративно ощупал свою голову и весело спросил:

— У меня, что рога выросли, а я и не заметил?

Мари расхохоталась от души, не обращая внимания на негодующие взгляды Сони.

— Иван, у тебя еще предыдущие рога не отвалились! — бестактно воскликнула она и, получив подножку от окончательно рассвирепевшей подруги, смеясь, повалилась на лед. Юноша огорченно посмотрел на блондинку, а та ласково улыбнувшись ему, поправила слегка растрепавшуюся прическу.

— Ну, что, мой милый друг, беседа прошла на должном уровне? Договорился о свидании с пылкой Исабель? — вкрадчиво спросила она и при виде досады промелькнувшей на его лице, с деланным сочувствием добавила: — Нет? Надо же, какое упущение с твоей стороны! Что ж, не буду повторять твоих ошибок.

Бросив друзей, заметно повеселевшая девушка быстро исчезла в толпе. Вокруг нее сразу же собралась небольшая толпа молодежи и вскоре она отошла от общей группы в обнимку с симпатичным молодым человеком. При виде этого Иван нахмурился, и его тёмно-синие глаза засверкали яростью:

— Вот, идиотка! И что мне с ней делать? Может поколотить, чтобы до неё дошло, что я к ней всерьез отношусь?

Вообразив себе, какую мину состроит её подруга, узнав о его намерении, Мари весело хихикнула. Лежа на льду, она оперлась головой на подставленную руку и, глядя снизу вверх на разъяренного друга, со смешком сказала:

— Ничего, потерпишь, не все коту масленица. Ведь ты сам решил поиздеваться над бедной Сонечкой. Думал, ты один такой умный и запросто всех обманешь липовым романом? Ну-ну! Скажи, какая забавная штука жизнь? Наверно, здорово выяснить, в конце концов, что в результате всех манипуляций ты обманул самого себя. И поделом тебе, подлый интриган! — понемногу девушка распалялась, не замечая, что её речь превращается в полноценный выговор, который совсем не по нраву её приятелю. — Чёрт! Ладожский, ты хоть соображаешь, в какое положение поставил меня перед подругой? Я-то как дура, расхваливала тебя, все уши ей прожужжала, расписывая в красках, какой ты умница и красавец. Вот она и увлеклась! А ты чем ответил бедняжке? И не оправдывайся! Кто называл мою лучшую подругу мороженой треской и затеял с ней дурацкие рыцарские игры?! И не надо строить невинные глазки! Я помню, как ты смеялся над ее признаниями и говорил, что она пустышка, у которой одни тряпки на уме. Почему ты мне не верил, что Сонечка добрая отзывчивая душа?! Что ж теперь ты не веселишься?.. Вот чёрт! Достали вы меня своими шекспировскими страстями! Убить бы вас обоих за ваши глупости! Скажи, это нормально, когда вы их скопом вываливаете на мою бедную голову, причем в двойном экземпляре?

Раздражено посмотрев на приятельницу, Ладожский промолчал, не зная, что ответить. В сердцах, он даже отвернулся, но тут же на глаза ему попалась Соня с поклонником, В ярости юноша скрипнул зубами, но куда ни кинь Мари кругом была права. В свое время он выбрал её подругу в качестве своеобразного буфера, чтобы спрятаться за липовым романом от приставучих красоток из Академии. Он был уверен, что ледышка, помешанная на нарядах и этикете, никогда не вызовет у него теплых чувств и он без помех сможет заниматься своими делами, не отвлекаясь на ерунду. Но как говорится: «человек полагает, а бог располагает». В который раз Иван обругал себя за слепой эгоизм. Заигравшись в любовь, он слишком поздно понял, что к чему и ему было никак не вернуть былого доверия Сони Беккер. Слишком уж часто она обжигалась на его довольно жестоких шутках и обманах. Прикусив губу, Иван снова перебрал в уме все мыслимые и немыслимые способы наладить нормальные взаимоотношения с любимой девушкой, но как назло ничего стоящего на ум не приходило, несмотря на все его хваленые аналитические способности.

Тем временем Мари, которой надоело лежать, перевернувшись, присела на корточки и голой рукой потрогала лед, он был шершавым и холодным. Девушка, как любопытная кошка, в раздумье склонила голову и, выпустив когти, от души царапнула ими льдину. Лед был слежавшийся, плотный как камень и в глубоких царапинах оставленных когтями отсвечивал голубым. Она, приподняв голову, жадно потянула ноздрями воздух: пахло морозной свежестью. Резкий порывистый ветер свивал снег в тонкие пряди поземки и больно сек снежной крупой ничем незащищенное лицо. С видимым удовольствием девушка лизнула кусочки льда, лежащие у нее на ладони.

— Машка, с ума сошла! Прекрати облизывать лед, это не гигиенично! Еще заразу подхватишь! — поучительно произнес Иван, глядя на приятельницу смеющимися глазами. Он с интересом наблюдал за её кошачьими повадками.

— Вот еще глупости, — проворчала девушка. — Заразе нужно будет очень постараться, чтобы одолеть изнутри такую заразу как я. Держу пари, что ей это будет слабо: с вампирским организмом далеко не каждый микроб справится, тем более моим, я же не Соня!

Она, сунула в рот еще один прозрачный кусочек льда и, с наслаждением покатав его во рту, сказала:

— Мне кажется, совсем они в Совете Старейшин сбрендили! Надо ж было додуматься, — высадить нас в чистом поле, пардон, посреди замерзшего океана! Может быть, это все же внеплановые учения на выживаемость вампирского организма в арктических условиях? Иван, как ты думаешь, мы, действительно, будем жить во льдах, как народ болтает, на манер эскимосов, в этих их экзотических жилищах: то ли иглу, то ли чунях?

— Глупости говоришь… — начал говорить Иван, но его прервали.

Над их головами зависло несколько матово-черных треугольных силуэтов со светящимися изображениями огромных красочных эмблем. Из открытых люков, посыпались студенты Академии из других кланов. И скоро на льду беспорядочно перемещалась и шумела большая масса народа. Почти над головами Мари и Ивана завис припозднившийся самолет из клана Тигра. На его эмблеме две разъяренных полосатых кошки рыжая и белая, заключенные в зеленый круг, злобно щерились друг на друга.

— Эй, Машка, осторожнее! Сейчас эти выпендрежники начнут демонстрировать нам свои выдающиеся способности в прыжках! Отойди подальше! — с тревогой в голосе воскликнул Иван, глядя как поблизости от девушки, рискованно близко приземляются несколько парней в зеленых комбинезонах.

— Вот гады! Так и норовят прыгнуть прямо на голову! — буркнула Мари, вскакивая на ноги. Она резко подалась в сторону, уклоняясь от парочки нахальных гулей и тут же болезненно охнула, столкнувшись с незамеченным ею прыгуном.

«Чёрт!» — девушка покатилась по льду. Удар при столкновении оказался настолько сильным, что у неё выступили слезы на глазах. Почувствовав боль в плече, она прикусила губу. «Н-да! Что такое не везёт и как с этим бороться!.. И кто же эта сволочь, что так мне подкузьмила?» Рассерженная, она оглянулась по сторонам, ища виновника происшествия. Неведение Мари длилось недолго — справа от неё высокий рыжеволосый парень легко вскочил на ноги. Похоже, в падении он успел сгруппироваться и в отличие от неё ни капельки не пострадал. Юноша бросил беглый взгляд в её сторону и, не сказав ни слова, двинулся к своим товарищам.

«Хамло!» — окончательно разозлилась девушка.

— Смотри куда прыгаешь, придурок! — раздраженно крикнула она, неловко принимая сидячее положение.

Услышав столь нелестный отзыв о себе, юноша остановился и смерил нахалку высокомерным взглядом. Заметив, что девушка морщится от боли, держась за плечо, он мгновенно оказался рядом и протянул ей руку.

— Прошу прощения, мадмуазель волчица! Кажется, я был неловок при приземлении! — в его звучном голосе отчётливо прозвучали низкие рычащие интонации.

Не слушая галантных извинений парня, разозленная Мари выпустила когти и, махнула ими в опасной близости от лица своего обидчика. Тот легко уклонился и, обхватив её за талию, рывком поднял на ноги. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, и открыла рот, собираясь сказать колкость, но тут она нечаянно заглянула в сияющие золотые глаза и совершенно смешалась.

«Потряс! До чего ж красивый парень! — восторженно пронеслось в её мыслях. — Пожалуй, по внешности тигруша ничем не уступает Ивану, — она вздохнула. — Чёрт знает что! В окружении стольких красавчиков, которые принадлежат другим, что-то я начинаю чувствовать себя ущербной. Правильно Давидик говорит, что одиночество это прямая дорога к комплексу неполноценности».

Неожиданно девушка поймала себя на том, что до сих пор восторженно глазеет на рыжеволосого красавца. «Боже мой! Чего я вылупилась на этого паразита как на икону? Вот дура-то!» Здоровой рукой она резко оттолкнула юношу от себя. Тот явно не ожидал такой реакции, заметив, какое сильное впечатление произвел на девушку из клана Волка. От уязвлённого самолюбия на высоких скулах юноши вспыхнул яркий румянец, особенно заметный из-за фарфоровой белизны его кожи. Он смахнул с лица рассыпавшиеся при падении длинные волосы и, немного поколебавшись, небрежно поклонился.

— Виноват. Ещё раз прошу прощения, мадмуазель, и настоятельно советую Вам немедленно обратиться к врачу. Если у Вас появятся какие-то претензии ко мне в связи с причиненным ущербом, Вы всегда найдёте меня в комплексе клана Тигра. Меня зовут Тьен Моррисон.

После по-деловому сухой тирады, юноша одарил Мари долгим пренебрежительным взглядом и, резко развернувшись, исчез в толпе смеющихся товарищей по клану с интересом наблюдавших за его «тет-а-тет».

— Ой-ой! Очень-то ты мне нужен, задавака! Привык наверно, что девицы ходят табуном за тобой и заглядывают в рот. Но от меня ты этого не дождешься, рыжий дурак! — сердито проворчала вконец расстроенная Мари.

Иван, с любопытством наблюдавший за ее угрожающей пантомимой и последующим недружелюбным диалогом, подойдя ближе, слегка дернул девушку за ухо.

— Эх, глупая ты женщина! Имя твое — святая простота! Не понимаешь ты тонкой мужской души, жаждущей твоего внимания, все когти норовишь выпустить. Гляди, так и останешься девкой-вековухой, в сенях — подпирухой! — укоризненно воскликнул приятель.

— Отстань! Мало мне озабоченной Сони, так еще и ты туда же! Какого черта вы меня сватаете за каждого встречного поперечного проходимца?

— Проходимец говоришь? Чего тогда пялилась на рыжика? Я уж думал, сейчас ты повиснешь у него на шее и задушишь в своих объятиях, — насмешливо протянул Иван, пристально глядя на покрасневшую девушку.

— Заткнись и без тебя тошно! — с досадой отозвалась Мари, баюкая вывихнутую руку. Она зашипела от боли, попробовав самостоятельно вправить выбитое плечо.

— Стой смирно и не дергайся, — строго приказал Иван, подойдя ближе. Он осторожно ощупал плечо девушки, и вполне профессионально вправил вывих. Проделав эту несложную манипуляцию, он участливо поинтересовался: — Ну, как, теперь не болит?

— Нет. Огромное спасибо, теперь все в порядке. Чуточку регенерации и конечность будет как новенькая. Молодец, сразу видно, что ты не зря посещал ОМЗ, у тебя хорошие медицинские навыки. Чёрт! Как есть-то хочется! Просто умираю с голоду! Ладожский, не ездил бы мне по ушам псевдорусским фольклором, а дал бы что-нибудь поесть. В самолете опять пришлось поститься, ты же знаешь, что я плохо переношу высоту. Вань, не огорчай меня, а? Я же знаю, что ты запасливый.

С умильной миной на лице Мари воззрилась на своего приятеля. Тот снисходительно усмехнулся.

— Подлиза! К твоему сведению, я не запасливый, а предусмотрительный!

— Есть какая-то разница?

— Неверная формулировка, в корне искажающая суть моего характера, — назидательно произнес Иван, доставая объёмистый пакет, которым снабдили его в самолёте щедрые стюардессы.

— По-моему, что в лоб, что по лбу. Вот скажи, где тут справедливость? Почему тебе стюардессы с ходу выдали провиант, а мне показали фиг с маслом? Видел бы ты их довольные рожи, когда они вежливо посылали меня по матушке! Стервы! Жалко им стало нескольких бутербродов! Мол, это запрещено лётным кодексом! Значит, тебе — без вопросов, а мне — не положено! Просто сказочное свинство! — запальчиво выпалила девушка.

Сдерживая улыбку, Иван поспешно сунул ей в руки бутерброд и кофе в термосе.

— Не заводись, Машка! Ешь, сколько влезет, для тебя же брал.

— Ванечка! Ты самый лучший друг на свете! А тебе оставить бутеров?

— Можешь мне оставить парочку, я тоже проголодалась, как волк. Ну-ка, давай-ка сюда этот троянский подарочек! — сказала веселая Соня, подходя к Мари, и отбирая у нее один из бутербродов. — Ладожский, как тебе удается, походя, очаровывать столько девушек?

Не отвечая на её вопрос, юноша нехорошо прищурил синие глаза и ядовито-ласковым голосом встречно спросил:

— Почему ты одна, позволь узнать? Не смогла раскрутить очередного парня на свидание? Теряешь сноровку, подруга! Хочешь покажу, как с делом справляются профессионалы?

С презрительной гримасой на лице девушка передёрнула плечами. Не дождавшись ответа на свой словесный выпад, Ладожский запустил боевой режим, и подпрыгнул вверх к открытому люку, зияющему в брюхе самолета клана Тигра. Вскоре сверху раздался его ленивый голос.

— Сонь, я для кого стараюсь? Хватит задирать нос, учись, пока есть у кого.

С трудом удерживая на лице серьёзную мину, Мари наблюдала за тем, как её приятель от души развлекается в обществе стюардесс. Хихикая, они напропалую строили глазки красивому парню. Вскоре дело дошло до того, что приподняв головку хорошенькой девушки, Иван не торопясь поцеловал ее в губы. Шокированная Мари повернулась к подруге, собираясь обсудить увиденное безобразие. Раньше Ладожский не позволял себе таких вольностей в присутствии своей дамы сердца, и чуть было не подавилась куском бутерброда — от ярости глаза Сони сияли фосфорно-синим блеском. Заметив потрясение Мари, она спохватилась и, схватив её за локоть, поволокла прочь.

— Ничего не говори! А то я сегодня кого-нибудь обязательно прибью и, между прочим, ты не исключение! — прошипела она сквозь зубы. Настрой подруги упредил желание Мари побеседовать с ней, правда, ненадолго. Только она открыла рот, собираясь высказать всё, что думает о ненормальной парочке, как всеобщее внимание привлекло новое зрелище.

Над головами студентов Академии вновь зависла группа черных «скатов». На днище каждого из них была изображена огромная кроваво-красная звезда с готической надписью СС ОК в центре. Повисев в воздухе, летательные аппараты плавно опустились на лед. Распахнулись боковые люки и из них стали неспешно выходить люди, одетые в разноцветные комбинезоны.

В толпе студентов раздался дружный тяжкий вздох.

— Поздравляю! Наши мучители прибыли!

— Ага! Кранты нашей вольнице!

Красивый мужской голос с явной досадой проговорил:

— Черт! Давид Саади тоже здесь! Вот гад! А я-то надеялся, что он больше не будет у нас преподавать! Ромка, ты же говорил, что он уходит из Академии в институт прикладной математики.

Опередив неведомого Ромку, из толпы ему с явной издевкой ответил нежный женский голосок:

— Ильяс, если ты такой дурак, что лезешь в постель к жене препода, то хотя бы имей совесть, бросай в его спальне только свои носки, а не личный жетон!

— А что? Я же ничего! Я же не нарочно!.. — со смущением воскликнул всё тот же мужской голос, но его тут же перекрыл дружный хохот.

Никто из студентов не заметил, как темноволосая женщина, стоявшая у края толпы преподавателей, услышав их разговор, зябко поежилась и спешно подтянула высокий ворот красивого вязаного свитера из исландской шерсти, закрывая свежие синяки на шее.

Двое мужчин из числа преподавательского состава, неспешно отошли в сторонку и, остановившись на некотором отдалении от своих коллег, завели беседу. Один из них, полноватый и невысокий глянул в замкнутое лицо своего худого высокого собеседника, уткнувшегося носом в воротник темной меховой куртки с белой опушкой.

— Спасибо, Дэн! — с благодарностью произнес он и, поколебавшись, добавил: — Понимаю, тебе нелегко далось решение относительно Давида, потому я по гроб жизни твой должник. Знал бы ты, как мальчик рыдал и умолял отца походатайствовать за него. Они на пару пропилили мне плешь, уговаривая помочь юному охломону. Ты же знаешь, как отец привязан к своему кровнику.

— К дьяволу твою благодарность, Адам! Чувствует моя душа, что зря я пошел у тебя на поводу, — нахмурившись, ответил худощавый мужчина. Он глянул в сторону, женщины в вязаном свитере, и его темно-фиолетовые глаза недовольно блеснули. — Ты только посмотри, Сара опять в синяках, хорошо хоть на этот раз без отметин на лице. Что за стыдоба! Адам, вы мне кончайте позорить Академию! Какой пример Саади подает нашим студентам?!

Его собеседник виновато глянул в сторону угрюмо молчащей женщины и та, заметив их внимание, нервным движением снова подтянула вязаный ворот. В растерянности он потянулся к затылку, сбив при этом с головы забавную вязаную шапочку. Когда ему удалось поймать беглянку, он снова водрузил ее на затылок, и сокрушённо произнёс:

— Н-да! И недели не прошло, как они сошлись после последнего скандала!

— Имей в виду, Адам, отныне сладкая парочка на твоей совести. Если Саади будет продолжать в том же духе, то я его вышибу из Академии, невзирая на ваши связи.

— Не злись, Дэн. Сегодня же поговорю со стервецом и вправлю ему мозги. Идём, мой друг, Лили Радзевская зовет. Нехорошо с нашей стороны заставлять ждать милых дам, да и Беккер что-то хотел выяснить относительно твоих последних нововведений.

Даниэль Смит ректор Академии сразу же притормозил, услышав, кто хочет побеседовать с ним и бросил страдальческий взгляд в сторону ехидно улыбающегося щеголевато одетого мужчины. Скривившись, он со стоном произнес:

— Мой бог! Только Макса мне не хватало для полного счастья! Постой-ка, Адам, давай уж заодно обсудим вопрос, касающийся непосредственно тебя, как декана медицинского факультета. Мы тут с Давидом Левантовским обсуждали некоторые животрепещущие проблемы, и он между делом пожаловался мне, что не может наладить контакт с Мариэль Палевской. Это очень его расстраивает, и он готов отдать её в ведение другого психотерапевта. Что скажешь?

— Уже поздно, мой друг, — понимающе улыбнувшись, ответил профессор Адам Бернштейн. — Как бы то ни было, в последний год другому психотерапевту при всём желании не исправить положение. К тому же Левантовский один из лучших врачей Академии. Если уж ему не удалось что-либо сделать за прошедшие годы, то вряд ли такой подвиг под силу кому-нибудь другому.

Он заметно оживился.

— Думаю, я понимаю, чем вызваны его затруднения. Палевская и с моей точки зрения довольно странная девушка. Даже стандартное медицинское обследование выявило в её организме ряд очень интересных особенностей, в том числе и очень своеобразную энцефалограмму мозговых излучений. Поэтому Давиду Исаевичу совершенно незачем себя винить, у него необычная пациентка. Хорошо, в ближайшее время я с ним поговорю на эту тему. Эх, будь моя воля, отправил бы Палевскую в генетический центр и пропустил через жесткий генетический и психологический фильтр! Увы, там заправляет её папочка. Боюсь, ему не понравится такое углубленное обследование его чада. Очень интересный случай, но я не пойду на поклон к этому высокомерному типу со змеиными глазами. Мы с ним в Совете и так постоянно на ножах. Глава СС, а ведёт себя как редкостный мерзавец, хоть я не отрицаю, что в генетике он гений. Дэн, может, ты как ректор Академии дашь разрешение на обследование под каким-нибудь благовидным предлогом?

— Увы, это не в моей компетенции, — сказал лорд Даниэль Смит без особого сожаления в голосе и, видя, что маленький профессор сердится, миролюбиво добавил: — Не горячись, Адам. Зря ты ополчился на Михаила. Знаю, что не только ты, но и многие из Старейшин больше уважают его за замечательные способности, чем любят — слишком уж наш Глава нетерпим к недостаткам других. Но нужно принимать во внимание скорость его мышления. Михаилу трудно понять, что остальным нужно время, чтобы осмыслить его планы и подчас их нерешительность кажется ему обычной тупостью. Кстати, Адам, ты его хаешь, а он, между прочим, очень хорошо о тебе отзывается, говорит, что у тебя в отличие от многих «варит» голова.

Ректор лукаво глянул на профессора. Оживлённо блестя тёмными глазами, тот саркастически хмыкнул.

— Дэн, не говори ерунды! Всем известно, что ты сторонник Палевского. Пытаешься и меня склонить на его сторону? — задиристо воскликнул он. В ответ ректор укоризненно покачал головой. Испытующе глядя на него, профессор задумчиво добавил: — Ладно. Может я и не прав. Если честно, то я считаю Палевского неплохим парнем, несмотря на его высокомерные закидоны. А уж моё отношение к нему как к ученому, ты и так знаешь. В генетике он царь и бог.

— Дорогой друг, ты даже не представляешь, насколько нам повезло с Главой Совета! Поверь, если бы не он, на сегодня у нас не было бы ни нашей Академии, ни науки, ни многих общественных центров и производств. Мне самому удивительно, как только Михаил везде успевает, занимаясь при этом наукой! Адам, прикинь какой круг решаемых вопросов у Главы СС, и сам поймешь, есть ли у него время на разжевывание подробностей.

— Ну, это ты хватил через край, Палевский не один у нас работает!

— Так-то оно так, но пока один лишь Михаил видит картинку целиком и направляет наше общество в нужном направлении. С этим-то ты согласен?..

Оживленно беседуя, мужчины неторопливо двинулись к ожидающей их группе преподавателей.

Наконец-то, прибыли все, кого ждали. Толпа получилась очень внушительной. Студенты наставники, преподаватели, обслуживающий персонал, — всего их набралось четыре с лишним тысяч человек. Яркие расцветки комбинезонов и веселая суета создавали ощущение праздника в мире белого безмолвия, но карнавал красок длился недолго. Раздались ментальные окрики наставников и студенты поспешили на построение, моментально сгруппировавшись в отдельные колонны. Спустя некоторое время по числу кланов, на льду выстроились пять идеально ровных колонн студентов, а преподаватели и сотрудники обслуживающего персонала собрались в четыре странных образования, больше напоминающих не колонны, а очереди за дефицитным товаром в некоторых отсталых странах третьего мира.

Неожиданно раздался тонкий визг на грани слышимости и из образовавшейся полыньи выскочили девять огромных дисков серебристого цвета, по внешнему виду — близнецы-братья пресловутых НЛО. В толпе студентов раздались восхищенные возгласы и свист. Многие из них впервые лицезрели самолёты-амфибии последней модификации — новую разработку ОКБ Академии. Оказавшись на поверхности, они легли на лед и гостеприимно распахнули люки. Из них выглянули приветливые стюардессы, приглашая желающих пройти на посадку.

Безопасность не дремлет

В штабе клана Волка, на огромном обзорном экране, работающем в режиме реального времени, высвечивался однообразный, заснеженный до самого горизонта, пейзаж. Огромный ледяной массив замерзшего океана был почти неотличим от белого, в серых тучах, неба, сливавшегося на горизонте с оледеневшей поверхностью. Ледяные торосы океана отличались от облаков на небе только своей неподвижностью.

Внезапно над поверхностью материализовалась треугольная тень, она зависла на месте и из нее посыпались крохотные фигурки, которые, спустившись, неспешно разбрелись по поверхности.

— О, наши волчата прибыли первыми! — прокомментировал кто-то из сотрудников, находящихся в диспетчерской.

Спустя некоторое время, надо льдом зависла еще одна группа из четырех треугольных самолетов, прилетевших из кланов, и повторилась картина предыдущей высадки. Вторая группа из четырех самолетов СС ОК села прямо на лед, из них гуськом стали выбираться люди.

— Замечательно, вот и самолеты СС ОК с преподавательским составом приземлились. Теперь вся Академия на месте, уложились точно в срок. Пора вызывать амфибии из купола, — с удовлетворением глядя на экран, произнес дежурный офицер, стоящий за спиной оператора, наблюдающего за высадкой.

— Слушаюсь, сэр, сигнал послан. Есть подтверждение. Выход амфибий через пятнадцать минут, — и оператор склонился, над журналом — автономной дисплейной папкой, отмечая в ней время и событие.

— Занеси в личное дело пилота пятнадцать суток ареста за неуместное лихачество и отстранение от полетов на месяц. Кто этот ас?

— Джованни Ричмонд, сэр. Выпускник Авиакорпуса 2008 года, второе место на курсе. Отличник летной и физической подготовки, 150 самостоятельных вылетов.

— Немного. Кто подписал допуск к полету?

— Майор Арнольд Крейз, выпускающий пятого авиаотряда СБ ОК.

— Серьезный мужик, я его знаю, кого попало он не пошлет в такой полет. Ладно, черт с ним. Влепи мальчишке выговор без занесения и стандартную обработку у психолога. На первый раз достаточно, не буду портить ему послужной список. Но не дай бог ему попасться еще раз на подобных фокусах, будет всю оставшуюся жизнь ползать по поверхности.

— Слушаюсь, сэр.

Вдруг фигурки на экране, перемещавшиеся по льду до этого совершенно произвольно, засуетились и образовали девять колонн. Через некоторое время из-подо льда выпрыгнули девять дискообразных аппаратов и опустились на лед. Началась быстрая организованная посадка, последняя фигурка, перед тем как исчезнуть внутри амфибии, шаловливо помахала им руками. Самолеты кланов и амфибии разом исчезли с обзорного экрана.

— Порядок! Готовь доклад Главе СБ СС и побыстрей. Не медли, а то Штейн снесет нам головы. Высадка Академии у него на контроле.

— Готово, сэр! Подпишитесь, — и оператор протянул дисплейную папку дежурному офицеру. Тот, взяв ее, сказал вслух кодовую фразу и присовокупил к ней все, что положено: номер доклада, время, свое звание и фамилию. Затем приложил к журналу запястье, где на браслете вместо ожидаемых часов находился круглый переливающийся всеми цветами радуги диск черного цвета.

Томас Штейн, высокий красивый блондин с тяжелым взглядом серых глаз, взяв папку с только что полученным докладом, вошел в кабинет к Главе Совета старейшин Михаилу Палевскому.

— Доброе утро, Мика! Я к тебе с хорошими новостями: Академия в полном составе уже обретается под куполом Гефеста. Высадка прошла без эксцессов и точно по плану.

— Том, не строй из себя образцового служаку, присаживайся. Сигареты, по-моему, валяются где-то на подоконнике, или ты будешь сигары?

Хозяин роскошного кабинета вопросительно посмотрел на своего посетителя, но тот отрицательно покачал головой.

— Извини, но мне некогда. На днях ты мне задал непростую задачку, — сердито проговорил Глава СБ, с досадой глядя на своего непосредственного начальника. — Должен заметить, Мика, что тебя периодически заносит. Можешь мне внятно объяснить в связи, с чем такая жуткая спешка? Я, конечно, понимаю, что перебазирование штаб-квартиры Совета Старейшин в российскую Тмутаракань это, конечно, круто. Но какого черта в такие сжатые сроки? У меня агентура уже на ушах стоит! Черт, и эта переброска под купол тоже стоила мне кучи нервов! В ледяной пустыне прикрыть с орбиты эту массу народа от глаз вездесущих спутников-шпионов, та еще развлекаловка!

— Прости, мой друг, накладка получилась, — спокойно произнес Палевский.

Глава СБ СС только тяжко вздохнул, получив столь краткий ответ на свою запальчивую речь. Насмешливо глянув на своего самого близкого друга, Палевский, подошел к окну в парижской резиденции и взял из лежащей там пачки сигарету.

По виду это был красивый властный мужчина лет тридцати по человеческим меркам. По его манере держаться сразу чувствовалось, что он из породы лидеров, которые привыкли, что им беспрекословно подчиняются. Аура властности привлекала к нему даже больше внимания, чем сама внешность, хотя Палевский, как и многие вампиры, был очень хорош собой. Ростом он был немногим выше среднего, но изящно сложен и потому его гибкая сильная фигура казалась довольно высокой. Шелковистые вьющиеся волосы насыщенного медового цвета были привычно связаны в хвост узкой черной лентой, он не признавал современные заколки. На высокомерном горбоносом лице главенствовали холодные глаза цвета зеленого прозрачного льда, в которых плавали коричневые искорки, переливаясь всеми оттенками золотого цвета. Палевский, неспешно прикурил и все же соизволил пояснить свои действия собеседнику:

— Конечно, я понимаю твое нежелание переезжать, Томас. Дергаться с благоустроенных насиженных мест всегда тяжело, но для такого решения есть целый ряд очень веских причин. Видишь ли, перебазирование в Россию удобно нам по многим основаниям. Это, прежде всего, оперативный простор и возможность спокойно организовывать новые производства, а они нам необходимы как воздух с расширением нашей популяции. Сейчас мы вынуждены действовать в довольно людных местах, где приходится слишком сильно напрягаться, чтобы скрыть следы нашей деятельности и это сдерживает рост нашей промышленности. Есть, конечно, и другие глухие места, но нет нужного человеческого потенциала. К тому же территории этих карликовых государств настолько малы, что политически они не очень устойчивы, что опять же нам неудобно. А Россия имеет все, что нужно: и обширную почти незаселенную территорию, и промышленность, и людской потенциал. Причем, это — не какие-то безграмотные крестьяне. Поголовное образование за последние десятилетия сыграло свою положительную роль в России, и нам не нужно будет напрягаться в поисках нужных специалистов. Сейчас страну штормит от перемен, и жесточайший государственный контроль ослаб, потому нам будет удобно там закрепиться.

Из старинного шкафчика Палевский достал коньяк. Брезгливо смахнув пыль с бутылки и, вытерев руки белоснежной салфеткой, он разлил ее содержимое по пузатым бокалам, и протянул один из них Штейну, затем сел в кресло и обхватил бокал ладонями, согревая благородный напиток их теплом. Приняв расслабленную позу, он после небольшой паузы добавил:

— Теперь к вопросу о переброске Академии под купол. Это всего лишь стандартная комплексная проверка его автономной системы функционирования. Сам знаешь, что отвлечь от дел столько вампиров разом, нам не под силу. А разместить там Академию — самое рациональное решение. Студенты проверят нам систему в долговременной эксплуатации. Так что, мой друг, сожалею, что доставил тебе столько хлопот, но все это было крайне необходимо.

Штейн примирительно махнул рукой, и сказал, что он не в обиде: дело есть дело. Они еще немного поговорили о текущем моменте и нетерпеливый посетитель, допив свой коньяк, поспешно откланялся, заявив, что у него еще море работы. В приемной, Глава СБ обаятельно улыбнулся молоденькой зеленоглазой секретарше, безмолвно извиняясь за свой стремительный прорыв без доклада. Та проводила его восхищенным взглядом. «Хорош! Какой мужчина пропадает!» Действительно этот умница и красавец до сих пор был не женат. Как только женщины ни старались, какие только ухищрения ни применяли, Штейн всячески избегал сетей Гименея. Ему до сих пор везло, и он счастливо ускользал из цепких ручек различных красоток.

Оставшись один, Палевский встал и, неспешно пуская синеватые колечки сигарного дыма, подошел к огромному стрельчатому окну своей парижской штаб-квартиры. Он с сожалением посмотрел на привычный пейзаж за окном. По обе стороны тихой улицы, мощенной каменной плиткой, стояли старинные дома. Вывески, на некоторых из них оставались неизменными в течение нескольких столетий. Непосредственно за окнами старинного особняка раскинулся красивый ухоженный сквер с огромными древними каштанами. Осенний воздух был прозрачен и чист. Из соседней пекарни доносился изумительный запах свежей выпечки. Где-то невидимый музыкант играл на аккордеоне, вызывая у Палевского чувство ностальгии по ушедшему времени. Он нахмурил брови и глянул вдаль. Там по контрасту с их тихим кварталом на примыкающих улицах, царила современная деловая суета. Палевский грустно вздохнул, ему было жаль покидать Париж, ставший ему за долгие годы родным городом, но делать было нечего, обстоятельства требовали перемен. Он резко захлопнул створки окна и пошел к письменному столу, там уже давно беззвучно надрывался телефон коммутатора, мигая тревожными огоньками. В голове Палевского на краю ментала робко пробивались несколько телепатических вызовов. Он нажал кнопку вызова секретаря и кратко приказал: «Кофе и круассаны с маслом!»

Мари. Подземные чудеса и приятное знакомство

В подземном куполе я не успела ничего толком рассмотреть, впрочем, как и все остальные вновь прибывшие студенты и прочий персонал Академии. По закрытому переходу нас сразу же провели в большое административное здание. Там, быстренько распределив нашу аморфную массу по деканатам и группам, провели перекличку наличного состава, и разогнали всех студентов по разным вспомогательным службам — на помощь обслуживающему персоналу. Меня отправили в хозчасть, помогать кастелянше на бельевом складе с сортировкой ТМЦ и прочего хозяйственного инвентаря. Как выяснилось, для этого нужно было разложить по многочисленным полкам и шкафчикам всё, что лежало в огромных морских контейнерах. Сделать это нужно было быстро — время поджимало, к тому же не как попало, а в соответствии со складскими ордерами.

В общем, когда мы разгрузили один контейнер и разложили вещи по местам, при этом заполнив кучу приходных ордеров, я возненавидела складскую работу всеми фибрами своей души. Ударно поработав до самого позднего вечера с очень коротким перерывом на обед, мы с девчонками все же успели освоить весь предназначенный нам фронт работ и с чистой совестью разбежались по домам. Слава богу! Хорошо, хоть завтра не нужно будет этим мазохизмом заниматься!

Выйдя на улицу, я с любопытством огляделась по сторонам. Удивительно, но подземный городок практически ничем не отличался от своих провинциальных собратьев на суше. Впрочем, вру, он выглядел сказочно красивым. Неспешно я пошла по улочке, вдоль которой стояли аккуратные трех и пяти этажные причудливые коттеджи, сложенные из разноцветного кирпича или отделанные диким камнем. Между ними вились чистенькие тротуары, выложенные красивой плиткой и дорожки посыпанные мелким разноцветным гравием. Даже административные здания внешне походили на старинные замки. Очевидно, основная часть промышленных установок была загнана в скальный грунт, чтобы не портить идиллический пейзаж. Я с любопытством рассматривала чудесные газоны, живые изгороди и клумбы с их буйным разноцветьем и меня не покидало неотвязное ощущение, что где-то я уже видела нечто подобное.

Наконец-то, меня осенило. По-моему, архитекторы особо не заморачивались и взяли в качестве прототипа картины Томаса Кинкейда. Прелесть! Я его просто обожаю!

Я посмотрела на небо, оно было совершенно обычным вечерним небом средних широт — с первыми звездами, нарождающимся месяцем и кудрявыми бело-розовыми облаками. Опускающиеся на землю сумерки были прозрачно синими, с изумительным фиолетовым оттенком. Мне подумалось, что голография в записи необыкновенно хороша и дает полную иллюзию открытого пространства. Я понюхала воздух — тоже ничего необычного — ощущался только запах морской соли, свежескошенной травы, а ещё до одури пахло ночными цветами. Надо же, голографии даже растения удалось обмануть! Где-то журчал небольшой ручей или речка, и было слышно, как шумит вода на каменистых перекатах.

Н-да! Купол Гефеста — это нечто с чем-то! Просто фантастика! Даже не верилось, что над головой нависает многометровая толща скальных пород и океанской воды.

Ни с того ни с сего мне вдруг стало беспричинно легко и весело на душе. Я остановилась и, раскинув руки, закружилась. Благо, безлюдная улица позволяла выделывать подобные фокусы. Чёрт возьми, а жизнь-то хороша! Последний курс в Академии и я свободна, как птица! Хотя нет, из дома ни шагу, во всяком случае, по своей воле. Буду жить под крылышком у Рени, пока та не выгонит.

Перед глазами живо предстала картинка как моя вампирская матушка, одетая в римскую тогу, величественным жестом указывает мне на порог и я как гладиатор, в одиночестве отчаянно шагаю на арену мира, наполненную двуногими чудовищами. Не выдержав, я засмеялась. Вот глупости! Да такого никогда не случится! Для этого Рени слишком любит меня, ну и балует, конечно. Всё-таки я единственный ребенок в семье. Жаль, что отсюда ей нельзя позвонить. Сбрендившие господа безопасники не разрешают студентам вести из-под купола никаких переговоров с остальным миром. Ну, и фиг с ним! Не так все плохо. Мои друзья всегда со мной, а через год я уже навсегда останусь дома.

Таким образом, получая море наслаждения от своей пешей прогулки, и изредка сверяясь с криво нарисованной картой, — как у левши у меня всегда трудности с ориентировкой на местности, — я медленно брела к своему коттеджу. Неожиданно дорогу мне заступил рыжеволосый красавчик из клана Тигра, знакомый по сегодняшней неудачной высадке. Как его там, кажется Тьен Моррисон.

Поскольку наметился нежданный тет-а-тет, поневоле пришлось остановиться. Я окинула парня быстрым взглядом. Надо же! Пока некоторые трудились в поте лица, как последние замарашки горбатясь на складе, другие бездельничали и даже успели переодеться. Тигруша сменил свой форменный комбинезон на черные джинсы и белую рубашку. В этом прикиде он выглядел эдаким ухоженным лапочкой и показался мне элегантным до невозможности. Наконец-то, я смогла как следует рассмотреть нового знакомого. Длинные вьющиеся волосы парня были сколоты заколкой, полностью открывая его лицо с высокими скулами. Ё-моё! Он оказался ещё красивее, чем я ожидала. Н-да! Что-то тигруша чересчур сильно воздействует на мое либидо, вызывая полное смятение чувств.

Сдуру я заглянула в золотые глаза и тут же пожалела об этом. «Чёрт! Совсем плохо дело!.. Ну, нет! С этим нужно что-то делать, а то коготок увязнет и птичке полная хана!» — собравшись с духом, я подняла глаза и вопросительно посмотрела на парня. Увиденное меня озадачило. «Н-да, со мной всё ясно, а здесь-то что?» Со странной смесью досады и нерешительности на лице он в упор разглядывал меня, при этом храня полное молчание. Несмотря на смущение, мне стало смешно. «Я ему что, выставочный экспонат? Между прочим, за погляд деньги берут!» Неловкая пауза слишком затянулась, но попытка обойти живое препятствие не увенчалась успехом. Тигруша мгновенно переместился, снова оказавшись на моем пути. Честно говоря, такая назойливая тактика знакомств мне не очень нравится. Потихоньку начиная злиться, я всё же постаралась сохранить остатки хорошего настроения.

— Ну, и долго ты собираешься изображать из себя фонарный столб? И не надейся, я на нём не повешусь, — ласково пропела я, вложив в голос как можно больше яда. — Милый, если хочешь что-то сказать, то говори поскорее. Учти, если ты не в курсе, я устала до чертиков и спешу домой, и потому не собираюсь играть с тобой в молчанку.

Парень несколько смешался и сердито буркнул:

— Меня прочим меня зовут Тьен Моррисон, если ты забыла. Я хочу с тобой поговорить!

— А…

С этим невразумительным возгласом я сделала очередной маневр в попытке уклониться, но тигруша поймал меня в кольцо своих рук, и мягко произнес:

— Не спеши, mon ami! Я хотел бы еще раз извиниться за неловкое столкновение при высадке. Меня слегка подтолкнули в воздухе, и я приземлился не туда, куда первоначально планировал. Кстати, как твое плечо? Ты уже была у врача?

По-прежнему не выпуская меня, он заглянул мне в лицо удивительными золотыми глазами. Н-да, как там кто-то сказал? «Пришёл, увидел, победил?» Мне стало совсем неловко от близости, в общем-то, незнакомого парня и я, резко рванувшись из его объятий, отступила на шаг и быстро пробормотала:

— Все нормально, не стоит беспокоиться! Если это всё, что ты хотел узнать, то я пойду…

— Я провожу тебя, Мари. Хорошо?

«Так-так! Уже и моё имя знаем! Вот черт! Ненавижу всех сплетниц и сплетников на свете! Убила бы гадов и повесила в рядочек в назидание другим, — хорошее настроение моментально кануло в Лету. Я помрачнела, догадываясь об источнике столь повышенного интереса. Наверняка тигруше уже всё рассказали обо мне, и теперь он решил добиться успеха там, где другие потерпели фиаско.

— Прости, милый, но я люблю гулять в одиночестве! — резко сказала я и рванулась вперед, уже не разбирая дороги. Парень быстро поймал меня за локоть.

— Тебе не в эту сторону, — лаконично пояснил он на мой разъяренный взгляд и безапелляционно добавил: — Идем, я провожу тебя, «Кошка, которая гуляет сама по себе», пока ты совсем не заблудилась.

Некоторое время мы молча шагали рядом, затем я не выдержала и, искоса глянув на него, спросила:

— Ты, наверно, первокурсник? Что-то я не помню тебя по Академии.

Глядя на меня золотыми глазами, тигруша обаятельно улыбнулся и промолчал, а мне почему-то стало грустно.

«Черт! Не смей так улыбаться, Рыжик! Ничего у нас с тобой не выйдет… Конечно, тебе самоуверенности не занимать, а вот в себе я совсем не уверена…»

Не знаю почему, наверно повлиял окрас рыжеволосого красавчика и то, что он из клана Тигра, но на память мне пришло знаменитое стихотворение Уильяма Блейка. Без усилий всплыли знакомые строчки, и я зашагала, беззвучно шепча про себя:

Тигр! О, Тигр светлогорящий!

В глубине полночной чащи!

Кем задуман огневой

Соразмерный образ твой?

В небесах или в глубинах

Тлел огонь очей звериных?

Где таился он века?

Чья нашла его рука?

Что за мастер, полный силы,

Свил твои тугие жилы

И почувствовал меж рук

Сердца первый тяжкий звук?

А когда весь купол звездный

Оросился влагой слезной,

Улыбнулся ль, наконец,

Делу рук своих творец?

Тигр! О, Тигр светлогорящий!

В глубине полночной чащи…

Чьей бессмертною рукой

Создан грозный образ твой?

— Кажется, мы пришли, принцесса! Вот твой замок. Сиреневая улица дом восемь.

Голос Тьена вывел меня из печально-лирических раздумий. Всё правильно. На затейливой вывеске значился адрес, который мне дали в деканате. Соня уже вовсю хозяйничала, в открытых окнах горел свет, и оттуда доносились умопомрачительно вкусные запахи. Я сглотнула слюну, ощутив, что безумно хочу есть, и бросила хищный взгляд в направлении дома. Тьен понял меня правильно и понимающе улыбнулся.

— Не буду тебя задерживать, mon ami. Похоже, ты действительно устала и проголодалась — он повернулся ко мне и задумчиво добавил: — Знаешь, Мари, у меня такое ощущение, что мы давно знакомы и сейчас встретились после долгой разлуки.

«Интересный подходец!» — иронично подумала я и храбро заглянула в золотые глаза. «О, чёрт!» Я почувствовала головокружение, и начала медленно, но верно проваливаться в бездну. Перед глазами замелькали странные картины и самое удивительное, что в них действительно присутствовал этот парень, правда одетый в какие-то чудные одежды.

В чувство меня привёл неожиданный поцелуй.

— Прости, что без разрешения. Не смог удержаться.

Пока я стояла в полном оцепенении, приходя в себя, Тьен уже отстранился и нежно провел пальцами по контуру моих губ. — Спокойной ночи, моя принцесса. Я не прощаюсь. Мы обязательно с тобой встретимся. Отныне ты только моя!

— Эй-эй! Мы так не договаривались! Я не собираюсь с тобой встречаться! — запальчиво крикнула я, находясь в полном раздрае. Водоворот смешанных чувств совсем меня поглотил. Тьен засмеялся и, перед тем как уйти, произнёс:

— Ну-ну! Посмотрим, как это у тебя получится.

— Блажен, кто верует!

После исчезновения моего раздражителя, я облегченно выдохнула. «Кошмар! Да что же это такое? Совсем златоглазый красавчик выбил меня из привычной колеи. Ну, нет! Достаточно этих игр! Все равно они ни к чему не приведут: мне через себя не переступить, — с огорчением подумала я, и уже накручивая себя, с ожесточением мстительно добавила: — Да, и самомнение у кого-то явно на недосягаемой высоте! Конечно, он красивый парень, наверно привык, что девицы вешаются ему на шею, (черт, и дались мне эти девицы) но в случае со мной его ждет полный облом!»

Я настолько пришла в себя, что даже разозлилась. «Бог с ангелами и сатана с чертями! Вот опять начинается эта тягомотина! Ладно, можно было бы понять такую реакцию парня, если бы я кокетничала с ним напропалую, или откровенно стреляла в его сторону глазками. Такое «нет», можно со сто процентной уверенностью воспринимать как откровенное «да». Девчонки частенько любят так поступать. Ну, и флаг им в руки! Я тоже считаю, что охотничий инстинкт в самце — святое дело. Но я-то здесь причем? Я же так не поступаю! Ну, почему, когда говоришь твердое и решительное «нет», оно доходит далеко не до каждого и вызывает в дальнейшем кучу проблем. Они ведут себя так, как будто я в чем-то обманула их ожидания. Пропади вы все пропадом! И нечего много думать о всякой ерунде!» — решила я напоследок. Открыв входную дверь, я помчалась через прихожую и, очутившись в небольшом холле, весело крикнула:

— Эй, есть кто живой?

Из своей комнаты выглянула Соня и сердито сверкнула на меня синими глазищами. Чёрт! За складской суетой я забыла ей позвонить.

— Мари, где тебя черти носят, на ночь глядя? Я уже начала беспокоиться, не случилось ли что с тобой. Даже собиралась звонить Ивану, чтобы организовать поиски потеряшки, — укоризненно сказала она.

— И никакая я не потеряшка! Мы только недавно с девчонками закончили работу на складе, — очень уж не хотелось и завтра этим делом заниматься, а еще у меня было свидание с парнем.

Моя любимая подруга насторожилась.

— Серьёзно? — она испытующе посмотрела на меня. — Что ж, я рада, если это так.

При виде недоверчивого любопытства, появившегося на её лице, я постаралась не засмеяться. Иначе Сонечка моментально обидится, а меня распирало желание поделиться с ней впечатлениями.

— Ну, да! Представляешь, за мной всю дорогу за мной тащился один очень симпатичный рыжик, с которым мы очень мило поболтали, — я сделала многозначительную паузу и, подмигнув, заговорщицки выдохнула: — Не поверишь, но мы с ним только что целовались!

Ожидая реакции Сони, я затаила дыхание. Не прокатило. Кажется, я вышла из доверия у любимой подруги. Чёрт! Всегда так случается, когда слишком долго разыгрываешь других.

— Зай, хватит ломать комедию! — безнадежно вздохнув, сказала Соня и потянула меня за собой. — Идем есть. Я приготовила ужин, вкусно — пальчики оближешь.

Я немедленно запротестовала.

— Честное слово я тебя не разыгрываю! Помнишь, того красавчика из клана Тигра, который чуть не убил меня, свалившись сверху при высадке? Классный парень! Его зовут Тьен Моррисон! — выпалила я на одном дыхании, буксируемая любимой подругой.

— Знаю-знаю! Только у бедняги нет никаких шансов, не правда ли? Впрочем, как и у его многочисленных предшественников, — рассеяно отозвалась она, по-прежнему таща меня за руку в кухню. Бедные мои конечности! Сегодня им досталось по полной программе, а одна из них между прочим травмированная. Внезапно Соня круто развернулась и заглянула в моё лицо.

— Так это правда? Парень действительно тебе очень понравился?

— Не-а. С чего ты взяла? — промямлила я, пойманная врасплох.

Чёрт, настроение откровенничать уже ушло, а я, кажется, добилась её доверия! Быстро придя в себя, я невинно хлопнула ресницами и беззаботно произнесла:

— Сонь, не бери в голову, всё как всегда.

Под испытующим взглядом любимой подруги, я неуютно поежилась. Вот черт, опять — двадцать пять! Ну не хочу я ни с кем встречаться! Это же не запрещено законом. Может, мне никто не нравится.

Хотя я знаю, что это — ложь. На самом деле у меня серьезные психологические проблемы с парнями. При одной мысли о взаимоотношениях с противоположным полом, грозящих перейти из чисто товарищеских в горизонтальный план, меня сразу же пробивает такая ледяная дрожь, что я тут же удираю без оглядки. Чем такое вызвано, я не знаю, но факты — упрямая вещь. Соня пыталась несколько раз познакомить меня с ребятами, но, видя мою неадекватную реакцию, махнула на меня рукой. Во всяком случае, мне так казалось. И вот все сначала.

— Может, я скрытая лесбиянка, а ты меня все с парнями норовишь свести, — сказала я со смешком и постаралась продемонстрировать свои слова в действии. What's the problem? Всё что нужно — это изобразить смущение данным обстоятельством. Проще пареной репы. Итак, берём на вооружение влюбленный взор, периодически опускаем глазки долу и усиленно ковыряем полы носком кроссовки. При виде немой пантомимы театра одного актёра Соня одарила меня осуждающим взглядом и снова потянула за собой.

— Дурочка ты, Мари! — сказала она со вздохом и, покосившись на меня, хитро прищурилась. — Хочешь, я сейчас проверю, насколько ты привержена однополой любви?

С меня сразу же слетело наносное розовое настроение, с любимой подруги станется устроить мне проверку.

— Только попробуй! Прибью на месте! — воскликнула я с возмущением.

Эта поганка разразилась смехом.

— Вот видишь, что и требовалось доказать! Идём, госпожа лесбиянка, а то скоро всё остынет. И куда только твой психолог смотрит?

Господи, куда-куда! Куда пошлю туда и смотрит! И, правда, наших битв, с психологом, не счесть. Давид Исаевич Левантовский — очень упертый господин, но тут в случае со мной нашла коса на камень. Он четыре года пытается меня приручить, и все четыре года я упорно этому сопротивляюсь. В результате доверительных взаимоотношений между нами так и не сложилось. Есть нечто такое во мне, что сильно противится чужой воле, пытающейся навязать мне свой стиль поведения или своё видение мира. Тем более, меня очень злит, когда это делается исподволь, подтачивая мою волю, чтобы сделать уязвимой для стороннего влияния.

Может быть, порой я неправа и неадекватна, но это мое «я», это мои болячки, с которыми худо-бедно, но я справляюсь. А убери их, и мое внутреннее эго будет уже совсем не тем. Не знаю как кому, а я этого не хочу, даже если стану счастливее. Понимаю, может, я в корне неправа и профилактика необходима. Признаю, что в ряде случаев и здоровому человеку без психолога никак не обойтись. Но если внутренние болезни мозга не поедают тебя изнутри, разрушая как личность, то за каким чертом это нужно? Нужно уметь самому справляться со своими проблемами. Ну, а в случае патологий, все равно будет нужен совсем другой специалист по психологии.

За столом я немедленно набросилась на еду и, утолив первый голод, принялась неспешно смаковать ягодный кисель со свежим рогаликом. Из состояния блаженства меня вывел возглас Сони:

— Ой! Из-за твоих глупостей, я забыла сообщить главную новость! Помнишь Давида Саади, который преподавал у нас высшую математику на первом и втором курсах? Представляешь, он чуть не убил свою жену и ее любовника-студента! — воскликнула она и, подперев голову руками, мечтательно добавила: — Красавец-туарег! Наши девицы в группе были поголовно в него влюблены.

Промелькнула ехидная мысль, что и Сонечка не избежала этой участи, но тут перед глазами возникло грустное лицо с огромными чёрными глазами, и я расстроилась.

— Разве Саади вернулся? Конечно, я его знаю. Ведь я часто консультировалась у него по высшей математике. Знаешь, уже на третьем курсе ходили слухи, что его достали измены жены. Всё же Сара — редкостная стерва! Изменяет ему напропалую со всеми, даже со студентами. И что теперь с ним будет?

— Скорей всего ничего, поскольку у них с женой заключен постоянный брак. А ты знаешь, что государственные службы в такие дела не вмешиваются. Пожизненный контракт заключается супругами на свой страх и риск и подлежит разборкам только внутри клана, где они заключили брак. Сара Рудич дала промашку, заключив его в клане мужа. Потому Саади только пожурят, а мальчишке-любовнику заплатят соответствующую мзду через его клан.

— Ну и, слава богу! Давид — замечательный препод! Вот так доверяешь человеку, а он тебе вовсю начинает изменять, да еще с кем! С его же студентами! Вот идиотка!

Соня с сомнением посмотрела на меня и сухо сказала:

— Я бы не стала спешить с выводами. Все-таки браки с пожизненным контрактом — большая ловушка, из которой сложно выбраться. Ведь развод возможен только с обоюдного согласия. А что делать, если один из партнеров отказывается?

— Никто не заставлял её заключать пожизненный контракт! Тем более всех желающих от него усиленно отговаривают. Так только упертые парочки женятся, мотивируя свою дурь исключительно великой любовью!

— Так-то оно так, но жизнь у нас длинная и многое может случиться. Поэтому всего не предусмотришь.

Ученье — свет, или о чем бредит медицина

— Кошмар! Не может быть! Уже восемь? — тараща сонные глаза, Мари выскочила из теплого постельного гнезда и заметалась по комнате. «Свинство! Опять будильник не прозвонил или я ничего не слышала!»

— Ой, чёрт! — стукнув себя по лбу, она высунулась в коридор и завопила во весь голос: — Беккер, полундра! Мы проспали!.. Эй, ты где? Отзовись!

— Не кричи, я в душе.

— Подруга называется! Если проснулась, какого чёрта меня не разбудила? — проворчала Мари.

Спешно собираясь на занятия, она на ходу побросала в сумку необходимые вещи, как всегда проклиная себя за то, что поленилась собрать их с вечера. Видя, что Соня не торопится, она подлетела к душу и забарабанила в дверь.

— Давай быстрей! Что ты возишься? — завопила она во весь голос и, стиснув зубы, прошипела: — Нашла время плескаться, как утка!

— Сейчас заканчиваю! — из-за сильного шума воды донесся еле слышный ответ.

Криво улыбнувшись Соне, облачённой в махровый халатик и забавные тапочки, Мари тут же ринулась в освободившийся душ. Скорости её мытья и облачения в форму клана Волка позавидовали бы бывалые солдаты. Выскочив в кухню, она напустилась на подругу:

— Ну, ладно я распустеха, ты-то как могла проспать, чёртова аккуратистка?

— Не нервничай, зай. Садись, будем завтракать. Можешь не дергаться, мы никуда не опаздываем.

Совершенно спокойная Соня лениво зевнула, сделав вид, что не замечает устремлённого на неё негодующего взгляда.

— Горе моё! Снова твои дурацкие штучки с подводом часов! Лучше вспомни, как мы по твоей милости прилетели в Академию на два часа раньше и сдуру попались на глаза Лили Радзиевской, которая быстро припахала нас к делу.

— Кто же откажется от дармовой рабсилы? Между прочим, это ты виновата. Нужно было соврать, что мы пришли в библиотеку, а не к ней на занятия.

— Ага! Задним умом все крепки!

Когда они съели овсянку, Мари взялась за чашку с кофе, а Соня заварила себе чай на травах.

— Хочешь торт? — спросила она, ныряя в недра холодильника. — Вроде бы от него кое-что осталось после вчерашнего чаепития с мальчишками.

Подскочившая к ней Мари схватила кусок торта.

— М-р-р! Какая вкуснотища! — довольно пробормотала она с набитым ртом и потянулась за следующей порцией. — Слава моему воздержанию! Ещё ночью хотела его доесть, но потом отвлеклась и забыла.

С укоризненной миной на лице Соня шлёпнула её по руке.

— Сядь за стол! Ну, что за манеры!

— Садистка! — обиженно воскликнула Мари, что не помешало ей доесть не только торт, но и кучу бутербродов. Основательно подкрепившись, она взглянула на часы и вскочила на ноги.

— О, чёрт! Сонь, хватит прихорашиваться! Осталось мало времени, а мне ещё нужно смотаться в деканат, взять у секретаря новый график издевательств над нашей группой.

— Уже иду! — выпорхнувшая из своей комнаты подруга смерила её укоризненным взглядом.

— Зай, ну, что за вид? Имей совесть, хотя бы причешись.

— Отстань, мне некогда. Какой у тебя распорядок перед большим таймаутом?

— Лекция в четыреста второй аудитории. Меня назначили ассистентом профессора Бергштайна, и я буду помогать ему вести занятия у первокурсников. Правда, сегодня делать нечего, поскольку предстоит вводная по ОМЗ, но я посижу на его лекции для ознакомления со своими подопечными, — ответила Соня. При виде радостного выражения на её лице, Мари улыбнулась и подняла вверх большой палец.

— Растёшь, Беккер! Страшно рада за тебя, — одобрительно сказала она. — А у меня практика по вышке, но я уже всё сдала. Возможно, Саади расщедрится на «автомат», тогда я сразу же рвану в четыреста вторую и посижу с тобой на лекции, а потом мы вместе пойдём в столовую. Думаю, Адамчик не выгонит меня, если я присоединюсь к его пастве.

— Не беспокойся, профессор Бергштайн — душа-человек, каких немного на белом свете. Уж он точно не выставит тебя за дверь, как лорд Даниэль. «Леди, здесь вам не дом свиданий! Нечего шуры-муры разводить на моих лекциях», — Соня очень похоже передразнила строгого ректора. — Подумаешь, какие строгости! Неужели нельзя немножко посидеть на его занятиях? Может, я хочу углубиться в изучение общественных наук! Как их там?.. В общем, неважно. Представляешь, а эта дрянь Исабель немедленно стала ему поддакивать.

— А-а! Так ты за Ладожским заходила, — догадалась Мари.

— Ну и что? Он сам попросил. Не торчать же мне в коридоре, ожидая окончания пары?

— Понял, не дурак — дурак бы не понял! Всё, я полетела. Сонь, я не буду тебя ждать, хорошо? Хочу успеть отловить деканатских до того, как они разбегутся после утренней планерки, — на ходу бросила Мари и, получив благословение подруги, помчалась к выходу. Оказавшись в Академии, она моментально справилась со своими делами, которые добавляли ей головной боли как старосте группы и, получив вожделенный «автомат» по высшей математике, с лёгким сердцем направилась на розыски четыреста второй аудитории.

Девушка взлетела на четвертый этаж по широкой нарядной лестнице, устланной ковровой дорожкой, и бесшумно заскользила по светлому коридору. Тот был совершенно пуст и тих — только что прозвеневший звонок разогнал буйную студенческую толпу по аудиториям. Найдя в самом конце нужную табличку, она осторожно приотворила дверь и заглянула внутрь.

Профессор Бергштайн, стоящий у преподавательской кафедры моментально обернулся к ней и его тёмные глаза заискрились смехом.

— Мадмуазель Палевская, вот уж не ожидал! Какими судьбами, дорогая? Соскучилась по мне или решила освежить в памяти навыки по ОМЗ?

— Конечно же, первое, милорд!

— Ты даже не представляешь, как я этому рад! Может, сменишь профиль, и вместе займёмся медициной?

— Что Вы, милорд! Царица наук вовек не простит мне такого предательства, — весело ответила девушка, несколько удивившись хищному блеску во взгляде профессора.

Немного помявшись, она попросила:

— Сэр, можно, я тихонечко посижу у Вас на лекции, и так сказать, вспомню бурную молодость?

— Присаживайся, моя красавица! — гостеприимно произнёс Адам Бергштайн, жестом приглашая её внутрь. — Заодно послужишь наглядным примером. Расскажешь первокурсникам, что можно делать и что нельзя, — ведь у тебя такой богатый опыт. Если я не ошибаюсь, ты со своим умением создавать нестандартные ситуации, держишь одно из первых мест в Академии. Одна лишь твоя история с попыткой пролезть там, где не нужно, многого стоит.

— Не понимаю, о чём Вы милорд! — хихикнула Мари.

— Как о чём? О том, как ты застряла в лазе Куриного бога. Для тех, кто ещё не в курсе, сообщаю, эту неосторожную мадмуазель пришлось извлекать при помощи альпинистов из спецназа. Им пришлось вырубать её бренное тело из наитвердейшего базальта, поскольку извлечь его другими способами не представлялось возможным. Мало того, бедным альпинистам пришлось тащить Палевскую наверх вместе с куском породы, опасно балансируя на узкой кромке над скалистыми морскими рифами. И это еще не всё. Затем почти сутки беднягам пришлось обкалывать базальт, извлекая на свет божий нашу новоявленную Галатею.

— Ага, чертовы пигмалионы! За трое суток от этих скульпторов я столько мата наслушалась, причём, на разных языках, что всерьез призадумалась, а не составить ли словарь перевода их международного ругательного жаргона на нормальный язык, а заодно прояснить значение некоторых не совсем ясных выражений типа…

— Палевская, я же сказал, проходи и присаживайся. Потом поделишься с аудиторией своими переживаниями.

Довольная Мари под смешки и гул в аудитории скользнула на скамью рядом с Соней и весело ей подмигнула. Та одобрительно похлопала её по руке. Раздался нетерпеливый стук и в аудитории зазвучал чёткий голос преподавателя:

— Итак, господа студенты! Нас прервали, поэтому предлагаю начать заново с процедуры знакомства. Разрешите преставиться. Я — декан медицинского факультета, доктор медицины профессор Адам Бергштайн, Старший лорд из клана Тигра. Под моим руководством вы будете изучать Основы медицинских знаний или сокращенно ОМЗ, — последовал учтивый поклон аудитории. — Прошу любить и жаловать, господа студенты. Надеюсь, во избежание недоразумений, мы придём к обоюдному взаимопониманию. Думаю, вы осознаете, что это в ваших же интересах, — профессор прервался и бросил задумчивый взгляд на притихшую аудиторию. «Хороший набор в этом году. Впрочем, другие были не хуже», он улыбнулся.

— Итак, мои друзья, насколько мне известно, историю человечества и вампиров вам будет читать ректор нашей Академии лорд Даниэль Смит, а я сразу же перейду к нашим медицинским аспектам. Сначала я назову вам предметы, которые вы будете изучать в рамках моего курса. Это будут «Нормальная анатомия человека и вампира», «Медицинская биология», «Общая и органическая химия», «Физиология, цитология, эмбриология», «Гистология человека и вампира». Поясняю, для тех, кто уже забыл школьный курс, гистология — это наука о микроскопическом строении, развитии и жизнедеятельности тканей животных организмов. Представленный список предметов к изучению на первом курсе, является исчерпывающим.

Господа студенты, напоминаю предмет нашей сегодняшней вводной лекции. Она называется: «О происхождении вампиров — история и гипотезы».

Милые девушки, не волнуйтесь, не надо так шуметь! О вас я тоже не забыл, не беспокойтесь, — таких очаровательных леди, трудно обойти вниманием, я бы сказал, просто невозможно.

Не надо издавать столько стонов! Всё не так страшно, как вам кажется. Дорогу осилит идущий. Не так ли?

Да, забыл сказать, что начнем мы с изучения «Нормальной анатомии вампира и человека», а во втором семестре продолжим не только курс лекций по этому предмету, но и начнём практические занятия в прозекторской.

Ничего страшного! Девушки, не нужно волноваться! Уверяю вас, трупы не кусаются! Во всяком случае, я ручаюсь за их хорошее поведение во время анатомических занятий… да-да, мои хорошие, я знаю вашу слабую натуру! Поэтому специально для вас в нашем госпитале заготовлена пара двухсотлитровых бочек качественного нашатыря…

Успокоились-успокоились! А то я прихвачу время на перемену.

Молодцы! А теперь мы поговорим о происхождении вампиров, как вида разумных существ. Обсудим, что у них общего с человеком и в чем заключаются отличия.

Самыми распространенными гипотезами, бытующими в среде вампиров, и посвященными в данную проблему людьми, являются две.

Первая гипотеза — космогонического характера. Она предполагает, что вампирские признаки у людей появились в результате опытов над ними, проведенными пришельцами из космоса. Но мне больше нравится вторая гипотеза, которая гласит, что на Земле за время ее существования сменилось уже несколько человеческих популяций. Они возникали и гибли уже не единожды. Человечеству не раз приходилось подниматься практически с нуля.

Если с происхождением человечества в целом, как вида, все более или менее ясно: думаю, все слышали о Чарльзе Дарвине и его «Теории происхождения видов». То разнообразие расовых признаков можно объяснить тем, что на планете не раз скачкообразно менялись, причем, на грани выживания, условия существования всех видов и человечества в том числе. Вследствие чего-то же вымерли динозавры? И почему не предположить, что такое случалось не единожды? При этом могли радикально изменяться многие показатели среды обитания. Это и радиация, и климат, химический состав атмосферы и многое другое. Все эти катастрофы могли не раз ставить даже очень живучую популяцию человечества на грань вымирания, заставляя организм в срочном порядке мутировать для выживания в новых условиях. Но в изолированных местах на Земле с благоприятными для них условиями могли сохраниться остатки старой расы в ее неизменном виде, которые медленно приспосабливались к новым условиям жизни. Причем, ее особи не менялись так радикально, как члены новой расы, уже идеально приспособившиеся к новой среде обитания.

Таким образом, я считаю, что человечество возрождалось как минимум четыре раза, судя по количеству известных нам рас, не считая нас, конечно.

Мы называем себя вампирами, но это самоназвание привилось спонтанно. Многим в Совете Старейшин оно не по душе и они не хотят иметь ничего общего с мифическими созданиями, чье имя мы носим. Но от определенного сходства никуда не денешься. В конце концов, не имя красит человека, а человек имя. Короче, пока думали, как себя позиционировать, название уже закрепилось, и потому решено пока ничего не менять.

Молодой человек! Да-да, я к Вам обращаюсь! Не нужно так яростно зевать, а то Вы проглотите свою соседку вместе с ее обширным декольте.

Кстати, девушки, разве вас не предупредили, что и на лекционные занятия вы обязаны носить клановую форму?

Нечего тяжко вздыхать! Преподаватели тоже люди! Нет никаких сил находиться в аудитории, когда некоторые студентки рядятся в столь рискованные одежды.

Юная леди, не нужно спорить со мной! Я понимаю, насколько возмутителен тот факт, что вам придется отказаться от вашего наряда, больше подходящего для госпожи из садо-мазы, чем скромной клановой студентке…

Красавицы, я пожизненно ваш верный раб, но только не во время моих лекций.

И косметики поменьше, дамы! До дня Всех Святых еще очень далеко.

Всё-всё! Пошумели-посмеялись и достаточно, вернемся к нашим баранам. Давайте вспомним, чем мы отличаемся от остальных рас людей. Назовите мне основные отличия…

Замечательно, молодой человек! Всё верно. Назовите свою фамилию, и я поставлю Вам плюс за активную работу на занятиях.

Должен заметить, что вампирская ментальность — это не только стереотип социума, но и физиологическое явление, включающее в себя помимо остального и то, что люди называют телепатией, эмпатией и гипнозом. Уточним попутно, что означает каждый этот термин.

Телепатия — это передача зрительной информации и мысленной речи на расстояние без участия органов чувств.

Эмпатия — это целенаправленная передача эмоционального фона.

Гипноз — это умение внушать зрительные, слуховые, тактильные, обонятельные и вкусовые галлюцинации, а также возможность в глубоком гипнозе формировать псевдоличностные матрицы. Но нам, вампирам, присущи и иные способы воздействия на людей, они гораздо более сложного порядка, но мы поговорим о них несколько позже.

И не только этим мы владеем сегодня. Нужно отметить, что у нас есть и такие нововведения в человеческий организм, как ночное зрение, сравнимое, разве что с кошачьим. Увеличенная, по сравнению со среднестатистическим человеком, мускульная сила и скорость реакции. Немыслимая, по сравнению с человеческой, скорость регенерации, а также немаловажная способность долго обходиться без питания. Наш НЗ — это кровь живых существ, и такая еда универсальна. Она есть везде, где есть живые существа, а на Земле мало мест, где их нет. И мы моментально восстанавливаем силы при ее помощи.

Молодёжь, хочу сразу же вас предостеречь, и присутствующая здесь госпожа Палевская подтвердит правильность моих слов. Не стоит особо увлекаться и впадать в крайности. А то всегда находятся несколько естествоиспытателей, желающих выяснить предельную выносливость своего организма. Во-первых, вы слишком молоды и плохо владеете новыми навыками, для этого требуется время и соответствующие тренировки. Во-вторых, все вампирские способности тоже имеют ограниченные ресурсы и к тому же носят индивидуальный характер. Например, вампирская регенерация у отдельных особей может очень быстро себя исчерпать, но не паникуйте, столкнувшись с такой ситуацией, она довольно быстро восстанавливается. Поэтому я призываю вас быть осторожнее, а то может статься, что вы останетесь один на один со своими болячками, скорость заживления которых будет немногим выше, чем у обычного человека. Примите эту информацию к сведению, а то у нас госпиталь в первое полугодие переполнен первокурсниками.

Верткий парнишка-первокурсник лет пятнадцати-шестнадцати по соседству с девушками придвинулся к ним поближе и с заговорщицким видом наклонился к Мари.

— Слушай, старушка, а чего ты полезла на скалу, де еще влезла в такую узкую дырищу? На спор или лунатизмом страдаешь?

Девушка окинула нахального отрока уничижительным взглядом.

— Конечно, на спор! Что я дура, чтобы лезь в узкий лаз ни с того, ни с сего?

— А кому-нибудь до тебя его удалось преодолеть?

— Ходили смутные слухи, но на моей памяти никому — все кто пробовал, застревали. Но я первая, кому удалось так далеко забраться, а после этого скалу Куриного бога разворотили мои спасатели. Так что, если жаждешь подвигов…

— Ну, ты и дура! Кто же лезет, зная наперед, что застрянет, — безапелляционным тоном перебил ее парень. — Нашла предмет для спора! Как тебе удалось столько лет проучиться в Академии и остаться при этом полной кретинкой? Или ты по жизни шизанутая? — фыркнул парень, смерив собеседницу презрительным взглядом голубых глаз, и тут же отсел от девушек.

— Сам придурок! — прошипела ему вслед раздосадованная Мари. — Сонь, что ты ржёшь? Ты же знаешь, почему я оказалась на скале. Рутковский гад настолько достал меня на втором курсе, что когда он пообещал отвалить навсегда, если мне удастся пролезть через глаз Куриного бога, то я без раздумий согласилась. Ласло думал, что я побоюсь туда соваться из-за моей клаустрофобии и боязни высоты.

— Не любим справедливую критику, дорогая? Устами младенца глаголет истина.

— Какая истина, что ты несешь? Этот гаденыш просто напрашивается на хорошую порку.

— Смотри, как бы он тебя не выпорол. Если ты не заметила, то обрати внимание на его прическу, мальчишечка-то из спецназа.

— Подумаешь! На первом курсе он по-любому молокосос…

— Палевская, Беккер, что так живо обсуждаем? Если вам неинтересно слушать мою лекцию, то можете поболтать за дверью.

— Простите, милорд, — громко сказала Мари и бросила сердитый взгляд в сторону возмутителя спокойствия, который с невинным видом сидел в сторонке. Парень незаметно показал ей язык и она, не удержавшись, засмеялась.

Лорд Адам укоризненно покачал головой, но больше ничего не сказав старшекурсницам, перенёс своё внимание на аудиторию.

— Мы все время говорим «раса». А что это такое? Так вот, господа, раса — это понятие сугубо биологическое и выделяется только по биологическим признакам. Не будем погружаться в пучину расоведения — науки, занимающейся сим предметом, а обозначим, какие из них существуют на сегодняшний день: европеоидная, монголоидная, негроидная и особняком стоим мы.

Почему? Да, потому что по многим признакам мы — искусственная раса, которая воссоздана по образцу и подобию древней популяции людей, создавших в незапамятные времена высокотехнологичную цивилизацию. Почему обязательно техногенная? Потому что главным доказательством этому служим мы сами, помимо косвенного подтверждения в виде господина Старейшего — нашего создателя с его техническими чудесами. Каким образом? Постараемся прояснить этот вопрос.

Что есть наша раса? Это взаимовыгодное сотрудничество двух организмов — человека и крошечного симбионта. Благодаря этим чудесным малышам сегодня существуем мы, вампиры. Под микроскопом наши симбионты выглядят как самые обыкновенные споры, но какое они чудо, господа! Почему они искусственные? Да потому что слишком уж много в них признаков, указывающих на то, что они именно таковы. Подробностей приводить не буду, для этого у вас еще нет соответствующих знаний, а вот господа генетики, думаю, будут полностью со мной согласны. Только высокотехнологичная цивилизация могла решить столь непростую инженерную задачу и создать их — совершенное дополнение к функциям организма человека. Сложность симбионтов такова, что на сегодняшний день мы не в состоянии понять, как они устроены, но не опускаем руки и усиленно их изучаем.

Другой вопрос — зачем наши древние предшественники создали их. Думаю, вам легко будет на него ответить, имея некоторое понятие о достижениях генетики последних лет, направленные на улучшение тех или иных качеств живых существ.

Вывод, господа студенты, напрашивается очень простой и логичный. Если бы понадобился идеальный солдат, как бы он выглядел? Ваши предположения? Всё верно. Не нужно шуметь, господа!.. Ну, конечно, же, как мы. Итак, кто бы ни создал вампиров, цель этого созидания ясна. Это — практически неуязвимый воин, или раса воинов…

Нужно отметить, что нам повезло. Несмотря на сложность, наши симбионты оказались очень живучими созданиями, и только благодаря их поразительной живучести на сегодняшний день процветает самая молодая раса мира — раса вампиров. И тут я с уверенностью могу сказать, что уж мы — это стопроцентные чудеса генной инженерии, и началом их мы обязаны, как я уже упоминал, одной очень загадочной личности — господину Старейшему. Именно он, вычленил из человеческой популяции, подходящих для симбионтов особей и при помощи целенаправленной селекции вывел новую породу людей полностью совместимую с симбионтами, и тем практически создал нас, современных вампиров.

Давайте немного поговорим о том, где находятся наши крошечные помощники и чем они занимаются.

Располагаются железы по выработке вампирских симбионтов рядом с верхними дыхательными путями, вот здесь и здесь.

И наконец, чем занимаются современные вампирские симбионты. Они такой мощный мутагенный фактор, какой и не снился госпоже радиации. Попадая в предрасположенный к ним человеческий организм, симбионты начинают бурно воздействовать на него, вызывая соответствующие изменения в его функциях. Как они влияют на наследственность вампира, как биологической единицы, пока еще до конца не выяснено. К сожалению, прямое биологическое потомство вампиров пока не является полноценным для самостоятельного развития и не выживает, несмотря на ряд проведенных экспериментов. Очевидно, сказались какие-то недоработки в генной структуре, но исследования идут полным ходом.

Возможно, недалек тот час, мои дорогие леди, когда можно будет перейти к прямому биологическому потомству.

О, какой всеобщий глубокий вздох! Девушки, надеюсь, он выражает вашу несказанную радость по этому поводу. Дети — цветы жизни. Правда, в нашем случае, эти цветики будут очень прыгучими и зубастенькими…

Ну-ну, мои хорошие, беременность — не столь уж страшное состояние, к тому же это не навсегда, какие-то девять месяцев и вы опять свободны как птицы в небе…

Не знаю, мои красавицы. Скорей всего процесс будет протекать аналогично человеческому. Все предпосылки говорят об этом, хотя ни за что заранее поручиться нельзя.

Да, молодой человек! Студенты, потише, я ничего не слышу! А, список литературы! Получите его через свои почтовые ящики; старосты разошлют, как только их список утвердит деканат.

Ну, почему сразу же «зубрила»? Не нужно обзываться, господа. Мы имеем дело с очень похвальным рвением к учебе. Может быть, из молодого человека вырастет ученый столь же талантливый, как господин Палевский — наш Глава Совета Старейшин.

Знакомство с божественным пантеоном Вселенной. Правда, некоторые из богов беспробудно дрыхнут и холод им — не помеха

Мир вечного холода и тьмы, раскинувшись от горизонта до горизонта, по-стариковски дремал под низким белесым небом, по которому неслись рваные клочья темных облаков. Ничто не нарушало покой белого безмолвия, столь любимого Джеком Лондоном, кроме тоскливого воя холодного ветра, пронизывающего до костей. Гуляя по замерзшей пустыне, исковерканной ледяными торосами, он задувал все сильнее, и под его крепчающими порывами легкая поземка переходила в полноценную метель.

Одиночество и Вечность — страшное сочетание, но Ледяной дракон уже привык и его слезы давно уж выплаканы. Свернувшись клубком, он спокойно спит, скованный вековечными льдами. Мысленно древний бог гуляет по призрачным полям Морфея, и он безмерно счастлив тем, что ему снится чудесная пора его бесшабашной юности. В волшебной полудреме его мучает нестерпимая ностальгия, и древний бог начинает потихоньку вспоминать, как оно всё началось.

Жуткий скандал разразился при Сияющем дворе Властителя Всего Сущего лорда Хаоса. Юный принц, его единственный законный сын и наследник, вдруг заявил во всеуслышание, что не хочет идти по стопам своего всемогущего родителя, а хочет стать одним из творцов вселенных. Гнев лорда Хаоса был настолько велик, что он снес несколько злосчастных вселенных по соседству с Сияющим двором и, смешав их в однородную аморфную массу, мгновенно поглотил вместе с жалобно вопящими творцами.

Какое-то время лояльные к принцу Хаоса придворные опасались за его жизнь, но всё обошлось и до убийства дело не дошло. Как ни бушевал рассерженный лорд Хаос, но сына всё же не тронул. Недруги принца шептались за его спиной, что тому очень повезло родиться от Радужнокрылой богини счастья Лилит, последней жены лорда Хаоса. По слухам он очень её любил, несмотря на то, что они состояли в законном браке. Неизвестно, что думал сам суровый властитель и питал ли к сыну вообще какие-то нежные чувства, но это не помешало ему с треском выставить юного отпрыска со двора, не дав ему ни частички божественной силы кроме той, которая была присуща ему от рождения.

Юный авантюрист несильно расстроился по этому поводу. Поспешно удирая с родительского подворья, он успел-таки прихватить кое-что из своих замечательных игрушек. Имея пытливый склад ума, принц Хаоса от рождения был творческой личностью, и множество полезных приспособлений, пользующихся популярностью при Сияющем дворе, были обязаны ему своим появлением. На досуге, когда его не доставали обязанности наследника, он с увлечением занимался научными исследованиями.

Сразу же после изгнания сына лорд Хаос вызвал к себе Ледяного дракона. Правда, в то время его звали Аресом, и он служил в одном из престижных отрядов Легиона убийц. Причём, попал он туда благодаря своим талантам, а не по протекции, как многие из сослуживцев. Ведь родители Ареса стояли на нижних ступенях дворцовой иерархии. Не имея никакого влияния при Сияющем дворе, они не могли оказать сыну нужную поддержку, и ему пришлось пробиваться самому.

Получив неожиданный вызов во Дворец Вечности, бог-убийца миновал ряды стражей и несмело шагнул внутрь сияющих чертогов. При виде грозного лика властителя, восседающего на троне, он поспешно рухнул ниц. Под сводами величественно зала, теряющимися в невообразимой высоте, загрохотал невыносимо громкий давящий голос:

— Мальчик, отправляйся в путь и найди Николса. Поторопись, отныне ты его телохранитель и, в случае чего, я спущу с тебя шкуру. Можешь взять в кладовых столько жезлов силы, сколько посчитаешь нужным. Конечно, Николс немало их упёр, перелив в свои игрушки, но береженого бог бережет.

Громовой хохот заставил юного бога съежиться на полу, настолько сильным оказался выброс магической силы.

— Слушаю и повинуюсь, Ваша Божественность! Сделаю, что смогу, — придя в себя, коротко ответил он. В Легионе убийц многословие почиталось большим недостатком. Но его самоуверенность мгновенно иссякла.

Неожиданно юный бог повис в эфире, схваченный божественной дланью. Стараясь не показать своего страха, он сжался, пойманный мраком бездонных провалов глаз, в которых медленно разгоралось пламя.

— Хочу, чтобы ты знал, как я поступаю с нерадивыми слугами. Полюбуйся, что ждёт тех, кто не справился с порученным мною делом, — прогремел лорд Хаос, отшвыривая свою жертву.

Перед напуганным Аресом разверзлась бездна, слабое подобие которой впоследствии люди назовут адом. Внизу жуткие создания терзали бедного милорда Океана, бывшего наставника принца. Вид его мук оказался настолько ужасным, что он не выдержал и поспешно отвел свой взор.

— Ваша Божественность! Клянусь, я умру, защищая Их высочество! — пробормотал бог-убийца, позабыв о своём профессиональном пафосе.

— Да будет так! К делу, мой мальчик! — загремел лорд Хаос, и добавил более мягко: — Не беспокойся, я передам твоей матери, что у тебя всё в порядке.

— Слушаю и повинуюсь, Ваша Божественность.

Страшно обрадованный Арес понял, что находится в кладовой-минивселенной и перед ним плавают сгустки магической силы. Быстро вобрав их в себя, насколько позволяла сущность, он переместился во Внешнее кольцо и бросился к выходу в Междумирье. Бог-убийца очень спешил, боясь потерять след принца. Разругавшись вдрызг с Внешней стражей, которой еще не поступила весть о его новом назначении, он рискнул вызвать их капитана. К его великому облегчению, тот оказался в курсе дела. Пулей вылетев из Внешних врат Мира небытия, Арес бросился бежать по узкой колеблющейся тропе. Настойчивость и упорство помогли ему быстро сократить расстояние, и вскоре впереди появился силуэт его подопечного в звёздной форме. Насвистывая мелодию, запрещенную при Сияющем дворе, принц Хаоса легко шагал по Междумирью, Вопреки ожиданиям, заблудший овн находился в приподнятом настроении и нисколько не мучился раскаянием.

Встреча вышла нерадостной. Заметив спешащего за ним убийцу, принц мгновенно сковал его болевой сетью, при этом попутно вытянув почти все запасы магической силы, вобранные им в кладовой.

— Всё-таки старик решил втихую меня прикончить. Вот поганец! Только ничего у тебя не выйдет, дорогуша. Вынужден огорчить, ты никудышный убийца. Кто же в открытую прёт за своей жертвой?

— Простите, Ваше Высочество! Но я не убийца, а ваш телохранитель. Лорд Хаос послал меня защищать Вас от опасностей, поэтому я не враг Вам, а друг, — запротестовал Арес, с опаской поглядывая на своего подопечного. Он слышал, что юный наследник силен, но не подозревал, что настолько.

Николс захохотал, и звезды Междумирья хороводом закружились вокруг него, вторя ему хрустальными голосами. Завороженный бог-убийца во все глаза смотрел на смеющегося принца. Он досадовал на себя, но ничего не мог поделать. Вопреки желанию в его душе разгоралось восхищение, смешанное с восторгом. Усилием воли Арес отвёл глаза. «Недаром Их высочество почитается одним из красивейших богов при Сияющем дворе лорда Хаоса», — со странной тоской подумал он, впервые жалея, что одинок и у него нет верного друга, с которым можно поделиться своими переживаниями.

Отсмеявшись, принц Хаоса с легкой грустью произнес:

— Ну, надо же! Кто бы мог подумать!.. Не ожидал что мой старик такая сентиментальная душка!

Он присел у обездвиженного бога-убийцы и, вздохнув, добавил:

— Эх! Только доброты у него кот наплакал, да веры ему ни на грош, — в бирюзовых глазах вспыхнуло любопытство. — Не знал, что убойный Легион по совместительству подрабатывает охраной. Ладно, примем это соображение за рабочую версию. Кажется, я тебя знаю. Арес, не так ли? Юное дарование, которое совсем недавно приблизили к Сиятельному двору. Н-да, подозрительно быстрая карьера для юнца из первого круга Перерождения. Насколько мне известно, твой отец из пришлых слабеньких творцов. Он с незапамятных времён болтается при нашем дворе в тщетной надежде добиться аудиенции у лорда Хаоса, а мать — второстепенная фрейлина у моей матушки. Странно. Для такого сильного дара, что-то у тебя слишком слабенькие родители. Послушай, матушка не проговорилась, кто пособил твоему отцу в деле зачатия? Слабо верится, что такая сила унаследована от далеких предков.

— Ваше Высочество, я законный сын своих родителей! — с негодованием воскликнул бог-убийца, сердито сверкая глазами.

— Спокойно, дружок! Не нужно так нервничать. Видишь ли, такое скорое продвижение по дворцовой служебной лестнице мой старик обычно устраивает для своих внебрачных отпрысков, — жестко произнёс принц Хаоса. — Ну-ка, подтверди свои полномочия! Прими истинную форму! Открывайся и не медли, если хочешь жить.

Бог-убийца помедлил. В таком виде он был слишком уязвим и могущественный противник при желании мог прикончить его одним ударом. Но делать было нечего. К тому же в Легионе в него вбили, что риск является составляющей его профессии. Он шагнул в возникшую минивселенную, созданную принцем Хаоса, и превратился в огромную черную кошку с горящими красными глазами. Внутренне сжавшись, бог-убийца неохотно открыл сознание для считывания информации. Полностью находясь в чужой власти, бедняга чувствовал себя беспомощным, как котенок. К его удивлению Принц Хаоса тоже предстал в истинной форме. Прекрасный смуглый юноша с длинными черными волосами схватил рассерженного кошака за шкирку и насмешливо заглянул в его морду ясными бирюзовыми глазами. Под сильнейшим принуждением, идущим от него, в сознании бога-убийцы высветились все подробности разговора с лордом Хаосом.

— Ясно, — задумчиво произнёс он, отпуская кошака. Недовольный обращением, тот немедленно отскочил в сторону и злобно оскалился.

Вдруг внутри бога-убийцы взорвалась ослепительная вспышка боли. «Бесславный конец. Жаль, что принц не оправдал моего доверия», — подумал он, проваливаясь во тьму небытия.

К счастью Арес ошибался. Выплывая из беспамятства, он с восторгом осознал, что по-прежнему жив и его затопило чувство небывалого блаженства. Преданно глядя в глаза принца, он облизал его руку. Тот снисходительно потрепал его по пушистому затылку. Довольный зверь, оглушительно мурлыча, повалился на бок, приглашая с ним поиграть.

— Ну, нет! — засмеялся принц, уважительно покосившись на огромные когти. — Подъём, братец! Нам пора в путь. Чёрт! Завидую твоей кошачьей игривости и беспечности, но медлить нельзя. К несчастью, у нашего старика семь пятниц на неделе и все они левые.

— Что такое пятницы и почему они левые? Что такое стар-р-ик и чер-р-т? — спросил зверь. Развалившись на травке, он принялся вылизывать лапу в ожидании ответа.

— Не обращай внимания. Во всём виноваты Зеркала Предвидения, от которых я набрался дурацких словечек. Кстати, как ты себя чувствуешь?

— Мр-р-р! Такое чудесное ощущение, словно я р-р-одился заново. Мр-р-р.

— А вот я, кажется, не в форме, слишком сильно выложился, — принц Хаоса с усталым видом потёр виски. — Арес, хватит мурлыкать, принимай звездную форму и в путь. Лорд Хаос в любой момент может выслать за нами погоню. Не дай бог это будет Легион Хаоса, его личная стража, тогда от нас в лучшем случае останутся летать клочки по закоулочкам.

С трудом преодолев игривое настроение, зверь шагнул в Междумирье, попутно перетекая в звёздную форму. Перед принцем Хаоса вновь предстал гибкий силуэт мрачного бога-убийцы из второго по известности легиона при Сиятельном дворе. По дороге Арес старался не отставать от быстроного Николса, заразившись его тревогой. Внезапно он насторожился и оглянулся назад. Звездное марево, переплетенное лентами троп, заколебалось и там появилось неясное движение. Богам послышался отдаленный мысленный рев, в котором различалось нечто, отдаленно похожее на лай. «Гончие псы!» Обменявшись встревоженными взглядами, они бросились вперёд. В страшной спешке они старались не допустить только одного промаха — не сбиться с тропы Междумирья. В падении с неё можно было угодить в одну из коварных ловушек Бездны.

Но даже силы божественных сущностей не беспредельны.

— Ваше Высочество, я задержу Гончих псов, иначе мы оба погибнем, — мрачно произнес Арес, поворачиваясь лицом к погоне.

— Не-а, пушистик! Даже не мечтай о героической гибели. Скажи, ты умеешь работать с многоуровневыми пентаграммами?

— Да, Ваше Высочество. Могу удержать четыре измерения, включая временной портал.

— Замечательно! Возьми жезлы и потихоньку вливай силу в линии. Я буду держать пентаграмму на самых трудных измерениях с пятого по двенадцатый, а ты поддержи её на простых — с первого по четвертый. Ну, с богом! Приступаем. Не дрейфь, пушистик, где наша не пропадала! Арес, ровнее лей силу, не дергайся. Забудь о Гончих Псах, в любом случае скоро они не будут нас беспокоить.

— Я стараюсь, Ваше Высочество.

— Иди нафиг со своими формальностями! Арес, для тебя я старший братец Николс, запомни это раз и навсегда.

— Простите, Ваше Высочество, но для меня это — невозможная фамильярность.

— Дурак! Мы на самом деле братья по отцу. Он, конечно, хитро замаскировался, но меня не обмануть. Чёртов расист! Он никогда в открытую не признает тебя, ведь ты имеешь исходную ипостась от зверя, а не от человека.

— Простите, но я не верю, Ваше Высочество. Мать любит меня и никогда не скрыла бы такую информацию.

— Думаешь, я не в состоянии узнать ДНК собственного родителя?

— Прошу Вас, давайте не будем отвлекаться, у меня все готово.

— Бери четыре жезла и на счет три, изо всех сил лупи ими через свои измерения по пентаграмме. Начали — раз, два, три!

Сильнейший шок и они повисли в непроглядной тьме.

— Где это мы? Почему мне кажется, что я тупая амёба, внезапно выброшенная на сушу? — болезненно прошептал Арес, в состоянии аффекта позабыв присовокупить титул принца. Внутренний раздай не давал ему сосредоточиться на управлении телом, которое вдруг вышло из под контроля. Правда, беспорядочные импульсы, прокатывающиеся по его сущности, говорили о том, что он скорее жив, чем мёртв.

— Не дрейфь, братишка! — бодро отозвался принц Хаоса и в его голосе зазвучали ликующе нотки: — Ты не поверишь, но мы внутри созданной мною Вселенной. Ура! У меня получилось!

— А почему вокруг такая темень?..

— Да будет свет!.. Чёрт! Столько времени мечтал произнести эту фразу!

В бескрайней бездне космоса стали одна за другой вспыхивать первые звезды. Невыносимое сияние окутало фигуру принца Хаоса. Когда оно слегка поугасло, глазам изумленного Ареса предстал огромный дракон. Его зеркально-чёрная шкура переливалась радужными всполохами, а голову венчал сияющий алмазный ритом сложной конфигурации, говорящий о немалой силе.

— Ну вот, и новая ипостась нарисовалась, Форма Творца, — довольно сказал Николс. Оглядывая себя, он по-змеиному крутил длинной шеей. — А что? Выгляжу очень даже внушительно. Жаль, что матушка слегка подкузьмила. Из-за её радужнокрылости и я выгляжу, как будто только что искупался в нефтяной луже. Ладно, переживем. Давай-ка, братец, теперь поработаем над собственными источниками магической силы, не бежать же за ней к нашему старику на поклон.

Дракон дохнул. Из его пасти вихрем вырвалась звездная плазма и, повинуясь воле творца, светящаяся масса образовала небольшую звездочку с планетарной системой.

— Чудесно! Правда, удалась только одна планета, но ты только посмотри, какая красавица!

Действительно, среди мертвых собратьев на черном бархате космоса сияла живая жемчужина прекрасного сине-зеленого цвета.

— Уму непостижимо! Ваше Высочество, в мгновение ока Вы сумели создать яйцо жизни!

— Хвали меня, братец, хвали! Это действительно не каждому творцу под силу. Сейчас я еще больший фокус проверну. Давай не будем дожидаться естественного возникновения жизни, а создадим её высшую форму в ускоренном темпе. Не возражаешь?

— Н-нет, Ваше Высочество, — произнес бог-убийца, с подозрением глядя на своего сюзерена: уж очень шкодная физиономия была у радужного дракона. Внезапно перед ним открылся светящийся портал. Рассыпаясь на мельчайшие частицы, он со страшной силой полетел по сумасшедшим ослепительным виткам. Вопль несчастного бога-убийцы поглотила звездная бездна. Дракон с сожалением посмотрел ему вслед.

— Прости меня, братец, — произнёс он со вздохом. — Я бы этого не хотел, но у нас слишком мало времени до Большого взрыва.

Ничего не помня, юное бестолковое божество огляделось вокруг и, смеясь, принялось за творения. Оно было всем на планете. Его зеленые джунгли кишели живностью, которая страшно плодилась и активно пожирала друг друга, а затем снова плодилась. С каждым витком мироздания Мир являл свету всё более новых удивительных созданий. Живые твари выглядели смешными и уродливыми, но были совершенно безобидными.

Мир спокойно существовал до тех пор, пока под глубоким бархатным небом с огромными лукавыми звездами не загорелись костры и в ночи ритмично не застучали тамтамы. Вот тогда он узнал, что появились они, дети Неба — с виду такие слабые и беззащитные, но такие злобные и коварные по сути. Мир принял их с распростёртыми объятиями, почувствовав единство крови. Ему нравился их громкий смех и гортанные выкрики, сумасшедшие пляски у костра и страстные вздохи в ночи, дерзкие мечты и упорное стремление к неведомому. Особенно его удивляло чувство, порой возникающее у детей Неба. Они называли его любовью. Почему-то она вызывала у него странную тоску. Миру казалось, что раньше он знал, что это такое, но никак не мог вспомнить.

Вместе с детьми Неба появились и странные создания, возникшие буквально из ниоткуда. Вдруг из-за кустов выглядывала лукавая мордашка фавна или крошечная фея спала в чашечке полевой ромашки. Лукавая русалка играла в прохладных прозрачных струях воды или могучий кентавр плавной иноходью выбегал на поляну и громким криком вызывал соперника на смертный бой. Потом волшебные создания в одночасье исчезли, но осталось чье-то неуловимое присутствие с привкусом озона и радужными всполохами, невидимых крыльев. Миру ни разу не удалось подсмотреть кто это, хотя он часто слышал звонкий хрустальный смех у водоемов и завораживающие грустные песни невидимого существа.

Время шло. Дотоле немногочисленные дети Неба расплодились и расселись по всей ойкумене. Они уже не были слабыми и беззащитными, как на заре своего существования — их ум становился всё изощреннее, а потребности всё шире. Начав строить многочисленные жилища и заводы, дети Неба стали могущественными. Однажды они перестали воевать друг с другом и, вздернув Мир на дыбу, перекроили его по своему разумению, уподобившись богам. Он стерпел издевательство, уже не мысля себя без них. Но однажды детям Неба стало тесно на планете, и они вышли в космос, собираясь покинуть его в поисках новых миров. В этот миг древнее божество вдруг охватила жуткая ревность и боязнь одиночества. Он проклял их, и возмездие не заставило себя ждать. Хвостатая странница, услышав его зов, свернула со своей обычной траектории, и её огонь спалил не только детей Неба, но и сам Мир. Вот тогда он превратился в Ледяного дракона.

Со временем боль ушла, и обида забылась, а белый саван снегов затянул страшные раны на теле древнего бога. Наконец-то, он понял, что такое любовь, но было поздно, — ведь мертвые не возвращаются. Ледяной дракон уснул бы навеки, но чувство вины за гибель детей Неба, и тоска по ним не давали ему развеяться прахом. К тому же он все время чувствовал слабое биение знакомой жизни, но боялся поверить несбыточной мечте. Слишком часто разочарование постигало его в последнее время. Сюда прилетали другие, но они не были его детьми Неба, а он не был их Миром.

Внезапно древний бог насторожился. «Дети Неба!.. Нет. Очень похоже, но не они». Велико его разочарование. Со стоном он закрыл глаза. И вдруг!

«Наконец-то! Иди ко мне, дитя Неба!.. — ликующий вопль и плач. — Я вспомнил! Николс, сволочь ты распоследняя! Брат называется! Немедленно забери меня отсюда, иначе я никогда тебя не прощу! Дай время и я снесу твою шипастую башку, негодяй! Я пожалуюсь лорду Хаосу, и мало тебе не покажется!»

В полярном небе заметались гневные всполохи северного сияния. В ответ на призыв в космосе вспыхнула сверхновая, волны которой принесли далёкий мягкий смех.

— Незачем обзываться, дорогой братец! Слава Создателю, наконец-то, ты проснулся! Жди, Арес. Я уже в пути.

Божественные диалоги даются в очень приблизительном и страшно обедненном переводе, приближенном к человеческому восприятию. Невозможно дословно перевести их многоуровневый язык, имеющий помимо звукового и цветового рядов, еще кучу других смысловых оттенков, воздействующих на органы чувств, которых у людей попросту отсутствуют.

Глава вторая

Оранжевая жемчужина

— Кучер, крыса разэтакая, гони быстрей! Что ты жалеешь эту тыкву? Знаешь же, подлец, что у меня напряженка со временем! Кровь из носу, но я должна успеть на бал, и очаровать принца пока виртуальный наряд не растаял! — воскликнула милая Золушка, засовывая кинжал за подвязку.

— Миледи! Ну, зачем Вам оружие при Вашей-то красоте?

— Когда наведенный морок рассеется, должны же быть у моей любви весомые аргументы.

Антология вампирских детских сказок

Мари. Прощай, Академия, здравствуй бал! Тигра, ты очень вредная и приставучая кошка!

— Мари-и-и! Давай быстрее! Что ты копаешься? Поднажми, мы отстаем от Тигров! — кричали снизу стражи нашего дивизиона.

— Вперед, скалолазка! Смотри не застрянь на верхотуре! Суток на трое, как ты любишь!

«Вот гад! Ну, погоди, Рутковский! Я покажу тебе «скалолазку», дай только спуститься вниз!.. Черт! Действительно торможу», — озабоченно подумала я и, глянув вниз, удивлённо присвистнула. Ё-моё! Просто сказочное свинство! Мне предстоит спускаться по отвесной гладкой стене никак не меньше двадцати метров, а я последняя на этапе, и надеяться мне не на кого.

«Эх, гори все огнём! Где наша не пропадала!» Я решительно выпустила когти. Н-да. К концу скоростного слалома на когтях от них остались одни воспоминания. Когда я рухнула на плац, радостный вопль наших ребят подсказал, что мы выиграли. Победа далась мне нелегко и я, кряхтя, с трудом поднялась на ноги. Оно и понятно почему. Ободранные в кровь руки и синяк от падения практически во все пятую точку совершенно не способствовали хорошему самочувствию.

Первой ко мне подбежала Соня, запыхавшаяся от стремительного бега.

— Мари! Ты — умничка! Мы первые, первые! Ура! — завопила она прямо в моё бедное ухо. Я отшатнулась.

— Ну, что ты орёшь, как оглашенная? Пожалей мои вампирские уши! Посмотри, что творится, — пожаловалась я, протянув ей свои бедные руки. Любимая подруга внимательно оглядела жуткие ссадины и огрызки когтей.

— Согласна, крайне неэстетичное зрелище, — весело прощебетала она и вдруг безжалостно надавила на самую глубокую ранку. Я взвизгнула от резкой боли.

— С ума сошла?! Ты что делаешь?

— Всё в порядке, нервы не задеты, — сказала эта садистка бодрым тоном, принятым у всех айболитов, и добавила без капли сочувствия: — Не переживай. Нет ничего такого, с чем бы ни справилась вампирская регенерация. Обещаю, до свадьбы всё заживет. Терпи казак, атаманом будешь, — и она снисходительно похлопала меня по плечу.

— До свадьбы, говоришь? Утешила, называется! — проворчала я, но тут на меня налетели остальные наши стражи, и под их радостные крики я позабыла о своих болячках.

Что ж, нам было чем гордиться. Наш дивизион клана Волка вышел победителем в состязаниях по общевоинской подготовке. Потому вся слава и почести достались нам, включая кубок Академии и право выбора короля и королевы выпускного бала. Не успели мы порадоваться, как отгремели победные фанфары, и подступило напряжённое времечко выпускных экзаменов, а за ним незаметно подкралась не менее стрёмная пора защиты дипломов.

Но ничто не вечно под луной. Все треволнения наконец-то закончились, и больше ничего не связывало нас с «альма-матер», кроме воспоминаний о годах напряженной учёбы и беззаботной студенческой жизни. Господи, что нам только не преподавали! Социологию и политологию, историю и философию, экономику и право, медицину и психологию, математику и механику, языки, и еще кучу всяческих факультативов — в общем, всего не перечесть. Конечно, у каждого есть своя основная специализация. Например, у меня — математика, у Сони — медицина, у Ивана — экономика. Причём, только попробуй не прийти на занятия без уважительной причины, как психолог, к которому мы дважды в неделю ходили на исповедь, моментально замучает вопросами. Немудрено, что наши персональные няньки были в курсе всех наших дел. К тому же зачастую они же были нашими преподавателями. При таком подходе к делу не загуляешь при всем желании.

Конечно, я радовалась окончанию напряженной учебы, но было немного грустно и на душе скребли кошки. Что же ждёт меня впереди? Хотя, что переживать, — ведь будущее предопределено. В мире вампиров ничто не пущено на самотек и всех выпускников ждёт распределение в клановые службы. Что ж, тогда впереди одна забота — выпускной бал. И когда все сходят с ума в его преддверии, то и тебе при всем желании не удается остаться в сторонке от знаменательного события.

Моя любимая подруга все уши мне прожужжала: «Что ты оденешь?» Или из того же разряда. «Ты уже подобрала себе платье и туфли?» Раз за разом я отвечаю примерно в следующем духе: «Сонечка, не поверишь, но со дня на день жду крестную фею. Рваный передник и раздолбанные кроссовки уже готовы к чудесному превращению, а печка полна золы. Только крылатая мадмуазель с волшебной палочкой что-то запаздывает. Наверно, ищет тыкву подходящего размера, чтобы из-под неё прекрасный принц не сразу меня увидел, и я успела его перехватить прежде, чем он пустится наутёк…»

Вот и сегодня Соня принялась пилить меня с утра пораньше, то бишь во время завтрака. Поганка! Талантливо у неё получается. Ведь моментально проняла аж до самых печенок. Бедный её будущий муж! Ну, не ценит Ладожский своего счастья! Думаю, он ещё не в курсе всех прелестей совместной жизни с этой настойчивой приставучкой.

«Какая разница, что надеть на дурацкое мероприятие?! По мне — так и в джинсах вполне нормально», — сердито подумала я, не вмешиваясь в монолог Сонечки. Нашли дурочку! Тогда она еще не скоро угомонится.

Ну, надо же! Словно угадав ход моих мыслей, любимая подруга тут же произносит безапелляционным тоном: «И не вздумай заявиться на бал в каких-нибудь драных джинсах и жутком топе!»

Н-да! Похоже, милые сердцу удобные старенькие джинсы при любом раскладе не светят мне в качестве бального наряда. Я расстроено почесала в затылке. Чёрт! Хочешь, не хочешь, а придется тащиться в местный лабаз и рыться в тряпичном барахле в поисках чего-нибудь подходящего. Ладно. Будет ей бальное платье. Я поблагодарила Соню за завтрак и, пошире улыбнувшись, смылась из дому под благовидным предлогом, что хочу напоследок позаниматься математикой с Давидом Саади. Она вздохнула, услышав такое, и многозначительно покрутила пальцем у виска.

Выскочив из дома, я оглянулась — не видит ли подруга, куда я направляюсь, и окольными путями двинулась к нашему академическому бутику. Не хватало, чтобы Сонька увязалась за мной, тогда я до позднего вечера не выберусь из его пыльных недр. Кстати, я даже немного обиделась на неё за то, что она поверила пустой отговорке. Честное слово, я не такая дура, чтобы сразу вернуться к занятиям после поры напряженных экзаменов, несмотря на всю свою любовь к математике.

Ну, конечно, я слишком долго тянула с покупкой! Накануне знаменательного события в нашем местном магазинчике не осталось ничего стоящего. Взяв с вешалки унылый темный балахон, я постаралась особо не фокусировать на нём зрение. Во избежание полнейшего разочарования. «А что? Вполне. Сойдет для сельской местности», — решила я, прибегнув к защите оптимизма. Расплатившись, я помчалась к Саади. А что? Слово не воробей, — ведь сказала же, что буду заниматься математикой.

Когда я к вечеру заявилась домой, Соня первым делом подозрительно покосилась на сверток.

— Это ещё что такое? — не выдержав, спросила она.

— Бальное платье, — беззаботно ответила я, состроив невинную мину. — Я его купила, чтобы ты больше не доставала меня. Конечно, не бог весть что, но вполне приличное. Главное, что оно темненькое, потому сойдет как вечерний вариант.

Подруга выхватила сверток из моих рук и развернула, а я затаила дыхание в ожидании приговора. Наконец, она подняла голову. «Н-да! Всё ясно. Как всегда — казнить, нельзя помиловать».

— Хочешь сказать, что эта половая тряпка и есть твой бальный наряд? — с недоверием спросила Сонечка, брезгливо держа «шедевр» портняжного искусства как можно дальше от себя. Не успела я отреагировать на её замечание, как несчастное платье спланировало в мусорное ведро. Я проводила его полет завороженным взглядом, но тут же взяла себя в руки.

— Эй-эй! Ты что делаешь? Я же не виновата, что в бутике не было ничего приличного! — воскликнула я, бросаясь к мусорному ведру.

— Чудовище! Даже не смей, прокляну! — грозно произнесла подруга. — Жди меня! Я скоро!

Сопровождаемая моим недоуменным взглядом возбуждённая Соня вихрем вылетела за дверь. Интересно, что она задумала? Долго ломать голову не пришлось. Какими-то правдами и неправдами моя любимая подруга выцыганила у кого-то из девчонок платье. Конечно же, когда я увидела это синее блестящее чудо, то не смогла удержаться. Взглянув на себя в зеркале, я немного покрутилась перед ним и, отдав дань тщеславию, с извиняющейся улыбкой повернулась к подруге.

— Замечательное платье! — воскликнула я и с сожалением потянула молнию вниз. — Спасибо за заботу, но я его не надену. Ты же знаешь, что я не люблю чужих вещей.

Я чувствовала себя неловко, — ведь Сонечка старалась ради меня.

— Постой-ка! Дай, как следует рассмотрю тебя, — воскликнула подруга, не давая снять платье. — Что ж, смотришься просто замечательно, я угадала с оттенком ткани, — она придирчиво осмотрела мой наряд и с улыбкой произнесла: — Перестань дергаться, зай! Так я и знала, что только такая дремучая дурочка как ты, может отказаться от самого королевского платья с чужого плеча и предпочесть ему обноски, но свои! Думаешь, я тебя не знаю? Так что не переживай, это — мой подарок на окончание Академии. Мари, не смей отказываться, а то я действительно обижусь.

Господи, и за что мне такое счастье?! Неважно, есть ли у меня бальное платье или нет, самое важное — это дружеское участие. Спасибо вам, небеса, за такую чудесную подругу, как Соня. По гроб жизни буду вам обязана за столь бесценный подарок.

— Огромное спасибо! Чёрт, как неудобно вышло! Сонь, прости! Ты подумала обо мне, а я нет!

— Брось, зай! Нашла о чём беспокоиться. Главное, что ты рада моему подарку.

Растроганная, со слезами на глазах я обняла свою единственную по-настоящему любимую подругу.

— Сонь, даже не знаю, что бы я делала без тебя! Ты настоящий ангел!

— Не преувеличивай! — фыркнув, сказала она, и подозрительно часто захлопала ресницами. — Мари, не смей реветь! Что ты разводишь сырость из-за пустяков?.. Ой, я тоже сейчас заплачу!

Эту скорбную сценку и застал Иван, заглянувший к нам на огонек; чайку попить да за жизнь поболтать. А главное — тяжко повздыхать, глядя на Сонечку.

— Что, девочки, у вас вечер коллективных рыданий намечается? Согласен с вами, релаксация — очень полезное занятие. Может, мне тоже присоединиться или вы рыдаете исключительно дуэтом? — сказал вошедший Иван, с изумлением глядя на наши зареванные лица. Он тут же ловко поймал обе пущенные в него подушки. — Ну, нет! Так нечестно, когда двое — на одного! Тьен, заходи, меня здесь обижают. Вдвоем, мы как-нибудь отобьёмся!

В дверях появился улыбающийся Тьен, и я тихонько вздохнула. Соня ехидно улыбнулась и, сделав большие глаза, исподтишка показала мне кулак. Нахалка! Да, знаю я, знаю! Кто виноват — я тоже знаю, вот только что делать — ума не приложу!

Черт, самой жалко парня — почти целый год он болтается за мной, постоянно попадаясь в коридорах Академии, словно несёт там бессменный караул. Когда мы переходим из одной аудитории в другую, и я выбегаю из дверей, то первым делом с ходу влетаю в широкие объятия улыбающегося Тьена. Как всегда совершенно нечаянно он вдруг оказывается на моем пути. «О, привет, mon ami! Какая неожиданная встреча!» — произносит он, удивлённо хлопая глазами. Ага, ври больше! Особенно, когда такое происходит по несколько раз на дню. Совершенно непробиваемый для моих зверских взглядов и упорного молчания, он весело болтает, шагая рядом, и провожает до другой аудитории. И я ничего не могу поделать, — в конце концов, было бы смешно вопить на всю Академию: «Отстань от меня, Мориссон-сан, я тебя боюсь!»

Но это ещё цветочки. Частенько, приходя в студенческую столовую, я вижу, как Тьен машет мне рукой, приглашая за свой столик. Несмотря на мое сердитое шипение, ребята немедленно устремляются к нему. А что делать? Перемена мала и в зале мало свободных мест. Сдавшись, я покорно тащусь за ними, а потом давлюсь едой под пристальным взглядом золотых глаз. В довершение ко всему, после занятий в Академии он ждет меня у выхода, чтобы проводить до дома. Бессчётное количество раз я пыталась скрыться через другие выходы. Бесполезно. Моя ручная «тигра» моментально выслеживает все альтернативные пути моего отступления. Причем паршивец совершенно точно знает, через какой выход я собираюсь смыться. Как ему это удается, ума не приложу. Все чаще думаю, что у него есть какой-то уникальный талант в ментале. Из чистой вредности, я не бросаю эти игры в прятки, но ни разу мне удалось перехитрить Тьена. Каждый раз, пробираясь партизанскими тропами, я выглядываю на улицу и здрасти-пожалуйста! Сложив руки на груди, он с усмешкой уже поджидает меня у выхода. Не зря говорят, что тигры — самые хитрые и зловредные кошки на свете.

Самое паршивое во всей истории то, что Рыжик мне и самой очень нравится, потому я чувствую себя собакой на сене. Боже мой! Почему бы это море сплошной платонической любви кое-кому не направить в иное русло? Уверена, в другом месте Тьену светит гораздо больше понимания. Я же не слепая и вижу, как девицы напропалую с ним кокетничают, бросая в мою сторону зверские взгляды. Так что было бы у кого-то желание поменять объект своей страсти и свято место пусто не бывает. Так нет! Очевидно, этому дураку доставляет удовольствие, болтаясь за мной, заниматься самоистязанием. Может быть, дело в том, что у тигруши чрезмерно развит охотничий инстинкт?

В общем-то, положа руку на сердце, должна сказать, что не хочу терять своего верного «тигру». Мало того, недавно поймала себя предательской мысли, что скучаю, когда Тьен довольно долго не появляется в поле моего зрения. Ну, надо же, до чего я докатилась! Всё-таки он приручил меня, рыжий котяра! Слезы с новой силой хлынули из моих глаз.

Увидев наши зареванные лица, Тьен посерьезнел.

— Мари, Соня, у вас какие-то неприятности?

Неподдельное участие, появившееся на его лице, согрело мне душу. Я надрывно всхлипнула и, размазывая слёзы по щекам, проговорила трагическим тоном:

— Хуже, милый, всё значительно хуже! Разве ты не в курсе, что мы те дуры, которые рыдают только от переизбытка радости?

При взгляде на озадаченное лицо Тьена, меня начал пробирать беспричинный смех. А Сонька, нет, чтобы остановить мое дурацкое ржание, тут же присоединилась и, мгновение спустя, мы уже обе заливались гомерическим хохотом. Сидя в кресле, Ладожский с насмешливым интересом наблюдал за нашим приступом истерии. Как только я заметила, что Тьен принял смех на свой счет и собирается обидеться, я тут же взяла себя в руки.

— Извини, Тьен! Честное слово, у нас никто не умер, поэтому похоронный вид здесь совершенно ни к чему, — примирительно проговорила я и взяла его за руку. Он тут же сжал мою ладонь, явно не собираясь выпускать. Смущенная, я несколько театрально воскликнула:

— Ладно, друзья мои, повеселились и хватит! Дети мои — за мной! Мы немедленно идем гулять: в такой чудесный вечерок грех сидеть дома!

— Тебе такие чудесные вечера наблюдатели могут устраивать хоть каждые сутки. Только и дел-то, что диски в проигрывателе менять, — проворчал Иван и вопросительно посмотрел на Соню. Кокетливо улыбнувшись, та подхватила его под руку.

— Думаю, небольшой моцион нам не помешает.

На улице Тьен привлек меня поближе к себе. Вопреки обычаю, я не стала возражать против его объятий. Заметив взгляды друзей, искоса бросаемые на нас, я фыркнула и украдкой показала им язык. Что я вам деревянная что ли?

Мари. Бал! Все на бал! Ловушки современных танцев

Все ближе златоглазый, все теплей…

Окутан саваном сиреневых теней…

И отогрет дыханием живым

Во мне заиндевевший серафим.

«Зов» Сюр Гном

Ах, этот бал! Море музыки, танцев, шампанского! Столько надеж и ожиданий, возлагается на вполне обычный вечер. Сердца тех, кто еще не встретил свою половинку, учащенно бьются в затаённом ожидании. А вдруг? Именно там, на балу свершится долгожданное чудо и встретится он или она, предназначенные вам самой судьбой? Ах, какие несбыточные голубые мечты! Но они по-прежнему влекут к себе сердца простодушных юных романтиков, сколько бы они не скрывались за щитами напускного цинизма.

Время за предотъездными делами летело быстро, и я не заметила, как подкралась долгожданная пятница — день нашего выпускного бала. Уже накануне праздничного события немереное количество суеты зашкаливало все мыслимые пределы. Примерно с середины дня улочки нашего ухоженного Академгородка словно вымерли. Почти все его жители разбежались по домам и занялись сборами к предстоящему вечеру. Лучшая половина нашей Академии придавала огромное стратегическое значение своему внешнему виду. Иногда из раскрытых окон доносились жалостные вопли и на улицу выскакивали полуодетые девчонки. С озабоченным видом они неслись к соседкам одолжить недостающий аксессуар из дамского боекомплекта.

Чертовы сборы не миновали и наш дом, и в кои-то веки я отставала с одеванием. Что творится на белом свете? Возбужденная и нарядная Соня, красивая до невозможности в своём изумительном розово-зелёном платье в нетерпении смотрела, как я в очередной раз поправляю кружевные чулки. Их стрелки упорно не хотели ложиться ровно, и страшно нервировали меня, извиваясь прихотливой линией по моим икрам.

— Мари, ну, что ты копаешься? Горе мое! Ну, неужели так трудно нормально надеть чулки? — воскликнула она, нетерпеливо пристукнув туфелькой на высоком каблучке.

— Еще одно слово, подруга, и я удушу тебя этими чулками! Кто выдал мне эту мерзопакость и спрятал колготки, а? Так, видите ли, стиль одежды требует! — гневно завопила я, когда в очередной раз, извернувшись, обнаружила, что стрелки опять съехали в сторону. А я терпеть не могу кривых линий, там, где они должны быть прямыми. Любимая подруга не вынесла морального давления и, тяжко вздохнув, исчезла из комнаты. К моей великой радости она вернулась с коробочкой колготок и протянула их мне с видом мученицы идущей на костер за свои убеждения.

— Неумеха! Нет никаких сил, смотреть на измывательство над изысканной вещью! Снимай и одевай свои ползунки!

«Слава богу!» — мысленно воскликнула я, и быстренько выхватила из рук Сони вожделенную коробочку. Пока та не передумала. Она закатила глаза к небу, и воскликнула трагическим голосом:

— Зай, скажи, как такое возможно? Ведь столько времени мы живём рядом, и каждодневно ты имеешь перед глазами пример хорошего вкуса. Почему ты до сих пор ничему не научилась?

— Понятия не имею. Наверно, я бесталанная в области хорошего вкуса.

Наконец-то, процедура одевания благополучно завершилась, и мы вышли на улицу. Ожидая нас, на открытой террасе уже около часа маялись несчастные Иван с Тьеном. Поначалу парни встретили нас пасмурными взглядами, но при виде нашего праздничного оперения их лица сразу же посветлели. Медленно оглядев нас с головы до ног и соответственно обратно, оба разом восхищенно присвистнули. Вот чёрт! Оказывается, страшно приятно, когда на тебя смотрят таким восторженным взглядом! В награду мы немедленно состроили им глазки, поощряя к дальнейшим высказываниям, и не были разочарованы. Из наших сообразительных парней, как из рога изобилия, посыпались изысканные комплементы. Причем, у Тьена по большей части они носили по-французски остроумно-галантный характер, а у Ладожского — по-русски грубовато-веселый.

Слушая дифирамбы в свою честь, я и Соня в свою очередь одобрительно посмотрели на наших мальчиков. (Неа, с нескрываемым восхищением, а кто — не буду показывать пальцем!) Парни выглядели просто потрясающе. Да, здесь было на что посмотреть! Оба высокие и подтянутые, и хотя определенного дресс-кода на нашем балу не требовалось, оба были в строгих темных костюмах с жилетками, светлых рубашках и галстуках-бабочках. Длинные красивые волосы у обоих были связаны в хвост, по моде принятой в вампирской среде, у Ивана они были совершенно прямые и белые, как говорится платиновые, а у Тьена — отливали золотом и вились крупными локонами. Я тяжко вздохнула — до чего же красивые мальчики! И за что нам с Соней такое счастье, которое мы всё равно не ценим? Хотя не буду говорить за всех.

Примечательно, что в этот раз моя подруга не стала выговаривать Ивану как обычно за его скабрезности. Вздохнув, она встала вплотную к своему бессменному игровому рыцарю и тот немедленно умолк, с недоумением глядя на нее. Та полюбовалась его растерянным лицом, а затем привстала на цыпочки и поцеловала. Этим она так смутила моего бедного приятеля, что он даже покраснел. Елки-палки! Что бы Ванька стушевался? Да с ним на моей памяти ничего подобного лет сто как не случалось! А моя подруга-поганка рассмеялась очень довольная произведенным эффектом.

Что творится! В изумлении покачав головой, я подошла к Тьену и сразу же потянулась к необычному медальону на его груди. Со странным чувством узнавания я принялась рассматривать изящную вещицу, выполненную из белого и желтого золота в форме красивого цветка лилии. Я медлила, почему-то мне не хотелось выпускать драгоценность из рук.

— Нравится? — негромко спросил Тьен, заглянув мне в лицо, и я утвердительно кивнула.

— Прелесть! Такое чувство, что я такой медальон где-то видела раньше и он мне страшно дорог, — брякнула я, совершенно не подумав, как это некрасиво выглядит со стороны.

Когда до меня дошло, я поспешно выпустила драгоценность из рук и подняла глаза на Тьена, собираясь извиниться за свое невольное попрошайничество… и промолчала. Он смотрел на меня таким странным взглядом, в котором причудливо сплелись печаль и нежность, сожаление и… какое-то чувство, о котором я не хотела бы задумываться.

Опомнившись, Тьен слабо улыбнулся и, сняв с себя медальон, одел его мне на шею. Я тут же стала бурно отнекиваться, пытаясь вернуть его хозяину. Черт возьми, ведь получается, что я на самом-то деле попрошайничала. К тому же безделушка явно была женской. Вдруг это чей-то памятный подарок?

На мои бурные протесты и высказанные вслух опасения, Тьен спокойно ответил, что медальон он заказал специально для меня, чтобы подарить во время выпускного бала. «Это на память о нашей встрече, mon ami. Не хочу, чтобы ты обо мне забыла», — с легкой улыбкой сказал он, стараясь притушить тревогу в золотых глазах. Я растерянно взглянула на него и неожиданно для себя, — думаю, в знак благодарности, нежно поцеловала в губы. Наверно, сказалось дурное влияние любимой подруги. Горячо поблагодарив, я принялась рассматривать причудливую лилию, с удовольствием проводя пальцами по гладкой поверхности нежных лепестков. В который раз мне стало стыдно — друзья — балуют меня прощальными подарками, а я совершенно об этом не подумала. Но что толку себя корить — поезд уже ушел. Потому я не сразу заметила, какой радостью озарилось лицо Тьена, а когда просекла этот момент, мне стало совсем неловко, как будто я обманула ребенка. Я виновато заглянула в сияющие золотые глаза. Но странно, вместе с этой неловкостью, впервые что-то отозвалось в моем сердце нежной щемящей грустью. Словно в преддверии разлуки на нем треснула ледяная оболочка, растопленная жаром чужого чувства. Словно в нём проклюнулся еще такой крохотный и такой уязвимый росток ответного робкого чувства.

«Все! Хватит тормозить! Вперед, друзья выпускники, побольше оптимизма во взгляде! У нас вся жизнь впереди и масса приключений рыдает по нам крокодильими слезами!» — весело воскликнула я, подхватывая Тьена под руку, и мои друзья последовали моему призыву.

Вот в таком приподнятом настроении и некоторые в состоянии полного внутреннего раздрая мы и двинулись в сторону учебных корпусов нашей Академии. А там уже вовсю шумело праздничное веселье, взрываясь разноцветными фейерверками и восторженными возгласами, сияя бенгальскими огнями и радостью в глазах моих товарищей по Академии. Интересно, как администрация решилась на такое кощунство и пережила столь явное нарушение правил техники безопасности под куполом?! Я всегда подозревала, что наши преподы такие же безумцы, как и мы. Хвала им за это! Какая красотища! Ура! Жизнь хороша и наши дали светлы!

Огромный зал, в обычное время служащий спортзалом, сегодня был неузнаваем. Украшенный гирляндами из живых цветов и блестящей фольги, светящимися фонариками и забавными плакатами, он встретил нас веселой музыкой, оживленным многоголосым говором и смехом. Толпа народа была просто ужасающе огромной. Нарядные веселые девушки и молодые люди, казалось, перемещались совершенно беспорядочно, вокруг царила праздничная приподнятая атмосфера. Соня и Иван сразу же затерялись среди этой круговерти, а Тьен обнял меня за плечи, удерживая на месте, чтобы нас не разнесло людским течением.

Официоз уже закончился. Из-за долгих сборов все-таки мы опоздали к началу церемонии, и вокруг шумело только безудержное хаотичное веселье, в котором каждый развлекался, как мог. Где-то там, в глубине первого этажа располагалась эстрада, и на ней «живой» оркестр играл величественную классику и не только старинную, но и современную. Красивые пары кружились в изысканных танцах под чудеснейшую музыку. На втором этаже ревел мощный рок и прочие хэви — металл. На его танцполах творилось нечто невообразимое, из-за огромного количества народа на них было не протолкнуться. Зато на третьем этаже царила относительная тишина и его облюбовали парочки, желающие перекусить и поворковать в мирном уединении. Они сидели за уютными столиками, которые отделялись друг от друга высокими спинками диванов и зеленью в горшках, создающими необходимую интимную обстановку. Официантов в зале я не заметила. Что ж и это правильно, зачем кому-то портить праздничный вечер? Столики находились на самообслуживании по шведскому типу, но периодически кто-то пополнял быстро пустующие стойки с закусками и напитками. Думаю, обслуга не очень перетруждались, и в перерывах между делами тоже веселилась.

Мы с Тьеном посетили по очереди все три этажа, но это случилось позднее. А пока мы возбужденные и веселые двигались по течению вместе со всей остальной такой же возбужденной и веселой толпой на первом этаже. Я усиленно вертела головой по сторонам, тщетно пытаясь вся и всех охватить взглядом. От стоящих в вазах огромных букетов шел одуряющий аромат. Я поморщилась от навязчивого душного запаха лилий: терпеть их не могу. Как можно быстрее миновав мерзкие цветы, я постаралась перебраться поближе к вазам с розами и пригляделась к чудесным бутонам. Поняв, чем вызван мой маневр, Тьен вытащил из ближайшего букета бархатистую тёмно-красную розу и с легким поклоном преподнёс её мне. Не знаю почему, но я страшно растрогалась и чмокнула его в щеку. Отломив ненужную часть стебля, я засунула бутон за корсаж и подхватила Тьена под руку. Мы двинулись дальше, с любопытством оглядывая убранство зала. Мр-р! Вкуснятина! В отдельных альковах стояли длинные столы с закусками и на некоторых из них располагались красивые фонтаны, из которых били разноцветные струи. Подойдя ближе, я подозрительно принюхалась. Вот это да! Сегодня намечается загул по полной программе! От фривольных фонтанчиков ощутимо пахло вином. В нарушение всех академических правил, алкоголя на праздничных столах было хоть залейся. Правильно, гулять так, гулять! И чтобы в аду всем чертям стало жарко! Нефиг нечисти почивать на лаврах, знай наших!

Красивая обстановка, нарядная толпа веселой молодежи и изумительная музыка, создавали непередаваемое настроение. Яркие беспорядочные впечатления наслаивались одно на другое, сменяясь, как в калейдоскопе, и оставляли в душе только общее светозарное ощущение чего-то необычного и чудесного. Отзываясь на праздничный настрой, душа просила сказки, и она не замедлила с появлением.

Оркестр заиграл красивую мелодию, и яркий свет начал гаснуть, сменяясь прозрачной полутьмой. На эстраде, подсвеченная прожекторами, появилась девушка в мерцающем блёстками платье и её красивый низкий голос, сливаясь с мелодией, заворожил нас балладой о прекрасной романтической любви. Повинуясь чувственному посылу певицы, движения танцующих приобрели упорядоченный ритм — ритм эротического танца.

Тьен вопросительно глянул в моё лицо. В знак согласия, я скользнула в его объятия, и мы медленно поплыли в ритме танца. Завораживающий голос певицы, вызывая зябкие мурашки, надрывно плакал о несостоявшейся любви. Исполнение было настолько искренним, что песня проникала в самую душу, сдирая с неё оболочку обыденности, и беззащитная душа, зябко ежась от одиночества, тянулась в любящие объятья своей половинки. Странное чувство непривычной нежности захлестнуло меня с головой. Прижавшись к Тьену, я взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала. Ответив, он еще плотнее прижал меня к себе. И мы снова поплыли в едином ритме несомые волнами желания и любви, полностью отдавшись их всесокрушающей воле. Вот так, нежданно-негаданно первая любовь подстрелила моё сердце на излёте из Академии.

Я уже совсем засыпала на рассвете, окончательно вымотавшись в праздничную ночь, когда почувствовала, что Тьен нежно сжал мои пальцы, вложив в них золотую лилию. Безмолвно прощаясь, он поцеловал меня и, не оглядываясь, растворился в предрассветных сумерках. У меня сжалось сердце. Накануне Тьен предупредил, что не придёт проститься со мной перед отъездом, поскольку не переносит процедуры длительных расставаний. Стараясь не разреветься, я бросилась в кровать и крепко смежила веки.

Сказалась усталость и подкравшаяся дрёма закачала меня на волнах подступающего забытья. Тьен ушел, я это знала, но где-то на границе сна и бодрствования мне вдруг почудился его печальный близкий голос: «Мари, не уходи… я люблю тебя…» и столько в нём прозвучало неизбывной тоски и страдания, что из глаз хлынули слёзы. «Радость моя, не расстраивайся! Где бы я ни находилась, я буду помнить о тебе! Я ведь тоже люблю тебя», — прошептала я, прижав медальон к мокрой щеке.

В этот вечер столько всего произошло, наверно, поэтому мне пригрезился яркий запоминающийся сон. Удивительно, но те места, что я увидела, были мне совершенно незнакомы. Может, это часть воспоминаний, заблокированных инициацией?.. А может они вообще не мои, а так чудит ноосфера?

Осознаю, что стою посреди огромного зеленого луга, с которого недавно сошло весеннее половодье и меня переполняет удивительный беспричинный восторг, присущий только детям, когда они настолько счастливы, что им хочется раскинуть руки и взлететь высоко в небо. Прохладный воздух настолько чист и прозрачен, что рваная линия гор на горизонте с подступающими к ним темными лесами кажется изящным китайским пейзажем прорисованным тушью.

Меня овевают порывы свежего ветра несущие невообразимо прекрасные запахи просыпающейся земли. В воздухе витают, вызывая ностальгию, ароматы молодой распускающей листвы и мокрого камня, тающего снега и горького дыма. В нем таится и многое другое, неясное, но судя по ощущениям, нечто очень и очень родное, от чего так сладко сжимается сердечко.

Поднимаю голову вверх. Надо мной простирается такой высокий, и такой пронзительно-синий небесный купол, какого нет нигде, кроме как в горах. При взгляде на величественное небо в восторженном благоговении замирает сердце и верится, что там живут прекрасные небожители. Им хочется просто молиться — не унижаясь и не прося ни о чем, а только бесконечно восторгаясь их удивительной красотой.

Ах, как хочется парить в вышине, ловя пернатых собратьев за хвост!..

Увы, но только волшебник-сон дарит нам счастье вольного полета.

Удивительно, откуда берется такая тоска по крыльям? Может, нам их однажды оборвали?..

Ну, конечно! Потому в наших душах до сих пор жива неизбывная печаль и стремление вернуть утраченное. Интересно, перед кем мы так провинились?

Знайте, боги — вы жестоки!

Оказывается, я не одна на лугу, и вокруг меня смеются и прыгают такие же мальчишки и девчонки лет десяти. Мы разжигаем костер и готовим незамысловатую еду, забавы ради напихав в котелок все, что принесли с собой из дома. Ирландское рагу страшно булькает и шипит, выплескиваясь на горящий костер, но мы настолько проголодались на свежем воздухе что, не дожидаясь, когда варево хоть немного остынет, сразу же начинаем его есть, обжигаясь и хохоча. Народ деревенский и потому все босиком, ступни ног горят огнем от холода, устоять подолгу на месте невозможно. Бросив костер, мы несемся по лугу, и так увлечены своими играми и беготней, что никто, невзирая на холод, не хочет возвращаться домой.

Даже во сне меня переполняет невозможный детский восторг, и я чувствую, как у меня спящей текут слезы по щекам, вызванные щемящим чувством радости, принесенного воспоминаниями о детстве. О таком невообразимо далеком и таком беззаботно-счастливом!

Почти вываливаюсь из мира сонных грез, зарёванная, но в приподнятом душевном состоянии. Вроде бы ничего особенного мне не приснилось, но краски счастья трудно передать словами.

В ярком сновидении чужие воспоминания нежны как крылья бабочки, и вызывают светлую печаль. Любая попытка пристальней всмотреться в их акварельные краски затянутые туманным флером забвения, оканчивается плачевно. Волшебная красота чувств немедленно ускользает, как красота крыльев прекрасной летуньи, стертая прикосновением грубых пальцев.

К моему великому сожалению, оказалось, что я слишком рано проснулась. Стоило только опустить голову на подушку, и усталый организм тут же взял своё.

Теперь я вижу, что стою на высоком приторе, уступе, промытом рекой в горной гряде, а внизу беснуется поток, яростно катящий свои ледяные бутылочно-зеленые воды по скалистому дну ущелья. В руках у меня цветущая ветка дикого шиповника. Нежно-розовые цветы сладко пахнут розой, и я пытаюсь уловить их слабый аромат, но он периодически пропадает, и почему-то такое выводит меня из себя. Уколовшись о шипы, я бросаю ветку вниз и с любопытством наблюдаю за ее полетом к реке.

Неожиданно я замечаю, что ко мне быстро движется горящий огонек. Он разрастается по мере приближения, и я с замиранием сердца вижу, что, сияя золотой шкурой, ко мне стремительно несется огромный тигр. Он издалека приседает и летит ко мне в гигантском прыжке. В испуге я отшатываюсь, но грозная полосатая кошка приземляется у моих ног и мирно ластится. Толкая лобастой головой, тигр настойчиво требует ласки. В боязливом восторге я робко протягиваю руку и треплю огромного зверя по голове. С чувственным удовольствием я поглаживаю его бархатистую морду, а затем осторожно тяну за черные усы, тигр насмешливо смотрит на меня своими изумительными и такими знакомыми золотыми глазами.

Вдруг он сильно ударяет меня в грудь, и я с воплем падаю навзничь, а тигр прижимает меня лапой к земле, и грозно скалит мне в лицо свои белоснежные клыки. Замерев от ужаса, я смотрю в сверкающие глаза разъяренного зверя. В сердце, придавленном огромной лапой, нарастает боль и когда она становится совсем невыносимой, я выгибаюсь, и отчаянно кричу. Образ тигр тает перед моими глазами, и тяжесть в сердце исчезает. Я плачу от облегчения и обиды.

Не успев еще подняться с земли, я краем глаза вижу, что ко мне крадется другой хищник — это огромный ягуар. Вокруг потемнело, и я отрешенно наблюдаю за тем, как черная блестящая шкура зверя переливается под полной луной в такт его плавным текучим движениям. Он останавливается, глядя на меня жуткими зелеными глазами, а затем злобно бьет себя хвостом по бокам, и прижимает круглые уши к голове. Тело огромного зверя напрягается перед прыжком. Припав к земле, он взвивается ввысь, и черной молнией летит в мою сторону, и я отчетливо понимаю, что мне нет спасения от когтей свирепого хищника. И как всегда бывает во сне, я хочу и не могу сдвинуться с места. От ужаса я кричу так, что, кажется, сейчас у меня разорвется мое бедное сердце…

Неожиданно я осознаю, что со всех четырёх сторон окружена хищными кошками. К тигру и ягуару присоединились львица, окутанная сияющим солнечным светом и грозный снежный барс с заснеженной шкурой. Оскалившись, кошки шагнули ко мне, и я обречённо закрыла глаза.

Мгновенно без всякого перехода я вывалилась из мира сновидений. Слава богу! Н-да, таких мистических ужастиков мне ещё не снилось!

Я тихо радовалась обыденной реальности, когда ко мне ворвалась встрёпанная Соня.

— Ненормальная! Что ты орешь, как оглашенная?

— Прости, Сонечка, но мне такая жуть приснилась!

— Совести у тебя нет, ведь только я уснула! — сердито прошипела она, увидев, что со мной всё в порядке.

— Неправда, — обиделась я. — Думаю, ты бы тоже орала во всю глотку, если б со всех сторон тебя обложили кошмарные хищники, у которых на морде написано, что они мечтают тобой подзакусить.

— Меньше нужно было прикладываться к фонтанчикам с вином и трескать, как крокодил, на ночь глядя! — сердито проворчала подруга, зябко кутаясь в шаль. — У тебя действительно все в порядке? — обеспокоенно спросила она.

Я утвердительно кивнула головой, и Соня ушла к себе досыпать.

Сборы заняли немного времени. Найдя инструмент и нитяные перчатки, я выпрыгнула в окно и принялась приводить в порядок наш палисадник. Обычно возня с цветами успокаивала меня, но только не сегодня. Несмотря на показной «бодряк», я с трудом отходила от пережитого во сне ужаса. Стоило только закрыть глаза, как сразу же возникали жуткие оскаленные морды и горящие глаза.

«Бр-р! Кажется, сон начисто отобьет у меня любовь к кошачьим, особенно к крупным. Нет, пожалуй, к кошкам любого формата, на сегодня я их всех боюсь… ну, может быть, кроме двуногих красавцев-тигров. Хотя… если вспомнить цвет глаз приснившегося мне тигра, то при мысли о Тьене у меня по коже пробегают мурашки, причем весьма основательной толпой».

Дадим новому порядку новых фюреров! Ничего не занимала, а кредиторы уже требуют возврата долгов с процентами

Вот и веселье выпускного бала позади, впереди только торжественное построение, посвященное выпускникам Академии, то есть нам любимым, и сразу же в путь-дорогу. Ура! Дом, милый дом! Там меня ждут мои любимые родители, Мика и Рени. Господи, как же я по ним соскучилась! Ведь мы не виделись почти полгода, то бишь с прошлых каникул.

Настроение просто замечательное! С затаённой надеждой я принялась усиленно вертеть головой. Конечно, Тьен сказал, что не придет попрощаться, а с другой стороны не станет же он специально прятаться от меня? Ведь на торжественном построении присутствуют все курсы с первого по пятый. Но все мои усилия оказались тщетными. Сколько я не бегала по плацу, никто не видел моего Золотого Тигра, и не мог предположить, где он находится. Хорошее настроение резко пошло на убыль.

Мало того, что я нигде не могла найти Тьена, так куда-то ещё запропастились мои друзья. В последний раз я их видела, когда мы все вместе выходили из нашего дома. Ладожский помог нам подбросить увесистый багаж, состоящий в основном из шмоток Сони, к пункту нашего сбора. Но пока я увлеченно ругалась со строгим дежурным в порту по поводу лишних килограммов, оба как в воду канули. Правда, не составляло особого труда догадаться, чем они занялись. Вместо того, чтобы радоваться жизни наверняка ребятки пошли выяснять свои непростые отношения в каком-нибудь укромном уголке. После выпускного бала они почти не разговаривали, и Ванька обращался к моей подруге только в случае крайней нужды, да и то через третье лицо, то есть через меня любимую. Со стороны такое детство выглядело глупо и смешно, но в чём там дело на сей раз, мне не очень-то хотелось выяснять. Дурачки! Мне бы их заботы! В принципе у всех влюбленных такое времяпрепровождение — любимая развлекуха после начального периода романтических отношений. Потому совершенно незачем вмешиваться в бурное течение их совместной притирки перед вхождением в семейную жизнь.

«Неужели и мы с Тьеном когда-нибудь начнём ругаться?.. — я призадумалась. — Не-а. За себя не ручаюсь, но скорее он уступит, чем будет скандалить, особенно из-за ерунды».

Окончательно смирившись с тем, что перед отъездом не увижу своего Золотого Тигра, я постаралась побороть подступающее уныние и бросила взгляд на праздничную круговерть. Вокруг стоял весёлый гомон, прерываемый взрывами смеха. Нарядные выпускники, собравшись в небольшие стайки, возбужденно болтали. Многие из девчонок откровенно рыдали, а которые потверже духом, украдкой вытирали глаза, пытаясь скрыть свои эмоции. Ещё бы! Ведь некоторым из них предстоит очень длительная разлука с друзьями и любимыми из других кланов. Кстати, мальчики тоже крепились из последних сил, скрывая мужескую скупую слезу. Да-а! Несладко им приходится. Бедняжки! Глупые предрассудки лишили их возможности поплакать, а слёзы такая чудесная релаксация.

Понимаю всеобщее расстройство. Наша система распределений по окончании Академии обязывает выпускников отработать пять лет на государственном оброке. Это немалый срок, особенно для сердечных дел. Немного расстроившись из-за слёз окружающих, и завидуя парочкам, которые вместе перед предстоящим расставанием, я возблагодарила бога за то, что у меня нет близких друзей из других кланов.

Оказавшись в гордом одиночестве, я не пошла к знакомым, — не было настроения с кем-либо общаться, а решила сама по себе посмотреть на разворачивающееся действо.

Незабываемое зрелище! Между прочим, не только для меня, — ведь мы стали первым выпуском Академии от момента ее основания. До этого вся наша братия учились порознь в разнообразных ВУЗах своих регионов, в основном человеческих, и только пять лет назад Совет Старейшин организовал нашу «альма-матер». Планировалась, что она станет крупнейшей кузницей квалифицированных кадров с учетом наших особенностей, и центром всех передовых научных разработок в вампирском мире. Вот почему торжественное построение в честь ее выпускников происходило здесь впервые, хотя правильнее такое торжество было бы назвать военным парадом стражей Мира вампиров.

Кстати, страж — это такое воинское звание, которое нам впервые присвоили по окончании Академии. Почему не просто как у людей «военнообязанный», я не знаю, но подозреваю, что для красоты. Всеми идеологическими вывертами в Совете Старейшин ведает отец Сони, лорд Макс Беккер, а он — жуткий любитель всякой красивой символики. Поэтому немудрено, что нас обозвали стражами. Но суть от названия не меняется, по-любому в случае необходимости мы подлежим немедленной мобилизации на военную службу.

Повинуясь внутреннему импульсу, я брела, куда глаза глядят, отстранённо глядя по сторонам. Нарядная толпа, создавая праздничную атмосферу, оживленно шумела и совершенно беспорядочно перемещалась по плацу. Церемония проходила на открытой поверхности, и над огромным стадионом ледяной арктический ветер рвал из рук знаменосцев реявшие над головой многочисленные разноцветные вымпелы и флаги. Их яркие краски переливались в закатном свете настоящего солнца, соперничая своей многоцветностью с нашим одеянием. В парадной форме кланов мы отнюдь не смотрелись серой безликой массой. Особо привлекали внимание группки стражей, стоящие особняком, которые свысока поглядывали на остальных. Это были представители очень крупных семей, имеющих не только свою форму, но и символику, чем они сразу же выделялись даже среди своего клана. Я с завистью вздохнула. В обозримом будущем мне такое изобилие братьев и сестер пока не светит.

Вдруг среди окружающих промелькнул высокий рыжеволосый парень, одетый в форму с эмблемой тигра. Но моя радость оказалась недолгой. «Чёрт! Когда же мы снова увидимся с Тьеном?.. Во всяком случае, не раньше чем через полгода, когда у него будут каникулы. Угораздило же меня связаться с малышней! Теперь жди, когда он закончит Академию, а это еще целых четыре года!..» Расстроившись, я сжала в руке подарок Тьена. Нечаянное нажатие на крошечный выступ показало, что он с секретом. Я откинула крышку медальона. Внутри лежали золотая и черная прядки, сплетённые в колечко. Я слабо улыбнулась. «Интересно, когда он успел срезать волосы так, что я не заметила?»

— Привет, старушка! Тоже сопли распускаешь? Что это у тебя? — раздался рядом ехидный голос, и кто-то бесцеремонно выхватил у меня медальон. — Фу, пряди волос! Как это пошло. Не подозревал, что Моррисон настолько сентиментален, и питает склонность к слюнявой романтике. Упал Рыжий в моих глазах, причем, весьма основательно…

Слезы моментально пропали из моих глаз.

— Какого чёрта? — негодующе воскликнула я и, стремительно выхватив медальон из рук нахального незнакомца, немедленно спрятала своё сокровище на груди.

— Эй-эй! Погоди! Дай посмотреть на гравировку! Наверняка на обороте есть избитое «Мари плюс Тьен» и два сердца пронзённых стрелой…

Он потянулся к цепочке, намереваясь вытащить медальон. Я как следует, приложила его по руке.

— Что это ты себе позволяешь?

— Что ты дерёшься?

«Вот, гад! Шарит по моей шее, как по своей собственной и ещё удивляется!»

— Нечего совать свой нос туда, куда не просят! Отойди! Ты встал слишком близко, — кипя от злости, процедила я.

— Уж и пошутить нельзя, — насмешливо фыркнув, отозвался светловолосый подтянутый парень, но всё же отступил на шаг. Я прищурилась. В его облике и голосе было что-то смутно знакомое, но когда и где мы встречались, я не помнила. Заметив моё удивление, он ухмыльнулся.

— Правильно мыслишь, лапуся. Мы встречались, но когда и где всё равно не вспомнишь. Спорим?

Заинтригованная, я уставилась на него во все глаза.

— Не напрягайся. Уверяю, такие подвиги не для твоего IQ. Ну-ну! Не расстраивайся! Скажу по секрету, такое дело многим не по зубам, — с насмешливой снисходительностью произнес парень, и с ехидцей добавил: — Больше никуда не лазила? Скажи, а что на тебе было одето, когда ты застряла в Курином боге?

— Не твоё дело!

— Грубиянка. По фотографии камешек неширокий и с такой-то фигурой наверняка ты неплохо смотрелась со стороны, особенно в купальнике. Кстати, что-то о тебе не было слышно в этом году. Неужели образумилась, старушка, или господин Шиз внезапно покинул тебя?

— Дурак! Королевство маловато, развернуться негде. Да и мои недруги поумнели, не особо суются ко мне, — недовольно буркнула я. — Кстати, я гораздо лучше, чем моя репутация.

И действительно так уж вышло что, не будучи шкодной по натуре, я почему-то прославилась в Академии как злостная нарушительница дисциплины. Наверно, сработало мое невезение, потому что при коллективных проказах из всех ее участников чаще других попадалась именно я. Конечно, в общем-то, сама дура. Пока остальные невинно строили глазки наставникам, стоя в сторонке — типа я не я и лошадь не моя — я не считала нужным отпираться и всегда с ходу сознавалась.

— Да? Сплошное разочарование. Я был лучшего мнения о тебе, думая, что ты настоящая шкода.

— А ты кто? — спросила я в лоб, устав ломать голову, и получила в ответ издевательское:

— Дед Пихто и бабка Никто. Устраивает?

— Ой-ой! Какие мы загадочные! Если бы не одно обстоятельство, то… короче, ты выглядишь как старший брат одного мелкого поганца, который нахамил мне в начале учебного года на лекции у профессора Бергштайна.

— Уже теплей! Старушка, а ты оказалась не настолько тупа, как я предполагал… — весело блестя голубыми глазами, произнес парень, но тут раздался повелительный оклик.

— Хамелеон! Хватит охмурять очередную девицу, быстро тащи свою задницу сюда! — от группы коротко стриженых спецназовцев отделился один из них и двинулся в нашу сторону.

Несмотря на важничанье, мальчишки выглядели и вели себя, как и положено зеленым первокурсникам. Я удивленно воззрилась на своего собеседника. Вот уж о ком не сказала бы, что он с первого курса! По своим повадкам парень выглядел матерым волчарой и тянул, по меньшей мере, на третий курс.

«Ого! Кажется, мы молодые, да ранние!»

— Эй! Кому я сказал? Живо ко мне! Тебя наш наставник зовёт, — снова выкрикнул спецназовец с сержантскими нашивками. Подойдя ближе, он остановился и сделал повелительный жест, очень напоминающий тот, которым хозяин зовет убежавшую от него собаку.

Услышав столь беспардонное приглашение, мой собеседник и ухом не повел. Только в его холодных голубых глазах промелькнуло нечто такое, отчего я не позавидовала его недалекому сержанту. Больше не обращая на него внимания, парень обернулся ко мне, и его лицо озарила озорная мальчишеская улыбка.

— Ладно, лапуся. Так и быть, давай прощаться. Всё равно нам больше не дадут спокойно поговорить. Счастливого тебе пути, старушка, — он протянул мне руку. — Прими от меня доброе напутствие. Ведь ты такая дура по жизни, что постарайся в ближайшее время по максимуму избавиться от своего наивного кретинизма.

— Фу, как грубо!

— Я не шучу, а то двуногие хищники вмиг сожрут тебя и косточек для захоронения не оставят.

— Ой, как серьёзно! Ё-моё! Как это я раньше жила без твоих премудростей? — и прищурив глаза, я сладко пропела: — Кстати, забыла сказать! На скале я была в голом виде, и густо смазанная оливковым маслом. Сам понимаешь, иначе было бы невозможно протиснуться в столь узкий лаз.

Парень недоверчиво усмехнулся.

— Не врешь? Тогда понятно, почему альпинисты непрерывно матерились, вытаскивая тебя, — он выжидательно уставился на меня. — Странно, что я не слышал от наших такой пикантной подробности.

«Ура! Поверил! Вот зелёный наивняк!»

— Тс-с! Это наш с тобой маленький секрет! Чур, больше никому! Хорошо? — приложив палец к губам, заговорщицки прошептала я и широко ухмыльнулась, по-детски радуясь, что мне удалось уесть ехидного парня.

— Да, лапуся! Говорил же я, что ты не дружишь с головой. Что ж, отныне за тобой числится должок, — со зверской миной на лице произнёс он и снисходительно похлопал по плечу. — До встречи, недалекая старушка! Обманув меня, ты сама напросилась на неприятности. Запомни, я никогда не прощаю долгов.

«Вот гад! Он ещё и угрожает!»

— Ага, щас! Держи карман шире! Скорее уж должок за тобой! И я тебе не старушка! — воскликнула я, возмущённая до глубины души, почувствовав, что его слова не пустая угроза. Но наглеца уже и след простыл. Его сержант, подойдя ближе, удивленно вытаращил глаза. Я сокрушенно развела руками и, состроив невинные глазки, крутанулась на месте, показывая, что его подопечный не прячется за моей спиной. Тот смерил меня негодующим взглядом и, ничего не сказав, мгновенно исчез. Да! Даже у первокурсников из спецназа уже есть отличающие их профессиональные навыки.

Пока я точила лясы с ехидным незнакомцем и вела безмолвный диалог с его сержантом, солнце внезапно исчезло за горизонтом, и холод стал ощутимо доставать меня в легкой парадной форме. «Ничего страшного, потерплю» Я любовно провела по черному рукаву с алой окантовкой и поправила золотые аксельбанты, мне очень нравилась наша строгая форменная одежда, тем более такая нарядная.

В стылом воздухе разлились прозрачные синие сумерки. Я проверила, соответствует ли надетый берет требованиям устава и поискала глазами однокланников.

«Есть ощущение, что пришла пора возвращаться в родные ряды», — подумала я, и тут торжественно запел сигнал всеобщего построения. Услышав телепатические окрики наставников, все бросились по своим местам, и я тоже, поскольку числюсь сержантом группы бета-5-01 Волка, и в мои служебные обязанности входит построение моих ребят.

Хорошо выдрессированные пятью годами военной подготовки, в мгновение ока мы выстроились ровными шеренгами перед высоким постаментом, над которым развевались большие разноцветные флаги пяти кланов. На трибуне, оживленно переговариваясь, стояли наши преподаватели и гости. Особенно привлекала внимание группа в длинных нарядных плащах, украшенных драгоценностями, но низко надвинутые капюшоны скрывали лица их обладателей.

«Какое средневековье!» — подумала я с невольным смешком. И оно действительно было бы смешно, если бы не единая ментальная мощь и вполне ощутимая угроза, исходящая от господ в плащах. Ну, ясно кто это — наши Старейшины из кланов. Они тоже прибыли на торжественную церемонию. Потрясающе! Если они здесь в полном составе, значит, ждут прибытия кого-то еще более важного. Неужели, сам Старейший почтит нас своим присутствием? Почему бы и нет? Ведь мы — первый выпуск нашей Академии в истории Мира вампиров, значит, знаменуем собой какой-нибудь знаменательный этап в становлении нашего общества.

За всеобщей суетой я не сразу заметила, что уже окончательно стемнело. Зазвучал торжественный гимн и мы застыли в невольном напряжении, вызванном окружающей обстановкой и мрачной величественной мелодией. Внезапно в ночной темноте вспыхнули огромные зеленоватые полотнища. Они до тех пор беспокойно мерцали и перемещались по небу, пока над постаментом не возник огромный цветок, свитый из призрачного северного сияния. Снова мелодично пропели трубы, а потом они разом смолкли, и вокруг повисла такая неестественная тишина, что на какое-то мгновение мне показалось, что я оглохла.

Слегка поежившись оттого, что по спине побежали холодные мурашки, а все потому, что торжественность обстановки доставала до самых печенок, я покосилась на серьезные и немного отрешенные лица ребят, стоящих по соседству и поняла, что я в хорошей компании. Мы замерли, вытянувшись по стойке «смирно», и после недолгого ожидания в центре сияния появилась огромная тень.

Стройные ряды стражей чуть заметно дрогнули от мощного телепатического голоса Старейшего:

— Дети мои! Веками я верил и надеялся, что когда-нибудь этот прекрасный миг настанет. И вот она — моя мечта — передо мной, вопреки всему воплотившись в жизнь!

Вы стоите передо мной, а я гляжу на вас, и слезы подступают к моим глазам. При виде вас счастье и гордость переполняют мою душу. Вы здесь! Вы — такая новая и такая одновременно древняя раса!

Воодушевленные крики и овации прервали речь Старейшего. Переждав волну энтузиазма народных масс, он продолжил свою речь:

— Друзья, я знаю, что нас еще очень мало на планете, но мы таковы, что мир будет принадлежать нам!

По какому праву? — спросите вы. И я вам отвечу — по праву первородства, по праву достойнейших!

Я верю, что мой народ заслужил свое возрождение! Почему? — да потому, что только мы принесем в мир порядок и благополучие!

Планета будет процветать под нашим разумным руководством, а не умирать, как это повсеместно происходит сейчас! Мы уничтожим грязные производства расплодившегося безумного человечества, прекратим войны и бездумное потребление — все, что уродует лик Земли, и она впервые за двести лет свободно вздохнет.

Я знаю, что народы под нашим руководством будут счастливы и довольны! Мы сделаем все для этого, невзирая на то, что некоторых строптивцев придется тащить буквально силой в мир сытого благополучия!

В нашем прекрасном будущем не будет места голоду и беспросветной нищете, а еще в нем не будет унизительного равноправия, я вам это твердо обещаю! Не может быть глупец равным умному. Каждому свое…

Патетические изыски, звучащие в моей голове, как-то незаметно отошли на второй план, и я погрузилась в воспоминания о выпускном бале. Снова для меня зазвучала чудесная мелодия праздничного вечера, и вихрь неведомых ранее чувств подхватил меня. Он закружил меня в счастливом водовороте, и облик Тьена заслонил собой остальной мир.

Я так увлеклась, заново переживая случившееся со мной накануне чудо любви, что очнулась от своих мечтаний только тогда, когда раздался громкий треск. Это вознёсся вверх флаг Объединенных кланов, подсвеченный снизу светом прожекторов. Порыв ветра подхватил его, и в сопровождении величественной мелодии, в полярном небе заплескалось огромное черное полотнище с кроваво-красной пятиконечной звездой. Я неуютно поёжилась. «Ну, сколько можно? Уже достали! Скорей бы заканчивалась эта бодяга». Ага, сейчас! Снова зазвучал голос Старейшего и я, обречённо вздохнув, приготовилась слушать его дальнейший бред.

— Выпускники! Вы первые ласточки! Нет, я оговорился, свирепые орлята! В грядущем будущем именно вы послужите краеугольным камнем вампирской нации! Именно вы станете ее гордостью, и надеждой! Я надеюсь, нет, я верю! Вы будете достойным примером тем, кто пойдет по вашим стопам!

«Кошмар! Не хочу быть каменюкой в чьем-либо основании!» — сердито подумала я, уловив только последние слова, сказанные Старейшим, и немедленно присоединилась к ликующему воплю стражей, который в очередной раз сотряс звездное небо. Снова безжалостно вырванная из мира счастливых грез, я слегка приуныла. Желая хоть как-то отвлечься от подступающей скуки, я попыталась составить себе хоть какое-то представление о легендарном ораторе. Все-таки Старейший на нашем празднике — это круто! Далеко не каждый день можно услышать сего загадочного господина. Да что там день! Не в каждом веке наш создатель изволит нас баловать своим вниманием. По-моему, вообще первый раз, насколько я помню нашу историю, не говоря уж о том, что его никто так близко не видел. Ну, я имею в виду живых. Правда, и сейчас не особо много разглядишь под широким плащом с капюшоном, причем, в явной трансляции через видеотехнику. Вряд ли он на самом деле десятиметрового роста.

«Кажется, в наших рядах набирает силу стойкий государственный маразм. Пардон, патриотизм, — лениво резюмировала я, размышляя о сказанном с высокой трибуны. — Надо же, столько патетики в словах старичка! Все бы ничего, но что-то они слегка попахивают фашизмом. Хотя, чего еще ожидать от такой ходячей древности?»

Устав неподвижно стоять на месте, я переступила с ноги на ногу и с гораздо большим интересом переключилась на личность Старейшего, как таковую и принялась размышлять, как выглядит наш создатель, под широченным плащом с капюшоном. Заинтересованным взглядом я окинула огромную фигуру, с резкими движениями отражающуюся на фоне колеблющегося неверного света северного сияния.

«Высокий мужик и держится молодцом, если только меня не обманывают чувства, а их в свою очередь электроника, — пришла я к таким выводам после недолгих размышлений. — А может, нам демонстрируется электронная версия раздутого эго Старейшего, а на самом деле он карлик с комплексом Наполеона?.. Да, скорей всего именно так. История показала, что успеха на политическом поприще достигают, как правило, именно такие честолюбивые господа с комплексом неполноценности из-за маленького роста».

Меня понесло на волне фантазии, и мысли приняли несколько фривольное направление.

«Интересно, наш-то какими женщинами интересуется? А то говорят, что наполеончики очень бодрые в постели ребята, — с игривым интересом подумала я, но тут же промелькнула разочаровывающая мысль. — Черт, он же сказал, что веками ждал нашего появления. Н-да, какие уж тут женщины! Остались бы зубки в целости, чтобы было чем кашку зажевать. Елки-палки! Наверно, наш Старейший — это старец с огромной седой бородой и крючковатым носом, как у пушкинского Черномора. (Ха, сказывается общение с Иваном и русской литературой). Боже! Он же еще и вампир! Наверняка у него изо рта торчат огромные желтые клыки, побитые кариесом. Жуть!..»

Войдя в исследовательский раж, я с энтузиазмом продолжила цепь своих логических размышлений на тему предполагаемой внешности Старейшего и его образа жизни.

«Может, он как сказочные вампиры тоже дохлый, и для поднятия жизненного тонуса питается юными красотками, которых пачками отлавливает по ночам? А затем наш горбатый карлуша Черномор, схватив их кривыми желтыми когтями за нежную шейку, смакуя, с наслаждением высасывает из них кровь. Мр-р! Такую алую и свежую, пока те томно пищат ему о своей вечной любви до гроба. Какая идиллия! Наверняка этим дурочкам наш уродец представляется сказочным красавцем. Сотворить иллюзию и нам не так уж сложно, а этому древнему хлыщу и вовсе раз плюнуть! Да, свежая кровь — это вкусно!.. Ой, что-то я отвлеклась. Кстати, киношники все чаще выдают на гора кровососов с нетрадиционной ориентацией. Может, и наш шалун тоже гоняется за яойными мальчиками?.. Интересно, а нафига мертвякам нужны нежные влюбленные создания с их ахами и вздохами при свете бледной луны? Совершенно неясно. Вот мне абсолютно все равно, любит меня бифштекс или нет, перед тем как я его съем, лишь бы он был вкусный и свеженький. А-а! Теперь въехала! Понятно, зачем им нужны молоденькие особы! Наверняка, у них кровь качественней. Хотя во время охоты я что-то не замечала особой разницы. Конечно, наркота сильно портит вкус крови и у пожилых фредди крюгеров она несколько гуще, все-таки возраст сказывается и повышенное давление…»

Я настолько увлеклась, что не сразу въехала, что кто-то присоединился к моему внутреннему монологу.

«Полностью с тобой согласен, в части рассуждений по поводу нежных созданий. Будь я мертвецом, меня бы они тоже интересовали только с гастрономической точки зрения. А что еще с ними делать вампиру в таком-то состоянии телесной немощи? Ума не приложу», — с легкой насмешкой произнес ясный телепатический голос.

Я хихикнула:

«В состоянии-то полного нестояния? Я тоже не знаю! — и тихо ойкнула, получив несильный ментальный удар.

— Но-но! Ты чего дерешься, паразит? — забывшись от возмущения, воскликнула я вслух.

«Не забывайся, когда разговариваешь со мной. Никакой фамильярности, тем более скабрезностей! Мы с тобой еще не настолько знакомы», — наставительно произнес мой неизвестный ментальный собеседник.

— Палевская, немедленно замолчи! — почти синхронно с ним прошипел мой наставник. Я получила от него негодующий взгляд и в довесок ментальную оплеуху.

«Молчу, будь вы оба прокляты! Убила бы вас за такую подлость! Особенно некоторых шутников. Только попадись ты мне в руки, паршивец, пожалеешь, что на свет родился, — мысленно процедила я и мгновенно огребла на свою голову неслабый ментальный удар, но успела частично смягчить его, вовремя подняв щит. Правда, в висках все равно болезненно запульсировало и я, слегка пошатнувшись, с яростью выпалила: — Я же сказала, молчу! Какого черта вы деретесь?»

«Множественное «вы» подразумевает, еще кого-то или ты перешла к вежливой форме обращения? Если первое, то наставник здесь ни при чем: он тебя и не слышит. Поэтому все свои претензии можешь изложить лично мне, возможно, я их выслушаю, — раздался спокойный телепатический голос. Он был настолько силен и четок, что в мою голову немедленно закрались неприятные подозрения о том, кто мой собеседник. — На твои наглые высказывания о моих зубах и прочих достоинствах, вынужден тебя огорчить, у меня все в порядке, включая сексуальные отношения с женщинами».

«Боже мой, это не розыгрыш моих товарищей! — в панике простонала я и поспешно добавила: — Не представляете, насколько я рада такое слышать! Примите мои самые искренние извинения, сэр. Я не хотела обидеть Вас своими необоснованными сомнениями в Ваших, несомненно, выдающихся способностях».

«То-то же! Так и быть извинения принимаются, — в голосе собеседника уже не было прежней мягкости. — Вижу, ты уже догадалась, с кем разговариваешь. Неплохо, Мариэль, — немного помолчав, он с холодной угрозой добавил: — Хочу сразу же предупредить, не в твоих силах как-то обидеть меня. Это ты будь осторожнее. Смотри, как бы я смертельно не огорчил тебя».

«Ясно, сэр. Только я не понимаю, к чему Ваши угрозы?» — меня слегка потряхивало от нервного возбуждения. Разговор принимал неприятный оборот.

«Угрозы? О, нет, дорогая, до них еще дело не дошло. Но я обязательно подумаю над тем, как осложнить твое существование. Причем настолько, чтобы ты сама не захотела жить».

«Огромное спасибо, сэр, за столь пристальное внимание к моей скромной персоне! Если я Вам настолько не по нраву, то лучше прибейте меня сразу, как говорится, не отходя от кассы. Чего долго мучиться?» — растерянно произнесла я, все еще не в силах поверить, что происходящее со мной это не чей-то жестокий розыгрыш.

«Не искушай, и так слишком велик соблазн покончить с тобой одним ударом, — в телепатическом голосе прозвучала столь явная угроза, что я сочла за благо заткнуться. Мой легендарный собеседник задумчиво протянул: — Может, так и поступим, что зря время тянуть? Хотя в охоте на дичь есть своя прелесть. Например, азарт погони, который так пьянит и приятно будоражит кровь…ну, не знаю. А ты что думаешь, приговоренная к смерти, жить тебе или лучше сразу умереть?»

Не дождавшись моего ответа, собеседник снова пришел в хорошее расположение духа. Явно забавляясь, он одобрительно произнес: — «Умница! Соображаешь, когда лучше всего промолчать… Правильно, дорогая, бесполезно давить на мою жалость, но не стоит заранее расстраиваться, — ведь я еще ничего не решил. Думаю, если ты будешь вести себя правильно, то я продолжу нашу игру в кошки-мышки, и только от тебя будет зависеть, насколько она затянется…»

«Само собой, сэр! — ледяным тоном ответила я, собрав свои растрепанные чувства в кулак. — Дозвольте небольшое пожелание от мышки? Не знаю, чем я заслужила Вашу немилость, поскольку считаю глупым обижаться на мои неосторожные мысли, но если Вы твердо вознамерились меня изничтожить, то не надо калечить, а лучше сразу убейте. Так будет морально чище. Вот таково мое пожелание».

«Торопишь события, дорогая. Поверь мне, за гранью нет ничего хорошего для живых, но я подумаю над твоим пожеланием. Правда, ничего не обещаю, поскольку оно ничего для меня не значит», — последовал сдержанный ответ после длительной паузы.

«И на том спасибо, сэр. У меня нет приличных слов, чтобы выразить Вам свою беспредельную признательность. Конечно, я приложу все силы, чтобы доставить Вам удовольствие в предстоящей игре, но постараюсь, чтобы Вы не сочли меня легкой добычей. Учтите, без боя я не сдамся».

На свой вызов, вопреки ожиданиям, я получила в ответ довольно-таки добродушный телепатический смешок.

«Какая храбрая мышка! Ты посмела объявить мне войну? Ну-ну! Мариэль, у тебя все в порядке с головой? Ты на самом деле понимаешь, с кем разговариваешь?»

«Не сомневайтесь, сэр, я знаю, что Вы — Старейший. Было бы глупо с моей стороны не догадаться», — я напряженно всмотрелась в огромный темный силуэт на трибуне. — Интересно, как вам удается такой фокус: одновременно разговаривать со мной и вести свою речь для остальных слушателей?»

«В этом нет ничего удивительного, просто у меня тренированное сознание, а вот ты слаба ментально для настоящей эрейки и в этом совсем непохожа на свою мать, — нейтрально произнес мой собеседник и, помолчав, с неподдельным интересом спросил: — С чего ты взяла, что у меня какое-то особое к тебе отношение?»

«Мне так показалось».

«Странно. Впрочем, ни к чему изводить себя пустыми предположениями. Извини, но все гораздо проще. Ты — бракованный экземпляр, пропущенный мной по небрежности во время последней зачистки генетических уродов в рядах вампиров».

«Тем более спасибо. Причем отдельную благодарность приношу за то, что окрестили меня генетическим уродцем», — ответила я с сарказмом, стараясь не показать, что совсем упала духом, услышав столь беспощадный приговор.

Н-да, плохо дело. Как показала история, Старейший в вопросе генетического здоровья нации не ведал жалости и недрогнувшей рукой уничтожал бракованные экземпляры в течение всего времени существования нашей молодой расы.

В моей голове воцарился полнейший сумбур, вкупе с полнейшим отчаянием. Ведь мне совсем не хотелось умирать в цвете лет, но не было никакой надежды на счастливый исход. Пощады от Старейшего не дождешься — не тот он господин. Он уничтожил тысячи, таких как я, и какое ему дело до еще одной бракованной единицы? Прихлопнет, как муху и поминай, как звали. Интересно, почему он затеял со мной игры в кошки-мышки? Обычно он в мгновение ока изничтожал таких, как я и вся недолга.

«Черт, как мне не повезло именно сегодня попасться на глаза нашему чистильщику!»

Конечно, я испугалась, но наряду со страхом, из глубины моего существа поднялось другое чувство и подступило к горлу удушливой волной. Теперь я очень хорошо понимала предков, которые подняли восстание, чтобы избавиться от этого чудовища. Невозможно жить с таким дамокловым мечом все время висящим у тебя над головой. Я с ненавистью глянула на трибуну.

«Не пойму, за что ты меня благодаришь?.. Никак не могу разобраться в хаосе твоих мыслей», — в телепатическом голосе послышалась легкая насмешка.

«Что ж здесь неясного? За то, что дали подольше пожить, и я успела найти свое счастье. Теперь мне не страшно умереть».

Я постаралась взять себя в руки, и огромным усилием воли подавила бушующий в сознании животный ужас от осознания близости смерти. Выпрямившись, я до боли сжала кулаки, да так что когти насквозь пропороли мне кожу вместе с мясом.

«Зря храбришься. Все живые существа боятся смерти и ты не исключение, — назидательным тоном произнес мой потенциальный убийца и вкрадчиво добавил: — Считаешь, что готова умереть? Что ж, хорошо. Давай оставим наши игры и сразу приступим к делу. Только хочу заранее предупредить, что процесс умирания будет нелегким».

«А что так? Потянуло вдруг на садисткие штучки? Ну-ну! Валяйте, мистер, если у Вас так свербит в одном месте прикончить меня!»

«Не хами, детка, подольше проживешь, но я хвалю тебя за крепость духа. Нужно заметить, что ты совсем неплохо держишься. Хотя в этом нет ничего странного, если вспомнить о твоей породе».

— К черту Ваши похвалы! Меньше слов — больше дела. Хватит тянуть кота за хвост, — с яростью громко произнесла я вслух, в глубине души лелея крошечную надежду на помощь окружающих.

«Крейд, все-таки ты сильно нервничаешь и трусишь, — с легким разочарованием в голосе произнес Старейший. — А я уж начал потихоньку гордиться нашей породой. Испугалась и заговорила вслух, надеясь на помощь? Зря стараешься, дорогая. Вынужден огорчить. Никто не слышит и не услышит твоих криков, до тех пор, пока я этого не захочу».

— Все равно стоило попробовать, — спокойно ответила я, полностью перейдя на звуковую речь. — Плевать, что Вы думаете обо мне, я не собираюсь облегчать жизнь своему убийце. Кстати, я Вам не лошадь, и нечего упоминать мою какую-то безвестную породу. Я — вампирка, и этим все сказано.

Говоря, я быстро оглянулась по сторонам. Действительно никто не обращал внимания на мои громкие разговоры. Даже больше того, взгляды окружающих скользили мимо, как будто я — совершенно пустое место.

«Убедилась, что все так, как я сказал? То-то же! — насмешливо произнес Старейший и снова вкрадчиво спросил: — Итак, с чего начнем? Может, с банального варианта, с остановки сердца? Вот так… каковы ощущения, дорогая, когда оно бьется все реже и медленнее?»

Я прислушалась в себе. Действительно, стук сердца становился все медленнее и тише. Ноги и руки постепенно похолодели от недостатка кровообращения. Затем меня охватила слабость, и за ней пришло сонное оцепенение.

«Алё, небеса! Кажется, у меня финита ля комедия! Привратник, открывай райские ворота, я уже на подходе!» — посетило меня внезапное озарение и стало вдруг беспричинно легко на душе. Осознав, что сейчас умру и терять мне больше нечего, я в полной эйфории выкрикнула:

— Эй, Чистильщик! Хочешь знать каковы мои ощущения? Изумительные! Тебе вовек таких не испытать! Эх, умирать так с музыкой!

Лихорадочно прокрутив в памяти подходящие к случаю мелодии, я остановилась на любимой песне Ивана и завопила в полный голос:

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»

Пощады никто не желает!

Все вымпелы вьются и цепи гремят,

Наверх якоря поднимая,

Готовятся к бою орудия в ряд,

На солнце зловеще сверкая!

Наверх якоря поднимая,

Готовятся к бою орудия в ряд,

На солнце зловеще сверкая!

И с пристани верной мы в битву идём,

Навстречу грозящей нам смерти…

«Хватит-хватит, Мариэль! Я пошутил. Пожалей мой музыкальный слух! Мне хотелось испытать твой дух, чтобы понять, чем ты дышишь», — воскликнул Старейший и я сразу же замолчала, но почему-то не поверила его словам о розыгрыше.

«Ты лжёшь. Я знаю, что находилась на грани. Почему ты остановился? У меня внезапно пропал генетический дефект?»

«Не твоё дело! И я не разрешал обращаться ко мне на «ты», — резко произнес мой могущественный противник, но в его голосе прозвучала странная растерянность, которая подтвердила мои смутные подозрения о том, что дело-то нечисто и заключается отнюдь не в моих физических изъянах.

«А мне наплевать! Это тебе ещё один предлог для убийства! — прошипела я с вызовом, почувствовав себя правой стороной, причем, незаслуженно пострадавшей. — Эй, что молчим? Господи, неужели совесть заела, господин Чистильщик? Вот это да! За столетия она у Вас ещё не совсем атрофировалась?»

«Замолчи! Пока я не пожалел о своем мягкосердечии! Если бы я собирался тебя убить, то сейчас ты не стояла бы здесь и не хамила мне в открытую, — ледяным тоном прошипел мой собеседник, явно выведенный из себя, но тут же взяв себя в руки, он спокойно добавил: — А ты изворотлива, малышка, совсем как твоя биологическая мамаша. Правильно говорят, что яблочко недалеко от яблони падает. Крейд, зря я затянул процесс! Нужно было бы сразу прикончить тебя, но как говорится, любопытство кошку погубило. К сожалению, ты еще нужна мне живой. Но в принципе ничто не мешает мне прибить тебя в любой другой момент, и не обязательно своими руками. Вот потому на сегодня казнь отменяется. Живи до поры до времени и радуйся своей удаче».

— Ах, какая неслыханная щедрость! Премного, благодарны, барин, за доброту Вашу! Вовек ее не забудем! — куражась, пропела я, и почувствовала, как ноги стали подкашиваться от разом нахлынувшей слабости.

Но наплевать на физическую немощь, куда хуже, что на душе появился горький осадок. Оказывается, я до последнего пребывала в плену иллюзий о добром создателе и до конца не верила в серьёзность происходящего. Как и многие молодые вампиры, я какое-то время даже боготворила Старейшего. Несмотря на проявленную им жестокость, мы считали, что он во всём прав, действуя во имя высших целей и идеалов нашего Мира, и вдруг такая мелочная месть по отношению ко мне.

«Еще как забудешь! Это я тебе твердо обещаю».

Неужели в телепатическом голосе прозвучало смущение или мне показалось? Я заинтересованно воззрилась на замершую огромную фигуру на трибуне.

«Тебе показалось, я совсем не мелочен».

«Ну, конечно! У Вас такие придури возникают на почве обострившегося старческого склероза!.. Ой! Я не хотела!»

«Ладно, поболтали немного и хватит. До встречи в будущем, дорогая! И за придури ты ещё ответишь…»

«Ёлки-палки! Что-то многовато долгов для одного дня нарисовалось на моём жизненном горизонте. А не пошли бы вы, господа кредиторы, куда подальше? Я у вас ничего не занимала».

«Ай-я-яй! Какая невоспитанная грубиянка!»

Не знаю уж почему, но последние слова, сказанные Старейшим, оказались последней каплей.

«Значит, я перед своим убийцей должна строить из себя воспитанную барышню?! Ну, уж нет!» — взъярилась я и целеустремленно рванула к трибуне, решив во что бы то ни стало, посмотреть на того гада, который испортил мне праздник.

«О, боги! Куда тебя понесло, ненормальная? Немедленно вернись в строй! Стой! Кому я сказал?..»

«Ага! Щас! Ждите ответа! Банзай!..»

Неожиданно ледяная поверхность стадиона рванулась мне навстречу и в моем гаснущем сознании напоследок прозвучали яростные команды: — «Тиаран, немедленно верни её на место! Подключи полный режим управления ноосферой!» И затем с болезненным стоном: — «О, боги, моя голова! От такого перенапряжения когда-нибудь я заработаю инсульт!..»

«И поделом тебе, ублюдок! Чтобы она совсем у тебя отвалилась!» — с мстительной радостью телепатировала я, перед тем как окончательно отрубиться от сильнейшего ментального шока. Не помог и максимально поднятый щит, Старейший легко пробил его одним ударом.

* * *

Встрепенувшись, я украдкой огляделась по сторонам, и облегченно вздохнула, горячо возблагодарив бога за то, что никто не заметил моего неприличного забытья. Радость оказалась недолгой, наставник бросил на меня укоризненный взгляд.

«Чёрт! Выходит, я чем-то себя выдала? Вот позорище! — с досадой подумала я, одновременно недоумевая, как могла заснуть на ходу. — Надеюсь, хоть оратор на трибуне не заметил моего храпака во время его речи? Ё-моё! Как неудобно!»

Самое удивительное, что во время душевных терзаний по поводу непотребного сна, мне показалось, что Старейший какое-то время задумчиво смотрел в мою сторону, причем так долго, что Старейшины беспокойно зашевелились на трибуне и начали вполголоса переговариваться.

«Не может быть! Это глюк, — моргнув, твёрдо решила я, и вполне резонно рассудила: — Нафиг личности такого калибра прослушивать мои мысли, когда на стадионе таких как я ни одна тысяча».

После неприлично затянувшейся паузы Старейший, наконец-то, начал говорить:

— И главная моя мечта, — однажды полететь за пределы солнечной системы на поиски Terra Incognita…

Его голос, набирая силу, зазвучал с большим воодушевлением:

— Как говорится, сквозь тернии — к звездам! И даже они покорятся нашему неукротимому натиску! Я клянусь вам в этом! Я хочу, чтобы вы поверили в достижимость моих идеалов, как в них верю я!..

Станьте лучшими в обновленном мире — Мире вампиров! Я верю в вас, дети мои! Постарайтесь, не разочаровать меня!

На этой ноте, прозвучавшей с некоторой угрозой, Старейший закончил свою речь, конец которой я прослушала очень внимательно, стараясь не пропустить ни слова из сказанного им. А затем под дружные овации он изящно поклонился восторженной публике, и исчез так же таинственно, как и появился. Я проводила его задумчивым взглядом, удивляясь сама себе. Действительно, с чего вдруг такая легендарная личность привлекла моё внимание? «О, чёрт! Почему так сильно кружится голова?.. Господи, что у меня с руками? Когда это я успела их пропороть когтями? Неужели во сне? Вот непруха!»

* * *

Неподвижно замерший на сиденье Старейший, наконец, открыл глаза и коротко приказал:

— Тиаран, домой.

Черная авиетка совершенно фантастического вида вошла в режим невидимости и мгновенно взмыла в чёрное полярное небо. Взяв курс, она устремилась в указанном направлении.

— Мой райделин, не желаете принять лекарство от головной боли? Вы слишком перенапряглись во время инцидента с девушкой.

— Не знаю. Впрочем, давай. Хуже, чем есть, вряд ли уже будет.

В изящную ладонь с ухоженными когтями немедленно спланировала крохотная голубая капсула и, ожидая своей очереди, рядом с ней завис причудливый бокал с кристально чистой водой. Запив лекарство, Старейший облегченно вздохнул и, вытянув длинные ноги, расслабился в удобном кресле, которое немедленно приступило к массажу своего пассажира. Спустя некоторое время он сбросил капюшон, и привычным движением руки смахнул с лица длинные блестящие волосы. Поудобнее примостив голову на изголовье кресла, он снова закрыл глаза, и устало проворчал:

— Вот дурак! И чего я так разошелся? Чуть на самом деле не прикончил девчонку, а она еще нужна мне в качестве аргумента в предстоящем разговоре с Михаэлем. Тиаран, ты отослал мои приказы Главе СБ и ректору Академии?

— Да, мой райделин.

— Замечательно. Теперь можно вступать в игру.

Старейший слегка улыбнулся. «Кстати, сама по себе девчонка довольно забавная зверушка. С ней не соскучишься!.. — он поморщился. — И то верно. До сих пор голова раскалывается. Еще бы! Это вам не фунт изюма — разом обработать такую кучу народа на стадионе, чтобы инцидент с Мариэль прошел незамеченным!.. К крейду, угрызения совести и чувство вины за твоё детство, детка! Я все равно тебя убью, как и обещал».

Погуляли, пора и честь знать. Не ходите дети в Африку гулять!

От Академии до секретной точки на карте, выпускников доставили уже знакомыми им серебристыми самолетами-амфибиями и высадили на льдине неподалеку от берега; здесь была запланирована пересадка на клановые «скаты». В ожидании транспорта, как и в день высадки, толпа выпускников потихоньку разбрелась в разные стороны. Болтая и хаотично перемещаясь, они постепенно разделились на небольшие группы, но дальше всех в ледяную пустыню, забрались влюбленные парочки, которые прощаясь друг с другом, обнимались и тихо переговаривались.

Непривычно серьезная Мари стояла в толпе своих бывших сокурсников и когда к ней обращались с каким-либо вопросом, она рассеянно отвечала, стараясь односложными фразами вежливо отделаться от собеседника. Вскоре окружающие заметили откровенное нежелание девушки общаться и оставили ее в покое, что, впрочем, не прибавило ей хорошего самочувствия. Вроде бы особых причин для уныния не имелось, но при воспоминании о Тьене у нее на душе, не давая покоя, скребли когтями преогромнейшие кошки. С самого отъезда из Академии её не покидало острое предчувствие долгой разлуки с любимым, и она никак не могла справиться с тревогой в сердце.

К сожалению, Мари не с кем было поделиться переживаниями. Друзьям она так и не сказала о новых взаимоотношениях с Тьеном. Это вышло ненамеренно, после выпускного бала Соня и Иван настолько увлеклись своей ссорой, что в пылу взаимных обвинений не обращали внимания на странно притихшую Мари. Правда, несмотря на бурные сердечные переживания, она всё же уловила, что в их перепалке частенько упоминается имя «Ник». Она живо припомнила этого типа, и недовольно скривилась.

Знакомство с новым поклонником подруги вышло спонтанным, и не доставило Мари никакого удовольствия. На выпускном балу в Академии после одного из танцев Тьена разыскали приятели-однокурсники. Возбужденно переговариваясь, они с заговорщицким видом куда-то его потащили, чуть ли не силой вырвав из объятий Мари, и та на какое-то время осталась в гордом одиночестве. Слегка расстроившись, проголодавшаяся девушка всё же не стала терять времени даром. Орлиным взором она выхватила ближайший пункт с кормежкой и протолкалась к столу, ломящемуся от экзотических закусок. Когда она торопливо доедала далеко не первый бутерброд, по-быстрому запивая деликатесы шампанским, к ней подошла Соня с высоким темноволосым парнем.

— Познакомься, зай, это Ник, хотя нет особой нужды представлять вас друг другу, — прощебетала Соня, кокетливо улыбнувшись своему поклоннику.

Процедура знакомства застигла Мари врасплох.

— Очень приятно, — неприветливо буркнула она с набитым ртом.

Улучив момент, Соня состроила ей страшные глаза. Мари вздохнула, поняв, что дела обстоят серьезно и её излюбленные меры по отшиванию назойливых поклонников подруги не будут той поняты. По возбуждённо-сияющему личику Сони она поняла, что та настолько очарована новым поклонником, что без всякого сожаления бросила своего бедного дон Кихота в лице Ладожского.

«Ну, ты и бестолочь, Беккер! На месте Ивана лично я давно бы послала тебя куда подальше и поискала бы что-нибудь более постоянное», — с досадой подумала Мари и, припомнив сказанное подругой, удивилась.

«Интересно, почему Соня считает, что нас не нужно представлять друг другу? Ой, да наплевать! Чтоб его черти взяли! Откуда он только взялся на нашу голову?.. О, какой мощный артобстрел! Похоже, моя любимая подруга втрескалась всерьез. Н-да, бедный Ванька! Вот дурища! Нашла на кого променять! Ведь Ладожский не хуже этого смазливого типчика, а еще он умница каких поискать и у него доброе сердце, а этот поганец еще неизвестно чем дышит, — обиделась девушка за приятеля и недобро посмотрела на новоявленного поклонника Сони. Натолкнувшись на его сумрачный взгляд, она презрительно фыркнула. — Надо же, какой отвратительный тип! Нечто такое от него исходит, что хочется взвыть… от страха? Иди к чёрту, урод! Ты мне не нравишься!» — вынесла она окончательный вердикт новому знакомому подруги.

Рассеяно слушавшая болтовню Сони, Мари вдруг поймала устремленный на неё взгляд парня, и чуть было не подавилась бутербродом. Со злобным выражением на лице он слегка подался вперёд, как будто собирался немедленно её придушить, невзирая на кучу народа. Девушка с трудом удержалась от желания отойти от него подальше.

«Господи! Что я сделала этому придурку?.. Может, он пал жертвой моих безобидных розыгрышей? Надо ж, какой злопамятный!.. Может, он находился среди тех парней на балконе, которых я облила кое-чем из котелка на втором курсе, когда мы всем скопом жили в общежитии? А если и был, то это его проблемы, нефиг нас поливать водой при каждом удобном случае. Вот идиоты! Думали, что я их снизу не достану! Надо ж так свято верить в законы гравитации! Просто нужно посильнее плескануть жидкость вверх, и она преодолеет любое притяжение!»

Мари пристально всмотрелась в нового знакомого.

«Может, мы в каком другом месте пересекались?.. — задумалась она. — Нет, ничего такого не помню. Тогда снова встает вопрос, за что же он меня так ненавидит?.. Понятия не имею. Может, во время учебы я в чем-то другом перешла ему дорожку? Перехватила какой-нибудь приз, на который он нацелился, или ещё в чём-то обошла?.. Ни фига, я его даже не помню по Академии и он точно не из преподавательского состава. Может, он кто-то из гостей, прибывших на праздник, с которым я повстречалась во время каникул?..»

Повисла неловкая пауза, во время которой Ник и Мари, не отводя глаз, неприязненно изучали друг друга. Почувствовав себя неловко во время их нешуточной дуэли на взглядах, Соня потянула за руку напряженно выпрямившуюся подругу, и делано улыбаясь, добавила вдруг совсем уж странную фразу:

— Зай, что ты таращишь глаза на Ника, как будто никогда его не видела? Вспомни, он же из клана Ягуара, и мы с ним довольно часто встречались на занятиях, поскольку он нередко подменял нашего инструктора по рукопашному бою. Правда, милый, ты же из нашего спецназа и тоже из выпускников? — произнесла она с легким сомнением в голосе и вопросительно глянула на своего спутника.

К удивлению Мари, тот обаятельно улыбнулся и до неё дошло, почему Соня с ходу втюрилась него. Парень был до неприличия красив, когда до смерти не запугивал своим тяжёлым мрачным взглядом.

— Ну, конечно, дорогая. Только больные на голову девицы могли не запомнить меня, если вообще посещали занятия, а не систематически их прогуливали. Сонечка, Вы же моя самая любимая ученица, хотя и слишком слабенькая. Но если с Вами дополнительно позаниматься, то Вы вполне можете подтянуться до общего уровня, — мягко проговорил он и учтиво поцеловал руку просиявшей девушке.

Слушая Ника, Мари недоумённо хмурилась. «Какая средневековая речь!.. Конечно, мой Рыжик тоже галантен в обращении с женщинами, этого у него не отнимешь. Видимо сказывается французская кровь. Но обращаться на «вы» к знакомой и к тому же ровеснице?.. Очень странно!»

Словно услышав мысли Мари, Ник бросил на неё негодующий взгляд и, взяв её подругу под руку, властно потянул за собой.

— Давай поднимемся наверх, дорогая. Думаю, нам будет гораздо приятней побеседовать в уютной обстановке третьего этажа. Не беспокойся, мы ещё спустимся вниз и обязательно потанцуем. Хорошо? Я люблю вальсы, а ты?

Просиявшая Соня согласно кивнула головой, не сводя глаз со своего спутника, а Мари автоматически отметила, как быстро он перешел с учтиво-церемонного «Вы» на фамильярно-небрежное «ты». Перед тем как уйти, Ник смерил её пренебрежительным взглядом.

— Mon ami, Вас не учили, что разговаривать с набитым ртом это неприлично?.. Э, нет! Не нужно трогать мою спутницу грязными руками, — холодно произнёс он и с непреклонным видом отстранил Мари, когда та инстинктивно потянулась, чтобы остановить подругу.

Хотя выговор прозвучал вполне вежливо, его подтекст был настолько оскорбителен, что от обиды у девушки подступили слёзы к глазам. Прежде чем осознала, она поспешно отдёрнула руку и тут же обругала себя за трусливую слабость.

На красивом лице парня промелькнуло удовлетворение, и он добавил нейтральным тоном:

— Не нужно злиться, я не хотел Вас обидеть. Просто не стоит брать еду голыми руками, для этого существуют столовые приборы. Знаете, неплохо бы Вам приобрести немного приличных манер, тогда с Вами было бы гораздо приятней общаться. Прошу прощения за грубость. Кстати… — он протянул руку к столу, и в его голосе вновь зазвучала едкая насмешка: — Возьмите, а то испачкаете своего парня.

Мари автоматически взяла небрежно поданную ей салфетку, и тут же взъярилась. «Вот сволочь! Ни с того ни с сего, взял и унизил меня!» Внутренне кипя, она судорожно вдохнула, собираясь высказать всё, что думает, наплевав на приличия, но было уже поздно — парочка затерялась среди толпы танцующих. Она с яростью отбросила ни в чем не повинную салфетку и резко обернулась, почувствовав чьи-то ладони на своих плечах.

— Малыш, кто посмел обидеть тебя? Кто он? — притянув к себе девушку, требовательно произнес Тьен.

— Да есть тут одна сволочь, которая мимоходом облила меня грязью головы до ног, — гневно прошипела Мари и, опомнившись, натянуто улыбнулась встревоженному юноше. — Почему сразу «он», когда проходу нет от твоих поклонниц!.. Извини, я не хотела. Не обращай внимания, милый, ты тут не причём. Я немного разозлилась, слегка поцапавшись с девицами.

На мгновение у Мари промелькнула мстительная мысль пожаловаться Тьену на поклонника Сони, но она мгновенно придушила её в зародыше. Несмотря на злость, где-то глубоко внутри неё тлела убежденность, что с Ником лучше не связываться. «Да ну его к чёрту! Нашла из-за кого заморачиваться!» — сердито подумала она.

Поначалу расстроенная Мари ещё хмурилась, но с появлением Тьена неприятный инцидент быстро отошёл на второй план. Они поболтали о пустяках, и при виде сияющих глаз юноши её вновь охватила счастливая эйфория. Когда он потянул её танцевать, Мари вспомнила об испачканных руках и поспешно спрятала их за спину.

— Ой, прости! Я быстренько смотаюсь в туалет, а ты пока поешь в моё отсутствие.

— Я подожду тебя. Давай, поедим вместе.

Виновато улыбнувшись, девушка созналась:

— Прости, мой хороший, но я уже натрескалась от пуза, не дожидаясь тебя. Не сердись, хорошо?

Яркий свет в зале начал гаснуть, и золотые глаза вспыхнули внутренним теплым огнём.

— Что за глупости, любимая? Разве я могу на тебя сердиться? Возвращайся поскорей. Хорошо? У нас и так много времени потеряно из-за дурацкой выходки моих ребят.

— Что-то случилось? — сразу же насторожилась Мари, уловив досаду в голосе Тьена.

— Не бери в голову, mon amour, — улыбнувшись, уклончиво ответил он. — Честное слово, обычный глупый розыгрыш, принятый среди парней.

Тьен не стал рассказывать, что под благовидным предлогом его затащили в уединённое место в Академии, а по дороге кто-то внезапно втолкнул его в одну из пустых аудиторий и запер. Правда, ему улыбнулась госпожа Удача. Довольно быстро какая-то парочка, ища себе тихого пристанища, набрела на его узилище. Шутка показалась ему злой, и позже он собирался разобраться с её инициаторами.

— Пожалуйста, не потеряйся по дороге, малыш. Хорошо? Я жду, — юноша обеспокоенно посмотрел на Мари.

— Клянусь, ты не успеешь заскучать и переметнуться к другой!

Отойдя, девушка сразу обернулась и поймала печальный взгляд, устремлённый ей вслед. «Что-то совсем захандрил мой Золотой Тигр… ну, нет! Сегодня наш день!» В мгновение ока она снова оказалась рядом. От её поцелуя Тьен просиял.

— Ну, вот! Совсем другое дело! — победно улыбнувшись, сказала девушка. — Теперь, жди, я быстро. Считай, что я уже здесь! — и она сдержала своё слово. Тем, кто встал на её пути в этот вечер сильно не повезло.

Больше Мари и Тьен не расставались. Во время танцев их пару несколько раз пытались разбить, но они всегда ускользали прочь. Занятые только друг другом, влюблённые медленно плыли по залу. На них обращали внимание — настолько они светилась открытостью чувств. В чьих-то взглядах сквозила тяжелая зависть, а кто-то радовался их счастью, но им было так хорошо друг с другом, что они не замечали реакции окружающих. Правда, временами Мари ловила на себе тяжелый взгляд непроницаемо-тёмных глаз, но больше ничто не её задевало, она чувствовала себя любимой и была совершенно счастлива…

Отгоняя воспоминания, бередящие душу, Мари поискала взглядом друзей. Увы! Те куда-то опять сбежали.

«Господи! Ну, как всегда! Когда кто-нибудь нужен, по закону подлости, его никогда нет на месте». Девушка поморщилась. Помимо внутренних переживаний с момента высадки на берег её беспокоило чьё-то неопределенное ментальное давление. То ей слышался чей-то зов, то вдруг она чувствовала запах смолы и свежесть моря, то на границе зрения ей чудилось какое-то смутное движение. Поднятый до предела ментальный барьер не помогал: давление не исчезало.

Мари стало тревожно. Ей показалось, что кто-то пытается взять её разум под контроль. Она совсем бы в этом уверилась, но смущало одно обстоятельство — не воспринималась аура передающего, которая в телепатической речи являлась аналогом голоса и имела индивидуальную окраску. По аналогии со звуковой речью тут дело обстояло так, будто кто-то дышал в трубку, не говоря ни слова. Вещь, совершенно невозможная в телепатии.

Когда постороннее давление стало совсем невыносимым, жужжа в голове как надоедливый комар, отчаявшаяся Мари решительно двинулась за помощью к своему наставнику, но вдруг оно неожиданно исчезло. Пожав плечами, обрадованная девушка, списала происшествие на природный фантом — причуду ноосферы планеты. Успокоив себя, она заметно повеселела и выбросила происшедшее из головы. Ей совершенно не хотелось объясняться с наставником, который обязательно послал бы её на консультацию к психологам, а их братию Мари не переносила на дух.

Прямо над головами выпускников зависли пять огромных треугольных силуэтов. Наконец-то, прилетели самолеты кланов.

«Слава богу, домой! А уж там Мика быстро разберется со странными глюками. Если все-таки они носят искусственный характер, то навешает таких плюх шутникам, что мало им не покажется! — совершенно по-детски обрадовалась девушка, почувствовав за спиной прочный тыл. — Ура-ура!»

Подняв голову, Мари заворожено посмотрела наверх. На бархатно-черном звездном небосклоне вырисовывались слабо светящиеся по краям темно-синие треугольные силуэты, и в центре каждого громадного треугольника горела огромная цветная голографическая эмблема клана. Стоя в толпе однокурсников, она с гордостью посмотрела на сурового матерого волка в красном круге полной луны. И хотя их эмблема выглядела довольно невзрачно на фоне своих ярких разноцветных соседок, символ родного дома был для неё милее всех.

Скаты, находящиеся на огромной высоте, резко упали вниз, и зависли метрах в шести над поверхностью. Раздался телепатический приказ наставников на посадку, и выпускники организованно, но не особенно спеша двинулись к самолетам своего клана.

Зазевавшись, Мари оказалась последней на посадку, и в ожидании своей очереди она, по излюбленной привычке принялась глазеть по сторонам, полностью выпав из окружающей ее действительности. После подземного города с его искусственным климатом и довольно однообразным пейзажем, приевшимся за год учебы, все вокруг показалось ей вдруг необычным и возбуждающим.

«Ах, как великолепна полярная ночь!» — мысленно воскликнула она, оглядевшись по сторонам.

В душе девушки стало нарастать радостное возбуждение, омывая ее волнами беспричинного счастья. Полностью отрешившись от посадки в самолет и прочей суеты, она всеми чувствами погрузилась в непроглядную бархатную тьму безлунной зимней ночи, и в какой-то момент ее словно отрезало от остального мира. Вокруг повисла такая непривычная тишина, что ей послышалась далекая волшебно-красивая мелодия.

«Странное ощущение! Кажется, что не пульсация собственной крови отдается в ушах, а слышна далекая музыка небесных сфер!»

Восторженная радость настолько переполняла девушку, что она всем сердцем потянулась к волшебству далеких миров, усыпавших колючими бриллиантами звезд непроглядную черноту космической бездны, раскинувшуюся над ее головой.

«Так и хочется полететь к далеким мирам и познакомиться с их жителями! Господи, сделай так, чтобы они оказались такими же чудесными человечками, как на картинах Фицжеральд!»

Почувствовав, что в ночи идет охота, девушка из любопытства отправила в ночь поисковый ментальный импульс. Где-то там, в ночи ликовал свирепый хищник, а еще живая жертва билась в отчаянии. Ее внутренний звереныш тоже проснулся, почуяв запах крови и взвыл, требуя своей доли в добыче. Повинуясь охотничьему инстинкту, она шагнула в ночь. Где-то там, в прекрасной тьме притаилась беспомощная и вкусная жертва, но ей не спрятаться! Нужно найти дичь и разорвать её! Бессознательно тело девушки подобралось, приобретая повадки хищника, крылья тонкого носа стали возбужденно раздуваться, жадно ловя морозный воздух, со вкусом арбузной свежести и легким привкусом крови…

Внутренний голос неожиданно забил тревогу. «Что такое? Какая такая охота, и что за зов в ночи? Не-е-т!» — сознание Мари забилось в панике. С трудом очнувшись, она обнаружила, что уже довольно далеко ушла от сокурсников и ведомая непонятным призывом, по-прежнему движется в неизвестном направлении. Огромным усилием воли девушка сбросила наваждение ночи, и бегом вернулась к месту посадки. Включив боевой режим, она прыгнула в самолет, когда створки его люка уже наполовину закрылись.

Порыв холодного ветра вуалью взметнул алмазную изморозь, и в его завываниях послышался разочарованный вздох.

«Ах, Лоти! Опять ты бросила меня! Как это жестоко с твоей стороны! Но мы ещё встретимся, я обещаю, — вымолвил призрачный голос с удивительно богатыми обертонами, и неожиданно зловеще добавил: — Берегись, моя ветреная красавица, однажды ты пожалеешь о своём упрямстве!»

Очутившись внутри самолёта, Мари пошла по проходу. В салоне стоял страшный шум. Выпускники и наставники, возбужденные недавними событиями, оживленно болтали друг с другом, не обращая на неё внимания.

«Чёрт знает что творится! Ещё немного, и я осталась бы на подножном корму в ледяной пустыне, а никому нет дела», — с усталым раздражением подумала она, и огляделась по сторонам. Соня и Иван сидели непривычно далеко друг от друга. «Ясно. Ссора приняла затяжной характер. Достали!» Миновав друзей, она направилась к свободным местам в хвосте самолета.

Одолеваемая усталостью, Мари упала в кресло и, пристегнувшись, закрыла глаза. Борьба с самой собой совершенно вымотала её физически и душевно. Всё, о чем она сейчас мечтала это только о покое, но не тут-то было.

— Вечно тебя где-то носит! Зай, где ты пропадала?

— На горшке.

Подругу не устроил столь лаконичный ответ.

— Не придумывай. Он закрыт до взлёта.

— Поверишь, что пряталась под креслом?

— Что, совсем нехорошо? — встревоженная Соня, сев рядом, взяла её за руку. — Может, принести воды?

— Не нужно. Думаю, скоро всё пройдёт, — пробормотала Мари. С трудом разлепив веки, она попыталась как можно непринужденней улыбнуться. — Похоже, ноосфера разбушевалась, просто со страшной силой бьёт по голове.

— Странно. Лично я ничего не чувствую, — удивилась Соня и с сомнением посмотрела на осунувшееся усталое лицо подруги. — Правда, её восприятие носит индивидуальный характер.

Мари пожала плечами. Вскоре к ним подошел Иван. Не говоря ни слова, он сел в кресло, отделённое от девушек проходом и отвернулся к иллюминатору. Они покосились на него, Мари — с усталым равнодушием, а Соня — с обидой, но обе промолчали.

Постепенно в салоне самолета воцарилась тишина. День, до предела насыщенный будоражащими событиями, наконец-то, утомил выпускников, и многие задремали. При виде стюардесс, катящих тележки в проходе между креслами, салон оживился, но и этот всплеск активности быстро сошёл на нет. Светало. И как всегда на рассвете, всех потянуло в сон.

Божественный пантеон. Явление наследника Сияющего двора, о котором и собственный папочка ничего не знает, а кто его мать и вовсе загадка

С бегством принца Николса скандал при Сияющем дворе рос и множился. Его придворные разделились примерно поровну, споря с пеной у рта, кто его сменит и станет наследником лорда Хаоса. Одни ставили на кандидатов из числа внебрачных детей Его Божественности, другие — на пришлых, сильных богов. При этом называлось множество имен, плелось множество интриг, и заключались многочисленные пари, кто победит в престижной гонке. Причем, на кон ставились не только жезлы с божественной силой, но и более экзотические заклады. Какой-то чудак поставил свои рога и свободу в течение четверти круга Перерождения на то, что вернётся принц Николс и по-прежнему останется наследником. Его всячески обсмеяли и посоветовали начать растить новые рога и заодно уж приобрести рабский ошейник по своему вкусу. Придворные были уверены, если принц передумает и со временем решит вернуться, то наследником ему больше не быть — слишком уж злопамятен Лорд Хаос и не переносит ни малейшего непослушания. Мало того многие считали что, вернувшись, принц тут же окажется в Адской Бездне и хорошо, если его не прикажут полностью развоплотить.

В общем, довольный новым развлечением Сияющий двор шумел и волновался, и споры частенько перерастали в повальные потасовки, во время которых летали не только сгустки энергии, но также выбитые зубы, клыки жуткого размера, вырванные шипы и конечности в количестве значительно большем общепринятого, на пострадавшую единицу даже с учётом хвоста. Бедная Внутренняя стража замучилась разнимать драчунов, которые совсем распустились, видя пофигисткое отношение лорда Хаоса к творящемуся безобразию. Судя по всему, его забавляли выходки задиристых придворных.

Во время очередной драки, которая разразилась у сказочно красивого павильона, охраняемого стражей из элитного подразделения, под его беломраморные стены незаметно проскользнул мальчик и спрятался в пышно разросшихся розовых кустах. На вид ему было лет десять, а по меркам Сияющего двора он жил свой первый круг Перерождения. Правда, в этих местах внешний облик ничего не значил, поскольку не говорил о реальном возрасте его обладателя. С таким же успехом ребёнок мог быть взрослой сущностью, которая в своём существовании насчитывает уже не один круг Перерождения. Но по своим повадкам малышня всегда отличается от взрослых. Мимика лица и выражение глаз неопровержимо свидетельствовали в пользу его видимого возраста.

Скрыв ауру коконом непроницаемости, мальчик старался не шевелиться, чтобы не выдать своего присутствия. Когда он перестал надеяться на успех, его терпение было вознаграждено. Старший караула не выдержал, и по его приказу часть воинов бросилась отгонять драчунов от охраняемого объекта. Их моментально оттеснили, но ненадолго. Недавние противники немедленно сплотили свои ряды и уже единым фронтом выступили против стражей. Но тех не смутила подобная рекогносцировка. Окрылённые возможностью немного размяться во время скучного дежурства, стражи с таким энтузиазмом взялись за дело, что в эфире сразу же ощутимо прибавилось летающих обрывков одежды, чешуи, зубов и прочего движимого и не очень имущества его обладателей.

Синечешуйчатая демонесса из подразделения Дев Ада с удовольствием понаблюдала за слаженной работой коллег. Вспомнив о поручении, она надела магические очки и, скользнув за угол, нашла взглядом притаившегося мальчишку.

«Отлично! Вот уж не ожидала, что это действительно ребёнок. Пожалуй, хвостатая шлюшка слишком расщедрилась за столь простое поручение».

Демонесса скользнула к мальчику, и легко коснулась его плеча. Дёрнувшись, тот испуганно на неё посмотрел, но она приложила палец к губам.

— Т-с-с! Тихо! Миледи Баастет велела передать тебе кое-что. Держи, — чуть слышно прошипела она, протягивая мальчику черный медальон с изображением кошки. Поймав его недоумённый взгляд, она пояснила: — Это штучка поможет тебе попасть внутрь павильона, а затем проведёт к Лилит. Запомни, что для её пробуждения ты должен приложить к кокону медальон. Понял?

— Да. Огромное спасибо, почтенная! Не знаю, как благодарить Вас за помощь! — взволнованный мальчик с благодарностью глянул на демонессу и низко поклонился. Судя по знакам отличия на роскошном плаще, она занимала далеко не последнее место в служебной иерархии Адской Бездны.

— Малыш, ты не по адресу. Слава Создателю, я всего лишь курьер, а за всё хорошее поблагодаришь миледи Баастет, — усмехнувшись, прошипела Девы Ада, уверенная, что мальчику не выбраться живым из павильона. Передавая ему медальон, она нечаянно коснулась его руки и замерла. Свидетельствуя о её душевном смятении, плёнка второго века полностью скрыла синие с вертикальным зрачком глаза, превратив их в бельма.

— Что с Вами, почтенная? — тревожно прошептал мальчик. Демонесса моргнула.

— Ты кто? — требовательно спросила она.

— Лозан, приемный сын лорда Океана.

«Вот дьявол! Ну, и влипла! — с досадой подумала демонесса, глядя на недоумевающего мальчика. Оглянувшись по сторонам, она присела перед ним на корточки.

— Послушай, Лозан, чтобы пробудить миледи Лилит, воспользуйся своей кровью, а не амулетом. Хорошо? — тихо прошептала демонесса без малейшего шипения в голосе. На её красивом лице тут же промелькнуло сомнение. Пристально глянув на мальчика, она холодно добавила:

— Хотя в принципе мне все равно. Решай сам: кровь или амулет.

Выпрямившись, демонесса снова заколебалась. «Очень надеюсь, что обойдётся без чудес, но вдруг? Нужно подстраховаться, — она тяжко вздохнула. — Это мне в наказание за жадность».

— Держи, мой подарок, — в руках у мальчика оказался витиеватый сине-черный кинжал, — я Шиамита. Если будешь нуждаться в помощи, достаточно капнуть кровью на кинжал и позвать меня по имени. Но учти, я отзовусь только в случае крайней нужды.

— Спасибо, — озадаченно произнес Лозан, но демонессы уже и след простыл. Подумав, он засунул кинжал в специальное отделение в мягких сапожках.

Когда старший караула отвернулся, давая распоряжения, мальчик почувствовал, что наступил благоприятный момент и скользнул под арку, затянутую силовой пленкой. Миновав препятствие, он бросился внутрь, и тут же свернул за угол, прячась от посторонних глаз. Плюхнувшись на узорчатый пол за этажеркой, он облегченно перевел дух.

«Слава Создателю, миледи Баастет не обманула! Я проскочил Завесу смерти!» Запустив руку в вырез рубашки, мальчик вытащил медальон с изображением черной кошки. Из него ударил красный луч и тут же погас. Вскочив на ноги, он бросился в указанном направлении. Амулет ещё несколько раз указывал ему путь, пока он не очутился в огромных богато изукрашенных покоях. Здесь, заключенная в светящийся силовой кокон, спала прекраснейшая из богинь, От её тела и прозрачных крыльев с радужными переливами исходило такое светлое чистое сияние что мальчик, до последнего сомневающийся в правильности своего поступка воспрянул духом. С загоревшейся надеждой во взоре он упал на колени и воскликнул:

— О, миледи Лилит, пожалуйста, проснитесь! Я не хотел тревожить Вас, но Вы единственная, кто может мне помочь!

Увы, его горячая мольба осталась без ответа.

— Что же мне делать? — пробормотал он, глядя на недоступное чудесное существо.

«Вот дурак! Что я ору? Ведь свёртка минипространства не пропускает внутрь ни единого воздействия. Нужен ключ». Лозан достал медальон, и с сомнением посмотрев на злобную мордочку оскаленной кошки, спрятал его на груди. Он достал кинжал, припрятанный за голенищем сапога, и занёс его для удара по руке.

— Схватить немедленно! Ах ты, щенок! Уму непостижимо, как он сумел прорваться внутрь!

К мальчику с двух сторон бросились стражи. Несмотря на их мгновенный бросок через подпространство, он оказался проворней. Удар и кровь брызнула алой струёй. Под её действием кокон ярко вспыхнул и с легким хлопком рассеялся.

— Пустите меня! Миледи, умоляю Вас, проснитесь!.. Пустите же, сволочи! Я должен сказать миледи Лилит, пока не поздно…

Не переставая вырываться, мальчик изо всех сил отбивался от высоченного стража, схватившего его, и беспрестанно оглядывался назад. От злости и отчаяния, что цель была так близка, и ему не хватило самой малости, из бирюзовых глаз мальчика потекли слёзы.

— Силен брыкаться, поганец! — проворчал страж, неся его под мышкой. — Успокойся! Байки и слезы прибереги для палача, не трать их понапрасну. Милорду Ваатору расскажешь свою трогательную историю перед тем, как он прикажет спустить с тебя шкуру. Гарантирую тебе его сострадание и море сочувствия. Только я на твоём месте не очень бы обольщался, ведь у Их Светлости каменное сердце. Ещё ни один из его подопечных не ушёл живым, кроме как по приказанию Их Божественности.

— Что за шум? Николс, мне показалось, или ты на самом деле меня звал? Ты где, малыш? — вдруг раздался мелодичный голос. Вокруг рассыпались звонкие хрусталики тихого смеха. — Вот шалун! Хватит прятаться, моё солнышко, иди к маме. Я по тебе соскучилась.

— Миледи, это я! Это я кричал! Скажите им, пусть меня отпустят, я должен с Вами поговорить!.. — выкрикнул Лозан, до того как страж успел заткнуть ему рот.

— О! Что-то спросонья в моей голове всё перепуталось. Ведь Николс давно уже вырос. Иди ко мне, малыш, — позвала богиня, ласково глядя на мальчика. — Дорогой, отпусти ребёнка, я хочу знать, что у него случилось.

— Миледи, это невозможно! У сопляка нашли кинжал и Заклятие Черной смерти! Он хотел убить Вас! — возразил страж, не выпуская своего пленника.

— Как интересно! Капитан, прикажите вашим людям, пусть они отпустят мальчика. Я знаю, что он не хотел мне навредить.

— Я не могу, миледи. Иначе Их Божественность спустит с меня шкуру, — нахмурившись, мрачно произнес высокий страж, выступая вперёд. Весь его облик, закованный в богатые, но удобные чешуйчатые доспехи, выражал собой непреклонность.

— Не бойтесь, капитан, я переговорю с лордом Хаосом, вы не будете наказаны. А теперь отпустите мальчика.

— Нет, миледи.

Светлая богиня перестала улыбаться и удивленно взглянула на стражу.

— Мальчики, почему вы решили, что можете не подчиняться моим приказам?

— Что вы, миледи! Даже в мыслях не было ослушаться Вас, но всё-таки лучше дождаться решения Их Божественности…

— Ай-я-яй, какие же вы упрямцы! Думаете, я не смогу вас достойно наказать? — вкрадчиво спросила Лилит.

Насупившись, стражи молчали, но пленника по-прежнему не выпускали. Глядя на их мрачные физиономии, сияющая богиня вдруг по-девчоночьи хихикнула и во все стороны полетели золотые стрелы. Стражи, высящихся вокруг неё высоченными черными башнями, с недоумением переглянулись и, поняв, что обстрел не причинил им вреда, злорадно заухмылялись.

— Простите, капитан, но вы сами напросились, — с легкой улыбкой сказала Лилит, и добавила, обращаясь к мальчику. — Подойди ко мне, милый.

Капитан, единственный кого миновали стрелы, увидев, что стало твориться с его подчиненными, громко застонал.

— Какой позор! Миледи, на коленях умоляю, прекратите эту вакханалию!

— Увы! Это невозможно. Но вы не отчаивайтесь, мой друг, к вечеру любовное зелье выдохнется.

— Кошмар! — схватившись за голову, несчастный капитан, бросился закрывать двери павильона, чтобы позор его подчинённых не видели посторонние.

Тем временем, оставшийся без присмотра мальчик со всех ног бросился к богине. Петляя как заяц, он старался не приближаться к кому-либо из грозных стражей, но его предосторожности оказались излишними. Многозначительно улыбаясь, они двинулись навстречу друг другу.

— Миледи, клянусь, я не хотел сделать Вам ничего плохого! — воскликнул мальчик, порывисто обняв богиню. Та ласково потрепала его по голове.

— Не беспокойся, малыш, я тебе верю. Подожди минутку, сейчас мы переместимся в мои покои, и ты расскажешь, что случилось. Хорошо?

Виновница учиненного переполоха среди стражей бросила любопытный взгляд на развернувшееся яойное зрелище, не забыв при этом стыдливо прикрыть глаза и уши ребенку.

— Вот это да! Кажется, я слегка переборщила с любовным зельем! — трогательные ужимки влюбленных мужчин привели её в такой восторг, что она расхохоталась до слёз.

Решив, что хуже уже не будет, Лилит швырнула в стражей новую порцию стрел. Подстегнутые ею, те с новыми силами приступали к делу, вторя её смеху страстными мужскими стонами. Когда к ним добавились неприличные разговоры с обсуждением достоинств партнеров, перемежаемые двусмысленными смешками, а любопытный мальчишка завертелся ужом в её руках, стремясь увидеть, что происходит, Лилит подхватила его на руки и скользнула в открывшийся временной портал.

Они оказались в уютной беседке, увитой цветущими растениями. В воздухе разлился чудесный аромат цветов, и ликующе запели птицы. У ступеней беседки появилась робкая газель и, простучав золотыми копытцами, подошла к богине, требуя ласки. Она потрепала ее по бархатистому носу.

— Ну, здравствуй, моя красавица!

— Можно её погладить? — спросил заворожённый мальчик.

— Ну, конечно, моё солнышко! Подойди к нему, Родис.

Газель доверчиво ткнулась в подставленную детскую ладошку, в которой вдруг оказался подсоленный кусочек хлеба. На личике мальчика вспыхнул детский ничем не замутнённый восторг. Он осторожно провел ладошкой по бархатистой золотисто-коричневой шкуре волшебного животного. Внезапно его глаза удивленно расширились. С радостными возгласами внутрь беседки ворвались маленькие феи. Возбуждённо чирикая, они зависли радужным облачком над головой своей повелительницы. Та улыбнулась при виде их неподдельной радости.

— Ах, мои дорогие! Счастлива видеть вас в добром здравии!.. Увы, мои хорошие, ничего не выйдет. К сожалению, у меня мало времени, и я хочу успеть поговорить с этим обаятельным молодым человеком. В следующий раз мы обязательно поболтаем. Хорошо? Девочки, уведите с собой мою Родис, а то её вмиг сожрут прожорливые подданные лорда Хаоса. Не знаю, как она находит меня при каждом пробуждении. Летите домой, вам тоже небезопасно здесь находиться, — ласково проговорила Лилит разочарованным крошкам, но они послушно упорхнули, повинуясь повелительному взмаху её изящной руки.

— Наконец-то мы одни, дружок, — богиня с участием заглянула в погрустневшее детское личико. — Что случилось, малыш? Почему ты так отчаянно звал меня?.. Хотя нет. Времени у нас немного, потому прими истинную форму, так будет значительно быстрее.

Поймав испуганный взгляд ребенка, она удивлённо приподняла брови.

— В чём дело? Не бойся, я не причиню тебе вреда.

— Не сердитесь, миледи, но я не умею, — потупившись, виновато произнес мальчик.

— Что ты не умеешь?

— Принимать истинную форму. Милорд Океан не разрешал мне ею пользоваться и даже специально заблокировал, чтобы этого случайно не произошло.

— О, какой ты загадочный ребенок! Похоже, твоя жизнь полна тайн! Ну, это не проблема, мой дорогой. Ведь я могу в любой момент вызвать твой истинный облик. Дай мне руку и ничего не бойся.

И столько было материнской ласки в голосе прекрасной богини, что мальчик бестрепетно протянул ей руку. Золотой туман крыльев, искрящийся радужными всполохами, окутал его, возвращая к исходной форме. Перед Лилит предстал удивительно красивый даже по меркам Сияющего двора стройный темноволосый подросток. Она с изумлением воззрилась на такое знакомое родное личико с бирюзовыми глазами и, пройдясь по генкоду ребенка, постаралась скрыть бушующие эмоции.

— Как тебя зовут и чей ты сын? — мягко спросила она.

— Лозан. Я подкидыш, которого усыновил милорд Океан, — с горечью в голосе ответил мальчик. Перед его мысленным взором промелькнула демонесса, задававшая тот же вопрос, но он тут же позабыл о ней.

— Миледи, помогите милорду Океану! — воскликнул он, умоляюще глядя на Лилит. — Ну, пожалуйста! Иначе его скоро развоплотят в Адской Бездне! — она усмехнулась, видя, как бирюзовые глаза мальчика знакомо засверкали гневом. — Несправедливо убивать его только за то, что принц Николс сбежал из Сияющего двора, подавшись в творцы!

— Что?.. И лорд Хаос его отпустил? — встрепенулась Лилит, сразу же расстроившись. — Час от часу не легче!

— Да, миледи. Его Божественность страшно разозлился, но Вы не беспокойтесь, принц жив и здоров. Говорят, что он стал творцом, который умеет создавать собственные источники божественной силы! — лицо мальчика засияло восторгом. — Знаете, миледи, он мой герой! Хочу быть свободным, как Их Высочество и делать все, что моей душе угодно! — он горделиво выпрямился. — Когда-нибудь я тоже стану творцом. Пожалуй, я тоже уйду в Междумирье. Без милорда Океана здесь мне делать нечего. Всё равно я никому не нужен.

— О, нет! — встревоженная Лилит, взяв мальчика за плечи, заглянула в его глаза. — Мой дорогой, на дорогах Междумирья путников подстерегает куча опасностей. Знай, что мне ты небезразличен! Я буду очень волноваться, если с тобой что-нибудь случится. Лозан, пообещай не совершать опрометчивых поступков! Сначала подрасти, и стань таким же сильным как Николс. Хорошо?

— Хорошо, миледи, — мальчик удивлённо хлопнул ресницами и расплылся в довольной улыбке, до глубины души тронутый её участием. — Вы так добры, как я могу Вас ослушаться?

— Вот и замечательно! Ах ты, моё солнышко! — поцеловав ничего не понимающего мальчика, Лилит прижала его к себе и пригладила на макушке непослушные пряди блестящих волос. — Какая жестокость! Что же это за дрянная мать, что посмела бросить тебя, лишив своей любви и ласки? — с жалостью воскликнула она и из её глаз покатились слёзы, застывая на лету капельками прозрачнейших алмазов.

— Лилит! Ах ты, мелкий урод! Как ты посмел нарушить её покой! — раздался яростный рык и мальчик, отброшенный страшной силой, с испуганным воплем полетел в раскрывшуюся Адскую Бездну. Вслед ему понёсся приказ: — Возрождать и пытать до тех пор, пока не рассыплется первичной материей!

Последовавшая реакция Радужнокрылой богини счастья оказалась несколько неожиданной для придворных лорда Хаоса, державшихся от него на почтительном расстоянии. Сняв с ноги изящную туфельку, она принялась ожесточенно колотить ею мужа по ужасной шипастой голове.

— Ах ты, старый мерзкий урод! Немедленно верни бедного ребенка! Идиот! Ни в чём нельзя на тебя положиться! Почему наш единственный сын в одиночестве болтается по Междумирью, подвергая себя всяческим опасностям?

— Спокойно, дорогая! Умоляю, только не расстраивайся! Кто тебе сказал, что Николс один? У него есть охрана, очень толковый молодой человек и по силе далеко не последний при моем дворе. Поверь, мой ангел, в дуэте парни настолько сильны, что с этими двумя оболтусами никто не сможет справиться. И вообще, ты же знаешь, какой Николс прохиндей! Не силой так умом он так раскатает противников, что мало им не покажется! — проскрипел лорд Хаос, поспешно ловя в объятия не на шутку разбушевавшуюся супругу.

— Чудовище! Ты исцарапал мне кожу своими дурацкими шипами и чешуей!

С треском развернулись радужные крылья, и в эфире взвилась золотая пыльца. Застигнутый врасплох лорд Хаос попытался уклониться, но безуспешно. Под воздействием пыльцы его жуткий облик начал таять, уступая место истинному виду. Высокомерный красавец-бог с искрящимися инеем длинными волосами примирительно улыбнулся, глядя на рассерженную жену. Правда, улыбка не коснулась его чёрных глаз, в глубине которых алыми точками горел негасимый огонь сумасшествия.

— Прости, любимая. Я подзабыл какая ты неженка. Раз уж выпал такой случай, идём в наши покои. У нас есть немного времени до возвратной трансформации. Я страшно соскучился по тебе и хочу, чтобы мы немного побыли наедине без всех этих рож, что глазеют на нас со всех сторон.

— Хорошо, дорогой. Твое желание для меня закон… — в фиалковых глазах вспыхнула ответная нежность.

Лилит начала стремительно изменяться, возвращая себе истинный облик, но внезапно она остановилась.

— Лит, где малыш? Ты вернул его из Адской Бездны?

— Еще нет, чуть позже, — хладнокровно ответил лорд Хаос, делая вид, что не замечает её тревоги.

— Лит, сдурел? Это же твой родной внук! Верни его немедленно!

— Не нужно так волноваться, любимая. Я знаю, что Лозан — мой внук. Пусть немного побудет в Аду вместе с Океаном. Думается, ему не помешает легкое наказание и небольшая экскурсия по местам заключения его воспитателя. Ну-ну! Ничего страшного с ним не произойдет. Я распорядился всыпать ему десять плетей для острастки, а затем поселить в покоях Николса. Он мой наследник. Как только Океан оклемается, он займется воспитанием Лозана и даст ему соответствующее статусу образование. И не спорь со мной, я так решил.

— Лит, ты ужасен.

— Знаю, дорогая. Но ведь к нашей любви это не имеет никакого отношения. Не так ли?

— Да, дорогой. Любимых не выбирают.

— Вот и замечательно! — высокомерно вымолвил лорд Хаос, подхватывая на руки свою златокудрую красавицу.

Его давно очерствевшее сердце снова сжала застарелая тревога, — ведь срок жизни его единственной любви неумолимо сокращался, становясь все короче от Перерождения к Перерождению. На мгновение он прижался губами к гладкой благоухающей цветами щеке и, отстранившись, с ласковой насмешкой спросил:

— Дорогая, какого чёрта? Зачем ты устроила яойную вакханалию среди моих стражей?

— Нечего было злить меня! А то тебя они боятся до…, пардон, а я для них пустое место?

— Как не стыдно, моя любовь! Знаешь ли ты, что теперь суровые мужики прячутся по углам и рыдают, как малые дети, вспоминая свое недавнее позорище. Между прочим, их капитан грозился покончить с собой.

— Ой! Я не хотела! — не на шутку встревожилась Лилит и с надеждой посмотрела на мужа. — Лит, ведь ты не дашь ему умереть?

Тот приподнял бровь.

— Это ещё почему? Жить или не жить — это его личный выбор.

— О, нет!

— Кошмар! Прекрати лить слёзы!.. Ладно, только ради тебя… — снисходительно произнёс лорд Хаоса, предвидя реакцию жены на свои слова. — Да, уж! Должен заметить, что твои методы оказались очень действенными. Теперь мои элитные воины боятся тебя настолько, что наотрез отказываются нести караул у твоего павильона. Да уж, задала ты мне задачку! Придется наказать весь Легион Внутренней стражи.

— Не нужно, Лит. Они же не виноваты. Пожалуйста, не наказывай их, я сама справлюсь. Просто передай мальчикам, что как только я проснусь и узнаю, что они отказывались дежурить, то буду до тех пор проводить среди них повторные сеансы яойной сексотерапии, пока они не войдут во вкус.

— Ах ты, жестокая женщина! А я им пригрозил всего лишь сутками пыток в Адской Бездне.

— Милый, я же правда пошутила. Лит, прошу тебя, не надо наказывать стражу! Всё не так плохо. Когда они немного успокоятся, то сами над собой посмеются. Ведь теперь мальчикам будет, что вспомнить длинными скучными вечерами.

— Это уж точно!..

* * *

Горьковатый запах осени, пахнущий увядающими листьями и дымом, поздними цветами и арбузным холодом осязаемыми волнами плыл по чудесному павильону. Повелительное мановение когтистой изящной длани и невыносимо яркий свет окутал фигурку Лилит, свободно парящую в эфире. Свечение быстро угасло, но в роскошном зале стоял легкий гул, говорящий о неимоверном количестве божественной энергии, влитой в защитный кокон. Поставленная преграда была усилена как никогда. Печальный Лит тщательно осмотрел свою работу и напоследок убрал доступ через кровь, которым воспользовался Лозан. Пригорюнившись, он присел в возникшее кресло и чуть слышно прошептал:

— Спи спокойно, моя любовь. Теперь никто тебя не побеспокоит. Ты и на самом деле жестока. И любя тебя, находишься в аду, но еще страшнее твое наказание для тех, от кого ты отвернулась.

Прекрасный облик лорда Хаоса начал медленно таять и его место заняла прежняя ужасная личина огромного шипастого чудовища. Он надменно выпрямился и пристегнул на поясе возникший сине-черный меч, а затем нетерпеливо глянул в открывшуюся Адскую Бездну, зловеще полыхнувшую багровым пламенем.

— Ваатор, я отменяю старое распоряжение — грозно прорычал он. — Пропусти щенка через ваши «прелести» в Бездне, но постарайся закалить его дух, а не сломать. Мне неженки в наследниках не нужны. Океана давай на восстановление, чтобы он был в форме, когда мальчишка пройдет через мясорубку.

— Слушаюсь и повинуюсь, Ваша Божественность!

* * *

Заметки на полях, необязательные к прочтению

То, что люди впоследствии назвали магией и часто путают ее с божественной силой, — суть ее природное проявление, но очень слабое и она разнится с божественной силой, примерно как железосодержащая руда и сталь. Магия есть повсюду, но толку от нее чуть, нужно иметь уникальные способности лорда Хаоса, чтобы извлекать ее в огромных количествах из окружающего пространства и складировать на будущее. Вот потому, в отличие от наивных представлений людишек, божественная сила не валяется, где попало и кому попало не дается. У нее есть хозяин-монополист — Властитель хаоса. Таких существ очень немного и они почти не пересекаются друг с другом, единолично правя каждый в своем обособленном континууме. Их ряды пополняются крайне медленно, но каждый из них ищет себе талантливого приемника. Если кому-то из Властителей первородного хаоса некому будет оставить престол во время Перерождения, называемого также Большим взрывом, то вселенные зависимых от него творцов либо исчезнут, либо будут перехвачены другими Властителями, усиливая их и без того немалое могущество, а ему негде будет возродиться в новой ипостаси, а жить хотят все.

В основном, приемники Властителей первородного хаоса — это самые сильные их дети и очень редко кто из пришлых — дети творцов, но и такое случается.

Нынешний Властитель лорд Хаос, отец Николса, — редкостный скупердяй, и очень неохотно расстается со своей божественной силой. Он дарует ее только своим верным слугам и, — скрепя сердце, которого у него нет, — творцам, но это вынужденное деяние. Он от души презирает их за то, что они растаскивают его материю, первичный хаос, на строительство своих вселенных. И творцы, по большей части, отвечают ему тем же, считая его редкостным скрягой, у которого снега зимой не выпросишь. Но к их обоюдному великому сожалению, они вынуждены терпеть друг друга. Только в упорядоченных вселенных, созданных творцами из первичного хаоса, попутно возникает природная магия — сырье, из которого добывается божественная сила, источник могущества лорда Хаоса.

Властитель Всего Сущего лорд Хаос всей душой ненавидит процесс творения, поглощающий его первичную материю, и тем заставляющий его свершать Перерождение, и потому такой горькой пилюлей оказалось для него решение его наследника. Понятна и его невероятная ярость, ему заново нужно искать преемника, в преддверии ближайшего цикла Перерождения. Хотя здесь есть и кое-какая неясность. Лорд Хаос вполне мог не отпускать сына от себя, — ведь только процесс созидания собственной Вселенной сделал бы Николса окончательно и безвозвратно Творцом, автоматически переместив в его в стан антиподов лорда Хаоса.

Академия. Золотые близнецы

Выскользнув из аудитории одним из первых, Тьен бросился к кабинету ректора, но по дороге его перехватила девушка, такая же рыжеволосая и золотоглазая как он.

— Постой, Тай! Зачем ты понадобился милорду? — настойчиво спросила она, поймав его за рукав.

— Откуда я знаю, Кати? — слегка раздраженно ответил он сестре, которая не только входила в обширную вампирскую семью Моррисонов, но и приходилась ему родной близняшкой по крови. — Ты же стояла рядом и всё слышала, поэтому можешь сама сделать соответствующие выводы. Пусти, я хочу успеть первым к милорду на прием, пока в его кабинете кто-нибудь не окопался на века.

— Ладно, беги, а то говорят, в последнее время в приёмной лорда Смита творится жуткое безобразие.

Из них двоих вся золотая красота досталась Тьену, а низенькая и плотненькая Кати, с круглым веснушчатым личиком максимум на что тянула — это на симпатяшку, да и то благодаря веселому характеру. Никогда неунывающая и общительная девушка очень любила своего красавца-брата и по-матерински опекала его, стараясь по мере сил избавить от житейских напастей. К ним она относила и его многочисленных поклонниц. Тьен платил ей той же монетой и, любя сестричку, терпеливо сносил её порой навязчивую заботу.

Юноша уже начал спускаться по лестнице, но краем глаза уловил колебания на личике сестры и остановился.

— Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — спросил он, настороженно глядя и, видя, что она колеблется, повелительно добавил: — Котёнок, отвечай!

Кати не выдержала.

— Mon ami, зря ты не пошел на торжественное построение. Твоя девица как всегда отличилась… — нехотя начала она говорить и замолчала.

— В чём дело? Не тяни! — встревоженный Тьен тряхнул сестру за плечи. — Кати, что случилось?

— В принципе ничего особенного, — помялась та, а затем, девушку прорвало, и она весело затараторила: — Представляешь! Во время выступления Старейшего, я поймала ментальную волну, на которой твоя стервочка очень долго и очень мило кокетничала с нашей живой легендой! Нет! Ну, почему все самое лучшее достается ей? Так нечестно!

— Чёрт! Ты можешь сказать, что с Мари?

— Да, ничего! Поверь, твоя придурочная красотка в полном порядке, честное слово! — фыркнув, ответила Кати. — Зная тебя, я специально подошла к их группе перед отправкой домой. По-моему, она выглядела как обычно. Мы даже чуточку поболтали. Правда, она несла всякую чушь и, заметь, гораздо больше интересовалась Старейшим, чем тобой.

Сделав ударение на последних словах, Кати многозначительно уставилась на брата. Тот ответил ей испытующим взглядом.

— Вот идиотка! Как будто я могу что-либо знать больше других, — обиженная его недоверием девушка отвела глаза.

Тьен укоризненно покачал головой. Для него не было секретом, что сестра терпеть не могла Мари и не скрывала своего отношения. Она во всеуслышание заявляла, что Палевская высокомерная ломака и хитрая стерва, на которой негде пробу ставить. Никакие увещевания не помогали. Кати была совершенно уверена, что девушка специально водит за нос её любимого брата, чтобы покрепче привязать, а затем в один прекрасный день бросить. И она имела право на такое мнение, — ведь Мари неоднократно проделывала такой фокус с другими парнями. И всё-таки ради брата Кати её терпела, стараясь не вмешиваться в их отношения. Положившись на интуицию, она благоразумно решила подождать, когда время расставит всё по своим местам. И тогда одно из двух, либо она по-прежнему будет для него самым близким человеком, либо отдалится на положенное расстояние. Правда, при мысли о таком исходе у Кати тоскливо сжималось сердечко. Поскольку они с Тьеном были единоутробными детьми, к тому же связанные эмоциональным ментальным полем вампиров, то их родственные узы были очень крепки. Беззаветно любя брата, она не могла представить, как сможет с ним надолго расстаться.

— Почему ты решила, что с Мари беседовал именно Старейший, а не кто-то другой? — требовательно спросил Тьен, с подозрением глядя на сестру, чья ревность не являлась для него большим секретом.

— Вот теперь я совершенно уверена, что общение с этой идиоткой не пошло тебе на пользу, — пропела Кати, иронично глянув на брата. — Совсем перестал что-либо соображать? Ведь у нас общий талант, который позволяет определять местонахождение любого в пространстве и потому не составляет труда узнать, кто с кем беседует в ментальном потоке. Но должна признать, что определила я с большим трудом, от Старейшего исходило сразу несколько каналов связи. Как такое возможно, ума не приложу!

— Спасибо за информацию, сестричка. Сказанное тобой очень познавательно, но вряд ли имеет к нам с Мари хоть какое-то отношение. Прошу тебя, котенок, если не хочешь со мной поссориться, больше не называй мою девушку гнусными прозвищами. Хорошо? Ты же знаешь, я люблю Мари.

Насупившаяся Кати, не выдержав, выпалила с раздражением:

— Господи, Тай! Не будь дураком больше, чем ты есть! Неужели не ясно, что твоя пассия, отвалив из Академии, мгновенно переключилась на другого? А учитывая, кто он у тебя нет ни малейшего шанса!

— Ты в своём уме, Кати?

Смерив сестру насмешливым взглядом, Тьен бросился бежать вниз по лестнице.

— Эй! Не говори потом, что я не предупреждала! — выкрикнула Кати, опасно перегнувшись через перила. Тьен на ходу обернулся.

— Котёнок, отойди немедленно! — встревожено воскликнул он. — Здесь очень высоко, свалишься, мало не покажется! Забыла, что на лекциях по ОМЗ говорили? Травмы головы для вампиров почти также опасны, как и для людей!

— Хорошо-хорошо! Тай, я тебя здесь подожду! — выкрикнула Кати. Довольная беспокойством брата, она присела на ступеньки и с терпением присущим кошачьей породе, принялась ожидать его возвращения.

Вопреки опасениям у кабинета ректора отсутствовала привычная очередь из раздражённых посетителей. Веселая кареглазая секретарша в сексапильном наряде моментально его пропустила, стоило только заикнуться, что он явился по вызову.

Войдя внутрь, Тьен глянул на склоненную голову ректора и, видя, что тот не реагирует на его присутствие, громко кашлянул. Ярко-фиолетовые глаза тут же остро глянули на него и, вытянувшись по стойке смирно, он по-военному четко отрапортовал:

— Страж Тьен Мориссон явился по Вашему приказанию.

Смерив юношу долгим взглядом, ректор холодно произнес:

— Прекратите, молодой человек, Вы не на плацу. Терпеть не могу все эти милитаристские штучки лорда Беккера. Присаживайтесь, поговорим.

— Спасибо, милорд.

Сев в указанное кресло, Тьен напряженно выпрямился. Совсем некстати его стали одолевать неприятные предчувствия и почему-то вспомнился только что состоявшийся разговор с сестрой. Да и долгое молчание собеседника ему не понравилось, начиная нервировать своей многозначительностью. Тем временем ректор в полном недоумении смотрел на сидящего напротив парня.

«Вроде бы обычный мальчик. Красив, конечно, но не думаю, что в этом дело, — усмехнулся он. — Тогда откуда к нему столь пристальное внимание Старейшего? Может, дело в его отце, Симоне Моррисоне, бессменном Главе клана Тигров и очень хитроумном политике, который возглавляет одно из самых сильных наших региональных объединений?.. Почему-то мне так не кажется. И потом ещё это странное происшествие во время торжеств, посвящённых нашему первому выпуску».

В памяти ректора снова вспыхнула удивительная сцена. Вдруг одна из студенток покинула свою колонну и бросилась к ним на трибуну, при этом что-то громко выкрикивая. Событие происходило довольно далеко, но ректору показалось, что это была Мариэль Палевская. Встревоженный происходящим, он спустился на ледяное поле стадиона и двинулся навстречу бегущей девушке. А затем на его глазах она упала как подкошенная, и тут же её тело плавно поднялось вверх и само по себе поплыло в воздухе…

«Чёрт знает что! Какая-то мистика», — с досадой подумал ректор, злясь, что может строить только догадки. На этом его странные воспоминания заканчивались. В следующий момент он уже стоял на трибуне вместе с остальными коллегами и смотрел на Старейшего, который упорно молчит и устало трет виски, а они растерянно переглядываются между собой, не понимая, чем вызвана внезапная заминка. И Смиту очень знакомо ощущение тянущей боли в голове, которое чётко ассоциируется у него со временем восстания вампиров в сороковых годах…

«Конечно, Старейший силен, но подтереть память такому количеству людей даже ему не под силу, тем более таким матерым Старейшинам Совета, как я, — ректор помрачнел и жёстко одёрнул себя, стараясь заглушить в памяти трагические картины из времен восстания. — Кто старое помянет — тому глаз вон. Прошлое должно остаться в прошлом и не лезть в будущее, если от него нет пользы».

— Не знаю, как Вам сказать, Моррисон, — проговорил он, и с жалостью глянул на юношу. — В общем, Вам запрещено покидать купол Гефеста.

Тьен удивленно воззрился на него и, хлопнув длинными ресницами, мягко произнес:

— Да, милорд, я знаю, что таков порядок. В течение семестра никто не может покинуть Академию, кроме как по специальному разрешению и то при наличии попутного транспорта.

— Вы не поняли, Моррисон. Вам запрещено покидать купол Академии в течение всех пяти лет обучения, включая время каникул. И запрещены любые попытки связаться с Мариэль Палевской под угрозой благополучия вашей семьи.

«Что само по себе очень интересно. Какое дело Старейшему до их встреч? Может быть… нет, это полная ерунда». Лорд Даниэль с сочувствием посмотрел на растерянное лицо юноши и с неудовольствием отметил, как в глубине золотых глаз начало разгораться яростное огненное пламя. «Кажется, будут проблемы».

— Разрешите вопрос, милорд. Кто отдал распоряжение?

— При всём желании я не могу ответить, и можете не смотреть на меня с таким негодованием. Вы свободны.

— Прощайте, милорд.

— До свидания, Моррисон. Постарайтесь не делать глупостей. Вы должны понимать, что в Вашем положении они смертельно опасны не только для Вас, но и для вашей семьи. Учтите, на будущее, когда Вас потянет на подвиги.

— Спасибо, милорд. Я учту Ваше предостережение! — сверкнув горящими тигриными глазами, юноша стремительно вылетел из кабинета.

«Бедный мальчик!.. Чёрт возьми, каких болванов из нас делает любовь!» — вздохнул ректор. Услышав в приоткрытую дверь веселый щебет своей новой секретарши, он громко выкрикнул:

— Пруденс, принесите мне чаю!

«Чёрт, чего я кричу, когда есть селектор? Господи, ну и кавардак! В основном, в моей бедной голове…»

Бездумно сворачивая из коридора в коридор, Тьен не сразу осознал, что рядом с ним тенью держится сестра. Резко остановившись, он спросил:

— Ты мне не лгала, насчёт их разговора?

Прижав ладошку ко рту, Кати испуганно посмотрела на брата.

— Господи, не может быть! Ведь я сама до конца не верила. Так, только голая интуиция, — воскликнула она, заглядывая в его отрешенное лицо. — Прости, Тай! Совсем того не желая, я оказалась дурной Кассандрой!

Кати порывисто обняла брата, но тот напряженно улыбнувшись, отстранился.

— Погоди со своими утешениями! Не смей недооценивать меня, сестрёнка. Ведь мы золотые тигры Моррисон и никто не отбёрет нашу добычу. Мне без разницы, кто мой противник. Я никогда не сдамся, — отчеканил юноша и в его голосе отчетливо прозвучали рычащие интонации. Он обнял сестру за плечи и, заглянув в её сияющее личико, мягко произнес:

— От всех этих переживаний, что-то я совсем проголодался. Ты как, мon ami? Может, поохотимся?

— С удовольствием, Тай! Не порвать ли нам на мелкие кусочки несколько свежайших бифштексов? Я их приготовила, как ты любишь, с кровью.

— Рмяу! Славной тебе охоты, сестричка! Взяли след и вперед!

— Славной тебе охоты, братец!.. Тай, ты серьезно собираешься воевать со Старейшим?

— Почему бы и нет, котёнок? — беспечно произнес Тьен. — Ты же знаешь, чем опаснее дичь, тем ценнее охотничий трофей. Это жизненное кредо нашей семьи и я не собираюсь нарушать традиции Моррисонов.

— Жуть! — восторженно воскликнула Кати и, с восторгом глядя на брата, торжественно пропела: — Дорогой Тай, я всегда с тобой, что бы ни случилось. Ради тебя я пойду на всё! Клянусь в том своей жизнью!

— Ты моя верная тигрица, Кати! Ради твоего счастья, я тоже готов пойти на всё!.. Кстати, что это за парень, о котором ты в последнее время все уши мне прожужжала?

— Так я и знала, что ты не слушаешь, думая только о своей с… молчу! Можешь злиться, но я рада, что она наконец-то уехала. Слушай, Тай, пошли ты её к чёрту. Давай я познакомлю тебя с одной чудесной девушкой…

— Кати! Как не стыдно? Сколько раз просил тебя не сватать мне своих подруг, а ты снова в своём репертуаре.

— Я лучше знаю, какая девушка тебе подходит!

— Ну, простите, госпожа Всезнайка! Думаю, я сам справлюсь с выбором девушки.

— Слушался бы меня, не было бы никаких проблем. Ладно-ладно! Не заводись, я же пошутила!

Обнявшись, брат и сестра весело ухмыльнулись друг другу и, двинувшись к выходу, неосознанно заскользили крадущейся тигриной походкой.

Они вышли на улицу и рядом с ними на какое-то мгновение появился призрачный силуэт огромного тигра. Одобрительно глянув на золотых близнецов, он на мгновение прижался к ноге Тьена и тот удивлённо огляделся по сторонам, не понимая, кто его толкнул на пустынной улочке.

Ужасы вампирской истории

Академия. Выдержки из вводной лекции декана Исторического факультета профессора, доктора истории Даниэля Айзека Смита, Старшего лорда клана Ягуара.

— Хочу вам сказать, господа, что, к моему глубокому сожалению и разочарованию, известная нам история современных вампиров коротка и горька. Она под завязку наполнена насилием. Но вы, слушая меня, должны отдавать себе отчет, — как бы вас не возмущали происходившие события, без этого прошлого не было бы настоящего, а значит, и нас.

Так, что за шум-гам в аудитории? Давайте-ка, господа, придем к определенному консенсусу. Если уровень шума на моих занятиях превышает предельно допустимый, то вы мои лекции слушаете за дверью и потом сдаете дополнительный зачет по факультативу, который я вам назначу. Старосты, сбросьте мне списки ваших групп на мой ноутбук. Почему еще не все в клановой одежде? Дамы, ну-ка на выход! Даю вам пять минут на переодевание, если не уложитесь, то добро пожаловать на дополнительные занятия по истории. Быстрей! Бегом-бегом, время пошло! Да, у вас будет военная подготовка наравне с молодыми людьми, поэтому сразу привыкайте к армейской дисциплине.

Староста из клана Дракона, что возимся? Где список вашей группы? Вы что не умеете работать с элементарной техникой? Что значит, вы не можете включиться, поскольку у вас аккумулятор сел? Какая безалаберность! И кто вас только выбрал старостой?! Поторопитесь, из-за вас мы теряем драгоценное время…

Слава богу, организационные вопросы утрясли, приступим к занятиям…

Опаздывающие — по местам! Нечего из-за дверей выглядывать, как боязливые мышки-норушки. На первый раз я вас прощаю, но больше не ждите от меня попущений. У нас в Академии принято придерживаться определенного распорядка, и дисциплина в нем занимает отнюдь не последнее место. Дамы, вам все ясно? Замечательно. Итак, всем тихо!

История нашего возникновения, если ее преподнести в кратком изложении, звучит почти библейски: пришел Старейший и увидел, что Мир божий несовершенен без вампира, и он создал его. Точнее, воссоздал на основе остатков вампирского генома, сохранившегося в человечестве с древнейших времен.

Нет, такого краткого пересказа для сдачи экзамена совершенно недостаточно. Для получения достойной оценки нужно будет более подробное изложение вмешательства Старейшего и видных членов современного вампирского общества в историческую ткань Земли. Материала немного, поэтому усвоить его не составит особого труда.

Да, историю человечества мы тоже будем изучать. Всю. И должен вас огорчить, что в более углубленном варианте, чем это преподается в человеческих ВУЗах.

Всё. Учтите, никаких выкриков с места — нарушители будут отмечаться в списке и за дверь!

Мы знаем, что вампиры обязаны своим существованием Старейшему. Причем, личность и происхождение нашего патриарха неизвестны, но, предположительно, он — представитель предыдущей цивилизации, сохранивший до наших дней знания и некоторые технические достижения своего древнего мира. Свидетельством тому — мы и наша экспериментальная база, построенная Старейшим, на которой он создавал новую расу — расу вампиров. По некоторым признакам нам известно, что где-то существует и основная древняя база, логово, где прячется сам Старейший и хранит от нас свои основные секреты.

Где она находится? Попробуйте спросить у него, когда встретитесь, а если останетесь в живых, то не сочтите за труд, поделиться с нами этими сведениями. Нам тоже страшно интересно, чем же там Старейший занимается и заодно узнать, как он выглядит. А то, несмотря на его многочисленные вмешательства в нашу жизнь, он остался для нас мистером Иксом, или если хотите, — таинственной маской Зорро, в общем, кому как нравится.

Крикуны с мест, выходим за дверь, мое терпение иссякло.

Так, вышли двое. А третий? Поднимаемся и к дверям, не задерживаем товарищей. Не нужно таким образом привлекать к себе мое внимание, уверяю, оно вам не понравится. Тихо!

Итак, активно действовать Старейший начал лишь с середины 15 века, но это только предположение. Достоверных сведений об этом нет. Известно только следующее, что в течение 16 и 17 веков он последовательно уничтожил с помощью инквизиции практически всех носителей вампиризма в Европе, и частично в остальном мире, оставив лишь часть самой сильной популяции. Зачем он это проделал, неизвестно. Может быть, он не хотел привлекать излишне-раннего внимания к таким особям остального человечества. А оно уже стало активно ими интересоваться. Вампирский геном стал все чаще проявляться в человеческой среде, и его носителям стали все чаще приписывать колдовские способности. Но это опять же только одно из предположений, и не более.

Прошу прощения, но поскольку наша раса является искусственно созданной, медицинских аспектов нам не удастся избежать даже в истории. Потому мы поступим в соответствии с рекомендациями господина Гарри Барнза, американского историка и социолога, который ратовал за концепцию новой исторической науки, более привязанной к эволюции цивилизации путем привлечения достижений всех наук о человеке, как-то: географии, биологии, психологии и так далее. Правда, мы слегка модернизируем его концепцию, и используем ее по отношению к нашей расе.

Как я уже упоминал, на нашей базе под руководством Старейшего был проведен ряд экспериментов на оставшихся после основательной чистки носителях. И развитие вампиров пошло по нарастающей экспоненте: изменилось внутреннее строение организма, появились новые органы, возникла способность инициировать других особей через свою кровь, закрепились и развились такие признаки, как телепатия, ночное зрение, жизнестойкость, усиленная регенерация и многое другое.

Но были и недостатки — основная масса вампиров могла вести только ночной образ жизни, питаться только кровью и срок их жизни был не длиннее человеческого, а, зачастую, и гораздо короче. Но со временем эти недостатки в большей своей массе были устранены и мы на сегодняшний день, имеем довольно стабильную общность новых существ. Но поначалу существовало множество проблем. Все человеческие особи, после вливания крови от носителя вампиризма были в течение года психологически неустойчивы из-за перестройки организма. Их в любой момент могла одолеть жажда крови, так называемое «кровавое бешенство» и, к сожалению, этот недостаток не искоренен и на сегодняшний день в наших фениксах.

Но тогда было гораздо хуже, они набрасывались на все, что движется. Бывали случаи, когда они, находясь на начальных стадиях заболевания, вырывались на волю и только благодаря тому, что база находилась в глухом месте, в горах, и срок жизни таких фениксов был невелик, удалось избежать широкой огласки, хотя слухи об упырях все же пошли гулять в народе.

Старейший периодически безжалостно уничтожал часть популяции вампиров, как неудачные результаты проводимых им экспериментов, причем, угадать, по какому именно критерию он проводил выбраковку, было невозможно.

И вот, случилось так, что напуганная происходящими чистками, часть вампиров сбежала из своей резервации в горы в 1895 году. Старейший был в отлучке. К тому времени он уже подготовил себе смену молодых специалистов-генетиков, и частенько отсутствовал, пропадая неизвестно где. Поэтому беглецам удалась их авантюра, но это недолго длилось. Хотя те постарались рассредоточиться и создать свои гнезда, как можно дальше друг от друга, но Старейший не спеша, разыскал и уничтожил их все.

Случайно или нет, но трагедия нашего народа перекликается со знаковым человеческим событием: основная зачистка вампирских гнезд пришлась на Первую мировую войну.

Должно заметить, что Старейший вернул на базу часть «дикого» молодняка из гнезд сбежавших вампиров. В результате на базе осталось вместе с «дикими» около пятисот вампиров. Как видите, наша численность в то время подошла к критическому пределу. Потому из ранних особей вампиров осталось на сегодня очень мало.

Среди уцелевших было практически поровну мужчин и женщин. Старейший объединил их в супружеские пары для инициации фениксов, причем не всегда объединение шло добровольно. Каждые пять лет он навещал образовавшиеся семьи и иногда менял их партнеров, руководствуясь неясными соображениями. Но его трудно обвинить в пренебрежении чувствами своих подопытных «кроликов», — ведь в результате такой целенаправленной селекции свойства вампирской расы кардинально изменились к лучшему. Инициация фениксов в семьях и вызвала качественный скачок в развитии молодняка.

По истечении почти полувека, в 1941 году Старейший вновь провел глобальную чистку нашей расы. Что в результате привело к современному поколению вампиров. Возникла совершенно устойчивая популяция, причем, практически в том же виде, что вы можете наблюдать сейчас и сами.

Именно тогда часть вампиров предприняла еще одну безнадежную попытку освободиться от жестокого контроля Старейшего. В бунте участвовали практически все, а не только те, у кого погиб партнер, как это было во время первой попытки уйти из-под контроля Старейшего. Руководили восстанием супруги Михаэль и Эльжбета Павловичи — оба неординарные личности, и выдающиеся ученые-генетики. Именно они в свое время открыли метод дуального воздействия на фениксов в супружеской паре. Старейшего тогда очень заинтересовало их открытие и он, немедля, его применил. Что было несложно осуществить на практике, поскольку большинство вампиров, уже было объединено в пары, причем не обязательно в традиционном варианте.

Молодые люди из клана Ягуара, посмеетесь несколько позже в коридоре, прошу на выход; а остальным я предлагаю успокоиться, если не хотите, конечно, последовать за удалившимися товарищами.

Бунт был неизбежен, — ведь вампиры, нового поколения жили и работали в тесном контакте друг с другом: в условиях базы и не могло быть иначе. Благодаря этому сообщество стало почти монолитным. Причем за долгие годы у нас сложилось своя государственность, и многие были связаны друг с другом крепкими дружескими и деловыми узами, возникшими в процессе тесного общения.

Конечно, такое единение вампиров пришло не сразу, а после периода полнейшего разброда, когда существовало множество разрозненных групп. Они возникли вследствие бесконтрольного бурного роста популяции. Я мягко выразился, на самом деле мы имели дело с натуральными бандами с совершенно волчьими законами во внутренней иерархии. И только благодаря нашему бессменному Главе Совета Старейшин, возникло единое вампирское государство. Он создал его, собрав вокруг себя группу единомышленников. Банды перестали существовать. Кого-то из них наш руководитель привлек мирным путем, кого-то — просто уничтожил в процессе объединения.

Подробно об устройстве нашего государства мы поговорим на другой лекции, а сейчас вернемся ко второму бунту в нашей истории. В отличие от первого он оказался спланированным и хорошо организованным. Восставшие вампиры бились до последнего издыхания в своей безнадежной попытке вырваться на желанную свободу.

Конечно, вам сейчас забавно слушать, что такое мощное сопротивление было направлено на единственную особь нашего же народа, не располагающего никакими ресурсами, кроме собственной ментальной мощи. На деле все оказалось совсем не смешно, поверьте очевидцу.

Это страшно, когда единственный вампир при желании может уничтожить немалую часть нашей популяции. Про людей я вообще молчу, у них вообще нет никаких шансов на выживание, задайся он целью уничтожить их. Н-да…

Второй бунт примечателен и тем, что тогда мы впервые попытались объединить индивидуальные поля в общее ментальное поле, и эта попытка оказалась удачной: телепатическое влияние в группе возросло на порядок. С тех пор в свое распоряжение вампиры получили мощное оружие.

Согласованно действуя друг с другом, восставшие напали на Старейшего, но все равно им не хватило даже объединенной мощи, чтобы победить этого древнего вампира.

Получится ли сейчас противостоять ему? Я не знаю, и как-то нет желания проверять. Должен сказать, что гражданская война, разразись она сейчас в наших рядах, будет ужасным побоищем, поэтому наша и ваша основная задача избежать ее всеми возможными и невозможными способами. Вам ясно?.. Очень надеюсь, а то я смотрю, у некоторых от возбуждения заблестели глаза, настолько они жаждут героических подвигов.

Поверьте, друзья, война любого масштаба — это подлость и она не несет с собой ничего, кроме горя выжившим и смерти тем, кому не повезло и они попали под замах косы бледной леди. Хотя еще неизвестно кому больше повезло. Жить во времена послевоенной смуты — то еще удовольствие. Ладно, не будем о грустном.

Ну, что за избитые шуточки! Господа, побольше уважения к неординарной и красивой женщине! Тот факт, что ее внешность не помешала ей занять немаловажный государственный пост, говорит о ее выдающихся способностях; во всяком случае, о здоровом честолюбии, присущем любому настоящему политику.

Я бы не стал ее сравнивать с госпожой Клинтон или Маргарет Тэтчер, слишком разные у них исходные предпосылки на политическом поприще.

Нет, тоже сравнить нельзя. Все же Беназир Бхутто пришлось тяжелее всех женщин-политиков. Удивительно, как ее вообще выдвинули на государственный пост в ее стране, даже при поддержке семьи. Очень красивая женщина, жаль, что ее так быстро убили.

Индира Ганди, дочь знаменитого отца? О, Махатма Ганди — это нечто! Он — великая и удивительная душа человеческого мира! Мохандас Карамчанд Ганди не только индийским народом почитается как святой человек. Кстати, Махатма — его титул, и означающий в переводе «великая душа». У него очень интересная миротворческая философия, но этой выдающейся личности его жизни и учению мы посвятим другое время.

Смотрю, вы не теряли время даром и дома добросовестно готовились в соответствии с полученными методичками. Молодцы.

Все. Успокойтесь. Давайте вернемся к нашей истории.

Старейший подавил сопротивление очень быстро, в течение нескольких дней, и на удивление почти бескровно. Он не тронул основную массу бунтовщиков, а просто отключил их болезненным ментальным ударом. Но все же часть вампиров погибла, в основном, из-за отката в ноосфере, и что очень досадно, в том числе и Эльжбета Павлович.

Несмотря на то, что восстание было подавлено, волнения в среде вампирского сообщества не прекращались. Старейший не захотел воевать со своим народом и объявил через Главу Совета Старейшин, что он самоустраняется от вмешательства в нашу жизнь, и мы вольны делать все, что нам заблагорассудится.

Нет, господа, на самом деле он не оставляет нас помощью и на сегодняшний день. Нашей фантастической техникой и не только этим, мы во многом обязаны нашему прародителю. Но массовые чистки в рядах вампиров он прекратил, во всяком случае, нам пока о таких случаях неизвестно.

Не знаю, господа, что мне ответить на ваш вопрос. Слишком неоднозначная фигура — создатель нашей расы. Его невозможно любить или ненавидеть, самое лучшее — воспринимать его как явление природы. Какое? Ну, уж не как теплый летний дождик, а скорей как нечто из разряда стихийных бедствий.

Замуж не напасть, как бы замужем не пропасть!

В кабинете декана медицинского факультета, раздался мелодичный звонок, и нежный голосок Пруденс, секретарши ректора, пропел по селектору:

— Господин Бергштайн! Пожалуйста, зайдите к господину ректору, он Вас об этом очень настоятельно просит!

— Всенепременно, милочка! Передайте милорду, что я только загляну в госпиталь к Саре Рудич и сразу же направлюсь к нему! — живо ответил лорд Адам, невысокий смуглый мужчина с веселыми темными глазами.

Находясь в глубокой задумчивости, профессор нервно барабанил пальцами по деревянным подлокотникам кресла.

«Глупый мальчишка! Ведь сколько отговаривали его от пожизненного контракта. Всё бесполезно. Как с ума сошел, никого из старших и слушать не захотел, только и света в окошке, что эта вертихвостка! А теперь столько шуму поднялось, да ещё на всю Академию! Ой, позорище!.. Чёрт! Отца жалко, он жутко переживает, ведь они же кровные родичи!.. Ах, Давид, что значит молодо-зелено! Погубит она тебя, а жаль, такой талантливый мальчик! Ладно, пойду расхлебывать последствия твоих глупостей». Он тяжело, совсем не по-вампирски, поднялся на ноги.

В палате госпиталя профессор со скрытым ужасом посмотрел в лицо некогда юной и веселой девушки. После женитьбы Давида он всячески избегал встреч с новой родственницей, но прекрасно её помнил. Несколько лет назад талантливая девочка отличилась тем, что сдала экстерном выпускные экзамены за весь курс и пошла работать в Академический госпиталь, хотя Палевский предлагал ей престижное место в своём генетическом институте СС ОК. Но тут всё дело заключалось в великой любви.

Давид Саади, красавец и баловень дам, преподающий математику на первых курсах, сразу же заприметил веселую и взбалмошную Сару Рудич — студентку-первокурсницу медицинского факультета. Он без ума влюбился в изящную темноволосую девочку, и ни на шаг не отпускал от себя, покорно снося её капризы. Сару, очевидно, подкупила его рыцарская верность и после двух лет пылких ухаживаний, наконец-то, она сдалась и дала согласие на брак. Правда, девушка долго колебалась, не желая заключать пожизненный контракт, но Давид на коленях умолил её подписать документы.

Бергштайн мрачно посмотрел на плачевный результат великой любви и негромко произнес:

— Детка, ты меня слышишь?

Сара медленно открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на мужчине, сидящем около её кровати. Бергштайна неприятно царапнул по сердцу неприкрытый ужас, мелькнувший в глазах женщины, когда она не сразу поняла, кто находится перед ней. Успокоившись, она с трудом прошептала:

— Да, здравствуйте, лорд Адам.

— Эх, девочка, что же ты довела себя до такого состояния…

Раздалось сдавленное хрипение, и профессор не сразу понял, что Сара смеется:

— Я довела? Это вы чертовы экстремисты с Ближнего Востока, как были отъявленными террористами по призванию и садистами по внутреннему содержанию так ими и остались…. Для вас человеческая жизнь, особенно женщины, ничего не значит. Жена для вас только движимая собственность…. Вы видите только собственное гипертрофированное «я»…. Ненавижу вас всех!

Досадливо поморщившись, Бергштайн мягко ответил:

— Не нужно обобщать, детка. Ты неправа! В среде вампиров нет национальных особенностей человечества. Все это начисто стирается при инициации и последующем воспитании. К тому же ты плохо знаешь историю Ближнего Востока. На деле женщины там далеко не бесправны…

С непримиримым выражением на лице Сара снова смежила веки. Бледное до синевы, оно неприятно напоминало посмертную маску. Бергштайн обескуражено посмотрел на неё и тихо вышел из палаты.

Насильно мил не будешь, или один из способов ловли на живца

Даниэль Смит ректор Академии сосредоточенно перебирал папки на огромном стеллаже, когда в его кабинет тихонько заглянула кареглазая весёлая девушка и, видя, что он занят, окинула его восторженным взглядом. Это был высокий худой мужчина неопределенного возраста. В глаза сразу же бросались его коротко стриженные черные волосы, настолько темные и блестящие, что они отливали густым фиолетовым цветом. Оторвавшись от чтения документа, Смит сердито посмотрел на веселое личико своей временной секретарши и та, в который раз подивилась фиолетовой окраске удивительно красивых глаз на его желчном худом лице.

— Что? Опять не можете найти нужные документы?

— Нет-нет! Всё в порядке, милорд! В приемной Вас ждет профессор Бергштайн. Вы вызывали его по поводу Давида Саади.

— Я помню, Пруденс. Незачем пересказывать мои же распоряжения, — резко произнёс ректор и недовольно добавил: — Тем более незачем врываться каждый раз в мой кабинет, когда есть селектор.

Видя, что девушка не уходит, он приподнял бровь.

— Не гневайтесь, меня здесь нет! — воскликнула Пруденс и, заразительно хихикнув, исчезла за дверью.

«Вот глупышка!» Смит только покачал головой, посмотрев ей вслед. Он удивлялся самому себе, не понимая, за каким чертом до сих пор держит девушку на должности секретарши, получая от неё гораздо больше хлопот, чем толку. Смит с ностальгией вспомнил о Катрин. К его великому сожалению предыдущая секретарша, очень приятная и исполнительная женщина недавно вышла замуж и уехала.

Стремительно ворвавшись в кабинет, Бергштайн буркнул приветствие, и плюхнулся в кресло. Вопреки обыкновению профессор, которого обожали и коллеги и студенты за веселый легкий нрав, сегодня был непривычно хмур. Смит внимательно на него глянул и сухо произнес:

— Ну что? Опять будешь упорствовать в Совете, по-прежнему настаивая на том, чтобы оставить все как есть? Я имею в виду пожизненный брачный контракт.

В голосе ректора прозвучало скрытое торжество, не укрывшиеся от его собеседника.

— Ну, давай, Дэн, добивай меня! Я и без этого понимаю, что был неправ. Знаешь же, что я только что от Сары Рудич, — проворчал профессор и подавленно добавил: — Да-а! Зрелище не из приятных, а ведь какая была хорошенькая девочка. И надо заметить большая умница. В своё время я сам принимал у неё экзамены.

Бергштайн нахохлился, сидя в кресле, и стал похож на большого встрепанного воробья.

— Вот черт! — его темные глаза засверкали. Немного помолчав, он завопил: — Нет, скажи, Дэн, куда весь этот ум девается, когда дело доходит до личных взаимоотношений?! Но разве не глупо крутить романы со всеми подряд, притом совершенно не скрываясь? И все это на виду у всей Академии и в том числе у мужа? Или ум женщин имеет избирательный характер? Если чересчур умна в профессии, то полная дура в семье. Так что ли? Любой бы из мужей, даже самый тихий, прибил бы ее за столь вызывающее поведение! И ведь что примечательно, чем больше в последнее время Давид ее колотит, тем разгульнее она себя ведет. Совсем что ли девчонка с ума сходит? Чует мое сердце, что добром это не кончится, — профессор с яростью стукнул по столу и, выпустив пар, откинулся на спинку кресла. — Ладно, черт с ними! Устал я уже! Если тебе моего голоса не хватало, то я согласен подписать дополнения к Брачному кодексу. Всё, добили вы меня полностью и окончательно!

Смит насмешливо поглядел на друга, но видя его искреннее расстройство, с мягкой укоризной произнес:

— Это у тебя, Адам, куда только ум девается, когда дело доходит до твоих любимых сородичей Тигров. Неужели, как медику тебе не ясно, что Сара — девочка с характером и крайне свободолюбивая. Просто она не выносит жесткого контроля над собой и показной бравадой стремится доказать всем и вся, что она — свободная независимая личность. А Саади ведет себя по-дурацки. Даже забив Сару до смерти, он все равно не добьется от неё послушания. Так что давай, поговори с парнем, пока не произошла трагедия со смертельным исходом. Пусть подпишет Саре развод. Как Старший лорд клана Тигра ты имеешь полное право надавить на него в этом вопросе.

— Мог бы и не говорить! Что я сам не догадался бы, увидев девочку в таком состоянии? Думаешь, она мне не дорога? Что не говори, а девчонка очень талантливый генетик! — с горячностью воскликнул Бергштайн и сердито добавил: — Во всяком случае, была. Ладно, я заставлю своего паршивца подписать бумаги на развод, иначе девочку не примут в ее клане. Я больше не нужен? Тогда сразу же пойду к Давиду…

Как всегда без спроса, в кабинет вошла улыбающаяся Пруденс с огромным подносом в руках и, проигнорировав сердитый взгляд непосредственного начальства, весело прощебетала:

— Господа! Думаю, вы еще не обедали после лекций. Прошу вас, поешьте. У меня тут роскошный грибной суп и нежнейшие эскалопы из свинины с молодым картофелем и свежим укропом, слоеные пирожки с мясом…

— Пруденс, немедленно выйди…

— Молчи, Дэн! Или я съем тебя самого! Девочка, давай сюда всё! Надеюсь, у тебя найдется свежий черный хлеб и сливочное масло?

— Ну, конечно, господин профессор! Сейчас я намажу маслом вот этот ломтик очень свежего хлеба. Ручаюсь, вам понравится и то и другое…

По комнате поплыли умопомрачительные запахи. Девушка быстро организовала обед на две персоны и, красиво сервировав столик, подкатила его поближе к ректору.

— Присаживайтесь, господа. Милорд, Вам я приготовила хрустящие белые гренки. Кушаете на здоровье. Приятного аппетита! — пожелала она и моментально испарилась из кабинета, сопровождаемая негодующим взглядом ректора.

Как только за девушкой закрылась дверь, он посмотрел на маленького профессора, с энтузиазмом поглощающего деликатесы и, не выдержав, сдержанно произнес:

— Адам, обжора ты этакая! Прекрати сладострастно стонать, а то народ что-нибудь не то подумает…

— К черту народ! А ты если не поспешишь присоединиться, то останешься с носом!

Наевшийся до отвала Бергштайн весело взглянул на друга и, допивая вишневый сок, воскликнул:

— Везет тебе, дружище, такую секретаршу отхватил. Ведь и готовит просто замечательно, и внешне недурна, а уж какая внимательная и заботливая! Эх, мне бы такое сокровище! — профессор хитро прищурился. — Постой-ка, Дэн! Ведь она же временная! У девочки нет соответствующей твоему рангу подготовки. Может, возьмешь себе другую, а мне отдашь Пруденс?

Снова погрузившийся в отчеты, ректор сердито проворчал:

— И не мечтай! Девчонка только стала входить в курс дела. Мне не нужен новый человек и весь этот бардак с самого начала. Адам, прекрати свои подначки.

— Брось! Какие подначки! Я ничего такого не имел в виду, — Бергштайн с ехидной хитрецой взглянул на своего друга-холостяка.

Без всякого зазрения совести подслушивающая под дверью девушка сжала кулачки и, подняв вверх сияющее личико, радостно воскликнула:

— Yes! My Love! Наконец-то, ты попался!

Придя домой после дежурства на основной работе, усталая, но счастливая Пруденс долго не могла заснуть. Она находилась на седьмом небе от счастья. Все её мысли занимал любимый человек и новый поворот в их отношениях. Во всяком случае, ей так казалось.

* * *

В это же время поздно ночью в госпитале Академии растрепанная Сара Рудич тоже не спала. Изувеченная настолько, что ей отказала вампирская регенерация, она долго смотрела в потолок палаты, а затем потихоньку сползла с кровати. С трудом дотащившись до поста медсестры, женщина воспользовалась ее отсутствием. Пошарив в укромном местечке там, где обычно сестрички прятали ключи от медицинского шкафчика, она достала острый скальпель, и полоснула им по запястьям. Медленно сползая спиной по стене, она неотрывно глядела на алые ручейки, уносящие жизнь из её тела.

Неожиданно раздался резкий звонок срочного вызова врачей и в полутьме коридора мелькнул гибкий мужской силуэт.

— Сучка! Думаешь, что нашла способ от меня сбежать? — прошипел мужчина, склонившись над умирающей. — Не выйдет! Я тебя и на том свете достану! — и подхватив невесомое тело на руки, понёсся навстречу бегущим врачам.

— Отпусти меня, Давид, я умоляю… — чуть слышно прошептала женщина.

— Даже не мечтай! — прозвучал безжалостный ответ.

Через две недели в светлом вестибюле госпиталя Академии навстречу изящной и очень ухоженной молодой женщине, затянутой в облегающее платье вызывающего фасона, нерешительно поднялся красивый молодой человек. Заметив встречающего, та прибавила шагу и с непреклонным выражением на лице обогнула живое препятствие.

— Сара, погоди! Ты же не знаешь, где мы теперь живем. Нам выделили новый коттедж на Сиреневой улице, — растерянно произнес Саади. Догнав жену, он постарался подстроиться под её мелкие шажки на высоченных каблуках-шпильках.

— Ясно, — едко усмехнулась она. — Прежние соседи нажаловались ректору, что от нас много шума, и я их понимаю. Сама была бы рада куда-нибудь сбежать от скандалов и драк. Наверняка нас переселили на окраину поближе к студентам. Саади, иди к черту! Я не собираюсь возвращаться к тебе, — решительно заявила Сара Рудич и, завидев подругу, устремилась ей навстречу. — Алисочка, как я рада тебя видеть!

Она обняла смущенную молодую женщину, стоящую у выхода из вестибюля. Та ответила на её бурную радость и горячие объятия слабой натянутой улыбкой и пожатием руки. Неловко переступив с ноги на ногу. Алиса тихо спросила:

— Зачем ты хотела меня видеть?

— Дорогая, ведь ты не откажешь подруге в пристанище. Не так ли? — безапелляционно проговорила Рудич и, мстительно глянув на молчащего мужа, добавила, не дожидаясь ответа девушки: — Идём, Алиса, поможешь собрать мне вещи. Сама понимаешь, я не хочу оставаться наедине с этим уродом. Вечером у меня назначено свидание с симпатичным молодым человеком и я не могу позволить себе отсвечивать очередным синяком под глазом.

— Сара!

— Заткнись! Я не с тобой разговариваю. И вообще, какого черта ты тащишься за нами?

— Видишь ли, дорогая, теперь мы с Алисой соседи, — произнес помрачневший Саади. Вклинившись, между женщинами, он небрежно оттолкнул в сторону подругу жены, и решительно подхватил Сару под руку. — Не понимаю, чем ты недовольна? Всё равно нам по пути, а твои каблуки внушают мне опасение за твою сохранность. Ну-ка, расскажи, что за идиот решился на свидание с тобой?

— Пошел вон, придурок! Не твое дело!..

Оставшаяся в одиночестве, Алиса проводила скандалящую парочку долгим взглядом и, тяжко вздохнув, вернулась в госпиталь. Подойдя к дежурному администратору, она спросила:

— Карин, как там у нас с наличным составом на вечернее дежурство? У кого-нибудь из хирургов есть желание поменяться? Я с удовольствием выйду в вечернюю смену.

— О, да, мэм! Вам теперь не позавидуешь, — сочувственно посмотрев на неё, сказала служащая. — На Вашем месте я тоже дежурила бы только в ночную смену, раз наша шалава выписалась. Говорят, она уже назначила кое-кому свидание. Представляете?.. А вот, нашла! Профессор Ливанов просил его отпустить сегодня вечером, а знаете почему? Говорят, что…

— Прости, Карин, потом расскажешь. Что-то голова сегодня просто раскалывается.

О личном и общественном. Или любви все возрасты и ранги покорны

Полуденное солнце, заливающее кабинет ректора веселым ярким светом прошло точку зенита и покатилось к закату. В открывшуюся дверь к лорду Даниэлю шагнул высокий кареглазый шатен. Импозантный мужчина смотрелся очень элегантно в своем модном светло-сером костюме и белой рубашке со строгим галстуком. Утонченные черты лица и длинные кудрявые волосы, забранные в хвост по моде, принятой в среде вампиров, придавали ему вид куртуазного придворного времен Людовика XIII. Внешне он очень походил на кардинала герцога де Ришелье, и для полноты картины ему не хватало только красной сутаны с эспаньолкой и лихо подкрученных усиков. Увы! Растительность на лице у вампиров начисто отсутствовала.

— Заходи, Макс, присаживайся. Подожди немного. Сейчас подойдет Адам, тогда и побеседуем, — не поднимая головы, с легкой досадой в голосе сказал ректор и вновь сосредоточился на чтении документов.

Мужчина неслышно скользнул в кресло, рядом с письменным столом и насмешливо глядя на темноволосую макушку, произнес:

— Что, Айзек, всё пашешь безвылазно, не поднимая головы? Смотри, жизнь пройдёт, а ты ничего, кроме геморроя в заднице себе не приобретёшь.

— Сколько раз просить, не зови меня Айзеком. И перестань хамить.

Смит с досадой захлопнул папку. Посетитель слишком действовал на нервы, и он никак не мог сосредоточиться. Добившись своего, декан факультета социологии профессор Беккер живо отодвинул кресло от стола и, приняв вальяжную позу, воззрился на него с насмешливым интересом в карих живых глазах.

— А мне так нравится! Если ты недоволен, то издай письменный приказ, чтобы я называл тебя исключительно по первому имени, — с язвительным удовольствием произнёс Беккер. — Кстати, возвращаясь к теме твоей личной жизни и геморрою, то я замечаю некоторый прогресс на этом фронте. Впервые у тебя приличная секретарша, а не какая-то серая бесполая грымза. У Пруденс вполне миловидная мордашка и ножки от ушей. И поскольку на ней юбка, больше напоминающая широкий пояс, то я догадываюсь, что она положила на тебя глаз. Миленькая девочка! Жаль, что её старания пропадут. Ты же у нас трудоголик и бедную девушку, как пить дать, заморишь работой, вместо того, чтобы холить и лелеять, — Беккер подался вперед к сердито молчащему собеседнику. — Ай-я-яй, Айзек! Должен заметить, что ты жуткий жмот. Зачем же держать девушку на полставки, даже если она временная? Имей совесть. Она уже чуть живая на двух работах. Думаешь, как я просочился к тебе без доклада? Бедная девушка просто спит на своём рабочем месте.

— Макс, уймись! Давай поговорим о деле.

Беккер рассмеялся и, глядя на ректора нахальными глазами, поцокал языком:

— Всё равно пока нет Адама, давай немного поговорим о тебе. Пойми, Айзек, нельзя же быть таким женоненавистником! Это ненормально для вампиров. Если одна из женщин изменила, это еще не значит, что все они такие…

Глаза Смита полыхнули недобрым фиолетовым огнем. Откинувшись на спинку кресла, он тяжелым взглядом уставился на старинного приятеля, но тот был непробиваем. Не опуская глаз, Беккер с насмешкой посмотрел на друга.

— Ты меня не переглядишь, Айзек. Тебе это и раньше не удавалось, даже не старайся! Подумай хорошенько. Или ты хочешь, чтобы я приставил к тебе штатного психолога?

— Стервец, ты Макс! Какого чёрта ты каждый раз меня достаешь? Или завидно, что я вольная птица, а ты нет? Потому и сватаешь меня всем дамочкам подряд?

— Нет, дорогой! Это не зависть, а желание помочь другу найти спутницу жизни и тем устроить его личную жизнь. Меня совсем не радует перспектива, что ты зачахнешь на работе или однажды свихнешься на почве одиночества. Извини, но мне положено вмешиваться в такие дела, поскольку они относятся к моему ведомству. Исследования показывают, что одинокие вампиры зачастую ведут себя неадекватно. К тому же это расходится с государственной доктриной: никаких одиночек, только семьи! Да и ты своим примером плохо действуешь на молодежь, показывая, что моё ведомство не на высоте.

— Черт, у тебя там натуральная брачная контора, а не факультет социологии!

Лицо лорда Макса стало холодно-официальным. Он смерил ректора непроницаемым взглядом.

— Не забывай, что еще и служба пропаганды и политологии СС ОК!

Мужчины скрестили взгляды, но на сей раз Беккер первым сдал позиции. Тепло улыбнувшись, он виновато произнес:

— Ладно, не злись, Айзек! На самом деле я хотел по-дружески помочь.

— Иди к чёрту, Макс, с такой помощью! Если ты мне друг, то больше не доставай. Договорились? А я обещаю самостоятельно справиться со своими личными проблемами…

Бергштайн влетел в кабинет ректора как всегда на повышенных скоростях и как всегда в крайне возбужденном состоянии. Он радостно поприветствовал коллег и попросил Пруденс приготовить ему кофе со слоеными пирожками. Как и весь женский состав Академии, девушка обожала веселого неунывающего профессора от медицины, и совсем его избаловала. Вызнав любимые блюда лорда Адама, она неизменно угощала его чем-нибудь вкусненьким при каждом посещении ректорского кабинета. Само собой, не забывая при этом господина ректора, который имел у неё неоспоримый приоритет.

Когда Пруденс продефилировала по кабинету с подносом, нагруженным разнообразной снедью, профессиональная беседа немедленно увяла. Беккер и Бергштайн заинтересованно следили за перемещениями девушки. Правда, их интерес носил различную окраску. Искоса глянув на оживленные лица коллег, господин ректор гневно нахмурился. Ещё бы ему не злиться! Одежда его секретарши оставляла крайне мало места для воображения. Когда девушка нагнулась, ставя чашки на стол, он не выдержал и сердито рявкнул:

— Пруденс, пошла вон! Без тебя разберемся!

Выпрямившись, девушка удивленно посмотрела на него, хлопая огромными карими глазищами.

— Милорд! Зачем вам утруждаться? Я сама все сделаю, — пропела она нежным голоском, но ректор посмотрел на неё таким зверским взглядом, что девушка сочла за благо ретироваться из кабинета без своих обычных проволочек.

Коллеги Смита с огромным интересом наблюдали за милой сценкой, имеющей почти семейную окраску. Бергштайн незаметно подмигнул Беккеру. В ответ тот загадочно улыбнулся. Окончательно выведенный из себя их понимающими переглядываниями, ректор уставился на друзей яростным взглядом. В его изумительных фиолетовых глазах появился сиреневый зеркальный отблеск, говорящий о состоянии близком к бешенству.

— Если вы уже в состоянии оторваться от своих скабрёзных мыслей, может быть, приступим к нашему совещанию? — прошипел он вполголоса.

С ехидной улыбочкой на губах Беккер развел руками, безмолвно говоря, что всегда готов к работе, а Бергштайн весело фыркнул, прячась за кружкой с ароматным кофе от негодующего взгляда Смита. Неожиданно тот успокоился, и продолжил обычным сухим тоном:

— Итак, что сегодня на повестке дня? Как обычно, или есть что-нибудь новенькое?

Ректор вопросительно посмотрел Беккера, явно обращаясь к нему как к Главе службы СС идеологии и пропаганды. Тот пожал плечами и лениво произнес:

— Не-а. В принципе, обычная рутина. Как всегда Служба психологов жалуется на молодежь, говоря, что с ними трудно работать. Они просят увеличить время работы с одним студентом, уменьшив их общее количество на одного врача. Но я не считаю нужным идти у них на поводу. Молодняку и так достаточно промывают мозги, незачем стирать индивидуальность. Конечно, есть кое-какие интересные тенденции. Вопреки ожиданиям они не затухли, и принимают вид определенных взаимоотношений в нашем обществе. Вроде той же дурацкой рыцарской игры, которая спонтанно возникнув в студенческой среде, не только ни угасла, но начинает оформляться в традицию постоянных турниров на мечах. В связи с чем, большим спросом у молодежи пользуются уроки фехтования, а по общежитиям гуляет масса холодного оружия, контрабандой привезенного в Академию. Мне кажется, дать официальное разрешение на поединки — хорошее дело. Естественно без смертоубийства и разработав соответствующие правила. Это поможет выпустить пар молодняку и даст прекрасные зрелища. Незачем все свободное время пялиться в мониторы ноутбуков. Может быть, мы тоже тряхнем стариной и покажем соплякам, как бьются настоящие мастера? А, Дэн? Помнишь, как я чисто сделал тебя в Париже?

У Смита заблестели глаза.

— Чистая случайность! Нефиг хвастаться, Макс, я был не в форме из-за постоянного недосыпа, — воскликнул он и, понизив голос, добавил: — В то время у меня была очень бурная интрижка с Катрин Талес.

— Ну, вот устроим поединок и посмотрим насколько ты сейчас в форме.

— Да без проблем! Уверен, что я буду победителем!

— Не говори, гоп, пока не перескочишь. Так вроде говорят русские?

Бергштайн, молча слушавший их перепалку, неожиданно вмешался и сокрушённым видом воскликнул:

— Ну, вот! Что говорить о молодняке, когда вы, Старшие лорды кланов втягиваетесь в агрессивный стереотип поведения!

Замолчав, собеседники с интересом посмотрели на него. Ректор осторожно спросил:

— Что ты имеешь в виду, Адам?

— Что-что! Я имею в виду растущую агрессивность отдельных индивидов нашего сообщества! Раньше все было не настолько явно. Во всяком случае, не носило столь массовый характер. Число несчастных случаев из-за личных недоразумений растет. Поэтому, я тоже считаю, что пора дать этой растущей агрессии официальный выход. Введение поединков — вполне адекватная мера, но, к сожалению, это не все. Агрессия нарастает и во внутрисемейных отношениях отдельных пар. В связи с моим сородичем Давидом Саади, я просмотрел нашу медицинскую статистику и ужаснулся. Подобное дело далеко не единичный случай и это в нашем-то образованном обществе! Я прошу вас поддержать меня на Совете и выделить часть ассигнований на исследование этого процесса. Хотя кое-какие смутные догадки у меня есть и связаны они с нашими симбионтами. Похоже, мы подошли вплотную к границе естественного размножения и чтобы отключить защитные механизмы, действующие у женщин, для деторождения необходима некоторая агрессия в их отношении.

Нахмурившись, ректор непроизвольно взглянул в сторону приемной, где находилась Пруденс, и резко произнес:

— Адам, ты не можешь сказать что-нибудь конкретное? Будет ли нарастать волна агрессии, или процесс стабилизируется на определенном уровне? Может это случайная флуктуация и она пойдет на спад?

С сомнением на лице, Бергштайн покачал головой.

— Ничего не могу сказать, Дэн. Слишком мало данных…

— Чёрт, нехорошо! Нужно обязательно поднять этот вопрос на ближайшем заседании Совета. Совсем не хочется, чтобы мы взбесились в массовом порядке. И женщин нужно немедленно защитить. Все же они намного слабее мужчин-вампиров и физически, и ментально. Н-да! Нужно срочно дорабатывать Брачный Кодекс. Не хватало ещё свалиться в пучину средневекового варварства человечества, когда женщину не считали за человека.

Беккер с ироничной улыбкой тут же возразил:

— Почему бы и нет? Что было плохого с этой точки зрения в средневековье? В патриархальном укладе с женитьбой по расчету есть свои привлекательные стороны. Вспомни, что в древности семьи в народе были гораздо крепче. Вынужденные всю жизнь находиться рядом, супруги старались приспособиться друг к другу и, как правило, им это удавалось. А свободный брак влечет за собой не только сексуальную свободу, но и необязательность напрягаться, стараясь выяснить, чем дышит твой партнер. Мужчина в таком браке чувствует себя либо временщиком, не стараясь обеспечить материально свою семью, либо в богатых семьях он ведет себя как в древности, и женщина опять же полностью зависима. Практически, на сегодняшний день можно смело констатировать, что свободные браки в человеческой среде стали разновидностью публичного дома на общественных началах.

— Ну, это ты хватил через край! Всё же брак по любви — это замечательная вещь!

— Не спорю, но это такая мифическая составляющая брака, и столь редко встречающаяся на практике, что ею можно смело пренебречь. Если провести дальнейшую экстраполяцию, то выясняется, что человеческие семьи стоят на пути их уничтожения, как ячейки общества. Не за горами тот день, когда из семей исчезнут не только отцы, но и матери. Женщины все больше равняются на мужчин, перенимая у них не только одежду, но и образ мыслей. Почувствовав вкус свободы, они все чаще будут отказываться от своих детей. Сначала в пользу дедушек и бабушек, еще блюдущих старые традиционные семьи, но и они не вечны. Затем им на смену придет государство или презерватив. Причем лучшие из них, думая о последствиях, изберут именно последнее, а наркоманки и прочее отребье — государство. Так что человечеству не светит светлое будущее с таким подходом к воспроизводству. В этом случае может выручить только генетика, но и это палка о двух концах. Адам, ведь ты говорил что череда воспроизводства через генетическое копирование сказывается на физическом и умственном здоровье субъектов из-за накапливающихся микроскопических сбоев?

— Совершенно верно. Пока даже нам не удается справиться с этим. Разумное существо — это слишком сложное образование и малейшая ошибка влечет за собой непоправимые последствия…

В раздумье, посмотрев на коллег, и резюмируя сказанное, Смит медленно произнес:

— Ну, что ж, ясно только одно, чтобы выжить, мы должны поменять внутренние установки в обществе. Для этого желательно сменить официальную форму правления и последовательно вводить нововведения. По сути, у нас и так монархия. Просто нужно её признать и ввести официально.

Бергштайн сердито воскликнул:

— Ну, начинается! Впрочем, не ты один ратуешь за монархию, в Совете все как помешались на ней! Простите, но такой подход к государственному управлению является возвратом в прошлое. Поверьте, если мы выберем монархию, она нам ещё аукнется.

Лениво проведя по волосам, Беккер потянулся за сигаретами и, закурив, убеждённо произнес:

— Ты неправ, мой друг. Все дело в том, что каждому виду коллективных существ соответствует своя наилучшая внутренняя иерархия. Поэтому нельзя механически переносить опыт одного сообщества на другое без критического переосмысления. Что хорошо для аморфного и в целом послушного человечества, совсем не подходит для нас вампиров с нашей ярко выраженной личной агрессией и огромным разбросом присущих от рождения возможностей. По сути, демократический строй ровняет всех членов сообщества под одну гребёнку, а мы не можем себе такого позволить.

— Ну, знаешь! С чего вдруг демократия станет для нас тормозом?

— Да потому, Адам, что наша физиология вызывает иные подходы к созданию государства. Слишком велика заинтересованность в закреплении некоторых уникальных способностей, что неизбежно приведёт нас к привилегированному классу из сильных вампирских семей, которые сами по себе будут являться небольшими армиями. И что прикажешь с ними делать? Расстрелять? — Беккер ухмыльнулся, глядя на сердито молчащего коллегу. — Если мы не собираемся уничтожать цвет нации, значит, нам потребуются определённые государственные меры, чтобы удержать честолюбцев в узде. Согласен? А для этого я уверен, самая подходящая общественная формация — монархия, которая даст нам значимые авторитеты у власти и жесткие традиционные рамки, с вассальной зависимостью семей. Это не значит, что у нас будет процветать человеческое средневековье, мы же не собираемся вводить рабство или обособленные касты внутри властных структур.

— Слава богу! А я уж испугался, что мы запретим всеобщее образование и скатимся к временам средневекового варварства. Будем при помощи мечей и дубинок выяснять, кто у нас авторитет, а кто нет.

— Не иронизируй, мой друг. Наша монархия будет иметь совсем иные внутренние общественные взаимоотношения, не исключающие дальнейший прогресс науки. Заметь, при всей своей любви к демократии, человечество тоже тяготеет к диктаторским режимам, стремясь к поклонению своим правителям. Иначе как объяснить такой парадокс, что Гитлер, уничтоживший миллионы и миллионы сограждан на бывших территориях СССР, теперь вдруг нашел там своих многочисленных почитателей.

— Может, сработала запоздалая униженность жертвы по отношению к палачу, которая через самоуничижение, стремится сохранить свою жизнь?

— Чёрт их знает! Может и так. Ноосфера Земли — сложная штука. Иногда она отзывается спустя поколения очень странными явлениями. Например, восстанавливает население, убывшее в результате военного конфликта, путем усиления массовой рождаемости на соседних мирных территориях. В чём видится определенный смысл: увеличить население там, где оно психически стабильнее.

— Тебе не кажется, что игры в монархию, со временем приведут и нас к идеализации правителей типа Гитлера?

— Не думаю. При всех своих личностных недостатках, мы здравомыслящая раса, не терпящая слишком сильного гнёта. А доктрины господ типа Гитлера слишком разрушительны как для государства, так и для морального здоровья его жителей. Взяв на вооружение их «Mein Kampf» не заметишь, как докатишься до полного уничтожения нации, начав с её слабейших представителей. По большому счёту это полная деградация с переходом в скотское состояние — стаей нападать на тех, кто и так обижен судьбой. Даже подонкам из человечества мы поощряем молодняк во время охоты предоставлять шанс на спасение…

Дебаты продолжались ещё некоторое время, но уже без прежнего пыла. Вскоре Беккер и Бергштайн убежали по своим делам, а ректор нажал на кнопку селектора и вызвал руководителя отдела кадров.

— Блейк, почему мой секретарь работает на двух работах? У вас, что специалистов не хватает?

В ответ раздался уверенный мужской голос:

— Милорд, Вы же сами дали разрешение на совмещение профессий! Точно помню, что у меня было заявление с Вашей резолюцией. Вот, нашел! Всё верно. Здесь написано, что Пруденс Кристина Монри имеет право на совмещение должностей инженера по обслуживанию оборудования в топливном отсеке в ночные дежурства и вашего секретаря. О, простите, сэр! Кажется, я ошибся, заявление подписано лордом Беккером. Милорд, я возражал! Я говорил, что нельзя совмещать столь далекие специальности, но вмешался лорд Беккер и настоял…

Смит нажал на клавишу, обрывая связь, и нажал кнопку вызова секретаря. Вбежав, радостная Пруденс сразу же поникла.

— Милорд, Вы вызывали меня? — чуть слышно спросила она.

— Естественно, раз ты здесь. Садись и пиши заявление об увольнении: мне не нужны сонные курицы в приемной.

— Но… милорд, это больше не повторится! Честное слово я больше не засну!.. Влепите мне выговор в личное дело!.. Оставьте без зарплаты, но только не увольняйте! Даниэль, я умоляю тебя!

Из глаз девушки хлынули обильные слезы, но ректор был неумолим. Набрать заявление на мониторе, и завизировать его электронной подписью было делом одной минуты. Посчитав, что больше здесь ей делать нечего, девушка пошла к выходу, но её остановил холодный голос:

— Пруденс, твой рабочий день ещё не окончен. Возьми ключи от моего коттеджа и приведи его в порядок. Будь добра, накрой стол на две персоны, у меня сегодня гости. Пожалуйста, не забудь джентльменский набор: вино, цветы и свечи.

Девушка замерла.

— Милорд, какие Вы предпочитаете цветы и вино? — не оборачиваясь, спросила она враз охрипшим голосом.

— Неважно. Выбери на свой вкус. Главное, чтобы и то и другое понравилось одной весьма привлекательной женщине. Не подведи меня, постарайся хотя бы напоследок сделать всё как нужно.

Схватив ключи, Пруденс пулей вылетела из кабинета. Смит улыбнулся, глядя ей вслед. «Какая забавная девчушка! Думаю, из неё получится замечательная любовница…»

Поручение было выполнено, но Пруденс не уходила. Бесцельно бродя по гостиной в коттедже ректора, она маялась в ожидании.

«Подожду еще немножко. Честное слово, только взгляну одним глазком кто это и сразу же уйду — уговаривала себя девушка, глотая подступающие слёзы. — Должна же я узнать на кого он меня променял, — она опустилась на диван, ломая руки. — Просто замечательно! Можешь себя поздравить, милочка! Дождалась-таки своего звёздного часа!.. Вот дура! Ведь специально напросилась в купол, чтобы быть поближе к Даниэлю. Не постеснялась даже лорда Беккера побеспокоить, чтобы помог с секретутством».

Девушка горько улыбнулась своим мыслям.

«По всему выходит, зря старалась. Как раньше не замечали меня, так и сейчас не замечают. А ещё болтают глупости, что мужчины-руководители не пропускают ни одной своей секретарши. Враки! Очень-то мы им нужны, когда вокруг крутится масса красивых женщин. Наверняка Даниэль приведет Лили Радзиевскую, она давно ему строит глазки. На совещаниях мерзавка так и трется около него, заглядывает в глаза и мурлычет… Чёртова кошка, чтоб ты сдохла! — с гневом подумала Пруденс и, забывшись, снова принялась тереть глаза. Спохватившись, она достала зеркальце. — Жуть! Опять выгляжу как «гот». Господи, нужно срочно умыться и накраситься. Даниэль наверно уже на подходе». В панике она бросилась в ванную.

Неслышно открылась входная дверь. Быстро пройдя по коридору, Смит разочарованным взглядом окинул гостиную. Согласно его распоряжению, было прибрано и накрыт стол на двоих, но самой девушки не было. Памятуя, что она выбирала по своему вкусу, он осмотрел нарядную сервировку, выдержанную в светлых тонах. На ослепительно белой льняной скатерти в широкой вазе стояли нежные фиалки и дорогое французское шампанское. Белые свечи в изящных хрустальных подсвечниках горели ровным пламенем. «Незатейливо, но со вкусом. Всё хорошо, но где же моя легкомысленная красавица? Неужели сбежала? Жаль. Я надеялся, что у нее достанет любопытства остаться. Ладно, отловлю её завтра».

В спальне Смит сбросил надоевший костюм и, натянув домашние брюки, потянулся за черной футболкой.

— Ой, я ухожу! Простите, милорд, мне в глаз попала тушь, и я воспользовалась Вашей ванной! Простите- простите! Я не буду вам мешать! Я уже ушла!

Испугавшись, что попала в разгар постельной эпопеи, Пруденс со всех ног рванулась из комнаты.

— Не спеши, дорогая! Мне нужно с тобой поговорить, — остановил её Смит, поспешно натягивая футболку. — Идём в гостиную.

Он сел напротив девушки и смерил её серьезным взглядом.

— Ну, давай, рассказывай, как ты оказалась на месте моей секретарши, да еще по совместительству столь несхожих профессий. Особенно я хочу знать, в чём заключалась роль Макса Беккера в этом деле.

Съежившаяся на стуле Пруденс жалобно посмотрела на своего мучителя, а затем, собравшись с духом, поведала о своей любви, настигшей её на стажировке в клане Ягуара. Она рассказала о том, как повсюду следовала за ним, и о том, как ей постоянно не везло. Стоило только девушке перевестись на новое место, как Смит тут исчезал, получив следующее назначение, но она не теряла надежды. Наконец, её усилия увенчались успехом, и они встретились в Академии. Ничего не скрывая, она рассказала о том, как ходила на поклон к Максу Беккеру, чтобы он помог устроиться к нему поближе, и о том, как он внимательно выслушал историю её любви, попутно вытянув из неё всю подноготную.

Выговорившись, Пруденс замолчала. Подняв голову, она с надеждой заглянула в фиолетовые глаза. Но мужчина, сидящий напротив, отвёл свой взгляд, и у неё упало сердечко. Неловкое молчание затянулось. Погрустневшая девушка неловко отодвинула стул.

— Извините, милорд, уже поздно я пойду. Не буду больше отнимать у Вас время… — она помедлила в дверях, но не услышала долгожданного зова.

Из дома ректора Пруденс рванулась так, как будто за ней гнались все черти преисподней. Проклиная себя, она задыхалась от рыданий. Ей было неимоверно стыдно за откровенное признание и втайне лелеемую надежду, что любимый улыбнется и распахнет свои объятья. Увы. Реальность оказалась далека от любовных романов. Более того девушка припомнила, что на лице Даниэля промелькнуло выражение сильнейшей досады и полное неприятие услышанного признания, — ведь любящее сердце очень чутко улавливает малейшие нюансы в настроении любимого человека. Она застонала от охватившего её чувства неловкости.

«Боже мой, какая дура! Господи, услышь мои молитвы! Пусть что-нибудь тяжелое свалится на мою тупую голову и убьет насмерть!»

Все выходные Пруденс проплакала, не выходя из дома, а в понедельник с утра появилась на службе в офисе Главного энергетика. Она решила, что уже достаточно надежурилась в ночные смены и пора воспользоваться общим для всех графиком. Выскочившая навстречу девушке Маргарита Джонс, главный офис-менеджер их службы нахмурила брови и на повышенных тонах проговорила:

— Мисс Монри, какого черта Вы здесь прохлаждаетесь? Милорд уже телефон оборвал, требуя Вас найти! Быстро бегите в административный корпус! Лорд Смит завален делами и ему срочно нужна Ваша помощь.

— Прошу прощения, миссис Маргарита…

Пруденс испуганно посмотрела на начальницу. Попятившись, она трясущимися руками нащупала свою сумочку и, побросав в неё выложенную на стол мелочевку, бросилась к выходу. Оказавшись, у двери она звонко выкрикнула:

— К чёрту милорда, гори он ясным пламенем! Ноги моей больше не будет в его приёмной, так ему и передайте!

— Да как Вы смеете, глупая девчонка? Не забывайте, что Вы числитесь в нашей службе. За непослушание вышестоящим я посажу Вас в карцер!..

Не слушая гневных воплей, несущихся ей вслед, Пруденс выскочила на улицу. Заметив удивленные взгляды прохожих, она замедлила шаг и, натянув фальшивую улыбку, неспешно побрела домой.

До позднего вечера девушка провалялась на кровати, бездумно пялясь в потолок, но так и не дождалась дорогого сердцу гостя. Глухой ночью её обуяло беспокойство. Бесцельно побродив по комнатам, она открыла стенной шкаф и принялась лихорадочно шарить в его внутренностях, попутно выкидывая всё, что попадалось под руку.

Из самого дальнего угла Пруденс извлекла на свет крохотный пистолет. Стоя посреди вороха разноцветных тряпок, она повертела в руках смертоносную игрушку и, испуганно зажмурившись, выстрелила себе в голову.

Как выясняется, социология — крайне туманная наука! А уж в вампирском изложении — вообще полный бред!

Академия. Выдержки из вводной лекции декана факультета социологии профессора, доктора социологии и политолога Макса Пола Беккера, Старшего лорда клана Волка.

— Уважаемые дамы и господа! Я прочту вам лекции по такому предмету, как социология. Наш курс будет сокращенным, поскольку собственной социологической базы у нас ещё не наработано. Вот потому за неимением лучшего, мы будем изучать социологию человечества, а именно то, что может пригодиться нашей расе в будущем и для работы в настоящий момент с человеческим сообществом…

Хорошо-хорошо, не надо так шуметь я вижу ваше нетерпение, господа. Что вы хотите у меня узнать? Давайте все-таки не хором.

Леди, вам слово!..

Да, в Академии разрешена регистрация браков студентам.

Да, вы можете отпраздновать это знаменательное событие не только в узком кругу, но и договорившись с нашей администрацией, ведающей ресторанным делом в Академии.

Все просто, вам нужно только согласовать время банкета и порядок проведения церемонии, ну, и прочее, что сопутствует свадебным хлопотам.

Об оплате, детка, вам совершенно незачем беспокоиться. Все затраты на торжество компенсируются Академии вашими кланами, включая стоимость нарядов жениха и невесты, кроме драгоценностей. Конечно, сумма не бесконечна, но достаточно велика, что бы ваш праздник получился пышным, как он того и заслуживает.

При желании вы можно заказать наряды для своих гостей. Но при превышении выделенного лимита, вы впоследствии должны будете вернуть своим кланам разницу в перерасходованных средствах.

Нет, проценты с этой суммы не взимаются, она дается вам на условиях беспроцентного займа.

Да, возможно. Тише. Что за странная реакция? Кстати, у нас нет дискриминации в отношении однополых браков. Официально все оформляется точно также, включая выделение сумм на проведение свадебного торжества.

Нет, сроки брачных контрактов мы не ограничиваем. Это только ваше личное решение, на какое время вы хотите связать себя семейными узами с партнером, но поощряем тех, у кого он больше десяти лет. На территории Академии на время учебы им предоставляется в пользование отдельный коттедж.

В общем, леди, прочие животрепещущие вопросы того же плана вы можете прояснить для себя в хозчасти Академии.

Прошу вас, джентльмены! Что бы вы хотели безотлагательно узнать?..

Пока не могу ответить утвердительно. Но турниры на мечах будут на сто процентов утверждены советом Академии. Во всяком случае, я сделаю всё, что в моих силах, что бы его решение было положительным. Это я вам твердо обещаю.

Нет. Стихийные поединки запрещены. Занятия с холодным и огнестрельным оружием вам разрешены только под присмотром инструкторов в кружках и во время общевоинской подготовки.

Нет, первоначально девушки будут заниматься отдельно от вас. У них несколько иная конституция организма и наша подготовка ее учитывает.

Не беспокойтесь, очень хорошо подготовленная девушка запросто навешает вам оплеух, тем более что их военная подготовка учитывает использование слабых мест мужчины.

Ваша — нет. Молодые люди, нужно оставаться джентльменами даже в рукопашной с дамами.

Да, леди, последний вопрос и давайте на этом закончим наше лирическое отступление.

Увы, дорогая! Я уже женат и счастлив в браке. И не скажу что, к сожалению, но за столь откровенное предложение большое спасибо.

Нет, надеяться не на что, я не собираюсь разводиться. У нас с женой пожизненный контракт, если вам такое обстоятельство о чем-то говорит.

Я рад, что о многом.

Все, на сегодня достаточно. Приступим к занятиям.

Для начала давайте я приведу определение того, что наша наука изучает. Термин «социология» в середине 18 века ввел Огюст Конт и состоит он из двух слов, societas — что в переводе с латинского означает «общество», и logos — что в переводе с греческого языка означает «учение». Таким образом, социология — это наука об обществе, как целом социальном организме. У человечества к концу 20 века социология превратилась в сложно структурированную науку. Появилось множество обособленных подразделов социологии, занимающихся различными проблемами общества. От попытки вывести общие законы для всего общества в целом, человечеству пришлось отказаться, ввиду невозможности учесть весь спектр воздействий и взаимовлияний в обществе. Тогда люди пошли по более простому пути: они попытались выделить и исследовать основные группы. В связи с чем, появились макросоциология и микросоциология, общая и прикладная социология, теоретическая и эмпирическая социология, а также различные направления и школы. Но как говорится, дальше в лес — больше дров, появились социология труда, социология образования, политическая социология и так далее. Короче, люди, отчаявшись вывести общие законы, по которым развивается общество, стали исследовать частности.

Мы опустим часть ненужных нам исследований и подробно разберем всё то, что, по мнению господина Говарда Беккера, является наивысшей ролью социологии — это умение с ее помощью предсказать дальнейшее развитие событий и, по возможности, управлять ими и через них всем сообществом на определенных этапах его развития.

За основу возьмем идеи Макса Вебера, немецкого социолога, философа и историка в одном лице, как одного из основоположников социологии, как науки. Главной идеей веберовской социологической философии была идея экономической рациональности.

По Веберу — в обществе так складываются взаимоотношения, что и религия, и управление, и хозяйственные взаимосвязи — все подчинено рациональности, зачастую, вопреки индивидуальным стремлениям отдельного индивида…

…Мы с вами долго говорили о социологии людей, конечно, у расы вампиров есть общие с человечеством тенденции в развитии общества, но есть и существенные отличия. Они возникли как следствие отличий возникших в организме вампиров.

Мы так созданы, что имеем большую тягу к клановому устройству общества, а тесные семейные связи поддерживаются практически без привлечения традиций, как это принято в человеческом обществе.

Наши внутрисемейные связи являются следствием вампирской ментальности, то есть взаимосвязанности эмоций всех членов вампирской семьи через их общее семейное эмополе. Помимо этого, вся вампирская раса взаимосвязана друг с другом через общую для всех, в том числе и для людей, ноосферу. Эта связь, конечно, гораздо слабее внутрисемейной, но она есть, и никто из вампиров не может быть из нее исключен.

Хотя мы являемся более спаянным между собой социальным сообществом, к моему великому сожалению, это не исключает конфликтов в нашей среде. Но должно отметить, что они не носят столь острого негативного характера, как в человеческом обществе.

Свою речь я веду к тому, чтобы вы могли вместе со мной сделать вывод о том, что, несмотря на более агрессивный типаж отдельного нашего индивида, в целом раса вампиров является более спокойной и устойчивой общественной формацией, и более монолитной, чем человеческое сообщество. Наша сплоченность увеличилась еще и благодаря поголовному высшему образованию…

Глава третья

Желтая жемчужина

— Дорогая, вы просто изумительны! — восторженно воскликнул француз, бросаясь к ногам прекрасной царевны-лягушки. — Я это сразу понял, как только увидел Вас в вашей первой ипостаси! У вас просто очаровательные ножки!

И он с сожалением отложил вилку.

Антология вампирских детских сказок

Мари. Любовь — не всегда подарок, а зачастую, как раз наоборот

В Петербург мы прилетели днём и приземлились в Пулково. Наш самолет в камуфляже выглядящий как обычный самолет чартерного рейса, как положено, побежал по бетонной полосе аэродрома и мягко остановился. Выйдя из аэропорта, всей толпой мы направились к ожидающим нас автобусам, присланным из штаба Клана Волка. Там нас ожидали распределения по местам будущей работы в соответствующих службах. Славно выспавшись, я чувствовала себя превосходно, и настроение было просто замечательное, от ночной усталости не осталось и следа.

«Ау, родители! Я уже дома и страшно по вас соскучилась!» Я поискала в сумочке мобильник. Поиски оказались нелегкими. Как всегда под руку попадалось всё что угодно кроме телефона.

Рени отозвалась мгновенно, как будто ждала моего звонка.

— Здравствуй, детка! Наконец-то! У тебя всё в порядке?

В мягком голосе моей вампирской матушки прозвучала такая неподдельная забота, что у меня мгновенно потеплело на душе.

— В полном. Привет, Рени! Как я рада тебя слышать! — взвизгнула я от радости, услышав столь долгожданный голос в трубке. — Не беспокойся, родная, мы долетели совершенно нормально! Да и что может приключиться с этаким-то чудом техники?! Зверь, а не машина!

— Думаю, после полета ты голодна как обычно. Давай встретимся в аэропорту, и пообедаем в каком-нибудь приличном ресторанчике.

— В «скате» ни капельки не укачивало, так что поверь, я не умираю от голода.

— Слава богу! Кстати, техника техникой, но я переживала за тебя. Знаешь ли, надежность такой махины не выше надежности самой крошечной детали…

— Так-так! Я-то знаю, нам читали теорию надежности в Академии. Вот только не пойму, откуда у тебя такие глубокие познания в технике? Рени, ты же экономист по специальности! — сказала я со смехом. — Опять какие-нибудь ужасы обсчитывали на работе? Что на сей раз? Количество аварийных ситуаций на воздушном транспорте? И, не ври мне, что это не так.

— Замечательно, что ты у меня теперь такая образованная, дорогая. Но я тоже «не лаптем щи хлебала» и кое-какое иное образование, помимо экономического, у меня имеется. — c наигранной обидой произнесла Рени и тут же созналась: — Ну, да. Мы только что обсчитывали частоту столкновения в воздухе наших самолетов с метеоспутниками и прочей ерундой, внезапно запускаемой в космос чёртовым человечеством. Конечно, трагических случаев мало, но их кривая неуклонно растет год от года, вот я и подумала… в общем, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить… Мари, что за дела? Сколько раз я просила, не называй меня по имени, а зови мамой!

У меня в горле встал комок. «Спасибо, Господи, за такой благословенный подарок, как моя вампирская матушка!» — растроганно подумала я, но усилием воли взяла себя в руки и категорично воскликнула:

— Ты опять за своё? Мой хороший, сама подумай! Как я могу называть тебя «мамой», когда мы выглядим ровесницами?..

— Неслух! — капризно перебила меня Рени и чуть слышно вздохнула. — По возрасту я намного старше. Думаю, это уже сказывается на внешности.

— Ну, хорошо, как старшая сестра. Всё равно народ на улице, заслышав слово «мама» из моих уст по обращению к тебе, шарахается как от прокаженной или думает что у некоторых не все дома.

— Ну, не скажи, детка. Если и шарахаются, то далеко не все. Помнишь ту экстравагантную дамочку с ядовито-красными волосами? Она долго приставала ко мне, уговаривая раскрыть секрет, где делают такую чудодейственную пластику.

— Вот-вот, тебе смешно, а я страдаю!

— А я тортик из мороженного приготовила! Между прочим, ассорти, как ты любишь.

— Не подлизывайся, садистка! — засмеялась я и поинтересовалась: — Приготовила торт, значит, заказала его в Метрополе?

— А вот и не угадала! Он на самом деле домашний, а вот кто его приготовил — большой сюрприз!

— О! Надеюсь, что сюрприз хотя бы съедобный.

— Гарантирую, что некоторых будет за уши не оттащить! Передавай привет Соне с Иваном, и скажи, что я их тоже захвачу. Итак, я еду. Жди меня, детка…

— Не-не! Не вздумай! Сейчас всем скопом нас тащат в штаб Клана на распределение. Вот получу в зубы государственную индульгенцию с отпущением грехов и сразу же домой… ой, забыла! Мика дома?

— Шутишь? Как всегда в разъездах. Занят выше крыши и по-прежнему разрывается между Советом Старейшин и своим институтом генетики. Скоро будет дневать, и ночевать либо в самолетах, либо в лаборатории, — тяжко вздохнув, ответила Рени. — Не бери в голову, Мари. Так-то у нас всё нормально. Позвони мне, когда освободишься, я обязательно заеду за тобой.

— Хорошо, мам, пока.

— Вот видишь, как несложно сказать мне приятное! Заметь, что и язык у некоторых не отвалился, — подозрительно хлюпнув носом, растрогалась Рени, услышав моё подлизочное «мам». — Целую! До встречи, детка.

В трубке раздалось эхо звучного поцелуя, и запищал сигнал отбоя. Я с сожалением посмотрела за замолчавший мобильник и набрала номер отца, но его трубка оказалась вне зоны приема. Без особой надежды на успех, я попробовала ментальный вызов. Пардон, телепатический. Несмотря на то, что нас в Академии неустанно ругали за неправильное использование терминов, народ упорно пользовался словом «ментальный» вместо «телепатический». Как и следовало, ожидать при его занятости, он и не подумал отозваться. Я вздохнула, на нет и суда нет и подмигнула подошедшему Ивану.

— Судя по твоей довольной физиономии у вас дома всё в порядке.

— Да. Рени рвалась приехать в аэропорт, еле отговорила. Ну, а Мика как всегда болтается в разъездах, и матушка жутко киснет по такому поводу. Увы. Он у нас занятой товарищ. Как там говорится у русских? А, вспомнила! Стахановец-многостаночник! А твои-то как? У вас дома всё в порядке? Чего ты такой нерадостный?

— Что им сделается? Цветут и пахнут. И я счастлив, как никогда, — ответил Иван, впрочем, без особой радости в голосе. — Ты не поверишь, наконец-то, удалось сплавить замуж сестрицу Аленушку. Ну что ты ржёшь? Только попробуй сказать дурацкое: «Иванушка, не пей из копытца, а то козленочком станешь!» Сама сейчас в ближайшей луже окажешься!

Всё же я не выдержала и принялась хохотать.

— Вот-вот! Делаете из меня дурака, — сердито произнес мой приятель-умница. — Уже достали по самое некуда! Дома только и слышишь либо «Ванька-дурак, чтоб тебя черти взяли», либо «Ванечка, свет мой солнышко, скажи да всю правду доложи», в зависимости от того кому что нужно. Так бы и прибил кое-кого под горячую руку!

— Солнце моё, никто не виноват, что Иванушка-дурачок главный герой русских народных сказок. Не злись, Ладожский, твой тезка хоть и не очень умный, но красавец и жуткий везунчик по жизни. Дурак-то он дурак, но всё же ему достается: и царство, и царевна и в любовницы — королевна.

— Машка, не придумывай глупости! Мой тезка — парень порядочный и в порочащих связях на стороне не замечен.

— Ну да, не пойман — не вор. Отсюда напрашивается вполне логичный вывод, что русский Иван отнюдь не дурак.

Ладожский снисходительно потрепал меня по голове. Терпеть не могу, когда он так делает. На роже приятеля расплылась довольная ухмылка. Гад! Знает, что я не переношу подобной фамильярности.

— Ладно. Будем считать, что ты подняла мое эго на недосягаемую высоту, вкупе с настроением. Все-таки жаль, что Алёнка уехала, мне её будет не хватать, хотя она та еще заноза в заднице, — Иван расстроено почесал в затылке. — Чёрт, опять дома никакого покоя! Придётся в своей комнате отсиживаться.

— Ври больше! Раз Алёнка вышла замуж, теперь ты один будешь жить с родителями, во всяком случае, постоянно. Все остальные твои родичи бывают только наездами. В последний раз, когда я заходила к вам Вера Дмитриевна, плакалась мне жилетку, говорила, что жутко скучает по вам, паразитам, и жаловалась что вы по долгу не пишете, а отделываетесь открытками, да и то по великим праздникам. А уж как она радуется, когда все съезжаются! Она так боится, что и ты захочешь отделиться и оставишь их одних с Александром Павловичем.

— Нечего на меня таращить глаза и качать головой! Никуда я не собираюсь уезжать! А насчет того, что сейчас я буду жить один у родителей, ты глубоко ошибаешься. Из-за дня рождения Гошки в нашем доме куча народа ошивается. Бр-р! — вопреки собственным словам, глаза Ивана заблестели радостью. — Представляешь, припёрлись все, кроме самого именинника. Этот гад позвонил родителям и сказал, что до сих пор не знает, сумеет ли он вырваться домой или нет. Всё равно я приглашаю тебя к нам в субботу, будем праздновать его день рождения и мое окончание учебы. Придёшь?

— Конечно! Ещё спрашиваешь! Эх, повезло тебе с родичами, Ладожский! При такой-то куче народа у вас так весело.

— Ага! Нашла чему завидовать! Такое счастье целыми днями выслушивать нравоучения! — с тяжким вздохом ответил Иван.

Должна сказать, что у Ладожских очень большая и дружная вампирская семья, а Иван в ней самый младшенький. Вот поэтому с ним все носятся не меньше чем Рени со мной, своим единственным ребенком. Братья и сестры Ладожские — народец очень охочий до всяких выдумок и проказ и потому жизнь у них бурлит ключом. Когда их вампирская семейка в сборе, то у них царит буйное веселье, временами переходящее в небольшие шуточные потасовки. Правда, такое случается нечасто, поскольку многочисленные родичи Ивана пребывают в постоянных разъездах и редко собираются вместе. Ваньке действительно сильно достаётся, особенно от сестричек. Но они теребят его любя, а случись что, тут же горой встают за младшенького, и его оппонентам не позавидуешь, будь это даже его собственные братья. И мой приятель этим бессовестно пользуется, используя сестричек в качестве щита.

«Эх, везет же некоторым!» — подумала я, как всегда по-хорошему завидуя тем, у кого большие семьи.

— А так-то все в порядке? Алёнка хоть счастлива?

— По-моему, да. Во всяком случае, когда она звонила мне, то буквально захлебывалась от восторга, рассказывая какой у неё муж-лапочка и чуть ли не приносит по утрам в зубах тапочки. Чёрт! С расстройства даже в рифму заговорил.

— Ничего, стихоплетство — проходящее заболевание. А за кого её угораздило выскочить? Я его знаю?

— Думаю, нет. Пару лет тому назад сестричка своего гордого орла подбила где-то в командировке на Кавказе, и с тех пор он прочно сидит у неё на привязи. А теперь еще и окольцевала беднягу, лишив его последней свободы.

— Да, ну? Кажется, я видела сию несчастную птичку. Насколько я помню, парень с такой преданностью заглядывал Аленке в глаза и так рвался выполнить любое ее поручение, что свою неволю, по-моему, он встретил с величайшим восторгом.

— Дай-то бог, если так.

— Не сомневайся! Я совершенно уверена, что так оно и есть. Идем скорей в автобус, а то нам достанутся места в самом хвосте и на них как всегда усядется куча народа, а я терпеть не могу толкучки.

На пару с Иваном мы уселись в один из двух присланных за нами автобусов. Соня почему-то не захотела ехать вместе с нами. Заглянув в салон нашего автобуса, она махнула рукой и убежала прочь. Выяснять, что все это значит, я не стала. Хотя странно, — вроде бы они к концу полёта больше не шипели друг на друга и почти мирно чирикали, усевшись рядышком и многозначительно поглядывая на меня, чем действовали мне на нервы.

Наш автобус тронулся с места и, периодически застревая в пробках, выехал сначала в новостройки у метро «Купчино», а затем помчался по Московскому проспекту. Я с удовольствием смотрела в окно, отмечая новое в облике города, — ведь мы переехали в него в прошлом году и мне ещё не приелись его виды. Но вскоре я разочаровалась. Все новостройки Питера оказались абсолютно безлики. Хотя на смену «совковым» домам пришли их молодые коллеги времён недоразвитого капитализма, особой оригинальности «спальным» районам они не прибавили. Чувствовалось, что застройка такая же временная, как и раньше, и тебе не за что зацепиться ни глазом, ни душой.

Н-да, и кому из местных властей пришло в голову проектировать и тем более строить такое убожество? Жуткие довески не имеют никакого отношения к старому городу, хотя его центр тоже основательно обезличен, погребённый под кучей современных вывесок. Но все равно благородная красота старого Питера еще чувствуется в его узких спокойных улочках, отходящих от центральных магистралей, до отказа забитых транспортом. По-моему, старый город и «спальные» районы разнятся примерно также как старинное кресло из Эрмитажа и дачные стулья из пластика. Вроде бы и то и другое предназначено для одной и той же цели, но, как говорят в Одессе, какие две большие разницы!

Вздохнув, я отвернулась от окна. Тем более что меня заинтересовали странные манёвры приятеля. Периодически я ловила на себе его оценивающий взгляд. Заметив, что я удивлённо на него смотрю, он тут же отводил глаза. «Что бы это значило?» — задалась я закономерным вопросом. Наконец, мне надоела игра в гляделки.

— Что ты строишь глазки, в чём дело?

— Извини, не знаю, как тебе сказать… — смущенно начал Ванечка.

«Ой! Все интересней и интересней! Ну-ка, ну-ка! Неужели, кто-то нашкодил и не решается сказать?» Повернувшись к приятелю, я поощрила его взглядом, но не дождалась нужной реакции.

— Выкладывай, — коротко сказала я.

Ладожский ещё немного помялся.

— Знаешь, хочу попросить тебя о помощи в одном деликатном деле… — нерешительно протянул он, не глядя мне в глаза, и снова надолго замолчал, явно находясь в неадекватном состоянии. Н-да. Таким приятеля я ещё не видела. Вот ведь чудеса в решете! Что это с ним такое?

— Ну, не тяни кота за хвост. В чем проблема?

— Ну конечно в Соне! — выпалил он.

«Елы-палы! Тоже мне новость!» — внутренне взвилась я. Мне ли не знать! Ведь который год уже нахожусь в роли миротворца при чокнутой парочке. Фыркнув, я мысленно простонала: «Боже мой! Опять? Ну, сколько можно безрезультатно хороводиться? А я-то дура размечталась, что на сегодня их любовная тема закрыта».

Что-то сегодня не было никакого настроения погружаться в сложные перипетии взаимоотношений моих друзей, и я сердито буркнула:

— Вань, ты совсем дурак или с просветами? Я-то чем могу помочь? Насколько я поняла из путаных речей Сони после бала, а она мне все уши прожужжала, то она по уши втрескалась в какого-то Ника.

«Причем, редкостного козла», — мстительно добавила я про себя и слегка поежилась от недоброго взгляда в затылок. Мой друг тоже как-то странно покосился в сторону задних сидений, но я не придала этому значения, списав всё на очередные глюки и, как оказалось впоследствии, совершенно зря. Тем временем меня понесло дальше и, распалившись, я продолжала выговаривать Ивану:

— Я что должна её за хвост оттаскивать от предмета обожания? Сам знаешь — пустое дело. И будь ты хоть кладезем всех мужских достоинств как Супермен и Ромой Абрамовичем в придачу, все равно это не поможет делу. Ты же видишь, на данный момент она сходит с ума по этому уро… то есть, новому поклоннику. Подожди, скоро блажь у неё пройдет и все вернется на круги своя. Ведь так бывало уже не раз. Соня у нас — натура увлекающаяся. А если невмоготу ожидание, переключись пока на кого-нибудь другого, тебе же не привыкать!

— Машка, я же не зря обращаюсь к тебе, кое в чём ты можешь помочь. Пожалуйста, отвлеки Ника от Сони, — наклонившись, вполголоса произнес Ладожский.

— Сколько раз тебе говорить, не зови меня Машкой, доморощенный ты Маккиавели! — раздражённо прошипела я в ответ, злясь, что в этой истории мне отводится неблагодарная роль подсадной утки. По правде говоря, я совсем не хотела связываться со странным поклонником Сони. Даже в шутку.

— Парень, ты в своём уме? Никакого Ника я не знаю и знать не хочу! — независимо передернув плечами, я отвернулась.

— Не ври. Соня сказала, что знакомила вас на балу. Должен заметить, что он неравнодушен к тебе, иначе не просил бы о помощи.

— Да? Что-то я не заметила страстных взглядов с его стороны, — повернувшись, совершенно искренне сказала я и, припомнив знакомство со странным типом, зябко передернула плечами. «Конечно, если не считать знаками горячей любви, кучу презрения во взгляде и неуёмное желание прибить меня на месте. Причём, желательно насмерть. Вот сволочь!»

— Неважно. Отвлеки его на себя, — Ладожский умоляюще посмотрел на меня. — Ведь Нику на самом-то деле нужна ты, но он затеял какие-то странные игры с Соней.

Я удивилась. Раньше поклонники Сони настолько не задевали его за живое, поэтому не стала заводиться.

— Ладно. Предположим, что случилось чудо, и мистер Ник вдруг оказался безумно мной очарован. Как ты представляешь сам процесс обольщения? При всем желании, которого, заметь, у меня ни на грош, я не понимаю, как подойти к делу. Начать писать ему страстные письма? — я не выдержала и с любопытством спросила: — С чего вдруг ты обеспокоился насчет Ника?

— Не хочу, чтобы моя дурочка всерьёз восприняла его ухаживания. Она ему не нужна.

— Нефиг придумывать всякую ерунду и накручивать себя без причины. Ник находится в своём клане и вряд ли обоснуется где-нибудь поблизости. Но так и быть, я учту твою горячую просьбу и, в случае чего, приму огонь на себя, — насмешливо сказала я, а затем прищурила глаза и, сладко улыбнувшись, пропела: — Вань, а почему бы тебе самому библейским змием не поработать? Приударишь за кем-нибудь, кстати, можешь и за мной. Глядишь, Сонечка безумно приревнует и перестанет шарахаться от одного к другому.

Замечу, чтобы прояснить ситуацию, что я, Соня и Иван живем в одном доме, в таком «небольшом» элитном особнячке в шесть этажей с подземным гаражом. Мы — соседи и друзья с нашего вампирского детства, дружим уже около шести лет, и два последних года Иван страдает по Соне, о чём известно всем и вся, конечно, в вампирских академических кругах.

Иван — редкая умница, ему прочат карьеру аналитика в штабе Объединенных кланов. Ведь его прогнозы в политике и экономике уже в Академии стали пользоваться особым спросом у Совета Старейшин, ввиду их почти стопроцентной достоверности. А еще парень красив как бог, и куда смотрит Соня, ума не приложу. Если она и дальше будет столь легкомысленна, то добром это не кончится. Как пить дать уведут нашего приятеля, а жаль. Например, та же Исабель, жгучая красавица испанского типа и наша бывшая сокурсница из клана Ягуара. Весь последний год в Академии она доставала Ладожского по полной программе. Между прочим, очень красивая и темпераментная девица. Одно время мне показалось, что Иван дрогнул под её натиском. Счастье, что Исабель не из нашего клана. По всему чувствую, она отбила бы его у моей любимой подруги. Не будет же он вечно ходить за ней как привязанный. Пламя любви гаснет, если в него не подбрасывают дровишек ответных чувств. Тем более наш приятель — это такой соблазн: и умен, и красавец. Неотразимое сочетание качеств в мужчине для неглупых девушек. Раньше до Тьена, я и сама могла бы в него влюбиться. Но моя подруга это святое, потому и Ладожский для меня табу.

Сонечка Беккер — среднего роста изящная красавица-блондинка с роскошными пшеничного цвета волосами до пояса. В дополнение к сказанному у неё огромные тёмно-синие глазищи и длинные ноги, как говорится — от ушей. Вот потому вокруг неё всегда вьется масса поклонников. Хотя должна заметить, что я не совсем права и дело не только в её красоте. Вообще-то с Соней общается масса народу, причём, не только парни. Невзирая на некоторое внешнее высокомерие, её многие любят за легкий нрав и неподдельное участие к чужим проблемам.

Понять их взаимоотношения с Ладожским совсем непросто. Вроде бы они встречаются, — и сразу всем ясно, что он настроен серьезно, особенно в последнее время, а Соня вроде бы и не считает, что связана какими-либо обязательствами. Поэтому она совершенно спокойно может позволить себе увлечься другими парнями. Но все её загулы, как правило, совершенно безобидны и дальше легкого флирта дело не идёт. Думаю, Иван для неё очень значим, но вот такие выверты вполне в её духе. Причём, как только кто-то из девиц начинает вплотную заниматься её бессменным рыцарем, моя любимая подруга решительно пресекает их поползновения и ревнует неимоверно. Например, как-то она обнаружила у Ладожского подарок от Исабель, какую-то мягкую игрушку. Что тут было! Сонька закатила знойной брюнетке грандиозный публичный скандал со швырянием ей в лицо несчастной игрушки. Её безобразное поведение немедленно привлекло внимание наставников, — ведь любые происшествия, чреватые конфликтами, подлежат немедленному разбирательству. Как виновная сторона, моя подруга заработала трое суток ареста с отсидкой в карцере, и две недели общественных работ. Насколько я знаю, впоследствии Соня ни капли не раскаивалась в содеянном. По-моему, она без ума от нашего приятеля, но не хочет в этом признаваться даже самой себе.

Как я и говорила ранее, Соня для меня — очень близкий человек и вот почему. Впервые мы с ней повстречались во время моей вампирской инициации. В самом начале мне было так плохо, что наставники всерьёз решали вопрос: подождать ещё немного или добить из жалости, чтобы не мучилась. Ошалевшая от невыносимой боли, я сутками напролёт вымученно стонала в больничном изоляторе. По мере сил я старалась контролировать себя и сдерживаться от воплей в полный голос. Но временами так плохело, что мне было невмоготу и, корчась в конвульсиях, я тихо подвывала.

Вдруг, сквозь пелену запредельной боли до меня дошел умоляющий голосок, прося потерпеть ещё немного. Моя невидимая собеседница раз за разом убеждала, что всё будет хорошо, и в какой-то момент я безоговорочно ей поверила. Когда удалось сфокусировать взгляд на лице говорящей, я увидела совсем незнакомую светловолосую девушку. Во взгляде синих глаз безграничным теплым морем плескалось искреннее сочувствие и, зацепившись за него, я начала понемногу выкарабкиваться. Помню, незнакомка даже пыталась взять меня за руку, и это притом, что находясь в неадекватном состоянии, я была непредсказуема и опасна. Но как ни отгоняли её наставники, она не отходила от меня ни на шаг. Я твердо уверена, что именно голос Сони, как путеводная ниточка, вывел меня из тьмы небытия. В общем, я считаю, что во многом выжила благодаря её самоотверженной заботе. Вот такая она моя любимая подруга, за неё я готова и в огонь и воду!

Авторские заметки на полях или Эссе о спасении, даруемом добрым словом

Вот она — всепобеждающая сила добра! Я не шучу, поверьте. Ведь в основу положен реальный случай, который произошел с одной моей хорошей знакомой, которую я знаю как саму себя…

А, что там!..

Однажды я очень нехорошо себя почувствовала — смертельно нехорошо. Но меня очень поддержало сочувствие одной очень доброй и красивой сестрички, работающей в больнице, куда меня закинули по скорой. Девочка была еще совсем молода, впрочем, как и я, и потому еще не успела зачерстветь сердечком как все медики со стажем.

Очень трудно передать на бумаге те чувства, что владели мной в то время, но свою безграничную признательность незнакомке за искреннее сочувствие, я помню до сих пор. Очень сожалею, что я не узнала имя девушки и потому внешность Сони списала именно с неё, пусть хоть в таком виде ей достанется моя невысказанная благодарность.

Действительно, если вы не пожалейте доброго слова и скажете его отчаявшемуся бедняге, — ведь не хлебом единым жив человек, то сказанное вовремя, оно не только утешит, но, может, спасет кого-нибудь от гибели. Чем долбать лбом полы в церкви, не лучше ли реальным поступком помочь своему ближнему?! Думаю, на небесах такое зачтется втройне.

Ладно, Лирика лирикой, а пора вернуться к нашим баранам. Н-да, они явно пребывают не в духе!

Услышав моё предложение, Ладожский отвернулся. «Ой-ой, какие мы сердитые! Подумаешь! Что я такого сказала? — во мне взыграло ретивое. — Ну, нет! Так дело не пойдет! Легко ты, голубчик, не отделаешься: не я первая начала дурацкий разговор. Тоже мне ревнивый Отелло выискался! Сейчас я отучу тебя от подобных глупостей, Соньке на радость».

— Вань, послушай, я ведь говорю совершенно серьезно, — вкрадчиво начала я.

Усиленное хлопанье ресницами, плюс небольшое усилие воли и слезы послушно подступили к моим глазам, «Так! Дело на мази! Подпустим немного рыдающих ноток в голосе».

— А почему ты не хочешь за мной поухаживать? Выходит, я совсем не в твоем вкусе? — со слезами жалобно произнесла я, не сводя наивно-влюбленного взгляда с несчастного приятеля. «Неплохо получается, талант не пропьешь! — одобрила я свою импровизацию. — Прости, Иван, но поделом тебе. Теперь главное, что бы слезинки раньше времени не скатились из глаз, иначе будет не тот эффект», — озабоченно подумала я, внешне являя образец безумно страдающей от любви Офелии или Джульетты, (выбирайте сами, кто из них вам больше нравится, лично мне первая девица: она мне ближе по типажу). Иван начал медленно поворачиваться ко мне, и я увидела, как на его ошеломленном лице, занимая все больше места, загорелись неподдельным изумлением синие глазищи. «Красота! Давай, мальчик, не подведи меня, — ведь я так стараюсь!»

— Столько лет я страдаю, иногда по ночам не сплю. Совсем пропал аппетит! А ты такой бесчувственный болван, что не обращаешь внимания на мои сердечные терзания. Как тебе не стыдно, Иван? — легко усилие воли и слёзы медленно покатились из распахнутых глаз. «Yes! Получилось!» — Умоляю, дорогой, все что угодно, но только не это! Никаких признаний в любви к Сонечке! Хорошо? Ведь это так бессердечно с твоей стороны. Я не могу их больше слышать, особенно, когда ты не обращаешь на меня ни малейшего внимания. Пойми, ведь я не железная!.. Конечно, я желаю вам счастья, но не хочу при этом страдать. Иван, как это жестоко!.. Муки неразделенной любви просто невыносимы!

Медленно опустив ресницы, я судорожно вздохнула и, подавив рвущиеся наружу рыдания, горестно уткнулась головой в переднее кресло. При этом краем глаза я не забыла глянуть на Ладожского. «Класс! Парень в полном ауте! Вот что значит великая сила искусства!»

Бедняга нерешительно взял меня за руку и начал что-то испуганно бормотать о том, что ничего не знал о моих душевных терзаниях, а если б знал, то никогда не заговаривал бы со мной о Соне…

Вот это да! Ванька-то к моему полному изумлению, попался по полной программе. Меня разобрал натуральный ржач, и я приложила просто гигантские усилия, чтобы по ходу мизансцены не выпасть из своего амплуа несчастной влюбленной героини…

Н-да. Всё бы хорошо, но моё импровизированное шоу закончилось самым постыдным образом. Неожиданно в него вмешался незапланированный натуральный злодей и сорвал бенефис начинающей великой актрисе. У-у, поганец! Короче, не успел Ладожский договорить, как раздался грохот. Находясь в полнейшем недоумении, я подняла голову и посмотрела в сторону источника шума. Ё-моё! Моим глазам предстало незабываемое зрелище вампирской драки, развернувшейся в проходе автобуса. Я так увлеклась своим драматическим действом, что не заметила в салоне всеобщего заинтересованного внимания к нашим персонам.

Последствия сказались незамедлительно. Ник, последнее увлечение Сони, оказывается, сидел неподалеку от нас с Ладожским. Черт, и как этот подарок оказался здесь? Вроде ж любимая подруга говорила, что он из клана Ягуара. И почему я не заметила его при посадке в автобус? Очень странно.

«Какого черта придурок тут делает, когда ему положено быть у себя дома или на крайняк ошиваться около Сони в другом автобусе? — вскочив на ноги, с отчаянием подумала я. — И что же мне делать? Каким образом остановить безобразие? Может, завопить в голос? Лезть к ним точно нет никакого смысла, если только за фонарём под глаз».

Слава богу, моё вмешательство особо не понадобилось. Стихийная драка закончилась также быстро, как и началась: наставники быстро обездвижили бойцов. В автобусе воцарилось относительное спокойствие, но общая атмосфера осталась напряжённой. Как по ходу дела выяснилось мрачный и до жути странный тип, всерьез воспринял мои речи о любви и, жутко разозлившись, полез в драку. Ну, не дурак ли он после этого?

Ухватив приятеля за руку, я потащила его на место.

«Ничего не понимаю, какой-то детский сад! — в растерянности метались мысли в голове. — Причем здесь я? Неужели Ванька прав и этот урод неровно ко мне дышит… вот, дьявол! Только этого не хватало!..»

Встрепанный Ладожский в драной футболке и злой как сто чертей, плюхнулся на сидение рядом со мной и зло прошипел:

— Ну, что, Мариэль, довольна? Знаешь, кто ты после этого?

— Ой, Ванечка, не ругайся! Ну, пожалуйста! Я же пошутила! Кто же знал, что так получится, — заглядывая ему в глаза, быстро затараторила я, внутренне ужаснувшись тому, что он назвал меня не Машкой, как обычно, а полным именем. Это был явный признак того, что мой приятель страшно зол. Схватив его за руку, и глядя в сердитое красивое лицо, я жалобно произнесла любимую фразу всех шкодников на свете: — Честное слово, я больше не буду!

— Так я тебе и поверил, — буркнул Ладожский, успокаиваясь, но всё ещё сердито глядя.

«Слава богу, Ванька парень отходчивый!» — возвела я очи небу.

— Хотя, что толку на тебя злиться. Как последний дурак сам «купился» на твои подначки, — добавил он, спустя некоторое время.

— Честное слово, я не хотела. Извини, так вышло, — примирительно проговорила я, попытавшись взять его за руку. Ладожский нервно дёрнулся и я постаралась не засмеяться.

— Ладно, замнём для ясности, а теперь помолчи. Не зли меня больше, чем есть.

— Хорошо. Могу и помолчать, — ответила я, обиженно глядя на приятеля. Упрямо сжав челюсти, он снова отвернулся. «Ну вот! Кажется, перестаралась, в попытке наказать Ваньку за его неуместные высказывания».

Конечно, я слегка раскаивалась в своей опрометчивой импровизации, но не сказать, чтоб сильно переживала. В конце концов, с моей стороны это был всего лишь безобидный розыгрыш и по большому счету к драке я не имею отношения. Конечно, Ладожский здорово злится, но он — друг, и потому простит. Наверняка с его стороны последует своеобразная месть, но это мелочи — отобьёмся.

Н-да. Ведь это только первая часть марлезонского балета. Судя по тяжелому злобному взгляду, который я чувствую затылком, по приезде на место предстоит и вторая его часть в исполнении мрачного типа с заднего сиденья.

«Вот уж совсем непонятная история! Кто он такой, чтобы закатывать подобные сцены ревности? И к тому же Ник совсем не интересует меня в качестве поклонника и даже больше — вызывает полное неприятие».

По спине пробежал ощутимый неприятный холодок, а затем изнутри волной поднялось раздражение. Какой-то идиот, которого я почти не знаю, затевает безобразную драку. Предположительно из-за меня, но это ещё под большим вопросом. Причём, она происходит прилюдно. А поскольку такие поступки наставники не спускают нам с рук, как минимум, теперь предстоит разборка с психологами в штабе клана Волка, которые я не люблю, впрочем, как и все остальные. Я нахмурилась, не понимая логики случившегося происшествия. Начало ломить в висках. Господи, ну за что мне это? Ненавижу чувствовать себя без вины виноватой. Я отвернулась к окну и без всякого удовольствия посмотрела на мелькающие городские пейзажи. Рука сама потянулась к золотой лилии, и я бессознательно стала поглаживать пальцами округлые края. Недавно появившаяся привычка принесла успокоение моим расстроенным нервам. «Чёрт, а ведь день так хорошо начался!»

Вампирская бюрократия в действии. Все бюрократы — гады!

В штабе Клана Волка, в огромном круглом фойе неустанно суетились клерки обоего пола. То и дело одна их часть, держа в руках какие-то страшно важные документы, ныряла в бесшумные лифты, а другая — выныривала из полированного зеркального нутра, держа уже другие не менее важные бумажки, и все они мчались по своим делам в различные кабинеты. На ходу служащие периодически сворачивали к кофейным автоматам и, взяв пластиковые стаканчики, стоя пили нечто похожее на настоящий кофе. При этом они оживленно болтали о всякой ерунде, но внешне сохраняли неприступный деловой вид. То есть в фойе царила обычная деловая суета, обычного крупного офиса.

По контрасту с суетой на окраинах, в центре высокого помещения под высоким прозрачным куполом царила относительная тишина и спокойствие. Здесь для всеобщей релаксации служащих, утомленных бумажной суетой находился фонтан со скульптурной группой и несколько удобных диванов спрятанных среди зелени. Прозрачные струи воды с серебряными переливами, поднимались высоко в воздух и падали обратно в круглую чашу, дно которой было выложено разноцветной крупной галькой. В тропической зелени окружающей фонтан иногда мелькали ярко окрашенные птицы, и их резкие крики нарушали монотонную, но такую успокаивающую песнь воды.

Вот здесь у оплота вампирской бюрократии и высадили из автобусов выпускников Академии из клана Волка, и они оживленной беспорядочной толпой ввалились в огромное фойе через стеклянную вертушку. Но разбрестись их шумному веселому стаду не дали. Сразу же у дверей их встретил подтянутый мужчина в строгом деловом костюме и, сухо представившись как Клод Раум, сказал, что будет их сопровождающим по штабу. Не теряя времени, он тут же подвел выпускников к диванчикам у фонтана, а затем попросил всех присесть и не особенно шуметь, а сам быстро скрылся в ближайшем лифте.

Правда, отсутствовал Раум недолго и появился не один, а вместе с ним к выпускникам подошла невысокая и на удивление полненькая для вампирши женщина, которая назвалась Нинель Аркадьевной. Она достала из объемистого портфеля стопку именных планшетов с анкетами и попросила старост раздать их. Затем женщина попросила заполнить анкеты, и как можно быстрее. «Прошу вас, отвечайте, не задумываясь», — нетерпеливо повторяла она звонким голосом, подгоняя особо медлительных. Но выпускники, закаленные пятью годами общения с психологами, не поддавались на ее провокацию и неспешно работали с огромным списком вопросов. Наконец, когда все до единой анкеты были заполнены, причем, как выяснилось позже, у каждого она носила индивидуальный характер, Нинель Аркадьевна быстро собрала их и моментально исчезла, а выпускники, ведомые Раумом погрузились в лифты, и спустились вниз на этаж D.

По дороге молодые вампиры перешептывались и с любопытством глазели по сторонам. Они знали, что находятся в недавно отстроенном здании центрального штаба Совета Старейшин Объединенных кланов, который недавно переехал в Петербург из Парижа и, что часть огромного комплекса, уходящего глубоко под землю, отдана их клану Волка, для экономии людских ресурсов. Строение впечатляло своей массивностью и продуманностью деталей.

— Ё-моё! Слушайте народ, наверно, бункер фюрера отдыхает на фоне нашей вампирской резиденции, — шепнула Мари друзьям.

— Ещё бы! Гитлеру и не снились, те средства, что вбуханы нашим Советом в строительство этого чудо-здания, не говоря уж о его техническом оснащении. Знала бы ты, что тут только есть! — интригующим голосом сказал Ладожский.

— Наверно, ты хотел сказать, «чего здесь только нет?»

Мари вопросительно воззрилась на приятеля, но тот презрительно фыркнул:

— Я сказал то, что хотел сказать и незачем меня поправлять. Здесь есть всё.

— Тогда не томи, скажи! — пихнула его локтём девушка.

— Сбрендила? Хочешь на пару со мной ковыряться в снегу где-нибудь на полярной станции в обнимку с белыми медведями?

— Ясно. Государственный маразм крепчает.

— Никто не отменял режим государственной тайны, — сдержанно ответил Ладожский.

— Это у других правительств её отменяют или не отменяют. А у нас только ещё вводится куча различных ограничений, — фыркнула девушка.

— Машка, заткнись. Что-то мне не нравится, как Раум косится в нашу сторону. Точно ты меня под монастырь подведешь, я же давал подписку о неразглашении.

— Извини. Уже молчу, как рыба. Сонь, а ты что плетешься сзади как не родная?

— Наверно, ищет запропастившегося Ника, — с насмешкой сказал Ладожский. — Зря стараешься, дорогая, он давно уже слинял на сторону. Еще в фойе его остановил какой-то орёл из СБ, и они куда-то на пару отчалили.

Вопреки обыкновению Соня промолчала. Выслушав саркастический комментарий, она только страдальчески поморщилась.

— Сонь, чего ты киснешь? Что-то случилось? — с участием заглянув в лицо подруги, спросила Мари, подхватывая её под руку.

— Ничего особенного. Извините, но мне нужно переговорить кое с кем, — холодно ответила она.

К удивлению друзей Соня, бросила их и быстро исчезла впереди.

— Ты что-нибудь понял? Я так нет, — удивленно сказала Мари, глядя ей вслед. Ладожский усмехнулся.

— Думаешь, я пошутил, сказав, что Сонька запала на Ника? — нейтральным тоном произнес он. — Впрочем, как и остальные наши девицы. Одна ты оказалась непробиваемой для его чар. Наверно, потому он положил на тебя глаз.

— Да пошел он куда подальше! Он мне не нужен.

— В чём дело? Он же очень красивый парень, — удивился Ладожский. — Черт! Он и меня довел до ручки, уже сыплю ему комплементами.

— Точно, голубеешь на глазах, — хихикнула Мари. — Если так дальше дело пойдет, то скоро будешь у сестриц кружевные чулки и нижнее белье одалживать.

— Типун тебе на язык! А это что такое? — прищурив глаза, Ладожский потянул за цепочку медальон, висящий на шее у девушки. — Значит, вон какие у нас тут пироги! Теперь мне многое понятно. Прости, я не знал, а то бы не приставал к тебе с Ником.

— Пустяки, — грустно улыбнулась девушка, спрятав лилию. — Переживу.

— Скучаешь? — покосился на неё приятель.

— Очень, — не стала кривить душой Мари.

— Повезло Рыжему. Правда, и он молодец. Хотя при его упрямстве неудивительно, что он достучался-таки до твоего сердца. Не реви, через полгода встретитесь. Наверняка он прискачет к тебе с первой же оказией.

— Хорошо, если так, — шмыгнув носом, с сомнением ответила девушка.

— Не бери в голову. Мне кажется, Моррисон не тех, кто легко меняет свои сердечные привязанности. — Иначе он не бегал бы за тобой так долго.

Увидев, какой радостью озарилось лицо девушки, Ладожский засмеялся и обнял её за плечи.

— Идём, а то мы отстали от остальных, и теперь не только Раум, но и Соня косится в нашу сторону. Ой, Машка! Убью, если она бросит меня из-за твоей сегодняшней выходки! А судя по злобному выражению её исказившегося личика, доброхоты ей уже всё донесли.

Пройдя по длинному извилистому коридору с множеством ответвлений, выпускники оказались в огромном кабинете, который, несмотря на размеры, оказался уютным благодаря классической обстановке. Паркетные узорчатые полы комнаты большей частью были застланы коврами. Стена напротив входной двери была доверху заставлена стеллажами, на которых полки с книгами чередовались с застекленными витринами, заполненными разнообразными предметами — были там фигурки, вазочки, камни, свитки и даже чьи-то кости. Другую стену занимал почти целиком красивый гобелен ручной работы с вытканными сценами охоты. На нём висело разнообразное холодное оружие, некоторые экземпляры которого были очень древними, даже на неискушенный взгляд. В центре третьей стены располагался красивый мраморный камин, в котором, несмотря на лето, горели смолистые поленья. Но самым примечательным в комнате был длинный стол из темного дерева, выполненный в форме буквы Т. В центре стола, ближе к короткой поперечине, стоял совершенной чужеродный обстановке кабинета огромный куб, матовые грани которого подозрительно напоминали дисплеи компьютеров.

Кабинет был пуст. Никто их не ждал и молодые вампиры, оживленно обмениваясь впечатлениями, разбрелись кто куда. Частью они разместились в старинных креслах, стоящих у стола, а другие от нечего делать принялись бродить по кабинету, рассматривая оружие и прочие диковинные вещицы.

Время шло. Ожидание неизвестно чего затянулось, а Клод Раум, их провожатый, сидел в сторонке, ничего не объясняя. И хотя его поза казалась внешне расслабленной, почему-то в нём чувствовалось скрытое внутреннее напряжение. Самые нетерпеливые стали потихоньку ворчать, высказываясь в том духе, что ждать у моря погоды они могли бы и сидя дома, и если до них никому нет дела, то какого дьявола они здесь торчат здесь, когда их ждут в семьях.

В разгар всеобщего недовольства хлопнула дверь и в кабинет ворвалась высокая рыжеволосая девушка в темно-зеленом коротком платье. Она стремительно пронеслась по помещению и бросилась в кресло, стоящее во главе стола. Откинувшись на высокую удобную спинку, она обвела присутствующих любопытным взглядом. Ее зеленовато-карие глаза на какое-то мгновение задержались на Мари и в них загорелись веселые смешинки. Не говоря ни слова, незнакомка нырнула под стол. Раздались грохот, треск рвущейся ткани и сдавленные неприличные ругательства, и после некоторой возни из-под стола появилась рука, держащая стопку бумаг, а за ней и встрепанная голова рыжули, с торжествующим выражением и паутиной на лице.

— Вот, нашла! — весело сказала она, выпрямляясь, и с размаху шлепнула пачку бумаг на стол. — Забирайте ваши бумажки и все свободны.

После краткого заявления, прозвучавшего из её уст примерно как: «а теперь пошли все вон», девушка в зеленом под изумленными взглядами присутствующих развернулась и, ни с кем не прощаясь, стремительно вылетела в дверь. В кабинете повисла недоумённая тишина, а затем раздался дружный хохот.

— Ну, и кадр! — отсмеявшись, сказала Мари и потянулась к стопке бумаг, оказавшихся запечатанными именными конвертами. Она быстро раздала их адресатам, и нетерпеливо вскрыла свой конверт. Лежащий там одинокий лист бумаги оказался девственно чист. Она озадаченно повертела его в руках. Но вопреки её неясным ожиданиям никаких признаков текста не проявилось ни с одной, ни с другой стороны. Мари, чувствуя, как сжалось сердце в преддверии неприятностей, подошла к Клоду Рауму.

— Извините, сэр, я не понимаю в чем дело… — нерешительно сказала она, протягивая ему загадочное послание.

Тот взял у нее лист бумаги и, мельком заглянув в него, официальным тоном произнес:

— Простите, страж, но Клан Волка не нуждается в Ваших услугах.

Все разговоры в кабинете разом стихли. Удивлённые взоры присутствующих обратились к девушке и их сопровождающему.

— Могу я узнать, почему у меня нет кланового направления? — растерянно спросила Мари, от волнения умудрившись побледнеть при всей своей белизне кожи.

— Нет. Я не уполномочен.

— Но как же так?.. Что мне делать?

— Вопрос не ко мне. Я не занимаюсь вашими распределениями.

— А у кого узнать, в чём дело? — взяв себя в руки, внешне спокойно поинтересовалась девушка.

— Здесь с Вами никто не будет разговаривать на эту тему, — коротко бросил Клод Раум и, смерив ее оскорбительно-презрительным взглядом, быстрым упругим движением поднялся из кресла и стремительно двинулся к выходу.

Мари проводила его беспомощным взглядом, но звук захлопнувшейся двери заставил её очнуться. Придя в состояние холодного бешенства, она бросилась следом за их провожатым. Выбежав в коридор, девушка быстро огляделась по сторонам, и в одном из ответвлений заметила промелькнувший темный силуэт. Она со всех ног бросилась в ту же сторону и, попутно удивилась тому, как далеко ушел Раум за столь короткое время.

Мари. Убить всех мало за такой подход к трудоустройству!

Резкий рывок вбросил меня из коридора практически на середину тёмной комнаты. Сгруппировавшись, я мягко приземлилась на пол. «Угроза нападения!»

— Ментальный щит.

— Боевой режим.

— Ночное зрение.

Готово.

Анализ обстановки.

Два силуэта. Мужчина и женщина. Он — по пластике и фигуре типичный страж, недалеко ушедший от выпускников Академии. С женщиной гораздо сложнее: пластика незнакома, силуэт нетипичен. Так давит менталом, что мой щит прогибается. Вывод: она — старое поколение, значит, непредсказуема и тем особо опасна. Занять позицию, как можно дальше от женщины, и не спускать с нее глаз!

Готово.

Один из противников движется ко мне. Резкий взмах рукой, свистнула ловчая нить. Неприятная неожиданность! Второй застыл на месте — манёвр с отвлечением внимания. «Ну-ну, даже не надейтесь, господа, не куплюсь!» Прыжок вверх, соскок за спиной мужчины с откатом, — очень вовремя. Над головой свистнула ловчая нить. Прыжок в сторону стены с попыткой ухода. Нет, не то. Маневр не увенчался успехом, чуть не зажали в угол. Бросок с подкатом к центру, — угадала, противники ушли вверх и в стороны.

Во что бы то ни стало надо пробиться к выходу! Но и противник этого ждет. Калейдоскоп головокружительных прыжков, — всё получилось замечательно, но их двое и они с оружием. Как я ни уворачиваюсь, меня частенько достают когтями и ловчей нитью. Плохо, очень плохо! Регенерация уже не справляется, мои шансы начинают стремительно падать. Новая серия прыжков, — на мгновение еще опережаю противников, но уже не удаётся держать и ментальный щит, и скорость на должном уровне.

Чёрт! Если к выходу не пробиться, пора сменить тактику. Эх, помирать так с музыкой! Двигаюсь напролом, цель — захват предсказуемого противника. Ещё каскад прыжков. Перехват нити. Резкий рывок на себя. Нить, закрутившись вокруг мужчины, обездвиживает его, но и я попалась, другая — мгновенно спеленала меня. Финиш. Я проиграла бой.

Вспыхнул неяркий свет и после ночного зрения он невыносимо режет мне глаза. Я мгновенно опускаю веки и расслабляюсь, уже догадываясь, кто мои противники.

В комнате раздался тихий смех. Женский голос с мягкими грассирующими интонациями одобрительно произнёс:

— Скажи, Клод, а девочка неплоха. Во всяком случае, для дилетантки.

Так я и думала. Вот поганец! Жутко обидно, что разыграли меня как маленькую. Правда, сама виновата, нечего было в истерике биться и гоняться за нашим провожатым: глядишь и шкура была бы целее. Да и женский голосочек подозрительно знаком. Не та ли это штучка в зелёном платье? Я стиснула зубы. «Гады, причём беспримесные!»

— В последнем раунде ты была предсказуема, как зелёный новичок, за что и поплатилась, — спокойно произнёс женский голос.

— Нечестно играете двое на одного, — прошипела я, выведенная из себя, и постаралась не очень-то расслабляться. Ещё неизвестно что этой парочке нужно. Вдруг кто-то решил преподнести неприятный сюрприз Мику. Дурачьё! Если это так, то мне их заранее жаль. Нужно очень не любить себя, чтобы связаться с моим отцом. Я прислушалась к своей интуиции. Похоже, злого умысла нет, просто дурацкая подстава с какой-то неясной целью. Я немного успокоилась, но по-прежнему была настороже.

— Отключи боевой режим.

— Не успела я сообразить, как беспрекословно подчинилась приказу. Чёрт! Сказывается военная муштра в Академии. Решив, что терять больше нечего заодно я отключила ночное зрение. Нужно же проявить инициативу, нефиг мной командовать.

— Ментальный щит тоже можешь убрать, — насмешливо посоветовали мне. — Поверь, детка, мы — не кукловоды.

«Ну, уж дудки! Нашли дуру», — обиженно подумала я, воспротивившись больше из духа противоречия, чем по причине здравого смысла.

— Какая недоверчивая девочка! Учись, Клод. Она в любую секунду готова дать отпор, хотя в отличие от тебя не задаётся и заблуждается относительно своих возможностей.

Я резко открыла глаза. Рядом стояли освобождённый от пут Раум, с физиономией мрачной как туча и рыжая девица, раздававшая нам направления. Для экзекуции надо мной она успела переодеться в чёрный бархатистый комбинезон.

«Интересно, к чему весь балаган?» — сердито подумала я, исподлобья разглядывая недавних противников.

— Гадаешь, что нам нужно? Успокойся, детка. Это обычная рутина. Небольшая проверка боевых качеств перед приёмом на работу. В Академии ты числилась одной из лучших. Вот и нам стало любопытно, чего ты стоишь на деле, — немедленно отозвалась догадливая рыжуля.

«Ё-моё! Что за глупости!» В уме промелькнула забавная картинка. Вопя как ниндзя в кинофильмах, вооруженная шариковой ручкой и книгой по математическому анализу я с боем прорываюсь на своё рабочее место в институт прикладной математики. Я опрометчиво дернулась и еле удержала стон. «Господи! Это было бы смешно, когда бы ни было так больно!»

— Что за дела? Какого чёрта вам нужно?

Кажется, этого вопроса ждали.

— Всё предельно просто! У нас есть предложение, от которого ты при всём желании не сможешь отказаться, — хихикнув, ответила рыжая.

«Вот ведь смешливая поганка!» — подумала я с досадой, глядя на её веселое лицо. Оно по-прежнему было испачкано остатками паутины из-под стола, к которой добавились подозрительные тёмные полосы. «Все ясно, ребятки — коммандос». Никогда не понимала зафигом спецназовцам грязевые разводы на физиономии. Честное слово, как дети! Как будто дурацкая мазня каким-то образом маскирует их от противника.

— Я вас внимательно слушаю.

— Неа. Это мы сейчас тебя развяжем, и отведём в одно чудное местечко, где устроим допрос с пристрастием, и ты нам всё расскажешь! — состроив зверскую гримасу, сказала рыжая и принялась освобождать меня от пут. — Нет! Нужно обязательно устроить экзекуцию. Будем её пытать по полной программе, с вырыванием когтей и битьём по мягкому месту. Правда, Клод? Может, тогда у неё прыти слегка поубавится.

Я возмущённо закатила глаза. «Ну-ну, попробуйте!» А она тем временем продолжала:

— Не хочешь поучаствовать, Клод, хотя бы в отместку? Ведь малявка ловко изловила тебя, несмотря на спецназовскую подготовку. Ну вот, все готово! Ты свободна.

Веселая садистка, умильно глядя на меня, отошла к Клоду, который не произнёс ни слова с момента нападения. Я с трудом поднялась на ноги. С отключением боевого режима исчез адреналин в крови и многочисленные царапины ощутимо заныли. Ещё бы! Регенерация была практически на нуле. Я посмотрела на свои руки. Н-да. Сплошное кровавое тату, но есть ранки и посерьезней. «Чёрт! Уделали меня, как бог черепаху!»

Инвентаризацию телесных убытков прервала всё та же неугомонная рыжуля, скомандовав напарнику:

— Клод, отведи девушку.

— Всё равно не понимаю, зачем она нам, — резко проговорил Клод, впервые открыв рот с момента нападения.

— Не твоё дело, — жёстко сказала рыжуля и, спохватившись, мягко добавила: — Иди. Пусть Томас сам побеседует с ней и решит, нужна ему эта красотка или нет.

— Эй, ты! Следуй за мной, — буркнул Раум, смерив меня мрачным взглядом, и стремительно двинулся к выходу.

Все вместе мы вышли в коридор. Здесь рыжая девушка, которую звали Эльзой, как выяснилось по ходу дела, попрощалась с нами, а я поплелась следом за Раумом. Добравшись до лифта, мы спустились и опять куда-то понеслись по бесконечным коридорам. Я так устала, что временами полностью отключалась. Во всяком случае, когда я очнулась в очередной раз, то осознала что нахожусь в незнакомой комнате.

Сфокусировав туманный взгляд, я разглядела, что напротив меня сидит очень хмурый блондин. От него шло такое мощное давление на психику, что сразу чувствовалось, сей господин — неординарная личность. Если судить по нашей профессуре в Академии и моему отцу, то у него ментал одного из Старейшин. Более того, мне показалось, что по мощности поля он уступает только Мику. Несмотря на это, я выпрямилась, вызывающе глядя на мужчину, но пристальный взгляд серых глаз оказался невыносимо тяжел. Не выдержав, я опустила глаза.

— Так-то лучше, — буркнул он после томительной паузы, и повернулся к Рауму, стоящему навытяжку.

— Вы что, дорогие сотруднички, совсем без тормозов? — рявкнул он, и я еле удержалась от порыва вскочить на ноги и тоже вытянуться во фронт. «Н-да! Узнаю высокое начальство по изящным словесам!»

— Никак нет, сэр!

— Решили сделать подарок, и преподнести хладное тело вместо стажёра? К вашему сведению, я не страдаю некрофилией, — ядовитым тоном произнес хозяин кабинета. — Какого чёрта вы так отделали девчонку?

— Извините, сэр. По ходу дела проверка получилась жёсткой, — отрапортовал Раум.

Теперь блондин жутким гипнотизирующим взглядом уставился на своего бедного подчинённого и тот замер, не мигая. Когда затянувшаяся пауза стала совсем невыносимой, начальство сменило гнев на милость. Прервав тяжелое молчание, блондин сухо произнес:

— Раум, надеюсь, ты сделаешь надлежащие выводы.

— Так точно, сэр!

Хозяин кабинета потянулся за сигаретами и закурил. Как только он отвел свой взгляд, наш провожатый облегченно выдохнул и слегка расслабился. «Бедняга!» — посочувствовала я Рауму и поморщилась, терпеть не могу табачного дыма. — Интересно, почему только он получает выговор, а как же рыжуля? Как будто один Клод надо мной измывался! Между прочим, от этой паршивки я пострадала значительно больше…» Словно прочитав мои мысли, блондин небрежно бросил нашему провожатому:

— Свободен. Передай Эльзе пусть зайдёт в мой кабинет.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Раум и, откозыряв, скользнул к двери.

По чувству огромного облегчения, промелькнувшему на лице нашего провожатого было ясно, что он счастлив скрыться с глаз долой грозного начальства. Я его понимала. Лично мне хватило мимолетного обмена взглядами с блондином, чтобы понять — проще самому застрелиться, чем попасть к нему на разбор полетов. С завистью посмотрев вслед Рауму, я мстительно подумала: «Ну, вот теперь кое-кому и по адресу перепадет на орехи. Не все же бедному Клоду отдуваться!»

Блондин повернулся ко мне и выпустил клуб сигаретного дыма, а затем в его руках оказалась дисплейная папка. Я надрывно закашлялась. «Вот сволочь! Явно надо мной издевается!»

— Ну-с, девушка, теперь ты на очереди. Глянем, что на тебя имеется, — произнес он с ироничной ленцой, полюбовавшись на мои мучения. От его заявления мне поплохело.

«Вот чёрт! Похоже разборки на сегодня ещё не закончились, и предстоит изматывающая беседа с начальством. Фиг ли им нужно от меня? Я потная, голодная, раненая, наконец! Я домой хочу!» — взвыла я внутренне, шестым чувством понимая, что родные пенаты светят мне ой как не скоро!

Тем временем блондин, вальяжно откинувшись в кресле, начал просматривать файлы, содержащиеся в папке. В кабинете воцарилась такая долгая тишина, что я стала с любопытством оглядываться вокруг. Обстановка небольшого кабинета на первый взгляд казалась простенькой — большой шкаф для бумаг, несколько стеллажей с дисплейными папками, шкафчик, отдельный письменный стол с роскошным креслом и стол для совещаний с удобными стульями. В отличие от комнаты, где нам выдавали назначения — ни тебе ковров, ни гобеленов, ни прочих предметов роскоши. Впрочем, присмотревшись внимательнее, я заметила, что это обманчивая простота. Современная мебель выдержана в стиле арт-деко и сделана из натурального тонированного дуба с вставками из полудрагоценных камней, а столешница письменного стола и вовсе обтянута натуральной крокодиловой кожей. Это вам не хухры-мухры! Н-да, начальство неплохо устроилось на новом месте. Вон и стены оклеены обоями из натурального светло-серого шелка. Я подняла голову, блестящие светильники с необычными плафонами тоже неплохо смотрелись и, будучи очень стильными, идеально вписывались в окружающую обстановку. Люблю такое, когда обстановка не кричит о роскоши и богатстве, но есть отблеск благополучия и уюта…

— Нравится? — неожиданно спросил меня блондин.

Пойманная на ротозействе, я согласно кивнула головой, чувствуя себя при этом полной дурой.

— Мне тоже, — рассеяно сказал он и сухо добавил, переходя на личности: — В отличие от содержимого твоих файлов, Мариэль Палевская. Что я вижу! Это ещё что за вольница? Дисциплина явно хромает, постоянно дерзишь психологу и наставникам. Распоряжения старших игнорируешь, что хочешь то и делаешь. Очень некрасиво, девушка. Звёздная болезнь одолевает?

В изумлении я вытаращила глаза. О чём это он? До меня не сразу доехало, о какой звездной болезни идёт речь. «Ну, нормально! Дожила! Не знала, что я прощелыга живущая за счёт родительского авторитета!» Я оскорблёно выпрямилась на стуле.

— Ещё никто не обвинял меня, что я пользуюсь служебным положением своего отца. Вы первый, от кого я такое слышу, — бесцветным голосом ответствовала я, усилием воли взяв себя в руки.

— Неужели? — ледяным тоном ответствовал мой собеседник, и я зябко поежилась под его тяжёлым взглядом, но глаз не опустила. А что тушеваться? Я же сказала правду.

Внутренняя интуиция нашептывала, что я чем-то не нравлюсь блондину. Это чувствовалось в тонких неуловимых нюансах его манеры поведения. Причём, мне показалось, что его неприязнь из разряда застарелых, и возникла отнюдь не сейчас. Не знаю, почему я так решила, но была совершенно уверена в своих выводах.

Немного сбив воцарившееся напряжение в кабинете, на столе слабо пиликнул сигнал. Блондин нажал кнопку на селекторе, и невидимая секретарша, спросила примет ли он Эльзу Тероян. Получив утвердительный ответ, она почему-то не отключилась, и я услышала, как секретарша строгим голосом выговаривает невидимой посетительнице:

— Входите, фрау, но помните, что герр Штейн очень занят. Не отнимайте у него времени больше необходимого, разводя пустые разговоры.

В ответ раздался громкий смешок, и в кабинет влетела уже знакомая мне рыжуля. Она поприветствовала блондина и, поймав мой мученический взгляд, весело подмигнула. Припомнив недавнюю экзекуцию, я тяжко вздохнула, друзей в кабинете у меня не прибавилось. Правда, зла на рыжую девицу я уже не держала, чем-то она мне даже нравилась. Может быть, умением не унывать в любой ситуации? К тому же она показалась мне забавной и доброй. Вот дура-то! Правильно Хамелеон, мой новый знакомец предостерегал по поводу моего вселенского кретинизма.

Рыжуля и блондин сели таким образом, что взяли меня в клещи, и тут такое началось! Я вертела головой, не успевая отвечать на их быстрые требовательные вопросы. Господи, какое там врать! Я не успевала толком сосредоточиться на каком-то определенном вопросе. Не давая мне ни малейшей передышки, они по нескольку раз спрашивали одно и то же, но в разных вариантах. Как я отношусь к такому и такому-то и почему, что я подумала в такое-то время о том и о тех-то. Короче, сплошное гестапо.

Не знаю, сколько времени прошло, но меня так умотали, что к концу допроса я напоминала выжатый досуха лимон. Причём, в моей памяти не особо отложилось то, о чем меня столь долго пытали, но какого-то чёрта я жутко волновалась. Сердито посмотрев на рыжулю, я с горечью подумала, что погорячилась насчет её доброты и забавности.

Н-да! Оказывается, я размечталась, что на сегодня уже всё кончено.

— В заключение нашей беседы, поговорим о личных связях. Вижу, ты встречалась с Тьеном Моррисоном. Пыталась расположить его к себе, зная, что его отец Глава клана Тигров? — пренебрежительно произнес блондин, в упор разглядывая меня как какое-то мерзкое насекомое. — Зачем тебе это нужно? Как ты собираешься использовать его связи в своих целях?

— Никак! Попрошу мыла для верёвки! — закричала я, закрывая лицо руками.

Это оказалось последней каплей. И так все вопросы блондина носили какой-то скрытый неприятный подтекст, и обвинение в том, что я с корыстными целями встречалась с Тьеном, доконало меня окончательно. Я разревелась как дура. Рыжуля подхватилась с места и, присев рядышком, протянула мне салфетку.

«Вот стерва, теперь строит из себя добренькую!», — с яростью подумала я и оттолкнула её руку.

— Идите к чёрту со своим липовым участием!

— Ну-ну, не нужно злиться, красавица. Никто не желает тебе зла, честное слово! — примирительно пропела рыжуля и всё-таки всучила мне салфетку. — Всё уже закончилось, успокойся, детка. Возьми себя в руки. Конечно, тебя слегка потрепали, но ты же большая девочка. Ну, хватит реветь! — от участия рыжули меня совсем развезло. Она бросила сердитый взгляд на блондина. — Томас, сделай что-нибудь! Сколько можно? Будь добр прекрати эту катавасию! Учти, я по твоей милости не собираюсь получать по шее больше необходимого.

Устрашённая перспективой такого утешения, я постаралась немедленно взять себя в руки. Блондин ехидно ухмыльнулся. Странно. Я почувствовала, что его отношение ко мне кардинально изменилось, став доброжелательным.

— Что ты решил, берёшь девочку? — спросила Тероян, с любопытством глядя на собеседника.

Мой экзекутор устало потер лицо ладонями и сердито буркнул:

— А куда я денусь от этой троянской лошади? Приказ есть приказ.

«Господи! О чём это он? Я им что, ребёнок, не имеющий права голоса?.. Похоже, да, если на меня не обращают ни малейшего внимания. Чёрт знает что!»

Пребывая в раздумье, блондин прошелся по кабинету. Чувствовалось, что он колеблется, несмотря на предыдущее высказывание. Сев напротив меня, он сложил руки лодочкой и доброжелательно улыбнулся.

— А скажи-ка мне, Гретхен…

Ментальное нападение оказалось настолько неожиданным, что я еле успела поднять щит и то чисто автоматически. Будь этот процесс осознанным, я бы не справилась. Выдержала я недолго. Моя защита с треском рухнула, и я испуганно посмотрела на сосредоточенное лицо блондина. Ментальное давление тут же исчезло, и я облегченно вздохнула. Этот гад просто расцвёл на моих глазах и мягко произнёс:

— Не нужно так пугаться, Мари, это всего лишь рутинная проверка.

Ага, так я и поверила! Сначала избили, потом измотали допросом, а теперь ещё и ментальное нападение организовали. Интересно, какая же служба при наборе так издевается над своими стажёрами? И почему я уверена, что такого нет нигде, а это личный подарок мне любимой?

— Между прочим, ваши сотрудники обещали обойтись без ментальных манипуляций. Кажется, ваша служба слова не держит, — процедила я сквозь зубы.

— Не забывайся! Я тебе ничего не обещал, — ледяным тоном отчеканил блондин.

«К черту вас всех! Хочу домой!» Как-то разом мне стало наплевать на всё: и на субординацию, и на работу, и на этого мерзкого типа с тяжелым взглядом. В груди росла и ширилась ледяная пустота, грозящая затопить меня без остатка. Голова стала отъезжать просто по-полной. Очевидно, экзекуторы почувствовали моё весёленькое состояние.

— Успокойся! Нечего демонстрировать свой нрав, — проворчал блондин, но его слова прозвучали, словно сквозь вату, уже ничего не знача. С каждой секундой в ушах нарастал несмолкаемый звон. В серых глазах промелькнуло беспокойство, но мне уже было всё равно. Только привычка к дисциплине, выработанная за пять лет учебы в Академии якорем держала меня на месте.

Слава богу, дело сдвинулось с мёртвой точки, близясь к завершению! Блондин помедлил и неохотно протянул мне небольшую серую коробочку. В отместку ему я тоже не сразу протянула руку и подцепила когтём замочек. Внутри коробочки лежал жетон незнакомого образца. Он был невелик, где-то с половину моей ладони, но довольно тяжелый для таких размеров. Академические жетоны были значительно легче и серебристого цвета, а этот оказался тёмным, и его гладкая поверхность пульсировала в определенном ритме, переливаясь всеми цветами радуги. Это сразу же напомнило мне самолёты клана, только здесь отсутствовал чёткий голографический рисунок.

— Думаю, не нуждается в пояснении, что это твой личный жетон. Проведи настройку, поднеси к правому глазу, а затем по очереди приложи все пальцы рук, — прозвучал холодный голос.

Так я и сделала. Мой диск зажужжал, как рассерженный шмель и тут же умолк.

— Поздравляю, стажер, — сухо сказал блондин и, не дожидаясь ответа, нажал кнопку вызова.

С трудом оторвавшись от стула, я двинулась к выходу и, не подумав попрощаться с присутствующими. По дороге я автоматически прихватила свою сумочку, неизвестно как оказавшуюся здесь. Точно помню, что оставила её в комнате, где проходило наше распределение.

В дверях я чуть не столкнулась с секретаршей — красивой платиновой блондинкой, с огромными голубыми глазами. Несмотря на усталость, я с любопытством её оглядела. «Настоящая Снежная королева! Не хватает только Кая и Герды», — фыркнула я, немного завидуя её внешности. Одетая в стильный костюм из голубого тонкого шелка, выгодно подчеркивающего её пастельную красоту, секретарша выглядела потрясно. Скользнув по мне равнодушным взором, она уставилась на что-то такими влюблёнными глазами, что я, не выдержав, обернулась.

«Надо же, оказывается, блондин очень даже ничего», — подумала я с усталым равнодушием. Действительно, только сейчас я заметила, насколько он красив. «Особенно хорошо они смотрятся на пару с секретаршей. Этакая парочка ледяных истуканов и по виду и по характеру, а я при них в роли несчастного Кая, который никак не может сложить слово «вечность». Хотя зачем напрягаться? Пара таких теплых встреч и вечность сама накроет меня белым саваном». Мой начальник, как я понимаю из сложившейся ситуации, бросил в мою сторону насмешливый взгляд. «Вот гад, похоже, он пасётся в моих мыслях. Ну, и чёрт с ним!»

Попытка как следует стукнуть дверью, не удалась, а зря. Выйдя из приёмной я в растерянности огляделась по сторонам. Как назло, в коридоре никого не было. Ну, и где искать выход из здания? Немного поколебавшись, я двинулась налево и не прогадала. Спустя некоторое время я вышла к лифтам. Поднявшись наверх в знакомое фойе с фонтаном, я целенаправленно двинулась к центру огромного помещения, ловя по дороге изумленные взгляды встречных.

«Знаю-знаю, леди и джентльмены! Это вам предупреждение, будете плохо работать, и вас таким же Макаром трудоустроят на работу! А особо упёртых примет на службу сам Глава СБ СС. Тогда гарантированно у вас будет видок как у меня, «мечта гробовщика» называется…»

К концу эпопеи я догадалась, кто надо мной столь изощрённо издевался, только не понимала за каким чёртом. По отдельным репликам Штейна я поняла, что он не хотел брать меня к себе на службу.

«Неужели Мика удружил с распределением?.. Не может быть! — зная взгляды отца, я была уверена, что он не способен на такое. «Черт, как болит голова!» Я устало плюхнулась на диванчик у фонтана, и позвонила Рени. Та сразу же откликнулась и через пятнадцать минут мы уже ехали к нашему дому.

Ай, я-я-яй! Сплетничать нехорошо! Но так иногда тянет о(б)судить ближнего

Оставшись одни в кабинете, Эльза и Штейн задумчиво поглядели друг на друга. Девушка по-прежнему сидела на краешке стола, положив ногу на ногу, но сейчас она выглядела необычно серьезной.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — с любопытством глядя на свою собеседницу, спросил Штейн.

— Думаю, что жаль девочку. Зря мы такой прессинг устроили.

— Не сахарная, не развалится!

— Не скажи, еще немного и она пошла бы в разнос. Я думала, ты заметил. Черт, и Рени мне устроит выволочку за издевательство над ее ребенком.

— Глупости! Подумаешь, ну, закатила бы истерику. Ничего страшного, медпункт рядом. Что касается Рени, как-нибудь переживет. Сама виновата, избаловала девчонку, а нам теперь расхлебывать. Мика говорил, что она просто трясется над Мари, носится с ней как курица с единственным яйцом. Вот уж не ожидал от неё такого! — с раздражением проговорил Штейн.

— Ты просто не понимаешь женщин. У нас в генах заложено стремление к потомству, — спокойно произнесла Эльза. Она спрыгнула со стола и, взяв сигарету из пачки, закурила.

— Это всё ерунда. Чёрт, я не ожидал, что Мари окажется настолько похожей на Эльжбету! У меня даже мурашки по спине побежали, когда увидел. Сразу же возникает вопрос с самим Миком. Как ты думаешь, кого он видит в этой девочке: дочь или замену Эльжбете?

— Даже не бери такое в голову. Сразу скажу, Мика очень любит Рени и потому Мари для него — только дочь.

— И почему ты в этом уверена?

— Женская интуиция.

— Да, немного пищи для логических выводов, — со вздохом произнес Штейн, беря сигарету из пачки. — А Давида Левантовского убить мало. У меня создалось впечатление, что вся его писанина о Палевской это полнейшая лажа. Похоже, девица оказалась ему не по зубам, а вот признаться в этом ему не хватило духу, потому он накатал в отчете полную ерунду.

— Да, девочка странная и с характером, но зря ты на неё окрысился. Знаю, что ты терпеть не мог Эльжбету, но Мари — это точно не она при всей их внешней схожести. Поэтому не дай развиться своей паранойе.

— Ха! То, что она не Эльжбета я доподлинно уяснил, как только пробил ментальный щит девчонки. С той такой фокус не удался бы никоим образом. Бывшая жена Мика была очень сильна в ментале — это раз, и никогда не стала бы рисковать, подставляясь под мой удар, — это два. Так что можешь быть уверена — за Эльжбету я её не принимаю.

— Ну, и слава богу! А как вышло, что ты не знаком с Мари? Вы же с Миком близкие друзья.

— Да всё этот переезд, будь он неладен. Я несколько раз заскакивал к ним, но Мари в это время не было дома.

— А сейчас почему ты ей занимаешься? Мика попросил о протекции, — взять единственного ребенка под крылышко твоей службы? Тогда непонятно, зачем ты устроил такую крутую проверку, как будто она будет служить в спецназе. Или боишься обвинений в протекционизме, потому и гонял бедного ребенка и в хвост и в гриву?

Эльза с лукавым выражением на лице уставилась на Штейна.

— Без комментариев, — сдержанно произнес он.

— А у меня есть билеты в La Scala. Тоже без комментариев, или быстренько смотаемся в Италию и послушаем оперу? Между прочим, твоя любимая Любовь Казарновская будет петь.

— Эльза, ты же знаешь, что у меня дел выше крыши. Вот и кто ты после этого?.. Ладно, я закажу самолет. Змея-искусительница!

— Боже упаси! Просто нам не помешает слегка развеяться, и ты отвлечешься от своих бесконечных дел. А я только сегодня прилетела из горячей точки и мне просто необходимо как-то отрешитьсяот горы трупов перед глазами, чтобы кошмарные сны не заели…

Мари. Караул, вампиры! Спасите меня от ужасных кровососов! Бедный папочка, никуда-то ему не деться от нежеланных деток

Когда мы с Рени припарковались в гараже и поднялись к себе на этаж, я категорически отказалась обедать, мечтая только об одном — немедленно оказаться в своей комнате, и рухнуть в вожделенную кровать.

— Спать! И не буди меня до Судного дня. Пусть падет очередной Вавилон, взорвется атомная бомба на газоне — мне наплевать, — пробормотала я и с настойчивостью зомби устремилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Перед глазами все поплыло, и я ухватилась за перила. «Все объявляю кровную месть Штейну и иже с ними! Как только приду в себя, то обязательно урою эту сволочь! Надо же было довести меня до состояния полного отруба!»

Рени, отловив меня за руку, решительно приказала:

— Стоять! Куда это ты рванула со скоростью улитки? Так дело не пойдет. Ну-ка, мое солнце, присядь. Спокойно, детка, сейчас я тебя подлечу, будешь как новенькая.

Обреченно пожав плечами, я повиновалась. А что еще остается делать? Если Рени что-то вбила в голову, то проще танк на ходу остановить, чем мою вампирскую матушку. Рухнув на диванчик, я послушно подставила шею, и она впилась в сонную артерию симбиотическими клыками, высасывая остатки моей многострадальной кровушки. «Сейчас точно рухну в обморок» — почти совсем отплыв в страну грез, подумала я, но постаралась удержаться в сознании, чтобы окончательно не вводить в панику Рени.

— А теперь забирай обратно, — сказала она, и подставила мне свою шею. Сквозь плотный туман в голове, услышав вожделенное приглашение, я еще немного поломалась, а затем не выдержала и впилась в ее симбиотическую вену. Пришла я в себя, только услышав настойчивый голос Мика, который с встревоженным видом тряс меня за плечо.

— Хватит, Мари. Остановись, тебе уже достаточно.

— Привет Мика, с приездом!.. Ой, прости, родная! Я присосалась как клещ, да? Что ж вы меня сразу не остановили?

— Потому что у некоторых ненормальных Кошек больше упрямства, чем здравого смысла, — отрывисто произнес сердитый отец. — Ну-ка, кыш! А ты моя дорогая немедленно приляг, — распорядился он, выгнав меня с дивана и заставив прилечь на него побледневшую Рени, — Милая, может, объяснишь за каким чертом, ты принялась лечить совершенно здоровую молодую девицу? Подумаешь, слегка потрепали, утром она оклемалась бы без твоего участия. У неё не смертельно опасное состояние, в отличие от…

Он замолчал на полуслове и в ментале сильным порывом пронесся призыв.

— Прошу, не надо, дорогой! Девочка испугается до полусмерти, — умоляюще произнесла Рени, схватив его за руку.

— Помолчи. Раньше нужно было думать, а не биться в истерике при виде пустяковых царапин Мари.

Вытаращив глаза, я уставилась на родителей, не понимая в чем дело. Вроде бы мы дома были только втроём, если не считать охраны. Честно говоря, я не стала напрягаться, расшифровывая словесные загадки. По мере восполнения кровопотери раны, оставшиеся от нападения, и усталость начали бесследно исчезать. Поврежденный энергобаланс постепенно приходил в норму под действием слияния эмополей, моего и родительского и я впала в эйфорию, находясь в состоянии полной гармонии с окружающим миром. Это сказывалось пьянящее воздействие вампирской крови, насыщенной симбионтами. Я пребывала на пике ничем замутненного беспричинного счастья — состояния знакомого любому наркоману, и вдруг раздался отчаянный вопль. С величайшим трудом мне удалось сфокусировать взгляд. В дверях комнаты стояла незнакомая девушка невысокого росточка. Проморгавшись, я поняла, что это скорей девочка лет одиннадцати, судя по виду и угловатым движениям. Прижав руку к горлу, она смотрела на нас с невыразимым ужасом, и мне стало смешно.

— Это что ещё за явление Христа народу? — спросила я игриво. — Мр-р! Новая игрушка? Как мило, родители! Это на окончание Академии? Спасибо, мои хорошие! Чудеснейший подарок, — во мне всё запело в предвкушении охоты.

— Ты ошибаешься, милая. К сожалению это не подарок, а сущее наказание, — насмешливо произнес Мика, с веселым любопытством глядя на загулявшую дочуру.

На меня немедленно накатила волна подозрительности.

— Что человечек делает в нашем доме? Как ей удалось преодолеть охранную зону и пробраться внутрь? Шпионка! Убить немедленно, — прошипела я, вынеся скорый приговор нежданной посетительнице, и двинулась к ней крадущейся походкой. Я не спешила, забавляясь ужасом, написанным на лице малявки. Он возбуждал, вызывая в крови прилив охотничьего адреналина.

— Поиграем, мышонок? Неважно, что ты шпионка. Так даже лучше, я могу убить тебя, не заботясь о последствиях. Прекр-р-асно! Прячься, мышонок! На счет десять я иду искать. Только, чур, из дома ни шагу. Поняла? А то такой трезвон поднимется, что плохие дяди охранники по запаре могут подстрелить тебя и тем испортить чудесную охоту. Не стой, беги! Я начинаю обратный отсчет: десять, девять…

— Мари, прекрати запугивать девочку. Аннабель — твоя будущая сестра. Мика, ну что ты молчишь? — тихий голос Рени заставил меня замереть на месте.

— А что такого? — приподнял бровь отец. — У нашего ребенка взыграли вполне здоровые вампирские инстинкты. Пусть немного развлечется.

Я нерешительно глянула на родителей не понимая, могу ли я продолжить игру со своей игрушкой или нет.

— Детка, ты совсем пьяна. Немедленно отправляйся наверх и ложись спать. Мика, как тебе не стыдно! Аннабель, не бойся, малышка, тебе не сделают ничего плохого. Не обращай внимания на Мари, иной раз она любит дурно пошутить. Иди к себе, детка.

— Почему ты зовешь её деткой? Не смей! Это я твоя детка! Мне не нужны никакие сестры! Мика, выгони эту дрянь, я не хочу ни с кем делить Рени!

— Ну-ка, прекрати истерику, Мари!.. Ну-ну, не капризничай, милая, сядь в кресло у окна, — приказал посерьезневший отец и, сердито ворча, я не посмела ослушаться. Тем временем он наклонился к Рени и встревожено всмотрелся в её бледное личико с закрытыми глазами. Девчонка дернулась было уйти, но её сковал ментальный посыл Мика, она по-прежнему замерла, стоя в дверях комнаты.

— Кошка, как самочувствие? Может, поедем в институт? Что-то мне не нравится твоё состояние.

— Ни за что! — тихо прошипела Рени, открывая глаза. — Никаких клиник! Лучше сдохнуть дома, чем валяться без сознания на больничной койке.

— Дурочка! В палате у тебя будут все мыслимые и немыслимые условия. Чего ты трусишь?

— Я сказала «нет»! Если ты хоть капельку любишь меня, то больше не возвращаемся к этой теме. Хорошо? — решительно произнесла Рени и, помолчав, мягко добавила: — Мой ангел, ты обещал исполнить моё пожелание. Я хочу до последнего оставаться дома. Будь добр держи свое слово.

— Хорошо, но и ты будь добра делать то, что я приказываю, как врач.

Отец сердито сверкнул глазами и, не глядя на феникса, резко произнес:

— Подойди, Аннабель.

Движениями марионетки под жестким ментальным контролем девчонка направилась в его сторону. В вытаращенных от испуга глазёнках застыл такой ужас, что я не удержалась и шутливо рыкнула. Несмотря на связку отца, она основательно шарахнулась в сторону, и я согнулась от смеха.

— Мари, не мешай! — сдержанно произнес отец, и я, веселясь от души, показала ему язык, — ведь пьяному море по колено. Он не выдержал и засмеялся. — Ну, ты и наклюкалась, милая! Сиди тихо и не отвлекай меня. Может, ты тоже понадобишься, — добавил он озабоченно, и даже сквозь эйфорию опьянения я почувствовала неясную тревогу. Тем временем отец приказал девчонке присесть на диван и приподнял Рени.

— Пей! — приказал он и, почувствовав ее сопротивление, неумолимо добавил: — Пей. Кому я сказал? Или я сверну фениксу голову и вся недолга. Я дал бы свою кровь, но в твоём состоянии она опасна. Если не поможет человеческая кровь, добавим немного крови Мари. Надеюсь, отторжение будет не таким сильным.

— Хорошо, мой ангел. Если ты настаиваешь, будь, по-твоему, — покорно ответила Рени, поняв, что Мика не шутит. — Но учти, я все равно не дам убить девочку.

— Хватит разговоров! Пей!

С видом жертвенной овцы девчонка послушно подставила горло бледной как полотно Рени. Немного поколебавшись, она впилась в её сонную артерию, но быстро отпустила. Судя по тому, что она осталась в сознании, моя вампирская матушка явно берегла своего нового феникса, и это снова меня задело. Я рассердилась.

— Мика, к черту девчонку! Пусть Рени пьет мою кровь, она лучше, чем человеческая!

— Увы, милая. В данном случае ее кровь предпочтительнее, чем твоя или моя, — рассеяно отозвался отец, делая укол Рени. Получив человеческую кровь и дозу лекарства, она заметно взбодрилась и он добавил: — Мари, иди к себе. Похоже, ты не понадобишься, а толку от тебя никакого. В состоянии опьянения только под ногами путаешься.

— Есть, сэр! — четко развернувшись, я взяла курс на лестницу, но на полдороге вернулась назад.

— Ладно, нежданная сестрица, у меня перед тобой должок, — процедила я сквозь зубы, похлопав испуганно сжавшуюся девчонку по плечу и поймав насмешливый взгляд отца, высокомерно вздернула подбородок.

— В чем дело? Долг платежом красен. Она же нас выручила. Не так ли?

— Иди спать, может, немного протрезвеешь, — миролюбиво ответил он.

— Неправда, у меня ни в одном глазу. Я трезвая как стеклышко и все понимаю, — обиделась я на его необоснованное подозрение и снисходительно добавила, обращаясь к девчонке: — не бойся, малявка, за мной не заржавеет.

Затем я оттолкнула феникса и, обняв Рени, с чувством произнесла:

— Мам, я тебя люблю. Не смей больше болеть, ты же вампирка! Это я виновата, да? Хватила излишек твоей крови? Честное слово, я больше не буду. Разрази меня гром, если отныне я посмею выпить хоть каплю твоей крови!

— Я тоже люблю тебя, детка. Не бери в голову, ты ни в чем не виновата. Не обижай Аннабель, хорошо? Я очень тебя прошу.

— Не буду, — пьяно мотнув головой, согласилась я. — Для тебя всё что угодно. Если ты просишь, значит, мышонок — табу. Хотя она такая жалкая, что так и хочется ее поймать и слегка придушить. Мр-р!

— Аннабель, иди к себе, — поспешно сказала моя вампирская матушка. Почувствовав свободу от сковывающих ментальных уз, та с такой скоростью бросилась вон из комнаты, как будто по пятам за ней гнались все адские псы. Заулюлюкав, я крикнула вслед:

— Ату, её, ату!.. Эй, не бойся, мышонок! Если мамочке нужна твоя кровь я не выпью тебя досуха!

— Но-но, не расходись, Мари! Помни, что ты обещала. Пожалуйста, будь помягче с нашим фениксом. Аннабель совсем ещё маленькая девочка и всего боится. Помни, что ты её старшая сестра. Хорошо? Иди, солнышко, поспи до ужина.

— Уже в пути, мам, — сказала я, ласково прикоснувшись к бледной щеке.

В мгновение ока взлетев по лестнице, я преодолела неотвязное желание догнать нашего мышонка и как следует припугнуть. Притормозив наверху, я села на ступеньку и прислушалась к голосам родителей.

— Как ты себя чувствуешь, глупая Кошка? — в тихом голосе отца я отчетливо расслышала душевную боль. — Не смей больше проделывать таких фокусов, они убьют тебя раньше времени.

«Странно! В чем дело? Ничего не понимаю. Неужели Рени действительно заболела?» — в моей голове панически зазвенели тревожные колокольчики.

— Не тревожься, мой ангел! Всё хорошо. Честное слово, я не думала, что мне станет плохо. Клянусь, больше не совершать опрометчивых поступков, отныне я буду очень осторожна. Ну, и почему столько недоверия во взгляде? Сердце моё, успокойся. Ведь я люблю тебя.

В низком чувственном голосе Рени прозвучало столько ласки и нежности, предназначенной только отцу, что подслушав их разговор, я поневоле поежилась от смущения, и двинулась было к своей комнате, и тут вдруг услышала:

— Кстати, дорогой, не забудь стереть наш разговор из памяти Мари, а то она любит развешивать уши, когда ненужно. Незачем ей заранее знать о моей болезни.

«Вот, черт! Попалась!.. Ни фига! — заскочив в свою комнату, я закрыла дверь на ключ, и сделала запись в ноуте. Вывесив на экране специальную метку, говорящую о срочности просмотра файла я, не раздеваясь, плюхнулась в кровать. — Вот теперь попробуйте что-нибудь стереть из моей памяти!» — с торжеством подумала я, засовывая под голову тщательно взбитую подушку.

В кровать-то я улеглась, но сон напрочь бежал из моих глаз. Не задавшись почти с самого утра, сегодняшний день сильно тревожил своими странными непонятками. Насколько я припоминаю, всё началось с мрачного типа в автобусе. Своей дракой Ник как будто заявил на меня права собственности. Между прочим, я не давала ему на то разрешения. Вот и какого чёрта он прицепился, если на дух меня не переносит?..

Да и то, что произошло в офисе при распределении, тоже выглядит странно. Какое дело центральной службе безопасности до какой-то зелёной выпускницы, к тому же не спецназовки? Нафиг я им сдалась?

Но окончательно добило известие о болезни Рени. «Господи, если Мика встревожен, значит, дело действительно плохо. Ладно, не буду гадать, завтра же спрошу у него, что случилось».

Перед глазами промаршировали бессчетные стада овец и я, немного помаявшись, провалилась в желанное забытье. Наполненный событиями день дал о себе знать странным ярким сновидением.

В полночном бархатно-чёрном небе, усыпанном звездами, царила полная луна. Без всякого страха, — что само по себе удивительно, я парила на высоте птичьего полета, разглядывая сказочно прекрасную огромную долину совершенно правильной квадратной формы. Внизу протекали четыре полноводные речки, делившие долину на четыре равные части. Они брали своё начало из идеально круглого жемчужно-голубого озера в центре долины, образовавшегося в кратере огромного, но невысокого вулкана. Несмотря на обилие прямых линий, небольшие купы деревьев и цветочные поляны, в живописном порядке разбросанные там и сям, придавали всему ансамблю неизъяснимое очарование.

«Очень похоже на парк, выполненный в виде геральдического средневекового щита, только привычных зверушек не хватает», — забавляясь, подумала я. Как бы восполняя замеченное упущение, в каждом из четырех полей долины, быстро разрастаясь, вспыхнуло призрачное голубое сияние. В неверном свете зашевелилось что-то темное и живое, а затем на поляну по очереди шагнули четыре огромнейших зверя. Первым вышел Снежный Барс, и долина на его кварте окрасилась в серебристо-белый цвет, искрящийся инеем в свете яркой луны. Он грозно рыкнул и на его вызов ответил Полночный Ягуар. Он оскалил грозные белоснежные клыки и шагнул на поляну, которая в его кварте казалась опрокинутым звездным небом. Звери двинулись было навстречу друг другу, но их остановили хозяева. Из голубого сияния, вдруг взревевшего багровым пламенем, шагнули два высоченных рыцаря в одинаково черных с радужным отливом доспехах. Сероглазый блондин свистнул, и Снежный Барс тут встал рядом с ним, а черноволосый и темноглазый повелитель Полночного Ягуара похлопал плеткой по голенищу сапога и зверь покорно улегся у его ног. Вглядевшись в хозяев зверушек, я удивленно присвистнула. Блондин как две капли воды походил на Томаса Штейна — Главу СБ, а брюнет — на драчуна из автобуса, то бишь на Ника, поклонника Сони. Я нахмурилась, уловив смертельный холод в темных глазах. «Хотя чей он сейчас поклонник уже неизвестно, но все же надеюсь, что не мой. Бр-р! Не дай бог!»

«Ладно, тут все ясно, а кто же двое других?» — задалась я вопросом и получила немедленный ответ. Из ревущего пламени одновременно шагнули в таких же рыцарских доспехах Тьен в сопровождении Золотого Тигра и язвительный голубоглазый парень, известный мне как Хамелеон, в сопровождении Солнечной Львицы. Часть долины Тьена окрасилась огненно-рыжим цветом, а Хамелеона — затянуло молодой зеленью и солнечным редким туманом.

Нереально стремительный полёт, и я зависла над озером. И тут с четырех сторон ко мне устремились звери, повинуясь воле своих хозяев. Подлетев ближе, грозные кошки превратились в цветной туман, который собравшись в небольшой радужный шар, завис над моими протянутыми руками. Я в растерянности посмотрела на него, не зная, что делать.

— Круг замкнут. Малышка, не возражаешь, если я заберу у тебя свою душу? — произнес красивый голос.

Воздух заклубился золотым туманом. Удивительное существо с огромными прозрачными крыльями, переливающимися всеми цветами радуги, повелительно протянуло ко мне изящные полупрозрачные ладони. Я послушно протянула радужный шар, в немом восхищении глядя на прекрасное воплощение Титании, сказочной королевы фей. Сияя счастьем, она потянулась ко мне, но вдруг появившийся из ниоткуда огромный дракон проглотил вожделенный дар и его черная шкура вспыхнула живыми радужными всплесками. Королева Титания горько заплакала. Жуткая пасть дракона растянулась в радостной улыбке, обнажив его страшные клыки, похожие на ятаганы и он заглянул в мои глаза. Вот тут-то я и проснулась с тонким писком ужаса. Господи, всё что угодно, но только не этот всё понимающий взгляд, выворачивающий душу наизнанку!

К счастью я никого не разбудила. Во всяком случае, никто не отреагировал на мои вопли. Удивительно, этот сон я вспомнила только спустя несколько лет и при очень странных обстоятельствах.

Рано утром я распахнула глаза и чуточку огорчилась, что не удалось поспать подольше. Как назло за окном светило ясное солнышко, а уже проверено, как ни старайся, в хорошую погоду повторно не уснешь, а жаль. К тому же сказывалась пятилетняя академическая привычка к распорядку дня. Но как только я припомнила, что никуда не надо спешить, учеба окончена и сейчас каникулы, то блаженство накрыло меня с головой.

«Господи, как хорошо-то дома! Жизнь хороша и жить хорошо». С удовольствием потянувшись, так что хрустнули косточки, я решила еще немного поваляться.

В кухне что-то тихо звякнуло.

«Who is this?», — лениво удивилась я. После вчерашнего в моей голове царил приятнейший вакуум и потому не было никакого желания напрягаться. Ни за какие коврижки. Увы. К сожалению, все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и в мою голову полезли непрошенные размышления о том, что Рени на кухонные подвиги неспособна, да и встает поздно, поскольку любит брать работу на дом и частенько сидит допоздна за компьютером.

«А после вчерашнего кровопускания, устроенного моим величеством, вряд ли она встала в такую рань и Мика дома нет». Вчера за ужином, к которому меня растолкали недобрые родичи, отец заявил, что уезжает ночью на пару дней по делам.

«Ясно. Значит, это шебуршится феникс — недавнее приобретение моей энергичной матушки».

Я закрыла глаза, и в моей памяти всплыло напуганное полудетское личико.

«Младшая сестра по имени Аннабель. Нежданный подарочек Рени, от которого могут быть проблемы. А они мне нужны?.. Не-а. Палка, палка, огуречик — вот и вышел человечек… и слава богу, что вышел. Надеюсь, что весь…»

Меня понесло на теплой волне, и я почти уснула, как снова что-то звякнуло.

«Черт, почти уснула. Who is this? Ах, да! У нас же поселился человеческий птенчик, которому предстоит стать фениксом. Очень любопытно. Как же Старейшинам удалось всучить отцу такое чудо чудное? И почему у меня неотвязное ощущение присутствия чьего-то пушистого черного хвоста за их спинами?»

Странно. Мика, насколько я знаю, терпеть не может инициированных чад. Поначалу он и меня принял в штыки, но как-то незаметно мы подружились. Помнится, Рени несколько раз заводила осторожные разговоры о пополнении семейства. Но на все её умильные просьбы отец отвечал категоричным отказом и вот, пожалуйста. Дожили.

С живота я перевернулась на спину и уставилась в потолок — самую изучаемую деталь домашних интерьеров, особенно в спальнях.

«Эх, нет в мире ничего постоянного! Все течет, все изменяется. Вот и еще одна крепость пала после длительной осады. Дались Рени эти чертовы дети! — с некоторой досадой подумала я.

Хотя, если вспомнить многочисленных родственников Ладожского в этом что-то есть, во всяком случае, у них очень весело. Я снова задумалась над тем, как же Рени удалось уломать отца, но ничего путного в голову не приходило.

«Очень забавно. Нужно обязательно попытать ее на этот предмет».

С первого этажа потянуло такими вкусными запахами, что мой рот мгновенно наполнился голодной слюной и я села в кровати.

«Караул! Оккупанты захватили нашу кухню! Банзай!.. Вот ведь нахальный человечек, хозяйничает как у себя дома!.. Ладно, если она так чудесно готовит, пусть живет. Интересно, что такого вкусненького на завтрак? Пора мне появиться на авансцене, и снять пробу…»

Внезапно звякнул ноутбук, говоря о неотложном деле, и на его экране заплясала забавная фигурка, заполошно размахивая руками. «Что такое? — удивилась я. — Вроде бы ничего срочного не планировала на сегодня! Ну, ладно. Посмотрим».

Но сколько я ни ползала по файлам, ничего примечательного не наблюдалось. Только от ноутбука слегка попахивало знакомым мужским одеколоном. «Какого черта Мика рылся в моем ноуте? У него же машина гораздо круче, причем не одна, — снова удивилась я. — Ладно, какие-то непонятки, потом его спрошу». Тщательное рытьё в файлах так ничего и не дало. «Компьютерный глюк», — пришла я к закономерному выводу и включила антивирусную программу на дополнительную проверку.

Приведя себя в порядок, я спустилась на первый этаж и, оказавшись в кухне, с любопытством огляделась. Девчонка стояла ко мне спиной и, судя по чудесному аромату, готовила кофе. Бесшумно подойдя к огромному французскому окну, я распахнула его настежь. Легкий прохладный ветерок развевал легкие занавески, открывая чудесный вид на террасу, заставленную многочисленными горшками с цветами. Вовсю цвели роскошные разноцветные бегонии и над ними жужжали сердитые пчелы в поисках несуществующего мёда. Прелесть!

— Привет. Чего ты не воспользовалась кофеваркой? — спросила я, нежась в лучах утреннего солнца.

Услышав мой голос, девчонка так резко дернулась, что пролила себе на руку кипяток. Я фыркнула. «Ясно, мышонок напуган до чертиков. Вот ненормальная! И чего дёргается? Как будто здесь её съедят» Ладно, страх не такая уж и плохая эмоция. В разумных дозах он полезен, а в данной ситуации это и вполне предсказуемая человеческая реакция. Бесшумно скользнув к девчонке, я взяла её за руку и лизнула обожженное место. Покрасневшая кожа сразу же побледнела, но от моего прикосновения эта дурочка передернулась так, будто её ударило током. Как кролик загипнотизированный удавом, девчонка глядела на меня расширенными темно-зелеными глазами и чуть ли не вибрировала от нервного напряжения. От испуга её загорелое узкое личико побледнело, и на нём проступили ранее незаметные веснушки. Вздохнув, я стала поглаживать девчонку по руке. Она сделала слабую попытку её выдернуть, но я не отпустила.

«Бедный мышонок! Похоже, вчера я здорово тебя запугала. Вот дура! Нашла себе игрушку. Все-таки страшная штука опьянение вампирской кровью. Самый неприятный момент, что все помнишь на следующий день», — сокрушенно подумала я. — Что ж будем возвращать долги, как и обещала».

— Легче? Рука больше не болит? — спросила я участливо. Ноль реакции. Девчонка продолжала стоять молчаливым истуканом. — Кажется, тебя зовут Аннабель, ты француженка?

Посмотрев в пустое личико, я почувствовала себя виноватой и подключила ментальную обработку первого уровня. Это помогло. Хоть и с немалой дозой испуга, но девчонка посмотрела на меня более или менее осмысленно. Я улыбнулась как можно дружелюбней. «Вот чёрт, кажется, забыла убрать клыки!.. — мгновенный экскурс по челюсти. — Нет, всё в порядке».

— А я Мариэль, но откликаюсь и просто на Мари, — представилась я и состроила просящую мину. — Умираю от голода. Послушай, Аннабель, не будь жмотиной, поделись со мной кофе.

— Да, мадмуазель. Подождите минутку, сейчас всё будет готово, — прошептала девчонка и, вылив остатки из кофейника, бросилась к плите.

В ожидании я опустилась на стул, с потаённым любопытством глядя на суетящегося мышонка. Несмотря на испуг, девчонка двигалась на удивление уверенно, как будто готовка — это её родная стихия.

— Вот, пожалуйста, все готово, — прошептала она, когда кофе был готов.

Явно не решаясь подойти, девчонка протянула мне большую чашку. «Потрясающе! Она угадала с моей любимой емкостью», — восхитилась я и как можно ласковее сказала:

— Аннабель, хоть я и вампирка, но честное слово, мои руки на такое расстояние не тянутся. Будь добра, налей себе кофе и садись рядышком. Клянусь, сегодня ты не входишь в мой пищевой рацион.

Вот дура! Тянули меня за язык! У малявки снова испуганно расширились глаза и задрожали губенки, но она повиновалась. Налив себе кофе, какое-то мгновение девчонка еще колебалась, пребывая в нерешительности, но все же двинулась в моем направлении. Она поставила кружки и уселась так, чтобы находиться от меня как можно дальше. Стараясь не засмеяться, я взяла кружку и с удовольствием вдохнула горьковатый аромат. Кофе — это божественный напиток! Когда-нибудь я сочиню ему оду. Клянусь, это будет не заказная музыка, как у господина Баха, а жар восторженной души.

В кухне воцарилась тишина. У девчонки заметно дрожали руки и иногда стучали зубки о край кружки, но она мужественно пыталась сохранить внешнее спокойствие и ни разу не заплакала. Ценю. Молодец.

«Бедный человеческий птенчик! Что ж ты так дрожишь? Не бойся, я вампир, а не удав! Хотя «киношному» Дракуле вполне удается змеиное шипение, да и проглотить он кого-нибудь не прочь. Жуть!»

Немного поболтавшись по дому, я убедилась, что мы одни с новоявленной сестрицей и, удрав от неё подальше, позвонила на работу Рени.

— Привет, ма. Как самочувствие? Всё в порядке? Прости. Я такой поросенок, чуть не досуха тебя выпила, — с раскаянием выпалила я в трубку.

— Солнышко, не неси ерунду! Со мной всё в порядке, — весело отозвалась Рени и немного помедлила. — Вы поладили с Аннабель? Мари, пожалуйста, будь к ней внимательна и больше не пугай девочку. Хорошо?..

— Договорились! Вот только без слёз! — нетерпеливо перебила я свою вампирскую матушку, услышав в ее голосе просящие интонации. — Поверишь на слово, что я не съела твоё сокровище, а только местами надкусала?.. Ладно, шучу! Обещала же, что не трону. Нечего обиженно дышать в трубку. Цело и здорово твоё приобретение и опять что-то варганит на кухне. Из какой сказки Гауфа ты украла это женское воплощение карлика Носа?

— Не поверишь, но по великому блату, — оживилась Рени. — Еле выцарапала девочку из загребущих лап семейки Ладожских. Представляешь, матушка твоего приятеля имела наглость жаловаться на меня в Совет! Она даже пыталась взять меня на абордаж. Видите ли, Верочке давно хотелось такого маленького феникса, чтобы птичка не так быстро вылетела из родительского гнезда, но я не поддалась на провокацию.

— Понятно. Сперла феникса у Ладожских. Ну, ты даешь! А как отца уломала?

Рени хихикнула в трубку.

— Как женщина женщине, вечерком шепну по секрету.

— Можешь не продолжать. Надеюсь, ты била его аккуратно, чтобы не осталось следов после твоей спецназовской обработки.

— Нахалка! Совсем распустилась в Академии! Вот пожалуюсь Мику, что за гадости ты мне говоришь, и он пропишет тебе ижицу…

— К чему стараться? Благодаря распределению в СБ, я и так уже кругом в полной ижице, — уныло ответила я возмущённой родительнице, та сразу же сменила гнев на милость.

— Не беспокойся, детка, Мика что-нибудь обязательно придумает.

— Очень сомневаюсь. Он терпеть не может протекционизма и все об этом знают. И ты думаешь, что после этого он обратится в Совет с просьбой?

— Мари, ты в своём уме? Палевский и просить? — неподдельно удивилась Рени. — Он просто прикажет вот и всё.

— Что-то слабо верится, что он пойдет на такое ради меня. И не вздумай на него давить, поняла? А то я тебя знаю.

Мы еще немного поболтали пока Рени не вызвали на совещание.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я попыталась чем-нибудь заняться, но всё валилось из рук. «Ладно. Трус не играет в хоккей. Раньше начнём, раньше закончим». Тяжко вздохнув, я позвонила своей любимой подруге. Как и следовало ожидать, Беккер не ответила ни по мобильнику, ни на ментальный вызов. Что ж, если гора не идет к Магомету…

— Сонь, можешь, хоть целыми днями отсиживаться за дверью, я столько же буду дневать, и ночевать под ней! Поняла? Посмотрим, кто кого переупрямит. Учти, мне без проблем заночевать на коврике, — крикнула я и, переждав несколько минут, снова нажала на кнопку звонка. Спустя час заплаканная Соня, чуть не прибив меня восседающую на коврике, распахнула двери.

— Заходи, и будь ты проклята. Знай, ты мне больше не подруга.

«Н-да. Наезд по-полной. А-а, ерунда! Главное прорвалась, а там разберёмся».

Политика мужчин в кулуарах — это выяснение, кто из них главный, немного протекционизма, философии, ну, и как всегда о женщинах, их даже библия не спасает

На стоянке у штаб-квартиры клана Волка остановился серебристый «мерседес». Из роскошного салона выбрался русоволосый изящный мужчина лет тридцати, в дорогом светлом костюме и черной рубашке. Остановившись у машины, он вытащил сигареты и неспешно закурил. Выражение узкого красивого лица с огромными светло-зелеными глазами, в которых переливались золотые искорки, было откровенно скучающим. Его длинные слегка вьющиеся шелковистые волосы, связанные узкой черной лентой, трепал свежий речной ветер с Невы. Лениво оглядываясь по сторонам, он заметил, что продавщица мороженного, девушка лет двадцати пяти глядит на него с неприкрытым восхищением. Мужчина слабо усмехнулся и с сожалением подумал, что одаренная девочка старовата для феникса, а затем послал ментальный импульс на стирание своего образа в ее памяти. Докурив, он плавной походкой двинулся к дверям офиса, которые при его приближении автоматически распахнулись, и исчез в недрах огромного мраморного холла.

Навстречу важному посетителю бросилась молоденькая девушка в форме службы безопасности.

— Добрый день, господин Палевский! Я рада Вас приветствовать. Куда прикажете проводить? — учтиво поклонившись, выпалила она на одном дыхании.

— Даже не знаю, милая. Давай начнем экскурсию с твоего начальства, проводи меня к Штейну.

— Прошу Вас, следуйте за мной, господин Палевский! — вежливо произнесла девушка и повела высокого гостя к лифтам. Его появление вызвало оживление в холле.

Дежурный охранник, веселый рыжеволосый парень с карими глазами, повернулся к девушке, сидящей за комплексом следящих мониторов, и с любопытством спросил:

— Ванесса, не знаешь, кто этот за господин, к которому рванула Маринка из СБ?

Та сделала большие глаза и прошипела:

— Тихо ты, не ори на всю ивановскую! Не слышал что ли, как она его назвала? Это Палевский, Глава Совета Старейшин!

— Вот это да! Я ни разу его не видел!

— Это неудивительно, ты же у нас новенький. Тем более Палевский в новом офисе сегодня появился впервые после переезда в Россию. Архангел вообще скрытный человек и никогда не афиширует свое присутствие.

— Архангел? — удивился охранник.

— Даже его прозвища не слышал? Ну, ты даёшь! Впрочем, Палевского многие не знают в лицо. Он чаще отсиживается в институте генетики ОК, будучи Главой этой службы. К тому же служащие из старого офиса Объединённых кланов пошли на повышение в связи с переездом, и у нас появилось много свободных вакансий, — девушка кокетливо глянула на парня. — Вот на освободившиеся должности и набрали много новеньких из других кланов. Кстати, тебе очень повезло. Ведь в основном брали выпускников Академии, закончивших ее экстерном, и хотя они сплошной детский сад, им предоставили очень приличные места, — с досадой добавила она, заправляя выбившуюся прядь перед небольшим зеркальцем, припрятанным в укромном уголке.

— А что про него говорят, что он за человек?

— Разное говорят, мой любопытный друг. Кто-то говорит, что он нормальный мужик, а кто-то боится его до потери пульсации и говорит, что он хуже Главы СБ, типа мягко стелет, да жестко спать. Короче, лучше не попадать под горячую руку ни тому, ни другому: целее будешь.

Охранник склонился к девушке.

— Послушай, говорят, что недавно он уничтожил марсельскую группировку. Вроде бы те решили отколоться и собирались заявить об этом на Совете Старейшин. Кое-кто из Старейшин их даже поддержал, а в один прекрасный день все её члены исчезли. Как будто корова языком слизнула. Представляешь? — он подмигнул и, понизив голос, заговорщицки произнёс: — Говорят, Архангел однажды появился в СС и высыпал им на стол жетоны сепаратистов.

— Тс-с, молчи, дурак! — прошипела побледневшая девушка.

— Говорят, недавно у нас была его дочка выпускница Академии. Ты не знаешь, куда ее распределили? Вдруг к нам? Вот бы познакомиться! — мечтательно произнёс охранник.

— Понятия не имею! Начальство мне не докладывается, но уж точно не к нам в обслугу!

Рассерженная девушка отвернулась от веселого охранника к мониторам и спустя некоторое время мстительно добавила:

— И, вообще, мечтать о дочках высокопоставленных папочек хоть и не вредно, но здоровью не полезно!

— Ванесса, сама-то поняла, что сказала?

Женщина в форме капитана СБ ОК, услышав краем уха, о ком говорят сотрудники охраны, замерла и, дослушав разговор до конца, стремительно двинулась в их сторону. Подойдя ближе, она яростно уставилась на вскочившую испуганную парочку, её карие глаза горели недобрым зеленоватым светом.

— Вы что это себе позволяете? — прошипела капитан и коротко приказала: — Сдать жетоны!

Она считала идентификационный код и занесла в журнал каждому по трое суток ареста. Уничижительно глядя на понурую парочку, она снова прошипела:

— Считайте, что вам еще повезло! Если в ваших тупых головах еще до сих пор не отложилось, что персона и приказы Главы СС не обсуждаются, то я вам быстро мозги прочищу! Все ясно? После вахты доложитесь дежурному психологу!

— Да, мэм! — четко ответили провинившиеся, вытянувшись в струнку. Капитан еще немного попилила их взглядом и, резко повернувшись, ушла. Охранник покосился на девушку, бледную как смерть.

— Ванесса, ну что ты испугалась? Никто же нас за дурацкую болтовню не расстреляет.

— Идиот! Ты меня своими разговорами под монастырь подведешь! Кирим, ты же подписывал «Декларацию прав», верно? Тебе зачитать её текст?

— Не нужно. Я помню, что из неё проистекает. Глава СС и Господь суть одно и то же.

— Заткнись!.. А помнишь, чем грозит нарушение Декларации?

Девушка смерила охранника сердитым взглядом, и тот виновато опустил голову.

— Я выйду на минутку, посмотри за моим пультом, хорошо? — смущенно произнесла она, вскакивая с места.

Увидев, что Ванесса бежит в направлении туалетов, Кирим слабо усмехнулся.

Тем временем Палевский не ведавший, что вызвал массу пересудов своим появлением, добрался до нужного кабинета. Его провожатая, вежливо поклонившись, бесшумно исчезла, а секретарша в приёмной, бывшая уже в курсе, кто на подходе, мгновенно распахнула двери.

Навстречу посетителю, сияя радостной улыбкой, поднялся Глава Службы безопасности Объединенных кланов Томас Штейн.

— О, какие люди наконец-то добрались до нашей берлоги! — с энтузиазмом воскликнул он, с энтузиазмом тряся руку Палевского. — Здравствуй, пропащая душа! Не поверишь, Мика, жду тебя как манну небесную. Организационных вопросов накопилось тьма-тьмущая, и офисный народ терзает меня просто по-черному. Слава богу! Теперь хотя бы избавлюсь от твоих дел, — добавил он с неподдельной радостью.

Михаил Палевский, он же бессменный Глава Совета Старейшин сухо проговорил:

— Прости, дорогой друг, но рано радуешься. Боюсь, еще немного тебе придется поработать за двоих, — отвечая на невысказанный вопрос, он неохотно добавил: — Решается вопрос жизни и смерти одного очень близкого мне человека. Поэтому я не могу пока вырваться из института генетики.

В зелёных глазах Палевского появился лёд. Штейн смерил его быстрым внимательным взглядом, и радушно показал на кресла, стоящие у камина.

— Если не затруднит, подбрось дрова в камин, и располагайся, а я пока достану коньяк и организую закуску. Может, хочешь кофе? Нет? Ну, и ладно.

Бесшумно передвигаясь по кабинету, Штейн достал из небольшого шкафчика дорогой коньяк и коробку кубинских сигар.

— Вот твои любимые сигары. Держи.

— Не суетись, Томас, — холодно улыбнулся Палевский. Подкинув пару поленьев в камин, он расположился в удобном кресле около уютно потрескивающего пламени одомашненного костра. — От коньяка и сигар не откажусь. Спасибо.

— В нарушение введенных тобой же запретов?! Или начальству законы не писаны? — как ни в чём не бывало, шутливо произнес Штейн, разливая коньяк по пузатым бокалам. Палевский холодно прищурился, сопровождая его передвижения недобрым взглядом. Но Глава СБ никак не реагировал на его явное недовольство. Скрывшись в приемной секретарши, вскоре он вернулся, неся поднос с закусками. Без особого труда он сохранял на лице искренне-радостную мину, и ледяное выражение прозрачных зеленых глаз постепенно стало таять, уступая место одобрению.

«Растет Томас, чего и следовало ожидать при его задатках и тяжелом детстве. Если бы не вспыльчивый прямой характер, то со временем из него получился бы прожженный политикан, этакий второй Никколо Макиавелли. Но и сейчас он немногим уступает итальянскому прощелыге. Очень надеюсь, что он унаследовал только его положительные качества, а не склонность к интригам и предательству…»

Палевский взял бокал со столика и, уходя на нейтральную территорию, назидательно произнес:

— Генетика, мой юный друг, штука тонкая. Временами кажется, вроде бы пустяк, ерунда не стоящая внимания, а дает такие отклонения в геноме, что потом замучаешься исправлять последствия. Короче, проще предупредить, чем исправить. А курение с алкоголем и на коренной человеческий геном плохо влияют, что уж говорить о нас, молодой расе.

— Как специалисту тебе и карты в руки! Слушая твои проповеди, того и гляди, что сам брошу пить и курить! — добродушно улыбнулся Штейн, затягиваясь сигарой. Он несколько расслабился, почувствовав, более миролюбивый настрой непосредственного начальства.

— Ну, зачем такие жертвы? Тем более нарушение запретов всегда придает особую прелесть удовольствию. Ты же знаешь, греховный плод особо сладок и притягателен. Это нам досталось в наследство от Праматери Евы, — с иронией ответил Палевский, доливая коньяк в свой бокал.

— Что ж, почтим ее светлую память. Наша библейская авантюристка — самая отважная женщина, не побоявшаяся взять на себя ответственность за судьбы всего человечества. Эта святая грешница подарила нам не только жизнь и любовь, но и тягу к постижению всего нового и необычного в мире. Только последний ханжа может её осуждать. Если она провинилась перед Вседержителем, перед ним она и будет держать ответ. Не нам, ее детям, обязанным ей жизнью, осуждать Еву за грехи. Аминь!

Мужчины выпили, почтив молчанием подвиг Праматери.

— Эх, а вот Адам был трусоват, не сумел защитить свою женщину! Только и делал, что ныл, лишившись своего безделья в Раю. Не повезло нам с пращуром! — с насмешкой произнес Палевский.

— Ах, ты, иблис! Аллах покарает тебя за гордыню! Как ты опять посмел усомниться в его творении?

Дружно рассмеявшись, они принялись не спеша сибаритствовать. Тем более коньяк и сигары — это такое дело, которое не терпит суеты. Поэтому друзья некоторое время молчали и наслаждались их вкусом, глядя на пляшущее в камине яркое пламя.

В воздухе уже ощутимо витал запах дорогого коньяка, а в комнате повисла синеватая пелена из замысловатых завитушек сигарного дыма, когда Штейн нарушил молчание.

— Мика, ты ко мне по делу, или просто с рабочим визитом? — осторожно спросил он и посмотрел на старшего друга испытующим взглядом. Тот вздохнул и с сожалением отставил свой бокал.

— Право, даже не знаю… ладно, начну с личного. Что за катавасия у вас приключилась с Мари? Какого черта ее направили в безопасность? Да еще так уделали при распределении, что Рени, увидав, в каком она состоянии закатила мне вечером жуткую истерику. Не хочешь объясниться?

Посерьезневший Штейн встал и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Палевский с непроницаемым выражением на лице наблюдал за его хождениями, но в зеленых глазах вспыхнули золотые искорки, предвестницы грядущего раздражения. Чувствовалось, что недавнее хорошее настроение у обоих разом кануло в лету. Снова сев в кресло Штейн с тяжким вздохом произнес:

— Сложившаяся ситуация вынудила пойти на крайние меры. Ведь ты не отзываешься на звонки, и я очень надеялся, что ты придешь ко мне по поводу Мари, и у нас появится возможность приватно переговорить, — после небольшой паузы, он виновато произнес: — Извини за умолчание, недавно на связь со мной вышел Старейший. Доклад я специально не посылал.

Штейн быстро глянул на Палевского, оценивая его реакцию. Тот в изумлении уставился на него.

— Что ему нужно? — резко спросил он. — Ведь Старейший уже давно не вмешивается в наши дела, как и обещал…О, черт! Только его мне не хватало для полного счастья!

— Не скажи. Например, он совсем недавно выступал на торжественном построении в Академии, — Штейн снова виновато посмотрел на Палевского.

— Ты ничего не путаешь? Мы же планировали его выступление как инсценировку!

— Планировать-то планировали, но выступил сам Старейший; появился буквально в последнюю минуту и сорвал наше блестящее мероприятие. Жаль, что ни ты, ни я не смогли появиться в Академии, но кто же знал, что так выйдет!

— Просто замечательно, — процедил сквозь зубы Палевский. — Прав народ, нельзя черта поминать, такое легкомыслие чревато последствиями. Почему ты скрыл от меня информацию? Может, я уже выведен из состава Совета Старейшин, но до сих пор пребываю в счастливом неведении? Судя по всему, Главой СС я уже не являюсь, если мои подчиненные не считают нужным уведомлять меня о подобных делах.

— Прошу, не заводись, тебя же никогда не бывает на месте! — быстро проговорил Штейн, видя признаки его нарастающего гнева. — Вспомни, я неоднократно просил тебя оставить науку! Ведь наше сообщество настолько разрослось, что даже тебе не усидеть на двух стульях. Я не перетягиваю на себя одеяло, просто пытаюсь взять часть твоей нагрузки. Если тебя раздражает мое вмешательство, сам занимайся делами в Совете.

— Отговорки! Слабо, Томас! — вспыхнул Палевский и, вскочив на ноги, заметался по кабинету. — В чем проблема? Могу полностью уйти в науку! Действительно, на кой черт я нужен как Глава Совета?! Как, по-твоему, я должен принимать решения, если от меня скрывают важнейшую информацию!

— Мика, прекрати! Я прекрасно осознаю, кто у нас мотор, а кто — передаточное звено! Поэтому не комплексуй, я не рвусь на твое место! Мне и на своем с избытком хватает головной боли. Времени не хватает ни на что, а про личную жизнь и вовсе скоро придется позабыть при таком расписании, — сердито произнес Штейн. Помолчав, он примирительно добавил: — Я же знаю, как ты неоднозначно относишься к Старейшему. Решил, что сам справлюсь со сложившейся ситуацией. А еще я надеялся, что он просто исчезнет с нашего горизонта, и тогда его визиты не будут иметь никакого значения.

В комнате повисло тяжелое молчание. Наконец, Палевский немного успокоился, но все еще холодным тоном произнес:

— Прости, Томас. Постараюсь в ближайшие несколько месяцев определиться и снять с тебя чрезмерную нагрузку, а сейчас несмотря ни на что я не могу бросить институт генетики. Рени умирает из-за генетического сбоя и мне наплевать и на дела Совета, и на Старейшего.

— Ну, вот! И ты же еще ругаешь меня за скрытность! — сердито воскликнул Штейн. — Ведь мы с Рени старые боевые товарищи. С ней приключилось несчастье, а ты молчишь как рыба. Я понимаю, что ничем не могу помочь но, по крайней мере, я мог бы поддержать вас морально. Ты уже что-нибудь нащупал, чем вызвана болезнь?

— Нет, хотя бьюсь дни и ночи в поисках дефекта, но пока все тщетно. Думаю, всему виной лучевая болезнь. Во время разведки в США Рени попала под взрыв экспериментальной атомной бомбы, — ответил бесцветным голосом Палевский и, помассировав изящными длинными пальцами усталые веки, снова взялся за бокал с коньяком.

Штейн тревожно глянул на него, ожидая продолжения, но тот неожиданно сменил тему.

— Так, а что у нас с Мари? Мы как-то отвлеклись на другие темы. Что приключилось с её назначением? — спросил Палевский, вопросительно посмотрев на собеседника.

— Я понимаю, ты недоволен назначением дочери в СБ. Это слишком опасно, а она у вас единственный ребенок, — нейтрально начал Штейн. — Конечно, вы не хотите рисковать ее жизнью, но думаю, беспокоиться не о чем. Я лично за ней присмотрю.

— Что-то ты темнишь, мой юный друг, Хватит вилять, Томас, не зли меня больше необходимого. Что значит, «лично присмотришь»? Не ты ли только что распинался, что у тебя дел выше крыши и нет никакой личной жизни? А тут вдруг личный присмотр за какой-то стажеркой, пусть она и моя дочь…

Палевский откинулся в кресле и насмешливо воззрился на собеседника.

— Неужели положил глаз на Мари и решил совместить приятное с полезным? Я не возражаю, — вкрадчиво произнес он и, слегка подавшись вперёд, уже серьёзней добавил: — Поверь, Томас, принять такого зятя в нашу семью для меня большая честь, — с растущим изумлением он заметил, что скулы друга запылали румянцем.

— Teufel! Не хотел говорить, но придётся. Опять ты будешь вопить, что я скрываю информацию, но учти, это для твоего же блага! — поспешно воскликнул Штейн. — В общем, первоначально Мари распределили в аспирантуру на кафедру физико-математических наук в Академии. Что неудивительно при ее математическом таланте, но тут вмешалась эта древняя сволочь, Старейший. По его приказу Мари зачислили стажером в безопасность, причём не куда-нибудь в административные отделы, а оперативником на выезды.

— Что ещё? — бесцветным тоном спросил Палевский.

— Иногда он сам будет определять ей задания.

— Это всё?

— Да.

— Я надеюсь, — с тихой яростью прошипел Палевский, явно выбитый из колеи услышанной новостью. — Дьявол! Вроде ж на этот раз я нигде не переходил ему дорогу, — пробормотал он и, достав сигареты, нервно закурил. — Выходит, Старейший сих пор не простил мне восстания! Подозреваю, что и в живых я остался только из-за работ в генетике, — сделав несколько затяжек, он смял сигарету в руке. — Вот злопамятный мерзавец! Всё никак не может успокоиться! Вот и мстит, постепенно убивая дорогих мне людей, сначала Эльжбету, а теперь взялся за Мари.

— Послушай, Мика, может не так всё плохо? Давай, как и обещал, я лично присмотрю за Мари. Клянусь, с ней ничего не случится.

Не слушая Штейна, Палевский вскочил на ноги и нервно заметался по кабинету. По его напряженному лицу чувствовалось, что выхода из сложившейся ситуации он не видит: слишком уж силен противник. «Матка боска! Спасения нет. В любое время Старейший может ударить через ноосферу и мгновенно убить и девочку и Рени».

— А знаешь, Томас, мне в голову пришла занятная мысль, — подавив панику, произнес Палевский с нервным смешком. — Человечество молится о чуде богоявления. Причём денно и нощно, прося, чтобы Он обратил на них своё внимание. Безмозглые идиоты! Радовались бы, что Богу нет до них дела, а то ведь можно и получить желаемое. То-то будет радости! Так ли благ и всепрощающ окажется Вседержитель в миру? А вдруг он будет гневен и нетерпим, как многие религиозные фанатики? И как тогда жить? — после небольшой паузы он сердито добавил: — Черт побери! Почему бы этому ублюдку не оставить нас в покое! Казалось бы, сделал своё дело и скройся с глаз долой! Так нет, все ему неймётся.

В кабинете повисла тягостная тишина. Завершив свой гневный монолог, Палевский надолго умолк. Мужчины тщетно искали пути выхода из безвыходной ситуации. Особенно их угнетало осознание собственного бессилия, — ведь властные натуры с трудом переносят, когда что-то довлеет над ними, будь то люди или обстоятельства.

— Пожалуй, я пойду. Время не ждет, — мрачно произнес Палевский. — В следующий раз поговорим об остальных делах.

«Teufel! Так хорошо начали, а кончили за упокой!» — расстроено подумал Штейн, провожая Палевского и, пожав ему руку на прощание, внезапно повеселел и дружески хлопнул по плечу.

— Знаешь, Мика, хватит дергаться! Иногда и нам нужно расслабляться, — произнёс он, ободряюще глядя на старшего товарища. — В болото все треволнения, ведь жизнь продолжается, несмотря ни на что! Бросай свои дела и прилетай ко мне на Алтай к Телецкому озеру. Честное слово, не пожалеешь! У нас небо такое синее, какое питерским аборигенам и не снилось, а восходящая луна просто огромна до неприличия! Вот такая! Хочешь, приезжай со всем семейством. Организуем охоту или рыбалку. Отдохнем на природе, поедим шашлыков, в картишки перебросимся.

— Спасибо за приглашение, я подумаю, — вынырнув из своих дум, не сразу отозвался Палевский и искренне улыбнулся. — Томас, ты как был в душе сентиментальным романтиком немецкого склада, так им и остался, несмотря на свои спецназовские выверты.

Оставшись один Штейн, устало сгорбился в кресле. «Mein Gott! Какой же выдался тяжелый денёк! Ещё и Мика напоследок добавил. Teufel! Стар становлюсь. Может, стоит уйти в свободное плавание? В бизнесе сам себе хозяин… увы. Власть денег это замечательно, но конкуренты моментально сожрут незадачливого финансиста без сильной протекции в политике, — выпрямившись, он яростно потёр лицо. — Не стоит горячиться, принимая опрометчивые решения. Быть у руля власти это самое надежное в мире место. Всё остальное приложится: и деньги, и женщины и многое другое».

Глаза Штейна заблестели. «Кстати, о женщинах!» он слегка улыбнулся, вспомнив предположение Палевского. Перед его глазами немедленно возник образ высокой гибкой девчонки, с упрямством глядящей на него огромными тёмными глазами, в которых мечется фиолетовый огонь.

«Ничего малышка. Правда, чересчур остро реагирует на окружающих, но это ее проблемы. Жаль, что мои орлы настолько её отделали, что не поймешь, как она выглядит на самом деле. Хотя внешнее сходство с Эльжбетой сразу же бросается в глаза, а та была общепризнанной красавицей. К тому же в Мари есть внутренняя порядочность и этим она выгодно от нее отличается. Кстати, характерец у девчонки малость стервозный, но так даже интереснее. Может, действительно стоит ею заняться? — призадумался Штейн. — Нет. Слишком зеленая и проблем с ней не оберешься. Плевать на ее паренька из Академии, но Старейший — это уже серьезно, да и с Микой не хочется портить отношения. А вдруг что-нибудь пойдет не так?»

Перед мысленным взором Штейна гораздо ярче промелькнул иной образ — смуглое насмешливое лицо с чуть раскосыми глазами в ореоле огненно-рыжих волос. «Саламандра! — восхитился он. — Нет, хитрая самонадеянная лиса, которая нахально воображает, что может меня обмануть. Ну-ну, дорогая, тебя ожидает большой сюрприз! — серые глаза загорелись хищным блеском. — Ты взрослая девочка, Эль, и с тобой вполне можно поиграть во взрослые игры без последующих взаимных обид».

Штейн тщательно взвесил все «за» и «против» и бесповоротно решил: «Да. Гораздо привлекательнее Эльза Тероян, которая та еще штучка. С ней уж точно не соскучишься. Правда, она со своими тараканами в голове. Говорят, что Лисичка до сих пор не может забыть своего бывшего мужа, но это опять же ее проблемы. Мне нужно совсем другое, поэтому моя совесть совершенно чиста. Все равно ее нужно проучить за неуместное пари, чтобы она как следует, осознала и раскаялась в своем опрометчивом поступке. Пора ей уяснить, что не все может быть предметом спора, а тем более я. Решено, ею и займусь».

— Марта, принеси мне водки, — произнес он в селектор и проворчал в ожидании секретарши: — Не понимаю я тонких изысков Мика. Клопомор он и есть клопомор. По мне так нет ничего лучше честной водки, которая ни подо что не маскируется… Teufel! Что это?

— Ваша водка, герр Штейн.

— Я не о том. Марта. Не кажется, что между сапогами и фуражкой на тебе должно быть что-то из одежды?

— О, простите! Я подумала, что Вам не по нраву закуска. Может, плеть и наручники — это лишнее?

— Девушка, ты соображаешь, что творишь? Учти, секс со мной тебе ничего не даст и ничего не изменит в наших отношениях. Ты как была для меня секретаршей, так ею и останешься.

— Не беспокойтесь, герр Штейн, я знаю. Может, начнем с острых закусок? Как на ваш вкус такое?..

— Вот черт! Марта, ты не оставляешь мне выбора. Само собой я не могу не ответить на такой вызов моей мужественности…

Глава четвертая

Зеленая жемчужина

For what did Cauchy knou or Cristoffel

Or Fourier or any Boole or Euler

Wielding their compasses, their rielers

Of thy supernal sinusoidal spell?

«Тензорный анализ и любовь» С. Лем

Прекрасная жестокость

Неспешно выйдя из здания штаб-квартиры, Палевский спустился по ступеням и рассеяно огляделся по сторонам, ища свою машину. Вдруг он заметил, что черноволосая тоненькая девчонка, продавщица мороженого стоит поблизости, и не сводит с него завороженного взгляда. Создавалось впечатление, что она специально ожидала его появления. Это несколько удивило. Особенно буря сильнейших эмоций, отражаемых подвижным личиком. «Глупости! Я же помню, что я стирал ей память», — рассеяно подумал Палевский и, отмахнувшись от неуместной мысли, вновь погрузился в напряжённые размышления, безуспешно пытаясь найти способ как отвести нависшую угрозу. «Будь, что будет. Если Старейший тронет мою семью, плюну на всё и объявлю ему полномасштабную войну», — решил он бесповоротно. Неожиданно девушку качнуло к Палевскому, словно потянуло сильнейшим магнитом, и она с отчаянным выражением на лице шагнула навстречу.

— Добрый вечер! Я, Лиза, — страшно волнуясь, выпалила она и, встав почти вплотную, с тревожным ожиданием заглянула в его лицо. Терзаемый тревогой за семью, Палевский находился в подавленном состоянии. «Везёт же мне на брюнеток!» Он невидяще глянул на девушку и, не отдавая себе отчёта, коснулся её щеки, не замечая надежды вспыхнувшей на бледном личике. Бедняжка не понимала, что незнакомец воспринимает её как говорящего щенка. Ведь такие случаи частенько встречались в его практике. Люди с ментальным даром всегда тянулись к вампирам, и на этом их свойстве был построен отлов перспективного молодняка.

— Слава богу! Вы не сердитесь! — девушка порывисто прижала его ладонь к своей щеке. Очнувшись, Палевский мягко её отстранил.

— Извини, милая, я спешу. В другой раз поговорим, — проговорил он, зная, что никакого другого раза не будет. Девушка хоть и была фениксом, все же не попадала в нужную возрастную градацию от двенадцати до семнадцати лет. Она тоже поняла лживость обещания, и её глаза стали медленно наполняться слезами. Перелившись через край, они потекли по щекам.

У Палевского почему-то защемило сердце. Несмотря на высокомерно-презрительное отношение к людям, он почувствовал, что странная девчонка чем-то его привлекает, хотя в своей вампирской гордыне он ставил человечество на одну доску с животными, да и то не всегда. По его мнению, независимые и упрямые кошки вполне заслуживали к себе уважительного отношения и занимали в его личной иерархии гораздо более высокое место, чем приматы и их отдаленные родственники из рода Homo sapiens. Такой нелогичный вздор вполне мирно уживался в его голове с обширными медицинскими познаниями.

— Простите, всё же я была навязчивой, — помертвев, чуть слышно прошептала девушка.

— Это ты извини, милая, но мне действительно пора!

С лёгким удивлением посмотрев на потерянное личико, Палевский помедлил. «Слишком сильные эмоции», — подумал он и, коснувшись разума девушки, чертыхнулся. «Похоже, я был небрежен. Нельзя, чтобы девчонка здесь болталась, демаскируя штаб-квартиру». Досадуя на себя, он повторно стёр в её памяти свой образ и подошёл к машине, подогнанной виновато извиняющимся служащим.

Оставшись в одиночестве, растерянная Лиза замерла как олененок, пойманный на дороге лучом света. Прошло немало времени, прежде чем её отпустило непонятное оцепенение. «Странно. Как я оказалась здесь в столь позднее время?» — недоумевая, девушка огляделась по сторонам. «Не понимаю, отчего тоскливо сжимается сердце и не покидает странное чувство потери?.. О, нет! Со мной приключилось нечто необычное и чудесное!»» Она попыталась сосредоточиться, но в памяти зиял странный провал, сигнализируя о себе головной болью. Впрочем, казалось, если немного поднапрячься, то воспоминания обязательно вернутся. Но интуиция предупреждала этого не делать и девушка послушалась. «И всё же…» Подняв руку, она с замиранием сердца прикоснулась к чему-то невидимому перед собой. «Как странно… плакать хочется. Как будто я только вчера похоронила бабушку и осталась одна одинешенька в целом мире, и никому нет дела до моих болячек».

В странной надежде на чудо Лиза огляделась по сторонам. Но сказка почему-то не спешила к ней, стыдливо обходя стороной. Не вспыхнули на Неве Алые Паруса, ведомые пламенным сердцем и твёрдой рукой, не вылетела из переулка золотая карета с изнеженным капризным принцем, влекомая сказочно-прекрасной четверкой лошадей…

«Да что там принц! Я обрадовалась бы и старой ведьме. Как русалочка из сказки Андерсена, не задумываясь, отдала бы всё что угодно за одну лишь надежду вырваться из серых будней и стать хоть на миг по-настоящему счастливой, — печально подумала девушка. — Эх, перенестись бы в сказочную страну и жить там беззаботно и счастливо! Например, стать колдуньей и чудесным солнечным утром варить разноцветные приворотные зелья из летучих мышей и корня мандрагоры, а ночью веселиться, летая на Лысую гору. Глядишь на шабаше и присмотрела бы себе какого-нибудь чертика посимпатичней. Уж лучше иметь в ухажерах забавного страшилку, чем Владика из соседней парадной, который спит и видит, как бы ему у меня прописаться. Понимаю, когда вас шесть человек в крохотной двухкомнатной квартирке, то на всё пойдёшь, но я-то здесь причём?»

Взгляд Лизы упал на хилое деревцо, растущее поблизости, и она улыбнулась. «А может в сказке я познакомилась бы с красавцем эльфом, который сходил бы с ума от любви ко мне. Всю ночь мы занимались бы… понятно чем. А на утренней заре под аккомпанемент лютни он пел бы чудесные песни своего народа, и над нашим зеленым ложем, усыпанном цветами, шумел бы ветер, гуляющий в кронах величественного волшебного леса. Идиллия! — ее взгляд затуманился. — А вдруг я встретила бы мрачного и загадочного вампира? Демонически прекрасное существо настолько полюбило бы меня, что прилетало бы по ночам, и с печалью в темном взоре высасывало бы мою кровь, за это разрешая его любить… ой, что-то мне нехорошо».

Зябко поежившись от пронзительного холодного ветра с Невы, девушка грустно усмехнулась и медленно побрела восвояси. «Что-то в последнее время я совсем плохая. Нужно поменьше читать волшебных сказок по ночам, а то совсем выпаду из реальности, и тогда вместо принца на белом коне за мной заявятся пьяные санитары на белой машине…»

Вскоре Лизе надоела чинная ходьба и, пританцовывая, она принялась бормотать стихи под пошлую мелодию из наушников. В такт ее шагам, перекликаясь с настроением, зазвучали горькие слова об одиночестве удивительно красивого человека и поэта.

В вечернем сумраке всплывали

Пред ним видения прошлых дней,

Будя старинные печали

Игрой бесплотною теней.

Один, один, забытый миром,

Безвластный, но еще живой,

Из сумрака былым кумирам

Кивал усталой головой…

Друзей бывалых вереница,

Врагов жестокие черты,

Любивших и любимых лица

Плывут из серой темноты…

Все бросили, забыли всюду,

Не надо мучиться и ждать,

Осталось только пепла груду

Потухшим взглядом наблюдать…[1]

По пути через мост Лиза ловко увернулась от неуклюжих объятий вдрызг пьяных парней и, стараясь не слушать их мерзких предложений, поспешила мимо татарской мечети к станции метро. На всё равно, на душе вдруг стало настолько препогано, что забившись в уголок полупустого вагона, она потихоньку заплакала. А потом девушка долго не могла отвязаться от участливой старушки. С дотошностью бывалого гестаповца «божий одуванчик» выпытывал у неё подробности жизни, особенно интересуясь, отчего она так горько плачет.

«Эх, молодость! Мне бы ваши заботы! — под конец вздохнула старушка, не добившись от юной собеседницы вразумительного ответа, и сделала свои житейские выводы. — Рожай, милая, и не вздумай делать аборт. Помни, что детоубийство — это великий грех и Господь такого нам бабам не прощает. А что мужики? Сегодня один, а завтра другой. Все они поголовно козлы, уж поверь мне, старому бойцу на любовном фронте. Сколько этих воздыхателей у меня перебывало и ни счесть. А толку? Все как один сбежали, и осталась я одна под старость лет. Ни мужика, ни деток. А всё почему? Да потому что дура была и все боялась упустить очередного хахаля. Вот и делала аборты один за другим, пока врачи не сказали, что всё уже. Как сейчас помню, толстый такой профессор так весело сказал: «отстрелялась ты, Матвеевна, можешь больше о детях не беспокоиться». И то шутка ли сказать — шестьдесят с лишним абортов. Вот с тех пор и хожу в бобылках одна одинешенька».

Помолчав, старушка утерла слезящиеся глаза кружевным платочком не первой свежести и полезла в свой старенький ридикюль. Она долго рылась в его недрах, а потом протянула Лизе несколько мятых бумажек.

— Деточка, ты возьми, не стесняйся. Поверь, я же от всей души. Купишь чего-нибудь своему младенчику от бабки Матвеевны, вот и мне будет радость. Может, Господь и снимет часть греха с души за невинно убиенных деток. Возьми, не обижай старую.

Перепуганная Лиза, которая и так неудобно себя чувствовала из-за внимания близ сидящих пассажиров, подскочила на месте.

— Бабушка, не надо! Нет никакого младенчика! Я и с его отцом никак не могу познакомиться! — смущенно воскликнула она и еле убедила навязчивую попутчицу, что не беременна и деньги ей не нужны.

Дело кончилось тем, что половина только что полученного аванса Лизы перекочевала в ридикюль растроганной старушки. Бормоча слова благодарности, та надежно припрятала драгоценные бумажки и скоренько вышла на следующей станции. А девушка снова притулилась в уголке вагона, отрешенно провожая взглядом мелькающую за окном мерзкую темноту туннеля, по которому с глухим шумом несся поезд. Не выдержав, она закрыла глаза. «Господи! Ну, и зачем я всё вспомнила? Что же теперь с этим делать и как жить дальше?»

Ужасен холод вечеров,

Их ветер, бьющийся в тревоге,

Несуществующих шагов

Тревожный шорох на дороге

Холодная черта зари —

Как память близкою недуга

И верный знак, что мы внутри

Неразмыкаемого круга.

Отвернувшись, Палевский тут же позабыл о Лизе. Точней, она стала одной из многих в череде случайных встреч. Ведь их было немало в его жизни, — бабочек-однодневок привлеченных излучением ментала и очарованных внешностью вампира. Находя их интересными, иногда он довольно тесно с ними общался, но никогда не доводил дело до постели, считая такие связи с людьми унизительными. И всё же душевное неспокойствие и сильные чувства, которыми светилось бледное личико странной девушки, сплетясь, властно потянули его в прошлое.

Глядя перед собой невидящими глазами, Палевский перенесся мыслями в воспоминания более чем полувековой давности. Ведь именно весной 1941 года произошли события, которые окончательно разрушили его хрупкое счастье. Толчком послужило то, что Старейший в привычной для него безжалостной манере вновь принялся чистить вампирский геном. Но на сей раз он получил резкий отпор. Всеобщее возмущение его беспределом, вылилось в восстание, душой которого стали они с Эльжбетой.

* * *

Михаэля Павловича, так звали в то время Михаила Палевского, возмутило такое бесцеремонное вмешательство легендарной личности. К его великой досаде оно пришлось весьма некстати, грозя разрушить положительные преобразования, которые он с большим трудом внедрил в анархическое сборище вампиров. Конечно, дело не обошлось без жестких мер, но обстановка быстро стабилизировалось.

В наведении порядка Павловичу активно помогали недавно созданный Совет Старейшин, выбравший его своим Главой и взявшая на себя функции внутренней полиции Служба безопасности. Бесперебойно заработал административный аппарат, который, разрастаясь и набирая опыта, обзавёлся профессиональными навыками. Контакты с внешним миром вылились в определенные связи в высших государственных и экономических структурах государств мира. Нужные люди, взятые под жесткий ментальный контроль, дали молодому вампирскому государству необходимые средства. Текущие рекой деньги, оказались очень мощным рычагом влияния на то же человечество. Они же дали ощутимый толчок и развитию вампирской государственности.

Только всё стало складываться, как планировал некоронованный король новорожденного вампирского государства и вдруг такой дестабилизирующий фактор! И всё же будучи по натуре осторожным политиком Павлович никогда не выступил бы против Старейшего, понимая насколько опасна такая затея. Тем более что он не видел в его действиях особого криминала. Он и сам не отличался мягкотелостью, и при случае совершенно спокойно уничтожал сепаратистов вместе с семьями, чтобы не увязнуть в кровавой вендетте.

«Да, довольно жестоко, но периодическая прополка ущербного генома всегда идёт на пользу вампирской расе», — думал Павлович и, не колеблясь, поддержал спонтанно возникшее восстание. Причём, во многом благодаря Эльжбете. К его большому изумлению, восстание на деле оказалось не столь уж стихийным, опять же благодаря его весьма энергичной и властной жене.

У Палевского заныло сердце, и спящая ярость вновь обнажила свои ядовитые клыки.

«Моя дорогая Эльжи! Как же определить, что было в тебе настоящего? Прошло столько лет, а я до сих пор затрудняюсь в выборе. Или вся ты — ложь и коварство? Причём, от начала и до конца, включая имя, которое столь удачно перекликается с именем моей любимой матери? — он горько усмехнулся. — Повезло же мне нарваться на этакую Мата Хари… да нет, гадюку, которая терпеливо выжидала своего часа».

— Всё равно не понимаю, моя королева! Ведь глупо сворачивать голову курице несущей золотые яйца! — прошептал он вслух, чувствуя, как ядовитая горечь с новой силой прихлынула к сердцу.

«Или ты устала быть серым кардиналом, и захотела стать главным действующим лицом? — В его душе промелькнуло невольное восхищение. — Да, моя королева! Ты была великолепна. Скрепя сердце, должен признать, что тебе единственной подошла бы роль Властительницы мира, — его глаза сухо заблестели, и он сглотнул комок, подступивший к горлу. — Может быть, будучи властной женщиной, я поступил бы точно также. В мире мужчин гораздо проще расчистить себе место под солнцем с помощью сильного самца, а когда он устранит сильнейших из конкурентов, наступит и его время. Убрать единственное препятствие на пути к безграничной власти, проще простого».

Палевский горько скривился.

«Особенно, когда он такой дурак что влюблен по уши и ничего не подозревает, находясь в плену собственных иллюзий».

Скрежет удара о поребрик, привёл его в чувство. Резко затормозив, Палевский остановился и в досаде ударил по рулю. Он недовольно скривился, заметив, что тот погнулся. «Надо бы выправить», — промелькнула мысль, но тут перед его внутренним взором возник изящный силуэт девушки с гордой осанкой и профилем царицы Нефертити. Позабыв обо всем, Палевский погрузился в омут прошлого, которое не желало отпускать его на волю, по-прежнему прочно держа в плену горько-сладких воспоминаний.

Всё началось с безобидного увлечения кинематографом. Во всяком случае, Михаэлю так показалось и в чём он начал сомневаться после гибели жены. А тогда на заре двадцатого века он страстно полюбил детище братьев Люмьер, и всё свободное время пропадал в импровизированных кинозальчиках с восхищением глядя на сказочные туманные картинки.

Однажды во время сеанса громко скрипнул отодвинутый стул, и в полутьме зале поднялась высокая женская фигура. Как и многие зрители, Михаэль недовольно обернулся и больше не смог отвести взгляда. Та, что плыла по проходу, была прекрасней и желанней любой фантазии, являя собой воплощённую грёзу. Чем ближе незнакомка подходила к его ряду, тем большее он волновался, не зная, что предпринять.

«Кто ты? Почему не живёшь на базе вместе с остальными? Не молчи, отвечай», — потребовал он в несколько грубоватой форме, с нетерпением ожидая ответа.

Поравнявшись, незнакомка повернула изящную головку и в мглистой полутьме синими звёздами сверкнули её глаза на странно бледном лице.

«Это Вы мне?» — высокомерно спросила она, поднеся руку к груди.

«Да-да, я обращаюсь к тебе!»

«Не припоминаю, чтобы я разрешала Вам обращаться ко мне на «ты», adieu, месье», — насмешливо ответила незнакомка и, больше не замедляя шага, двинулась прочь.

«Постойте, Вам небезопасно одной находиться среди людей. Подождите, я провожу Вас».

Михаэль начал поспешно пробираться к выходу отталкивая со своей дороги возмущенных зрителей вместе с их стульями. Догнав незнакомку, он взял ее под руку.

«Кажется, Вы из тех галантных кавалеров, которые считают женщин слабыми созданиями, о которых нужно неустанно заботиться и опекать. Уверяю, месье, я не из числа неженок, и Ваша помощь мне не нужна, — улыбнувшись, сказала незнакомка, впрочем, не делая попытки освободиться.

— Вы ошибаетесь, мадмуазель, — быстро проговорил Михаэль, страшно довольный тем, что его не отшили, и наставительно добавил: — Как все феминистки, Вы пребываете в наивном убеждении, что хулиганы немедленно отстанут, как только услышат о Ваших прогрессивных убеждениях, — немного помолчав, он всё же не утерпел. — Умоляю, не будьте жестоки! Скажите, что Вы не связаны обязательствами, и я не должен именовать Вас «мадам»! Учтите, если Ваш муж человек, меня это не остановит!»

Удивлённо покосившись на него, незнакомка презрительно фыркнула.

— Я и замужем за животным? Неужели такой ужас мог прийти Вам в голову, месье? Что касается хулиганов то, я не столь самонадеянна и держу про запас иные методы убеждения, чем слова. Хотя в иных обстоятельствах и они серьёзное оружие. Впрочем, в этом мире эреи, пардон, вампиры редко встречаются, а люди нам не противники. Не так ли месье?

— Я счастлив, что Вы столь благоразумны, мадмуазель. Может, познакомимся? Михаэль Павлович к Вашим услугам, — представился он, не сводя завороженного взгляда с изящного профиля. — Почему Вы молчите? Неужели не осчастливите меня, назвав свое имя?

— Вы чересчур напористы, месье. С чего вдруг Вы вообразили, что я должна Вас осчастливить?.. Ладно. Прежде чем что-либо выяснять, давайте выйдем из зала. Видите, зрители сердятся, мы мешаем подсматривать за чужими грезами.

Оказавшись на улице, Михаэль преградил путь незнакомке и, взяв за руки, поражённо замер, глядя в нечеловечески прекрасное лицо юной девушки.

— Матка боска! — невольно вырвалось у него. — Кто Вы такая?

И тогда произошло нечто странное. Отступив на шаг, девушка вдруг опустилась перед ним на колени и, смиренно склонив голову, произнесла нараспев:

— Сонами-сонам, Ае Рай-ин-Рай вэйт Ганье райтан Таятан Реази Вистанио таноэль Малосье аде и эд Литосо Южи. Аи райдиэль Риезель Реази Вестаньо сентано Ами Кого румит ае.

Потеряв дар речи, Михаэль ошарашено глядел на коленопреклоненную фигурку. И пока он лихорадочно пытался определить, к какой группе относится язык, девушка подняла голову, и на миг на её лице отразилось ликование хищницы.

— Ведь Вы не поняли ни слова из того, что я сказала. Не так ли, месье? — мягко спросила она с полуутвердительной интонацией.

— Увы, мадмуазель. Может быть, Вы подскажете, что все это значит?

Не приняв помощи Михаэля, девушка легко поднялась на ноги и сама взяла его под руку.

— Если не затруднит, зовите меня Эльжбетой, месье. Из двух имен оно мне больше нравится.

Внезапно она остановилась и испытующе заглянула Михаэлю в глаза.

— Вы на самом деле собираетесь стать моим защитником?

— Ну, да! — с воодушевлением воскликнул он. — Если не возражаете.

— Какого рода защиту Вы предложите? Я имею в виду, какие отношения будут нас связывать. Скажите сразу, я не люблю неопределенности, — в тихом голосе девушки его чуткое ухо уловило странное волнение.

— Я предлагаю Вам стать моей любовницей, — неожиданно брякнул Михаэль и с испугом воззрился на спутницу, ожидая любой реакции.

— Что ж, значит это судьба, — с какой-то едва уловимой обречённостью в голосе тихо сказала она после долгого молчания.

Неожиданно прильнув к нему всем телом, Эльжбета снова удивила Михаэля. Такая свобода нравов была ему непривычна, во всяком случае, в приличной девушке.

— Хотелось бы до конца поверить в серьезность Ваших намерений. Пожалуйста, поцелуйте меня так, чтобы я не сомневалась, что Вы не шутите и на самом деле хотите взять меня именно в любовницы, — требовательно сказала она, не сводя испытующего взгляда с его лица.

Близость такой желанной и страшно возбуждающей добычи моментально ударила в голову Михаэлю, и окружающий мир для него исчез. В дальнейшем он не совсем ясно припоминал последовательность событий. Как они оказались в роскошной квартире Эльжбеты совсем не отложились в его памяти, а помнилась только спальня и огромная кровать и его сумасшедшее ненасытное желание обладать чудесным телом удивительной красавицы, которая к тому же оказалась великолепной любовницей. Правда, наутро Михаэля несколько огорчила ее реакция. Будучи безмерно счастлив после проведенной бурной ночи, он не сразу обратил внимание на то, что девушка печальна и, сидя на кровати, зябко кутается в простыню.

— В чем дело, Эльжи? Я оказался плохим любовником? — спросил он встревожено.

— О, нет! Ты как всегда великолепен, мой дорогой, — горячо воскликнула девушка и, порывисто обняв его, подняла голову. Казалось, её ищущий взор хотел проникнуть в самую душу Михаэля.

— Скажи, ты меня любишь? — требовательно спросила она. И юноша, который не баловал таким признанием ни одну женщину даже в разгар страсти, не колеблясь, ответил:

— Да, Эльжи, лишь ты в моём сердце. Не знаю, как описать, что творится со мной, но ради тебя я готов свернуть горы. Я люблю тебя, а ты?

— А что я? — снова со странной обреченностью произнесла девушка. — Для меня почти ничего не изменилось. Я всегда любила тебя, и буду любить, — не дав ему задуматься над смыслом странной фразы, она вскочила на ноги и весело спросила: — Я люблю кофе, а ты что будешь? Может, приготовить чай?

— Кофе. Ведь я хочу знать о тебе всё, что ты любишь, и что ненавидишь… — улыбаясь, ответил он.

Эльжбета резко повернулась, её прекрасное лицо исказила гневная гримаса.

— Не смей! Как только я узнаю, что ты роешься в моей жизни, это конец. Больше мы не увидимся. Понял?

Хорошо-хорошо! Успокойся. Эльжи! — сокрушенно произнес Михаэль, удивленный её бешеной реакцией на вполне безобидную фразу.

— Извини, я немного погорячилась, — мгновенно успокоившись, девушка сбросила простыню и убежала из спальни. Вскоре она вернулась с подносом, на котором дымился кофейник, и горкой высилась разнообразная свежая выпечка.

Смеясь и болтая о пустяках, в полном согласии они позавтракали, и только одно обстоятельство безмерно смущало Михаэля. Воспитанный родителями в строгом католическом духе, он чувствовал себя крайне неловко, глядя на то, с каким спокойствием девушка расхаживает в обнаженном виде, нимало его не стесняясь. Но он промолчал, уже боясь лишний раз её нервировать своими вопросами. К тому же нельзя было сказать, чтобы ему не нравилось, представшее его глазам зрелище. И ещё кое-что отложилось в памяти. В их первую встречу она ни разу не назвала его по имени.

После завтрака Михаэль со страшной неохотой покинул Эльжбету, но дела на базе требовали неусыпного присмотра. У него появилась замечательная генетическая лаборатория, и теперь он хотел полностью взять под контроль прилегающую к ней территорию, чтобы ни одна сволочь больше не посмела разгромить его уникальное оборудование.

Оставшись одна, девушка упала на кровать и бурно разрыдалась, а затем, успокоившись, рассмеялась и с торжеством воскликнула:

— Спасибо, райделин Никотан, за бесценный подарок! Как же ты решился оставить папочку без присмотра? Очень опрометчиво с твоей стороны, но я не настолько беспечна.

Неожиданно Эльжбета насторожилась. Окинув спальню острым взглядом, она заметила горничную, притаившуюся у дверки распахнутого шкафа.

— Николь, я велела тебе вечером уйти, — холодно сказала она. — Почему ты не исполнила приказание? Я не люблю, когда слуги день и ночь болтаются под ногами.

Горничная вышла из угла, в котором пряталась.

— Простите, мадмуазель, но я не успела справиться с делами и потому задержалась у вас до утра, — заявила она, с деланным простодушием воззрившись на Эльжбету.

Это была довольно молодая женщина со светлыми кудряшками на голове. Внешне она походила на глупенькую овечку и таковой являлась на деле, но наученная нелёгкой жизнью, была изворотливой и наглой, как все выходцы из трущоб. Проработав чуть больше недели на новом месте, недалекая горничная была уверена, что имеет дело с обычной дамой полусвета. К тому же выяснилось, что хозяйка слишком требовательна и ленивая Николь быстро пришла к выводу, что за такое место не стоит держаться. Когда что-то приходилось ей не по нраву, она легко меняла хозяев, подсовывая им поддельные рекомендации, которые за небольшую мзду составлял ей ушлый знакомец.

Усевшись по-турецки, Эльжбета недобро прищурила синие глаза, а горничная тем временем принялась имитировать бурную деятельность. Она взяла тряпку и начала протирать туалетный столик, при этом бесцеремонно вертя в руках изящные вещицы, и нагло принюхиваясь к дорогим духам. Горничная прекрасно видела, что хозяйка злится, но терзаемая завистью к её красоте и богатству, решила, что раз они одного поля ягоды, то с ней не стоит особо церемониться.

«Шлюха, она и есть шлюха, хоть во дворце, хоть в лачуге», — насмешливо подумала она. — Гляди, какая бессовестная девка! Сидит в чём мать родила, и ни капли смущения на физиономии, а уж сколько гонору! И чем гордится? Подумаешь, рожа красивая, а так-то смотреть не на что, одни кости. И что только мужчины в ней находят? А уж стелятся, будто перед ними сама английская королева…»

— Зря шикуете, покупая такое дорогое шмотье! — с легким осуждением в голосе произнесла Николь. — Случись черный день и Вам за него ломаного сантима не дадут. На Вашем месте я больше откладывала бы на черный день. Ведь красота не вечна. Или того хуже, вдруг внезапно подзалетите. Кому Вы с животом будете нужны? Придется ждать, пока не разродитесь, а это всё деньги и немалые! Сплошной разор и на докторов и на младенца! А потом и приюту нужно что-то дать. Так просто младенца никто не возьмет, а бросать его на улице все же нельзя, как-то это не по-божески.

Деловито поучая юную хозяйку, горничная не обращала внимания на ее потрясенный вид.

— О, боги, как же тяжело найти приличную рабыню. Что за невезение! Уже третья за месяц, — сказала Эльжбета, нахмурившись. — Зря я погорячилась с Адой. Не особо раздражая, всё же она сумела продержаться почти год.

— Я Вам не рабыня, а свободная и независимая женщина, — возмутилась беспардонная горничная. — Откуда у Вас такие крепостнические замашки? У нас во Франции с 1848 года отменено рабство.

Опасаясь остаться без жалованья перед увольнением, Николь всё же придержала язычок. Она вооружилась расческой и, манерно улыбнувшись, вопросительно посмотрела на хозяйку.

— Мадмуазель, могу я помочь Вам с прической?

— Приступай, — разрешила Эльжбета и изящно опустилась на банкетку у огромного зеркала.

— Ах, какой у Вас сегодня был красивый молодой человек и такой горячий! — закатив глаза в немом восторге, с дерзкой развязностью воскликнула горничная. Её руки легко порхали над головой хозяйки, на удивление ловко укладывая густые блестящие волосы в изящную причёску.

— Черт, даже завидно! Мой Жан больше двух раз за ночь не выдерживает. Ваш новенький покровитель, наверняка, тоже из евреев? Уж чересчур он на ангела похож, какими их на картинах рисуют. Эх, жаль, что он не француз! Знаете, мадмуазель, соотечественники как-то больше мне нравятся. Поверьте, с ними гораздо проще договориться. Хоть французы и не так богаты, как нувориши из сионского племени, но они гораздо щедрее в оплате услуг, — с намеком проговорила Николь, нахально прищурившись, и покровительственно добавила: — Не бойтесь, мадмуазель, если Вы хотите разом сохранить обоих, то я ничего не скажу тому солидному господину, который бывает у Вас по четвергам. Конечно, если Вы слегка прибавите жалованье.

— Подай пеньюар, — сдержанно произнесла Эльжбета и, одевшись, повернулась к наглой горничной.

— Как ты смеешь дерзить, ничтожная тварь? — прошипела она, гневно сверкая глазами.

Наплевав на деньги, Николь решила высказать ненавистной гордячке всё, что она думает.

— Оля-ля! Нечего строить из себя принцессу! Не забывай, что на деле ты… — уперев руки в боки, начала она говорить и вдруг замолчала на полуслове. Лицо горничной посинело. Упав, она каталась по полу, безмолвно раздирая себе горло ногтями.

— Ну, конечно, ты никому ничего не скажешь! — уронила Эльжбета, равнодушно наблюдая за мучениями горничной. — Как не сказала, что тебе негде жить, поскольку последний любовник выгнал тебя на улицу, узнав, что ты беременна. Принеси плетку со стола.

Получив возможность дышать, горничная с ужасом глянула на хозяйку.

— Извините, госпожа, я не хотела Вас оскорбить… — с трудом просипела она, приподнимаясь на колени.

— Замолчи, криа[2]. Плетку!

С вытаращенными от испуга глазами горничная неловко двинулась в указанном направлении и, взяв плеть, протянула ее хозяйке.

— Госпожа, не бейте! Я сделаю всё, что прикажете… — взмолилась она.

— Поздно. На колени!

— Госпожа! Не надо!..

При виде выражения, появившегося на лице хозяйки, горничная вскрикнула и, падая, кинулась прочь из комнаты. Бесполезно. От расправы было не уйти. Свистнуло длинное жало, и комнату наполнил истошный визг. Удар пришелся по лицу, оставив несчастную без глаз. Безостановочно замелькала плеть, искусно вырывая кусочки кожи на вздрагивающем обнажённом теле, катающимся по полу. Наконец, скорчившись, оно замерло, Эльжбета пнула его и сосредоточенно осмотрела рисунок на спине. Она нахмурилась, заметив сбой, и серией ударов принялась ретушировать неудачное место, и ещё живая жертва забилась в предсмертных конвульсиях, издавая нечеловечески ужасные звуки. Когда всё было кончено, Эльжбета потянула за шнур звонка. Мгновенно возникший молчаливый слуга упал на колени, ожидая распоряжений.

— Рико, вышвырни падаль из моего дома и убери ошметки, — приказала она.

Когда хозяйка скрылась в другой комнате, не изменившийся в лице слуга, запихал труп в заранее приготовленный мешок и тщательно затёр кровавые следы. Закончив свое чёрное дело, он вытер руки и запихал испачканные кровью тряпки в мешок к убитой. Взвалив его на плечо, он вышел через чёрный ход и двинулся укромной тропой.

Вечером Эльжбета приказала слуге отнести увесистый кошель с золотыми родным Николь. И ее мать в изумлении высыпала целое состояние на убогий дощатый стол. Заметив алчный взгляд сожителя, она быстро сгребла монеты в кошель и, прижав его к груди, замерла на месте. Но золото — слабая защита от мужчины с ножом.

* * *

За первой встречей последовали другие, становясь всё чаще, но происходили они по инициативе Михаэля. Влюбившись по уши, он был настойчив и старался не замечать, что Эльжбета всё чаще хмурится, видя его у себя. И вот настал такой день, когда двери ее особняка оказались закрыты. Причём, только для него одного. Смех и веселые крики, доносящиеся из открытых окон, привели его в такую ярость что, забравшись внутрь и увидев возлюбленную в объятиях солидного господина, он отшвырнул девушку и одним движением свернул шею незадачливому поклоннику. Не обращая внимания на вопящих людишек, в ужасе разбегающихся от него, Михаэль схватил девушку за плечи и, встряхнув как куклу, яростно прошипел:

— Эльжи, что ты творишь? Как ты посмела мне изменять? ProstituИe!

С трудом освободившись от его хватки, девушка не менее яростно прошипела:

— Я же сказала не приходи, сегодня двери для тебя закрыты. Как смеешь ты врываться в мой дом без моего на то разрешения? Что тебе не ясно? Михаэль, ты не понимаешь прямых намеков? По-твоему, на что я живу?

— Идиот! — с горечью произнес он, тяжело опускаясь на диван, и закрыл лицо руками. — Я-то думал, что полюбил королеву, а она оказалась банальной шлюхой.

— Убирайся вон, — коротко без гнева сказала девушка. — Между нами все кончено, — и на ходу подхватив накидку, она двинулась к выходу, — Советую тебе тоже не задерживаться, если конечно не хочешь возиться с трупами полицейских.

— Эльжи, ты куда? — выкрикнул Михаэль. Не выдержав характера, он догнал стремительно шагающую девушку.

— Не твое дело. Забудь обо мне, — резко ответила она, не повернув головы.

— Эльжи! Если тебе нужны деньги ты их получишь столько, сколько пожелаешь…

В мгновение ока девушка оказалась рядом и, схватив его за лацканы сюртука, с яростью прошипела:

— О нет, дорогой! Не надейся купить меня столь дешево! При желании я и сама достану денег в любом количестве.

— Так какого черта тебе нужно? — с отчаянием воскликнул Михаэль, хватая стремительно ускользающую девушку. — Стой! Я все равно никуда тебя не отпущу.

— Ну, и куда ты меня приведешь? — насмешливо спросила она. — В нору на вампирской базе, чтобы я стала одной из любовниц главаря банды? Глядишь со временем я надоем, и ты спокойно пустишь меня по рукам своих подельников. Да? К крейду, такую перспективу! Такая жизнь не для меня, поищи себе другую дурочку!

— Что же ты хочешь, Эльжи? — бессильно опустил руки Михаэль.

Яростно сверкнув глазами, девушка выкрикнула:

— И ты еще спрашиваешь? Если хочешь иметь в постели королеву, то есть только один путь — стань королем.

Она уже сворачивала за угол тихой улочки, когда Михаэль с яростью выкрикнул:

— А как мы встретимся, когда я стану королем?

Замерев на месте, девушка медленно повернулась к нему и в её глазах блеснули слезы.

— Я сама найду тебя, дорогой. Тогда ты окончательно решишь, нужна я тебе или нет. Хорошо?

— Только обязательно вернись, Эльжи и, пожалуйста, не пропадай надолго. Я буду ждать, — пробормотал жутко расстроенный Михаэль.

Ничего не ответив, девушка скрылась за углом, а он еще немного потоптался на месте, сокрушенно глядя ей вслед. Тяжко вздохнув, будущий король отправился восвояси — завоевывать королевство.

Наутро в парижских газетах появились сенсационные кричащие заголовки. В них сообщалось, что неизвестный маньяк-убийца ночью убил около десятка человек. Самым странным в преступлениях было то, что растерзанные трупы несчастных все как один оказались обескровлены. Причём, из ценных вещей ничего не пропало. Конечно, там где до бедняг не добрались уличные воришки. Обыватели боязливо зашептались о вампирах и ночью крепко накрепко закрывали окна ставнями.

* * *

На пороге дешевого трактира, располагающегося на одной из не очень чистых улочек северной столицы Российской империи, появилась высокая дама, слишком хорошо одетая для такого места. Приподняв густую вуаль, она обвела холодным взглядом дымное помещение. Заметив её, половой поспешно бросился к столику, стоящему в уединённом месте и стал настойчиво уговаривать сидящих за ним посетителей пересесть в другое место. Но приказчики, пришедшие пообедать из ближайшей лавочки, немедленно заскандалили. Бурно жестикулируя, они заявили, что сидели, и будут здесь сидеть хоть до самого богоявления. Пока торговое сословие увлеченно препиралось с половым, дама, провожаемая недоуменными взглядами завсегдатаев, летящим шагом проскользнула между столами и встала рядом. Спорщики немедленно умолкли и беспрекословно поднялись, уступая ей место.

Несмотря на всеобщее внимание и жадные мужские взгляды никто из посетителей трактира не осмелился подойти к незнакомке с повадками истинной леди высшего света. От всей ее изящной фигуры так и веяло высокомерным холодом. Рассеяно поворачивая кончиками пальцев принесённый стакан с водой, она скучающе смотрела в окно и не замечала, что от неимоверной скорости вращения жидкость сильно взвихрилась. Ожидание длилось недолго. Рядом с ней появилась невзрачная женщина и опустилась на краешек стула напротив. Наклонившись вперёд, она что-то долго говорила тихим голосом, к концу своей речи совсем перейдя на шепот. Дама внимательно слушала собеседницу и, задав несколько кратких вопросов, отпустила ее повелительным взмахом изящной руки затянутой в перчатку. Униженно кланяясь, женщина попятилась и, развернувшись, поспешно бросилась прочь.

— Вот и пришла пора нам встретиться, дорогой, — произнесла незнакомка. Очнувшись от глубокой задумчивости, она насмешливо покосилась в сторону полупьяного парня, не спускающего с нее восторженных глаз. «Гляди-ка, великовозрастный менталист. Нужно пожурить Михаэля за плохую работу патрулей по отлову фениксов. Хотя здесь такая глушь».

Легко поднявшись, дама двинулась к выходу. Когда она исчезла за дверью, восхищенный воздыхатель вскочил на ноги. Неотрывно глядя вслед прекрасной незнакомке, он стал нараспев выкрикивать рифмованные строчки:

И каждый вечер, в час назначенный

(Иль это только снится мне?),

Девичий стан, шелками схваченный,

В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,

Всегда без спутников, одна,

Дыша духами и туманами,

Она садится у окна.

И веют древними поверьями

Её упругие шелка,

И шляпа с траурными перьями,

И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,

Смотрю за темную вуаль,

И вижу берег очарованный

И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,

Мне чьё-то солнце вручено,

И все души моей излучины

Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склонённые

В моём качаются мозгу,

И очи синие бездонные

Цветут на дальнем берегу.

А.Блок Незнакомка

Замолчав на полуслове, он рухнул на стул и, положив голову на стол, громко зарыдал. Завсегдатаи трактира засмеялись, показывая на него пальцами. Незадачливый рифмоплет поднял голову и с яростью глядя на довольные красные рожи простолюдинов, плавающих в сизом дыму, громко во всеуслышание выкрикнул:

— Твари безмозглые! Да что б вы понимали в тонкой душе поэта! Только что олицетворенная мечта прошла мимо вас, а вы все также тупо жрёте и пьёте. Скоты, одним словом, — он обреченно махнул рукой и снова уронил буйную красивую голову на изгвазданный стол.

И невдомек чудаку, что его глазам предстала не мечта, а экзотическая красавица-гадюка, обряженная его фантазией в туманные голубые крылья.

А настоящая Прекрасная Дама в городе Великого Петра появится еще не скоро. Белыми ночами она будет неспешно гулять вдоль берегов Невы и, стоя на высоком ажурном мосту, будет заворожено всматриваться в её холодные темные воды.

О, нет! Прекрасная Дама не склонна к суициду! Просто ее завораживает изменчивая прелесть воды и розовые блики восходящего солнца на реке. Отражения древних зданий кажутся ей одновременно и сказочно-красивыми, и мрачновато-жутковатыми, и она готова вечно любоваться прекрасным городом, опрокинутым в текучие тёмные воды.

Бледное личико осветилось счастливой улыбкой. «Желязны. Утонувшее сердце сказочного мира, Тир-на-Ног. Жаль, что по нему нельзя прогуляться, не будучи русалкой. Хотя глядя на то, что извлекается со дна реки, бедняжке не позавидуешь».

Легкий смешок, а затем радость растаяла, уступив место выражению привычной печали, но в темных глазах вспыхнуло нечто, говорящее об упрямстве и недюжинной силе характера.

И невдомек мечтательной чудачке, что и для нее однажды вспыхнут на горизонте Алые Паруса.

«Но зачем же ждать? Тебе что-то нужно? Сделай все сама, не полагаясь на каприз изменчивой фортуны. Вперед! Не получится, соберем осыпавшиеся перья и снова к солнцу! Никуда оно от нас не денется!»

* * *

Мягко отворилась дверь, и недовольный Михаэль обернулся. Прекрасная девушка в длинном синем платье необычного фасона замерла, не сводя с него тревожных глаз.

— Кажется, я опоздала, — тихо сказала она, глядя на молчащего короля вампиров, и медленно повернулась к выходу. — Прости, что нарушила твой покой. Это в последний раз.

Мгновенно оказавшись у двери, Михаэль обнял девушку и уткнулся в ее волосы, с неизъяснимым наслаждением вдыхая знакомую и такую родную смесь их запаха и духов.

— Эльжи! Как ты смела? Ведь я просил, не пропадать надолго. Родная, где ты скрывалась все эти годы? Я уж и не чаял тебя найти!

Сияя счастьем, девушка полезла в ридикюль и вынула пачку бумаг.

— Крейд! Я работала как проклятая, чтобы вернуться не с пустыми руками. Посмотри, это акции самых перспективных предприятий и банков. С ними ты можешь купить ещё ни одно правительство в мире людей и тем укрепить своё влияние.

— К черту деньги! Их и так более чем достаточно. А вот ты — совсем другое дело, таких больше в мире нет.

— Ты прав, — пробормотала девушка и, улыбнувшись, добавила: — Уникальность редкостей заключается в том, что они существуют только в единственном экземпляре.

Безмерно счастливый Михаэль только со временем осознал смертельно-горький смысл двусмысленной фразы.

Вернувшись, Эльжбета немедленно объявила себя его женой, хотя у вампиров в то время еще не существовало узаконенного института брака. Но она быстро исправила досадное упущение их нарождающейся бюрократии. Она ни на шаг не отпускала мужа не только в постели, но и в делах государства. Всё чаще давая ценные советы по управлению, она всегда держалась в его тени, несмотря на предложение официально занять пост одного из первых советников. Михаэль быстро понял, что его красавица-королева отличается острым умом и умением взглянуть на проблему под неожиданным ракурсом, дающим возможность принять самое оптимальное решение. Вскоре её недюжинный ум вызывал у него восхищение, граничащее с преклонением.

Долгие годы жена оставалась для него верной спутницей и союзницей во всех делах. Их взгляды настолько совпадали, что порой Михаэлю казалось, что она читает его мысли, хотя он считал такое невозможным. Как ученый-генетик, он доподлинно знал, что у любящих людей в спокойной обстановке почти не работает телепатический обмен мыслями, ограничиваясь эмоциональным фоном.

Беззаветно любя, Михаэль ни на миг не сомневался в ответном чувстве. Вот потому шок от осознания, что дело обстоит не совсем так, оказался столь силен. Хотя первые звоночки неблагополучия в семейной утопии раздались уже накануне восстания, с началом первых размолвок. Эльжбете активно не нравилось, что муж стремится заниматься преобразованиями только внутри вампирской расы. При всяком удобном случае она твердила, что задуманное им замечательно, но внутренние дела могут подождать до того момента, когда они захватят власть во внешнем мире и, покорив человечество, выйдут на оперативный простор.

Удивляясь внезапной настойчивости жены, Михаэль никак не мог её убедить, насколько опрометчив такой шаг, чреватый самыми неожиданными последствиями. К его удивлению, у Эльжбеты оказалось очень много сторонников в Совете Старейшин, хотя он всячески пытался доказать, что исход войны с человечеством не ясен и вполне может закончиться полным истреблением расы вампиров в силу их малочисленности.

«Поймите, мир людей тоже движется семимильными шагами по пути прогресса, и завоевать его будет нелегко, ещё проблематичней впоследствии удержать в узде. Если только не перебить две трети населения земного шара», — восклицал он в полемическом пылу, пытаясь убедить оппонентов в правильности своей точки зрения. Жена никогда не вмешивалась в его споры на людях, но дома едко высмеивала за чрезмерную осторожность, и тем подспудно укоряла его в трусости. Вот тогда впервые между ними пролегла полоса отчуждения. Выведенный из себя, однажды он спросил, за каким чертом ей нужна власть над человечеством и Эльжбета, удивленно посмотрев, спокойно ответила, что рабы всегда пригодятся в хозяйстве. Правда, заметив его реакцию, она улыбнулась и свела всё к шутке.

Палевский нахмурился. Он неохотно перешёл к разгару трагических событий.

… Вот он стоит в своей лаборатории и страшно злится, что восстание начали, не поставив его в известность. Михаэль пытается разобраться в обстановке, зондируя ментальную сферу над базой, но все настольно хаотично изменяется, что ему никак не составить четкой картины…

— Михаэль! Помоги! Без тебя не замкнуть защитный купол над базой!.. Поспеши, пока не поздно, иначе он падет под ударами Старейшего! — прорвались сквозь хаос ноосферы отчаянные голоса друзей.

Н тут же перебивая их, в его голове раздался властный телепатический призыв. Голос жены звучит совершенно спокойно и буднично:

— Брось их, Михаэль! Ты ничем уже не поможешь этим неудачникам. Поверь, вдвоем мы наверняка справимся со Старейшим, поставим специальный барьер и отрежем его от ноосферы. Лишившись своей подпитки, Никотан не сможет подавить нас ментально. Быстрее, милый, поторопись! Не думай о других, они — прах под ногами. Еще немного и этот мир будет наш!

Заколебавшись, Михаэль подспудно удивился словам Эльжбеты. Он не понимал, как они вдвоем смогут заблокировать Старейшего, но затем гонимый внезапной тревогой, помчался к ней на пределе возможностей. Ворвавшись в полутемный зал операторской, он с изумлением посмотрел на жену в окружении большой группы молодых вампиров. Они не сводили с неё преданных глаз, и это зрелище вызвало в душе неприятный осадок.

«Когда же Эльжбета в обход меня настолько успела приручить молодняк? — с удивлением подумал он.

Но на этом неприятные открытия не закончились. Михаэль вдруг ощутил, что от неё идет неимоверно сильный ментальный сигнал и его мощь вызвала дополнительный шок. Ведь жена никогда не демонстрировала свои выдающиеся возможности в этой области. Более того, поддерживала в нём убеждение, что очень слаба ментально. Пока он находился в душевном ступоре, — всегда неимоверно раздражает открытие, что любимый человек что-то скрывал от тебя на протяжении многих лет, — Эльжбета объединилась со своей группой и, набрав дополнительную мощь, нанесла сумасшедший удар по ноосфере Земли.

Перед глазами присутствующих полыхнула ослепительная вспышка. Полуразумная ноосфера Земли неслышно завопила от боли, неся людям волны своей неосознанной ярости.

«Идиотка! — обреченно резюмировал Михаэль действия жены и еле успел выставить ментальный щит. А вот молодые вампиры в группе не успели, или не сообразили сделать то же самое и, хватанув максимальную дозу ответного удара ноосферы, попадали замертво. На ногах остались только он и Эльжбета. Напряженно застыв, они издалека мерились оценивающими взглядами, и что-то никто из них не спешил навстречу друг другу.

«Господи, что же такое творится! Неужели любимая женщина видит во мне врага?»

С его точки зрения сложилась настолько такая чудовищная ситуация, что Михаэль с упрямством достойным лучшего применения, не хотел верить своей интуиции. «Может, Эльжи слегка сбрендила и не отдает отчета в своих действиях? — с внезапно вспыхнувшей надеждой подумал он, и вопреки здравому смыслу двинулся навстречу жене. Но что-то в её облике остановило его на полпути — в синих глазах полыхало выражение мрачного триумфа, а божественно-прекрасный лик изуродовало ранее невиданное им выражение жестокости. Вдруг Михаэль понял, что его королева концентрируется для смертельного удара, и обреченно поник, не понимая, как возможно такое предательство. И только его бедное сердце, обливаясь кровью, кричало от невыносимой боли…

Неожиданно в зале появилось новое действующее лицо, разом изменившее расстановку сил. Забыв обо всем, Михаэль с растущим ужасом увидел, как почти невидимый гибкий силуэт с невероятной скоростью скользит к Эльжбете, а затем темная высокая фигура, материализовавшаяся рядом с ней, одним неуловимым движением сворачивает ей шею и исчезает. Как в замедленном кадре его королева медленно оседает.

Не верящим взглядом Михаэль глядит на жену, лежащую на полу прекрасной, но сломанной куклой и вместе с исчезающей надеждой на чудо, пустеет его душа. Уже нет смысла надеяться, что с помощью лжи можно поправить их вдруг ставшие такими непростыми отношения… Рвущая боль от невосполнимой потери настолько велика, что недавнее предательство любимой забыто и под высоким сводом здания, дробясь и множась многочисленным эхом, зазвенел отчаянный крик, полный боли.

На какое-то мгновение Михаэль потерял ментальный контроль, и ноосфера не упустила своего шанса. По-прежнему пребывая в ярости, она нанесла мощнейший удар. Ослепительная вспышка, и он провалился в бездонный колодец беспамятства…

Боль в сердце и сейчас прихватила Палевского. Достав сигареты, он нервно затянулся, пытаясь хоть как-то пригасить остроту воспоминаний, но они по-прежнему крепко держали его в своем безжалостном плену.

Бои в небесах. Сатана как всегда низвержен, а провинившемуся архангелу грозят пальцем — нечего у блудниц идти на поводу!

Очнувшийся от забытья Михаэль лежал с закрытыми глазами, понемногу приходя в себя. Неожиданно в его памяти вспыхнула страшная картина.

Гордое спокойствие лица, на котором навечно застыла гримаса горечи. Неподвижность и неудобство позы, столь несвойственные Эльжбете при жизни с ее летящей грацией движений.

Боль потери с размаху ударила его в сердце, и Михаэль застонал. Больше нет сказочно прекрасной королевы, для которой он жил и для которой создавал новый мир. И уже ничего нельзя исправить. Умом Михаэль понимал, что она предательница, но сердце не хотело этому верить, — ведь оно подлое любит, невзирая ни на что. «Да и мало ли что случилось! — засомневался он. — А вдруг, у Эльжи замкнуло в мозгах на фоне перенапряжения сил, вызвав временное помешательство… — и печально. — Это уже было. Неубедительно. А вдруг…»

Прекрасно понимая, что все его оправдания притянуты за уши, Михаэль упрямо не оставлял своих поисков. «Почему? — задался он горьким вопросом и прямо сознался: — Да потому что иначе нельзя. Потому что, с такой болью в сердце лучше смерть, чем жизнь».

Из-под век покатились слезы, — реквием по еще не ушедшей любви… Постыдная слабость.

Пустота затопила не только сердце, но и душу… Слепящая ярость.

«Хватит!» Михаэль распахнул глаза. Рядом с его кроватью сидел красивый молодой человек в белом комбинезоне. Несмотря на мимолётность случившегося на базе, он узнал его, и ненависть к убийце вылилась в спонтанный ментальный удар. Посыл получился слишком слабеньким, сказались последствия удара ноосферы. Юноша слабо улыбнулся его детской попытке мести.

— Как самочувствие? — спросил он спокойным голосом, и вдруг Михаэлю стало неловко. Во взгляде темных глаз сквозило сочувствие и неприкрытая тревога, и только воспоминание о мертвой Эльжбете стерло мимолетную вспышку слабости. Он буркнул сквозь зубы:

— Где я?

— На Старой базе, — ответил ему мягкий и чем-то очень знакомый голос.

Гибким движением юноша поднялся из кресла и подошел к незнакомым приборам. Считав их показания, он повернулся и сказал с легкой насмешкой:

— Не считая закономерной слабости, Вы, пан Михаэль, совершенно здоровы.

Опустившись в кресло, он бросил на гостя совсем другой взгляд. На красивом волевом лице не осталось и намека на сочувствие, зато с избытком было непреклонной воли и жестокости.

— Ну, что прикажешь делать? В популярной фразе «казнить нельзя помиловать», где будем ставить запятую?

— Понятия не имею, если это вопрос.

— Правильно понимаешь, он из разряда риторических. Ведь ты у нас числишься официальным руководителем вашего дурацкого восстания и по-любому должен быть наказан.

В том, что перед ним Старейший Михаэль не сомневался. Его поразило другое — настолько тот молод. Благодаря опыту врача, по некоторым едва уловимым признакам он был уверен, что перед ним действительно юноша — конечно, по вампирским меркам, а не маска бесконечно древнего существа. «Очень интересно. Может быть, какая-нибудь необычная мутация? Хорошо бы его исследовать. Возможно, мы продвинулись бы к новым горизонтам в генетике…»

Старейший устало сгорбился в кресле, поставив локти на колени, и сразу показался значительно старше.

— Что за чушь! Думаешь, у тебя будет время на исследования? — резко сказал он, откликаясь на его мысли, и на смуглом лице появилось выражение горечи. — Вот ведь какая подлость! Я снова угодил в ту же ловушку, что и тысячелетия назад. Сколько не бросай кости судьбы, а результат все тот же, — не совсем понятно прошипел он.

Внимательно наблюдая за опасным собеседником, Михаэль вопросительно приподнял бровь, не понимая, о чем идёт речь.

— Скажи, почему из раза в раз ты предаёшь меня ради этой суки? — холодно произнес юноша и, угрюмо глянув, тихо добавил: — Может, стоит забыть о доме? Решу проблему раз и навсегда, чтобы не тревожить больше душу.

Несмотря на отрешённое состояние по спине Михаэля пробежал холодок. Последняя фраза Старейшего явно была обращена к самому себе, и хотя в его голосе слышалась странная тоска, в ней заключался зловещий смысл. Откинувшись в кресле, Старейший насмешливо прищурился.

— Тут мою голову посетила светлая мысль. Не уничтожить ли вампиров всех до единого? Что скажешь?

— Вряд мы будем «за», — ответил насторожившийся Михаэль. — Насколько я понимаю, вопрос опять риторический.

Юноша презрительно фыркнул, а Михаэль стиснул зубы, постепенно раздражаясь. Сказывалась привычка к единоличной власти. Он с трудом удерживался от резких выпадов на реплики Старейшего, который сразу почувствовал его переменившееся настроение. С явной издевкой он продолжил развивать тему убийства:

— А что? Это дело. Нет предмета — нет проблемы. Зачем мне вампиры? От них одна головная боль. Буду по-прежнему жить в одиночестве среди людей. При минимальной дрессуре из них получаются отличные криа.

Старейший умолк, но в его глазах вспыхнули зеленые огоньки. Видя этот признак крайней ярости, Михаэль поежился. Дела принимали плохой оборот, и не только для него одного. Кажется, Старейший всерьез склонялся к мысли уничтожить его сородичей.

— Решено. Так и сделаю. Заодно и тебя прибью вместе с кучкой неблагодарных ублюдков, — заявил он, спокойно глядя на встревоженного собеседника. — Зачем мне ты и прочие твари, идущие на поводу у первой встречной авантюристки и норовящие воткнуть нож в спину?

— Не стоит горячиться, совершая опрометчивый шаг, — осторожно произнес Михаэль.

— Думаешь, впоследствии пожалею?

— Конечно! Ведь сделанного не воротишь.

В разговоре повисла длительная пауза.

— Может ты и прав, но это будет потом, — ответил Старейший и вдруг яростно сверкнул глазами. — Скажи, ае Рай-ин-Рай вэйт Ганье райтан Таятан Реази Вистанио, тебе-то чего не хватало? Власти, женщин? И одного и другого у тебя всегда было с переизбытком. Я никогда не мешал тебе делать с вампирами, всё, что твоей душе угодно! Насколько мне известно, и женщины толпами крутились рядом с тобой, выбирай любую! Тогда за каким крейдом ты устроил восстание? Или ты настолько ослеп от любви, что был готов слепо следовать за Ризой, как кобель за сучкой?

— Я не совсем понимаю, о чем идет речь, — осторожно начал Михаэль, не сразу поняв, кто такая Риза, но отложил личное на потом. Сейчас главным для него было спасти сородичей. — Со мной ты можешь делать, все что угодно, я не снимаю с себя ответственности. Но не думаю, что стоит уничтожать расу вампиров, в создание которой вложено столько нашего совместного труда.

Сосредоточившись, он властно продолжил:

— Зря ты сердишься из-за восстания. А чего ты ожидал? Воплей счастья, когда колотишь по живым людям из ментала? Неужели не видел, с кем имеешь дело? Не заметил, что вампирское сообщество это уже не та серая тупая масса крестьян, как столетие назад? Не заметил, что на сегодняшний день — это общество умных и просвещенных людей, которые почувствовали себя единым гордым народом, а не бандой отморозков, какими они были совсем недавно. И вдруг приходишь ты и ведёшь себя как палач, низведший всех до состояния тупой скотины на бойне…

Вопреки ожиданиям, Старейший не разозлился и внимательно выслушал речь Михаэля, ни разу не перебив. «Слава богу! Кажется, удалось достучаться! — обрадовался он, стараясь внешне не проявить свою радость, хотя и понимал, что в обществе телепата это бесполезное занятие. Но как политик Михаэль знал, что дело иногда решают ничтожные мелочи. Почувствовав почву под ногами, он бросил беглый взгляд на Старейшего и решил закрепить успех.

— Почему и на этот раз ты пошёл силовым методом при чистке генома? Действуя более гибкими методами, ты не вызывал бы всеобщего возмущения. В общем, можешь сколько угодно сердиться, но вампиры больше не потерпят такого обращения. Я ручаюсь. Поскольку больше не допущу никаких генетических чисток в наших рядах.

— Имея рыльце в пушку, не тебе диктовать условия, — буркнул помрачневший Старейший.

— Можешь делать со мной, что угодно! — Михаэль горько усмехнулся. — Вот ты спрашивал, чего мне не хватает. Отвечаю. Как и всем обычного домашнего тепла и той единственной, которую не заменят толпы женщин.

— Крейд с нами, с вампирами! — сердито буркнул Старейший после долгого молчания и смерил внутренне торжествующего собеседника недовольным взглядом. — Так и быть пусть живут. На самом деле вы меня уже настолько достали, что я решил больше ни во что не вмешиваться. Но не думай, что ты легко отделаешься, к тебе отдельный счет, — В холодном взгляде промелькнуло нечто, не поддающееся расшифровке. — Впрочем, было бы несправедливо лишить тебя последнего шанса. Поэтому поступим следующим образом. Твой приговор я откладываю, то есть с этого дня вступает в действие условное наказание. Но запомни, как только я приду к выводу, что снова предан, то сотру тебя в порошок вместе с близкими людьми.

Старейший усмехнулся, поглядев на насторожившегося собеседника и сдержанно добавил:

— Да, и учти ещё одно. Начну я именно с них, чтобы ты в полной мере прочувствовал, что такое отчаяние.

Попытка проанализировать состоявшийся разговор не удалась, от волнения внезапно закружилась голова. Очевидно, сказывались последствия удара ноосферы. Только одно Михаэль мог сказать определенно, юноша, с раздражением взирающий на него, злился не только из-за восстания. Интуитивно он ощущал, что причина его недовольства лежит гораздо глубже.

— Вот и замечательно. Думаю, мы поставили нужную запятую. Могу я отдохнуть? — не дожидаясь ответа, он закрыл глаза, и незаметно для себя уснул.

На следующий день пациент чувствовал себя значительно лучше, и Старейший провёл его в светлую и уютную столовую. Стараясь сдержать любопытство при виде необычной обстановки, Михаэль завел разговор о реорганизации вампирского сообщества. Его собеседник отвечал крайне неохотно, но он был настойчив. В результате Старейший подтвердил свои слова, что больше не будет вмешиваться в жизнь вампирского сообщества, но взамен потребовал, чтобы Михаэль в обязательном порядке доработал вампирский геном и добился нормального размножения без участия фениксов. Когда он осторожно высказался, что вряд ли такое возможно, во всяком случае, в ближайшем будущем, Старейший поднял глаза и холодно заявил, что его не интересуют детали, но он клянется уничтожить вампиров как только поймет, что их ублюдочная раса не имеет собственного потенциала в размножении, и высокомерно добавил, что в этом нет ничего невозможного. Сам заниматься вопросами деторождения он отказался наотрез, заявив, что отныне ему нет дела до вампиров.

«Дерзай, ведь ты отказался от моей помощи. Но геном доработай — это моё последнее требование. Так я буду чувствовать, что многолетняя работа полностью завершена», — пояснил он свою позицию. Заспоривший было Михаэль спохватился. Обманываясь внешностью собеседника, временами он забывал, с кем имеет дело.

После завтрака ведомый любопытством гость с разрешения хозяина побродил по Старой базе. Впоследствии тот не возражал против его многочасовых экскурсий. Техническое оснащение Старой базы потрясло Михаэля. Переступив через свою гордость, он упросил Старейшего помочь вампирскому сообществу с новейшей техникой. К его великой радости, тот неохотно, но все жё согласился.

Вздохнув, Палевский открыл глаза. «Да! Время летит незаметно. С тех памятных событий уже пролетело более полвека и много воды утекло». Он выправил рулевую колонку и плавно нажал на газ. Но память снова вернула его в прошлое.

Вернувшись домой, Михаэль немедленно кинулся разыскивать Эльжбету. Но странное дело, помещение, где она умерла, оказалось взорванным, и когда спустя месяц раскопали гигантский завал, среди погибших не оказалось ее тела. Намучившись неопределённостью, он пришёл в ярость и чтобы раз и навсегда уйти от прошлого, отсёк не только мешающие воспоминания, но и сменил имя и фамилию. Отныне он стал Михаилом Палевским.

В Совете Старейшин он повел себя как диктатор, в управлении своим маленьким вампирским государством и такая жесткая политика не замедлила принести свои плоды. В результате масса его проектов оказалась успешно воплощенной в жизнь, и ему было чем гордиться. Правда, до сих пор не разрешилась одна из основных проблем — проблема с рождаемостью, — ведь вампирские симбионты настолько искажали геном зародыша, что плод не выживал. Но наука не стоит на месте и он чувствовал, что прорыв уже наметился, решение лежит где-то рядом. Нужно только не сдаваться и упорно искать.

После смерти жены Палевский во главу угла поставил работу и сутками пропадал то в генетической лаборатории, то в Совете Старейшин. Больше он не шел на сближение ни с одной из женщин — так, только легкие ни к чему не обязывающие связи, и как чумы избегал сердечных привязанностей. И не потому, что опасался угрозы Старейшего. В его сердце поселилась зияющая пустота, которую ничем было не заполнить. Слишком уж большой кусок сердца вырвала ему Эльжбета.

Постепенно жизнь Палевского превратилась в череду безрадостных серых будней. Каждый новый день до отвращения походил на предыдущий. И сердце взбунтовалось, считая, что ему рано умирать.

«Н-да, работы море, а вот личной жизни — практически никакой. Во всяком случае, до одной примечательной даты…» — горестно подумал Палевский. — Вот черт! Все-таки я не удержался, и все закрутилось по новой, а теперь расхлебывай последствия своей очередной слабости…»

Примечательный денек начался как обычно. С раннего утра — знакомая до тошноты, дорога к генной лаборатории. Механически шагая, Палевский угрюмо размышлял о своем беспросветном настоящем и неопределенном будущем. «Да, дела. Память об Эльжбете ещё жива, но мертвых не вернешь в мир живых. В конце концов, невозможно бесконечно пребывать в трауре…» Поворот за поворотом, вот и знакомая дверь. Не торопясь, он открыл замок и, войдя в темное помещение, сразу понял — что-то не так. Вспыхнули лампы. Их беспощадный свет высветил на полу скорчившуюся фигурку, и сердце пропустило удар. Увы! Его разочарование велико, но и удивление тоже — незнакомка слишком уж похожа на Эльжбету и лицом, и фигурой.

«Странно, кто она такая? Может, из молодежи новой региональной волны? — Палевский призадумался. — Непонятно как девочка сюда попала. Нужно поручить новому Главе СБ разобраться. Неприятно, когда кто-то скрытно бродит по засекреченной лаборатории как у себя дома и подбрасывает неожиданные сюрпризы, — он снова наклонился к лежащей девушке и озадаченно нахмурился. — Такое чувство, что это либо младшая сестра Эльжи, либо её дочь… черт! Почему бы и нет? Ведь моя королева была полна сюрпризов, — он потрясённо уставился на незнакомку. — Матка боска! А вдруг это действительно дочь Эльжи? С неё станется скрыть девочку для каких-то своих игр! Нужно будет обязательно сделать генетический анализ». С сомнением посмотрев на девушку, он все же решил что такое маловероятно. Ведь со смерти жены прошло более полувека, а незнакомке по всем признакам было не больше двадцати.

Ментальное сканирование и внешний осмотр показали, что девушка находится в стадии инициации. Палевский снова удивился «Не повезло малышке. Кто-то провёл кустарную инициацию, которая привела её на грань смерти, да и возраст слишком велик для феникса. В общем, не жилица на этом свете», — решил он и с равнодушным сожалением посмотрел на незнакомку. Всё связанное с женой или напоминающее о ней в последнее время его тяготило. После того как не нашли ее труп, Палевский ещё несколько лет пребывал в подвешенном состоянии, ожидая что в любой момент она появится. Но время шло, и надежда постепенно угасла. «Сегодня наверно была ее последняя вспышка. Не тот человек Эльжбета, чтобы надолго бросить свое королевство без присмотра. Ну, что ж умерла, так умерла», — с неожиданным облегчением подумал он.

Пока Палевский размышлял, чем заняться в первую очередь, в лабораторию влетела Рени, новая служащая из бюро экономических прогнозов при его госаппарате. Завидев его, бедняжка начала что-то смущенно бормотать о накладных и необходимости его подписи. Примечательно, что в последнее время Палевский повсюду натыкался на девушку и что самое замечательное, она нисколько его не раздражала, в отличие от других настойчивых преследовательниц.

«Ну, как тут можно сердиться? Ведь она такая хорошенькая, настоящая красавица. Ах, прекрасная Кошка! Что скрывается за твоим загадочным неотступным взглядом?» — восхищённо подумал он, напрочь позабыв о делах. По его пристрастному мнению, девушка изящная как статуэтка, с огромными черными глазами и блестящими чёрными волосами, была похожа на египетские изображения кошачьей богини Бастет. Как-то очарованный Палевский попытался встретиться с ней в более интимной обстановке, но к его удивлению, паршивка, совершенно не рвалась к нему в постель и напрочь проигнорировала более чем прозрачные намеки. Это вызвало некоторую досаду, но он высокомерно полагал, что никуда красотка не денется, если заняться ею вплотную. Другое дело, что ему было некогда, да и лень завоёвывать недотрогу. Желающих и без неё хватало с переизбытком, стоило только протянуть руку.

Поглядев на девушку, Палевский вдруг почувствовал, что его одолевает какое-то странное беззаботное настроение. Ему очень захотелось задержать её подольше и как-то подшутить, чтобы посмотреть какова она настоящая, хотя бы в гневе. Как назло ничего стоящего на ум не приходило.

— Господи, кто же уморил бедного ребенка? Вы только посмотрите! Ведь одна кожа и кости! — вдруг дошел до него взволнованный голос новоявленной реинкарнации богини Бастет. — Сэр, Вы можете ей помочь? — воскликнула она с жалостью, глядя на незнакомку.

«О, вот и подходящий повод!» В Палевского словно вселился шкодный бес, и он на полном серьезе понёс наукообразную чушь о состоянии незнакомки. Вскоре он выдохся и, не зная, что ещё придумать, добавил с озабоченной миной на лице:

— Понимаете, милая, нужно заново инициировать феникса в семейной паре и как можно быстрей. Промедление смерти подобно.

«Ну-ну! В данном случае, это — что мёртвому припарки», — насмешливо добавил он про себя и с любопытством уставился на девушку, ожидая, что она предпримет.

— Нет проблем! — воскликнула она и тут же на его глазах провела инициацию. — Теперь Ваша очередь, сэр.

«Вот чёрт! Зря я брякнул о семейной паре! Эта дурочка может вообразить, что я имею на неё серьёзные виды! Совместная инициация феникса — сродни предложению руки и сердца».

— Э, нет, милая! Я не созрел для новых семейных уз, — насмешливо отозвался Палевский и предусмотрительно отступил в сторону. «Впрочем, что я дёргаюсь? Пациент всё равно скорое мертв, чем жив…»

— Сэр, но Вы же сами говорили, что промедление смерти подобно! — воскликнула девушка, меряя его возмущенным взглядом.

Палевский совсем не ожидал того, что последовало дальше. В мгновение ока она скрутила его, и не успел он опомниться, как оказался на коленях рядом с незнакомкой.

— Приступайте, сэр, время не терпит. Я жду, — в сухом тоне отчетливо послышалось предупреждение. — В чём дело? А то я могу подумать, что Вы пытались меня надуть.

Черные глаза прекрасной психопатки недобро прищурились.

— Ладно-ладно, милая! Ни к чему так нервничать и выкручивать мою бедную конечность… эй-эй! Я же сказал, что сдаюсь на милость победительницы! — примирительно воскликнул Палевский. Его разобрал смех, но он сдержался. «Ну, надо же какая вспыльчивая девица, и нахальства не меряно! Но как говорится, за что боролся на то и напоролся. Искал способ вывести её из себя и вот, пожалуйста! Надо ж было додуматься притащить меня как нашкодившего щенка и ткнуть носом в собственную лужу. Ну, погоди, Кошка! Теперь ясно, в какой службе ты обреталась». Чтобы задобрить девушку, он тоже исполнил бесполезный в данном случае ритуал и сдержанно произнес:

— Милая, может, уже отпустишь? Не могу же я вечно валяться у твоих ног, во всяком случае, не в рабочее время.

— Простите, сэр, — пробормотала смущенная девушка и, вскочив на ноги, стремительно рванула вон из лаборатории.

— Э, нет! Не так быстро. Знаешь ли, милая, покушение на Главу СС есть уголовно-наказуемое деяние, — насмешливо произнес Палевский, мгновенно отлавливая беглянку. — Не старайся. Твои спецназовские штучки на этот раз не пройдут. Ну, как? Немедленно начнешь заглаживать свою вину, или тебе нужна соответствующая обстановка со всеми романтическими штучками: цветы, шампанское и прочее? Тогда подождём до вечера.

— Есть какая-то разница? Начинайте с «прочего», я слушаю.

— Умница! И то верно. Перефразируя известную пословицу, незачем откладывать на потом то, что можно сделать немедленно…

— Сэр! Вы пропустили «прочее».

— В процессе, милая, в процессе…

И в самый разгар начальной фазы удовольствия вдруг раздался хрипловатый голосок.

— Вы, кто?

И эта нахалка, моментально вырвавшись, склонилась к незнакомке и, погладив ее по голове, уверенно ответила:

— Все в порядке, детка, ни о чем не беспокойся. Мы твои родители. Я твоя мама, меня зовут Рени, а это…

Хорошенькая чертовка с такой мольбой посмотрела на Палевского, что тот не выдержал характер и сменил гнев на милость. Недолго думая, он внезапно решился: «Почему бы и нет? В конце концов, она ничем не хуже остальных…» И победно свернув глазами, девушка торжествующе добавила:

— А это твой отец, его зовут Михаилом.

«Вот, чёрт! Все-таки вляпался!», — возмущенно закатил глаза Палевский. — Кончилась моя вольница. Чувствуется, у Кошки тот ещё характерец… ну, и ладно! То-то повеселимся, если не прибьём друг друга».

Он испытующе глянул на свою новую избранницу.

«Хотя вряд ли. Слишком уж светится её личико от счастья, — и тяжко вздохнул. — Ладно, тоже неплохо. Ведь огонь в моем семейном очаге будет поддерживать очень симпатичная реинкарнация богини любви и радости».

Божественный пантеон. Стражи равновесия Мироздания

За письменным столом темного дерева, сидел светловолосый красавец в роскошном атласном халате тёмно-бордового цвета. Держа в руке хрупкую чашку в форме цветка, он с удовольствием пил мерцающий белый напиток. Расслабившийся в домашней обстановке любимой резиденции, лорд Хаос находился в истинной форме. Безмолвная рабыня, повинуясь его небрежному жесту, растворилась в портале. Оставшись один, он окинул взглядом массивную столешницу, заваленную старинными неподъемными фолиантами и древними свитками, не зная, какой из них предпочесть. Наконец, его внимание привлек небольшой цилиндрик. В нём оказался старинный пожелтевший свиток с полустертыми бледно-коричневыми письменами.

— Надо ж! Что только не придумает на досуге праздный ум. Пожалуй, и богам не угнаться за буйной фантазией мечтателей, — с лёгкой улыбкой произнес лорд Хаос, пробежав глазами начало. Бережно придерживая края свитка, он погрузился в чтение. Вдруг в кабинете вспыхнула мигающая арка огненного портала — кто-то из посетителей испрашивал аудиенции. Лорд Хаос поморщился, отдых закончился, начинались дела. Получив милостивое разрешение, властитель Адской Бездны лорд Ваатор распростерся на мозаичном каменном полу. Как никогда он чувствовал свою уязвимость. Ведь на приём к лорду Хаосу разрешалось являться только в истинной форме, самой слабой из божественных ипостасей. Вдруг он почувствовал игривое щекотание под щекой и, опасливо глянув на шаловливую травку, переместился подальше от зелёного чуда, сотканного волшебством фейри. Будучи в гневе хозяин кабинета любил чем-нибудь запустить в верноподданных слуг и долго не прощал, если при этом страдал ковёр — подарок Лилит, Радужнокрылой богини счастья.

— Ваша Божественность! — выдохнул лорд Ваатор, не решаясь поднять голову.

Лорд Хаос оторвался от чтения и, неспешно свернув свиток, сунул его в старинный кожаный футляр, отделанный позеленевшими бронзовыми вставками. Лишь тогда он соизволил обратить внимание на своего слугу. В бездонных провалах глаз Повелителя Всего Сущего вспыхнули кровавые огни.

— Ваатор, ответь кто ты, и чему служишь? — прогремел холодный глас.

— Я пыль у Ваших ног, и моё единственное желание служить Вам до последнего вздоха, — приподняв голову, чуть слышно прошелестел лорд Ваатор. Он занервничал, не понимая, о чём пойдёт речь, но старался не впадать в панику. Беглый взгляд показал, что лорд Хаос пока настроен миролюбиво.

— В том-то и беда. Слишком рьяно служа сиюминутной выгоде, ты забываешь о сути нашего существования, — в гремящем голосе отчётливо зазвучали гневные нотки, и по спине лорда Ваатора пробежал озноб. — Как смел ты забыть, чему изначально обязан служить? Мы боги Равновесия, и поддержание стабильности в мире первичного хаоса — наша главная цель. Неужели тебе, своей правой руке я должен напоминать, что без первичной материи не будет ничего. Понимаешь, совсем ничего! Ни нас, ни творцов, ни прочих пограничных тварей. Стоит только утерять равновесие и Мироздание пожрет нечто, чему нет названия.

Ослепительно засверкали молнии, с ужасающим грохотом ударяя рядом с лордом Ваатором. Затаив дыхание, тот лежал не шевелясь, — попытка уклониться была бы верной смертью.

Наконец, всё утихло, и в кабинете воцарилась мёртвая тишина. Лорд Хаос поднялся из-за стола и подошел к распахнутому огромному окну. Заложив руки за спину, он долго смотрел на открывающуюся чудесную панораму, провожая взглядом изящные лодочки с разноцветными парусами. Похожие на прекрасных бабочек, они легко скользили в прозрачном воздухе над священным озером, напоминающим голубую жемчужину идеальной формы. Придавая особую безмятежность зрелищу, над долиной разносился звонкий смех придворных дам Сияющего двора. Сидя в лодочках, красавицы шутливо отгоняли веерами назойливых кавалеров, парящих рядом с ними.

Успокоившийся лорд Хаос перевёл взгляд на своего верноподданного слугу не смевшего шелохнуться, и на его лице снова появилось раздражение.

— Скажи, Ваатор, кто главный враг Равновесия? — сдержанно спросил он.

— Конечно же, творцы, Ваша Божественность! — с воинственным выражением ответил властитель Адской Бездны, и в его прозвучало искреннее убеждение. — Нужно как можно больше уничтожать этих гадов! Может, стоит вступить в союз с разрушителями, и объявить им тотальную войну?

— Я бы с удовольствием, но не могу, — насмешливо отозвался лорд Хаос — К сожалению, творцы тоже мои подданные, несмотря на созидательные причуды, да и Равновесию они нужны точно также как и разрушители. Держать в узде тех и других — в этом и заключается наша работа. Увы, мой юный бестолковый слуга! Не они основная головная боль. Самый главный враг это мы сами, утерявшие внутреннюю точку опоры. Поверь, нет ничего ужаснее богов Равновесия, идущих в разнос. Вот потому мы вынуждены уходить со сцены, почувствовав предел душевных сил, и оставлять Мироздание на плечах преемника. Ведь что обидно, Ваатор. Будучи правой рукой, ты как никто другой должен это понимать и не допускать в других внутреннего дисбаланса, а вместо этого сам подошел к пределу. Конечно, ты слишком молод, и лишь недавно сменил своего предшественника. Поэтому больше стремишься угодить мне, чем задумываешься о смысле бытия. Да и твоя служба при Сияющем дворе больше связана с разрушением, чем с созиданием.

— Но я ничего такого не чувствую, Ваша Божественность! — горячо запротестовал властитель Адской Бездны, он же Смерть, он же Сатана или кому как нравится называть одну из его ипостасей.

— Знаю, Ваатор. В этом и состоит главная опасность. Падение происходит постепенно, и ты его не замечаешь до тех пор, пока не становится слишком поздно. Я не могу позволить тебе сорваться в кровавое безумие, слишком тяжелы его последствия для Мироздания. Ты же знаешь, я никогда не беру на службу ни конченных отморозков, ни ярых праведников. И те и другие по-своему слишком опасны. Мне нужны великие души, находящиеся на грани шаткого равновесия между добром и злом.

Опустившись в материализовавшееся кресло, лорд Хаос замолчал, рассеяно глядя в окно. Затем он снова повернулся к Ваатору.

— В этом и заключается наша главная слабость. В любой момент мы можем утерять точку опоры, а боги Равновесия должны оставаться беспристрастными судьями. Вот потому в нашей жизни обязательно должен присутствовать какой-нибудь сдерживающий фактор, не дающий скатиться к одной из крайностей. Чаще это упасть в пучину зла. Ведь именно в его тенёта нас затягивает собственное всесилие, — лорд Хаос внимательно посмотрел на распростертого слугу. — Что держит тебя на плаву, Ваатор? — спросил он с холодным любопытством. — Например, меня любовь к Лилит, и ещё кое-что по мелочи, но она главное. Молчишь? — на лице лорда Хаоса промелькнуло разочарование. — Правильно, у тебя нет ничего, что бы ты ценил превыше себя самого. Страх или преданность слуги, хорошее качество, но для бога твоего уровня такого сдерживающего начала недостаточно. По натуре ты необузданно честолюбив.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Внутреннее чувство властителя Адской Бездны безошибочно сигнализировало, что настал решающий момент и он замер, ожидая приговора.

— Ваатор, я уничтожу тебя, если в ближайшее время ты не предпримешь срочных мер по возвращению к норме.

— Я сделаю все, что угодно Вашей Божественности! — мягко произнёс лорд Ваатор. К его великой радости смертный приговор откладывался, и он облегченно перевёл дух. Ведь логика поведения или если угодно, капризы лорда Хаоса были неподвластны никакому разуму, разве что его собственному. Когда прошел первый порыв, на его лице появилось озадаченное выражение.

— Прошу прощения, Ваша Божественность, но я всё равно не понимаю. Может, дадите подсказку, как исправить положение? — рискнул он спросить.

— Что тут понимать? Начинай готовить преемника. Если не хочешь брать со стороны, то заведи родного наследника. Надеюсь, ты знаком с процессом воспроизводства? — насмешливо добавил лорд Хаос, памятуя, с какой скоростью его слуга избавлялся от навязанных невест.

— Ваша Божественность, но я страшно занят! У меня совсем нет времени, тем более на женщин!.. — воскликнул лорд Ваатор, забывшись от возмущения. В глубине глаз лорда Хаоса вспыхнули багровые огни.

— А на кого есть?

— Я придерживаюсь целибата, Ваша Божественность, — осторожно проговорил лорд Ваатор и опасливо умолк, испугавшись, что его заподозрят в однополых связях, запрещённых при Сияющем дворе.

— Хватит! Не испытывай мое терпение. Немедленно женись, я приказываю! — рявкнул лорд Хаос.

Поднявшись на ноги, он подошел к распростертому Ваатору и добавил более миролюбиво:

— Кстати, есть неплохая кандидатка в невесты. Правда, я не настаиваю на её кандидатуре. Но по-любому ты должен лично встретить новенькую и проводить к Сияющему двору. Она из вселенной Николса. Заодно проведешь там разведку. Что-то мне не нравится, что он примолк в последнее время. Лилит меня убьет, если с сыном что-нибудь случится, а я буду не в курсе.

Вдруг в раскрытое окно донесся шум и бряцанье доспехов, а затем громкая ругань Внутренней стражи перемежающаяся жалобными кошачьими взвизгами. Апогеем суматохи стал долгий тоскливый вой, выворачивающий душу. Когда он утих, за окнами установилась мертвая тишина. Кровавый свет немедленно полностью залил глаза лорда Хаоса, и он начал стремительно превращаться в жуткое чудовище.

«Ого! Как бы ни попасть под раздачу! Кажется, Его Божественность решил лично заняться расследованием предательства своей фаворитки миледи Баастет», — встревожено подумал лорд Ваатор, мечтая оказаться как можно дальше от роскошного кабинета и его хозяина. Он замер, стараясь до полной незаметности слиться с узором пола.

— Заодно проверь, как обстоит дело с нашей четвёркой, — прорычал лорд Хаос, стремительно увеличиваясь в размерах и обрастая многочисленными шипами. — И в качестве предупреждения передай Николсу, если оно по-прежнему находится на мертвой точке, то я разнесу его вселенную к чертовой матери, а самого отправлю в Адскую Бездну на развоплощение, — клацнув огромными клыками, громоподобно рявкнуло чудовище: — Как! Ты еще здесь, мошенник?

— Что Вы, Ваша Божественность, меня уже нет! — поспешно воскликнул Ваатор, — Так я удалюсь с Вашего разрешения?..

— Вон!

Чудовище протянуло лапу с мечом, и в его сторону полетел гигантский огненный вал. Получив столь оригинальное разрешение удалиться, лорд Ваатор, стремительно провалился в открывшийся портал. Рухнув в родную Адскую Бездну, он с радостным облегчением похлопал себя по бокам, проверяя насколько велики его убытки. Он немедленно восстановил обуглившуюся кожу вместе с испарившейся одеждой.

— Слава Созидателю! Наконец-то я дома и вроде бы цел и невредим! — довольно пробормотал он. — Вот черт, вовремя же я слинял! Еще немного — и кранты. То-то было бы смеху и шуточек при Сияющем дворе! Еще бы, властитель Адской Бездны, а загнулся от своей собственной же стихии, огня.

Невеста для Сатаны

Прекрасная некоронованная королева вампиров умерла, но даже из своей смерти успела создать тайну. Сколько не рылся впоследствии Штейн в её прошлом, узнать, кто она и откуда ему не удалось. В процессе скрупулезного следствия выяснилось лишь одно, что за Эльжбетой тянется неисчислимый хвост интриг и несколько страшноватых в своей бессмысленности кровавых преступлений. Правда, доказать её причастность ни к одному из убийств не удалось. Штейну пришлось довольствоваться косвенными уликами и собственным обостренным чутьём на такие дела. Эльжбета оказалась чрезвычайно умна и жестока, и умело заметала следы преступлений. Как правило она не оставляла живых свидетелей. Вот потому недавно назначенный заместитель Главы безопасности Объединённых кланов смог немногое доложить своему непосредственному начальнику и старшему другу. Особенно долго искали тело женщины, но и здесь не удалось добиться успеха.

Сколько ни опрашивали народ на базе, никто ничего подозрительного не видел. Да, во время всеобщего переполоха многие видели Эльжбету в операторской, но она была жива, а мёртвой её видел только муж. Будь он величиной поменьше, то быть бы ему главным подозреваемым в деле об убийстве собственной жены. Ну, а поскольку тело исчезло, расследование было закрыто, ввиду полнейшей бесперспективности.

Эльжбета числилась без вести пропавшей, но у Штейна были кое-какие соображения, куда она могла подеваться. Во время поисков он несколько раз поднимался на одну неприметную горку и досконально её облазил. И каждый раз зеленый склон, совершенно нетронутый рукой человека, несказанно его удивлял. Но своими умозаключениями он ни с кем не делился, в том числе и с Михаэлем. После неудачного восстания и смерти жены тот находился во взвинченном состоянии и мог неадекватно отреагировать на рассказ о мистическом происшествии, свидетелем которого он стал. К тому же Штейн опасался попасть под горячую руку. Глава СС мог решить, что у него от переутомления поехала крыша и, сняв с престижной должности, отправить на местечко потише и поспокойней.

Впрочем, безопасник был прав в своих подозрениях, куда пропала загадочная красавица. Кроме него достоверно об этом знал только один человек, который уже никому ничего не скажет. Кстати, будучи живым, он тоже удивился бы, увидев то же, что и Штейн.

* * *

По тёмным переходам вампирской базы крался человек, прячась при малейшем шуме, но встречные не обращали на него внимания. После сумасшедшего удара ноосферы, даже вне его эпицентра, вампиры мучились сильнейшей головной болью. Наконец, он очутился в огромном помещении, тускло освещённом мигающими лампами. Это оказался белый как лунь, но ещё крепкий старик. Увидев мёртвую Эльжбету, он глухо вскрикнул и, забыв об осторожности, бросился рядом с ней на колени. С не верящим видом он осмотрел неестественно вывернутую шею и боязливо коснулся прекрасного лица, его скрюченные артритом пальцы тут же отдёрнулись.

— Простите, госпожа! — испуганно пробормотал старик. — Неужели божества не вечны? Выходит, что нет… — он горестно сгорбился. — Как же так? Кто посмел убить Вас, такую молодую и прекрасную? Эх, дурак я, дурак! Нужно было остаться подле Вас и защищать до последнего издыхания. Неважно, что я старый пёс, клыки у меня ещё имеются. Может, вдвоём мы одолели бы Вашего страшного противника.

Из тёмных провалов глаз на горбоносом лице потекли слёзы. Они скапливались в глубоких морщинах и капали на мёртвую женщину. Заметив это, старик поспешно отстранился. Вытерев лицо платком, он сдавленно произнёс:

— Ах, моя госпожа! Как же Вы могли оставить своего старого пса Рико? — внезапно его лицо исказила гримаса глубокого горя и он, не скрываясь, горько разрыдался.

Не обращая внимания, что его могут услышать, старик содрогался всем телом и глухо подвывал как волчица, утерявшая единственное дитя. Прошло немало времени, прежде чем он пришёл в себя и снова стал тем, кем был всегда — не ведающим жалости убийцей, цепным псом Эльжбеты.

Рико окинул помещение профессиональным взглядом, уделив потолку особое внимание. «Пожалуй, одной бомбы будет достаточно», — решил он и потянулся к брошенной сумке. Покончив с приготовлениями, он поднял Эльжбету на руки, и двинулся к выходу.

— Простите, госпожа. Знаю, Вы обязательно накажете меня за самовольство, но я должен Вас забрать. Может, такой поступок и кощунство, но вдруг Вас бросят среди трупов или того хуже похоронят в братской могиле? И это ту, что заслуживает королевских почестей, и пышного погребения! — воскликнул старик, с обожанием глядя на свою ношу. — К тому же, госпожа, верный раб должен исполнить свой долг до конца. А я сильно подозреваю, что Ваши поданные не дадут мне умереть, как я хочу. И это самое печальное, что может приключиться с таким старым дураком, как я…

На рассвете страшно уставший Рико добрался до небольшой скальной пещеры, которая многие годы была его тайным убежищем. Отодвинув густые ветви, чтобы они не задели его госпожу, он вошёл внутрь и положил тело на небольшой каменный постамент, а сам рухнул на пол. Ближе к полудню луч солнца шаловливо коснулся его носа. Старик чихнул и сел на полу.

— Пресветлая дева Мария, никак заснул? — огорчённо воскликнул он. — Простите, госпожа. Совсем плох старый пёс и ни на что путное уже не годен. Правильно Вы поступили, прогнав со двора.

Подойдя к умершей, Рико долго всматривался в спокойное прекрасное лицо. Даже в смерти оно не утратило своего холодного высокомерия.

— Всё же Вы не человек, госпожа, а богиня, пусть даже смертная, — убежденно пошептал он, утирая слёзы. — Наверно, Вы из сонма карающих божеств, таких как индийская Кали. Нет, скорей греческая Геката. Временами Вы милосердны как она, и даже к старому псу проявили сострадание. Я и не ожидал, что Вы обо мне позаботитесь. Выходит, я Вам был не совсем безразличен? И то верно. Ведь только со мной Вы делились переживаниями и даже иногда изволили плакать на моей груди, — на морщинистом лице старика появилось ностальгическое выражение. — Эх, где же вы, буйные денёчки моей молодости? Ведь сколько было рискованных приключений! — он погрустнел. — Жаль, что всему хорошему однажды приходит конец. Вот и из моей жизни ушла радость, когда Вы прогнали старого пса, выдав кучу денег. Только зачем они, госпожа, когда Вас нет рядом? Лучше б Вы меня убили. Это было бы счастьем, принять смерть от Вашей руки.

Рико почтительно приложился к холодной беломраморной длани усопшей.

— Спасибо, госпожа, за Ваши милости, — смиренно пробормотал он.

«Нет смысла сожалеть о былом, старый пес, давай-ка принимайся за дело. Ведь госпожа не будет ждать целую вечность». Мягко ступая, старик зорко осмотрел пещеру, проверяя, не было ли нежданных гостей. Убедившись, что все в порядке, он нажал на камень в потайном месте. Самострелы разрядились, и он отодвинул замаскированную плиту. Под ней в неглубоком колодце прятался сундук с сокровищами. Вскоре на каменном полу выросла блестящая горка. Последним из сундука Рико достал аккуратно сложенный синий плащ искусно расшитый золотом и жемчугами и укрыл им своё божество. В несколько заходов драгоценности были перенесены к ложу и аккуратно разложены. Разноцветные камни мягко засияли в свете многочисленных зажженных свечей.

— Неплохо, старый пес, неплохо! — залюбовался Рико своей работой. — Выходит, не зря ты столько лет грабил и убивал честных и нечестных людей. Как будто знал, что все это для неё, — в полутьме пещеры на его морщинистом лице фанатично заблестели глубоко посаженные глаза. — Моя госпожа, надеюсь, Вы не побрезгуете скромными дарами? Умоляю Вас, подождите еще минутку, я скоро.

Присев у выхода пещеры, он приложился к горлышку бутылки, припрятанной в укромном уголке пещеры.

— Хорошо фалернское и выдержка что нужно! — довольно воскликнул Рико. С сожалением отставив недопитую бутылку, он скрылся за занавеской, скрывающей жилой уголок в пещере.

Вскоре оттуда показался совершенно неузнаваемый благородный господин преклонного возраста, одетый в роскошный камзол старинного покроя. Опустившись на колени у статуэтки девы Марии, он ясным голосом прочитал отходную молитву.

Ave, Maria, gratia plena; Dominus tecum:

benedicta tu in mulieribus, et benedictus

fructus ventris tui, Jesus.

Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus,

nunc et in hora mortis nostrae. Amen.[3]

— Пречистая матерь, прости прегрешения славному потомку семейства Гоцци, и самый главный его грех, что он следует за темным божеством, — завершил старик, поцеловав крест, и добавил с грустной усмешкой: — Что ж, вот и покончено с земными делами.

По бикфордову шнуру побежал шустрый огонек, а Рико сел у постамента и без лишних слов перерезал себе горло.

Светловолосый вампир резко обернулся, услышав взрыв, и поискал глазами источник звука. Его взгляд наткнулся ни тёмное облачко, поднявшееся над склоном невысокой горы. Холодные серые глаза подозрительно прищурились. «Так-так! Что-то многовато взрывов для одних суток. Teufel! Не с кем посоветоваться! И куда мог Михаэль запропасть? — на ангельски прекрасном лице юноши появилось неподдельное отчаяние. — Если его нет среди мертвых, очень надеюсь, что он жив… Ладно, к чёрту взрывы, потом разберусь. Пойду еще поищу Михаэля. Вдруг он сильно ранен и ему требуется помощь».

Впоследствии, когда на радость всем Глава СС нашёлся, дотошный парень излазил небольшую гору вдоль и поперёк. Увы. Вот она приметная группа ёлок, вот каменное седло. Где-то между ними должны быть выбросы взрыва, но ничего подобного. Везде и всюду простиралась совершенно нетронутая поверхность, поросшая многолетним кустарником и молодыми елями.

Пока шли активные поиски обитатели так и не найденной пещеры уже находились страшно далеко, и ничем было не измерить это расстояние. Ведь мир живых от мира мертвых отделяют не километры, а совсем иные мерки.

Головокружительный полет по сияющему порталу и Рико повис в пустоте, перевитой многочисленными тропами, похожими на широкие нейлоновые ленты, лениво колышущиеся в слабом свете звёзд. Живи он несколькими десятилетиями позже, то назвал бы окружающий пейзаж фантастическим космосом. От невозможности опереться на какую-либо точку отсчета ему показалось, будто он проваливается внутрь самого себя, стремясь к полному ничто. Это было настолько страшно, что из его глотки вырвался беззвучный вопль ужаса.

«Тихо. Не паникуй, Рико. Не шуми, это небезопасно. Я только что еле отбилась от каких-то тварей».

Перед мысленным взором слуги, или того чувства, которое теперь его заменяло, возник туманный образ той, за которой он бестрепетно устремился в небытие.

«Госпожа! Вы ждали меня!»

«Не обольщайся, это вынужденная задержка. Что-то не даёт мне уйти».

В холодном голосе женщины неожиданно прорезались ласковые нотки.

«Но ты порадовал меня, Рико. Не ожидала такой верности, — и, помолчав, она тихо добавила: — Нет, неправда. Я всегда знала о твоей собачьей преданности, иначе давно бы убила. Иди на мой голос, Рико. Вдруг нас разбросает, а вдвоём всё же веселее. В чем дело, почему ты медлишь?»

«Боюсь, госпожа, что теперь у меня нет рук, а только лапы».

«Что за крейд? Какой-то туман перед глазами. Слава богам, теперь я вижу! Действительно ты превратился в пса. Интересно. Не переживай так уж сильно, Рико, может это иллюзия».

«Спасибо, госпожа, за Ваше бесценное утешение».

«Рико, а как я выгляжу со стороны?» — со скрытым волнением спросила женщина.

«Вы все такая же, моя госпожа. Как и при жизни, Вы по-прежнему сияете молодостью и красотой».

«Слава богам! — радостно воскликнула она и подозрительно добавила: — Надеюсь, ты не лжёшь?»

«Я не посмел бы, госпожа. Так что мы будем делать?»

«Не знаю, но что-то совершенно нет желания дожидаться посланников Создателя. Давай-ка, попробуем куда-нибудь уйти и побыстрее, — в голосе женщины послышалось возбуждение. — Почему-то мне кажется, что это ещё не конец. К счастью или нет, но мы до сих пор существуем и осознаем себя как личности…»

«Не спеши, дорогая, без меня ты гарантированно пропадёшь на тропах Междумирья», — внезапно раздался насмешливый мужской голос, и рядом с ними возникло туманное чудовище с красными призрачными глазами. Заслонив собой хозяйку, Рико злобно зарычал, но почувствовав исходящую от него неимоверную мощь, жалобно заскулил и в испуге прижался к её ногам.

«Ну-ка, что тут у нас? — властно произнес все тот же голос. — О, Истинная кровь с Верным помощником. Очень необычно, но от бывшего принца Хаоса меньшего я и не ожидал».

«Не бойся, малыш, я тебя не обижу, — неожиданно ласково произнесло чудовище, обращаясь к Рико. Присев на корточки, оно почесало собачий подбородок, и его душу вдруг переполнило чувство безоблачного счастья. Он радостно заскулил. — И ты мне рад? Вот умница. Хороший пес. Может, продашь, дорогая? Мой верный Отисм недавно погиб, а твой зверь очень на него похож. Не бойся, я его не обижу».

«Я не продаю друзей».

Чудовище рассмеялось.

«Ты и друзья? Не смеши, дорогая! Так сколько ты хочешь?»

«Не понимаю, что ты можешь предложить за Рико, да мне и неважно, поскольку я не собираюсь его продавать, — в сдержанном голосе женщины послышалось раздражение. — Тем более что он не животное, а мой преданный слуга».

«Зря. Считай, что тебе крупно не повезло, — ведь я снимаю предложение о покупке, и ты ещё пожалеешь о своём отказе. Я дал бы за зверя жезл силы, а это целое состояние, которое очень пригодилось бы тебе в будущем».

«Мое решение неизменно. Несмотря ни на что, я не собираюсь терять то немногое, что ещё осталось».

«Это говорит твоё незнание, дорогая. Впрочем, достаточно разговоров, давай-ка перейдем непосредственно к испытаниям. Может, ты ничего не стоишь, тогда нет смысла с тобой возиться и тем более торговаться».

Неожиданно для себя женщина оказалась на огромной арене во вполне материальной форме. Она с радостью почувствовала, что на ней легкие доспехи, а рука крепко сжимает знакомый меч. «Я снова жива!» — возликовала она и, удивленная происшедшей переменой, на мгновение отвлеклась, озираясь по сторонам.

На трибунах сидели удивительные создания, какие и в самом фантастическом бреду не привидятся, и громоподобным ревом подбадривали бойцов на огромной арене. Вокруг нее кипели многочисленные поединки, и женщина едва не поплатилась за свое ротозейство, еле успев блокировать удар своего противника. Им оказался высокий мощный воин в черных шипастых доспехах, лица которого она не могла разглядеть из-за причудливого шлема. Не мешкая, она мгновенно вышла в экономный режим берсерка и он очень выручал на первых порах, но противник оказался запредельно силен и быстр. Казалось, он совсем не знал усталости, а может, так оно и было, и ей пришлось сражаться на грани своих возможностей.

Сколько длился поединок, женщина не знала, но судя по страшной усталости, целую вечность. Постепенно она начала сдавать, слабея от многочисленных ран, и с отчаянием почувствовала, что дрожащие ноги все чаще предательски скользят по камню, залитому кровью.

«Кажется, здесь нельзя сдаться на милость победителя и по-любому придется биться до последнего за эту странную нежизнь, — с огорчением подумала она. — Жаль. Все-таки не меч, а интриги — мое самое сильное оружие».

Но женщина держалась из последних сил, вдруг осознав, что есть иной вид смерти, значительно худший, чем тот, в котором она пребывала до сих пор. И все же, несмотря на все ухищрения и немалое воинское искусство, дело шло к печальной развязке. Женщина яростно стиснула зубы. «Что за черная полоса? Сплошное невезение! Мало того что умерла, так и за гранью нахожусь в отчаянном положении. Терпение! Не может быть, чтобы удача совсем оставила меня!»

И капризная богиня не подвела. Неожиданно с трибун прямо в лицо её противника блеснул чей-то золотой доспех, и на какое-то мгновение тот замешкался. Моментально воспользовавшись удобным случаем, женщина в один замах снесла ему голову.

Дрожа от усталости и напряжения, она снова повисла в межзвездной сияющей пустоте.

«Крейд, и это называется лишиться за гранью всех ощущений? Да я в жизни так не уставала…»

«Неплохо, — сдержано похвалило чудище. — Поздравляю, ты прошла первичный отбор. Ну, а поскольку у тебя в зачете победа в поединке, ты имеешь право на исполнение одного желания. Но-но, без глупостей! Никаких воскрешений! Это все сказки, и у нас их никогда не бывает, во всяком случае, с божественной подачи, — помолчав, оно нейтрально добавило: — Можешь, например, попрощаться с кем-нибудь из близких, если не успела».

Женщина призадумалась. Ей очень хотелось встретиться с мужем и попросить прощения, но при здравом размышлении она решила отказаться от этой затеи.

«После всего случившегося вряд ли Михаэль будет рад нашей встрече», — она печально усмехнулась. Перед мысленным взором пронеслась вся их совместная жизнь.

«О, боги! Какая же я дура! Ведь он так любил меня! — женщина понурилась. — Крейд, так печально осознать свою глупость, когда уже ничего нельзя исправить. И почему только за гранью я поняла бессмысленность борьбы за власть? Зачем она? Чтобы потешить самолюбие или спрятаться от страшного одиночества, дав волю злобным инстинктам? И тогда снова со всей остротой встаёт вопрос, зачем я жила… — она горько скривилась. — Поздно сожалеть о содеянном. Тем более, будь я жива, ничего бы не изменилось. Всё равно ничего бы не вышло. Слишком уж меня угнетала неестественность отношений. Ведь я так и не смогла отрешиться от прошлого и в этом изначально заключалась наша трагедия, приведшая к закономерной развязке…»

Пока его подопечная пребывала в задумчивости, анализируя жизнь, чудовище с интересом за ней наблюдало. Поняв, что её мысли прослушиваются, женщина высокомерно вскинула голову.

«Не стоит. Вряд ли кто-то меня оплакивает. Единственное существо, которому я небезразлична уже со мной. Идем, Рико, — резко ответила она, но вдруг передумала. — Постой-ка, совсем забыла… Хотелось бы напоследок увидеть свою дочь и, желательно, в будущем. Такое возможно?»

«Да, временной портал для меня не проблема, — забавляясь, ответило чудовище. — Должен заметить, это несколько необычная просьба. Не подскажешь, чем она вызвана?»

«Хочу убедиться, что у неё всё хорошо», — помолчав, ответила женщина.

«Лгать бесполезно. Ведь дело в том, что ты не хочешь видеть девочку в детстве. Испугалась, что ко всем разочарованиям, добавится и чувство вины за брошенного ребенка?»

«Не твоё дело. Могу я увидеть дочь?»

«Хорошо, я разрешаю. Но поторопись, прощание будет недолгим».

У изголовья кровати материализовалась туманная фигура высокой красивой женщины. Опустившись на колени, она долго всматривалась в лицо спящей Мари.

— Лиретан, у нас красивая дочь, — тихо прошелестела синеглазая красавица и по её щекам потекли призрачные слезы. Она нерешительно протянула руку и коснулась бледной щеки девушки. — Прости, малышка. Я оказалась плохой матерью, но может оно и к лучшему. Слава богам, вроде ты не унаследовала моей безмерной гордыни и кровавого безумия. Прощай.

Растревоженная Мари уловила в комнате постороннее присутствие и тревожно огляделась по сторонам. На какой-то миг ей почудилась удивительно красивая незнакомка. Слабо улыбнувшись, она беззвучно произнесла: «Будь счастлива, детка».

— Чёрт! Совсем крыша едет. Уже какие-то незнакомые призраки мерещатся, — растеряно пробормотала сонная девушка и нырнула под одеяло.

«Может, скажешь, кто ты такой и что тебе нужно?» — спросила женщина, оказавшись рядом с чудовищем.

«Как Истинная кровь ты призвана к Сияющему двору лорда Хаоса, а я твой сопровождающий».

«Звучит полной бессмыслицей».

«Это значит, что ты получила шанс на дополнительную жизнь. Но не тешь себя иллюзиями, он ничтожен. Прежде ты должна пройти через многие испытания. Сначала будет первичный этап отборочных поединков с такими же новичками, как ты, а затем очищение в Адской бездне. Правильно думаешь — там ты ответишь за каждое преступление, на своей шкуре заново переживая муки жертв. Если после этого останешься в здравом уме, предстоит второй этап отборочных боёв за место при Сияющем дворе, но уже с нашей молодёжью. Здесь тоже ни на что особо не надейся. Они хоть и зелёные, но уже закалённые воины. Даже чудом победив всех своих противников и став одной из нас, ты всё равно начнешь продвигаться с самых низов, находясь на побегушках у вышестоящих. И поверь — это будет немногим отличаться от рабства в вашем эрейском обществе. Ведь жаловаться на начальство у нас не только не принято, но и опасно. Поняла? А теперь идём».

Женщина задохнулась. Прежняя личина стремительно распалась, и она возродилась в новой форме, но её возможности и палитра чувств выросли на порядок. Она искоса глянула на своих спутников. Рико тоже оказался в человеческом облике, но он по-прежнему не спускал с неё по-собачьи преданных глаз. Самым неожиданным образом изменился их провожатый. Он мгновенно сменил несколько ипостасей различных чудищ и глазам женщины престал гибкий силуэт очень красивого мужчины с золотой кожей и гривой волос, пламенеющей крохотными языками пламени. Глядя такими же огненными глазами, тот понимающе усмехнулся, заметив ее ошарашенный взгляд.

«Не бери в голову, привыкнешь. Поданные лорда Хаоса любят рядиться в разнообразные причудливые личины, подходящие обстоятельствам».

«Надеюсь, я не подрастерял боевые навыки Убойного легиона. В диком Междумирье нужно быть готовым в любой момент к смертельному бою на пределе своих возможностей» — не обращая внимания на спутников, задумчиво проговорил огненноволосый мужчина, явно обращаясь к самому себе. В его руках переменилось несколько видов оружия, и, в конце концов, он остановился на черном мече.

«Если дорога жизнь, не отставайте и повторяйте мои действия», — предупредил он, когда они ступили на призрачную узкую тропу. Она резко уходила вверх и причудливыми петлями изгибалась над их головами. Женщине стоило немалого труда осознать, что здесь не действуют земные законы притяжения, и она не упадет стоя вверх ногами по отношению к своим спутникам. Шагая за провожатым след в след, спустя некоторое время она вдруг с сомнением произнесла:

«Не знаю, нужна ли такая жизнь. Наверно, проще уйти в небытие».

«Без проблем, — быстро отозвался провожатый. — Если не хочешь бороться, могу тебя развоплотить в Адской бездне, и ты будешь навечно свободна. Без сильной воли к существованию, ты будешь ничтожеством при Сияющем дворе».

«Не понимаю. Если я пробьюсь через все ваши ужасы то, что мне станет наградой?»

«Радость существования, конечно. Оно само по себе награда, — иронично ответил собеседник. — Ну, и кое-что по мелочи, например, могущество богов».

«Не больше и не меньше? Наверно, ты преувеличиваешь. Все-таки я не очень верю, что это — загробный мир», — с сомнением произнесла женщина. За разговорами она слегка оступилась и с ужасом почувствовала, что призрачная лента сильно заколебалась, и стала проваливаться под ногами. Провожатый придержал ее за локоть, и ленте вернулась былая жесткость.

«Не отвлекайся, а то свалишься с тропы и пойдешь на корм адейшам, — предупредил он. — Верь не верь, а истина от этого не изменится. Что касается божественной силы, то доживи и поймешь, что она далеко не подарок, а тяжелая служба. Иногда и рад бы от всего отказаться, но пути назад уже нет».

«Вот увидишь, я не только выживу, но и обязательно пробьюсь наверх», — упрямо пообещала женщина. Огневолосый спутник, искоса глянул на неё и обаятельно улыбнулся.

«Ну, что ж, желаю удачи, Риза. Кстати, я лорд Ваатор. Так ты не передумала насчет пса?..»

«Ваша Светлость, простите за опоздание! — низко кланяясь, устало воскликнул старший офицер небольшого отряда воинов, который возник рядом с их провожатым. — По дороге мы напоролись на стадо мигрирующих отлоков, сошедших с обычных троп. К счастью, несмотря на большие потери, мы сохранили жезлы силы и их достаточно для создания прямого портала к Сияющему двору. Обычными путями Междумирья сейчас к нему не попасть, отлоки все их заблокировали.

Женщина заметила что воины, несмотря на встрепанный и усталый вид, удивленно косятся в её сторону. Наконец, кто-то не выдержал.

«Ваша Светлость, а это правда, что она победила лорда Атлода?»

Лорд Ваатор повернулся к спутнице и с усмешкой произнес:

«Ты первая кому в этом круге перерождения удалось снести башку непобедимому Атлоду, так что тебе есть чем гордиться, но и опасаться тоже. Отныне ты нажила смертельного врага в его лице, причем, довольно могущественного. Еще бы! Теперь бедняге целую этею придется носить свою голову под мышкой и выкрикивать при виде дам, что он болван. Говорил же я ему — не спорь, так нет, этот дурак мнит, что он умнее всех».

И он передразнил ее противника:

«Не может быть, чтобы какая-то юбка смогла меня обойти!»

«Так это он Вам имел несчастье проспорить, Ваша Светлость?» — с легкой иронией спросила женщина, припомнив спасший ее золотой блик на стадионе. Не отвечая, могущественный провожатый шагнул в открывшийся портал и галантно протянул руку.

«Прошу в мир богов, Риза, — и неожиданно предложил: — Если хочешь, дорогая, я могу сейчас же тебя развоплотить. Не бойся, мучений не будет».

«Благодарю, Ваша Светлость, давайте вернемся к этому вопросу несколько позже».

«Сейчас или никогда… Ладно, я вижу, что ты уже сделала свой выбор. Что ж, тогда укрепи свою решимость, дорогая, и иди за мной», — сказал лорд Ваатор, властитель Адской бездны и главный палач лорда Хаоса. Крепко сжав руку Ризы, он властно потянул её за собой, и она задохнулась от пёстрой сияющей круговерти странного мира, в котором оказалось.

— Ваша Светлость, новенькую отправить в бараки для низших или высших соискателей?

Огненноволосый и огнеглазый властитель Адской бездны в золотых доспехах протянул руку, и в нее послушно легла рукоятка черного меча. Пристегивая его на пояс, он задумчиво осмотрел Ризу.

— Отправь её в казармы Дев Ада, дневной караул как раз сменился и находится на отдыхе, — насмешливо произнес он. — Если к концу смены от нее что-нибудь останется, тогда отправь в бараки для низших соискателей, она же не из богов, а всего лишь Истинная кровь.

— За что? — растерянно произнесла Риза, поймав ускользающий взгляд офицера.

— Лучше сразу проверить чего ты стоишь, драгоценная невеста. Но заключая пари, сам я не поставлю на тебя и крупицы силы. Случится чудо, если ты выживешь, попав в руки элитных красоток из Адской гвардии. Нужно было продать мне пса.

— Ваша Светлость, скорее ад остынет, чем я соглашусь стать Вашей невестой, — тихо прошипела разъяренная Риза. — Поверьте, однажды Вы пожалеете о своем опрометчивом решении.

— Понапрасну горячишься, Риза, тебя снова подводит незнание обстановки, — с сожалением произнес лорд Ваатор и укоризненно покачал головой. — Не стоит поддаваться эмоциям, делая поспешные выводы. В любом случае, твоего согласия на брак не требуется, когда на то есть воля нашего суверена лорда Хаоса.

Под издевательский смех многочисленной свиты властителя Адской бездны сопровождающий страж толкнул дрожащую от бессильной ярости Ризу в открывшийся портал, и она оказалась среди злорадно ухмыляющихся зубастых демонесс.

— Какая нежная киска к нам пожаловала! Хор-р-ошенькая куколка! Чур, я первая в очереди!

Лорд Ваатор насмешливо поглядел вслед синеглазой красавице. «Прощай навсегда, моя бывшая невеста. Глупышка! Теперь твоя собака перейдет ко мне по наследству, причем, совершенно бесплатно». Наклонившись, он ласково потрепал по загривку Рико, снова принявшему собачье обличье.

— Ах ты, красавец! — не удержавшись, восхищенно воскликнул он.

И действительно Рико в звериной ипостаси оказался великолепен. Это был огромный черный пес с тугими мускулами, плавно переливающимися под лоснящейся шкурой и с адским пламенем в глазах. Тот облизал ему руку и жалобно заскулил.

— Ну-ну! Забудь, малыш. Теперь ты мой, — покровительственно произнес лорд Ваатор, но Рико не переставая скулить, и так преданно заглядывал ему в глаза, что он сдался. — Ладно. Случаются же и в жизни богов чудеса. Правда, малыш? Ведь нам совсем не нужно, чтобы девочка держала на нас зло, когда доберется при Сияющем дворе до своего любимого оружия — интриг.

Радостно виляя хвостом Рико, лизнул его в щеку. Ваатор засмеялся и щелкнул пальцами. Снова вспыхнул открывшийся портал. Оглядев представшую глазам картинку, он довольно ухмыльнулся.

— Веселитесь девочки? Ну, и как вам подарочек?

— Класс, Ваша Светлость! Если что, не стесняйтесь, мы всегда окажем Вашей очередной невесте горячий прием!

— Умнички мои зубастые, — умилился лорд Ваатор. — Только вас одних я и люблю!

— Мы Вас обожаем Ваша Светлость! За Вас хоть в рай, хоть в ад! — грянули хором воодушевленные демонессы. — Ура! Лорду Ваатору! Слава! Слава! Слава!

— Спасибо, девочки! Я всегда знал, что могу положиться на вас, — захохотал властитель Ада и его волосы вспыхнули языками живого пламени.

— Эй, невеста! Держи выкуп за пса. Скажи ему спасибо, если выживешь. Кстати, в этом случае будешь должна жезл силы с процентами, — весело выкрикнул он и бросил яркий сгусток в Ризу, зажатую в угол мощного сложения демонессой. Вырвавшись из ловушки, она резко отшатнулась от летящего огненного снаряда. Напоследок издевательски ухмыльнувшись разъяренному взгляду невесты, лорд Ваатор исчез во вспыхнувшем портале вместе со своей пышной свитой.

Мари. Испытание женской дружбы любимым камнем преткновения

«Будь моя воля убила бы всех сплетников на свете! Ёлы-палы! Ведь и ангела так очернят, что с их подачи бедняга не сможет трудоустроиться в аду! Интересно, в каком виде преподнесли Соне происшествие в автобусе, если она так окрысилась?» — сокрушенно подумала я, проскользнув во входную дверь. Она захлопнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула на месте и покосилась на подругу. «Н-да! Тяжелый случай. Отелло отдыхает».

Оказавшись в уютной комнате, заставленной антиквариатом, я плюхнулась в кресло, не дожидаясь приглашения. Да и вряд ли оно последует. «Блаженство! Бедное седалище! Могли бы постелить у входа коврик помягче», — промелькнуло в моих мыслях. Подняв голову, я с выжидательной миной уставилась на Соню, — та застряла в дверях, явно не собираясь баловать своим вниманием. Типа: «давай короче и вали». Да ни фига!

— Говори, зачем пришла и убирайся. Нечего рассиживаться, как у себя дома. У меня куча дел, и ты мешаешь.

Вот! Как я и думала!

— Грубо, милая. Это ты скажи, что случилось. Тогда я уберусь согласно твоему интеллигентному пожеланию. И постарайся убедить, что у тебя есть веские причины злиться на меня подобным образом, — нагло заявила я и, забравшись в кресло с ногами, угнездилась поудобней. Глаза Сони округлились от возмущения.

— Нахалка! И выгоню! Могу и взашей! Она ещё прикидывается невинной овечкой! Не подозревала, что ты такая стервоза. Мари!

— Вот отсюда, Беккер, пожалуйста, подробней, — пропела я, начиная злиться. — Для меня это тоже открытие. Ведь столько лет мы вместе, а ты ни разу даже не намекнула на такую неприятную черту моего характера. В чем дело, Сонь? Неужели слова сплетников оказались весомей нашей дружбы? Или я чего-то не знаю? Так просвети, не держи в неведении.

Вооружившись терпением, я постаралась выглядеть как можно миролюбивей. Разъярённая подруга открыла было рот, но не нашлась, и принялась метаться по комнате, швыряя различные вещи. «Отлично! Пусть выпустит пар. Главное, держать личико ромбиком», — я постаралась не засмеяться в самый неподходящий момент. Сонька была в своём репертуаре, — на пол летели только те предметы, падение которым не наносило ущерба. Правда, пару раз в меня полетели явно бьющиеся предметы, но опять же из разряда тех, что не жалко. Я поймала их и аккуратно поставила на столик. Когда разрушительный пыл пошёл на убыль, эта поганка снизошла до переговоров. Она присела в кресло и принялась сверлить меня злобным взглядом, явно готовая к бурному диалогу.

«Не-а, даже не мечтай! Я с тобой ссориться не буду, так что Сорочинская ярмарка на сегодня отменяется!» Сделав вид, что не замечаю безмолвный вызов, я зарылась в бездонные недра галантерейного чуда итальянских мастеров. «Чёрт! Эти новомодные изделия размером с мини-чемодан просто черные дыры для их содержимого!» После долгих поисков я выудила из сумки искомое — маникюрную пилочку.

— Ну, и что тебе напели сплетники, если ты так бесишься? — бросив беглый взгляд на подругу, лениво поинтересовалась я и принялась тщательно полировать когти. Не знаю уж почему, но это невинное занятие вызвало просто феерический приступ раздражения. Подлетев ко мне, Сонька выхватила несчастную пилку и со всей дури отшвырнула куда-то в угол. Вот это она зря. Пилочка была из моего любимого маникюрного набора подаренного Рени, и я постаралась проследить, куда та улетела, чтобы впоследствии вернуть беглянку на законное место.

— Сонь, с ума сошла? Чем пилка-то тебе помешала? — вопросила я, воплощённая мисс Миролюбие.

— Да, пропади вы обе пропадом! Издеваешься? Ну-ну! Давай, продолжай в том же духе! Я уже убедилась, что тебя ничем не прошибешь! Молодец! Просто молодец! А знаешь, почему ты такая стерва? Потому что тебе наплевать на всех и вся, и на меня в том числе! — прошипела Соня, не дав возразить. — Причём здесь сплетники? Думаешь, я не вижу, что ты вытворяешь за моей спиной? — выкрикнула она, топнув ногой. — Знаешь, Мари, а ведь ты большая эгоистка! Всё-то тебе «хи-хи», да «ха-ха» и ты ничего не берешь в голову! Ведешь себя как избалованный ребенок, с которым носятся взрослые, а тебе и дела нет до переживаний других. А знаешь почему? Потому что в первую очередь ты озабочена собой любимой, а остальные для тебя только бесплатные игрушки!

— Вся жизнь — игра, а мы статисты в добрых масках, — угрюмо объявила я и, сделав паузу, глубокомысленно пояснила: — Чтобы не пугать окружающих звериным оскалом.

Н-да, аудитория оказалась не контактной. По своему обыкновению подруга не слушала мои словоизлияния.

— Как тебе не стыдно, Мари! Признайся, что ты ни во что меня не ставишь, поэтому так поступаешь.

— Стыдно… — вклинилась я в монолог, состроив покаянную физиономию.

— Молчи, когда я говорю! Я всегда относилась к тебе как к другу, даже как к сестре, а ты чем отблагодарила? Мало тебе показалось Ника, так ты решила взяться за Ладожского? Ну, спасибо, подруга! Наверно, это мне за всё хорошее, что я сделала? Да? Что ты примолкла? Дар речи утеряла или совесть внезапно прорезалась?

Дальше не имело смысла разговаривать. Выскользнув из кресла, я обогнула Соню, выросшую на моём пути, и двинулась к выходу. Она схватила меня за руку и поволокла обратно. Я не сопротивлялась и, плюхнувшись в кресло, приготовилась слушать.

— Не смей сбегать без объяснения. Не молчи, отвечай!

— Ну, вот! То молчи, то отвечай… — промямлила я, поёрзав в кресле.

— Не передергивай!.. Зай, прекрати свои штучки, пока мы окончательно не поссорились! Неужели тебе нечего сказать?

— Зачем? Приговор уже вынесен и нет смысла оправдываться. Всё что тебе нужно, это выговориться и сказать какая я дрянь. Если ты уже закончила меня размазывать по плинтусу, я пойду. Хорошо? Не провожай, я найду выход, — сказала я, стараясь удержать внешнее спокойствие. Когда один бесится, другой должен быть на высоте, иначе дружба полетит ко всем чёртям собачьим.

— Надо же! Я никогда не подозревала, что ты такая хладнокровная…

Что ж, любимая подруга своего добилась. Моё терпение закончилось.

— Что же ты замолчала на полуслове? Давай, уж договаривай: «хладнокровная сучка».

— Нет! Вы только посмотрите, она же ещё и обижается! — всплеснув руками, воскликнула Соня. — Бессовестная!

— Спасибо. Список нелицеприятных эпитетов растет просто не по дням, а… — сглотнув комок в горле, я добавила: — Знаешь, лучше я пойду. Боюсь, по запаре мы такого друг другу наговорим, что нашей дружбе действительно придет конец, а я этого не хочу. Несмотря на все сказанные тобой глупости, ты по-прежнему моя самая лучшая подруга и я тебя люблю, чтобы ты ни думала.

Примолкшая Соня отступила в сторону, а я угрюмо подумала, что правильно народ заприметил: дружба женщин заканчивается, как только между ними встает мужчина. «Вот только я никогда не думала, что у нас Беккер дойдет до такого…» Я взялась за ручку входной двери.

— Пожалуйста, не уходи, — донесся тихий голос. Сонька торчала за моей спиной, глядя подозрительно блестящими глазищами. — Прости меня поганку, зай! Честное слово, я больше не буду. Ведь я тоже люблю тебя… — прислонившись головой к моему плечу, она принялась всхлипывать.

— Ага, свежо предание… — не выдержав, я слабо улыбнулась. — Небось врешь. Стоит только расслабиться, как ты опять примешься кричать на меня как на неродную.

— Честное слово, я больше не буду орать!

И ежу понятно, что я не выдержала и присоединилась к плачу Ярославны. В общем, когда мы наревелись как две дуры, Беккер аккуратно промокнула глаза неизвестно откуда взявшимся платочком, и я пришла в восхищение. Ещё бы! Она и рыдать умудряется так, что макияж на лице остается в полной целости и сохранности. И вдруг, что называется, получи фашист гранату.

— Мари! Неужели так трудно усвоить, что «врешь» это грубое слово? Нужно говорить, «обманываешь».

«Спокойствие! — стиснув зубы, я мученически улыбнулась. — Значит, это я веду себя как ребёнок? Между прочим, я тоже терплю, когда кое-кто бесконечно меня воспитывает! Зачем же лишать человека удовольствия?»

— А есть разница? Хрен редьки не слаще. Ой, а сама-то хороша! Тогда уж нужно говорить не «орать», а «кричать», — победно сказала я, довольная, что и мне удалось к чему-то прицепиться.

— Ладно-ладно! Что-то я не форме…а-а! Я же не ела с утра! Зай, составишь компанию? — спросила Беккер и, не дожидаясь моего согласия, подхватила под руку.

— А-то! Я сама от бурных переживаний готова съесть хоть целого быка! — воскликнула я, страшно радуясь, что кризис в наших отношениях благополучно миновал.

После сытного обеда, сервированного на небольшом столике молчаливой, но улыбчивой служащей из нашего ресторана, я осторожно спросила:

— Так в чем дело, Сонь? Какого черта ты взбеленилась?

Аккуратно сложив салфетку, подруга подняла виноватые синие глазищи, и они снова подозрительно заблестели.

— Э, нет! Давай-ка без слёз! — поспешно воскликнула я. — На компанию не надейся, по второму заходу будешь рыдать в гордом одиночестве. В настоящий момент у меня жизнерадостный душевный настрой. Не смей его разрушать!

— Да, ну тебя! Никто и не собирался лить слёзы, — отмахнулась Соня. — Ладно. Идём, в мою комнату, там и поговорим.

— Хорошо, но с одним условием. Чур, не обзываться, и не орать, а то я могу с перепугу описаться. Нервы ни к чёрту.

— Только попробуй! Тут же получишь по носу, если испортишь мой любимый гарнитур. С ума сойти, сколько я за ним гонялась, ведь он от знаменитого Андрэ Буля! — сияя глазами, воскликнула моя любимая подруга и, выдала на гора почти детективную историю приобретения мебели знаменитого французского мастера эпохи барокко. Это было круто. Наслушавшись её баек, я прониклась осознанием жуткой ценности гарнитура и с опаской опустилась в драгоценное кресло.

«Подумаешь, ничего особенного. Море дурацких завитушек с позолотой, а сидеть довольно жестко, — скептически промелькнуло в моей голове. «Ё-мое! Каюк креслицу! — внезапно я припомнила, как с размаху плюхнулась на историческую реликвию и безжалостно елозила по нему ногами. — То-то Сонька смотрела на меня как на врага народа!»

Осторожно ощупав кресло руками, я облегченно перевела дух. Вроде бы ничего не отвалилось, теперь убедиться бы, что обшивка цела.

— Мари, прекрати дергаться, сядь по-человечески. Не бойся, ничего с креслом не случится, это же Андре Буль! Мебель сделана на совесть. Я на все сто убеждена, что это оригинал после того, как ты зверски прошлась по нему ногами.

Несмотря на сдержанный тон, в голосе подруги послышались нотки досады.

— Прости-прости! Я же не знала, что под моей задницей национальное достояние Франции!

— Вот только не нужно глупостей! Как будто кресло для меня дороже друзей.

«Вот он жертвенный порыв во имя дружбы!» — растроганно подумала я, глянув на подругу, и перевела стрелки на другую животрепещущую тему.

— Беккер, скажи уж, наконец, чего ты мечешься? Впрочем, дай я сама угадаю. Ты злишься, что слишком далеко зашла в своём увлечении Ником, и теперь боишься, что Иван тебя не простит?

— В общем-то, да! — поколебавшись, ответила Соня и с досадой добавила: — Господи, ну я и дура! Ни за что ни про что, взяла и напустилась на тебя, как будто ты виновата! Прости! Просто ты оказалась подходящим предлогом. Конечно, я совершенно уверена, что в автобусе ты дурачилась как всегда, но уж очень было обидно, что Ладожский поверил твоему розыгрышу.

— Да не было этого! Сонь, мы оба слегка подурачились, а ты уж расквасилась, придумав себе черт, знает что…

— Не лги, Мари! Прикрываешь Ладожского? Учти, я ведь тоже твоя подруга.

— Ну, и с чего ты взяла, что я защищаю Ивана? — с легким вызовом сказала я, внутренне поежившись под прицелом синих испытующих глаз.

— Вот-вот! А то я тебя не знаю! На твоем лице появляется именно такое выражение нашкодившего щенка, когда ты вре… говоришь неправду, — сердито сверкнула глазами Соня и тут же виновато поникла. — Впрочем, я заслужила такое отношение.

Я подскочила к ней и, стиснув в объятиях, чмокнула в щеку.

— Слава богу! Порядок! Наконец-то, ты в норме!

— Это я-то? Боюсь, что ты преувеличиваешь, — уныло ответствовала любимая подруга. — Как дура, из-за ревности я чуть не потеряла лучшую подругу и скорей всего потеряю своего парня.

— Не кисни, Беккер. Знай, от меня не так-то просто избавиться, — воскликнула я радостно. — Ты в норме. Если занялась привычным самоедством, значит, справедливость восторжествовала в твоей душе. Кстати, можешь стукнуть меня как следует, я не обижусь. Признаюсь как на духу, что в происшедшем есть доля моей вины. Не знаю, что на меня нашло, но я как последняя идиотка не придумала ничего лучшего, как разыграть Ивана. Своим нытьём на пару вы уже меня достали. Но в драке между Ником и Иваном виновата ты, не я.

— Да? А я слышала другое, — Соня высокомерно вздернула бровь. — Не придумывай, я-то здесь причем? Ведь меня даже не было в автобусе.

— Вот ещё! Была нужда придумывать, когда жизнь зачастую причудливее вымысла. Представляешь, твой заумный рыцарь хотел, чтобы я закадрила Ника и тот отвял от тебя, свалив под моё крыло.

Напрочь позабыв о бесценном антиквариате, по любимой привычке я забралась в кресло с ногами, и воззрилась на подругу. Что-то мне не нравилось выражение её личика.

— Конечно же, ты с радостью согласилась, — в сдержанном голосе Сони послышался холодок. — Да и как могло быть иначе? Ведь от такого парня никто в здравом уме не откажется…

— Беккер, скажи, какого черта с тобой творится? — возмущенно выпалила я. — Ничего не понимаю! Нафиг тебе этот гнусный тип, когда есть такой замечательный парень как Иван? Или ты решила погнаться за двумя зайцами? Смотри, как бы ни вышло по известной пословице…

У моей любимой подруги поползли брови на лоб, а затем она согнулась от смеха.

— Мари, ты в своем репертуаре! — вымолвила она, наконец, отсмеявшись. — Нет, ты серьезно насчет «гнусного типа»? Ну, ты даёшь! Господи, и чего я удивляюсь, ты же ненормальная!

— Спасибочки за комплемент, но я могу и обидеться!

— Ой, извини, пожалуйста! Зай, я не это имела в виду! Просто у тебя какой-то вывернутый взгляд на окружающих.

— Подумаешь, мне это не мешает, а остальные перебьются.

— Вот как! — задумчиво протянула Соня, снова по привычке пропуская мою реплику мимо ушей. — Значит, на выпускном балу мне не показалось, что вы с Ником шипели друг на друга, хотя на самом деле он тобой интересуется и очень сильно. Весь вечер он только и делал, что с пристрастием допрашивал о тебе и твоих привычках, — и медленно добавила: — А ещё весь вечер ты тусовалась только с Моррисоном…

Я озадаченно хлопнула глазами, поймав её потрясенный взгляд.

— Что случилось? На лбу что-то пророческое нарисовалось? Типа письмён на стене во время пира у царя Валтасара?

— Ой, я дура! Зай, я только сейчас доехала! Если бы я не злилась из-за…

— Лучше поздно, чем никогда, — пробормотала я, автоматически хватаясь за лилию. Соня тут же на неё уставилась.

— Подарок Тьена? Скучаешь?

— Ну да, — ответила я, бледно улыбнувшись, — надеюсь, теперь с меня полностью сняты обвинения в присвоении чужих парней?

— Зай, если хочешь, можешь смело забирать Ника.

— Спасибо, моя щедрая подруга! На тебе боже, что мне негоже!

— Зря иронизируешь, он действительно тобой интересуется… ой, извини! — виновато сказала Сонечка, полностью придя в адекватное состояние. — Простишь меня, а?

Присев на подлокотник кресла, она потёрлась носом о моё плечо.

— Не подлизывайся, я выбираю тебе наказание. Думаешь, сидение на коврике под дверью и то, как ты всячески обзывалась, пройдут тебе даром? Ничего подобного.

— Ну, и какова плата? Давай быстрей, — тяжко вздохнула любимая подруга.

— Не мешай, я думаю. Ничего не выйдет, можешь не стараться! Своими щипками ты не собьешь меня с нужной мысли. Спешка хороша при ловле блох. Во, придумала! Хочу, чтобы ты не доставала меня по поводу внешнего вида! — победно воскликнула я, найдя достойное наказание для Соньки. — Ладно-ладно! Знаю, что прошу невозможного! Не навсегда, но хотя бы на месяц отстань. Хорошо?

— Господи! Но тогда с тобой будет невозможно выйти в приличное место!

— Yes! Наконец-то, ты отстанешь, и я всласть позанимаюсь родной математикой!

— Ой, ненормальная!

— Такое ощущение, что этот эпитет я недавно слышала, и он мне не понравился.

Рассердившись, сначала раз, затем другой я стукнула Беккер по голове сложенной газетой и вошла во вкус. Спасаясь, та позорно удрала от меня в гостиную.

— А ну-ка вернись! Ты еще не получила своё сполна!

— Ой-ой, я больше не буду! Честное слово, я не хотела тебя обидеть! — взвизгнула подруга в результате беготни загнанная на крышу дома. — Мари, я сдаюсь! Сними меня отсюда!

— Нечего было выскакивать на крышу! С ума сошла? Я сама боюсь высоты!

Увы. Делать было нечего, пришлось лезть на крышу. Сидя плечом к плечу, мы поболтали о пустяках, и немного помечтали о будущем.

— Сонь, может, завалимся в гости к Ладожским? — спросила я осторожно. — Мне нужно с Верой Дмитриевной переговорить, а ты с Иваном поболтаешь. Глядишь, и помиритесь в очередной раз.

— Да, мы и не ругались, — сдержанно ответила Соня и в свою очередь нерешительно спросила: — Думаешь, будет удобно явиться к ним в гости без приглашения?

— На месте разберемся. Кстати, кто бы еще нас заметил в куче народа, который сейчас тусуется у Ладожских, — фыркнула я и, видя, что она по-прежнему сомневается, решительно потянула за собой.

— Знаешь, нечего затягивать процесс, доводя его до хронического состояния. Не трусь, подруга. Подъем! Идем сдаваться на милость победителя.

Опасно балансируя на довольно крутом скате крыши, мы двинулись к чердачной двери. Чувствовала я себя не лучшим образом, тем более что подруга, вцепившаяся в меня мертвой хваткой, не добавляла уверенности.

— О, черт! Теперь главное это без потерь для организма спуститься вниз! Какая сволочь закрыла дверь на чердак? Ой, умоляю, Сонька, не визжи и не цепляйся, как репей, а то обе свалимся с крыши и окажемся не дома у Ладожских, а у Мика в реанимации. Осторожно! Здесь черепица едет. Посиди немножечко на месте, я заберусь в чердачное окно и открою дверь…

Каникулярное счастье и не очень радостные дела семейные

Великолепное время — последние студенческие каникулы перед работой! До сих пор не верится что учеба в Академии, вкупе с военной муштрой полностью закончена и я сама себе хозяйка. Это такое удовольствие делать только то, что хочется и бездельничать от души! Особенно радует, что Беккер притихла после приснопамятного разговора и на какое-то время оставила меня в покое. Да и дома нет никаких забот, их полностью взяла на себя тихая как мышка Аннабель.

Находясь в радостном предвкушении, я достала ноутбук, нашла учебник «Риманова геометрия и тензорный анализ» Рашевского в качестве костыля, открыла «Сборник задач по общей теории относительности и гравитации» Лайтмана, и с головой погрузилась в тензорное исчисление.

А что? У каждого свои любимые игрушки!

— Господин Риччи, как основатель тензорного анализа, Вы должны порадоваться моим успехам!.. Итак, ничего сложного, а повторение — мать учения… а вот здесь перейдем от ковариантного дифференцирования тензорных полей в обычное, символы Кристоффеля равны нулю, ну а дальше совсем просто: получаем диаду, перейдя в прямоугольную систему координат… — временами бормотала я вслух полную абракадабру для непосвященных.

Сложные вычисления давались мне легко, я их щёлкала как орешки, и настолько увлеклась, что не заметила, как подкрался вечер.

«Математика — forever! Yes! Yes! Yes!» Решив, что на сегодня достаточно, я с наслаждением потянулась. Понятно, что сложная логическая игра — это развлечение для избранных, но тем математика и хороша. «О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух…»

Хлопнула входная дверь.

«Ура, Рени пришла!»

Радостная, на всех парах я быстренько переместилась в прихожую и, с удовольствием вдыхая знакомый запах тонких духов и дождевую свежесть, помогла Рени снять плащ. В знак благодарности она устало улыбнулась и тут вдруг тревога кольнула моё сердце. В её облике присутствовал какой-то неуловимый дисбаланс. Я окинула Рени внимательным взглядом и только сейчас заметила, как заметно она осунулась. Не укрылись замаскированные слоем искусной косметики пугающие темные тени под глазами и почти прозрачная кожа на лице. Напуганная её болезненным видом я осторожно спросила:

— Эй, ма, как ты себя чувствуешь? С тобой всё в порядке?

— Все нормально, детка! — с улыбкой поспешно откликнулась Рени. — Ой, да не смотри на меня так, как будто ты увидела приведение! — добавила она, хихикнув.

«Вот-вот! Именно такое впечатление ты и производишь!» — озабоченно подумала я. Тем временем она, сняв туфли, принялась что-то сосредоточенно разыскивать на полках с обувью. Я с недоумением наблюдала за её суетой.

— Не беспокойся. Честное слово, все в порядке, просто я слегка устала на работе, — бросив беглый взгляд, снова улыбнулась Рени. — Черт, никак не могу их найти. Ты не знаешь, где мои тапочки?

— Насколько я знаю, у тебя их сроду не было, — тихо ответила я, уже не спуская с неё тревожных глаз.

Выпрямившись, Рени замерла, и на её лице промелькнуло выражение сильнейшей досады. Впрочем, оно тут же исчезло, и она легко затараторила:

— Н-да, совсем ум за разум заходит. А все наш новый ревизор виноват! Представляешь, все экономические прогнозы рухнули в одночасье из-за этого паршивца Левандовского! Он конечно гений, но все-таки большое свинство с его стороны взять и заявить, что все наши многомесячные вычисления — это чушь собачья! Конечно при детальном разборе, он оказался кое в чём прав, но начинать новый пакет вычислений с нуля, по-моему, полнейшая глупость…

По дороге к кухне она продолжала болтать о пустяках, оживленно жестикулируя, но я слушала её лихорадочную речь с всё возрастающей тревогой.

«Господи, что-то с Рени не так… совсем не так!» — тревожно забилось в моих мыслях. — Чем дальше, тем страньше. Нет-нет! Нельзя думать о плохом: притянешь несчастье. Может, она действительно устала или слегка заболела? Правда, есть маленький нюанс. Все серьезные болезни вампиров связаны с нашей генетикой и, как правило, они смертельно опасны… Неправда! Такое может приключиться с кем угодно, но только не с моей энергичной Рени!..»

Не выдержав неизвестности, я выпустила ментальный щуп, и опрометчиво погрузилась в её эмополе. Чёрт! Лучше бы я этого не делала! Произошедшее разом выбило меня из привычного мира счастливого вампирского детства. От ментального прикосновения Рени вздрогнула как от сильнейшего удара и вдруг моментально закрылась сплошным щитом.

Мгновенно поплохело. Как будто лопнула нить, та детская пуповина, которая с первого дня нерасторжимо соединяла меня с вампирской матушкой. Что-то разом оборвалось в душе, и в ней вдруг жалобно заплакал испуганный звереныш брошенный взрослыми на произвол судьбы. Он всё выл и выл, не умолкая ни на секунду, разрывая мне сердце одиночеством и неприкаянностью.

Не выдержав, я схватилась за голову, и принялась его увещевать, говоря, что все хорошо, но он не верил и продолжал свою тоскливую песню, превращающуюся уже в пытку. В отчаянии я закричала:

— Прекрати, пожалуйста, малыш, мне больно!

Но тот не слушал и от его пронзительного воя на все повышающейся ноте вскоре заныли зубы.

— Заткнись, гад! Я больше не вынесу!

На границе сознания бился знакомый встревоженный голос, который я сейчас ненавидела. Кто-то безжалостно тряс меня за плечи, добавляя мучений несчастной голове.

— Мари, очнись! Почему ты кричишь, что с тобой, девочка? Что случилось, где у тебя болит?

— А-а! Убирайся, не хочу тебя видеть, предательница!

— Господи, ничего не понимаю. Мика, какое счастье, что я сразу дозвонилась! Скорее приезжай! Нет-нет, со мной всё в порядке, с Мари что-то странное творится! Приедешь? Слава богу!

Вой звереныша стал просто непереносимым, перейдя в область ультразвука, и золотая мгла эмополя, замельтешив белыми искорками, стала медленно гаснуть вместе с сознанием.

— Тише-тише, Мари, все будет хорошо, — раздался другой знакомый голос с успокаивающими интонациями.

Как ни странно мой звереныш сразу же замолчал, безоговорочно ему поверив. В блаженной тишине, воцарившейся в голове, я услышала как тот же голос, но уже со строгими интонациями произнес:

— Рени, марш наверх! Выглядишь так, что краше в гроб кладут. Если не хочешь загреметь в клинику, прими лекарство и немедленно в кровать.

— Прости, мой ангел, что я сорвала с совещания, но я так испугалась! Ты бы слышал, как девочка кричала, просто мороз по коже! Господи, пусть с ней всё будет хорошо! — и столько страстной мольбы прозвучало в этом голосе, при звуках которого мой звереныш снова насторожился, что он сразу же успокоился и, свернувшись клубочком, спокойно уснул.

— Милая, перестань плакать. Матка боска! Что ты из всякой ерунды делаешь трагедию? Поверь, у Мари всего лишь небольшой нервный срыв из-за ментального шока. Такое частенько случается с молодыми вампирами. Он возник из-за того, что она слабенькая ментально, и неосторожно погрузилась в твою бушующую эмоциональную сферу, а ты взяла да и выкинула ее вон, причем мгновенно. Нельзя молодняк так резко отсекать от семейного эмополя.

— Боже мой, но я же не знала, что так выйдет! Мика, ты не обманываешь? С Мари точно всё в порядке?

— Я не имею привычки обманывать, Рени. Почему ты еще здесь? Ну-ка отправляйся в кровать! — в мягком голосе отца послышалась ласковая насмешка. — Не беспокойся, для твоего личного успокоения, как только выдастся свободная минутка, я тут же отправлю Мари на обследование.

Моему возмущению не было предела. Я натянула на голову покрывало. «Ага! Щас! Так я вам и далась! Только через мой труп! Вот ещё глупости придумали! Здоровье у меня отличное, дай бог каждому. Ни на какое обследование я не пойду, тем более к Мику в институт, у него там такие ужасы творятся, что увидев их, точно заработаешь нервное расстройство!.. Ладно, так и быть я завещаю своё тело науке. Вот помру, тогда и ройтесь в нём сколько угодно. Нечего при жизни меня препарировать!»

И всё же спокойный уверенный голос отца подействовал на меня очень успокаивающе, а наше родное эмополе, омывая нежностью и спокойствием, окончательно унесло из души пережитый ужас потери. Свернувшись в клубочек на диване, я мгновенно уснула.

Боже, столько мороки с младшими сестрами! А так же профессиональные рассуждения об убийстве

Проснулась я уже утром и в своей комнате, а не в гостиной на диване.

«Бедный Мика! Опять ему досталась куча хлопот с нами обеими. Что же случилось вчера?.. Кажется, у меня была банальная истерика», — со смущением констатировала я.

Не знаю, что точно послужило спусковым курком, ментальный шок или нечто другое, но я точно знаю, что все дети страшно переживают, когда вдруг обнаруживают, что любимые родители собираются их бросить, тем более, навсегда. И ребенку неважно есть ли у них для этого уважительная причина или нет.

«Пора вставать, хотя нет никакого желания, но есть хочется зверски».

В темпе проделав необходимые утренние процедуры, я целенаправленно помчалась к кухне. Впрочем, проходя мимо спальни родителей, я внимательно прислушалась к их эмополю. Эти сони ещё сладко спали. Собравшись с духом, я прошлась по менталу Рени, но ничего страшного не произошло. Как я и ожидала, она изменилась не только внешне. В её поле билась тревожные алые полосы, говорящие об общем неблагополучии организма.

Помрачнев, я твердо решила выяснить у отца, что происходит с Рени и насколько болезнь серьезна. Ради такого дела придется себя преодолеть, хоть я немного побаиваюсь соваться к нему с вопросами. Несмотря на внешне спокойный характер, Мика человек настроения. Попадешь под горячую руку, мало не покажется, он разом припомнит всё прегрешения и ему неважно, что они столетней давности. К тому же у него ментальное поле такой мощи, что когда он злится находиться рядом с ним — сплошное мучение.

Лихой вираж при съезде по перилам — и вуаля, вот он на первый этаж. Умереть не встать! Пахнет обалденно! Ясно наша ранняя птичка уже вся в трудах. Ненормальный ребенок! Ведь у нас есть свой ресторан. Достаточно оставить заказ и его служащие что угодно доставят на дом в любое время дня и ночи. Впрочем, если Аннабель такое времяпрепровождение доставляет удовольствие, ей никто препятствовать не будет, тем более что она прекрасно готовит. У девчонки явный талант к поварскому делу.

«Мур-р-р! Вкуснятина!» По помещению плыли такие ароматы кофе, мяса и приправ что рот мгновенно наполнился слюной.

— Привет, волшебница с поварешкой! Покормишь? Умираю, как есть хочу!

— Доброе утро, Мари! — обернувшись, с легким испугом воскликнула девчонка. Она ещё не привыкла к нашей бесшумной ходьбе. На раскрасневшемся личике засияла застенчивая улыбка.

«О, прогресс налицо! Гляди-ка, наша птичка даже петь научилась, а не молчит как обычно», — с насмешкой подумала я, довольная, что недельные труды по налаживанию контактов с мышонком не пропали даром.

— У меня есть говядина с молодой картошкой, салат и кофе готово. Вы будете?

— Боже, ты еще спрашиваешь? Я буду всё-всё и даже без хлеба! Еда! Ура! Еда! Дайте её сюда немедленно! — процитировала я одновременно Вини-Пуха и Лину Инверс, стремительно накрывая на стол. — Аннабель, перестань обращаться ко мне на «вы». Будь проще и зови меня на «ты».

Не ответив, девчонка быстро отвернулась. «Так-так, госпожа ловчая, недочетец в работе по приручению фениксов. Констатируем преждевременную попытку к сближению. Нехорошо. Нужно исправлять ситуацию, — прищурившись, озабоченно подумала я, но решила отложить трудовые подвиги на потом, когда появится соответствующее настроение.

«Вкусная еда это блаженство и наивысшее счастье обжор», — утвердилась я в мысли, наевшись до отвала, и в полном расслабоне принялась краем глаза наблюдать за Аннабель. С грустным выражением на личике, та нехотя поковыряла пирожное на тарелке, а затем начала собирать посуду со стола.

— Оставь, я помою черепки. Ведь ты же готовила, — лениво сказала я, ратуя за принцип справедливого распределения домашних обязанностей.

Но девчонка твердо вознамерилась исполнить свой кухонный подвиг до конца, и я отобрала у неё мочалку. По привычке она слегка шарахнулась в сторону, а затем с растерянным видом застыла на месте, явно не зная, что делать.

— Сядь, Аннабель. Что ты стоишь, как неродная?

Видя напряженное личико девочки, я ободряюще улыбнулась.

— Эй, не будь букой! Расскажи, чем увлекаешься. Какую музыку ты любишь, какие фильмы нравится.

Ни фига! Присев на краешек стула, девчонка молчала, как партизан на допросе. Ладно. Конечно, я не Мюллер, но кое-какие не менее эффективные методы обработки в нашем арсенале имеются. Наконец, после пяти минут непрерывной болтовни и легкого ментала мои старания увенчались успехом. Плюс за это время я успела перемыть посуду, которой мой подвиг обошелся всего лишь в пару разбитых тарелок.

— Я очень люблю смотреть японские фильмы и аниме, — смущённо глянув, застенчиво прошептала девчонка.

«Yes! Заработало!» — обрадовалась я.

— Да, ну? Что же ты раньше молчала? У меня же куча дисков с аниме! Качество обалденное! Замечательно, Аннабель-сан, коничива, имото-сан, теперь нас двое, таких любительниц! — с искренним воодушевлением воскликнула я, с улыбкой посмотрев на засиявшее радостью личико нашего подкидыша. Мне действительно нравились японские анимэ и я никак не ожидала найти в лице Аннабель единомышленницу. Это оказалось приятным сюрпризом, и я тут же загорелась энтузиазмом, предвкушая просмотр анимэ в паре, — ведь так гораздо интереснее.

— Что тебе нравится?

— Ой! Я люблю Лину Инверс из «Слайерс»! Мы с братиком Сержем посмотрели все сезоны и так смеялись! — оживленно заговорила девчонка, но тут же осеклась, явно вспомнив о доме. Она прижала руку к задрожавшим губам, и ее глаза заблестели слезами.

«Кошмар! Опять двадцать пять! А вроде бы всё шло хорошо. Интересно, что значит слоган «опять двадцать пять»? Нужно будет спросить у Ладожского… Нафиг, почему в свои каникулы я должна с ней нянчиться? — возмущенно подумала я. — Пусть Рени сама… вот черт!.. Ладно, нужно отвлечь мышонка от грустных мыслей».

— А ты откуда знаешь русский? — спросила я осторожно и присела рядом с девочкой.

— Мама научила, — не скоро ответила она. — Мы с ней часто разговаривали по-русски, несмотря на запрет бабушки. Мама Наташа сильно скучала по дому. Когда никого не было дома, мы с ней болтали о многом, и даже как-то раз, по секрету она рассказала о своем романтичном знакомстве с отцом. Сначала они как в романе долго писали друг другу красивые письма по Интернету, а когда он приехал в Россию по делам фирмы, то очень красиво ухаживал за ней, даря цветы. А потом они поженились, и отец увез ее к нам во Францию. Он хотел, чтобы я родилась дома, — замолчав, Аннабель принялась нервно теребить кончик своей косички. Вдруг она добавила срывающимся голосом: — А два года назад родители вместе с братиком Сержем разбились в автокатастрофе под Лионом… бедная бабушка Анриетта, так плакала, а теперь и я пропала…

Опустив голову, девочка начала всхлипывать.

— Эй-эй, прекрати разводить сырость! Все будет хорошо! — воскликнула я, но та, не слушая меня, вскочила из-за стола и убежала из кухни.

«Бедный мышонок! Отвлекла ребенка, называется. Вот дура!.. А не разбудить ли родителей?» — исподволь промелькнула мыслишка, но я решила их не тревожить. Ведь перекладывание на плечи родителей всех домашних забот — не есть хорошо с моей стороны. Тем более начиная с сегодняшнего дня, я твердо решила всячески беречь Рени.

«Ладно, семейный долг превыше всего». Тяжко вздохнув, я поднялась из-за стола, и неохотно поползла наверх: утешать девчонку. Долгий деликатный стук в дверь не дал положительных результатов. Я заглянула внутрь светлой нарядной комнаты, отведенной нашему фениксу. Обведя ее взглядом, я не сразу нашла искомое — свернувшаяся в клубочек Аннабель затерялась на большой кровати. Она полностью зарылась под одеяло. «Н-да, знакомая до боли поза!» Вдруг мне стало жаль девочку. Все-таки гибель близких людей в ее нежном возрасте — слишком большая трагедия и я теперь понимаю ее как никто другой. Присев на кровать, я отвернула краешек пушистого покрывала и с участием сказала:

— Послушай, Аннабель, не все так плохо, как тебе кажется. Поверь, все будет хорошо.

Я дотронулась до хрупкого плечика, но она оттолкнула мою руку и отвернулась.

— Эй, малявка! Ну-ка прекрати киснуть! Это ещё что за фокусы? С первого дня я пообещала быть на твоей стороне, и я своё слово держу!

Наконец-то, Аннабель прорвало. Порывисто сев, она заглянула в моё лицо. Не знаю, что малявка на нём вычитала, но отшвырнув покрывало, она стремительно обняла меня и, уткнувшись головенкой, принялась реветь. «Елы-палы! Кажется, начинается родственная катавасия. Черт, как там говорится у Сент-Экзюпери? К сожалению, мы в ответе за тех, кого приручили», — сокрушенно подумала я, прижимая к себе вздрагивающее тельце.

Делать было нечего. Смирившись, я принялась гладить Аннабель по головке и рассказывать байки об ожидающем её распрекрасном светлом будущем. Несмотря на увещевания, слезы все лились и лились нескончаемым потоком, уже насквозь промочив мою футболку. Она так захлебывалась рыданиями, что я уже стала нервничать, боясь, что у ребенка истерический приступ, но решила особо не дергаться. Тем более что скорая помощь в лице Мика всегда была под рукой.

В общем, так мы и просидели в обнимку, черт знает сколько времени, пока рыдания Аннабель не пошли на убыль. К концу устав трепать языком, я только успокаивающе поглаживала ее по спине, подключив легкую ментальную обработку. Когда та выплакалась по максимуму, выдав «на гора» годовой запас слез, вместе с которыми ушло накопившееся напряжение и страх, она снова робко заглянула мне в лицо, и я ответила вполне искренней улыбкой.

В принципе не люблю, когда эмоции окружающих хлещут через край, но малявкам такое простительно, — они еще не умеют держать их в узде.

— Ну что, немного легче?

В ответ девочка согласно кивнула головой.

— Слава богу! Ну, милая, ты здорова реветь! — я иронично глянула на забавную зареванную мордашку и озабоченно добавила: — Н-да! Ну, и видок! Давай-ка подберем сопли, мышонок. Можешь смело воспользоваться подолом моей футболки. Хуже, чем есть ей уже не будет, а фениксу из семейки Палевских не пристало нюни распускать. Окружающие могут подумать, что мы плохо с тобой обращаемся, — и вдруг мне пришло в голову спросить: — Аннабель, а ты знаешь, почему тебя взяли к нам в семью?

Девочка отрицательно покачала головой.

«Лично прибью Рени! Зачем же столько времени держать ребенка в несознанке?» — взвилась я на «дыбы», но быстро взяла себя в руки. Рени теперь нужно беречь от всяческих волнений.

— А что ты думаешь?

— Вы настоящие вампиры, мне так кажется, — тихо ответила девочка.

— Правильно понимаешь. Ну и?

— Когда вы выпьете мою кровь, я умру и тоже стану вампиром. Но я уже ничего не боюсь. Правда-правда! Мари, а мне придётся спать в гробу? — спросила она с любопытством. Тут в её голову закралось подозрение. — Вампирам нельзя находиться на солнце, а вы днём спокойно гуляете по улицам. Почему?

— Потому, что кончается на «у».

Уткнувшись в макушку удивленной и чуточку обиженной девочки, я не выдержала и расхохоталась.

— Не хочешь говорить, не надо!

— Стоп! Не удирай, мышонок! Лично я не люблю спать в гробельнике, но ты как хочешь. Если есть желание можем заказать по Интернету подходящую модель или съездим в бюро похоронных услуг и подберем вживую какую-нибудь симпатичную домовину. Хочешь в стиле хай-тэк со встроенными динамиками? Ой, прости, малявка, не пугайся. Это шутка! — я пригладила взъерошенные перышки нашего наивного феникса и уже более серьезно добавила: — Аннабель, ты обладаешь уникальными способностями. Но чтобы стать настоящим вампиром, как раз умирать ни в коем случае нельзя. Ведь мы не киношные кровососы. Скажи, я каким-то боком похожа на мертвячку? Нет? Точно? Можешь пощупать меня руками. Ой, не щекотись! Скелет нигде не проглядывает? Ни ребрышка? Слава богу, шкурка натянута на совесть! А если серьезно, то я хочу, чтоб ты знала, никто в нашей семье не причинит тебе вреда. Ясно, мышонок?

— Д-да…я буду такой же, как ты? — тихо спросила девочка. На её личике появилось сомнение.

— Эй, в чём дело? Тебе не по нраву моя внешность?

— Что ты, Мари! Ведь ты такая красивая!

«Молодец малявка, так держать! Ты нашла верный подход к старшей сестре». Но тут Аннабель понурилась и добавила:

— Я никогда не стану такой как ты. А ещё эти дурацкие веснушки, от которых никак не избавиться…

— Вот глупая! Думаю, в вампирской ипостаси ты будешь настоящей красавицей и отодвинешь меня на второй план. И это очень нехорошо с твоей стороны. Но гораздо хуже другое, ты навсегда останешься младшей сестренкой, с которой придется делиться любимым мороженым, терпеть налеты на свою одежду и диски с анимэ. Ну, а когда ты подрастешь, то начнешь отбивать моих женихов. Это ужасно!

— Не бойся, Мари, я не буду отбивать твоих женихов, — всхлипнула Аннабель. — А одежда у тебя просто ужасная. Если разрешишь, конечно, я посмотрю диски с анимэ, но я обязательно их верну. Честное слово!

— Нет! Где это слыхано? Вот и утешай после этого нахальных фениксов, которые еще никто и ничто, а уже хают мой несравненный вкус! И с женихами ещё бабушка надвое сказала. Это сейчас они тебе не нужны, а потом не успеешь оглянуться, и нет парня. Ищи ветра в поле!

— Неправда, я не буду их отбивать! — горячо запротестовала девочка. — Мари, хочешь мороженное? У меня есть ассорти с ягодами и шоколадом!

— Садистка! Как ты могла скрыть мороженное да ещё ассорти? Нет тебя прощения! Кстати, почему ты сразу его не выдала за завтраком?.. М-р-р! Мороженое! Ладно, так и быть дарю тебе своих женихов всех до единого, кроме одного — самого рыжего и красивого.

— А кто это? — спросила девочка, блестя любопытными глазёнками.

— Будешь много знать, быстро состаришься! — сказала я шутливо, легонько щелкнув её по носу. — Может, вернемся в кухню и доедим те замечательные пирожные, которые ты сегодня приготовила, а затем попьем кофейку с обещанным мороженым?

— Идём! — радостно воскликнула Аннабель. Её слезы мгновенно высохли и, вскочив с кровати, она схватила меня за руку, и потащила в кухню.

«Ох, уж эта детская непосредственность! Куда только подевались страх и горе? Стоило только выплакаться и снова сияет как ясно солнышко, — насмешливо подумала я. — Ну и, слава богу!»

Ребёнок с таким аппетитом уплетал мороженное, что я умилилась. «Замечательный феникс! Правильно Рени сделала, что сперла её у Ладожских. Вера Дмитриевна перебьётся. Если я извиняюсь за свою семейку, это не значит, что нужно меня обругивать на все корки, как будто я виновата».

В солнечном свете, падающим с террасы, рыжие кудри девочки горели золотом, навевая своим цветом ностальгию по Академии, точнее по одному симпатичному рыжику. Мои мысли плавно переключились на Тьена. Интересно, помнит ли он меня, или как водится, с глаз долой — из сердца вон. А что? Запросто. Н-да, слишком поздно я проснулась для любви и теперь не вполне представляю, какие узы нас связывают…

«Если есть что связывать», — поняв, что сейчас по уши увязну в сомнениях, я решительно запретила себе думать о плохом. Придет время и всё разрешится, а сейчас достаточно того, что любовь жива в моём сердце. Достав золотую лилию, я нежно прикоснулась губами гладкой поверхности. «Где бы ты ни был, лови мой поцелуй, Тигруша!»

Я весело глянула на Аннабель.

— Эй, мышонок, нечего дома сидеть! Как насчет идеи сходить в кино? Что ты любишь кроме мультиков, ужастики или любовные драмы? Учти, лично я люблю ужастики и чтобы кровищи было побольше. У-У-У!

Скорчив страшную мину, я погналась за девочкой, и та со смехом бросилась к лестнице. В конце концов, вампирка я или нет? Нужно поддерживать репутацию. Хотя кто бы боялся! Совсем мышонок страх потерял.

— Эй! Собирайся быстрей, хорошо?

— Я быстро!

— Очень на это надеюсь! Не хотелось бы в собственной семье заполучить вторую копушу Беккер.

Ну, насчет ужастиков я приврала, — терпеть не могу экранную суету с огромными ножичками и прочими колюще-режущими предметами под гнусную тревожную музыку. И в чём здесь заключается отдых? Что за радость глядеть на садистов, мучающих невинную жертву? Конечно, можно порадоваться её страданиям, но для этого нужно иметь извращенные наклонности.

Кстати, при нашей склонности к убийству нужно иметь очень четкие моральные установки. В Академии в рамках военной подготовки нам читали этику военного и охотничьего дел, на примерах подробно разбирая, кого можно убивать и кого нельзя.

В реальной жизни лично мне вид описавшейся трясущейся жертвы в соплях и слюнях не доставляет никакого удовольствия. Убийство по необходимости слабых и немощных должно быть быстрым. Зачем же мучить невинных? А вот какую-нибудь сволочь, воображающую себя Фредди Крюгером, можно было бы и погонять. К великому сожалению, эти твари трусливей обывателей.

Охота — святое дело, но достойная дичь, не лишенная мужества, поневоле вызывает сочувствие, если не уважение. Вот поэтому теряется моральный стимул ее убивать. Да и матушка-природа возражает против такого расточительства — нельзя убивать лучших из лучших, а то испортишь породу. Просто замкнутый круг со сплошной борьбой инстинктов и общепринятой морали.

Резюме: как бы ни было противно, будем охотиться за крюгерами. Тогда мораль молчит и инстинкты довольны.

Ладно, фиг с ними с убийствами! Скажу вам по секрету, только, чур, больше никому! Лично я обожаю любовные драмы. И чтобы в них была такая любовь-морковь, что слезы ручьем. Р-р-мяу! А что? Я не одна такая. Но только кто же в здравом уме признается в своих слабостях?

Глава пятая

Голубая жемчужина

— Нет, хоть убейте, но я хочу только русалочку! — капризно воскликнул прекрасный принц Чужеземной страны и для убедительности топнул ногой.

— Ну, хорошо- хорошо, мой мальчик! Будет тебе русалочка. Ах, как я понимаю тебя! — мечтательно закатив глаза, произнес король Чужеземной страны и опасливо покосился на королеву. — Одно нехорошо, что внуки будут с рыбьими хвостами, — добавил он и, кряхтя, стал что-то разыскивать в прикроватной тумбочке.

— Эврика, нашел! — радостно воскликнул король Чужеземной страны и протянул принцу пакетик с презервативами.

— Совсем старый из ума выжил! — тяжко вздохнув, сказала королева Чужеземной страны. — Сынок, возьми на кухне котелок для ухи, и рыбочистку не забудь, а то намучаешься с чешуей.

Антология вампирских сказочных притчей

Сложности построения любовной геометрии. Банзай, моё сердце!

Раздался певучий сигнал домофона и, чертыхнувшись, Иван оторвался от ноутбука. На мониторе видеокамеры нарисовалась интересная компания, состоящая из девушек и Ника. При виде последнего он скрипнул зубами, но делать было нечего. Не держать же любимую девушку под дверью. Вскоре бесшумно работающий лифт остановился на его этаже.

— Заходите, дорогие гости! Вот уж не ждал некоторых, а то приготовил бы торжественную встречу с хлебом, солью, — с шутовским полупоклоном поприветствовал их раздосадованный Иван, недовольно поглядывая в сторону своего противника.

— Не ерничай, Ладожский, тебе не идет, — строго сказала Мари и, обращаясь к сопровождавшему их парню, добавила: — Ник, не стой столбом, заходи, он не кусается.

— Может быть, и кусаюсь, но бешенством не страдаю, как некоторые.

После ироничных слов Ивана, в темных глазах пришедшего вспыхнули зловещие зеленые огоньки, заметив, которые девушка тут же вмешалась.

— Ну, нет! Больше автобусного позорища не повторится. Всем молчать! — с угрозой в голосе приказала она. — Давайте все войдем в квартиру и спокойно обсудим сложившуюся ситуацию. А если ни до чего не договоримся, и вам будет совсем невмоготу, то тогда подеретесь где-нибудь без свидетелей.

— Была нужда, болело брюхо, — дернув плечами, буркнул Ладожский.

Поколебавшись немного, он провёл гостей в большую комнату, оформленную в современном стиле с уклоном в юго-восточную экзотику. Деревянные панели и зеленые бамбуковые обои спокойных оттенков, полы, матово блестящие лаком, и минимум мебели в комнате, — все это давало ощущение простора и спокойствия. Добавляя уюта и безмятежности обстановке в окна струился вечерний свет солнца и колыхались раздуваемые легким ветром светло-зеленые занавеси.

Ник быстро успокоился. Стараясь не показать своего любопытства, он украдкой осмотрелся по сторонам и неохотно признался самому себе, что увиденное ему понравилось. Правда, ворвавшись в обитель покоя, молодые люди принесли эмоциональную напряженность и беспокойство, вдребезги разбив царившую здесь безмятежность. Иван недовольно поморщился, пожалев, что привел гостей в свою любимую комнату. Необходимая для медитаций атмосфера оказалась безнадежно испорченной.

По любимой кошачьей привычке девушки с ногами забрались на диван и, полулежа, устроились на его подушках. Задумавшись, они рассеяно смотрели вдаль. Молодые люди опустились в кресла и, откинувшись на спинки, тоже приняли почти одинаковые свободные позы. Для стороннего наблюдателя группа олицетворяла собой совет небожителей. Причём выглядела настолько живописной и выразительной в атмосфере насыщенной напряжением, что любой стоящий художник отдал бы полжизни, чтобы запечатлеть их на полотне. Вышел бы идеальный шедевр. Дело было за малым — найти искусную руку с кистью, умеющую наложить краски на холст.

Но время шло, и напряжение молодых людей пошло на убыль. Парни, упрямо не глядящие друг на друга с недоумением воззрились на молчащую Мари, обычно бравшую на себя инициативу в переговорах. Но та по-прежнему мысленно отсутствовала, глядя вдаль загадочным взглядом сфинкса. Соня с недоумением покосилась на неё и немедля приступила к делу.

— Н-да, вы отличились по максимуму! Ладожский ты в своём уме? — сказала она, уничижительно глядя на своего рыцаря. — Кроме автобуса не могли найти другого места для выяснения отношений?

— Нет! Ну, надо же! Я же еще и виноватым оказался! — с возмущением воскликнул Иван, бросив сердитый взгляд на невозмутимо молчащего Ника, но не стал оправдываться и переводить стрелки, на непосредственного виновника скандала. Вместо этого он сердито воззрился на даму сердца, злясь на неё совершенно не по-рыцарски.

Слегка поморщившись, Соня беспокойно зашевелилась и, сделав вид, что ничего не замечает, кокетливо улыбнулась. Она привычным жестом откинула за спину роскошную гриву волос цвета спелой пшеницы и ласково пропела:

— Знаете, Ник, прошла уже неделя с небольшим, а никакой реакции на нарушение вами дисциплины еще не последовало. Такая неопределенность очень беспокоит. Не знаю, кто из вас прав, а кто виноват, но нам нужно самим разобраться во взаимоотношениях и все урегулировать. Желательно, до того как вмешаются наблюдатели клана. Иначе нас отправят к психологам на неопределенно долгое время. Простите, но лично я не хотела бы все каникулы просидеть на допросах, выворачивая себя наизнанку.

Юноша хотел ответить, но тут Мари очнулась от своего забытья и весело посмотрела на подругу.

— Сонь, тебе-то чего волноваться? Ты не входишь в число непосредственных участников события, а я буду железно держаться линии яблока раздора, поэтому ты должна остаться в стороне…

— Ой, не смеши! — перебила её подруга с легкой досадой на хорошеньком личике. — Кто поверит, что треугольник замкнут только на тебе! Ты не забыла, что на нас заведены очень подробные досье? Учти, что не все психологи такие лопухи, как твой Давид Левантовский.

— Ну, тогда нужно самостоятельно урегулировать проблемку и максимум, что последует — это проверка на ментальном детекторе.

— К тому и веду свою речь! Ты вообще слушала, что я говорила?

— Что тут регулировать, Беккер? — бесцеремонно перебил даму сердца Иван и добавил ядовитым тоном: — Объединяйся с Ником и сваре конец. Будут овцы целы и волки сыты, — он повернулся к молчаливому гостю. — Ты как, Ник? В самом деле, переключайся на Соню — и порядок. Она будет только «за». Мы с Машкой останемся в стороне, и в нашем квартете сразу воцарится полнейшая идиллия.

Щёки девушки заполыхали нервным румянцем.

— Ладожский, что ты себе позволяешь? — негодующе воскликнула она. — Между прочим, я не твоя собственность. Не забывай, наши отношения всего лишь игра.

Смерив бессменного рыцаря высокомерным взглядом, Соня посмотрела на Ника, и на её лице вновь появилось невольное восхищение. В синих глазах Ивана загорелись нехорошие зеленые огоньки.

— Не смеши! И в мыслях не было, — в его холодном голосе послышались язвительные нотки. — Скорей ты у нас общественная собственность, судя по бесконечному флирту с парнями. Не любишь однообразия, Беккер?

— Ты это на что намекаешь? — задохнулась девушка от негодования.

— Извини! — спохватился Иван, поняв, что хватил через край. Он досадливо поморщился, уловив краем глаза выразительный жест Мари, со значением покрутившей пальцем у виска. — Честное слово, я не хотел тебя обидеть! Невольно сорвалось с языка, я же понимаю, что таковы правила нашей игры…

— Какой игры?.. А чёрт! Значит, вот какого ты мнения! Выходит, я вешаюсь на шею каждому встречному поперечному? Огромное спасибо за откровенность! — завелась Соня, вскочив на ноги. — Молчи, слушать не хочу твоих оправданий! Кто бы говорил о загулах! А эти непроходимые стада девиц, через которые мне буквально приходилось пробиваться? «Ах, Иван, скажите, как решается это уравнение» или «Милый, помоги мне вечером со статистикой, иначе я засыплюсь. Приходи, не пожалеешь». Это как?

— Я же не виноват, что эти дуры не давали мне проходу, приставая с просьбами помочь. Пойми, я тут…

— Ничего не знаю! Лично я не собираюсь быть одной из многих.

— Ну и отлично!.. Сонь, я-то здесь причём? Не могу же я изничтожать сокурсниц ради твоего удовольствия.

— Ну, прям таки и изничтожать! — прошипела девушка. — Для начала я не заметила, чтобы ты их очень активно отгонял! Одна Исабель сколько крови попортила!.. Впрочем, мне нет дела до твоих девиц, — спохватилась она. — Игра есть игра и потому не стоит нарушать её правила. Никаких взаимных упреков!

— Мы уже не в Академии! К твоему сведению игры уже кончились! — запальчиво воскликнул Иван.

— Вот и замечательно! Тем более, какие могут быть претензии?

— Нет! Сонь, я не это хотел сказать!..

— Лично мне сказанного уже предостаточно, больше ничего не хочу знать, — непримиримо сказала девушка и замолчала, когда до неё дошло, что общий разговор перешел в плоскость её личных взаимоотношений.

В комнате повисла неловкая пауза. Иван с досадой глянул на свою упертую красавицу и, всё ещё находясь в расстроенных чувствах, не выдержал и напустился на Мари:

— Одна устраивает сцены ревности без всяких на то оснований, а затем как ни в чём не бывало, снова вертит хвостом для привлечения внимания. Вторая развлекается тем, что объясняется в липовых чувствах. Видите ли, ей это кажется забавным, а в результате мы дерёмся как два дурака. Не подлость ли это, девушки?

Смущённая Соня опустила голову, а Мари в ответ на гневную тираду приятеля состроила просящую мину.

— Ванечка, я же не со зла! Подумаешь, чуток пошутила, выбрав неудачный момент, — жалобно пропела она, недовольно покосившись в сторону Ника. — Что ты снова завёлся? Я же извинилась! Мало?.. Ну, прости поганку! А хочешь, я встану на колени? — весело воскликнула девушка, сделав вид, что собирается исполнить свою угрозу.

— Только попробуй!.. — рассердился Иван. — Дуры набитые! — не выдержав, он вскочил на ноги и вышел прочь из комнаты. От греха подальше.

— Ну, вот! Любовная драма была в самом разгаре, как вдруг сбежал главный герой, — разочарованно протянула Мари. — Соня, не пили меня злобным взглядом, я хочу поговорить совсем о другом, — примирительно добавила она и, усевшись по-турецки, обвела собеседников внимательным взглядом. В её глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Уважаемое собрание, мы слегка уклонились от основного дела, ради которого здесь паримся. Давайте разберёмся с главным пунктом нашей повестки дня. Как я понимаю, выяснять, кто прав, а кто виноват в происшедшей драке уже не имеет смысла. Остаётся решить сакраментальный вопрос, что делать, — она весело прищурилась. — Есть какие-нибудь предложения? Нет? Хорошо, тогда буду выкручиваться сама. Итак, друзья, что мы имеем? — спросила она лекторским тоном и сама же ответила: — А имеем мы четырехугольник, фигуру совершенно неправильную и шаткую как в геометрии, так и в любви. Со всех точек зрения, правильными и крепкими являются следующие фигуры. Первая — это скучная прямая линия, то есть прямой путь от сердца к сердцу. Вторая — немного сложнее, но подающая большие надежды в плане интриги это любовный треугольник. Думаю, мы сможем…

В комнату вошел успокоившийся Иван и, опустившись в кресло, с изрядной долей скепсиса взглянул на разглагольствующую девушку.

— Слушай, Машка, я не допонял, о чем ты треплешься, — не выдержал он.

— Мой невнимательный друг, я предлагаю массам свой вариант разрешения любовного кризиса.

— А-а! Тогда я весь внимание. Давай излагай дальше, я тебя внимательно слушаю…

— Во-во, слушай и больше не перебивай! Итак, предлагаю разбить неустойчивый четырехугольник наших взаимоотношений на два устойчивых треугольника, например, Соня, Иван и…

Теперь уже подруга сердито перебила девушку:

— Зай, с ума сошла?! Немедленно прекрати паясничать, ты совершенно бестактна! Что касается меня, уволь, я не хочу быть стороной ни в каком треугольнике! — с негодованием сказала она и бросила сердитый взгляд в сторону Ивана. — Я у вас сегодня расхожая монета, что ли?

— Вот именно, Машка, что ты несешь?! — немедленно поддержал тот свою даму сердца. — Мы тут решаем серьезный вопрос, а ты превращаешь его в балаган! — в синих глазах юноши вспыхнули веселые искорки. Со значением глядя на Соню, он вкрадчиво добавил: — К твоему сведению, лично я предпочитаю скучную прямую линию.

— Может, выслушаем предложение предыдущего оратора? Хотелось бы услышать о своей диспозиции в треугольнике, — вдруг произнес Ник, до этого упорно молчащий. В его голосе послышалась насмешка. Он смотрел на происходящее такими сияющими глазами, как будто впервые видел столь занимательное зрелище. По всему чувствовалось, что спектакль, развернувшийся на его глазах, доставляет ему несказанное удовольствие.

Слегка обидевшись, что её всё время перебивают, Мари капризно надула губы.

— И ничего я не несу! А знаете почему? Потому что я лично не заинтересованная сторона и ничто ни туманит мой взгляд на вещи, — выпалила она. — Кстати, у нас есть еще один метод!

Девушку явно понесло. Хитро глянув на остальных, она вскочила на ноги и, подбоченившись на цыганский манер протянула руку.

— Всю правду скажу, бриллиантовые мои, ничего не утаю! Позолотите ручку, господа! Ай, мои хорошие, скажу все что было, все что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится! — гнусаво заголосила она. — Что нет желающих? Какой нынче народец жадный пошел! Чума на ваши дома и ваши головы! Что же будет кушать бедная цыганка? Дай рублик, красавица! Такого парня нагадаю, что и полтинника не жаль! Смотри, будешь медлить, жалко будет отдавать, и я себе заберу!.. Эй, красивый, постой! Куда ж ты пошел? А вдруг я знаю, когда и где ты разбогатеешь? А уж какую я тебе девчонку нагадаю, пальчики оближешь! Эй, придурок! Смотри, пройдешь мимо своего счастья, потом пожалеешь, да поздно будет!..

— Машка, заткнись лучше сама, а то хуже будет! — с угрозой произнес Иван.

— Что? Вас не устраивает случайная выборка? Тогда перейдем к другим научным методам. Если вас раздражает любовная геометрия, то есть ещё вариант разбивки по парам, согласно Менделю. Поскольку Соня и Иван — блондины, а мы с Ником — брюнеты, то у нас есть несколько вариантов цветового распределения по стручкам… ой, по парам…

— Я тебя предупреждал!

Смеющийся Иван вытащил подушку и кинул ее в девушку. Та, поймав налетчицу и прихватив еще одну подушку с дивана, бросила их в парней. Ник растерялся, и еле успел поймать снаряд, пущенный в него Мари, но быстро пришел в себя и, поймав подушку, брошенную Соней, ловко кинул обе подушки так, что они в миллиметре прошли над головами девушек. Те не остались в долгу.

Когда закончилась любимая американская забава, то компания дружно решила, что слишком устала, чтобы продолжать дебаты на голодный желудок. Они переместились в кухню и тщательно прошерстили холодильник и буфет на предмет съедобного. Семья Ладожских не ударила в грязь лицом, основательно подготовившись к внезапным нашествиям, и они с удовольствием опустошили обнаруженные запасы. Благо, вампирский организм без малейшего ущерба для здоровья мог поглотить немалое количество пищи. В мирное время активное движение требует много калорий. Это не война — время кровавых диет, и не охота — время удовольствия.

— Что же всё-таки делать? — миролюбиво спросил Ник. Он глянул на бывшего противника, сидящего напротив. — Ведь ты аналитик. Может, есть какие-то дельные предложения?

— Если бы некоторые не размахивали кулаками, то и проблем бы не было, — спокойно ответил Иван.

— Извини. Вышло несколько спонтанно, я не подумал о последствиях. Впрочем, не берите в голову. Это моя вина, сам и буду выкручиваться.

— Думаешь, получится?

— Повинюсь, как зачинщик. Думаю, этого будет достаточно и обойдется без вашего участия. Ладно, я пошел. Спасибо за гостеприимство…

— Если не секрет, куда вас распределили? — внезапно спросила Мари.

Услышав её вопрос, Ник снова опустился на место.

— Я иду в Службу генетики клана, и ни куда-нибудь, а в головной институт! — похвасталась Сонечка.

— Значит, будешь обретаться под крылышком у отца Машки, — резюмировал Иван и, привстав из-за стола, поклонился. — Прошу любить и жаловать, перед вами один из винтиков Аналитического центра Службы экономики клана.

— Ой, скромняшка, ты наш! — засмеялись девчонки. — Хватит веником прикидываться! Наверняка тебя с ходу назначили начальником отдела!

— Ну, не без этого, догадливые мои! Человек двадцать под моим началом уже есть, но это лиха беда начало, — задрав нос, важно ответил Иван и посмотрел на Ника.

— Спецназ Службы безопасности клана Волка, — слегка помедлив, ответил тот на его невысказанный вопрос.

— Но ты же из клана Ягуара! Почему тебя определили в наш клан? — воскликнула Мари, с подозрением глядя на него.

— Не придумывай лишнего, — проворчал тот. — Практика межклановых обменов существует уже не первый год, и зря ты думаешь, что от меня что-либо зависело при распределении. Но я рад, что попал в клан Волка на стажировку. Надеюсь, не заскучаю вдали от дома.

— О, со временем ты убедишься, что у нас очень весело! — кокетливо улыбнулась Соня. — Учти, что в нашем клане самые красивые девушки.

— Без сомнений! Ведь я воочию вижу одну из них, — ответил Ник учтивым комплементом. Девушка зарделась от удовольствия, не обращая внимания на помрачневшего Ивана.

— Почему ты спрашиваешь, Машка? — спросил он. — Ведь у тебя одна дорога, на кафедру математики при региональном отделении Академии. Что ты молчишь? Неужели…

— В спецназ СБ Объединенных кланов.

— Очень странно!.. — пробормотал Иван, но его тут же перебила страшно удивленная Соня.

— Что! Не может быть! — воскликнула она. — Мари, ты же математик! Я не удивилась бы твоему распределению в Академию или в Аналитический центр Службы экономики, как у Ивана, но спецназ Службы безопасности, да еще Объединенных кланов? У всех же выпускников стажировка начинается в региональных кланах, будь ты хоть семи пядей во лбу!

— Сама удивляюсь! Понимаю, если бы запихали в аналитический отдел СБ, так нет, определили в оперативку спецназа, — сказала девушка и, ухмыльнувшись, добавила: — Мне еще и жесткую проверку при приеме устроили, прямо в офисе штаба!

— Ничего себе! — присвистнул Иван. — Ну и дела! Что только творится в нашем вампирском королевстве?.. Ладно, Машка, не расстраивайся, может оно и неплохо. Будешь вместе с Ником ходить на задания, и ему твое присутствие будет за счастье.

— Не думаю, что такое возможно, — холодно произнес Ник и, испытующе глянул на девушку. — Ведь у тебя только общевоинская подготовка? — спросил он, и когда та утвердительно кивнула головой, спокойно добавил: — Что ж, очень жаль. Даже если ты одна из лучших, в навыках ты никогда не сравнишься со спецназовцами и будешь на задании обузой.

— А вот и неправда! Кое-кого из ваших хваленых спецназовцев я хорошо уделала! — со смешком похвасталась Мари. — Эй, нечего смотреть на меня, как на смертницу! Если уж у нас не получилось с решением любовного четырехугольника, то предлагаю хотя бы развлечься и всласть поохотиться, благо уже стемнело. Пойдешь с нами, Ник? Заодно освоишься в новых пенатах.

— Соко-ва коко-кара тойдэс ка? (Это далеко отсюда?)

— Соре-ва химиц де-су! (Это секрет!)

— Икан сэмбан дэс! Ватаси-ва дэкимасэн. (Очень жаль, но я не могу.)

— Сиката-га аримасэн. (Ничего не поделаешь.)

— Саенара, иноримас таносий ясуми-о! (Прощайте, и желаю вам хорошего отдыха!)

— До свидания! Я спешу. Есть кое-какие дела в штабе клана, — произнёс Ник по-русски и, откланявшись, двинулся к выходу.

— Оясуми насай, (Спокойной ночи!) — хором пожелали ему остающиеся, и пошли провожать до дверей.

— Ну, Машка, уже всех достала своим японским языком!

«Интересно, откуда Ник знает о моём новом увлечении? — задалась вопросом девушка. — Наверно, Беккер выболтала. Какого черта он вообще интересуется? Ведь я уверена, что он меня не жалует. Голову даю на отсечение, что его показное увлечение мною — это сплошной блеф!.. Ничего не понимаю. Да, пропади он пропадом, задавака! Как будто мне что-то нужно от этого гада!..»

— Мари, я жду.

— А-а, — невразумительно протянула девушка. — Ты это о чем, Ник? — спросила она и поспешно попыталась выдернуть свою руку неизвестно как оказавшуюся в его ладонях, но не тут-то было.

— Я спрашивал, когда мы снова увидимся, — терпеливо повторил он.

— Даст бог, то никогда! — не задумываясь, совершенно искренне выпалила Мари. — Ой, прости, я не хотела так грубо…

— Подумай, как следует, моя дорогая.

— Я не твоя дорогая и что тут думать? Ты сам по себе, а я сама по себе. Меня такая ситуация вполне устраивает…

— В таком случае, извини за назойливость.

Ник мягко рассмеялся и, прощаясь, поднес ее ладонь к своим губам. Она еле удержалась от крика, настолько неожиданной оказалась довольно сильная боль от укуса.

— С ума сошёл? Ты что делаешь? — воскликнула возмущенная девушка. Ник удивлённо приподнял бровь.

— В чем дело, дорогая?

— Ты укусил меня!

— Не может быть! Ты не бредишь? Где? — с недоумением спросил юноша. Под прицелом двух пар заинтересованных глаз он тщательно исследовал её ладонь. На ней не оказалась никаких видимых отметин.

— Дорогая, я бы извинился, мне нетрудно, но к моему великому сожалению, я не вижу повреждений, — насмешливо добавил он.

— Иди к черту! — сердито буркнула Мари, вырвав свою ладонь.

— Н-да, Машка! Кажется, у тебя обширный глюк с заездом в мозги, — немедленно прокомментировал происшествие Иван и заговорщицки подмигнул товарищу. — На твоем месте, Ник, я бы с ней позже договорился о свидании.

Не обращая никакого внимания на косые взгляды девушек, парни понимающе переглянулись и, рассмеявшись, на прощание дружески пожали руки друг другу.

Трудности отечественного съёма проституток

Втроем они спустились в подземный гараж особняка. Иван открыл дверь черной «ауди» и усадил девушек на задние сиденья, а сам сел за руль автомобиля. Повернувшись к ним, он весело спросил:

— Ну, красавицы, куда рванём? Есть предложения?

— Лично мне всё равно куда, — отозвалась Соня и вопросительно посмотрела на Мари.

— Ночные клубы надоели. Терпеть не могу привкус наркотиков и прочей дряни в крови, но нужно соблюдать традиции, — размышляя вслух, задумчиво сказала Мари. — Может, рванём на окраину? Вдруг нам повезет нарваться на преступный элемент…

— Не имеющий дурных привычек в виде курения, потребления алкоголя и наркотиков. Такой мифический преступный элемент просто стадами ходит по окраинам нашего города, — фыркнув, перебила её подруга.

— О, Боже, прошу о сущей мелочи! Дай нам вволю порезвиться и пусть на ужин будет экологически чистая продукция! Умоляю, не нужно добавок, особенно синтетических, — молитвенно сложив руки, молвила Мари и, не выдержав, засмеялась вместе со всеми.

«Ауди» мягко тронулась с места и двинулась к выходу из гаража. Иван слегка притормозил, в ожидании пока перед ними распахнутся бронированные створки ворот, и Сонечка успела подмигнуть, а Мари — помахать строгой охране, высокому молодому человеку в тёмной форме, беспристрастно взирающему на отъезжающих. Невзирая на официальную строгость, в глазах парня промелькнул веселый огонек. Иван неодобрительно покосился на него и так рванул с места, что девчонки завизжали и, смеясь, падали друг на друга на крутом развороте.

Въехав в Приморский район города, они оставили машину на тротуаре у нового высотного дома и, неспешно прогуливаясь, пошли по ночному городу. Несмотря на позднее время, на улицах оказалось довольно много народа — и просто праздношатающихся гуляк, и усталого рабочего люда, спешащего к домашнему очагу. Заметив ночной клуб средней руки, молодые вампиры свернули в его направлении. Вокруг злачного места шумела и бесцельно кружилась пьяная толпа подростков. Совсем юные размалеванные девицы, выглядящие старше лет на двадцать под слоем грубой косметики, строили глазки таким же парням, а те в пьяном угаре пытались казаться взрослыми мужиками и периодически выясняли отношения друг с другом на их любимом уровне «ты меня уважаешь?» Иногда вспыхивали драки, причем нередко с участием обоих полов.

— Ну как? Ещё остались иллюзии насчёт экологически чистого элемента? — покосившись на Мари, съехидничала Соня.

— Тише, не мешай поиску! — азартно сверкнув глазами, шикнула та на подругу. — Видите вон ту группку в аллее? По-моему подходящая дичь. Ну, точно наши клиенты!

— Это там, где один из парней хлещет девицу по лицу? — уточнил Иван. Получив утвердительный кивок, он повёл девушек в направлении выбранной дичи.

Подойдя ближе, они смогли лицезреть картину съёма дешёвой путаны во всей её неприглядной красе. Двое парней с неиспорченными интеллектом лицами стояли рядом с тощей чернявой девицей, одетой в традициях своей профессии — в туфли на высоченных каблуках, короткую юбку и нечто напоминающее лифчик. Будучи здорово навеселе, проститутка осмелилась перечить сутенеру:

— Ну, Ибраги-и-имчик, отпусти меня. Пожалуйста. И-к. Ну, миленький, чего тебе стоит? Я ж только с аборта! Ей богу, я отработаю! Вот только перестанет живот болеть, — плаксиво причитала она, цепляясь за него и заискивающе заглядывая в глаза. Получив очередную несильную оплеуху, тому не хотелось портить товар, она начинала тоненько скулить, имитируя рыдания. — Не надо меня бить, Ибраги-и-и-мчик! Ну, не надо! Я отработаю! Честное слово, через три дня я буду пахать как проклятая! Ну, Ибраги-и-и-мчик!..

— Отцепись, шалава! Тут тебе не госпредприятие, у меня б… на больничном не сидят. Иди с клиентом, сука, кому я сказал? Упустишь его, зарежу…

Клиент, высокий крепкий парень лет тридцати, с ухмылкой наблюдал за этой сценой. Наконец, сутенеру надоело нытье. Прорычав нечто матерное, он так хлестнул проститутку по лицу что та, не устояв на высоких каблуках, как подкошенная рухнула на землю.

Иван, наблюдавший за происходящим с брезгливой миной на лице, неожиданно повернулся к спутницам.

— Видите? Слева, в кустах сирени! — сказал он вполголоса.

Девушки внимательно всмотрелись в густые темно-зеленые заросли. На нижней толстой ветке сирени, скорчившись, сидел мальчишка лет пяти. Он беззвучно плакал, размазывая слёзы по грязным щекам. Когда проститутка упала от удара сутенёра, ребёнок не выдержал. Отчаяние исказило худое личико, и с воплем «мама!» он бросился к ней и принялся тормошить бесчувственное тело. Наконец, та неловко зашевелилась и сделала попытку подняться. Что оказалось нелёгким занятием при её обуви.

Нетвердо стоя на ногах от дозы алкоголя и полученной оплеухи, тем не менее, проститутка дотошно осмотрела свой наряд и принялась сосредоточенно отряхивать его от грязи. В какой-то момент она заметила мальчика. В её мутных глазах загорелась ярость пополам с радостью. Наконец-то есть на ком безнаказанно сорвать злобу за унижения, выпавшие на её долю.

— А-а! Всё шпионишь, мелкий засранец? Снова бабка послала!

Грязно выругавшись, проститутка схватила ребенка за руку, и с размаха ударила. Наученный горьким опытом, тот попытался прикрыть голову руками, но это еще больше разъярило любвеобильную мамашу.

— Ну, давай! Иди, скажи старой суке, что я опять на улицу вышла! Чтобы эта потаскуха опять деньги таскала! Мои! Кровные! Когда же эта…лядина нажрется да сдохнет?.. Кровопийцы! Всё вам мало! Сколько раз говорила, не таскайся за мной!

Под градом ударов мальчик упал и попытался отползти, но проститутке показалось мало. Подскочив, она принялась ожесточенно пинать скрюченное тельце.

— Вот тебе! Вот тебе! Будешь знать, как шпионить! Ни копейки не дам! Хоть подохните со старой курвой! — в визгливом голосе слышалось торжество мелкой пакостной твари.

Мужики захохотали.

— Вот, б… дает! Ишь, как круто своего сучонка воспитывает! — воскликнул клиент с одобрением, и проститутка принялась пинать мальчика с удвоенной силой.

— Пожалуй, на сегодня достаточно зрелищ жизни на дне, — бесцветным голосом произнёс Иван. — Мы не нарушим охотничий кодекс, взяв их в оборот. Насколько я припоминаю человеческое право, когда одни взрослые издеваются над беззащитным ребенком, а другие на это безразлично смотрят, то такое действо подлежит наказанию. К сожалению, их неповоротливая машина правосудия действует долго и зачастую в упор не видит таких мелочей, но мы не настолько близоруки. Правда, девочки?

— Ладожский, мне не нравится дичь. Давай не будем спешить и ещё немного погуляем… — беззаботно проговорила Соня и, взяв его под руку, потянула за собой.

Делая вид, что не слышит, Иван мягко освободился из её хватки и продолжал:

— Предлагаю на правах их знаменитого суда-тройки вынести скорый приговор. Кто за то, чтобы приговорить подонков к смертной казни? Единогласно, — произнес он, непримиримо глядя на вдруг заколебавшуюся девушку. — Помолчи. На ком-нибудь другом более достойном демонстрируй своё человеколюбие. Учти, я обязательно прослежу, чтобы на этот раз ты не отлынивала от охоты.

— Прекрати, командовать!.. — взвилась Соня, но под его взглядом понурилась и чуть слышно буркнула: — Хорошо, я постараюсь.

Мари удивленно покосилась на подругу.

— О чём речь?

— Не бери в голову. С некоторых пор на почве человеколюбия у Беккер развивается паранойя. Пора её вытравить, пока та не приняла необратимый характер, и она не выпала из вампирского сообщества, — сдержанно пояснил Иван, заметив её недоумение. — Хватит болтовни, пора за дело! — скомандовал он, бесшумно срываясь с места. Возбуждённо сверкая глазами, девушки двинулись следом.

Троица, увлекшаяся издевательствами над мальчишкой, не замечала их до того момента, пока они не остановились рядом.

— Чё надо, придурок? Чё…, уставился? Тут тебе не театр! — злобно оскалился товарищ с гор.

— Почему? Такое поучительное зрелище нечасто увидишь. А сколько экспрессии и динамизма в постановке! — лениво растягивая слова, сказал Иван. Засунув руки в карманы, он принял обманчиво расслабленную позу.

Почти скрытые его высокой фигурой девушки держались позади и пока не вмешивались в действие. Посерьёзнев, сутенер исподлобья разглядывал потенциального противника. Слишком самоуверенная поза, уверенный взгляд и показная ленца заставили его насторожиться. Почувствовав неясную угрозу, он сунул руки в карманы, проверяя на месте ли «выкидуха».

— Вали отсюда, пока цел! — разразившись серией матюгов, добавил он в завершение.

— Фу, как грубо! Думаю, для театра слишком много вульгаризмов с непереводимой игрой слов. Всегда так бывает, когда на сцене поганые актёры, — пропела Мари, выступая из-за спины юноши, и капризно добавила: — Ладожский, что за дела? Хватит размусоливать, ближе к делу!

— Машка, не мешай общаться с народными массами.

— Нафиг они сдались?

— Не торопись. Согласно охотничьему кодексу мы обязаны соблюдать формальности…

— Ибрагим, ты только глянь, какие цыпочки к нам пожаловали! — «созрел» клиент, очевидно, хороший знакомый приснопамятного товарища с гор. — Ну…, высший сорт! — и его рожа растянулась в довольной ухмылке.

— Ну, надо же! Беккер, кажется, мы идем высшим сортом! Ты польщена? — засмеялась Мари, глянув на молчащую подругу. Та брезгливо поморщилась.

— О чём ты говоришь? Будь моя воля, в жизни не подошла бы к таким подонкам…

— Вай, такая красивая девочка! Зачем ругаться? Обе идите ко мне работать. Не обижу, да! — слащаво заулыбался Ибрагим при виде девушек. Его глаза загорелись.

Проститутка, испугавшись, что у неё появились конкурентки, злобно окрысилась.

— Пошли вон, шалавы! Здесь я работаю!

С визгливыми ругательствами она бросилась к Мари, но отброшенная молниеносным движением Ивана, отлетела в сторону.

— Ибрагимчик, прогони этих сучек, ты же здесь хозяин! — заискивающе залепетала проститутка.

— Заткнись, б…, из-за тебя все! — отмахнулся «Ибрагимчик». Оценивающе оглядывая девушек, он старался не выпускать из поля зрения их спутника. Внутреннее чувство кричало об опасности, и сутенёр не решался напасть первым.

— Что ты дрейфишь, брат? Всего-то дел, отрезать козлу яйца и девочки наши. На них же озолотиться можно, люди в очередь встанут! — процедил «клиент», довольно усмехаясь. Мощный качок с рельефно выпирающими мышцами свято верил в собственную силу, не слушая предостережений интуиции. Он ни во что не ставил юношу хоть и гибкого, но худощавого телосложения.

Испуганная проститутка почти протрезвела.

— Эй, Пойдём, парниша, обслужу по первому классу! В накладе не останешься… — сказала она хриплым голосом, хватая клиента за руку.

— Да, пошла ты…! Кому ты нужна, коза затрепанная! — не спуская с девушек жадного взгляда, тот с силой пихнул проститутку и она, ругаясь, снова растянулась на земле.

— Не знаю, как вы, а лично меня уже достали грязные речи. Уши вянут от матюгов, — деловито сказала Мари. — Значит, первым делом перекроем их поганый поток.

Прищурив отливающие фиолетовым глаза, она молниеносно бросилась вперёд и неуловимым человеческому глазу движением ткнула всех троих в районе горла.

— Порядок!

— Какая многозначительная пауза на сцене бытия! Как много в ней трагичности и смысла! — усмехнулся Иван пока работники сферы обслуживания и их несостоявшаяся клиентура с натугой хватали ртом воздух не в силах издать хоть какой-то звук.

— Дичь под контролем, пора вести их на оперативный простор, — подытожил он и вопросительно посмотрел на приятельницу. — Машка, что у нас с лицензиями?

— Есть две с разрешением на убийство.

— Женщине повезло, — в голосе юноши прозвучало сожаление.

Через ментал он отключил ненужную дичь. Проститутка тут же свалилась рядом с мальчиком. Для него ничего не изменилось. Потеряв сознание, он по-прежнему лежал на земле.

— Мы куда? — возбуждённо спросила Мари.

— Нет смысла тащить их далеко. Неподалёку есть большой и запущенный парк. Думаю, нам никто не помешает. Чур, ментал не использовать!

— Ага, и боевые навыки по минимуму, а то неинтересно!

— Вперед! — скомандовал Иван и дал дичи понуждающий ментальный импульс.

Лица подонков исказились в безуспешной попытке вырваться из невидимых пут, но все усилия оказались тщетными. Подгоняемые ментальными бичами, они послушной рысцой двинулись к парку.

Безопасность не дремлет

В огромной диспетчерской Центра слежения Службы безопасности клана Волка, царило деловое напряжение. Огромное помещение, заполненное неимоверным количеством приборов причудливых форм и непонятного назначения, очень походило на диспетчерскую НАСА… из будущего. Прежде всего, входящим бросалась в глаза гигантская необычная карта, отображающая подконтрольный клану Волка регион. В основном него входили, Европа и территории государств бывшего СССР. То усиливаясь, то угасая мерцали многоцветные зоны напряженности ментальных полей; бежали строки анализа данных поступающей информации, передаваемой в режиме реального времени, которая одновременно поступала в Аналитические отделы СБ РК и СБ ОК. Обе службы обрабатывали данные независимо друг от друга, а затем эксперты проводили сравнительный анализ их выводов.

На одном из мониторов СБ замигал зеленый огонек, сопровождаемый певучим звуковым сигналом. Он показывал всплеск точечной напряженности в ментальном поле Петербурга.

— Ну-с, что здесь происходит? — дежурный офицер с заинтересованным видом склонился к монитору. Он совсем недавно получил внеочередное звание и потому очень ревностно относился к своим новым обязанностям.

— Молодняк дичь гоняет, сэр! — доложил оператор.

— Выведи на экран идентификационную информацию.

— Есть, сэр. Согласно сигнальным чипам это трое стажеров, только что окончивших Академию. Место охоты — Петербург Приморский район. В работе четыре объекта, — отрапортовал он и с завистью добавил: — Везёт же молодняку, вовсю развлекаются на каникулах!

— Лицензии на ликвидацию есть?

— Да, сэр. Две штуки с правом на убийство.

— Замечательно, отметьте их в рапорте и поставьте на контроль. Проследите, чтобы детишки не прокололись. Огласка нам ни к чему. В случае использования лицензий, не забудьте послать группу зачистки.

— Слушаюсь, сэр.

— Не трудитесь, господа, — раздался по громкой связи спокойный голос. — Я заеду за дочерью и сам присмотрю, чтобы всё было в порядке

— Так точно, сэр! — вытянулся в струнку дежурный офицер, и тихо уточнил у оператора: — Сколько объектов задействовано в охоте? Четыре?

— Да, сэр.

— Снимите ребятишек с контроля. Укажите в рапорте четыре лицензии на ликвидацию и вышлите на место ближайшую группу зачистки.

Дежурный офицер совсем недавно оказался в офицерском составе СБ клана Волка, но был опытным оператором с очень большим стажем. Долгое время он прослужил в СБ ОК и о привычках Главы СС знал не понаслышке.

Охота есть, удовольствия нет. Бандерлоги, хорошо ли вы меня слышите?

Тихо и темно в огромном запущенном парке, который отличался от настоящего леса только множеством неухоженных тропинок прихотливо петляющих между высокими деревьями. Их замысловатая паутина временами сводила одиноких путников, а затем неуклонно вновь разводила в разные стороны.

На пороге времён стояла ранняя осень. Дородная цветущая красавица еще медлила со своим появлением. Кокетничая, она ждала той поры, когда сможет явиться миру во всей своей золотой красе. Но воздух в парке уже по осеннему был чист и прозрачен. Лёгкий ветерок нес с собой пряные запахи земли — прелой листвы и грибов, вызывая тоску по уходящему лету.

В центре лесного массива на низинном лугу мелодично пели цикады. Их мирная трескотня придавала сонное очарование ночному пейзажу, озаряемому таинственным сиянием полной луны. Порождая тёмные фантазии, верная спутница Земли безуспешно пыталась заменить ей солнце. В ночном полумраке на звездном небосклоне стремительно проносились крошечные тени. Это охотились летучие мыши, не менее верные спутники мифических вампиров.

Топот и мат вперемежку с хриплым дыханием вмиг разрушили мирное очарование парка. На фоне прозрачной тьмы промелькнули два бегущих нескладных силуэта. В поисках спасения они отчаянно ломились сквозь кусты и невысокий подлесок.

Испуганные цикады примолкли — но страх не вечен и спустя мгновение, вновь зазвучало их мелодичное стаккато.

В кроне высоких сосен бесшумно промелькнул еще один силуэт. Мужчина, в котором чувствовалась грация и упорство настоящего хищника, неспешно преследовал двух первых. Внезапно он замер, к чему-то напряженно прислушиваясь.

— Слушай, так нечестно! Ведь мы договаривались идти по деревьям, а ты спустился на землю. И куда подевалась Соня? Что-то она совсем отстала, — проговорила Мари. Выпустив когти, она легко как кошка спрыгнула с дерева и встала рядом с юношей. Хмурясь, тот оглядывался по сторонам.

— Не отвлекай. Я занимаюсь её поисками, — озабоченно буркнул Иван. — Да, ты не торопись. Пусть дичь уйдет подальше, а я тем временем найду Соню.

— Ну, смотри, если опоздаешь, и мы их упустим, сам будешь виноват. Вдруг при такой форе они сбегут? Ведь парк не слишком велик, а мы договаривались, что охота только в его границах.

— Что ж, значит, мадам Фортуна на их стороне, — ответил Иван, по-философски спокойно относясь к возможной потере дичи, и бесшумно растворился в ночной тьме.

Сердито ворча, недовольная Мари присела на корягу, торчавшую из-под земли. Время шло и возбуждение охоты, владевшее ею, внезапно пропало. Девушке отчего-то стало одиноко в безмолвии парка, чью тишину нарушал только ветер, заунывно шумящий в высоких кронах деревьев. Вдруг на нее накатила такая темная волна, что захотелось взвыть от тоски. «Господи! Какого черта? Что случилось?» — насторожившись, подумала она и вскочила на ноги.

Внезапно Мари послышался слабый вскрик. «Не может быть!.. Неужели Беккер попала в беду?» Сориентировавшись через ментал, она бросилась к подруге.

«Чёрт!» — взору девушки предстала странная картина, носившая для нее почти апокалипсический характер. Неизвестно каким образом, бандитам удалось изловить Соню и сейчас, приставив нож к её горлу, они торговались с Иваном. Тот находился в отчаянии. Застыв в напряженной позе, он никак не мог решиться ни напасть на бандитов, ни обездвижить их, применив ментал. Он безумно боялся, что не успеет вовремя и подонок успеет перерезать горло девушке. Обнаглевшие бандиты осознали своё преимущество, и в любой миг были готовы осуществить свою угрозу.

— Ты, недоумок! Свяжи его чем-нибудь, пока вторая сучка не явилась, — с яростью прошипел «Ибрагимчик» недалекому клиенту. — А ты, мудак, не дергайся, если не хочешь получить в подарок голову своей цаци отдельно от туловища.

В стрессовой ситуации в речи сутенера исчез акцент, и в ней даже зазвучали интонации грамотного человека.

«Да, ирония судьбы — охотники стали дичью. Правильно говорят, что фортуна — дама переменчивая, и в любой момент может повернуться к тебе зад… спиной», — вздохнула Мари, и быстро прикинула с какой позиции лучше напасть. Пока внимание уголовной парочки было направленно на юношу, она обошла их с тыла. Бесшумно приблизившись к сутенеру мертвой хваткой державшему свою заложницу, Мари перехватила его руку с ножом и, с ожесточением вывернув, сломала. Взвыв от боли, тот упал на колени.

В мгновение ока друзья оказались рядом с Соней. Схватив её в охапку, Иван некоторое время не выпускал девушку из объятий. Затем он гневно глянул в сторону убегавших бандитов и напрягся, готовый сорваться в погоню. Соня его не пустила. Обняв, она прижалась к нему всем телом.

— Ладожский, прошу тебя, не надо! — воскликнула она с мольбой в голосе.

— Сонь, что с тобой? Ты ранена? — встревожено воскликнул он. — Убью гадов! Живьем разберу по косточкам!

— Не беспокойся, со мной все в порядке.

— Беккер, ты не врешь?.. Слава богу!.. Пусти, родная! Шутки кончились! Для начала я вырву им кое-что, чтобы эти твари не смели размножаться и поганить землю своим потомством! — прошипел Иван, и на его лице появилось непреклонное выражение. Взглянув на расстроенную девушку, он сбавил тон и ласково добавил:

— Не кисни, малыш! Я быстро. Хочешь, идём вместе? Лично поучаствуешь в экзекуции как настоящая вампирка, — юноша пытливо заглянул в её глаза. — Зря! — он снова сделал попытку высвободиться из рук Сони, но та вцепилась ещё крепче.

— Нет, не пущу. Стой, Мари! Ты тоже никуда не пойдешь.

— Сонь, да, что с тобой творится? — произнесла та, с удивлением вглядываясь в расстроенное личико подруги.

— Всё хватит! Не хочу, чтобы мои лучшие друзья становились профессиональными убийцами!

— ?..

— Простите, что помешала вашему развлечению, но больше так поступать нельзя! — решительно сказала Соня. Серьезная как никогда она отступила на шаг и твёрдо глянула в огорчённые лица друзей.

— Не знаю, с чего начать… — девушка криво усмехнулась. — Неужели вы не понимаете, что нельзя убивать забавы ради? И неважно, что эти подонки заслужили своё наказание. В аллее, глядя на то, как трое взрослых издеваются над малышом, мне пришло в голову, что мы ничем не лучше этих тварей, — страшно волнуясь, выпалила она. — Поймите, ведь люди по отношению к нам, все равно, что дети!

— Хороши детки, с ножичком в одной руке и с кастетом в другой! — сердито пробурчала Мари, но Соня увлеклась собственной идеей и горячо принялась её отстаивать.

«Ну, я и дура! — уныло подумала Мари, вполуха слушая излияния подруги. — Зря не перерезала горло бандитам, когда была такая возможность. Черт, теперь в клане Волка начнется нудное разбирательство с дотошным выяснением, почему заявленные лицензии на убийство оказались неиспользованными». Отвлекшаяся было девушка, покосилась на застывшее лицо друга, и внимательней прислушалась к тому, что говорит их новоявленная мать Тереза.

— Я считаю, что неправильно всё, что мы делаем! Кто дал нам право безнаказанно убивать людей? Уж точно не они! Считаю, что такие действия по отношению к ним незаконны и аморальны! И ведь мало нам людей в качестве дичи для забавы, так мы еще без их согласия вырываем молодежь из их семей, для которых такая потеря страшное горе. Даже у нас многие не знают, что похищаемых людей зачастую используют в качестве подопытных кроликов в экспериментах по генетике. Думаю, наш институт не исключение, где так безжалостно эксплуатируют человеческий материал. Поймите, ведь так нельзя! Это не по-человечески! При таком отношении мы теряем моральное право называться людьми…

— Спорный тезис. Я имею в виду право называться людьми. Соня, ты забываешь, что мы уже не Homo sapiens.

— Ладожский, ты не понимаешь! Речь идёт о том, чтобы научиться жить с людьми как с равноправными партнерами. И ты не прав, по-любому, мы составная часть человечества и должны придерживаться изначальных духовных ценностей…

— Ох, Сонька, ну и путаница у тебя в голове! Боюсь, это ты ничегошеньки не понимаешь. К твоему сведению, лично я совсем не жажду оказаться в рядах твоего распрекрасного человечества, и жить в резервации на правах генетического уродца, — холодным тоном перебил ее Иван. — Это ты пойми, что так и будет, причем, в лучшем случае. Вот уж кто на самом деле не бредит равноправием, так это твое разлюбезное человечество, — лицо юноши превратилось в прекрасную ледяную маску. — Однажды обнаружив троянский подарочек в своих рядах, если они не сразу решат перебить нас, то уверяю, сделают это несколько позже. Что-что, а инстинкт уничтожения соперника у человечества развит очень хорошо. Люди не потерпят рядом с собой конкурирующий вид. И тогда не ты будешь переживать по поводу негуманных экспериментов над ними, а политики и прочие честолюбивые болтуны из человечества будут делать себе имя на горячей тематике. При этом они не ударят палец о палец, чтобы избыть существующую несправедливость. Ведь лживый гуманизм на словах в среде человечества это самое распространенное явление. Да, мы вампиры, а не ангелы, но в нашем обществе не принято прятать голову в песок. Да, у нас есть свои скелеты в шкафу, но мы не стыдимся их и открыто выставляем на всеобщее обозрение. И случись что, я буду до последнего защищать свое несовершенное, но родное и понятное мне вампирское государство. Что бы ты ни говорила, но нам не нужны чужие ценности с их липовыми понятиями о равноправии и гуманности. Пойми, Беккер, это абстрактные идеи и в реальном мире каждый вид понимает их по-своему.

— Должны же быть какие-то общие ценности! Нельзя жить по принципу: человек человеку волк, или вампир человеку волк!.. Ой, что-то я совсем с тобой запуталась!

— Нельзя. Наплюй на человечество и живи как вампир вампиру! Может, наше общество не гарантирует личной безопасности, но позволяет сохранить независимость и чувство собственного достоинства и мне такая система ценностей очень импонирует.

— Ладожский, прекрати! — топнула ногой Соня. — Понимаю, спорщица из меня никакая, но неужели ты на самом деле не понимаешь, что я хочу сказать? — воскликнула она, отчаянно пытаясь поймать его ускользающий взгляд.

Когда ей это не удалось, девушка упавшим голосом пробормотала:

— В общем, что бы вы ни думали, лично я считаю, мы должны жить в мире с людьми и уважать их права. Нельзя вмешиваться в судьбы людей по своей прихоти, тем более вот так запросто решать жить им или умереть, как будто речь идет не о разумных существах, а о безмозглых животных. Вампирам нужно научиться сдерживать свои хищные инстинкты…

— Браво! Браво! Давно не слышал столь прочувствованных пацифистских речей! — аплодируя, воскликнул Палевский, выступая из темноты. — Надо же, в наших хищных рядах завелся кролик-миротворец! Мадмуазель Беккер, надеюсь, как генетик Вы понимаете свою уникальность? Милая, а тебе не кажется, что не менее жестоко заставлять свирепого хищника питаться морковкой? Куда же подевался твой гуманизм по отношению к хищникам?.. — вкрадчиво произнес он, глядя на смущенную его неожиданным появлением троицу.

На лице некоронованного короля вампиров появился ленивый интерес. Насторожившись, Иван подобрался, ни на секунду не выпуская его из виду. «Глупый мальчишка!» Палевский иронично хмыкнул и в его зелёных глазах вспыхнули смешинки.

— Жалость к людям… любопытно, — мягко проговорил он. — Скажи, милая, разве они жалеют свою пищу? Многие ли из них спрашивают разрешения на убийство у своих коров, свиней, кур? Скажешь, животные не могут им ответить. Но согласись, это еще не повод их убивать. И заметь, люди не задаются вопросами гуманизма, с аппетитом поедая бифштексы. Знаешь почему?.. Чтобы не говорили, в первую очередь человек тоже хищник и не откажется от мяса на обед. Это единственное настоящее оправдание убийств. Всё остальное ложь, призванная примирить человека с совестью. Ведь он поневоле привязывается к домашним животным, живя с ними бок о бок, и начинает видеть их индивидуальность. Пойдем дальше по пищевой цепочке. А как же сами животные? Разве они терзаются муками совести, поедая друг друга или живую траву и цветы? Думаю, нет. Ведь так заложено в них природой через инстинкты.

Палевский с сожалением глянул на упрямо молчащую девушку.

— Вот видишь, милая, как просто дойти до абсурда в своей жалости? — спокойно сказал он и, не ожидая ответа, достал сигареты.

Находящиеся в напряжении молодые люди, получив передышку, облегчённо переступили с ноги на ногу, не замечая, что во время речи Главы СС стоят по стойке смирно. Тот прикурил, спрятавшись от ветра, и затянувшись, смерил троицу испытующим взглядом. Юноша немного успокоился, поняв, что его любимой девушке не грозит немедленное наказание. Сама диссидентка упрямо поджала губы, по-прежнему не соглашаясь с его тезисами, но не смела спорить с авторитетным противником. Дочь недоумённо хлопала глазами, не понимая, чем вызван весь сыр-бор.

На лице Палевского появилось холодное официальное выражение.

— Да, мы свирепые хищники, от этого никуда не денешься, с другой стороны мы разумный вид и можем переступить через инстинкты. В конце концов, мы не настолько безжалостны к человечеству как тебе кажется. Выборка из его рядов всегда идет в разумных пределах. К твоему сведению они гораздо больше теряют в ДТП, не говоря уж о прочих стихийных бедствиях, — смерив Соню взглядом, от которого она зябко поёжилась, он вкрадчиво добавил: — Хочешь сказать, что ты согласна отказаться от своих преимуществ вампира? Без проблем! Могу запросто избавить тебя от мук совести, вернув в ряды человечества.

— О, нет! Я хочу быть вампиркой! — испуганно закричала девушка. — Михаил Янович, Вы не так поняли! Ведь я говорила о гуманизме для всех существ!.. — он умолкла подавленная резким тоном и угрозой Главы СС. Тот удивленно приподнял бровь.

— Милая, ты слишком увлекаешься утопическими идеями. А гуманизм и равенство — это такая парочка зверей, которая живет только в умах мечтателей ни от мира сего и на страницах романов. Правильно тебе ответил молодой человек, в чистом виде такие понятия — абстракции. Теперь вернемся к вопросу о морали. По моему мнению, чтобы свободно руководствоваться нормами человеческого сообщества, нужно физиологически стать одним из его членов, и думать соответственно, — он пресек на корню немую попытку девушки возразить ему. — Не лги сама себе! Несмотря на внешнюю схожесть, мы людьми уже не являемся. Слишком уж многое извне привнесено в наш геном. А поскольку у нас иная физиология, то у нас другие повадки, и другие цели в жизни. Следовательно, по-иному складываются общественные взаимоотношения для решения общих задач, а мораль — всегда производная социума. Она удобная шкурка для выживания в рядах конкретного сообщества. Мадмуазель Беккер, если Вы по-прежнему хотите быть одной из нас, тогда скажите, зачем Вам нужны чужие моральные установки, которые не пойдут на пользу вампирскому сообществу в целом?

— Я н-не знаю, — слегка заикаясь, прошептала обескураженная девушка. Она примолкла, всем своим видом напоминая несчастного промокшего котенка. Её полемический задор бесследно исчез, но она все равно чувствовала себя правой. Палевский усмехнулся, и его глаза зажглись недобрым блеском.

— Как там говорится в одном романтическом произведении? Максима Горького, если не ошибаюсь, «безумству храбрых поем мы славу». Вот только не согласен с его второй половиной, что «безумство храбрых — вот мудрость жизни». Я хочу, чтобы молодые вампиры трезво оценивали жизненную ситуацию и понимали, что добро наказуемо, если оно идет в разрез с общепринятой моралью общества, в котором вы живете. Милая, теперь перейдём к конкретике. Когда приступишь к работе, передай старшему, что у тебя месяц штрафных работ в изоляторе. Настолько острый приступ абстрактного гуманизма нужно немедленно лечить, и очень надеюсь, что не хирургическим путем. Должен заметить, что у тебя будет очень обширное поле для жалости. Судя по твоей реакции, ты уже наслышана о нашем изоляторе, но подожди расстраиваться — это еще не все.

Неуловимым движением Палевский выудил нечто из густых зарослей, и ошеломленная девушка еле успела поймать тощее тельце. В ее руках оказался мальчик, жертва недавних издевательств на аллее.

— Если так уж невтерпёж, потренируйся в жалости на человеческом детеныше.

— Михаил Янович, но у родителей уже выбрана норма на воспроизведение! К тому же мальчик слишком мал для феникса. Ведь мы берем их в вампирские семьи, только непосредственно перед инициацией, — слабым голосом пролепетала Сонечка.

— Неужели? Есть еще что-то, чего я не знаю о фениксах? Нет? Удивительно! — с сарказмом произнес Глава службы генетики. — И причем здесь твои родители? Сей подарок лично для тебя.

— Господи, куда же я его дену?

— Легко быть добренькой, пока дело не касается тебя лично. Правда? Что ж, относительно мальчишки есть, как минимум, три выхода. Первое и самое простое решение это свернуть ему голову и оставить труп группе зачистки. Второе, подбросить до ближайшего детдома, где жизнь с матерью-проституткой покажется ему раем. И третий, это усыновить в собственной семье, — Палевский испытующе глянул на девушку. — Вижу, мадмуазель Беккер, что Вы не ищете легких путей. Что ж, тогда Вам придется поднапрячься и решить ряд проблем в ближайшее время. Найдите спутника жизни и уговорите его взять маленького феникса в вашу семью. Для поиска партнера, ввиду срочности дела, я разрешаю воспользоваться генетическим банком. Завтра же подашь заявку. На все дела даю тебе неделю, — непререкаемым тоном произнес он, и у девушки задрожали губы от еле сдерживаемых слез.

Нахмурившись, Палевский снова полез за сигаретами. Пока он курил, испытующе глядя на притихшую троицу, у него запищал сигнал вызова. Выслушав невидимого собеседника из Службы зачистки, он раздраженно ответил:

— Да, вы не ошиблись, трупов только три, два в парке и один на аллее. Так что вы ничего не потеряли.

Держащая на руках спящего мальчика, Соня испуганно вздрогнула, как-то разом осознав, что отец Мари, такой спокойный и обаятельный в домашней обстановке, на самом деле — пугающе страшная величина в мире вампиров, диктатор с практически ничем не ограниченной властью.

Иван не сразу успокоился, не решаясь поверить, что всё разрешилось. Конечно, он видел, что девушка либо постоянно отказывалась участвовать в охотах, либо пассивно стояла в сторонке, вынужденная участвовать в них, но не придавал ее причуде особого значения. В конце концов, это личное дело каждого и не все любят охоту. Но он не знал, что дело зашло настолько далеко, иначе давно бы уже принял соответствующие меры. В отличие от Сонечки, он прекрасно представлял себе, какое жесткое наказание могло бы воспоследовать за подобное вольнодумие, и тихо радовался, что она легко отделалась. Но все же юноша не смог промолчать:

— Михаил Янович, но нельзя же так! Вы не даете ей право самостоятельного выбора в личной жизни!

— Выбор? С чего бы это? Подставив горло подонкам, тем самым мадмуазель Беккер поставила себя вне закона, — холодно ответствовал Палевский, не обращая никакого внимания на протестующий возглас девушек. — К тому же ты не прав, говоря, что у неё нет выбора. Весь свободный мужской генетический банк в полном ее распоряжении. Стоит только отправить заявку, и компьютер подберет подходящего партнера, — забавляясь их тревогой, он снисходительно добавил: — Насколько я знаю из стрекота Мари, девушка тебе небезразлична. Так в чем дело, мой юный друг? Неужели ты не протянешь руку помощи попавшей в беду девице? Рыцарь ты, в конце концов, или нет?

— Что Вы, Михаил Янович! Я всегда готов! — радостно воскликнул смущенный юноша.

— Тогда не о чем больше беспокоиться. Вот видите, мадмуазель, как замечательно всё складывается. Кстати, вы едете со мной, поскольку ваша машина уже стоит дома в гараже.

Неожиданно в глазах Сонечки снова вспыхнуло прежнее упрямство, и она открыла рот, собираясь что-то сказать.

— Замолчи! Не смей спорить, — тихо прошипел Иван, забирая у неё мальчишку. К удивлению Мари та послушалась.

Раздался шум отъезжающей машины, и в потревоженном парке вновь воцарилась сонная тишина. О маленькой трагедии большого города со смертельным исходом, напоминали лишь два трупа, лежащие на большой поляне в нелепо-изломанных позах. Но вскоре и они исчезли. На высоте птичьего полета появилась две почти невидимые бесшумные тени. Они легко спрыгнули вниз и склонились над трупами. Тихо зажужжал невидимый прибор. Неяркая вспышка на миг осветила большеглазые маски, и все исчезло. Только на траве остались две светлых кучки пепла, напоминая миру о бренности всего живого на Земле.

Светало. Еще невидимое солнышко лениво потягивалось за горизонтом, но его лучи уже принялись раскрашивать пронзительную голубизну ясного осеннего неба нежно-розовыми красками восхода. Затем величественное светило выплыло из-за низкой линии горизонта и всей своей беспощадной мощью обрушилось в подлунный мир, изгоняя пугающие призраки ночи. Как всегда проснувшиеся пичуги приветствовали его победу радостной осанной, и их веселый беззаботный гомон заполонил запущенный парк.

Поднявшийся утренний ветерок, игриво пошевелил кучки пепла и, вдруг окрепнув, резким порывом разметал их по траве.

Мать-природа равнодушна к смерти. Ведь та — неотъемлемая часть жизни. Но она позаботилась о своих игрушках и страх небытия, заложенный ею в инстинкты всего живого, не дает нам бездумно шагнуть за тонкую грань.

Академия. Печально, но везение в любви, как и в картах, приходит далеко не к каждому

Рядом с Алисой бежала суетливая тень. В свете уличных фонарей она то укорачивалась, то удлинялась, но не отставала ни на шаг. Очередная попытка наступить на верную спутницу снова не удалась. Это одновременно раздражало и забавляло. Решив больше не заниматься глупостями, Алиса начала засыпать на ходу — давала знать о себе усталость после напряженной смены в госпитале Академии. В самом начале её дежурства на хирургическое отделение поступил мальчик-первокурсник со сложным случаем. Он спрыгнул с крыши коттеджа и, зацепившись за украшение декоративного водостока, потерял равновесие. Сегодня явно был не его день. Мальчишка ударился виском о камень и у него оказался проломлен череп, причём костные осколки легли в опасной близости от крупных кровеносных сосудов, угрожая их прорвать.

В общем, юный пациент заставил поволноваться Алису, держа её в напряжении всю операцию, К счастью капризная фортуна сменила гнев на милость, и всё закончилось благополучно. Затем последовала серия мелких травм молодняка, которые не давали ей передохнуть, поскольку их оказалось больше обычного, а ближе к вечеру доставили девочку из спецназа. Вроде бы с обычным набором вывихов и ранений после драки, но и с ней не обошлось без сюрпризов. Одно из ребер оказалось сломанным и, сместившись, задело легкое. Правда, здесь операция прошла значительно легче. Такие травмы довольно быстро заживают на вампирах и девчонка-спецназовка, получив необходимую помощь, категорически отказалась от госпитализации и тут же бодро ускакала к себе в казарму, мурлыча под нос веселую песенку. Врач только покачала головой, видя такое легкомыслие.

Алиса подошла к своему коттеджу под номером восемь на Сиреневой улице и замерла у крылечка, вглядываясь в темнеющий силуэт на открытой террасе.

— Молодой человек, что вы здесь делаете?

— Извините, мэм. Я уже ухожу, — печально произнес высокий парень и, поднявшись с качелей, легко перемахнул через перила. Обернувшись, он ещё раз бросил на ходу: — Простите, я не хотел Вас беспокоить…

Незнакомец быстрым шагом устремился к полутёмной улице.

— Постойте! Ведь это Вы частенько приходите на мою террасу и сидите здесь по ночам?

Парень замер, а затем повернулся к Алисе. В свете уличного фонаря его глаза и волосы сверкнули чистым золотом.

— О, простите! — воскликнул он с раскаянием. — Я не думал, что настолько беспокою Вас. Уверяю, мэм, больше такое не повторится. Ещё раз прошу прощения…

— Не нужно столько извиняться, молодой человек. Это лишнее! — улыбнувшись, Алиса беспечно махнула рукой. — Может, Вы повечеряете со мной, если не очень спешите? Попьем чайку, и Вы расскажете, что приводит Вас к моему дому.

Незнакомец неслышно приблизился, и она пытливо взглянула в его лицо с легким налётом грусти. Юноша оказался очень красив.

— Впрочем, несложно догадаться. Прежде здесь жила Ваша девушка?

— Вы угадали, мэм.

— Пустяки, я сама одиночка, поэтому сразу вижу родственную душу, — устало откликнулась молодая женщина. Отворив двери, она сделала приглашающий жест. — Заходите. Зовите меня Алисой и, пожалуйста, давайте перейдем на «ты», так мне привычней. Простите, что так сразу, но мы медики не слишком привычны к политесам. Ведь любимые коллеги или «благодарные» пациенты, так иногда под горячую руку обложат, что смешно им выкать после этого. Конечно, на первых порах приходится нелегко, поначалу не знаешь, куда деваться от смущения, а потом ко всему привыкаешь, такая уж у нас неблагодарная работенка в госпитале.

— Рад нашему знакомству, мисс Алиса, а я Тьен Моррисон из клана Тигра. Спасибо Вам… тебе за приглашение, но если не затруднит, то давай попьем чай здесь на террасе.

Молодая женщина понимающе улыбнулась.

— Не хочешь терять свои иллюзии, тебе до сих пор кажется, что она там внутри?

— Да. Вы очень чуткий человек, мисс Алиса. Простите, я снова перешел на «вы», но я исправлюсь.

— Нет проблем. Подожди немного, я скоро.

Когда она появилась на террасе нагруженная большим подносом, уставленным чайными принадлежностями, к её большому разочарованию там никого не оказалось.

— Все-таки сбежал! — огорчённо воскликнула Алиса. Поставив тяжелый поднос на столик, она взяла в руки небольшой сверток. — Вот дурачок! Я же хотела передать подарок от твоей девушки.

Присев за стол, она неохотно принялась за еду.

«Не знаю, что ты подумал, Тьен Моррисон из клана Тигра, — с досадой промелькнуло в её мыслях. — Наверно, беднягу совсем достали женщины. Честное слово, малыш, я не собиралась приставать. Всего лишь хотелось немного поболтать и послушать историю вашей любви. Глядишь, и вечер пролетел бы незаметно. Что ж, ничего не поделаешь, придётся в выходной тащиться в учебные корпуса и искать там парня. Может, оставить подарок в деканате?.. Нет. Хочу видеть радость на лице мальчика».

Размышляя о своём, Алиса не сводила глаз с соседнего коттеджа, за окнами которого нервно метались две тени. Её губы дернулись в насмешливой улыбке. «Вечер сплошного театра теней!» Она снова потянулась к вазочке с печеньем. Рассеяно кроша его в руках, она не замечала, что его россыпь образовала приличную горку на столе. Терзаемая любопытством молодая женщина нерешительно поднялась и, подкравшись к соседскому окну, без зазрения совести принялась подслушивать. Выдать себя она не боялась, скандалящие супруги вошли в раж и ни на что не обращали внимания.

— Хоть убей, всё равно с тобой не останусь! Гуляла и буду гулять, и ты мне не указ! Понял? — донесся яростный женский выкрик и тут же раздался звук звонкой пощечины.

— Сучка! Только попробуй! Я еще твой муж!

— Козёл! Убери свои мерзкие лапы!.. Ненавижу!.. Отпусти мои волосы, тупая скотина! — истерически взвизгнул женский голос.

— Извини, я не хотел… Сара, давай прекратим бессмысленный разговор… — с усталым раскаянием отозвался мужчина.

— Пошёл к чёрту! Кто ты такой, чтобы затыкать мне рот? Не забывай, что ты только числишься мужем! Сволочи! Сговорились за моей спиной и держите брачным контрактом! Судить вас нужно всех и тебя, и твоих родичей, и ректора, а в первую голову твоего папочку! Я знаю, это он всех подкупил. Старый педераст! Продолжал бы и дальше развлекаться с мальчиками и не лез не в своё дело! — последовал мерзкий смешок. — Может, и над тобой он трясется не из-за того что ты кровник, а потому что неровно дышит?..

Послышался глухой удар, оборвавший на полуслове лихорадочные словоизлияния женщины.

— Заткнись, брехливая сука! Совсем сбрендила? Не смей трепать поганым языком достойное имя отца, ты и мизинца его не стоишь! — взревел разъяренный мужчина.

В наступившей вечерней тишине прозвучал долгий по-заячьи тоненький вскрик, полный нестерпимой муки. Алиса побледнела и зябко поежилась.

«Идиотка! Чего она так надрывается, как будто её убивают?.. Боже мой! А вдруг Давид вышел из себя и на самом деле?.. Что же делать? Может, позвонить в службу безопасности?» — заполошно подумала она, но тут к её великому облегчению раздался тихий надрывный плач и мужской голос испуганно забормотал:

— Сара-Сарочка! Любимая, прости дурака! Честное слово, я не хотел… Умоляю, не уходи! Я всё стерплю, только не бросай меня одного…

— Не прикасайся!.. Это невыносимо… Пойми, Давид, чтобы наши обоюдные мучения закончились, ты должен либо уйти от меня, либо убить. Иного не дано, — в глухом голосе женщины послышалась полнейшая безнадежность. — Слушай, неужели до сих пор до тебя не дошло? Если ты будешь продолжать в том же духе, то у нашей истории есть только один, печальный конец?

Не выдержав, Алиса осмелилась заглянула в окно. В уютной чистой комнате, нарушая безупречный порядок, валялся стул, а рядом с ним лежала совсем юная женщина. Красивый темноволосый мужчина беспомощно стоял над ней, не решаясь прикоснуться. На каждую его попытку помочь подняться она скрючивалась в позу зародыша и пронзительно визжала. Наконец, он не выдержал и, бессильно упав в кресло, закрыл лицо руками.

— Господи! Когда же это кончится? — глухо пробормотал он, и его плечи ссутулились от непосильной ноши.

Женщина неловко завозилась на полу и села. Рассеяно глядя широко открытыми глазами, она принялась монотонно раскачиваться.

— Сара, прекрати свой балаган! Хватит строить из себя безумную, я знаю, что это не так.

— А! Родственничек, лорд Адам просветил? Какая трогательная круговая поддержка. Одно слово мафия! — в остром взгляде женщины, устремленном на мужа, промелькнула быстрая насмешка. — Что совесть взыграла, дорогой? Мало того, что ты бьешь, так еще и с ума сводишь. Ай-я-яй, Давидик, как не стыдно! — она снова принялась раскачиваться, монотонно подвывая.

— Издеваешься? Давай-давай! — простонал мужчина, хватаясь за голову. — Нет, ты хочешь окончательно свести меня с ума!

— Незачем стараться, ты и так ненормальный, — издевательски тоном ответила женщина. — Как ты думаешь, кто до потери пульсации будет избивать свою жену, кроме безумного ревнивца?

С усталым равнодушием она вгляделась в резкие черты ранее столь любимого человека. На лице полускрытом тёмной завесой волос застыла гримаса невыносимого страдания. Но муки мужа не находили отклика в её душе, опустошённой его ревностью и жестокостью. Спустя некоторое время Давид поднял голову.

— Я все понимаю, Сара, только ничего не могу поделать. Ревность, мой бич. Ведь я безумно тебя люблю, — неуверенно произнес он, с надеждой глядя на жену. — Ради тебя, я готов на всё, временами даже порываюсь отпустить, но не могу. Стоит только увидеть тебя с другим и я впадаю в бешенство.

В темных глазах женщины вспыхнула безумная надежда.

— Давид, давай расстанемся по-хорошему!.. Дорогой, на коленях умоляю, дай мне развод и я до конца дней буду тебя благословлять! — захлёбываясь словами забормотала она, цепляясь за мужа.

— Нет! Всё, что угодно, но только не это!

— Мерзавец! Сколько можно издеваться! Заткнись и больше не смей ныть о своей любви, ничтожество! Убирайся, знать тебя не хочу! — в отчаянии плачущая женщина с размаху залепила мужу серию звонких пощечин. Поймав её в объятия, мужчина умоляюще заглянул в пылающее гневом лицо.

— Сарочка, не плачь! Ну, давай снова попробуем начать всё заново! Вдруг на этот раз у нас получится? Ведь я так люблю тебя!

— Как у тебя язык поворачивается! А то мы не начинали! Было тысячу раз и тысячу раз снова шло прахом! — горько воскликнула женщина. — Чего уж только я не перепробовала! Даже вела себя как верная мусульманская жена, не высовывая носа из дома, да толку нет. Ведь ты по-любому находишь повод для ревности и бьешь меня смертным боем. Если бы я не была вампиркой, то уж давно бы покоилась в могиле. Давид, умоляю, опомнись! Дай мне развод. В конце концов, имей хоть каплю совести или жалости!

— Не могу! Ну, давай еще немного повременим с официальным разрывом отношений…

— Господи!.. Это невыносимо! Вон! Ты мне противен! Слышишь? Противен! Противен!.. — завизжала женщина, заходясь уже по-настоящему в истерике. — Кому я сказала? Убирайся вон! Ненавижу!..

Мужчина не смог противостоять полномасштабной атаке. Схватившись за голову, он позорно покинул поле боя.

Не готовая к такой развязке перепуганная Алиса вскочила на ноги и стремглав бросилась домой. Поздно ночью она спохватилась, что забыла на террасе подарок, оставленный ранее жившей здесь девушкой для своего златоглазого красивого парня. В тщетной надежде Алиса обыскала даже кусты по соседству с домом, с отчаяния подумав, что тот нечаянно туда завалился во время ее бегства, но так ничего и не нашла. Безмерно огорчившись потере, она сердито глянула на окна соседей, но там уже было тихо и темно.

«Прости меня, Господи, за грешные мысли, но я очень надеюсь, что Давид, когда-нибудь её убьет и освободится от тяжкой ноши, — ожесточившись, подумала Алиса. — Мой ангел, сама бы убила истеричную стерву, подвернись подходящий случай. Дрянь! Как она смеет издеваться над тобой и позорить перед остальными?»

Вынеся безапелляционный приговор несчастной соседке, она без малейших угрызений совести отправилась спать. В темноте женщина так и не заметила на притолоке над дверью пачку сигарет и записку, в которой гость в учтивых выражениях благодарил ее за бесценный подарок.

На самом деле Тьен не сбежал, ему было неудобно явиться в гости с пустыми руками, и он решил сходить за подарком для хозяйки дома, пока та возится с чаем. Заметив, что его новая знакомая много курит и, зная какой дефицит сигареты у них под куполом, Тьен решил подарить ей завалявшуюся у него нераспечатанную пачку, оставленную кем-то из девчонок во время вечеринки в их холостяцком коттедже. Для него это было невеликой потерей, поскольку он не курил. Заметив при возвращении, с каким увлечением Алиса подслушивает под окнами у соседей, он не стал ей мешать и потихоньку удалился, предварительно обнаружив подарок Мари. Взамен для новой знакомой Тьен оставил благодарственную записку и презент. Будучи высокого роста, он засунул на верхотуру и то и другое, не подумав, что невысокая Алиса, во всяком случае, не сразу их увидит.

* * *

Грандиозная новогодняя вечеринка находилась в самом разгаре, но как только позволили приличия, лорд Смит сбежал от коллег. Несмотря на настойчивые уговоры Лили Радзиевской остаться и потанцевать, он отрицательно покачал головой и, галантно поцеловав её руку, быстро исчез. Красавица досадливо топнула изящной ножкой — снова рухнули её надежды установить с ним более доверительные отношения.

После шумного веселья в реанимационной палате академического госпиталя было особенно тихо. Под Новый год здесь осталась всего одна пациентка. Окутанная полупрозрачным реанимационным коконом, она казалась почти бесплотной. Непривычно серьезный профессор Берштайн озабоченно заглянул в синюшно-бледное лицо неподвижной девушки и, проверив показания приборов, с досадой глянул на ректора, привычно сгорбившегося у её постели. Он не выдержал.

— Дэн, ну зачем ты травишь душу, и месяц за месяцем просиживаешь у неё все вечера? Я же сказал, что всё окончательно прояснится через пару недель. Пойми, ты ничем не поможешь. И бесполезно звать Пруденс через ментал. Ведь у вас не было устойчивой эмоциональной связи перед её самоубийством.

Лорд Смит поднял глаза и вымученно улыбнулся.

— Иди, Адам, коллеги без тебя скучают. Ведь ты заводила и без тебя любой праздник не в праздник. А я ещё немного посижу у девочки. Вдруг она очнется и снова запаникует, — проговорил он с извиняющимися интонациями в хрипловатом голосе. — Иди-иди! — он устало прикрыл глаза, не желая больше говорить.

Бергштайн смерил его укоризненным взглядом, но больше не стал отговаривать. Оставшись один, Смит мысленно позвал: «Хватит валяться, спящая красавица! Пруденс, я соскучился! Поверь, мне не хватает твоего беззаботного смеха, лукавой мордашки и забавных выходок». Он печально улыбнулся и добавил вслух:

— Девочка, ты слишком поторопилась с мрачными выводами. Вернись и у нас найдется, о чем побеседовать…

В тишине палаты раздался слабый голос:

— Уверены, милорд? И о чём вы хотите поговорить?

— В частности о том, что некоторые временные секретарши редкостные дуры! — сдавленно произнес лорд Смит, нажимая кнопку экстренного вызова врачей. — И вот что я скажу, дорогая. Если вдруг снова нападёт блажь и понадобится срочно смотаться на тот свет, только скажи и я лично тебя придушу!

Слабое хихиканье было бальзамом для души милорда ректора, вот уже полгода измученного постоянной тревогой за жизнь Пруденс.

* * *

Возбужденная праздничным переполохом, царившим на новогоднем балу, Сара Рудич с упоением танцевала, легко меняя своих многочисленных партеров. Наконец-то, она получила вожделенный развод и просто светилась от счастья.

Искрящаяся радостью юная женщина очень хорошенькая в своём чёрном коротком платье весь вечер ловила на себе восхищенные мужские взгляды. Впрочем, несмотря на изощренное кокетство дальше танцев дело не шло. Лишь немногие из студентов теперь рисковали завязать близкие отношения с доступной красоткой. Пользуясь введенным разрешением на поединки, Саади беспощадно разделывался с юными ухажерами жены. Может быть, он и убил бы кого-нибудь, но ректор вызвал его на поединок и настолько сильно отделал, что на какое-то время он притих, находясь не в форме. Правда, на безумца больше повлияла угроза поставить вопрос о его поведении в Совете. Любя и уважая отца, Саади сдерживался изо всех сил, боясь навлечь гнев Старейшин на свою клановую семью.

К концу ночи опьяненная сказочной атмосферой праздника и чувством вседозволенности Сара находилась уже в состоянии полной эйфории. В полном восторге она была и от своего поклонника, уверенная, что мальчишка-первокурсник не знает о её сложных взаимоотношениях с бывшим мужем. Иначе, думалось ей, он не рискнул бы подойти. Правда, потом она была уже не так в этом уверена. Юноша с холодными голубыми глазами во время первого же танца открытым текстом заявил, что не намерен терять время попусту, и предложил немедленно приступить к более близкому знакомству. Приятно удивленная его наглой настойчивостью, Сара согласилась, и они немедля направилась к её коттеджу.

С трудом держась на ногах, опьяневшая Сара не сразу поняла, что вместо нового поклонника, отлучившегося под благовидным предлогом, её держит бывший муж, больно сжимая руку чуть повыше локтя. При виде страшного выражения на его лице, она вскрикнула и рванулась прочь, но потеряла сознание, получив сильный удар в висок. Не дав Саре упасть на каменную дорожку, мрачный Саади подхватил её на руки и, стремительно бросившись вперёд, исчез в дверях коттеджа.

Возвращающаяся на рассвете из госпиталя Алиса, которой «повезло» с дежурством в новогоднюю ночь, заскочила в круглосуточный магазинчик. Увы! Запасы любимой отравы бесследно исчезли с его полок. Пользуясь праздничной вседозволенностью, студенты в одночасье смели всё курево, и она решила заглянуть к Саре, надеясь стрельнуть пачку сигарет до следующего завоза.

Войдя в приоткрытую дверь, Алиса заворожёно уставилась на ужасное зрелище. Обнаженная Сара с отрубленной, но аккуратно приставленной на место головой лежала на широкой кровати, а рядом на полу сидел мертвый Саади, сделавший себе харакири на японский манер. Молодая женщина горестно посмотрела на его красивую склоненную голову. Точёные черты мужественного лица, распущенные темные волосы и черная одежда делали его похожим на падшего ангела. Она нерешительно сделала шаг, затем другой.

Алиса упала на колени и нежно обхватила ладонями мертвое лицо Саади. Оно было ещё теплым на ощупь — жизнь совсем недавно покинула это прекрасное тело. Женщина сдавленно застонала и по её искаженному горем лицу покатились слезы. «Любимый, что же ты нашел в высокомерной шлюхе? Ведь я так любила, а ты ничего не хотел замечать! Даже смерть из твоих рук я приняла бы с радостью, но нет! Все — только ей!.. Прости, любимый, что без спроса… подари мне хоть один поцелуй». Медленно приблизившись к мертвому лицу, она прильнула к чётко очерченным красивым губам….

— Что, мисс, страдаешь хронической некрофилией? Неужели страсть вызывают только мертвые мужчины? — услышала Алиса шипящий насмешливый голос, и с ужасом воззрилась на стоящего в дверях спальни незнакомца. С холодной насмешкой тот продолжал: — А может, дело обстоит не настолько плохо и мисс, хотя бы для разнообразия, любит иногда живых? Эй, а не проверить ли нам это на практике, лапуся?

Перепуганная Алиса вскочила на ноги, застегивая блузку негнущимися пальцами.

— Убирайтесь! Что Вам нужно? Зачем Вы пришли? — выкрикнула она, пересохшими от волнения губами.

В мгновение ока мужчина оказался рядом и, приподняв ее голову, с дерзким вниманием всмотрелся в лицо.

— А ты ничего, — с издевательской улыбкой заметил он и добавил с иронией в голосе: — Неужели не ясно? Ты же большая девочка. К сожалению, Сара теперь чересчур холодна для постельных утех, а вот ты, пожалуй, будешь в самый раз.

— Убери руки, пьяный идиот! — с отвращением воскликнула Алиса, почувствовав запах алкоголя. Она постаралась сфокусировать взгляд на лице незнакомца. На удивление тот оказался очень юн и, судя по тому, что она не помнила его, был студентом первокурсником. Как правило, в течение первого семестра все новенькие из служащих уже успевают примелькаться в их общей столовой. Попытка оттолкнуть юношу оказалась тщетной. Тот прищурил холодные голубые глаза, сразу же показавшись значительно старше и, до боли сжав свою Алису в объятиях, с ласковой издевкой шепнул:

— Лапусь, не трепыхайся! Представляешь, сколько будет пищи для сплетников, когда они узнают, каким интересным пороком ты страдаешь? — он игриво прикусил ей мочку уха и вкрадчиво добавил: — Еще интересней, что подумают и скажут твои коллеги в госпитале, когда узнают, в какой откровенной позе я застал мисс Алису. Как думаешь, что останется от твоей репутации?

Молодая женщина содрогнулась и потерянно застыла: рухнула её надежда на анонимность.

— Чтобы Вы не думали, но я не страдаю некрофилией. Просто я любила Давида все эти годы… — пробормотала она, безвольно обмякая в руках юного наглеца.

— Хватит! Как-нибудь на досуге поведаешь о своей неземной любви к Саади, — нетерпеливо перебил он её словоизлияния.

На следующий день Алиса нервно вздрагивала, услышав, что к ней обращаются коллеги и служащие из госпитального персонала. Она всё ожидала, что с жадным любопытством глядя ей в лицо, сейчас кто-нибудь начнет разговор о скабрезных слухах, распускаемых в Академии. Но к концу смены проклюнулась робкая надежда. Никто не хихикал за её спиной и не заводил поблизости разговоров об отклонениях в психике некоторых докторов, свихнувшихся на почве одиночества. Она немного успокоилась, поняв, что позорное происшествие пока не выплыло наружу.

После работы Алиса подождала пока её смена уйдёт и, выскочив на улицу, воровато оглянулась по сторонам. За углом никто не поджидал и от внезапного облегчения у неё подкосились ноги. Несмотря на немалую закалку медика, вчерашний «добровольный» перетрах с незнакомцем рядом с мертвыми Сарой и Давидом сегодня вызывал у неё откровенный ужас. На душе становилось особенно мерзко, стоило только вспомнить с какой готовностью она с перепугу подчинялась мальчишке. А ещё краешком сознания Алиса удивлялась холодному равнодушию юноши, не обращавшего никакого внимания на трупы и тому цинизму, с которым он отзывался о Саре. Спохватившись, что слишком долго медлит, она понеслась домой, как будто его стены могли защитить от сплетен. Трясущимися руками ей не сразу удалось попасть в скважину декоративного замка. Влетев в спасительную полутьму прихожей, она с облегчением прислонилась к входной двери, и в этот миг обретённое спокойствие разлетелось вдребезги.

— Эй, мисс Алис! Ну, сколько можно ждать? — донесся ленивый голос и поинтересовался: — Эй, ты каждый день так долго копаешься на работе?.. О, чёрт, проспал! Ну-ка быстро иди сюда! Через сорок минут кончается увольнительная.

Тихо вскрикнув, Алиса прижала ладонь ко рту, но затем на её лице появилось решительное выражение. Крадучись она зашла в кухню и, схватив нож со стола, спрятала его за спиной.

— Привет! Вот уж не ждала. Как ты сюда попал?

— Это несложно, — насмешливо отозвался юноша, развалившись на её постели как у себя дома. — Не хочешь нежеланных гостей, закрывай окна. Правда, со мной это не поможет.

— Жаль.

С безмятежной улыбкой на лице Алиса подошла ближе и занесла нож, метя в сердце ненавистного любовника. Она задохнулась от боли в беспощадно вывихнутой руке.

— Блин, а ты горячая штучка! Что ж, повезло! — сквозь туман в голове донёсся по-прежнему ленивый голос. — Вот и верь после этого людям. Я уж было решил, что ты фригидна. Знакомые сказали, что ты большая скромница и с парнями, впрочем, как и с девицами, не водишься. Надо ж, как порой ошибается людская молва. Но ведь никто не знает, что ты предпочитаешь мертвых любовников. Не так ли? — заговорщицки подмигнув, юноша дёрнул её на себя.

— Неправда! Я уже говорила, что любила Давида! — выкрикнула Алиса, пытаясь вырваться. — Ты мне не нужен, щенок! Убирайся прочь!

Она снова вскрикнула. На этот раз от боли в волосах, вздёрнутых безжалостной рукой. Она заглянула в холодные голубые глаза и, инстинктивно отшатнулась. Это был взгляд безжалостного убийцы. Подмяв её под себя, юноша прошипел вполголоса:

— Я не уйду. Нужен я или нет мне абсолютно все равно, но лучше не хами. Тебе же будет лучше.

Он слегка касался губами её уха, и от его теплого дыхания по телу Алисы побежали предательские мурашки. Раздался быстрый смешок, её реакция не прошла незамеченной.

— Надеюсь, ты понимаешь, мисс Алис, что будешь наказана за столь дерзкое нападение? — торжествующе пропел он и грубо выдернул строгую блузку из-под пояса юбки. По полу градом застучали мелкие пуговицы. — Думаю, ты знаешь, что в спецназе таких вещей не прощают…

— Что?! — у Алисы упало сердце. Наконец, до неё дошло, почему юноша коротко подстрижен, вопреки распространенной моде.

— Тупишь, доктор!

— Да, нет! Просто как-то не подумала. До этого Бог миловал от вашего брата, — растерянно пробормотала она, сразу же припомнив, что спецназовцы славились запредельными физическими способностями и очень жестокими развлечениями.

Несмотря на психологическую обработку, временами жесткая дисциплина в их казармах летела к черту. При сухом законе под куполом спецназовцы умудрялись доставать алкоголь и тогда начинались жестокие игры. За годы работы в госпитале Алиса наслушалась массу историй о том, что вытворяла эта буйная публика со своими жертвами, да и последствия их забав доводилось видеть.

Особенно много было пострадавших, когда в схватке сходились женские и мужские казармы спецназа. В основном это был «слабый пол», но иногда и сильному не слабо доставалось. Правда, буйство спецназовцев никогда не выходило за пределы их территорий и не особо пресекалось руководством, ввиду их специальности. Тщательно следили только за тем, чтобы не было тяжелых случаев издевательств и увечий.

Вспомнив, в каком виде на хирургию поступали спецназовки, Алиса зажмурила глаза, и по её лицу ручьями потекли слезы.

— Нет! Я боюсь боли! Не нужно меня бить! — воскликнула она, замерев от страха.

— Никто и не собирается. Что придумываешь? — произнёс неожиданно ласковый голос юноши с чуточку обиженными интонациями. — Вот дурочка! Я же не твой любимый придурок Саади!.. Кстати, меня зовут Анжей, — он медленно провел по её щеке, вытирая слезы.

— Очень приятно, а я Алиса… впрочем, ты знаешь, — всхлипнула она и открыла глаза. — Всё-таки неправильно начинать с секса, не представившись друг другу.

— Думаешь? По-моему это старомодная ерунда! — засмеялся Анжей.

— Нужно смотреть с кем связываешься. Я и есть старомодная дева. Ты хоть представляешь, какая пропасть лет нас разделяет? — осторожно спросила Алиса. Юноша беспечно отмахнулся.

— Плевать! Ты же вампирка, а не человек и с годами не утратила товарного вида.

— Благодаря качественным консервантам, надеюсь и впредь…

— Хватит трепаться, мисс Алис, давай ближе к делу. Я хотел сказать к телу, — нетерпеливо перебил Анжей, видя, что она не скоро замолчит. — Ну, так как тебя ублажали мертвые мальчики, покажешь?.. — игриво спросил он, а спустя мгновение возмущенно воскликнул: — Черт! Ненавижу привычки старых дев! Зачем цеплять на себя такую прорву нижнего белья? Как устрица! С ума сойдешь, пока выковыряешь начинку! — и примирительно добавил: — Ладно, не злись, я не хотел обидеть. Но в следующий раз будь в полной боеготовности. Никаких тряпок, а то пожалеешь, что на свет родилась!

— Уже боюсь! В следующий раз устрою забег в голом виде прямо из госпиталя.

— Замечательная идея! Я голосую «за».

— Господи, кто бы сомневался! И что ты ко мне привязался, а? Шел бы к своим подружкам-сверстницам. Уж с их одеждой наверняка не будет никаких проблем ввиду почти полного её отсутствия.

— Спокойно, лапуся! Я не из тех, кто боится трудностей!

Глава шестая

Синяя жемчужина

«Дорогой! — сказала принцесса, с сожалением глядя снизу вверх на великана. — Боюсь, что у нас с тобой ничего не выйдет, все же размер имеет значение»

Антология вампирских сказок для взрослых

Ох уж эти сказки, ох уж эти сказочники!

По дороге домой Иван сосредоточенно вёл машину. Неприступный вид Палевского не располагал к беседе. Да и девушки, расположившиеся на задних сиденьях автомобиля, тоже упорно молчали. Мари впала в уже привычную для неё задумчивость — в последнее время с ней частенько происходило такое, а Соня заново переживала приключившуюся с ней несправедливость, и потихоньку вытирала слёзы, боясь разбудить мальчика, свернувшегося клубком на её коленях. Но он находился в глубоком целительном сне, не чувствуя ни подавленной атмосферы, ни капающих горячих слёз.

В гараже Иван взял мальчика на руки. У лифтов он вежливо распрощался с Палевскими и поднялся на свой этаж в сопровождении понурой девушки.

— Давай, у нас оставим малыша. Мои все в разъездах, включая родителей. Думаю, не стоит с ходу огорошивать твоих родичей. Представляешь, как «обрадуется» твой папочка, узнав обстоятельства приобретения этого нежданного подарка.

— Может, никому ничего не говорить? — Сонечка с надеждой посмотрела на Ивана. Тот иронично фыркнул.

— Миледи, у Вас сегодня мозги совсем набекрень? Думаешь, можно что-либо скрыть от Макса Беккера? Не смеши! Погоди, скоро господин Главный инквизитор примчится ко мне и примется дотошно пытать, что приключилось с его любимой избалованной доченькой.

Бросив на юношу косой взгляд, Соня высокомерно задрала точеный носик.

— Ладожский, я не избалованная, а свободомыслящая личность! Спорим, что отец будет на моей стороне!

— Ну-ну! Свежо предание, да верится с трудом. Смотри, как бы он не всыпал по мягкому месту этой свободолюбивой личности, узнав подробности дела, — серьёзно сказал он и девушка приуныла. На ум ей сразу же пришло, что Макс Беккер и дома часто повторял, что приказы Главы СС не обсуждаются, а только принимаются к сведению и незамедлительно исполняются.

— Думаешь, отец сильно расстроится, когда узнает?

— Да, уж точно не обрадуется, — сдержанно ответил Иван и ободряюще улыбнулся. — Не боись, Сонька, отобьёмся. Что ты сразу нос повесила?

Тем временем Мари, оставшись в лифте наедине с отцом, решилась спросить то, что с недавних пор волновало её больше всего.

— Мика, что творится с Рени? Скажи честно, она больна?

Словно не слыша вопроса, тот прислонился к стене, и закрыл глаза. «Плохо дело!» девушка с нескрываемой тревогой уставилась в усталое осунувшееся лицо. Когда они вышли из лифта, она поспешно заступила ему дорогу.

— Эй-эй, постой! Неужели, ты хочешь, чтобы я извелась, находясь в неизвестности?

Палевский остановился.

— Да, детка, Рени больна, — последовало его немногословное признание после очень долгой паузы, когда Мари уже не надеялась получить ответ. Он снова двинулся к квартире.

— Стой-стой! Скажи это очень серьезно?

— Да.

— Как скоро? — упавшим голосом уточнила девушка. Палевский вздохнул.

— Не знаю, генетический сбой ведет себя непредсказуемо. Неизвестно с какой скоростью будет протекать процесс разрушения. Многое зависит от организма и конкретных условий, — глухо сообщил он и, помолчав, добавил: — В общем, лучше не спрашивай. Ничего определенного сказать не могу, но поверь, детка, я делаю все, что в моих силах.

— Я верю, спасибо, Мика, — прошептала девушка и опустила голову, скрывая слёзы. Сбылись её наихудшие ожидания.

— Такие вести не стоят благодарности! — с горечью откликнулся Палевский. — Не расстраивайся, Мари, главное в нашем деле не терять надежды. Может, случится чудо и всё образуется, — он привлек девушку к себе и погладил по вихрастой растрёпанной голове. — Идем домой, детка, Рени уже ждёт и беспокоится. Не смей реветь! Я не хочу, чтобы ты ещё больше её расстраивала.

— Хорошо. Ты не беспокойся, я и виду не подам, что в курсе! — сдавленным голосом пробормотала Мари, поспешно вытирая глаза. — А что будет с Аннабель? Наверняка Рени нельзя заниматься инициацией.

Палевский равнодушно пожал плечами и потянулся к кнопке звонка. Не успел он до него дотронуться, как дверь гостеприимно распахнулась. При виде удрученных лиц домочадцев, Рени удивленно приподняла брови. Поприветствовав дочь поцелуем в щечку, а мужа — в губы, она насмешливо поинтересовалась:

— Ну-с, и по какому поводу столь мировая скорбь на лицах?

Получив дружные заверения, что все в порядке, Рени легонько подтолкнула их в спины, выпроваживая из довольно тесной прихожей в просторный холл.

— Ночь на дворе, а вы где-то шляетесь, разгильдяи! Ужин уже ждет вас в гостиной, поэтому давайте быстрее мойте руки и немедленно за стол, — приказала она и ворчливо добавила: — Ну и семейка! С ума сойдешь, пока соберешь всех вместе.

— Не ворчи, милая, подумай, какой пример ты подаешь Мари. Ладно, я привычный, но вы же на пару запилите будущего зятя, — обняв жену, шутливо произнес Палевский. Та ласково потерлась носом о его плечо.

— Страдальцы! Ничего с зятем разберётся Мари, а в твоем случае я подумаю о моральной компенсации.

— Договорились! Только, чур, на мой выбор.

— Замётано!

— Эй, родители! Вы в своем уме?! Что вы такое несете? Какой такой будущий зять? — воскликнула Мари, смерив ехидно улыбающуюся парочку негодующим взглядом.

— А я почём знаю? Тебе видней. Слушай, Мика, а чего у девочки ушки загорелись? Неужели она с кем-то встречается? Почему я не знаю?

— Не в курсе. Но если не закручусь с делами, то обязательно выясню у Штейна. Думаю, он в курсе. Между прочим, Томас тоже не женат. Как ты думаешь, нам такой зять подойдёт?

— Двумя руками «за». Эй, Мари, как тебе Томас?

— Четырьмя конечностями «против!» Выдадите насильно, удавлюсь на ближайшем суку! — возмущенно воскликнула девушка.

Под общий смех навстречу им бросилась Аннабель, но, увидев главу семьи, испуганно посмотрела на него и, поздоровавшись, убежала в свою комнату. Пришлось Мари тащиться на второй этаж. Девочка до колик боялась Палевского и по своей воле ни за что не спустилась бы к ужину. Когда он подходил к концу, Рени пригубила бокал с вином и, смерив домочадцев пытливым взглядом, шутливо поинтересовалась:

— Что же всё-таки случилось? Дорогой, надеюсь не так всё плохо и часть твоих подопытных кроликов все же уцелела?

— Шутишь, моя любовь, какие кролики? У нас на повестке дня было дельце поинтересней! — Палевский откинулся на спинку стула, и ласково усмехнулся неуемному кошачьему любопытству жены.

— Да? Не томи, мой ангел, рассказывай по порядку! — потребовала она, нетерпеливо поерзав на месте.

— Хорошо. Сегодня я освободился пораньше и решил по дороге захватить Мари, чтобы ты не ворчала, что нас вечно не дождаться к ужину. Прости, снова не удалось успеть вовремя, но мы исправимся, — Палевский виновато улыбнулся и сжал ладонь жены.

— Да что там! Я уже привыкла, — отмахнулась Рени. — Ну, так что произошло?

— Видишь ли, этим вечерком Мари и её друзья решили поразвлечься охотой. И наши умники-экстремалы, не придумали ничего лучшего, как отключить боевые навыки и отказаться от ментала. Всё бы ничего, но небезызвестная мадмуазель Беккер ни с того ни с сего вдруг воспылала пламенной любовью к человечеству и, чтобы доказать серьезность своих намерений, правда, непонятно кому себе или окружающим, пошла на жертвы и героически подставила горло под нож бандита. Представляешь картинку — наши умники стоят столбом и в полной растерянности хлопают глазами, а парочка бандитов тем временем собирается прирезать подружку Мари, а за ней мальчишку, который ради неё решил им сдаться. В общем-то, нередкое зрелище, когда глупость одного ставит под угрозу жизнь остальных.

— Мика, не преувеличивай! Рени, это неправда! — обиделась девушка. — Я же освободила Соню. Там и дел-то было всего ничего!

— Детка, вы слишком беспечны и недооцениваете людей. Ведь ваша главная защита, ментальное поле слишком неустойчиво и в любой момент может отказать. И потому хорошо подготовленный вооружённый человек для вас серьёзный противник. Ваше счастье, что вы все хором не попались в ловушку. Парень, держащий твою подружку, очень сильный менталист, к сожалению пропущенный нашими поисковиками и профессиональный убийца, с малолетства участвующий в боевых действиях. Боевые рефлексы вкупе с чутьём у него на должном уровне. В стрессовой ситуации ему хватило бы сил справиться с вами поодиночке. Причем, эта публика любит отрезать головы. Усекла, как вы выражаетесь? Это вам не колотые раны, которые легко поддаются регенерации, — холодно проговорил отец, уставившись на Мари сердитым взглядом. Она обиженно надулась.

Палевский решил, что достаточно припугнул дочь и с ироничными комментариями поведал Рени о пацифистском мировоззрении Сонечки Беккер. Она озадаченно хмыкнула.

— Да, несколько неожиданно. В моём сознании образ этого милейшего ребенка как-то не вяжется с ролью вампирской матери Терезы. По духу девочка истинная аристократка и в жизни с трудом переносит плебейские замашки окружающих, — Рени покосилась на Мари, поглощённую десертом, и озабоченно посмотрела на мужа. — Может, обычная девичья блажь на фоне неразделённой любви?

— Не похоже, — Палевский иронично усмехнулся попытке жены защитить близкую подругу дочери.

— Считаешь, это единичный случай или начало системы?

— Трудно сказать. Пока мало данных, чтобы судить о подобных всплесках, как о тенденции. Но, в любом случае нужны превентивные меры. Я не потерплю распространения подобной заразы в рядах вампирского молодняка. Опасны не сами идеи, а их последствия. Как и сепаратисты, они могут преждевременно нас демаскировать. Рано ещё брататься с человечеством, нужно дорастить соответствующий военный потенциал, перед тем как протянуть ему руку дружбы. Скажи, какая ирония судьбы! У нашего ярого идеолога не дочка, а сплошное отклонение от генеральной линии папочки. Как всегда, сапожник без сапог.

Они немного поболтали о всякой всячине, но хорошо зная мужа, Рени не выдержала.

— Что ты решил в отношении девочки? — с беспокойством спросила она и Мари насторожилась, перестав прикидываться, что её не интересует разговор родителей.

— Съем за завтраком! — фыркнул Палевский. — Милая, перестань волноваться из-за глупостей. При случае поговорю с Максом Беккером. Пусть он приструнит свою избалованную красавицу во избежание последующих неприятностей. Мари, прекрати пилить меня взглядом.

— Дай честное слово, что не тронешь Соньку!

— И не подумаю.

— Мика! — хором воскликнула женская половина семейства и даже Аннабель осмелилась поднять глаза на Палевского.

— Хватит! Не смейте давить на меня в вопросах, которые выходят за рамки домашних дел. Девочки отправляйтесь к себе, ужин окончен.

— Нафиг! С места не двинусь, пока не добьюсь внятного объяснения, что ты намерен делать с Соней.

Возмущённая Мари уставилась на отца, но пронять такого стреляного воробья, как он, в принципе было невозможно. Приподняв бровь, Палевский ответил ей ироничным взглядом, но затем смилостивился.

— Ничего страшного, если она внемлет голосу благоразумия, — в его голосе зазвучало предупреждение. — Мари, довольствуйся малым и не требуй большего.

— Yes, — вздохнула она, опуская глаза. — Учти, я не дам Соньку в обиду!

— Не нарывайся, милая, ведь я могу передумать. Почему ты ещё здесь? Кыш наверх.

Фыркнув, Мари пожелала родителям спокойной ночи и взлетела на второй этаж. Стоя наверху лестницы, она прислушалась.

— Мой ангел, ты действительно ничего не задумал в отношении подружки нашей девочки?

— Милая, чего вы на меня набросились? — возмутился Палевский. — Я вам что изверг? Не бойся, ничего страшного с мадмуазель Беккер не произойдёт. Свое наказание она уже получила. Приговор вынесен и изменению не подлежит. Не смотри на меня так, не особенно она пострадала. Если вообще можно назвать наказанием выход замуж за симпатичного и умного парня, который любит её без памяти. Ну, почистит с месяц нужники и прочие отхожие места в генетическом институте. Это пойдет на пользу самолюбивой дурочке. И вообще, что ты портишь воспитательный процесс? Вон Мари уже приплясывает на месте от радости вместо того, чтобы с перепугу немного приструнить свою подружку. Кстати, тебе не кажется, что кто-то чересчур часто повадился подслушивать наверху?

— Ой, я больше не буду! — завопила Мари, получившая основательную ментальную оплеуху. Схватившись за голову, она понеслась к своей комнате.

— То-то же! Уверен, что Макс Беккер быстро выбьет дурь из дочери и дополнительного вмешательства не потребуется. Просто настоящая беда с кровниками, родители балуют их неимоверно, здесь даже наш Главный инквизитор не исключение.

С любимыми не расставайтесь! Лучше поздно, чем никогда

Поздно вечером, лежа в огромной кровати их спальни, Рени вдруг выпустила мужа из объятий и, приподнявшись на локте, посмотрела в его лицо долгим любящим взглядом. Тот внимательно посмотрел на её осунувшееся личико.

— Кошка, как ты себя чувствуешь? Только не говори, что опять выкинула какой-нибудь фокус.

Насторожившись, Михаил резко сел и, схватив Рени за плечи, запустил исследовательский щуп в её ментальное поле.

— Нет! — вскрикнул он и в гневе отшатнулся.

— Да. Теперь твоя очередь инициировать Аннабель.

— К чёрту! Что ты наделала, глупая Кошка! Ведь ты знаешь, что инициация резко ускорит негативные процессы в твоём организме, — горестно воскликнул Палевский и в его зелёных ледяных глазах вспыхнули золотисто-карие искорки гнева. — Я же просил подождать! Почему ты вечно не слушаешь и делаешь всё по-своему?

Рени виновато опустила голову.

— Прости, мой ангел.

— Ну, нет! Будь ты проклята! — намереваясь уйти, Михаил резко отстранился, но во взгляде жены светилась такая огромная и беззащитная в своей уязвимости любовь, что он передумал и обречённо поник.

— Поверь, мой ангел! Я не хотела тебя расстроить! — лихорадочно зашептала Рени, прижавшись щекой к его щеке. — Будь хоть капля надежды, я не посмела бы ослушаться твоих указаний… — она заглянула в страдающие глаза мужа и горько усмехнулась. — Я права, всё бесполезно, мои дни сочтены.

— Неправда! — вскинулся Михаил. — В запасе ещё было время, а ты взяла и пустила все труды псу под хвост! — он обнял Рени и горестно произнес: — Кошка, дни и ночи я работал в поисках выхода, и обязательно нашел бы его, клянусь! Ты же знаешь, я никогда не сдаюсь. Я сделал бы для тебя все возможное и невозможное.

— Знаю, милый! Я верю, что ты всё можешь, но нет смысла мучить себя бесплодными попытками. Признай, что ты не господь бог. Пойми, я совсем тебя не вижу и это грустно. Мой ангел, больше я не хочу терять драгоценное время. Порой мне кажется, что оно утекает как песок между пальцев. И чем больше я жадничаю, пытаясь его сберечь, тем безвозвратней мои потери.

От искренней печали в голосе жены, у Михаила болезненно заныло сердце.

«Так тебе и надо! — мысленно сказал он себе. — Дурак! Думал, что можешь столько лет пользоваться ее любовью и ничего не давать взамен? Какой самообман! Вот и наступило время расплаты, когда упущенного, как и прожитых лет, уже не вернешь».

— Всё равно не понимаю, как ты могла так поступить, — с горечью в голосе произнес он. — Как ты посмела отобрать у нас последнюю надежду?

Не ожидая ответа, Михаил крепко до боли сжал жену в своих объятиях, словно они могли оградить её от вечности, и уткнулся в переливчатую массу волос, знакомо пахнущую полуденными травами и медом.

На плечо Рени закапали горячие слёзы. Она ласково провела рукой по распущенным волосам мужа. Их волнистые шелковистые пряди медового цвета слегка пружинили под ее чуткими пальцами, доставляя ей своей гладкостью и мягкостью несказанное чувственное удовольствие.

— Поплачь мой ангел, и прости за причинённую боль. Не прячь своих слёз, в них нет ничего постыдного. Они бальзам для моего измученного сердца.

— Я и не прячусь.

Щемящая нежность затопила сердце Михаила. Он не сопротивлялся, когда Рени взяла его лицо в ладони и, стремясь запомнить, исследовала любящим взглядом каждую его черточку.

— Любовь моя, ты позаботишься о девочке?

— Конечно! Я же люблю Мари, как родную дочь, — с недоумением отозвался Михаил, до него не сразу дошло, о ком идёт речь.

— Мой ангел, я говорю об Аннабель.

— Нет! — с яростью воскликнул он, услышав ненавистное имя. — Даже не проси! Нужно было не поддаваться на твои провокации, а сразу уничтожить мерзкое отродье, как только она появилась в нашей семье.

Он гневно дернулся в руках Рени, но она с недюжинной силой удержала его в своих объятиях.

— Однако ж! Какой ты у меня сегодня нервный! — с легкой иронией заметила она, и примирительно добавила. — Не горячись, мой ангел! Сам подумай, ну, причём здесь девочка? Это я так решила и не вздумай всё испортить, — Рени прильнула долгим нежным поцелуем к губам все еще сердитого мужа, и с новыми силами принялась за уговоры. — Пойми, это мой прощальный подарок. Прошу тебя, моё сердце, инициируй девочку! Может это себялюбиво, но уходя, я хочу оставить в ней ещё одну частичку памяти.

Михаил сдался, видя, что её глаза заблестели слезами.

— Хорошо, уговорила, только не смей плакать. И больше ни слова о девчонке, если не хочешь, чтобы я передумал, — произнёс он с неохотой.

Прижавшись к мужу, Рени с грустью посмотрела в его потемневшее от горя лицо, и попыталась пальчиками разгладить горькие складочки, залегшие у рта.

— По завершении инициации, я ухожу в поиск, — собравшись с духом, добавила она еле слышно.

— Что? Не выйдет, милая! — прошипел Михаил. Под его взглядом Рени растерянно опустила руки. — Ты не посмеешь! Хочешь сгинуть как подзаборная кошка? Если ты забыла, то хочу напомнить, у тебя есть дом и любящая семья! — с гневом выкрикнул он.

Черноволосая красавица, действительно похожая на изящную кошку гордо выпрямилась, и в ее осанке появилось неосознанное величие. По-прежнему ласково глядя на мужа, тем не менее, она твёрдо ответила:

— Прости, мой ангел, но здесь ты не властен. Если хоть капельку любишь, не смей вставать на моём пути. Ты же знаешь, что я не люблю кладбищ, а сами похороны вызывают во мне отвращение… мерзкая фальшивая церемония, ещё одно публичное развлечение, придуманное людьми, — в ее голосе зазвучали низкие рычащие звуки: — Смерть — это таинство, не терпящее суеты и как всякая порядочная кошка, я должна найти себе достойное место для упокоения.

Мерно стучал маятник часов. Время шло, роняя минуты в бесконечность.

— А как же я? — упавшим голосом спросил Михаил, кляня себя за опрометчиво данное обещание. На его лице появилось трогательное растерянное выражение, тронувшее Рени до глубины души.

— Милая, скажи, что ты пошутила! Ведь ты не можешь взять и бросить меня, как только тебе заблагорассудится?

И как всегда при виде удивительной красоты мужа у неё учащенно забилось сердце. Своим убитым видом и распущенными волосами по плечам, он напомнил ей светлого грустного ангела, и это странным образом согрело ей душу, вселяя надежду. Облик Михаила у неё всегда ассоциировался с его небесным тезкой-архангелом.

«Вот дура! Уже не первый год мы вместе, а я до сих пор не могу поверить своему счастью, — призадумавшись, усмехнулась Рени. — Жаль, что до конца у нас не сложилось, несмотря на все старания, — она решительно отогнала прихлынувшую к сердцу тоску. — Хватит! Спасибо, мой ангел, что ты был терпелив и позволял себя любить. В конце концов, грех жаловаться. По большому счету наша семейная жизнь удалась… Господи! Это всего лишь слова, но за ними целое море любви, и неразрывно связанная с ней боль… Неважно! Уже неважно».

— Что же мне делать без тебя?

— Как что? Конечно же, жить за двоих, моя любовь, — бодро ответила Рени, услышав потерянный голос Михаила. Она снова прильнула к нему. — Не смей раскисать! Ведь на твоих плечах ответственность за судьбы целой расы. К тому же я хочу, чтобы ты присмотрел за нашими девочками. Тогда я не буду беспокоиться, зная, что у вас всё хорошо. Обещаешь?

— Куда я денусь?

Прищурившись, Рени одарила мужа загадочным взглядом.

— Эй-эй! Ну-ка хватит на сегодня грустных разговоров! — пропела красавица-кошка. Игриво ущипнув его, она выгнула спину и укусила за ухо. — Солнце моё! Поверь, я ещё вполне жива.

Лёжа с закрытыми глазами, Михаил раз за разом прокручивал в голове безрадостный разговора с женой. Сон не шел, его терзали тяжелые мысли о будущем. «Чёрт! Секс — прекрасное успокоительное лекарство, но только не сегодня, когда на сердце пустота. Будь прокляты все женщины мира! Ну, почему вам мало секса и вы норовите пролезть туда, куда вас совсем не просят?! Ластитесь, как кошки, а когда растаешь и пустишь в святая святых, вы обязательно запустите в сердце свои острые когти, а затем, уходя, рвёте по живому, и оно обливается кровью… — из-под его длинных ресниц просочились слезы, он беззвучно всхлипнул. — Господи, как же избавиться от невыносимой боли?.. Ненавижу!»

— Милый, ты злишься как ребенок, ища виноватого там, где его нет. И я не лезла к тебе в сердце, — сонно пробормотала Рени.

— Во всяком случае, после случившегося с Эльжбетой, я очень старался тебя не впускать. Но ты, проклятущая Кошка, все-таки пролезла и зацепила его всеми когтями!

— Спасибо, милый.

— За что же ты благодаришь, глупая-преглупая Кошка?!

— За последний бесценный подарок.

— Я тебя ненавижу!

— И я тебя тоже люблю, мой ангел! — Рени повернулась к мужу, и он уткнулся головой в её плечо. Нерешительно коснувшись его плеча, и поняв, что он не оттолкнет, она принялась гладить его по вздрагивающей голой спине и длинным шелковистым волосам, устремив в пустоту загадочный взгляд немигающих чёрных глаз.

Рыцарские игры до добра не доводят, они доводят до целибата

Этим же вечером Иван и Соня, уложив спящего мальчика в одной из комнат, перебрались в кухню.

— Хочешь чаю?

Не теряя времени, юноша заварил зеленый чай ручной скрутки и поставил на стол большое блюдо с горячими бутербродами, разогретыми в микроволновке. Несмотря на неприятности сегодняшнего вечера, молодые люди не потеряли здорового аппетита и жадно набросились на еду.

— Как ты думаешь, может мальчика все-таки отвезти в наш медицинский центр? — с беспокойством спросила девушка спустя некоторое время. — Все-таки фениксы слишком хрупкие создания по сравнению с нами.

— Михаил Янович сказал, что с ним всё будет в порядке. У парня только старые переломы, а остальное пройдёт под действием вампирской крови и долгого сна.

Сев напротив девушки, Иван положил подбородок на сплетенные пальцы рук, и не сводил с неё пристального взгляда. На его губах блуждала странная полуулыбка. Поглощенная своими переживаниями и едой Соня не сразу уловила его повышенное внимание. Она почувствовала себя неловко. Несмотря на длительное знакомство, в их отношениях что-то неуловимо изменилось, и девушка с трудом удержалась от ерзанья на стуле. Поняв, что назревает необычный разговор, она медленно поднесла салфетку ко рту и, поджав губы, надменно выпрямилась.

— Ладожский, что ты пилишь меня взглядом? Говори, если есть что сказать.

— Думаю, есть. А у тебя?

— Нет! — фыркнув, ответила Соня, не совсем понимая, к чему относится её «нет».

— Очень жаль. А ты заметила, что сейчас мы впервые наедине?

— Нет!

— Какая-то ты стала неразговорчивая, а ведь недавно буквально фонтанировала словами, — насмешливо сказал юноша и в его глазах запрыгали бесенята. — Неужели так благотворно подействовало предстоящее скорое замужество?

— Не твоё дело!

— Грубите, миледи? Впрочем, как тут не нервничать, когда спутника жизни подбирает бездушный компьютер. На какой срок заключишь контракт с будущим супругом? — вкрадчиво произнёс он и, по-прежнему не сводя с девушки взгляда, встал из-за стола.

— Не твое дело! — выпалила Соня. Насторожённо глядя, она вместе со стулом слегка подалась назад.

— Повторяетесь, миледи. Что ты дёргаешься? Как верный рыцарь я всего лишь проявляю заботу о даме сердца, — успокаивающе произнес Иван, исподволь подступая к девушке. Она забеспокоилась, не зная, что делать. Хорошенькое личико полыхнуло нервным румянцем, вызвав невольную улыбку у решительно настроенного юноши.

— Я иду домой! — не выдержав, девушка вскочила с места и протестующим жестом выставила перед собой руки. — Ладожский, угомонись!.. Не подходи! С меня достаточно твоих издевательств! Завтра же подам заявку в банк генетических данных и заключу с партнером бессрочный контракт! — мстительно добавила она и двинулась к выходу.

— Эй-эй, я же пошутил! Что ты завелась с пол-оборота? — воскликнул Иван, поспешно заступая дорогу беглянке. — Сонь, мы же старые друзья, давай ещё немного посидим, побеседуем, чайку попьём, — невинно хлопнув ресницами, предложил он, как ни в чём не бывало.

— Пей, сколько влезет, благо туалет рядом, но только без меня. Пусти!.. Я устала и хочу спать! — рассерженная девушка топнула ногой.

— Слушай, ты на полном серьёзе собралась в генетический банк?

— Ладожский, прочисти уши! Да-да и да! Повторить ещё раз для тех, у кого понижен слух и повышена вредность?

— Кто бы говорил!.. — произнёс Иван со вздохом и после длительной паузы добавил: — Ладно. Похоже, шутки действительно кончились. Сонька, предлагаю тебе руку и сердце. Бери, пока я добрый.

На глазах у девушки выступили слезы. Ничего не ответив, она стремительно обошла своего бессменного рыцаря и бросилась к выходу. Встревоженный Иван, не ожидавший такой реакции на предложение руки и сердца, поймал её за руку и рывком развернул к себе.

— Э, нет! Постой!.. Ты не можешь так просто смыться, ничего не ответив!

— Нет!

— Лгунья! Что тебе не понравилось в моём предложении?

— Пусти! Мне нечем отплатить за столь великодушную жертву, — прошипела Соня, пытаясь вырваться из объятий.

— Ну, почему? Очень даже есть чем, хотя бы этим, — обняв, Иван поцеловал девушку и заглянул в её глаза. — Не изменила своё мнение?

— Н-нет!

— Уверена?.. Ну, ладно. Тогда продолжим, пока не изменишь. Ночи сейчас длинные, так что времени хватит. Кстати, в моей спальне будет гораздо удобней выбивать из тебя добровольное согласие на брак, — спокойно сказал он и подхватил девушку на руки.

— Ладожский, с ума сошел? Отпусти немедленно!

— Подожди еще немного, скоро дойдем до спальни. Ты же вроде не любительница экстрима… хотя, — он замер на месте и вкрадчиво добавил: — Сегодня ты полна сюрпризов. Хочешь прямо на полу или предпочитаешь иные поверхности?

— Пусти немедленно!.. Ладожский, прекрати издеваться! Это уже не смешно!..

— Сонька, прекрати брыкаться! Без шуток, я люблю тебя!

— Ты врёшь! По сути, Михаил Янович приказал тебе жениться!.. Ты свободен. Я уже сказала, мне не нужна твоя жертва, я обращусь в банк.

— Хватит пороть всяческую ерунду! Причем здесь мы и Палевский? Хочешь, я поклянусь всем святым, что люблю тебя?

Поставив девушку на ноги, Иван немедля опустился на колени.

— Ты знаешь, как я дорожу своей семьей. Так вот клянусь их жизнями, что не лгу, говоря, что о своей любви. Веришь?

— Д-да… не знаю… ладно-ладно! В общем, верю, — пробормотала она безрадостно.

С подступающей тревогой Иван пытливо посмотрел на девушку. Видя его недоумение, она сдержанно пояснила:

— Ладожский, стоит ли нам разводить бодягу с женитьбой? Ведь столько лет мы были рядом и прекрасно обходились друг без друга. Зная о моей любви, ты всегда держал меня на расстоянии, предпочитая романы на стороне. Ой, давай без лицемерия! В нашем маленьком мирке что-либо скрыть совершенно невозможно. Поэтому сплетницам всегда было досконально известно, а вместе с ними и всему Академгородку, когда, сколько раз и как часто.

— Сонь, нашла кого слушать! А то ты не знаешь, как сплетники всё преувеличивают!

— Не знаю! Просвети, — с вызовом сказала девушка.

Слегка покраснев, Иван смерил её досадливым взглядом.

— А хочешь знать, со сколькими ты спала, по мнению тех же сплетников? — с бесстрастным видом сказал он. Теперь пришел черёд Сони краснеть.

— Неправда! С моей стороны это был безобидный флирт и больше ничего!

— Да, ну?.. Что-то не верится, — процедил сквозь зубы посмурневший юноша.

— Ладожский, прекрати строить из себя Отелло!

— А знаешь, сколько раз я был готов на полном серьезе придушить тебя за «безобидный» флирт?.. Так ты спала с Рушевским на четвертом курсе? А потом…

— Не веришь мне, спроси у Мари!.. Всё! Хватит, тема закрыта! Заткнись, Ладожский, пока мы не наговорили друг другу лишнего. Я люблю тебя и принимаю предложение. Доволен?

— Д-да, — не сразу ответил Иван. С трудом взяв себя в руки, он сам удивился бешеному приступу ревности. — Ну, что? Продолжим путь в правильном направлении?

— Да, — не колеблясь, ответила девушка.

Рассветные лучи высветили ангельски прекрасного юношу, привольно разметавшегося на постели. Присев на корточки, Соня с любовью заглянула в его лицо и, осторожно поцеловав, собралась уходить. Иван тотчас же поймал её за руку.

— Куда это ты собралась в такую рань? — сонно спросил он и, не открывая глаз, ворчливо добавил: — Сонька, имей совесть! Дай хоть немного поспать!

— Пора домой. Как бы Макс не поднял бучу, объявив меня в розыск. С вчерашней суетой, я совсем забыла позвонить родичам.

— Не-а, не поднимут. Я им звонил, когда ты заснула после первой серии. Так что нечего отлынивать от сексуальной повинности. За шесть лет прогулов ты мне много задолжала!

Подброшенная вверх девушка взвизгнула от неожиданности, оказавшись в полете, но вполне благополучно приземлилась на широкую кровать.

Люди встречаются, люди влюбляются, но вот женятся ли?

— Проходите-проходите, не стесняйтесь, дома только мы с мышонком! Идите в гостиную, а я быстренько смою шампунь с головы и сразу же присоединюсь к вашей тусовке, — мурлыкнула Мари хрипловатым голосом.

У Ника полезли глаза на лоб, девушка выскочила в прихожую, завернутая только в одно полотенце и с мыльной шапкой волос на голове. Иван с Соней, заметившие его ошарашенный взгляд, дружно захохотали.

— Машка, имей совесть! Что ты вводишь мужиков в искушение?! Порядочные девушки не встречают людей в таком виде!

— Так-то порядочные! А я-то здесь причем? У них, наверно, и гости порядочные, и не шляются по домам без приглашения. А вы, если приперлись без спроса, то нечего привередничать. Некоторые товарищи почли бы за счастье, что могут лицезреть хозяйку дома в натуральном виде. Идите куда сказано, а я сейчас буду! О, чёрт-чёрт! — со стоном воскликнула она, когда потекший шампунь попал ей в глаза, и бросилась в душевую, ловя на ходу развернувшееся полотенце.

Компания двинулись в сторону гостиной по довольно длинному коридору и оказались в светлой нарядной комнате, интерьер которой был выдержан в классическом стиле дворцов конца 17 века, но без особых излишеств в лепнине и позолоте. В центре потолка висела хрустальная каскадная люстра, низко нависая над обеденным столом, инкрустированного деревом. Соня сразу же направилась туда, где у камина стояла традиционная тройка мягкой мебели — причудливый диван и пара кресел, выполненных в старинном стиле и обтянутых шелковой тканью с красивым цветочным рисунком. Молодые люди расселись уже привычным способом: Иван и Ник сели в кресла, а Соня пока еще в одиночестве расположилась на диване.

Спустя некоторое время в комнату вошла очаровательная рыжеволосая кудрявая девочка-подросток лет двенадцати и застыла, с восторгом глядя на троицу вампиров у камина. Ник с недоумением посмотрел на остальных, не понимая в чём дело.

— Ты забыл, какое мы производим впечатление на людей без экранирующего поля? Удивительно, что она еще не привыкла, живя в вампирской семье, — улыбнувшись, заметила Соня.

— Еще бы! Имея дома такой образчик кошмара, как Машка, удивительно, что бедный ребенок с воплями не прячется от нас под диваном.

— Неправда, Мариэль очень красивая! — неожиданно подала голос девочка и очаровательно покраснела от всеобщего внимания. — Хотите, я принесу вам чего-нибудь поесть?

— Вот видишь, — весело сказал Ник. — Устами младенца глаголет истина. Ничего не надо, красавица, лучше присядь и скажи, как тебя зовут.

— Вообще-то я не внешность имел в виду, — хмыкнув, заметил Иван, с легким удивлением наблюдая за своим бывшим соперником.

Привычное высокомерие исчезло с лица Ника, и он с дружелюбным вниманием смотрел на девочку, которая засияла под его взглядом как ясное солнышко. Она так засмотрелась на него во время движения, что чуть не упала, споткнувшись об угол ковра, но Ник мгновенно оказался рядом и, вовремя подхватив, усадил на диван. Присев на корточки перед девочкой, он поцеловал ее ручку, и краска смущения немедленно залила уже не только щечки, но и тоненькую шейку.

— Так как зовут столь прелестную леди? — лукаво блестя глазами, спросил Ник.

— Аннабель, — еле слышно представилась смущенная девочка, ерзая на краешке дивана.

Соня порывисто привлекла её к себе и с видимым удовольствием чмокнула в щечку.

— Надо же, какая прелесть! Мне бы такого феникса! Аннабель, хорошо, что ты вышла к нам, а не прячешься как обычно. Давай знакомиться, я Соня, а этих красавцев, блондинистого зовут Иваном, а того, от которого ты никак не можешь отвести глаз, Ником. Не тушуйся малышка, он так действует на всех женщин любого возраста, за редким исключением, — она покосилась на стремительно вошедшую Мари, — да и то не поддающихся его чарам исключительно по причине дурного вкуса.

Хозяйка дома предстала перед гостями босая, в коротком черном топе и потрепанных черных же джинсах в обтяжку. Короткие волосы были мокрыми и непричесанными и привольно торчали во все стороны. Мари тоже присела рядом с девочкой и по-хозяйски её обняла.

— Но-но, Беккер, руки прочь от моего мышонка! Своего феникса тискай, а мою Аннабель не тронь! — ревниво воскликнула она, и с возмущением добавила: — Друзья называются! Стоит только выйти за дверь как тут же все косточки перемоют! И вкуса-то у меня нет, и выгляжу я так, что только фениксов пугать. Ну, погоди, Ладожский! Ладно, Сонька гадости говорит, я уже привыкла, но ты-то предатель, подпевала несчастный! Не-е-т, после этого мы больше не друзья! Учти, мстя будет ужасной! Беккер, как ты можешь дружить с подобным флюгером?

— Зай, он мой верный рыцарь, положение обязывает, — очаровательно хихикнув, ответила Соня. Сияя как солнышко, она посмотрела на своего друга и весело добавила: — Кстати, не понимаю твоего возмущения. Видела бы ты себя со стороны. Ужас! Бедняжку Каталану, преподавательницу по этике и манерам хватил бы удар, сподобься она увидеть тебя в таком виде!

Одетая в летнее нарядное платье и широкополую светлую шляпку, Соня выглядела очень красивой, а ровный загар с апельсиновым оттенком, и искусный макияж делали её просто неотразимой. Мари отметила восторг на лицах парней, не сводящих глаз с подруги, и немедленно надулась.

— Нашла кого вспомнить! Не понимаю, чем плох мой прикид? По-моему, скромненько, но со вкусом, — с удовольствием оглядев себя, она мстительно добавила: — Интересно, почему стоит только кое-кому вырядиться в дурацкие тряпки, как все вокруг уже охают и ахают: «какая красавица»! — и тут же завопила: — Ой!.. Беккер, не злись, ты красавица в любом виде, а это была черная зависть!.. Мир!.. Ой-ой!.. Хватит щипаться, я осознала свою вину! Честное слово, я больше не буду!.. Ой!.. Беккер, положи подушку, ты испортишь несуществующую причёску!

Смеющаяся Мари стремительно подлетела к подруге и, обезоружив, чмокнула в щеку в знак примирения.

— И вообще, глупости все это! — заявила она, по-турецки усаживаясь на диване. — А Каталана, в свое время, много крови мне попортила. Зачет по этике пришлось вымаливать у нее чуть ли не стоя на коленях, — она с любопытством посмотрела на подругу. — Ну, нет! Я никуда с тобой не пойду, если ты не снимешь свою дурацкую шляпу! Интересно, с чего это ты вырядилась? Опять очередное свидание?

Услышав столь бесцеремонное высказывание, Сонечка смутилась и искоса посмотрела на Ивана.

— Знаешь, моя дорогая, если ты страдаешь безвкусицей, то это не значит, что и другие должны одеваться в такой же хлам. Кстати, еще большой вопрос кто с кем не пойдет, — манерно ответила Соня и с достоинством выпрямила спину.

— Ой, не могу! До меня дошло! — хохоча, Мари повалилась на диван. — Ну, надо же! Наконец-то, произошло сие знаменательное событие! Свершилось чудо, аллилуйя! Трубите райские трубы, возвещайте осанну. Наконец-то, полная капитуляция вавилонской крепости! Ну, Иван, ты даешь! Сумел-таки добить бедную Сонечку! Ура! Свобода от их слезливых разборок!

— Не-е-т! Это я сейчас тебя добью, чтобы не мучилась! Ну, надо ж быть такой бестактной идиоткой! И доходит до тебя как «до утки на седьмые сутки», — рассердилась Соня и, забыв о манерах, снова схватилась за подушку.

Иван спешно перебил разгорающуюся девчоночью перепалку.

— Девушки-девушки, не увлекайтесь! Машка, хватит молоть всякую чепуху, мы к тебе по делу.

— Ну вот, не успеешь расслабиться на каникулах, как уже норовят какое-то дело всучить!

— А мы виноваты? Это все Ник, — Иван насмешливо покосился на бывшего соперника. — Он притащил приказ из штаба на дополнительное патрулирование. Будем денно и нощно искать ментальников и потенциальных фениксов. Правда, хоть здесь повезло, у нас будут дневные смены с 14.00 до 22.00 в течение всего месяца.

— Какое гадство! Последние в жизни каникулы, а тут какие-то дурацкие дежурства! Ник, за каким чертом тебя вечно носит в штаб? Сидел бы дома и развлекался, как все нормальные люди. Глядишь, никто бы о нас и не вспомнил! — немедленно напустилась Мари на юношу. Вдруг она обратила внимание, что тот сидит, закрыв лицо руками, и его плечи периодически вздрагивают. Все в недоумении уставились на него, не понимая в чём дело.

— Ник, ты чего? Что случилось? — с тревогой в голосе спросила девушка.

Наконец, тот поднял голову.

— Простите, ребята, я не нарочно, — проговорил он, не сразу сумев подавить рвущийся наружу смех. — Честное слово, мне нужно было в штаб по делу. Как полномочный представитель Клан Ягуара я должен был обсудить ряд документов.

— Нет!.. Ну, надо же! Кое-кто из пришлых шутов вообразил, что у нас тут бесплатная клоунада! — немедленно рассердилась Мари. — Чтобы тебя черти взяли, Ник! Не представитель ты, а натуральная подстава, взять и так испоганить последние каникулы!

Стукнув кулачком по подлокотнику дивана, девушка замолчала и сердито надулась, проклиная себя за неуместный порыв добросердечия. Друзья хихикнули. «Ишь, спелись паршивцы! Ну и, слава богу! Сразу видно, что оба счастливы до неприличия, а Соня просто светится от радости, да и Иван не отстает. Эх, даже завидно…»

— Ник, ну как? Ты все еще хочешь встречаться с этой мегерой?

— Встречается же Соня с таким болваном как ты! — немедленно отреагировала Мари.

Ник примирительно поднял руки.

— Ну, хватит, ребята! Брэк! — он вопросительно посмотрел на девушку. — Кстати, ребенок предлагал перекусить. Может, поедим? А там и на дежурство пора.

— Куда от вас дармоедов денешься! Идите за мной. Учти, Аннабель, ты эту ораву пригласила за стол, ты и отвечаешь за ее прокорм. Солнце, ты хотя бы представляешь, сколько может съесть за один присест небольшая компашка вампиров? — сказала Мари и, обняв смеющуюся девочку, умчалась вместе с ней в кухню.

Солдат спит, служба идет. А вот балаган в это время совершенно ни к чему! Для тех, кто не понял — наряд вне очереди!

Вот уже около шести часов четверка молодых вампиров болталась по людным местам города: институты, школы, метро, улицы в центре города, вокзалы, и прочие места человеческих сборищ. В общем, там, где масса народу шумит, болтает и неимоверно толкается.

— Ненавижу людей! Ненавижу дежурства! Две недели шляемся по городу, а толку чуть. Ник, тебя я отдельно ненавижу, причем, всеми фибрами своей измученной души и не менее измученного тела!

Мари устало плюхнулась на скамейку у Казанского собора, остальные молча последовали ее примеру. В ответ на экспансивный выпад девушки Ник ничего не ответил, лишь смерил мрачным взглядом. Не подавая виду, она зябко поежилась и ругнулась про себя — за время совместных дежурств её уже достали подозрительные тяжелые взгляды старшего их группы. Мари совершенно не понимала, чем они вызваны, потому и сейчас решила не обращать внимания. Взъерошив короткие волосы, и так стоящие дыбом она сердито добавила:

— Был бы хоть какой-нибудь толк от патрулирования. Болтаемся уже почти полную смену, а не попалось даже завалящего ментальника, не говоря уже о фениксе. Может, их вообще в Питере не осталось, и мы зря болтаемся по городу?

В душе Мари надеялась, что Ник отпустит их пораньше. Ничего не ответив, он лениво откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. Выражение его лица было таково, что девушка не понимала, то ли он сердится, то ли совсем не слушает. Не найдя взаимопонимания у непосредственного начальства, она обернулась к друзьям за поддержкой. Оказалось, что они пересели на другую скамейку и тоже не обращают на неё внимания. «Везет же влюбленным парочкам, им ничто не в тягость. Знай, чирикают себе с дурацкими улыбками на лицах — приунывшая девушка нетерпеливо поерзала на скамейке. — Чёрт, а я вот вымоталась так, что готова уснуть на месте. Все-таки ментальный поиск, даже с частично снятой защитой это крайне утомительная вещь. Голова до сих пор гудит от людских эмоций».

Обиженная всеобщим невниманием Мари принялась глазеть по сторонам. От сего «интеллектуального» занятия её отвлёк детский голосок: «Мамочка, посмотри, какие красивые тётя и дядя!» Вампиры разом насторожились. Малышка лет пяти остановилась у скамейки, на которой сидели друзья Мари, и с восхищением уставилась на них, а затем требовательно дёрнула Соню за подол. «Тётя, хочу на ручки!» Заколебавшаяся девушка бросила взгляд в сторону родителей, но они, занятые разговором с друзьями, совершенно не обращали внимания на чадо. Тогда Соня посадила малышку на колени и та сразу же потянулась к нарядной косметичке. Скрепя сердце ей пришлось наблюдать, как малолетняя кокетка разоряет её элитную косметику. Перемазавшаяся малышка вскоре потеряла интерес и, заливисто смеясь, потянула Соню к родителям, которые, наконец-то, хватились ребёнка. Подбежавшая молодая мамочка смерила незнакомцев подозрительным взглядом и, подхватив девочку на руки, устремилась к ожидающему мужу. Молодые родители явно намеревались продолжить прогулку. Но не тут-то было. Малышка подняла такой крик, что они, поспешно извинившись перед друзьями, подхватили чадо на руки и помчались к машине.

«Правильно, поддай им жару, детка! Нефиг поздно вечером болтаться по городу с маленьким ребенком. Совсем без царя в голове! Не родители, а малолетние придурки», — злорадно подумала Мари, проводив глазами удаляющуюся семейку. Рядом раздался смешок. «Так! Это ещё что такое? Неужели?.. Нет, не может быть», — решила она, но все же подозрительно посмотрела на Ника. Тот удивлённо приподнял брови.

— В чём дело?

— Ни в чём, — девушка повернулась к друзьям. — Поставили метку?

— Обижаешь, Машка!

— Слава богу! Наконец-то, мы с уловом. Эй, Ник, думаю, теперь мы имеем полное право разбежаться по домам.

От нетерпения Мари приплясывала на месте, ей страшно хотелось отдохнуть, а затем ещё немного поработать над начатой задачей. Она чувствовала, что решение лежит где-то близко.

— Ну, как?

— Пока, никак.

— Чёрт, а я надеялась, что у некоторых есть совесть! — Мари нахмурилась. «Сатрапский беспредел!.. Знаешь, слишком уж ты странный, дружок. Я сильно подозреваю, что ты не тот за кого пытаешься себя выдать». Ник в открытую усмехнулся. «Глупости! Я такой же, как и ты».

Не веря в происходящее, девушка ошарашено потрясла головой. Ментальный разговор был возможен, если один из собеседников умеет управлять связующим каналом, а такое было под силу только очень зрелым вампирам, имеющим за плечами ни один десяток лет, но не молодняку, недавно вышедшему из стен Академии. «Черт, а такой мощный направленный телепорт и вовсе под силу только старейшинам… ладно, замнем для ясности, — она прищурила глаза. — Ник, твоя работа?»

Мари не замечала, с каким интересом Иван наблюдает за их безмолвной пантомимой.

— Золотце, если тебе нужно в туалет, то так и скажи. Хвати таращить на меня глаза, — предположение Ника окончательно вывело её из себя.

— Издеваешься, да? — прошипела она, окончательно сбитая с толку и перешла в наступление. — Фигли таскаться по городу? Всё равно за оставшийся час мы ни черта не выловим!

— Мир полон неожиданностей. Вдруг из-за твоей лени мы упустим нашего вампирского да Винчи? Не думала о таком? — Ник насмешливо покосился на девушку. — Впрочем, я подумаю над твоим предложением.

До предела затянув паузу, когда она уже разозлилась не на шутку, он изрёк с трагической миной Пьеро на лице:

— Я всегда знал, что в клане Волка одни лентяи, но до последнего момента надеялся, что ошибаюсь.

— Эй-эй! Выбирай выражения! Не смей хаять наш клан! Если ты замолчишь немедленно, то так и быть не получишь сумочкой по голове, — выпалила девушка, немедленно обидевшись за сородичей. Она сердито прищурила глаза и в них сверкали искорки подлинного гнева. Ник уже на полном серьезе ее достал. В ответ она получила его излюбленный взгляд. «Гад!»

Спохватившись, Мари отвернулась и принялась с преувеличенным вниманием рассматривать бывший дом Зингера. В её голову немедленно полезли строки «Улица, фонарь, аптека…»

Соня из солидарности решила её поддержать, но в отличие от подруги не стала применять тактику запугивания, а жалобно протянула:

— Ник, может, и в самом деле, хватит на сегодня? Что-то я тоже устала. Отпусти нас по домам, а?

Оживившаяся Мари тотчас повернулась к остальным, оторвавшись от созерцания достопримечательностей Петербурга. Но тактика давления на жалость тоже не имела успеха.

— Слушай, имей совесть, в конце концов! — взорвалась она. — Что ты ломаешься? Прекрасно знаешь, что мы весь день мотались по городу с поднятыми щитами и устали, как собаки собачьи. Мы ж тебе не спецназ. Это у вас там все ненормальные. Помню как на соревнованиях, все уже валятся с ног, а эти поганцы, все такие же бодренькие, несутся дальше сломя голову.

— Ладно. Так и быть сделаю одолжение слабачкам-волчатам, — снисходительно отозвался Ник.

— Ура! Дом, милый дом!

— Подожди радоваться, — он смерил девушку испытующим взглядом. — Как раз хотел сказать, что кое-кто из присутствующих всё же поплатится за своё нытьё и длинный язык.

В темных глазах Ника вспыхнули зеленоватые искры, и Мари насторожилась. Что-то ей совсем не нравился его вид. Как оказалось, не зря.

— Я тут болтаюсь один одинёшенек, и страшно соскучился по домашнему уюту, — поведал он с грустным видом и, упреждая Соню, быстро добавил: — Хочу в гости! Мари, будешь должна мне ужин в семейном кругу. Сейчас подумаем, когда, — он сделал вид, что размышляет. — Ждите меня в пятницу в двадцать один ноль-ноль на следующей неделе.

Видя лихорадочные размышления девушки в попытке избежать нежелательного визита, Ник иронично улыбнулся.

— Эй, стажёр, я подчеркиваю, в семейном кругу, — уточнил он и вкрадчиво добавил: — Учти, я сноб и хочу, чтобы всё было на высшем уровне. Потому форма одежды парадная, то есть вечернее платье обязательно.

Слова юноши звучали вроде бы шуткой, но приказной тон и странная настойчивость в голосе, говорили, что это не так. Он властно поймал взгляд Мари и та, как завороженная, уставилась в его темные глаза. Погрузившись в бездонный омут, она со странной отрешенностью наблюдала, как в их глубине разгорается безумное пламя и гасится несокрушимой волей, но всё же его отблески прорываются наружу и сверкают зелёными искрами беспричинной ярости. Мари сразу же вспомнился кошмар, приснившийся после бала в Академии, и она вздрогнула. Почувствовав давление на психику, она протестующее тряхнула головой, но всё равно не сразу очнулась от созерцания, больше похожего на мгновенный обморок.

— No problem! Будет тебе ужин в семейном кругу! — выпалила Мари, неподдельно изумившись своим словам. Ведь изначально она планировала ответить категорическим отказом. — Блин! Всегда знала, что не стоит связываться с солдафонами из спецназа, это чревато последствиями! И за что мне такое наказание, почему именно я должна отдуваться за всех? — в расстройстве, она потянулась к затылку.

— Ладно, чёрт с тобой! Слово не воробей, — весело сказала девушка после недолгого раздумья и деловито добавила: — Чур, уговор! Не вздумай прикидываться моим бой-френдом. Лично я из-за тебя не хочу угодить под перекрестный допрос. Надеюсь, ты знаешь, кто мои родители.

С сожалением во взгляде Соня покачала головой, и в глазах Мари вспыхнул лукавый огонек. «А что такого?» Подруга многозначительно покрутила пальцем у виска. На её лице ясно читалось: «Доиграешься, дурочка!» Мари независимо фыркнула. «Подумаешь, невелика цаца! Твой Ник мне совсем не нужен! Кстати, об игре!» Девушка немедленно театрально закатила глаза и в полном изнеможении поднесла руку ко лбу. В этой мелодраматической позе она с чувством продекламировала.

О, боги, оцените мою жертву,

Склоняюсь перед вами я.

О, будьте же ко мне добрей и милосердней,

Я умоляю, не держите зла!

В загробном мире я одна во мраке

И участь незавидна там моя!

Но сердце, кровью истекая, брат мой милый,

Свободы только просит у тебя!

— Эй, где бурные аплодисменты? Я понимаю, что импровизация не фонтан, но могли бы поддержать юное дарование!.. — удивлённая Мари открыла глаза. Иван с Соней растерянно смотрели вслед Нику, удаляющемуся от них летящим шагом. Даже на расстоянии от него шли ощутимые волны ярости.

— Что случилось? — встревожено спросила девушка. — Ладожский, твои проделки?

— Ни фига! Я-то здесь при чём?

Она нетерпеливо дернула юношу за рукав «толстовки».

— Давай, конкретней!

Оторвавшись от завороженного созерцания спины старшего их группы, он соизволил пояснить более развёрнуто:

— Это всё ты. Выслушав твои дурацкие вирши, он так рванул от нас, как будто за ним гонятся все черти мира! Не знаю, Машка, что ты такого в них насочиняла, но только чем-то лихо прищемила Нику хвост. У него вдруг появилось такое выражение на лице, как будто он готов убить тебя на месте.

В глазах Ивана промелькнула насмешка.

— В чем я лично иногда его поддерживаю. Жаль, что Ник одумался, — юноша выжидательно посмотрел на приятельницу. — Честно говоря, я не понимаю, что у вас происходит, но чувствую, что-то происходит…

— Тю, не придумывай! У меня с Ником никогда ничего не будет, и ты знаешь почему.

— В таком случае, зачем ты согласилась на ужин?

— Честное слово, я не знаю! — озадаченно сказала Мари, и с досадой запустила руки в свою многострадальную шевелюру. — Вот дура! Нашла время для визитов! Мика прибьет меня на месте, стоит только заикнуться об ужине в такое время!

— Ты это о чём?

— А, ерунда! Небольшие семейные неурядицы, не берите в голову.

Простые семейные радости и грозный лик вечности

Оторвавшись от книги, Мари призадумалась. «Ненавижу чувствовать себя дурой, но что-то в моей жизни, во всяком случае, с недавних пор я перестала понимать, а все непонятки начались с проклятущего Ника. Ведь что странно, я совсем не помню его по Академии. Конечно, около трех тысяч студентов, не считая преподавателей и прочего персонала — это вам не хухры-мухры. И все равно за пять лет учебы практически всех знаешь в лицо, так или иначе, но сталкиваясь с множеством людей по тому или иному поводу».

Девушка снова принялась напряженно рыться в своей памяти, но тщетно. Перед её мысленным взором промелькнула целая вереница тех, кого она знала из клана Ягуара, и в памяти вспыхнуло множество подробностей встреч с ними, но Ник в ней напрочь отсутствовал, если не считать шапочного знакомства на выпускном балу.

«А, ладно, черт с ним! Действительно, чего я прицепилась к Нику? Иван с Соней его помнят, и этого вполне достаточно», — решила она и снова погрузилась в математику.

Беспокойные мысли не хотели униматься и Мари, подперев голову, снова вернулась к прерванным размышлениям. «Все-таки Ник очень странный парень, причем во всем. Хотя бы взять такую мелочь как одежда, которую он носит. Она чересчур элегантна, да и вещи на нем зачастую какие-то необычные, таких я ни у кого не видела. Конечно, ему идет, но он выглядит в них как особа королевских кровей в изгнании… нет, как принц, развлекающийся тайным походом в народ. А его дурацкая манера держаться? — она сердито фыркнула. — Иногда просто руки чешутся, так хочется как следует стукнуть его по красивой башке, чтобы перестал важничать. Порой Ник бывает, высокомерен до невозможности. Тоже мне принц Зазнайка!.. И уж совсем странное дело, но я ощущаю, как просто вибрирует от напряжения его ментальное поле, запертое барьерным щитом. Какой же оно мощи, если я это ощущаю?.. Черт, опять я отвлеклась!» — спохватилась девушка и снова попыталась разобраться в теоретических выкладках.

Несмотря на героические попытки, формулы никак не хотели укладываться в голове. «Н-да, что-то математика сегодня не идёт, — спустя некоторое время с огорчением констатировала Мари и раздраженно захлопнула книгу. — Конечно, она отдохновение для разума, в ней все просто и ясно, никаких тебе мерзких недоговоренностей и «завуалированостей»!.. Тьфу, язык сломаешь, пока выговоришь. Кстати, есть ли такое словечко «завуалированностей? Фиг его знает!.. Ой, да пошло все к бесу!»

Девушка прищурилась и точным движением запустила книгу на письменный стол, стоящий у противоположной стены, та легла точно посередине. Довольная попаданием, она замерла в прежней не очень удобной позе, и принялась рассеяно размышлять о недавних событиях происшедших в ее жизни. Но она недолго витала в эмпиреях. Вскоре в кабинет отца, оккупированный ею ввиду его отсутствия, заглянула Аннабель. Мари повернула голову. Веснушчатая рожица девочки сияла восторгом, и она лениво поинтересовалась:

— По какому поводу столь бурная радость, мышонок?

— Я нашла в Интернете продолжение Рубак! — выпалила девочка и с нетерпением воззрилась на сестру.

— Вот это да! А меня возьмешь на просмотр?

В голосе Мари прозвучал неподдельный энтузиазм, и счастливая Аннабель радостно закивала головой. Девушка сделала неудачную попытку встать, но тело затекло от слишком долгого лежания в неудобной позе и под восторженное хихиканье девочки, она с преувеличенно страшными стонами сползла на пол.

— Ну, давай, Сусанин, веди меня в японское болото аниме! — сказала она и, с трудом выпрямившись, похромала следом за легконогой девочкой. — Хорошо быть молодой и здоровой. Везет же некоторым девицам! Знай, себе скачут и болячки им нипочем, — остановившись, проворчала Мари, и со стоном помассировала одеревеневшую спину. — Мышонок, тебе не стыдно? Нет, чтобы подумать о своей несчастной старшей сестрице, и чем-нибудь ей помочь. О, как невыносимо больно! Я умираю…

Девочка подскочила ближе и подняла встревоженные глаза.

— Мари, что с тобой? Давай, помогу!..

— Ага, попалась! — торжествующе воскликнула та и принялась щекотать хохочущую девочку. — Стой, малявка, ты куда? Стой, не уйдешь, ты моя законная добыча!

С брыкающейся Аннабель под мышкой девушка вошла в комнату, выбранную ими для просмотра аниме и, плюхнувшись на пушистый ковер, потянулась к пульту. «Рубаки» оказались все такими же энергичными и забавными, хотя правильней их было бы назвать авантюристами в поисках приключений на свою пятую точку. Она хохотала от души и девочка, поглядывая на нее, вторила ей звонким смехом.

Авантюристы-путешественники есть такая беспокойная порода людей. Им нипочем не усидеть на месте, их всегда тянет в путь-дорогу. Линия горизонта — их недостижимая мечта. Кстати, очень симпатичные и полезные ребята. Как профессионалы, они знают и умеют все. Жуткие труженики, готовые горы свернуть на пути к поставленной цели. Вот только дома они совершенно невозможны, потому что каждодневный труд для них — слишком тяжелая и скучная обуза.

Нескончаемый сериал с набором полных глупостей временно закончился, и на экране замелькали финальные кадры. Мари привычно запустила руку в огромную деревянную плошку с попкорном, но там к ее глубокому разочарованию оказалось пусто.

— Аннабель, тебе понравились новые серии?

И она тут же подумала, что могла бы не задавать глупый вопрос. Невооруженным взглядом было видно, что девочка просто светится от удовольствия. В ответ та энергично закивала головой.

— Ну-ка, ну-ка! Что-то ты сегодня чересчур много трясешь головой. Может, у тебя началась лошадиная лихорадка? — озабоченно спросила Мари.

Девочка испугалась.

— Ой, а что это такое?

— Такая странная болезнь, которая случается с теми, кто со старшими не разговаривает, а только машет головой, как цирковая лошадка на арене! — лукаво прищурившись, сказала Мари и девочка тут же звонко рассмеялась.

Девушка прислушалась к ее смеху, его тональность показалась ей несколько необычной. Тогда она внимательней вгляделась в возбужденное личико Аннабель и только сейчас заметила, что оно изменилось. Его черты слегка заострились и стали приобретать иные пропорции. Темно-зеленые глаза девочки на похудевшем личике казались больше обычного и горели лихорадочным блеском. Мари беглым взглядом окинула ее фигуру, — та вытянулась, став стройной и хрупкой на вид. Она взяла руку Аннабель. Ее пальчики смотрелись слегка непривычно из-за удлиненной третьей фаланги.

«Да, процесс зашел уже далеко. Кажется, почти полная инициация. Чёрт, как же я пропустила такое событие? Не родители, а злыдни распоследние! Могли бы мне сказать!.. Хотя они настолько погружены в себя, особенно Мика, что хорошо, если они изредка вспоминают о нашем существовании…» — огорченно подумала Мари, но тут девочка отвлекала ее от переживаний, она вырвала у нее свою руку и принялась ожесточенно тереть кончики пальцев.

— Ну-ка, прекрати чесаться, мышонок, а то раздерешь руки до крови. Это из-за того, что у тебя режутся когти. Потерпи немного и зуд сам по себе исчезнет.

Девочка немедленно послушалась и Мари, обняв ее за плечи, спросила с усмешкой:

— Послушай, мышонок, а ты в курсе, что означает твое имя? — та отрицательно помотала головой, и обе засмеялись, вспомнив о лошадиной лихорадке. — Странно, что ты не знаешь. Анна в переводе с еврейского языка означает милость, а «бель» с латинского переводится как прекрасная. Давай-ка, госпожа Прекрасная Милость, совершим налет на кухню и ограбим холодильник. Ты знаешь, где именно этот холодный негодяй замуровал прекрасную принцессу по имени Мороженое? Виват! Свободу вкусной красавице!

И они действительно крадучись пробрались в кухню и вооружились десертными ложками. Затем на цыпочках прокрались к холодильнику и с победным воплем дернули его за ручку. В одном отделении огромного морозильника действительно оказалось замечательное крем-брюле с кучей вкуснейших наполнителей: орехами, шоколадом и цукатами и они принялись усердно освобождать его из заключения. Когда девчонки доедали по второй порции мороженого и уже облизывались на третью, хлопнула входная дверь.

— Рени пришла! — вскрикнула девочка и, со звоном отбросив ложку, первой помчалась встречать ее в прихожую.

«Надо же, а наш птенчик стал совсем ручной! — подумала Мари, не двинувшись с места. — Аннабель больше не боится нас и, кажется, очень привязалась к нашей семье. Вот только при виде отца она до сих пор удирает сломя голову. Черт, но и я скоро буду от него шарахаться как от чумного. В последнее время, он просто невыносим. Очень плохой признак. Если он непрерывно злится, значит, дела у Рени совсем плохи. Похоже, ему ничего не удается сделать с ее болезнью, — она печально ссутулилась за столом. — Ладно, пусть лучше срывается на нас, чем смотрит на мать глазами побитой собаки, когда думает, что его никто не видит…»

Невеселые размышления девушки прервала Рени. Она вошла в кухню вместе с девочкой, которая крепко держалась за ее руку и, судя по всему, рассказывала, как они проводили время. Рени внимательно слушала и одобрительно кивала головой. Услышав про лошадиную лихорадку, она хихикнула и, потрепав Аннабель по щеке, сказала:

— Действительно, детка, ты сейчас похожа на породистого жеребенка, хорошеешь с каждым днем. С уверенностью могу сказать, что ты будешь очень красивым вампиренком, все парни будут у твоих ног!

Девочка отчаянно покраснела и смущенно покосилась на Мари. Та поняла, о ком она подумала и, с усмешкой сказала:

— Не беспокойся, мышонок, я не ревнивая по натуре. Так и быть забирай себе Ника и помни о моей доброте.

— Мари! Я же обещала…

— Так ты обещала не отбивать, а тут я просто дарю тебе за ненадобностью.

— Привет, детка! Все бездельничаешь?

Цокая каблучками по плитке, Рени стремительно подошла к Мари и, внимательно взглянув, поцеловала её в щеку. Та вздохнула, ощутив знакомый аромат духов — ее вампирская матушка никогда не изменяла «Шанели» под номером пять — и тут же отвернулась к окну.

— Неправда ваша, тетенька, я тружусь не покладая рук. Видишь, я ем мороженое и смотрю в окно. Где ты видела бездельницу, которая так много дел разом делает?

— Может, и меня просветите, в чем тут дело и кто такой загадочный Ник, из-за которого вы тут препирались.

— Да есть у нас один знакомый тип. Он — старший нашего патруля. Не знаю уж почему, но этот подарочек приглянулся нашему глупому мышонку, — нехотя ответила Мари. Она решила пока не поднимать тему ужина, не заручившись согласием главы семейства.

— Ясненько, — помолчав, отозвалась Рени. — Девочки, может быть, вы покормите меня, чтобы я не умерла с голоду в ожидании ваших женихов?

— No problem, а то ты стала тощая… — подхватившись со стула, выпалила девушка, но тут же осеклась, кляня себя за длинный язык.

— Да, ладно тебе, детка! Уж договаривай «как драная уличная кошка» — легко сказала Рени, прерывая повисшую в воздухе неловкую паузу. Мари подскочила к ней и порывисто обняла.

— Не слушай, ма! Это я сдуру брякнула! Ты по-прежнему красивая и очень похожа на Мартишу из семейки Аддамсов! — с жаром возразила она. — Нет! Не ту, которая в сериале, а помнишь из двухсерийного фильма? Она там очень бледная и очень красивая! Совсем как ты сейчас. Ой, нет! Опять я несу всякую чепуху! Господи, мне следует оторвать язык! — не выдержав, девушка всхлипнула.

— Не смей реветь, Мари! Ей богу, ведешь себя как маленькая, — успокаивающе гладя ее по голове, произнесла Рени. — Что ты зря расстраиваешь малышку? Глядя на тебя, она тоже вот-вот разревется. Ладно, детка, не переживай, не так все так плохо, как тебе кажется.

— Ты не обманываешь? — недоверчиво глядя на мать, спросила девушка.

— Вот те крест! Что ты напридумывала всяких ужасов? Не беспокойся, я верю, что Мика обязательно меня вылечит. Он же у нас если не бог в медицине, то первый его зам на земле. Ты должна верить в отца. Ну?!

— Ладно, так и быть поверю тебе, — шмыгнув носом, буркнула Мари и, вопреки разуму, в ее душе вспыхнула робкая надежда.

— Вот и умница!

«Да, больше нельзя тянуть с уходом, — тем временем решила Рени. — Пора собираться в путь. В любом случае придется резать по живому, и чем дольше я тяну, тем больнее будет всем. Мика и сейчас уже весь извелся. Черт, а так хочется еще остаться! Ведь у меня еще куча незавершенных дел!»

Немного отстранив Мари, она придержала ее за плечи и пристально посмотрела в бледное лицо с блестящими от непролитых слез глазами. Та через силу улыбнулась.

— Не расстраивайся, девочка! Я уверена, всё образуется, — ласково сказала Рени. Она испытующе глянула на дочь, и тихо добавила: — К сожалению, потерь не избежать на жизненном пути. Ведь все мы не вечны. Но как бы ни повернулось дело, знай, что я люблю тебя и буду любить, где бы я не находилась. Аннабель, подойди, — позвала она и, когда напуганная девочка подошла ближе, обняла и ее тоже.

У Мари снова упало сердце — слова Рени звучали прощанием.

— Простите, девочки, что-то мне расхотелось есть. С вашего разрешения я пойду немного отдохну, — помолчав, сказала она и, поцеловав дочерей, неспешной походкой двинулась к выходу.

— Мам, ты куда? — по-детски, жалобно вырвалось у Мари.

— Не беспокойся, детка. Я же сказала, что хочу немного отдохнуть, — полуобернувшись, ответила Рени, и ее прекрасное лицо озарилось ласковой любящей улыбкой.

На мгновение она застыла в темном проеме высокой стрельчатой двери, — удивительная красавица в темно-синем шелковом платье, такая далекая, и одновременно такая родная и близкая. Каскад блестящих черных волос, распущенных по плечам и загадочные кошачьи глаза на треугольном лице придавали ей вид бесценной египетской статуэтки. «Не зря отец называет ее реинкарнацией Бастет», — с печалью подумала девушка. Облик Рени настолько врезался в ее память, что позднее в минуты душевной тревоги, когда ей хотелось опереться на материнскую любовь, только такой она и представала перед ее мысленным взором.

Мари. Грусть-тоска меня снедает

Настроение резко упало, как только Рени скрылась за дверью. Сразу захотелось взвыть по-собачьи, чтобы избавиться от рвущей сердце тоски. «Господи, но почему я не могу поверить, что все будет хорошо?» — с отчаянием подумала я и на сердце залегла неподъемная тяжесть в ожидании безвозвратной потери.

Не выдержав, я плюхнулась на диван, и закрыла лицо руками — не хотелось, чтобы Аннабель видела как я реву. Прогнать мышонка у меня не хватало духу. У неё и так глаза на мокром месте, а выгони, она и вовсе разревется. Неожиданно горячие ладошки девочки обхватили мои запястья, и я опустила руки. С серьезным выражением на личике она стояла вплотную ко мне, и я постаралась выдавить улыбку.

— Не беспокойся, мышонок, у меня полный порядок, — я усиленно захлопала ресницами. — Блин! Что-то в глаз попало…

— Не плачь, Мари. Ведь Рени обещала, что с ней всё будет хорошо.

— Конечно, если наша мама так сказала, значит так и будет. У нас нет оснований ей не верить. Извини, просто я немного испугалась. Ведь на деле терять близких… — от спазма в горле мне на миг перехватило дыхание, — так непросто.

— Я знаю, — участливо ответила девочка и спросила: — Мари, а ты совсем не помнишь своих прежних родителей?

— Черт! Прости, мышонок! — спохватилась я. — Ведь ты еще не забыла своих родных. Нет, я ничего не помню из прошлой жизни, и никто из нас не помнит, пройдя полную инициацию.

— А ты думала когда-нибудь о настоящих маме и папе? Может, они тоже тебя любили и плакали, когда ты исчезла?

— Видишь ли, невозможно сожалеть о том, чего не помнишь, — осторожно подбирая слова, ответила я. — В любом случае, будь у меня любящая человеческая семья, я бы не вернулась… не удивляйся, мышонок. Ведь эмоциональные связи в семье вампиров гораздо крепче. Ты поймешь, о чем я говорю, когда окончательно станешь одной из нас. Конечно, мне не с чем сравнивать, но я вижу каковы взаимоотношения в людских семьях. Такой привязанности, как у нас, вампиров, у них нет. Правда, у всего существует своя оборотная сторона, и боль одного из нас отзывается болью во всех членах вампирской семьи, вызывая ощущение внутренней дисгармонии. В этом наша сила и наша слабость. В общем, как я уже сказала, поймешь, о чем я брежу после инкубационного периода.

— А я до сих пор скучаю по дому, по своим родителям и брату. Правда, уже не так сильно, как после катастрофы. Кажется, я начинаю их забывать, — сказала девочка. Она всхлипнула, но не заплакала. — Когда меня привезли сюда, и я узнала, что нахожусь у вампиров, я очень испугалась. Вы мне показались такими страшными и такими красивыми, совсем как настоящие вампиры в фильмах. Я боялась, что вы меня убьете, разорвёте горло, или высосете всю мою кровь, и я умру. Потом я стала понимать, что вы не чудовища, а просто другие люди. Я видела, что вы хорошие и мне ужасно захотелось стать одной из вас и чтобы вы меня тоже полюбили, как я полюбила всех вас, — она помолчала, — даже его, хоть он меня и ненавидит.

— Вот увидишь, со временем отец тебя полюбит, — виновато сказала я. — Не обращай внимания на его рыки, сейчас Мику страшно тяжело. Он сутками мечется в поисках лекарства, надеясь спасти нашу Рени. Понимаешь, как тяжело знать, что от тебя зависит жизнь близкого человека, а ты не в силах ему помочь?

— Думаю, да, — прошептала девочка и опустилась на пол у моих ног.

Обняв меня за колени, Аннабель положила на них голову, и я погладила ее по голове, растроганная её доверием. «Эх ты, глупый мышонок, ты еще не знаешь, что ждет тебя впереди!» — с тревогой уже за нее подумала я.

Стоило закрыть глаза, и в памяти тут же вспыхнула ужасная картина. Унизительная беспомощность и страх. Боль и искаженное похотью лицо мужчины-насильника, Оно исчезло и появилось лицо красивой женщины с горящими ненавистью глазами. В руке у нее плетка и, схватив за волосы, она хлещет меня так, что от тела отлетают куски кожи с мясом. Как несчастный щенок, я захожусь в животном визге. Но снисхождения нет. В какое-то мгновение боль переполняет меня до отказа, становясь совершенно непереносимой, и я теряю сознание… Твари!

Потом возникло другое воспоминание. Я бегу так, что от усталости сердце колотится уже где-то в горле и пересохший рот переполняется горечью. Сдирая руки в кровь, я лихорадочно карабкаюсь по крутым скалам… напрасно. Вновь чувство полной безнадежности, которое перебивает даже чувство голода, хотя они оба — мои постоянные спутники в ужасных воспоминаниях. Я привязана к дереву так высоко, что ноги не достают земли. С улыбкой на красивом лице ко мне подходит высокий гибкий мужчина. Достав кинжал, он слегка подрезает мне сухожилия у щиколоток и достает плетку. От боли хлестких ударов я захожусь в безумном крике. Правда, он избивает меня не так жестоко как женщина…

Еще одна картинка в череде ужасов. Я стою над трупом женщины, которая столь безжалостно меня била. Она мертва и я знаю почему, потому что у этой твари нет сердца. В кровавой мешанине на ее разодранной груди кое-где белеют кости. Я перевожу взгляд на свои руки и вижу, что они по локоть в крови и в них трепещущий кусок свежего мяса. На приличном расстоянии вокруг меня столпились несколько человек… или вампиров?.. В их яростных криках звучит животный ужас и плещется жуткая ненависть в глазах, но никто не решается подойти. С безумным смехом я подношу вырванное сердце к губам и вгрызаюсь в него зубами, а затем раздается выстрел. Я ощущаю горячий удар в плечо, и по нему расплывается кровавое пятно. Поднимаю голову — напротив горящие всепоглощающей ненавистью глаза на перекошенном по-вампирски красивом лице… Вот тут кто-то резко хватает меня за руку и тащит за собой. «Не стой столбом! Беги, дура! Они же разорвут тебя на мелкие кусочки!..»

— Нет! Не хочу думать об этом! Какая мерзость! Забыть! Приказываю забыть! — не замечая, закричала я вслух, меня затрясло как в лихорадке, а испуганное сердце отзывалось в груди тяжелыми оглушительными ударами.

— Мари, ты чего? — встревожено вскинулась девочка.

— Все нормально, малыш! — хватая ртом воздух, не сразу выдавила я из себя и бледно улыбнулась. — Ничего особенного, просто одолели тяжелые воспоминания. Говорят, что во время кровавого бешенства у фениксов иногда появляются очень яркие галлюцинации. Вот и мне привиделось кое-что из их разряда.

Да, что-то в последнее время совсем замучили жестокие видения. Иногда, мне кажется, что они — просто бред воспаленного мозга во время кровавого бешенства — слишком уж необычно выглядят мои мучители. Я не могу поверить, что надо мной так издевались сородичи-вампиры. Впрочем, иногда мне кажется, что все случившееся происходило на самом деле. В этом случае меня посещают мрачные мысли, и мучает жуткое беспокойство. Я мечтаю разузнать, где живут эти подонки и тогда им мало не покажется!

Я найду их и вырву каждому мерзкое сердце из груди!

О, нет! Быстрая смерть не для этих мерзавцев!.. Я медленно выгрызу их сердца зубами. Хочу видеть страх в их глазах, хочу чувствовать боль их тел! Хочу, чтобы они доставили мне несказанную радость и наслаждение своими муками. Око за око! Ведь они столько лет наслаждались моими муками!.. Лет? Не может быть! Инициация длится не более года. Пат.

Смущает ещё одно обстоятельство. В жизни я никогда не видела таких высоких вампиров и это утешает. Значит, мои ведения просто галлюцинация. Ведь я далеко не карлица.

«Слава богу! Все равно лучше не думать об этом, а то опять напугаю ребенка! — я постаралась взять себя в руки. — Господи! Неужели нечто подобное ждет и Аннабель — такую маленькую и хрупкую? Ну, нет! Клянусь, я не потеряю вас обеих! Если Рени уже не спасти, а похоже дело обстоит именно так, иначе отец не опустил бы руки и не ходил за ней как привязанный. Козе ясно, что здесь от меня никакого толку, то уж с тобой, мышонок, я ничего не пущу на самотек. Я присмотрю за тобой, чего бы мне ни стоило. И пусть все штейны катятся к черту, если им мое решение придется не по вкусу!» — твердо решила я.

— Эй, малявка, ты не уснула на моих коленях? Пойдем, что ли взбодримся, и посмотрим очередную порцию Слайерс?! У нас же еще куча всяческих аниме, хоть всю жизнь из них не вылазь!

Эссе, посвященное печальным раздумьям о судьбах мира

Совсем поздно, я стою у распахнутого окна — за ним беспроглядная темень позднего августа. По небу несутся грозовые стада туч. Дождя нет, но все пропитано влагой. Порывы еще теплого западного ветра, дующего с залива, периодически швыряют мне в лицо влажный, пахнущий свежестью воздух и я жадно втягиваю его в себя.

Мать-природа — великая утешительница. Гладя меня по лицу огромной воздушной ладонью, она постепенно смывает с души все заботы и тяжкие думы и манит туда, где раскинулся большой мир. Он еще не совсем «убит» человечеством, еще полон загадок и чудес. Господи, просто безумно хочется вырваться на волю! Слишком уж тесно вольной душе в безликих городах-клетках с кормушками и поилками для ленивых телом и душой.

Нет, я не страдаю толстовщиной, мне нравится «причесанная» природа, рукотворные сады и цветники, нравятся удобства цивилизации, в которых я живу. Но ведь можно обойтись без массового убийства остальной природы.

Увы! Глас вопиющего в пустыне.

Нет, я не призываю жителей Земли забросить цивилизацию и жить в пещерах, по крайней мере, это просто глупо. И те, кто призывают к подобному — большие лицемеры, если у них, конечно, все в порядке с головой. Но есть ведь и другой путь — рациональное производство. Ну не берите вы у природы больше, чем она может дать! Возьмите так, чтобы она при этом не погибала. Прогресс ведь должен быть разумным, взял дерево, взамен посади два: так, на всякий случай, за себя и за ту ленивую скотину, которая только привыкла потреблять, ничего не давая взамен.

Черт! И ведь, что обидно-то! Те, кто это понимает, тоже не могут остановиться! Слишком сильно стадное чувство и боязнь выделиться из общей массы. Это так страшно, вдруг оказаться голеньким и беззащитным в нашем мире, перед тупой многоглавой гидрой человечества, которая пожирает не только природу, но и самое себя.

Уже давно замечено, что отдельный человек, гораздо порядочней и умней, самого же себя в толпе, но одиночество — это беззащитность. Человек в толпе, как рыба в косяке, он защищен от хищников своей безликостью. Вот и мы в общей толпе плывем по течению и становимся в ней такими, какова она в целом, стараясь ничем не выделяться на фоне общей «биомассы», как изящно выразилась одна милейшая украинская мадам.

К великому сожалению, общий интеллект человеческого стада крайне низок. Он получается как при умножении в математике: общий результат всегда меньше меньшего и тянет за собой на дно совсем неглупых людей. Человеческая толпа еще слишком тупа, равняясь на большинство, ее особи, забыв о плодах просвещения, в испуге перед силами природы жмутся друг к другу, и как в древности выдумывают себе мифических защитников на небесах и на земле. При этом они до сих пор безжалостно топчут и уничтожают свою единственную, по-настоящему реальную защиту от окружающего нас мрака и холода космического пространства — нашу несчастную природу.

Нужен взгляд из космоса, то есть, совсем со стороны, чтобы это понять.

На самом деле Земля — единственная живая планета в нашей солнечной системе. Она, как прекрасная зеленая жемчужина в голубых шелках воды и белых кружевах облаков, сияет живой красотой во мраке космоса. Особенно это заметно на фоне мертвых каменных останков, кружащихся вместе с ней по орбитам вокруг Солнца. Да, Земля еще жива но, — вот только нашими стараниями, — как долго?

Ха, человечество иногда напоминает сборище наивных идиотов! Многие люди всерьез надеются отсидеться во время глобальной войны в бункерах на Земле или на мифических базах Луны или других планет. Ну, отсидитесь вы, а дальше-то что? У вас что, есть запасная Земля? Куда возвращаться, друзья?

Вы думаете, что ад на нашей родной планете (ну, если только рукотворный), которая дарит нам жизнь, а рай там, в небесах, в ледяной бездне черного космоса? Господа, у вас явно что-то не в порядке с головой!

Поколебавшись, я закрыла окно, безжалостно отсекая жалобный зов.

Прости милая, но мы не сможем тебе помочь, нас слишком мало. Это дело всех людей, они скопом поганили — скопом им и убирать. А если не одумаются — их проблемы, тогда мы погибнем все. Что ж, значит, нам всем туда и дорога!

Я надеюсь, что ты, матушка, возродишься вновь. Во всяком случае, мне очень хочется верить в это. Почему-то, кажется, что так уже было во времени, причём ни единожды. И, скучая, ты начнешь творить себе новые живые игрушки. Но умоляю тебя, не будь больше столь легкомысленна! Не надо больше создавать таких злобных полуразумных тварей, уж лучше поиграйся с динозаврами! От этих безмозглых парней, во всяком случае, гораздо меньше вреда. Но возрождение будет возможно только в том случае, если мы не разнесем тебя на куски.

И очень печально, что так много мощи разума у человечества и так мало души.

Может поэтому, матушка, ты начала нас потихоньку травить пандемиями, чтобы нас стало поменьше и соответственно мы поменьше принесли бы тебе вреда в будущем?

Мари. Кажется, предстоит сватовство, ой, что-то будет!.. Интересно, что?

Хлопнула входная дверь, и я немного занервничала. Время шло, а я так и не знала, как преподнести отцу свое обещание Нику семейного ужина.

«Интересно, в каком настроении он пребывает сегодня? С ходу меня пошлет с идеей пятничного ужина, попутно живописав, какая я бессердечная поганка, или только одарит мрачным взглядом, а об остальной тираде можно будет догадаться и самой. Черт, и куда только подевался наш сдержанный и спокойный глава семейства?! Ну, нельзя же, чтобы у тебя так штормило настроение! Совесть надо иметь, не один же живешь!» — с досадой подумала я, а вслух сказала:

— Привет, Мика! Есть будешь?

Он не ответил, а я не удивилась. В последнее время такое частенько происходит. Эдакий новый стиль общения, кажется, он называется «разговор со стенкой». Отец сел на диван и нахохлился, как больной сокол. Правда, спустя некоторое время он спросил бесцветным голосом:

— Где Рени?

— Сказала, что хочет отдохнуть, и даже не стала ужинать, — немедленно наябедничала я. Он нахмурился, но ничего не сказал.

— Что, совсем все плохо? — не выдержала я, впрочем, не ожидая ответа.

— После инициации феникса, лечение уже бесполезно, — вдруг произнес Мика и печально глянул на меня тоскливыми, словно неживыми ледышками глаз, а потом добавил: — Процесс разрушения пошел просто вскачь, ничем не могу его остановить.

Присев рядышком я обняла его и чмокнула в щеку.

— Понимаю, каково тебе сейчас, и мне тоже очень больно, причем вдвойне. Пойми, у меня душа болит за вас обоих, я очень вас люблю, родители. Вот потому хочу сказать, давай-ка ты прекращай киснуть. Мика, как тебе не совестно? Ведь ты cтарейшина, а ведешь себя как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку и теперь он куксится на всех. Хочешь своим идиотским настроением выставить ее раньше времени из дома?

— А ты откуда знаешь о поиске?

Я не стала изворачиваться и созналась как на духу.

— Конечно, подслушала. Как будто вы мне что-нибудь говорите. Всю информацию приходится добывать самой. Живу как партизанка в собственном доме.

Удивительное дело, но отец впервые слабо улыбнулся и потрепал меня по щеке.

— Спасибо, детка. Боюсь, что ты права, и я слишком захандрил в последнее время, — он пристально посмотрел. — Ты хочешь о чем-то со мной поговорить?

Черт, терпеть не могу фокусы старших! Все время такое чувство, что ты прозрачная, и они видят твои мысли насквозь. Я пересела с дивана на стул и немного помедлила в нерешительности. Все-таки мне казалось, что сейчас не время для дурацких визитов. Вот только есть такое гадкое чувство, что Ник не даст мне отвертеться от задуманного им ужина.

— Даже не знаю, как сказать… в общем, один знакомый парень напросился к нам на семейный ужин, и я сдуру пообещала.

— Звучит интригующе. Собираешься представить нам своего жениха? — слабо улыбнулся Мика.

— Нет-нет! Боже упаси, только не это! Честное слово, он сам напросился! Я его почти не знаю, но Ник, фигурально выражаясь, вывернул мне руки, требуя этот семейный ужин, — я глянула на отца не зная говорить или нет, но затем решилась. — Очень странный парень. Говорит, что учился вместе с нами, но что-то я не встречала его в Академии, хотя Соня с Иваном утверждают, что они с ним знакомы. Представляешь, это совсем уж странное дело, я же знаю всех их знакомых, — я заметила, как в глазах Мика вспыхнул интерес. Внимательно слушая, он даже слегка подался вперёд. Воодушевленная его вниманием, я немедленно выпалила: — Более того, создалось четкое ощущение, что Ник элементарно врет. Честное слово, Мика, он не тот за кого себя выдает! Есть в нем что-то странное… — я замялась. — Даже не знаю как объяснить… в общем, какой-то он не адекватный. Я же своих сверстников знаю, а его поведение не вписывается ни в какие рамки. Вот ещё одно! Кажется, он скрывает свое истинное ментальное поле. Знаешь, мне показалось, что Ник может читать мысли, как это делаешь ты или другие Старшие лорды, но в нашем-то возрасте такое невозможно! — наконец-то, озвучила я свои подозрения и облегченно перевела дух.

«Фу, сразу же полегчало! Пусть Мика, как глава семьи, теперь ломает голову над загадкой Ника, а я — пас!»

— Знаешь, ты заинтриговала меня личностью этого парня, — не сразу отозвался призадумавшийся Мика. Он спросил: — Так, когда он к нам пожалует с визитом?

— Просился в эту пятницу на девять вечера, точнее приказал.

— А сегодня у нас вторник, значит впереди полно времени. Хорошо, мы организуем ему ужин. Можешь смело тащить своего потенциального женишка к нам в гости. Посмотрю, что он за зверь.

— И никакой он не жених!

— Ну, милая, а драка в автобусе? Тоже скажешь, что была не из-за тебя?

— Елы-палы! Ну, надо же, уже обо всем донесли! Это не клан Волка, а сборище престарелых сплетников, языки у которых как помело! Или у тебя так оперативно службы работают?

— Если у кого язык, как помело, так это у тебя, милая. Меньше изводила бы парней, тогда и драк между ними было бы меньше. Тебе их что, в Академии не хватило?

— Черт, ты и там следил за мной?

— Только присматривал, милая, по просьбе сама знаешь кого.

— Ладно-ладно, все ясно, можешь не оправдываться. Э, нет! Куда это ты собрался? Мой руки, и садись за стол! Я с тебя с живого не слезу, пока ты у меня как следует не поешь, — сердито сказала я и, отловив отца почти на выходе, потащила его к мойке. — Никуда не пойдешь! Мой руки здесь, в кухне, чтобы я тебя все время видела. Нечего улыбаться! Вышел из доверия, после вчерашнего фокуса…

Диалог высоким стилем, где Бог — это любовь

В спальне царят тьма и тишина. В открытое настежь окно врывается порывистый ветер, который скручивает легкие светлые шторы в причудливые фигуры-призраки. Лунный свет, пробиваясь сквозь темные тучи, придает им некое подобие жуткой жизни и они в полумраке пляшут и кривляются в своем безумном танце. К огромной кровати бесшумно движется легкий силуэт. А затем тишину спальни нарушает слабый шорох одежды.

Низкий мурлычущий голос насмешливо произнес:

— Я не сплю милый, можешь не красться. Ложись рядышком, я согрела тебе местечко.

— Не имею такой привычки, милая. Это ты у меня своевольная Кошка, которая гуляет сама по себе. Надеюсь, без загулов на сторону? Не смей лукаво смотреть на меня, а то я не посмотрю, что ты на грани и устрою тебе хорошую трепку. Вовек не забудешь!

— Как ты мог такое подумать? Фи, кто бы еще рвался в загулы!

— Правильно, девочка! Даже не мечтай об этом…

— Бедный мой ангел! Зря ты ревнуешь. Ведь ты же для меня — Ми-Ка-Эль (кто как бог). Для меня есть только ты, любимый… Я никогда не покину тебя!

— Лживая Кошка, думаешь успокоить меня своей сладкой ложью?

— Так прими мою любовь и сладкую ложь в придачу. Зачем тебе, мое сердце, горькая правда?

— Из твоих рук, милая, я приму хоть яд. Только прикажи! Зачем мне жить без тебя?

— Глупости говоришь, мой ангел! Я знаю, ты хочешь жить и это правильно. Я тоже хочу, но не могу.

— Неправда! Я готов уйти вслед за тобой!

— Дурачок, ты ничего не перепутал? Мы же не ацтеки, и даже не индусы, чтобы приносить себя в жертву умершим, и насколько я припоминаю, даже мужчины-индусы не совершают самосожжения, чтобы уйти вслед за умершей женой. Обряд сати предусмотрен только для женщин. К тому же мой милый, у тебя полно обязательств перед другими людьми и обществом в целом, и сбежать от них за грань — это уже граничит с трусостью. Мика, дай мне слово, что не натворишь глупостей!

— Хорошо, милая, не нужно беспокоиться. Хотя на самом деле мне нужна только ты, моя любимая Кошка!

— Я знаю, мой ангел, и до последнего мгновения мое сердце пребудет с тобой.

— Кошка, поклянись всем святым, что ты не бросишь меня, поклянись девочками!

— Клянусь! Верь мне, Мика, я никуда не уйду. Я буду с тобой до последнего мгновения, до последнего дыхания!

— И почему я не верю твоим словам?

— Наверно потому, что ты старый зловредный вампир, совсем в духе мрачных голливудских персонажей, — никому не веришь, даже себе, но я клянусь, прародительницей Бастет, любимый! Где бы я ни была за гранью, но однажды в вечности я найду тебя. Устав от одиночества, и усмирив гордость, я встану на колени у врат рая, на страже которых ты стоишь. Я буду просить тебя, как нищие, умирая от голода, просят кусок хлеба на паперти. Нет! Я буду униженно умолять о величайшей милости! Я возоплю, падая ниц: «Подари мне крупицу своей любви! О, Михаэль, Страж Бога у ворот рая! Пусти меня к себе в душу, это ворота и моего рая! Без тебя, душа моя, я буду вечно скитаться неприкаянной тенью в мире теней! О, Михаэль, Страж Бога у ворот рая!»

— Рени, Кошка моя любимая! Плохой из меня архангел Михаил… По Ветхому завету, я должен быть всесильным целителем, а на деле…

— Всесилен только бог, любимый! А нас пусть хранит любовь, она никогда не померкнет в моем сердце… Милый ангел! Не надо плакать, а то я сейчас заплачу вместе с тобой… Не нужно слез, боль от потери со временем утихнет…

— Не хочу скрывать своих слез, родная! Я хочу, чтобы ты знала, как я тебя люблю!

— Спасибо, любимый! Слезы твои сияют алмазами в сердце моем! Они дороже всех сокровищ мира!

В спальне, после яростной вспышки жизни, опять воцарились тьма и тишина.

Огонь истинной любви, так долго тлевший в их душах, в преддверии вечности, вспыхнул ярким всепоглощающим огнем. Взметнувшись до небес, он сжег в своем яростном пламени все мелкое и ничтожное, что так долго разъединяло их души: недоверие с непониманием, недомолвки с боязнью неприятия. Разгоревшееся яростное пламя уничтожило все преграды, что мешали полному слиянию сердец.

Аллилуйя! Возрадуйтесь, боги! Вам опять удалась ваша непростая работа. Мир, созданный вами, в этот миг стал лучше. Ведь Бог — это любовь!

Я бесценного подарка, слизываю соль,

Твои слезы на губах, что уносят боль.

Я не знаю, что оставлю в этом мире,

Сделав в вечность шаг.

Знаю только, что с собою унесу я

В беспросветный мрак.

Из груди я вырву сердце,

Если что не так,

Вспыхнет свет его кровавый на моих руках

И в душе твоей печальной,

Он рассеет мрак.

Я бесценного подарка, слизываю соль,

Твои слезы на губах, что уносят боль.

Глава седьмая

Фиолетовая жемчужина

— Полцарства за коня! — закричал султан, грозно взирая на свою пешую свиту.

— О светоч моего сердца! — воскликнул визирь, падая ниц. — Тут неподалеку есть красавец конь, в глазах его горит огонь! Скажи, недостойному, что ты предпочитаешь — зад или перед?

— Дурак, что ты несешь?!

— Нужно же и мне на чем-то ехать, к своей половине царства, — спокойно произнес визирь, доставая ятаган.

Антология вампирских поучительных сказок

Мари. Полиция моды, или ужасы женского шопинга

Поскольку предстоял торжественный ужин, и требованием наглого гостя было наличие вечернего платья, пришлось сдаться на милость Сони. Впрочем, я не совсем понимала, чем же оно отличается от платьев на другое время суток, но тут я железно полагалась на мою любимую подругу. Честно говоря, я знала, что о своих проблемах с выбором одежды и мой гардеробчик в этом плане не особо блистал.

Вообще-то я могла заценить, есть ли стиль в одежде, или нет но, только видя ее на других, а что касается себя любимой — тут полный швах. Что ни куплю — Соня как увидит, так сразу же хватается за голову, и действительно при тщательном разборе вещи оказываются полной жутью. И я сразу же слышу: «зай, ты не сердись, но в этом у тебя вид как у попугая в период линьки», или «ты и так оглобля, а в платье с вертикальной полоской и вовсе смотришься останкинской башней». Такие комментарии естественно отбивают всякое желание одевать что-либо из обновок.

Ну, а поскольку я не любительница шляться по магазинам, то упорно не соглашалась на все уговоры Сони посетить их вместе. Еще бы! Я заранее с содроганием представляю себе, сколько такой поход займет драгоценного времени. К тому же нафиг мне расфуфыриваться? На дурацкие всякие там рауты и великосветские приемы я в жизни больше не пойду, хватит с меня — как-то уже имела глупость поддаться на уговоры Сони. Ну, а на молодежные тусовки и джинсов с какой-нибудь кофтюлей вполне предостаточно, — на них собирается демократичный народ.

Любимую подругу я нашла, естественно, вместе с Иваном. По-моему, неразлучная парочка отныне не расставалась ни днем, ни ночью и, выдернув Соню из любящих объятий ее рыцаря, потащила в магазин, покупать вечернее платье. Ха! Скорей уж это она поволокла меня по многочисленным торговым центрам! Несмотря на мое нытье и зверские взгляды, мы долго болтались от одного бутика к другому пока, не остановились на одном, где вешалки с рядами платьев уходили вдаль и из-за размеров приобретали видимую перспективу.

И тут я увидела его — пышное платье из черного переливающегося шелка! О, такое божественное великолепие я не могла пропустить! Не слушая возражений Сони, несущихся вслед, я тут же схватила изумительное чудо и побежала в примерочную кабину. Но оказалось не так-то все просто, платье ни в какую не хотело меня признавать и упорно стремилось покинуть. Минут десять я безрезультатно сражалась с капризным изделием.

«Надо же, какое сказочное свинство!» — выругалась я и в очередной раз раздраженно поддернула платье вверх.

А затем, глядя в зеркало, я вновь полюбовалась как роскошное сооружение из черного шелка с пышной юбкой и лифом без бретелек медленно, но верно поползло вниз. Приглянувшийся наряд изнутри оказался чрезмерно скользким, и на месте его мог удержать только очень солидный бюст.

«Черт, но я же не Памела Андерсон и, между прочим, не я одна! Поэтому нужно вешать на такое платье предупреждающий знак, ну, примерно, такой, где изображение доски жирно перечеркнуто крест-накрест», — с некоторой досадой подумала я.

Конечно же, мои стенания насчет груди — преувеличение. Она у меня имеется и я законно ношу свой размер 70 В, но его явно недостаточно для такого платья. Подошедшая Соня, вздохнув, расстегнула молнию на спине.

— Эй, ты что делаешь? Оставь, оно мне нравится! В нем я выгляжу, как королева Мэг, такая же загадочная и величественная!

— Горе мое! Ты выглядишь, как огородное чучело, обряженное в бабушкин наряд, только ворон и соломенной шляпы для полноты картины не хватает!

— Ну, Сонечка, может его можно как-то подправить, и оно не будет сваливаться? Грудь-то мне точно не успеть отрастить даже силиконовую.

— Снимай этот ужас, зай. Надо же, на этом жутком барахле, значится, что оно от известного кутюр. Не переживай, Мари, сейчас мы подберем нормальное платье.

Презрительно фыркнув, она небрежно швырнула сказочное шелковое чудо на пол, и мое сердце немедленно облилось кровью: платье мне страшно нравилось. Я расстроилась и присела на бархатную зеленую скамью, тоскливо ожидая, когда же появится подруга с выбранными ею вещами. Тут на глаза мне попалась вазочка заполненная конфетами в ярких фантиках, и я потянулась к ней, чтобы отдать должное ее содержимому. К счастью, ждать пришлось недолго, а сладкое очень даже подбодрило. Спустя некоторое время в кабинку влетела возбужденная Соня с разноцветным ворохом одежды и вывалила его на скамью.

— Вот, пока только это! Я понимаю тут немного, но сейчас примерим и определимся с твоим стилем. По-моему, тут есть вполне приличные вещи, — сказала она и с нетерпением посмотрела на меня. Ее синие глаза радостно сияли с оживленного разрумянившегося личика.

«Ясен перец, любовь к игре в куклы у девчонок не проходит с возрастом. Просто она принимает иные формы» — подумала я, и с ужасом глянула на жуткое количество одежек. У меня разбежались глаза, и я нерешительно потянула за тонкую лямку нечто розовое в серую полоску.

— Сонь, это что? Прости, но я даже не понимаю — где тут перед, а где зад, а для начала не понимаю — где тут верх, а где низ?! — озадаченно повертев в руках странное сооружение, жалобно воскликнула я.

На мой вопль в кабинку заглянула любопытная продавщица — невысокая полненькая девушка в черно-белой униформе и вежливо спросила:

— Вам помочь?

Обернувшись, моя любимая подруга смерила ее с головы до ног долгим высокомерным взглядом, уделив особое внимание не очень-то удачному макияжу на лице, и спущенной стрелке на колготках. Девушка покраснела и, смущенно пробормотав «извините», ретировалась вон. Меня разобрал смех, а Соня, приподняв бровь, глянула уже на меня, состроив осуждающую мину.

— Эй-эй! Можешь даже не стараться, я стреляный воробей, и своими убойными взглядами меня ты не проймешь. Нужно заметить, что для защитницы людей, ты что-то чересчур строга к их слабостям. И не стыдно? За что ты так бедную девочку?

— Вот еще! Неряха, она и есть неряха, кем бы она ни была. Терпеть не могу, когда эти курицы имеют наглость выползать из дома чуть ли ни в халате и тапочках на босу ногу, — с презрением ответила она.

Соня отобрала у меня полосатое чудо в веселенькую полоску, и сунула в руки другое — нечто зеленое и очень-очень узкое. Я стала покорно в него втискиваться. По-моему, Сонька чего-то перепутала, и это все-таки было не платье, а чулок большого размера.

— Послушай, когда нас гоняли в Академии по пещерам, там и то было намного проще втиснуться в лаз, чем в это дурацкое платье! Фу! Победа! — облегченно выдохнула я, с огромным трудом ввернувшись в матерчатую трубу.

— Да нет проблем! Снимай, если не нравится, у нас есть масса других. Вот посмотри, просто замечательный синий костюмчик! Кажется, он подойдет.

— Садистка! Ты специально подождала, когда я нацеплю этот мерзкий чулок? — завопила я и принялась с яростным пыхтением выкручиваться из зеленой жути.

После полутора часов непрерывных издевательств Соня, наконец-то, сжалилась. Счастливая тем, что все закончилось, я схватила отложенные вещи и, чтобы она не передумала, бросилась к кассе. Оплатив покупки, радостная я повернулась к ней.

— Ну, слава богу! Едем домой?

— Мари, ты в своем уме? А туфли, а бижутерия, а косметика? Да и белье не мешало бы посмотреть, — недоуменно приподняв брови, ответила моя любимая, но очень и очень упертая подруга.

Я издала стон, которому, наверно, позавидовали бы и знаменитые бурлаки на Волге.

— На все сто уверена, что у тебя по генетической линии одни садисты в родственниках числятся! Один твой вампирский папочка Макс Беккер чего стоит!

— А у тебя в роду, если судить по тебе, одни ленивцы, — не осталась в долгу Соня. — Такие мохнатые звери, у которых от лени зеленая ряска на шкуре произрастает. Давай не мешкай, марш на третий этаж — вперед и с песнями! В кои-то веки ты попалась мне в руки с твоим гардеробом, потому не надейся, не вырвешься!

Стильный наряд подруги ничем не хуже жилетки, если нужно поплакаться

В отсутствие любимой женщины Иван тоже не терял времени. Сидя за компьютером, он увлеченно гонял новую версию игрушки «Counter Strike». Вот уже после падения вертолета, на следующем уровне пройдено без потерь мимо нескольких террористов. Да примет Аллах их души! Он под завязку «затарился» минами и патронами, и вышел на рандеву с членом своей команды, как вдруг мелодичное чириканье входного звонка отвлекло его на мгновение, и он тут же получил пулю от снайпера. Досадливо чертыхнувшись, юноша двинулся к двери.

— Здравствуй, Ник, ты чего так рано? До дежурства еще пара часов, — поприветствовал Иван гостя, пожимая его протянутую руку.

— Заглянул просто так. Не возражаешь?

— Без проблем, заходи. Ты нас не особо визитами не балуешь. Когда зовем с собой, не идешь, вечно отговариваясь, что занят. Потому и удивительно, что ты зашел просто так, — Иван испытующе посмотрел на старшего по патрулю. — Что-то случилось?

— Нет. Все события развиваются строго по плану, — Ник сдержанно улыбнулся. — Решение принято и теперь я свободен, как птица. Правда, выяснилось, что нечем заняться, вот я и подумал, что неплохо сходить в гости. Отвлек тебя от чего-то стоящего?

— Ерунда, гоняю «стрелялку» по компу.

— Можно взглянуть?

Удивлённый Иван отступил в сторону.

— Yes. Проходи в комнату. Есть хочешь? — спросил он и Ник утвердительно кивнул головой. — Тогда я захвачу поднос с кухни.

Спохватившись, Иван остановился.

— Забыл спросить, пиво будешь?

Слегка поколебавшись, гость утвердительно кивнул головой.

* * *

После успешного похода по магазинам девушки быстренько забросили покупки к Мари. Памятуя, что встреча со старшим группы у них назначена по традиции у Казанского собора, и он не любит опозданий, они сразу же двинулись к Ладожским, чтобы захватить Ивана по дороге на дежурство. Боясь опоздать, они принялись усиленно звонить в дверь квартиры.

— Уснул он там что ли, сколько можно барабанить? — прошипела Мари, не отпуская кнопки звонка. — Ну, он у меня сейчас проснется! Сонь, как можно быть такой растеряхой при всём твоем аккуратизме? Знаешь, что, нефиг столько барахла пихать в сумочку! Это ж нужно было умудриться посеять такую связку ключей!

— Ой, не надо! А у самой-то черт ногу сломит! По полчаса не можешь найти нужную вещь.

— Так я просто забываю выкидывать из сумочки лишнее барахло, а ты специально в нее пихаешь столько дурацких причандалов, что косметический магазин отдыхает!

— Красавицы, прекратите скандалить! И чего вы так ломитесь? Дверь открыта! — воскликнул опешивший Иван, сметенный с порога ворвавшимися девушками.

— Ладожский, сколько можно держать нас под дверьми? Совести у тебя нет! Я потеряла ключи, а ты не открываешь. Давай-ка по-быстрому что-нибудь перекусим и бежим, а то совсем опоздаем. Не дай бог, еще по дороге где-нибудь застрянем в пробке. Нам-то что, а Мари опять получит очередной выговор от Ника.

— Ой, да наплевать, я уже привыкла, — бодро сказала Мари, но её оптимизма хватило ненадолго. — Знаешь, лучше очередной выговор с занесением, чем его коронный взгляд, которым он одарит меня при встрече. Б-р-р! Этот гад уже насквозь просверлил своими глазищами, и я скоро буду дырявая как решето. Если дело и дальше так пойдет, скоро из меня весь песок высыплется и останется одна пустенькая шкурка. Подарите ее на память царевне-лягушке в качестве сменного платьица. Вдруг ей пригодится? Бросит ее Иван-царевич и будет она в моей дырявой шкурке на болоте у водяного милостыньку просить — больше-то она ни на что другое не сгодится в таком непотребном виде.

— Бедняжка! — засмеялась Соня. — Не беспокойся, я приму огонь на себя. Скажу, что я виновата в нашем опоздании.

— Бесполезно. Он тебе не поверит. В очереди на раздачу оплеушных презентов я у Ника всегда самая первая. Особенно после того как ты уже несколько раз пыталась меня выгородить. Чёрт, не знаю, как это получается, но вечно я опаздываю, — простонала Мари и уныло добавила: — Наверно, в преддверии неприятного рандеву и ожидания неминуемой взбучки мое подсознание упорно сопротивляется нашим встречам, и ноги сами движутся в другом направлении. Потому по дороге на дежурство я и норовлю куда-нибудь свернуть, например: на выставку, в магазинчик или в кафешку.

— Не волнуйтесь, красавицы, все в порядке. Ник, выходи, а то девчонки чуть не затоптали меня на входе, так спешили к тебе на рандеву!

На ироничный зов Ивана из его комнаты действительно появился старший их патруля. Переглянувшись, девушки воззрились на него, Соня с кокетливой улыбкой, а Мари с наикислейшей миной на живом подвижном лице. «Незачем так открыто демонстрировать, что ты мне не рада. Впрочем, взаимно». Ник вежливо поздоровался, искренне улыбнувшись Соне, и крайне небрежно кивнул Мари. Обретя дар речи, та бесцеремонно спросила:

— Какого черта ты здесь делаешь?

«Не твоё дело!» Стремительно повернувшись к девушке, Ник смерил ее уничижительным взглядом. Рядом с нарядной утонченной подругой растрепанная Мари в драных джинсах, и яркой аляповатой футболке смотрелась совершеннейшей Золушкой. Причем не той принцессой, что танцевала на балу в королевском дворце, а той чумазкой, что ежедневно выгребала свою тёзку из печки. Облитая с головы до ног презрением, девушка немедленно подбоченилась и ответила вызывающим взглядом. Накалившаяся обстановка не понравилась Соне. Бросив на распетушившуюся парочку косой взгляд, она чмокнула Ивана в щеку и, предоставив Мари самой разбираться со старшим группы, тихо скрылась в одной из комнат.

— Потрясающе изящная словесность! Хуже ее только ваш наряд, мадмуазель, — процедил Ник сквозь зубы, с непонятной яростью глядя на девушку. Подбоченившись, она поджала губы и в её тёмных глазах вспыхнули фиолетовые огни.

«Держись в рамках приличий! Кто ты такой, чтобы делать замечания по поводу моего внешнего вида?»

«Не переживай, мне нет до тебя никакого дела».

«Отлично! Вот и придерживайся избранной линии поведения!»

«Всенепременно! Хоть ты мне не указ и я буду делать всё, что захочу!.. Молчи! Ладожский уже обратил внимание на затянувшуюся паузу».

Действительно Иван с живёйшим интересом наблюдал за безмолвным диалогом гостя и приятельницы. Но не это остановило Мари. В телепатическом голосе ей послышались знакомые нотки, и она неуютно поёжилась. Его обладателя она не помнила, но внутреннее чувство кричало об опасности и предостерегало не заходить чрезмерно далеко. «К чёрту! Как бы Ник не старался, ему меня не запугать!»

— Извини за резкость. К вопросу о том, чем мы здесь занимались, отвечаю: развлекались, — довольно миролюбиво произнёс Ник, и готовая к боевым действиям девушка вдруг смешалась.

— Что ж тоже дело, — невразумительно буркнула она и убежала в кухню в поисках еды.

Проводив ее недобрым взглядом, Ник повернулся к Ивану, по-прежнему с интересом наблюдавшему за ними и, спохватившись, улыбнулся.

— Неужели пора на дежурство? — с удивлением заметил он, глянув на часы. — Вроде играли всего ничего, а время пролетело совершенно незаметно.

— Не говори, за всякой ерундой не замечаешь, как быстро оно летит. Совсем как в сказке о потерянном времени…

— О, нет! Не может быть! Иван, у тебя здесь пусто! — перебил их разговор разочарованный вопль из кухни.

— Упс! Кажется, за игрой я забыл сделать заказ в нашем ресторане, а что было, то мы подчистую подъели, — заговорщицки переглянувшись с Ником, пробормотал Иван.

— Черт побери, меня совсем! Сонь, ты знаешь, что они наелись от пуза, а нам ничего не оставили?! Нет, ты только посмотри, и в холодильнике, и в буфете хоть шаром покати! Как вы могли все стрескать, обжоры несчастные? — свирепо воскликнула девушка. — Ах, так! Отправляйтесь на дежурство в гордом одиночестве, если не хотите, чтобы мы съели вас по дороге! Беккер, скажи, мы такие усталые и голодные после выматывающего похода по магазинам, во всяком случае, я так совершенно точно, что хотя бы часик, но мы должны отдохнуть и дождаться заказа из ресторана!

— Э, нет, мое золотце, ничего у тебя не выйдет. В городе поедите, а отдыхать вообще будем на том свете. Марш на выход! — немедленно скомандовал Ник, подавляя бунт на корню.

Возмущенная Мари невольно отметила, что ее друзья тут же двинулись к двери — никому из них даже в голову не пришло ослушаться старшего группы. С самых первых дней авторитет Ника был неоспорим. Если бы тот не цеплялся к ней по поводу и без повода, то и она беспрекословно слушалась бы его указаний. К сожалению, при каждой встрече он с каким-то садистским удовольствием изводил ее и то и дело влеплял наряды за малейшее нарушение дисциплины. Поначалу Мари жутко возмущалась, но к концу месяца совместных дежурств Ник так ее уел, что она уже почти не спорила, получая очередное незаслуженное наказание. Правда, иногда девушка взбрыкивала, но больше из духа противоречия, и вопреки собственному здравому смыслу. Вот и сейчас опомнившись, она открыла рот, чтобы успеть сказать очередную гадость Нику до момента дежурства, но не успела. Взяв под руку, он склонился к ее уху и вкрадчиво произнес:

— Золотце! В свободное время дисциплину тоже никто не отменял. Надеюсь, из твоей дырявой памяти еще не выветрилось, что я старше по званию. Кстати, ты в курсе, что в штабе Объединенных кланов тоже принято чистить туалеты силами особо провинившихся стажеров? Поскольку ты уже числишься в рядах злостных нарушителей, могу и туда поспособствовать твоему трудоустройству уборщицей. Причем на длительный срок.

— Спасибо, как-то не жажду! Твоими стараниями в штабе клана Волка меня уже принимают за штатную уборщицу, — процедила Мари. Взъярившись, она скрипнула зубами и бросила на Ника многообещающий взгляд, красноречиво говорящий, что в долгу она не останется. Тот отстранился и, заложив руки за спину, ответно смерил девушку жестким взглядом.

— Палевская, хочешь оспорить мнение старшего по званию?

— Иди ты… простите, сэр! Никак нет, сэр! Сегодня никаких возражений, сэр!

— Что ж, на первый раз прощаю, но не расслабляйся.

— Да, сэр! — вытаращив глаза, выпалила девушка и взяла под козырек. — Разрешите идти, сэр?

— Идите, стажер, — милостиво разрешил Ник. — Стоп! Палевская, помни, что ты на контроле, как самый недисциплинированный член команды. Дежурство еще не началось и у тебя есть куча возможностей продолжить карьеру чернорабочей.

Застывшая Мари подхватила подругу под руку и быстро поволокла к лифту.

— Беккер, не тормози! — рыкнула она, и впихнула Сонечку в открывшийся лифт, та беспомощно оглянулась на отставших парней. — Шевелись, если не хочешь выступать свидетелем по делу о смертоубийстве старшего по званию, — прошипела Мари и нажала спуск в гараж. Подруга попыталась её урезонить.

— Зай, что ты все время лезешь в бутылку? Конечно, Ник не прав, но неужели так трудно промолчать? Глядишь, он побухтит немного и отстанет.

— Это вряд ли… нормально, еще и ты меня пилишь! Господи, я и так скоро превращусь в немую с этим паразитом! Нет, чтобы похвалить меня за только что проявленное недюжинное самообладание.

— Неправда, зай, я горжусь твоей невиданной выдержкой, — засмеялась Соня. — Молодец, что хоть сейчас промолчала и не спорила с Ником.

— Еще бы! Знала бы ты, как я хочу спать! — пожаловалась Мари. Прикрыв рот ладонью, она сладко зевнула и проворчала: — Что не день то сплошные дежурства и наряды вне очереди. С такой жизнью я скоро загнусь во цвете лет. Кстати, кто там вякал, что этот гад ко мне неровно дышит? Типун тебе, Беккер, на язык, накаркала!.. Нет, ты слышишь? Этот гаденыш еще и смеется! Спорим, что парни перемывают мне косточки!

— Зай, у тебя чрезмерно раздутое эго. Думаю, им есть что обсудить и кроме твоей бесценной особы…

— Бесценная в каком смысле? Типа никому не нужная?

— Палевская, отцепись! Я тоже устала и хочу есть…

Как только четвёрка добрались до зоны патрулирования, и в поле зрения Сони попал более или менее приличный кафе-ресторанчик, она немедленно потащила всех обедать, боясь, что голодная подруга выйдет из берегов и начнет буйствовать. А учитывая тот факт, что они с Ником и так на ножах, то добром такая перепалка не кончится. Во всяком случае, для Мари.

Несмотря на обеденное время в кафе, отделанном в африканском стиле, посетителей оказалось немного, и понятно почему — цены здесь не то чтобы были заоблачными, но кусались. Потому и публика в зале была в основном обеспеченная, то есть с доходом не менее пары тысяч евро в месяц.

Вампирский патруль уселся за столик, стоящий в самом дальнем конце зала. К ним моментально подскочила молоденькая официантка в ярком наряде, имитирующем африканский стиль одежды, и положила перед ними меню. Когда она снова подошла к их столику и записала количество блюд, то у нее от удивления поползли брови наверх. Но девушка быстро опомнилась, вслух повторила заказ и, заранее радуясь хорошим чаевым, шустро подхватилась с места. Затем она принялась носить одну череду блюд за другой. При этом девушка была крайне любезна, то есть в перерывах между подачами, практически не отходила от их стола, с восторгом поглядывая на парней. Не отставал от официантки и другой персонал кафе. Как-то вдруг выяснилось, что его здесь очень много. Мимо столика с вампирами зачастили служащие и официантки, которые пробегая мимо, не отводили глаз от парней и по-идиотски улыбались.

Поскольку дежурство уже началось, четвёрка была вынуждена опустить щиты и терпеть всеобщее внимание. Мари заметила, что Иван слегка занервничал, он иногда поднимал голову и отвечал девушкам вежливой улыбкой. Впервые на дежурстве они задержались в людном месте на столь длительный срок. В отличие от него Ник ел совершенно спокойно, не обращая никакого внимания на поднявшийся ажиотаж. Несмотря на это, расслабившись после еды, молодые люди еще немного посидели в уютном кафе. Парни все также купались во всеобщем внимании женщин, которые продолжали роем виться вокруг их стола, как осы вокруг сладкого. Не удержавшись, Мари, съехидничала:

— Смотри, Сонечка, наши мальчики приобрели просто нездоровую популярность в массах! К служащим кафе и посетительницы уже присоединились. Если бы не мы на линии обороны, то дамочки висели бы на них уже гроздьями, — девушка укоризненно посмотрела на старшего патруля. — Эй, вам не кажется, что мы сегодня слишком сильно излучаем в ментале?.. — она нахмурилась. — Черт, что-то не получается поднять барьер повыше, либо так, либо полностью перекрывается ментальное излучение.

— В самом деле, от нас сегодня идет сильный фон, ненужного внимания явно с перебором. Может, стоит разделиться? — Иван покосился на Ника, но тот молча допивал своё кофе и он переключился на девчонок. — Кстати зря ехидничаете, повышенное внимание вас тоже касается.

Он склонился к Мари и заговорщицки прошептал:

— Машка, ты только посмотри! Ведь не только мужики, но и та парочка официанток явно к тебе вожделеет!

— Где? Иди нафиг, Ладожский, с идиотскими выдумками, — обиделась девушка.

— Не туда смотришь, левей!

Мари бросила любопытный взгляд в указанную сторону и поспешно отвернулась.

— Ужас какой! Терпеть не могу извращенок с их липкими взглядами!.. Ладожский, прекрати ржать!

— Глупости! Очень даже симпатичные девушки, Машка, пойми у них не липкие взгляды, а полные любви и ожидания. Смотри, упустишь свое счастье.

— Ага, бегу и падаю! Ну, знаешь ли, Иван, сам ты извращенец! Беккер, немедленно разберись со своим рыцарем, что-то он стал мне подозрителен в плане сексуальной ориентации, — не осталась в долгу Мари, и подруга немедленно одарила ее укоризненным взглядом. — Ладно, сейчас все выясним. Ну-ка, Иван, посмотри в тот угол. Видишь, вон тот симпатичный яойный мальчик давно глаз с тебя не сводит? Ой, умора! Парочка старых козлов тоже пускает слюни при виде наших мальчиков!..

Смеющаяся девушка открыто ткнула пальцем в сторону представительных мужчин интеллигентного вида и те, побагровев, опустили головы.

— Палевская, помолчи хоть на секунду! Хватит нести всякую ерунду, — холодно перебил ее Ник.

Оценив нездоровую обстановку, сложившуюся вокруг их четвёрки, он принял судьбоносное решение, и впервые на их памяти прислушался к мнению рядового члена группы.

— Хорошо, давайте разделимся и пойдем парами. Беккер, Палевская, минуточку внимания.

Ник достал свой планшет и показал маршруты патрулирования по группам.

— Ура! Свобода! Соня побежали скорей, пока кое-кто не передумал!

— Стоять! — резко приказал Ник, буравя Мари тяжелым взглядом, и она неохотно опустилась на место.

— Я еще не все сказал, — холодно произнес он и предостерегающе добавил: — Лучше не уклоняйтесь от маршрута. Палевская, в первую очередь это тебя касается. Если не хочешь подвести подругу, то лучше не подбивай ее на дурацкие авантюры. Поняла? Учти, я обязательно проверю вашу работу в Центре клана.

Девушка поскучнела.

— Ну, почему случись что, так сразу я виновата? — обиженно протянула она и невинно хлопнула ресницами. — Честное слово, даже в мыслях не было уклоняться от маршрута.

В тёмных глазах старшего вампирского патруля мелькнула смешинка, но его лицо тут же приняло отстранённое выражение.

— Замечательно. Вот и дальше постарайся, чтобы в них ничего не менялось, если не жаждешь в наказание получить очередной наряд. Идем, Ладожский, — приказал он.

Поднявшись из-за столика, юноши стремительно исчезли из поля зрения своих спутниц.

— Идем, зай, нам тоже пора.

— Ума ни приложу, что я ему такого сделала, что он все время крысится? — возмутилась Мари, вскакивая на ноги. — Что ни сделаю, все не так и замечаний, наверно, столько уже накидал, что мой файл трещит по швам!

— Не горюй, подруга, а вдруг это любовь? Может, Ник так выражает чувства, — взяв ее под руку, сказала Соня и внимательно глянула на Мари. — А ты как к нему относишься?

— Никак!.. Беккер, ты в своем уме? Немедленно прекрати свои подкопы! Ник и я — ни в коем случае! — Мари зябко передернула плечами и насмешливо добавила: — Бред! Неужели ты веришь, что он испытывает ко мне нежные чувства? Надеюсь, ты не думаешь, что Ник из породы извращенцев, у которых любовь граничит с ненавистью?

— С ума сошла? — с негодованием воскликнула Соня. — Как только у тебя язык повернулся такое сказать!.. — помолчав, она задумчиво добавила: — И всё-таки ты неправа. В любом случае, Ник Мэнс неровно к тебе дышит, иначе не донимал бы с такой настойчивостью.

— Чур, меня, сказка из породы ужастиков! Сонь, не увлекайся фантазиями, вспомни, мне нужен не он, а Тьен.

— Что, по-прежнему от Моррисона нет ни весточки? — оживилась подруга.

— Неа… не знаю, что и думать! Знала б ты, как я уже достала всех в штабе клана Волка! — сокрушённо воскликнула Мари. — Увы! Никто из наших общих знакомых ничего не знает о Тьене. Господи, какой-то заговор молчания!

— Не расстраивайся, зай. В принципе не так уж много времени прошло.

— Утешительница! Хорошо тебе говорить, когда Иван под боком!

— Если дело только в этом, в чём проблема? Думаю, найдётся масса желающих.

— Беккер, хочешь по башке? Я ей о любви, а она о сексе!

— Одно другому не мешает.

— Да, ну? А Ладожский знает о твоем широком мировоззрении?

— Только брякни ему о моих словах, сама немедленно получишь по голове, да так, что мало не покажется…

Обмениваясь шутливыми репликами, девушки медленно двинулись патрулировать оживленные улицы. Вокруг них шумела огромная питерская толпа. В центре города наступил час пик. Нетерпеливо сигналили машины, попав в гигантскую пробку. Они шли нескончаемым потоком, по старинным улочкам, не приспособленным для оживлённого автомобильного движения. На Садовой улице толкалась такая прорва народу, что у девушек возникло стойкое ощущение, что они оказались в хронике времён СССР и маршируют в колонне трудящихся на первомайской демонстрации, причем на праздничный день пришлась очень хорошая погода.

Плывя на автомате в людском потоке, Мари вскоре замолчала и на её лице застыло печальное выражение. Заметив это, Соня не на шутку встревожилась. В последнее время с ней такое случалось все чаще и чаще, а подобное поведение было совершенно нетипично для любопытной и веселой девушки. Раньше она обязательно указала бы ей на необычный старинный дом или на запущенный уютный дворик, а то и просто красивую лепнину на скромном полуосыпавшемся, но древнем фасаде. Сейчас же Мари шла и не замечала, что временами её крутит встречный людской поток. Раздраженные неимоверной толкучкой пешеходы, усиленно пихали девушку, движущуюся против основного потока. Озабоченная Соня, наконец, не выдержала.

— Зай, давай присядем, — сказала она, и потянула Мари к уличной скамье в небольшом опрятном сквере. — Хватит скрытничать! Скажи, у тебя точно все в порядке?

— Ну, да! — отозвалась Мари и удивленно хлопнула глазами.

— Лгунья, нашла кого обманывать! — воскликнула раздосадованная Соня, но быстро взяла себя в руки и мягко добавила: — Зай, в последнее время у меня появилось стойкое ощущение, что дело не только в отсутствии вестей от Моррисона. Какая-то ты стала дерганная и взвиваешься на дыбы по малейшему поводу.

— А то! Ник Мэнс утомил бесконечными нарядами…

— Зай!

Укоризненно глядя, Соня обняла подругу за плечи, и с тревогой заглянула в лицо. В её взгляде было столько участия, что Мари капитулировала.

— Дело в том, что Рени больна, — выдавила она, потупившись.

Соня не удержалась от огорчённого восклицания.

— Генетический сбой?

— Да, — не сразу уронила Мари и со слезами на глазах всхлипнула. — Сил нет смотреть, как она потихоньку гаснет… сердце кровью обливается… — потерянно проговорила она и подняла глаза на подругу. — Прости, что гружу тебя своими проблемами, но мне так плохо, Сонечка!.. И с Аннабель проблемы. Скоро она перейдет в кровавую фазу. К сожалению Рени очень спешила, и её слишком рано инициировали, а ты знаешь, что такие малявки как она чаще всего гибнут в инкубационном отстойнике. Короче, шансов на выживание у моего мышонка почти никаких. Обидно, что отцу девочка совершенно по барабану. В общем, я очень боюсь потерять их обеих, — Мари с яростью стукнула кулаком по скамейке. — Черт, я не хочу остаться одна в семье!

И она посмотрела на подругу таким измученным взглядом, что встревоженная Сонечка порывисто ее обняла.

— Господи, что же ты раньше ничего не говорила, фиглярка несчастная? Зай, нельзя же быть такой скрытной! Зачем нужны друзья, если они не могут придти на помощь в трудную минуту? — воскликнула она и, достав кружевной платочек, принялась заботливо вытирать заплаканное лицо подруги.

Мари улыбнулась сквозь слезы.

— Спасибо, Сонь. Я в тебе никогда не сомневалась. Честное слово, я не скрытная, просто пытаюсь забыть, и иногда мне удается такой фокус. Беккер, немедленно прекрати терзать мой нос!.. Что ты, в самом деле? Обращаешься со мной, как с маленьким ребенком!

— Исключительно в целях тренировки, — хладнокровно сказала Соня. — Не забыла, что стараниями твоего дорогого папочки у меня имеется малолетний подкидыш?.. Архангел, нужно ж было такое придумать! По своим замашкам Михаил Янович самый натуральный Сатана!

— Но-но, не тронь Мику! Он у меня почитай, один из всей семьи остался, а за Сатану отдельно ответишь! Он у нас красавец, а не какой-то страшный черт с рогами!

— Не спорю, твой отец красавец, но что-то от него здорово потягивает серным душком!

— Не выводи из себя бедного Мика, и он будет благоухать исключительно фиалками.

— Раньше нужно было предупреждать, что твой папочка стервец, каких мало! Впрочем, если бы только он один. К сожалению, у Макса характер оказался не лучше. Ты не представляешь, как он разъярился, узнав подробности нашей несчастной охоты! — теперь Соня приуныла, теребя в руках платочек. — Кто же знал, что мой отец не меньший стервец! — она тяжко вздохнула.

Оживившись, Мари смерила её любопытным взглядом.

— Что, Макс здорово ругался?

Последовал ещё более тяжкий вздох.

— Если бы только ругался!

— Колись, Беккер! Не томи душу!

Соня смерила её недовольным взглядом, но все же призналась:

— На правах кровника он так исполосовал мне задницу ремнём, что я неделю мучилась. Ни сесть, ни лечь. Ты же знаешь, что у меня с регенерацией не особо хорошо, да и отец запретил ею пользоваться. «Чтобы подольше помнила урок», — как выразился он после экзекуции, — у неё затряслись губы от обиды. — Когда я спросила Макса за что, ведь я права и нельзя ли было объяснить словами, знаешь, что он ответил? «Это в назидание недалеким дурочкам, когда они не хотят пользоваться своими мозгами. Потому приходится вкладывать им своего ума, который по причине упрямства вмещается в их головы только через задние ворота».

Не удержавшись, Мари хихикнула.

— Вот это в его иезуитском стиле. Извини, но не могу представить хладнокровного Макса, настолько вышедшего из берегов.

— Я тоже до этого не представляла! Скажи, и что такого особенного я сказала или сделала? Никто же не пострадал и все живы, здоровы!.. — подруга смущённо улыбнулась. — Представляешь, какая была стыдоба? Ведь он выпорол меня в присутствии Ладожского! Тот бедный аж побелел как смерть, слушая мои вопли, но молодец, сдержался и не полез к Максу.

— Трус несчастный! Мог бы, и заступиться!

Расстроенная Мари стукнула кулаком по скамейке, но подруга многозначительно на неё посмотрела и повертела пальцем у виска.

— Зай, совсем с головой не дружишь? Ты когда-нибудь видела Макса Беккера в ярости? Нет? Твое счастье! Вот и я больше не собираюсь такое лицезреть, пропади все пропадом!

— Чёрт! Тем более это выглядит трусостью!

— Уймись, Мари! Не смей наезжать на Ладожского! Он прав!.. — волнуясь, выкрикнула Соня и, помолчав, сердито добавила: — В конце концов, отец был в своем праве, задав мне взбучку. Пойми, одно дело разборки внутри семьи, но я никогда не простила бы Макса, ударь он Ивана на моих глазах. А так бы и произошло, выступи он на мою защиту… — она виновато улыбнулась. — Конечно, я все равно надулась на Ладожского. Зато нужно было видеть, как он потом со мной носился, кидался исполнять малейшую прихоть. Такое полное подчинение стоило полученной порки.

— Думаешь?

— Да, — Соня с заговорщицким видом приложила палец к губам. — Только, чур, Ладожскому ни слова, а то я знаю твой длинный язык. Зай, не смей изводить моего рыцаря насмешками!

— Была нужда, болело брюхо! Не боись, я ходячая могила для дружеских секретов!

Мари с сомнением посмотрела на подругу, не спускающую с неё умоляющего взгляда и, неслышно вздохнув, примирительно добавила:

— Ладно, уговорила. Ванька у нас великий политик. Думаю, ему было видней, как поступать в такой непростой ситуации.

Засмеявшись, девушки стали вполголоса болтать, как водится у всех женщин мира, сначала о мужчинах, а потом о тряпках и делах домашних. Мари расхохоталась, впервые услышав анекдот о двух иностранных буквах, соблазняющих одну местную. В юности горе быстро улетучивается и, выплакавшись, она почувствовала себя значительно лучше. Тяжелая ноша на душе, разделенная с близкими людьми, всегда становится значительно легче. Девушки посидели еще немного на скамье, а затем, смеясь и болтая, двинулись дальше по обозначенному Ником маршруту. Они и предположить не могли, как много и горя и радости их ждет впереди.

* * *

Что поделать! Конечно, вампиры, сильны своими способностями новой расы сверхлюдей, но живое сердце не спрячешь от бед и печалей. Его невозможно защитить ничем, — ведь жизнь порой жестока ко всем существам. Печали и радости поджидают нас всех на жизненном пути, не разбирая, герой ты, или обычный обыватель.

Боль и радость близких людей всегда находят живейший отклик в сердце любого нормального человека. Вместе с дорогими нам существами мы горюем и радуемся. А если у кого-то это не так, значит они — выродки, и говорить о них совершенно незачем.

Политические сложности укоренения в России. Кто Вы мистер Х?

Двери офиса автоматически распахнулись, но никто не вышел навстречу стремительно вошедшему посетителю. Правда, где-то в глубине огромного здания на дисплее дежурного в службе охраны засветился сигнальный огонек и, опознав своего, мирно помигал зеленым светом и погас. Дежурный оператор тоже подтвердил в журнале дежурств номер жетона и время прибытия посетителя, а затем вновь замер, сонно глядя на экраны перед собой.

В штаб-квартире СС ОК, который многие до сих пор по привычке называли штабом клана Волка, в такое позднее время оказалось довольно темно. В фойе сквозь высокий купол стеклянного потолка светил молодой месяц, сияющий на непривычно ясном небосводе, усыпанном мелкой россыпью звезд, да кое-где горели слабые светильники, почти не разгоняя тьмы, но добавляя загадочных колеблющихся теней. Огромный зал выглядел таинственным и непривычно тихим без деловой суеты царящей здесь днем. И Палевский, скользящий бесшумным призраком по его просторам, в сопровождении негромких вскриков спящих птиц и монотонно шумящих струй неумолчного фонтана, не нарушал очарования его готически-мрачной обстановки. Достигнув лифтов, он спустился на этаж F и, безошибочно сориентировавшись в лабиринте коридоров, нашел кабинет Штейна. Он постучал и сразу же вошел, не дожидаясь разрешения.

Хозяин кабинета поднял голову и, улыбнувшись позднему гостю, встал ему навстречу. Палевский быстро пересек разделяющее их пространство и сел напротив. Он сдержанно поздоровался и с сочувствием посмотрел на покрасневшие глаза друга.

— Прости, Том, что задержал, — счел нужным он извиниться. — К сожалению, времени в обрез, а ты мне срочно нужен. Завтра я улетаю на региональный сбор в клане Тигра, а оттуда с инспекцией в Юго-Восточную Азию, так что не обессудь за поздний визит.

— Teufel! Так или иначе, но я все равно торчал бы здесь, поэтому зря извиняешься.

— Смотрю, ты не терял времени даром, — добавил Палевский, с легким изумлением взирая на горы документов, лежащие на столе. Штейн досадливо поморщился.

— Ежедневная рутина. К тому же, на новом месте всегда появляется масса дополнительной работы. И по закону подлости, чем больше делаешь, тем больше её валится.

— Давай, добавим штат.

— Не стоит. Дело не в количестве рук, а в опыте. Сотрудников со знанием русского языка и специфики страны просто катастрофически не хватает, потому и дела идут тяжеловато. Даже местных аборигенов приходится привлекать, а это немалый риск. Хотя на настоящий момент в стране вполне подходящая расхлябанная политическая обстановка, но зоркие глазки бывших сотрудников госбезопасности СССР, никуда не делись. Они примечают всё, что вокруг творится, даже если никому оно не нужно. Ты же знаешь, это синдром старой цирковой лошади. Руководящая верхушка, с головой ушедшая в бизнес, пока легкомысленно игнорирует их опыт, но со временем обстановка может резко измениться. Но я очень надеюсь, что к тому времени будет слишком поздно, и мы успеем взять под контроль нужные службы, внедрив в их ряды подконтрольных ментальников.

— В целом как обстоят дела? Какой процент руководства страны находится под контролем?

— Около двадцати. Понимаю, немного, но большинство этих людей находятся на важных руководящих постах, так сказать сливки общества.

Палевский нахмурился и сомнением произнёс:

— Все равно не густо. Надеюсь, в ближайшее время ничего неординарного не произойдет. Иначе туго придется.

— Я тоже надеюсь. Жаль, что мы дёрнулись внезапно. Скажи ты заранее, и я давно подготовил бы здесь комфортабельный аэродром для высадки. Конечно, моя служба пришла сюда не с пустыми руками. Кое-какие наработки у нас имелись изначально. Обстановка стабилизируется, когда подключатся наши ребята с Запада. Они придут через их секьюрити. Заодно возьмем под контроль информационные каналы западных служб, лишние глаза в России нам совершенно ни к чему, — на столе вспыхнул информационный куб. — Посмотри, вот здесь запланированы основные центры внедрения. Надеюсь, ты поддержишь мои разработки ментальным давлением вот в этих точках…

Мужчины с головой ушли в стратегические проекты по взятию под контроль и последующему захвату страны, ставшей новой резиденцией для молодой и могущественной расы. Спустя некоторое время, когда от усталости уже не помогали ни кофе, ни табак, Палевский резюмировал:

— В основном, я согласен с твоими выкладками. Ты прав, развивая именно эти направления в разведке. А уж то, что попутно твои орлы внедряются в среду бизнеса и политики, совсем замечательно. Только не забудь со временем взять под контроль и науку. Конечно, она отстала от Запада, но это дело поправимое. Мы уже подталкиваем их учёных на нужный нам путь через ментал, — Палевский потянулся за сигаретами. — Радует, что я не ошибся с местом дислокации. Честно говоря, были кое-какие сомнения, но и при ближайшем рассмотрении Россия полностью оправдала мои ожидания. Если не углубляться в хитросплетения мировой политики, то она идеальна по всем параметрам: территория огромна, народу мало, управление страной в зачаточном состоянии, реального контроля у местной власти практически никакого. Ещё один плюс в будущем. При таких сумасшедших темпах выработки природные ресурсы вскоре будут исчерпаны, и страна полностью потеряет интерес в глазах Запада. В общем, как я и говорил, условия идеальны. В 2006 году расе вампиров самое время здесь закрепиться.

— Да, и все-таки ситуация в стране чересчур непредсказуема, вследствие ее неуправляемости. К тому же слабость России очевидна мировому сообществу.

— Ты прав. Потому перед тем как окончательно опустить новый железный занавес по границам, нужно срочно создать хотя бы видимость сильной власти в России, чтобы внешние агрессоры не сунулись с войной и не демаскировали нас раньше времени. Наш огромный приз будет слишком привлекателен и беззащитен без сдерживания с Запада. Срочно нужно сделать так, чтобы страну не стали рвать на части как западные, так и восточные стервятники. Причем, последние более опасны из-за перенаселения. Условия жизни в этих странах, зачастую, на самом низком уровне. Терять им нечего, кроме народа, которого у них и так в переизбытке. Конечно, невзирая на все превентивные меры, территориальные хищники могут в любой момент сорваться в открытую агрессию, и тогда нам придется туго. Проконсультируйся у Токиши из клана Дракона. Выясни, как он оценивает угрозу нашему плацдарму с их территорий. Пусть наша разведка поработает в Юго-Восточном регионе. Нужны как можно более достоверные данные, чтобы упредить удар. И про юго-запад не забывай. Что-то мне не нравится, с какой периодичностью там вспыхивают конфликты. Исторически сложилось, что Кавказ это вечная головная боль России, перешедшая к нам по наследству. Только вампирам совершенно не нужно похмелье в чужом пиру.

Палевский замолчал, и устало помассировал виски. Ожидая продолжения беседы, Штейн вопросительно на него посмотрел, но тот слабо усмехнулся и сказал:

— Ладно, завязываем, Том. На сегодня достаточно о политике, а то наша беседа плавно перетекает в совещание СС. Вообще-то, я ехал к тебе совсем по другому вопросу. Посмотри все, что у тебя имеется на стажера Ника Мэнса, прикомандированного к нашему клану по обмену от клана Ягуара.

У Штейна, почувствовавшего новую интригу, загорелись глаза. Он согласно кивнул головой и, подойдя к стеллажу, уставленному аккуратными рядами папок, извлек из их стройных рядов одну, и с ходу принялся ее просматривать.

— Ничего особенного, — проворчал он с легким разочарованием в голосе. — Данные совершенно стандартные, все как у остальных стажеров. Итак, что мы имеем. Никос Ричард Мэнс, семи вампирских лет от роду, клан Ягуара, Вашингтон, состав семьи: глава Ричард Джозеф Мэнс, мать Сара Елизавета Мэнс, двое детей, помимо Никоса. Сестра Нина двенадцати вампирских лет и брат Генрих четырнадцати вампирских лет. Никос находится в семье с конца 1999 г., он инициирован в возрасте 15 человеческих лет в 2001 году. Три месяца в инкубаторе генетического центра, шесть месяцев — отстойник в Колумбии, опять три месяца в генетическом центре на обследовании. Потом год стабилизации и домашнего обучения в местной региональной школе, с 2003 года учеба в Академии, выпуск 2008 года. Распределен к нам по обмену в клан Волка, в спецназ СБ. Характеризуется психологом, наблюдателем и преподавателями с положительной стороны: психологически устойчив, честолюбив, тип А, то есть лидер, умен IQ -150, дисциплинирован. Ментальное поле среднего уровня, генная структура устойчивая, линия 1-МИ Red СА-1999-Gs-3004 — тебе, как генетику, эта абракадабра больше говорит, чем мне. Так, посмотрим какие у него дарования. По профилирующим дисциплинам, в основном, средние показатели, ничего выдающегося. Но очень хорош физически, реакция у парня просто замечательная, и интуиция отменная, поэтому его с ходу взяли в спецназ в Академии, там он и прошел базовую подготовку. В общем-то, и все. Хочешь, сам посмотри.

Штейн передал дисплейную папку Палевскому. Внимательно просмотрев все данные, тот несколько мгновений рассматривал фотографию очень красивого темноволосого и темноглазого парня мрачноватого вида. Внешне он кого-то ему сильно напоминал, но Палевский никак не мог сосредоточиться и вспомнить кого именно. Единственно, что он уловил, это его сходство с Мари. Причем, не столько цветом глаз и волос, а скорее общей породой. Отдав папку хозяину кабинета, Палевский с задумчивым видом закурил очередную сигарету и, сделав несколько затяжек, произнес:

— Да, ты прав, ничего существенного в досье нет, но есть кое-что странное в самом парне. Мари сказала, что не помнит его по Академии — это раз. Почему-то ей кажется, что он читает мысли, умение, как ты знаешь, присущее только Старейшинам, — это два, а я дочери верю: у нее очень хорошо развита интуиция. А три — это то, что я и сам периодически ловлю в ментале очень близкие отголоски сильных и профессионально-сплетенных мыслетоков. Вызвать такие сильные возмущения и тем более сплести мыслетоки в ноосфере с такой ювелирной точностью даже мне не под силу. Соответственно возникает закономерный вопрос. Кто же это у нас так активно балуется в ноосфере? Завелся ментальный хакер? Небывалое дело! — Палевский усмехнулся. — Заметь, работает аккуратно, не сбивая наших основных задач, иначе быть бы катастрофе. Пока человеческие изыскания идут в нужных нам направлениях и под полным нашим контролем, но кое-что в них слегка подправлено. Я улавливаю только общую методику изменений, но не понимаю их конечной цели. Что-то связанное с высокотехнологическими источниками энергий и как ни странно с космосом и это не только разработка новых ИСЗ. Догадываешься, кто за всем этим кроется? Интересно, зачем ему нужны космические исследования?

— Ты думаешь, это он?

— Не уверен, но мне так кажется. Я встречался со Старейшим, но фотография не очень-то похожа. Хотя во время нашей примечательной встречи он мог запросто применить ко мне какой-нибудь ментальный фокус, я был моложе, ослаблен ноосферой и внутренними переживаниями. Но я не верю, что сильные дарования возникают на пустом месте. Такая ментальная мощь — это только результат роста и постоянного развития в течение длительного времени; минимум — несколько десятилетий при прочих выдающихся природных данных. Не может быть, чтобы мы не засекли такой мощный талант за столь длительный период времени. Поэтому остается только один вариант. Думаю, тебя заинтересует, что Ник Мэнс сам напросился к нам в дом и, по словам Мари, был очень и очень настойчив. В общем, в эту пятницу у нас состоится семейный ужин с его участием. Томас, приглашаю тебя в гости, подходи к девяти вечера. Думаю, у нас состоится небезынтересная встреча с молодым человеком.

— Спасибо за приглашение. Естественно я ни за что не пропущу такое интригующее событие.

Оставшись один, Штейн не сразу отправился домой. Сидя в кресле, он напряженно размышлял.

«Ладно, пока не стоит спешить с выводами, — решил Глава СБ. — Допрошу молодняк и тщательней проверю парня. Что гадать на кофейной гуще не имея данных? Любопытно, Мика обратил внимание, что внешне они очень похожи с Ником Мэнсом? Интересно почему? — он довольно потёр руки. — Такое сходство вдвойне интересно, если мальчишка является тем, на кого мы подумали».

О пользе запретов. Мужской шопинг

Пока их напарницы беседовали за жизнь, молодые люди методично отрабатывали свой участок маршрута. За пять часов патрулирования они отловили двух довольно сильных ментальников, но фениксов, после памятного случая у Казанского собора, им больше не встречалось. Они зашли в кафе.

— Интересно, только у нас так глухо с птенчиками, или такая картина наблюдается у всех поисковиков? — задумчиво произнес Ник, сидя за барной стойкой и с удовольствием потягивая светлое пиво из высокого бокала.

Иван внутренне усмехнулся, припомнив, что у него дома Ник поперхнулся тем же пивом, когда сделал свой первый глоток из кружки. Правда, мотивировал он свое отвращение к шипучему напитку тем, что в США до двадцати одного года пиво не разрешено к продаже.

Заметки на полях или очередное эссе о пользе некоторых запретов

Между прочим, и козе ясно, что такой запрет — сплошная профанация на сегодняшний день. Молодые несовершеннолетние американцы совершенно спокойно потребляют хмельной напиток, завернув его в пакет, причем делают это с полного одобрения старших. Хотя чувствуется, что они и на самом деле в недалеком будущем откажутся от потребления алкоголя. Просто это первая ласточка по борьбе с хмельными напитками и первый мягкий запрет наложен американскими властями на пиво. Памятуя, о провале резкого ввода сухого закона в тридцатых годах двадцатого столетия их правительство теперь стремится исподволь привить полезные привычки своему обществу. Конечно, нововведение еще не привилось в целом, но уже работает на благо американской нации: потребление пива в стране неуклонно падает. Глядишь, дело дойдет и до крепких напитков, — ведь воспитание с детства в определенных традициях — великая вещь, оно гораздо действеннее силовых мер.

Но самый яркий пример успешного ввода в общество полезного запрета — отказ от курения во многих западных странах. Благое дело!

Кстати, забота о здоровье нации является первейшим долгом любого нормального правительства. В этом у дальновидных политиков есть свой шкурный интерес — с кого-то налоги нужно собирать, причем не один год или десятилетие. Так что на здоровье нации зиждется богатство и мощь страны и эти показатели тем выше, чем она здоровее и соответственно умнее. А много ли государство получит дохода со спившегося работяги-доходяги, который бесконечно болеет, став инвалидом под гнетом зеленого змия, и только тянет с него пособия, ничего не давая взамен. А бесконечно болеющие дети курильщиков и особенно курильщиц?

Жаль, что в России разумные запреты пока вызывают только раздраженную реакцию населения — неумно бойкотировать все инициативы правительства только потому, что они идут сверху.

А может, народ и прав, не доверяя своим политикам. К великому сожалению, Россия — странная страна, в ней любые полезные начинания приобретают окраску тех благих намерений, которые всегда ведут только в одно место.

Вот и любимое правительство тем же и по тому же месту отвечает любимому народу — на сегодняшний день оно откровенно озабоченно только количеством поголовья в стране, а не его качеством.

— Ладожский, у меня небольшая просьба, — вдруг сказал Ник Мэнс, глядя на товарища несколько смущенным и одновременно высокомерным взглядом. — Поможешь выбрать подходящий костюм? Сам я плохо ориентируюсь в тряпичном хламе.

— Ну, не знаю, я не великий знаток модных течений в мужской моде.

— К крейду течения! Терпеть не могу современную моду и редко покупаю новые вещи. Поэтому мой гардероб безнадежно устарел.

— То-то я смотрю у тебя какие-то странные прикиды. Где ты их взял?

Ник обаятельно улыбнулся.

— Работа личного дизайнера. В общем, нужен совершенно обычный костюм, чтобы не выглядеть чучелом на очень важном приеме. Беда в том, что в России я никак не могу понять, где здесь нормальные салоны с мужской одеждой. Я пробовал сам купить, наугад заходя в магазины, но ничего не вышло. Сразу же набегают ненормальные девицы, от которых невозможно добиться толку. Одни только глупое хлопанье глазами и дурацкие смешки.

— Без проблем! Не переживай, здесь в центре навалом магазинов, и мы быстро подберем подходящий костюм.

Совершенно не подозревая об этом, молодые люди зашли в один из самых модных дорогих бутиков мужской одежды. В большом роскошно отделанном помещении с не очень ярким освещением, царила атмосфера солидности и финансового процветания. Стойки с дорогими костюмами соседствовали с солидной дорогой итальянской обувью и рубашками. В сторонке скромно высились полки с пестрым разноцветьем мужских галстуков и лежали прочие дорогие аксессуары, без которых уже немыслима жизнь современного российского буржуа.

Слегка замешкавшись из-за своеобразного фейсконтроля, говорящего о толщины кошелька покупателя с порога к ним бросился крайне услужливый молодой человек и вежливо, но настойчиво стал допрашивать, чего бы хотели приобрести господа.

— Хороший костюм для делового ужина, — ледяным тоном произнес Ник.

Но продавец не смутился. Высокомерие покупателей здесь было не в новинку.

— Какую марку костюмов Вы предпочитаете немецкие «Bugatti», «Stones», «Baumler»…

— Стоп! Меня не интересует марка. Подберите одежду на свое усмотрение, только это должна быть действительно хорошая вещь.

— Хорошо, сэр.

Продавец окинул фигуру Ника профессиональным взглядом, попутно удивившись тому, что такие классные ребята из модельного бизнеса приобретают готовую одежду, а не шьют ее на заказ, и скользнул к стойкам с костюмами.

— Прошу вас, проходите в примерочную кабину, — услужливо сказала бросившаяся к ним красивая девушка в темно-красной униформе магазина.

Она повела молодых людей в нужном направлении, при этом кокетливо стреляя глазками в их сторону. Проделывая это, девушка не выходила из рамок приличия, она была скромна и услужлива, хотя на ее лице иногда читалось сильнейшее желание продолжить с парнями отнюдь не деловое знакомство. К сожалению, владельцы не поощряли матримониальные устремления своих служащих, а размер оклада не позволял послать начальство к черту вместе с их требованиями.

— Принести вам чай, или кофе? — с улыбкой спросила красавица, усиленно хлопая глазами. — Может, вы хотите другие напитки? У нас есть отличное вино…

Парни поспешно отказались от назойливого сервиса, и с радостью увидели, что к ним уже спешит продавец с одеждой. Он повесил принесенные рубашки и костюмы на вешалку, а мелкие вещи аккуратно разложил на столике в примерочной кабине и, обернувшись, вежливо произнес:

— Прошу Вас, сэр, выбирайте. Я взял на себя смелость, принести на выбор несколько рубашек, галстуков и булавок, а тут лежат запонки. Когда Вы определитесь с костюмом, я помогу Вам подобрать соответствующую рубашку и галстук.

Ник одобрительно посмотрел на продавца и сразу потянулся к темно-синему костюму с мягким отливом в голубизну. Получив тонкого полотна рубашку с изящной голубой вышивкой по планке и воротнику-стойке с парой подходящих запонок, он закрылся в примерочной. Когда старший патруля оттуда вышел, Иван с одобрением присвистнул.

— Очень хорошо, и галстук не нужен, если только ты не любитель всяких экзотических штук на шее! — воскликнул он.

Довольный Ник отдал продавцу свою карточку на оплату. Тот умчался к кассе, и вскоре вернулся обратно с кучей товарных чеков. Он подождал, пока покупатель переоденется в свою одежду, и вручил ему тщательно запакованные покупки. На выходе расторопный продавец напутствовал их обоих пожеланием удачи и выразил надежду на то, что они и в следующий раз посетят их салон.

— Замечательно! Если бы я раньше попал в такой магазин, я не стал бы тебя привлекать. Все равно большое спасибо, что откликнулся на мою просьбу, — выйдя на улицу, вежливо сказал Ник и отвесил спутнику изящный полупоклон. Его глаза возбужденно сверкали.

— Не стоит благодарности. Вижу, ты тоже увлекаешься японской культурой, — отмахнулся удивленный Иван и, поклонившись в ответ, как бы невзначай, заметил: — Я правильно понимаю, что ты готовишься к посещению дома Палевских? Смотри, будь осторожен и не переусердствуй с Машкой. Не хотелось бы, чтобы ты поразил ее в самое сердце, а то я боюсь, что девчонка окончательно сбрендит. Одно ее увлечение математикой, по-моему, уже на грани психоза, а тут еще ты со своим неадекватным отношением.

— Ты это говоришь потому, что я тебе не нравлюсь, или ты настолько беспокоишься за Палевскую? — с насмешливой интонацией в голосе произнес Ник, пристально глядя на собеседника, но Иван не стушевался и, твердо посмотрев ему в глаза, спокойно ответил:

— Да, беспокоюсь. Мне не нравится, как ты относишься к Мари. Заметно, что она чем-то неимоверно раздражает тебя, только не пойму чем, — ведь она замечательная девчонка. А еще мне кажется, что ты не тот, кем пытаешься казаться, и это мне совсем уж не нравится, — Иван испытующе посмотрел в глаза своему старшему по патрулю и мягко добавил: — Но должен заметить, что сам по себе ты очень симпатичен, — Иван насмешливо фыркнул. — Не пойми неправильно. Видишь ли, мне редко с кем удается поговорить на равных, а ты как раз один из немногих. Конечно, если не стараешься скрыть свой интеллект совсем не соответствующий тому типажу, в рамках которого ты пытаешься держаться.

Повисла долгая пауза, в течение которой они мерялись настороженными взглядами. Ник первым отвел глаза.

— Спасибо и на том, что симпатичен, — сердито буркнул он и, резко развернувшись, пошагал в сторону. Иван поколебался немного и, догнав товарища, пошел рядом. Спустя некоторое время он не выдержал и примирительно проговорил:

— Ладно, не злись, я не хотел тебя обидеть. Кстати, не объяснишь мне кое-что…

— Ладожский, молчать! Вопрос закрыт, объяснений не будет, — ровным голосом произнес Ник, но с такими ледяными интонациями, что его спутник благоразумно решил не настаивать на своем.

— Какое средневековое самодурство! — сердито буркнул он себе под нос, поспешно догоняя старшего патруля.

Академия. Примечательная встреча Золотого Тигра и Солнечной Львицы

— Послушай, щенок зря ты за мной увязался. Я все равно найду выход из купола, несмотря на все твои усилия, — произнес Тьен и насмешливо добавил: — Что теперь служба безопасности уже детей вербует в свои ряды?

— Стой, дурак, там обрыв! Сорвешься, костей не соберешь! — раздался встревоженный мальчишеский голос преследователя.

Тьен проигнорировал предостережение и шагнул на узкий карниз. Он сразу почувствовал опасность, ощутив, как опасно шевельнулась высокая галечная насыпь под его ногами, к тому же в полной темноте пещеры ему ничем не могло помочь вампирское зрение. Юноша мгновенно вспотел от напряжения и, стиснув зубы, сделал несколько осторожных шагов. Ничего страшного не произошло и, почувствовав себя увереннее, он устремился вперед. К его радости вскоре в пещере просветлело — на расстоянии десятка метров от него находилась ровная площадка, освещенная откуда-то сверху слабым дневным светом. Он рванулся вперед, но тут предательская галька, зашумев, целым пластом резко поехала вниз и, тихо вскрикнув, он полетел в пустоту.

Очнулся Тьен уже лежа в неудобной позе на мелких каменных осколках. Он попробовал приподняться и тут же застонал от невыносимой боли в теле. Мгновенно в его лицо ударил яркий свет фонарика.

— Ну, что, рыжий, добегался? — яростно прошипел юный преследователь, свесившись с края обрыва.

— Иди к черту! Убери свой дурацкий фонарь, — зажмурив глаза, с трудом ответил юноша.

— Это ты, придурок, скоро отправишься к чёрту, а не я, — раздраженно произнес мальчишка со странно взрослыми интонациями в голосе и ворчливо добавил: — Бросить бы тебя здесь, чтобы знал как шляться, где тебя не просят, да служебный долг превыше всего.

— Ну, и вали на все четыре стороны. Я не прошу о помощи.

— С удовольствием, да совесть не позволяет. Если спущу веревку, сам поднимешься? — донесся деловитый голос мальчишки. — Если совсем дело плохо, то хотя бы обвяжись, и я вытяну тебя наверх.

— Не сможешь, силенок не хватит. Оставь меня здесь и беги в купол за помощью, так от тебя будет больше толку.

В усталом голосе Тьена прозвучала безнадежность. По всем ощущениям ему казалось, что сломан позвоночник, и он не представлял себе, как довольно хрупкий на вид мальчишка лет пятнадцати сможет помочь ему в одиночку выбраться отсюда. Оставалось только надеяться, что он успеет привести спасателей, прежде чем он отдаст концы в пещере.

— Заткнись, рыжий, больше делай и меньше болтай. Учти, ты сделаешь мне великое одолжение, если не потеряешь сознание и будешь хоть как-то держаться на ногах.

В мертвой тишине пещеры раздался тихий шорох, а затем по руке юноши скользнуло обещанное средство спасения. Он попробовал сесть, чтобы обвязать веревку вокруг пояса, но от резкой боли в позвоночнике потерял сознание. Преследователь Тьена понял, что тот не в состоянии выбраться самостоятельно и, вздохнув, легко заскользил вниз. Оказавшись в расселине, он склонился над юношей, пребывающим без сознания

— Черт! Рыжий мы так не договаривались! — с досадой воскликнул мальчишка. Он осторожно проверил, в каком состоянии находится его подопечный, а затем с разочарованием протянул: — Н-да, Злата Тигра, похоже, ты надолго вошел в роль бревна, потому придется тащить тебя на своем хребте. Что ж пора Хамелеону сменить шкурку на ту, что сейчас сподручнее.

Фигура мальчишки на мгновение затуманилась, и вместо него рядом с Тьеном предстал гибкий мужской силуэт. В новой ипостаси его преследователь оказался лишь на полголовы ниже, и легко поднял на руки полуживого юношу.

— Ну-с, дружок моей не состоявшейся подружки, давай вернемся к цивилизации, где тебе окажут посильную помощь, а то лапуся страшно огорчится, узнав, что ты нечаянно загнулся к ней по дороге, — произнес уже не мальчишеский, а холодный мужской голос.

Первое, что услышал очнувшийся Тьен, это счастливый женский смех и на какое-то мгновение ему показалось, что рядом Мари. Сердце юноши радостно забилось, но звук поцелуя мгновенно разрушил возникшую иллюзию.

— Эй, Моррисон, хватит прикидываться спящей красавицей. Технику не обманешь, я же вижу, что ты очнулся, — раздался требовательный мужской голос и Тьен, открыв глаза, встретился взглядом с холодными голубыми глазами. Коротко стриженный светловолосый юноша внимательно вглядывался в его лицо. Не узнавая, он с недоумением посмотрел на него, и тот понимающе усмехнулся.

— Не напрягайся, рыжий, хоть мы и знакомы, думаю, самостоятельно ты меня не признаешь, — сказал он и снисходительно добавил: — Кстати, выглядишь уже довольно сносно и перестал напоминать отбивную. Сразу чувствуется, что у Моррисонов отличная кошачья порода.

— Надеюсь, Вы врач? — спросил Тьен. — Тогда я не понимаю, почему Вы мне тыкаете, и так грубо обращаетесь?

— Врач? Э, плохи твои дела, рыжий! Совсем мозги в отключке. По всему видать, что головой ты тоже не слабо приложился.

Тьен досадливо прикусил губу, поняв свою промашку. Незнакомец был одет в студенческий комбинезон клана Дракона.

— Милый, перестань нервировать пациента, а то я выставлю тебя из палаты, — перебил его мягкий женский голос.

Повернув голову, светловолосый грубиян неожиданно ласково улыбнулся женщине во врачебной униформе. Он хозяйским жестом притянул ее к себе, снова собираясь поцеловать, но она немедленно уперлась ему в грудь руками.

— Анжей, прекрати! Что ты себе позволяешь, да еще в присутствии моих пациентов? — активно запротестовала женщина-врач.

— Дуришь, мисс Алис? — процедил светловолосый юноша. — Нашла чего и кого стесняться. Я же хочу просто поцеловать тебя после долгой разлуки, а не разложить на соседней койке, — с ехидной улыбкой добавил он и, несмотря на сопротивление женщины, все же притянул ее к себе и после долгого поцелуя неохотно выпустил из объятий. Жутко смущенная, она немедленно отскочила в сторону.

Тьен с изумлением признал в ней свою новую знакомую, которая жила в коттедже, который раньше занимали Мари с подругой. Нервными движениями, женщина поправила растрепавшуюся прическу и присела у его кровати.

— Как чувствуешь себя Тьен Моррисон?.. Сколько удивления на лице! — с легким смешком сказала женщина. — Что странного ты находишь в моем присутствии?

— Простите мое ротозейство, мадмуазель Алиса, я не сразу вспомнил, что Вы врач, — быстро нашёлся он.

Женщина виновато улыбнулась.

— Извини за неподобающую сцену, но что поделать, некоторые мальчишки для самоутверждения любят распускать язык и руки.

— Все в порядке, мадмуазель Алиса. Ничего страшного, я все понимаю, — поспешно откликнулся юноша и покосился на своего посетителя, у того на лице промелькнула гримаса неудовольствия.

— Тьен, насколько помнится, мы были с тобой на «ты».

— О, простите, мисс Алиса, я исправлюсь! Ты только ты!

Женщина мягко рассмеялась и, убрав с его лба прилипшие пряди волос, приложила ладонь.

— Все в норме, включая температуру, значит, будешь жить долго и счастливо…

— Если в следующий раз я успею вытащить этого дурака из очередной ловушки, — бесцеремонно перебил ее посетитель Тьена. Развалившись в кресле, он насмешливо наблюдал за суетой врача вокруг пациента. — Хотя должен признать, что на этот раз и я виноват в создавшейся ситуации. Мне стало интересно, есть ли выход из купола на поверхность через систему пещер, — он помолчал и, с любопытством посмотрев на Тьена, насмешливо добавил: — А еще я хотел увидеть, как далеко ты способен зайти в своем упрямстве.

— Так ты и есть небезызвестный Хамелеон? — воскликнул пораженный Тьен, и его собеседник холодно улыбнулся.

— Уже наслышан? Вообще-то меня зовут Анжей Сапковский и я обладаю некими врожденными талантами, которых нет у других, причем, смена личины лишь один из них. Но ведь и ты не обделен матушкой-природой. Не так ли? — и он требовательно посмотрел на Тьена. — Можешь не скрытничать, кое-что я уже знаю. Чтение мыслей и определение канала связи, как я понимаю, у вас общий талант на двоих с сестрой. Но может, у тебя есть и нечто своё, уникальное?

Сапковский снисходительно улыбнулся, заметив недоверчивое выражение на лице собеседника.

— Я же не прошу тебя выдать секреты семьи Моррисонов, я хочу знать, чем ты владеешь.

— Зачем ты хочешь знать о моих способностях? — спросил мгновенно насторожившийся Тьен.

Сапковский посмотрел на Алису.

— Выйди, нам нужно поговорить, — непререкаемым тоном произнес он и та, бросив на него возмущенный взгляд, все же бесшумно исчезла за дверью. — Видишь ли, нужно это не мне, а тебе, мой недоверчивый дружок. Без моей помощи ты никогда не сможешь выбраться из-под купола.

— В чем твой интерес?

— О, я альтруист по натуре! Не веришь? — спросил Сапковский, и на его лице появилась насмешливая улыбка. — Между прочим, зря, Я на самом деле хочу помочь. Правда, не столько тебе, сколько Мари Палевской.

— Причем здесь она?

— Видишь ли, во время высадки, собрав доступные данные, я уже направлялся к ней для знакомства, но ты меня опередил, свалившись ей на голову. Конечно, я мог заставить ее забыть ваше знакомство, но такой поступок был бы нечестным по отношению к ней, — ведь я же видел, что лапуся сразу же на тебя запала.

— Если все обстоит так, тем более я не понимаю твоего интереса.

— Будущая профессия обязывает иметь нужный круг знакомств и мне вдвойне приятно оказать услугу старой знакомой и такому неординарному типу как ты, не говоря уж о ваших связях. Как видишь, я ничего не скрываю, в том числе и своей меркантильной заинтересованности, — Сапковский не спускал внимательного взгляда с Тьена, стараясь чрезмерно не давить. Поняв, о чем тот подумал по его помрачневшему виду, он спокойно добавил: — Напрасно беспокоишься, Злата Тигра. Буду откровенен, Алиса уже прочно оккупировала мое сердце и мы больше не соперники.

Рассеянная мальчишеская улыбка, промелькнувшая на его губах при упоминании женщины-врача, убедили юношу в искренности его слов.

— Ну, так как, Моррисон? Ответишь доверием на доверие? — сдержанно спросил Сапковский, мгновенно вернувшись в прежнее состояние внешней невозмутимости. — Я ведь тоже сильно рискую, собираясь тебе помогать, — добавил он с успокоительными интонациями и постарался подавить владевший им охотничий азарт, чтобы тот не выдал его блеском глаз.

Его усилия увенчались успехом. После долгой паузы, бросив испытующий взгляд на невозмутимого собеседника, Тьен с мягкой улыбкой произнес:

— Хорошо, Анжей, я принимаю твою помощь.

— Правильный выбор, Моррисон. Обещаю, ты не пожалеешь, — собеседник подался к Тьену и тихо добавил: — Давай договоримся. Отныне ни шагу из-под купола без моего разрешения. Понятно? Нужно на какое-то время лечь на дно, чтобы с тебя сняли постоянное наблюдение.

— Договорились. И прошу, впредь никогда не называй меня рыжим.

— Как скажешь, Злата Тигра, — серьезно ответил Сапковский.

В это время в палату вошла Алиса, и отвлекшийся Тьен не заметил, как на губах его собеседника промелькнула быстрая торжествующая усмешка.

Мари. Чудеса в решете. Бойтесь данайцев, дары приносящих

Как-то все не задалось с утра знаменательной пятницы. Неизвестно почему, но я беспричинно нервничала, томимая совершенно дурацкими предчувствиями. Казалось, сегодня должно произойти нечто из ряда вон и потому всё валилось из рук. Дело кончилось тем, что я разбила любимую чашку Мика. Чертыхнувшись, я быстренько собрала черепки и, скинув их в мусоропровод, в мгновение ока слиняла из кухни, оставив немытую посуду на Аннабель. Правда, меня удивило, что ее до сих пор здесь нет, — обычно она встает раньше всех домочадцев.

В другой день я немедленно бросилась бы к ней в комнату, но сегодня мои мысли полностью занимал предстоящий визит Ника. В нем не было бы ничего необычного, если бы вокруг него не поднялся такой сыр-бор. Ну, да, парень он необычный, но я не думала что настолько, чтобы им заинтересовалась служба СБ, и не кто-нибудь а сам господин Штейн. Н-да, это вам не хухры-мухры!

Сразу же оговорюсь, внезапный визит сего господина не добавил спокойствия и уж совсем не доставил никакого удовольствия. Одним прекрасным утречком явившись в наш дом, он собрал нас всех вместе: меня, Соню, Ивана и устроил каждому из нас допрос с пристрастием. При виде холодного официального вида Главы СБ СС меня сразу же начало колотить от волнения. Моментально вспомнился его мощный ментальный удар при приеме на работу в два счета проломивший мой барьер и чувство полной беззащитности. Вот потому, несмотря на то, что допрос в исполнении Штейна был для меня не в новинку, я всё равно жутко перенервничала под тяжелым взглядом серых глаз. С перепугу я вспомнила массу подробностей нашего недолгого общения с Ником. Причем, до сих пор поражаюсь, как мне удалось так подробно и связанно их изложить. Диво дивное!

«Елки-палки, что же такое с Ником, если им заинтересовался сам Глава СБ СС, да еще заслужил столь пристальное внимание с его стороны?» — подумала я, но как ни ломала голову, никак не могла угадать причину поднявшейся вокруг него шумихи. Ой, не нравится мне все это! Забавно, но я не задавалась вопросом, почему происходящее со старшим нашего патруля так сильно меня тревожит. Вот дура! Знала бы, что изо всего этого воспоследует, сломя голову убежала бы от него куда подальше!

Вот помяни черта — и он легок на помине! В дверь легонько стукнули, и в мою комнату вошел Ник в сопровождении сияющей Аннабель. Бедный ребенок! Как ей может нравиться такой мрачный тип? Хотя признаю, что по большому счёту я не права. На самом деле Ник очень красив и теперь мне понятно, почему в своё время Соня тоже им бредила. Это он только при виде меня досадливо морщится и мрачнеет. Никак не пойму, чем и когда я этому гаду настолько досадила, что до сих пор активно ему не нравлюсь. Правда, в последнее время во взгляде Ника появилась странная задумчивость. Такое чувство, что временами он сам забывает, из-за чего злится. Ну и, слава богу!

— Привет, Мари, заходил к Ладожскому, и решил заглянуть к тебе, чтобы спросить насчет сегодняшнего ужина. Наша договоренность осталась ли в силе, или что-нибудь поменялось? — рассеяно спросил Ник, впрочем, не особо интересуясь моим ответом. Он с любопытством оглядывался по сторонам.

— Зря беспокоился. Случись изменения в программе, я бы обязательно позвонила.

— Позвонила?.. Ах да! Как-то всё время забываю, — он насмешливо фыркнул и, сунув руки в карманы, с лёгкой издёвкой в голосе добавил: — … Ну, мало ли что. Девушка ты невнимательная, вдруг забыла о такой ерунде, как наш первый семейный ужин? В отличие от тебя, я крайне ответственен и не могу пустить на самотёк такое важное мероприятие.

Я слегка удивилась его словам, о первом семейном ужине, но не стала расспрашивать. Глядя на то, как Ник по-хозяйски расхаживает по комнате и без всякого стеснения берёт мои вещи, я вообще забыла о его странной оговорке и начала потихоньку злиться.

«Совершенно бесцеремонный тип!.. О, черт! Куда ты полез? Разобьёшь мою любимую статуэтку!»

Сглазила. Ник случайно взмахнул рукой и раздался жалобный звон стекла. Услышав мой огорченный возглас, он живо обернулся и удивлённо приподнял бровь.

— Что случилось, золотце?

— Как что? Ты разбил моего дракончика! — прошипела я сквозь зубы, но вежливо, как и полагается воспитанной барышне. Гостям нужно прощать их промахи. Помолчав, я многозначительно добавила. — Ничего страшного, но это была моя любимая статуэтка!

Стоя у полок небольшой библиотеки Ник сосредоточенно просматривал мои книги по математике, но услышав последнюю реплику, поднял голову и, насмешливо улыбнулся.

«Поганец! Мог бы извиниться! Язык бы у тебя не отвалился, а мне было бы не так обидно!» — с огорчением подумала я, подбирая осколки. «Бедный мой дракончик, у тебя была такая забавная добрая мордочка!» Всё, что мне хотелось в настоящий момент это запулить в наглеца чем-нибудь тяжелым. «Чтобы тебя разорвало и подбросило, негодяй! Убила бы, будь моя воля…»

В душе вспыхнуло яростное раздражение, — что-то такое пренебрежительное отношение стало меня жутко доставать. Нафиг мне тип, который грубит на каждом шагу? Сейчас я уже жалела о своём приглашении на ужин. Какой в нём смысл, если в дальнейшем я не собираюсь поддерживать с Ником отношения? Дежурства скоро закончатся, и я забуду о нём как о страшном сне. В ответ на мои мысли Ник оторвался от бесцеремонного просмотра моих же вещей. На его лице появилось выражение типа: «ну-ну, попробуй!»

Со сдерживаемой яростью я подумала:

«И попробую, кто мне помешает?»

Теперь я была совершенно точно уверена, что этот гад читает мои мысли. Ник ехидно улыбнулся.

«А ты до сих пор сомневаешься? Странно».

Ну, вот! Что и требовалось доказать!

«До последнего пытаюсь сохранить свои иллюзии!» — мысленно буркнула я.

Нет, нужно успокоиться. Что-то меня совершенно не тянуло выяснять отношения с Ником. В нём и раньше ощущалось нечто такое, что не давало окружающим возможности фамильярничать. В настоящее время я уже удивлялась тому, что на первых порах я свободно чувствовала себя в его присутствии и могла позволить любые бесцеремонные нападки.

Вдруг ментальное поле Ника ударило с такой силой, что меня стало подташнивать от его мощи. Вот сволочизм!

«Ну-ну! Значит, играем в открытую и даже не скрываемся! Знаешь, дружок, я и раньше не верила, что ты мой сверстник, — я потерла ноющие виски. — Хватит на меня давить! Сколько можно?»

«Слабачка!» — немедленно последовал презрительный ответ.

Черт! Почему я с самого начала не заметила его жуткой ментальной мощи? Очевидно, на первых порах Ник искусно её скрывал за щитом. «Вот паршивец, он точно один из Старейшин! — подавленно подумала я. — Тогда я не понимаю, почему Мика хочет с ним познакомиться. Ведь они должны были встречаться в Совете Старейшин».

Может, Ник хочет переговорить с отцом в приватной обстановке? Фиг ли это делать через меня? Да и Мика со Штейном явно им заинтересовались. Совсем странно. Может, я неправа и Ник это нечто другое?.. Сплошные загадки!

«Н-да, что-то я совсем запуталась», — растерянно подумала я и тот, уже практически не скрываясь, лениво произнес:

— Ну, что ещё ты хочешь узнать? Смелей, золотце, сегодня я добрый!

В ожидании ответа Ник воззрился на меня своим любимым тяжелым взглядом. Черт, ненавижу, когда он так делает! Становится жутко не по себе!

— Видишь ли, милый, не пойми меня превратно, гораздо больше моего с тобой жаждут пообщаться мой отец и Штейн. Надеюсь, тебе не нужно пояснять, кто они такие? — сказала я вкрадчивым голосом.

Позабыв о злости, я с выжидательной миной на лице уставилась на Ника, но он молчал, как партизан на допросе. Заедаемая любопытством я не выдержала:

— В чем дело скажешь ты, в конце концов? Что такого ты натворил, что тобой интересуется Глава СБ?

— Понятия не имею, — соизволил ответить Ник с рассеянным видом. Подойдя к моему рабочему столу, он открыл ноутбук и принялся пролистывать рабочие файлы. — Между прочим, я не обещал ответов, — спокойно добавил он, спустя некоторое время.

Слова Ника снова вывели меня из себя.

«Вот ведь паршивец! За него же беспокоюсь, а он издевается!» — с возмущением подумала я и, подскочив ближе, дернула его за рукав.

— Не увиливай! Давай, объясняй, в чём дело! Неужели ты сепаратист, скрывающийся в подполье?

Ник посмотрел на меня взглядом оскорбленной девственницы, которую обвинили в том, что она работает в районе «красных фонарей», и спокойно заявил, что совершенно не в курсе, почему к нему прицепилась СБ, и если меня мучает любопытство, то нужно спросить у того, кто владеет данной информацией, то есть у Томаса Штейна. Короче, меня вежливо послали по известному адресу.

Обидевшись, я схватила книгу и демонстративно уткнулась в свои задачки по математическому анализу. Но не тут-то было. Мой наглый гость немедленно сунул нос ко мне в книгу и, бесцеремонно забрав, принялся с любопытством просматривать. К моему великому удивлению, он стал задавать вполне профессиональные вопросы, показывающие, что он знаком с царицей всех наук отнюдь не понаслышке. Закончив экзаменовать по общей теории, он взялся проверять мои знания по прикладным частям высшей математики. Затем, похоже, удовлетворенный полученными результатами, Ник покровительственно похлопал меня по плечу и заявил, что я ничего, и кое-что в моей голове присутствует. Типа она не настолько пуста, какой кажется на первый взгляд.

Потрясенная такой несправедливостью, я долго собиралась с мыслями, куда и как надолго послать Ника. Своими знаниями по математике я вполне обоснованно гордилась. Тем временем он порылся в кармане своей куртки и извлек на белый свет тоненькую книжку. Со словами: «это тебе» он положил её на стол. Типа это подарок. Вот уж не ожидала ничего подобного и как дура совершенно растрогалась. Давно прошли те времена, когда этот поганец прикидывался влюбленным. Сейчас я меньше удивилась бы его очередной каверзе. Правда, женщины народ недоверчивый. Хоть и подкупленная столь неожиданным подношением, все же озадаченно подумала: «Интересно! С чего вдруг он такой добрый?», но не стала особо ломать голову и с любопытством открыла невзрачную тоненькую книжку.

Начав просматривать ее содержимое, я не сразу поверила своим глазам. Когда полностью дошло, что я держу в руках, меня чуть ни хватил удар. «Боже мой! Это же совершенно новый математический аппарат, описывающий пространство — время!.. Я такого еще нигде не видела!.. Ёлки-палки! Море новых математических выкладок!.. Ведь как все изящно и понятно преподнесено! Просто чудо!»

Когда я очнулась, было уже некого спросить, что всё это значит. Неожиданно по мозгам шарахнуло такой болью что, застонав, я схватилась за голову. «Ясно, перезанималась!.. Господи, полцарства за чашку кофе! Да что там жмотиться, отдам все царство целиком!» — мысленно простонала я и как сомнамбула двинулась в сторону кухни, все еще витая мыслью в математических выкладках.

«Елы-палы, как много материала в небольшой брошюре!» — страдальчески подумала я. И тут меня заело. Мысль закрутилась вокруг явной несуразицы. Действительно такая тоненькая книжечка и так много выкладок! — Черт, ведь на самом деле их значительно больше, чем могло бы в ней поместиться на первый взгляд. Да что там на первый! И на сто первый тоже!»

Опрометью бросившись в свою комнату, я схватила подарок Ника, и открыла первый лист. О боже, там оказался совсем другой текст! В полном отчаянии я уставилась на страницу, испещренную химическими формулами. Сердце упало. Я жутко расстроилась, что из новых выкладок ничего толком не записала. «Господи, откуда я могла знать, что книжка сотворит со мной подобную подлость? Хотя зная Ника, и его отношение ко мне, могла бы и догадаться», — мрачно подумала я.

Глядя на книгу, я безумно надеялась, что нужный текст воскреснет. «Может, у меня был грандиозный глюк? — попутно задалась я вопросом и тут свершилось чудо. Прямо на моих глазах на странице стал проявляться предыдущий текст. Я зажмурилась. «Ну, все, приехали! Здравствуй страна беспробудных грез, кажется, отныне я твой постоянный житель. Эх, неужели пришла пора сдаваться на милость братьев в белых халатах?» В недоумении, я принялась рассматривать совершенно обычную на вид тоненькую книжечку в твердой обложке унылого серого цвета, на которой красовалась совершенно непонятная надпись.

«Да, что же это такое?» — с досадой подумала я, тщательно исследуя подарочек Ника. Брошюра пахла как обычная бумага, да и на ощупь ее страницы казались совершенно обычными, правда, несколько более толстыми. По фактуре они больше напоминали оберточную бумагу. Мне очень хотелось надорвать лист, чтобы убедиться бумажный ли он изнутри, но я испугалась. Глюк или не глюк, а лучше ничего не трогать и оставить все как есть.

«Действительно, что ерундой заниматься? И так ясно, что здесь отнюдь не бумага, а сплошная видимость. Впрочем, как и вся книжка, но от этого она не становится менее ценной». Положив ее на стол, я рассеяно отметила, насколько убого она смотрится на моем роскошном письменном столе в окружении дорогой канцелярии, и уже без истерик задумалась.

«Ну ладно, мой стервозный дружок, новое слово в компьютерных разработках — не исключено. Но телепатическое управление? Что-то я о таком ничего не слышала, а я ведь недавно из Академии, и если бы там намечались такие разработки, то я была бы в курсе, что такое существует, — я снова взяла в руки загадочный предмет и призадумалась. — По большому счету всё это ерунда. Самое главное — содержимое убогой на вид книжонки. Зуб даю, в современной математике нет таких математических выкладок. Н-да…не знаю, что может последовать из новой теории, но уже смутно прорисовывается кое-какая прикладная концепция к данному математическому аппарату. Оля-ля! Похоже, господин Эйнштейн скоро совсем устареет со своей теорией относительности!.. Все, хватит на сегодня, снова меня понесло в математические дебри!»

Я прижала сокровище к груди и, распахнув дверцу сейфа, положила брошюру внутрь. Это была ценность несоизмеримая ни с чем. Тряхнув тяжелой головой, я тут же горько пожалела. Звон в голове и острая боль, снова ударившая в виски, мгновенно низвели меня до животного состояния. «Кофе! Скорей дайте мне кофе!» — мысленно возопила я и опять потащилась в кухню, держа свою бедную голову так, чтобы она не качалась на ходу.

К моему счастью Аннабель оказалась на своем рабочем посту. Напевая, она что-то увлеченно помешивала в кастрюльке. Забыв о том, что я хотела её спросить о том, где она пропадала с утра, я простонала с порога:

— Мышонок, немедленно кофе, если не хочешь, чтобы я погибла во цвете лет.

С умирающим видом я рухнула на ближайший стул и Аннабель, уже зная мои привычки, тут же сунула мне под нос кружку с кофе, а затем убежала к плите и быстро вернулась с огромной тарелкой, заполненной мясом и молодым картофелем с укропом.

— Благодетельница! Ура! Кофе и еда! Аннабель, ты спасительница своей несчастной переучившейся сестрицы! Мр-мяу! Я тебя просто обожаю! — произнесла я свой прочувствованный панегирик, поглощая кофе и еду в неимоверных количествах.

Господи, какое замечательное ощущение, нет, просто сказочно-чудесное, когда организм, получив положенное ему топливо, милостиво прекращает издеваться над больной головой. Девочка, довольная моей похвалой, просияла и стала рассказывать об увиденных по телевизору передачах. Я почти не прислушивалась к её болтовне, воспринимая ее голосок как «белый шум». По-прежнему не давая покоя, в моей голове вертелась загадка с книжицей.

От души поблагодарив нашего птенчика, я побежала в свою комнату и, набрав шифр на сейфе, заглянула внутрь. Я обомлела. Вместо невзрачной серости там лежало роскошное увесистое издание в переплете из красного сафьяна и с золотым обрезом по краям. На обложке опять же золотом вместо предыдущей абракадабры вполне внятно значилось «Новое в математическом анализе. Теория и решение прикладных задач». Я нервно хихикнула: «Надо же из грязи и в князи, серый воробей превратился в сказочную жар-птицу! Мои глюки явно находятся в стадии размножения и хорошеют на глазах!»

В ответ на иронию книга словно обиделась и начала трансформироваться прямо на глазах. Теряя очертания, она стремительно худела, приобретая серые оттенки. Не выдержав такого кощунства, я в отчаянии воскликнула, обращаюсь к ней как к живому существу:

— Нет, моя прелесть, не надо меняться! В таком виде ты мне очень и очень нравишься!

Очевидно смилостивившись, книга мгновенно приняла прежний роскошный вид. Облегченно вздохнув, я бережно вытащила свое сокровище, и с замиранием сердца открыла первую страницу. К счастью, все оказалось в порядке. Изучив первоначальный текст, я мысленно пожелала получить другую информацию, и на странице немедленно проявился новый материал. Я жадно прочла несколько первых строчек, но быстро опомнившись, принялась просто листать книгу, любуясь ее оформлением.

Сие загадочное издание неизвестного происхождения в новом варианте оказалось напечатано на лощеной снежно-белой бумаге, какой она бывает только в самых дорогих иллюстрированных альбомах. Пояснительные рисунки и красочные иллюстрации были великолепны. Я с удовольствием провела пальцами по странице и снова меня посетил мистер Глюк. Мне вдруг показалось, что кто-то хихикнул и тонким хрустальным голоском нежно пропел: «Подари мне частицу своей души, Лоти, тебе же несложно!»

Я ошарашено подумала: «Ну, нет! Хватит на сегодня информации моей бедной голове! Нужно хоть немного поспать до дежурства, а то я к вечеру буду совсем никакая» и, стянув с себя футболку и джинсы, принялась искать свою пижаму.

— Господи, где мой спальный комплект? Вот дьявол, куда только он подевался?.. Ай, ладно, и так посплю…

Сон не шёл. Перегруз. Ничего сейчас отключусь. «Бараны, кыш в овчарню! Не возражать! Никаких возмущенных «бэ-э», обойдетесь без подсчета, на вас уже нет сил. Всё. Спать…»

Чудеса научной фантастики. Чудеса чудесами, а за стриптиз нужно платить!

Пока девушка разбиралась с его необычным подарком, Ник тем временем лежал в прозрачной продолговатой капсуле. Удивительное устройство слегка светилось зеленым светом и по нему ритмичными волнами пробегали разноцветные блики. Одетый в необычный белый костюм, юноша с холодным вниманием всматривался в лицо Мари на экране тиарана. Искусственный разум передавал изображение девушки в режиме реального времени, а рядом с ним соседствовали разноцветные таблицы и графики, чьи показатели непрерывно менялись, отслеживая поступающую информацию от исследуемого объекта.

— Тиаран, я знаю, что ты уже просканировал нашу подопытную через передвижной сенсор, почему молчишь? Как оцениваешь ее способности?

— Извините за задержку, мой райделин, окончательные данные в обработанном виде только что поступили. Докладываю, способности исследуемой особи оцениваются выше среднего по ряду основных показателей, а в математике они находятся на уровне гениальности. Хотите знать точные показатели?

— Не нужно, достаточно данных, которые отображались на экране, — ответил Ник и, хищно улыбнувшись, вскочил на ноги. В возбуждении он прошелся по комнате. — Замечательно! Просто замечательно! Конечно, после предварительного опроса девчонки я ожидал, что результаты исследований окажутся хорошими, но все-таки не верилось, что настолько. Что ж, значит, ей крупно повезло, и она в будущем пригодится. Тиаран, скармливай ей как можно больше информации о пространстве — времени. Я хочу, чтобы она как можно быстрее освоила нашу математику и могла приступить к расчетам в наикратчайшие сроки.

— Слушаюсь, мой райделин.

Не сводя глаз с экрана, юноша улыбнулся. Ему показалось забавным видеть, как озадаченная Мари с любопытством кошки вертит в руках тощую книжонку. Не удержавшись, она даже поднесла её к носу и тщательно обнюхала.

— Надо же, моя шутка с живым подарком Михаэлю оказалась очень удачной во всех отношениях. Что ж, хотя бы дочка этой дряни окажется мне полезной, — сказал Ник, в задумчивости глядя на экран. — Не знаю, может, я неправ принимая ее во внимание, — с сомнением добавил он после долгой паузы и помрачнел. — Крейд, вот дурак! И к чему мне лишнее напоминание о прошлом, которое уже не вернешь?

Его улыбка исчезла, а на красивом смуглом лице юноши появилась печаль. Забыв обо всем, он погрузился в какие-то свои думы и его темные глаза с тоской уставились в невидимую даль.

Спустя какое-то время Ник спохватился, тряхнул роскошной гривой черных блестящих волос, а затем, связав их в хвост, гибким движением снова опустился в прозрачную капсулу и закрыл глаза. В полной тишине ожили и разом замигали разноцветные огоньки причудливых приборов, и цветные линии принялись лихорадочно пробегать по полупрозрачным экранам. Сложнейшие графики и диаграммы с сумасшедшей скоростью сменялись сложнейшими формулами. Когда же на лице юноши появилось крайне утомленное выражение, он медленно открыл затуманенные глаза и сел в капсуле. Лишившись мозгового центра, сразу же прекратилось мельтешение псевдожизни на экранах, и они погасли один за другим. Только один продолжал по-прежнему светиться, показывая комнату девушки. Ник рассеяно глянул на него и замер, с удовольствием рассматривая представшее его глазам зрелище.

— Замечательный стриптиз, красотка! — воскликнул он, с удовольствием наблюдая за обнаженной Мари, бегающей по комнате в поисках пижамы. Дождавшись, когда девушка ляжет в кровать, он с сожалением отключил изображение. — Очень жаль, дорогая, но мне пока нельзя отвлекаться от дела.

Юноша быстро перекусил и, сходив в ванную комнату, снова улегся в капсулу. Вновь началась сумасшедшая круговерть на экранах.

Не подозревающая о стороннем наблюдении девушка быстро уснула, но отдохнуть ей не удалось. Пришел первый сон, и Мари сразу же начали мучить участившиеся в последнее время жуткие кошмары. Как и раньше после инициации, они оказались жутко реалистичными. Сцены насилия во сне стали настолько правдоподобными, что Мари в последнее время начала уже просыпаться от собственных криков. Не сразу очнувшись от ужасов во сне, она в испуге осматривала себя, боясь, что на теле остались следы жестоких избиений и ран, а затем облегченно вздыхала, обнаружив, что все в порядке.

Вот и в этот раз Мари проснулась от собственного сдавленного вопля и, сев в кровати, сжалась в комочек. Немного отойдя от приснившегося кошмара, но по-прежнему дрожа всем телом, она обхватила руками колени и положила на них голову.

«Боже мой, что за сволочь надо мной издевалась? — в отчаянии подумала она, уже не сомневаясь, что все случившееся с ней происходило наяву. — И самое главное — всех ли тварей я прикончила? Во сне я вижу смерть только той сучки, что так часто охаживала меня плетью, но ни разу не видела смертей насильников. Как бы мне выяснить, не привлекая внимания, где же все происходило. Думай, где это было! Думай! Чертова память, дай мне хоть какую-нибудь зацепку!» Но сколько девушка не напрягалась, вспомнить ничего конкретного, что указало бы ей на определенное место на карте, она не могла.

«Ладно, нечего дополнительно издеваться над собой, воскрешая в памяти приснившуюся грязь. Если ничего нельзя сделать, то хотя бы нужно постараться забыть», — ожесточенно подумала Мари. Выпрямившись как пружина, она взлетела в высоком прыжке, а затем, перевернувшись в воздухе, легко приземлилась рядом с кроватью.

Уставший от расчетов, Ник расслабленно лежал в капсуле и, заложив руки за голову, отдыхал. Краем глаза он заметил движение на экране, установленном в комнате девушки.

— Неплохо, золотце, хоть ты и неуклюжа по сравнению с нашими женщинами, — резюмировал юноша с довольной усмешкой. — Жаль, что у тебя нет соответствующей выучки «арие», — ласково пропел он, и на его лице появилось мечтательное выражение. — С такой изумительной фигуркой и довольно покладистым характером из тебя получилась бы замечательная рабыня.

Глядя блестящими глазами на обнаженную Мари, неспешно натягивающую на себя одежду, он вдруг нахмурился.

— Что-то мне не нравится твое пробуждение, детка. Такое чувство, что заблокированные воспоминания пробиваются. Неужели их спровоцировало мое появление?.. Не может быть!.. Вот крейд, я же тщательно подчистил мозги девчонке, в любом случае она не должна ничего помнить!.. Кстати, тиаран, я помню, что отключал комнату Мари, почему она опять включена?

— Прошу прощения, райделин, но в старых директивах значится периодическое наблюдение за девушкой. Прикажете произвести полное отключение?

— Нет, пока не отключай, и веди наблюдение в прежнем режиме, — помолчав, нейтрально ответил Ник и с досадой добавил: — Вызови ко мне Алену. Хотя постой, думаю, ее не стоит. Нет настроения с ней возиться, в прошлый раз она попалась мне под горячую руку и наверняка до сих пор дуется. Кого же вызвать? Ладно, Рамона ближе всех, ей и пошли мое приглашение и не забудь заказать что-нибудь у Тиффани. Эта кошечка любит блестящие побрякушки…

Мари. А как называется «голубая луна» в женском исполнении? Сцена готова, а Гамлета все нет

«Черт, как медленно движется время!» — подумала я, нетерпеливо расхаживая по комнате. Когда нет никакого желания куда-нибудь тащиться, оно несется вскачь, а стоит только войти в режим ожидания и подлое времечко тут же начинает плестись, как старая кляча на кладбище. Слава богу, все течёт, все изменяется и ничто не вечно под луной, настало и время нашего дежурства.

Как всегда старший группы ждал нашу троицу на скамеечке у Казанского собора. Завидев нетерпение на моём лице, этот паршивец сразу же понял, что сейчас я пристану к нему с расспросами по поводу его троянского подарка. Ехидно улыбнувшись, Ник с ходу приказал разделиться на группы и отправил нас с Соней по отдельному маршруту, не слушая моих возражений.

— Ну, а сегодня, почему ты на таком взводе? Опять что-то случилось? — лениво спросила подруга, сочно зевая и деликатно прикрывая пальчиками рот.

Я решила, что пока не стоит распространяться о подарке Ника. Даже мне он показался чрезвычайно странным, что уж говорить о других, начнешь объяснять, и сразу же сочтут что у кое-кого не все дома.

— Нет, всё в порядке, только мне очень нужно поговорить с этим гадом Ником в преддверии предстоящего ужина, а он нарочно выставил нас на отдельный маршрут, чтобы я его не доставала, — с досадой ответила я. — А ты чего такая сонная, оправдываешь свое имя?

— Сонная я потому, что кончается на «у»!

— Очень информативный ответ!

— Хочешь услышать подробности моей сексуальной жизни с Ладожским?

— Сонь, на тебе так недосып сказывается? Очень нужно! Терпеть не могу, когда девицы обсуждают такое между собой.

— Между прочим, ничто не заменит личного опыта. Мы же подруги, что здесь такого? — мурлыкнула Соня, прищурив синие глазищи. Они безмолвно смеялись.

— Думаешь, еще осталось что-то неизвестное в общеизвестном способе размножения Homo sapiens? — иронично спросила я. — По-моему, благодаря средствам массовой информации даже младенцы уже в курсе всех подробностей процесса. Но я рада, что у вас с Иваном все в порядке, судя по твоей довольной физиономии.

— Фи, грубиянка, я не собиралась опускаться до подробностей, всего лишь хотела поделиться с тобой своим счастьем.

— Слава богу! А уж как я счастлива, просто не передать! До сих пор не верится, что вы перестали доставать меня любовными перипетиями своего затянувшегося романа. Ладно не злись, я же не в укор тебе сказала, а потому что действительно рада за вас. Можете и дальше хоть сутки напролет грузить меня своими проблемами.

— Ну, спасибо! После твоих слов, что-то совсем не хочется.

— Ой, не дуйся, Сонька. Я же люблю тебя! — воскликнула я, и порывисто обняла обидевшуюся подругу, а затем хотела поцеловать ее в щеку, но она неожиданно повернула голову, и мой поцелуй пришелся ей в губы. Я тут же словила насмешливый взгляд проходившего мимо симпатичного парня.

— Зай, ты чего так от меня шарахнулась? Я же не заразная, — с недоумением спросила Соня, заметив, как резко я отстранилась.

— Каждый думает в меру своей испорченности, и у некоторых уродов при виде наших объятий и поцелуев стали возникать грязные мысли в голове, — с досадой ответила я. — Прости, я не хотела.

— Нашла на кого обращать внимание! — презрительно фыркнула Соня и хитро прищурилась.

Не успела я опомниться, как она взяла мое лицо в свои ладони и, томно глядя мне в глаза, капризно протянула:

— Ах, мое сокровище, знала бы ты, как страстно я люблю тебя! Может быть, у нас голубая луна? Яой? Тьфу, это же все мужики, а как там у розовых?.. Тьфу, не помню! Итак, на чем мы остановились? Ах, да! Признайся, малышка, что я лучше всех твоих лесбийских подружек. Ведь только я удовлетворяю тебя полностью, — громко и во всеуслышание заявила моя любимая подруга, и я тут же поймала несколько ошарашенных взглядов пожилых прохожих.

— Совсем с ума сошла! Что ты несешь, поганка? — прошипела я, и чувствительно щипнула ее за бок. — Сейчас так удовлетворю тебя по пустой голове, что мало не покажется!

— Ой, больно же! — немедленно взвизгнула Соня. — Какая ж ты, моя любовь, непоследовательная! То лезешь на людях целоваться, то вдруг по голове обещаешь стукнуть! И зверски щиплешься, между прочим.

— Точняк, ты сейчас у меня заработаешь на орехи! Беккер, где ты набралась подобных глупостей? Вот погоди, пожалуюсь Ивану, что ты сексуально меня домогаешься, и он вмиг вытряхнет из тебя всю розовую дурь. Хватит болтать! — я развернула расшалившуюся Соню в нужном направлении и подтолкнула ее в спину. — Пошли, а то наш поводырь устроит нам разбор полетов за нарушение дисциплины во время службы, а мне из-за тебя унитазы мыть не хочется.

Как я ни нервничала, в ожидании предстоящего эпохального события, время за всякими мелкими делами пролетело почти незаметно. Вечером, войдя в гостиную, я оглядела ее придирчивым взглядом. Большой нарядный зал выглядел просто роскошно, и я заворожено застыла посреди комнаты. Большая люстра в гостиной была еще погашена и только ее хрустальные подвески, слегка покачиваясь, таинственно поблескивали в свете горящих свечей. Светились мягким светом хрустальные бра над камином, их золотистое освещение создавало ощущение светлой радости и уюта. Весело потрескивали горящие сосновые дрова в камине. В комнате слегка пахло смолой, дымом и до приторности розами. Их огромные букеты стояли повсюду, и на столе, и на полу в огромных вазах. Бархатно-красные и нежно-розовые, снежно-белые и ярко-желтые — розы были изумительно прекрасны. Я знаю, что Рени обожает их просто до безумия.

«Интересно, как я переживу за ужином их одуряющий запах? Ладно, не страшно, главное, что нет лилий, а остальное ерунда», — подумала я и подошла к праздничному столу, застеленному белоснежной льняной скатертью.

В неярком свете таинственно блестел стоящий на столе хрусталь, сияло начищенное серебро столовых приборов, которые лежали у красивых тарелок с нежным цветочным орнаментом. Да, умеет служба банкетов создать атмосферу праздничного торжества! И самое замечательное — это горы изысканных закусок и причудливых разноцветных коктейлей, стоящих на столе и запертых до срока за резными створками старинного буфета.

Я восхищенно вздохнула и от души порадовалась, что несмотря на неприятности, у нас состоится торжественный семейный ужин, один из тех, которые так любит устраивать Рени. Ведь я тоже обожаю атмосферу праздника, когда у всех приподнято-беспечное настроение и все, радуясь, ждут от вечера волшебного незабываемого чуда. Оно почти никогда не происходит, но это не мешает лично мне с оптимизмом смотреть в будущее и переносить его ожидание на следующую праздничную дату.

Все замечательно и только одно не давало мне покоя. Кто же такой Ник, и почему столько непонятного творится вокруг него? Ладно, что впустую размышлять о том, что всё равно не поддается расшифровке. Как говорится в математике, слишком мало исходных данных, потому группа уравнений с несколькими неизвестными не решаема. Тем более что торопиться? Скоро все разъяснится, сцена готова, декорации на месте, и где-то бродят наши актеры в количестве трех штук. Мы-то с Рени в этом спектакле явные зрители.

Забавно, но тут я ошиблась. Оказывается, кое-кто из нас тоже оказался действующим лицом нашего небольшого, но очень и очень, эпохального спектакля!

Я вышла на открытую террасу, там уже по-осеннему быстро темнело. Поднявшийся ветер, который быстро успокоился, все же успел бросить в меня пригоршню кленовых листьев и они веером легли у моих ног, но до того я успела поймать один из них и залюбовалась изящным резным чудом, выполненным в золоте и багрянце. Перегнувшись через перила террасы, я выпустила кленовый лист на свободу и проводила взглядом его планирующий полет, а затем села на качели и по привычке сжала в руке знакомую до мельчайших подробностей лилию.

«Долго, слишком долго нет вестей… похоже, что все кончено, мой Золотой тигр. Сколько я ни слала тебе посланий с очередной оказией, увы! От тебя нет ни ответа, ни привета. Если и на последнее из них ты не ответишь…что ж, тогда мне остается только одно — любить за двоих».

Несмотря на грустные размышления в глубине души по-прежнему тлел упрямый огонек надежды. «Ну, не верю я, что Тьен меня разлюбил, иначе сердце почувствовало бы перемену!..» Ладно, хватит придумывать всяческие напасти, которые могли бы с ним приключиться. Семья Моррисонов слишком известна, чтобы такое событие осталось в тайне. Нужно ждать. Ждать и надеяться на лучшее — отныне этот слоган станет моим девизом…»

С трудом вырвавшись из замкнутого круга мыслей, я побежала переодеваться. Несмотря ни на что жизнь продолжается, и никакие обстоятельства не в силах отменить наш выход на ее сцену.

* * *

В штабе клана Волка капитан службы безопасности догнал у выхода в подземный ангар экипаж самолета-амфибии.

— Пол Олафсон?

Веселый белесый парень из троицы экипажа живо обернулся.

— Да, сэр. У Вас какое-то дело?

— Прощу прощения за задержку, господа. Лейтенант, следуйте за мной.

Когда они отошли на солидное расстояние, офицер СБ сдержанно улыбнулся озадаченному летчику.

— Лейтенант, поскольку Ваш полет под купол откладывается на неопределенное время, предъявите мне переданную Вам корреспонденцию для досмотра, включая записку, адресованную Тьену Моррисону, — холодно сказал он. — Вам известно, что Вы нарушаете правила, передавая под купол незарегистрированную информацию?

У парня вспыхнуло лицо.

— Простите, сэр, больше такое не повторится! — вытянувшись в струнку, смущенно воскликнул он и виновато посмотрел на удивительно красивого капитана СБ. «Черт, похоже их служба начала готовить джеймсов бондов не только по уму, но и по внешности, хотя куда киношным героям до этого красавчика!» — промелькнуло в мыслях у Пола Олафсона. — Эх, спасибо девчонке, теперь не видать мне ближайшей увольнительной, как пить дать! Но как я мог ей отказать, когда она так просила? Сразу же видно, что у них с этим Моррисоном любовь».

— Возьмите, лейтенант. Все нормально, а записку я изыму. Считайте, что Вам крупно повезло, так и быть на первый раз я прощаю Ваш проступок. Поспешите, похоже, вашему экипажу разрешили вылет.

— Спасибо, сэр! — выпалил страшно обрадованный летчик и, лихо козырнув, с разрешения капитана СБ, убежал к нетерпеливо ждущим его товарищам.

Глава восьмая

Черное ожерелье

— И унес серый волк царевну за леса и долы прямиком в Тридевятое царство-государство и стали они там жить поживать, да добра наживать…

— Бабушка, а у них были детки?

— Ну, конечно же, внучек. Иначе, откуда бы взялись оборотни?

Антология вампирских детских сказок

Слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Вспомнить всё

Вечером перед приходом гостей хозяйка дома включила большую люстру в гостиной и придирчиво осмотрела праздничное убранство огромного зала. «Н-да, стандарт времен перестройки. Служба банкетов могла быть и оригинальнее в оформлении, — с неудовольствием подумала Рени. Затем она подошла к огромному зеркалу в старинной позолоченной раме и не менее придирчиво осмотрела свое отражение. Зазеркалье немедленно отразило в своих загадочных глубинах экзотическую смуглую красавицу с огромными черными глазами, похожую на египтянок, какими их изображают на древних фресках.

Женщины любят встречать мужчин во всеоружии, и вампирская матушка Мари не составляла исключение из правил. Потому она с удовольствием полюбовалась своим жемчужно-белым русалочьим платьем, обтягивающим ее словно вторая кожа и расходящимся от колен мягкими складками. Рени нашла, что к его открытому декольте очень подходят льдистые капельки голубоватых бриллиантов вкупе с такими же серьгами в её ушах. Понравилась ей и работа визажиста. Изысканный макияж и густая масса черных волос, убранная в затейливую прическу с отдельными прядями, падающими ей на оголенные плечи, удачно сочетались со сказочным великолепием наряда. Мари, влетевшая в гостиную следом за ней, порывисто её обняла.

— Ма, ты прекрасна как Полуночная Фея! — восторженно воскликнула она и, смерив восторженным взглядом, убеждённо добавила: — Нет, ты выглядишь как настоящая королева морей легендарного Эрейна! В мире нет никого красивей!

— Спасибо за комплемент, детка, но ты не права, сравнивая меня со сказочными персонажами. Я всего лишь скромный выходец из страны древних пирамид.

— Фу, только не эти гробостроители! Надо же быть такими уродами, чтобы всю свою жизнь от рождения посвятить собственным похоронам! Хотя не спорю, роль их богини Бастет тебе очень подходит.

По залу звонкими колокольчиками рассыпался смех Рени. Умолкнув, она растроганно сказала:

— Ну, если богини, то я не возражаю. Кстати ты тоже неплохо выглядишь. Ну-ка повернись, детка, ты должна быть на высоте, всё же Ник твой гость.

Рени вопросительно глянула на девушку, ожидая комментария, но та лишь привычно фыркнула, услышав прозрачный намек. В последнее время мать довольно настойчиво расспрашивала ее о молодых людях, но Мари упорно отмалчивалась, считая свою любовь к Тьену сокровенной тайной. Особенно ее радовало то обстоятельство что Штейн, который знал об их отношениях помимо самых близких друзей, ничего не рассказал родителям. В этом она была уверена, поскольку имя юноши ни разу не всплыло в разговоре с домашними.

Не дождавшись ответа, Рени вздохнула и придирчиво осмотрела наряд девушки. Она одобрительно улыбнулась, решив, что темно-бордовое короткое платье с плотно облегающим лифом на бретельках и пышной юбкой, расходящейся от талии мягкими фалдами, удивительно подходит темноглазой и темноволосой Мари, красиво оттеняя снежную белизну её кожи. Заметив, что на ней нет никаких украшений, она попыталась уговорить девушку надеть ожерелье из кроваво-красных рубинов, но та не согласилась, мотивировав свой отказ тем, что от холодных камней появляется ощущение, словно кто-то её душит ледяными пальцами. Рени подивилась такому забавному капризу, но больше не стала настаивать.

К девяти вечера все действующие лица оказались в сборе, никто не опоздал. Первым из гостей появился Ник и пораженная девушка поневоле отметила, как он удивительно красив, и как элегантно смотрится в строгом темно-синем костюме и голубовато-белой рубашке. У неё даже руки зачесались, так ей захотелось дернуть его за прядь волнистых блестящих волос с трудом удерживаемых изящной заколкой и посмотреть, каковы они, когда рассыплются в беспорядке. «Вот чёрт, просто мистер Совершенство!» — с досадой подумала она но, бросив взгляд в зеркало, повеселела. — Ну, и подумаешь! Сегодня и мы не ударим в грязь лицом, Ваше зазнайское величество!»

Пока Мари глазела на юношу, тот вежливо представился хозяйке дома и преподнес им цветы, выудив их с ловкостью фокусника из объемного пакета. С уважительным полупоклоном, он вручил Рени роскошные и очень редкие ярко-синие орхидеи, и с усмешкой протянул девушке устрашающе-огромный букет приторно пахнущих бело-розовых лилий. На её подвижном лице немедленно отразилось неприкрытое отвращение. Наморщив нос, она тотчас убежала с явной целью убрать куда-нибудь подальше нежеланный подарок.

— Постой, куда ты потащила букет? Ну, надо же, какая неблагодарность! А я так старался найти самые пахучие лилии, чуть ли ни полгорода объездил в их поисках! — сокрушенно произнес Ник, глядя ей в след.

— Ага! Вижу, что старался! Поищу для твоих цветиков укромный уголок. Не беспокойся, перед тем как открутить им головы, я порыдаю над ними от умиления, — немедленно донесся раздраженный голос девушки.

Не удержавшись, Рени хихикнула и бросила укоризненный взгляд на юношу. В ответ он улыбнулся с невинной миной на лице и галантно предложил руку, собираясь проводить хозяйку дома к столу. Рени немного помедлила, внимательно разглядывая гостя, и в её глазах вспыхнуло неприкрытое удивление.

«О! Мальчик красив как сказочный принц! Какой необычный разрез глаз, и какие роскошные длинные ресницы! Забавно, но к великой досаде дам такие опахала чаще встречаются у мужчин, чем у женщин. Надо же, они и на самом деле похожи с Мари, как и говорил Мика. Вот только он забыл упомянуть, что мальчик еще больше похож на него самого. Если бы у вампиров была возможность завести родное потомство, то я заподозрила бы, что он изменил мне с кем-то на стороне и Ник его родной сын, — подумала Рени, и лукаво прищурилась. — Интересно, как к нему Мари относится? А то бы из них получилась красивая пара!»

Юноша с негодованием посмотрел на Рени, и на его красивом смуглом лице появилось легкое отвращение, но та ответила ему ласковым всё понимающим взглядом и он вдруг неожиданно тепло ей улыбнулся. Усмехнувшись, Рени взяла гостя под руку, и они пошли в гостиную.

Минут через десять после прихода Ника появились Палевский и Штейн. Девушка встречала их в гордом одиночестве, поскольку хозяйка дома тем временем занимала беседой уже явившегося гостя, то есть со светской непринужденностью болтала с юношей о всяких пустяках. Стоя в прихожей, она услышала, что мужчины на подходе о чем-то ожесточенно спорят и немедленно навострила ушки, но к ее разочарованию, войдя в дом, они сразу же замолчали. Мари ответила радостной улыбкой на приветствие отца и, поцеловав его в щеку, сдержанно поздоровалась с новым гостем. Штейн кивнул ей в ответ и окинул острым взглядом. Девушке не понравилось его внимание. Слишком уж свежи были воспоминания о том, что может за ним воспоследовать. Она невольно поежилась, а затем по дороге к гостиной чувствовала себя крайне неуютно, ощущая между лопаток неотступный тяжелый взгляд серых глаз. Войдя в зал, Палевский немедленно направился к жене, занимающей сегодня место во главе стола.

— Присаживайся, Том, и чувствуй себя как дома. Впрочем, так оно и есть, — бросил он на ходу.

Штейн кивнул присутствующим и, сделав комплемент хозяйке, немедленно занял место напротив юноши. Тем временем Палевский подошел к жене и окинул восхищённым взглядом.

— Бесподобно выглядишь, дорогая! — мягко произнёс он и, склонившись, легко коснулся чётко очерченных полных губ Рени. На мгновение на его лице появилось выражение неизъяснимой грусти и нежности. Глаза Рени немедленно засияли ответным чувством. Загадочно улыбнувшись, она пальчиками легко коснулась гладкой смуглой щеки мужа и, не стесняясь посторонних, с лаской в хрипловатом голосе пропела:

— Спасибо, мой ангел. Рада нашей встрече, ведь я люблю тебя.

— И я тебя тоже, Кошка, — ответил Палевский, не сводя с жены глаз. Поцеловав её руку, он лукаво добавил: — Не помню, милая, говорил ли я сегодня, что ты для меня самая красивая и желанная на свете? Впрочем, неважно, я готов повторять свои слова снова и снова…

Увлеченный беседой с женой Палевский не сразу вспомнил о гостях. Заметив на её лице укоризненно-ласковое выражение, он бросил заинтересованный взгляд на молодых людей, сидевших рука об руку, и юноша, пристально наблюдающий за их интимной сценкой, неохотно отвел глаза. Палевский подошел ближе, и Ник немедленно поднялся ему навстречу. Он вежливо поклонился, и протянул руку. Немного помедлив, хозяин дома ответил крепким рукопожатием.

— Ник Мэнс, к Вашим услугам, сэр, — вежливо произнес юноша.

— Очень приятно, молодой человек, а я Михаил Палевский, отец сей юной мадмуазель, — представился он и испытующе глянул на гостя. — Вы ничего не хотите добавить к своему имени?

— С вашего разрешения пока воздержусь, сэр, — сдержанно ответил юноша и после паузы спросил: — Не возражаете, если я сяду?

— Конечно же, присаживайтесь, Ник, — спохватился Палевский, заметив, что слишком долго рассматривает гостя и тем держит его на ногах. — Думаю, мы еще успеем побеседовать, — он улыбнулся извиняющейся улыбкой. — Пожалуй, я оказался несколько невежлив. Прошу извинить.

— Всё в порядке, сэр. Это я прошу прощения за беспокойство, если оказался слишком навязчив, желая познакомиться с Вами и Вашим семейством.

— Вам нет нужды извиняться, Ник, лично меня очень заинтересовал Ваш визит. Очень надеюсь, что когда мы ближе познакомимся, то Вы поведаете много интересного.

— Возможно, сэр, — уклончиво ответил юноша.

— Замечательно, — задумчиво улыбнулся гостю Палевский и повернулся к Мари.

— Милая, никак ты изменила своему амплуа Золушки и решила для разнообразия побыть принцессой? — шутливо спросил он, с удовольствием глядя на преобразившуюся дочь.

— Ой, спасибочки за комплемент! А за принцессу и вовсе отдельное спасибо, — просияв, ответила она и, приподнявшись, звонко чмокнула отца в щеку. — Счастье что у дубликата Золушки в моём лице есть личная фея-крестная с задатками дизайнера-модельера!

Палевский шутливо дернул её за ухо.

— Ну, какой же это комплимент? Чистейшая правда. Ведь ты на самом деле красавица. Особенно когда берешь на себя труд ею выглядеть.

— Ну, вот! А так хорошо начал! — разочарованно протянула девушка. — Значит, ты считаешь, что по жизни я все-таки Золушка, а не принцесса?

— Конечно же, принцесса! Как ты могла подумать иное? — засмеялся Палевский, усаживаясь напротив дочери.

Когда все заняли свои места, в гостиной ненадолго повисла пауза, которую немедленно нарушила Рени. Глядя на гостей и домашних, с достоинством истинной королевы, она провозгласила тост за здоровье и благополучие всех присутствующих. Ее пожелание поддержали дружным звоном хрустальных бокалов, и на столе появилась первая перемена блюд, разносимая шустрой официанткой. Спустя некоторое время Штейн произнес ответный тост, пожелав хозяевам дома процветания и здоровья, и вновь зазвенели поднятые бокалы. Поскольку у вампиров здоровый аппетит, то вскоре за столом воцарилось непринужденное молчание. Во время ужина присутствующие отдали должное шедеврам французской кухни и изысканным винам. Правда, Мари предпочитала шампанское, которое она впервые распробовала на балу в Академии и оно ей очень понравилось.

Время шло, и когда малый церемониальный протокол был соблюден и официальная часть, соответственно, закончена за столом завязалась дружеская непринужденная беседа. Рени вполголоса болтала с девушкой, и при этом обе пытались втянуть в свой разговор Ника. Однако тот к концу ужина несколько помрачнел и отвечал им вежливо, но односложно или отделывался короткими общими фразами.

Палевский и Штейн не вмешивались в их беседу и продолжали свой разговор о работе, но вели его без особого пыла. Периодически они замолкали и бросали испытующие взгляды на Ника, который с рассеянным видом ковырялся в своей тарелке. Мари тоже искоса глянула на него, и с изумлением заметила, что он волнуется. Во время ужина она частенько с удивлением посматривала на юношу. Несмотря на несносный характер и проколы в поведении, раньше она все равно воспринимала его как ровесника, но сейчас по всем ощущениям рядом с ней сидел совсем другой человек. Властный и самоуверенный, он ни в чём не уступал её могущественному отцу. Такой Ник оказался внове и почему-то сильно беспокоил. К тому же его мощнейший ментал так давил на её слабое поле, что девушке всё время хотелось отодвинуться от него как можно дальше. Имея возможность сравнивать, она с изумлением поняла, что его излучение гораздо сильнее, чем у Штейна и даже превосходит ментальное поле отца. Последнее стало для неё откровением. Раньше никто и близко не мог с ним сравниться.

«Кто же такой Ник?» Беспокойно поерзав на месте, Мари бросила испытующий взгляд напротив. Палевский и Штейн внешне совершенно спокойно переговаривались между собой, но она чувствовала исходящее от них напряжение. «Черт, кабы чего не вышло! Почему они стараются не выпускать Ника из поля зрения, как будто чего-то опасаются? Зря. Конечно, он паразит каких мало, но вряд ли от него может исходить какая-то серьёзная угроза», — расстроено подумала она, и уже в открытую уставилась на своего соседа. Заметив тревогу на её лице, тот ответил долгим внимательным взглядом и, взяв за руку, успокаивающе сжал ладонь. Не выдержав, Мари опустила глаза. «Черт, и чего сегодня Ник со Штейном весь вечер глазеют на меня как на икону. Неужели Беккер перестаралась со шмотками и макияжем?»

Ник открыто усмехнулся, прочитав её панические мысли.

«Не тушуйся! В кои веки у тебя приличный вид, хотя, на мой взгляд, не хватает украшений. Кстати, медальон не подходит к твоему наряду. Интересно, что при всей своей нелюбви к лилиям, ты не расстаешься с безделушкой. Подарок любовника?»

«Не твоё дело!.. — девушка немедленно выдернула свою руку и, пригубив шампанское, вызывающе посмотрела на соседа. — Что еще за зверь такой, любовник? Знаешь ли, сейчас принято говорить бой-френд».

«Учту на будущее», — заметив заинтересованные взгляды остальных, Ник насмешливо фыркнул и, опустив глаза к тарелке, подцепил на вилку кусочек омара из сложного гарнира.

«Вот-вот учти! Нечего совать свой нос, куда не просят!»

Больше не обращая внимания на девушку, Ник отложил столовые приборы и, аккуратно сложив салфетку, обратился к Рени.

— Простите, миледи, кажется, за годы одиночества я подрастерял хорошие манеры и сейчас из меня плохой собеседник, — вежливо произнес он с искренней теплотой во взгляде. — Благодарю Вас за добросердечное гостеприимство.

— И Вам спасибо, Ник. Я рада, что Вы почтили нас своим визитом. Лично мне было очень приятно с Вами познакомиться. Знайте, что отныне Вы желанный гость в нашем доме.

— Спасибо, миледи. Пожалуй, Вам пока не стоит спешить с последним утверждением, — усмехнулся юноша. — Во всяком случае до того как мы переговорим с Вашим мужем. Простите, но нам нужно обсудить ряд нелицеприятных моментов.

Ник бросил слегка виноватый взгляд на Рени, а затем посмотрел на Палевского. На его лице промелькнула тревога, мгновенно сменившаяся высокомерно-замкнутым выражением.

— Господа, не находите, что уже достаточно балагана со званым ужином, и не пора ли нам перейти к делу, ради которого мы здесь собрались? — спросил он с язвительными нотками в голосе.

Палевский и Штейн понимающе переглянулись и Глава СБ бросил на Ника недоверчивый взгляд.

— Да, мой друг! А ты до конца не верил в такую возможность, — насмешливо сказал Палевский. Поставив бокал с вином, он откинулся на спинку стула и, прищурившись, внимательно посмотрел на юношу.

— Теперь я Вас узнал, молодой человек. Правда, не скажу, что рад повторной встрече, — не замечая, Палевский нервно постукивал пальцами по столу. — Должен заметить, очень хорошая работа с наложением долговременной матрицы. Её недостаток в том, что она довольно быстро разрушается при длительном общении.

— Ничто не вечно под луной, — резко отозвался Ник.

— Банально, но верно по сути, — на лице Палевского появилась ледяная усмешка. — Итак, что Вам нужно?

С деланным удивлением Ник приподнял бровь.

— Ничего. В общем-то, я пришёл в гости к знакомой девушке, но даже сквозь щиты, ощущаю ваше желание устроить мне допрос с пристрастием. Нет проблем, я к вашим услугам. Итак, кто начнёт первым?

— Что ж, сударь, предоставляю Вам первое слово. Как гость, Вы имеете определенное преимущество перед хозяевами, — проговорил Палевский. Стараясь не выдать внутреннего напряжения, он слегка подался вперёд, готовясь к сложнейшей схватке с могущественным противником.

— Неплохой стратегический ход.

Хозяин дома хоть и нервничал, но был готов к диалогу, и потому нащупав почву под ногами, Ник взял себя в руки и держался уверенно. Он надменно выпрямился и, сложив руки на столе, обвёл собеседников холодным взглядом.

— Что ж, сыграем по вашим правилам, господа. Мне все равно, но не будем тянуть, и утомлять присутствующих дам своими недомолвками, — посмотрев на Рени, юноша снова виновато улыбнулся, но быстро отвёл взгляд и сосредоточился на мужчинах. — В вашем случае, думаю, мне нет нужды представляться. С хозяином дома мы уже встречались, правда, довольно давно, — он перевел внимательный взгляд на Главу СБ. — Да и для господина Штейна не секрет, кто я такой, но он до сих пор не теряет надежды. Не имеет смысла упорствовать в своих заблуждениях. Я — это я.

— Иногда очень не хочется расставаться со своими иллюзиями, — сказал Штейн и с грустной миной на лице потянулся к бокалу с вином, но передумал и, налив себе водки, залпом опрокинул её в себя. Сочно хрустя огурцом, он меланхолично добавил: — К сожалению, страусиная позиция невыгодна со стратегической точки зрения.

Насторожившийся Палевский оказался не столь спокоен. Его взгляд, устремленный на юношу, заледенел и, перехватив инициативу, он сразу же перешел в наступление:

— Зачем ты явился? — перейдя на «ты» он надавил на собеседника с позиций старшего, — ведь я не нарушал твоих условий! Или ты считаешь, что мало принес мне горя, убив Эльжбету? Собираешься снова сеять хаос и разрушение в моем доме? Не выйдет! — в его голосе прозвучала тихая ярость. — Чтобы ты не вообразил себе, я не дам разрушить мою семью! — не дождавшись ответа, он почти выкрикнул: — Отвечай, не тяни, что тебе нужно?

Явно нарочито затянув паузу, Ник с полным самообладанием смотрел в лицо Палевского, полыхающее гневом. Наконец, он холодно улыбнулся.

— Успокойся, твоим близким ничего не грозит, слово райделина. Они вообще не имеют никакого отношения к моему визиту.

— Надеюсь, что это так и ты мне не лжешь.

— Как райделин правящего дома, я не имею привычки лгать! — немедленно отчеканил юноша, и в его глазах вспыхнули зеленые искры, предвестницы гнева.

Резко встав, Палевский взял сигареты с изящного резного столика и закурил, щелкнув золотой зажигалкой. Немного успокоившись, он сказал после небольшой паузы:

— Да? И твоему слову можно верить?

— Решай сам, — ледяным тоном ответил Ник.

И как ни странно показалось ему самому, но Палевский поверил гостю на слово. Внутреннее напряжение слегка отпустило, и он вновь закурил, выбросив предыдущую сигарету в старинную вычурную пепельницу. Вскочив на ноги, он принялся беспокойно ходить по комнате. Пока внимание присутствующих было приковано к хозяину дома, никто кроме Штейна не заметил, что Ник тоже расслабился, и в его глазах погас зеленый гневный огонек. Рени, сопровождавшая метания мужа неотрывным взглядом, недовольно поморщилась при виде того, что он непрерывно курит.

— Дорогой, прекрати маячить перед глазами, пожалуйста, сядь на место. Дай сказать мальчику то, что он хотел, — не выдержав, проговорила она с мягкой укоризной в голосе.

— Нашла мальчика! — хмыкнул Палевский, но все же послушался, и сел на место. — Знаешь ли, милая, сей милый мальчик будет постарше нас всех вместе взятых, — иронично добавил он и, взяв себя в руки, мгновенно скрылся за маской холодного спокойствия.

После слов мужа до Рени дошло, с кем они имеют дело. С недоверием на лице, она изумленно воззрилась на юношу.

— Ник, неужели это правда?

В ответ он мягко улыбнулся и сокрушенно развел руками, дескать, и рад бы отказаться, но что делать, если так обстоят дела.

— Боже мой, скажи я кому, так кто ж мне поверит?! — пробормотала ошарашенная Рени.

Тем временем растревоженный воспоминаниями более чем полувековой давности, Палевский чувствовал себя далеко не так спокойно, каким казался внешне. Слишком уж болезненными оказались ожившие картины прошлого, вызванные в его памяти появлением Старейшего. В прошлом он настолько сильно любил Эльжбету, свою бывшую жену, что и сейчас ее образ, возникший перед его внутренним взором, вызывал ощутимую боль в сердце. Изнервничавшегося Михаэля вдруг охватила такая тоска по ушедшей любви, что он, не обращая внимания на присутствующих, перенесся мыслями в далекие времена юности и погрузился в счастливые моменты беззаботных и счастливых дней.

«Моя прекрасная королева, зачем же ты убила моё сердце, прежде меня? — со светлой грустью подумал он и тяжело вздохнул. — Какое безумие юности! Ведь я был настолько ослеплён любовью, что не стал бы бороться с Эльжбетой за власть…»

Голос юноши не сразу пробился сквозь пелену воспоминаний Палевского и он, заметив встревоженный взгляд жены, виновато улыбнулся. Но его слабость длилась недолго, он перевел взгляд на Ника, и на его лице вновь появилась привычная маска холодного высокомерия и собранности.

— Я только что говорил присутствующим, — сказал юноша, вопросительно глянув на него, — что хотел бы продолжить своё представление…

— Я думаю, что все уже поняли, с кем имеют дело, — холодно перебил его Палевский.

— И с кем же, если не секрет? Что вы знаете обо мне кроме имени? Да и оно вам неизвестно, а только идиотская кличка «Старейший»… надо же, звучит забавно, действительно, сразу же воображаешь себе седобородого старца… — в голосе юноши прозвучала грустная ирония. — Впрочем, не стоит отвлекаться, время уже позднее. Если позволите, то я расскажу вам свою историю. Как я стал Старейшим для расы вампиров и попрошу, не перебивать меня, — тихо добавил он и повернулся к Рени. — Поверьте, миледи, я на самом деле пришел в ваш дом как гость.

— Я верю, Ник, — ласково сказала Рени. Стоя на грани, она обострённым шестым чувством видела в гордой душе бесприютное одиночество, которым он тяготился, но не знал, как избавиться без ущерба для собственного достоинства. — Знайте, в любом случае Вы для меня останетесь желанным гостем, — она ободряюще посмотрела на юношу. — Смелей, я с нетерпением жду Вашу историю.

— Спасибо за поддержку, миледи.

Всё-таки Ник с сомнением посмотрел на Палевского, но вскоре на его лице, как и у хозяина дома, появилась не менее привычная маска холодного высокомерия, и размеренным голосом он начал свое повествование.

— Господа, все началось, на этой же планете в немыслимо далекие времена. До того как появилась ваше название «Земля» мой народ называл её «Арея». За много тысяч лет до сегодняшнего дня на планете существовала единая высокоразвитая технологическая цивилизация эреев, которая по космическим масштабам почти мгновенно погибла в глобальной катастрофе. Угроза пришла из космоса и о ней знали заранее, но, к сожалению, уже ничего не могли поделать. Причина гибели оказалась банальной, но ее угроза не исчезла и в наши дни. Огромный астероид-бродяга, вывернувший к нашей планете неизвестно откуда, был замечен слишком поздно, и космические обсерватории не смогли вовремя просчитать его траекторию. Надеяться оказалось практически не на что, — взрывать астероид уже не имело смысла, поскольку он слишком близко подошел к планете, и его траекторию, как и траекторию его обломков, мы уже не могли изменить. Организовать базы на соседних планетах мы тоже не успевали.

Он глянул на присутствующих, и на его лице отразилась гордость за свой народ.

— Должен заметить, что к тому времени наша цивилизация уже освоила околосолнечное космическое пространство и готовилась к прорыву к звездам, — и горько добавил, — К сожалению, так и бывает частенько в жизни, глядишь вдаль и не замечаешь булыжника под ногами. Конечно, у нас существовала сеть баз на других планетах солнечной системы, но они носили больше научный или промышленный характер и потому жилые комплексы на них рассчитывались только на обслуживающий их персонал. При всем желании они никак не могли принять и разместить сотни миллионов эреев, но часть населения все же отправили на базы и до разумного предела укомплектовали их персоналом. К сожалению, никто из них катастрофу не пережил. Я неоднократно проверял околоземное пространство, но никто не отозвался на мой зов… и следов какой-либо разумной деятельности в околосолнечном пространстве нет.

Опустив голову, юноша помолчал, а затем выпрямился и посмотрел на Палевского.

— Ладно, что зря бередить душу, для тех эреев уже всё кончено. Теперь о том, как я оказался в вашем мире. Спасли меня родители, практически за миг до того, как на Арее разразилась глобальная катастрофа, пришедшая из космоса и уничтожившая почти все живое на планете. Немного о том, кто они: мой отец — Рай-ин-Рай Восточного Гана райтан Таятан Реази Вистанио таноэль Радужной короны из дома Вечного Лета — конструктор и разработчик новой космической техники, а мать — райтанэль Нида Роя Клиу, сентано Розового Лотоса, дома Вечной Осени — талантливый математик и астрофизик. С гордостью и нисколько не преувеличивая, я могу сказать, что мои родители — и отец и мать — были по-настоящему гениальными учеными. Перед катастрофой они вместе работали в области практических космических полетов и занимались разработкой первой в мире хронокапсулы. Это не пресловутая машина времени, но возникающее в ней стасис-поле отсекало ее от реального потока времени. Короче, созданное ими устройство оказалось сродни бреду современных фантастов об анабиозе, только процесс сохранности объектов в хронокапсуле построен несколько на ином принципе, но суть от этого не меняется.

К тому времени наши ученые уже рассчитали точное время апокалипсиса и мои родители, хотя и очень спешили, успели полностью завершить только две экспериментальные модели нового устройства. А затем, когда подошло время катастрофы, они привели нас с сестрой в свой научно-исследовательский центр космических разработок… Помню, как отец спешил. Он без особых церемоний прощания с ходу приказал нам лечь в хронокапсулы, что мы с сестрицей и проделали, хотя с моей стороны процедура оказалась не совсем добровольной…

— Сколько вам с сестрой исполнилось лет на момент отправки? — перебил его Штейн.

Недовольный тем, что его прервали, Ник все же ответил:

— Мне пятнадцать лет, а сестре — двадцать.

— Ваша сестра жива? — Тут же немедленно задал следующий вопрос Штейн и после долгой паузы Ник совсем уж неохотно процедил сквозь зубы:

— После отключения хронокапсулы сестры выяснилось, что из-за скрытого дефекта она погибла. Надеюсь, на настоящий момент у Главы СБ вопросы исчерпаны и я могу продолжить свой рассказ?

Ник мрачно глянул на Штейна, который в ответ благоразумно промолчал, и тогда он снова приступил к своему повествованию.

— Вот так, благодаря последнему слову науки и техники нашей погибшей цивилизации, я оказался в современном мире на древней базе эреев. Трудно судить к добру или нет, но благодаря старой цивилизации и моим усилиям появились вампиры, далекие потомки эреев, — резюмировал Ник и, размышляя, задумчиво продолжил: — Сейчас я думаю, что мне необычайно повезло. Случайно или нет, но отец очень удачно выбрал время отключения хронокапсул. Новый мир в то время оказался слишком молод, чтобы воспротивиться пришельцу из другой цивилизации. Случись отключение в наши дни и меня могли бы обнаружить и засунуть в какую-нибудь закрытую научно-исследовательскую лабораторию. В возрасте пятнадцати лет я не смог бы оказать должного сопротивления, поскольку ещё не умел в полной мере управлять своим ментальным полем. Неизвестно, чем бы кончилось дело, и уж совершенно точно не появилась бы раса вампиров.

Неожиданно Ник весело по-мальчишески ухмыльнулся.

— Смешно, но поначалу я как дурак обрадовался, оказавшись в нетронутом цивилизацией мире. Как всякому пятнадцатилетнему идиоту, мне грезились великие приключения и грандиозные подвиги!.. Вау! Это же так здорово — погоня за мамонтами и охота на сохранившихся кое-где динозавров! Всё складывалось просто замечательно, и я с головой погрузился в море приключений. Правда, путешествовать по дикому миру оказалось непросто, и несколько раз я выбирался из немыслимых передряг с огромным риском для жизни. Что ж, подвиги на свежем воздухе очень воодушевляют, вот только со временем вдруг остро встал вопрос — во имя чего, или во имя кого? Кому я тут в этом мире нужен? И очень быстро выяснилось, что никому. Первая же попытка пообщаться с местными аборигенами привела меня на грань нервного срыва. Пещерные охотники показались мне до крайности безобразными и неуклюжими. Сразу же бросалось в глаза, что почти все они низкорослые, коротконогие и глаза у них маленькие… короче, полная противоположность эреям, а еще они тупые и вонючие, от них несло как от зверья, — с капризными нотками в голосе добавил юноша и вызывающе глянул на окружающих. Рени снисходительно улыбнулась его снобизму, и он, спохватившись, что ведет себя не по-взрослому, смущенно улыбнулся.

— Простите, кажется, я увлекся воспоминаниями тех лет. В общем, контакт закончился полной катастрофой. Как уже говорилось, я еще был слаб ментально и, несмотря на внешнюю маскировку, аборигены по-звериному чувствовали, что я иной, чем они, и зачастую мои попытки общения с ними заканчивались конфликтом со смертельным исходом. Затем, в один прекрасный день мне все надоело и после сна в хронокапсуле, я попал уже в пятнадцатый век. Но и там люди жили немногим лучше своего скота, — в неимоверной тесноте, непролазной грязи, вечно голодая и умирая от болезней и ранней старости. Такая жизнь показалась мне ещё ужасней, чем у пещерных охотников. Думаю теперь вы, живущие в условиях современной цивилизации, в состоянии понять, что я почувствовал, оказавшись в их среде. Это как вырвать избалованного ребенка из современной цивилизации и оставить его в первобытном племени. В общем, у меня возникла и расцвела мощным цветом полнейшая ксенофобия по отношению к человечеству.

Ник нервно побарабанил пальцами по столу.

— Уже сейчас умом я понимаю, что слишком остро воспринимал окружающую действительность. И значительно позднее, когда я стал активнее участвовать в общественной жизни человечества, и познакомился со многими выдающимися людьми, пришло зрелое понимание того, что люди — не только бездумно плодящийся скот, суетящийся в поисках самки и пропитания. Но есть среди них и те, кому свойственно стремиться к высоким идеалам и они способны к самопожертвованию. Благодаря самоотверженным стараниям таких личностей и существуют в их мире наука, искусство и множество иных вещей, значимых с духовной точки зрения. Что лучшие из них тоже умеют любить и, их любовь не есть синоним животного секса.

Снова последовала пауза в повествовании. Устремив невидящий взгляд в пространство перед собой, юноша о чем-то задумался, но быстро спохватился и продолжил:

— В общем, как мог я старался смириться с мыслью, что жить мне придется среди человечества. А куда деваться? Альтернативы не было. Со временем моей любимой забавой стало наблюдать за развитием человечества, периодически привнося в их мир кое-что из научных идей эреев, — помолчав, Ник исподлобья глянул на слушателей. — Не знаю зачем, но я учился дни и ночи напролет, благо, родители напихали массу полезной информации в тиаран, он — аналог ваших компьютеров. Да и прочих приборов на базе оказалось предостаточно, и разбираться с ними доставляло мне огромное удовольствие: ведь я люблю технику. Наверно сработало предчувствие, что знания пригодятся, — он усмехнулся. — А может быть, это была боязнь, что однажды откажет моя чудо-техника, и я останусь один на один с этим проклятым миром, и прятаться мне будет уже негде. Ладно, неважно почему, но я учился и работал как проклятый. Занятый делами по горло, я не сразу заметил, что среди людей все чаще попадаются более привычные для моего глаза силуэты, — стройные и длинноногие — они сразу же вызвали у меня ностальгию. Да и в ноосфере замелькали неожиданно яркие искорки, сигнализируя о наличии низкоуровневого ментального поля у людей. Происходящие изменения удивили, — ведь до сих пор я не интересовался происхождением человечества, легкомысленно решив, что это выжили какие-то экспериментальные образцы из генетических лабораторий моего мира. Но когда я вплотную занялся исследованиями, то быстро понял, что имею дело с очень отдаленными потомками эреев, деградировавших до неузнаваемости. Может быть, на моих выживших сородичей так повлияла радиация, время и другие условия жизни. По большому счету изменения в генотипе — ерунда, к сожалению, они утеряли главное — своих симбионтов и без них потеряли право называться народом эреев. Но к моей величайшей радости, чудесные малыши сохранились в латентном состоянии. Симбионты слегка мутировали, но выжили. Оставалось только соединить их с людьми.

Оживившись, Ник обвел присутствующих горящим взглядом.

— О, прошу прощения, я увлекся и несколько забежал вперед. В общем, к тому времени, как я и говорил, тоска заела меня окончательно, и когда я заметил, что в людской среде сохранились признаки коренного эрейского генома, и что интересно, стали проявляться все чаще, я вдруг загорелся безумной идеей, воссоздать расу эреев в чистом виде. Кое-какие базовые знания по генетике у меня были, но их оказалось недостаточно. И тогда я стал работать как проклятый, стараясь набрать необходимые знания и приступить к осуществлению своей мечты. Сутками напролёт, с редкими урывками для сна я лихорадочно извлекал из тиарана сведения по генетике. И как только я обрел уверенность в своих силах, немедленно провел ряд базовых исследований. О, боги, как же я обрадовался, когда тиаран подтвердил мою догадку о возможности вычленить и закрепить коренной эрейский геном при помощи направленной селекции некоторых человеческих особей! Я стал работать еще усерднее, и тут мне очень пригодилось знание техники, а ряд приборов на базе помог создать новую аппаратуру для генетических исследований. В общем, десятилетия напряженной работы, море экспериментов и вот он результат — мы имеем новую расу вампиров или если угодно возрожденную эрейскую расу.

Как только Ник умолк за столом воцарилась ошеломленная тишина. Взяв бокал с минеральной водой, и выпив ее до дна, он обвел присутствующих немного смущенным взглядом. Очевидно, ему впервые пришлось столь откровенно рассказывать о себе.

— Ну, теперь вы всё знаете и можете задавать свои вопросы. Конечно, если они есть.

Присутствующие в меру своего разумения и информированности пытались переварить сказанное Старейшим, который на деле оказался бездомным ребенком, волею судеб заброшенным в чуждый ему мир на родной планете.

Первым нарушил молчание Палевский, который очень внимательно слушал рассказ Ника.

— Хочешь сказать, что мальчишка, переживший всемирную катастрофу, благодаря своим гениальным родителям, однажды проснулся после анабиоза и принялся однажды творить все, что ему бог на душу положит? Лепить, что попало по своему образу и подобию, как ребенок в песочнице?! Вот уж подлинный кошмар генной инженерии. Бедное человечество, ему повезло, что оно выжило после твоих экспериментов.

— А какого черта меня должно волновать человечество? — сердито произнес юноша. — Разве сейчас оно само по себе не находится на грани вымирания? Им своей дурости хватает, чтобы загнуться совершенно по другим причинам. К тому же со времени создания расы вампиров, судьба человечества нисколько меня не волнует. Но ты же не это хотел сказать, я правильно понимаю? Да, сегодня можно меня ругать за дилетантизм и излишнюю жестокость в проводимой селекционной работе по эрейскому геному. Я признаю свои ошибки, но ты не можешь отрицать, что свою задачу я выполнил. Новая раса, очень близкая к эрейской, существует в мире и мне не о чем сожалеть.

Чувствовалось, что слова Палевского все же задели его за живое. Ник посмотрел на него уже знакомым девушке тяжелым взглядом, но тот не отреагировал на его вызов и произнес спокойным тоном:

— Зря кипятишься. Кто-то же должен сказать тебе о недостатках в работе. Думаю, ты и сам знаешь, насколько оказался небрежен. Конечно, мне сложно представить начало твоих исследований, но совершенно непростительный дилетантизм на последних этапах исследований сказался на качестве вампирского генома в целом. Я так говорю, потому что генетикам пришлось изрядно потрудиться, исправляя допущенные тобой промахи. Я уж не говорю о твоем уникальном подходе к выбраковке материала и как он сказался на психологическом здоровье новой расы.

Последняя фраза Палевского окончательно вывела Ника из себя, обиженного недоверием к его профессиональным качествам как генетика, и он язвительно произнес:

— Мы уже обсуждали вопрос выбраковки, и ты меня убедил, что я неправ, потому вряд ли стоит возвращаться к нему, ввиду потери его актуальности. Теперь к вопросу о дилетантизме — упрекая меня, ты не учитываешь, что я самоучка и работал один. Многие опыты ставились вслепую в большой надежде на удачу. Впрочем, мне везло, хоть я не имел под рукой квалифицированных кадров и столь мощной научно-технической базы, находящейся в твоём распоряжении. Между прочим, моими усилиями. Согласись, я имел не очень много для успешных экспериментов.

Посмотрев на Палевского, юноша со странной горечью добавил:

— Крейд, тебе хорошо сейчас рассуждать, сидя в кругу родных и близких, и критиковать мои действия. Разве можешь ты понять, что ощутил пятнадцатилетний мальчишка, заброшенный в дикий беспощадный мир, из которого исчезло всё, что ему дорого?! Иногда я думаю, что гораздо милосерднее со стороны отца было бы оставить меня дома, где я мог бы спокойно умереть вместе с близкими людьми. Тогда мне не пришлось бы маяться от одиночества в чуждом мире и тосковать по дому. Я не вспоминал бы наш изумительно-прекрасный город и космодром со стройными рядами санател. Крейд, ведь я так мечтал стать астронавтом и первым полететь к звездам! И заметь, никогда даже в самом страшном сне я не мог себе представить, что буду заниматься генетическими исследованиями и тем более восстанавливать популяцию собственного народа!

С тоскливым выражением на лице Ник запустил пальцы в рассыпавшиеся волосы, — удерживающая их заколка давно уже отлетела куда-то в сторону, — и сердито буркнул:

— Ладно. Думайте, что хотите, теперь уж мне всё равно.

За столом вновь повисла тишина. Все призадумались, сопоставляя легенды и действительность. Без романтического ореола последняя как всегда оказалась грубее и горше.

— А что такое сател? — робко спросила Мари.

Не сразу очнувшись от своих невеселых мыслей, юноша посмотрел на нее, и неохотно произнес:

— Это вроде ваших шатллов. Они использовались для доставки грузов с Ареи на орбитальные станции…

— По-моему, у тебя все неплохо получилось, — вдруг негромко перебила его Рени, и в ее глазах вспыхнул огонь. — Зря ты приуныл, Ник, выше голову! Ты отлично поработал, и на месте твоей матери я очень гордилась бы тобой. Молодец!

На лице юноши появилась слабая улыбка.

— Спасибо, мадам, я рад, что хоть Вы оценили мои труды. Должен признаться, я лишь пытался копировать исходный образец, но основная заслуга в создании расы вампиров все же принадлежит Вашему мужу…

— Не стоит принижать свои заслуги, мой дорогой! Давай-ка перейдем на «ты» и зови меня по имени. Хорошо? — твердо сказала она, глядя на юношу с неподдельным участием и добротой.

— Хорошо, Рени, — не сразу отозвался он.

— Скажи, каково твое настоящее имя?

— Вряд ли Вы запомните целиком, но в кратком варианте оно звучит примерно так: Никотан Реази Вистанио, райделин Восточного гана, полноправный наследник по мужской линии.

— О, не так уж сложно для запоминания! Скажи, я правильно понимаю, что райделин это титул?

— Совершенно верно, райделин, в примерном переводе означает «властитель», невозможно передать точный его смысл из-за отсутствия аналогов в земных языках. Без всякой лести должен заметить, Рени, что ты необычайно умна. К тому же я не нахожу слов, чтобы выразить признательность за твоё доброе сердце, — ответил юноша и, привстав, уважительно поклонился хозяйке дома.

Неожиданно в их разговор вмешался Штейн.

— Ничего, если я тоже перейду на «ты»?

— Что уж тут церемониться? По ходу дела мы уже почти все перешли на «ты», причем кое-кто не спрашивая разрешения, — произнес юноша и вопросительно глянул на Штейна.

— Скажи, Ник, почему ты именно сейчас нарушил свое инкогнито?

— Я вспомнил о деле, отложенном до поры, и требующем моего присутствия в обществе вампиров, — сдержанно ответил тот, бросив быстрый взгляд на девушку.

— Понятно, — усмехнулся Штейн. — Почему ты скрывался до сих пор?

— У меня не оставалось времени разводить политесы в вампирском сообществе, я либо работал как проклятый, либо спал в хронокапсуле, когда надоедало.

— Ясно. Сколько тебе лет на сегодня?

— О, это секрет, господин Штейн! — засмеялся Ник. — Как весь народ эреев, я старше вас всех на сотни тысячелетий.

— Ты действительно учился в Академии?

— Ложные воспоминания, внедренные по ходу дела, всем кому нужно. Не было никакого смысла терять время в её стенах.

— Верно. Вот только Мари не помнит тебя по Академии в отличие от остальных. Не пояснишь в чем здесь дело?

— Оказалось, что ей сложно привить иллюзию, наверно, сказывается древняя кровь.

В глазах Палевского мгновенно загорелось любопытство.

— Что значит «древняя кровь»? — сразу же вмешался он.

— То и значит, что она чистокровная эрейка. Причем, нас таких трое, — усмехнувшись, ответил Ник. — Никогда не задавался вопросом, кто ты? А должен бы, ведь тебя никто не инициировал, и ты рос в обычной человеческой семье, имея все вампирские признаки с самого раннего детства. Не удивляло, что ты не проходил стадию феникса?

— Черт! За каждодневной суетой я и не задумывался, почему я помню свое детство и человеческих родителей! — поражённо пробормотал Палевский. — Матка боска! Как же я мог не обратить внимания на такое дело?! — он подозрительно глянул на юношу.

— Правильно, моя работа, но не бери лишнего в голову. Конечно, я специально блокировал твои воспоминания, но не думал, что запрет до сих пор действует.

Все притихли, удивленно глядя на Ника.

— Мой дорогой, ты страшно всех заинтриговал! Расскажи же нам в чем дело, — попросила его Рени.

— Видите ли, моя прекрасная леди, это отдельная история, — и Ник лукаво улыбнулся её еле сдерживаемому любопытству. — Как я уже упоминал, в то судьбоносное время я не очень-то горел желанием покидать своих родных, и потому категорически отказывался лезть в хронокапсулу по приказу отца. Тогда он, недолго думая — а я должен заметить, что он никогда не отличался особым терпением — схватил меня за шкирку и впихнул в нее насильно. Правда, ему не сразу удалось справиться со мной, разозленный его бесцеремонностью, я стал отбиваться на полном серьезе и пустил в ход когти. Короче, мы подрались, причем досталось и маме, которая пыталась меня успокоить. Крейд, она вела себя не лучше отца, только стояла рядом и плакала!.. — в ярости Ник стукнул кулаком по столу и, спохватившись, спокойно добавил: — К сожалению, под ногтями остались только кусочки кожи отца, и при пробуждении у меня хватило ума сохранить их в биостимуляторе. О клоне я тогда не думал, просто сохранил их на память. Зато потом, когда я набил руку в генной инженерии, я тут же о них вспомнил. Как вы уже догадались, я создал клон, который является на сегодня… в общем тем, кем он и является. Вот такая простенькая история, моя дорогая леди, с далеко идущими последствиями.

— А Мари тоже клон? Наверно, твоей сестры.

— О нет! Она настоящий эрейский ребенок.

— Но как же так? Ты же говорил, что вы были с сестрой вдвоем.

— Прошу прощения, Рени, в мой рассказ вкралась неточность. Я забыл упомянуть, что моя сестрица оказалась слегка беременна, когда попала в хронокапсулу. То-то родители удивились бы, будь они живы, особенно отец. Так что Мариэль — ублюдок моей сестры Ризы, — мстительно произнес Ник, и в его голосе отчетливо прозвучала ненависть. Спохватившись, он мрачно покосился на девушку. — В общем, мне удалось извлечь зародыш и дорастить его в маточном репликаторе.

На этот раз за столом повисла уже тяжелая тишина. Мари побледнела как смерть, что далось ей нелегко при её белой коже. Опустив голову, она неловко встала, собираясь уйти.

— Послушай, нет нужды расстраиваться из-за моих слов. У нас были свои счеты с твоей биологической мамашей, которые тебя совершенно не касаются, — быстро произнес Ник и, притянув ее за локоть, заставил сесть.

Когда девушка опустилась на стул, он хотел взять её за руку, но та нервно шарахнулась в сторону и, выпрямившись, застыла со странно болезненным выражением на лице. Встревоженная Рени собралась увести ее из-за стола, но Палевский отрицательно покачал головой и жестом приказал ей сесть обратно. Она послушалась, но бросила на мужа негодующий взгляд. Не обращая внимания на недовольство жены, тот смотрел только на юношу, явно заинтересованный разговором, принявший профессиональный оборот, — ведь у специалистов свои тараканы в голове, и подчас они полностью вытесняют у них все остальные чувства.

— Скажи, как использовалась инициация чистокровными, наверняка же не для воспроизводства? — обратился он к Нику.

— Почему ты так решил? Она и раньше использовалась для этих же целей. Конечно, не в том виде как оно происходит сейчас. Само собой ваши фениксы с их механизмом инициации — целиком местное изобретение, совершенно ненужное в нормальных условиях размножения, — ведь ребенок эреев имел все признаки своей расы с самого рождения, включая родительский набор симбионтов.

— Понятно, можешь дальше не объяснять…

— Э нет, расскажи подробнее! Правильно я понимаю, что ваша раса была самовоспроизводящейся и у вас рождались самые настоящие младенцы? — живо вмешалась в разговор Рени.

— Да, миледи, наличие мужчин и женщин всегда предполагает процесс воспроизведения потомства. Иначе природе незачем было бы огород городить. Это не шуточки, предназначенные исключительно для сексуальных удовлетворения партнеров, как многим в человеческой цивилизации уже кажется. В последнее время люди уже забывают о назначении полов, заигравшись в сексуальные игры. На самом деле природа не столь расточительна. За удовольствия ей нужно платить живым товаром. Это ваши фениксы являются извращением, потому что исключают из процесса воспроизводства мужчину и женщину вампирской расы, во всяком случае, как оно должно быть, и я считаю такое неправильным, — с улыбкой ответил Ник.

— Но ты же сказал, что механизм инициации и у вас существовал. Не понимаю, зачем он нужен в таком случае.

— Симбионты определяют мощь вампирской составляющей организма: скорость, выносливость, регенерацию и многое другое, но самое главное — они определяют ментальную мощь, — Ник усмехнулся и повертел в руках вилку. — Сама понимаешь, что во все времена способность воздействия на других ценится на вес золота. Инициация у эреев использовалась для обогащения генетического материала симбионтов в процессе определенного обряда, — ведь она тот механизм, который увеличивает наши способности и позволяет закреплять их в родовой линии.

— Ясно, только я не поняла насчет обряда. Разве простого впрыска симбионтов в кровь недостаточно?

— Ну, как бы объяснить… на самом деле симбионты-пришельцы быстро гибнут, атакованные своими же собратьями в чужом организме, вот потому нужны определенные условия и сопутствующие гормоны, чтобы подольше поддержать их жизнедеятельность, — с усмешкой ответил он, и Рени засмеялась, поняв, о каких гормонах идет речь.

Находясь в глубокой задумчивости, Палевский затянулся сигаретой и, полюбовавшись дымными колечками, вмешался в их разговор:

— Да, наши симбионты — целая минивселенная, настолько сложна их структура. Они являются настоящим чудом и, судя по всему рукотворным, жаль, что их не удается сохранить в организме при генетическом копировании, — он хмыкнул, вспомнив о своем происхождении, — во всяком случае, у вампиров. Да, то к чему я так долго стремился в течение многих лет, оказывается, в далекой древности существовало без всяких проблем, как-то: самостоятельное биологическое воспроизводство с нормальными детьми; закрепление в роду положительных признаков через инициацию, — он вопросительно посмотрел на Ника. — Наверняка, у вас при подобном положении дел существовала родовая аристократия? — тот утвердительно кивнул головой. — Оно и неудивительно, слишком много индивидуальных качеств родителей через симбионтов передается потомству. При грамотной селекции в роду можно создать выдающихся личностей с уникальными способностями. Черт, а нам приходится заново изобретать велосипед. Эх, хорошо бы заиметь практическое подспорье!

Палевский внимательным взглядом окинул сидящую напротив парочку. Мари никак не отреагировала на его слова, по-прежнему глядя перед собой отсутствующим взглядом, и он нахмурился, не понимая, что с ней творится. Попытка прочитать дочь ему не удалась, ее полностью скрывал мощнейший ментал соседа.

— Нет проблем, если тебя интересует количественный анализ, — усмехнулся Ник. — Кстати, мог бы обойтись и своими силами. Ведь у тебя нужный материал имелся под рукой. Ну, с тобой все понятно, исследуем вся и всех, кроме себя любимых, но не понимаю, как ты мог пропустить Мари, особенно при ее схожести с Эльжбетой? Неужели у тебя никогда не возникало желания сравнить их генетические характеристики и выяснить, не родственницы ли они?

— Девочка долгое время находилась на грани, и больше приходилось бороться за ее жизнь, чем думать о глубоком генетическом исследовании. К тому же у меня нет, и никогда не было генетической карты Эльжбеты, — ответил Палевский, с тревогой вглядываясь в лицо дочери. — Милая, что с тобой?..

— Наверно, перепила шампанского с непривычки, — ответил Ник за девушку.

— Да, Мари? — повернувшись к ней, требовательно спросил он, и та индифферентно кивнула головой, тогда он снова обратился к Палевскому.

— Странно, что ты не составил генетическую карту Эльжбеты. Кстати, ты знал, что у нее были свои планы на вампирскую расу?

Глаза Палевского заледенели.

— Ответь сначала ты, откуда ты знаком с моей бывшей женой и за что её убил?

— Думаю, ты догадываешься, — насмешливо произнес юноша. — Я оказался не столь терпеливым любовником, как ты — мужем и, когда в очередной раз эта лживая тварь обманула мои ожидания, я её убил, в чем нисколько не раскаиваюсь. Не злись. Мы с ней познакомились задолго до того, как она встретилась с тобой и скорее уж я должен предъявлять к тебе претензии, а не ты. Причем красотка не знала, кто я такой и пыталась привлечь меня к делу, соблазняя планами на будущее, она лелеяла мечту стать полноправной властительницей и конкуренты ей были не нужны…

— Замолчи! — тихо прошипел Палевский и его глаза стали похожи на кусочки прозрачного льда. Взбудораженный рассказом Ника он пока не задавался вопросом о некоторых неувязках в его словах относительно Эльжбеты.

— Не могу поверить твоей слепоте! Ты можешь сколько угодно закрывать глаза на то, что она лживая сука, одержимая манией величия, но ты же не идиот! — с гневом выкрикнул Ник и в его глазах вспыхнули зеленые искры. — Смешно, неужели за столько лет ты так и не понял, с кем имеешь дело? Она же настоящая «Черная вдова»! Может быть, некоторое время формально руководство находилось бы под твоей эгидой, а на деле правила бы она. Вот только как долго? По-моему, она уже собиралась прикончить тебя, перед тем как я ее убил…

— К черту! Ничего не желаю слушать!

Разъяренный Палевский выскочил из гостиной, а затем хлопнула и входная дверь. Рени рванулась было следом, но Штейн её остановил и, удерживая за плечи, усадил рядом с собой на диван.

— Не спеши, пусть Мика побудет один и все переосмыслит. Думаю, сейчас не самый подходящий момент предъявлять на него свои права. Успокойся, Рени, не нужно так волноваться. Если правда все то, что сказал Ник, то он справится. Пусть он отпустит Эльжбету из сердца.

— Скажи, Том, сколько это может продолжаться? Сколько нужно времени, чтобы он забыл Эльжбету, века или тысячелетия? Ну, почему он несмотря ни на что так её любит? — воскликнула Рени с отчаянием.

— Не знаю, дорогая, тут я пас! Дела сердечные — не по моей части. Но я согласен с Ником, конечно, с поправкой на его личностные мотивы. Я тоже считаю, что Эльжбета была редкостной сучкой и это не голословное утверждение. Я имел сомнительное удовольствие наблюдать её в действии.

Не выпуская Рени из объятий, Штейн повернулся к Нику и серьезно произнес:

— В отношении намерений Эльжбеты ты совершенно прав. Она скрывалась от Мика, но нас, молодняка, не стеснялась. Я имею в виду, что она не скрывала своих честолюбивых амбиций, а уж её королевские замашки и жестокость, были секретом только для него. Кстати, многие ее боялись как огня. Жестокая по натуре, Эльжбета к тому же была умной и коварной дьяволицей. Поймать ее на преступлениях оказалось практически невозможно, но шила в мешке не утаишь. И когда неугодные ей начинают пачками умирать или бесследно исчезать в неизвестном направлении, то чтобы сделать соответствующие выводы, не нужны никакие судебные разбирательства.

Обведя взглядом оставшихся слушателей, Штейн, нахмурился, вспоминая прошлое.

— Особенно не повезло знакомым девушкам Мика. Конечно, в те времена на базе было еще неспокойно и случалось всякое. Но как только они стали жить вместе сразу же участились случаи гибели его близких приятельниц, включая и некоторых сотрудниц, работающих с ним. То одна из них неудачно прогуляется вдоль обрыва и, оступившись, свернет себе шею в падении, то другая попадет под кабель высокого напряжения со смертельным исходом. В общем, она их извела штук десять как минимум.

Помолчав, Штейн покосился на примолкшую Рени, не спускающую с него глаз.

— Лично мне довелось быть свидетелем гибели одной из девушек, её звали Антонией. Эта пустоголовая дурочка имела глупость открыто флиртовать с Миком. Причем, он не обращал на нее никакого внимания, откровенные заигрывания девушки были ему совершенно безразличны. С самого начала Михаэль безраздельно принадлежал одной Эльжбете. Тем не менее, будучи одной из сотрудниц его лаборатории, глупышка не упускала случая состроить ему глазки, невзирая на предостережения окружающих, а многие близкие к нему люди уже догадывались, что с Эльжбетой дело нечисто, но боялись и помалкивали. Неугодных она быстро запугала, ведь никому не хотелось безвестно сгинуть в один прекрасный день. Правда, молодняк её обожал и был готов пойти за ней хоть в огонь, хоть в воду.

— Что дальше, Том? Не тяни, рассказывай, — бесцветным голосом сказала Рени, видя, что Штейн медлит, тот тяжело вздохнул.

— Как-то находясь в лаборатории Мика, я увидел ее реакцию на заигрывания Антонии. Боже мой! Мне до сих пор не забыть, какой злобой на мгновение исказилось ее лицо! До сих пор радуюсь, что она меня не заметила, иначе лежать бы моим косточкам где-нибудь в забытых переходах базы. Не знаю, была ли она так ревнива, или просто не выносила, когда ей переходили дорогу, нарушая планы. Как бы то ни было, будучи совсем молодым дураком, я решил проследить за Эльжбетой и, как я уже говорил, стал свидетелем убийства Антонии. Заманив ее в один из переходов базы, та обездвижила девушку и вволю поиздевалась, забив её насмерть чем-то вроде плетки. — Штейн зябко передёрнул плечами и виновато улыбнулся. — Хоть я с детства привычен к жестокости, но честно признаюсь, мне было не по себе и жутко хотелось удрать с места событий. Только я боялся даже дышать, не то, что куда-то двинуться. Для начала Эльжбета вырвала девчонке глаза. Mein Gott! До сих пор при воспоминании в ушах звенит её нечеловеческий визг!.. Когда Антония превратилась в окровавленный кусок мяса, Эльжбета спокойно прикончила ее ментальным ударом. Именно тогда я понял, что она маньячка и ей доставляет удовольствие сам процесс убийства. Судя по виртуозным ударам, за ней их числилось немало, а они происходили на базе довольно часто. Некоторые из убийств имели хоть какую-то видимую причину, но чаще всего они были бессмысленными и жестокими. Правда, основную массу их приписывали одной широко известной личности…

Штейн замолчал и посмотрел на Ника. Тот немедленно выпрямился и сказал ледяным тоном:

— От того, что проводил массовые чистки, я не отрекаюсь, но я был вынужден это делать, и старался не доставлять мучений забракованным экземплярам. Как таковое убийство ради убийства не доставляет мне удовольствия, и к единичным случаям на базе я не имею никакого отношения, клянусь честью.

— Верю, можешь не злиться. С гибелью Эльжбеты немотивированные убийства прекратилось, — спокойно произнес Штейн и добавил: — Кстати, Ник, ты ничего не хочешь добавить к своему рассказу? Откуда и как долго ты на самом деле знаешь Эльжбету? Слишком вы похожи, вас отличает общая манера держаться, мимика и структура речи с любимым словечком «крейд», его я тоже слишком часто слышал из ее уст. Правда, до сих пор не знаю, что оно означает, но догадываюсь, что это разновидность эрейской нечисти.

— Жаль, Томас, что ты оказался настолько наблюдателен. Вообще-то, мне не хотелось, чтобы Михаэль знал о том, что Эльжбета на самом деле и есть Риза, — ответил юноша после долгой паузы. — По эрейским законам, как и для оригинала, она приходится ему дочерью. Я солгал насчет порчи второй капсулы, поскольку не хотелось рассказывать об этой твари. Хотя со временем правда все равно выплыла бы на белый свет, а теперь это и вовсе секрет Полишинеля, — он огорченно посмотрел на Штейна и добавил: — Крейд, кажется, Михаэль до сих пор не верит, что Риза под видом восстания готовилась захватить власть над вампирами, конечно, попутно прибив меня, чтобы я не мешал ее планам. Вот почему я спросил, есть ли у него подробная генетическая карта жены, и знал ли он об истинной мощи её ментала. Впрочем, я и не сомневался, что нет. Изворотливая стерва, никогда не разрешила бы ему раскрыть её истинную силу и уж тем более происхождение. Сестричка всегда любила держать козыри про запас. Думаю, ее очень устраивала слабая ментально популяция вампиров, над которой она могла безраздельно господствовать при помощи Михаэля. Ну, а собрав вокруг себя единомышленников, Риза собиралась устранить последнюю помеху на пути к единоличной власти.

— Прости за нескромный вопрос, так вы были любовниками?

— Нет, и не только потому, что мы сводные брат и сестра. Близкородственные браки в среде эрейской знати не особо поощрялись, но и не возбранялись. Иногда жизненные обстоятельства для рода складывались не лучшим образом и на такое шли ради улучшения потомства.

— Может, сейчас расскажешь о ней, пока нет Мика?

— Да что тут рассказывать?! Действительно, я долгое время не выпускал Ризу из хронокапсулы. В самом начале мне повезло проснуться первым, и я успел ее запереть на долгое время, думал, что навсегда.

Юноша страдальчески поморщился.

— Может, прозвучит некрасиво, но я ненавидел свою сводную сестру Ризу с самого раннего детства, она и в нежном возрасте оказалась редкой тварью. Поскольку у отца не оказалось наследницы женского пола, а они должны быть по обеим линиям, женской и мужской, то он признал свою побочную дочь от официальной добрачной любовницы. Райтан Таятан выплатил её матери солидное единовременное вознаграждение помимо постоянной ренты, причитающейся ей по статусу, и забрал дочь к себе в поместье…

Помню, как ее привезли к нам в замок, мне тогда исполнилось пять лет, а ей — десять. На подъездной аллее, около дома, остановился наш фамильный автомобиль, и из него выскочила очаровательная темноволосая девочка, наряженная как кукла. Она сразу же бросилась к отцу и повисла у него на шее. Крейд, как же он обрадовался! Последний раз он видел Ризу совсем маленькой и очень скучал, когда ему пришлось с ней расстаться из-за женитьбы. И эта маленькая дрянь, которая была старше меня только на пять лет, постаралась сразу же отдалить его от законной семьи, вовсю эксплуатируя его отцовские чувства.

Противно вспоминать, но с годами ситуация в нашей семье все ухудшалась. Не знаю, каким образом, но этой дряни удалось вбить в голову отца, что моя мать не очень-то верная жена. В общем, дело дошло до того, что я законный наследник потерял право безоговорочного наследования по мужской линии и должен был пройти официальную генетическую экспертизу, чтобы подтвердить свое законное происхождение. Представляете, что творилось с моей бедной матерью, когда заявили об официальной генетической проверке с полной оглаской в обществе? Ее настолько затравили что, будучи беременной, она потеряла ребенка и, как потом выяснилось, ею оказалась девочка. Если бы она родилась, то Риза немедленно потеряла бы право на наследование. Не представляю, как ей удалось узнать пол ребенка, и точно рассчитать удар, чтобы устранить угрозу.

Вот эту ядовитую гадюку я получил и здесь. Конечно, я ни на секунду не забывал кто она такая, но время шло, и подлая память подсовывала мне другие воспоминания. Заедаемый ностальгией, я вспомнил, как та же Риза, прыгнула в бурную после разлива реку, спасая своего любимого котенка, и долго болела, не рассчитав ресурсы своего иммунитета. Правда, потом она же его и убила, тренируясь в метальных ударах. Или выхаживала заболевшего мальчика — ориори, это слабые дети, которыми специально обменивались поместья для укрепления их здоровья. Она сидела около него днем и ночью и кормила с ложечки до тех пор, пока он не выздоровел. Помню, как она подарила мне очень редкого птенца саути, ловчую птицу, которых сейчас уже нет в природе. Причем выслеживала его Риза сама, карабкаясь с риском для жизни по отвесным скалам в диких горах. И таких примеров наберется множество, так что нарисовать ее портрет одними черными красками просто невозможно, но тем хуже для окружающих. Только вы привяжетесь к ней всем сердцем, как именно в этот момент она ударит вас больнее всего, — лицо Ника окаменело и, с трудом очнувшись от воспоминаний, он горько рассмеялся. — Крейд, сам во всем виноват! В общем, как последний дурак, я решил выпустить ее из хронокапсулы, тут Риза и натворила дел! История с клоном повторилась практически один в один. Как и в случае с моим родным отцом, она быстро настроила его против меня, и Михаэль, особенно в последнее время перед восстанием, не шел уже ни на какие контакты. Он ведь и не помнит о наших прошлых встречах, кроме последней, состоявшейся уже после восстания. Правда, я не знаю, Риза ли стерла их в его памяти, или так повлияла на него взбесившаяся ноосфера. В общем, я рад, что удалось сестричку вовремя отловить и свернуть ей шею, а то не знаю, что бы она еще успела натворить.

Заново переживая события прошлого, Ник не замечал, что с недавних пор с девушкой творится нечто совсем уж непонятное. Она казалась натянутой до предела струной, которую тронь, — и она с жалобным звоном порвется. Заметив ее состояние, Рени с беспокойством на нее посмотрела.

— Детка, иди-ка ты лучше к себе, незачем так нервничать. Да, что ж с тобой такое? — с тревогой в голосе воскликнула она.

Не обращая внимания на ее слова, Мари повернулась к юноше и, глядя на него огромными глазами с застывшего лица, спросила странно звенящим ломким голосом:

— Скажи, до или после её гибели ты отдал меня тому старому вампиру-извращенцу?

— О чем ты говоришь? — досадливо спросил насторожившийся Ник, немедленно повернувшись к девушке. — Извини, но я незнаком ни с какими вампирами-извращенцами и уж тем более не отдавал им тебя, а ты сама сбежала в поисках своей мамаши. Не знаю уж почему, но как-то она изволила тебя навестить, конечно, с моего разрешения. На удивление Риза произвела на тебя неизгладимое впечатление, и ты повсюду бегала за ней хвостиком, как собачонка заглядывая в глаза, хотя она не очень-то обращала на тебя внимание и больше расспрашивала меня о планах на будущее. Через неделю после её отъезда ты сбежала. В свои пять лет ты оказалась довольно шустрой, потому я сумел найти тебя только спустя десять лет. Ты жила в горах с очень милой старушкой, которая чрезмерно расстроилась, когда я тебя забирал. Наверно ты перепутала бред кровавой горячки во время повторной инициации с реальностью.

— Прекрати! Я чувствую, что ты лжешь! Знай, тебе не удастся вновь подчистить мне память!.. А, так ты сам проговорился! Откуда ты знаешь, что в горах их было несколько? Я ничего не говорила об остальной их подлой семейке!

— Прекрати истерику! Ты ошибаешься и говоришь глупости. Не надо ловить меня на лжи, ее нет в моих словах. Я нашел тебя в горах и точка! — безапелляционным тоном произнес Ник, и сразу же почувствовал, что девушке становится все хуже, и она не слушает.

Он посмотрел на Рени, прося взглядом ее поддержки. Хотя девушка этого не видела — её затрясло как в лихорадке, и она сгорбилась на стуле, обхватив себя руками, но каким-то шестым чувством Мари почувствовала их обмен взглядами и немедленно взвилась на дыбы.

— Не смей склонять Рени ко лжи! Пора бы понять, что некоторые воспоминания никогда не стереть! Особенно те, которые забывать нельзя! — с яростью выкрикнула она и стремительно выскочила из гостиной.

Ник устало потер лоб и виновато посмотрел на хозяйку дома. Сейчас он в глазах Рени выглядел не могущественным Старейшим, а растерянным юношей.

— Простите, миледи, за испорченный вечер. Крейд, а я так тщательно к нему готовился, но все пошло кувырком! Не знаю, что на меня нашло, но что-то я сегодня слишком много лишнего болтаю, — сокрушенно пробормотал он. — Боги, и с Мари вышло нехорошо! Вообще не понимаю, как она смогла вспомнить свое детство. Похоже, она права насчет невозможности стереть сильные долговременные впечатления, в памяти остается слишком много «хвостов».

— Так это правда? Ты действительно отдал мою девочку каким-то извращенцам? — с гневом спросила Рени.

— Да ничего подобного! Как ты могла такое подумать? Просто я страшно злился в то время на ее мамашу и после того как счастливо свернул ей шею, мне не хотелось видеть дочку Ризы на своей базе, а на новой мне показалось слишком неспокойно для маленького ребенка, и потому я отвез ее в горы. Там после моей зачистки осталось дикое вампирское гнездо. Я хотел проверить, как идет развитие вампирских признаков в ограниченной группе, о чем теперь сожалею, нужно было их всех перебить. Честно говоря, отдав девочку диким, я решил, что ей будет неплохо на свежем воздухе среди своих сородичей, а за делами и совсем о ней позабыл. В общем, когда я вспомнил о Мариэль и заскочил посмотреть как там она, то застал очень неприглядную картину, — смущенно произнес юноша и виновато посмотрел на Рени.

— Крейд, но я ж и подумать не мог, что семейка Владислава — это сборище мерзавцев! У меня до сих пор не укладывается в голове такое отношение к ребенку, — он расстроено посмотрел на молчащую Рени и тяжело вздохнул. — Ладно, расскажу все как есть без утайки. Прикончив диких так, что им мало не показалось, я забрал девочку, но непоправимый вред уже был нанесен. Четыре года я бился с Мариэль, пытаясь привести в чувство, но она оставалась невменяемой, несмотря на все мои усилия, притом буйной. Чтобы не держать девчонку на лекарствах или связанной, пришлось уложить её в хронокапсулу. И когда Михаэль поостыл после смерти Эльжбеты, то есть Ризы, я решил сделать ему подарок, и подбросил Мариэль в его лабораторию в надежде, что она пригодится в качестве подопытного материала.

Ник замялся на последней фразе, поняв, как бездушно прозвучали его слова, и поспешно добавил:

— Надеюсь, ты поняла, что я не надеялся на благополучный исход и поставил к тому времени на Мариэль жирный крест, решив, что никому не под силу справиться с ее душевной травмой. Кто бы мог подумать, что в наше время еще случаются чудеса? Очевидно, со временем она частично оправилась, а повторная инициация и нормальная семейная обстановка подействовали благотворно и окончательно вернули разум, — помолчав, он усмехнулся и добавил: — Ладно, это самое главное, а остальное совсем не проблема при грамотном подходе к делу.

— Покажи мне, что ты тогда увидел в диком гнезде, — требовательно произнесла Рени.

С сомнением посмотрев неё, Ник все же решился. Он закрыл глаза и передал картинки увиденного в горах. Когда мыслепередача окончилась, и он открыл глаза, то внутренне поежился, увидев какой ужас написан на ее лице.

— Боже мой, какие мерзавцы! Убить их мало за такое! — воскликнула Рени, и в ее глазах заблестели слезы. — Бедная моя девочка! Оказывается, они калечили её и не только душевно, но и физически! Господи, а я все гадала, откуда у неё такие неисчезающие шрамы на лодыжках?! Ужас! Ребенок терпел такие издевательства целых десять лет! Ник, как ты мог?

— Рени, но я же не знал! — с отчаянием ответил он. — И я сделал все, что в моих силах, чтобы исправить положение!

Сердито посмотрев на него, Штейн обнял Рени и та, не выдержав, заплакала. Для Ника это оказалось последней каплей. Буркнув что-то на прощание, он скользнул к выходу из гостиной. Штейн задумчиво посмотрел ему вслед и покачал головой.

Спустя некоторое время Рени попросила Томаса подождать ее внизу и поднялась к дочери. Войдя в комнату, она в нерешительности остановилась у двери, а затем все же не выдержала и подошла ближе к кровати. Девушка не спала. Лежа на спине, она смотрела в потолок широко открытыми глазами. Присев на краешек кровати Рени осторожно прикоснулась к ее мертвенно-белой щеке.

— Детка, как ты себя чувствуешь?

Та повернула голову и, глядя на нее пустыми глазами, сказала ломким бесцветным голосом:

— Ма, ты не пугайся. Поверь, я справлюсь. Иди, отдыхай, Мика говорил, что тебе ни в коем случае нельзя волноваться.

— Со мной все нормально, детка. Я посижу с тобой, пока ты не уснёшь, — мягко сказала Рени, осторожно погладив её по взъерошенным волосам.

— Нет! Прошу тебя, уйди. Я не могу!.. Просто дай мне побыть одной. Умоляю! — истерично выкрикнула Мари и зарылась лицом в подушку.

У Рени сжалось сердце, и она испуганно посмотрела на девушку, не зная, чем помочь. Потянувшись к ней, она так и не решилась дотронуться, боясь усугубить и так непростую ситуацию. Не говоря ни слова, Рени бесшумно выскользнула из комнаты и спустилась на первый этаж. Штейн терпеливо её ждал.

— Ну, как там она? Уснула? — спросил он, с беспокойством заглянув в усталое лицо давней приятельницы.

— Нет. Боюсь, что все может плохо кончиться для моей девочки. Обидно, что я ничем не могу помочь, нужно ждать Мику, — грустно сказала Рени, опускаясь на диван. Томас взял её за руку и бережно сжал в своих ладонях.

— Кошка, не мучай себя понапрасну. Конечно, чувствуется, что с Мари творится нечто неладное. Пойми, я не выгораживаю Ника, но никто не виноват в том, что так вышло, иногда обстоятельства бывают сильнее нас.

— Да я и не виню его, но девочке от этого не легче. Господи, как бы я хотела, чтобы она забыла кошмары своего детства!.. Как назло Мика нет дома. Где его носит в такое время? Прости, Том, но что-то я совсем устала, хочется немного отдохнуть. Не возражаешь, если я поднимусь к себе?

— Нет проблем. Если понадоблюсь, звони в любое время.

— Спасибо за помощь, Том.

Штейн напоследок обнял Рени и, поцеловав ее в щеку, бесшумно вышел из гостиной. Провожая взглядом красивую, атлетически сложенную фигуру шефа СБ у неё промелькнула странная догадка, настолько неожиданная, что она постаралась не заострять на ней внимание, решив, что чрезмерно устала и в голову лезет всякая дурь.

В прихожей хлопнула входная дверь и Рени, наконец, бессильно поникла. В последнее время, она так уставала, что частенько держалась исключительно на одной силе воли. Ей стало невыносимо тоскливо и одиноко в огромной гостиной и, зябко обхватив себя руками, она медленно встала и пошла к себе в спальню. По дороге Рени хотела снова заглянуть к девушке, но её словно что-то не пустило внутрь комнаты и, не отдавая себе в этом отчета, она медленно двинулась дальше по коридору. Зайдя к себе в спальню, Рени бесцельно походила, но без мужа и здесь ей показалось пусто и одиноко. Она подошла к окну и, распахнув его, беззвучно прошептала:

— Моя любовь, где же ты? Отзовись, ты мне нужен! Михаэль, возвращайся скорей, я не знаю что делать, и как помочь Мари… и тебе, мой ангел!

Убийство любви — плохая примета. Трудности межрасовой любви, или бедная Лиза

Сидя за рулем «мерседеса», Палевский бездумно сворачивал с одной дороги на другую. Мимо проносились однообразные ночные улицы города, мелькая огнями уличной рекламы. Доехав до моста, он остановился на пустынной набережной Невы и подошел к гранитному парапету. Облокотившись на него, он бросил рассеянный взгляд на темную маслянистую воду. В его мыслях, не умолкая, звенели слова сказанные Ником:

«…красотка не знала, кто я такой и пыталась привлечь меня к делу, соблазняя планами на будущее, она лелеяла мечту стать полноправной властительницей и конкуренты ей были не нужны…»

«Моя прекрасная королева, я никогда не придавал своему главенству особого значения. Ведь жизнь переменчива и сегодня я во главе угла, а завтра — кто-то другой. Мне всегда нашлось бы другое дело и помимо руководства Советом Старейшин, например, я мог бы заняться только генетикой и не разрываться на два направления. Добиваясь верховной власти в мире вампиров, я всего лишь хотел, чтобы тебе моей королеве жилось спокойно… черт, и ты это знала. Так что же случилось на самом деле?..»

И поневоле в его памяти всплыли слова Эльжбеты: «Милый, к чему столько думать об улучшениях? На мой взгляд, ты уже создал замечательную расу, хватит доработок, они нескончаемы. Ведь ты не только ученый, но и Глава Совета. Пора уже вплотную подумать об укреплении власти, и для начала хотя бы избавиться от угрозы вмешательства Старейшего. Когда исчезнет нездоровое двоевластие, тебе будет гораздо легче управлять вампирским сообществом. Пойми, сейчас мы вынуждены действовать с оглядкой на него, а это тормозит наш прогресс. Зато объединенные единой властью вампиры станут непобедимы, ты же понимаешь, что при наших способностях нам нет равных в мире».

Палевский печально улыбнулся.

«Понимаю, действительно, нездоровое двоевластие — не есть хорошо, кем бы ни был твой партнер. Да, моя королева, слишком близко я подпустил тебя к управлению. Точнее оказался слишком беспечен, не придавая значения тому, с каким упорством ты рвалась к единоличной власти, попутно устраняя других конкурентов, меня же оставив на закуску. Черт, ослепленный чувствами, я и не ждал угрозы именно с этой стороны! — он досадливо поморщился. — Матка боска, я даже не замечал как Эльжи, незаметно переключая меня с лирической волны, вела со мной беседы только о политике. Действительно, о чем еще говорить? Не о чувствах же на самом деле! Ими только я как дурак бредил. Понимаю, моя королева, сие есть страшно скучное занятие. Тем более интимных бесед тебе, похоже, и так хватало».

В воду полетела сломанная сигарета. Щелчок зажигалки и другая пришла ей на смену, затеплившись огоньком.

«Думаю, ты догадываешься, я оказался не столь терпеливым любовником, как ты — мужем…» — с холодным гневом вспомнил Палевский другие слова Старейшего.

«Ненавижу!.. Нет, я и не догадывался об изменах Эльжи. Конечно, я не питал иллюзий, думая, что она вела жизнь монашки, расставшись со мной в Париже. Но изменять мне, когда мы уже жили вместе?.. Хотя могу ее понять, мужу никогда не сравниться с любовником, он всегда остается в проигрыше, — он ядовито усмехнулся. — Неужели Эльжи из-за него хотела меня убить, не зная, кто он такой? Не повезло тебе, моя королева! Ты крупно промахнулась и не тому предложила разделить венец власти! Скорей всего он убил тебя именно из-за твоих планов в отношении него как Старейшего, а не из-за ревности ко мне, хотя кто его знает».

Внезапно в его памяти раздался яростный взволнованный выкрик Ника.

«Неужели за столько лет ты так и не понял, с кем имеешь дело? Она же настоящая «Черная вдова»! Может быть, некоторое время формально руководство находилось бы под твоей эгидой, а на деле правила бы она. Вот только как долго? По-моему, она уже собиралась прикончить тебя, перед тем как я ее убил!»

«Черт, почему-то я верю его словам! Чувствую, что в тот момент он был предельно искренен, — тоскливо подумалось Михаилу. — Да, по всему выходит, что мне не нашлось места в твоих планах на будущее, моя королева: ты не любила меня. Глупо и дальше продолжать обманываться в отношении твоих намерений, если тому есть свидетели. Да, как последний дурак я доверял тебе во всем, а ты моя любимая «Черная вдова» просто не мешала мне до последнего заблуждаться», — в нем вспыхнула холодная ярость. — Будь ты проклята, жестокосердная сучка! Убирайся прочь из моего сердца!»

С исчезновением веры в любовь Эльжбеты, в душу Михаила начал медленно просачиваться беспросветный мрак, убивая в ней еще теплящееся чувство. Леденящие кольца по-змеиному медленно сворачивались вокруг его сердца, и оно сжалось от невыносимой муки. Выдираемая с корнями несчастная любовь не хотела умирать. Роняя кровавые слезы, она выжигала в его душе пустыню, оставляя свой по-прежнему неизгладимый след.

«Матка боска! Почему же так больно до сих пор? — и подлое сердце снова его предало. Поворот изящно посаженной головы. На прекрасном лице загадочная улыбка. Взмах полуопущенных ресниц и синий сумеречный взгляд. — Нет! Уходи! Хватит терзать моё сердце, ведь столько лет уже прошло! Я всей душой тебя ненавижу и презираю!»

«Михаэль, ты же понимаешь, что одно другому не помеха, — произнес в его памяти удивительно красивый голос. — Твоя ненависть не сотрёт любви».

«Неправда! Я давно люблю другую!»

«Какой самообман, дорогой! Не ожидала от тебя такой слепоты. Ведь желаемое не есть действительное, — мягкий грудной смех. — Смирись, Михаэль, или вырви себе сердце. Хочешь ты или нет, но оно моё навечно. Аминь».

«Нет!»

Сев за руль и почти ничего не видя перед собой из-за слез ярости, туманящих его глаза, он погнал машину в неведомом ему самому направлении. Возвращаться домой в подавленном настроении Михаилу не хотелось.

«Бедная моя Кошка, прости, но сейчас в моей душе царит такой раздрай, что я боюсь обидеть тебя неосторожным словом или хуже того делом, а ты ничем не заслужила такого отношения», — мимолетно пронеслось в его голове, но он тут же снова переключился мыслями на Ника и все связанное с ним. — Черт! Ненавижу ублюдка! Зачем он снова объявился и взбаламутил мою память и душу?..»

Блуждая по городу и смутно припоминая какую-то магистраль и машины с мигалками, увязавшиеся следом, Палевский выместил свое раздражение в скоростной езде и, успокоившись, выехал на очередную улочку. Здесь он с удивлением обнаружил, что находится рядом со штаб-квартирой СС. Заметив одинокую фигурку, он, не снижая скорости, вывернул на мост рядом с офисом и резко затормозил.

— Садись, — коротко приказал он девушке, открывая дверцу машины, и та беспрекословно забралась внутрь, скользнув на сиденье по соседству, — Позволь узнать, какого черта ты здесь делаешь в такое время?!

Напряженно глядя перед собой лихорадочно блестящими глазами, Лиза промолчала в ответ на его раздраженный вопрос.

— Впрочем, неважно, — мрачно произнес Палевский, покосившись на нее.

Нажав на газ, он сердито подумал: — «Матка боска, судя по повадкам — очередной влюбленный феникс, только этого мне не хватало для полного счастья! Причем опять та же девчонка. В третий раз уже встречаемся. К чему бы это?»

Машина резко рванулась с места, и девушка испуганно вскрикнула, неловко откинувшись на спинку сиденья. Недовольно покосившись на свою пассажирку, Михаил все же убавил скорость. Спустя некоторое время, заметив, что девушку трясет озноб, он остановился и, достав бутылку, плеснул щедрую порцию коньяка в стакан. В тесном салоне сразу же поплыл его насыщенный аромат, и Михаил недовольно поморщился: ему не нравились слишком резкие запахи. Он протянул стакан девушке, и та залпом выпила всю порцию, при этом с непривычки поперхнувшись.

Когда Лиза с трудом откашлялась и виновато посмотрела на своего спутника, тот уже курил, выпуская дым в открытое окно машины, не обращая на нее никакого внимания, и она немедленно уставилась на его лицо, видное ей в полупрофиль. Он докурил сигарету, по-прежнему не замечая восторженного внимания девушки, и швырнул окурок в стоящую неподалеку урну. Несмотря на сильный ветер, Михаил попал точно в цель и довольно усмехнулся. Повернувшись к Лизе, немедленно отвернувшейся от него, он окинул ее любопытным взглядом и, заметив, что та периодически еще кашляет и безуспешно пытается вытереть рукавом забрызганную панель, небрежно бросил ей блок с салфетками.

— Не занимайся ерундой, машину почистят. Если нужно, возьми салфетку.

— Спасибо.

Сконфуженная девушка вытянула нарядную мягкую салфетку из пачки и, вытерев ею заалевшее лицо, сжала в руке, не зная, куда выбросить мусор.

— Не нужно нервничать, ты выглядишь вполне нормально для человека, — машинально произнес Михаил и открыл одно из отделений. — Бросай сюда. Где ты живешь? Я отвезу тебя домой, все равно мне делать нечего.

Лиза назвала адрес в спальном районе города у метро «Ломоносовская». Новоявленный извозчик с легким удивлением покосился на девушку.

— Так почему ты здесь болтаешься в такое позднее время и так далеко от дома? — небрежно спросил Михаил, но та снова промолчала, заметно покраснев.

Быстро считав мыслефон девушки, он недовольно поморщился: — «Дела обстоят именно так, как я и думал».

— Ясно, — резюмировал он вслух и равнодушно добавил: — Зря болтаешься в таких местах, тем более по ночам: они небезопасны для человека. Когда-нибудь огребешь неприятностей на свою голову.

Слегка поплутав по ночному городу, свободному от пробок на дорогах, они довольно быстро добрались до дома девушки. Остановившись у панельной пятиэтажки на улице с красивым названием «Бульвар Красных зорь», Михаил выбрался из машины и неспешно закурив, открыл дверцу машины со стороны девушки.

— Выходи, пойдем к тебе в гости. Хочу взглянуть, какова привычная обстановка, в которой живет простой ментальник. Иди вперед.

В темном подъезде пахло сыростью и нечистотами, и Михаил недовольно сморщил нос. Подниматься на пятый этаж пришлось почти в полной темноте по лестнице со свернутыми железными перилами. «Хватает же у кого-то силенок на подобную глупость!» — насмешливо подумалось ему. Лиза открыла дверь квартиры, и они оказались в крошечной прихожей однокомнатной квартирки. Войдя внутрь, Михаил с любопытством огляделся. Кругом было чистенько, но все выглядело очень древним, оставшимся, наверно, еще с застойных времен: и выцветшие бумажные обои с простеньким рисунком на стенах, и старая из прессованных опилок расшатанная мебель.

— Проходите, пожалуйста, хотите, я заварю вам чай? — робко спросила Лиза.

Палевский неопределенно пожал плечами. Чаю ему не хотелось, но в нем проснулось ленивое любопытство — у него еще не было в постели человеческой женщины. Та приняла его жест за знак согласия и убежала в кухню. Оставшись один, он походил по квартирке, и удивился царившей здесь нищете. От нечего делать Михаил выглянул в окно и, не заметив там ничего достойного внимания, присел на шаткий диван. «Уйти, что ли, пока девчонка возится на кухне?» — тоскливо подумалось ему, но тут появилась Лиза, неся перед собой большой металлический поднос с чайными чашками и какой-то выпечкой.

Быстро дойдя до стола, она водрузила на его столешницу свою ношу и посмотрела на неожиданного гостя сияющими глазами.

— Прошу Вас садитесь к столу. Извините, я никого к себе не ждала, потому могу предложить Вам только печенье к чаю.

Услышав ее мысль-опасение, что им можно сломать зубы настолько оно старое Палевский понимающе усмехнулся.

— Не переживай, у меня крепкие зубы, но я не настолько голоден, чтобы соблазниться раритетным угощением.

Пребывая в возбужденном состоянии, Лиза не отдавала себе отчет, каким образом гость отвечает на ее невысказанные мысли. Выслушав его реплику, она густо покраснела.

— Ой, простите ради бога! Я давно уже не была в магазине, как-то одной совсем не хочется готовить, — смущенно пробормотала девушка. — Подождите, я сбегаю в «24 часа»! Не бойтесь, это совсем близко, я быстро управлюсь, куплю что-нибудь свежее к столу и сразу же назад! — воскликнула она и принялась лихорадочно прикидывать, на что ей хватит денег. До получки оставалось всего ничего и как всегда перед ней в кошельке царило безденежье.

«Боже мой! Кажется, последние деньги я истратила сегодня в столовой, в надежде перехватить в займы у Ларисы Павловны. Увы!.. Стыд-то какой! Мне же ни на что не хватит оставшейся двадцатки! Что же делать? — всполошилась девушка, но вскоре на ее личике появилось решительное выражение. — Ладно, не беда, займу у соседки! Разбужу ее несмотря ни на что, даже если она пригрозит вызовом милиции в такой поздний час и вымолю стольник взаймы хоть стоя на коленях!» Она со всех ног бросилась в крошечную прихожую и уткнулась в грудь Михаила, выросшего на её пути. Взяв за плечи, он мягко развернул девушку обратно в комнату.

— Ничего не надо, милая. Давай иди в ванну, или что у тебя там есть и в кровать, — безапелляционно приказал он.

Вспыхнув до корней волос, Лиза что-то смущенно пробормотала, и скрылась за убогой дверью. Палевский тихо засмеялся, его понесло. «Так-так! Человеческая самка — это нечто новенькое в моей жизни, даже становится немного забавно. Что-то меня потянуло на подвиги после того как я столько лет воздерживался от подобных контактов. Впрочем, нужно все испробовать в жизни. Интересно, какова она в постели? Впрочем, что гадать, сейчас проверю».

Быстро раздевшись, Михаил лег на диван и недовольно поморщился, в его спину немедленно впилась вылезшая пружина. «Да-а, никаких удобств, секс в сплошных военно-полевых условиях. Ладно, мужчину трудности закаляют». Он подложил руки под голову и закрыл глаза, его сразу же закачало на теплых волнах дремы. Спустя некоторое время он лениво произнес:

— Ну, в чем дело, милая? Долго ты еще собираешься стоять рядышком и трястись, как кролик? Смелей, ведь ты же хозяйка. Иди ко мне.

Не открывая глаз, Михаил похлопал по дивану, и девушка послушно двинулась к нему, неловкими движениями действительно напоминая загипнотизированного удавом кролика. Она робко примостилась на краешке дивана и он, усмехнувшись, небрежно привлек ее к себе.

После не совсем удачного соития Палевский все никак не мог уснуть. Как он не вертелся, пытаясь улечься поудобнее, в тело ему обязательно впивалась одна из пружин, вылезших из старого дивана. Плюнув, он лег на спину за что немедленно поплатился, — в нее немедленно вонзилось сразу несколько железок, и он в ярости заскрипел зубами, а тут еще и сонная Лиза прижалась к нему спиной.

В его душе полыхнула багровая злость на убогую обстановку и глупую девчонку, которая только и делала, что в мыслях бредила своей любовью к нему, но усилием воли он подавил приступ ярости. «Ну, я и дурак! Это ж надо было придумать, что будет интересно переспать с человеческой самкой! Она даже пахнет иначе, чем вампирки, и ее тело не вызывает во мне почти никакого желания, еле справился. Нет, больше к таким дамочкам я не ходок, так недолго импотенцию заработать».

С трудом справившись с раздражением, Палевский уже отстраненно подумал: — «Ладно, как бы то ни было, если отвлечься от сексуального аспекта, то девчонка очень даже интересна как менталист. Почему именно ее мозг не поддается стиранию памяти? Судя по всему, она уникум и её нужно обязательно исследовать. Очень жаль, что она раньше не попалась нашим патрулям, это могла бы быть новая генетическая линия. Нужно обязательно взять на заметку, и тщательно пройтись по ее сиональным плоскостям…» Он начал увлеченно прикидывать, какими именно процессами в мозге может быть обусловлен подобный парадокс, и каким образом можно исследовать подопытный образец и на каком оборудовании.

Вдруг ему стукнуло в голову: «Черт, в институт-то ей нельзя! Девчонка как открытая книга, и моим коллегам-старейшинам не составит труда прочесть ее чувства. Узнают в Совете, что я с ней переспал, стыда потом не оберешься. И старейшины при случае заедят ехидными намеками. Матка боска! Вдруг еще и до Рени дойдет?! Вот уж совсем нехорошо! Что же делать?.. Ладно, ликвидировать девчонку я всегда успею. Временно поселю на одной из квартир и устрою ей индивидуальное исследование, уж очень она интересный случай, не хочется упускать». Михаил зевнул и закрыл глаза. Неожиданно для себя он мгновенно уснул, — сказались напряжение и усталость последних дней.

Утром Палевский открыл глаза, и первым делом встретился взглядом с девушкой. «Вот дурак, и зачем я остался? Нужно было ехать домой или хотя бы позвонить Рени. Наверняка она уже не находит себе места от беспокойства», — сокрушенно подумал он, но его тревожные мысли перебила Лиза. Заметив, что он проснулся, та немедленно его обняла и, прижавшись к груди, тихо прошептала:

— Не уходи насовсем, пожалуйста! — почувствовав, что Михаил раздраженно дернулся, она воскликнула. — Нет-нет! Не волнуйся! Я ни на что не претендую! Я знаю, что наверняка у тебя уже есть семья и прошу лишь о самой малости, не бросай меня навсегда. Чтобы пережить разлуку, мне достаточно хоть изредка тебя видеть.

Подняв голову, девушка с надеждой заглянула в красивое лицо и сразу же поникла при виде непроницаемо-ледяных зеленых глаз. Все же она нашла в себе силы, и лихорадочно блестя глазами, с отчаянием сказала:

— Умоляю, не будь столь бессердечен! Можешь, не верить, но я люблю тебя с самой первой встречи и помню ее до мельчайших подробностей. Я никогда не забуду, как ты вышел из машины и остановился рядом, закурив сигарету. Потом у тебя развязалась лента, и ее унес порыв ветра с Невы, — и она выдохнула с восторгом. — Господи, в тот момент с летящими по воздуху волосами ты показался мне настолько удивительным неземным существом, что от прилива сумасшедшего счастья у меня защемило сердце! Я сразу же подумала, что ты прекрасен как принц из волшебной сказки. И при другой встрече, ты улыбнулся и погладил меня по щеке, и я снова опьянела от счастья… — Лиза потерянно улыбнулась. — Как я ни боролась с собой, но желание увидеть тебя вновь и вновь гнало меня на то место, где мы впервые встретились. Каждый день я бродила у здания, в которое ты зашел, в безумной надежде увидеть хотя бы еще раз… — она замолчала, а затем тихо добавила: — Прости, я знаю, что чересчур навязчива, но ничего не могу поделать с собой…

Сказав последнюю фразу, Лиза окончательно смутилась и спрятала лицо на груди Палевского. Он болезненно поморщился, ощутив как подлые пружины под ее весом, еще сильнее впились в его несчастное тело. Выслушав горячий монолог-признание, он с некоторым огорчением подумал: «Жаль, что насущные обстоятельства диктуют свою волю. Все что я мог бы сделать хорошего в данном случае — это стереть воспоминания девушки. К сожалению, в ее случае это невозможно. Что ж, тем хуже для нее». Он решительно отстранил от себя Лизу и, небрежно коснувшись губами ее виска, приказал:

— Хватит валяться, милая. Подъем. Знаешь ли, мне сегодня предстоит переделать массу дел. Потому будь добра сделай кофе.

Немедленно вскочившая на ноги девушка, схватила халатик и побежала в кухню. Поставив чайник на газ, она принялась лихорадочно рыться по полкам и страшно обрадовалась, найдя затейливую банку с остатками растворимого кофе. Достав самую красивую чашку, она высыпала в нее весь имеющийся в наличии коричневый порошок со слабым кофейным ароматом и залила его кипятком.

— Тебе с молоком и сахаром, или с чем-то одним? — выкрикнула она, услышав, что Михаил принимает душ.

— Нет! Только черный.

Покончивший с водными процедурами в крошечной ванной Палевский, оглянулся в поисках фена, но тщетно. Он и не подозревал, что здесь его никогда и не водилось, впрочем, как и многих других совершенно привычных для него удобств.

— Вот черт! Кругом такое убожество, что даже волосы высушить нечем. Какой-то каменный век и даже хуже. Во всяком случае, мамонтов точно всех уже съели, и из еды осталось только каменное печенье времен неолита, — пробормотал Михаил, и с ожесточением принялся вытирать длинные волосы махровым полотенцем. Когда он вошел в кухню, сияющая Лиза торжественно протянула ему кофе. Тот с недоумением посмотрел, а затем с подозрительным видом принюхался к содержимому чашки.

— Прости, а что это такое? Я же просил кофе.

— Но это он и есть!

Снова недоверчиво посмотрев на коричневую жидкость, Палевский все же решился и, сделав глоток, досадливо поморщился.

— Считаешь, это кофе? — нейтрально произнес он, поставив звякнувшую чашку на стол. — Ну-ну. Вынужден тебя огорчить, сей напиток не имеет к нему никакого отношения.

— Честное слово, это самый лучший растворимый кофе! — горячо запротестовала Лиза. — Девчонки из нашего отдела подарили его мне на день рождения. Он такой дорогой и стоит уйму денег!

— Хорошо-хорошо, я тебе верю, милая. Очевидно, я просто не привык к такому сорту кофе, — поспешно ответил Михаил, пристально глядя на покрасневшую, как маков цвет девушку. В его присутствии она так часто проделывала этот фокус, что это его уже забавляло.

— Прости, мне больше нечем тебя угостить, — опустив руки, потерянно прошептала жутко расстроенная девушка.

— Неважно, милая, не бери в голову, еда для меня не имеет значения, — рассеяно ответил Палевский, напряженно размышляя. «Лучше сразу проверить, стоит ли овчинка выделки…»

Очнувшись, он мягко добавил:

— Поскольку я спешу, давай-ка уладим с тобой кое-какие насущные вопросы. Ну-ка, подойди ближе. Подними голову и не смей отводить взгляд.

Пойманная в капкан зеленых ледяных озер его глаз, Лиза почувствовала, что безвозвратно тонет в их бездонной прозрачной вселенной с сияющими золотисто-коричневыми искрами звезд. Она ощутила, как чужая воля безжалостно давит на нее, стремясь, во что бы то ни стало подчинить. Девушка приложила неимоверные усилия, чтобы выстоять в схватке характеров, но на каком-то этапе борьбы она настолько обессилела, что полностью отключилась и впала в состояние похожее на обморок, и только легкий удар по щеке привел ее в чувство. Она испуганно посмотрела на Палевского и в ее глазах заблестели слезы.

— Ничего страшного, не нужно пугаться, милая, — успокаивающе произнес он и, придержав девушку, покачнувшуюся от нахлынувшей слабости, усадил ее на колченогий табурет. — Все в порядке.

Палевский внимательно глянул в лицо Лизы, и та мгновенно по-детски зажмурилась. Он холодно улыбнулся.

— Не бойся, дурочка, я не тебе причиню вреда. Держи визитку, позвонишь мне в пять часов. Ни раньше, ни позже, а ровно в пять. Ты поняла? Да, ты переезжаешь, до вечера у тебя есть время, собери вещи, которые дороги как память, и жди, я за тобой заеду. А сейчас слушай меня очень внимательно, если не хочешь неприятностей. Больше никогда не смей появляться у моего офиса! Ты поняла? Ни-ког-да! — он смерил девушку ледяным взглядом, и та безвольно кивнула головой.

— Я поняла.

— Вот и умница. Все, мне пора, — бросил Палевский уже на ходу. Но у двери Лиза его догнала и, обняв, прижалась к нему.

— Постой, не уходи! Скажи, что-нибудь на прощание, чтобы я знала, что я хоть чуточку тебе небезразлична! — умоляюще попросила она, но тот не глядя на девушку, с высокомерно-неприступным выражением на лице, мягко отстранил ее в сторону, и шагнул за порог.

— Прости, милая, мне некогда. Помни, что я тебе сказал.

Как выстрел, щелкнул захлопнувшийся автоматический замок и Лиза, прижавшись спиной к входной двери, медленно сползла вниз. Присев на корточки, она закрыла лицо ладонями и горько заплакала.

Тем временем Палевский скользнул внутрь своей машины и с удовольствием закурил. Выйдя за дверь, он моментально позабыл о девушке и, мысленно пробежавшись по списку неотложных дел, повернул ключ. Машина плавно тронулась с места. «Мерседес», стоящий во дворе дома, никто не тронул. Шпана, не задумываясь, обходила дорогую иномарку стороной. И только вспомнив о подопытных ментальниках, задействованных в ходе сегодняшнего эксперимента, Палевский рассеяно подумал: «Хорошо было бы и Лизу прогнать через пограничные состояния. Конечно, если у нее здоровое сердце и посмотреть, как изменятся характеристики ее мозговых полей…»

Заметки на полях или эссе о неприятии родства

Берегитесь, люди! Берегитесь! И не гонитесь за теми, кто показался вам прекраснейшей мечтой! Знайте, что устремляясь в погоню за недостижимым идеалом, вы можете нарваться на вампира, и тогда берегитесь! Знайте, что вы для него — все равно, что прах под ногами. Для сверхчеловека значим только сверхчеловек. Подобное признает только себе подобное.

Забавно, но нетерпимость вампиров к ближайшим родственникам перекликается с чувством неприятия человечеством своего родства с высшими приматами.

Конечно, слишком многое во внешности обезьяны говорит человеку о том, что они — близкородственные виды. Но при виде их карикатурных тел и мерзких ужимок у среднестатистического homo sapiens возникает сильнейшее желание откреститься от такого близкого родства.

Сотворение Галатеи. Кстати, это еще не повод лезть в ее кровать

В распахнутом окне, на мгновение нарисовался высокий темный силуэт и одним гибким движением бесшумно спрыгнул в комнату. В одно мгновение незнакомец оказался у кровати и, склонившись, внимательно вгляделся в лицо спящей девушки. Оно казалось бледной театральной маской, а огромные полукружья темных ресниц на ввалившихся щеках, придавали ей трагический вид. Даже во сне у Мари не пропала аура обреченности и душевного надлома.

— Ого! Картинка-то повторяется! Очень нехорошо, детка! Повторение пройденного в твоём случае, далеко не лучший вариант. По всему выходит, что я схалтурил в прошлый раз, стирая твои воспоминания. Ладно, сейчас мы выправим положение, — бодро произнес Ник и, сосредоточенно порывшись в объемистой сумке, стоящей у ног, извлек небольшой прибор. Один широкий полупрозрачный обруч он одел себе на голову, а другой примостил на лоб девушки.

— Порядок, Мариэль, вот и все приготовления. Ты снова вознамерилась тронуться умом? Не выйдет, дорогая! Извини, но сейчас тебе отводится слишком важная роль в моих планах, чтобы я разрешил тебе загнуться. Тиаран, приступай к сканированию.

— Готово, мой райделин.

— Тогда приступим. Выводи базовые пики на экран, вплоть до пятого уровня.

— Вы уверены, мой райделин, не слишком ли глубокое погружение? В таком случае процесс потребует много времени и замещения базовой информации в мозге, иначе обрывы нейронов могут скомпоноваться в произвольном порядке.

— Уверен. Возьмешь на замещение детских воспоминаний часть информации от базового носителя. Но постарайся, чтобы их логика на сей раз была безупречной: больше мне не нужны подобные эксцессы. Блоки управления не вводить.

— Принято, мой райделин. Передача информации в последовательных аллелях RN-12, QI-150, контур обратной связи подключен, базовая система готова, SI–L 75-1 — норма, HD 6734 — норма. Ваша очередь, райделин.

— Ну, с богом! Начали!.. Вот, крейд, так и не заметишь, как перейдешь к вере в Единого.

В комнате наступила тишина, больше не нарушаемая голосами, только по работающим приборам пробегали цветные всполохи, да в лунном свете белело напряженное лицо Ника с закрытыми глазами. Периодически пальцы его рук непроизвольно двигались, будто сплетали и расплетали нечто невидимое стороннему глазу. Время шло, равномерно отсчитывая час за часом, а он всё по-прежнему сидел у кровати Мари. Ближе к утру в окна заглянули первые лучи бледного солнца, и в их свете стало заметно, насколько он устал. Черты его красивого смуглого лица заострились, а плечи поникли.

Но вот приборы перестали светиться, и Ник мгновенно распахнул глаза. Поднявшись со стула, он вновь склонился над девушкой и внимательно её осмотрел. С умиротворенным выражением на лице она спала, и уже ничто не омрачало её спокойного чела. Он пощекотал ей нос прядью своих волос и та, хихикнув, повернулась на бок и мирно засопела. Юноша засмеялся и, выпустив ментальный щуп, прошелся по энергетическим оболочкам своей подопытной. Их уровни оказались в норме, и он удовлетворенно улыбнулся.

— Ну, вот, дело мастера боится. Тиаран, мы с тобой молодцы, просто ювелирная работа.

— Спасибо, мой райделин, в этот раз вы превзошли самого себя.

— Знаю. Я старался быть предельно аккуратным. Надеюсь, теперь наша куколка в полном порядке.

Вскочив на ноги, Ник сладко потянулся и, разминая задеревеневшие мышцы, принялся энергично бродить по комнате. Заметив на прикроватной тумбочке золотой медальон в форме изящной лилии, он взял его в руки и, немного поколебавшись, открыл крышку. С непроницаемым выражением на лице он долго смотрел на две пряди волос — черную и золотисто-рыжую, а затем с раздражением швырнул медальон на место. Звякнув, тот отскочил и завалился куда-то за тумбочку.

«Надо же, какие трогательные залоги любви! — язвительно подумал Ник. — Вижу, золотце, ты не теряешь времени даром и окрутила Тьена Моррисона по-полной. Бедняга! Зная Ризу, что-то я слабо верю в твою пламенную любовь, — в его душе всколыхнулась странная досада и, поймав себя на этом, он холодно усмехнулся. — Ничего удивительного. Столько провозившись с Мариэль, я воспринимаю её как свою собственность… Интересно, по какой причине она нацелилась на семейку Моррисонов?.. Впрочем, неважно, больше я не повторю своей ошибки». Но пытливо посмотрев на девушку, Ник нахмурился. В его голову полезли невольные сравнения Мари с её родной матерью Ризой, которая в своих интригах всегда использовала мужчин, имеющих отношение к власти. Словно почувствовав его тяжёлый взгляд, Мари беспокойно зашевелилась. Внезапно напряжение схлынуло с лица Ника и, расслабившись, он усмехнулся.

«Нет. Пожалуй, я чрезмерно подозрителен. Мариэль простушка. Конечно, временами она чересчур норовиста, но это не удивительно при такой-то дурной наследственности по материнской линии. Впрочем, нужно отдать им должное, при всём своём интриганстве их порода всегда обладала прекрасными манерами, чего не скажешь о Мариэль, — Ник страдальчески поморщился, припомнив громкий смех и безвкусную одежду девушки. — Ужас! Боюсь, только с помощью ритена[4] можно исправить положение. Впрочем, бабка Мариэль была банальной шлюхой и в её роду есть рабские корни. Эх, пропустить бы девчонку через дрессуру криа! Добившись собачьей преданности, я был бы полностью в ней уверен».

Некоторое время Ник неотрывно смотрел на безмятежно спящую девушку, и его прекрасное лицо кривила жестокая улыбка властителя привыкшего с младенчества распоряжаться жизнь и смертью людей.

— О, боги, это же такая прелесть податливые и послушные рабыни! — мечтательно воскликнул он и, опомнившись, недовольно поморщился. — Крейд, зря я вспомнил о домашних игрушках!.. Ладно, если уж я решился заключить с девчонкой долговременный рабочий контракт, пора поподробней разузнать об её бой-френде. В любом случае, лишний рычаг давления не помешает», — припомнив последний мысленный разговор с девушкой, он иронично усмехнулся. — Ну-ну! Неважно кем считает Мариэль своего Моррисона, но её любовником больше ему не быть».

Расположившись на большом диване, стоящем у стены, усталый Ник в мгновение ока уснул сном праведника. Но долго отдыхать ему не пришлось. Выспавшаяся к тому времени Мари сразу же обнаружила в своей комнате незваного гостя.

— Эй, какого черта ты здесь делаешь? — она немедленно швырнула в Ника подушкой. Не открывая глаз, он изловил метательный снаряд и, сунув под голову, вознамерился ещё немного поспать, но не тут-то было.

— Между прочим, я с тобой разговариваю, — прошипела девушка над его ухом. — Повторяю, какого черта ты здесь делаешь? — раздельно по слогам выговорила она.

— Золотце, у тебя проблемы со зрением или с головой? Неужели не ясно? Сплю!

Приоткрыв один глаз, Ник выразительно посмотрел на Мари и красноречиво повернулся к ней спиной.

— Ах, так! Ну-ка, выметайся немедленно! Слушай, я серьёзно!.. Ник!.. Не посмотрю, что ты Старейший, так изукрашу физиономию, что мало не покажется! — проговорила девушка на повышенных тонах, и выдернула подушку из-под его головы. При этом она нечаянно зацепила прядь его волос и ощутимо дернула.

— Вот крейд, осторожней! — сердито пробормотал Ник. — Будь добра помолчи! И так голова раскалывается от боли, — добавил он и со стоном зарылся под подушку.

На мгновение Мари опешила от такой наглости, но опомнившись, со злостью дернула его за руку, пытаясь скинуть на пол.

— Убирайся к черту! У меня здесь не гостиница и постояльцы не требуются!

— Что ты орешь, как базарная торговка? — повернувшись, Ник болезненно поморщился и, распахнув красивые темные глазищи, уставился на девушку недобрым взглядом. Не смутившись, она подбоченилась и нависла над ним с воинственным видом.

— Это моё право, я у себя дома!

— Ну, все, моё терпение иссякло! — прошипел Ник, яростно сверкнув глазами.

В то же мгновение неведомая сила подняла Мари в воздух и опустила в пространство между ним и спинкой дивана. Здесь нечто невидимое мягко спеленало её и намертво припечатало к дивану. Обездвиженная, она испуганно забилась, почувствовав, что с головой завёрнута в невидимое воздушное одеяло и некоторое время Ник с удовольствием наблюдал за её яростными, но совершенно безмолвными попытками освободиться. Налюбовавшись на мучения девушки в роли коллекционной бабочки, он прижал ее рукой к дивану, чтобы поменьше трепыхалась и, закрыв глаза, моментально уснул. Некоторое время она еще продолжала биться в сетях невидимой ловушки, но вскоре смирилась. Волшебные игрушки Старейшего действовали безотказно.

Лежа на спине, Мари до тех пор вынашивала ужасные планы мести, пока не заметила, что рука Ника постепенно перебирается с талии все выше и выше. Попытка перевернуться на бок не удалась. Коварное одеяло подкузьмило и, не рассчитав движений, она плюхнулась на Ника сверху. «Блин!» — в панике девушка заглянула в его лицо, но на нем не дрогнула ни единая чёрточка и она облегчённо перевела дух. «Слава богу, спит как сурок!» — она попыталась сползти на прежнее место, но юноша неожиданно поднял руку и крепко прижал к её себе. «Кошмар!» Не слишком доверяя закрытым глазам Ника, девушка насторожённо уставилась на него, но время шло и ничего не происходило. От нечего делать, она увлеклась рассматриванием его лица. В кои веки юноша не пилил её тяжелым взглядом, и его можно было рассмотреть без помех.

«Чёрт! Ник и вблизи мистер Совершенство!» С все возрастающим любопытством Мари принялась исследовать каждую черточку его лица. Выяснилось, что у него смуглая чистая кожа с необычным апельсиновым оттенком, какой присущ только белокожим людям, загоревшим на южном солнце, правильный овал лица и высокий лоб. Девушка неспешно рассмотрела изящные вразлёт соболиные брови в тон блестящим черным волосам, прямой нос с чуть заметной горбинкой и с тонко вылепленными крыльями ноздрей. Особенно её восхитили длинные густые ресницы, лежащие богатыми опахалами на гладких щеках без малейшего признака растительности. Впрочем, как и у всех мужчин вампиров.

Вдруг Мари поймала себя на том, что пристально смотрит на полные четко очерченные губы Ника и ей стало страшно неловко. Немедленно рассердившись, она презрительно фыркнула: «Подумаешь герой-любовник! Да к счастью — не моего романа!» Но она пожалела о том, что не может убрать блестящую прядь волос, которая упав на лицо юноши, заставляла его забавно морщиться во сне.

В комнате царила тишина, а мерное дыхание спящего навевало такую дрему, что Мари не выдержала и, зевнув, смежила веки. Как только она закрыла глаза, уголки губ Ника дрогнули в едва приметной улыбке. Он стоически выдержал долгую физиономическую инспекцию.

Мари. Юридические сложности с клонами. Кошмар! У меня новая родня.

Проснулась я оттого, что услышала ироничный голос Мика:

— Вот это да! Вот это скорость! Похоже, детки не теряют времени даром. Одобряю.

Открыв глаза, я с ужасом обнаружила, что в комнате стоят родители, а я по-прежнему лежу на спокойно спящем Нике. Наверно, мой вопль и мертвого бы поднял. Впрочем, ора мне показалось недостаточно, и я немедленно спихнула поганца на пол. Впрочем, зря старалась, застать врасплох его не удалось. В падении Ник перевернулся и мягко как кот приземлился на все четыре конечности. Легко оттолкнувшись от пола, он встал на ноги.

— Крейд, вот ненормальная! — проворчал он, сонно хлопая глазами и, от души зевнув, сердито добавил: — Совсем сдурела? Также же можно заикой оставить!

— Идиот! Нечего было пришпиливать меня к дивану!

С хмурым видом Ник подавил следующий зевок и, вежливо поздоровавшись с родителями, снова повернулся в мою сторону.

— Ты права, нужно было бросить тебя на полу. Глядишь, слегка бы поумнела, повалявшись несколько часов на жёстком.

— Ах, так! Сам ты дурак!.. — не найдясь с дальнейшим продолжением ответа Чемберлену, я злобно уставилась на Ника. В ожидании он с ленивым интересом приподнял бровь. Н-да! В голову лезли сплошь неприличные слова, а взглядами с таким же успехом я могла бы пилить статую Свободы. Не знаю, чем бы закончилось наше противостояние, но тут Рени подошла к Нику и, обняв, взглянула на него с такой безграничной благодарностью, что от неожиданности на меня напала оторопь.

«Ой-ой, чудеса в решете! Интересно, и за что этому поганцу столь щедрые подарки?»

— Ах, мой дорогой, не передать, как я счастлива! Господи, Ник, отныне я навечно у тебя в долгу! Огромное-преогромное спасибо! — воскликнула Рени с радостным воодушевлением и расцеловала его в обе щеки. Как из рога изобилия из неё посыпались хвалебные дифирамбы, замаскированный смысл которых до меня никак не доходил. Бурные эмоции Рени смутили даже этого поганца. Закончив вгонять Ника в краску, она взялась за меня любимую. Подойдя вплотную, она уставилась в моё лицо каким-то ищущим беспокойным взглядом. Внезапно на Рени глазах навернулись огромные слезищи. Я окончательно перепугалась и порывисто её обняла.

— Мам, что случилось?

— Нервный срыв… Спокойно, детка, всё в порядке. В последнее время я как последняя идиотка лью слёзы по каждому пустяку, — не очень убедительно соврала Рени и будто сто лет меня не видела, так стиснула в объятиях, что бедные мои рёбра!

Пока я сбитая с толку, терялась в догадках, моя вампирская матушка отстранилась и, промокнув глаза платочком, как ни в чём не бывало, добавила деловым тоном:

— Ладно, соловья баснями не кормят. Мари, покажи Нику гостевую комнату, и когда приведете себя в порядок, спускайтесь вниз. Пора обедать, мы вас ждём.

Выходя из комнаты в сопровождении хмурого Мика, напоследок Рени бросила на нас ласковый взгляд. В моей голове немедленно закрутился целый калейдоскоп вопросов, и я живо повернулась к виновнику её необычного поведения. Ясно. Судя по хмурой физиономии, здесь никто не собирается на них отвечать. Ладно, с этим я рано или поздно разберусь. В настоящий момент гораздо больше меня интересовало, что Ник забыл в моей комнате. Впрочем, по всем ощущениям это звенья одной цепи, слишком странно вела себя Рени.

«Сплошные тайны мадридского двора!» — с лёгкой досадой подумала я и вдруг почувствовала, что со страшной силой меня обуревает какое-то изумительно-беззаботное настроение. «А что? Может, на самом деле была попытка соблазнения невинной девицы!» — я захохотала, припомнив сегодняшний адюльтер, точнее его видимость и растерянную спросонья физиономию Ника, за что немедленно схлопотала ментальную оплеуху, но даже не обиделась, чувствуя небывалую легкость на душе. Увы, в настоящий момент мир любили не все.

— Честное слово, Мари, ещё один резкий звук и я тебя придушу! Трупом больше, трупом меньше при моей репутации уже не имеет значения, — прошипел Ник, схватившись за голову. «Подумаешь, какие мы нервные!» — весело подумала я и примирительно воскликнула:

— Хорошо-хорошо! Сразу нужно предупреждать, что у тебя тыква не в порядке.

— Ну? — воззрился на меня Ник с болезненной гримасой на лице.

— Что, «ну»? — удивилась я, не поняв смысл его краткого требовательного вопроса. — Выражайся ясней, в отличие от тебя я не умею читать мысли.

— Крейд, достаточно обычной сообразительности! Прикажешь самому бегать по этажам в поисках гостевой комнаты, или ты соизволишь её показать? — произнес он и снова болезненно поморщился. — И говори тише, иначе я опять заткну тебе рот.

— А! — понимающе протянула я и с трудом подавила очередной смешок. — Спокойно! Незачем нервничать, идём.

— Слава богу, и от бестолочей есть определенный толк!

— При грамотном подходе толк есть от всех.

По дороге к гостевой комнате я покосилась на Ника бесшумно скользящего рядом. Мы все умеем тихо ходить, но ума не приложу, как ему удаётся двигаться по довольно скрипучим паркетным полам, абсолютно не производя шума. В Академии такую ходьбу буквально по воздуху спецназовцы называли «поступью призрака».

— Кстати, ты так и не сказал, что делал в моей комнате.

— И не собираюсь.

«Свинтус! Просто хочется завизжать от злости!», — злобно подумала я. Настроение резко поменялось, не оставив и следа от былой эйфории. — А что? Это мысль!» Поймав недобрый взгляд Ника, я всё равно открыла рот, собираясь назло ему исполнить свою задумку, но вовремя подкативший порыв благоразумия уберёг меня от воплощения дурацкой идеи в жизнь.

Вдруг меня обуяла тревога. Оставив гостя осваиваться на новом месте, я с ходу бросилась в ванную и, наспех вымывшись, выскочила с мокрой головой и поскакала вниз, недоумевая, куда подевался мой неотвязный хвостик. Слишком давно Аннабель не заглядывала ко мне, и снизу не доносилось ни запахов, ни звуков её готовки. Я вошла в светлое убранное помещение кухни, и сердце сжалось в предчувствии дурного известия. В принципе, я уже догадывалась, где сейчас находится девочка, но вопреки здравому смыслу, все же надеялась застать её дома. Я бросила вопросительный взгляд на Рени, которая в одиночестве наслаждалась кофе, и тяжко вздохнула, поняв, что догадка верна.

— Присаживайся, детка. Есть будешь? — спокойно спросила она и усмехнулась. — Правда, я теряюсь, что вам с Ником подать: завтрак или обед.

— Завтрак. Без кофе я никакая, — ответствовала я и потянулась за своей пол-литровой кружкой.

— Ну-ка, не тронь свою бадью! — Рени погрозила мне пальцем. — Солнышко, пора переходить к цивилизованной посуде, а то с такими лошадиными дозами ты скоро станешь кофеиновой наркоманкой.

«Вот черт, грядёт очередная воспитательная пауза! — огорчилась я, но даже спорить не стала. — Ладно. Чай не в первый раз, всё равно Рени надолго не хватит».

— Оптимистка! — фыркнула моя вампирская матушка и подвинула ко мне фарфоровый кофейник и изящную чашечку из старинного китайского сервиза.

«Эх, явно не моя доза! Где же ты, подружка, фаянсовая кружка?» — мысленно пропела я и, демонстративно поморщившись, налила кофе в фарфоровый наперсток. Промолчать-то я промолчала, но тяжко вздыхать мне никто не запрещал. Верно? Нельзя поощрять домашних тиранов, даже если они любимые. Видя мои выразительные гримасы, Рени засмеялась.

— Нахалка! Ну, и к чему столь трагическая мина на лице? Здоровье нужно беречь! — насмешливо сказала она и, видя мои вопросительные взгляды, по-прежнему бросаемые в сторону плиты, серьезно добавила: — Не беспокойся, детка, Аннабель отправили в генетический центр под наблюдение специалистов. Прости, я знаю, что ты хотела бы с ней попрощаться, но вы с Ником так сладко спали, что я не решилась вас будить.

— Понятно, — посмурнев, буркнула я и опустила голову. «Эх, вот и начались «веселые» денечки. Держись, мышонок!» Тут до меня доехало содержание последней фразы, и от возмущения я подпрыгнула на месте.

— Слушай, я же сказала, что я тут не причем! Это все Ник! Как подлый змей он заполз в мою комнату и пригрелся на груди! — Рени хихикнула, а я с огорчением почувствовала, как подло заполыхали уши, выдавая моё смущение. «Гадство!»

— Ну, и зря! Вы очень мило смотрелись на пару. Детка, такие парни на дороге не валяются. Нужно ковать железо пока горячо, — наставительно сказала она тоном заправской свахи.

Настроение испортилось дальше некуда. Видя индифферентное выражение на моей физии, Рени вздохнула. Не знаю, с чего она вбила себе в голову, что в ближайшее время я должна выйти замуж. Чуточку раньше и мне было бы наплевать. Ради спокойствия моей вампирской матушки я, не задумываясь, выскочила бы за первого встречного. Но сейчас я должна дождаться ответа от своего Золотого Тигра.

— Сдурела? На кой ляд мне сдалось это железо в лице твоего любимчика Ника?.. — с досадой буркнула я. Ну и как положено по закону подлости именно в этот момент он нарисовался на пороге кухни. «Блин! Ну, сейчас начнётся!» — сердито подумала я и не ошиблась.

— Добрый день, миледи, bon appИtit! — произнес Ник, адресуя улыбку исключительно Рени, и, посмотрев на меня, ехидно добавил: — Нужно быть объективнее, Мари. Не я, а именно ты пригрелась на моей груди и тому есть свидетели.

«Так! Кто-то бессовестно подслушивал!»

«Твои вопли невозможно не услышать».

— Подумаешь! По-любому роль змея всё равно твоя, я здесь совершенно ни при чем.

— Как сказать, — многозначительно произнес Ник и стремительной походкой пересек кухню. Он явно очухался и, присев напротив, окинул меня любопытным взглядом. Мой видок ему явно не понравился и этот гад откровенно поморщился. Я обиделась.

«Подумаешь! Ну, забыла причесаться и выгляжу лохудрой! С кем ни бывает?» Стараясь не дёргаться, я постаралась припомнить, что из одежды отразило зеркало в ванной. «Н-да! Кажется, оранжевая с зеленым попугайская пижама меня не очень красит, — пришла я к неутешительному выводу, но постаралась взбодриться. — Ой, да фиг с ним, с внешним видом! Чего я всполошилась? Главное Тьен меня сейчас не видит, а остальное ерунда». Но последнее соображение почему-то не очень утешило. Презрительный взгляд Ника по-прежнему пронимал до самых печенок. Особенно это было обидно после вчерашнего триумфа, когда я чувствовала себя королевой. Вот и Ник на вечере смотрел на меня вполне одобрительно. «Дура!» — с досадой поставила я себе краткий диагноз.

Я исподлобья посмотрела на Ника. Черт! К моему огорчению тот выглядел просто замечательно. Впрочем, как всегда. «И где только наш незабвенный Старейший так хорошо сохранился? На вид ему не больше двадцати с небольшим. Причем, выглядит как модель на подиуме… хотя куда до него этим кукольным мальчикам! Ник настоящий вампир, тьфу, эреец, и этим всё сказано, — уныло подумала я, утыкаясь взглядом в свою чашку. — Н-да, мистер Совершенство, опять волосы у тебя лежат, будто недавно из салона, а я-то думала, что ты убиваешь кучу времени на их укладку, но судя по скорости спуска к столу, что-то не похоже. Хотя с такой шевелюрой это неудивительно. Будь у меня такие волосы я тоже ходила бы с роскошной прической… Чёрт! И вид у него свеженький, словно он только что из spa-салона. Да и прикид хоть и молодежный, но явно от какого-то дорогого кутюрье… Воображала чертов!»

— Кстати, прикид, как ты выражаешься, у меня не от кутюрье. Эти джинсы и футболку я купил в обычном магазине, а с остальным я более или менее согласен. Особенно насчет твоего внешнего вида. Ну-ну! Не стоит так расстраиваться! Что поделаешь, если у тебя плебейские вкусы. Наверно, сказываются родственные связи по материнской линии, — заметил ехиднина напротив и со смешком добавил: — Знаешь, алый цвет тебе к лицу, особенно хорошо смотрятся уши.

«Поганец! Убить тебя мало за то, что ты шаришься по моим мыслям как по своим собственным! — с отчаянием подумала я. — Какая все-таки беспардонность, без спросу лезь в голову к другому! — и поймала недобрый взгляд Ника. — Ну, держись! Сейчас опять выдаст порцию каких-нибудь гадостей!» Но вопреки ожиданиям, он не стал изводить меня насмешками. Слава богу, при виде кофейника с горячим кофе у него тоже заблестели глаза и он перестал обращать на меня внимание.

Пока мы цапались и пилили друг друга взглядами, Рени достала с барной стойки огромную кружку и налив кофе, протянула Нику, тот бросил туда три куска сахара и щедрой рукой добавил сливок. «Нет, какая несправедливость! Ему значит можно лошадиными дозами пить кофе, а мне нельзя!» — возмутилась я, сердито наблюдая, с каким удовольствием он поглощает калорийную смесь, хотя больше всего меня прельщало количество кофе.

— Эй-эй! Мари, веди себя прилично! Детка, перестань хмуриться и сверлить нашего дорогого гостя завистливым взглядом. Если тебе совсем уж невтерпеж, так и быть возьми свою бадью.

— Ура, кофе! — крикнула я с восторгом и потянулась за своей кружкой, но не тут-то было.

— Э, нет! Пока ей вредно пить кофе такими большими дозами, — авторитетным голосом всезнайки заявил Ник, и Рени тут же безапелляционно приказала:

— Ну-ка, немедленно поставь кружку на место! И не смей пить кофе без моего разрешения.

— Домострой! Сатрапы! — в отчаянии завопила я. — Какое самодурство! Уйду в пустыню и буду проповедовать культ кофе! Тогда никто не помешает мне пить его от пуза!

Мало мне было указаний любимой матушки, тут ещё Ник вмешался.

— Не ори! Я сам налью тебе разрешенную дозу, но больше ни-ни!

— Да, кто сказал?!

— Я сказал. А будешь много говорить, вообще ничего не получишь.

— Черт! — выругалась я и замолчала.

А что делать, если эта парочка умников-маразматиков выступает против меня единым фронтом? Со злостью я наблюдала как этот гад, явно издеваясь, налил мне совсем уж мизерную дозу кофе чуть больше половины крошечной чашки.

«Да, этого количества и кошке не хватит, чтобы пару раз облизнуться! Ненавижу! Ненавижу Старейших, надутых древних индюков!» — мысленно прошипела я. Не находя выхода во мне плескалось море отрицательных эмоций и внутренне я кипела.

— Надутый древний индюк? Ну-ну! — спокойно произнес Ник и ловко выхватил у меня вожделенную чашечку с кофе. — В данном случае возникновение девиантного подросткового поведения, чревато тяжелыми последствиями. Потому во избежание излишних эксцессов, вызываемых нездоровым перевозбуждением, придется лишить её и этого кофе. Рени, думаю, стоит запретить Мари его потребление на неопределенно долгое время.

Наверно, на моём лице была написана жажда убийства.

— Детка, немедленно корчить злобные рожицы! — сказала Рени с мягким укором. — Как ты себя ведешь с нашим гостем? Хотя я не права, Ник не гость, а член нашей семьи.

— Нет! — дружно воскликнули мы с Миком, застывшим на пороге кухни.

Глаза Рени заблестели и, обернувшись, она приглашающим жестом махнула отцу в сторону стола.

— Проходи, дорогой! Незачем изображать из себя жену Лота, — мурлыкнула моя вампирская матушка.

С приходом Мика моё настроение резко пошло на подъём. С насмешкой я наблюдала, как он идет к своему месту, сохраняя на лице непримиримое выражение. «Ха, надолго ли хватит твоего упрямства?» — весело фыркнув, подумала я. Если моя вампирская матушка что-то вбила себе в голову, то отвлечь её от задуманного было практически невозможно. В настойчивости достижения поставленной цели Терминатор по сравнению с ней жалкий имитатор. Бедный киборг! Если бы он напоролся на Рени, то на нём сразу можно было бы ставить крест из его квазикристаллического скелета.

«Кстати о «киборгах», только из далекого прошлого, а не из будущего, — я перевела взгляд на Ника. — Еще неизвестно с кем из них больше не повезло бы бедному человечеству, — подумала я и погрустнела. — Н-да. Наплевать на остальных, а вот мне конкретно не повезло. Жить с этим гадом в одном доме, то еще удовольствие! — Ник метнул в меня негодующий взгляд, и я немедленно показала ему язык. Нечего ползать по чужим мыслям без спросу! Он не выдержал и, опустив глаза, засмеялся. «То-то же! Не все коту масленица. Только поселись у нас, мало не покажется!»

Больше не обращая на меня внимания, Ник пытливо посмотрел на отца, но тот сделал вид, что не замечает его взгляда. Я победно хмыкнула. «Так тебе и надо, мистер Совершенство!» Рени налила кофе в любимую чашку Мика и, подойдя к нему, наклонилась поцеловать, и тут произошло нечто странное. Почему-то она замерла на мгновение, и на её лице промелькнула необычная смесь удивления и ярости, но тут же пропала, а у меня возникло сильнейшее желание протереть глаза. Может, показалось? Как обычно Рени нежно поцеловала Мика, и поставила перед ним чашку с кофе.

— Мой ангел, почему ты не хочешь признать мальчика членом нашей семьи? — опустившись на место, спросила Рени слегка шипящим голосом. У моей вампирской матушки не та натура, чтобы пасовать перед трудностями.

Всё-таки мне не показалось. Рени явно нервничала, сплетая и расплетая тонкие пальцы рук. В её случае это служило крайней степенью расстройства, да и во взгляде, устремлённом на отца, сверкали нешуточные искорки гнева. Ник хотел что-то возразить, но Рени его перебила, не дав высказаться.

— Подожди, милый, не вмешивайся. Сейчас мы уладим кое-какие семейные дела, и ты ответишь, согласен ли поселиться у нас на правах близкого родственника или нет. Хорошо? — властно сказала она и, обращаясь к отцу, добавила с непонятной яростью: — В чем проблема, дорогой? Между прочим, по крови мальчик приходится тебе родным сыном. Такое среди вампиров встречается не часто и другие на всё идут, чтобы заиметь хотя бы отдаленных кровных родственников. Почему Ник, имея родной дом и близких людей, должен обретаться в одиночестве?

В голосе Рени слышалось раздражение, которое никак не вязалось с поднятой темой. Я с недоумением посмотрела на отца. Н-да, плохо дело! Внешне Мика держался невозмутимо, но по некоторым нюансам чувствовалось, что он виноват. Чёрт! Я расстроилась, предчувствуя бурю. «Н-да, что-то Мика совсем не в форме!» Никак не реагируя на слова Рени, он пригубил кофе, и взялся просматривать прессу. Атмосфера за столом совсем накалилась. Наконец, отец не выдержал.

— Кошка, ты соображаешь, что несёшь? Я же младше Старейшего по возрасту, — сдержанно проговорил он, бросив неприязненный взгляд на Ника.

Сделал вид, что ничего не видит, тот положил себе на тарелку салат, зато Рени немедленно перешла в наступление.

— Глупости! По-любому, ты биологическая копия его отца, поэтому нечего увиливать от ответственности!

— Ничем не подтверждённое утверждение сомнительной личности.

— Да? А в зеркало ты давно заглядывал?

— Это не доказательство.

— Не будь смешным! Ты прекрасно знаешь, что всё рассказанное мальчиком, чистая правда.

— Предположим, но это ничего не меняет, — спокойно отозвался отец и снова потянулся к ноуту, но тут уж не выдержал Ник. На его лице промелькнуло сильнейшее раздражение.

— Согласен, — буркнул он, оторвавшись от еды, и на этот раз не дал Рени себя перебить. — Подождите, миледи! Я очень ценю Ваше участие, но так дело не пойдёт. Видите ли, меня тоже не прельщает мысль признать над собой главенство того, кто слабей меня в некоторых отношениях… ну и младше.

«О, кажется, наш мистер Совершенство дрогнул, на глазах теряя хвалёное самообладание. Так держать!» — затаив дыхание, возликовала я, но упершаяся рогом Рени была непоколебима.

— Вдвойне глупости! Уж от тебя, милый, я такого не ожидала. Предположим, с одним из родителей ребёнка случилось несчастье, и в результате он стал слабее овечки. Неужели в этом случае он потеряет право быть отцом?

— Но клон — другой человек!

— А я не овечка Долли, — попутно заметил обидевшийся отец, не отрываясь от чтения новостей. Знаем мы его фокусы, он может одновременно слушать собеседников и попутно поглощать другую информацию. Бросив на него негодующий взгляд, Рени взялась за дальнейшую обработку Ника.

— Почему ты так решил? — мягко спросила она. — Ник, пойми, ведь Мика твой биологический отец, ближе его у тебя никого нет.

— Так-то биологически, а по всему остальному мы чужие люди!

— В семье зачастую родители и дети чужие друг другу, но от этого они не перестают быть близкими родственниками!.. — парировала Рени.

Они препирались до тех пор, пока обескураженный Ник не воскликнул:

— Крейд! Ну, я не знаю!

— Вот потому не спорь!

— Хорошо, миледи. Спорить с Вами себе дороже.

— Правильно. И прекрати мне выкать.

Чувствуя, что победа осталась за ней, Рени обвела мужчин торжествующим взглядом. В ответ Ник скрытно улыбнулся, а отец тяжко вздохнул, не поднимая головы. Я хлопала глазами, не зная, что думать в данной ситуации. Тем временем моя вампирская матушка занялась правовой утряской вопроса увеличения нашей семьи.

— Скажи, Ник, наверняка у вас имелись подобные прецеденты. Что-то мне подсказывает, что клоны высокопоставленных эреев вряд ли были бесправными.

— Признание прав клона всегда сопровождалось крайне сложной юридической процедурой, — ответил он и, сомнением посмотрев на отца, добавил: — На самом деле подобного прецедента в нашем обществе никогда не возникало. При наличии прямого наследника клонирование не разрешалось. Вот потому это не дает Михаэлю права на главенство в правящем доме Лета и он, по-любому, останется моим вассалом.

— Замечательно! Надеюсь, с подобными глупостями вы справитесь самостоятельно и сами решите кто из вас главный с позиций средневековых приоритетов. Не так ли, мои дорогие? Главное, что суть дела от этого не меняется. Верно? — Рени вскочила на ноги и чмокнула Ника в щёку. — Ну, что мой мальчик, мы договорились? Когда переезжаешь?

— Ну, даже не знаю, — с сомнением протянул Ник. — Кстати, ещё не сказал своего слова глава дома.

Ошарашенный ее напором, он посмотрел на бесстрастное лицо Мика. На лице отца, поймавшего его беспомощный взгляд, появилось сочувственное выражение. «Так! И здесь пробоины в крепости! Кажется, в ход пошла мужская солидарность», — приуныла я, да и Рени по-прежнему не унималась.

— Ник, прекрати упираться! Знаешь, что я тебе скажу?! Кто из молодежи не воображает, что они сильнее и умнее своих родителей? Поэтому нечего из-за дурацких амбиций отказываться от родственников!

— В свете сложившихся обстоятельств формально ты права, — промямлил Ник, наконец-то, сдаваясь. — Кстати, не думаю, что я обязан жить с вами в одном доме.

«Ура! Слава богу!» — внутренне возликовала я, но тут этот гад с ехидцей поглядел на меня и добавил:

— Но я не могу отказать хозяйке дома в этом маленьком удовольствии.

«Черт! Ведь Ник практически признал Мика своим прямым родственником! Вот гадство! — неприятно удивилась я и во все глаза уставилась на отца. — Интересно, что он решит?»

Неожиданно я призадумалась. «Если Мика тоже признает кровное родство то, как дочь его дочери — я его внучка. Хотя в сущности это пустая формальность. По-любому я прихожусь ему близкой генетической родственницей. Потряс! Выходит Мика мне даже не отец, а кровный дед! Теперь понятно, почему он принял меня при всей своей нелюбви к фениксам. Наверняка почувствовал во мне родную кровь. Та-а-к! В таком случае Ник тоже кровный родственник! — немедленно огорчилась я, но не стала унывать и принялась с азартом разбираться с новыми родственными связями. — Итак, если он генетический сын Мика, а Эльжбета, то бишь Риза, была его сводной сестрой и генетической дочерью Мика, (Кошмар, хорошо, что отец не знает, что они одно лицо, хотя я думаю, что сие недолго пробудет для него тайной) то я — сводная племянница Ника. Так что ли выходит? Господи, какой бред с этими кровными семейными связями, то ли дело у нас вампиров — есть только дети и родители и никаких побочных родственничков!»

Совсем зайдя в тупик, я с облегчением решила, что с Ником нас связывают не такие уж близкородственные связи. В ответ на свои мысли, я немедленно получила косой взгляд и скептическое хмыканье.

«Нефиг иронизировать! Я не нуждаюсь в таких близких родственничках! От одних баек что ходят о тебе, слабонервные девицы в Академии падали в обморок!»

«Изобразишь, как это было?»

«Обваляешься!» — кротко телепатировала я, не очень-то запуганная грозной репутацией Ника. Для меня он как-то слабо ассоциировался со Старейшим, по-прежнему оставаясь старшим по патрулю. Впрочем, он и здесь показал себя редкостным поганцем. Получив его очередной негодующий взгляд, я невинно похлопала глазами. Пока я витала в облаках родственных связей, точнее путалась в их нитях, Мика принял эпохальное решение. Закрыв ноутбук, он встал и буднично изрёк:

— Думаю, ты права, Кошка, родственников не выбирают. Ник, если ты никуда не торопишься, идем ко мне в кабинет. Думаю, нам есть что обсудить.

Вот так одним махом отец усыновил самую легендарную личность в мире вампиров, а я уныло поглядела им вслед. «Вот черт! Мне от одного ментала старейшины было не по себе, а тут еще и Ник. Может, попросить их дома ставить ментальные щиты? Ой! Даже не знаю, куда пошлет меня Мика, а о реакции Ника лучше вообще не думать».

От огорчения я прикусила губу до крови, припомнив, что уже имела глупость просить отца приглушить излучение поля в доме, и он крайне раздраженно высказался в том духе, что некоторым поганкам неплохо иметь совесть. «Нужно понимать, что старейшины тоже люди, и хотя бы дома им нужно иметь возможность расслабиться и отдохнуть!»

«Ха! Я-то понимаю в отличие от некоторых. Свинтусы! Вам тоже нужно иметь совесть, вы же не одни в доме! С появлением Ника вообще будет полное ощущение жизни в трансформаторной будке!» — сердито подумала я и окончательно расстроилась, поймав веселый взгляд этого паршивца.

«Прекрати хамить, детка! — назидательно произнес Мика, и я получила от него ментальный подзатыльник.

— Все! Хватит с меня! Ухожу в пустыню! Найдите себе другую девочку для битья!

— Детка, прекрати ерничать! Куда ты побежала?

— Подбирать подходящее рубище для похода…

— Излишний труд. Твой наряд вполне подойдет для пустыни. По его пестроте среди ядовитых змей ты вполне сойдешь за свою, явившуюся из тропиков с дружеским визитом.

— Только если ты одолжишь мне свое жало…

— Мари! Ты переходишь все границы!

— К черту!

Вылетев за дверь, я еще услышала, как Рени тревожно спросила Ника, что со мной и этот гад подколодный ответил, что он не шутил и у меня какой-то остаточный синдром, вылившийся в девиантное[5] поведение подросткового типа, но скоро это пройдет.

Ревность с шантажом — крайне рискованное занятие

Наутро следующего дня Рени проводила мужа и Ника до дверей и, проигнорировав раздраженный взгляд Мика, поцеловала обоих на прощание. Она с удовольствием понаблюдала, как заалели скулы Ника; его очень красил нежный румянец на смуглой коже. Смущение Старейшего придавало ему особую человечность и даже некоторую беззащитность в глазах Рени, вызывая в ней теплые материнские чувства к красивому юноше. Она насмешливо подумала: «Хорошо, что Мари сейчас его не видит, а то не обошлось бы без ехидных комментариев. И чего она так взъелась? Вчера весь вечер изводила бедного мальчика и так его достала, что по всему чувствовалось, что он готов прибить ее на месте. И в кого она такая язва? Ведь на самом деле она — славная девочка. Хотя, что я гадаю, вот он корень всех проблем!»

По возвращении мужа Рени не составило труда понять, что у него совсем недавно была другая женщина и с тех пор ее с неимоверной силой терзала ревность. Вот и сейчас она немедленно пробуравила спину мужа гневным взглядом. Почувствовав ее ярость, тот слегка поежился, но выдержал характер и даже не обернулся на выходе из квартиры. Рени раздраженно захлопнула дверь и, присев на корточки, впала в глубокое раздумье, ей не могло прийти в голову, что прощаясь с мужем, она почти скопировала движения Лизы. Правда, находясь в отчаянии, бывшая спецназовка и не подумала рыдать, а кипела от ярости. Терзаясь муками уязвленной гордости, Рени лихорадочно искала выход. «Ну, нет, мой дорогой, раз пошла такая пьянка, то не мне одной получать в пиру похмелье! Просто так я это дело не оставлю, — подумала она с гневом. — Я хочу знать, на кого ты меня променял!»

Как всегда решение пришло внезапно. Вскочив на ноги, Рени принялась расхаживать по холлу, напряженно продумывая мельчайшие детали предстоящей операции. Вскоре план действий был готов, и на её лице появилось отстраненное выражение. Вдруг Рени упала духом. Присев на полосатый диванчик, она прислонилась к мощному стволу комнатной пальмы. «Стоит ли? Вдруг соперница окажется лучше и Мика к ней не равнодушен? С чем же я останусь?.. Господи, одни вопросы и никаких ответов! — горько подумала она и, твердо сжав губы, усилием воли привычно подавила ненужные эмоции. «Нечего раскисать, дорогуша! Забыла свой девиз? «Всё или ничего!» Решение принято и назад пути нет. Как говорили предки, за нами Москва. Подъём!»

На втором этаже Рени зашла в гардеробную и придирчиво осмотрела свои наряды. «Нужно быть во всеоружии, чтобы выбить из Томаса нужную информацию, — она насмешливо фыркнула. — Не знаю, как он относится к остальной половине, но женщин точно не пропускает при каждом удобном случае. Другое дело, что при этом он бегает от брака, как черт от ладана». После долгих размышлений она остановилась на зеленом шелковом костюме от известного модельера, выполненного на заказ. Одев его, Рени посмотрела на себя в зеркало и решила, что выглядит одновременно строго и сексапильно. «То, что нужно!» Присев у старинного театрального трельяжа, она принялась тщательно наносить макияж. Закончив сборы, Рени еще раз придирчиво осмотрела себя в зеркале и убедилась, что находится в полной боеготовности.

Спустя некоторое время в кабинете Штейна раздалась мелодичная трель, и он с досадой посмотрел на мигающий селектор.

— Hol's der Teufel! Я же просил меня не беспокоить! — с досадой рявкнул он на секретаршу и, выслушав ее испуганные объяснения, неохотно произнес: — Извини за ор и спасибо за напоминание. Прими посетительницу, но сразу не запускай в кабинет. Я скоро закончу, а ты пока организуй прием на высшем уровне. Эй, Марта, и чтоб без этих ваших бабских глупостей! Поняла?

Получившая не совсем обычное распоряжение начальства, девушка во все глаза уставилась на очень изящную невысокую незнакомку в строгом темно-зеленом костюме, появившуюся на пороге приемной. Та оказалась потрясающе красива и излучала ощутимую ауру властности. С немедленно вспыхнувшей ревностью Марта не могла не признать ее красоту, но мстительно подумала, что она чересчур тоща. Внутренне усмехнувшись, Рени смерила недоумевающим взглядом восседающую за столом красивую блондинку с холодными голубыми глазами и она, опомнившись, вскочила на ноги.

— Простите, фрау, но герр Штейн еще занят. Не могли бы Вы немного подождать? Присаживайтесь, пожалуйста. Если хотите, я принесу Вам что-нибудь из напитков, — чопорно кивнув, сказала девушка и Рени понимающе усмехнулась. Оставаясь в рамках вежливости, секретарша Штейна ясно давала понять, кто здесь главный.

— Не утруждайтесь, мне ничего не нужно.

— Ваша воля. Не смею принуждать, — ледяным тоном ответствовала Марта и немедленно скользнула на свое место.

Насмешливо взглянув на девушку, в душе Рени её пожалела. Явно бросалось в глаза, что она без памяти влюблена в своего шефа и ревнует его ко всем женщинам подряд. «Дурочка! Зря ты на что-то надеешься, бежала бы отсюда пока не поздно, — подумала она. — Ведь не зря в спецназе твоему шефу дали кличку Ледяной тигр. Он безжалостно выпотрошит тебя до донышка, а затем выбросит прочь за ненадобностью. Впрочем, это меня не касается, со своими бы делами разобраться. Кстати, чего я зря теряю время? Очевидно же, что девчонка из-за своей ревности продержит меня в приемной до морковкина заговенья, тем более что Томас совершенно не горит желанием встретиться. Ну, если гора не идет к Магомету…»

Изящно поднявшись с мягкого кожаного дивана, Рени двинулась к кабинету Штейна и секретарша с не менее решительным выражением на лице немедленно бросилась ей наперерез.

— Остановитесь, фрау! Герр Штейн еще не вызывал Вас!

— Извините, милейшая мадмуазель, но Томас обещал принять меня без промедлений. Хочет он того, или нет, но он сдержит свое слово, — непреклонно сказала Рени и, невзирая на бурные протесты девушки, распахнула двери кабинета.

— Привет, затворник! Вижу, ты обзавёлся свирепой стражей в лице симпатичной белой медведицы, — насмешливо произнесла Рени. — Что-то я не вижу других посетителей, так какого чёрта ты держишь меня за дверью?

— Здравствуй, — буркнул недовольный Штейн. — Извини за задержку, дорогая. Не сердись на Марту, она не виновата. Это я приказал ей немного придержать тебя, очень уж хотелось побыстрей закончить с одним неприятным делом. Присаживайся. Кофе хочешь? Сейчас я распоряжусь и…

— Нет, спасибо. Сыта по горло гостеприимством твоей секретарши, — перебила его Рени. — Предлагаю без промедления приступить к делу. Кстати, заранее предупреждаю, оно не из приятных.

Подойдя к камину, Штейн в качестве молчаливого приглашения отодвинул уютное кресло.

— Присаживайся, Рени, у меня есть встречное предложение. Давай не будем гнать коней, ведь мы друзья и давно не беседовали за жизнь.

— Увы, Томас, мне некогда играть в кошки-мышки. В моём распоряжении слишком мало времени.

Рени прошла мимо Штейна, и опустилась в кресло у стола для совещаний. Тяжко вздохнув, он вернулся в рабочее кресло и принялся сосредоточенно изучать документы. В кабинете повисло неловкое молчание. Время шло, а он упорно не поднимал глаз на свою посетительницу. Рени зловеще усмехнулась и, с грохотом отъехав на своем кресле, положила нога на ногу и вызывающе вздёрнула подбородок.

— Как это по-детски, Том! — укоризненно поцокав языком, сказала она тоном строгой мамочки. — Как глупо с твоей стороны пытаться отмолчаться. Ведь ты же знаешь, зачем я пришла. Ну, милый, я жду! Не испытывай мое терпение!

— Рени, но нельзя же так! Что ты прешь на меня как танк? Извини, но я не могу пойти на предательство по отношению к Мику. И к тому же это ваше личное дело. Зачем ты вмешиваешь в него безопасность? В общем, я все решил и даже не проси…

— Видишь ли, дело в том, что я обращаюсь не к Главе СБ, а к своему давнему другу. Ведь это так, я права? — холодно произнесла Рени. Вопреки произнесенным словам, тон её речи оказался далеко не дружеским. — Или ты давний и преданный друг только моему мужу? Только Мика имеет для тебя значение? Только ему без остатка принадлежит твоя любовь и преданность?

Штейн насторожился и слегка подался вперед, уставившись на собеседницу пронзительным взглядом. В её речи звучал явный подтекст. Да и Рени была слишком серьёзна и разговаривала с ним скорей как коллега по работе или противница, вооружённая до зубов.

— Ты это на что намекаешь, Кошка? — подозрительно глядя на неё сузившимися глазами, произнес он, автоматически перейдя на кодовое имя женщины.

— Ледяной Тигр, думаю, ты все прекрасно понимаешь…

Когда до Штейна дошел смысл сказанного, его побледневшее лицо исказилось мгновенной вспышкой ярости.

— Das ist ja unerhЖrt! — потрясенно воскликнул он и его серые глаза стали излучать смертельный холод.

Заметив, что Штейна рука непроизвольно дернулась к ящику письменного стола, Рени напряженно улыбнулась. Не спуская взгляда с его разъяренного лица, она произнесла успокаивающим тоном:

— Не глупи, Том, лучше не делай того, о чем потом сильно пожалеешь. В конце концов, я же прошу о малости. Все что мне нужно это адрес девушки.

Как всякие грозные хищники вампиры в гневе страшны. Штейн медленно положил руки на стол и, судорожно сцепив их в замок, долгое время еще не спускал с собеседницы тяжелого холодного взгляда. Несмотря на всю спецназовскую закалку, Рени невольно поежилась, но постаралась не подать виду, что боится. Более того, выведенная из себя его нежеланием идти навстречу, она ответила таким же гневным взглядом. Спустя некоторое время Штейн опомнился, и на его лице появилось невольное восхищение мужеством маленькой женщины. Внезапно расслабившись, он устало помассировал пальцами виски.

— Хорошо. Если ты так настаиваешь, я дам этот чертов адрес. Понимаю, что ты чувствуешь, и только поэтому вхожу в твое положение. Но знай, вся ответственность за последствия лежит на тебе… — произнес он бесцветным голосом и, недобро глянув на собеседницу, прошипел: — Только учти на будущее, Кошка, шантаж Главы СБ, это далеко небезопасное занятие, для любого и ты не исключение.

Штейн замолчал. Внезапно он осознал, насколько был близок к убийству, и в его серых глазах промелькнул испуг.

— …! Ну, ты и редкостная сучка! Рени, ты хоть понимаешь, что вытворяешь?.. Идиотка! Больше никогда не смей мне говорить подобных гадостей, если не хочешь, чтобы я пристрелил тебя под горячую руку! — заорал он в полный голос и швырнул в ее сторону заготовленную записку.

Перехватив в полете драгоценную бумажку, Рени спрятала её в сумочку и, не прощаясь, двинулась к выходу. В дверях кабинета она неожиданно повернула обратно и, подойдя вплотную к Штейну, обхватила его лицо ладонями и, притянув упрямца к себе, крепко поцеловала в губы.

— Прости, мой друг! — покаянно сказала Рени, заглянув в обиженное прекрасное лицо. — Честное слово, я никогда бы не пошла на такую низость, если бы не крайняя нужда. Знай, я очень тебя люблю и надеюсь, что ты поддержишь Михаила, когда я уйду за грань. Будь верен ему по-прежнему, чтобы ни случилось в жизни.

Чувствуя себя виноватым, Штейн не выдержал и, порывисто прижав к себе приятельницу, поцеловал её в макушку.

— Дура ты, Рени! — произнес он снисходительно. — Знаю, все вы бабы со сдвигом, и мозги у вас набекрень, но до сих пор вы удивляете меня своими дурацкими выходками, — на его лице промелькнула улыбка. — Но Мику можно только позавидовать: ему повезло с тобой. Я даже не знаю, кого я больше из вас люблю, но почему-то мне кажется что тебя, дорогая!

— Но-но, Том, не увлекайся, — улыбнулась Рени, с трудом вырываясь из его пылких объятий, и добавила с шутливым вздохом: — Дорогой, наш поезд давно ушел. Раньше нужно было ковать железо, пока горячо. В свое время я отдала дань увлечению тобой, как и остальные девчонки из спецназа. Теперь прибереги свое верное сердце для другой, — и серьезно добавила: — Только обещай мне не выбрасывать из него старые привязанности. Хорошо? Поклянись!

— Клянусь всем самым дорогим!.. Рени, ты на меня не сердишься? — тихо произнес Штейн.

— Нет, ни за первое, ни за второе. Особенно второе было глупо с твоей стороны, но мужчинам свойственно размахивать оружием. Я тебя прощаю и люблю. До свидания, — серьезно сказала она и на прощание, легонько проведя ладонью по его щеке, исчезла за дверью.

Обессилено опустившись в кресло, Штейн закрыл глаза, и некоторое время сидел в полном оцепенении, рассеяно прислушиваясь к затихающему стаккато легких каблучков. Затем он вскочил с кресла и, схватив изящную стеклянную безделушку со стола, размахнулся и с силой швырнул ее в стену. Раздался жалобный звон стекла, и во все стороны брызнули блестящие осколки. Один из них отлетел рикошетом в его сторону, и сильно задел по щеке. Из глубокого пореза потекла обильная алая струйка, но царапина тут же затянулась.

«Идиотки! Все бабы как одна, идиотки! Даже самые лучшие!.. Нет! Ну, надо же было вбить себе в голову такую чушь! Мне показалось, что она осознала, какой несет бред, но судя по последним словам — ничего подобного! Зря я не пристрелил ее под горячую руку! Семь бед — один ответ! — Томас яростно заметался по кабинету. — Дожил! Меня во многом обвиняли, но до такого еще никто не додумался! Здорово! Оказывается я еще и педераст!.. И самое обидное, что это сказала Рени…»

С расстройства Штейн вытащил «Столичную» и налил себе почти полный стакан водки. Он залпом проглотил обжигающе холодную жидкость и закусил ее хрустким соленым огурцом «Эх, хорошо пошла! — одобрительно крякнул он.

Сразу же успокоившись, Штейн закурил, и в его голову полезли давние вспоминания о том, как они впервые встретились с Палевским. Даже не подозревая о том, Рени ударила его в самое больное место.

Жизнь иногда бывает невыносимо подлой, главное — не сломаться

Вампирская база в самом начале двадцатого века еще не имела единого руководства. Старейший по своим соображениям почти не вмешивался в ее внутреннее управление, если дело не касалось его генетических экспериментов или контактов с внешним миром. Потому внутренняя жизнь вампирской базы протекала совершенно хаотично, разбитая на зоны влияния отдельных групп или даже банд. Под главенством отдельных лидеров на ней сложились самые разные порядки, полярные по своей сути, — от вполне демократических до самой жестокой тирании и полным набором промежуточных режимов.

Белокурый мальчик-феникс, красивый как ангел, оказался сразу же замечен вампирами в одном из глухих сел в Европе. Но Томасу не повезло — он угодил в одну из самых жестоких банд. Похитители немедленно его инициировали, хотя в то время ему не исполнилось и десяти лет. Причиной этому послужило то, что он приглянулся вожаку банды, предпочитавшему однополые связи, причем только со своими сородичами. Очнувшись после инициации, Томас по отдельным фразам бандитов узнал, что только чудом выжил из пятерки таких же фениксов как он, о чем впоследствии ему не раз пришлось пожалеть.

Вспоминая прошлое, Штейн и сейчас болезненно поморщился, жалея, что не может еще раз собственноручно прикончить всех тех сволочей, которые безнаказанно издевались над ним в его вампирском детстве. Пабло, главарь банды в чью безраздельную собственность он перешел, помимо всего прочего оказался еще и жутким садистом. На первых порах не выдержав ужасов подневольной жизни, мальчик частенько сбегал, но скрыться от банды оказалось невозможно. При помощи своего ментала Пабло с помощниками легко вычислял его местонахождение через ноосферу, а найдя, в наказание отдавал его своим ближайшим подельникам. Он знал, что таким образом больше всего унизит гордого мальчишку, дух которого он никак не мог сломить, несмотря на жестокие побои.

Понимая, что ментал — его единственная реальная зашита, мальчик быстро научился с ним управляться. Его способности в этой области оказались уникальными, и скоро прочитать его стало совершенно невозможно из-за умения ставить непробиваемый мыслещит, который он успешно маскировал внешними мыслями-обманками. Небесталанен он оказался и в других областях. Чтобы хоть как-то избежать издевательств умный мальчик становился все изворотливей. Освоившись в среде бандитов, он начал понемногу стравливать их и они, позабыв обо всем, занимались своими внутренними разборками. Причем настолько самозабвенно, что иногда дело доходило до стрельбы. Тогда Пабло к его великой радости по горло занятый внутренними распрями, подолгу пропадал вне дома или почти не обращал на него внимания.

Томас старался быть предельно осторожным и лишний раз не рисковал, чтобы не попасться. Он вносил смуту в ряды бандитов только тогда, когда ему становилось совсем уж невмоготу. Тем более что Рубус, один из приближенных охранников Пабло, уже начал на него косо поглядывать. Этот мрачный высокий тип с жестоким лицом, начал уже догадываться, кто является причиной многих ссор в банде, участившихся в последнее время. Он и положил конец его невинным развлечениям. Однажды он заловил мальчишку в заброшенном переходе базы за подготовкой очередной каверзы и до полусмерти его избил. К удивлению Томаса, он и словом не обмолвился о происшествии другим членам банды и не выдал его главарю, иначе ему было бы не жить на белом свете. Правда, Пабло не добившись от мальчишки признания, кто же его так изукрасил, добавил еще и от себя, в результате чего он еле выжил.

В банде состоящей только из мужчин далеко не все ее члены, предпочитали однополые связи, и гораздо больше было невольниц из числа вампирок. Совсем уж на рабском положении находились люди-ментальники. Их содержали в отдельном загоне, как скот и их состав довольно часто обновлялся — более полугода непосильной работы, и изощренных издевательств никто из них не выдерживал. Зачастую ментальники сходили с ума, или кончали жизнь самоубийством, видя, как их хозяева развлекаются. Действительно невозможно остаться в здравом уме, когда из живых людей делают живую мишень и на спор метают в них ножи, или заживо сдирают кожу.

Юные вампиры по сравнению с ментальниками находились в банде на привилегированном положении, но и им приходилось несладко. Помимо сексуальных игрушек они служили своим хозяевам разменной монетой и даже своеобразной дичью. Не желая, чтобы банда утеряла свою мобильность и свирепость, обрастя ненужными сердечными привязанностями, вампирский молодняк частенько продавали с подпольного аукциона. А временами для развлечения Пабло устраивал охоту на двуногую дичь, в наказание тем из своих людей, которые слишком привязывались к своим сексуальным игрушкам. И в заброшенных переходах базы осталось немало скелетов его несчастных жертв, вся вина которых состояла в том, что они осмелились полюбить.

Убыль в рядах юных вампиров в основном пополняли во время рейдов к соседям, и те уже начали злобно огрызаться, теряя свой молодняк, но выступить против двуногих хищников боялись. Такое безрассудство сулило слишком уж много неприятностей. Свирепая и до зубов вооруженная мобильная банда Пабло немедленно нападала на смельчаков пытающихся дать им отпор, и дело для них заканчивалось крайне плачевно. В лучшем случае бедолагам удавалось сразу откупиться. Конечно, если было чем после учиненного погрома. В худшем — приходилось платить постоянную дань. Убийствами сородичей бандиты особо не баловались, боясь привлечь внимание Старейшего, тот всегда радикально подходил к решению проблем мешающих нормальному течению эксперимента на базе, безжалостно изничтожая виновников чрезмерной смуты.

Проявивший незаурядную силу воли и желание выжить любой ценой, Томас являлся одним из долгожителей среди невольников Пабло. Он оказался слишком красив и тот никак не мог с ним расстаться, передав его другому, или продать с аукциона. Более того со временем он по-своему привязался к упрямому мальчишке и даже начал давать ему немалые послабления, несмотря на глухое недовольство остальных членов банды. Короче он сам попался в ту же ловушку привязанностей, что и остальные, только не находилось желающих указать ему на это. Поэтому Томасу жилось намного вольготнее, чем остальным невольникам, но однажды и его тяга к жизни иссякла — он потерял надежду на освобождение.

По истечении трех невольничьих лет, будучи уже подростком, он твердо решил, что пора уходить за грань, раз уж нет другого выхода. Тем более что в последнее время разъяренный Пабло слишком часто вымещал на нем свою досаду за неудачные походы к соседям. Совершенно неожиданно те начали давать ему грамотный отпор и его банда, неся приличные потери, каждый раз позорно бежала. Колотя мальчика, он брызгал слюной из-за того, что разбил его не кто-нибудь, а какой-то интеллигентский хлюпик, занимающийся научными исследованиями и который был из числа неприкосновенных по указанию Старейшего.

В сердце уязвленного мальчишки с новой силой вспыхнула ненависть. Перед смертью он собирался отомстить хозяину за все свои унижения и не только ему одному, а прихватить с собой по мере возможностей на тот свет как можно больше подонков. Пользуясь всеобщим презрением: бандиты не очень-то обращали внимания на то, что делает подстилка Пабло, которой он дал слишком много воли, Томас раздобыл себе восьмизарядный пистолет ТТ, который с виду был неказист, но прост и надежен в обращении. Оружие придало подростку уверенности, и вот день возмездия настал.

— Эй, сучонок! Живо спускай штаны! Будешь кочевряжиться, как в прошлый раз, я так тебя отделаю, гаденыш, что прошлые тумаки покажутся тебе райскими поглаживаниями! — лениво цедя слова, проговорил Пабло и двинулся к мальчику, на ходу расстегивая штаны. Томас замер на месте, глядя на насильника огромными серыми глазами. Внезапно на его застывшем лице появилось отчаянное выражение. Он выхватил припрятанное оружие и, забыв о своем намерении как можно дороже продать свою жизнь, выпустил всю обойму прямо в ненавистное лицо. Застигнутый врасплох Пабло попытался все же увернуться, но ему не повезло, случайная пуля попала ему прямо в глаз и разрушила мозг.

В ограниченном пространстве звук выстрелов показался мальчику просто оглушительным, и не только ему одному. В комнату немедленно ворвались встревоженные бандиты. Увидев, что их бессменный вожак Пабло мертв, они возбужденно загалдели. Еще бы! В их банде открылась неожиданная и такая привлекательная для всех вакансия главаря. Страсти начали было разгораться, но Марк, правая рука Пабло, моментально положил им конец. Он выстрелил в воздух и в возникшей паузе объявил себя новым вожаком. Никто не стал оспаривать его право, он и на самом деле имел неоспоримый авторитет в банде.

Тем временем, не сводя завороженного взгляда с поверженного врага и позабыв обо всем, мальчик недвижно стоял над трупом Пабло, и на его лице сияла свирепая радость. Наконец, бандиты обратили на него внимание, и Рубус немедленно поднял руку, собираясь пристрелить пацана, но Марк не дал ему этого сделать. Услышав его повелительный окрик, охранник неохотно опустил пистолет, а члены банды уставилась на новоявленного главаря, настороженно наблюдая за его действиями. Не обращая на них внимания, тот окинул мальчика хищным взглядом и, сделав знак ближайшим подельникам, чтобы не вмешивались, с плотоядной улыбкой на лице, медленно двинулся к нему. Томас немедленно отреагировал на его приближение и, обернувшись, хищно подобрался, ожидая нападения, и оно не замедлило последовать. Для начала Марк ударил по нему из ментала, но пробить щит мальчишки ему оказалось не под силу, и он досадливо закусил губу — это роняло его авторитет в глазах банды. Впав в ярость от своей неудачи, он сделал несколько молниеносных прыжков и загнал его в угол и тот, ощерившись как волчонок, наставил на него бесполезный пистолет.

— Стреляй, что ты медлишь? — издевательски сказал Марк и, подойдя вплотную, спокойно отобрал оружие. — Ты… недоумок! Думаешь я считать не умею, или не знаю, что у тебя ТТ? Я же сам тебе его подсунул! — самодовольно добавил он под хохот расслабившихся подельников. — Зря ты, щенок, пристрелил Пабло. Он слишком баловал тебя, не давая никому из нас даже приблизиться к тебе, но теперь все изменится. Подстилка должна быть общей! Я прав, парни? — новоявленный вожак обернулся и в ответ ему раздался одобрительный рев банды.

Глаза мальчика наполнились слезами ярости. Свершившая месть потеряла для него всякий смысл, как только он понял, что его просто обманули, подставив под удар. Зная о его запредельной ненависти к хозяину, честолюбивый Марк его руками убрал своего соперника, к которому иначе он не смог бы подобраться: Пабло обладал звериным чутьем на опасность.

«Какой же я дурак! Ну, почему я не оставил хоть бы один патрон для себя? — тоскливо подумал Томас. — Нет, я больше не вынесу такой жизни! Я должен что-то сделать, чтобы вырваться из ада!» И выхватив припрятанный нож, он яростно набросился на противника. Но тот, будучи хорошим бойцом, легко выбил и это оружие из его рук, а затем с садистским удовольствием медленно выкрутил ему руку так, что хрустнула сломанная кость. Пока мальчик хватал ртом воздух от невыносимой боли, Марк схватил его за волосы и с восторгом вгляделся в искаженное мукой прекрасное лицо. Он прижал к стене свою сопротивляющуюся добычу, все еще не веря в реальность происходящего. Из-за непомерной ревности Пабло его любимый невольник был совершенно недоступен для других бандитов, разделяющих страсть вожака к однополым связям. Им оставалось только облизываться, глядя на сказочную красоту мальчика — давно прошли те времена, когда он отдавал его ближайшим соратникам. Такое обстоятельство больше всех огорчало Марка. Несколько раз он делал осторожные попытки подкупить невольника Пабло богатыми подарками, но они ни к чему не привели. Тот с презрением отвергал все его подношения, не идя на сближение, и в душе Марк был ему благодарен за то, что он не выдал его хозяину, иначе быть бы ему дичью на очередной охоте — Пабло не прощал покушений на свою собственность. Вот потому затеяв переворот в банде, он лелеял мечту не только вырвать власть у прежнего вожака, но и завладеть его главным сокровищем — удивительно красивым мальчишкой, обладание которым он ценил гораздо выше всех остальных унаследованных сокровищ.

— Наконец-то, гаденыш, ты полностью в моей власти и я могу делать с тобой все что захочу, — сказал он торжествующе и, запрокинув голову мальчика, впился страстным поцелуем в нежные губы, так давно манящие его. Неожиданно мальчик обмяк в его руках и, обняв, приник к нему всем телом. Марк принял его покорность за полную капитуляцию и, победно улыбнувшись, стал судорожно расстегивать штаны.

— Правильно, щенок! Если и дальше будешь умницей, то не прогадаешь. Сумеешь мне угодить, и я вознагражу тебя по-королевски. Будешь и дальше жить припеваючи, не хуже чем у Пабло, — пробормотал он и, стиснув зубы, застонал от сжигающего его сексуального позыва.

— Не торопись, мой дорогой, — подняв голову, пропел мальчик, еще плотнее прижимаясь к опешившему Марко. — Ведь теперь ты мой хозяин и у нас в запасе масса времени. Пабло больше не в силах нам помешать, так к чему такая спешка? Пойми, любить нужно не спеша, каждое мгновение, наслаждаясь друг другом. Вот так, — он расстегнул рубашку Марко и, слегка касаясь кончиками пальцев, провел по его обнаженной груди. Затем последовала серия легких поцелуев и у того по спине побежали мурашки. Он застонал от удовольствия, и какое-то странное чувство коснулось его исковерканной души, вызывая в ней непередаваемый восторг. Мальчик тем временем продолжал свое обольщение. Проводя ладонями уже по его спине, он спускался все ниже. — Зачем ты хочешь все испортить, моя любовь? Неужели тебе доставляет удовольствие, когда скот глазеет на тебя? Поверь, наша любовь — только для двоих, — и мальчик улыбнулся ему такой светлой улыбкой, что Марк потрясенно замер глядя в прекрасное лицо, обрамленное белокурыми кудрями.

— Мой ангел! — прошептал он и бережно коснулся нежной щеки. — Если ты не лжешь, все будет так, как ты захочешь.

— Не давай пустых обещаний, моя любовь. Скот позади тебя уже глазеет жадными глазами в ожидании своей очереди. Ты же обещал им меня.

— Не бойся, я никому тебя не отдам. Люби меня и я убью каждого, кто посмеет хоть пальцем тебя тронуть, — позабыв обо всем Марк, обхватил ладонями лицо мальчика и с новым чувством потянулся к его губам. — Подари мне еще один поцелуй, для меня ты как жажда в пустыне, которую ничем не утолить…

В напряженной тишине раздался грохот выстрела в упор, и Марк взвыл от боли, получив пулю в живот из собственного оружия.

— Дурак! Зачем ты так? Без меня у тебя не будет никаких шансов выжить, — с отчаянием воскликнул он, цепляясь за мальчика. — Безмозглый щенок, я столь многим рисковал ради тебя и вот она благодарность!.. Я же видел, что ты уже на пределе, мне не хотелось тебя потерять… — и, помолчав, с нежностью добавил: — Чего ты испугался, глупыш? Нам было бы хорошо. Слова это шелуха. Поверь, я никогда бы тебя не обидел…

Томас отшатнулся от Марка и в его глазах загорелся гнев.

— Лжешь! Я знаю, что ты такая же подлая тварь, как и Пабло, ничем не лучше. Думаешь, я забыл, как ты издевался надо мной, когда он отдал меня тебе?

— С тех пор многое изменилось. Поверь, мой ангел, перед смертью не лгут… — пуская кровавые пузыри, чуть слышно ответил умирающий. — Я сожалею, малыш. Знаю, что вел себя по-дурацки. Случись сейчас нам быть вместе и все вышло бы совсем по-другому…

Ангельски-прекрасное лицо мальчика мгновенно исказилось от гаммы разнообразных чувств и он, растерянно пятясь от наступающего мужчины, выстрелил в него снова и снова.

— Ах ты, подлый змееныш! — с душевной болью в голосе простонал Марк, сотрясаясь от полученных пуль и, по-прежнему не падая, снова шагнул следом за мальчиком. — Нужно было сразу тебя прикончить, а не распускать сопли, глядя на твою смазливую физиономию. Тварь! Как ты посмел обмануть меня своими лживыми словами? Ведь я, дурак, поверил…

И, перед тем как упасть, он исхитрился выбить пистолет из его руки.

— Ты умрешь, моя любовь. Жаль, что я сам не могу забрать тебя с собой, — напоследок торжествующе прохрипел Марк.

Мальчишка мгновенно бросился следом за оружием, но не успел. Один из бандитов ловко сбил его с ног, повторно выкрутив сломанную руку, и прижал к заплеванному полу. Над ним раздался довольный хохот подонков и, не замечая запредельной боли, он обреченно закрыл глаза.

Несмотря на разыгравшуюся новую трагедию, банда на какое-то время позабыла о мальчике и озаботилась более животрепещущими делами. Поскольку явного лидера в их рядах больше не было, предстояла нешуточная борьба за власть между отдельными группировками. Бандиты растерянно зашумели. Взбудораженные лидеры группировок, каждый в тайне лелея мысль о своем главенстве, начали прикидывать свои шансы. Но Томас понимал, как только они выберут вожака, им займутся вплотную. Слишком уж злились на него некоторые бандиты, уязвленные его пренебрежением, которое он позволял себе по отношению к их любвеобильным авансам, пользуясь своей безнаказанностью из-за покровительства Пабло. По его спине пробежал холодный озноб, чем это чревато для него, он не хотел даже думать, догадываясь, что групповым изнасилованием дело явно не закончится.

И вдруг с грохотом упала входная металлическая дверь, подорванная взрывчаткой. В огромное помещение ворвались вооруженные люди, одетые в странную черную одежду и грамотно рассредоточились, беря в клещи бывшую банду Пабло. Под шум, грохот и вопли умирающих, Томас, не веря своему счастью, ползком двинулся к укромной норе, стараясь не попасть под шальную пулю. Но неожиданно все стихло, шум прекратился и его, схватив за шкирку, тычком отправили к группе сдавшихся бандитов. Он отлетел под ноги Рубуса и тот сильно пнул его под ребра. Мальчишка вскочил на ноги и, невзирая на боль, яростно набросился на него, втайне надеясь, что бывший охранник Пабло убьет его и на том его мучения закончатся. Ему совсем не улыбалось стать переходящим призом от одной банды к другой.

Неожиданно по группе пленников сильно ударили из ментала, и они застыли на месте не в силах пошевелиться. Поразившись силе чужого воздействия, тем не менее, Томас не стал терять времени; он разорвал ментальные путы и, петляя как заяц, бросился к выходу. К его сожалению нападающая сторона оказалась шустрее. Поймав, его схватили за шкирку, и на сей раз обездвижили так, что он не мог повернуть головы. Очень красивый русоволосый вампир с любопытством заглянул ему в лицо.

— Ну-ка! Кто тут такой шустрый? — спокойно произнес он, рассматривая пойманную дичь удивительными зелеными глазами.

— Можете убить меня, но я никогда не сдамся! Больше никто не посмеет мной распоряжаться как своей вещью! — звенящим от напряжения голосом выкрикнул Томас.

Бывшие бандиты Пабло захохотали. Стремясь заслужить расположение нового главаря, — внутренние захваты с переделом территорий и людей были не редкостью на вампирской базе, они принялись осыпать мальчика похабной бранью, но тот не сломался под градом их насмешек. Выпрямившись, насколько позволяли ему сломанные ребра, он с вызовом уставился на чужака, который ответил ему внимательным изучающим взглядом. Он одобрительно усмехнулся, видя, с какой отчаянной отвагой держится мальчишка, а затем перевел взгляд на остальных пленников, и на его лице промелькнуло гадливое выражение. На мгновение красивый чужак сосредоточенно замер и последовал новый удар из ментала. Остатки банды Пабло тут же попадали и, отчаянно вопя, скорчились на полу. Тогда по знаку незнакомца раздался сухой треск выстрелов и все смолкло. Расширенными глазами Томас посмотрел на убитых, не сразу поняв, что сковывающий его ментал окончательно пропал, а затем уставился на чужака. У него упало сердце, он решил, что попал из огня да в полымя.

— Михаэль, все в порядке! Ликвидированы все, сейчас обыщем помещение на предмет оружия и опечатаем. Ментальников мы тоже частью ликвидировали, которые уже невменяемы, а частью отправили в казармы. Вампирский молодняк рассортировали и приготовили для отправки родичам, у кого они есть, а безхозных — в школу. А с этим щенком что делать? — весело протараторила синеглазая малышка, обвешанная оружием. Девушка не спускала преданных глаз со своего вожака.

— Подлечи ему ребра, Жанна, а затем лично отведи в общежитие при школе, отдельно от остальных. Передай наблюдателям, что он силен ментально, пусть составят для него индивидуальный график тренировок, а сейчас оставь нас одних на минутку, — холодным тоном приказал чужак. Отсалютовав, девушка убежала, и он повернулся к мальчику.

— Как тебя зовут?

— Томас, — настороженно глядя, произнес он.

— А фамилия?

— У меня ее нет, кто же даст свою фамилию какой-то подстилке… — на глазах мальчика на мгновение навернулись слезы, но он быстро смахнул их здоровой рукой, очень жалея, что выказал слабость, но слишком уж много на него навалилось за день.

Зеленоглазый вампир внимательно посмотрел на него и спокойным тоном произнес:

— Это не беда, получишь ее в своем клане от той семьи, что тебя усыновит. Я хочу, чтобы ты знал, теперь ты можешь не беспокоиться о своем прошлом. Я своим людям и молодняку из вашей банды подчистил память, никто из них не будет помнить тебя, а остальные мертвы. Потому не бойся, дразнить тебя некому, и отныне постарайся жить нормальной жизнью. Я определяю тебя в нашу новую школу. Там тоже жизнь не сахар, нужно будет соблюдать распорядок дня и жесткую дисциплину, но постарайся привыкнуть к ней и, получить достойное образование. Надеюсь, ты оправдаешь мое доверие и я не пожалею о своем решении.

Растерянный Томас недоверчиво глянул на высокомерного красавца-вампира, и в его серых глазах загорелась тревога, прошлая жизнь выучила его, что бесплатный сыр бывает в только мышеловках. Подслушав его мысль-опасение, чужак иронично хмыкнул.

— Ну, насчет меня можешь не беспокоиться, мне от тебя ничего не нужно. В сексуальном плане я предпочитаю только женщин, — сказал он и, развернувшись, мгновенно пропал в одном из переходов огромной базы. Замершего Томаса, глядящего ему вслед, ощутимо дернули за рукав.

— Живо разоблачайся, красавчик, полечим твои ребра, — насмешливо произнесла девушка, с участием глядя на испуганного мальчишку. — Да не бойся ты так! Ну, надо же! Какое невинное ангельское создание! Честное слово, я не собираюсь тебя насиловать. Вот попадись ты мне годика через три, тогда уж я постараюсь не выпустить тебя из своих рук! — в попытке помочь мальчику она дернула его за рукав на больной руке, и он взвыл от боли. — Ну-ну, что ты так орешь? Терпи, ты же мужчина, я же не знала, что у тебя рука тоже покалечена, — Томас немедленно замолчал и, стиснув зубы, вынес далеко не нежные лечебные процедуры девушки, больше не издав ни звука.

— Вот молодец, настоящий мужчина! — одобрительно улыбнулась Жанна, закончив с лечением. — Господи, ты такой лапочка! — она потянулась поцеловать мальчика, но тот, посмотрев на нее сумасшедшими глазами, так рванул прочь, что та с трудом догнала его и, хохоча, еле вымолвила: — Стой, дурачок! Мне же еще нужно отвести тебя в школу!..

Глава СБ очнулся от тяжелых воспоминаний и на его красивом лице появилось смущенное выражение. «Черт, может, я и в самом деле слегка того, с учетом прошлого? — озабоченно подумал он, но как только Томас представил себе однополые объятия, его сразу же затошнило от омерзения. — Нет, только не это! Прости, Мика, ради тебя я готов на многое, но только не на яой!»

Внезапно Штейн недобро ухмыльнулся. «А вот от одной рыжей лисички я бы не отказался! В последнее время слишком часто она крутится поблизости. Причем, машет хвостом перед носом, а в руки не дается. Дразнишься, дорогая? Ну, погоди!»

Он нажал на кнопку вызова секретаря.

— Вы что-то хотели, герр Штейн?

— Тебя, Марта, тебя! И чтобы без этих твоих новомодных вывертов! Только старые добрые наручники и хлыст.

Поздно вечером Штейн долго не мог уснуть. Стоило только ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором возникало страдающее лицо Марка. Как он ни гнал от себя это воспоминание, она упорно возвращалось. «Чертова Рени совсем меня растревожила!» Не выдержав, он сел в кровати и, схватившись за голову, запустил пальцы в свою густую шевелюру. «Mein Gott! Хватит уже думать о прошлом!.. Сволочь! Столько лет он не дает мне спокойно жить!.. Нечего мучиться. Неужели ты поверил этому лживому шакалу? С ним все было бы точно также как с Пабло!» Томас вскочил на ноги и, налив стакан водки, опрокинул ее в себя. «Мало!»

Но сколько он не пил опьянение не приходило. Вернувшись в кровать, Томас горестно сгорбился в позе врубелевского демона. «Проклятье! Столько лет пустота в сердце. Дружеских привязанностей навалом, а настоящей любви как не было, так и нет».

Обнаружив, что водка кончилась, он достал пистолет и выпустил всю обойму по мишени.

Когда рассеялся пороховой дым, Штейн уже крепко спал. Встав рано утром, он первым делом споткнулся о бутылки из-под водки, разбросанные рядом с его кроватью.

«Hol's der Teufel! Пора жениться, пока я не стал первым в истории вампиром-алкоголиком! — с досадой подумал он.

Проходя мимо мишени, Штейн раздраженно сдернул листок с карикатурным портретом Марка, нарисованным его ночными выстрелами и, смяв, забросил в утилизатор. «Хорошо бы и кое-какие воспоминания выбросить из памяти подобным образом…»

Немного о бедной почве, из которой произрастают пышные цветы фантазии

За закрытыми окнами роскошной квартиры беззвучно буйствовала непогода. Порывистый западный ветер, как всегда принес в Петербург дожди и небольшие наводнения. Темные тучи, гонимые сильным ветром, неслись бесконечной чередой по серому низкому небу, вызывая чувство глухой тоски и безнадежности. Не переставая, плакали окна — по ним текли целые потоки холодной воды.

Лиза, зябко куталась в оренбургский пуховый платок. Этот реликт, символизирующий достаток из жизни застойных времен, достался ей от бабушки Дарьи Вадимовны. Она забрала к себе девочку совсем еще маленькой, где-то в возрасте пяти лет у своей беспутной гулящей доченьки. В кого она такая удалась, бабушка Лизы не понимала, — ведь сама Дарья Вадимовна была очень скромной женщиной, и выросла в интеллигентной семье, которая всячески скрывала свою национальную принадлежность к избранной богом расе. По паспортам вся семья числилась украинцами, не имея к любителям сала никакого отношения.

Заметки на полях или эссе о национальной проблеме

Время было такое, когда из-за так называемого «пятого пункта» евреи не имели возможности устроиться на работу по своему желанию. Их здорово прижимали из-за национальности, установив в том числе, и определенную квоту на прием в многочисленные оборонные предприятия. Впрочем, это им не очень-то мешало. Во всяком случае, в ленинградских НИИ их работало предостаточно.

Кстати, большинство евреев вполне адекватные умные люди, пока не столкнешься с ними на почве экономических интересов, тут им другие национальности, как правило, проигрывают по всем статьям. А что делать? У евреев торговля и все близко связанное с ней — многовековой национальный вид спорта. С профессионалами трудно тягаться в их родной стихии, поэтому злиться на них бесполезно.

Я считаю, что просто нужно учиться — это самый правильный подход к любым национальным особенностям своих «коммунальных соседей» по стране. У кого-то — умению вести свои дела, у кого-то — трудолюбию, у кого-то — умению отстаивать свои интересы. В этом плане у нас очень много положительных национальных примеров. Глядишь, со временем перестанем друг на друга «крыситься», и у нас, наконец-то, будет нормальная страна с нормальными традициями. Но это все мечты- мечты… ладно, заканчиваю душевный стриптиз и возвращаюсь к своей сказке.

Родители маленькой Даши, будущей бабушки Лизы, воспитывали девочку в большой строгости. Ее отец, будучи военным по призванию, соответственно, по характеру был большой самодур. К сорока годам он дослужился до полковника, а мать, как оно частенько случалось в семьях военных, из-за частых переездов специальности не имела и числилась домохозяйкой. Потому она железной хваткой держалась за мужа, и его слово было законом в их маленькой семье.

Но как-то в одночасье родители скоропостижно скончались. Отец умер от неудачно прооперированной язвы, не перенеся послеоперационного периода, а через полгода умерла от инсульта и мать, будучи еще нестарой женщиной по современным меркам. Это наследственное заболевание в их семье передавалось по материнской линии. Все женщины в их роду, как правило, умирали в возрасте сорока с небольшим лет.

Таким образом, двадцати трехлетняя Даша осталась совсем одна. Это произошло настолько внезапно, что девушка оказалась в полной растерянности, не зная, что ей делать, — ведь она так привыкла, что родители во всем руководят ее жизнью. С горя она быстро выскочила замуж, но неудачно. Муж оказался дебоширом и пьяницей, к тому же большим любителем походов на сторону. Когда он совсем запил, бросив ее с маленьким ребенком, Дарья тихо обрадовалась. Ей уже было стыдно появляться в женской консультации из-за постоянных венерических заболеваний, которыми ее периодически одаривал любимый супруг.

Замуж Дарья Вадимовна больше не вышла, поскольку внешность имела самую заурядную — обычная немного полноватая женщина, каких миллионы. Работала она инженером на одном из предприятий оборонки, получала свои сто двадцать рублей в месяц и как могла, поднимала дочку, балуя ее при этом несусветно. Женщина во всем отказывала себе, но девочка имела самые нарядные и дорогие вещи, за которые она платила фарцовщикам сумасшедшие деньги.

Плоды такой бездумной любви не заставили себя долго ждать. Дочка оказалась неглупой, в младших и средних классах она училась очень хорошо. К сожалению, по характеру она оказалась легкомысленной пустышкой, потому не сдерживаемая ничем она рано покатилась по дурной дорожке. В свои неполные шестнадцать лет, она уже «принесла в подоле», как говорят в народе, и бросила школу. А дальше начался полнейший ужас. В их сталинскую двухкомнатную квартиру, оставшуюся от родителей Дарьи Вадимовны, потянулась всякая шваль с пьянками, драками и гулянками. Пришлось ей срочно размениваться на две крошечные квартирки в блочных домах, да еще и доплачивать, заняв, где только можно денег на обмен.

В дальнейшем беспутная дочь так и сгинула во время перестройки. Их общие знакомые говорили, что она погибла в Югославии. Работая «челноком», она во время одной из поездок за дешевым товаром попала под бомбежку, но официального свидетельства о ее смерти Дарья Вадимовна так и не получила. Впрочем, во время перестройки и на долю бабушки Лизы выпало немало лишений. Ходить с внучкой мимо пестрых витрин ларьков с игрушками она вообще не рисковала, — ведь ребенку не объяснишь, что у них денег «кот наплакал». Сердце женщины просто обливалось кровью, когда ребенок плача просил у нее красавицу «барби» в сказочно-нарядном платье, а она при всем желании не могла ее купить.

Дарья Вадимовна слишком устала от бесконечных тяжких мыслей о том, будут ли у нее завтра деньги на еду, устала от бесконечной борьбы за кусок хлеба. На работу она устраивалась каждый раз с превеликим трудом. Частные фирмы, которых в те время было немного, а тех, что платили реальные деньги — и вовсе ничего, женщину в возрасте брали крайне неохотно. Как правило, их возглавляли мужчины и слишком много им поступало предложений от молодых девиц, согласных на интим. Не спасало положение и то, что она переквалифицировалась в бухгалтеры, как и многие женщины потерявшие работу во время перестройки. Если и брали ее на работу то, платили очень мало, или частенько обманывали и, приняв, не платили совсем. В то время некоторые наши «бизнесмены» частенько практиковали такую незатейливую экономию — попользуются чужим трудом, обещая заплатить попозже, а затем выгонят работника, и на его место возьмут нового.

В общем, беспросветная нищета так подкосила еще нестарую женщину, что ее сердце не выдержало, и в шестнадцать лет Лиза осталась одна, но она не скатилась на дно, как ее мать. Перебиваясь случайными заработками, девушка сумела окончить школу, а затем поступила на вечерний факультет в ФИНЭК. В то время это было проще, престижный ныне ВУЗ еще не пользовался такой популярностью в массах.

Лиза работала и училась, а летом еще подрабатывала, торгуя мороженным с лотка — спасибо подруге, которая пристроила ее на эту временную подработку. Окончив ФИНЭК, который теперь гордо именуется университетом, она устроилась на работу в плановый отдел довольно солидной фирмы. К сожалению, платили ей мало. Повышенной наглостью девушка не отличалась, а внутренняя гордость и порядочность не позволяли ей иди по головам сослуживцев и любыми способами добывать себе место под солнцем. В общем, она оказалась серьезной и совершенно непробивной девицей, из разряда тех работников, которых так любит начальство. Оно сразу же просекает, что на них можно свалить работу как минимум троих бездельников, устроенных по блату, а платить сущие гроши.

В результате в жизни Лизы оказалось слишком много серых будней до отказа заполненных работой. Вдобавок они сопровождались каждодневной борьбы с нищетой, когда приходилось считать каждую копейку, чтобы хватило на прожитье до следующей зарплаты. Вот тогда она и завела себе привычку сбегать по ночам в яркий сказочный мир книг и кинофильмов, чтобы отвлечься от убогой действительности. Как все романтично настроенные девушки, она украдкой мечтала о прекрасном рыцаре на белом коне, который явится однажды и увезет ее в свое волшебное королевство и поселит в изумительно-прекрасном сказочном замке. Впрочем, будучи реалисткой, она никогда не надеялась всерьез заполучить его в реальности.

И вдруг свершилось чудо! Однажды вечером, когда подруга попросила Лизу подменить ее на работе и поторговать мороженным с лотка, у той было назначено свидание, появился Он — сказочный принц на белом коне. И она как с ума сошла — рухнули все внутренние запреты и барьеры. Стеснительная девушка совершила немыслимый для себя поступок, она первой подошла к мужчине на улице, чтобы познакомиться.

Кажется, сбылась заветная мечта, и нет в мире человека прекраснее и желаннее. Так почему же ей так плохо? Увы! В сердце принца нет для нее места. Вот ведь какая глупость приключилась! Кто же знал, что и на сказочных принцев очередь? И только глупое девичье сердечко не хочет смириться с тем, что она попала в чужую сказку и принц, соответственно, чужой, и потому глупо обманывать себя напрасными мечтами. А так хочется! Если не будет и ее, прекрасной мечты, то, что же в жизни останется?

«Проходите, гости дорогие! Ужин уже сидит на месте и ждет только вас», — любезно прошипел Дракула

Поселив Лизу в роскошную квартиру, Михаил поначалу ещё приезжал, причем всегда с какими-то необычными приборами в виде полупрозрачного обруча и переливающихся лент. Он одевал на голову девушке странный обруч и вел отвлеченные беседы, задавая порой совершенно неожиданные вопросы. Их встречи очень походили на прием у врача. Лиза никогда не посещала настоящего психолога, но ей казалось, что именно так они ведут себя с пациентами. При этом Михаил казался таким холодным и высокомерно-неприступным, что максимум, на что у неё хватало духу — это предложить ему чашку чаю. Но он всегда отказывался и, проведя исследовательский сеанс, сразу же уходил. Бывало, Михаил небрежно целовал ее в щечку, но Лиза знала, что это — подачка, брошенный нищим пятак на паперти. Но она не могла уйти и отказаться от своей любви, лелея в душе несбыточную надежду на чудо.

Девушке как-то не приходило голову, что она лишена выбора, и не сможет уйти, пока её не отпустят. В общем, она оказалась в том же положении, что и множество девчонок из простонародья, которые без раздумий бросаются в объятия богатых мужчин. Ведомые жаждой легкой наживы и собственным эгоцентризмом эти глупышки не понимают, что теперь являются заложницами их капризов, не имея за спиной реальной защиты такой же богатой и влиятельной семьи.

В ожидании редких визитов любимого человека, Лиза целыми днями бесцельно бродила по огромной квартире и маялась от безделья. Делать было совершенно нечего. Вставая с утра, она всегда обнаруживала, что огромный холодильник до предела забит свежими продуктами. Откуда они брались и куда девались старые, узнать не удалось, несмотря на все старания. Саму квартиру тоже кто-то убирал, но кто это делал и когда, ни разу не показавшись на глаза, она вообще не представляла. Тем более это казалось удивительным, что девушка почти не выходила на улицу, боясь, разминуться с Михаилом. Читать и что-либо смотреть Лизе не хотелось. Всё равно, глядя на страницу или экран, она вскоре замечала, что в голове совершенно ничего не откладывается. Она настолько ушла в свои переживания, что окружающий мир перестал её интересовать.

Но надежда на чудо оказалась тщетной. С недавних пор Михаил совсем перестал заходить к ней на квартиру, и Лизу исподволь начала грызть тревога. Как-то набравшись храбрости, она сама позвонила ему по телефону. Услышав резкое «да» и нетерпеливое «говорите, я слушаю», первым порывом девушки было нажать отбой, но она пересилила себя и робко спросила как у него дела. Выяснив, что у девушки всё в порядке, Михаил рассердился, и кратко высказал всё, что думает о безголовых дурочках, которые своей пустопорожней болтовней отрывают его от множества дел в разгар рабочего дня. От обиды и огорчения она проплакала весь вечер.

Некоторое время после памятного звонка девушка еще надеялась, что Михаил приедет, хотя бы извиниться за свой тон. Но время шло, и он по-прежнему не показывался, а ледяная отповедь, произнесенная раздраженным тоном, отбила у девушки всякое желание звонить ему по телефону. На душу Лизы легла непреходящая тяжесть — пришло подспудное понимание, что всё кончено — finita la commedia. И тогда дни растянулись в бесконечно однообразную череду часов и минут безнадежного ожидания. Впав в состояние полной прострации, девушка часами стояла у входной двери и напряженно прислушивалась к шагам на площадке, хотя знала, что Михаил ходит совершенно бесшумно. Попеременно в её душе вспыхивала то безумная надежда, — когда мужские шаги приближались, то затягивал черный омут безнадежности, — когда они удалялись.

Периодически Лиза выпадала из своеобразной комы, — организм настойчиво требовал удовлетворения своих потребностей. Тогда она автоматически шла на кухню доставала из холодильника первую попавшуюся еду и съедала, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Особенно тяжело ей было ночами. Часто лежа без сна, она часами тупо смотрела в потолок без единой мысли в голове. Иногда девушка открывала огромный шкаф и с тоской смотрела на груду всевозможных нарядов. До тех пор пока Михаил приезжал, она всегда с самого утра тщательно красилась и одевалась. Поняв, что он больше не появится, Лиза перешла на привычные джинсы и старенький свитер, захваченные из дома и больше не притрагивалась к дарёным нарядам.

Почему-то сегодня Лиза чувствовала себя особенно плохо. Мертвенно-тихая квартира угнетающе действовала на нервы. К тому же чувство глухой безнадежности и одиночества усугублялись мрачной дождливой погодой. В какой-то момент времени отчаяние настолько обострилось, что накрыло душу мертвенным саваном. Она забралась на подоконник открытого окна и закрыла глаза, набираясь решимости, как вдруг раздались редкие сухие хлопки. Девушка непроизвольно вздрогнула, — в однообразном гуле города они были похожи на одиночные выстрелы.

— Браво-браво! Какое незабываемое драматическое зрелище!

Услышав звучный красивый голос, Лиза так резко дернулась, что чуть не упала вниз, не оставив себе выбора. К счастью, её придержали. Открыв глаза, она увидела за окном темноволосую молодую женщину. С насмешливым выражением на лице, она опиралась руками на подоконник с таким видом, как будто не висела в пустоте, а сидела за столом.

— Ах, какие страсти! — продолжала незнакомка с издевкой. — Боже мой, Джульетта уже готова нырнуть вниз головой на асфальт, но где же наш Ромео?.. Ау! Почему нет главного героя? Милая, ты хорошо подумала? Кто же будет биться головой о подоконник? Кто будет в соплях и слезах умолять коварные небеса вернуть ему потерянную возлюбленную?

Женщина выглядела настолько необычно, что позабыв о своем горе, девушка во все глаза уставилась на экзотическую незнакомку. Странные черты лица с огромными черными глазами и переливающиеся черные волосы, собранные в высокий конский хвост, придавали ей вид инопланетянки, а черный бархатистый комбинезон, обтягивающий как вторая кожа, только усугублял общее впечатление чуждости пришелицы миру людей. Девушка заглянула в её лицо и в панике попятилась. В душу стал закрадываться неосознанный ужас, который вызывал чувство тошноты в желудке и какое-то леденящее ощущение между лопатками. В огромных в пол-лица черных глазах, отливающих жутким фосфорическим светом, горела безумная ненависть.

— Ай-я-яй! Какая трусишка! — злобно прошипела «инопланетянка», подавшись к девушке. — Надо же! Мика увести не побоялась, а как ответ держать, так трясется от страха, словно осиновый лист!

Поняв кто перед ней, Лиза обреченно поникла. Пришел ожидаемый час неизбежной расплаты за несчастную любовь. Легко как кошка незнакомка вспрыгнула на подоконник и встала вплотную к девушке.

— Может, решим все полюбовно? Без лишних разбирательств? — прошипела она и злобно добавила: — Давай сделаем вид, что меня здесь нет. Прыгай! Я больше тебя не держу.

В страхе Лиза попятилась к комнате.

— Смелей! Ну, чего ты испугалась? — разочарованно протянула незнакомка. Неожиданно она схватила девушку за шкирку и вытолкнула наружу. Её сердце мгновенно провалилось в пустоту и, казалось, перестало биться. Вися над бездной под холодным проливным дождем, Лиза беззвучно открывала и закрывала рот, в тщетной попытке закричать, но парализованная собственным ужасом не могла издать ни единого звука. Очнулась она уже сидя на полу. С волос и лица капала вода, а мокрая одежда противно липла к телу. От нервного перенапряжения и холода девушку начал бить крупный озноб и, сгорбившись, она обхватила себя руками. Стало только хуже, собственные заледеневшие пальцы показались ей чужими. Взгляд Лизы метнулся к окну. Увы. Незнакомка никуда не делась. Сидя по-турецки на подоконнике, она с брезгливым выражением на лице наблюдала за ней.

— Фу! Какая мерзость! Иди, переоденься, милочка, тебе должно быть стыдно. Большая девочка, а всё ещё писаешь в трусы, — произнесла незнакомка всё тем же своеобразно-шипящим голосом, заметив, что она немного пришла в себя.

Ощутив теплую влагу в джинсах, Лиза закрыла лицо руками и, не выдержав, заплакала от пережитого страха и унижения.

— Эй, нечего реветь белугой! Сама виновата. Незачем было лезть в постель к моему мужу! — сердито сказала незнакомка и, возведя глаза горе, громко вздохнула. — Господи, я все понимаю! Может, я не идеал, но променять меня на это убожество?! — добавила она с насмешливым презрением.

— Я не ле-е-е-зла! Всего-то раз было!

— А что так? Плохо старалась?

— Я ста-а-ралась! Но он не хочет!

— Действительно, с чего бы?.. По мне так на такое чучело вряд ли польстится распоследний бомж!

Сказанное оказалось последней каплей. Лиза закрыла лицо руками, и её худенькие плечи заходили ходуном. Насквозь промокшая, с повисшими сосульками волос, девушка дала выход своим эмоциям и самозабвенно заревела в полный голос, размазывая слёзы по щекам, как обиженный ребенок, которого незаслуженно наказали родители.

Застыв прекрасной статуэткой на подоконнике, Рени темным загадочным взором безучастно взирала на рыдающую девушку. Спустя некоторое время на ее лице появилось досада.

— Это черт знает что, а не соперница! — воскликнула она и, легко вскочив на ноги, спрыгнула на пол. Текучей походкой черной пантеры, такой же изящной и такой же опасной, он медленно двинулась к незадачливой любовнице своего мужа. Не говоря ни слова, она взяла ее за шкирку и, вздернув на ноги, толкнула в направлении ванной. Надрывно всхлипывая, девушка безропотно подчинилась. Зайдя вместе с ней в сияющее кафелем помещение, Рени коротко приказала:

— Раздевайся!

И Лиза не посмела ослушаться. Путаясь в одежде, она неловко разделась и, прижала руки к груди.

— Медленно повернись!

Как послушная кукла девушка выполнила приказ. Она боялась даже подумать, чего добивается этим осмотром страшная незнакомка.

С головы и до ног внимательно исследовав тело девушки, Рени скользнула ближе и, схватив её за волосы, внимательно осмотрела шею. Не сказав ни слова, она вышла из ванной, захватив с собой большое полотенце. В комнате, из окна которой собиралась выброситься Лиза, она перегнулась через подоконник.

— Ну что, моё солнце, ты ещё не замёрз окончательно? — насмешливо спросила она своего невидимого собеседника и, не дожидаясь ответа, добавила. — Хватит играться в прятки. Залезай!

В окне показался Штейн и, сердито глянув на Рени, бесшумно прыгнул в комнату. Его комбинезон новейшей модификации с ходу начал сливаться с окружающей обстановкой и она хихикнула при виде забавного зрелища. Глава СБ лишился видимого туловища и выглядел как несчастная голова профессора Доуэля из романа Беляева. Правда, к ней прилагалась пара когтистых стоп и не менее когтистых кистей рук. По лицу и длинным белым волосам Штейна струйками стекла холодная вода и Рени бросила ему заготовленное полотенце. Он ловко его поймал и, втянув четыре набора жутковатых когтей, начал тщательно вытираться. Рени снова засмеялась, видя, что Штейн как недовольный мокрый кот трясет конечностями, отряхиваясь от воды. Поняв, что он ещё долго будет вылизываться, если его не поторопить, Рени схватила его за руку, и потащила за собой. Проходя мимо ванной, она стукнула в дверь.

— Давай быстрей! Что ты возишься как утка, дорвавшаяся до пруда? Жду тебя в кухне.

При звуках голоса незнакомки, стоящая под душем Лиза замерла от испуга, не сразу поняв, что от неё хотят.

— Хорошо! — запоздало выкрикнула она, не очень надеясь, что будет услышана.

«Поторопись или в голом виде притащу к столу!» — отчётливо прозвучало в её голове.

— Я уже выхожу! — растерянно сказала девушка и, завернувшись в полотенце, понеслась в спальню за сухой сменой одежды.

Тем временем Рени, осваиваясь на новом месте, заглянула в холодильник и настенные шкафчики. Она смолола кофе и заварила его в большой эмалированной турке, а затем достала из холодильника горку бутербродов со всякой всячиной и выложила их на огромный стеклянный поднос. Подогрев в микроволновке горячие блюда, она выставила их на стол.

— Если ты за хозяйку, то будь добра поухаживай за мной, — вкрадчиво пропел Штейн. Прищурив глаза, он с удовольствием наблюдал за деловитой суетой Рени. Фыркнув, она приподняла брови.

— Не помню, чтобы нанималась к тебе официанткой.

— Не вредничай, mein libchen!

— Ладно, уговорил.

С умильным выражением на физиономии Штейн с готовностью протянул свою тарелку. Рени засмеялась. «Подлиза!» и, не скупясь, положила ему огромное количество разнообразной еды.

— Danke schЖn!

— На здоровье, тигруша.

Войдя в кухню, Лиза с боязливым удивлением воззрилась на экзотическую парочку, восседающую за столом. Присутствие высокомерного красавца-блондина оказалось полной неожиданностью. Как зачарованная, девушка смотрела на нежданных гостей не в силах отвести взгляд. Будучи влюбленной, она не отдавала себе отчета, насколько необычна внешность Михаила. Теперь же видя его сородичей, она терялась в догадках. Сколько девушка ни напрягала свою память, она не могла припомнить ни одной похожей на них национальности. Вдруг она подумала, что вся известная ей троица похожа на героев японских комиксов, несмотря на весь свой инопланетный вид. «Такими в аниме и мангах рисуют только ангелов или красавцев-демонов в человеческом обличье. Нет в нашем мире народа с такой необычной внешностью! Значит они все же инопланетяне, — констатировала девушка, и от этих мыслей ей стало совсем тоскливо и неуютно. — Господи, что им нужно?»

Белокурый незнакомец посмотрел на Лизу, застывшую в дверях, и у нее поплыла голова как во время исследовательских сеансов с Михаилом. Затем он сделал приглашающий жест, и девушка на негнущихся ногах двинулась к столу. Подойдя ближе, она в нерешительности остановилась. Тем временем мужчина повернулся к своей собеседнице и сказал с удивлением:

— Hol's der Teufel! Это и есть протеже Мика?.. Несколько неожиданно. Честно говоря, как-то в голову не приходило, что она человек. Тебе не кажется, что это отдаёт извращением? Менталистка под контролем это та же рабыня. Или Михаэлю настолько лень ухаживать за женщинами, что он решил воспользоваться этим полуфабрикатом?..

И столько во взгляде белокурого красавца было неприкрытого презрения, что у девушки навернулись слезы. Незнакомка искоса поглядела на него и удивленно сказала:

— Я думала, тебе докладывают о таких вещах!

— Ну и что? Между прочим, я не господь бог, чтобы всюду успевать, и в сутках у меня тоже двадцать четыре часа, — проворчал мужчина и, повернувшись к Лизе, коротко приказал: — Не стой столбом. Сядь. Нет, не туда, напротив.

Когда девушка села, он уставился на нее огромными серыми глазами. Тяжелый давящий взгляд подействовал так, что к горлу девушки подкатил тяжелый горький ком, который она никак не могла проглотить. Как и в случае с Михаилом, отвести взгляд по своей воле она не могла до тех пор, пока незнакомец не отпустил её сам. Наученная горьким опытом Лиза сразу же опустила голову. Это не очень помогло, сейчас ей было значительно хуже, чем после сеансов с Михаилом. Девушка судорожно сглотнула, боясь, что её вырвет. Сквозь густой туман в голове она услышала обеспокоенный голос незнакомки:

— Полегче, Томас, не колоти так сильно девчонку по мозгам. Она очень восприимчива. Не понимаю, как в свое время её наши патрули просмотрели.

С невольной благодарностью Лиза взглянула на неожиданную заступницу и удивилась ее виду. Незнакомка забралась на стул с ногами и, обняв колени, устало ссутулилась. Её ярость исчезла и она больше не казалась опасной, а выглядела как очень и очень больная чёрная пантера. Проникнувшись сочувствием, Лиза немедленно окрестила её Багирой. Подняв голову незнакомка, посмотрела на неё печальными глазами. «Не нужно жалеть меня, девочка. Твое положение более достойно сожаления». Чувствуя себя глупо, тем не менее, девушка мысленно ответила: — «Простите, я не хотела Вас обидеть!» и получила высокомерный ответ: «Извинения приняты».

Отвернувшись от Лизы, Рени взглянула на своего спутника с любопытством взирающего на них.

— Извини, я немного отвлеклась. Так о чём ты спрашивал?

— Не возражаешь, если я закурю? — получив разрешение, Штейн щелкнул зажигалкой. — Какого черта ты так долго медлила с визитом? Я думал, получив координаты, ты сразу помчишься сюда. Хочешь подольше растянуть удовольствие, перед тем как прикончить дичь? — он выдохнул дым и равнодушно спросил: — Ты уже надумала, как поступишь, немного погоняешь или сразу убьешь?

Рени покосилась на замершую девушку, и усмехнулась.

— Имей совесть, Том! Ну, какая из нее дичь? Эта дурочка уже описалась с перепугу. Ты же понимаешь, такую гонять, только себя унижать, — презрительно ответила она. Лиза облегченно перевела дух, а затем густо покраснела.

«Спасибо! — тем не менее, мысленно воскликнула девушка. «Не стоит благодарности. Лучше возблагодари матушку-природу, которая столь щедро тебя одарила», — последовал холодный ответ, а вслух Багира произнесла:

— Томас, тут такое дело. Пройдись-ка по ментальным кольцам девчонки и посмотри внимательнее. Заметил слабые радужные плетения в сиональных плоскостях? Между прочим, она уникум. До сих пор я такое наблюдала только у троих: у моего мужа, Ника и тебя. Правда, у вас кольца гораздо ярче, чем у этого феникса. А вокруг головы Ника и вовсе просто сияет отчетливое радужное кольцо на черной бархатной полосе.

Белокурый красавец скептически посмотрел на девушку, которая тут же сжалась от испуга. Она быстро поняла, что мужчина гораздо опасней, чем Багира.

— Ничего не вижу, но так и быть поверю на слово. Впрочем, это не меняет сути дела. Когда Михаил наиграется, она в любом случае подлежит ликвидации.

От спокойного безжалостного тона мужчины у Лизы оборвалось сердце. Прозвучавшие слова не были шуткой или не розыгрышем в попытке запугать. И хотя совсем недавно она была готова расстаться с жизнью, теперь ее затрясло от жуткого страха. Одно дело решать самой: жить или умереть, и совсем другое, когда кто-то другой независимо от твоего желания распоряжается тобой как вещью.

— У меня есть другое предложение.

Напуганная девушка не сразу поняла, что говорит Багира и, ища защиты, бросила на неё умоляющий взгляд. Неожиданно та подмигнула ей, и Лиза нерешительно улыбнулась в ответ.

— Черт! Может не надо, Рени? Знаю я твои предложения! Мне не нравится, как ты их преподносишь. Как правило, от них невозможно отказаться. Зря я отпустил тебя в отставку. Поганка ты, Кошка! Вместо того чтобы день и ночь трудиться во славу безопасности взяла и сбежала от меня в какое-то экономическое болото, — шутливо произнес мужчина, при этом с видимой тревогой вглядываясь в лицо собеседницы.

— Вот насчет ночей не надо! Мика не понял бы тебя, — смеясь, ответила Багира но, глянув на девушку, резко оборвала свой смех, и зябко повела плечами. Лиза посмотрела на неё с робким сочувствием, ей было искренне жаль эту странную красавицу-инопланетянку. Сидя на стуле, она еще больше ссутулилась, и теперь выглядела не только больной, но и несчастной. Багира смерила девушку недовольным взглядом и сердито нахмурилась, но промолчала. С печальным выражением на лице она снова опустила голову на колени и глухо сказала:

— Знаешь, Том, я предлагаю инициировать этого феникса в семейной паре. Может, сам её возьмешь? У вас очень близкий генотип. Думаю, это даст ей больше шансов на выживание. Только ты должен найти себе жену, — Багира оживилась и лукаво посмотрела на своего спутника. — Кстати, давно пора это сделать. Хватит уже болтаться холостяком, вводя в искушение незамужних женщин.

— Кошка, не сходи с ума. Наверняка на ней уже есть первичная привязка к Мику. И она слишком старая для феникса.

— Девушка чиста, на ней нет его привязки. Поверь, я провела тщательный осмотр. А поскольку она уникальна как феникс, то стоит рискнуть. Может, она выживет после инициации. Ведь моя Мари выжила. Но я это лишь предложение, а ты поступай, как знаешь, — высказавшись, Багира в человеческом обличье устало прикрыла глаза.

Мужчина задумался и неожиданно рявкнул так, что Лиза подпрыгнула на месте и снова чуть не описалась от страха.

— Ну-ка рассказывай все по порядку! Где и когда ты познакомилась с Михаилом? Учти, посмеешь что-то либо скрывать, пеняй на себя!

Под его пронзительным взглядом Лизу на мгновение скрутила невыносимая боль, и по спине струйками потек ледяной пот. Трясясь мелкой дрожью от пережитого ужаса, она уже через полчаса изложила все, что от нее требовали. Она рассказала в подробностях не только о знакомстве с Михаилом, но и практически обо всех мало-мальски значимых событиях своей коротенькой жизни, включая начало менструации в пятнадцать лет. Мужчина еще немного подержал её под прицелом серых глаз и, убедившись, что она выжата досуха, повернулся к своей безучастной спутнице.

— Думаешь, стоит попробовать? А вдруг, она еще нужна Мику?.. Хотя вряд ли. Разумней всего было бы её ликвидировать, если действительно ей сложно стереть память. Во всяком случае, точно не следует оставлять девчонку без привязки подчинения, — задумчиво произнес он и коротко приказал Лизе: — Подойди.

Перепуганная девушка подошла ближе и он, пребольно схватив её за волосы, неожиданно впился в шею острыми клыками. От острой боли она вскрикнула. Не выдержав всех ужасов, свалившихся на неё этим вечером, Лиза первый раз в своей жизни рухнула в глубокий обморок.

Штейн равнодушно посмотрел на лежащую девушку, и повернулся к Рени:

— Зря Мика оставил ее без привязки, это опасно. Будь девчонка хоть трижды влюблена в него как кошка, она должна быть под контролем. Люди есть люди, и мало ли что случается в жизни. Будь на его месте кто-нибудь другой, не миновать бы ему хорошей головомойки…

— Наплевать! — перебила его Рени. На её лице отразилось нетерпение. — Ну, что? Инициируешь девочку? — спросила она с любопытством.

— Только если объяснишь, зачем тебе это нужно.

— Ты преувеличиваешь мою заинтересованность в этом деле. Просто жалко ребёнка.

— Прости, дорогая, но я не верю в твой альтруизм.

— Ну и зря! Солнце мое, тебя совсем испортила служба. Томас, тебе просто необходимо жениться в ближайшее время, а то твои свидания скоро будут напоминать допросы с пристрастием! — воскликнула Рени и с мягкой укоризной посмотрела на Штейна. Привыкший ко всему Глава СБ не дрогнул.

— Хорошо-хорошо! Я скажу, если ты так настаиваешь. Во-первых, посмотри на нас, ничего не замечаешь? Просто, как в рекламе, добавь человечку вампирские признаки, — Рени хихикнула, заметно оживившись. Болезнь отступила, и она явно почувствовала себя лучше. Штейн бросил на неё испытующий взгляд и, вздернув бровь, иронично произнёс:

— Заботливая жинка решила подобрать себе замену?

Рени рассердилась.

— К чертям! Я ему не нянька и тем более не сводница! Все что в моих силах я сделаю, что смягчить боль расставания, но так далеко я не захожу. Сердце должно быть свободным в своем выборе, — ответила она и быстро опустила голову.

Штейну показалось, что на её глазах выступили слезы. Ругая себя, он дернулся подойти, но Рени остановила его взглядом, её глаза были совершенно сухими и холодными.

— Сиди, где сидишь!.. Извини, Томас, но давай обойдёмся без жалости. Я уже достаточно наелась этого добра, — холодно сказала она и, немного помолчав, как ни в чём не бывало, добавила: — Но мне приятно, что Мика ищет меня в других женщинах, даже если это простые ментальники, а не вампиры. С этой девочкой не знаю, как там дальше сложится, но я даю ей шанс, пусть живет. В общем, ей повезло, что она не вампир, тогда бы я точно в живых ее не оставила. Ну, так что ты надумал?

— Не знаю. Исключительно ради тебя попробую одну девицу уговорить выйти замуж. Если она согласится, тогда покажу ей это чудо менталистики и в ближайшее время мы проведём инициацию, а там уж как повезет. Хотя я слабо верю, что в таком возрасте феникс выживет, — Штейн с сомнением покосился на Лизу, по-прежнему пребывающую без сознания, а затем с тревогой поглядел в осунувшееся лицо Рени. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? Отвезти тебя домой? — при виде его озабоченного лица она усмехнулась.

— Домой? Шутишь что ли? — Рени вскочила на ноги и с кошачьей грацией сладко потянулась всем телом. — Не бери в голову, милый, все замечательно! — весело воскликнула она и её черные глаза засветились охотничьим азартом. — Причем настолько, что пойду немного поохочусь, пока настроение не пропало. Пусть твои сразу поставят на вызов ликвидаторов по одному… нет сразу по двум лицензиям с правом на убийство. Гулять, так гулять!

Укрощение строптивой методами СБ. Не приручай тигров, целее будешь!

Прорвавшаяся через секретаршу-цербера Эльза Тероян заглянула в кабинет.

— Вызывали, сэр?

— Садись, дорогая, нам предстоит серьезный разговор.

Девушка без промедления развернулась к двери, и Штейну удалось изловить её только на выходе. Он подвел беглянку к глубокому низкому креслу, из которого было не так-то просто выбраться, и для верности оперся руками на подлокотники.

— Это еще что такое? — раздался его сердитый рык. — Интересно кто это тебе позволил уйти без моего разрешения?

Забравшись глубже в кресло, Эльза с опаской посмотрела в сердитое лицо шефа, но тут же расслабилась.

— Отстань, Томас! Нефиг висеть надо мной, изображая Пизанскую башню, — спокойно заявила она и насмешливо добавила: — Ну-ну! Нечего пилить меня грозным взглядом, а то я не знаю. Когда ты вот так, с ходу заявляешь, «дорогая» и еще добавляешь, что хочешь серьезно со мной поговорить, то это добром не кончается. Вечно какую-нибудь гадость подсунешь, типа последнего избиения младенцев. Но больше я на такое не подпишусь, хоть убей!

Штейн презрительно фыркнул:

— И то верно. Следовало бы тебя прибить на пару кое с кем, да так, чтобы обе подольше мучились. Тогда вы перестали бы действовать мне на нервы.

В руках Эльзы появилась сигарета, и она вопросительно глянула на Штейна. Он неохотно достал зажигалку. Девушка с удовольствием затянулась и, закинув нога на ногу, с вызовом посмотрела на шефа. Усмехнувшись, Штейн сел напротив, причем придвинулся так близко, что касался ног девушки. В изумлении Эльза уставилась на него, и беспокойно заёрзав, попыталась отодвинуться как можно дальше вместе со своим креслом. Увы, оно стояло впритык к стене. Девушке стало не по себе, раньше шеф никогда не фамильярничал с ней ни на службе, ни в свободное от работы время. Пока она лихорадочно соображала, что всё это значит, Штейн придвинулся вплотную. Он сжал её ноги своими коленями не оставляя пространства для маневра и в явной попытке смутить уставился на неё тяжелым взглядом. Но не тут-то было. Девушка вызывающе вздернула подбородок, и ответила дерзким веселым взглядом. Затянувшись сигаретой, она нагло выпустила огромный клуб дыма прямо ему в лицо. Вопреки ожиданиям шеф не разозлился. Вместо этого Штейн криво усмехнулся и, наклонившись вперед, с удовольствием провел по гладкой золотисто-смуглой щеке.

— Да, Лисичка, взглядами тебя не пронять. Ты у меня девушка редкого нахальства, только ты имеешь подобную наглость дерзить, к тому же пуская дым в глаза в прямом и переносном смысле.

— Эй, Томас! Да что с тобой такое творится? Ты что со своей секретаршей вдрызг разругался и ищешь ей замену? — с иронией воскликнула Эльза, отшатнувшись от его руки.

Ей совсем не понравилось игривое настроение шефа и, посерьезнев, она настороженно посмотрела на него. Тем временем Штейн как кот за мышиной норой напряженно наблюдал за сменой её настроений. Он снова протянул руку и медленным чувственным движением обвел пальцами по контуру губ. Ошарашенная девушка, словно загипнотизированная замерла на месте, а тем временем шаловливая рука спокойно перекочевала вниз, и прихотливо петляя по шее, спустилась к плечу. Оголив его, она нагло двинулась к глубокому вырезу темно-зеленого платья. Опомнившись, Эльза перехватила руку Штейна:

— Совсем сдурел? Томас, прекрати немедленно! Ты не забыл, что мы на работе и сюда в любой момент могут войти люди?

Он прижал её ладонь к щеке, и снисходительно ответил:

— Глупости говоришь, дорогая. Кто же посмеет войти без предварительного разрешения? Это только ты себе такое позволяла. Точнее, я тебе позволял…

Не выпуская руки девушки, Штейн, нежно касаясь пальцами, провел по ее запястью. По коже Эльзы побежали мурашки. Она резко выдернула свою руку и уставилась во все глаза на легендарного Главу СБ, который считался непробиваемым для женских чар. А способов привлечь его внимание, было испробовано немало. Он не чурался красоток, но сам по себе не особенно проявлял инициативу к знакомству. Штейну с избытком хватало разнообразных предложений о встречах, и у него стояла обратная задача, как выбрать одну даму сердца из множества и без потерь отбиться от их излишка. Правда, после короткого бурного романа он неизменно бросал очередную пассию и за ним тянулся целый шлейф разбитых женских сердец. Эльза совсем не жаждала к ним присоединиться и старалась придерживаться дружеских взаимоотношений, не переходя установленных рамок. Но иногда она не могла удержаться от озорства и, вытянув шефа в какое-нибудь людное место, с удовольствием ловила на себе злобные взгляды соперниц. К тому же он очень нравился ей как собеседник — грубоватый, но остроумный. В общем, в его присутствии она чувствовала себя раскованно и свободно — до сегодняшнего дня.

«Что это с ним случилось? — с тревогой подумала напуганная Эльза. — Он же совсем не обращал на меня внимания как на женщину! Дьявол! Неужели я в чем-то перешла границы дозволенного?.. Не думаю, я очень старалась быть осторожной в этом плане. Господи, только Штейна мне не хватало в качестве любовника! Я же не идиотка, чтобы с ним связываться! Потом хлопот не оберешься. Да и сексуальные предпочтения у него какие-то необычные, народ в казарме о чем-то таком шептался. Зря я не прислушалась в чем там дело. Жуть! Любовник, который по натуре извращенец! Причем Томас гораздо хуже, чем Роза, поскольку настырнее, чем она и если он всерьез примется за меня, то вряд ли удастся отвертеться. Дьявол! Как это я проморгала момент, когда его отношение изменилось?.. А может любезнейший шеф уже давно положил на меня глаз и играл в кошки-мышки для отвода глаз? С него станется, этот поганец любит развлекаться подобным образом. Женщина уже успокоилась, настрадавшись, а он тут как тут, начинает оказывать ей знаки внимания… Вот черт, кажется, я влипла по полной программе!»

Сердце девушки тоскливо сжалось, в предчувствии грядущих неприятностей, но привычный оптимизм возобладал. Она с ироничной улыбкой взглянула на Штейна, лихорадочно просчитывая в уме пути отступления.

— Испытываешь меня на прочность? Не бойся, Томас, я не буду приставать. Поверь, тебе не грозят мои признания в любви…

— А я ничего не имею против, — вкрадчиво произнес он. — Только желательно выслушать их в горизонтальном положении. Надеюсь, скоро так и будет, но не буду держать тебя в неведении…

Взяв Эльзу за руку, Штейн одел ей на изящный пальчик кольцо с бриллиантом. Он слегка повертел кисть ее руки, любуясь переливами света на прекрасно ограненном камне. Пребывая в полной растерянности, та приоткрыла рот, и неверяще уставилась на кольцо: уж такого она совсем не ожидала. Она настолько потеряла бдительность, что не уловила момент, когда оказалась у шефа на коленях. Девушка очнулась оттого, что от поцелуев горели губы. Наконец, она осознала, что полуголая сидит верхом на коленях шефа, с задранной до талии юбкой.

— Эй, погоди! Что еще за глупости?! Томас, ты что, с ума сошел? Прекрати немедленно! Сейчас же пусти, пока не заработал по одному месту! Зачем мне твое идиотское кольцо с бриллиантом?! Говорю же, отпусти немедленно! — яростно зашипела Эльза, активно вывертываясь из крепкой хватки шефа. Он мягко рассмеялся и, поцеловав ее на прощание, нехотя отпустил. Она резво отскочила в сторону и принялась поправлять расхристанное платье. С удовольствием глядя на нее, Штейн спокойно сказал:

— Дурочка! А самой трудно догадаться, при наличии обручального кольца на пальце? Я предлагаю тебе руку и сердце, будешь моей женой. А ты рассчитывала на место любовницы? К сожалению, оно уже занято, довольствуйся тем, что есть.

Он неспешно поднялся, и по дороге к своему рабочему креслу сказал будничным тоном:

— Давай-ка вернемся к нашим баранам. Подробности наших личных взаимоотношений обсудим как-нибудь на досуге, а сейчас мне нужно обговорить с тобой некоторые вопросы по работе…

Не слушая его, ошарашенная Эльза отчаянно замотала головой. «Нет, нет и нет! Господи, ужас-то какой! Как в дурном сне! Вот влипла-то как кур во щи!.. Не-е-ет! Все что угодно, но только не женой! Что же делать?.. Бежать, скорее бежать!» Неожиданно она успокоилась и потаенно улыбнулась: «Черт возьми, а спор-то я выиграла! Кто бы мог подумать, что непробиваемый шеф СБ сделает мне предложение. Ура! Теперь я — свободная женщина! Ладно, от Розы я освободилась, и от Томаса сбегу. В конце концов, если шефу так приспичит, то пересплю с ним пару раз, а потом потихоньку сделаю ноги, только он меня и видел! Думаю, Роза с удовольствием переведет меня подальше от штаб-квартиры, как только до нее дойдут слухи о столь заманчивом предложении шефа. Так! Теперь главное — это отвертеться от предложения руки и сердца тигруши. И как мне кажется, самый лучший выход — это слинять по-тихому, не споря с начальством. Тогда Томас точно разозлится, и, думаю, больше матримониальных предложений от него не последует…»

Эльза быстро стянула кольцо с пальца. Штейн был еще на дороге к своему креслу, когда тихо хлопнула дверь. Он быстро обернулся. В кабинете оказалось пусто, зато на видном месте сиротливо лежало роскошное кольцо, за право обладать которым, билась масса вампирских женщин. Его лицо исказилось от неконтролируемого гнева, и серые глаза загорелись серебристым блеском, выдавая его состояние. Он немедленно нажал кнопку вызова охраны.

— Эльзу Тероян срочно в мой кабинет! Окажет сопротивление, связать ловчей нитью и заткнуть рот! — рявкнул он и, сев в кресло, в ожидании уставился на входную дверь.

Спустя некоторое время в приемной раздался невнятный шум, сдавленные вопли и глухие удары. В дверь постучали и, не дожидаясь разрешения, в кабинет влетела растрепанная Марта, а следом за ней вошли двое молодых людей в форме СБ. Они с бесстрастными лицами держали связанную Эльзу. Согласно приказу, она была спелената ловчей нитью и с заклеенным ртом. Не дав им открыть рот, секретарша возмущенно выпалила:

— Простите, герр Штейн, охранники утверждают, что Вы велели им доставить это прямо к Вам в кабинет.

Она с презрением посмотрела на извивающуюся перепачканную Эльзу и, ловко увернувшись от девушки пытающейся ее пнуть, брезгливо отряхнула рукав снежно-белого обтягивающего костюма.

— Марта, выйди вон. Еще раз ворвешься в мой кабинет без разрешения, пеняй на себя, — холодным тоном произнес Штейн и, уже обращаясь к охранникам, добавил: — Тероян посадите в кресло у камина.

Поникнув, секретарша мгновенно исчезла, а двое охранников прошли в кабинет, держа свою яростно извивающуюся ношу. Девушку небрежно сбросили в кресло у камина, и она протестующее замычала, а затем немедленно попыталась пнуть охранников, но это ей тоже не удалось. Штейн поднял голову от изучаемого документа и недовольно покосился на происходящее безобразие, но охрана, вытянувшись во фронт, невозмутимо щелкнула каблуками и, откозыряв, исчезла за дверью. Тогда он снова погрузился в работу, больше не обращая внимания на свою воинственно настроенную пленницу.

Через пару часов Штейн бросил подозрительный взгляд в сторону кресла у камина, там царила мертвая тишина. Девушка больше не вертелась, пытаясь освободиться, и не издавала сдавленных хрипов. Он встал и, зайдя в душевую при кабинете, вышел оттуда, держа в руках смоченное полотенце. Подойдя к креслу, в котором неуклюже притулилась связанная Эльза, он присел на его подлокотник и посмотрел в ее несчастное лицо, перепачканное грязью. На фоне темных полос выделялись две светлые дорожки, проложенные слезами. Штейн вздохнул.

— Дорогая, ты редкостная замарашка. Только тебе удается собрать на себя такое количество грязи в нашей стерильной конторе. Где ты ее находишь, ума не приложу, — мягко сказал он, вытирая испачканное лицо девушки. — Вообще-то я надеялся, что у тебя больше ума, а ты ведешь себя как капризный ребенок. Тебе нужна романтика, дорогая? Ты, наверно, только о ней и думала, когда спорила на меня с сослуживцами?

Штейн оторвал клейкую ленту и насмешливо заглянул в испуганное лицо Эльзы, его глаза опасно сузились.

— Надеялась, что я не узнаю? Как это наивно с твоей стороны! Прежде чем развлекаться таким рискованным способом, нужно просчитывать последствия, дорогая. Как там дословно звучала твоя клятва, когда ты выплясывала на столе в вашей казарме: «Я, Эльза Тероян, перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь, что в течение года приручу Ледяного тигра и получу от него предложение руки и сердца. Если этого не произойдет, то пари будет считаться проигранным и Эльза Тероян на год перейдет в полное сексуальное владение Розе Мореску». Я все верно процитировал? Ничего не перепутал? Правильно говорят, что пьянка до добра не доводит. Что молчишь?.. Что-то вы, спецназовцы, совсем у меня с ума сходите. Слишком много я вам воли дал, а вы и рады стараться. Недели не проходит спокойно, чтобы вы что-нибудь не учинили в казармах: то пьянка с гулянкой, то драка с поножовщиной. Я еще до вас доберусь, поганцы! Распустились, мать вашу!.. Ладно, еще можно понять чего мужики дебоширят, в них кровь играет, так заложено природой, но вы-то, бабы, какого черта за ними тянетесь? Все в эмансипацию, идиотки, играетесь?

Девушка яростно засверкала глазами:

— А мы ничем не хуже мужчин-спецназовцев! Почему им все позволено, а нам нет? Я считаю…

— Заткнись, Эльза. Сейчас речь не об этом, а о том, как ты нагло пыталась использовать меня в своих целях. Задумала поиграться? Ну и как, горе-укротительница, удалось приручение?.. Что опять примолкла? Тогда я отвечу, дорогая. Считай, что ты меня приручила. Что-то я не вижу радости на твоем лице?

Эльза виновато посмотрела на рассерженного шефа и покаянно произнесла:

— Пожалуйста, прости, Томас! Я не виновата, просто так вышло по-пьяни. Я совершенно не хотела спорить на тебя, но поневоле пришлось согласиться, честное слово! Девчонки так прижали, что некуда было деваться. Давай забудем обо всем и снова станем друзьями?.. Я все понимаю, ты очень разозлился, узнав о дурацком пари. Но, честное слово, я не пыталась тебя соблазнить и ты знаешь, что это правда. Просто мне нужно было пережидать определенное время, чтобы Ро…, девчонки отстали от меня. Давай уж прекратим дурацкий фарс, с предложением руки и сердца. Я знаю, ты просто хотел меня унизить…

Штейн, который во время монолога девушки сосредоточенно отрывал торчащие во все стороны лоскутки от остатков ее платья, удивленно приподнял бровь:

— Почему ты так решила? Предложение руки и сердца самое настоящее, без дураков. И я очень надеюсь, что ты его примешь именно сейчас и без всяких отговорок.

— Иди к черту! Я не собираюсь замуж. Что ты ко мне привязался? Полно же других дур, что спят и видят, как бы тебя окрутить!

— Из всех дур я предпочитаю тебя, так что смирись, дорогая!

— Нет, я не выйду за тебя!

— А куда ты денешься?! Ты не забыла, что в случае отказа если не я, то Мореску? Я прослежу, чтобы ты сполна исполнила условия пари в случае проигрыша.

На глазах Эльзы показались слезы:

— Том, ну зачем тебе это надо? Я же тебя не люблю.

Штейн взял девушку на руки, и она обеспокоенно посмотрела на его помрачневшее лицо.

— Эй, ты что задумал?

— Ты же читала «Маленького принца» Сент-Экзюпери? — спросил Штейн спокойным голосом, и когда Эльза осторожно кивнула головой, он иронично добавил: — Вот и умница! Значит, милая Лисичка, ты знаешь, что в ответе перед теми, кого приручила. И не нужно теперь скулить и делать резкие телодвижения. Признай, что попалась в свой же капкан и мужайся!

Томас положил девушку на стол для заседаний и содрал с нее остатки юбки.

— Гад, ты что делаешь?! — завопила она. — У тебя же скоро селекторное совещание! Опозорить меня перед всеми хочешь? Развяжи немедленно, я никогда не прощу такого свинства!

— Нет. Я еще не слышал положительного ответа. Не надейся, в этот раз тебе не отвертеться. Прости, дорогая, но ты не оставила мне выбора, придется перейти к крайним мерам. Сегодня у моих коллег будет крайне занимательное шоу в прямом эфире: сеанс порнофильма с тобой в главной женской роли. Сейчас я поправлю камеры, чтобы было лучше видно, и мы приступим к съемкам, — спокойно произнес Томас, снимая пиджак.

— Да! Гад ты этакий! Да! Будь ты проклят, мерзавец! Да! Развяжи меня немедленно! Убью, как только освобожусь!..

Томас склонился над Эльзой, распутывая ловчую нить. Он ласково улыбнулся, глядя в яростно сверкающие глаза, и с удовольствием подумал: «Кажется, семейная жизнь обещает быть не скучной!»

* * *

«Рени, как прошла охота?

Замечательно. Рад за тебя. Знаешь, я звоню, чтобы пригласить вас на небольшое семейное торжество, хочу тебя и Мика со своей женой познакомить.

Как с какой? Рени, я же говорил, что попытаюсь уговорить одну красотку.

Кто такая? Пока секрет, сама увидишь.

Ну, конечно, быстро.

Обижаешь, зачем же так долго девушке руки выкручивать, хватило и пяти минут лежания на столе.

Вот глупости! Никаких скабрезных подробностей я тебе не рассказываю, только, как оно было на самом деле.

Я думаю, что на этой неделе в выходные. Давайте, лучше в субботу. У нас будет больше времени отдохнуть.

Хорошо, я жду вас. До встречи, дорогая! Передай Мику, если он у тебя появится в ближайшие два часа, что он мне срочно нужен.

Не беспокойся, Ник у меня. Правда, сейчас он где-то шляется с патрулями. Естественно и они с ним, это же теперь неразлучная четверка.

Да им пора на работу, но он их еще на месяц оставил при себе. Ник какую-то тенденцию по фениксам изучает.

Нет, не злюсь, в этом же деле Мика также заинтересованная сторона. Ладно. Пока, Рени».

— Штейн, гад ты эдакий! Если бы я знала, что ты будешь позорить меня перед Рени, то лучше бы я осталась в гордом одиночестве, чем согласилась выйти замуж.

— Дорогая, о каком одиночестве ты говоришь? Я же собирался составить тебе компанию на столе. Ты что забыла? И нечего делать вид, что злишься. Эль, подойди ближе… Лисичка, не в твоих интересах медлить, скоро у меня будут посетители.

— Нет, только не здесь!

— Увы, пока мы еще до дома доберемся! Поэтому будь проще, дорогая, и с чего вдруг ты стала такой стеснительной? Как будто в первый раз.

— А у меня есть выбор? Таскаешь в свой кабинет, словно девочку по вызову. Стыдно уже людям в глаза глядеть и так уже все смеются за моей спиной… Томас, совсем сдурел? Это же мое любимое платье! В чем я домой пойду?

— Марта из своих тряпок одолжит тебе что-нибудь по старой памяти… На крайний случай, в душевой где-то было большое полотенце…

— Кошмар!..

Женские посиделки с откровенными разговорами. Самая животрепещущая тема — о сильной половине рода не вполне уже человеческого

Небольшое поместье в горах Алтая, принадлежащее Штейну было очень красивым и хорошо продуманным. Окрестные места, которые однажды ему приглянулись, оказались совершенно глухими. Остальной люд издавна селился в долинах и редко забредал так далеко от своего жилья. Только иногда поблизости показывались чабаны со своими отарами, когда перекочевывали на новое пастбище, да бабы и ребятишки из соседних сел изредка ходили в соседний лес за грибами и ягодами. При постройке поместья современное оборудование искусно спрятали и по максимуму сохранили изначальный дикий ландшафт. Небольшой двухэтажный бревенчатый коттедж и прочие хозяйственные постройки совершенно естественно вписывались в окружающий пейзаж и потому у дома мирно росли столетние кедры, соседствуя с искусственным бассейном, замаскированным под небольшое озерцо. Забор как таковой вокруг поместья тоже отсутствовал. Его заменяла куча невидимых датчиков, которые сразу же сигнализировали о наличии непрошенных гостей, отгоняя инфразвуком прочее любопытное зверье.

Умная аппаратура, настроенная на крупную дичь, позволяла всякой прочей непуганой мелочи спокойно прыгать и ползать по территории поместья, как у себя дома, чем поначалу вызывала у Эльзы своеобразный шок. Она привыкла больше к шуму горячих точек, и ей казалось удивительным чудом, когда непуганая птица садилась ей на плечо, или шустрые полевки, блестя любопытными глазами-бусинками, пробегали прямо по ее обуви. Только недоверчивые бурундуки избегали явного знакомства с новоявленной хозяйкой поместья. Правда, потом выяснилось что и эти зверьки почти ручные, поскольку их всегда подкармливали в голодное для них время.

В субботу вечером хозяева и гости прилетели на закате, постаравшись освободиться пораньше от своих дел. Но время за хозяйственной суетой пролетело совершенно незаметно и не успели гости разместиться в своей комнате, как за окнами быстро стемнело. Солнце спряталось и сразу резко похолодало. Палевские вручили молодоженам свои подарки, и после небольшого застолья, мужчины смылись в пристройку, готовить снасти для рыбалки, а женщины, убрав со стола, принялись за мытье посуды. Никакой обслуги в поместье не было, все строилось на принципе полного самообслуживания. Пока Рени расставляла посуду на полках, Эльза куда-то исчезла и она, забеспокоившись, выглянула в окно. Там на самом краю поляны, которая вплотную примыкала к темной стене леса на небольшом взгорке ярко светил небольшой костерок. Выйдя из сухого тепла деревянного коттеджа, Рени зябко поежилась от промозглой сырости, и застегнула меховую куртку.

— Ты куда, дорогая? — услышала она обеспокоенный голос мужа.

Обернувшись, Рени поймала его встревоженный взгляд, и успокаивающе улыбнулась. Подойдя ближе, Михаил обнял ее и, поцеловав, замер, не выпуская из своих объятий. Рени прижалась к нему, с удовольствием вдыхая такой знакомый и родной запах мужа с примесью табака и алкоголя.

— Не беспокойся, мой ангел, я ненадолго. Пойду, поболтаю с Эль, а то она совсем что-то загрустила. Мы с ней немного посплетничаем, а потом вернемся и все вместе повечеряем, чайку попьем. А вы пока поболтайте о своих любимых делах и обсудите размеры червяков для утренней рыбалки. Поверь, вы даже не успеете заскучать без нас, как мы вернемся.

— Я каждое мгновение скучаю без тебя, моя Кошка, но я не такой тиран, чтобы водить тебя за собой на поводке. Хотя иногда очень хочется, особенно в последнее время…

— Все в порядке, мой ангел, зря ты тревожишься. Мы же приехали в гости, потому спокойно отдыхай и ни о чем плохом не думай.

Поцеловав мужа, Рени бережно высвободилась из его объятий. Он неохотно отпустил ее, внимательно глядя в безмятежное лицо жены. Ему не понравилось, что она неосознанно отвела взгляд, и в его душе немедленно вспыхнула тревога, но он не подал вида.

— Не задерживайся долго. Хорошо? Я буду беспокоиться.

— Я же обещала. Иди в дом, дорогой, а то Томас тоже какой-то смурной. Это совсем на него не похоже, поговори с ним по душам. Мне кажется, что наши молодожены здорово действуют друг другу на нервы. Но это неплохо — значит, они не равнодушны друг к другу.

— Уже иду.

Вопреки своим словам, Михаил еще немного постоял, колеблясь, но все же повернул к дому. Рени подождала, когда он скроется в светлом проеме распахнутых дверей, и на ее лице появилось отрешенное выражение. «Вот и всё. Пора уходить. Только с Эль разберусь, а то она совсем поникла, нужно хоть немного ее успокоить. Нет-нет! Это не отсрочка! Небольшая пауза, чтобы исполнить дружеский долг и помочь младшей подруге, а потом сразу же в путь, как и задумано…» Стараясь не растерять решимость, она быстрым шагом направилась к костру, у которого сидела одинокая фигурка. Подойдя ближе, Рени улыбнулась, глядя на девушку. Отсветы костра бросали огненные блики на ее лицо и волосы, и та казалась грустной огненной саламандрой, прикорнувшей у родной стихии.

— Скучаешь? Не помешаю?

— С ума сошла? Когда это ты мне мешала? Наоборот, я ждала тебя. Присаживайся, Ри, — сказала Эльза и, подвинувшись на край тулупа, освободила ей местечко. Опустившись рядом, Рени молча обняла подругу за плечи, и та подсела вплотную к ней.

Темнота в горах казалась настолько плотной, что даже ночное зрение вампиров в безлуние давало только смутные очертания предметов. Прижавшись друг к другу, женщины надолго замолчали, слушая, как тревожно шумят на холодном ветру голые деревья. Они заворожено наблюдали за тем, как в темноте ярко вспыхивают искры, вылетающие из костра, перед тем как окончательно сгореть. Как и их далеких пращуров их радовал огонь, дарующий тепло и защиту от мрака окружающего мира. Наконец, Эльза беспокойно заерзала и грустно вздохнула. Рени тут же повернулась к ней и, глядя на подругу с доброй улыбкой, мягко спросила:

— Ну, что случилось, дорогая? Вижу, ты совсем что-то захандрила. Что тебя беспокоит, Эль?

— Не знаю, Ри. Вроде бы и ничего особенного, а настроение — хоть вешайся…

— Что-то у тебя маловато оптимизма для новобрачной. Не нужно так горестно вздыхать, дорогая. Давай-ка по порядку. Для начала расскажи, как такая хитрая Лисичка угодила в лапы к Ледяному тигру. Страшно интересно, что там у вас произошло, а то ходит масса всяких диковинных слухов, включая какое-то изнасилование. Только я не очень поняла, кто кого изнасиловал, но почему-то женщины склоняются к версии, что это ты Томаса и он как порядочный человек был вынужден на тебе жениться.

— Господи, какая глупость! Народ совсем с головой не дружит. Как будто Штейна можно принудить к чему-то против его воли, а уж реноме порядочного человека — это вообще не из его репертуара. Ну, а сплетни… еще бы они не гуляли по конторе!

Заметив краем глаза мгновенный росчерк света на темном бархате ночного неба, Эльза досадливо вздохнула:

— Смотри падающая звезда! Черт побери, слишком поздно их замечаю и не успеваю загадать желание. А ты?

Рени подняла голову и с восторгом посмотрела в высокое звездное небо Алтая. Взяв палку, она поворошила ею костер, и в темное небо радостно рванулся целый рой ярких живых искорок.

— Я и не пыталась, Эль. Мне это уже ни к чему, — сдержанно ответила она.

— Нет! Не смей так думать, Ри! Ты не знаешь, сколько у тебя еще времени, а жить нужно с полной отдачей до последнего вздоха. Все мы, в конце концов, смертны и не знаем, будет ли в нашей жизни завтрашний день. Вспомни, как печально все обернулось для расы эреев. В одночасье их мир исчез, а ведь они тоже надеялись, что впереди у них века, но судьба — капризная дама.

— Я все понимаю, дорогая. Но одно дело не ведать, что тебя завтра ждет и совсем другое дело, когда ты точно знаешь, что твои дни сочтены, — Рени грустно улыбнулась, глядя в тревожные, полные сочувствия глаза подруги и спросила: — А ты откуда знаешь про эреев, Томас рассказал?

— Да. Это так интересно, правда? Неужели эреи все были такими красивыми, как Ник? Тогда остается только пожалеть, что эта изумительная и талантливая раса сгинула во тьме веков.

— К сожалению, не во тьме веков, а в катастрофе, которая не оставила им выбора. Ладно, что-то мы сменили тему. Речь-то шла о тебе, а не обо мне, дорогая, давай-ка, рассказывай дальше. Знаешь, одно время мне казалось, что после несчастного случая с Хикару, ты и на пушечный выстрел не подойдешь ни к одному мужчине не то, что решишься выйти за кого-то замуж.

— Я тоже так думала, — ответила Эльза на безмолвный вопрос, написанный на лице Рени, и печально улыбнулась. — Но со временем боль любой потери, если и не уходит навсегда из сердца, то хотя бы притупляется… — помолчав, она фыркнула. — К тому же Томасу трудно в чем-либо отказать, ты же знаешь, что у него железная хватка. Вдобавок он редкостный гад и садист по натуре! Господи, как я ни изворачивалась, он все же дожал меня, не оставив иного выхода! Причем, не удовольствовавшись моим «да», тигруша тут же, не сходя с места, окольцевал меня по всем правилам, сделав официальную запись в брачном Кодексе. Вот сволочь!.. До сих пор при воспоминании о том, как он изводил меня в своем кабинете, готова удушить его собственными руками! — выпалила девушка, и в ярости принялась колотить по умирающему костру, подбрасывая в него сухие ветки. В небо рванулся такой яркий столб огня, что Рени отшатнулась, заслонившись рукой от его обжигающего жара.

— Эй-эй! Понимаю, что ты зла на Томаса, но не могла бы ты не так сильно раскочегаривать костер?

— Ой, прости, пожалуйста! Что-то я слегка разошлась и не на том вымещаю свою злость. Кстати, не думай, что у нас с Томасом все плохо. Нет, я бы сказала, что все более или менее нормально, просто злюсь из-за того, что надо мной одержали верх. И слишком уж унизительной оказалась сама ситуация, в которую я попала. Представь мою растерянность и изумление, когда он нацепил мне обручальное кольцо на палец…

Взяв ее за руку, Рени полюбовалась искрящимся камнем, и с восхищением сказала:

— Знаешь, Эль, а Томас не поскупился ради тебя. Когда-то я участвовала в афере с бриллиантами. Поверь, в твоем кольце редкий камень — очень чистый и крупный алмаз с искусной огранкой, благодаря которой он словно светится изнутри.

— Да уж! В скупости его не обвинишь. Дарит мне безделушки одну за другой, как будто они имеют какое-то значение…

— А что имеет для тебя значение, Эль?

— Сложно сказать. Сама не знаю, что мне нужно… наверно, как и всем — любви и капельку уважения. А пока ни того ни другого как раз и не наблюдается в нашем браке.

— Не унывай, Лисичка, не все сразу. Ты же знаешь, какие мужики тормознутые. Одна видимость, что они с ходу влюбляются, а на самом деле все обстоит совсем не так. Просто у них от природы сексуальный позыв сильнее нашего и носит взрывной характер, а сама любовь, как таковая, как и у нас, зреет отнюдь не сразу. Черт, что-то мы все время отвлекаемся, и ты мне никак не расскажешь, почему ты согласилась выйти замуж за Томаса…

— Замуж я согласилась выйти только связанной по рукам и ногам, и под угрозой публичного изнасилования.

Подруги дружно рассмеялись, и пораженная Рени воскликнула:

— Ну, ничего себе! Круто Ледяной тигр с тобой обошелся! Я бы тоже пребывала в ярости от такого обращения!

— Да, ладно, чего уж там, дело-то прошлое. К сожалению, удача оказалась не на моей стороне. Эх, будь я порасторопнее, все еще гуляла бы на свободе! Видишь ли, когда я попыталась скрыться от столь щедрого предложения руки и сердца тигруши, этот гад так рассвирепел, что приказал охране задержать меня прямо в офисе. Я этого никак не ожидала, а то бы драпала гораздо быстрее, только бы пятки сверкали. Ну, а так меня быстро заловили. Вообрази, какое было позорище! — Эльза скрипнула зубами. — Меня связанную по рукам и ногам при массе народа волокли в его кабинет, Боже мой! До сих пор на душе муторно, как вспомню смешки окружающих! А уж эта сучка, его секретарша, облила меня в своей приемной такой грязью и презрением, что убила бы гадину! Правда, я тоже внесла посильную лепту в обострение ситуации, и держалась до конца и Томас, отчаявшись, прибег к последнему аргументу. В общем, когда он для убедительности в серьезности своих намерений стал расстегивать ширинку, а дело происходило накануне его селекторного совещания с главами отделов, я вынуждена была согласиться.

— Вот, ведь паршивец! Думаешь, он пошел бы до конца?

— Знаешь, что-то мне не захотелось проверять…

— Я тебя понимаю! — сдавленно сказала Рени и, не удержавшись, расхохоталась. Успокоившись, она добавила, глядя на обиженное личико подруги: — Прости, дорогая, но уж очень вы упертая парочка, за вами так забавно наблюдать со стороны. Но-но, не злись! Кстати, думаю, что от тебя уже ничего не зависело. Если Томас нацелился прибрать тебя к рукам, то у тебя не было ни единого шанса отвертеться от замужества. Одного не понимаю, почему ты так упорно сопротивлялась? Ты же все время усиленно крутилась около него, не давая ему прохода, сама же мне об этом говорила. Чего же ты от него хотела, дорогая, если не престижного замужества?

Зябко поежившись, Эльза тоскливо взглянула на нее и неохотно ответила:

— Черт побери, на самом деле я такая дура! Все и началось с совершенно дурацкого спора. Примерно год назад, нас в казарме совсем тоска заела, с заданиями была напряженка, и от нечего делать мы решили несколько разнообразить свои будни. Ну, сама знаешь, как это бывает. Кто-то из девчонок достал несколько бутылок вина и водки. Ну, мы от души и погуляли! Исключительно по пьяни, я, как последняя идиотка, на спор сцепилась с Розой Мориску. Помнишь ту громилу из нашего спецназа, которая неровно к девочкам дышит? В общем, я ей проиграла… было на выбор: провести год с ней, или с Томасом, в ожидании предложения руки и сердца. Поскольку он считался непробиваемым в этом плане, Роза великодушно дала мне эту отсрочку. По условиям спора я через год все равно должна была… ну, ты понимаешь, — Эльза замолчала и искоса посмотрела на Рени. Та, глядя на смущенную подругу, снова начала сдавленно хрюкать, а потом расхохоталась до слез. — Тебе смешно, а мне теперь совсем не до смеха…

— Да, подруга, влипла ты, как кур во щи! Ай-я-яй, дорогая, и как только тебя такую увертливую лису загнали в столь примитивную ловушку? Ну, тогда одно скажу: уж лучше Томас, чем Роза! — отсмеявшись, с лукавым видом сказала Рени. — Или ты иначе считаешь?

Эльза обиженно на нее посмотрела:

— Издеваешься, да? Я что, по-твоему, похожа на лесбу?

— Нисколько, дорогая! Кстати, не пора ли тебе со спецназом завязывать? Хватит уже в прятки со смертью играть, а в перерывах дурью маяться, нарываясь на неприятности.

— Скажешь тоже! Ведь у меня нет другой специальности, как у тебя. Если только пойти инструктором в Академию. Но это предложение последовало после того, как я стала женой Томаса, потому мне не хочется его принимать: слишком уж отдает протекционизмом. А так мне нужно будет начинать с нуля на гражданке. Сама понимаешь, в моем возрасте не очень хочется сидеть за одной партой с зеленым молодняком. Да и ты, если бы не тот несчастный случай, ушла бы из своего подразделения по доброй воле?

— Честно говоря, даже не знаю, столько лет уже прошло… Эль, не переводи стрелки на меня. Рассказывай дальше, как у вас с Томасом идут дела. Вы хоть немного уже притерлись друг к другу? — серьезно спросила Рени и с участием заглянула в лицо разом приунывшей подруги. Та повела плечом и, подтянув колени к себе, положила на них голову.

— Не знаю, Ри. Если брать только секс, то все замечательно, хоть Томас и с большими странностями, но я это переживу. Злит другое — его полное неуважение ко мне, как к личности. Представляешь, как только ему приспичит, так он во всеуслышание вызывает меня к себе в кабинет. Я не очень-то зациклена на приличиях, но даже для меня это несколько чересчур… пару раз такие пикантные моменты были, что до сих пор боюсь встретиться с главами некоторых служб. Правда, в последнее время он уже не так наглеет, но от этого не легче. Сплетен уже столько гуляет по конторе, что надо мной уже открыто смеются, — уныло сказала Эльза и, упреждая вопрос Рени, ответила. — Я бы рада не таскаться к нему в кабинет, но попробуй, откажись. Этот гад, особенно на первых порах без всякого стеснения посылал за мной охрану. Нормально, да? Просто какое-то сексуальное рабство, а не супружеская жизнь!

Рени засмеялась и дернула подругу за рыжую прядку.

— Значит у вас все хорошо, ну а характерами со временем притретесь, — сделала она вывод, весело прищурив глаза. Эльза возмущенно посмотрела на нее:

— Что хорошего-то? Ри, ты в своем уме? Как мы притремся друг к другу, если этот гад ни в чем мне не уступает? Считает, что все должно быть только так, как он сказал. Скажи на милость, разве это не самодурство? А вы случаем не спелись насчет смены профессии? Томас в последнее время давит на меня, чтобы я ушла из спецназа. Ну, уж дудки! Тут я до конца буду отстаивать свои позиции, иначе потеряю последнюю независимость. Пусть довольствуется тем, что во всем остальном он и так из меня веревки вьет. Видишь, я как последняя идиотка отращиваю длинные волосы? А то Их Величеству не нравятся короткие…

— Правильно делает, Эль. Думаешь, он не понимает, что тебя нужно крепко держать за хвост, чтобы ты не сделала ноги.

— На чьей ты стороне, подруга?

— На твоей, Эль. Я же вижу, что ты любишь Томаса, но сама не хочешь в этом признаться. А зная твою манеру чуть что удирать от проблем, только приветствую, что он взял тебя в оборот. Значит, и на самом деле ты ему небезразлична.

— Думаешь, у нас что-то получится? — спросила Эльза с затаенной надеждой.

— Уверена! — ответила Рени и, ласково улыбнувшись повеселевшей девушке, иронично подумала: «Вот вы и попались голубчики в ловушку Амура, — она восхитилась. — Какой изобретательный малыш, когда дело касается сложных случаев!»

— Мне бы твой оптимизм! — тем не менее, независимо фыркнула Эльза. — А насчет моей любви ты сильно ошибаешься. Честное слово, я еще ни в чем не уверена, — она помолчала. — Думаю, все дело в том, что мне хочется хоть капли участия и человеческого тепла. Я уже устала от одиночества. Господи! С годами начинаешь понимать какое это проклятие то, что мы раса долгожителей… Ой, прости, я не хотела, — прервавшись, она виновато глянула на старшую подругу, та недовольно поморщилась.

— Давай без глупостей, а? Эль, мы же из спецназа, и нам не привыкать к смерти.

— Верно, Ри, ты не из тех, кто ее боится. Идем, я покажу тебе местные достопримечательности. А хочешь, полетаем? У меня есть дельтаплан. Пологая горушка с другой стороны поместья обрывается вниз хорошей отвесной скалой. Помнишь, как мы на спор прыгали с колокольни в Братиславе?

— Еще бы! Тогда мы здорово порезвились. А что с нас взять? В то время у меня еще вовсю гулял сквозняк в голове, а ты и вовсе была детским садом, только что из училища. Вот я и загнала тебя на спор на колокольню. Только мне же и пришлось снимать тебя оттуда. В ходе моего спасательного процесса ты и сверзилась с нее, сломав себе руку в нескольких местах, а меня разжаловали из сержантов в рядовые после недельной отсидки на гауптвахте. Боже мой, как мне не хотелось расставаться с новыми лычками! Я же их только что получила! — рассмеялась Рени, а потом погрустнела. — Прости, но боюсь, что я уже не в состоянии прыгать ночью, зрение отказывает. Боевой режим теперь не всегда вовремя подключается. Ничего, если я еще немного прогуляюсь? У меня возникло какое-то странное ощущение дежавю, хочу проверить в связи с чем. А ты иди в дом, дружок, готовь на стол. Я вернусь, и будем мужиков чаем поить перед рыбалкой.

— Есть, мэм! Разрешите идти?

— Ты еще здесь? Бегом!

Грустные воспоминания о детстве

Отправив ничего не подозревающую Эльзу хлопотать по хозяйству, Рени забралась по довольно пологому склону притора и, остановившись на самом краю обрыва, глянула себе под ноги. Далеко внизу сердито шумела на перекатах бутылочно-зеленая горная река. Холодный чистый воздух, отдающий снежной свежестью, был настолько вкусен, что она не удержалась и глубоко вдохнула его, и тут же закашлялась, задохнувшись от резкого порыва ветра, ударившего ей в лицо. Он принес с собой запахи человеческого жилья, которые показались ей настолько знакомыми, что у нее защемило сердце. Рени вдруг показалось, что спустя долгие годы она вернулась в родной полузабытый ею дом и он, приветствуя свою заблудшую овечку, ласковой отеческой ладонью коснулся ее души.

С непонятной в себе уверенностью она знала, что стоит на втором приторе, а дальше будет более пологий первый, с которого так удобно спускаться зимой на лыжах. И где-то между ними должен находиться паром на реке, который связывает между собой прибрежные деревеньки. Чтобы проверить свое предположение, она бегом понеслась к первому притору, и в ложбине действительно углядела остатки парома у реки.

«Черт! Откуда я знаю здешние места? Очень странно», — подумала Рени. Затем поднявшись на вершину гряды, она позабыла обо всем. Зрелище огромного гористого пространства объяло ее душу неизъяснимым восторгом и грустью, и она долго простояла наверху. Величественное спокойствие древних гор помогло ей настроиться на отречение от всего земного и Рени внутренне начала умирать, сознательно обрывая живые нити сердца, так как это умеют делать камикадзе, идущие на смерть. Она заметила плоскую вершину в горной гряде, и бесстрастно отметила: «Еще одна старая знакомая — Столовая гора. Уверена, что рядом с ней по вечерам встает луна, которая в полнолуние кажется просто огромной. По видимым размерам она не меньше, чем на юге. Впрочем, оно неудивительно, здесь довольно близко к южным широтам». На ум ей пришли есенинские строчки:

Золото холодное луны,

Запах олеандра и левкоя.

Хорошо бродить среди покоя

Голубой и ласковой страны.

Жить — так жить, любить — так уж и влюбляться

В лунном золоте целуйся и гуляй,

Если ж хочешь мертвым поклоняться,

То живых тем сном не отравляй.

Это пела даже Шахразада, —

Так вторично скажет листьев медь.

Тех, которым ничего не надо,

Только можно в мире пожалеть.

С.Есенин Из цикла «Персидские мотивы»

«Правильно говоришь, Сергей — крестьянский сын, — холодно подумала Рени. — Жить — так на всю катушку, любить — так без оглядки. Красивые слова, красивые мечты. Жаль, что сам ты растранжирил свою жизнь впустую. Родные крестьянские корни утерял, а на городской почве не прижился — оттого и тосковал непомерно. Если бы не стихи, то с чем бы ты остался? Очередной безродный Иван в погоне за жар-птицей удачи. Странно живут люди. Они похожи на перекати-поле, не имеющие своих корней и нам вампирам их не понять…»

Она еще немного постояла наверху. «Ладно. Наплевать на человечество, что-то я не о том думаю. Лично у меня «отзвенел давно звеневший сад» и «теперь ей ничего не надо». Пора мне отправляться в путь, чтобы избавить близких от поклонения мертвым». Ежась от порывистого ледяного ветра, Рени начала спускаться по пологому боку притора в виднеющуюся рядом долину. Поскользнувшись на пожухлой траве, присыпанной снежной крупой, она заметила под каменным выступом зеленеющий дикий лук, и в ее памяти всплыло его местное название «черемша». Внимательно оглядевшись, она заметила и куст дикого крыжовника. На его колючих голых веточках висело несколько сморщенных ягод. Она сорвала их и, разжевав, сморщилась Даже сейчас они показались ей страшно кислыми, совсем как в детстве. Рени замерла, напряженно глядя перед собой.

«В детстве? Так вот откуда пришло ощущение дежавю! Забытое после инициации теперь всплывает из тьмы забвения. Очевидно, такое происходит со мной перед смертью…» Она до боли напрягла память и внезапно туманная завеса исчезла. Весенним половодьем ее затопили воспоминания человеческого детства.

«Ну, надо же! Оказывается я тоже из породы перекати-поле и в детстве поменяла двенадцать школ. Правда, не по своей воле, а благодаря матери-непоседе, переезжающей с места на место. То-то я так любила фильм «Шоколад»! В принципе — это же моя история жизни. Только с позиции несчастного ребенка, не имеющего своего дома, а не романтично настроенной матери, шляющейся по миру в поисках несбыточного счастья. Кто бы мог подумать! — Рени устало опустилась на камень. — В наших с матерью цыганских скитаниях, куда нас только не заносило. Пожили мы и здесь на Алтае. Правда, недолго всего два года, но я настолько прикипела сердцем к этим удивительным местам, что, уехав, еще долго тосковала по ним. И вот сейчас вернулась. Значит, это — прощальный подарок судьбы, — ей перехватило горло и на глаза навернулись слезы. — Теперь понятно, почему я находила причины не ездить сюда к Томасу. Нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Мир детства должен храниться в душе неизменным и светлая память о дорогих местах не должна разрушаться новым взрослым взглядом… — она горько усмехнулась. — Вот только умирать все равно тянет на родину, и невидимый компас безошибочно ведет тебя к ней, как и всех живых существ. Наверно, здесь душе проще взмыть в горние высоты, видя вокруг родное и близкое. Даже то, что время изменило лик детства, уже не нарушает душевного спокойствия. Ведь всегда что-то да остается неизменным: старое ли разрушенное здание, или… просто занесенная первым снегом стерня в поле».

Встав на краю небольшой скалы, Рени с новым чувством вгляделась в ночную темень. Там светились редкие огоньки небольшой деревушки, окруженной голыми почерневшими полями, на которых торчала еще не совсем занесенная первым снегом жесткая стерня. «Невеселое времечко выпало мне для последнего путешествия, — грустно подумала она. — Жаль, что я ухожу за грань не весной. Легче было бы умереть, видя вокруг радостный расцвет природы, но ничего не поделаешь» И она, легко прыгая по камням, двинулась к селению.

Под легкими шагами вампирки ничто не треснуло, по промерзлой земле ей шагалось легко. Наверно, так в свое время ходили знаменитые индейцы Фенимора Купера — свирепые охотники за скальпами бледнолицых, осквернивших их землю и древнюю культуру. Она подошла к околице, и осторожно двигаясь по центральной улочке, подошла к развалинам небольшого домика.

«Что ж, он и раньше был в запустении. Удивительно, что он до сих пор сохранился, — с печалью подумала она. — Мы там играли с подругами в куклы, или танцевали. Помню, как на спор девчонки садились на шпагат. Отсюда моя самая близкая подружка Нина выскочила, бледная как смерть и, трясясь, сказала, что кто-то позвал ее по имени из развалившейся печки. А вон там, женщины увидели, как в поле поднялся огромный горящий крест… блазни, блазни! Чего только не бывает на Алтае!»

В этом же дворе стоял жилой домик побольше. Подойдя к нему, Рени заглянула в слабо светящееся окно. В бедно обставленной комнатке девочка лет двенадцати, сидя за колченогим столом, увлеченно читала книгу. Неожиданно электрический свет погас, и в комнате затеплилась свеча. В темноте, едва разгоняемой слабым огоньком, девочка снова принялась за чтение. Находясь в полном одиночестве, она опасливо косилась в сторону темного подполья у русской печки, но вскоре так увлеклась выдуманным миром книги что, позабыв о своих страхах, с головой ушла в переживания героев. Ее азиатское личико с примесью европейской крови живо отражало все ее переживания, оно то улыбалось, радуясь находчивости героев, то горестно морщилось, сочувствуя их бедам. Неожиданно девочка оторвалась от книги и тревожно посмотрела прямо на Рени. Та застыла, боясь выдать себя движением и напугать ребенка. «Все хорошо, мой светлый ангел! Никто не обидит тебя!» Девочка застенчиво улыбнулась ей и, успокоившись, вновь принялась увлеченно читать потрепанную книгу. «Прощай, моя хорошая! Удачи тебе в жизни!»

Оставив прошлое позади, Рени вышла на центральную улочку и пошла к другому концу деревни. По дороге ее не покидало странное ощущение недоброго взгляда в спину, который настолькотревожил, что несколько раз она быстро оборачивалась и внимательно оглядывалась по сторонам. Но на пустынной улице не было ни единой живой души, и даже вездесущие собаки не лаяли. Ментальное сканирование тоже ничего не дало и она, подавив неосознанный страх, продолжила свой путь. Пройдя по деревянному мосту через небольшую речку, Рени обогнула огромный валун на дороге. Наконец, увидев пустынный взгорок с крестами, она потрясенно замерла — это был конец пути, к которому ее вело внутреннее чувство.

«Ну, вот! От чего ушла к тому же и вернулась! — горестно подумалось ей. В одно мгновение она взлетела наверх.

На сельском кладбище царили печаль и запустение, под резким порывистым ветром гнулись сухие метелки почерневшей полыни. «Да, последнее пристанище выглядит крайне неприветливо», — констатировала Рени с тоской на сердце и, посмотрев на покосившиеся оградки и кресты, зябко поежилась. Ей стало невыносимо жутко. «Господи, я не хочу здесь умирать! И чего я так рвалась сюда? Вот дура! Больше не зови меня, кладбище, я не вернусь!» Смахнув слезы, она бросилась к дорогим ей людям.

Михаил облегченно вздохнул, и неслышно двинулся следом за ней. Почувствовав недобрый взгляд в спину, он резко обернулся, но вокруг простиралось пустынное голое поле, и только ветер уныло завывал, свивая у его ног снежную поземку. «Неужели так быстро действует отравление? Не может быть. Бедное местное население! Наверняка оно поголовно страдает галлюцинациями, живя среди ртутных природных залежей».

Деревенька в горах, погруженная во тьму, мирно спала, невзирая на таинственных пришельцев и только на самом ее краю в одном из убогих домиков по-прежнему теплился огонек. Ночная тьма, сгустившись, двинулась к нему и заглянула в окно с отодвинутыми ветхими занавесками. Чудовище чуть слышно вздохнуло, увидев увлеченно читающую девочку-подростка. На миг загорелись его недобрые красные глаза, но тут же погасли, а рассеявшаяся было тьма, вновь сгустилась уже у дороги, терпеливо поджидая намеченную жертву.

Атака непонятной твари оказалась настолько стремительной что, даже почувствовав опасность, Михаил не успел среагировать. К тому времени он почти догнал Рени и слегка притормозил, чтобы она не заметила его слежки. И вдруг неясный силуэт, больше похожий на клуб черного дыма, сверкнув красными глазами, с такой силой ударил его в грудь, что разом перекрыл ему доступ воздуха. Затем у него появилось полное ощущение, что он находится в безвоздушном пространстве. Когда ему нечем дышать, даже вампирский организм не в силах находиться в сознании, и перед тем как оно окончательно погасло, Михаил увидел, что тварь стремительно движется к его жене. В последний момент та повернулась к чудовищу, и что-то яростно выкрикнула, но ее тут же поглотила чудовищная тьма.

На рассвете Палевский очнулся оттого, что его тело жутко заледенело от холода и свело мышцы от лежания в неудобной позе. Он включил боевой режим, и по его венам стремительно побежала кровь, давая подвижность окостеневшим суставам. Буквально взвившись в воздух, он бросился к месту, где в последний раз видел Рени и, стоя на коленях, с недоумением вгляделся в ее изящные отпечатки. Отчетливо видимые на свежевыпавшей снежной крупе, они резко обрывались посередине дороги. Причем рядом с ними он не заметил никакого намека на другие следы. Палевский пошел по спирали, надеясь найти хоть что-то, что укажет ему на присутствие чудовища или жены, но надежда оказалась тщетной — кругом простиралось нетронутое снежное покрывало. Сделав приличный круг, он вернулся к месту, где лежал сам, и у него сжалось сердце от дурного предчувствия. Рядом с местом его падения, тоже напрочь отсутствовали чьи-либо следы, кроме его собственных. Ночная тварь не оставила после себя ничего по чему он мог бы судить, что же она такое. «Матка боска, какая-то мистика!» — подумал он, тоскливо озирая открытое пространство. — Остается только предположить, что чудовище умеет левитировать. Тогда что же это за тварь и где теперь искать Рени?»

Элитные подразделения Службы безопасности СС исследовали каждый миллиметр в радиусе нескольких километров от места исчезновения жены Палевского, и они же с помощью ментальных радаров, прочесали несколько сот километров. Ник тщательно проверил всю ноосферу Земли в поисках хотя бы малейшего намека на присутствие Рени, но все оказалось напрасно — она безвозвратно исчезла. Ее близких больше всего удручало последнее обстоятельство. Если сознание Рени не ощущается в ноосфере, то ее либо нет в живых, либо кто-то очень могущественный сумел скрыть ее присутствие. Кто этот неизвестный Ник с Михаилом даже предположить не могли и, судя по всему, оставалось предположить только первое. Правда, уповая на то, какое странное существо похитило Рени, они питали слабую надежду на чудо.

Божественный киндепинг

Невыносимо яркий свет заливал окружающее пространство. Очнувшись, женщина не сразу осознала себя. Обнаженная она блаженно плавала в солнечном эфире, свернувшись в клубочек, как ребенок в утробе матери. Затем понемногу к ней стали возвращаться воспоминания, и тогда на смену безмятежности явилась тревога.

Бег по темному поселку.

Угроза. Чувство страха и взгляд назад.

Над дорогой всплывает бесформенное чудовище с красными глазами. Оставив неподвижно лежащего мужа, оно стремительно несется в её сторону.

Сердце пропускает удар.

«Мика, ты жив?.. Мой ангел, где ты? Отзовись, любимый! — мысленно завопила Рени и взмолилась: — Господи, умоляю тебя, пусть он будет жив и здоров!» Ее распахнутые глаза мгновенно заслезились от непереносимо-яркого света.

Нечто заметило пробуждение Рени, и раздался мощный глас:

— Не беспокойся, милая, с твоим мужем все в порядке, он жив и здоров. Скажи, как ты себя чувствуешь?

Громоподобная палитра звуков необычного голоса оказалась настолько богатой, что заставила трепетать в унисон каждую клеточку ее тела, и Рени скрутило от невыносимой боли. Рот наполнился кровью, а из ушей и носа потекли струйки крови.

— Отвратительно! Пожалуйста, замолчи! — завопила она, беспомощно сглатывая кровь, но рот вновь и вновь наполнялся соленой жидкостью с привкусом железа. — Жуть какая, меня сейчас стошнит!

— О, прости, малышка! Я подзабыл, что бывает со смертными созданиями при звуках моего голоса. Подожди, милая, сейчас я все исправлю, — добродушно прогудел все тот же голос, но его собеседница уже ничего не слышала, потеряв сознание.

Спустя некоторое время Рени вновь очнулась, и поняла, что ее куда-то несут в коконе прозрачного лунного света. Она летела на небольшой высоте, не чувствуя движения, но внизу стремительно проносились темные верхушки высоких оголенных деревьев и заиндевевшие крыши домов. Внезапно световой кокон остановился, и мягко опустился на землю. Коснувшись ослабевшими ногами промерзшей почвы, Рени не удержалась и упала. Она заплакала от унизительного чувства собственной беспомощности, и тогда воздушный поток спеленал ее своими объятиями и, подняв на ноги, больше не дал упасть. «Извини, опять я дал промашку, — сокрушенно произнес мягкий телепатический голос. — Все время забываю, как вы слабы в исходной телесной форме».

Ночная тьма сгустилась, образовав бесформенную фигуру, и в лицо Рени заглянули недобрые красные глаза. В тоже мгновение на нее нахлынул нестерпимый животный ужас, слабый отголосок которого она уже ощущала в деревеньке. У Рени подвело живот, и к горлу поднялась желчная рвота, оставляя горький привкус во рту. С трудом преодолев необъяснимую панику, она выпрямилась, и гневно посмотрела на диковинное существо.

— Что тебе нужно?

— Так лучше, милая? Мой голос больше не вызывает у тебя болезненных ощущений? — неожиданно прозвучал такой знакомый и любимый голос, что сердце женщины пропустило удар. Вдруг ее захлестнула мощнейшая волна любви и нежности. Задохнувшись от непереносимого наплыва чувств, она вновь провалилась во мглу беспамятства. Очнувшись в очередной раз, Рени сердито посмотрела на чудовище.

— Гад! Ты что это вытворяешь? Еще раз спрашиваю, кто ты такой и какого черта тебе нужно?

Сгусток тьмы мигнул призрачными красными глазами и печально вздохнул. Затем, выпустив струйку темного тумана, он осторожно дотронулся до ее лица. Ничего материального в его прикосновении Рени не почувствовала, но она поежилась от пронзительного холода там, где кожа соприкоснулась с туманным щупальцем. «Понятно. Никак я имею удовольствие общаться с привидением. Только их не хватало для полного счастья!»

— Ты ошибаешься, дорогая, я не призрак. Теперь к вопросу о том, что нужно. Не буду ходить вокруг и около, скажу прямо, мне позарез нужна твоя жизнь. Подожди, не возмущайся, — сказало существо вкрадчивым голосом. — Я знаю, что ты умираешь. Поэтому и прошу тебя пожертвовать собой и помочь мне вернуться домой. Я не приказываю, а смиренно прошу, — оно помолчало. — Хотя мог бы запросто заставить тебя исполнить мою волю.

В последних словах собеседника прозвучало невольное высокомерие с оттенком легкого презрения, и Рени не на шутку разозлилась.

— Вот еще! Обойдешься! Почему я должна жертвовать последними днями своей жизни ради твоей прихоти? Ты какой-то инопланетный сатанист? Ищешь себе подходящую жертву на Земле? Скажи, какого черта ты спер мою одежду? Прикарманил ее в качестве сувенира для своей красноглазой подружки?

Чудовище мягко засмеялось и, снова выпустив щупальце, погладило им женщину по щеке. На сей раз его прикосновение оказалось вполне материальным — нежное, прохладное и невыносимо чувственное.

Атласная гладкость лепестков роз.

Чудесные ароматы осени — запах спелых яблок и меда.

Блаженная истома, вызванная состоянием неземного блаженства.

С огромным трудом поборов сонную одурь, Рени попыталась гневно взглянуть на чудовище, но в ней не нашлось ни грана ярости.

— Послушай, может уже хватит? И так тошно, а тут еще ты со своими фокусами.

Несмотря на заявленный протест, в душе Рени по-прежнему плескалась море безбрежной любви и почему-то светлой грусти. Вдруг по ее щекам нескончаемым потоком заструились слезы, и она прикрыла глаза, скрывая свою слабость.

— Черт знает, что такое творится со мной. Опять твоя работа?

— Конечно. Ведь кроме меня ее некому исполнить. Милая, не стесняйся своих слез. Это плачет твоя душа. Дай ей освободиться от груза накопившейся боли, — прозвучал ласковый голос, несущий успокоение. — Скажи, ты веришь в бога?

— Я атеистка. Неужели ты веришь во Всевышнего и в существование души?

— Мне нет нужды верить или не верить, — вздохнуло чудовище. — Конечно же, душа существует. Поверь, тебе легче было бы расставаться с жизнью, будь ты верующей. Религия, несмотря на свои недостатки, очень поддерживает в трудную минуту. Но ты ни о чем не беспокойся, я обещаю, всё будет хорошо. Посмотри на меня, милая, — ласково вымолвило оно, и Рени почувствовала, как сильные руки заключили ее в бережные объятия. Она распахнула глаза и с изумлением уставилась на божественно-красивого незнакомца. Его синие глаза с ласковым участием взирали на несчастное заплаканное лицо Рени. Он погладил ее по волосам и, наклонившись, поцеловал долгим нежным поцелуем. В сердце Рени, вызывая боль, мгновенной радугой вспыхнула невиданная всеобъемлющая любовь к удивительному существу. Она рухнула на колени.

— Умоляю, не нужно соблазнов! Я же не сделала тебе ничего плохого! Видимо я ошиблась и ты не сатанист, а сам отец Лжи! Я и так все сделаю, только не отнимай у меня последнее сокровище — мою любовь к Мику!

— Какая глупость! Как ты могла такое подумать? Я не имею никакого отношения к Сатане, у меня иное предназначение, чем у слуги Хаоса, — мягко вымолвил прекрасный незнакомец.

В воздухе поплыли ароматы цветов и свежескошенной травы, и вокруг разлилось мягкое сияние, источником которого оказалось удивительное существо — по внешнему виду воплощенная мечта любой женщины. Рени поежилась от щекотки, что-то живое зашевелилось под ее ногами. Она глянула вниз и протерла глаза, не доверяя своим чувствам. Из земли стремительно лезли упругие зеленые ростки, как в ускоренной съемке, они раскрывали листья навстречу свету. Растительность тянулась к сияющему существу как к солнцу.

«Господи, да что же это такое?» — ошарашено подумала Рени, стараясь не смотреть на прекрасного незнакомца, но не могла отвести от него влюбленного взора. С горечью ей пришлось признаться, что прикажи объект ее внезапного поклонения, и она ради него вырвет сердце из своей груди. Упорствуя, Рени все же попыталась отползти подальше от опасности, но вместо этого она, влекомая неведомой силой, на коленях поползла к ногам удивительного существа и, обняв их, принялась целовать. При этом, несмотря на униженную позу, в ее душе бушевал чистый, ничем незамутненный восторг. Внезапно сумасшедшая любовь к незнакомцу исчезла из сердца, оставив после себя кровавую незаживающую рану и она, скорчившись у его ног, горько разрыдалась от своей потери. Он поднял ее на ноги и, приподняв, пытливо заглянул в залитое слезами лицо.

— Ну что, милая, теперь ты мне веришь? Видишь, как легко я могу заставить тебя сделать все что угодно, в том числе забыть мужа и любить только меня?

— Да, верю. Только и ты знай, что все равно моя душа любит только Мика, — тихо ответила Рени удивительному существу.

— Я знаю, малышка. Пожалуйста, не считай меня жестоким, но я вынужден настоять на своем, без твоей помощи мне не вернуться домой. Я так неизмеримо давно застрял в ловушке Николса, что только ты можешь помочь, отдав свою бессмертную душу. Если ты не сделаешь этого добровольно, то я не оставлю тебе выбора, — произнес прекрасный незнакомец и с искренней печалью добавил: — Поверь, мне это не доставит радости.

В его красивом и таком родном голосе прозвучало столько безысходной тоски, что у Рени по-настоящему дрогнуло сердце. Она пытливо заглянула в синие глаза незнакомца.

— Кстати, ты так и не сказал, что собираешься делать с моей несчастной душой, — сказала она и тут же приложила палец к его губам. — Нет! Не отвечай! Ты своего добился, она твоя. Не хочу знать, что случится впоследствии. Хоть в рай, хоть в ад мне все равно, а теперь пусти.

Синеглазый незнакомец не стал спорить и опустил ее на землю, и Рени поежилась от ледяного холода в босых ступнях. Она глянула вниз. Растения снова увяли на холоде. Незнакомец грустно улыбнулся, и она снова оказалась в теплом воздушном коконе.

— Прости, не хватает силенок на созидание. Слишком много энергии вытянула из меня ловушка. Все что осталось я берегу для Евы. Поверь, с тобой не случится ничего плохого, просто ты станешь частью всеобщей души, — мягко произнес он и нехотя добавил: — Хочешь, вознаграждения за дар? Я могу сохранить в неприкосновенности твою душу. Она не утеряет индивидуальности. Если ты так любишь своего мужа, ты не забудешь его даже после смерти…

Услышав его слова, Рени застыла на месте и на ее глазах снова появились слезы.

— Ты хочешь наказать меня за упрямство и потому придумал столь изощренную пытку?

— Нет-нет! — ошарашено воскликнул незнакомец. — Прости, я не очень хорошо понимаю тебя из-за участия Евы в вашем созидании. Благодаря этому в вас есть доля моей души, а создателю сложно читать своих детей. В общем, не бери в голову, если ты не хочешь, то я исполню твое пожелание, — он помолчал и нерешительно глянул на Рени. — Может, передумаешь? Ведь сохранив индивидуальность души, ты станешь бессмертным существом и сможешь жить бесконечно долго в любой форме подобно богам…

— Нет! Даже не соблазняй! Ну, зачем мне несчастная душа, которая будет вечно помнить о своей любви? Чтобы мучиться от вечного одиночества? — выкрикнула она с мукой в голосе. — Нет! Я хочу все забыть! Забирай все, что хочешь! Я хочу умереть окончательно! Пусть исчезнет все: и любовь и память о ней! И не смей разговаривать со мной голосом Мика! Не смей напоминать о нем!

— Не беспокойся! Я исполню твою просьбу, и ты все забудешь. Это гораздо проще. Вот насчет голоса…прости, милая, но у меня нет пока иного выбора. Это мой голос, просто я адаптировал его для безболезненного восприятия людьми…

— Я тебе не верю! Ты нарочно разговариваешь со мной голосом Мика!

— Нет же!..

— Неважно. Хватит разговоров, все уже решено. Подожди еще немного, я не могу уйти, не попрощавшись с мужем, — решительно сказала Рени, и окунулась в океан ноосферы.

Через ментал потянулась чистая солнечная нить, которая, найдя любимую радужную, на мгновение сплелась с ней. Призрачные пальцы нежно коснулась лица Михаила, а затем призрачные губы коснулась его губ прощальным поцелуем. Почувствовав присутствие жены, он мгновенно распахнул глаза и сел в кровати. «Рени, вернись! Не уходи, любовь моя! Умоляю!» Ответом была звенящая пустота.

Сгорбившись, Михаил обхватил себя руками и, мерно раскачиваясь, застонал от невыносимо-горького чувства, которому не было названия в человеческом языке. Боль в душе все нарастала, становясь запредельной и, на какое-то мгновение, на него навалилось мрачное безумие, захлестнув с головой, а затем неохотно отступило подавленное беспощадной волей. «Боже! Ну, за что мне это? Почему ты так наказываешь меня? Почему я только теряю, ничего не обретая взамен? Это несправедливо! Будь все проклято! Я не хочу больше этой затянувшейся агонии любви! Не хочу, чтобы сердце вновь в таких муках умирало с каждой из них! Я больше этого не вынесу…. Пусть любовь уйдет навсегда…. Я проклинаю ее…»

Душу Михаила затопила безумная черная ярость, гася в ней все чувства, что могли причинить ему боль.

Их смерть вызвала болезненный вскрик Мироздания, и был он печальнее всех горестей мира.

Мрачная Бездна проснулась и заглянула в отчаявшуюся душу глазами холодной вечности. Почувствовав поживу, она оставила в ней свое зерно. Его ледяная оболочка лопнула, попав на благодатную почву, и проклюнувшийся росток жадно вцепился своими корешками в незащищенную плоть души. Хаос завладел своей добычей и стал терпеливо дожидаться своего часа.

Встав с кровати, Палевский слепо нашарил пачку с сигаретами, и неспешно закурил. Подойдя к окну, он распахнул его створки и замер, глядя вдаль широко распахнутыми сухими глазами.

Этой же ночью Мари увидела во сне свою вампирскую матушку, она часто снилась ей в последнее время. Вдвоем они шли по улице и весело чему-то смеялись. Неожиданно Рени остановилась и, повернувшись к девушке, серьезно сказала: «Давай прощаться, детка. Время вышло и мне пора отправляться в путь. Будь счастлива, мое солнышко. Помни, что я люблю тебя». Поцеловав Мари, она устремилась прочь. «Не уходи, ма, я тоже люблю тебя!» — закричала девушка, поняв, что она уходит навсегда и хотела броситься следом, но у нее под ногами разверзлась бездонная пропасть. Она разбежалась, собираясь ее перепрыгнуть, но обернувшаяся Рени укоризненно покачала головой. «Осторожно, детка! Это опасно, ты можешь упасть!» Вдруг на солнце ослепительно вспыхнули радужные полупрозрачные крылья, и вместо Рени появился ангел. «Не бойся, детка, ты должна прыгнуть. Дай мне освободиться. Я должна помочь своему любимому ребенку», — вкрадчиво произнёсло сияющее существо и поманило девушку за собой.

Не отдавая отчета в своих действиях, Мари встала с кровати и, двигаясь как сомнамбула, подошла к распахнутому окну. С залитым слезами лицом она вспрыгнула на подоконник. В этот момент сработало чувство опасности, и девушка застыла в нерешительности. «Прыгай, детка! Поторопись, иначе будет поздно! — поторопил ее «ангел», и она без колебаний шагнула за окно.

— Ты что делаешь, идиотка? С ума сошла? С чего ты надумала кончать жизнь самоубийством? Да очнись ты, ненормальная! — закричал Ник, перехватив Мари в последнее мгновение. Он отбросил ее вглубь комнаты, но та снова рванулась к окну. Тогда Ник сбил ее с ног и прижал к полу, не давая вырваться. Он с большим трудом удерживал девушку на месте. Как туго скрученная пружина, она с невиданной силой рвалась из его рук, по-прежнему стремясь к окну. Внезапно она затихла и закрыла невидящие глаза. Из-под её век вновь заструились слезы:

— Поздно. Время упущено. Бедное мое дитя, я не успела тебя спасти…

— И когда ты успела обзавестись ребенком?

— А? Какой ребенок? Чей ребенок?

— Понятно. Проехали.

Мари распахнула глаза, и на ее сонном лице появилось удивление, немедленно переросшее в возмущение.

— Ник! Зараза ты этакая! Какого черта ты опять здесь делаешь? Слезь с меня немедленно, извращенец! — взвизгнув, выкрикнула она, и попыталась спихнуть его с себя. — Мне теперь что запираться на ключ, чтобы избавиться от твоих визитов?

— Не поможет. С тобой точно все в порядке? — спросил Ник, с беспокойством глядя на нее. Девушка презрительно фыркнула.

— Естественно. И совсем все будет хорошо, когда ты слезешь с меня…

В комнату стремительно вошел Михаил и мрачно воззрился на сплетшуюся парочку на полу.

— Послушайте, вы не могли бы вести себя потише? Ночь на дворе и хотелось бы немного поспать. И вообще, нашли время… — прошипел он.

— Мика! Это не то, что ты подумал! — отчаянно выкрикнула Мари, по-прежнему безуспешно пытаясь спихнуть с себя Ника, но это был глас вопиющего в пустыне, отца в комнате уже не было.

— Да, а поза-то становится привычной для нас. Не находишь? Как ты думаешь, что бы это значило? Может действительно пора перейти от слов к делу и не разочаровывать окружающих? — с насмешкой спросил Ник, испытующе глядя в растерянное девичье лицо. — Мари, ты хорошо себя чувствуешь? Ты помнишь, что пыталась выброситься в окно?

— Нефиг придумывать всякую ерунду! Слезь немедленно!.. С чего бы мне заниматься суицидом? Я тебе что ненормальная?

— Ага. Ты даже не представляешь насколько.

— Сам урод! Немедленно выметайся из моей комнаты. Я не самоубийца! — сердито выкрикнула девушка вслед уходящему Нику. Остановившись в дверях, он тихо рассмеялся.

— Действительно было бы, о чём беспокоиться! Вот дурак, упустил такой прекрасный момент. Мог бы исполнить клятву без потерь для своей совести. Ведь каждый волен по-своему распоряжаться жизнью.

Дверь бесшумно закрылась.

— А все-таки ты обо мне беспокоишься!

«Не очень-то привыкай к этому…»

Подарки богам. Умереть, чтобы возродиться. Нехорошо богинь похищать, у них могут быть ревнивые создатели

Вернувшись из небытия, Рени насмешливо прищурила глаза. Прекрасный незнакомец исчез, и странное существо приняло свою прежнюю расплывчатую форму.

— Ау! — окликнула она чудовище. — Я вернулась и теперь в полном твоем распоряжении.

Призрачные глаза нерешительно мигнули и после небольшой паузы знакомый голос мягко произнес:

— Милая, я должен предупредить, когда ты будешь умирать, тебе будет очень больно.

— Есть еще что-то, чего я не знаю? — иронично спросила она.

— Нет. Остальное тебе известно.

Рени гордо выпрямилась, и уничижительным взглядом окинула чудовище.

— Что ж, тогда смелее приступай к своим пыткам. Быстрей начнем, быстрей закончим.

Тьма сердито всколыхнулась и, заколебавшись, распалась в бесформенном вихре, который немедленно поглотил Рени. Она снова оказалась в лунном коконе залитая со всех сторон ярким светом. Его сияние становились все интенсивнее, опаляя кожу и чувства. Постепенно безжалостный свет начал проникать внутрь Рени, сжигая ее изнутри, и она задохнулась от нарастающей нестерпимой боли. Она оказалась настолько сильной, что рвущийся наружу крик застрял в перехваченном спазмом горле. Причиняя неимоверные страдания, в божественном свете медленно растворялось не только бренное тело женщины, становящееся все прозрачнее, но и все её чувства. Именно они, выгорая, заставляли корчиться Рени в нечеловеческих муках. Казалось, прошла вечность и когда ее рассудок, не выдерживая запредельной пытки, уже готов был сорваться в пропасть безумия, неожиданно все закончилось.

Свободная как ветер душа, потеряв тяжелый груз памяти, рванулась ввысь — такая же беззаботно-легкая как веселый воздушный шарик в празднично-синем весеннем небе. Она вылетела за пределы атмосферы Земли и, не снижая скорости безумного полета, понеслась среди колючих звезд. Ледяная черная бездна попыталась поймать радужный шарик души, но она легко ускользнула из жадных объятий, не желая быть игрушкой в руках Вечности. Темные вихри преградили ей путь. Сверкая красными глазами, они рванулись навстречу, но она не сдалась. Рассеявшись туманным облачком, душа проскользнула мимо них и, вырвавшись из плотного кольца ловцов, понеслась дальше. Наконец, заметив среди величественных звезд карликовое образование, храбрая малышка бросилась в его разверстую черную пасть, жадно поглощающую свет и материю.

Радужным шариком душа ворвалась внутрь, и тьма внутри черной дыры взорвалась нестерпимо ярким светом.

Вспыхнула радость лунной теплой ночи, напоенной ароматом цветов.

Выгнулись дугой на небе огромные семицветные радуги.

Зазвенели пчелами лениво-сонные полуденные дни лета.

Зашумела разноцветными камешками на дне веселая речка, огибая золотой песчаный плес.

Вспыхнули капельки росы на луговом разнотравье.

К этому добавились удивительные чудеса первых наивных свиданий и беспричинное счастье. Сладкая боль разлук и радость долгожданных встреч.

А затем вспыхнуло главное сокровище души — Их Величество Многоликая Любовь; она растворилась последней — растаяла, как хрупкая снежинка на теплой ладони — такая же причудливо прекрасная и такая же почти неосязаемая в реальности.

И торжественно грянул хор, вознося аллилуйя. Набирая силу и мощь, загремела музыка небесных сфер.

Неземная мелодия пробудила другую душу. Нечто, непостижимое в своем величии, очнулось от долгого сна и осознало себя как личность. Вспыхнувшая лохматая крошка-звезда с любопытством огляделась вокруг. Непроницаемая тьма бесконечного космоса сияла бриллиантами звезд. Находясь в состоянии полной эйфории, звездочка, забавляясь, начала бросать яркие потоки света в кромешную тьму безбрежного космоса. Заметив неподалеку от себя сияющий звездный силуэт с синими глазами-звездами, она легонько уколола его лучом.

— Эй, любимый, опять твои дурацкие шуточки? Зачем на этот раз ты меня запихал в звезду?

В ответ ее ударило такой волной бесконечного счастья, что она беззвучно завопила:

— Эй, полегче, сумасшедший! Этан, своими чувствами ты погасишь меня до срока!

— Ева, ты вернулась!.. Я знал, что ты вернешься! Во всяком случае, надеялся… — раздался нежный звездный шепот.

— Ах, моя любовь, все же ты бестолков! До тебя еще не дошло, что при всем своем желании ты не сможешь от меня избавиться? — с нежностью в голосе ответила Ева и тут же возмущенно воскликнула: — О, боже, какой ужас! Как ты посмел заключить меня в черную дыру? Ну, знаешь, дорогой, твой поступок уже выходит за рамки всех приличий! Хорошо, что сейчас меня не видят чванливые задаваки при Сияющем дворе лорда Хаоса! Наверняка, я выгляжу как редкостная уродка. Этан, всякая ревность должна иметь свои границы. Как тебе не стыдно запихивать меня в первый же подручный материал? Дорогой, я хочу обратно в свою форму и знай, в следующий раз я не потерплю такого издевательства над собой!

Вокруг лохматой крошки запорхал звездными снежинками счастливый смех.

— О, да! Любимая, ты как всегда в своем репертуаре! Не беспокойся, новая форма скоро вызреет, и ты по-прежнему будешь прекрасна, — нежно произнес юный бог, и неожиданно сурово рявкнул: — Но если ты посмеешь еще хоть раз сбежать от меня, то горько пожалеешь!

— Ну вот, опять угрозы! — заплакала Ева, немедленно прибегнув к самой надежной обороне. — Нечего было делать из меня пленницу и сажать под замок в игрушечной минивселенной! Тоже мне удовольствие, безвылазно сидеть в Раю и творить игрушечных зверей в ожидании, когда ты соизволишь явиться домой! — жалостливо всхлипнула она. — Сам виноват, что запретил мне экспериментировать с первичной разумной материей в твоей Вселенной. Пойми, Этан, ну, какой из меня демиург жизни после этого?

— Ну, хорошо, любимая, я был неправ. Ты это хотела услышать? Обещаю, родная, больше такое не повторится, — нехотя произнес Звездный силуэт и тяжко вздохнул. — Но и ты дай слово, что будешь слушаться и не станешь больше совать свой очаровательный носик, куда не нужно.

— Милый, я всегда тебя слушалась…

Звездный силуэт грозно выпрямился и снова яростно прогремел:

— Да? Ты еще не объяснила, почему ты удрала с этим старым извращенцем!..

— Не волнуйся, Этан! — быстро пролепетала Ева, преданно взирая на рассерженного божественного супруга. — Поверь, ничего такого не было! Просто мне так хотелось научиться создавать жизнь, что я не смогла избежать соблазна!

— Моя дорогая дурочка, неужели ты забыла, зачем другие творцы сманивают таких, как ты? Из-за твоей непроходимой глупости мы еле выбрались из жуткой передряги. Ева, неужели так трудно было уважить мою просьбу? Я же просил тебя о такой малости, всего лишь дождаться окончательного сотворения моей Вселенной. Вот тогда и экспериментируй с первичной материей себе на здоровье! Какого черта, сломя голову, ты понеслась за первым же встречным авантюристом? Тем более что ты знала, какой пройдоха Николс. Ему как бывшему наследнику лорда Хаоса, никакие правила не указ.

— Поверь, Этан, я не знала кто он такой!

— Ещё лучше!.. Ладно, а зачем было столь безоглядно бросаться в пучину первого же творения жизни? Мне пришлось буквально по крупицам собирать твою душу. Спасибо той храброй крошке, что попалась на твоем бестолковом творении. Она поставила завершающий аккорд в твоем пробуждении, иначе мы до сих пор сидели бы в ловушке Николса…

Сверхновая съежилась, и из нее вырвались мощные огненные протуберанцы. Звездный силуэт испуганно подался к ней.

— Любовь моя, немедленно прекрати рыдать! Если будешь так расстраиваться, то не дотянешь до новой формы и вновь разлетишься, а мне совсем не улыбается снова шляться в поисках тебя по враждебным Вселенным!

— Хорошо-хорошо, я перестану! Прости, любимый! Поверь, мне очень стыдно и больно, что я так по-дурацки вела себя, и ты из-за меня попал в ловушку!

Взметнулась звездная пыль в деснице, и ласково погладила растрепанную сверхновую.

— Забудь, мое родное солнышко, все хорошо. Мы снова вместе, а это самое главное.

Огромный Звездный дракон посмотрел на то, как молодой бог, закаленный многочисленными битвами в скитаниях, одним мощным ударом, проломил горизонт его реальности и, подхватив Еву, исчез в следующей Вселенной, а затем рассержено прошипел:

— Столько трудов пропало даром! Все-таки Этану удалось вызволить свою Еву, а жаль. Без их энергии мне придется совсем уж туго, — вспомнив, чем именно он выманил юную богиню, Звездный дракон захохотал. — Говоришь, что убежала, соблазнившись моими посулами? — он иронично фыркнул. — Жаль, что Этан не знает, какими именно. Ах, Евочка! Неужели ты запамятовала, что купилась ты отнюдь не на предложение творения в моей Вселенной? Да, моя дорогая, стоит ли удивляться, что твои дети по большей части получились такими же лживыми, как и ты. Ладно бы только это, но и энергии от них — кот наплакал. То ли дело наши с Лоти детки, вот от них была полная отдача, — он пригорюнился. — Ах, моя любимая девочка! Как же ты могла так подвести меня? Ну, почему ты оказалась столь неосторожна и погибла вместе с нашими детьми?

Неожиданно рядом погасла звезда и, приподняв шипастую морду, Звездный дракон с тревогой осмотрелся по сторонам.

Он заглянул в недалекое будущее и увидел, как одна за другой гаснут галактики его Вселенной. Звезды, схлопываясь в черные дыры, уносили его энергию творения в безбрежный Хаос. В будущем он увидел и себя — дряхлый Звездный дракон, обессилевший от невосполнимой потери божественной силы, по-стариковски дремал, опустив морду на когтистые лапы. Шустрая Энтропия вгрызлась в его хвост.

— Кыш, проклятая! Я еще живой! — чуть слышно прошелестел он и резким ударом отбросил ее прочь. Но наглая тварь не убралась прочь. Отскочив на безопасное расстояние, она угрожающе зашипела.

Расстроенный Звездный дракон вернулся в настоящее.

— Да, хочешь или нет, но придется до срока свернуть Вселенную. Боюсь, что своими силами мне не удержать равновесие. Скоро Энтропия начнет хлестать по всем измерениям. Эх, только Этан и держал меня на плаву!.. Вот черт! Теперь конвой до Сияющего двора по-любому обеспечен, а уж дома папочка пропишет мне знатную ижицу за все мои художества, — он озадаченно почесал в затылке. — Что же делать?

Неожиданно Звездный дракон вспомнил об Аресе и его зове. «Ладно. Нужно хотя бы вызволить младшего братца из ловушки. Если моя Вселенная скоро погибнет, пусть он возвращается домой к Сияющему двору». Николс перетек в другую звездную форму и спустя мгновение, красавец-бог выпрямился во весь свой огромный рост. Отмахнувшись от плавающих в эфире длинных темных прядей волос, с запутавшимися в них сияющими звездами, он потянулся к голубой планете на другом краю своей Вселенной, и мгновенно перенесшись к ней, восторженно воскликнул:

— О, Лотиэль, душа моя, я не верю своим глазам! Наши дети живы! Какой чудесный подарок!

Бог ласково коснулся изящными пальцами причудливого радужного плетения ноосферы планеты, до предела насыщенной жизненной силой, и та замурлыкала от счастья, признав своего хозяина.

— Изумительно! Ну, что тяжело тебе, кроха? Ты вся искришься от переизбытка энергии, сейчас я это дело поправлю. Заберу излишки, и твои каналы освободятся. Да, зря я вас забросил. Вот дурак, страдаю от недостатка энергии, а ее здесь скопилось с переизбытком…

Прекрасное божество преобразилось, его облик потерял свою призрачность, наполняясь жизненной энергией. Вокруг него стала яростно пульсировать мощь созидания, заставляя разгораться во Вселенной угасшие было галактики. Творец возлег на невесомом эфире, подложив руки под голову, и закрыл глаза. Из-под длинных темных ресниц покатилась алмазная слеза и, попав в атмосферу Земли, рассыпалась падающими звездами. Он печально прошептал:

— Ах, моя любовь, будь ты жива, мое счастье было бы полным!

— Ваше Высочество, может, мое присутствие и не принесет Вам ожидаемого счастья, но не могли бы Вы уделить немного внимания Вашему преданному слуге?

Николс покосился на смиренного пришельца, опустившегося рядом с ним на колени.

— Ваатор, счастье и ты, это совершенно несовместимые понятия, — лениво процедил он.

— Ваше Высочество, Вы не правы, рассуждая столь категоричным образом. В настоящий момент я как раз пытаюсь приблизиться к его понятию.

— Ну, и как успехи?

— Пока не очень, но я не теряю надежды.

— С чем пожаловал, старый недруг? Выкладывай, какие пакости ты приготовил на этот раз.

— Обижаете, Ваше Высочество! Вы дороги мне как родной брат. Разве я могу Вас чем-либо огорчить?

Прекрасные глаза под изящно изогнутыми стрелами бровей заискрились смехом.

— Ваатор, ты такая беспримесная сволочь, что я люблю тебя за цельность характера. Ты никогда не изменяешь своему амплуа злодея.

— Увы, мой принц! Все течет, все изменяется и я не исключение. У меня к Вам небольшое личное дело. Могу я обсудить его с Вами?

Николс, бывший наследника лорда Хаоса, Повелителя всего сущего, с любопытством взглянул на своего собеседника.

— Валяй, я внимательно слушаю тебя, — снисходительно произнес он.

Примечания

1

А. Блок «Одиночество»

2

Криа - рабыня

3

Радуйся, Мария, благодати полная!

Господь с Тобою;

благословенна Ты между женами,

и благословен плод чрева Твоего Иисус.

Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных,

ныне и в час смерти нашей. Аминь. ( перевод с лат. яз)

4

Ритен - система физического воспитания в эрейских знатных домах

5

Девиантное (от лат. deviatio - отклонение) - поведение, нарушающее социальные нормы определенного общества.

Content

Вампирские сказки о любви
(Сказки золотой осени)

Предисловие

Книга первая Колыбельная для вампиров

Глава первая Красная жемчужина

Глава вторая Оранжевая жемчужина

Глава третья Желтая жемчужина

Глава четвертая Зеленая жемчужина

Глава пятая Голубая жемчужина

Глава шестая Синяя жемчужина

Глава седьмая Фиолетовая жемчужина

Глава восьмая Черное ожерелье

Примечания