Романова Галина

Невозможный маг

Художник Е. Синеговец.

Пролог

Глубокие сильные голоса женщин пели протяжную нежную песню:

Осень красит лес цветами —

Золотом и рубиново-алым.

Словно огни, загораются листья,

Машет рябина тяжелою кистью.

Ах, красота! Красота какая!

Листья на солнце огнями играют,

Листья летят, словно птичья стая.

Солнце огнями в листве мелькает…

Двенадцать женщин и девушек, взявшись за руки, неспешно шли по дорожкам парка, шелестя опадающей листвой. В своих светлых одеяниях они казались стайкой птиц, случайно попавших с небес на землю. Пели только женщины. Девушки молчали, опустив глаза. По пятам за ними шли два пажа, аккомпанируя на лютнях. Еще один мальчик-паж шагал рядом, держа в руках охапку осенних цветов. Время от времени одна из дам, не прерывая песни, сходила с тропинки, срывала понравившийся цветок и протягивала его мальчишке, добавляя в букет. Когда дамы вернутся с прогулки, они разделят цветы на несколько букетов и украсят ими покои знатной дамы.

Леди Тинатирель Карбункуловая, ради которой все и затевалось, стояла на внутренней крепостной стене и сверху вниз смотрела на парк, где гуляли ее придворные дамы. Она наизусть знала эту песню, «Песню опадающих листьев», как и многие другие, которые звучали здесь то и дело — «Песню первого цветка», «Песню молодых листьев», «Песню летнего дождя», «Песню росы», «Песню радуги» и остальные. Она знала, какие песни можно петь совсем юным девушкам, какие — невестам, какие — молодым женщинам, ожидающим рождения первенца, какие — зрелым женщинам, а какие тем, кто уже никогда не испытает радости материнства. В свое время она пела их почти все, и сейчас время остановилось для нее на недавно отзвучавшей в парке «Песне спелых плодов». Ее пели те женщины, у которых есть подрастающие дети, но которые еще могут стать матерями их младших братьев и сестер. Пройдет совсем немного времени, и она запоет «Песню опадающих листьев» — песню печали и скорби по увядающей молодости.

«Если бы не ты, — с раздражением подумала она, — я бы еще долго пела эту песню! Но ты сам захотел, чтобы я состарилась до срока!»

Раздражение ее было направлено против бывшего мужа, Наместника Моррира Рубинового. Несколько лет назад он предал ее, и леди Тинатирель воспользовалась древним правом, дозволяющим женщине самой принимать мужские решения. Она покинула супруга, забрала сына и разделила их Рубиновый Остров на две части. Отторгнутая леди Тинатирель часть получила название Карбункуловый Остров, а собственно Рубиновый Остров лорда Моррира со временем ушел под воду.

«Вся наша жизнь, вся наша история ушла под воду из-за таких, как ты! — продолжала ругать бывшего мужа леди. — Ты оказался трусом, недостойным того, чтобы жить с женщиной, в чьих жилах течет кровь древних королей! Если бы не ты и не тебе подобные малодушные трусы, наш Архипелаг сейчас сиял еще ярче. Вы сами во всем виноваты…»

Но кем были эти «вы», леди Тинатирель не уточняла. Для нее врагами были почти все, кроме нескольких единомышленников, которые остались лордами последних Островов.

А ведь еще совсем недавно Радужный Архипелаг был именно таким! Именно Архипелагом, и именно Радужным. То, что осталось от него, было жалкими крохами, лишь тенью, искрами былого величия. Случилось это шесть лет назад, и все шесть лет леди Тинатирель жила с болью в душе.

«Я никогда себе не прощу!» — твердила она, как клятву. Но что может сделать женщина практически в одиночку? Те несколько лордов, которых она могла назвать союзниками, предпочитали иной путь. Они решили, что его цель — возродить остатки Архипелага, заставить его сиять новым блеском, который должен заглушить память о прошлом и, во всяком случае, затмить блеск Золотой Ветви. Они соревновались за то, чтобы превзойти соседа пышностью двора, яркостью женских нарядов, экзотичностью обрядов и обычаев, сложностью ритуалов составляющих каждое действие. Они посылали верных слуг за границу на поиски редких диковин и рылись в хранилищах знаний, чтобы отыскать и реанимировать какой-нибудь старинный обычай. Леди Тинатирель сама пошла на поводу у большинства — и пение девушек и женщин, распевающих старинные песни, теперь слышалось в ее поместье-столице каждый день. У эльфов были песни на все случаи жизни — песнями отмечали приход нового месяца и все праздники, песнями приветствовали изменения погоды и все природные явления. Песни же сопровождали каждое мало-мальски стоящее событие. Во всяком случае, так было прежде, до того, как эльфы утеряли Золотую Ветвь и наступили смутные времена. В те благословенные века, века великих эльфийских королей, считалось, что удел женщины — рожать детей, рукодельничать, петь и танцевать. И леди Тинатирель заставила своих дам вспомнить все старинные песни и распевать их с утра до ночи, прогуливаясь по саду или сидя на галерее за рукоделием. Но в глубине души она знала, что это все — мишура, попытка убежать от реальности.

«Надо действовать, а не чирикать, как стайка неразумных птах! — то и дело говорила она себе. — Песнями сыт не будешь, а настоящую силу и красоту песне придает именно волшебство!»

Обычно хотя бы одна Видящая вела мелодию, заставляя остальных только подтягивать припев. Тогда и песни получались настоящими, и сила у них была такая, что, как рассказывали, от «Песни спелых плодов» действительно созревали раньше срока яблоки, а «Песня первого луча» могла растопить снега и призвать весну.

Тихие шаги, раздавшиеся на галерее, привлекли внимание леди Наместницы. К ней приблизился паж и отвесил церемониальный поклон. То есть попытался отвесить — слишком сложный ритуал требовал изрядной сноровки, которой пока не могло быть у подростка. Леди Тинатирель снисходительно наблюдала за потугами мальчика, чем заставила его смущаться, краснеть и путаться еще больше.

— Что случилось? — соизволила она прийти ему на помощь, когда паж наконец справился с поклоном и застыл, вытянув правую руку параллельно полу, а левую убрав за спину так, чтобы ладонь легла как раз между лопаток.

— Моя госпожа, — забормотал паж, глядя в пол, — простите меня за то, что я осмелился нарушить ваше уединение. Простите меня и соблаговолите выслушать.

— Я слушаю, — кивнула леди, и мальчик с видимым облегчением выпрямился.

— Вас желает видеть мать Видящая! — ответил он.

— Видящая? Мы виделись с нею сегодня утром. Что такого могло произойти?

Впрочем, в любом случае заставлять ждать Видящую нельзя, и леди Тинатирель поспешила на зов.

Волшебница ждала ее в небольшой круглой комнате без окон. Свет лился через витражный потолок, где были выложены концентрические круги разного оттенка розового, так что казалось, что все предметы внутри имеют розоватый оттенок. Волшебница была не одна. Вместе с домашней Видящей леди Тинатирель была какая-то незнакомая женщина. Судя по тому, с каким видом стояла возле нее, сидящей в кресле, домашняя Видящая Карбункулового Острова, эта волшебница занимала в Ордене один из самых высоких постов.

— Приветствую вас, мудрая женщина, — леди Тинатирель постаралась изобразить самый глубокий и почтительный реверанс.

— И я приветствую тебя, благородная леди Наместница и мать наследника! — Видящая неспешно поднялась. Совершенно неожиданно она оказалась выше Наместницы, и это смущало — леди Тинатирель была очень высокого роста.

— Чем обязана я счастьем видеть вас? — вежливо спросила Наместница, когда волшебница опять уселась.

— Грядущим переменам, дочь моя, — улыбнулась та. — Хоть и врагу не пожелаешь жить в эпоху перемен, но, однако, должна признать, что есть перемены, которые несут лишь благо.

— Кажется, и так уже все изменилось — дальше некуда! — негромко вставила домашняя Видящая Наместницы. — Что еще менять?

— Менять, младшая сестра, следует этот мир, ибо установившийся порядок порочен и ведет к погибели всего нашего племени! — наставительно произнесла гостья. — Орден постановил изменить существующий порядок вещей, но не вернуться к старому, а сотворить нечто новое. Старое себя изжило. И сейчас у нас есть шанс действительно обновить мир!

— Я готова, мудрая женщина, — склонила голову леди Наместница. — Вся моя жизнь в вашем распоряжении.

— Твоя жизнь нам не нужна, — остановила ее порыв Видящая. — Слишком многие за последние годы расстались с нею, чтобы мы могли так просто рисковать теми, кто остался. Отныне никто не должен рисковать собой. Смерть должна будет приходить лишь к нашим врагам, каковых мы будем определять как можно точнее, чтобы, повторюсь, не прервать лишней жизни… Архипелаг ушел под воду, — помолчав, продолжила она другим тоном, как бы размышляя вслух, — но взамен него на поверхность должен всплыть новый Остров — единое государство, во всем своем блеске и величии.

— Вы хотите объединить Острова? Как было при прежних королях? Но ведь Золотая Ветвь…

— Скажи, а ты знаешь, как разводят новые сорта яблонь? На дикий побег прививают почку нужного сорта и ждут, когда почка приживется и тронется в рост. Тогда безжалостно обрезают все остальные почки и побеги, чтобы остался только тот, который нужен. Золотая Ветвь в этом смысле ничем не отличается от остальных деревьев.

Леди Тинатирель представила себе родовое древо эльфийских королей. Будучи дочерью дочери сестры последнего короля, Торандира, она в свое время учила его наизусть и могла легко перечислить всех королей и королев вместе с датами правления и основными событиями, которые произошли за время их жизни. Точно так же леди Тинатирель знала наизусть всех существующих потомков от боковых ветвей этого древа и могла назвать точную степень родства с королем Торандиром. В свое время она даже вышила большое, в два эльфийских роста, панно, которое изображало всех королей и королев. В правом верхнем углу нашлось место для нее самой — и ее сына.

Но теперь это родовое древо предстало перед нею в ином виде — практически все имена с него исчезли, и осталась лишь одна линия, тянущаяся от отца короля Торандира, Барангора. А через него — к ее матери.

— Вижу, ты правильно поняла нас, дочь моя, — кивнула Видящая, заметив, как загорелись глаза леди Наместницы.

— Благодарю за честь, мудрая женщина, — леди Тинатирель снова поклонилась, — но осмелюсь напомнить, что я — лишь боковая ветвь. Мое родство с великими королями довольно отдаленное, да и…

— Ты сомневаешься в мудрости нашего Ордена? — улыбнулась Видящая с таким видом, что леди Тинатирель почувствовала себя маленькой девочкой, впервые в жизни задумавшей обмануть строгую няню. — Мы учли все варианты. Скажи, откуда родом твой супруг?

— Мой бывший супруг, лорд Моррир, был родом с Рубинового Острова, — ответила леди.

— А откуда родом были его и твои родители?

— Насколько я знаю, они тоже родились здесь. Хотя родители моей матери и прибыли на Рубиновый Остров издалека. Это случилось в Смутное Время, когда многих война согнала с мест.

— У тебя есть сын, — как ни в чем не бывало продолжала Видящая. — Если бы ничего не случилось, где бы ты стала искать ему невесту?

— Конечно, на Рубиновом Острове! Где же еще? — воскликнула леди Наместница и сразу поняла, что попалась в ловушку.

— Потомок великих королей взял бы в жены девушку, чьи предки не столь знамениты?

— Да, но у нас на Острове нет никого, кто мог бы…

— У нас на Острове никого нет. Но есть на других Островах. Например, дочери Обилара Серебряного. Или внучка Эритара Жемчужного. В жилах этих лордов тоже течет кровь великих королей!

Леди Тинатирель нахмурилась, припоминая. Ну да, у короля Торандира были две сестры — одна старше его, и от нее ведет свой род сама леди Тинатирель. Другая была младше — и она родила отца нынешнего Наместника Жемчужного Острова. Правда, отец ее сына был на порядок ниже по происхождению, чем его невеста, что лишало их детей права на престол. Старшая же сестра короля, бабка леди Наместницы, вышла замуж за двоюродного племянника короля, так что в ее жилах с обеих сторон текла королевская кровь. От младшего брата этого королевского родственника и происходила ветвь Наместников Серебряных.

Волшебницы, казалось, подслушали мысли женщины.

— Теперь ты понимаешь, почему мы избрали именно твой род для возрождения династии великих королей? Самая чистая кровь течет именно в твоих жилах. И ты должна сделать все, чтобы эта поросль дала самые обильные плоды! А мы уже позаботимся о том, чтобы твоему сыну было где царствовать.

У леди Тинатирель закружилась голова. Неужели сбудутся — нет, даже не мечты, а самые невероятные сказки? Неужели у эльфов будет свой король? Настоящий король, а не приблудный выскочка, потомок рабов?

— А остальные? — подумала она вслух. — Слишком много Островов кануло в пучину! Мы бросим их на произвол судьбы?

— Ты сама только что ответила на свой вопрос, дочь моя.

В пучине нет света. Эльфы не смогут жить во мраке, хотя кому-то тьма и окажется по вкусу. Но те, чьи глаза не вынесут мрака, узрят воссиявший свет и всплывут, чтобы присоединиться к нам.

— Вы принесли мне добрую весть, мудрая женщина, — леди Тинатирель снова поклонилась. — Что я могу сделать для вас?

— Мне нужен покой, отдых и уют, — распорядилась та, и Наместница, получив таким образом разрешение уйти, бросилась прочь. Она была готова отдать Видящей свою собственную спальню, если бы та выразила такое желание.

Сделав необходимые распоряжения и прислав к волшебнице трех служанок-альфарок, леди Тинатирель отправилась проведать сына.

Юный наследник вместе с несколькими пажами и молодыми рыцарями развлекался игрой в мяч. То есть пажи и молодые рыцари играли, а наследник наблюдал за игрой и время от времени вносил замечания, на ходу меняя правила.

— Если мяч упал, не долетев до черты, игрок за чертой может отбить его в сторону, но не раньше, чем до него доберется кто-то из команды его противников! — как раз в это время распорядился он. — Так что гол я не засчитываю, и мяч надо перебросить! Давайте все сначала!.. Стой! При переигровке все должны находиться именно там, где стояли сначала. И в тех же позах! Иначе переигровка не будет засчитана!

— Но я в этот момент лежал на земле, — попытался возразить один из пажей. — Я упал, когда пытался отбить мяч и…

— Ложись снова! На то же место! Кстати, упавший во время попытки забить мяч должен оставаться лежащим, пока мяч не будет забит. Неважно игроком какой команды! Начали! Я жду!

— Нет, — сказала леди Тинатирель, в этот момент появляясь на игровой площадке, — на сегодня игры закончены.

— Хорошо! — Наследник Тинамир, при всех своих возможных недостатках, был послушным сыном и хлопнул в ладоши: — Все свободны. До завтра!

— Боюсь, сынок, что игры теперь начнутся для тебя очень не скоро. — Леди Наместница положила руку на плечо мальчику. — С сегодняшнего дня у тебя начинается новая жизнь. И вы все отнюдь не свободны. Вы немедленно следуете за мной в покои наследника. Там я вам объясню ваши новые обязанности!

Сидевший в сторонке слуга-альфар кинулся собирать разбросанные мячи и биты, а юноши и мальчики нестройной толпой последовали за Наместницей и ее сыном.

Глава 1

Спустившись по широким ступеням в нижний зал, он остановился, озираясь по сторонам. Как много оказалось связано с этим местом! Как тяжело расставаться! А ведь прошло всего четыре года!

Четыре года тому назад их было всего двое; они робко стояли на пороге нижнего зала, прислушиваясь к царящей здесь тишине. Было так тихо, что слышалось биение сердец и дыхание оставленных снаружи коней. Долго потом по углам шарахалось вспугнутое эхо, и даже до сих пор в укромных уголках порой так жутко, что хочется бежать отсюда, как из проклятого места. Тогда башня простояла необитаемой всего несколько месяцев, но казалось, будто последний раз ее посещали тысячи лет тому назад. Она и сейчас выглядела так, словно кто-то попытался сделать жилой дом из памятника архитектуры. Это потом башня наполнилась голосами, а в первый день тут были тишина и запустение. И даже сейчас, едва закрыв глаза, можно было легко представить, что вокруг никого нет, что ты совсем один.

…Они переступили порог и остановились, запрокинув головы и затаив дыхание. Высоко над ними смыкались стены, сложенные из серо-голубого камня. Узоры змеились снизу вверх, как плети ползучих растений. Высоко-высоко, там, куда они стремились, сверкало пятнышко окна, напоминая тусклое, словно больное солнце. Несколько дверей и лестниц вели во внутренние помещения.

— Где мы? — благоговейно спросил он.

— В башне Ордена, — ответила Странница и пошла по залу, опираясь на свой волшебный посох.

— В какой?

Вопрос был не пустой — хоть это и не афишировалось, но предполагалось, что башен у Ордена несколько, и их местонахождение скрывается так же тщательно, как и прочие тайны Ордена Видящих. Война все изменила, и одна из башен оказалась на территории Империи Ирч, брошенная своими обитательницами.

— Не все ли равно? — Странница обернулась уже от начала ближайшей лестницы. — Все башни Ордена устроены примерно одинаково. Ты идешь или нет?

Он осторожно пошел по залу, вертя головой. Даже для знатного эльфа практически не было шансов когда-либо оказаться в башне Ордена, тем более для него, второго сына небогатого вассала знатного лорда. Особенно когда этот второй сын осмелился родиться с магическими способностями.

— Ну? — Странница уже поднялась на несколько ступенек и оттуда протягивала ему руку. — Иди сюда!

И он ступил на лестницу, которая привела их в учебные залы, где еще совсем недавно юные послушницы постигали мастерство магии под руководством наставниц.

Видно было, что классы покидались в страшной спешке — тут и там валялись исписанные пергамента и перья. Сама наставница забыла толстый том магических заклинаний и несколько наглядных пособий — амулеты, драгоценные камни, ограненные особым образом, несколько птичьих и звериных косточек. Везде, куда они ни заглядывали, царило то же самое — спускались ли они в лаборатории, где варят зелье, или поднимались на самый верх башни, где была устроена обсерватория. И всюду Странница собирала книги, пергамента и свитки заклинаний, сгребала в складки своего балахона амулеты и драгоценные камни.

Все это они отнесли в библиотеку, где на полках зияли пустоты, а на полу были разбросаны отдельные листы и старые, затоптанные свитки. Было видно, что Видящие пытались спасти самое ценное, но не успевали этого и под конец просто стали хватать все, до чего успевали дотянуться.

— Сколько знаний утеряно! — Странница сложила найденные книги на стойку библиотекаря и стала собирать разбросанные свитки. — Ты посмотри! Они ходили ногами по обрывкам трактата «О сотворении Мира»! А вон там что? Подай-ка… О, это почти полный список ядовитых растений Архипелага! Оторван только самый низ.

Они трудились несколько часов, собирая разбросанные листы, сортируя их и возвращая найденные книги на полки, но все равно было видно, что большая часть книг и свитков была унесена. Полностью сохраненными книгами и свитками можно было заполнить лишь три из четырнадцати высоких, до потолка, полок.

— Я уверена, что, если мы пройдемся по другим помещениям башни, мы сумеем достать что-то еще, — размышляла вслух Странница. — Наверняка в часовне тоже кое-что есть. Думаю, этого вполне достаточно. Ты сам по себе талантлив, а магический дар с помощью книг не сделаешь сильнее, чем он есть на самом деле. Книги лишь помогают избрать верный путь и дадут знание о том, как другие до тебя распоряжались им. Ты сможешь последовать тому или иному примеру, описанному в книгах. И это все!

— А как же заклинания? — спросил тогда он. — Разве в книгах не собраны всякие магические формулы и обряды, которые помогают высвободить дар?

— Да, существуют списки заклинаний, но они — суть учебники для тех, кто сам еще слишком неопытен, чтобы составлять собственные заклятия, — огорошила его Странница. — Изучив эти списки и попробовав применить, каждая волшеб… то есть каждый волшебник сам рано или поздно научается составлять свои заклинания, которые подходят именно для него. Этих заклинаний ты не найдешь ни в одном учебнике, ибо они будут рождены в твоем сердце и только ты сможешь ими пользоваться. И даже если ты запишешь их на бумагу и дашь заучить своим ученикам, вряд ли они смогут ими воспользоваться. Настоящее заклинание действенно только в устах того, кто придумал его. Остальные могут сколько угодно твердить, например: «Аурисси, вотан! Маорилли-веонтис!» — они не достигнут ничего. Но я, стоит мне протянуть руку…

Странница вытянула ладонь, и в воздухе перед нею завис большой кувшин, наполненный жидкостью. Она разлила ее в возникшие тут же бокалы. Один отпила сама, а другой протянула своему ученику.

Тот осторожно пригубил напиток.

— Изумительно! — воскликнул он. — Это похоже на пунш, который варила моя мать! Из лесных ягод и молока.

— Да? — Волшебница смаковала содержимое своего бокала. — А по-моему, это превосходное вино из винограда с добавлением рябины! У каждого, кто отопьет из этого кувшина, в бокале окажется именно его любимый напиток. А в жару там будет родниковая вода, и она не иссякнет, пока не напьется досыта каждый, кого я захочу угостить! Это мое заклинание, — пояснила она, взмахом руки заставив исчезнуть кувшин и бокалы, — и только в моих устах оно действует. Рано или поздно, — она потрепала светлые волосы своего ученика, — ты обзаведешься собственными заклинаниями. Когда изучишь все, что предложат тебе учебные списки. Понял ты мою мысль?

— Да, наставница, — потупился юноша.

Беседуя таким образом, они прошли по остальным коридорам, залам и галереям покинутой башни Ордена, всюду встречая только запустение и следы беспорядка. Монахини и их ученицы покидали обитель в страшной спешке, бросая на произвол судьбы иной раз личные вещи. Кто-то в приступе отчаяния даже порвал в клочья свой запасной балахон — в одной из келий нашли обрывки ткани.

— Как же они боялись, — промолвил юноша, озирая разгром в очередной комнате.

— Страх — не лучший советчик, но одно из великих божеств мира! — молвила Странница. — Страх ведом всем, ему подвластны даже Покровители!

— Неужели?

— А ты как думал? — усмехнулась она. — Голод, страх и вожделение — три великих божества. Люди именуют их троицей — сиречь Ящер-Разрушитель, Отец-Создатель или Вершитель и Дева Мира, единая во всех своих ипостасях. Но только мы, эльфы, которые старше всех государств людских, вместе взятых, помним, что когда-то были только эти три божества, создавшие миры. И страх до сих пор властвует нашими умами и душами, как и два других великих божества. И нет их сильнее!

— Я не знал этого, — смущенно пробормотал юноша.

— Тебе предстоит узнать еще много тайн, которые недоступны простым жителям этого мира! Погоди! Все еще впереди!

Беседуя таким образом, они шли по опустевшей башне, где только эхо их шагов нарушало глубокую тишину. Но когда они, осмотрев верхние этажи, спустились пониже, туда, где были расположены хозяйственные службы, юноша внезапно поднял руку:

— Матушка, вы слышите? Как будто чей-то голос…

— В старых башнях полно всяких тайн, — отозвалась было Странница, но странный звук повторился, и она тоже остановилась, прислушиваясь.

Тихий прерывистый стон, даже скорее безнадежный плач, прерываемый унылыми восклицаниями, доносился из-за дверки под очередной лестницей. Одного взгляда Странницы на дверь хватило, чтобы она всплеснула руками:

— Карцер? Не может быть!

— Карцер? — переспросил ее спутник.

— Нравы Ордена могут тебя шокировать, если ты узнаешь правду о том, как среди Видящих прививается дисциплина и послушание старшим по званию, — отозвалась волшебница, нацеливая навершие своего посоха на дверь. — Это одна из причин, по которой я сама покинула башню и отправилась путешествовать.

Повинуясь ее жесту, дверь распахнулась, и юноша, согнувшись, шагнул в небольшую каморку, где не было света и царил кромешный мрак. Скорее на ощупь, чем при свете из распахнутой двери, он нашел на полу закутанное в грязный балахон худое тело.

Странница чуть не выронила посох, когда увидела находку.

— Она жива? — ахнула она. — Не может быть! Прошло почти полгода…

Девушка была в таком ужасном состоянии, что юноша даже не смог побороть свое смущение и брезгливость и предоставил своей наставнице самой обихаживать несчастную и исцелять ее. Бывшая узница была больна, у нее опухли суставы, кровоточили десны, клоками вылезали волосы. Лишь через два часа упорного труда волшебницы ей удалось справиться с большей частью недугов.

— Вот и все, — сказала Странница, вытирая пот со лба. — Теперь ей нужен только покой и хорошее питание. И через неделю-другую она встанет на ноги и поправится. Погоди, пока она придет в себя, и дай ей попить.

Она произнесла свое заклинание и наполнила материализовавшийся бокал снятым молоком из своего волшебного кувшина. После чего покрошила в него немного сухих целебных трав и тщательно размешала. Резкий травяной дух пополз по комнатке, куда они устроили потерпевшую.

От резкого запаха девушка пришла в себя. Длинные ресницы ее затрепетали, открывая синие глаза. Сначала мутный, взгляд ее постепенно прояснился, когда она увидела Странницу.

— Вы все-таки про меня вспомнили, — прошептала девушка.

Волшебница протянула ей бокал с настоем. Девушка сделала несколько глотков.

— Как вкусно, — произнесла она. — Как хорошо!

— Теперь всегда будет хорошо. — Волшебница погладила девушку по голове и поджала губы, когда несколько прядей осталось у нее на ладони.

Через несколько дней девушка оправилась настолько, что смогла кое-как рассказать, что с нею случилось.

Она была послушницей и готовилась принять постриг и новое звание, но ее посвящение все откладывалось и откладывалось, поскольку девушка никак не могла приспособиться к строгому монастырскому уставу. Она была одной из самых талантливых учениц в потоке, но свои знания использовала чаще во вред, чем с пользой. И самое главное — она активно «помогала» своим сестрам, пытаясь облегчить им бремя существования в Ордене. Рацион послушниц и младших учениц довольно скуден — мясо и птицу они получали всего один раз в неделю, рыбу — два раза, фрукты — только во время сезонного созревания их, а сладкие пироги им выдавали лишь по праздникам. Но эта девушка быстро изобрела заклинание, которое позволяло ей создавать настоящие сладости — засахаренные фрукты, цукаты, мороженое, — которыми она щедро оделяла своих подруг. Когда ее застали за этой «благотворительной деятельностью», то посадили в карцер на три дня на хлеб и воду, чтобы она поняла ценность настоящей пищи. Но как раз в это время что-то случилось, Орден оставил башню, и про арестантку просто-напросто забыли в жуткой спешке. Довольно долгое время она существовала именно за счет сладостей, которые выколдовывала для себя единственным известным ей продуктовым заклинанием. Но постепенно сладкая диета дала о себе знать. Ее здоровье пошатнулось, и, если бы не случай, она бы непременно умерла от отравления и истощения, поскольку в последние несколько дней сладкое ей просто в рот не лезло.

Молодой организм и качественное лечение и уход быстро сделали свое дело. Уже через несколько дней молодая послушница — она была совсем девочкой, и новое звание ей должны были присудить из-за ее таланта, а не по возрасту — сидела на постели и вовсю радовалась жизни. Странница и ее ученик продолжали разборки покинутой башни, но часто заходили к ней, чтобы больная не скучала. А она в ответ всякий раз угощала их сладостями — привычка, от которой она не смогла отказаться. Правда, теперь она сама их не ела, но смотрела, как их едят другие.

— Послушай, — поинтересовалась она в один прекрасный момент, прищурившись и разглядывая юношу, — мне кажется или ты не слишком красива, сестра? Ты очень похожа на мужчину!

— Но я и есть мужчина, — спокойно ответил тот, в этот момент убиравший использованную посуду с прикроватного столика.

Девушка завизжала и натянула одеяло до носа, забившись в дальний угол постели. Крик был такой, что юноша с грохотом выронил поднос. Послушница сразу смолкла.

— Что ты тут делаешь? — наконец спросила она, полными ужаса глазами глядя на юношу. — Как ты посмел? Как такое допустила матушка-наставница?

— Матушка-наставница нашла у меня магический дар и обучает магии. — Он несколькими пассами восстановил битую посуду.

— Как? В Ордене теперь есть мужчины? Но это невозможно! Нам говорили, что мужчины могут быть только медиумами, да и то в крайних случаях! — Девушка по-прежнему смотрела настороженно, как загнанный в ловушку зверек.

— Я и был медиумом, пока обстоятельства не заставили меня измениться. Наставница сказала, что мой дар проснулся под страхом смерти. Я, знаешь ли, был на войне!

— Ах да, — наморщила лобик девушка и чуть-чуть успокоилась, — Мы слышали об этом. Темноволосые атаковали несколько Островов в середине лета…

— В том числе и мой родной Сапфировый. — Заметив, что девушка перестала дрожать и забиваться в угол, юноша присел на край ее постели. — Они разрушили заставу, где я был медиумом. Только мне и моей наставнице удалось спастись. Я сумел открыть портал и телепортировал нас в безопасное место. Ну и потом еще участвовал в боевых действиях…

— Да ты герой! — с непонятной интонацией протянула послушница и опустила одеяло на колени, рассматривая собеседника с интересом. — Скажи, чем кончилась война? Наши легионы изгнали темноволосых обратно в их норы?

— Нет. — Юноша встал, понимая, что сейчас настал отличный момент, чтобы уйти. — Золотая Ветвь была обретена, но обрели ее именно темноволосые. У нас теперь есть император. Он объединил Землю Ирч и Радужный Архипелаг в Империю Ирч.

— Ты что? — Она подалась вперед. — У нас император? И он… он кто?

— Он — орк. — Юноша отступил к дверям. — И я служу императору!

Когда послушница осознала смысл его слов, юноша уже захлопнул за собой дверь. Он ожидал вспышку ярости, но вместо этого услышал изнутри сдавленные рыдания.

Как сообщила девушка после того, как успокоилась, старшие сестры рассказывали про орков всякие ужасы. В этих рассказах они представали ужасными созданиями и убивали всех эльфов подряд, даже детей. Девушек орки насиловали, а потом либо приносили в жертву своим духам, убивая с исключительной жестокостью, либо продавали в рабство. И послушница была уверена, что всех ее сестер по Ордену как раз и убили орки, пока она сидела в карцере. Так что, с ее точки зрения, она осталась последней Видящей на свете. Даже присутствие Странницы и упоминание о том, что сама императрица когда-то была Видящей и после рождения наследника снова смогла колдовать, ее не успокоило. Долго после того, как поправилась и смогла выходить из комнаты, она бродила по пустой башне с залитым слезами лицом и то и дело молилась в часовне, прося у Покровителей прощения за то, что осталась жива.

Но потом в пустой башне появились новые ученицы, и она слегка успокоилась. Сначала это были шестеро детей из замка Пандар, которых Странница начала было учить, когда несколько дней прожила на Изумрудном Острове, — четыре девочки и два мальчика. Позднее к ним присоединились еще пятеро — четыре девочки и мальчик. Родители очень неохотно отпускали сыновей, и не только потому, что боялись за них. Просто все были настолько уверены, что мужчинам не дано овладеть магией, что иногда сыновей даже не звали к Страннице, чтобы та их проверила на наличие магических способностей. Для юной послушницы эти восемь девочек были как бы залогом того, что Орден возродится, и она взялась помогать Страннице в обучении.

Так прошло несколько лет — утром и днем уроки для младших, а вечером он сам под руководством Странницы постигал вершины магии. Несколько раз юный маг засиживался над пергаментами до полуночи и совершал вылазки в другие башни Ордена — на всем Архипелаге было пять или шесть башен Видящих, но теперь почти все они пустовали, брошенные своими обитательницами. На свой страх и риск юноша открывал порталы в них, чтобы проверить, так ли оно на самом деле, ибо, по его расчетам, получилось, что практически все Острова, вошедшие в Империю, в одночасье остались без магов: одиннадцать детей и четверо взрослых — трое обитателей новой школы и императрица Ласкарирэль. Плохая замена нескольким сотням прекрасно обученных волшебниц. А ведь раньше в каждом приличном замке обязательно проживала Видящая, да и многие знатные семьи имели, так сказать, личных волшебниц.

В отличие от Странницы юноша не верил, что абсолютно все Видящие покинули Радужный Архипелаг, и часто ночами, когда выдавалось благоприятное расположение звезд, в одиночку пускался в опасное путешествие. Точных адресов всех башен он не знал и каждый раз рисковал очутиться в ловушке.

Если бы не его ночные прогулки, ничего бы этого не было.

Это была одна из благоприятных для путешествия ночей, и юноша уже в который раз спустился к порталу, чтобы заставить его работать. Он уже в шестой раз отправлялся в путешествие, но из пяти предыдущих попыток только две окончились удачно. В первый раз он оказался в густом лесу и с трудом нашел дорогу к ближайшей башне, чьим порталом ему удалось воспользоваться для возвращения. В другой раз он оказался в заброшенной башне, вернее, среди ее развалин, ибо тут в свое время побывали орки и разгромили все. В третий раз принимающий портал оказался сломан, и он чудом спасся. Лишь дважды ему улыбнулась удача — он перемещался в башни Ордена, но обе они оказались покинуты. Результатами таких вылазок стали кое-какие книги и вещи, пополнившие библиотеку и классы наглядными пособиями.

Новый адрес должен был быть точен — юноша неожиданно вспомнил ту единственную башню Ордена, где ему довелось побывать в прошлом. Это случилось в самом конце войны, когда он помогал императору Хауку вернуть его жену, похищенную Видящими. Волшебница Изумрудного Острова открыла нужный портал, чтобы Хаук вместе с верными ему рыцарями проник на территорию Ордена. Он, тогда еще послушник, был в числе тех, кто помогал императору. Было очень заманчиво снова побывать там и посмотреть, что изменилось.

Но, проходя мимо библиотеки, юноша вдруг остро ощутил чужое присутствие. Он понял, что не один. Кто-то копошится за запертыми дверями.

Молодой маг не задумывался ни на минуту. В такое время здесь может находиться либо такой же полуночник, как и он сам, либо враг. Либо — но это маловероятно — кто-то заблудился и отчаянно ищет дорогу домой. В любом случае надо было действовать. Юноша подошел к стене библиотеки, прижался к ней ладонями и лбом и сосредоточился, позволив своему сознанию просочиться сквозь камень и проникнуть внутрь.

То, что он увидел там, повергло его в шок. Среди стеллажей бродили две незнакомые волшебницы и копались в пергаментах.

— Осторожно! — как раз в этот момент прикрикнула одна на свою товарку, уронившую стопку рукописей. — А вдруг кто-то проснется?

— Кто? Насколько я знаю, башня пуста.

— А кто, по-твоему, вытирает здесь пыль и поддерживает порядок? Книг и рукописей хотя и мало, но они лежат ровными рядами и рассортированы по отраслям. Здесь кто-то есть!

— Кто-то из наших сестер уцелел?

— Скорее, кто-то из наших врагов захватил башню. Надо прислать сюда кого-нибудь посильнее. У меня, как назло, нет с собой ни одного боевого амулета. — Видящая порылась в складках балахона. — У тебя что-нибудь есть?

— Нет, старшая сестра, — с виноватым видом отозвалась та. — Я не подумала…

— Складывай все поскорее обратно, — распорядилась старшая. — Нам пора отсюда выбираться. Доложим матери-наставнице, что одна из башен обитаема. Пусть принимает меры. Если тут завелись враги, рано или поздно они проникнут и в нашу Обитель.

— Страшно подумать, что тогда произойдет! — откликнулась ее спутница, торопливо собирая рассыпанные листы. — Что тогда они с нами сделают?

— Уничтожат! Но это война. Мы должны нанести удар прежде, чем наши враги поймут, что попало им в руки.

— Подумать только — башня в руках врагов! — шептала младшая волшебница. Руки ее дрожали от волнения так, что она то и дело теряла листы и тратила время на то, чтобы их подобрать. — Им станут известны все наши секреты, все наши планы, все наши тайники. Они…

— Если не прекратишь болтать, я оставлю тебя здесь, чтобы ты на своем опыте убедилась, что они с тобой сделают! — прикрикнула на нее старшая сестра. — О Покровители, ну почему вы наделили Даром не только меня, но и мою надоедливую сестренку? Почему вы сделали так, чтобы мы оказались в одном Ордене и даже в одной башне? Почему вы так жестоки и всегда сводите нас вместе?

Младшая волшебница ничего не ответила на эту тираду, но юноша ощутил волну ее эмоций — печаль, разочарование, огорчение и даже злость на сестру, которая по иронии судьбы была ей сестрой не только по Ордену, но и по крови. Она нарочно звучно шлепнула по полке последней стопкой пергаментов:

— Все готово!

— Пошли! Пора возвращаться.

— А мы не исследуем башню?

— У нас, повторяю, нет ни одного боевого амулета. Кроме того, я чувствую — тут слишком много народа. Мы не справимся вдвоем. И еще…

Что волшебница хотела сказать, юноша уже не расслышал — он торопливо вышел из транса и прижался к стене, лихорадочно набросив на себя покрывало невидимости.

Но, похоже, он был не слишком аккуратен, потому что, едва переступив порог библиотеки, младшая волшебница тронула старшую за локоть:

— Погоди, сестра! Ты ничего не чувствуешь?

— За нами следят! Это враги! А ну-ка…

Сестры, несмотря на отсутствие у них боевых амулетов, действовали так четко и слаженно, словно всю жизнь только этим и занимались. Они одновременно встали в боевые стойки и выбросили вперед правые руки, словно отталкивая что-то от себя. Левыми руками они одновременно выписали две сложные фигуры, и молодой маг отлетел к противоположной стене, чудом удержавшись на ногах.

— Это темноволосый! — воскликнула старшая. — Смерть темноволосым!

— Смерть поработителям! — добавила младшая и сунула руку в складки балахона.

Юноша крутнулся на месте, когда две молнии прошили воздух справа и слева от него, ударившись в стену за спиной, и тут же ничком рухнул на пол, когда пришла волна отдачи. Горячий воздух опалил легкие. Запахло паленой тканью — задымился край его балахона.

«Ничего себе «нет боевых амулетов»! — мелькнуло у него в голове. — А что же тогда это?»

Он еле успел увернуться от нового заклинания, которое оставило резь в глазах и звон в ушах.

— Не надо! — крикнул он. — Не надо больше! Я — эльф, как и вы!

— Предатель! — хором воскликнули сестры. — Смерть предателю!

В следующий миг он ощутил холод — дикий, леденящий, смертный холод, как будто его зимней морозной ночью голышом бросили в прорубь. Стиснул зубы, торопливо припоминая, что можно противопоставить.

— Огонь!

Показалось, будто лопнула кожа и кровь заструилась по телу. Но она смыла холод и заставила сердце биться быстрее. Торопясь, пока сестры не применили еще какое-нибудь заклинание, он резко выбросил вверх обе руки, соединив ладони над головой:

— Меанор!

Знал бы кто, что это и есть настоящее, ныне запретное к употреблению имя мага, которое он, страдая по прошлой жизни, обратил в слово заклинания. Вспышка яркого света затопила зал, и волшебницы отпрянули, закрывая лица руками и ругаясь сквозь зубы. Свет бил по глазам и причинял боль, словно в лицо плеснули кислотой. Юноша сам плакал от боли, но силу света не убавлял, терпя из последних сил.

— Бежим! Скорее!

Его противницы ретировались, подобрав полы балахонов. Волна света катилась за ними по пятам и разбилась о двери залы, где, должно быть, располагался портал.

Только после этого молодой маг опустил руки, позволив тьме вернуться в башню. Надо было бежать, поднимать тревогу, но он просто сел на пол, уронив голову. Сердце бешено колотилось где-то в горле, голова кружилась, но вместо тревоги на душе было радостно. Он только что придумал свое заклинание! Собственное!

Прошло несколько минут, прежде чем он опомнился и устремился в погоню за неизвестными волшебницами. Но драгоценное время было потеряно — портал башни, через который они проникли сюда, оказался запечатан, и им нельзя было воспользоваться не только для того, чтобы проследить, куда отправились девицы, но и вообще отправиться куда бы то ни было.

Несколько дней ушло на то, чтобы вернуть порталу работоспособность. Странница, помогавшая своему ученику восстанавливать его, и словом не обмолвилась, что в чем-то подозревает юношу. Тот молчал, но с каждым днем это молчание тяготило его все больше. Чем дольше он думал над причинами ночного визита, тем больше тревожился. Что бы это могло значить?

Но вскоре произошло нечто, вовсе отвлекшее его от раздумий. В башню Ордена пожаловала с визитом императрица.

Все ученики и их немногочисленные наставники высыпали во двор, когда там остановились носилки, из которых выбралась невысокая худенькая девушка в темно-зеленом одеянии, которое еще больше подчеркивало хрупкость ее фигуры и светлые волосы, заплетенные в две косы, венцом уложенные вокруг головы. В их тонких прядях сверкали изумруды — как знак того, что императрица родилась на Изумрудном Острове. Ее сопровождал брат, лорд Паномир, и несколько эльфийских рыцарей. Но носилки несли орки, и от их темных кожаных доспехов, черных волос и широких плеч во дворе башни сразу стало тесно и темно. Императрица на их фоне казалась лучиком солнца, который проник сквозь щель на дно глубокого колодца.

— О Покровители! — прошептала послушница, стоя рядом с юношей. — Она же…

— Да, она тоже была Видящей, — тихо ответил тот. — И осталась ею.

Одиннадцать детей сбились в кучку, блестя глазами. Те девочки и мальчики, которых она когда-то учила на Изумрудном Острове, узнали ее и улыбались, но остальные, видевшие ее в первый раз, оробели, когда императрица обратилась к ним с приветствием.

— Как ваши успехи? — поинтересовалась императрица. — Мне есть за что вас похвалить?

Дети вразнобой забормотали что-то.

— Они отлично учатся, госпожа. — К ним подошла Странница. — Мы нашли настоящие таланты.

— Кто они?

— Вот эти двое. — Старшая Видящая вытолкнула вперед мальчика и девочку. Мальчик был родом из замка Пандар, где родилась сама императрица, а девочка была найдена на Сапфировом Острове. — Родители очень не хотели ее отпускать, — повинилась она. — Я еле-еле уговорила их. Ведь во время войны ее семья потеряла старших сестру и брата девочки. Брат сражался в легионах лорда Наместника Раванира и погиб, а сестра пропала без вести, когда семье пришлось скрываться. Она осталась у родителей совсем одна. И я бы ни за что не отняла у них последнее дитя, но это настоящий самородок. Скажу больше — ее дар столь велик, что, боюсь, у меня не хватит сил, чтобы развить его достаточным образом.

Императрица опустилась на колени перед девочкой, которая смотрела на нее во все глаза, и обняла, прижав к себе. Когда она выпрямилась, в углах глаз заблестели слезинки.

— Мне очень жаль, что так получилось, дитя мое, — промолвила она. — Да, я вижу, что твой дар велик. Постарайся как можно скорее закончить свое обучение здесь, и я возьму тебя к себе. А заодно подумаю, как и чем помочь твоим родителям, чтобы облегчить им горе.

Для каждого ребенка она находила ласковое слово, спрашивала о доме и родных, интересовалась успехами и привычками. Разговор затянулся — дети постепенно осмелели и сами начали задавать вопросы. Кто-то из мальчишек освоился настолько, что даже попросил разрешения у лорда Паномира потрогать его меч.

— А вы убили им много темноволосых? — спросил мальчуган, когда брат императрицы извлек старинный клинок из ножен и дал подержать.

Паномир обернулся на телохранителей своей сестры. Орки стояли навытяжку вокруг носилок, но двое самых крепких подошли ближе и остановились в двух шагах.

— Нет, — признался он. — Я не был на войне. Физиономия у мальчика разочарованно вытянулась. Императрица не задержалась надолго — она побывала на одном из уроков, сама попробовала дать детям несколько несложных заданий, похвалила тех, кто отличился, и засобиралась в обратный путь.

Юноша Видящий почти не присутствовал при этом — еще когда шли в классы, с ним поравнялся лорд Паномир.

— Тебе тут не скучно? — несколько свысока поинтересовался он, посматривая на молодого мага искоса.

— Да нет. Я занят делом, — ответил тот.

— Хм, — скривился Паномир, — можно подумать, мы в Цитадели со скуки умираем!

Видящий нахмурился. Скука — так называлась смертельная болезнь, от которой эльфы умирали, — единственная болезнь, которая была для них опасна. Она приходила неожиданно, поражала без разбору и исчезала внезапно. Говорили, что от нее не застрахован никто — ни младенец нескольких лет от роду, ни зрелый муж, ни простой слуга, ни даже сам король. Поэтому о скуке не говорили.

— Я ничего такого не говорил, — быстро сказал юноша.

— Я тоже, — покладисто согласился Паномир. — Просто тебе, наверное, тяжко находиться в захолустье, возиться с детьми… Ты же никуда не выходишь, почти ни с кем не общаешься…

— О да, — кивнул Видящий, вспомнив двух незнакомых волшебниц. Портал до сих пор не работал, и он терялся в догадках.

— Вытирать сопливые носы и читать сказки — не дело для настоящего мужчины! — продолжал Паномир. — Я чувствую — тебе здесь тесно! Хочешь, возьму тебя к себе? Сначала пажом, потом оруженосцем…

— Спасибо, — юноша впервые посмотрел прямо на своего собеседника, — но я на своем месте.

«Только сижу сложа руки, хотя должен заниматься делом!»

— Я поговорю кое с кем, чтобы тебе нашли подходящее дело. — Паномир коснулся его руки. — Хочешь?

Юноша кивнул — вежливо и мимолетно, как всегда кивают, общаясь с высокопоставленными особами: все прекрасно знают, что никто ничего делать не будет, что обещания помочь говорятся формально, и формально благодарят.

Больше они не сказали друг другу ни одного лишнего слова — даже когда прощались час спустя. Орки легко подхватили носилки с императрицей, рыцари-эльфы вскочили в седла светло-серых в яблоко коней, и кавалькада покинула башню.

А пару месяцев спустя пришел приказ — мастеру Видящему отправиться в Цитадель, ибо его возжелал увидеть сам император.

Глава 2

В этот последний день воспоминания нахлынули на него с новой силой, и он какое-то время стоял на лестнице, словно прикованный к перилам, и не мог сделать ни шагу. И даже вздрогнул, когда сзади послышались торопливые шаги.

— Успела!

Молодая послушница остановилась, когда между ними осталось несколько ступенек. Она слегка запыхалась и смущалась.

— Успела, — повторила она, — а я думала, что ты уедешь и не попрощаешься.

— Я вообще-то спешу!

— Ну одну минутку можешь подождать?

— Жду.

Она фыркнула от смеха, как фыркают все девчонки ее лет. Совсем девочка, лишь недавно ставшая девушкой. Будь она простой эльфийкой, ей еще не пришла бы пора выходить замуж.

— Куда ты уезжаешь? — спросила она, склонив голову набок.

— Далеко. Мир велик. — Он неопределенно пожал плечами.

— Тебе с нами скучно?

— Я просто не могу оставаться на месте. Мир постоянно меняется, в нем то и дело что-то происходит, а мы тут… сидим и ничего не делаем!

Вернее, сидел и ничего не делал именно он, и именно потому, что портал, хоть и заработавший вскоре после отъезда императрицы, испортился и с ним стало опасно работать. Юноша подозревал, что это дело рук тех двух волшебниц, которые сделали все, чтобы отсюда никто не смог выбраться. Он бы не удивился, если бы они не поработали с пространством, заперев башню в карман, из которого никому не было бы выхода. В пространствах, которые запирали в карманы, останавливалось время, и жизнь замирала навсегда. Что там творилось на самом деле, не знал никто, ибо обратного заклятия не существовало. И сейчас он чувствовал себя, как в ловушке, и был готов уцепиться за любую возможность уехать. Но послушница поняла его по-своему.

— Конечно, — она обидчиво наморщила лоб, — вы, мужчины, все такие! Правильно вас не учат магии — вам бы только мечами махать и на коне скакать. А делами заниматься должны мы, женщины!

— У меня нет меча, младшая сестра, — улыбнулся он. — А что до коня, то… где ты его видела?

— Нигде, — пожала она плечами, и глаза ее вдруг расширились: — Ты, значит, пешком пойдешь?

— Конечно! Я же маг! Где ты видела магов, которые скачут верхом?

Девушка помотала головой — она вообще не видела никаких магов в жизни.

— Значит, ты вернешься еще не скоро?

— Я вообще не знаю, когда вернусь, сестра.

— Жаль. — Ее лицо потускнело. — А то я могла бы обещать, что подожду… но раз это надолго, то…

Юноша не успел разгадать ее нехитрую уловку — из боковой двери вышла Странница. Она остановилась, не доходя до лестницы несколько шагов.

— Простите, дети, что помешала вам прощаться, — сказала она.

Послушница вспыхнула до корней волос:

— Мы уже простились, матушка-наставница! До свидания, брат! — и убежала вверх по лестнице. Наставница и юноша смотрели ей вслед.

— Пойдем! — Странница поманила его пальцем и направилась прочь, стуча посохом. — Она тебе нравится?

— Она моя сестра по Ордену. Вряд ли между нами возможны какие-то чувства, — честно ответил юноша.

— Ой, не знаю, — вздохнула волшебница. — Насколько я знаю историю, был только один мужчина-маг, король Моррир, правнук королевы Эниссель Объединительницы. Он родился с выдающимися способностями и многое знал чуть ли не с рождения. Его дар был настолько силен, что учителя отказывались с ним заниматься. Многие считали, что в нем воплотился новый властелин мрака, который последний раз восставал из небытия при его прадеде, отце королевы Эниссель. Король Моррир правил недолго — всего триста лет — и покинул трон, оставив власть своему младшему брату. У него были две жены — на одной он женился, будучи королем, и сделал ее своей королевой. А вторую взял после отречения, ибо королева пожелала развестись с ним. Она сказала: «Я была на вершине и не желаю спускаться вниз!» Вторая супруга короля Моррира была простого звания, одна из дочерей его вассала. У короля-мага было пятеро детей. Так что тебе ничего не мешает.

— Вы уверены, матушка? Он был королем, а я — священник. Разве не так?

— Так бывает у людей — магами часто становятся священники, ибо только они могут позволить себе редкие книги и уединение, то есть то, что нужно для занятий. Но все же чаще маг становится монахом, чем монах — колдуном. Ты можешь сам выбирать свою дорогу. И прежде чем ты уйдешь, я хочу сделать тебе маленький подарок!

Башня, где они устроили школу, была небольшой. В ее крошечном дворике нашлось место всего для одного дерева и пятачка зелени. Обойдя его, Странница толкнула резную дверь и переступила порог часовни. Прохладный полумрак окутал их. Волшебница взмахом руки зажгла свечи возле алтаря и прошла в глубь помещения, поманив юношу за собой.

Они остановились перед алтарем, разделенным на девять равных частей. Все они были покрыты символами — каждая часть своими.

— Тебе еще многому надо учиться, мальчик мой, — сказала Странница. — Ты стоишь только на второй ступени посвящения, а всего их четыре. Но я верю, что во внешнем мире ты приобретешь опыт, который компенсирует недостаток образования. Обычно при переходе на очередную ступень послушнице открывают одну из тайн мироздания. Волею судьбы ты знаешь о главной тайне — Золотой Ветви — больше, чем в свое время довелось узнать мне. Но у меня найдется что тебе рассказать. Ты знаешь, что это?

Она указала на алтарь. Несколько раз вся школа приходила сюда по праздникам, и юноша уверенно ответил:

— Это алтарь Покровителей.

— Правильно. И сегодня я назову тебе их имена. Изначально их было девятеро — тех, кто бережет этот мир и следит, чтобы он оставался таким, каков есть. Самые достойные после ухода отсюда получают право встать в свиту Покровителей, так что, когда мы молим Покровителей о чем-либо, мы обращаемся не только к Девятке, но и к нашим предкам.

С этими словами Странница пошла вокруг алтаря, дотрагиваясь по очереди до каждой его части и громко называя имена, а вслед за ними на алтаре вспыхивали огни:

— Йови-Жизнь. Она следит, чтобы не прерывалась нить жизни, чтобы новые поколения приходили на смену прежним… Тало-Смерть. Некоторые называют его Тали-Сон, ибо одно подобно другому… Эль-Человек. Он покровитель всех разумных существ и когда-то был жителем нашего мира, первым человеком, после смерти ставшим Покровителем. По легенде — Эльфом звали его старшего сына, поэтому мы, эльфы, его любимцы… Гал-Дерево. Ей подвластны все растения мира. Она известна людям под именем Девы Леснички… Рир или Рирен-Зверь. Ему подвластны все животные, все звери и птицы, от мала до велика… Ша-Ветер… Лар-Вода… Меан-Огонь или Меан-Пламя… Бор-Земля… У многих эльфов в именах есть тот или иной корень — родители как бы вручают судьбу ребенка одному из Покровителей. По этой же причине мы, Видящие, отказываемся от своих имен. Если мы будем помнить свое имя, то тот из Покровителей, кому вручили нас мать и отец при рождении, не будет нам помогать. Скажи, ты помнишь свое имя?

Юноша быстро помотал головой, надежно спрятав свои мысли. Даже наставнице он не хотел признаться, насколько ему было близко его самое первое личное заклинание. Воспоминание об этом натолкнуло его на размышления. А что, если имя может быть оружием?

— Ты не сможешь пользоваться защитой и силой того из Покровителей, имя которого присутствует в твоем имени, — продолжала поучения Странница. — Оставить себе после посвящения имя — значит намеренно ослабить свою силу.

— Но подождите! — воскликнул он. — Тогда, выходит, наша императрица…

— Да, — кивнула волшебница. — «Маленький зверек» — вот что означает ее имя. Она не может повелевать зверями.

Юноша нахмурился, еще раз мысленно произнося имена Покровителей и всматриваясь в символы на алтаре. Тот сиял, переливаясь, словно огромный драгоценный камень.

Странница подошла и коснулась его плеча. Он даже вздрогнул — любуясь игрой огней, он совершенно забыл о времени.

— Тебе пора, мальчик, — сказала наставница. — Надеюсь, когда-нибудь свидимся!

И, не оборачиваясь, пошла прочь. Юноше показалось, что Странница горбится сильнее обычного, а ее посох как-то неровно стучит по плитам пола и двора, словно у волшебницы дрожит рука. Но молодости несвойственно надолго задумываться о чувствах тех, кто старше, особенно когда впереди лежит долгожданная дорога. Молодой маг последний раз обернулся на алтарь, подхватил свой посох и котомку и направился к воротам. Их створки сами распахнулись ему навстречу.

Снаружи был конец лета — исчезали цветы, листва на деревьях была темной, словно потяжелела от поглощенного ею солнца. Да и само солнце светило как-то не так, как светит весной. Башня стояла на равнине, открытой всем ветрам и любому постороннему глазу, и оставалось лишь удивляться, как это орки, несколько лет назад прошедшие этот Остров вдоль и поперек, не заметили и не разграбили ее. Впрочем, ответ юноша получил уже через несколько минут, когда, пройдя полсотни шагов по траве — тропинки не было, — обернулся и бросил последний взгляд на…

На груду камней, больше похожих на неумелую попытку построить погребальный курган для какого-то великана. Вьюнок и плющ, цепляющиеся за камни и ползущие наверх, дополняли сходство с могилой — в горах, а также некоторые люди на равнинах нарочно высаживают плющ над могилами, чтобы растение поскорее поглотило камни.

«Теперь понятно, почему никто даже из эльфов не знает точно, где находятся башни Ордена! — подумал юноша. — Если волшебницы так тщательно защищаются даже от своих, нетрудно представить, какова их защита от чужих!»

Память мигом подхлестнула воспоминания — те две волшебницы, которые тайком пробрались в их башню. Если перемещаться между башнями можно только через порталы, как же он найдет их?

Впрочем, кто сказал, что порталы есть лишь в башнях Ордена?

Тропы не было, но юноша спокойно шагал по перелескам, лишь иногда посматривая на солнце, чтобы свериться, правильно ли он идет. Их башня находилась на западной оконечности Янтарного Острова, несколько лет назад разгромленного ордами Верховного Паладайна. Родившийся и выросший на далеком отсюда Сапфировом Острове, молодой маг широко раскрытыми глазами смотрел вокруг и искал сходства и различия со своей родиной. И того, и другого было в избытке. И речь шла не только о природе. Например, большую часть Сапфирового Острова покрывали леса — дремучие боры, где до сих пор обитали дриады и прочая нежить; пронизанные светом березовые и рябиновые рощи, где в траве шуршали крошки-лесавки; звенящие сосновые леса, где воздух пьянил при первом же вздохе; перелески, делянки и прочее. На Сапфировом Острове находилось много названий для лесов — Зелень, Рослень, Прямень, Ставень, Древень, Пуща… Большая часть замков стояла в лесу на полянах, а почти половина всех дорог пролегала по воде, чтобы зря не ломать ноги коням, пробираясь через буреломы. Благо нешироких лесных речек там тоже хватало в избытке.

Янтарный же Остров наполовину состоял из полей, собранных в складки многочисленных оврагов, поросших кустарником балок и холмов. Лес юноша увидел только дважды — одна роща полукругом охватывала саму башню Ордена, и еще один зеленый массив он заметил на горизонте вечером второго дня пути. Зато тут было полным-полно одиноко стоящих дубов, вязов и сосен, у подножия которых, как правило, били родники или стояли указатели — куда идти. Все эльфы Архипелага говорили на одном языке, но вот письменность очень часто отличалась не столько наличием «лишних» букв, сколько шрифтом, так что юноша здорово оплошал, когда вместо «зеленой балки» неожиданно вышел к «зловонному болоту».

Здесь его и подстерегала первая встреча.

До сих пор путь молодого мага пролегал не просто по равнинам, но по опустевшим равнинам. Несколько раз, следуя указателям, обещавшим «тенистый приют» или «сочную долину», он приходил к разрушенным замкам, где во рву гнили кости павших защитников, а пространство перед воротами было усеяно зелеными холмиками — орочьими могилами. Дважды он наткнулся на следы лагеря орды завоевателей — лишь наполовину заросшие травой пятна кострищ, вырубленный и выломанный кустарник, ямы отхожих мест, проплешины там, где стояли палатки, и на деревьях и в зарослях останки тех рабов-эльфов, кто нашел здесь свою смерть от ран и пыток. За три с небольшим дня пути по Янтарному Острову юноша не встретил ни одного разумного существа.

И очень удивился, когда в траву у его ног внезапно вонзилась самодельная стрела.

Он пробирался по узкой тропинке, на все лады костеря странности правописания на разных островах, и мечтал только об одном — поскорее выбраться на сухое место, где можно было передохнуть. Стрела заставила его не просто остановиться, но и сосредоточиться, мысленно озираясь вокруг. Так и есть! Трое засели почти поперек его пути, а еще двое обходят справа и слева.

— Я не причиню вам зла! — сказал он, останавливаясь. — Я — мирный путник. И я — эльф!

Он уже успел «рассмотреть», что засада состояла из светлых альфаров. Подавляющее большинство их были слугами истинных эльфов, и лишь на окраинах Островов они еще жили свободными общинами. Если молодой маг наткнулся на такую общину, у него могут быть проблемы, ибо одним из развлечений лордов была охота на вольных альфаров с целью превращения оных в слуг. После того как орки с боем отвоевали себе свободу, вопрос о наличии слуг (чего греха таить, рабов) встал на Архипелаге довольно остро.

— Я не причиню вам зла, — повторил он громче, стараясь угадать настроение альфаров. — Я иду своим путем. И слишком спешу, чтобы кому-то рассказывать о вашем местонахождении. Мы можем разойтись мирно…

— И мы разойдемся, — пообещал голос из кустов. Юноша легко определил источник звука. Он даже смог вычислить, что обладатель голоса еще очень молод, совсем мальчишка. — Но сначала ты отдашь нам то, что у тебя в котомке!

— Хлеб и сыр? — догадался юноша.

— Сыр? — воскликнул другой голос, погрубее. — Настоящий?

— Козий, — сказал юноша. — Правда, его осталось не так много…

— Ты отдашь нам сыр и все, что у тебя там есть! — гневно перебил его первый голос, от волнения чуть не сорвавшийся на визг. — И не вздумай спорить! Шесть лучников держат тебя на прицеле!

— Вас тут всего пятеро, — спокойно возразил молодой маг. — И луки есть лишь у троих. Но я отдам вам хлеб, сыр, лук, потом, вот эти коренья — я вчера набрал их в перелеске…

Он присел на корточки посреди тропы и стал выкладывать из мешка содержимое.

— Нет! — В голосе его невидимого собеседника послышались истерические нотки. — Ты просто оставь свой мешок на земле!

— Но я должен оставить себе хоть что-то! — Юноша не шевелился. — Здесь кроме еды мои личные вещи и…

— Мы оставим тебе жизнь! Этого достаточно! Оставляй нам свой мешок и проваливай, пока я не отдал приказ стрелять!

Настоящий маг превыше всего ценит свою жизнь, ибо все можно вернуть, и только жизнь теряешь один раз и навсегда. Кроме того, заклинания и волшебную силу не носят в мешках за плечами. Истинные знания всегда в голове, с которой расстаются опять-таки только вместе с жизнью. Так что хотя в мешке было несколько личных вещей, но он не хранил ничего лишнего. В крайнем случае в складках его балахона было припрятано достаточно вещей, незаменимых в походе.

Юноша тихо вздохнул и встал, оставив мешок на тропе.

— Так, хорошо, — продолжил тот же голос— А теперь выверни свои карманы!

— Что? — Он не поверил своим ушам.

— Что слышал! Давай выкладывай свои колдовские штучки. Думаешь, их у тебя нету?

— Ни за что не поверим, что ты, раздев Видящую, оставил ей все ее побрякушки! — со смехом добавил другой голос— Отдавай и их! Все равно ты не сможешь ими пользоваться!

Они сочли его таким же грабителем, только одиночкой и менее удачливым, раз он попал в их засаду! И они решили, что Видящих можно безнаказанно грабить на больших дорогах, как простых путников! В прежние времена такого не было.

— Почему вы решили, что сможете лучше ими распорядиться? — все-таки спросил он, доставая один из амулетов и держа его на ладони. — Разве среди вас есть женщины?

— Не твое дело! Во всяком случае, мы найдем им лучшее применение! И давай живее и без разговоров!

Доказательством того, что у грабителей кончается терпение, были две стрелы, вонзившиеся в траву у его ног. Одна пробила мешок, пригвоздив его к земле.

— Вот так-то лучше. — Кусты расступились, и предводитель грабителей дал себя увидеть.

Это был настоящий светлый альфар — невысокий, стройный, хорошо сложенный красивый парень ненамного старше самого волшебника. Заостренные уши, чуть больше размером, чем у эльфа, торчали из гривы спутанных белых волос. Наряд его состоял из старого, местами грязного, порванного и кое-как зачиненного мундира, узких штанов и сапожек, говоривший о том, что когда-то этот альфар служил какому-то эльфийскому лорду, но дезертировал с поля боя. Точно так же — в старую и заношенную, но обычную одежду — был наряжен и один из лучников, появившийся следом.

Юноша отступил на шаг. Он вдруг понял, что раз грабители позволили ему увидеть свои лица, значит, они не намерены оставлять его в живых. И ему очень расхотелось заканчивать разговор мирным путем.

— Если вам так хочется получить амулеты, — сказал он, — подойдите и возьмите!

И закричал — отчаянным долгим криком, каким обычно зовут на помощь, когда надежды на спасение нет. Так кричат, падая в пропасть или видя, как тянутся к тебе, последнему из оставшихся в живых, когти и зубы жутких тварей.

Не ожидавшие такой реакции грабители промедлили самую малость — ровно столько, сколько им было нужно, чтобы заметить появившихся в редколесье всадников. Их было всего шестеро, но и этого количества оказалось более чем достаточно для того, чтобы светлые альфары ринулись врассыпную.

Эльфы атаковали. Двое на скаку схватились за луки, пуская стрелы в спины бегущим. Предводителю грабителей не повезло — острый наконечник впился ему в спину, выйдя из груди. Остальным его спутникам повезло больше. Юноша бросился наперерез нежданным спасителям:

— Стойте! Не стреляйте!

Один из эльфов осадил коня рядом.

— Если ты так велишь, Видящая, то мы… — начал он и осекся, разглядев под капюшоном плаща мужское лицо. — Что это значит?

— Потом! Все потом! — Юноша бегом бросился к поверженному грабителю и рывком перевернул его лицом вверх, кладя ладонь на рану. Губы его сами собой зашевелились, шепча заклинание — одно из обычных ученических заклинаний, призванных исцелять и возвращать к жизни.

Альфар был еще жив и скривился в презрительной усмешке.

— Бесполезно, — прохрипел он, — мне все равно не жить. Надо было тебя сразу… захотел быть добрым…

— И твоя доброта зачтется тебе! — Юноша вытер окровавленную ладонь. — Потерпи, я вытащу стрелу!

Над ними затопали копыта. Один из всадников спешился и вытащил меч.

— Не стоит тратить время на эту падаль, — произнес он голосом, привыкшим повелевать. — Они убивают нашу дичь, нападают на торговцев, которых и без того мало в наше неспокойное время, одиноких путников обирают до нитки. Мы вешаем их, если поймаем. Этому еще повезло — он сдохнет сам.

— Он тоже хочет жить, — сквозь зубы процедил юноша. Ему было неудобно — надо было придерживать тело в определенной позе и тащить стрелу. Ему очень нужна была третья рука. А лучше — и четвертая. Дело поэтому продвигалось медленно, и каждое его движение причиняло раненому лишние страдания.

— Твои друзья придут за тобой? — спросил он для того, чтобы отвлечь альфара от жуткой боли.

— Н-н… — Он только застонал, скрипя зубами. По губе побежала струйка крови.

— Эти дикари никогда не возвращаются, если их спугнуть во время охоты, — вместо него ответил знатный эльф. — Но никогда не упускают случай ударить в спину. Мы представляем собой отличную мишень.

— Они не дикари, — возразил юноша. Ему наконец удалось справиться со стрелой, и он зажал вторую рану руками, вливая в израненное тело целительные силы. — Они были…

— Вот именно что «были»! — Эльф выругался сквозь зубы, причем по-орочьи, то есть матерно, в три этажа. — Они запятнали свои мундиры, обесчестили себя!

— Да? — Юноша наконец вытер руки, чувствуя, как ноют после сеанса исцеления пальцы. Ощущение было такое, словно они побывали в тисках у палача. — А я слышал, что честь снимается только вместе с одеждой! То есть с мундиром!

Раненый альфар воззрился на него с удивлением, словно услышал невесть какое божественное откровение. Но эльфов пронять было труднее.

— У таких, как он, — знатный эльф пнул лежащего ногой, — чести не было изначально. Взять!

Его спутники под локти подняли целителя, у которого слишком болели руки, чтобы он мог сделать что-либо без посторонней помощи. В это время двое других быстро и почти что профессионально связали альфара по рукам и ногам и бросили поперек седла одного из них. Другой рыцарь тем временем принес мешок юноши вместе с торчащей в нем стрелой.

Путешественника поставили перед лицом предводителя маленького отряда. Это был знатный эльф средних лет с лицом надменным, как у всех средних лордов, недостаточно знатных, чтобы служить непосредственно Наместнику.

— Вы — волшебник? — удивился он.

— Я — медиум, — скромно потупился юноша. — Но мне довелось на войне освоить науку исцелять. Видящим пришлось обучить меня этому мастерству, поскольку у них самих… э-э… рук не хватало.

— Да, благодаря вашему умению, у нас сегодня вечером будет развлечение, — сказал лорд.

— Что с ним сделают?

— Скорее всего, мы его повесим. — Лорд вскочил в седло подведенного коня и протянул юноше руку. — Прошу вас быть нашим гостем. Вы пострадали от этих негодяев на моих землях, и я обязан как-то компенсировать вам ущерб.

— Маленькая дырка в мешке не стоит чужой жизни, — попробовал отговориться маг, но спорить было бесполезно. Лорд помог ему устроиться за спиной на крупе коня и взмахнул рукой, давая сигнал к отъезду.

За перелеском, куда прискакал маленький отряд, обнаружились еще два всадника, не последовавшие за остальными потому, что за их конями на арканах волочились кое-как срубленные из сучьев волокуши, на каждой из которых лежали оленьи туши. Юноша поздно заметил, что остальные всадники тоже везут дичь — зайцев, птиц, даже двух лисиц и молодую косулю. У самого лорда к луке седла было привязано несколько зайцев.

— Мы запасаем мясо на зиму, — популярно объяснил лорд, пуская коня рысью. — Новые хозяева оставили нам всего пятерых коров и полтора десятка овец, так что мы вынуждены промышлять охотой, как когда-то. А эти, — он кивнул на брошенного поперек седла альфара, — вспугивают нашу дичь, совершают налеты на наши огороды, грабят и воруют…

Юноша внимательнее посмотрел на пленника. У того слегка напряглись плечи, но он и ухом не повел.

Через несколько минут болото кончилось. Границей его служило узкое серповидное озеро, на берегу которого стоял небольшой замок.

Крепостная стена была разрушена в двух местах и кое-как заделана, ров наполовину засыпан и уже начал зарастать, вместо ворот была простая створка, сбитая из горбылей. За провалами ворот виднелся донжон, верхняя деревянная часть которого сгорела. Там еще торчало несколько самых толстых балок.

Подъезжая к развалинам, лорд кивнул одному из своих спутников, и тот громко протрубил в рог призывный сигнал. На этот звук замок ожил — распахнулась воротина, и навстречу высыпало практически все население. Это были три эльфийки — две постарше и одна совсем юная, пятеро детей и семейство светлых альфаров. Среди них выделялись двое мужчин — отец и сын. Все дети — три девочки и два мальчика, младшего из которых мать несла на руках, — были одеты в старые, линялые, но чистенькие платьица. Оба альфара, отец и сын, носили на поясе оружие.

Всадники осадили коней перед воротами, не торопясь спешиваться.

— Замок Водяная Лилия. До войны здесь жила семья одного из моих вассалов, — объяснил Видящему лорд. — Семья из восьми эльфов, не считая детей. Сейчас остались лишь три женщины и их дети. Я помогаю им по мере сил, поскольку мой долг — заботиться о своих собратьях. Без меня они вряд ли переживут эту зиму. А им еще и приходится защищаться от грабителей, для которых нет ничего святого!

Плечи связанного пленника при этих словах чуть напряглись, но он не пошевелился и не сказал ни слова.

Один из рыцарей отцепил от своего седла волочившуюся за ним оленью тушу, двое других сбросили сверху дичь, которую везли. Сам лорд пожертвовал одного из зайцев. Мужчина-альфар подошел к туше, достал нож и сразу стал ее разделывать.

Обменявшись с хозяйкой замка несколькими словами, лорд развернул коня и поскакал своей дорогой. Отряд рыцарей потянулся следом.

— Темноволосые убили всех защитников этого замка, — негромко промолвил лорд. — Женщины из Водяной Лилии скрывались в лесу вместе с детьми, а потом вернулись, чтобы похоронить останки своих мужей, братьев и отцов. Леди до сих пор надеется, что ее сын жив, ибо она не нашла его среди погибших.

Ехать оказалось недалеко — через несколько минут, миновав небольшой лесок и луг, а также еще один замок, на этот раз совершенно пустой и разрушенный — поля вокруг зарастали травой и молодыми деревцами, — всадники выехали к большому замку, стоящему на холме, под которым протекала речка. От берега к берегу ее был перекинут мост, такой массивный и добротный, словно его делали тролли. Замок в отличие от многих не выглядел так уж сильно пострадавшим от войны. Только приглядевшись, можно было заметить, что ворота у него новые, а на стенах не хватает некоторых зубцов.

Герольд снова протрубил сигнал, и ворота стали открываться, чтобы пропустить всадников.

— Замок Инвемар, — сообщил лорд молодому магу. Поскольку подавляющее большинство замков носят имена своих владельцев, за исключением тех, которые получены как приданое в результате женитьбы на богатой наследнице, то лорд таким образом заодно и представился.

На дворе охотников встречала целая толпа — около десятка альфаров и рядовых рыцарей-эльфов бросились принимать коней, в то время как слуги спешили разобрать дичь. На крыльце показалась леди Инвемар в сопровождении четырех девушек — две из них были постарше, а две совсем девочки. Вместе с нею вышло несколько дам.

— Мой лорд! — Леди Инвемар приблизилась к супругу. — Вы вернулись с богатой добычей! Позвольте вас поздравить! А ваш брат, Овимар, только напрасно скитался по болотам — кабана ему достать так и не удалось.

— Овимар чересчур горяч, — скривился лорд. — Вот и поплатился за свою несдержанность… Дорогая, я привез не только дичь. У нас сегодня необычный гость!

Думая, что речь идет о нем, юноша сделал шаг вперед, но в это время одна из старших девушек-эльфиек вскрикнула и сбежала с крыльца. Растолкав рыцарей, она бросилась к связанному пленнику-альфару, которого как раз в это время сняли с коня и поставили на ноги.

— Норрик? — воскликнула она. — Это ты? Пленник кашлянул и неуверенно улыбнулся:

— Миледи…

— Вот тебе! — Размахнувшись, девушка влепила ему пощечину. — Это за моего отца! А вот это, — последовал новый удар, — за моего жениха! Если бы не ты, — третий удар, — они были бы живы! Ненавижу тебя! Ненавижу! Вот тебе! Вот!

С каждым восклицанием она била альфара по щекам и лицу, с рыданиями выкрикивая проклятия. Пленник лишь мотал головой, не произнося ни слова, но прежде чем девушка успела окончательно разбить ему лицо, молодой маг бросился вперед и встал между ними. Девушка вскрикнула от ярости, когда он перехватил ее запястья.

— Остановитесь, миледи! — ясно и четко сказал юноша. — Что вы делаете? Вы бьете того, кто не в состоянии защитить себя! Не теряйте своего лица!

— А ты кто такой? — закричала девушка. — Ты ничего не знаешь! Если бы он не бросил моего отца, он был бы жив! И мой жених тоже!

Она разрыдалась в голос, и юноша выпустил ее запястья. Один из рыцарей тут же подхватил плачущую девушку на руки и поспешил унести в дом. Она плакала так горько, что все невольно остановились, провожая ее глазами.

— Не стоит осуждать леди Оссирель, — промолвил лорд Инвемар. — Она — наследница и старшая дочь моего соседа, лорда Оссира. Мы вместе сражались с темноволосыми. Ее отец и мой сын, ее нареченный жених, погибли в том бою. Тогда многие доблестные рыцари и благородные лорды расстались с жизнью. Погибли, но не отступили, не поддались трусости и панике! — Последние слова явно предназначались для пленника, на плечах которого до сих пор болтался военный мундир. — Уже после битвы я сам отвез тело лорда Оссира его семье. Его жена умерла от горя в тот же день, девочки остались сиротами, и я привез их в свой замок и назвал дочерьми… Но довольно о грустном! Миледи, — обратился он к супруге, — сегодня вечером нас ожидает небольшое развлечение. Мы собираемся повесить этого дезертира!

У пленника от ударов Оссирель были разбиты губа и нос, под глазом уже начал наливаться синяк, но он ответил лорду мрачным взглядом исподлобья.

Леди выпрямилась, и юноша уже подумал, что она собирается вступиться за пленника, но женщина лишь сказала:

— Думаю, мой господин, что лучше это сделать после ужина. Сцена казни некоторым может испортить аппетит.

— Что я, зверь какой-нибудь? — улыбнулся лорд Инвемар. — Девчонки, если не хотят, могут не смотреть! Но ты права — лучше отложить казнь. Тем более что я устал и проголодался.

— На кухне уже готовят ужин, милорд, — улыбнулась леди. — Сейчас будет готова купальня.

— А пока разреши представить тебе и другого нашего гостя. — Лорд Инвемар взял за локоть Видящего. — Мы спасли его от этих бандитов. Это… э-э…

— Я — медиум, госпожа, — представился юноша. — На войне мне пришлось быть целителем, так что можете называть меня так.

— Господин целитель, — леди Инвемар кивнула ему с улыбкой, — прошу вас быть нашим гостем.

Час спустя все собрались в большом зале замка на ужин. Переступив порог, молодой маг замер от удивления, разинув рот. Хотя хозяин и уверял, что замок пострадал от войны и сейчас вокруг лишь остатки былой роскоши, все-таки большой зал был украшен лучше, чем у него дома убирали зал на праздники. Яркие полотнища с гербами и различными символами спускались с пола до потолка, на колоннах были цветные ленты и венки осенних желтых цветов, пол устилали пестрые циновки, а на скатертях была красная шелковая кайма. Лавки для гостей были тоже покрыты чистым сукном, а на возвышении, где стоял стол для самого лорда и членов его семьи, на полу были набросаны лепестки роз. В нише разминались акробаты и настраивали свои инструменты музыканты, которые должны были услаждать слух пирующих и развлекать их.

Угощение тоже было на славу. Кроме оленя и косули подали двух молодых барашков в соусе из белого вина, свежие хлебы с маслом, фрукты и ячменную кашу с ягодами и грибами. Для хозяина и его семьи были приготовлены фаршированные яйца и запеченная рыба. Вина, правда, было мало — только один бочонок, для самого лорда и его семьи. Остальные довольствовались элем и яблочным соком, который наливали исключительно юным леди.

Молодого мага усадили за стол хозяев, как единственного гостя. Напротив него устроилась старшая дочь лорда Инвемара, взиравшая на него с мягкой улыбкой. Кроме лорда и леди Инвемар, а также их дочери и молодого Видящего тут был младший брат владельца замка, лорд Овимар, и его супруга. Еще два лорда, которые лишились своих замков и временно гостили здесь, пока не восстановятся их дома, устроились среди рыцарей. Там же юноша заметил и Оссирель. Подле нее обнаружился тот самый рыцарь, что унес ее со двора, рыдающую в три ручья. Он то и дело предлагал ей те или иные блюда, и их головы иногда так тесно сближались в тихой беседе, что не было сомнений — совсем скоро он вытеснит из ее сердца образ погибшего жениха.

За главным столом разговоры вертелись вокруг гостя. Молодой маг еле успевал отвечать на многочисленные вопросы, которыми его осыпало семейство лорда Инвемара. Долг хозяина — развлекать гостя, и лорд, видимо, считал, что это значит не дать ему рта закрыть.

— Говорят, вы были на войне? — Дочь лорда, стрельнула в его сторону глазами. — Там, наверное, страшно?

— Очень, — признался он. — Хотя мне не пришлось сражаться…

— Почему?

— Я не рыцарь, — пожал он плечами. — Рыцарские шпоры получил мой старший брат. Я — третий сын и не мог рассчитывать на это. Большая удача, что у меня нашли медиумический дар.

— У вашего отца трое сыновей? — это задала вопрос леди Инвемар.

— Четверо. И три дочери. Старшей перед моим отъездом в Орден нашли жениха, но на свадьбе мне присутствовать не разрешили — я к тому времени уже был послушником и не должен был покидать стены обители, где обучался.

— А вы видели темноволосых? — снова влезла дочь лорда. — Правда, они ужасны!

— Ну как вам сказать… Повторяю, я был целителем, и мне не пришлось встречаться с ними на поле боя.

— А это правда, что своих пленников они варят живьем в котлах? — жадно продолжала расспросы девушка.

— Не знаю. Не видел.

— А правда, что они снимают кожу с детей, чтобы сшить из нее одежду?

— Откуда у вас такие познания, леди? — Он не мог сдержать улыбки.

— Ну как же! Наша Видящая много рассказывала о том, каковы темноволосые! Я все про них знаю! — заявила юная леди с таким уверенным видом, что молодой маг не решил спорить. Вряд ли она поверит, что однажды, когда они уже маршировали в Землю Ирч, уходя с завоеванного Архипелага, на одном из привалов к нему подошел незнакомый орк. Он принес птицу с перебитым крылом и попросил ее вылечить. Юноша был просто уверен, что несколькими неделями раньше этот же орк спокойно сражался и убивал эльфов. В каждом есть и хорошее, и дурное. Надо только уметь это заметить.

Глава 3

Пир закончился, когда лорд Инвемар встал и хлопнул в ладоши:

— Все! Пора!

Музыканты тут же отложили инструменты, гимнасты прервали свои кувырки и, откланявшись, удалились, а слуги выбежали и стали убирать со столов.

— Пора заняться делом, — промолвил лорд, и юноша сразу понял, что тот имеет в виду. — Все, наверное, уже готово!

— Я должна это видеть! — вскочила с места леди Оссирель.

— Я тоже, — решительно заявила дочь лорда, покосившись на отца.

Тот пожал плечами и, выйдя из-за стола, направился к выходу. Большая часть присутствовавших на пиру эльфов потянулась следом.

Молодого мага никто особо не приглашал, но ноги сами понесли его вон.

Пока они пировали, начало темнеть. Похолодало, задул резкий ветер, который обещал к рассвету пригнать дождевые тучи. На дворе виднелась виселица — палач как раз закончил прилаживать веревку к перекладине и подергал ее, проверяя на прочность.

На дворе собрались почти все эльфы, кроме нескольких женщин, которые укладывали спать детей. Пришли и некоторые альфары — те слуги, у которых было немного свободного времени. Палач отсалютовал лорду, и Инвемар махнул рукой:

— Привести осужденного!

Чуть в стороне от громады замка стояло приземистое строение, сложенное из камня. Тяжелая массивная дверь и отсутствие окон наводили на мысль о кладовой или темнице—в некоторых замках одно здание успешно совмещало обе эти функции. Сейчас у двери на часах стояли двое рыцарей. Лорд Инвемар передал управляющему ключ, и тот отпер дверь, проходя вниз вместе с рыцарями.

Пару минут спустя они появились вновь. Рыцари вели пленного альфара, у которого были связаны за спиной руки. Мундир и рубашку с него сорвали, открыв худощавое, жилистое, совсем мальчишеское тело. Он слегка пошатывался, но старался держать голову прямо.

Палач помог ему взобраться на скамеечку. Петля закачалась как раз перед носом осужденного, но тот старательно отводил взгляд.

Лорд Инвемар вышел вперед.

— Сегодня мы казним предателя и разбойника, — начал он красивым звучным голосом. — Того, кто виновен сразу в двух преступлениях. Во-первых, он предал своего лорда и самовольно покинул поле боя, а во-вторых, он усугубил свою вину тем, что не вернулся к семье своего хозяина, а стал жить по-своему и нападать на честных граждан, пользуясь тем, что на Острове после войны царит разруха. Такие, как он, наживаются на нашей беде, и, верша справедливость, мы хотим показать всем, что с нами шутки плохи. Смотрите все! Так будет с каждым, кто нарушит наши законы!

Оссирель сжала кулаки. Молодой маг обернулся на девушку и поразился огню, горевшему в ее глазах. Она явно ненавидела Норрика и сейчас наслаждалась каждым мигом.

— Палач!..

— Погодите! — Юноша вышел вперед. — А как же последнее напутствие? И неужели никто не проводит его в мир иной?

— У нас в замке больше нет Видящей, — отрезал лорд Инвемар. — Придется ему отправляться на тот свет без посторонней помощи. Тем более что он…

— Я — священник. Позвольте мне поговорить с осужденным напоследок!

И прежде чем ошеломленный таким заявлением лорд закрыл рот, он быстро шагнул и вскочил на скамеечку рядом с альфаром.

Норрик взглянул на него искоса и тут же отвел глаза, но за этот краткий миг юноша понял, что ему очень страшно.

— Зачем? — прошептал тот побледневшими губами. — Зачем ты спас меня… тогда?

— Я хотел подарить тебе надежду. Прости…

— Надежду на что? Что Покровители будут ко мне милостивы? — Альфар бросил взгляд на петлю и отвернулся. — Уходи. Ты уже сделал все, что мог.

— Постой! Я попытаюсь тебе помочь…

— Уже попытался. — Пленник скривился, пытаясь улыбнуться, но прыгающие губы плохо слушались. — Иди отсюда… доброхот…

В уголке его глаза блеснула слезинка.

— Уйди отсюда, прошу тебя! — чуть не закричал он. — Я ненавижу тебя! Ненавижу всех вас!

Молодой маг коснулся его лба тем же жестом, каким — он видел это на войне — волшебницы касались мертвых воинов, прежде чем начать погребальную мессу.

— Доверься мне, — прошептал он. — Я попытаюсь…

— Вы уже закончили? — крикнул лорд Инвемар. — Поднимается ветер!

Юноша посмотрел на знатного эльфа через плечо и, последний раз прошептав альфару: — Верь мне! — спрыгнул наземь.

— Палач!..

Видящий стремительно обернулся — для того, чтобы увидеть, как палач выбил скамеечку из-под ног Норрика.

Худое тело сорвалось вниз, задергалось в петле… и упало наземь.

Юноша стремглав бросился к осужденному и потянул с его шеи петлю, спеша ослабить захват. Альфар хрипел, задыхаясь, и маг обхватил его горло ладонями, исцеляя и восстанавливая пережатые сосуды и порванные связки.

Над его головой переругивались лорд Инвемар и палач.

— Дурень косорукий! Простую веревку не мог завязать! Один узел! Всего один!

— Да я вязал! Извольте взглянуть, мой лорд, — она как раз посередине порвалась! Петля осталась на мальчишке, а вот это — на перекладине.

— Значит, веревка была плохая.

— Я взял новую! Посмотрите сами! Она совсем свежая! Только-только…

— Хм! Что ж, хорошо. Тогда ты сейчас просто принесешь другую веревку, и мы продолжим.

— Нет! — Стоявший на коленях юноша выпрямился над осужденным. Тот еще хрипел и задыхался, но дышал уже ровнее. — Нельзя казнить дважды! Тем более таким способом! Покровители дали понять, что не желают его смерти! И так погибли уже многие! Зачем уничтожать тех, кто чудом выжил?

— Он дезертир и грабитель! — отрезал лорд Инвемар. — Его все равно должны были казнить — если не как дезертира во время войны, то после нее — как грабителя! Ему просто повезло, что казнь оказалась отсрочена на четыре года! Но кое в чем ты прав, целитель. Веревке мы доверять больше не будем. Старый проверенный топор лучше. Палач…

— Мой господин и супруг, — неожиданно вмешалась леди Инвемар, подходя, — я прошу вас остановить казнь.

На какой-то миг молодой маг решил, что женщина на его стороне, но она спокойно продолжила:

— Уже поздно и становится темно. Кроме того, поднимается ветер. Может пойти дождь. Прошу вас отложить казнь до утра, когда распогодится.

— Ты права, моя госпожа, — подумав, кивнул лорд. — Эй, кто там! Взять его и запереть! До утра!

Молодой маг пытался протестовать, но лорд крепко взял его за локоть и поднял с земли, удерживая на месте, пока альфара, еле переставлявшего ноги, волокли прочь.

— Я прекрасно понимаю, что эти впечатления слишком сильны для вашей возвышенной души, целитель, — сладко промолвил он, — поэтому, дабы не смущать вас, я решил казнить грабителя на рассвете, с первыми лучами солнца. Вы можете не присутствовать — вы наш гость, и никто не заставляет вас подниматься вместе со слугами. А теперь пройдем в дом. Моя леди покажет вам вашу комнату!

Леди Инвемар уже поднималась на крыльцо, подталкивая обеих своих дочерей — родную и приемную. Девушки упирались — особенно Оссирель, которая так и не увидела казни Норрика и была разочарована. Следом за лордом двинулись его приближенные, так что юноша оказался в кольце и был вынужден подчиниться.

Ночью действительно пошел дождь, но его шум и вой ветра действовали отнюдь не успокаивающе. Даже сквозь стук капель в окно маг слышал скрип виселицы — она словно негодовала на то, что упустила свою жертву. Завтра свою долю крови получит плаха — деревянная колода, на которой в другие, мирные времена рубят головы курам и разделывают мясные туши.

Несмотря на усталость, впечатления оказались столь сильны, что молодой эльф даже не пытался уснуть. Какое-то время он лежал в постели, глядя в потолок, но потом встал и начал ходить из угла в угол, чувствуя себя зверем в клетке. Он больше не мог оставаться безучастным и должен был что-то предпринять. Подумав об этом, маг начал одеваться. Хорошо, что вчера он отказался отдать свой балахон в чистку!

Замок Инвемар крепко спал. То есть должен был спать. Обостренным чутьем мага юноша слышал осторожную возню часовых, которые укрылись от дождя в караулке, сопение и хихиканье парочки влюбленных, монотонную колыбельную матери, склонившейся над никак не желающим засыпать ребенком, и плач другого младенца, который проснулся от голода. В тишине зашуршала одежда, послышался негромкий голос, и плач сменился довольным чмоканьем. Потом тихонько скрипнула дверь, и послышались осторожные шаги.

Юноша замер у самой двери, затаив дыхание. Кто-то шел по замку легко и быстро, как у себя дома. Незнакомец, явно мужчина, был настолько уверен, что его никто не задержит и не заметит, что даже позволил себе уронить что-то внизу, зацепившись в темноте.

Это могло быть знаком судьбы, и молодой маг, подхватив посох и мешок, кинулся следом. Он двигался намного тише — во всяком случае, парочка слуг, застигнутых им под лестницей как раз во время жаркого соития, даже не остановилась.

Незнакомец вышел наружу не через главные двери, а воспользовался задним крыльцом, которое выходило к хозяйственным постройкам. Юноша не знал, где это, и чуть замешкался, поэтому, когда он выскочил следом, незнакомца нигде не было видно.

Впрочем, нет! Возле приземистого строения мелькнула какая-то тень. Юноша глубоко вздохнул и нырнул следом под дождь.

Часовые возле кладовой-темницы тоже попрятались от дождя, и незнакомец возился у двери один. Он отпирал ее своим ключом, и только по этому молодой маг опознал лорда Инвемара. Неужели знатный эльф снизойдет до того, что самолично прикончит преступника, не дожидаясь рассвета? Или есть нечто, связывающее Норрика и лорда Инвемара, кроме того, что тот служил когда-то его несостоявшемуся родичу?

«Куда я лезу? Зачем?» — спросил сам у себя юноша, но остановиться уже не мог. Он дождался, пока лорд Инвемар отопрет замок и спустится внутрь, после чего двинулся следом.

Лестница вела круто вниз и была идеально прямой. Не считая нужным таиться здесь, лорд зажег факел, освещая себе путь. У его преследователя, таким образом, отпала необходимость в свете, но, если лорд обернется, спрятаться ему будет негде. Юноша торопливо набросил на себя защитный полог — так стать совсем невидимым нельзя, можно лишь раствориться в толпе или сделать так, чтобы вместо тебя увидели кого-то другого. Вот он и притворился стражником, который проявил излишнее рвение, несмотря на непогоду.

По счастью, лорд Инвемар слишком торопился, чтобы оглядываться. Он прибавил шагу, а потом завернул за угол. Юноша заставил себя досчитать до десяти, прежде чем осторожно начать спускаться. Слабого отсвета факела ему было достаточно, чтобы не споткнуться на крутых ступенях.

На двадцатой ступени лестница закончилась небольшой площадкой. Глаза юноши к тому времени настолько привыкли к темноте, что даже совсем ослабевшего света было достаточно, чтобы разглядеть, что вокруг в стенах виднелись ниши, забранные решетками, и небольшие дверцы, запертые на замки. В каждой нише что-то лежало — мешки, горы овощей, какие-то ящики. Лишь одна была пуста — там у дальней стены на голом каменном полу скорчилось живое существо. В темноте ясно белела голая спина осужденного альфара.

Свет факела лорда Инвемара удалялся по одному из двух коридоров, и юноша, не теряя времени, приник к решетке и шепотом позвал:

— Норрик!

Тот не спал — было слышно, как от холода стучат его зубы, — но повернулся не сразу, словно мышцы одеревенели и больше ему не подчинялись.

— К-кто т-тут? — еле выговорил он хриплым голосом и закашлялся.

— Тише! — протянул руку юноша. — Здесь лорд Инвемар.

— А т-ты кто?

— Ты меня не узнаешь? — Юноша протянул руку. На ладони вспыхнул крошечный огонек, осветив его лицо. Норрик отшатнулся:

— Ты?

— Я пришел, чтобы спасти тебя.

— Зачем? — Альфар непроизвольно коснулся рукой своей шеи. Там виднелись синие пятна.

— Мне показалось, что ты хочешь жить, — пожал маг плечами и, осмотрев решетку, взялся за один из прутьев. — Погоди, я сейчас!

Он сосредоточился, и под его руками прут начал истончаться и как бы растворяться в воздухе. Норрик не успел сосчитать до десяти, а в решетке зияла дыра. Юноша взялся за второй прут, но вздрогнул и обернулся:

— Что это там?

— Сюда идут! — Альфар шарахнулся к задней стенке и сжался в комок. — Это за мной!

— Нет. — Молодой маг сосредоточился. — Это открылся портал!

Так иногда бывало — порталы устанавливались не в самом замке, а чуть в стороне — где-то в кладовой, среди хозяйственных построек, а однажды его устроили прямо в крепостной стене, как раз над потайным выходом из замка. Здесь портал, видимо, находился в кладовой, как раз в конце того коридора, куда направился лорд Инвемар. Но зачем знатному эльфу куда-то отправляться тайком посреди ночи?

Двух выломанных прутьев было достаточно, чтобы хрупкий альфар мог протиснуться в щель. Правда, его удерживал на месте толстый ошейник с цепью, крепившейся к кольцу, вделанному в стену. Но одного прикосновения молодого мага оказалось достаточно, чтобы замок отомкнулся.

— Ты волшебник? — ахнул Норрик и закашлялся.

— Молчи! — Юноша проворно зажал ему рот ладонью — в подземелье все звуки разносились очень далеко. — Горло болит?

— Есть немного.

— Тогда говори поменьше. Пошли!

Взявшись за руки, они осторожно последовали по пятам за лордом Инвемаром. Когда понял, что собирается предпринять его освободитель, Норрик попытался вырваться:

— Я не хочу… кх-кх… Не надо!

— Тише!

Впереди уже раздавались голоса. Беглецы сразу узнали лорда Инвемара, который быстро пересказывал что-то.

— Это все? — послышался незнакомый женский голос— Негусто!

— У нас провинция! Новостей особенных нет. Вот если бы в столице…

— Столицей занимаются и без тебя! Что-нибудь еще?

— Вот разве что, госпожа…

Затаив дыхание, оба юноши выслушали повесть о том, как сегодня днем на болотной тропе охотники наткнулись на отряд грабителей, который вздумал обокрасть молодого мага.

— Это правда? Он маг? — резко спросила женщина. — Мужчина? Чистокровный эльф? Не полукровка?

— По-моему, нет, — ответил лорд Инвемар. — А что до его способностей, то взгляни сюда, госпожа! Как, по-твоему, была перерезана эта веревка?

Послышался странный звук — нечто среднее между свистом и всхлипыванием.

— Это магия! — воскликнула женщина. — Настоящая огненная магия! Как это случилось?

— Я не сразу понял. Но он посмотрел на веревку, когда мы повесили грабителя, и та порвалась!

Норрик тяжело задышал, хватая себя за горло рукой.

— Он посмотрел? Просто посмотрел?

— Да, госпожа.

— И это был юноша? Что тебе еще о нем известно, милорд?

— Он говорил, что был медиумом на заставе, когда ее атаковали темноволосые. Ему чудом удалось спастись, открыв портал. Потом ему пришлось воевать, быть целителем. Он так и велел называть себя — просто целителем, потому как настоящего имени у него нет.

Женщина выругалась сквозь зубы.

— Это невозможно, — проворчала она. — Этого просто не должно быть! Слушай, Инвемар, ты должен задержать его в поместье как можно дольше. Как ты это сделаешь — мне неважно. Но пока за ним не придут мои сестры, он не должен покидать поместье. Однако будь осторожен — это сильный маг.

— Ты? — Норрик толкнул молодого мага в плечо. Юноша в ответ пихнул его локтем — мол, не мешай! Он осторожно преодолел последние несколько шагов, отделявшие их от заговорщиков, и увидел тупик, которым оканчивался ход. Лорд Инвемар стоял напротив незнакомой волшебницы.

Больше он ничего не успел рассмотреть — в следующий миг их заметили.

— Вон он! — вскрикнула Видящая, ткнув пальцем в юношей. — Лови!

Она взмахнула руками, словно расправляя большой платок, и молодой маг еле успел отпрянуть. Парализующее заклятие задело его только краем, отозвавшись звоном в ушах и ломотой в костях, но он не оцепенел и не потерял сознания, а, схватив Норрика за руку, бросился бежать. Вслед ему полетели отчаянный крик лорда Инвемара и еще одно парализующее заклинание, но было поздно.

На повороте возле своей камеры Норрик вдруг споткнулся и рухнул лицом вниз. Оглянувшись на него, юноша увидел, что по телу альфара бегают бледные искорки — это были остатки второго парализующего заклинания, которое достало их на излете. Оно было слишком слабым и не лишило беглеца сознания.

В глазах Норрика метался ужас.

— Все? — прохрипел он. — Неужели все?

Молодой маг не стал отвечать — сзади уже грохотали шаги лорда Инвемара, и он, поднатужившись, вскинул тело Норрика на плечо, как овцу. Альфары меньше ростом и легче эльфов, так что с такой ношей он довольно быстро взбежал по ступенькам наверх. Магический паралич, если жертва не лишилась сознания, должен пройти довольно быстро, через пару часов. Но это время они должны где-то пересидеть. Лорд Инвемар наверняка поднимет тревогу. Куда им спрятаться?

Дождь все лил, и на дворе было так темно, что юноша заметался, не зная, куда бежать. Он не успел разглядеть задний двор, к которому они сейчас были гораздо ближе, чем к воротам, но знал, что там должен быть садик или огород. Даже в его родном замке, который был очень маленьким и тесным, мать нашла местечко для нескольких грядок, чтобы было где посадить пряности и целебные травы.

Юноша бросился наугад и действительно, обогнув еще одно строение, назначение которого в темноте осталось для него невыясненным, вломился в мокрые заросли какого-то кустарника. Судя по всему, это был шиповник. Не обращая внимания на колючки, которые впивались в одежду и кожу лица и рук, он продрался со своей ношей вглубь, пересек лужайку и налетел на другие кусты, не такие колючие, но более высокие и густые. Ветки их были приподняты над землей с помощью рогулек. Здесь, на мокрой траве, он и устроил свою ношу.

— Тревога! — раздался сзади крик лорда Инвемара. — К оружию!

Норрик тяжело дышал, всхлипывая и постанывая.

— Что со мной? — плачущим голосом прошептал он. — Я не могу пошевелиться! И совсем не чувствую ног!

— Тихо. — Юноша торопливо накладывал на них обоих отводящее глаза заклинание и не сразу ответил. — Это парализующее заклятие.

— Что со мной будет? Я умру?

— Нет. Если его не возобновить, оно само пройдет через пару часов. На это время мы должны затаиться. А теперь помолчи! Я хочу послушать!

Лорд Инвемар выскочил почти вслед за ними. Но вместо того чтобы кинуться в погоню, поднял тревогу в казарме. Это дало беглецам время добраться до кустов, но зато теперь на них охотились все рыцари, живущие в замке. Часовые отозвались на призыв лорда первыми. Они уже начали прочесывать окрестности. Не было сомнений, что через несколько минут первые из них доберутся до садика. И если среди них нет скрытого медиума, просто пройдут мимо.

— Ищите везде! — сквозь шум ливня раздавался голос лорда. — Они побежали в эту сторону! Огня! Больше огня! Ничего не видно!

Свет факелов разрывал тьму, но они горели плохо, чадили и дымились. Растянувшись цепью, рыцари начали обшаривать все вокруг, тыча древками копий во все подозрительные места. Юноша лихорадочно набросил на себя и альфара полог невидимости — теперь, даже если до их кустов доберутся, не заметят, пока не наступят. Даже копьями не станут тыкать для проверки. Впрочем, если бы с рыцарями была та Видящая, она бы живо почуяла его магию. Странно, что она не приняла участия в поисках. У нее появились дела поважнее?

Мысли молодого мага все время возвращались к этой волшебнице, хотя он честно пытался думать о том, как бы спастись. И дураку ясно, что вечно под кустом не просидишь. Дождь однажды кончится, наступит утро, и что тогда? К тому времени им обоим надо покинуть замок… Эх, если бы не та Видящая!

Кстати, что она тут делала? Официально Орден прекратил свое существование на территории Империи Ирч, да и на остальной части Архипелага он тоже должен был свернуть свою деятельность, поскольку его главной целью на протяжении веков были поиски Золотой Ветви. Золотая Ветвь была обретена, волшебницам просто больше нечего делать. Неужели они нашли себе новую цель в жизни? Тайно навещать некоторых лордов и собирать новости? Для чего? Просто потому, что им скучно в изгнании, или они что-то готовят? Юноша понял, что случайно прикоснулся к чужой тайне.

…Но как та Видящая отреагировала на сообщение о нем самом! Мужчина-маг! Первый настоящий, чистокровный маг после короля Моррира, правившего в седой древности, когда еще помнили, что такое Великое Зло. Король Моррир сражался с Великим Злом. Три из шести его дочерей стали волшебницами и продолжили дело отца. По версии Ордена, именно они были первыми Видящими. Неизвестная волшебница приказала лорду Инвемару задержать мага во что бы то ни стало, пока не прибудут ее сестры. И что тогда?

Нет, определенно надо уходить. Но куда и как? Времени остается все меньше и меньше.

Портал, внезапно понял юноша. Идеальный выход, если не считать того, что он знает совсем мало «адресов» и совершенно не представляет возможностей именно этого портала. Хватит ли у него мощности забросить их в нужное место? Не выкинет ли он их в чистом поле или, того хуже, в подпространство, заставив вечно лететь в пустоте? Но, судя по всему, другого выхода просто нет. И воспользоваться порталом надо до возвращения Видящих, чтобы они перекрыли его следы и не смогли проследить, куда он отправился.

Рыцари по-прежнему шумели в зарослях. Они нашли сломанные кусты шиповника и обрадовались, усилив поиски. Юноша тихо толкнул локтем альфара. Норрик с усилием повернул голову — на щеке прилип мокрый лист.

— Ты можешь двигаться? Паралич прошел? — шепнул молодой маг, одним глазом следя за рыцарями.

Норрик попытался пошевелиться:

— Кажется, да.

— Тогда приготовься. Скоро нам придется бежать. Очень много бежать.

Альфар попытался возмутиться, но юноша просто зажал ему рот ладонью — рыцари приближались. Оставалось всего несколько шагов. Один из них уже обшаривал соседние кусты. Сапоги другого внезапно оказались перед самым носом затаившегося юноши. Зашуршали мокрые ветки, по земле пару раз стукнуло копье.

Дождавшись, пока поисковики двинутся дальше, юноша внезапно вскочил и выбросил вперед и вверх правую руку с зажатым в ней посохом. На левом локте у него висел Норрик — онемение в ногах у него уже проходило, но он все равно хромал и болезненно морщился при каждом шаге.

— Вон они! — крикнул лорд Инвемар, но в это время огненный шар взорвался в воздухе, ярким золотым светом озарив весь садик, окруженный хозяйственными постройками.

Рыцари шарахнулись врассыпную, закрываясь руками от нестерпимого света. Кто-то упал на колени, крича от боли в глазах, и это дало беглецам шанс. Дернув за собой хромающего Норрика, юноша бегом бросился обратно к кладовой. Вслед им неслись яростные крики лорда Инвемара.

Еще несколько рыцарей прочесывали двор с другой стороны и выбежали на крики, едва не столкнувшись с беглецами. Но прежде чем они успели что-то предпринять, молодой маг снова вскинул посох — и воздушная волна смела рыцарей, швырнув их наземь и заставив прокатиться кубарем. Путь был свободен. Третий магический разряд сорвал с петель дверь в кладовую, и юноши побежали вниз.

— Куда? — попытался запротестовать Норрик. — Я не хочу! Пусти!

— У нас нет другого выхода! — Молодой маг метнул назад еще один огненный шар. Убить он никого не убьет, но преследователи замешкаются на несколько столь необходимых ему секунд.

Они ворвались в тупичок, где совсем недавно лорд Инвемар разговаривал с Видящей, и быстро огляделись при свете магического огонька. Всего три стены — две выложены обычным камнем, одна — гладкая, словно большое матовое стекло. Если присмотреться, можно было рассмотреть спиральные разводы.

— Это что? — Норрик вытаращил глаза, когда юноша шагнул в стену. — Портал? Я не хочу! Я боюсь!

Но его спутник уже поднял посох. И их окутала тьма.

В подпространстве нет ничего — ни верха, ни низа, ни самого понятия «пространство». Только мрак и холод. Юноша уже пользовался порталами и знал это сосущее ощущение, как будто ты растворяешься в пустоте и остается только разум. Потом тело возвращается, но чувство беспомощности не покидает еще очень долго. Новичкам потом приходится минут десять приходить в себя.

— Что это? — послышался горячий шепот Норрика. Альфар крепко прижимался к эльфу, словно в подпространстве можно потеряться.

— Ничто. Мы в складке между мирами. Я задал координаты, но не уверен, правильно ли все сделал. И я не знаю, как устроен этот портал. Понимаешь, они бывают двух видов — автоматические и на персональном управлении.

— То есть как?

— Автоматические способны подряд совершать несколько переходов в одну и ту же один раз заданную точку — это когда надо переправить в нужное место большое количество народа. Задаешь координаты один раз — и все просто идут, прекрасно зная, куда попадут. При персональном управлении эти координаты надо всякий раз вводить заново. Это долго и утомительно. Персонально управляемые порталы самые старые и ненадежные, потому как на большие расстояния не работают.

— А мы скоро прилетим?

Вопрос остался без ответа. Молодой маг прислушался к своим ощущениям — действительно, полет длился слишком долго даже для места, где напрочь отсутствует время. Но они не могли застрять! В этом случае им вряд ли удалось бы разговаривать. Хотя кто знает…

Он вздохнул и медленно поднял свободную руку с посохом. К его удивлению, навершие тут же загорелось слабым бело-голубым огоньком, что могло означать лишь одно — они уже прибыли на место. В подпространстве магия не действует.

— Свет! — отдал приказ юноша, и огонек разгорелся ярче, разгоняя тьму.

Юноши стояли, крепко прижавшись друг к другу, на небольшом возвышении посреди круглого зала. Изящные колонны окружали их двойным кольцом. Стены почти не были видны за их гладкими боками, но было заметно, что их покрывают причудливые барельефы. Над возвышением нависало нечто, отдаленно напоминающее массивную люстру. Напротив в стене виднелась овальная дверь.

— Где мы? — высказал общую мысль Норрик. Молодой маг осторожно спустился и сделал несколько шагов, прислушиваясь к тишине.

— Там, где нас выбросил портал, — ответил он. — В башне Ордена.

Норрик витиевато выругался, присоединяясь к спутнику.

— Только этого не хватало! — закончив свой монолог, высказался он. — Давай рванем обратно! Мне тут не нравится!

— Мне тоже, но воспользоваться этим порталом мы не сможем — он явно автоматический, и нас выбросит обратно к лорду Инвемару. Ты туда хочешь?

— Нет! — энергично замотал головой бывший грабитель. — Пойдем поищем другой портал!

Юноши добрались до выхода и выглянули наружу. Дверь открывалась в длинный зал, куда выходили еще семь таких же дверей — три на их стороне, четыре на противоположной. Зал был проходным — справа и слева виднелись широкие коридоры. Один был погружен во тьму, а другой освещен. Молодой маг внимательно посмотрел в ту сторону.

— Кажется, я здесь уже был, — протянул он. — Пошли!

Если это действительно та самая Обитель Ордена, оттуда он четыре года назад помогал вызволять императрицу Ласкарирэль, то именно тут сейчас обитают уцелевшие Видящие. Сюда прибыла та волшебница, которая навещала лорда Инвемара. Именно здесь что-то происходит, и сама судьба сделала за него выбор, дав возможность разгадать тайну Ордена. Подумав об этом, юноша решительно двинулся навстречу источнику света.

Глава 4

Видящая шла по коридору, и полы балахона развевались за ее спиной, как крылья. Завернув за угол, она вышла к покоям старших сестер и наставниц и, не останавливаясь, рывком распахнула двери одной из комнат. Вместе с щелчком пальцев вспыхнул свет. Две женщины, спавшие в одной постели, разом вздрогнули и проснулись. Старшая развернулась к незваной гостье, заслонившись рукой:

— Кто ты? Что происходит?

— Я только что от «своего» лорда, наставница! — задыхаясь, воскликнула та.

— И что? Это не дает тебе права врываться посреди ночи и учинять…

— Дело чрезвычайной важности! — едва не закричала вошедшая и рванула на себя одеяло. Младшая женщина испуганно пискнула и поспешила закрыться руками. Она и ее товарка оказались совершенно голыми.

— Выйди! — холодно распорядилась старшая. — И немедленно извинись! Как ты смеешь!.. Успокойся, милая! Все хорошо!

Последние слова относились к младшей, девушке с изящными формами, которая куталась в свои длинные волосы и краснела, опуская глаза.

— Не выйду! — упорствовала ночная гостья. — У меня сведения, которые не могут подождать, пока ты оденешься и выставишь эту… эту… в общем, вот эту вон! И тем более я не могу ждать утра!

Громкие голоса разбудили соседок обеих женщин. Спавшие в других кельях Видящие стали собираться, наспех накидывая и поправляя на ходу балахоны и плащи. Девушка в постели совсем побагровела — теперь половина Обители будет знать, что она спит с одной из наставниц! Та, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, отобрала одеяло у ночной гостьи и закутала им девушку, погладив ее при этом по плечу.

— Успокойся, мой цветочек, — прошептала она и, подняв лицо девушки за подбородок, поцеловала. — Все в порядке. Ложись и досыпай! А ты, — она развернулась к гостье, — немедленно расскажешь, что произошло и почему ты подняла всех на ноги. И берегись, если новость того не заслуживает!

По мнению некоторых, новостью, заслуживающей внимания, стали открывшиеся пристрастия наставницы. Теперь стало ясно, за какие такие таланты эта пустышка вдруг стала одной из советниц при старшей Видящей!

Наставница тем временем спокойно оделась и, поправив волосы, властным жестом указала на дверь:

— Мы будем говорить здесь или так и будем стоять?

Она занимала в Ордене один из высоких постов, поэтому никто не стал спорить. Все вышли и направились прочь от спален.

Когда вместе собирается большое число женщин — даже если это Видящие, прожившие на свете не одну сотню лет, а некоторые и все полторы-две тысячи, — заставить их соблюдать тишину очень сложно. Гул от почти трех десятков голосов — обсуждалось все, от ночного визита до собственных сновидений и лекарств от бессонницы, — заглушил бы и топот вражеской конницы, не то что шаги двух незваных гостей. И, конечно, некоторые волшебницы рангом поменьше, мимо чьих келий проходили старшие, тоже проснулись и высунули носы наружу, чтобы узнать, что за шум в такое время.

Любопытство — вторая черта, которая свойственна всем женщинам без разбора, а Видящие просто обязаны быть любопытными, ибо они не только колдуют, но и изучают природу во всех ее проявлениях. То есть ими движет желание узнать, что к чему. Так что ничего удивительного не было в том, что то одна, то другая келья распахивались, и младшие Видящие потихоньку пристраивались позади старших. Хорошо еще, что место сбора было недалеко, а то мог бы проснуться весь монастырь.

Двое юношей сначала пошли на свет и лишь потом услышали голоса и заметили суматоху. Из всех дверей выбегали волшебницы, подхватывая посохи и переспрашивая друг у друга, в чем причина тревоги. В любой момент незваных гостей могли заметить — всюду загорались огни, а спрятаться на этом этаже было практически некуда.

Норрик испуганно стрелял глазами по сторонам. Как и любой житель Радужного Архипелага, он много знал о возможностях Ордена. А поскольку он был не эльфом, а всего лишь альфаром, то знал об Ордене не только хорошее. Могущество Видящих многих пугало.

— Надо бежать! — шептал он, прячась за спиной более высокого молодого мага. — Если нас здесь найдут, мало не покажется!

— Молчи и не привлекай внимания, — прошептал тот в ответ.

— Нас заметут! Заметут, — бормотал Норрик. — Лучше бы я остался в темнице у лорда Инвемара! Там не так страшно! Там мне всего-навсего на рассвете отрубили бы голову…

— Замолчи! — Юноша нашел руку альфара и крепко сжал ее. — Иди за мной и не поднимай глаза. Я сделаю так, чтобы нас не заметили. Но я не смогу изменить еще и наши голоса, и то, что мы будем говорить! Контролировать зрение и слух одновременно очень трудно!

Норрик что-то проворчал, но потом послушно замолк и засеменил по пятам за молодым магом.

С ними поравнялись несколько послушниц. Стараясь держаться в тени и не лезть на глаза старшим, они заговорщически подмигнули незваным гостям. Видящий исподтишка снова пожал руку альфару — мол, смотри, нас приняли за своих! Девушки и впрямь увидели лишь еще двух таких же, как они, любительниц подсматривать и подслушивать. Юноша ответил на улыбку и потихоньку отстал, пропуская настоящих девушек вперед. Те только были тому и рады — так у них было больше шансов узнать все самое интересное.

Это была круглая комната без потолка — вместо него сейчас на собравшихся волшебниц смотрело ночное небо с крупными яркими звездами. По стенам пробегали разноцветные искры. Вдоль стен рядами стояли простые сиденья без спинок и перилец, жесткие и неудобные. В комнате было прохладно, многие Видящие сразу стали поеживаться и плотнее кутаться в балахоны.

— В чем дело? — стали раздаваться голоса. — Что случилось? Что за шум в такое позднее время?

— Случилось вот что! — Видящая, устроившая такой переполох, подняла руку с веревкой вверх.

— Что это?

Она протянула веревку одной из наставниц. Та внимательно осмотрела обугленный край.

— Здесь магия, — промолвила она. — Эту веревку не пережгли обычным огнем!

— Да. И вы знаете, кто это сделал? Мужчина!

— Маг? — Наставница удивленно вскинула брови.

— Маг! Сестры, — Видящая обернулась ко всем вошедшим, — среди нас есть предатель! Магические способности стали доступны мужчине! Матушка, — обратилась она к одной из старших наставниц, — вы помните, что произошло несколько лет тому назад? Когда сюда впервые проникли вооруженные мужчины?

Гул голосов был ей ответом. Такое невозможно было забыть — впервые за всю историю Ордена порог Обители переступили вооруженные мужчины. Они ворвались обманом, обезоружили нескольких сестер, и, более того, с ними прошел настоящий орк! Вместе с ренегатами-эльфами он похитил Золотую Ветвь, воплощенную в девушке по имени Ласкарирэль. Было предсказано, что одна из Видящих сама придет к Золотой Ветви. Орден с великим трудом обрел ту, о которой было сказано в пророчестве, и ее похитили! И среди тех, кто помог осуществиться противному деянию, был некий молодой медиум, который осмелился овладеть высоким искусством магии, запретным для мужчин!

— Неужели это опять он? — ахнула одна из наставниц. — Но это невозможно!

— Я склонна думать, что это он! Невозможно поверить, чтобы кто-то еще смог сделать это!

— О чем это они? — Норрик толкнул своего спутника в спину.

— Помолчи, — прошептал тот.

Волшебницы некоторое время громко возмущались.

— Что теперь будет? — раздавались голоса. — Это невозможно! Мы погибли! Что делать?

— Тихо! Тихо, сестры! — Громкий голос одной из старших наставниц перекрыл гул. — Еще не все потеряно! Этот выскочка, конечно, представляет собой опасность, поскольку он тоже обладает волшебной силой, но все же не настолько, чтобы поставить под угрозу наше дело! Он не обладает ВСЕЙ силой и, конечно, не сможет нам помешать! Ему ничего не известно!

— Известно, — прищурилась Видящая. — Он смог подслушать нашу беседу с лордом Инвемаром! Старшая сестра, — обратилась она к одной из коллег, сидевшей удивительно прямо и почти не шевелившейся, — скажи, что будет, если хоть кто-то узнает тайну?

Та, к которой обратились с вопросом, вздрогнула, словно только что проснулась, и произнесла задумчиво, растягивая слова:

— Лишняя песчинка способна разрушить все здание.

— Нам просто повезет, если он не задумается над тем, что увидел и услышал! Ведь официально мы все покинули ту часть Радужного Архипелага, которая ушла под воду! И мое появление и тайное совещание с лордом могло его насторожить. На его месте я бы заподозрила неладное и попыталась выяснить, в чем дело.

Видящие заговорили все разом, но гул встревоженных голосов перекрыл командный голос старшей наставницы:

— Молчать! Пока еще ничего не произошло! Мы все выясним и примем меры. А пока мы должны сделать все, чтобы тайна так и осталась тайной! И в первую очередь… А вы что здесь делаете?

Видящие разом обернулись на стайку послушниц, которые, сгорая от любопытства, замерли в дверях, вытянув шеи и боясь пропустить хоть слово.

— Вон отсюда! — закричала наставница. — Быстро по своим кельям! И не сметь их покидать, пока мы не решим, какое вам назначить наказание за непослушание!

Девушки прыснули в стороны, как стайка вспугнутых птичек. Молодой маг тоже не стал задерживаться. Схватив Норрика за руку, он что было духу припустил прочь по коридору, стремясь оторваться от остальных.

Задыхаясь от быстрого бега, юноши пролетели, наверное, всю башню из конца в конец и забились в какой-то коридор, заваленный мусором и обломками Старой мебели. Здесь пахло пылью и сыростью, с потолка свисало нечто похожее на лохматую паутину. Норрик коснулся ладонью стены и отдернул ее с криком — под пальцами обнаружилось что-то живое, стремительно поползшее прочь.

— Тихо! — Молодой маг зажег огонек в навершии посоха и прислонил его к стене наподобие факела. — Здесь мы пока в безопасности. У нас есть немного времени…

— Для чего? — чуть ли не взвыл альфар. — Мы в Обители Видящих! Знаешь, что бывает с теми, кто без спросу переступит их порог? У нас в замке до войны жила одна Видящая, так она однажды рассказала, как они поступают с нарушителями!

— Режут на кусочки живыми, чтобы посмотреть, что там внутри. А еще испытывают на них новые заклинания. А еще превращают их в чудовищ, на которых летают по ночам, — начал перечислять молодой маг. — Знаю! Точно такие же байки рассказывала и нам с братьями наша Видящая. А еще она говорила, что из своих пленников они высасывают всю энергию и жизненную силу и так становятся всемогущими. Успокойся. Мы должны решить, что делать дальше!

— А что тут решать? Уходить надо, пока нас не обнаружили!

— Нас не обнаружили, и мы можем скрываться тут некоторое время. — Юноша нашел среди обломков мебели более-менее целый табурет и уселся на него. — Мы должны узнать, что за тайну скрывает Орден!

— Это так важно?

— Сам посуди! Официально Орден Видящих распущен и прекратил свое существование, по крайней мере на территории Империи Ирч. В ней не осталось практически ни одной волшебницы, за исключением моей наставницы, императрицы и нескольких учениц. И в то же время Видящие тайком посещают замки лордов бывшего Архипелага, причем явно для того, чтобы выяснить последние новости. Что это значит? Что Орден хочет быть в курсе всех событий, не привлекая к себе внимания. Они что-то замышляют. И, скорее всего, это что-то плохое!

— Глупости! — отмахнулся Норрик. — Если бы не Видящие, наш Архипелаг давно погиб. Они защищают нас… то есть защищали! А если теперь Ордена как бы нет, то мы остались без защиты!

Голос его дрогнул. Альфар боялся поверить в то, что только что сказал. Но молодой маг удивил его еще больше. Он встал, подошел к Норрику и, положив ему руки на плечи, поцеловал в лоб.

— Ты прав, — сказал он. — Мы остались без защиты. И поэтому мы должны узнать, что происходит в Ордене. Зачем Видящие тайно посещают некоторых лордов? Только ли потому, что интересуются новостями? И всех ли лордов они посещают? И ограничиваются ли только посещениями? И каковы их планы? Короче, все!

— Интересно, как ты собираешься это выведать? — Альфар отодвинулся подальше. — Просто пойдешь и спросишь?

— Нет. — Молодой маг уселся обратно на табурет. — Действовать в открытую мы не будем! Но и магией тоже особо не воспользуешься — тут все волшебницы! Придется пойти на хитрость или понадеяться на удачу!

— «Мы»? — поспешил уточнить Норрик. — А почему ты уверен, что я стану тебе помогать?

— У тебя нет другого выхода! — просто ответил юноша, и альфар пожал плечами:

— Ты прав. Если я вернусь, лорд Инвемар меня не просто казнит — он с меня с живого шкуру спустит. А с другой стороны, куда ни кинь — всюду клин!

— Давай устраиваться! — Видящий решительно пресек болтовню спутника и, поискав глазами, нашел удобное место между сваленными как попало вещами. Там он постелил свой плащ и кивнул Норрику: — Ложись спать, а я посторожу. Мне надо подумать!

Альфар не заставил просить дважды. Положив под голову прихваченный из дома лорда Инвемара мешок, он устроился на чужом плаще и задремал.

Но самому юноше не спалось. Он сидел, откинувшись назад, прижавшись затылком к стене, и сосредоточенно размышлял.

Обитель так и не уснула. То есть, разогнав послушниц и волшебниц рангом поменьше, старшие наставницы собрались на совет. Этот зал был надежно защищен от прослушивания и просвечивания всеми видами магии. Не то чтобы жрицы самого могущественного Ордена на планете опасались, что их секреты могут попасть в руки врага. Просто лишь избранные могли знать, чем здесь занимаются. Ибо колдовство, которое иногда вершилось в этих стенах, было запрещено в давние века.

Наставницы собрались возле круглого алтаря, на который сверху падали девять лучей света. Искусно подобранные линзы расщепляли обычный луч на девять, а не на семь составляющих, так что все девять лучей были разного цвета. В центре алтаря находилась девятилучевая звезда в рост человека. К четырем ее лучам крепились ремни. На алтаре лежала пережженная веревка, и все наставницы смотрели на нее. В этом маленьком знаке только слепая не могла заметить знака судьбы.

— Мы не должны этого так оставлять, — нарушила молчание одна из наставниц. — Особенно сейчас!

— А что сейчас? — тут же откликнулась другая. — Пока еще ничего не произошло…

— Вот-вот! Мы не сделали даже самого первого шага! Мы не сделали еще НИЧЕГО! Мы не имеем права рисковать нашими планами!

— Значит, надо поскорее что-то предпринять, — рассудила третья. — Пока не стало слишком поздно.

— Но что мы можем сделать? — Вторая наставница продолжала упорствовать.

— То, что и планировали, — подумала вслух первая.

— Нет! Только не это! — Долго молчавшая четвертая подняла руку, привлекая внимание. — Раз мы знаем, что у нас есть враг, мы сначала должны обезопаситься от него. То есть сначала мы должны выяснить, что ему известно, насколько он опасен, и только потом решать, что с ним делать.

— И нельзя ли использовать его в своих целях? — подала голос пятая.

Все остальные воззрились на нее с удивлением.

— А что вы так на меня смотрите? — пожала она плечами. — Если мне не изменяет память, он был когда-то медиумом! Значит, с ним кто-то работал. Медиумов тоже учат, развивают их память, и, значит…

— Ну конечно, сестра! — воскликнула первая наставница. — Это выход! Если он когда-то был медиумом, то это меняет дело! Кто-нибудь из вас работал с медиумами? Кто знает, чему и как их учили?

Наставницы переглянулись. Да, никто не брал талантливых юношей, так сказать, с улицы. Их сначала проверяли на наличие дара, потом этот дар развивали определенным образом, учили им управлять — и заодно дрессировали, чтобы обретший магическую силу мужчина не вздумал однажды обратить свои знания против наставниц. Каждого медиума обрабатывали в двух направлениях — во-первых, «обрезая» его дар до нужного уровня, а во-вторых, запирая его в строгие рамки, словно надевали ошейник с шипами на строптивого пса. Ибо всем известно, что мужчины от природы наделены властолюбием и стремлением добиться цели. Мужчина, ставший магом, мог захотеть власти в Ордене, а этого Видящие не могли допустить. Если юноша был медиумом, у него в мозгу должны были остаться неактивированные команды. Стоит только одной из волшебниц произнести нужную формулу — и…

— Значит, сначала надо разобраться с ним, а потом уже решить, как действовать, — подвела итог вторая наставница. — Кто этим займется?

— Я, с вашего позволения, — подняла руку та, которая предложила эту идею. — Только мне надо знать, где он, чтобы я смогла с ним работать!

— И, кстати, что с порталом? — подала голос третья наставница, самая молчаливая.

Видящие переглянулись, и глаза у них полезли на лоб. Об этом надо было подумать в первую очередь!

— Скорее! — Первая наставница сорвалась с места, увлекая за собой и остальных. Волшебницы выбежали из комнаты и помчались в зал переходов, где были устроены несколько порталов.

Дежурная волшебница обнаружилась на внешней галерее недалеко от зала. Она стояла, с любопытством прислушиваясь к звукам Обители.

— Как хорошо, что хоть кто-то пришел! — обрадовалась она. — Что там за шум?

— Что с порталами? — перебивая друг друга, закричали наставницы. — Порталы? Они закрыты?

— Ну… почти. А что? Что-нибудь не так? Но мне же сказали, что сегодня ночью нужен портал. Я все приготовила, активировала, настроила на прием и переход…

— Портал? — чуть ли не взвыла старшая наставница, хватая ее за грудки. — Скажи, он открыт?

— Вообще-то да. Я только на минуточку отлучилась, а до этого никуда не уходила. Он до сих пор открыт, хотя я заметила, что им воспользовались, — заговорила дежурная, по очереди вглядываясь в постепенно мрачнеющие лица наставниц. — То есть через него прошли. Я еще тогда подумала: ну что за народ пошел! Воспользовались порталом — закройте за собой, а то неизвестно кто проникнуть может! Я как раз хотела выяснить, кто это сделал, чтобы в следующий раз… А что случилось?

Волшебницы переглянулись. Им не было нужды что-то объяснять. И так все было понятно.

— Идите к порталам, — сухим голосом, не глядя на дежурную, распорядилась старшая наставница. — Закройте их все, опечатайте и не отходите от них вплоть до особого распоряжения. Это приказ! Если хоть кто-то, кроме меня, явится к вам и попросит уйти — разрешаю применить Силу! Сестры, за мной!

Наставницы направились прочь.

— А что случилось? — долетел сзади испуганный голос дежурной.

Уже несколько лет старую слепую Видящую не тревожили. Старуха жила в Обители, но ее больше не приглашали на заседания совета, к ней не обращались за помощью, ее не посвящали ни в какие планы. Будучи одной из самых старших Видящих — помнила еще легендарного короля Торандира, — она оказалась в стороне от активной жизни. Про нее практически все забыли, а если и вспоминали, то только для того, чтобы вздохнуть — когда же смертельная болезнь всех эльфов, скука, заберет ее с собой. Слепая старуха целыми днями сидела в своей комнате у окна, и две девушки-послушницы ухаживали за нею. Они оставались единственным звеном, связывающим ее с миром. Время от времени старая волшебница посылала одну из послушниц за новостями, и всякий раз ее старое сердце замирало — что будет? Вернется ли девушка? Захочет ли снова состоять служанкой при слепой? Или, что еще страшнее, а вдруг ее насильно задержат, чтобы она больше сюда не пришла?

Комната, в которой поселили слепую старуху, находилась далеко. Сюда практически не долетали никакие шумы извне, но в ту ночь старуха проснулась сама и резко села на постели, уставившись в никуда белыми глазами.

— Девочки! — закричала она, протягивая руки вперед. — Девочки, ко мне!

Испугавшись неожиданного крика, послушницы вскочили. Из-за тесноты они спали в одной постели и сразу бросились к старой волшебнице.

— Девочки! — Она схватила их протянутые руки. — Что-то случилось! Только что?! Что-то… что-то невероятное! Скорее! Бегите и все узнайте! Бегите!

Путаясь в рукавах, девушки натянули балахоны и выскочили из комнаты.

Встав в круг, наставницы плели заклятие поиска. Обычно найти нужного эльфа не составляло труда — стоило заполучить его личную вещь или, что еще лучше, какую-нибудь часть тела — волос, каплю крови или слюны, срезанный ноготь. Отличным средством поиска был кровный родственник — в этом случае результат был почти мгновенным. Но сейчас не было ничего, ни одной зацепки. Или, вернее сказать, почти ни одной.

В центре круга испуганно хлопал сонными глазами один из медиумов. Как-то так получилось, что Орден остался практически без всех медиумов — многие пали в бою, по скольку, защищаясь от темноволосых, Видящие сначала вычерпывали досуха их жизненные силы. Уцелели единицы — те, кто в это время находился в замках самых дальних Островов, а также несколько мальчишек-недоучек, ибо только дилетант думает, что быть медиумом просто. На самом деле искусству медиума тоже учатся — правда, обучение длится всего несколько месяцев, в то время как на Видящую учат многие годы.

Выдернутый из постели, мальчишка только удивленно хлопал глазами. Ему ничего не объяснили — просто привели и поставили в круг, велев не шевелиться. Но, привыкнув доверять Видящим, тот не сопротивлялся бы, даже если бы его раздели догола, связали и бросили на алтарь, чтобы принести в жертву. «Медиум обязан служить Видящим до конца, отдавая всего себя. Это — единственное, чем он сможет расплатиться за то, что ему позволили быть в Ордене!» — этот постулат вдалбливали всем без исключения медиумам.

«Медиум должен быть послушен, ибо от его покорности зависит исход заклинания!»

«Медиум обязан быть спокойным, ибо только от его эмоций зависит, сколько сил он отдаст!»

«Медиум не должен быть любопытным, ибо это отвлекает его от исполнения своей миссии».

«Медиум обязан ежедневно благодарить судьбу за то, что он находится в Ордене».

«Медиум должен по первому слову Видящих пожертвовать своей жизнью».

Эти правила каждый медиум знал наизусть, их они повторяли вместо вечерней молитвы и утреннего молебна. Эти слова они писали в пергаментных свитках. Это был гимн медиумов, свод законов и правил.

«Сам по себе медиум — ничто. Только Видящая волшебница дает смысл его существованию».

«Медиум не должен нигде быть один, ибо одинокий медиум подобен пустому сосуду — в нем нет смысла, у него нет цели. Только Видящая наполняет его существование смыслом».

«Медиум сам по себе — ошибка природы, поэтому он не может существовать отдельно от Видящей. Медиум, лишенный связи с волшебницей, перестает быть».

«Единственное оправдание существования медиума — его жизненная сила, которую он должен отдать Видящим по первому требованию. Тот, кто отказывается это сделать, лишается права на существование!»

Оторванным от семьи мальчишкам внушали, что они — ошибка природы, выродки, что магия доступна только женщинам, а мужчина, у которого есть зачатки магии, не может считаться мужчиной. Он — средний род, он не сможет создать семью, он обречен погибнуть, если не уйдет в Орден, чтобы служить ему. Как альбинос не в состоянии выжить в дикой природе, так и медиум не сможет жить среди эльфов. Только в Ордене медиум сможет как-то существовать, ибо только волшебницы знают, как обеспечить медиуму долгую жизнь. Это вдалбливали всем медиумам без разбора, и тот, кого сейчас выслеживали Видящие, должен нести в своей душе ростки покорности и послушания. Надо только пробудить в нем это чувство — осознание своей полной беспомощности и безнадежности борьбы против могущественного, великого, заботливого и милосердного Ордена. Конечно, его сначала накажут за непослушание, но потом обязательно примут обратно. Он только должен вспомнить, что он — медиум, а значит, всего лишь сосуд жизненной силы, которую должен отдать Видящим без остатка.

Мальчишка в круге вдруг упал на колени и зарыдал, размазывая по щекам слезы. Его всего трясло, он завывал и бился, словно в припадке. С ним случилась настоящая истерика — он первым ощутил на себе силу призыва. Видящие усилили напор, и он подполз к ближайшей и обхватил ее колени, бессвязно бормоча какие-то слова. Неслышные отсюда, в своих постелях проснулись остальные медиумы и точно так же забеспокоились. Но призыв летел дальше, ища того единственного, кто мог и не отозваться.

Задремавший, он внезапно резко выпрямился и удивленно прислушался. Никогда не думал, что ему доведется еще раз услышать этот зов! Первый и последний раз призыв звучал для него тем памятным утром на заставе, когда Видящие спешно строились для отражения атаки темноволосых. Тогда его и остальных подняли с постели, они выбежали на крепостную стену, где сразу ощутили на себе всю «прелесть» и тяжесть магической атаки. И вот он опять слышит эти ноты, и все его существо отзывается на зов.

Юноша встал и, слепо шагнув вперед, наступил на мирно спящего Норрика. Тот вскочил мгновенно, по привычке лесного жителя, и сразу понял, что с его товарищем что-то не так.

— Эй! Ты чего?

Молодой маг сбросил его руку с плеча.

— Меня зовут, — протянул он, глядя в пустоту расширенными глазами. — Так странно… я так давно не слышал, чтобы меня звали… Я сейчас! Я иду!

Он сделал шаг, но альфар вцепился в него мертвой хваткой.

— Это они! — воскликнул он. — Видящие! Это колдовство! Ты что, не чувствуешь?

— Я — медиум, — пустым голосом произнес юноша. — Меня зовут. Я иду на зов. Медиум должен быть послушным, ибо от его покорности зависит исход заклинания!

— Они тебя заколдовали! — всплеснул руками Норрик. — Ну конечно! Я так и знал! Сначала ты, а потом я! Они нас нашли и теперь прикончат! Нам конец! Эй, ты чего? Вот так прямо и пойдешь? Ты с ума сошел!

— Я медиум, — повторил юноша, двигаясь к выходу. — Я не могу иначе!

Норрик чуть не плакал от досады и ужаса, но продолжал цепляться за Видящего.

— Ты с ума сошел! — твердил он. — Сам к ним лезешь! Что со мной будет? Ты подумал?

Молодой маг приостановился, лицо его исказилось от душевной боли. Глаза блуждали, как у помешанного, он раскраснелся и тяжело дышал, словно проделал огромную работу. Чтобы не упасть, он одной рукой оперся о плечо альфара, а другой схватился за стену.

— Я не могу не идти, — прошептал он. — Это сильнее меня. Это зов для всех медиумов! Я не могу ему не подчиниться!

— Да на кой тебе идти, если зовут всех? — чуть не взвыл Норрик. — Без тебя одного там что, не справятся?

Внезапно искра живой мысли промелькнула в глазах юноши. Он тверже оперся о плечо альфара.

— Ты прав! Если это зов для всех медиумов, то пусть все и придут!

— Чего? — не понял тот, но юноша уже зажмурил глаза и, прошептав: «Держи меня!» — стал заваливаться назад.

Норрик еле успел подхватить ставшее вдруг твердым, как каменное, и жестким, словно деревяшка, тело. Молодой маг оцепенел с поднятой рукой, чуть расставив ноги и запрокинув голову. Альфар, ругаясь сквозь зубы, осторожно уложил его на пол, стараясь не смотреть на его побелевшее лицо с оскаленными зубами и выпученными глазами. Он никогда не видел, как выглядит маг в глубоком трансе, и здорово перетрусил. Будь кругом привычные леса, он бы давно сбежал, бросив эльфа на произвол судьбы. Но тут бежать было некуда, и он забился как можно дальше, сжавшись в комок и стараясь стать невидимым.

Две послушницы ворвались в комнату слепой старухи, чуть не столкнувшись в дверях, и хором закричали:

— Медиумы! Они зовут медиумов!

— Что? Не поняла! — Слепая Видящая выпрямилась и протянула руки девушкам. — Говорите по очереди! Сначала ты! — это относилось к той, которая первая взяла в свои ладони ее сухую руку.

— Мы вышли осмотреться, как ты велела, матушка, — заговорила девушка, бросая на подругу взгляды, — и услышали магическую песню. Мы захотели посмотреть и послушать, что она означает, и пошли туда…

— Глупые гусыни! — прошептала старуха. — Это могла быть ловушка!

— Но там не было ловушки! — горячо запротестовали девушки. — По крайней мере, для нас! Мы ничего не почувствовали, зато все медиумы пришли! Мы сами видели — они шли, как зачарованные, качаясь из стороны в сторону! Они были под действием заклятия! Все! Вы представляете, матушка, какое мощное заклинание готовится, если понадобилась сила ВСЕХ медиумов Обители?

Старая волшебница была слепа, но отнюдь не глупа. Она решительно выпрямилась:

— Девочки, одеваться! Немедленно!

— Ничего не понимаю! — прошептала старшая наставница, озираясь по сторонам.

Остальные Видящие из круга поиска были также удивлены. Вокруг них толпились медиумы — с пустыми глазами, сонными лицами, послушные и тупые, как деревяшки или зомби. Некоторые опустились на колени и, запрокинув голову, покачивались, закатив глаза: они уже вошли в транс и готовились отдать свою Силу. Другие послушно ждали своей очереди. Тут были все медиумы Обители, кроме одного. Того, который и был нужен. Наставницы в этом не сомневались — они прекрасно знали всех медиумов в лицо. Тут не было ни одного незнакомого юноши или мужчины.

— Что происходит? — вслед за нею повторила ее товарка. — Как прикажете это понимать?

— Только одно, — пожала плечами третья, — что его здесь нет!

— Это, милочка, мы знаем и без вас! — огрызнулась старшая.

— Я говорю, что его нет в Обители! — обиделась та. — Не отозваться на наш зов он бы не мог! Это просто невозможно! Я совершенно уверена, что наш зов достиг самых отдаленных уголков Обители. Ни у кого нет такой силы, чтобы противостоять призыву!

— Откуда мы знаем, какая сила у мужчины-мага? — проворчала старшая наставница. — До сих пор история знала лишь магов-полукровок…

— Ошибаетесь! — послышался голос от двери. — Был по крайней мере один чистокровный эльф, владеющий Силой! Вы должны помнить его историю — это король Моррир, внук королевы Эниссель Объединительницы. Однажды он в одиночку смог разгромить орду Тварей-Из-за-Границы. А их не брали никакие чары и обычное оружие тоже. Он же в одиночку спустился в логово Огненного дракона, чтобы вынести похищенные реликвии Покровителей, и единственный, кто уцелел после низвержения Трехрогого божества. Мне продолжать или вы уже поняли, что мужчина-эльф может быть сильным магом?

Слепая старуха, опираясь на руки двух своих послушниц, прошла сквозь расступившихся медиумов и поравнялась с остальными волшебницами.

— Так, — другим, более мирным тоном поинтересовалась она, — а теперь расскажите мне все подробно!

Глава 5

С мягким стуком на пол упала рука, и этот звук заставил Норрика подпрыгнуть от неожиданности. Оцепенев, затаив дыхание, он напряженно слушал тишину и сам не заметил, как задремал. И вот проснулся.

Обмякшее тело Видящего лежало на полу там же, где его настигло заклятие. Альфар на четвереньках подполз ближе, вытягивая шею. Даже в полутьме он поразился бледности, которая залила кожу молодого мага. Стиснув зубы, Норрик дотронулся до его щеки. Она была холодной.

— Эй! Ты живой? — Он тихо толкнул Видящего. — Очнись!

Юноша лежал совершенно неподвижно. Норрик медленно провел рукой по его шее, пытаясь нащупать пульс.

Внезапно тело Видящего выгнулось дугой, и он захрипел, судорожно ловя воздух раскрытым ртом. От неожиданности Норрик откатился в сторону, с испугом наблюдая, как колотится в припадке маг. Только после того, как тот несколько раз ударился головой о стену, альфар пересилил свой страх, подполз поближе и прижал несчастного к полу.

Юноша еще несколько раз дернулся и затих. Наконец он тихонько застонал и потрогал лоб, на котором набухала шишка.

— Я же тебе говорил — держи меня! — сквозь зубы простонал маг.

— Откуда я знал, что ты собираешься делать? — огрызнулся Норрик. — Я же не думал, что ты сначала рухнешь замертво, а потом начнешь дергаться, как припадочный! Я, знаешь ли, с колдунами дела никогда не имел!

— Я не колдун, а маг. — Юноша медленно сел, потирая ушибы. — Колдун — это одна из ступеней, которыми можно овладеть при наличии волшебной Силы. Как правило, колдуны — весьма средние маги. Так сказать, маги-недоучки. Есть целая классификация — сначала ведун, потом колдун, потом чародей, потом волшебник и лишь потом — маг. У женщин то же самое, только у них магички очень редки. Так редки, что их даже магичками называть не принято. За всю историю истинных магичек было всего…

— Послушай, — перебил его Норрик, — ты и правда такой умный или только выпендриваешься? Мы торчим в Обители Видящих, и мне плевать, как их называть! Ты только что чуть концы не отдал из-за их заклинания, у нас нет ни капли жратвы и питья! У нас даже нет надежного убежища! У нас ничего нет, кроме неприятностей, а ты мне тут лекции читаешь! Колдун недоделанный!

— Как раз колдун-то я доделанный! — немедленно заспорил юноша. — Если судить по образованию, то я уже стою на второй ступени. А всего ступеней шесть.

— Очень интересно, — съязвил Норрик. — И что будем делать, колдун многоступенчатый?

— Думать! Из любого положения есть выход. И не один! Кряхтя — когда встал, обнаружились ушибы, о которых он не подозревал, — юноша уселся на свой табурет. Норрик был прав — он отбил только первую атаку, и расслабляться было еще рано.

Старшая наставница раздраженно мерила шагами комнату, и слепая Видящая поворачивала голову туда-сюда, прислушиваясь к ее шагам. Конечно, ей рассказали не все.

И частично то, что она услышала, наверняка не было правдой. Но ей и того было достаточно, и теперь она втайне торжествовала. Пришел ее час, наконец-то ее жизнь снова наполнится смыслом. Старуха напряженно размышляла, строя планы.

— Не мельтеши, — промолвила она. — Мешаешь. Волшебница остановилась перед старухой.

— Ты уверена, что все мне рассказала? — поинтересовалась та, вскидывая вверх слепые глаза.

— Все, — решительно ответила та. «Все, что тебе надо знать, старая перечница!»

— Не сомневаюсь, — ответила старуха, заставив наставницу вздрогнуть. — В таком случае я хочу сразу указать тебе на твои ошибки.

— Ошибки?

— Ты совершенно не знаешь мужчин, — ответила слепая волшебница, заставив всех удивленно переглянуться. — Ты меришь их своей меркой, хочешь их заставить поступать так, как поступила бы ты на их месте. И совершенно не хочешь понять, что мужчины не такие.

— Будто ты хорошо их знаешь! — фыркнула Видящая.

— Поверь, получше, чем ты! Мужчину нельзя заставить, можно лишь сделать так, чтобы он ЗАХОТЕЛ что-то сделать сам. Ты попыталась действовать силой там, где нужно осторожное убеждение. Поэтому ваш призыв остался без ответа. Это раз. — Слепая загнула один палец. — Затем ты начала плести заклинание, не убедившись в том, что оно — именно то, что нужно. Это два. И, наконец, ты совершенно не продумала запасной вариант. Это три!

— А ты все продумала? — не удержалась от подколки ее собеседница.

— Конечно! У меня было много свободного времени, — серьезно кивнула Видящая. — Сначала ты должна была убедиться, что тот, кто тебе нужен, находится в Обители. А для этого нужно совсем другое заклинание.

— Какое?

— То самое, каким я воспользовалась в свое время, чтобы отыскать Золотую Ветвь!

— Поиск на крови?

— Ты должна использовать медиумов так же, как в свое время я использовала потомков великих королей, — сказала старуха. — И лишь потом заманить врага в ловушку. А для этого тебе придется чем-то пожертвовать.

— Чем, например?

— Приманкой! Этот маг должен кое-что узнать из того, что ты скрываешь.

— Выдать врагу тайну? Никогда!

— Выдать часть, чтобы он захотел узнать больше. Только так этого мага можно заставить действовать. И вот тут и нужно его ловить.

Наставница нахмурилась. В словах старой волшебницы была правда, это она не могла не признать. Да и как будешь спорить, когда старуха была старшей наставницей уже в те времена, когда она, нынешняя старшая, только-только переступила порог Обители несмышленой девчонкой! Она застала Смутное Время и помнит самого короля Торандира! Ее мать была фрейлиной королевы, матери принцессы Торандирэль. Это что-то да значит.

— Но нам придется все рассказать остальным медиумам, чтобы они знали, для чего их используют! — подумав, сказала она. — Это довольно сложно, мы должны их научить некоторым приемам…

— Ну что ж, — Видящая пожала плечами, — иногда приходится чем-то жертвовать. В конце концов, ты не бабочку ловишь… Кстати, а зачем он тебе? Этот мальчишка-маг?

— Мятежный медиум! — Наставница сжала кулаки. — Тот, кто осмелился овладеть запретным искусством! Все знают, что мужчин-магов не бывает… то есть не было, кроме короля-мага Моррира. Я хочу его нейтрализовать, чтобы он не помешал нашим планам!

— Планам, которыми ты со мной только что поделилась, не сможет помешать разве что слепой котенок, да и то если ему кто-то помешает, — отрезала слепая старуха. — Если он настолько силен, что заставил себя заочно бояться, то почему бы не использовать его Силу?

Наставница застыла с разинутым ртом, и слепая волшебница почувствовала ее недоумение. Она не смогла сдержать торжествующей улыбки. Все-таки рано ее списали со счетов! Она не просто еще нужна, она необходима!

— Собери медиумов, — распорядилась она. — Я подскажу, как им надо действовать. Когда они определят его местонахождение, я подскажу, какую ловушку ему можно устроить. А пока я, пожалуй, отдохну. В моем возрасте нужно больше отдыхать. Девочки! Ко мне!

Послушницы, которых без старухи просто на порог не пустили бы, неслышно приблизились, под руки подняли слепую волшебницу и повели прочь. Остальные Видящие молча расступались перед нею. За спиной старухи старшая наставница отдала приказ привести сюда всех медиумов. Она решила самолично отобрать наиболее подходящих.

— Девочки, — слепая сжала руки ведущих ее послушниц, — у меня к вам будет деликатная просьба. Вы должны кое-что сделать, и как можно скорее!

Для медиумов, переступивших порог зала заклинаний, все было внове. Старшая наставница отобрала самых талантливых и сейчас с неудовольствием рассматривала их лица. Как назло, самые талантливые оказались и самыми старшими по возрасту — здесь были в основном юноши и молодые мужчины. Жившие уединенно, они с суеверным интересом посматривали на нескольких женщин. Старшая наставница постаралась отобрать себе в помощницы самых великовозрастных Видящих, давно утративших интерес к противоположному полу. Но и все равно в глазах двух-трех волшебниц блеснули огоньки.

— Вставайте в круг, — распорядилась старшая. — Вот сюда!

Видящие и медиумы образовали двойной круг — мужчина на коленях и женщина за его спиной, положив руки ему на плечи, встали кольцом. Только у самой старшей наставницы не было пары. Она держала руки в воздухе, словно старалась нащупать там нечто невидимое.

— Вы, — последовал новый приказ медиумам, — возьмитесь за руки. А вы, — это уже относилось к Видящим, — соединитесь так, как я вас учила!

Волшебницы, продолжая держать правую руку на плече каждая у своего медиума, протянули левую и коснулись ею плеча соседки. Медиумы тоже послушались, замкнув свой круг — кроме одного места, где не хватало человека. В тот миг, когда рука ее соседки слева коснулась плеча наставницы, она начала плести заклинание.

Этому заговору ее научила слепая волшебница — поиск пропавшего медиума немного отличался от поиска кровного родственника, какой применялся несколько лет назад при поисках Золотой Ветви. Там всю работу должна была сделать кровь — волшебницам оставалось лишь контролировать процесс и следить, куда в конце концов уйдет нить поиска. Тут следовало вести сам поиск и командовать медиумами, ибо искали они в общем-то чужого им эльфа. Но у этого эльфа в мозг были вложены те же приказы, что и остальным медиумам. И он не мог не отозваться, попытавшись замкнуть круг со своей стороны.

Заклинание плыло в эфире как бы само по себе, и волшебницы с удивлением смотрели, как на том месте, где в круге медиумов было свободное пространство, стала постепенно проявляться призрачная фигура. Юноша высокого роста, стройный и крепкий, с длинными распущенными волосами, в балахоне Видящей, смотрел в пустоту расширенными глазами.

Общий вздох вырвался из груди волшебниц — они наконец-то увидели возмутителя спокойствия. Медиумы остались бесстрастны — покорность была вдолблена в них так крепко, что они бы не стали возмущаться, даже если юношу сейчас начали бы живьем резать на куски. Да никто бы не стал сопротивляться, если бы их всех сейчас начали убивать!

Заклинание поползло дальше — теперь следовало определить, где находится тот, чей призрачный образ заполнил собой пустоту в кругу.

Все башни Ордена строятся по единому плану — как и вообще все эльфийские замки, так что тот, кто родился в одной башне, свободно ориентируется в любой другой и поэтому везде чувствует себя, как дома. Волшебницы тоже часто путешествовали по Архипелагу и, посещая другие башни Ордена, не нуждались в сопровождающих, чтобы дойти из гостевых покоев до зала заседаний или в часовню на молебен. И лишь главная башня отличалась ото всех, ибо она была единственной, которая уцелела с прошлых веков. Ее построили самой первой, когда основали Орден Видящих (кстати, основательницами его были три из шести дочерей того самого короля-мага Моррира), и с тех пор ни разу не перестраивали. Вообще архитектура эльфов редко претерпевает изменения, ибо живут они слишком долго и успевают привыкнуть к окружающему дизайну. Существует лишь три типа башен — те, что были построены самыми первыми, при королеве Эниссель Объединительнице и ее сыновьях и внуках; те, которые были построены при Золотой Ветви; и те, которые возникли относительно недавно, уже когда государство эльфов превратилось в Радужный Архипелаг. Башня Ордена была последней из первой волны, которая уцелела и до сих пор была обитаема. А посему она существенно отличалась от всех прочих. В ней, например, были такие закоулки, о существовании которых не подозревали даже те, кто много лет прожил в других башнях Ордена.

Именно туда и бежала сейчас одна из послушниц, прислуживающая слепой волшебнице. Подобрав подол балахона, девушка спешила изо всех сил. Ее напарница, затаившись рядом с залом заклинаний, распутала паутину заклятия, сплетенного старшей наставницей, и проследила его полет, после чего телепатически передала подруге точный адрес. Послушница должна была добраться до молодого мага прежде, чем это сделают остальные. В ее памяти огнем горели слова, которые тайно на ухо прошептала ей слепая старуха. Эти слова, ничего не перепутав и не забыв, она должна была передать юноше слово в слово.

Послушница очень спешила — старшая наставница тоже была не лыком шита и догадывалась, что молодой маг почувствует слежку и попытается замести следы во второй раз. Несколько лучших Видящих, владевших искусством магического поединка, ждали своего часа. Но наперсница слепой волшебницы пустилась в путь до того, как заклинание было завершено, и теперь она опережала боевых магов на несколько минут. Задыхаясь, она вылетела в необжитую часть башни Видящих. Здесь было слишком тесно, слишком темно и слишком холодно, несмотря ни на какие магические ухищрения. Кроме того, здесь практически не было помещений, пригодных для постоянного проживания, — только какие-то бесконечные лестницы, тянущиеся в толще стен, высоченные залы с провалами вместо окон и крошечные каморки, больше похожие на камеры для провинившихся.

В одну из таких каморок и заползли два незваных гостя, на свой страх и риск решившие высунуть нос из коридора на рассвете. Башня уже просыпалась — где-то внизу ученицы и послушницы возились на кухне, готовя ранний завтрак, другие спешили в часовню, третьи — доделать работу, которую не успели закончить вчера. Весьма немногие могли себе позволить понежиться в постелях. Да и то — стоит прозвучать удару гонга, и в кельях не останется никого. Обитель оживет, засуетится, чтобы не стихнуть до заката.

Заклятие поиска настигло молодого мага, когда они спускались по винтовой лестнице, идущей в толще стены. Он не удержался на ногах и покатился вниз, считая ступеньки. Посох зацепился за камни и остановил падение десятью ступенями ниже. Норрик догнал юношу и схватил за балахон.

— Эй! Ты чего? — Он дернул, пытаясь заставить того встать, но молодой маг лишь беспомощно барахтался, словно младенец. Ругаясь сквозь зубы, альфар волоком оттащил своего спутника вниз, до конца лестницы, после чего и втиснул его в каморку, где двоим было слишком тесно, так что, уложив мага на каменный пол, сам Норрик остался на пороге.

В каморке невозможно было выпрямиться во весь рост, пол был покрыт толстым слоем мусора — помет мышей, хитиновые останки насекомых, всякий сор и пыль пополам с каменной крошкой. Случайно чихнув, Норрик поднял целую тучу этой пыли и какое-то время яростно чихал, зажимая руками нос и рот.

— Тише, — во время очередной паузы услышал он хриплый голос, в котором слышалась такая усталость, что альфар даже забеспокоился.

— Ты чего? — прогнусавил он. — Случилось чего? Мог бы шею сломать, если бы навернулся с лестницы!

— Они нашли меня. — Юноша попытался встать, но беспомощно засучил ногами и руками. — Помоги подняться. Нам нельзя забиваться в угол — иначе мы погибли. Скоро сюда придут!

— Кто? — Альфар мигом оказался на ногах.

— Видящие. Я чувствую на себе их взгляд. Они знают, где я… ну почти знают. Эти камни, — он провел ладонью по стене, стирая толстый слой грязи и слизи, — пока задерживают их магию. Но они могут легко вычислить начало лестницы. Тут тупик, мы в ловушке!

— Что же ты молчишь? — Норрик дернул его за руку, помогая выпрямиться. — Бежать надо!

Подхватив посох волшебника и опираясь на него, как на костыль, альфар поволок эльфа вверх по ступеням. Постепенно паралич оставил юношу, и тот пошел сам, но все еще цеплялся за своего спутника, сберегая силы.

Они уже поднялись на самый верх, им осталось преодолеть всего около десятка ступеней, когда сверху на них упала тень.

— Вот….! Попались! — ругнулся Норрик.

— Посох дай. — Видящий выпрямился. — Я попробую…

— Погодите! — Тень прислонилась к стене, с трудом переводя дыхание. — Я не враг вам! Я могу вам помочь! Мы можем сделать так, что вас никто никогда не найдет!

Это и были те самые слова, которые слепая старуха приказала передать девушке. Юноша медленно выпрямился, опираясь на посох и на плечо Норрика.

— Подойди, — попросил он, — и дай на себя посмотреть!

— Что там смотреть, — почти простонала послушница, — когда вот-вот сюда придут боевые маги! Старшая наставница нарочно собрала самых опытных бойцов. Вам не выстоять в одиночку! У вас нет такой силы и нет времени спорить! Идемте со мной! Мы вас спрячем в надежное место! Я клянусь! Скорее!

Она протянула руку, и молодой маг сделал шаг. Норрик за его спиной опять выругался шепотом, причем такими словами, что покраснел даже сам юноша, не говоря уже о девушке. Но они тут же забыли об альфаре, уставившись друг на друга.

Юноша не верил своим глазам. Несколько лет назад — целую жизнь назад! — в поместье лорда Шандиара, ожидая, когда под стены придет орочья орда, юноша, тогда еще будучи простым, хоть и талантливым и образованным медиумом, часто исподтишка посматривал именно на эту девушку, страшась той судьбы, которая ее ожидает, и мечтая отдать свою жизнь, чтобы спасти ее от смерти. Именно о ней он тогда грезил, именно ее образ заставлял его сердце биться чаще. Именно ее лик вставал перед его мысленным взором — длинные ресницы, тихий голос, плавные жесты. Осознавая всю тщету и бессмысленность чувства — она Видящая, он медиум, им никогда не быть вместе! — он тем не менее не смог справиться с собой тогда.

И если бы не продолжавший шепотом ругаться Норрик, не справился бы с собой и теперь.

— Это ты? — прошептал он. — Не может быть! Ты… ты меня не помнишь?

— Я не знаю. Я…

Девушка бросила в сторону испуганный взгляд — и это решило ее судьбу. Отбросив посох, юноша взял ее за плечи.

— Посмотри мне в глаза, — приказал он.

Решение пришло мгновенно — маг даже не успел додумать до конца мысль, зачем ему это нужно и сможет ли он довести дело до конца, а губы уже зашептали нужное заклинание. Послушница испуганно заморгала — она никогда не слышала таких слов, явно сказанных не на эльфийском наречии. Будь на ее месте любая Видящая, уже прошедшая обучение, она тоже была бы изумлена, но от того, что услышала древний язык. Девушка же не успела даже испугаться.

Язык прилип к небу Норрика, и он захлебнулся ругательствами, когда послушница внезапно закатила глаза и обмякла, склонив голову на плечо своей точной копии. Там, где только что стоял молодой маг, оказалась послушница в темном балахоне, с длинными распущенными волосами.

— Помоги мне, — промолвила она нежным голосом и легко вскинула вторую девушку на руки. — Ее надо отнести подальше отсюда!

— Как? Что? Почему? — только и смог выдавить изумленный альфар.

— Некогда. Тут рядом есть кладовка. Вон под той лестницей. Там есть один камень, на ощупь он отличается от остальных. Скорее! Если его надавить, откроется тайный ход. Бежим! У нас действительно мало времени!

Они нырнули под нагромождение камней, в которое превратилась старая лестница. Отыскать тайный ход оказалось делом нелегким — пришлось проверить все камни, в том числе и те, из которых слагалась сама лестница, прежде чем один показался им чуть теплее остальных. Он и оказался ключом, открывавшим проход в кладовку, где еще сохранились мешки, полные полуистлевшим содержимым. Запах гнили и плесени стоял в спертом воздухе.

Девушка уложила свою ношу на мешки и кивнула замершему на пороге Норрику:

— Проходи, садись где-нибудь и не стой столбом!

— А ты… то есть вы… А как это все? — Альфар сделал робкий шаг в кладовку.

— Это я, Норрик! Я, Видящий! — Девушка, стоявшая на коленях над своей спящей копией, провела ладонями по лицу чужим, незнакомым жестом. — Это драконья магия, приятель. Именно так драконы меняют свой облик — копируют кого-либо из живых существ, перенимая их память, манеры и привычки. Поэтому дракона очень трудно вычислить, когда он желает спрятаться среди людей.

— Ты учился у дракона? — догадался альфар.

— Что ты! Я никогда не видел ни одного из них, но наша императрица однажды видела водяного дракона. Во время войны он приютил в своей пещере ее семью. Дракон так скучал, что согласился поделиться кое-какими своими секретами. Сама императрица не могла ими воспользоваться — ей тогда нельзя было колдовать, — но она научила меня. Присмотри, пожалуйста, за нею немного!

— А она того… живая? Не умерла? — Норрик с опаской посмотрел на неподвижно лежащую послушницу. — Я не буду сидеть рядом с трупом!

— Не беспокойся! Она просто спит и будет спать до тех пор, пока я не сниму заклятия.

— А ты?

— А я пока побуду ею, узнаю все, что творится в Обители. Присмотри пока за нею. Я оставлю тебе посох, так что недостатка в свете у тебя не будет. Подожди меня тут. Я скоро вернусь!

Он направился к выходу, но уже на пороге, взявшись за камень-ключ, обернулся:

— И смотри, если хоть волос упадет с ее головы, если ты хотя бы пальцем ее тронешь, не говоря уже о большем, я не знаю, что с тобой сделаю.

— Да за кого ты меня принимаешь? — сделал большие невинные глаза Норрик.

— Я принимаю тебя за того, кого я спас от смерти, совсем не зная его характера, — ответил молодой маг. — И надеюсь, что ты не причинишь вреда беспомощной девушке, потому что проверить это мне не составит труда. Да и она сама может это сделать, когда очнется!

Последние слова волшебника убедили альфара в том, что его напарник действительно вернется.

— Эй! — крикнул он, когда вход уже начал закрываться. — Пожрать чего-нибудь принеси! И выпить!

Затворив ход и на всякий случай наложив отводящее глаза заклинание — теперь Видящие, даже зная, что тайная комнатка тут есть, ни за что не угадают, как в нее проникнуть, — молодой маг поспешил к слепой волшебнице. Обладая памятью и навыками послушницы, он все же отличался от нее и теперь напряженно раздумывал, как бы замести следы.

Слепая волшебница обладала отличным слухом. Она подняла голову за несколько секунд до того, как запыхавшаяся послушница показалась в дверях ее кельи. Девушка с криком упала перед старухой на колени:

— Матушка! Матушка!

— Что случилось, дитя мое? — Старуха наклонилась, касаясь ладонями лба девушки.

— Матушка, прости меня! Я не смогла с ним справиться! — запричитала послушница. — Он оказался сильнее меня! Ему стоило лишь посмотреть на меня, и я… я ничего не смогла сделать! Он ушел! И он все знает! Он знает, что старшая наставница начала на него охоту! Он знает, что они использовали заклятие поиска, привлекая других медиумов! Он знает все! И это я ему все рассказала!

— Ты? — Старуха схватила девушку за волосы, больно дернула. У несчастной слезы показались на глазах. — Ты все ему выдала?

— Я была под заклятием! — всхлипнула та. — Он зачаровал меня так быстро, что я не успела опомниться, как он ушел и оставил меня… оставил меня в том месте, которое узнала старшая. Я не осмелилась показаться ей на глаза, вернулась к тебе другой дорогой, чтобы все рассказать. Но скоро они придут. Они не могут не прийти!

Слепая волшебница последний раз дернула послушницу за волосы и отпустила, оттолкнув девушку от колен. Та села на пол у ее ног, пытаясь успокоиться. А старуха погрузилась в размышления. Особенно думать было нечего — все и так ясно.

— Что ж, — промолвила она, — это лишь доказывает, что мои ученицы и младшие сестры были правы. Он действительно серьезный противник. Но я его найду. Именно я, слепая и беспомощная! Ты слышишь меня? А? Отвечай!

— Слышу, — прошептала девушка, поднимаясь. — Я вам нужна?

— Иди отдыхай. Ты и твоя подруга. Я потом вас позову!

«Иди отдыхай!» на языке слепой старухи означало: «Сходи распорядись насчет завтрака и жди, когда я захочу его отведать!» Но девушка не спорила — так было заведено очень давно. Она давно привыкла и послушно покинула старуху. Та осталась, напряженно прислушиваясь к тишине и малейшим звукам, нарушающим ее.

— Я ничего не понимаю. — Старшая наставница раздраженно мерила шагами зал заклинаний. Медиумы сидели на полу, опираясь дрожащими руками о колени. Некоторые из них были бледны, пот крупными каплями стекал по их лицам. Им было плохо, но они не смели жаловаться, понимая, что если волшебницы захотят повторить, то они обязаны будут выложиться без остатка.

— Я не понимаю, — повторила старшая наставница. — Как ему удалось ускользнуть? Вы все осмотрели?

— Все! — Четыре боевые Видящие стояли перед нею навытяжку. Этот класс появился только во время войны с темноволосыми, когда неожиданно выяснилось, что против бывших рабов действуют только настоящие боевые заклинания. — Там было много следов магии. Мы проверили их все…

— И?..

— И ничего! Удалось выяснить только, что он применял магию. И тщательно замел следы. Сейчас он где-то скрывается. Где-то совсем близко от того места, но чтобы это выяснить, придется разобрать башню по камешку!

Старшая наставница выругалась. Все знали, что это практически невозможно. Во времена Эниссель Объединительницы и ее сыновей умели строить. И если здание оказалось неподвержено времени, то и простая физическая сила окажется перед ним бессильной. Разрушению поддавались позднейшие надстройки, но этот неуловимый маг скрылся в самом сердце башни Ордена, где каждый камень был пропитан собственной магией. Там он был всемогущ, черпая энергию непосредственно из окружения.

Подумав об этом, наставница почувствовала глухое раздражение. Чтобы выплеснуть его, она пнула ногой ближайшего медиума. Тот только вздрогнул, безропотно принимая избиение. Он знал, что провинился, что провинились они все, оказавшись недостаточно хороши. И понимал, что если Видящие вздумают применить более суровое наказание, то и его следует принять как должное.

— Проклятье! — прошипела Наставница. — Мы должны что-то сделать! Должны!

То, с каким послушанием медиум принял ее пинок, отнюдь не успокоило волшебницу. Она распалилась еще больше и выпрямилась, ища, на ком бы сорвать злобу.

— Ты! — Ее крик заставил остальных расступиться и уйти, так сказать, с линии огня. Даже медиумы поспешили расползтись в разные стороны. — Явилась? Тебя старуха послала?

Все взоры обратились на молоденькую послушницу, одну из двух наперсниц-служанок слепой волшебницы, которая подсказала этот способ поиска. Девушка оперлась о косяк двери, опустив глаза.

— Моя госпожа попросила передать, — пролепетала она, — просила…

— Просила прощения? За то, что выжила из ума и что мы дали нашему врагу в руки мощное оружие?

— Я ничего не знаю об этом, — промолвила послушница. — Но матушка просила передать, что, если его нельзя обнаружить обычными средствами, то его можно попытаться выманить.

— Интересно как? Устроить магическую ловушку?

— Это тоже можно, — серьезно кивнула девушка, — но если бы вы согласились рискнуть своими планами… то есть если бы допустили утечку информации и позволили ей просочиться… ну хотя бы в среду медиумов, то он, наверное, мог бы…

— Это хорошая идея! — воскликнула наставница. — Ты можешь идти, девочка. И передай своей наставнице, что мы благодарим ее.

С этими словами она повернулась спиной к послушнице и сделала жест, означающий, что все свободны. Видящие первыми послушались и направились к выходу. За ними потянулись медиумы. Послушница немного потопталась на пороге, а затем последовала за всеми, но по дороге она то и дело оборачивалась и внимательно смотрела на двери, закрывшиеся за старшей наставницей.

Глава 6

Леди Тинатирель Карбункуловая сидела на балконе, сложив руки на коленях, и смотрела, как падают листья с деревьев. Где-то звучала мандолина, и Наместница уже несколько раз порывалась встать и пойти приказать перестать играть: музыка ее раздражала. Сегодня ее все раздражало по непонятной причине.

— Госпожа. — За ее спиной неслышно распахнулась дверь. Леди вздрогнула.

— По какому праву вы, милочка, входите, не постучавшись? — напустилась она на служанку-альфару. — Разве вы не знаете, что меня нельзя беспокоить, когда я нахожусь в комнате уединений?

— Простите меня, госпожа. — Служанка присела в глубоком реверансе. Она покраснела так, что побагровели даже кончики ее ушей, торчащие из светлых волос— Вы можете наказать меня, светлая госпожа, но… но…

— Что там еще случилось?

— К вам пришли. Госпожа Видящая желает с вами говорить!

Это было совсем другое дело. Леди Наместница сменила гнев на милость и встала. Служанка тут же метнулась, чтобы расправить сладки ее платья и поправить прическу. Леди Тинатирель тряхнула головой, отстранила прислугу и поспешила в часовню, даже забыв набросить на плечи накидку.

Видящая была не одна. Возле нее топталась другая волшебница. Не говоря пустых слов, она протянула руку леди Наместнице:

— Скорее! У нас нет ни минуты лишнего времени!

— А что случилось? — Женщина позволила увлечь себя внутрь часовни.

— Все изменилось. — Волшебница не оглядывалась. — Появились новые обстоятельства, мы не должны медлить ни дня! Осталось предупредить лорда Эльгидара и лорда Отрандира. Идемте!

Портал этого замка был устроен отнюдь не в покоях хозяйки или где-либо еще внутри здания. Он находился в часовне за алтарем — крошечная каморка, где двум волшебницам и леди Наместнице было довольно тесно. Гостья подняла руку с посохом, коснулась его навершием камня, вделанного в сводчатый потолок, и нараспев стала начитывать заклинание. С последним словом всех троих окутала тьма. Леди Тинатирель задержала дыхание и невольно зажмурилась, втягивая голову в плечи. Она очень боялась перемещаться с помощью порталов, но иного выхода не было.

На миг ей показалось, что ее окутала густая горячая вата, лишившая зрения, слуха, обоняния, осязания и даже ощущения собственного тела. Но потом все прошло, и две сильные руки подхватили ее за локти:

— Скорее, сюда! Путешествие было удачным?

Леди Тинатирель перевела дух. Она оказалась в круглом зале, но осмотреться ей не дали — Видящие тут же повели ее прочь. Собственная Видящая отстала, леди Наместница осталась одна среди незнакомых волшебниц.

— Куда мы идем? — поинтересовалась она. — Что происходит?

— Вас ждет старшая наставница, — сказала одна из Видящих. — Дело чрезвычайной важности.

Несколько недель назад одна из Видящих уже посещала леди Тинатирель, и с тех пор Наместница ждала продолжения. Она сразу успокоилась.

Старшая наставница ждала знатную даму в просторном зале, залитом светом и украшенном изящными шпалерами, отделанными золотом и серебром. Пол был выложен причудливой мозаикой, на потолке была роспись из переплетающихся лент и цветов. Легкие креслица сделали бы честь самому богатому лорду Островов. Всего кресел было девять, и пять из них были уже заняты. Трое высоких лордов встали, приветствуя вошедшую женщину. Двое других остались сидеть. Одной из них была старшая наставница, чей высокий ранг показывала вышивка на балахоне и амулеты, второй была незнакомая леди Тинатирель женщина в маске.

— Прошу, великолепная леди Наместница, проходите и садитесь там, где сочтете нужным, — обратилась к ней наставница. — Как прошло путешествие?

— Все в порядке, спасибо. Но я, — Тинатирель уселась в кресло и расправила складки платья, — хотела бы знать, в чем причина столь странного приглашения?

Лорды только пожали плечами. Двух она знала — это были лорд Эльгидар Нефритовый, Наместник Нефритового Острова, от которого недавно отделился в результате конфликта братьев Яшмовый Остров, и лорд Отрандир Обсидиановый. Других она не знала — и не потому, что впервые видела. Просто на них были маски, да и выглядели они немного странно. Присмотревшись, Тинатирель поняла, что они не совсем те, за кого себя выдают.

— Позволь представить тебе, великолепная леди Наместница, двух наших новых соратников. — Наставница указала на эльфов в масках. — Это — лорд и леди Наместники с двух Островов, которые ушли под воду, как мы думали. Мы считали, что эти Острова потеряны для нас, но этот визит лучше всего доказывает, что это не так.

— Не все довольны тем, что Золотая Ветвь покинула Архипелаг, — густым басистым голосом промолвил мужчина в маске, и леди Тинатирель вздрогнула, впившись в него взглядом.

«Это женщина! — внезапно поняла она. — Женщина, переодетая в мужской костюм и говорящая басом, как мужчина, чтобы никто ее не узнал! Но кто это?»

Она перебирала в памяти всех Наместниц, но не смогла вспомнить, на кого могла быть похожа незнакомка. То ли это не Наместница, а дама из ее окружения, то ли у леди Тинатирель нелады с памятью. А кто тогда другая леди?

— Ну что? Вы уже начали?

Судя по тому, как внезапно исказилось лицо наставницы, она увидела кого-то ужасно неприятного, или же у нее внезапно разболелись все зубы сразу. Тинатирель обернулась и увидела, что в зал входит слепая старая волшебница, опирающаяся на руки двух молоденьких девушек. Те смущались соседством с высокородными особами и опускали глаза.

— Вас-то кто сюда звал, матушка? — сквозь зубы процедила наставница.

— А как же! — Старуха уселась в придвинутое послушницами кресло и устроила посох на коленях. — Я, если помните, выдвинула эту идею и должна присутствовать при ее воплощении. Вы уже познакомились? Представьте мне всех. Я слышу дыхание и стук сердца по меньшей мере шестерых. Кто здесь?

— Леди Тинатирель Карбункуловая, — все так же сквозь зубы начала представлять наставница, — лорд Эльгидар Яшмовый…

— Нефритовый, — процедил тот. — Я не считаю себя лордом какого-то несуществующего Острова. Я — наследник Глессиара Нефритового, что бы вы там ни думали! И мне плевать на моего брата! Он — предатель!

— Но он старше вас, милорд, и имел право оставить старое название при себе, — мягко заметил мужчина в маске.

«Точно! Женщина!» — утвердилась в своем мнении леди Тинатирель.

— Лорд Отрандир Обсидиановый, — как ни в чем не бывало продолжала наставница, — а также лорд и леди из подводной части Архипелага, что доказывает правоту нашего дела. Уж если Наместники других Островов, присягнувших на верность узурпатору, встают на нашу сторону, значит, наше дело правое.

Одна из послушниц тихо сжала руку в кулаки, но это было единственное ее движение. Больше девушка ничем себя не выдала, да никто и не следил за послушницами.

— Смею, однако, заметить, что император — не узурпатор! — напомнила слепая волшебница. — Он — возрожденная Золотая Ветвь!

— Он — темноволосый потомок рабов! И уж если ему выпала сомнительная честь возродить род великих королей, то он должен был остаться здесь, на Архипелаге, а не тащить свет Ветви куда-то в дикие горы! Если ему так противно было жить с нами, мог бы возродить Золотой Остров. Там, по-моему, достаточно места! — сказала наставница. — Но даже если не принимать этого во внимание, мне лично глубоко противно подчиняться «императору», в чьих жилах течет проклятая кровь.

— Если говорить о крови, то тут мы совершенно согласны, — вступила в разговор леди в маске. — Нет, что ни говори, этот «император» показался мне довольно честным парнем, но он все-таки орк! История не знает примеров, чтобы эльфы повиновались оркам.

«А это — мужчина! — догадалась Тинатирель, — Мужчина в платье женщины и в парике! Но кто это? Сам Наместник, его приближенный или, сын?»

Со стороны любого лорда Наместника, решившего примкнуть к ним, было бы очень умно посылать вместо себя кого-то другого, дабы отвести подозрения. Хотя с этой стороны существовала вероятность, что тайна будет доступна постороннему. Леди лихорадочно стала перебирать всех Наместников, каких знала. Кто это мог быть? Лорд Шандиар Изумрудный слишком плотен даже для эльфа. Лорд Эритар Жемчужный, наоборот, слишком изящен и хрупок сложением. Лорд Наринар Янтарный? Лорд Раванир Сапфировый? Лорд Аметистовый? А что, если… Нет! Не может быть! Леди Тинатирель даже затрясла головой.

— Что с вами, миледи? — обратились к ней лорд Отрандир и лорд Эльгидар.

— Ничего! — Женщина сжала кулаки и нащупала большим пальцем камень на перстне-амулете. Но образ мужа так ясно встал перед ее мысленным взором, что она не удивилась бы, если бы лорд Рубиновый встал прямо сейчас перед нею и сбросил маску, открывая свое инкогнито.

— Несколько лет назад, — тем временем басом, чтобы казаться больше похожей на мужчину, заговорила переодетая женщина, — мы совершили ошибку, присягнув на верность этому… узурпатору.

— Давайте будем называть вещи своими именами, — неожиданно перебила ее старая волшебница. — Права Золотой Ветви неоспоримы. Это доказано магией крови, чему свидетели но меньшей мере двое присутствующих.

«Значит, это лорд Обилар Серебряный, или Аметистовый!» — сделала пометку Тинатирель.

— Ну хорошо. — Переодетая женщина кивнула. — Пусть не узурпатору, но захватчику. Никто не станет отрицать, что он завоевал Радужный Архипелаг…

— Не весь! — ощетинился лорд Эльгидар. — По крайней мере, не все ему покорились, и есть еще независимые Острова!

— Он завоевал Радужный Архипелаг! — с нажимом повторила переодетая женщина. — Мы принесли ему клятву верности, но эта клятва была вырвана у нас силой. Мы спасали наш народ от полного истребления, наши дома — от поругания, наших детей — от смерти и рабских торгов! Клятва, данная при таких обстоятельствах, не считается истинной!

— И любая Видящая легко освободит любого лорда от вассальной зависимости захватчику, — важно промолвила наставница. — Поэтому мы и решили, что не стоит складывать оружие. Мы продолжаем бороться и не сложим оружия до тех пор, пока не одолеем врага!

— Но это же Золотая Ветвь! — подал голос переодетый мужчина. — Мы не можем этого отрицать!

— Следует признать, что с годами золото ее потускнело, — сказала наставница. — Темноволосый, даже если в его жилах и течет кровь великих королей, слишком далек от нас. Кроме того, там осталось так мало чистой крови, что стоит говорить о том, что Золотой Ветви как таковой больше нет! И поэтому мы приняли трудное решение, но тем не менее его следовало принять уже давно. Мы сами продолжали на что-то надеяться, забыв, что время не остановить.

— Смена династии?

Это спросила слепая Видящая, и остальные повернулись к ней с таким видом, словно только что заметили появление старухи в своих рядах.

— Смена династии, — кивнула старшая наставница. — Вы не можете отрицать, что это единственный выход. И, повторюсь, это следовало бы сделать сразу, а не ждать, пока история выскажется по-своему. К сожалению, сразу после Смутного Времени еще была жива надежда, но, подобно тому как загнивает стоячая вода, так и свежая кровь древних королей загнила, отправленная в горы!

— Однако, — переодетый женщиной мужчина подался вперед, — не стоит забывать, как очищают воду. Ее пропускают через фильтр. А одной из деталей фильтра как раз и являются камни!

— Я прекрасно знаю, как очищают воду! — огрызнулась наставница. — Поверьте, это лишь аллегория и к настоящей крови не имеет отношения. Кровь королей, пропущенная через поколения темноволосых, только загрязнилась. Вы видели этого так называемого «императора»?

Все переглянулись. Леди Тинатирель внимательно смотрела на двоих безымянных новичков. Упоминание о фильтрации воды заставило ее мозги напряженно работать — кто из лордов Наместников интересовался наукой настолько, что знает такие тонкости? Вопрос наставницы насторожил ее: если под масками были Наместник и Наместница, то один из них должен был видеть нового императора, когда приносил ему присягу. Вопрос в таком случае предназначался ему. Но никто и ухом не повел.

— Это настоящее животное, — сама ответила наставница. — Я его видела. Грубый самец, существо без проблесков интеллекта. Он умеет только убивать, и ему совершенно чужды не только высокие материи, но и просто какие-либо чувства. Я уж не говорю про его внешность. Это нечто настолько отталкивающее, что по сравнению с ним любой наш медиум — просто идеал красоты и грации.

Конечно, тут она хватила через край — сравнивать представителей двух разных рас по внешним признакам всегда чревато предвзятостью. Особенно если речь идет о расах двух заклятых врагов.

— Позвольте, — леди Тинаритель вдруг поняла, что ей есть что сказать. Она подалась вперед и с удивлением услышала свой голос: — Но я тоже видела его! Лорд Отрандир, вы были там вместе со мной, в Круге Соединения. Там были еще юная Лашарель, лорд Иоватар и Обилар Серебряный. Помните? Мы искали с помощью магии крови этого «потомка древних королей»? Я видела его тогда! И, простите, он не показался мне таким уж отталкивающим. Гора мускулов, мрачные татуировки почти на всей поверхности кожи, сальные черные волосы, горящие глаза. А эти клыки… Да, самец. Да, животное. Но… очень красивое животное!

— Вы рассуждаете, как женщина, миледи, — мягко улыбнулся лорд Эльгидар. — Я припоминаю, что тоже встречался с ним. Если бы я знал тогда, кого притащит этот дезертир Галадар, то сразу приказал бы зарезать его вместе с перебежчиком. Это просто животное! ПРОСТО животное! Существо! Наглое, грубое, грязное существо. Его самоуверенность граничила с… с… простите, я не могу подобрать слов. Это был верх наглости и самоуверенности. Не говоря уж о том, что он оказался лжецом.

— Итак, мы выслушали ваше мнение, благородные лорды, — улыбнулась и встала наставница. — Кто-нибудь еще хочет высказаться?

Она смотрела на двух лордов в масках. Леди Тинатирель тоже не спускала с них глаз. «Ну же, — мысленно молила она и сжимала в кулаке амулет в виде подвески к браслетику, — скажите хоть слово! Хоть что-то, что дало бы мне возможность угадать ваши имена!» Ей было гораздо интереснее узнать, кто скрывается под масками, чем причина их призвания в Обитель Ордена.

— Никто. — Наставница хлопнула в ладоши. — В таком случае мы вернемся к тому, с чего начали. Итак, вы все в той или иной мере убеждены, что ТАКОЙ правитель нам не нужен. Кровь древних королей стала жидкой. Я не удивилась бы, если бы выяснилось, что у нового «императора» обширная ближняя и дальняя родня, а это значит, что потомками короля Торандира окажется по меньшей мере несколько сотен таких же «золотых веточек»! И каждый — заметьте, каждый! — будет иметь право претендовать на власть. Еще, чего доброго, они организуют Совет королей! А посему вот мнение Ордена: эту Ветвь надо вырезать!

— Конечно! — опять подскочила леди Тинатирель, вспомнив, что ей снова есть что сказать. — У себя в саду я часто занималась обрезкой. Иногда приходится удалять на плодовых деревьях старые сучья, чтобы омолодить дерево и дать возможность ему снова приносить плоды…

— Миледи, — наставница повернулась к ней и отвесила церемонный глубокий поклон, — вы все сказали вместо меня, коротко и ясно. Милорды, — она обернулась к остальным, — мы должны сменить династию. Власть должна вернуться к эльфийской половине потомков древних королей!

— Да, — с важным видом кивнула старая Видящая, — мы искали Золотую Ветвь слишком долго. За это время успела подрасти молодая поросль, на которую и следовало обратить внимание согласно древним традициям.

— Именно! — Старшая наставница в кои-то веки раз посмотрела на свою бывшую учительницу с благодарностью. Хоть старуха давно слепа и, как говорят, выжила из ума, но кое-что она подмечает верно. — И потому позвольте вам представить новую королеву Радужного Архипелага — леди Тинатирель Карбункуловая!

Все, как по команде, вскочили. Последней, кряхтя и постанывая, словно от непосильного груза, поднялась слепая волшебница, опираясь на руки своих послушниц. При этом она так сильно сжала их запястья, словно желала раздавить их. Одна из девушек поморщилась от боли, но вторая, казалось, ничего не почувствовала.

Леди Тинатирель сидела в окружении стоявших лордов и леди и изумленно хлопала глазами. Этого просто не могло быть! Она — королева?

— Прошу прощения, — пролепетала она, чувствуя, как совершенно неуместная краска заливает ей лицо и щеки, — но я не думаю, что у меня есть… что я могу… ведь после смерти короля Торандира моя мать не смогла… Ей не позволили претендовать… родство по женской линии…

— Родство по женской линии никто не отменял. — Старшая наставница положила ей руку на плечо. — И вы будете не столько королевой, сколько регентшей.

— Но у моего сына еще меньше прав на престол, чем у меня! — всплеснула руками Наместница Карбункулового Острова. — В жилах моего мужа вообще нет ни капли королевской крови, хотя, кажется, потомки Эниссель Объединительницы где только не живут!

— И опять вы правы, миледи, — кивнула волшебница, — и в этом наше спасение. Ибо вы будете регентшей отнюдь не при вашем сыне, а при вашем внуке! Ваш сын женится на младшей дочери присутствующего тут Отрандира Обсидианового, или мы пошлем на Жемчужный Остров за старшей внучкой лорда Эритара Жемчужного. Они тоже потомки великих королей древности. Кровь их дочерей сольется с кровью вашего сына, что позволит нам возродить прежнюю линию великих королей!

— А что, — подбоченился Эльгидар Нефритовый, — не так давно я сам женился на старшей дочери лорда Отрандира. Пора нам перестать искать жен среди своих соседок. Архипелаг должен снова стать единым целым, и подобные браки стоит поощрять!

Леди Тинатирель переводила взгляд с одного лорда на другого. Она не верила своим ушам, у нее кружилась голова. Она — королева-регентша! Она правит всем Архипелагом! Она…

— Но позвольте, — воскликнула она, — а как быть с тем фактом, что большая часть Радужного Архипелага ушла под воду? Кем мне предлагается править? Горсткой островков? Между прочим, мой Карбункуловый и Нефритовый Острова даже не могут иметь общей границы с Обсидиановым Островом, не говоря уже о Серебряном и Жемчужном!

Тот, кто прятался под личиной женщины, при этих словах пошевелился. «Так, значит, это либо сам лорд Эритар Жемчужный, либо кто-то из его близкой родни, — определила Тинатирель. — Младший брат или племянник».

— Моя будущая королева права, — проворковал он, изовсех сил подражая высокому женскому голосу. — Как говорят люди, овчинка выделки не стоит!

«Точно, он с Жемчужного Острова! — Тинатирель похвалила себя за догадливость. — Только там совершенно свободно на территории Острова живут люди и считаются подданными Архипелага! И упоминание старшей внучки самого лорда Эритара тоже неспроста!»

— Не беспокойтесь! У нас есть средство не только восстановить целостность Архипелага, но и вернуть ему былую славу. Конечно, на это понадобится время, но к тому сроку, когда на престол сможет взойти истинный король, все уже будет завершено, — ответила старшая наставница.

— А темноволосые? — спросила нарочитым басом незнакомая Тинатирель женщина. — Они что?

— Не беспокойтесь, милорд. — Видящие, кажется, не замечали того, что углядела будущая королева. — Эта Ветвь обречена. Мы ее устраним.

— Как?

— Предоставьте это дело нам. Лучший способ сохранить тайну — совсем ее не знать, вы не находите?

«Не доверяют!» — вздохнула леди Тинатирель, но тут же отбросила эту мысль. В конце концов, ей совсем не обязательно знать подробности.

— Что ты так дрожишь, моя милая? — внезапно обратилась слепая волшебница к послушнице, державшей ее правую руку. — Тебе холодно?

— Матушка, но ведь это новая война! — воскликнула девушка. — Вы подумали о том, что будут жертвы? Что прольется кровь… кровь невинных! Мне страшно!

— Ты еще молода, — вместо старухи ответила старшая наставница, — и не знаешь, что без крови в таких делах не обходится. Я хочу, чтобы ты как следует изучила наши хроники — особенно царствование королевы Бордирель и историю принцессы Лариль. Тогда ты все поймешь.

Смущенная девушка потупилась и пролепетала что-то невразумительное. Слепая волшебница ободряюще пожала ей руку и приказала усадить себя на место.

Лорды тем временем занялись обсуждением того, как будет исполнен план по устранению «лишней» Ветви.

— Не беспокойтесь, благородные господа, — прервала начавшуюся дискуссию старшая наставница. — У нас есть примерный план, но он пока не продуман и, самое главное, пока нет исполнителя. Сначала нам надо провести разведку в этой «новой столице», кое-что разузнать. Когда мы будем знать больше, чем знаем сейчас, мы вас известим. Доверьтесь нам.

С этими словами она направилась к дверям и распахнула их, приглашая ждущих снаружи послушниц внести подносы с угощением. Таким образом, она дала понять, что разговор закончен, но по лицам окружавших ее лордов Тинатирель поняла, что они недовольны таким финалом. Их можно было понять — особенно молодого Эльгидара, который был настроен на немедленные действия. Ей самой хотелось определенности, но она понимала, что надо действовать осторожно. Вряд ли оркам понравится, когда кто-то умертвит всю императорскую семью. Надо сделать так, чтобы подозрение никоим образом не пало на Орден и направило ярость темноволосых куда угодно, только не в сторону Радужного Архипелага. Может быть, даже следует ограничиться мужской частью семьи, чтобы овдовевшая императрица, лишившись сразу супруга и сына, захотела мести и отдалась ей, хотя бы ненадолго забыв о своих родственниках. Тогда и можно будет говорить о реставрации.

Леди Тинатирель поймала взгляд старшей наставницы и поняла, что та в какой-то мере прочла ее мысли. Волшебница улыбнулась Наместнице и кивнула ей, показывая, что согласна с нею.

Слепая Видящая осталась вместе с лордами Наместниками, и ей тоже предоставили угощение. Она по очереди перепробовала все, что предлагали ей девушки-послушницы, после чего поднялась и смахнула с балахона крошки.

— Если это все, то я пойду, сестра. — Она привычно протянула руки, чтобы послушницы поддержали ее под локти. — Если нужен будет мой совет, как лучше осуществить задуманное, ты знаешь, где меня найти. Не забывайте — мы собрались вырезать Золотую Ветвь. Надо сделать это так, чтобы не пострадало все дерево. Девочки, проводите!

Послушницы заняли свои места справа и слева от слепой старухи и повели ее прочь. Но та опиралась только на одну девушку и за нее же держалась, стиснув тонкие пальцы, пока ее не усадили в любимое кресло у окна.

— Ты, — слепая последний раз сжала пальцы, за которые цеплялась, — можешь отдохнуть. А ты, — это относилось к другой девушке, — садись возле меня и начинай читать. Помнишь, где мы остановились в последний раз?

— Да, матушка. — Девушка взяла с полки одну из толстых книг, распахнула на нужной странице и уселась на скамеечку возле ног старухи.

Это были «Сказания о Дивных Деяниях», ранняя история народа эльфов. И в прошлый раз они остановились на незначительном эпизоде, который произошел на Совете Старейшин, когда решался вопрос, за кого молодым девушкам выходить замуж. Но именно тогда впервые прозвучало имя Эниссель, дочери одного из старейшин, которую впоследствии прозвали Объединительницей.

— «И встал старейшина племени Трольфа и молвил: «Негоже девушке быть одной без мужа. Вот у меня есть сын, который после меня станет вождем племени. Пусть он станет мужем девы Эниссель и правит двумя племенами сразу!» И указал старейшина Трольфа на стройного юношу, который стоял подле него. Шкура белого медведя была у него на широких плечах, и все знали, что этого зверя добыл он голыми руками. Все знали о силе и доблести наследника племени Трольфа, но не успел он и слова сказать, как встал старейшина другого племени, Алильса, и так ответил: «Сын твой, Трольф, велик и достоин, но вот мой сын и наследник, и он ничуть не хуже твоего. Он тоже может стать мужем девы Эниссель и сможет править двумя племенами сразу!» И встал тогда сын и наследник Алильса, и увидели все, что ничуть он не уступает наследнику Трольфа. Разделились поровну голоса старейшин всех племен, но тут встала сама дева Эниссель…»

Тонкая рука слепой старухи безошибочно нашла склоненную голову послушницы и коснулась ее волос. Та прервала чтение.

— Дитя мое, — промолвила старуха, — мне кажется, что голос твой дрожит. Что тебя беспокоит? Ведь не сказания о древних временах, тем более что тебе не придется стать таким же яблоком раздора, как деве Эниссель.

— Вы правы, матушка. — Девушка захлопнула книгу. — Я никак не могу забыть того, что услышала там, в зале. Неужели это все будет?

— Ты о восстановлении старой династии? Но это справедливо!

— Я о том, что должно произойти!

— Не думай об этом! — Старуха резко выпрямилась. — И давай оставим эту книгу. Найди мне третий том «Сказаний» и открой на сотой странице.

Девушка исполнила распоряжение.

— Читай новую главу, о королеве Бордирель.

— Той, которая умертвила двух своих мужей-королей потому, что те оказались недостойными государями, предложила трон своему брату, но потом убила и его, когда он отказался жениться на ней и узаконить права на престол ее сыновей от предыдущих браков? — спросила девушка. — А оставшись одна, выбрала себе третьего супруга, и им стал незнатный эльф, который и правил страной не только до конца дней Бордирель, но и еще триста сорок лет после ее смерти, будучи соправителем ее сына?

— Ты читала? — изумилась слепая волшебница. Девушка покраснела и опустила глаза.

— Давно, — промолвила она. — Но если вы хотите, прочту еще раз!

— Нет, не надо, — покачала головой старуха. — Иди отдыхай. Я потом тебя позову — принесешь мне травяной чай и лепешки.

Девушка ушла, а слепая Видящая погрузилась в глубокое раздумье. Некоторое время спустя она подняла левую руку и сделала несколько пассов в воздухе. Через пару минут дверь, ведущая во внутренние покои, открылась, и вошла вторая послушница.

— У твоей напарницы тяжело на сердце, — сказала слепая. — Я чувствую ее смятение. Проследи за нею и, если узнаешь, что ее гнетет, сразу доложи мне.

— Да, матушка, — поклонилась послушница. Легкая улыбка тронула ее губы — не то чтобы девушки были соперницами, просто однообразная жизнь служанок была лишена развлечений, и девушка радовалась любой возможности сделать ее менее пресной.

Ночью молодой маг открыл глаза и какое-то время лежал, не шевелясь и прислушиваясь к ночной тишине. Ему не спалось. И не только потому, что к нему прижималось соблазнительное девичье тело — обе послушницы спали в одной постели. Только тонкая ткань сорочек отделяла тела друг от друга. Юноша еле сдерживал свои чувства — то, что он находится в женском теле, только усиливало его мучения.

Но сильнее позывов плоти были муки душевные. Сегодня днем он узнал нечто такое, что все равно лишило бы его сна и покоя. Они замыслили переворот! Они хотят «выкорчевать Золотую Ветвь»! На их стороне кто-то из лордов Наместников, присягнувших императору. Они в любой момент могут предать, а он даже не догадывается, кто эти предатели. И он один против целого Ордена.

Но он не может просто гак лежать и пялиться в темный потолок кельи. Он должен что-то делать! И, кажется, он знает что.

Юноша тихо встал и, набросив на ночную сорочку темный плащ послушницы, на цыпочках направился вон.

Едва за ним закрылась дверь, как вторая девушка открыла глаза. Ей стоило большого труда не заснуть, но ее старания наконец увенчались успехом. Она бегом бросилась в комнату старухи.

— Она куда-то пошла! — горячо прошептала девушка, встряхнув спящую за плечо. — Она уходит!

Старческий сон чуток, кроме того, не так-то легко застать врасплох опытную волшебницу, которая, потеряв зрение, стала больше полагаться на слух. Старуха тут же вскинулась, словно и не спала, и крепко схватила лежащую у нее на плече руку. Задыхаясь, девушка повторила свои слова.

— Иди за нею, — распорядилась слепая. — Но постарайся сделать так, чтобы она тебя не заметила. Все, что узнаешь, немедленно доложи мне! Поняла? И никому больше!

— Уф, я уж думал, что ты не придешь! — воскликнул Норрик, когда потайная дверь каморки открылась и на пороге появился силуэт послушницы в темном плаще. — Я устал ждать, а в животе просто война идет! Вторые сутки не ел! И пить охота!

Он выхватил из рук послушницы кувшин и приник к нему губами.

— Сок! Не мог вина раздобыть?

— Некогда было. — Юноша прошел и опустился на колени над спящей девушкой. Губы ее были по-прежнему свежи и нежны, дыхание легким облачком вырывалось из груди.

— Не трогал я ее! — с набитым ртом сообщил сзади Норрик. — Можешь проверить! Цела твоя подружка! Цела!

— Она не моя подружка. — Юноша все-таки не устоял перед искушением и погладил рассыпавшиеся по полу волосы послушницы. Для спящей в зачарованном сне совершенно все равно, где лежать, но он почему-то не мог отделаться от мысли, что ей очень неудобно на голом полу. Но в каморке не нашлось ничего, что бы ей подстелить. Единственный мешок забрал для своей постели альфар. Сейчас он сидел там, скрестив ноги, и торопливо жевал лепешки, запивая их соком.

— Жратва для детей, — утерев рот рукой, заявил он и припрятал две лепешки про запас— Но в лесу и того иногда не бывало. Мы ведь пять лет почти бродяжничаем. В первый год хуже всего было — кругом война и разруха, а тут зима подвалила. Мы на снегу спали. У нас четверо детей умерли от холода и голода.

— Детей? — вскинул голову Видящий.

— А ты как думал? Мы всем поместьем ушли, то есть все уцелевшие альфары. С женщинами и детьми. К нам потом еще прибилось несколько одиночек — кто после разгрома в плен не попал. С нами даже одно время два рыцаря кочевали. Там же не только мы — многие высокородные эльфы драпали, как малышня, все побросав.

— И вы все это время… с детьми? И не пытались вернуться домой? — Юноша думал о своем.

— А куда возвращаться? Лорда нашего убили, его семейство исчезло в неизвестном направлении, замок темноволосые разграбили и сожгли. Нет, какое-то время мы на развалинах провели, да только в лесу лучше оказалось. Холодно и неуютно, но мы землянки вырыли и на второй уже год прилично перезимовали.

К Норрику вернулась живость характера, он болтал и улыбался как ни в чем не бывало.

— Ну а ты чего узнал интересного? Как тут? Девчонки, судя по всему, — альфар кивнул на спящую послушницу, — тут симпатичные.

— Девчонки есть, да не про твою честь, — ответил юноша.

— Оно и видно! Где уж нам, недоразвитым! Ты вот высокородный и не знаешь, как на нас, альфаров, смотрят!

— Почему же? Знаю. У моего отца были слуги-альфары — и в доме, и фермерами работали. Они за одним столом с нами обедали, а по ночам там же, в замке, и ночевали. Мы просто жили, замок небольшой, хозяйство небогатое. У меня с братьями была одна комната на троих. У сестер — своя комната, и у родителей тоже своя. А все остальное — общее.

— А если бы ты узнал, что какой-то слуга твою сестрицу… ну того? Поцеловал?

— А ты, — внезапно догадался юноша, — целовался с леди Оссирель?

— А то нет! — ухмыльнулся Норрик. — Мы же выросли вместе! Мой отец собой пожертвовал, чтобы милорда Оссира спасти на охоте, вот тот и взял меня и мою мать в замок. Она уже там Озрика родила. Мы с Оссирель ровесниками были… почти ровесниками. Я, как ты заметил, старше.

У нее брата не было, она со мной дружила. А когда ее с сыном лорда Инвемара обручили, прибежала и все рассказала, как подружке. А я ей и предложил — мол, хочешь, научу, как с женихом обращаться? Она согласилась. Ну мы и… Мы только целовались! — тут же воскликнул он, выставив перед собой ладони. — Честно-честно! Я хотел предложить еще кое-что, да не успел. Нас застукали. — Норрик хихикнул. — Мы только целовались, ну и потискал я ее чуть-чуть, а лорд Оссир орал так, словно я его дочь не просто изнасиловал, но и уже ребенка ей сделал, как моей матери.

— Какого ребенка?

— У меня брат есть, младший. — Норрик вздохнул. — Озриком его звать. Мама родила его через несколько лет после гибели отца, когда мы уже в замке жили. И кто его отец — неизвестно. Только никак не альфар! Светловолосый он слишком. — Норрик с вызовом тряхнул своими темно-русыми волосами. — Вот и выходит, что альфару высокородную девицу и поцеловать нельзя, а благородному эльфу вдове ребенка заделать можно.

Молодой маг посмотрел на спящую послушницу.

— Я ведь не потому, — произнес он, — что тебе не доверяю. Просто она… нельзя так, исподтишка! Вот если бы она сама согласилась… Но ведь не согласится! Видящие — они такие!

— Погоди, а как тебя зовут? Мы второй день вместе, даже третий, если вспомнить, как познакомились, а я все не знаю, кто ты?

— У меня нет имени. Я отказался от него. Оно слишком… слишком сильное заклинание в него встроено. Пока был медиумом, я помнил, а потом заставил себя забыть. Зови магом.

— Или Майяром. По-эльфийски, — предложил Норрик, и юноша кивнул:

— Идет.

Он переступил порог кельи, где они спали вдвоем со второй послушницей, и поразился тишине, царившей внутри. Там было пусто. Его напарница исчезла. И сгустившаяся тишина сулила опасность. Юноша попятился, лихорадочно перебирая в уме защитные заклинания и набрасывая на себя отражающий мысленный «полог», который позволял скатываться с него большей части заклинаний, как дождю по натянутому тенту. Как настоящий тент против ножа, этот мысленный «полог» не защищал от большинства враждебных заклинаний, но, во всяком случае, давал время, чтобы приготовиться.

— Эй! — послышался капризный голос слепой волшебницы. — Кто там? Иди сюда! Скорее!

Юноша задержал дыхание и переступил порог. Слепая сидела на постели, откинув одеяло на колени. Ее белые глаза были уставлены в пустоту.

— Закрой дверь, — распорядилась она. — И подойди поближе… волшебник!

Глава 7

Юноша вздрогнул и отступил назад.

Тут же за его спиной раздался громкий хлопок — закрылась дверь. Голубые искры пробежали по ее контуру, выдавая магический запор.

— Ты попался, — констатировала старая волшебница.

— Но почему? — вот и все, что он смог произнести. Слепая захихикала:

— Не думай, что если я стара и ничего не вижу, то ничего и не замечаю! Когда ты лишен зрения, для тебя открывается мир звуков. Я слышу то, чего не слышит никто из вас, и не только потому, что слепа. У меня от природы всегда был тонкий слух, и, когда судьба лишила меня зрения, я развила его упражнениями и заклинаниями настолько, что могу слышать стук сердца и шуршание крови в жилах. А еще я замечаю прикосновения, шаги, шелест дыхания. Ты несколько раз выдавал себя, но сначала я просто никак не могла понять, что происходит с моей ученицей.

— Как?

— Перечислить? Сегодня утром, когда вы одевали меня.

Ты непроизвольно затаивал дыхание, стоило тебе случайно прикоснуться ко мне. И твои руки чуть заметно подрагивали, одевая меня. Мне это уже показалось странным. Это — раз! Второе — на совещании, устроенном старшей. Когда заговорили об убийстве императора, я держала вас за руки. Помнишь — у тебя пульс участился? Третье — вечером, когда ты сам пересказал кратко «Повесть о королеве Бордирель», хотя я точно помню, что не давала вам ее читать. Одно из двух — либо моя ученица сама тайком брала книги, либо это читала не она, а кто-то другой. И четвертое — только что. Зачем невинной девушке куда-то ходить по ночам, да еще и носить неизвестно кому еду? Твоя подруга проследила за тобой, только не смогла определить место, куда ты ее отнес: очень сложно ты замел все следы. Ну и пятое — то, что сейчас ты слушаешь весь мой бред и не пытаешься оправдаться — мол, это вам показалось, матушка, я ни сном ни духом, я чиста и вы ошибаетесь!

Юноша с тоской оглянулся на дверь. Конечно, он мог бы разбить запирающее заклинание, но на это нужно время. Вряд ли старуха будет сидеть сложа руки. Она запросто ударит в спину или поднимет тревогу. Молодой маг чувствовал в ней сильного противника, несмотря на немощное тело и слепоту.

— Не беспокойся, — словно прочла его мысли старуха, — ты пока в безопасности. Пока я не захочу, сюда никто не войдет! А если и войдет, то увидит то, что я захочу ему показать — я распекаю нерадивую ученицу. Хотя, — прибавила она другим тоном, и в ее голосе зазвучала угроза и сила, — я должна ненавидеть тебя и пытаться уничтожить. Ты завладел телом невинной девушки. Что ты сделал с нею?

— Она жива, — промолвил юноша, чувствуя, что с каждым сказанным словом все больше раскрывает себя. — С ней ничего не случилось. Она просто спит зачарованным сном. А это — личина и ничего больше!

— Личина? Надо сказать, личина мастерская, раз тебя возможно оказалось вычислить только по косвенным признакам. Это знак настоящего мастера. Дай-ка мне руку!

Это было сказано вполне дружелюбно и даже чуть уважительно, и юноша потянулся к волшебнице. Но едва их пальцы соприкоснулись, железная хватка старухи сдавила его запястье, и слепая рассмеялась ему в лицо.

— Можешь сбросить личину, мальчишка! — воскликнула она. — Тебе не поможет твой маскарад! Ты в моей власти! Подумать только! Весь Орден двое суток стоит на ушах, чтобы тебя обнаружить, а захватить тебя удалось мне — слепой беспомощной старухе!

Юноша рванулся, но слепая держалась крепко. Ее мощный магический щит давил на него. Нечего было и думать пробить его — быстрый, но от того слабый удар он просто не заметит, а более долгий, но и сильный старуха успеет отбить. Чтобы увеличить свои силы, он сбросил личину послушницы, и старая ведьма засмеялась еще громче, почувствовав, как изменилась сжимаемая ею рука.

— Ты сильный маг, — сказала она, — но я сильнее.

И тогда он ее ударил. Не магией, а свободной рукой. От неожиданности старуха запрокинулась назад и разжала пальцы. Магический щит на двери взорвался, разлетевшись потоком голубых искорок, когда убегавший юноша врезался в него плечом.

Выскочив в коридор, он затормозил, прислушиваясь и пытаясь решить, куда бежать. Это спасло его, потому что он тут же услышал топот ног, спешащих сюда.

Четыре боевые волшебницы с посохами наперевес, ведомые второй послушницей слепой старухи, выскочили через пару секунд и остановились, явно не ожидая встретить здесь мужчину. Это замешательство длилось не больше секунды, но оно дало юноше время набросить на себя магический щит.

Последовавшая атака не принесла ему вреда. Парализующее заклинание отскочило рикошетом, ударив и поразив пославшую его волшебницу. Магический аркан, который должен был спеленать его, как бабочку в паутине, только бессильно скользнул по гладкой «поверхности» щита, а огненный шар лишь заставил щит вспыхнуть ярким пламенем. Четвертая Видящая не успела ничего сделать — юноша выбросил вперед правую руку с растопыренными пальцами, дернул — и ее посох оказался в его руке, а сконцентрированная в навершии энергия разрядилась в пол.

Плитка и каменная крошка полетели в разные стороны, с потолка посыпались мелкие камешки, дрогнули стены, заставив волшебниц отступить — всех, кроме парализованной, которая осталась валяться на полу, словно мешок. Обезоруженная Видящая проворно завладела ее посохом, но сделала это недостаточно быстро — молодой маг уже улепетывал во все лопатки.

— Схватить его! — послышался голос слепой старухи. — Задержать! Доставить ко мне! Немедленно! Иначе вы пожалеете, что родились на свет!

Вспышка яркого ядовито-оранжевого пламени подкрепила ее слова, и волшебницы сделали выбор. Конечно, старшая наставница, нынешняя глава Ордена Видящих, была могущественной волшебницей и с нею тягаться было трудно, но оранжевое пламя ясно говорило, каким заклинанием собирается, в случае чего, воспользоваться слепая. Против этого заклятия противоядия не было. В случае его применения во всей Обители останутся только трупы.

Они гнали его уже несколько часов. Погоня набирала обороты. Старшая наставница подключила почти весь Орден — только ученицы и некоторые послушницы, в обязанности которых входило поддержание порядка среди девочек и приготовление укрепляющих настоек, были избавлены от охоты на мятежного медиума. Все прочие мужчины на всякий случай подверглись чарам — парализованные, погруженные в магический сон, они лежали в своих комнатах и должны были оставаться там до тех пор, пока не минует опасность. Это было сделано для того, чтобы медиумы не смогли помочь своему собрату, но, с другой стороны, ограничивало возможности самих Видящих. Теперь они лишились источника энергии — если их силы иссякнут, негде будет подпитаться.

Впрочем, это никого не волновало — слишком много Видящих собралось в замке. Их сил с лихвой должно было хватить для того, чтобы затравить всего одного мага-мужчину. И просто было невероятно, что он до сих пор оставался на свободе.

Опираясь на посох и держась второй рукой за стену, юноша спускался вниз. Здесь не было лестницы — просто щель в стене, достаточно большая, чтобы в нее мог протиснуться мужчина его сложения. Щель — правильнее будет сказать трещина — рассекала стену в нижней части башни, в одной из ее необитаемых частей, куда он забежал, спасаясь от преследования. Навершие посоха еле мерцало — маг опасался усиливать свет, чтобы его не заметили, ибо сам не знал, куда спускается. Под ногами не было ступенек — только крошащиеся камни. Узкая, как раз на его ширину плеч, трещина уходила вперед и вниз, рассекая стену. Создавалось впечатление, что это была не стена, а настоящая скала, вокруг которой и выстроили в незапамятные времена башню.

Юноша изо всех сил старался сосредоточиться на том, куда поставить ногу и надежна ли опора. Он гнал от себя непрошеные мысли — о том, что против него слишком много врагов и только что он выдержал очередной поединок, в котором победу ему принесли не его способности, а исключительно везение, что впереди неизвестность и, возможно, тупик, из которого придется возвращаться, что в этом случае его наверняка наверху ждет ловушка, что, в конце концов, он бросил на произвол судьбы Норрика и ту девушку-послушницу. Альфар, правда, припрятал несколько лепешек на черный день, но вот воды у него почти нет — остаток сока он вылил в единственную найденную в кладовке емкость.

Искаженный эхом, сверху долетел какой-то шум. Кто-то пытался лезть следом за ним! Повернуться и посмотреть не было возможности — слишком тут было тесно. Оставалось лишь надеяться, что щит еще крепок, а у преследовательниц нет шансов прицелиться.

Удар! Юноша покачнулся. Силой инерции его бросило вперед, и он споткнулся, чувствуя, что застрял. Щит трещал и плавился под мощным боевым заклятием, словно ткань под кислотой.

— Назад! — долетел чей-то крик. — Тебе не уйти!

С трудом поднявшись, он ускорил шаги. Сзади что-то кричали, потом послали еще несколько заклятий. Он принял их на остатки щита, чувствуя, как тот подается все больше и больше. Если бы он мог обернуться и ответить хоть один раз! Но если он начнет разворачиваться, он может просто застрять тут в трещине.

— Возвращайся немедленно! — Голос, усиленный магией и потому долетевший без искажений, словно взорвался у него в голове. — Если ты сейчас повернешь назад, мы обещаем сохранить тебе жизнь! Ты слишком силен! Мы не станем убивать тебя, особенно если ты сдашься сам…

«И станешь для нас неиссякаемым источником магической энергии!» — мысленно добавил юноша. Возможно, кричавшая и говорила правду — лгать, когда говоришь с магом, бесполезно! — возможно, впереди его поджидает опасность. Но сзади — он знал это — враги.

— Ты погибнешь! Несчастный! — снова тот же голос— Я даю тебе последний шанс! Дай мне знак, что согласен! Дай мне знак, или у тебя не останется времени, чтобы пожалеть об этом! Спаси свою жизнь! Вернись!

«Вернись, иначе я тебя уничтожу!» — снова мысленно добавил молодой маг и ускорил шаги. Да, все правильно! Так и должно быть. Он сосредоточился, усиливая остатки щита, сгорбился, чтобы уменьшить площадь поражения, даже присел, сгибая колени, и почувствовал мощный удар.

Камни вокруг него и сам воздух содрогнулись, на миг поменявшись местами. В легкие словно набилась каменная крошка, а стены стали прозрачными, как воздух, и такими же легкими. Он еле успел сделать то единственное, что ему оставалось, — резко выдохнуть и сжаться в комок, подтягивая колени к животу и обхватив себя руками, как младенец в утробе матери. Посох пришлось бросить.

Несколько мучительно долгих секунд все так и оставалось, а потом камень опять обрел плотность, а воздух — проницаемость. Юноша с наслаждением вздохнул и ощутил, что падает. Опоры под ногами больше не было — когда Видящая произнесла свое заклинание, что-то сдвинулось в скале, сквозь которую он продирался, и трещина стала более вертикальной. Он покатился вниз, считая камни боками, спиной и локтями. Последний раз мелькнул и пропал где-то вдали вплавленный в камень посох — он сам должен был стать частью камня, если бы не догадался сжаться в комок. Затрещала ткань плаща — подол тоже оказался замурован в какую-то глыбу. Он покатился вниз, ударяясь о камни.

Короткое падение вызвало у него вскрик боли, но юноша тут же поднялся, готовый встретить новую опасность. У него болело все тело, голова слегка кружилась, но он был готов сражаться.

Его окутала тьма, такая глубокая, что можно было подумать, что он ослеп. Вытянув руку, он промолвил несколько слов, и на ладони возник и тут же вспорхнул, словно крохотная бабочка, огонек. Он разогнал тьму, и стало понятно, что юноша стоит посреди просторного зала с низким неровным потолком. Пол, напротив, был гладким и выложен выцветшей от времени мозаикой. Присев на корточки, молодой маг потрогал гладкий камень, провел пальцами по ровным граням плиток. Пол выглядел так, словно по меньшей мере вчера его тщательно подмели и вымыли. А вот потолок буквально был нашпигован грязными сосульками, какими-то торчащими камнями и корнями, и вообще он оказался просто земляным. Стены же были выложены круглыми серыми камнями, пригнанными так плотно, что между ними не оставалось зазора даже для капель воды.

— Что это за место? — подумал вслух юноша и сам себе ответил: — Здесь какая-то тайна!

Вряд ли Видящие знали, что это за место. Но если это правда, то ответ напрашивается сам собой — либо они боялись, что он узнает что-то важное, либо это здесь настолько опасно, что волшебницы на самом деле испугались за его жизнь.

— Я должен узнать, что тут творится, — сказал сам себе юноша и пошел вперед.

В стенах темнело несколько отверстий-ходов, круглых, словно тут вывалился один из камней. Поколебавшись немного, он выбрал средний коридор.

Тот, слабо извиваясь, шел в толще скалы. Магический огонек плыл впереди, освещая путь. Но даже без освещения юноша не заплутал бы — ход тянулся и тянулся, без резких поворотов и ответвлений. В полу не было щелей, в стенах — тайных ловушек. Юноша шел и шел, время от времени оборачиваясь назад. Но впереди и сзади, сколько хватало глаз, было одно и то же.

— Я либо хожу по кругу, либо этот ход уже вывел меня далеко за пределы башни, — сказал он сам себе некоторое время спустя. — Как бы узнать, сколько мне еще идти? И не проще ли повернуть назад?

Но ни один путь не может длиться вечно. У юноши уже начали подкашиваться от усталости ноги, когда он неожиданно увидел впереди слабый свет. Удивленный, он погасил собственный магический огонек — так и есть! Вдали виднелось светлое пятно. Неужели ход вывел его на поверхность?

Несмотря на усталость, юноша прибавил шагу и вскоре вышел в еще одну пещеру, стены которой были украшены старинными барельефами. Но не украшения стен привлекли его внимание. В центре пещеры, излучая странный свет, высился алтарь.

С первого взгляда было ясно, что это алтарь Покровителей. Его составляли знакомые девять лучей, покрытых стилизованной резьбой, символизирующей того или иного Покровителя. Но от них веяло такой древностью, что молодой маг, подойдя, благоговейно опустился на колени, задержав дыхание. Перед ним был, возможно, самый первый алтарь Покровителей, возведенный на этой земле…

Легенды его народа гласили, что когда-то эльфы, потомки человека по имени Эль, жили гораздо дальше, на севере. Но потом началось похолодание. Для людей оно длилось несколько тысячелетий, но для долгоживущих эльфов три тысячи лет — это не слишком долго. И тогда Эниссель Объединительница увела своих подданных сюда, через горы.

Вместе с нею неприютный север покинули и племена ее двух мужей. Прочие остались, не решившись на переселение в дикие места, где тогда еще предки нынешних людей одевались в шкуры и ходили с каменными топорами, только-только начав приручать животных. Что сталось с теми племенами — история умалчивает, но те, кто доверился Эниссель, обрели за горами новый дом. И возвели алтари для Покровителей.

Сердце молодого мага застучало где-то в горле. Если это действительно древний алтарь, то он совершил великое открытие. И если отсюда ему удастся достучаться до самих Покровителей, то… голова закружилась от внезапно открывшихся возможностей.

Однако вместе с радостью навалилась и усталость. Так бывает, когда внезапно обретаешь то, к чему неосознанно стремился. Дали знать о себе все ушибы и ссадины, полученные при падении, заныли гудящие ноги и спина. Слабость охватила все его тело, и юноша рухнул на пол возле алтаря, свернувшись калачиком и проваливаясь глубоко, глубже, чем просто в сон.

Его разбудили тихие голоса.

Сначала он подумал, что это преследовательницы пришли по его следам, и испугался, тем более что выяснилось, что он уже не лежит на холодном полу, а как бы висит в воздухе, не в силах пошевелиться. Голоса продолжали звучать, то приближаясь, то удаляясь, и он понял, что это говорят не о нем. Более того, ему пришлось как следует сосредоточиться и вызвать в памяти кое-какие заклинания, чтобы наконец понять, о чем говорили незнакомцы на странном певучем языке, то шепча, то мурлыкая слова.

— Великолепный воин! Просто идеально! — говорил мужской голос— Все соразмерно — сила, мощь, стать…

— Не слишком ли громоздок сей субъект? — с сомнением спросил женский голос— В его глазах не вижу чувства я…

— А нужно ли такому чувство? Ведь воин должен лишь сражаться…

— Но убивать невинных! Но знать, кого он должен защищать! И отличать добро от зла! — настаивала женщина. — Что будет, если он однажды сорвется и начнет крушить вокруг себя все, что увидит? Такое страшно мне представить…

— Хм, — мужчина явно был обескуражен, — попробую я что-то сделать…

— А может, просто изменить творение? — вступил в разговор третий голос. Трудно было определить, кому он принадлежал. — Чуть-чуть смягчить, чуть-чуть усилить… Уже меняли мы других и находили, что так будет лучше… Да и скажите, от кого придется быть ему защитой?

— Ты знаешь сам — враги найдутся, — отрезал первый голос.

— Они есть всегда, — прошелестела вторая женщина. — Как ни прискорбно это сознавать…

Заинтригованный, юноша открыл глаза.

Сначала он ничего не увидел — перед взором мелькали только пузырьки, словно он погрузился под воду. Потом он понял, что действительно находится в какой-то жидкости, но может ею дышать. «Магия! — пробрало его до костей. — Высшая магия! Но где я?»

Ему понадобилось несколько минут, в течение которых голоса успели закончить обсуждение «идеального воина», чтобы приглядеться. Волосы зашевелились у него на голове — он висел в плотной жидкости в огромном сосуде, который был установлен на помосте среди точно таких же. В тех сосудах замерли, вытаращив глаза, тролль, темный и светлый альфары, малютка-элле, гоблин, урюк и еще несколько представителей разумных рас. Этих он не мог как следует рассмотреть — их «сосуды» стояли слишком далеко. Все, что он мог различить, — это то, что ни людей, ни эльфов, ни орков среди них не было.

Все существа казались живыми — они таращили глаза, дышали и даже слегка шевелились, но при более внимательном рассмотрении было заметно, что это — движения тела. Разума не было ни в ком. Они словно спали, ожидая чего-то.

Чего — знали те, кто не спеша бродил среди «сосудов», негромкими голосами обсуждая их. Они казались похожими на эльфов — высоки, светлы, стройны. У всех, женщин и мужчин, были тонкие черты лица и длинные волнистые волосы. Но печать смерти лежала на их прекрасных и каких-то неземных лицах. Как ни старался, юноша не мог вспомнить, кто они. Эта восьмерка явно не относилась к обитателям здешнего мира. Семеро из восьми отвернулись от «сосуда», в котором замер тролль, и юноша понял, что именно его только что обсуждали, называя «идеальным воином». Тролли — воины? Да, они сильны и неутомимы, но слишком необузданны и дики и совершенно не признают дисциплины, почему их редко нанимают. Но что правда, то правда — в своем племени тролли завели просто армейские порядки, и каждый тролль независимо от пола и возраста учится обращаться с оружием. Правда, лишь для того, чтобы нападать на соседей.

— А это маг, — услышал он и догадался, что незнакомцы добрались до него. — И на него я возлагаю многие надежды. Смотрите, как он идеален.

— Но, Йови, ты уверена, что он… ЙОВИ!

Юноша вздрогнул. Йови — такое имя носила одна из Покровительниц, и означало оно «жизнь». Дарительница жизни? Неужели? Она здесь? Но кто остальные?

— Великолепен!

— Соразмерен!

— Идеален! — послышались голоса, и юноша понял, что угадал правильно.

Перед ним были Покровители. Но как это случилось? Что произошло? Возможно ли такое?

— И он жив!

Удивленный возглас заставил юношу захлопать глазами. Вокруг его «сосуда» тотчас столпилась вся восьмерка — примчался даже тот, последний, который что-то исправлял в «идеальном воине». Он почувствовал себя неуютно, и не столько потому, что запоздало сообразил, что совершенно голый, сколько потому, что оказался в центре пристального внимания самих Покровителей.

— Он действительно живой! Ты, Йови, что-то вновь перемудрила! — протянула одна из женщин.

— Но это можем мы легко исправить. — Мужчина, стоявший между ними, протянул руку…

— Нет, Тало, милый, нет! — Йови легко перехватила его кисть. Юноша запоздало отшатнулся. Сам Тало-Смерть только что чуть было не коснулся его! Для этого прикосновения не существовало преград.

— Уж коль он ожил сам, то жизнь ему подарим! — воскликнула Йови. — И это лучшее из доказательств, что наш проект достоин воплощения!

Она протянула руки, коснувшись стенок «сосуда», что-то прошептала одними губами, потом пробежала пальцами по постаменту, словно выбивая секретный код на покрывавших его узорах, а потом внезапно поддерживающая юношу вода куда-то исчезла, и он упал на мокрый холодный постамент, который оказался вовсе не каменным, а из какого-то странного материала.

— Что это? — Приподнявшись, он провел пальцами по серой пористой поверхности. — Из чего это сделано?

— В нем разум есть, но нет души! — воскликнула самая юная из женщин и, внезапно схватив его голову за уши, жадно поцеловала в губы.

Юноша едва не лишился чувств — не из-за самого поцелуя, а потому, что его поцеловал Покровитель.

— Ша, осторожно! Дерзкая девчонка! — со смехом воскликнула Йови, — Он еще так слаб…

— Нет, я… Простите, я немного устал, но…

Высвободившись из объятий Ша-Ветра — она отступила и смотрела на него с улыбкой, — юноша выпрямился и сел на постаменте, свесив ноги и собираясь спуститься.

— Прошу меня простить, но я не понимаю, где нахожусь!

— Ну Йови, ты хотела, чтобы были разумные вокруг, тебе возиться с ними. Начинай! — Еще один Покровитель, черты лица которого у единственного были какие-то хищные, отступил и отвернулся, заинтересовавшись «обитателями» других «сосудов». — Надеюсь, больше ты не повторишь такой ошибки! Разум должен обитать лишь в совершенном теле!

— Послушали бы вас урюки, — невольно улыбнулся юноша.

— Кто?

Это чуть ли не хором спросили все остальные Покровители. И при виде их замешательства молодой маг вдруг почувствовал себя значительно увереннее.

— А вот они. — Он указал на «сосуд», возле которого как раз и остановился тот мужчина. — Когда-то их считали животными и даже приручили, как скот. То есть сначала их душами завладела Тьма и обрушила орды этих тварей на весь разумный мир, но…

Он оборвал сам себя и зажал себе рот рукой, заметив, какими глазами смотрят на него Покровители.

— Разумный мир? — чуть ли не хором переспросили они. — Тьма? Орды этих тварей?

— Ты что несешь? Сестра, он поломался! Его немедля надо переделать! — Тало-Смерть опять занес над ним руку.

— Простите, нет! — Юноша ловко увернулся, припав на колено. Я просто… мне вдруг представилась такая картина. Я как бы увидел то, что будет… или было… или происходит сейчас… Словно вы все исчезли, а вместо этого — они… ордами… толпами… и над ними — Тьма в виде какой-то мерзкой твари. И…

— Ну я же говорила! — Йови обняла его за плечи, и от этого прикосновения юношу всего затрясло. — Это маг! Ему мы знания все передадим, чтоб дальше он их нес народам, что заселят этот мир собою!

— Народам? Но разве…

— Взгляни вокруг — все пред тобой! — Йови обвела рукой остальные «сосуды» с их более чем странным содержимым. — Сей мир пустынен и одинок, но вместе мы его населим. У каждой расы — своя роль. Ты — маг и дашь начало магам, всем тем, кому подвластны силы природы и стихий и волшебство. Есть те, кому мы отдадим земные недра во владение, есть те, кто будет мирно жить, растить детей и украшать всю землю. А есть и те, кому судьба защитниками стать, коль снова Зло задумает напасть на вас.

При этих последних словах лица всех восьмерых Покровителей помрачнели так явно, что юноша осмелел и поинтересовался:

— Что произошло? Наш мир погиб? Но как? Когда это случилось?

На миг им овладела такая горечь, что захотелось завыть и заплакать от боли. Неужели, пока он тут внизу бродил по подземельям и рассматривал древние камни, наверху случилось нечто ужасное? И Покровители забрали его, как последнего случайно выжившего представителя его расы? А как же люди? Орки? Все прочие, кого здесь не было? Например, тут не было ни одного дракона!

— Наш мир погиб, — рассеяла его сомнения Йови, и остальные согласно закивали. — Все то, чем дорожили, что помнили, что мы любили. Сгорело все в неистовом огне, который сами мы же и призвали. Мы думали стихию обуздать, но нас она поработила и погубила в одночасье. Спаслись лишь мы — и то случайно. Вдали от горестных останков исчезнувшего мира мы решили все начать сначала с учетом пройденных ошибок. Мы сами мир не возродим — средь нас юна лишь Ветер, но нет того, кто б стал ей мужем.

Ша, на которую удивленно воззрился юноша, опустила глаза и смущенно хихикнула. Она выглядела ничуть не моложе остальных семерых Покровителей, а две другие девы — Йови-Жизнь и Лар-Вода — казались ее старшими сестрами. Что же до четырех мужчин, то несомненно старшим среди них был только один, которого юноша никак не мог определить. Кем он был? Меаном-Огнем или Бором-Землей? Прочие по возрасту явно были ровесниками.

— Мы молоды лишь обликом, — угадала его мысли Лар. — Тела — вместилища душ слишком древних, чтобы ты понял, новый маг!

Юноша помотал головой. Он прекрасно понял, как к нему обратились, но воспротивился этому определению:

— Прошу меня простить, но в моем мире мужчины практически не могут колдовать! Они могут быть лишь медиумами, то есть передатчиками магической энергии, но пользоваться ею могут лишь женщины, которых называют Видящими. Я случайно получил Силу — просто мои способности подверглись слишком суровому испытанию, и я…

— Ну я же говорил! — всплеснул руками Тало-Смерть. — Он — неудачный экземпляр! Позволь мне, Йови, разобрать его. А ты потом создашь другого. Не столь упрямого.

— Э нет! — На сей раз за юношу вступилась Ша и закрыла его собой. Оказавшись так близко к ней, он ощутил себя словно в центре урагана. Невесть откуда взявшийся ветер подхватил и взъерошил его волосы, и он снова вспомнил, что его одежда куда-то исчезла. В другое время он бы попытался прикрыться руками, но последние события что-то сдвинули в его сознании. Он провел ладонями по своему телу, сосредоточился — и на нем появился новый балахон Видящего. Новый жест — и талию перетянул пояс, а широкие рукава стянули браслеты.

— Вот видишь, он вполне достоин! — весело воскликнула Ша и подмигнула юноше. — Давай тебе дадим мы имя! Народ твой будет называться…

— Мы эльфы, — подсказал он тихо.

— Что-что?

— Я эльф.

— Эль? — Покровители-женщины переглянулись. — Прекрасно! Теперь тебе нужна подруга, чтобы продлить род, Эль-маг!

— Прошу прощения. — Юноша, окруженный тремя девами, слегка растерялся. — Но вы сказали, что я — маг? То есть мужчины тоже могут…

— При чем здесь «тоже», юный Эль? — Глаза Йови засияли. — Я всех твоих сынов благословляю. Одних — чуть больше, а других — чуть меньше. Иначе будет жить неинтересно. Когда равны все, это скучно!

Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

Маг, получивший имя, почувствовал, что у него подкашиваются ноги, и, чтобы не упасть, вцепился в руки Покровителя. Все неожиданно встало на свои места, но от этого ему не стало спокойнее.

Каким-то образом он провалился в прошлое! В самое начало мира, о котором не осталось даже легенд — ведь Эль, первый человек, ушел к Покровителям, ибо был создан ими бессмертным. Он долго бродил по миру, везде оставляя своих потомков, пока не устал от скитаний. А начиналось все вот так…

— Значит, я — родоначальник всех? — пробормотал он, пытаясь осмыслить сказанное и примириться с этим. — А как же люди?

— Это кто?

Вопрос был задан одним из Покровителей, тем самым, в лице которого было что-то хищное.

— Э-э… ну когда мои предки… то есть потомки Эльфа, переселились с севера, перейдя через горы, южнее, на основную часть материка, — начал вспоминать он древнюю историю, — то столкнулись с существами, которые уже жили тут. Это были люди, вернее, пращуры нынешних людей. Они похожи на нас, но ниже ростом, живут всего шестьдесят — семьдесят лет, редко больше, у них округлые уши, — он указал на себя, — волосы всех цветов, растет борода и усы, ну и есть другие различия.

— Одеты в шкуры, с палкою и камнем в руках? — скривился Покровитель. — Уже умеют добывать огонь и научились приручать волков? Животные, но… говоришь, разумны?

— Впоследствии большая часть государств будет создана именно людьми, — заверил его юноша, и по тому, как дрогнуло «хищное» лицо, понял, что перед ним Рир-Зверь.

— А вам не кажется, что слишком он умен? — Долго молчавший Тало-Смерть шагнул вперед. — О будущем он знает слишком много. С такими знаниями опасно жить. Позвольте все же я его подправлю!

Покровители-женщины защебетали было, оттесняя Тало-Смерть от его жертвы, но тот просто вскинул узкую ладонь, на кончиках его пальцев сверкнули огоньки, и девы расступились. Юноша-маг остался один на один с Покровителем. Глубокие глаза, черные, как бездна, впились в его лицо, и он сам опустился на колени. Тело стало слабым и безвольным. Сейчас он снова был мальчишкой-медиумом, которому можно было приказать что угодно.

«Неужели я все забуду? — мелькнула полная ужаса мысль, когда тонкие пальцы смерти потянулись к его вискам. — Все свое прошлое… то есть все будущее этой земли? Неужели это конец?»

Пальцы Тало-Смерти были холодны как лед. И это было последнее, что ощутил маг.

Глава 8

Холод. Холод камня. Вот что напоминали ему пальцы Тало-Смерти.

Он лежал на холодном камне, на полу, прижавшись спиной к алтарю. Тело его так закоченело, что юноша с трудом смог разогнуть онемевшие члены. Сам себе он казался мертвецом, вставшим из могилы, он словно забыл, как дышать, как двигаться, как чувствовать, и какое-то время просто сидел на полу, шевеля руками, пробуя все вокруг на ощупь и снова привыкая к реальному миру.

Он только что побывал в прошлом, в самом начале времен, когда не было ни эльфов, ни орков, ни троллей, ни урюков, ни гоблинов с альфарами. А были лишь Покровители, остатки неведомой расы, исчезнувшей в глубине веков, и люди, которые тогда мало чем отличались от животных. Его миру только предстояло появиться из небытия. История еще не началась… но он уже знает, что она не такая, как его учили.

Да, Эльф — старший сын Эль-Человека, но, когда тот бродил по земле, на ней уже жили и люди, и урюки, предки орков, и альфары — именно им Покровители назначили быть теми, кому дадут «во владение земные недра», а также теми, кто «будет жить, растить детей и землю украшать». Каждой расе изначально Покровители предназначили свою роль — тролли должны быть воинами, эльфы — магами и учеными, альфары — мирными жителями… Как так получилось, что потомки извратили их задумку?

Юноша тихо встал, опираясь на алтарь. Древний камень был покрыт узорами, но на самом деле это были руны, и сейчас он начал понимать полустертые письмена…

Когда-то существовало несколько магических орденов, посвященных стихиям, которые олицетворяли Покровители: Орден Бора — Земли, Орден Лары — Воды, Орден Меана — Огня, Орден Ша — Ветра, Орден Йови-Тало — Жизни-Смерти.

В них на равных входили мужчины и женщины эльфы, и этот алтарь возвели представители всех пяти Орденов. Как потом случилось, что остался только один Орден Видящих? Почему исчезли остальные? Когда это случилось? Пока не было ответа. Но это знание могло ему пригодиться в будущем, если он решит вступить с Орденом в борьбу.

Хотя что значит «если»? Разве у него есть выбор? Разве он уже не сражается с ним?

Поцелуй Йови-Жизни все еще жил у него на лбу. Юноша коснулся пальцами того места, где последний раз ощутил ее губы.

— Я буду достоин тебя, моя создательница, — прошептал он. — И тебя, Эль-прародитель!

После чего встал перед алтарем, раскинул руки и начал читать молитву.

Он служил молебен сразу от имени всех Орденов, читая одну за другой все молитвы, какие помнил. А когда прочитал их все, полез в карман, отыскал одну из брошей-амулетов, которые взял на всякий случай перед походом, проколол себе палец и выдавил каплю крови на середину алтаря.

Ничего не произошло — не грянул гром, не блеснула молния, не разверзся потолок, чтобы явить его взору Покровителей, ничьи голоса не потревожили тишину. Словно он вообще ничего не делал! Но кто сказал, что одной капли достаточно, чтобы создать океан? Юноша вытер палец о подол своего балахона, сунул брошь обратно в карман и, поклонившись алтарю, зашагал обратно. Ему просто необходимо было вернуться на поверхность — хотя бы потому, что вечно тут торчать он не мог.

Конечно, его ждали. И, конечно, приготовили ловушку. Было заготовлено и сплетено столько заклятий, что воздух уплотнился и казался влажным и густым, как пар. Его надо было не вдыхать, а хватать ртом и глотать, прикладывая усилия.

Мысленным взором он видел столпившихся волшебниц — впереди самые опытные, с посохами наперевес. За ними — молодежь, полная сил, но неопытная. Самыми последними, как резерв, остались старые Видящие и совсем девчонки, большинство из которых были послушницами. Эти откровенно трусили и именно от страха могли наломать дров. Он поразился, сколько здесь волшебниц — по самым скромным подсчетам, никак не меньше двух тысяч. Коридор, лестницы, ведущие сюда, два смежных зала и несколько комнат были забиты ими до отказа. Им самим было, наверное, трудно дышать, но они терпели и готовились. И все были против него.

А у него было всего два пути. Один — вперед, навстречу воинственно настроенным волшебницам, и второй — назад, во тьму подземелья, к забытому алтарю. Там и тут он оказывался в тупике.

— Сдавайся! — уже не в первый раз прокричали ему. — И тебе сохранят жизнь!

В это последнее верилось с трудом.

До выхода на поверхность оставалось чуть больше десятка шагов. Юноша остановился в узком проходе, прислонившись к стене и переводя дух. Надо было что-то предпринять. Но что? Выход только один!

А, собственно, почему он так решил? Подняв глаза кверху, молодой маг заметил, что стены хода довольно неровные. Трещина в монолите скалы уходила куда-то вверх. А что, если…

Подоткнув за пояс подол балахона и подтянув рукава, он быстро полез наверх.

— Сдавайся! — закричали опять. — И тебе сохранят жизнь!

Опасаясь применить магию — когда в одном месте собралось столько волшебниц, ее все равно учуют, как ни маскируйся, — он карабкался наверх до тех пор, пока вертикальную трещину не пересекла горизонтальная. Юноша нырнул в нее и пополз, подтягиваясь руками. Далеко впереди маячил свет, и он полз на этот свет.

Во всех башнях были такие тайные ходы — воздуховоды для убежищ на случай осады, просто запасные пути отступления или результаты ошибки в расчетах при строительстве. Зная историю императрицы Ласкарирэль, юноша понял, что та, будучи девочкой и ученицей Видящих, в свое время заползла в такой же лаз и едва не осталась там навсегда.

Ход завершился отверстием, забранным декоративной решеткой, расположенной где-то под потолком. Осторожно присмотревшись, молодой маг так и ахнул.

Внизу был круглый зал, где на низких лежанках, скамьях и просто на полу сидели или лежали мужчины, юноши и мальчики. Большинство были явно зачарованы — они лежали неподвижно, закрыв глаза. Только некоторые подавали признаки жизни. Пять или шесть послушниц ходили между ними, внимательно глядя на медиумов, вверенных их заботам. Интересно, как они отреагируют, если медиумов станет на одного больше?

Медленно, очень медленно и осторожно юноша стал плести отводящее глаза заклинание. Послушницы не должны ничего почувствовать — они просто все разом расхотят смотреть в его сторону. Сложность была в том, что он не знал силы послушниц и мог просто не рассчитать размаха заклинания.

Такое сложное действо ему еще не приходилось совершать. Он дважды сбился, прежде чем дочитал до конца, но понял, что у него все получилось, когда послушницы вдруг разом отвернулись и стали смотреть на дверь.

Такое явное послушание говорило о том, что где-то он совершил ошибку. Надо было действовать быстро. Юноша одним ударом выбил решетку и сиганул вслед за нею ногами вперед.

Но он не принял в расчет медиумов, а именно того, что одному из них не понравилось, когда решетка ударила его по спине. Мужчина, один из самых старших в группе, вздрогнул всем телом, шарахнулся в сторону и вскрикнул от боли.

И этого звука хватило на то, чтобы стройное заклинание рухнуло, как карточный домик.

Послушницы обернулись мгновенно. Долю секунды они смотрели на еще одного медиума в балахоне волшебника, а потом хором завизжали и кинулись бежать.

— Стоять!

Юноша выбросил вперед руки, растопыривая пальцы и кидая вслед беглянкам магическую сеть. Четыре девушки тут же запутались в ней и упали, извиваясь и пытаясь стряхнуть невидимые путы заклятия. Но две других успели завернуть за угол, где сеть не могла причинить им вреда. Более того — высунувшись на миг, одна из них выстрелила в него огненным шаром. Удар был так себе — юноша отбил его мановением руки и тут же, прыжком преодолев разделявшее их расстояние, набросил на послушницу парализующее заклятие. Однако это мало что изменило — вторая послушница не стала тратить время на поединки и сейчас мчалась прочь что было духу, крича так, что дрожали стекла в витражах на соседних этажах. Не было сомнений, что вскоре сюда примчится весь Орден — по ступеням уже грохотали тяжелые шаги.

Парализующее заклятие лишает жертву сознания, в то время как магическая сеть только мешает двигаться и пользоваться магией какое-то время. Поэтому юноша замешкался и откатил в сторону парализованную послушницу, чтобы ее не затоптали свои же.

— Вон он!

Сразу несколько магических зарядов взорвалось вокруг него, выпуская липкую невидимую паутину, которая налипала на одежду и тут же растягивалась, цепляясь за пол, стены, колонны и балахон парализованной послушницы. Он рванулся, кое-как выдрался из начавшего разрастаться кокона и побежал, на ходу придумывая ответные ходы. Как назло, в его арсенале было не так много боевых приемов — он все-таки стоял только на второй ступени и начал подниматься на третью, а против него вышли те, кто давным-давно уже находится на пятой, а то и на шестой. И их было много, слишком много.

Ошметки невидимой паутины все еще болтались на нем, тормозя его на каждом повороте. Один ее «язык» так крепко схватился за перила лестницы, что порвался балахон. Пока юноша сражался с паутиной, в него выпустили еще одно парализующее заклятие. Оно взорвалось над головой, осыпав его искорками, и беглец почувствовал, как на него навалилась смертельная усталость. Он мог двигаться, мог сражаться и думать, но все это стало требовать таких огромных усилий, что проще было лечь и сдаться. Юноша опустился на колени, глядя на лестницу, на которую он так и не смог ступить. По боковой лестнице из соседнего зала к нему уже бежали.

«Не хочу! — ворвалась в сознание яростная мысль. — Не могу! Не имею права! Неужели я тот, кого поцеловала сама Йови…»

Он не увидел, что произошло: вспышка света ослепила его. До его слуха донеслись только изумленные восклицания волшебниц, которые уже спешили добраться до него первыми. Но паралич прошел. Жизненные силы хлынули в тело, как вода сквозь плотину. Вскочив, он через три ступеньки кинулся вверх.

Однако он был один против многих. Пока одни пребывали в ступоре, другие действовали. С лестницы ему некуда было деваться, и, разогнавшись, он на полной скорости влетел в другую магическую сеть.

Короткая яркая вспышка света ослепила его, и юноша кубарем покатился по полу, запутываясь еще больше. Он забился изо всех сил, пытаясь сбросить с себя липкую сеть, но только запутывался еще больше, как муха, попавшая в тенета к пауку. Чем туже охватывала его сеть, тем больнее доставалось ему каждое движение, и наконец он затих, не в силах пошевелить даже пальцем, чувствуя только боль во всем теле, резь в глазах и постепенно нарастающее удушье — сеть сдавила его грудь так, что приходилось бороться за каждый глоток воздуха.

Сквозь боль юноша почувствовал, как его осторожно потыкали в бок ногой.

— Вот так-то, — произнес над ним женский голос— А ты думал, что можешь потягаться силой со всем Орденом? Взять!

Его подняли и понесли. Куда — задыхающемуся пленнику было все равно. Он хотел только одного — дышать. Все прочие желания меркли по сравнению с этим.

Кажется, он все-таки потерял сознание, потому что опомнился, уже когда сеть сдернули с него. Она расставалась с добычей неохотно, на прощание пройдясь по коже, словно жестяная щетка. Юноша даже вскрикнул от резкой боли и открыл глаза.

Он полулежал-полусидел на полу там, куда его сбросили с носилок, а вокруг толпились волшебницы. Сильные руки рванули пленника вверх, заламывая локти. Совсем близко блеснули чьи-то глаза.

— Ты осквернил священное одеяние своим прикосновением, — произнес женский голос, после чего с него рывком сдернули балахон. Затрещала, разрываясь, ткань.

Зрение возвращалось медленно — он словно выныривал из мутного озера. Тело тоже пока не подчинялось ему, и пленник не мог оказать сопротивления, когда почувствовал, как его бросают на стол и заламывают руки, приковывая за запястья. Точно так же приковали за щиколотки и ноги. Последним на горло лег ошейник, лишив юношу подвижности.

Пользуясь минутой, он попытался осмотреться.

Входная дверь обнаружилась очень близко — буквально в двух шагах от него. Возле нее изваяниями застыли две волшебницы — судя по цвету балахонов и примитивной вышивке, они занимали в Ордене одну из самых низших ступеней, первую или вторую. Но одного взгляда на их фигуры было достаточно, чтобы понять, что их сила в другом — обе были высокие, мускулистые и приличнее смотрелись бы в боевых доспехах на поле брани, чем здесь.

Стены в той части комнаты, которая была доступна его взгляду, были сплошь уставлены какими-то шкафами и увешаны полками, на которых теснились книги, свитки, сосуды различной формы, шкатулки и различные артефакты. На одной из полок матово поблескивал целый арсенал ножей и иголок — от такой крошечной, что она еле угадывалась в складках подстеленной ткани, до настоящего боевого кинжала. Среди них взгляд притягивал кривой ритуальный нож из обсидиана с желобком для стока крови.

Слева располагался разделочный стол, подобный тому, на котором сейчас лежал пленник. По бокам свисали ременные петли для конечностей жертв, а на краю были разложены инструменты — крючья, пилочки для костей, щипцы, зажимы и прочее. Несмотря на то что стол был чисто вымыт, от него так сильно несло запахом крови, боли и смерти, что юноша невольно поморщился.

— Интересуешься? — произнес над ним женский голос— Смотри-смотри. Полезно знать свое будущее.

Пленник невольно перевел взгляд на говорившую и сразу угадал в ней самую главную Видящую Ордена. Для этого ему не пришлось даже рассматривать узоры, покрывавшие подол и рукава ее балахона, — достаточно было одного взгляда на ее волевое лицо, в глаза, которые смотрели на мир твердо и ясно, и прислушаться к ее голосу, привыкшему повелевать.

Он попытался что-то сказать. Но только беспомощно шевельнул губами.

— Не старайся, — улыбнулась старшая наставница. — Этот ошейник надежно блокирует любую магию, а также лишает тебя голоса. Ты можешь кричать, проклинать, умолять, звать на помощь — тебя никто не услышит. Ты заперт внутри самого себя. Пока этот ошейник на тебе, ты ничего не сможешь сделать.

Юноша немедленно попытался сосредоточиться и собрать силы, но — увы! — он не смог даже вспомнить ни одного слова заклинания. В голове было пусто, и эта пустота отозвалась неприятным комариным звоном в ушах и головной болью в висках. Она вспыхнула с такой силой, что пленник зажмурился и услышал над собой довольный смешок:

— Что, не нравится? А как, ты думаешь, мы держим вас, медиумов, в узде? Ах, мальчик, ты еще так молод и неопытен… Ну зачем тебя понесло в герои? Ты думал, что если тебе позволено было выучить несколько заклинаний и даже где-то применить их на практике, то ты уже стал равным нам? Только женщинам дано быть волшебницами! История никогда не знала мужчин-магов, кроме презренных полукровок!.. Вы скоро там, сестра?

Позади пленника, там, куда он не мог повернуть головы, чтобы посмотреть, все это время возились, чем-то позвякивали, шуршали и время от времени бормотали себе под нос неразборчивые заклинания.

— Готово, матушка, — отозвался другой голос.

Обойдя стол, к нему подошла другая волшебница. Поверх ее балахона был надет передник, заляпанный реактивами и пятнами застарелой крови. В руках она держала две «короны», сплетенные из тонких серебряных нитей.

— Что это? — поинтересовалась старшая наставница.

— Опытный образец, матушка. Я совсем недавно его сконструировала и еще не опробовала до конца. Понимаете, меня заставила задуматься о нем последняя война, — пустилась в объяснения ученая женщина. — Меня заинтересовало, почему мы все время терпели поражения, хотя должны были побеждать, ведь у темноволосых не было ни одной сильной волшебницы, только шаманы, которые годятся лишь для того, чтобы скакать с бубнами у костра и заклинать духов. Я много думала, делала кое-какие расчеты и даже поставила пару опытов и пришла к выводу, что все дело в медиумах. Вернее, в силе, которую они дают. Эта сила черпается естественным путем, и каждая новая порция меньше предыдущей, а паузы между ними, наоборот, все больше. Я решила придумать прибор, который позволял бы выкачивать из медиума нужное количество силы за минимальное время. Правда, у меня было не так много образцов для опыта, но… — Она замолкла и покосилась на пленника.

— Да, — кивнула ей старшая волшебница. — Ты можешь попробовать свое изобретение сейчас. Ну что, мальчишка? — Она снова посмотрела на юношу. — Хочешь послужить на благо науки?

Он шевельнул губами, но вопрос умер, не родившись. В самом деле, не все ли равно, что с ним будет, если он обречен?

— Ты правильно угадал. — Старшая наставница провела ладонью по его щеке. — Ты слишком опасен, чтобы оставлять тебя в живых. Твоя смерть должна стать уроком для всех, кто осмелится пойти против Ордена. Но сначала ты отдашь нам свою силу. Всю! До последней капли… А после того как вы опустошите его досуха, сестра, — она снова обратилась к ученой, — можете делать с ним все, что угодно. Приступайте!

Получив доступ, ученая несколько раз облизнула губы.

— Сначала, — севшим от волнения голосом произнесла она, — надо сделать предварительный тест. Определить потенциал… то есть количество Силы, на которую мы можем рассчитывать. Это делается очень просто… то есть должно делаться просто. Я еще не разработала ритуал, ведь в идеале оценка медиума должна происходить в полевых условиях, где нет ни времени, ни нужных приборов — просто на глазок! Вы меня понимаете?

— Понимаю. Но здесь мы можем обойтись без тестов, — отрезала старшая наставница. — Мне все равно, какое количество Силы в этом мальчишке. Главное — чтобы вы достали ее оттуда всю, до капли!

Когда Видящая склонилась над ним с «короной» в руках, юноша рванулся, пытаясь увернуться, но смог только помотать головой. Старшая наставница быстро пришла на помощь младшей коллеге, схватив его за уши, и ученая с силой водрузила «корону» ему на голову. Внутренняя часть слагавших ее «проволочек» была усеяна шипами, и эти шипы тут же впились в его лоб, виски и кожу головы, словно живые, пытаясь проникнуть как можно глубже и достать до мозга.

— Приступим! — Волшебница надела свою «корону» на лоб и сосредоточилась.

Короткая вспышка света. Резкая боль, словно от пощечины. «Нет!»

Он попытался высвободиться из хватки чужого разума, заскрипел зубами от боли, но безрезультатно. Новая вспышка на несколько долгих секунд погрузила его в темноту.

— Вы видите это, матушка? — раздался над ним благоговейный шепот. — Видите то, что вижу я?

— О да! — Теперь и в голосе старшей наставницы прорезались взволнованные нотки. — Это невозможно!

— На свете нет ничего невозможного! Но я впервые вижу такое… С ума сойти! Что это?

«Нет!»

Новая вспышка света — и два женских вскрика. Один — полный боли, а другой — ярости.

— Что это было? — Голос старшей волшебницы задрожал от ярости.

— Я не понимаю! — простонала младшая. — Он словно не пускает меня!

— Это невозможно! Он обездвижен! Лишен магии! Он не может сопротивляться!

— Но это так! Попробуйте сами, если не верите!

Ученая сорвала с головы «корону» и протянула ее старшей наставнице. Поперек ее лба шла красная полоса, кожа была усеяна капельками пота.

Схватив «корону», старшая наставница склонилась над неподвижно лежащим юношей. Глаза его были плотно закрыты, губы напряженно сжаты.

— Ты зря сопротивляешься, мальчик, — промолвила она. — Разве ты не помнишь закон? Медиум должен быть послушным, ибо…

Губы пленника чуть дрогнули, словно он собирался что-то сказать, но потом опять застыли.

— Маленький упрямец! — прошипела волшебница, надевая «корону» на голову. — Я тебя заставлю!

Новая вспышка боли. Сотни острых иголок впиваются в тело, жалят глаза, разрывают на части мозг, наполняют череп огнем. Он пытается сопротивляться, пытается уйти, увернуться, ускользнуть от этого жара.

«Держись!» — приходит откуда-то изнутри.

«Не могу!»

«Можешь!»

«Это… слишком больно! Я не выдержу!» «Выдержишь! Ты уже держишься! Ну! Еще немного! Еще!»

Хрустальный звон. Последний всплеск огня и боли. Последняя вспышка, за которой наступает темнота и тишина.

— Что это было?

Голос женщины дрожит от недоумения.

— Дайте-ка мне… О Покровители! Что он с ним сделал?

— А что такое?

— Посмотрите сами! Он… Он его уничтожил! Мой уникальный прибор! Мой опытный образец! Еще даже не доведенный до совершенства! Он загубил дело моей жизни!

Ученая в ярости швырнула «корону» на пол и поддала ее ногой, а потом подскочила к пленнику и ударила его кулаком в живот. Юноша невольно охнул и открыл глаза. Все опять словно расплывалось в какой-то дымке, и ему пришлось несколько раз сморгнуть, чтобы избавиться от влаги.

Над ним склонились два лица — одно в ярости, а на другом читалось что-то вроде интереса и уважения.

— Оставляю его вам, сестра. — Старшая наставница смерила юношу взглядом. — Делайте с ним все, что хотите. Но к концу ваших опытов он должен жить, чтобы мы могли показательно умертвить его в назидание остальным. Доложите, когда закончите!

С этими словами она направилась к дверям и вышла, провожаемая взглядами двух привратниц.

Ученая схватила его за подбородок, заставив юношу посмотреть на себя.

— Ты очень силен, — прошипела она, дрожа от ярости. — Но я доберусь до твоей Силы! Ты отдашь ее мне всю, до капли! И для тебя же будет лучше, если ты сделаешь это добровольно. Ты думаешь, ты какой-то особый? Уникальный? Знаешь, сколько вашего брата уже перебывало тут? Знаешь, сколько медиумов отдали свои жизни на благо науки? У меня очень большой опыт в том, что касается работы с таким неподатливым материалом. У меня есть способ заставить тебя быть сговорчивее. Смотри!

Она резко повернула его голову вправо.

Там находился алтарь Покровителей. На первый взгляд самый обычный алтарь, но что-то подсказывало пленнику, что на нем часто совершались кровавые жертвоприношения.

— Думаешь, это тебя ждет? — усмехнулась волшебница. — Нет. Скоро ты узнаешь, что есть вещи пострашнее жертвенного ножа. Боль. Страх: Отчаяние. Голод. Беспомощность… Кстати о беспомощности! Ты сейчас такой… мм…

Она провела ладонью по его лицу и шее, спускаясь на грудь и живот. Пленник следил за нею настороженным взглядом и напрягся, когда она добралась до завязок на его штанах.

— Мм… — Взгляд волшебницы затуманился. — А тут кое-что есть. Кое-что интересное… Ах, если бы ты знал, сколько вас тут перебывало! Вы все такие беспомощные, на этом столе… Такие милые.

Она нажала внизу на рычаг, и стол немного опустился — как раз настолько, чтобы волшебница ловко вскочила на него, оседлав бедра своего пленника. Юноша дернулся всем телом, пытаясь сбросить ее, но в пальцах волшебницы блеснула игла. Один укол — и тело застыло в почти полной неподвижности.

Одним движением волшебница сорвала с себя балахон вместе с передником и наклонилась над ним, запуская пальцы в его волосы и срывая с его головы вторую «корону». Он беззвучно вскрикнул, когда острые шипы резко выдернули из гнезд.

— Ах, что это? Кровь? — Ученая наклонилась совсем низко, прижимаясь к нему всем телом и проводя губами по его лбу и вискам. — Всего-навсего несколько маленьких капелек… Они нам не помешают. Ведь верно?

Пленник крепко зажмурился и стиснул зубы. Но на большее его не хватило, и ему осталось лишь бессильно скрипеть зубами.

Наконец волшебница выпустила свою жертву и дрожащими руками натянула балахон.

— Вот и все, — промурлыкала она. — Я оставляю тебя одного. Ты останешься тут. Мне, конечно, будет жаль моих приборов, но, в конце концов, это вещи. Им все равно, если про них забудут на месяц-другой. А вот ты… Интересно, сколько времени ты выдержишь в одиночестве, потому что никто сюда не войдет. Никогда! Прощай, мальчик! Впрочем, нет. До свидания. Я еще вернусь. Потом, попозже. Когда ты станешь… поспокойнее.

Юноша открыл глаза. Только для того, чтобы увидеть, как тает, сливаясь со стеной, закрывшаяся за волшебницей и ее послушницами дверь.

Глава 9

Он был замурован! Не в силах применить магию, беспомощный в своем ошейнике, молодой маг тем не менее прекрасно все понимал. Дверь исчезла, скрытая под слоем охранных и защитных заклинаний. Ее как бы нет — и никто сюда не войдет, кроме той волшебницы, которая наложила на нее эти заклятия. Никто даже не подумает, что здесь есть дверь. И, конечно, никто даже не догадается, что за этой дверью замуровано живое существо.

Юноша попробовал издать хоть какой-нибудь звук, но в горле родилось лишь тихое шипение. Его не услышат даже те, кто стоят рядом, не то что оставшиеся снаружи.

Снаружи! Сердце ухнуло и замерло, застыв на несколько долгих мгновений. Снаружи! Там остались не только торжествующие победу волшебницы, но и Норрик. Альфар напрасно будет ждать его возвращения. У него совсем нет запасов воды и пищи, он обречен на долгую, мучительную смерть. Стоило спасать этому парню жизнь, чтобы сейчас обрекать на гибель! А ведь вместе с ним в той же «кладовке» останется и девушка… Нет, ей, спящей в зачарованном сне, ничего не будет. Она сможет пролежать год, два, да хоть сотню! Но разве это — жизнь? Сколько пройдет лет, прежде чем кто-нибудь случайно обнаружит ее?

Пленник зажмурился, чувствуя, что под веками начинают вскипать жаркие слезы. Было от чего прийти в отчаяние. Своя собственная участь показалась ему не такой уж горькой по сравнению с судьбами этих двоих — друга и возлюбленной. Запершая его тут волшебница была права — есть вещи пострашнее боли и смерти. Это — отчаяние и невозможность что-либо изменить.

«А ведь ты можешь!»

Внутренний голос ворвался в сознание, как колокол в гробовую тишину пустыни. Юноша распахнул глаза.

«Что я могу? — шевельнул он губами. — Я бессилен. Моя магия бесполезна!»

«Не вся. У тебя есть силы, — напомнил голос— С тобой не смогли справиться две волшебницы. Ты сумел победить их силой разума…»

«Но я все равно пленник. Ошейник блокирует всю мою силу».

«Ошейник можно снять». «Как?»

«Если хочешь, я дам тебе формулу. Она такая простая, что ты сможешь ее применить даже в твоем положении. Только нужно очень много терпения. Она… как бы тебе сказать… достаточно примитивна».

«Кто ты?» — Юноша почувствовал неладное. Прежде ему никогда не являлись голоса.

«Давай договоримся: я — это ты. А ты — это я. Тебя пока устроит такой ответ?»

«Ты — мое второе «я»?»

«Конечно! Ну как? Давать формулу?»

Молодой маг согласно опустил и сразу поднял веки.

Формула действительно оказалась такой простой и примитивной, что сначала он почувствовал разочарование, и внутренний голос немедленно на это отреагировал:

«Да, она проста, но только это сейчас может помочь. Ты не сможешь открыть этот ошейник снаружи, но с ним можно справиться изнутри. Капля камень долбит. Тот, кого поцеловала сама Йови-Жизнь, не должен сдаваться!»

Внутренний голос был прав, и юноша, стиснув зубы, стал повторять на все лады, мысленно и губами, перекатывая на языке и выписывая на внутренней стороне плотно закрытых глаз два совсем простых слова:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Ползли минуты. Руки затекли так, что он перестал чувствовать пальцы. Болели плечи. Ужасно хотелось пить, но он все равно продолжал твердить:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Интересно, сколько прошло времени? Судя по всему, никак не меньше нескольких часов. Тело почти утратило чувствительность, осталась лишь тупая боль, разливающаяся по всему телу, заполняющая его, туманящая разум, но:

«Тень воли… Воли тень. Тень воли… Воли тень».

Он должен отсюда выйти. Рано или поздно. Он справится. Если не останавливаться и повторять до бреда, до заплетающегося языка, до полной потери сознания… Тень воли… Он выйдет отсюда! Во что бы то ни стало!.. Воли тень…

«Давай, давай, малыш, — где-то издалека донесся внутренний голос— Ты должен все сделать сам. Я пока больше ничем не могу тебе помочь. Только не останавливайся! Только не останавливайся!»

«Тень воли… Воли тень».

Сосредоточившись на этих словах, он отрешился от всего мира и опомнился, только когда рядом раздался недовольный голос:

— Они точно хотят моей смерти! Ну и чего ты испугалась, дурочка? Подай мне руку и прекрати всхлипывать! Нашла чего бояться!

Пленник распахнул глаза, вытаращившись на слепую волшебницу, которая появилась в дверях, поддерживаемая испуганной хнычущей послушницей. Удивление его было так велико, что он забыл про формулу и просто молча смотрел, как она подходит, стуча посохом.

— Где он?

— Вот, матушка, — послышался дрожащий голос девушки.

— Живой?

Девушка всхлипнула.

— Эй, ты! Волшебник! — Слепая Видящая пристукнула посохом о пол. — От моей клуши мало толку. Отзовись, если живой!

— Я не…

Голос неожиданно вернулся к нему, и он закашлялся. Язык царапал пересохшее горло и небо.

— Я не могу говорить, — прохрипел он со второй попытки.

— Что, совсем? А кто это сейчас мне отвечает? Неужели мой внутренний голос? — съехидничала волшебница.

— Нет!

«Не бойся, — тут же послышался голос внутри черепа. — Я — не она! Я — это ты! Запомни! Она просто так шутит!»

— А чего ты так испугался? — хихикнула старуха, подходя ближе. — Я пришла за тобой. Или тебе тут нравится больше?

— Я не могу. Я прикован. И на мне ошейник, который блокирует магию.

Слепая волшебница ощупью дотронулась до его шеи, потом до браслетов на запястьях.

— Вот, посмотри на мужчину! — обратилась она к послушнице. — Они все такие! Давно мог освободиться сам, но вместо этого предпочел лежать и ждать, пока это за него сделают другие. Ну что? — вопрос был задан ему. — Сам встанешь или тебе руку подать?

Юноша пошевелился, пытаясь поднять онемевшую руку, — и, как ни странно, это ему удалось. Браслет сломался с неожиданным сухим хрустом, как опавший лист, и рука описала дугу. Вслед за нею он точно так же освободил вторую, а потом попытался приподняться. Ошейник лопнул, разваливаясь на две части.

Сев на столе, юноша немного подвигал руками. Мышцы болели, с неохотой подчиняясь разуму. Превозмогая тупую боль в руках, он сломал браслеты на щиколотках и потянулся рассмотреть остатки ошейника. Толстая серебряная пластина изнутри была словно изъедена ржавчиной и рассыпалась в пыль от одного прикосновения.

— Ну и ну!

«Запомнил формулу? — влез внутренний голос— Может пригодиться!»

Его балахон, разорванный на вороте до половины, валялся на полу. Юноша сполз со стола и нацепил его, запахивая на груди.

— Ты готов? Сейчас ты пойдешь со мной. Спасительная дверь была рядом — в двух шагах. Ему стоило лишь обойти слепую старуху, благо места было достаточно для маневра. Пусть онемевшие ноги еле ходят — сил на побег ему должно хватить. Тем более сейчас, когда на нем нет ошейника и он снова может пользоваться своими силами.

— Что вам от меня надо? Слепая волшебница хихикнула:

— А ты думаешь, я явилась сюда только ради твоих красивых глаз? Тащилась через всю Обитель, распутывала отводящие глаза заклинания, вместо того чтобы отдыхать после долгого дня, пугала до полусмерти эту девчонку. — Она пихнула послушницу локтем. — Ради какого-то медиума, который одним своим присутствием ухитрился поставить на уши половину Ордена? Конечно, мне интересно на тебя посмотреть, пообщаться с тобой и просто утереть носы всем этим надутым гусыням, которые считают, что могут обойтись без меня! Главное, считай меня выжившей из ума дурой, но я привязана к обеим своим девчонкам, и я надеюсь получить свою вторую помощницу назад живой и здоровой!

— Она жива, — кивнул юноша.

— И ты отведешь меня к ней! Немедленно!

Сказать по правде, об этом он и сам думал совсем недавно, и молодой маг кивнул:

— Я готов. Только… только там меня ждет друг. Он альфар, я не могу его бросить. Я отвечаю за его жизнь.

— Альфар? Еще один мужчина в нашей Обители? — хихикнула слепая волшебница. — Это становится все интереснее… Хорошо, мальчик. Стой спокойно… Вот так. — Она подняла руку и коснулась его лба тонкими пальцами. — Молчи и не издавай ни звука. Одно твое слово — и чары рассеются. Иди сюда!

Втроем — послушница вела слепую старуху за одну руку, а он за другую — они покинули комнату для исследований и, просто притворив дверь, направились прочь. Обитель уже просыпалась для нового дня — послушницы и младшие волшебницы спешили по своим делам, останавливаясь и кланяясь слепой старухе, чей ранг был слишком высок, даже несмотря на увечье. И ни одна не обратила внимания на то, что рядом с нею идет мужчина.

Он отцепился от ее руки только перед стеной, где под лестницей была скрыта «кладовка». Руки и ноги к тому времени отошли настолько, что ему понадобилось всего несколько пассов на то, чтобы развеять чары и отпереть дверь. Поток света хлынул в щель, и сидевший у стены альфар встрепенулся, приподнимаясь.

— Спокойно, Норрик, это я. — Юноша, чуть пригнувшись, переступил порог.

— Где ты был? Пожрать чего-нибудь принес? — приветствовал его альфар.

— Нет. Пока нет, но… Погоди пока!

Он прошел к лежащей неподвижно девушке, опустился перед нею на колени. Послушница спала. Всмотревшись в ее лицо, он осторожно провел по нему ладонью.

Послушница несколько раз глубоко вздохнула и открыла глаза. В них мгновенно вспыхнул ужас. Девушка резко села, отпрянув и ударившись спиной о стену.

— Где я?

— Все хорошо. — Молодой маг попытался взять ее за руку, но она вырвалась:

— Не смей!

— Пожалуйста! Я не причиню тебе зла! Ты свободна!

— Ученица? — позвала слепая волшебница, оставшаяся снаружи.

— Матушка!

Девушка вскочила и бросилась старухе на шею. Придерживая ее одной рукой, слепая протянула вторую руку в сторону молодого мага:

— Молодец. Сдержал свое слово. Сдержу и я свое. Собирайся и иди за мной. Молча!

— Что происходит? — прошипел Норрик, ощетинившись. — Майяр, что она…

— Все в порядке. — Маг коснулся его плеча, выпрямляясь и направляясь к выходу. — Доверься мне и молчи. И вот еще что… Зови меня Эльфином.

— Как-как?

— Эльфином.[1]

— Почему?

Молодой маг ничего не ответил, только пожал плечами. Ему показалось, что так будет правильно.

Старшая наставница отложила перо и потянулась, окидывая взглядом длинный свиток, испещренный мелкими ровными рядами символов. День прошел плодотворно. Осталось только последний раз поклониться в часовне Покровителям и можно отправляться на отдых.

От приятных мыслей ее отвлекли быстрые шаги по коридору. Хлопок распахнутой двери и испуганный крик:

— Матушка!

Старшая наставница обернулась — в ее келью ворвалась ученая волшебница. Лицо ее было бледным, в глазах прыгал страх.

— Матушка! — закричала она, кидаясь к ней и падая на колени. — Прости меня, матушка! Он исчез!

— Кто?

— Тот мальчишка! Медиум! Я не знаю, как это случилось, но он сбежал!

Старшая наставница резким рывком подняла ученую с колен, встряхнула за плечи.

— Что за ерунду ты несешь? Разве оттуда можно убежать? Ты что, не закрыла двери?

— Закрыла! — Видящая чуть не плакала. — Закрыла и наложила на них отводящее глаза заклинание. Он не смог бы их отпереть изнутри, да и снаружи надо было сначала снять защитную завесу! Он был прикован, на нем был блокирующий ошейник, и все-таки он освободился! А ошейник… вот, смотрите, что он с ним сделал! Вы понимаете, что это означает?

Она вытащила из складок балахона остатки ошейника. Проржавевшие насквозь, они крошились под пальцами в труху.

— О, матушка, что же теперь будет? — Ученая Видящая едва сдерживала слезы. — Все пропало! Все погибло! Он…

— Замолчи, глупая курица! — огрызнулась старшая наставница, но тут же добавила другим тоном, помягче: — Успокойся, дитя мое! Не случилось ничего такого, что нельзя было бы поправить! Все в порядке! Все будет хорошо!

— Но как же, матушка? — пролепетала волшебница. — Ведь это означает, что у мальчишки был союзник! Кто-то в Обители ему помогает! Среди нас предатель!

— Глупости! Ни одна женщина не станет добровольно помогать мужчине, а я прекрасно знаю наших сестер. Ни на одной из них нет следов принуждения. И ты вытри слезы и не думай о дурном. Ты поступила очень хорошо — пришла и сказала мне, что стряслось. Теперь я подумаю о том, какие меры принять. Спасибо за предупреждение!

Она взяла в ладони лицо ученой и поцеловала ее в губы. А потом перехватила за шею и резко сжала.

Молодая волшебница встрепенулась и взмахнула руками, раскрывая рот и силясь вдохнуть. В глазах ее появился и стал быстро разрастаться ужас. Непослушными пальцами она попыталась перехватить руки старшей наставницы и разжать захват, но безрезультатно. Чем сильнее она боролась, тем теснее сжимались пальцы на ее горле. Ноги ученой подкосились, и она мешком осела на пол.

Подержав ее за шею еще немного, старшая наставница отпустила ее и позволила телу упасть с глухим стуком. Потом перевела взгляд на валявшийся рядом обломок ошейника. Эта девчонка обо всем догадалась, но сделала неверные выводы. Не стоит, чтобы она бегала по Ордену и будоражила сестер своими бреднями. Свидетель должен замолчать навсегда, и он замолчал.

Старшая наставница подошла к стене, где на панели была изображена картина из истории Ордена, и нажала на неприметный выступ. Часть стены отъехала в сторону, открыв небольшую нишу. Сюда-то старшая наставница и оттащила труп. Пусть полежит здесь до ночи, когда можно будет без помех избавиться от него.

Но до тех пор нужно будет сделать еще одну вещь.

Войдя в маленькую келью, молодой маг потянулся и стащил через голову ученический балахон, после чего растянулся на низкой лежанке, закинув руки за голову. Дремавший на другой лежанке Норрик встрепенулся и приподнялся на локте, глядя на приятеля.

— Ну какие новости? — спросил он.

— Пока никаких, — ответил юноша.

— А чем ты там все время занимаешься? Старуха тебя прямо приворожила!

— Она не приворожила. — Молодой маг повернулся на бок. — Она меня учит.

— Интересно, чему это? — съязвил альфар, — Поделись, авось и мне эта наука пригодится!

— Эту науку тебе не понять, — ответил молодой маг.

— Да, где уж нам, сирым и убогим! — проворчал Норрик, надувшись и отворачиваясь к стене.

Их комнатка была очень маленькой — всего восемь локтей в длину и шесть локтей в ширину. В ней помещались только две низкие узкие лежанки, служившие постелями, и маленький столик. Окон в каморке не было, только над дверью висел шар-светильник. Кроме того, справа и слева от двери имелись две забранные ширмами ниши — одна вела в отхожее место. А другая играла роль шкафчика для личных вещей.

В этой комнатке они жили уже третий день, и каждый день молодой маг отправлялся к слепой волшебнице, чья келья располагалась через стенку, и проводил с нею по несколько часов, обучаясь высшей магии.

— Извини. — Юноша с усилием повернулся на живот, обхватив подушку руками и устраивая на нее подбородок, — Я не то имел в виду. Матушка действительно учит меня магии. Я ведь практически ничего не умею. А она любезно делится со мной своими знаниями. Ты же не маг и не сможешь ничего понять. А я сегодня очень устал. У меня от всех этих упражнений болит голова, и я физически не могу разговаривать.

Он устроился поудобнее и приготовился отдохнуть, но отделаться от настырного альфара было делом нелегким.

— Да уж, где нам, сирым и убогим, познать высокое искусство магии! — проворчал тот. — Мы даже простейшим фокусам не обучены, не то что вы, господа высокие эльфы! Думаешь, если ты один такой, то тебе все позволено?

— Извини, — повторил молодой маг. — Я действительно не хотел тебя обидеть. У вас, альфаров, есть своя магия, отличная от нашей. Я не смогу обучиться твоей магии, а ты — моей. Это очень редко бывает, чтобы существа разных народов могли воспринимать магию друг друга. Если у тебя нет магических задатков, это еще не повод считать себя хуже других. Ты имеешь массу других достоинств, нужно только их разглядеть. А что до моей уникальности, то ты неправ и тут. Я — всего лишь один из многих медиумов. Просто мне повезло — обстоятельства так сложились, что мои способности оказались востребованы. Мой дар активировался под страхом смерти — я ведь был на войне. Если бы не эта случайность и если бы не простая благодарность моей наставницы за то, что я спас ей жизнь, я бы был одним из тех безымянных медиумов, которых полным-полно в Обители. И ничем не отличался бы от них. А на моем месте оказался бы кто-то другой.

Тут он прервал сам себя и замолчал. Нет, он не был бы «одним из…» — ведь как объяснить его видение Покровителей? Другого на его месте просто не могло быть. Значит, Норрик в чем-то был прав — он действительно уникален.

Вспомнились уроки слепой волшебницы. Она давала ему самые сложные формулы и задания, словно проверяя его разум на прочность. Сегодняшний урок был как раз из таких. Он не понял и половины того, что она ему говорила, — запомнил машинально, не вникая в смысл, затвердил, как ученый ворон, как дрессированное животное запоминает слова команд, не имея представления о том, что на самом деле эти слова значат на языке хозяина.

— Эй, — напомнил о себе Норрик, — ты чего замолчал? Истосковавшийся за время вынужденного одиночества альфар физически долго не мог молчать. Когда молодой маг переступал порог, он принимался болтать и болтал без умолку, пока не засыпал.

— Эй, как там тебя? Эльфин, что ли? — Ну…

— Чего ты замолчал?

— Я думаю.

— О чем?

Ответить Эльфин не успел — раздвижная дверь отъехала в сторону, и на пороге появилась девушка-послушница с подносом. Оба молодых человека разом выпрямились, садясь на постелях. Не глядя на них, послушница прошла к низенькому столику, стоящему между их лежанками, и, опустившись на колени, стала расставлять еду.

Кормили в Ордене сытно, но однообразно. Основу рациона составляла зерновая каша, сдобренная маслом, овощами или кусочками фруктов. Ее полагалось есть руками. Иногда вместо овощей или фруктов в кашу добавляли творог. Кроме каши подавали лепешки, вареные яйца, а иногда — мясо или рыбу. Из напитков в ходу были вода, молоко, простокваша, кисель и травяной настой, который всегда подавали по вечерам.

Увидев разложенные угощения, Норрик довольно потер руки и кинулся к каше, загребая ее обеими горстями. Изголодавшись в лесу — да и, помнится, в последние дни ему тоже редко удавалось поесть досыта, — он всегда набрасывался на еду первым, и его спутнику приходилось прилагать усилия, чтобы не остаться без ужина. Вот и сейчас альфар беззастенчиво заграбастал три лепешки из четырех и перво-наперво все три понадкусывал, чтобы заявить о своих правах.

Но Эльфину было не до того — увидев послушницу, он забыл обо всем на свете и потянулся к ней.

— Здравствуй, — позвал он ее. Девушка ничего не ответила.

— Ты сердишься на меня? — догадался он. — Прости.

— Я не сержусь, — ровным голосом промолвила девушка, собирая грязную посуду, оставшуюся от завтрака.

— У меня не было другого выхода, — продолжал Эльфин. — Я бы ни за что не причинил тебе зла! Я просто хотел… понимаешь…

— Я все понимаю, — так же спокойно ответила она.

— Пожалуйста, позволь мне все объяснить!

Она сделала попытку уйти, но юноша схватил ее за запястье и подался к ней, опускаясь на колени. Норрик, чтобы не быть свидетелем унизительной сцены, бросил еду и отвернулся, презрительно фыркая. Гордости у него нет, у Эльфина, вот что! Так унижаться перед какой-то девчонкой! Да он себя в зеркало видел? С его внешностью ему на шею любая повесится, только мигни! А он вцепился в эту монашку, как клещ! И ведь посмотреть не на что! Разве что волосы да глаза… А фигура? Под балахоном ничего не разглядишь! Вдруг у нее ноги кривые? Эх, и почему не все родятся такими, как этот Эльфин?

— Пустите, мне надо идти. — Девушка попыталась высвободиться силой.

— Пожалуйста! — Эльфин рванулся за нею. — Всего одно слово! Не уходи! Ты мне снишься. Ты знаешь, что это означает?

— Я ничего не знаю! Позвольте мне уйти! — вскрикнула девушка. Ей все-таки удалось вырваться, и она бросилась к дверям, подгоняемая отчаянным криком юноши:

— А я? Скажи, я тебе хоть раз снился?

Хлопнула дверь. Вернувшись на место, Эльфин обхватил голову руками. Напряженная спина Норрика служила прямым вызовом, и он заговорил с несчастным видом:

— Я не могу без нее жить. Она мне так нравится…

Альфар тихо фыркнул, не отвечая, и Эльфин устыдился минутной слабости. Но как втолковать другу, что если магу кто-то снится, то это верный признак того, что данный человек должен сыграть большую роль в его судьбе! А эта девушка начала приходить в его сны еще в замке лорда Шандиара. Правда, потом, когда они расстались, он почти не вспоминал молодую послушницу, но стоило ему снова увидеть ее лицо, как все вернулось. И как теперь ему быть?

Задумавшись о своих чувствах, юноша совершенно забыл обо всем остальном мире, а также о том, что у него есть враги, которые не станут сидеть сложа руки. Пусть он ускользнул, но остались те, кто не мог уйти от предназначенной судьбы, те, кто не был ни в чем виноват, но должен был заплатить жизнью за его свободу.

Старшая наставница долго готовилась к операции. Совет наставниц выразил сомнение по поводу того, что данная мера целесообразна, но старшая сумела убедить всех.

В тот день еду для медиумов готовили с особым тщанием—в лепешки, кашу и травяной настой щедрой рукой был добавлен яд. Приправленный заклинаниями, он не мог быть обнаружен с помощью магии, а значит, от него не было спасения. Конечно, покорные хозяйкам-Видящим, медиумы могли просто подчиниться приказу и съесть яд в чистом виде, но в этом случае они были бы готовы к смерти. А это значило, что часть их Силы улетучится впустую. Убийство и самоубийство — это разные вещи.

У дверей комнат, где были заперты медиумы, старшая наставница расставила самых опытных Видящих, вручив им амулеты, которые они должны были заряжать высвобождающейся Силой. После того как расстанется с жизнью последний медиум, Орден окажется обладателем колоссального количества энергии, которого может хватить на все — и на то, чтобы отыскать и уничтожить беглеца, и на то, чтобы убить императора и его семью.

Среди ночи он внезапно проснулся от странной пугающей смеси боли, страха, отчаяния и гнева. Живот скрутило судорогой, шатаясь, хватаясь руками за стены и едва не наступив на мирно спящего Норрика, Эльфин бросился в уборную, где его долго рвало — сперва ужином, а потом и желчью. Спазмы сотрясали его тело еще долго после того, как желудок опустел.

К мукам телесным прибавились муки душевные. Страх, боль и отчаяние овладели его душой, и юноша забился в судорогах, скорчившись на полу. Хотелось кричать и выть от отчаяния. Волны Силы, взявшейся неизвестно откуда, обрушились на него, как морская волна на берег, грозя затопить его разум и смыть навсегда.

Где-то там сейчас ни в чем не повинные мальчишки, юноши и молодые мужчины один за другим расставались с жизнью, в последних криках и стонах выплескивая свои чувства, и каждый стон, крик или молчаливое проклятие находило отклик в его душе, задевая какие-то струны. Одни умирали молча, сжавшись в комок и пытаясь, стиснув зубы, перетерпеть внезапно скрутившую внутренности боль. Другие плакали и звали на помощь. Третьи в бессильной ярости посылали проклятья своим мучителям. Мальчики, еще не забывшие матерей, юноши, которым самая пора была мечтать о подвигах и любви, молодые мужчины, так и не успевшие ничего сделать в жизни. Они умирали один за другим, и он был вместе с ними, своими недавними собратьями, переживая то же, что переживали и они, раз за разом. И высвобождающаяся со смертью каждого медиума Сила улетала вместе с высвобождающейся душой, устремляясь в свой последний полет туда, где еще одна душа кричала и плакала от боли.

В какой-то момент сил оставаться наедине со своей болью не осталось, и он бросился куда глаза глядят, плечом распахивая дверь.

— Матушка!

Сон слепых стариков обычно чуток, и волшебница пробудилась и села на постели мгновенно.

— Что случилось, мальчик?

Она протянула руки, и юноша упал в подставленные объятия, наконец-то позволив слезам прорваться наружу.

— Матушка, матушка, — захлебываясь слезами, повторял он, — я не знаю, что со мною, матушка! Я умираю… Мне больно!

Продолжая прижимать его к себе, второй рукой слепая волшебница тихонько гладила его волосы и плечи, не переставая удивляться странностям натуры. Только несколько часов назад этот невероятный мальчишка-маг впитал в себя, как губка, даже не поморщившись, несколько формул высшего порядка, свидетельствующих о том, что его потенциал соответствует как минимум пятой ступени и что перед нею действительно уникум, единичное явление, — и вот пожалуйста, этот могучий маг рыдает, словно потерявшийся в лесу ребенок!

Прошло еще несколько долгих минут, прежде чем расстался с жизнью последний медиум, и Эльфин поднял залитое слезами лицо.

— За что, матушка? — прошептал он срывающимся голосом. — Почему они все… Почему?

— Успокойся, мой мальчик. — Слепая старуха привлекла его к себе, гладя по плечам и голове. — Успокойся. Все будет хорошо. Ты жив, а это главное.

— Но все остальные мертвы! Почему? За что? Неужели из-за меня?

— Не думай об этом. — Слепая поцеловала его в лоб. — То, что прошло, уже нельзя изменить. Думай о будущем. У тебя впереди вся жизнь. Перед тобой открыто столько возможностей… О, ты сам еще не знаешь всех выгод! Мой мальчик! Мой милый…

Весь еще находясь во власти тревожных дум и чувств, Эльфин послушно позволил увлечь себя на постель. Слепая волшебница склонилась над ним — длинные светлые волосы упали на его грудь.

— Мой прекрасный мальчик, — дрожащим голосом прошептала она. — Ты сам не знаешь своей силы и власти. Ты велик! Ты могуч! Ты можешь все… Я вижу перед тобой широкую дорогу, которая приведет тебя к славе. Твое имя прогремит из конца в конец обитаемого мира. Ты прославишься в веках, станешь самым сильным. Поделись со мной своей Силой! Дай мне немного твоего огня. Протяни руку — и мы пойдем по этой дороге вместе! Не думай, что я стара и слаба. Когда-то я была молодой и красивой… ты не веришь? — Она засмеялась дробным старческим смехом. — Посмотри на меня!

Старуха гордо выпрямилась. От ее былой красоты ныне остались только тени — разрез глаз, поворот головы, холеные тонкие руки.

— Я красива? — требовательно промолвила она. Эльфин не нашел что ответить, но его молчание оказалось достаточно красноречиво.

— Не бойся меня, мальчик, — промолвила она. — Это тебя следует бояться. Я не вижу твоего лица, но я чувствую твою душу. Ты прекрасен. Ты сводишь с ума. Иди ко мне!

— Не надо, наконец прошептал он.

— Почему? Я спасла тебе жизнь, я дала тебе приют и знания, я готова и дальше делиться с тобой всем тем, чего тебе так не хватает… Неужели ты думаешь, что кто-нибудь, кроме меня, сможет дать тебе столько знаний? Неужели ты надеешься где-нибудь отыскать учителя, достойного тебя? Таких нет! Ни одного! Уж я-то знаю! Во всем мире нет никого, кроме меня, кто смог бы сделать из такого самородка настоящий бриллиант. Так почему ты не хочешь поделиться со мной своим огнем?

Эльфин попытался вырваться, но цепкие руки старухи не пускали его. Она рванула на груди рубашку, открывая высохшие груди, и юноша зажмурился.

— Поцелуй меня, — обжег его губы жаркий шепот. — Если бы не я, ты бы сейчас умирал вместе с остальными. Я дала тебе жизнь. Пришла пора платить!

Больше всего на свете Эльфин в этот момент захотел оказаться как можно дальше от этого места. Где угодно, только не здесь!

Старшая наставница не находила себе места в течение всего вечера и большей части ночи. Наконец-то свершилось! Едва в эфире погасли последние отголоски предсмертных криков, как она со всех ног, забыв о солидности, устремилась к комнатам медиумов.

Навстречу ей уже спешили те волшебницы, которых она расставила у порога, и выражение их лиц очень не понравилось старшей наставнице.

В момент смерти высвободилась огромная энергия, но большая ее часть прошла мимо заготовленных для ее поимки амулетов. Почти половина камней рассыпалась в прах, а среди остальных не было ни одного, набитого под завязку. Большей частью амулеты были наполнены Силой до половины, в других ее плескалось совсем чуть-чуть, на донышке, и лишь несколько штук были полны. Но всех их оказалось слишком мало, чтобы покрыть расходы. А все из-за него! Этот проклятый медиум-маг! Это он во всем виноват! Почему она не убила его сразу, когда он был у нее в руках! Что же теперь делать?

Вырвавшись наконец из цеплявшихся за него рук, Эльфин перекатился в сторону и упал с постели. Почти тут же, не успела слепая волшебница протянуть к нему руки, за дверью послышались шаги, приглушенные голоса и тревожный стук в дверь.

— Матушка? — раздался дрожащий голос одной из ее помощниц. — У вас все в порядке, матушка?

— Все в порядке! Ложись спать! — огрызнулась та, привставая и шаря руками по сторонам. — Ну где же ты? — зашептала она. — Иди ко мне! Только не вздумай убегать! Тебе ведь некуда идти! Ты должен остаться со мной, иначе я тебя выдам!

— Матушка, — снова постучали в дверь, — к вам старшая наставница!

— Прочь! Я никого не хочу видеть!

— Но это срочно, — раздался знакомый Эльфину голос— Я немедленно должна с вами посоветоваться!

— Я же сказала — прочь! — теряя голову, воскликнула старуха.

Но при этом она отвернулась от Эльфина, и юноша получил несколько желанных мгновений, которые были ему нужды для того, чтобы сосредоточиться.

Когда-то, на разоренной орками заставе, он точно так же открывал портал — вслепую, надеясь на удачу. Страх смерти придал ему силы тогда, а теперь ту же роль сыграли только что пережитые смерти остальных медиумов. И когда тьма объяла его со всех сторон, его первой мыслью было: «Я умираю».

А потом мир вокруг внезапно и резко переменился. Исчезли все прежние звуки, но зато целый сонм запахов ударил в ноздри — старого дерева, земли, пыли, сухих трав, еще чего-то непонятного.

Удивленный, он резко сел и ударился обо что-то головой. В крошечном пространстве, где он оказался, было темно, но стоило Эльфину поднять ладонь, как над нею вспыхнул крошечный огонек, позволивший рассмотреть внутренности огромной пустой бочки, лежащей на боку.

Получилось! Он переместился из кельи слепой старухи! Держась за края, юноша выбрался наружу и повертел головой, пытаясь осмотреться. Он спасен…

Следующая мысль была о Норрике. Да, он спасся, но альфар остался там. Волшебницы разорвут ни в чем не повинного парня на клочки просто потому, что он тоже мужчина. Но как его спасти? А что, если все-таки попытаться?

Опустившись на колени, прижав руки к груди, он сосредоточился, закрывая глаза и вызывая образ Норрика, одновременно проговаривая формулу телепортации. И не поверил своим ушам, когда в той же бочке что-то глухо хлопнуло и послышалась знакомая ругань.

Глава 10

— И куда это нас занесло? — поинтересовался Норрик, исчерпав весь свой запас ругательств. Он уже вылез из бочки и, кутаясь в одеяло, озирался по сторонам. Источником света тут были только щели в двери, но и его хватало, чтобы разглядеть ряды бочек и бочонков, какие-то мешки и тюки, сложенные на деревянных помостах, а также связки сушеных трав на поперечных балках под потолком. Земляной пол был, как ни странно, теплым и сухим.

Эльфин не ответил — двойная телепортация лишила его почти всех сил. Он лежал на спине, запрокинув голову, и смотрел в потолок.

— Как мы здесь оказались? — продолжал размышлять вслух альфар. — Ты, маг, чего-нибудь понимаешь?

— Понимаю, — негромко промолвил юноша.

— О, очнулся! — обрадовался Норрик. — Ты чего разлегся? Вставай давай! Надо думать, где мы очутились и как отсюда выбираться?

— Я очень устал, — прошептал Эльфин. — Это так трудно — открывать портал в неизвестность!

— Ты нас телепортировал? А зачем?

— Было надо. Видящие всех убили. Из-за меня. Норрик так и сел.

— Кого — всех? — промолвил он севшим голосом.

— Медиумов. Всех. Из-за меня одного.

— Вот с… — Альфар красноречиво высказался о волшебницах, добавив еще пару крепких выражений. — И чего мы теперь будем делать?

— Я пока не знаю. — Эльфин медленно сел, потянулся, болезненно поморщившись. — По мне словно кони проскакали. Все тело болит!.. Думаю, нам надо сначала отдохнуть, а потом решим, что делать.

— Тут вино и масло, — принюхался Норрик. — А в мешках может быть зерно. Что это, по-твоему?

— Кладовые, — пожал плечами юноша.

— Надеюсь, не в Ордене?

— Я тоже на это надеюсь.

Альфар подошел к двери и потолкал ее. Сперва легонько, а потом налег со всей силой:

— Заперто! Что нам делать?

— Ничего. Будем ждать. Рано или поздно сюда кто-нибудь придет, и тогда…

— А я не хочу ждать! — неожиданно взорвался Норрик. — Я уже насиделся взаперти! На всю оставшуюся жизнь хватит! Да сделай что-нибудь с этим запором! Эй! — Он заколотил в дверь руками и ногами. — Освободите нас! Мы тут!.. Ну чего ты расселся? Ты же маг! Поколдуй там…

— Я устал, — отрезал Эльфин. — Мне надо отдохнуть. Так что наберись терпения.

С этими словами он опять улегся на пол, в то время как Норрик метался по кладовой, как зверь по клетке, и то и дело принимался стенать и едва ли не бился головой об стену.

По счастью, ждать им пришлось недолго, хотя, когда нечего делать, время тянется до отвращения медленно. Вскоре послышался шум шагов и позвякивание оружия. Сюда, судя по всему, шли солдаты.

— Ну вот и дождались! — Эльфин медленно поднялся на ноги.

Солдаты распахнули дверь. Кладовая осветилась факелами. Вперед прошли четыре рыцаря с короткими копьями.

— Стоять! Кто такие?

— Никто. — Норрик проворно шмыгнул в сторонку. — Мы тут случайно, сами не знаем, как очутились… Ну что ты молчишь? Ну сделай что-нибудь! — кивнул он Эльфину. Тот только посмотрел на нацеленные на него копья. Лишь мастер боевых искусств мог бы отбиться от копейщиков, а молодой маг и вовсе не владел оружием.

Вперед, раздвинув копья, протиснулся офицер:

— А ну-ка! Руки!

— Попались! — ругнулся Норрик.

— Руки!

— Пожалуйста. — Эльфин протянул ему кисти.

— Ты с ума сошел! — зашипел Норрик, видя, что офицер привычным жестом затянул петлю на запястьях его друга. — Ты же маг! Заколдуй их!

Тот только пожал плечами — им повезло убраться с территории Ордена, а это было главным. Ведь в Обители только женщинам разрешалось носить оружие, да не простое, а магическое. Кроме того, сопротивляться было рано — сначала надо было выяснить, к какому лорду забросила их судьба.

Вслед за эльфом связали и альфара, но для рядовых рыцарей пара «эльф-альфар» означала лишь одно — «господин и слуга». Поэтому с Норриком поступили гораздо суровее — ему заломили руки назад, отобрав одеяло и на всякий случай дав подзатыльник. Что до эльфа, то офицер пропустил его вперед и пошел рядом.

Пленников вывели из подвала, и на свету стало ясно, что форма военных изумрудно-зеленая с лазоревыми вставками, прошитыми по краю серебряной нитью. Это означало, что беглецы попали на территорию Изумрудного Острова. Юноша невольно улыбнулся — когда-то, во время войны, убегая из захваченной орками заставы, он тоже открыл портал в никуда — и попал прямо к Наместнику Изумрудного Острова.

— Простите, — поинтересовался он на ходу у офицера. — Мы ведь на Изумрудном Острове? А чей это замок?

— Лорда Наместника.

— Лорда Шандиара?

— Вы его знаете? — Офицер даже споткнулся.

— Ну когда-то знал. Во время войны.

— Вы воевали? — У офицера глаза полезли на лоб.

— Не похоже? — Юноша невольно улыбнулся.

— Я отведу вас к лорду Наместнику, — наконец кивнул своим мыслям офицер. — Если он вас узнает, то что ж… тогда я попрошу вас принять мои извинения. Но если вы не тот, за кого себя выдаете, я поступлю с вами по всей строгости закона!

В замке было раннее утро, уже поднялась домашняя челядь — альфары и малютки-элле, которые сновали тут и там. Из эльфов на ногах пока были только дежурившие ночью рыцари, которые спешили сейчас отдохнуть и отоспаться. Все без исключения провожали глазами арестованных, но никто не остановил конвоя, чтобы узнать подробности.

Очень изумило Эльфина неожиданное появление орка. Высокий смуглый воин в безрукавке, оставлявшей открытыми его плечи и мускулистые руки с характерными для воина татуировками, равнодушно прошел мимо конвоя, а на приветствие офицера ограничился кивком. Был он без оружия, выглядел вполне благодушно, и юноша вывернул шею, провожая его взглядом.

— Здесь живут орки?

— Да. А вы не знали? — Подозрения офицера снова расцвели махровым цветом. — После присоединения Радужного Архипелага к Империи у нас в поместье-столице есть своя диаспора. Три десятка воинов и еще несколько ремесленников. Некоторые привезли с собой жен и детей, а некоторые, — он обернулся и разве что кулак не показал давно скрывшемуся за поворотом орку, — предпочитают найти себе здесь приключения!

По тону эльфа было заметно, что в случае чего он лично оторвет голову любому орку, невзирая на лица.

Эльфин только улыбнулся — неутомимость орков в постели была известна всем народам, имевшим с этой расой контакты.

— Милорд выделил им один из замков на окраине поместья, — продолжал ворчать офицер, — и знаете, что они сделали перво-наперво? Замуровали большую часть окон, оставив только крошечные щелки! А, — он махнул рукой, — что с них взять! Творения Тьмы!

Юноша не нашел что возразить. Ему вдруг вспомнился тот странный сон-видение о Покровителях и созданных ими народах. Орков и людей среди тех, в кого вдохнули Покровители жизнь, там не было. И если люди, к тому времени недалеко ушедшие от животных, изначально обитали на этой планете, то орки появились намного позже. И, как знать, кто был их творцом на самом деле, если во время последнего Нисхождения Тьмы предки современных орков УЖЕ существовали? У них имелись свои города, свои правители, свои законы и даже свои боги. Эти боги и привели предков орков к Тьме, а потом, когда Свет одолел Тьму, остатки разгромленного народа попали в рабство к эльфам.

Эльфин помотал головой, загоняя мысли подальше. Если записи о тех временах и существовали, то только в анналах Ордена, и добраться до них он сейчас не мог. Да и не об этом сейчас надо было думать.

Замок лорда Шандиара, в котором он когда-то прожил несколько месяцев, не сильно изменился, и юноша узнавал многие галереи и коридоры, по которым его вели. При желании он мог даже сказать, куда ведет та или иная лестница. Но в конце пути, проведя арестованных в круглый зал, свет в который падал через окна в потолке, офицер свернул не направо, на винтовую лестницу, а налево, в еще одну галерею.

— Куда мы идем? — поинтересовался Эльфин.

— В покои милорда и миледи, — счел нужным пояснить рыцарь, но покосился на своего спутника с откровенной неприязнью.

У высоких двустворчатых дверей он обогнал всех и первым шагнул внутрь.

— Милорд, миледи! Вот те, кого вы искали!

Лорд Шандиар в домашней накидке, наброшенной поверх простой льняной туники, стоял возле кресла, в котором сидела женщина-эльф в просторном светло-зеленом платье. Женщина была беременна. Лицо ее показалось юноше знакомым, и он шагнул вперед, внимательно всматриваясь в хозяйку замка.

— Это они? — поинтересовался лорд Шандиар, кивнув на парочку.

— Так точно, мой лорд! Мы обнаружили их в кладовой!

— Правильно! — Женщина подняла глаза на лорда. — Сигнал пришел откуда-то снизу!

Когда она заговорила, для молодого мага все встало на свои места.

— Милорд, — он сделал еще шаг и опустился на колено, — вы не узнаете меня?

— А почему я должен… — начал было Наместник, но внезапно осекся. — Не может быть! Мальчик-медиум? Ученик этой… как ее…

— Странницы, — подсказала эльфийка.

— Точно! Кстати, Дохир, а почему он связан? Немедленно освободить!

— Как прикажете, милорд! — ответил тот и развязал обоих парней. Норрик тут же полез отбирать свое одеяло и закутался в него столь независимо, что эльфийка невольно улыбнулась. Эльфин ответил ей тоже улыбкой. Он узнал ту самую Видящую, которую в свое время именовали хозяйкой, поскольку она была приписана к этому поместью Орденом. Сейчас, судя по ее состоянию, она оставалась его хозяйкой, но несколько в иной ипостаси.

— Это вся ваша одежда? — Лорд Шандиар заметил, как запахнулся в одеяло альфар.

— Увы, — юноша потер запястья, — нам пришлось удирать среди ночи. Не было времени одеваться.

— Что случилось? И откуда вы?

— Это долгая история!

— Понимаю. — Наместник сделал шаг к выходу. — Ллиндарель, развлеки пока нашего гостя, а я пойду отдам кое-какие распоряжения. Ваш слуга может последовать за мной, чтобы…

— Я не слуга! — так и подпрыгнул альфар.

— Норрик мой друг, — сказал Эльфин.

Лицо лорда Шандиара дрогнуло — для него, самого знатного эльфа на Острове, дружба между чистокровным эльфом и альфаром была чем-то из ряда вон выходящим. Но ведь еще недавно взаимное чувство между эльфийкой и орком тоже было из области фантастики, а вот поди же ты! Эльфы имеют императора-орка и императрицу-эльфийку.

— Присаживайтесь. — Леди Ллиндарель кивнула на два небольших стульца, стоявших справа и слева от кресла. — До завтрака еще есть время, и я хочу услышать от вас кое-какие подробности. Я ведь почти никуда не выхожу, почти ни с кем не общаюсь, а все разговоры у меня вертятся только вокруг детей. Представляете, — она доверчиво наклонилась к Эльфину и выразительно похлопала себя по животу, — я замужем три года, и это мой третий ребенок! Я все рожаю и рожаю, никак не могу остановиться! О Покровители, я так устала ото всего этого! Только не говорите Шандиару! Ладно?

Она подмигнула, и Эльфин кивнул с самым серьезным видом.

— Вы должны нам помочь, брат Видящий! — продолжала леди. — Хотя я, наверное, не могу называть вас братом, поскольку порвала с Орденом… Но ведь вы, кажется, прошли посвящение?

— Да, на первую ступень я поднялся еще здесь, в замке вашего супруга, — кивнул юноша. — А на вторую моя наставница подняла меня чуть позже.

— Вы уже на второй ступени! Всего через четыре года после первой! У вас талант! — всплеснула руками леди Ллиндарель. — Раньше второй ступени приходилось ждать десять, а то и пятнадцать лет. Эдак вы через полвека до последней дорастете!.. Значит, вы священник? И вы можете нам помочь?

— Сделаю все, что смогу!

— Вот и отлично! — Бывшая волшебница захлопала в ладоши, как маленькая девочка. — Обвенчайте нас! Вы вполне можете это сделать! У нас в поместье нет Видящей, и за четыре года не было оглашено ни одного брачного союза. А все дети, родившиеся за это время, так и не получили настоящих имен и считаются бастардами. Даже дети самого Наместника! У нас два сына, — улыбнулась леди Ллиндарель.

Упоминание о мальчиках вызвало другое воспоминание — о десятках убитых медиумов.

— Леди, вы знаете, что ваши сыновья станут магами? — прямо спросил он.

Бывшая волшебница слабо улыбнулась:

— Да, знаю. Я не должна этому радоваться?

— Боюсь, что да. Орден не допустит этого. Видящие отнюдь не сложили оружия. И, боюсь, у меня плохие новости.

Разговор, ставший тягостным, прервало появление трех альфаров — камердинеров самого Наместника. Они принесли одежду для высокого гостя и его слуги. Норрика оказалось одеть гораздо проще — достаточно было приказать любому альфару поделиться запасными туникой и штанами. А вот с Эльфином пришлось повозиться — все, что мог предложить ему лорд Шандиар, оказалось безбожно велико. Штаны, например, пришлось ушивать с боков.

Завтрак, который из-за этого начался чуть позже, растянулся чуть ли не до полудня, ибо хозяева, усадив молодого мага за свой стол, долго и тщательно расспрашивали его обо всех пережитых приключениях. Эльфин рассказал все — начиная от того дня, когда он покинул школу, открытую Странницей для будущих поколений магов и волшебниц, и заканчивая сегодняшним утром. Норрик, который устроился чуть пониже, среди рядовых рыцарей — остальным альфарам нельзя было делить с господами трапезу, — время от времени вставлял свои замечания.

— То, что вы мне рассказали, чрезвычайно важно и интересно, — сказал лорд Шандиар, когда рассказ подошел к концу и у слушателей иссякли вопросы. Он, его супруга и молодой маг остались сидеть втроем — прочие, получив разрешение, удалились, но слуги пока не убирали со стола, столпившись у дверей.

— Орден готовит переворот? — Ллиндарель невольно прижала руки к животу. — Они хотят убить наследника?

— Насколько я понял, они собираются убрать императора и принца, дабы обезумевшая от горя императрица стала игрушкой в их руках и сама своими дальнейшими действиями открыла путь к трону их ставленнице! — уточнил Эльфин.

— Леди Тинатирель, — прошипел лорд Шандиар. — Королевская кровь! Непонятно только одно — в Совете Наместников были и другие потомки древних королей. Почему же выбор Ордена пал именно на нее? Эритар Жемчужный, например, потомок по мужской линии. И у Отрандира Обсидианового происхождение гораздо чище. Уж если бы я мог решать, то поставил бы на племянника Эритара, лорда Тиндара…

— Женатого на орчихе, — напомнил Эльфин, — и все равно что мертвого для своих родственников.

— Как бы там ни было, но Орден что-то готовит, — подытожил Наместник. — И мой долг, как вассала, предупредить императора… Вот ведь история, — хмыкнул он, — я всю жизнь был Наместником, как и мой отец, и собирался своим сыновьям передать этот титул. Мы, Наместники и Наместницы, были только держателями земли до прихода законного наследника. Ныне он найден, я остался Наместником, только теперь уже одной из провинций Империи Ирч. И в моей жизни практически ничего не изменилось, кроме одного — раньше я подчинялся Совету Наместников и сам мог решать судьбы своих «коллег», а теперь надо мной император. Я присягал ему добровольно, — совсем другим, более жестким и деловым тоном промолвил он, — и должен исполнить свой долг. Здесь у нас есть диаспора темноволосых, я сегодня же дам знать их командиру, и вас проводят к императору. Хаук должен знать, что тут творится, и вовремя принять меры. Я дам вам отличных лошадей, а темноволосые обеспечат надежную охрану и беспрепятственный проезд до столицы. Ведь, если не ошибаюсь, вам так и так надо было попасть туда?

— Благодарю за содействие, милорд, — ответил юноша, — но я бы не спешил. Сначала я должен разузнать подробности. У нас нет больше никаких сведений, никаких подробностей заговора. Кроме того, я уже упоминал о том, что в число заговорщиков входят и два вассала Империи — один из Наместников и Наместница, которых мне не удалось вычислить.

— Это точно не я! — пылко воскликнул лорд Шандиар. — Не забывайте, что я хоть и дальний, но все-таки родственник императрицы, и мне очень не хочется сделать ее несчастной!

— Кроме того, вы сами можете судить об этом, — добавила Ллиндарель с улыбкой. — По своей одежде. Вы сказали, что тот Наместник переоделся в женское платье, чтобы его не узнали, а Шандиару для этого пришлось бы нарядиться в один из моих балахонов.

Эльфин смущенно кивнул. Для эльфа Наместник Изумрудного Острова был достаточно крупным мужчиной. Женщина из него получилась бы тоже настоящая великанша, а Наместник-ренегат не отличался богатырским сложением. Он потому и выбрал себе женский наряд, что у него была стройная, почти девичья фигура. Леди Наместница, напротив, была достаточно высока для женщины — это стало заметно, когда на том тайном совещании она поднялась, приветствуя будущую королеву Радужного Архипелага.

— Думаю, что вам следует послать гонца императору, — сказал Эльфин, — и предупредить о возможном покушении. Стоит упомянуть и о своих соображениях относительно того, кем могут быть ренегаты. А я, с вашего позволения, хотел бы произвести разведку и кое-что уточнить.

— Нет! — воскликнул Норрик, метнувшись к ним. — Мы не можем вернуться в Орден! Нас же там чуть не убили! Мне надоело умирать! Я не хочу!

— На Ордене свет клином не сошелся, — улыбнулся юноша. — Я подумал о Рубиновом Острове. Или о каком-нибудь другом. Вряд ли кто-то там знает меня в лицо и тем более знает, какую ценность я представляю для Ордена.

— Это отличная идея, — сказал лорд Шандиар. — Я подумаю, куда вас можно отправить — у меня остались кое-какие связи на всех Островах. С вашего позволения, я пойду заниматься делами. А ты, дорогая, пока развлеки нашего гостя!

Леди Ллиндарель подала Эльфину руку, приглашая помочь ей встать и проводить ее. За дверями трапезного зала к ним присоединились ее придворные дамы, и пестрая компания направилась прочь.

Сначала они отправились в часовню, которая располагалась в глубине большого парка, где ровные подстриженные лужайки и декоративные изгороди соседствовали с буйной растительностью, на первый взгляд никогда не знавшей ножниц садовника. Гравийные дорожки переходили тут в простые тропинки, вдоль которых тут и там торчали аккуратные пеньки, словно приглашая отдохнуть. Несмотря на то что было уже начало осени, кое-где цвели цветы, а в листве раздавались птичьи трели.

Оставив придворных дам на поляне перед часовней, леди Ллиндарель и Эльфин вдвоем вошли в нее. Больше четырех лет никто не переступал ее порога, но казалось, что последний раз молебен в честь Покровителей звучал тут сегодня утром. Кругом была идеальная чистота, а в воздухе пахло ароматными травами.

Бывшая волшебница провела юношу в алтарный придел, где на полках были в строгом порядке разложены магические предметы — часть из них была боевыми амулетами, но там же находились и просто артефакты, концентрирующие магическую энергию. Каждая Видящая раньше наделялась такими предметами, запас энергии в которых полагалось периодически пополнять. Энергию поставляли медиумы.

Пока Эльфин перебирал вещи, готовясь выполнить обязанности священника и освятить брак Наместника Шандиара и его второй жены, сама леди Ллиндарель стояла на пороге и внимательно за ним наблюдала. Из-за беременности ей нельзя было колдовать, чтобы не потерять ребенка, и она могла только давать советы.

— Я хочу попросить вас еще кое о чем, — сказала она, когда юноша, держа в охапке все, что ему могло пригодиться при праздничной церемонии, направился к алтарю. — Вы не могли бы перед венчанием произнести очистительную молитву и снять обет?

— Какой обет? — Юноша расставлял на алтаре свечи, стараясь, чтобы свеча определенной формы и цвета оказалась именно там, где для нее было оставлено гнездо.

— Мой лорд Шандиар дал обет над телом своей первой супруги пятьсот лет не притрагиваться к женщинам, — пояснила бывшая Видящая. — Я сама засвидетельствовала его перед Покровителями. Когда же мы… э-э… полюбили друг друга, то пятьсот лет сократились до пяти сотен дней. Я засвидетельствовала и его, хотя фактически перестала быть Видящей и жила в замке на правах его новой госпожи. Каждый вечер Шандиар провожал меня до покоев моей комнаты, вздыхал и уходил к себе. Его вздохи и взгляды так меня достали, что однажды я не выдержала и сказала: «Останься!» — Она смущенно хихикнула. — Я никогда не видела, чтобы мужчина с такой скоростью кидался на женщину. Я думала, что он порвет на мне платье и изнасилует прямо на пороге! В ту ночь мы и зачали нашего первенца. Но обет был нарушен, и я хочу, чтобы вы сначала испросили у Покровителей прощения за это!

— Хорошо, — кивнул юноша, не прекращая украшать алтарь.

Он был стандартным, то есть девять лучей, символизирующих девятку Покровителей, причем каждый луч был украшен символами, соответствующими тому или иному Покровителю. Поскольку предполагалось венчание, то сейчас львиная доля украшений досталась двум лучам — Йови-Жизни и Эля-Человека. Но на память Эльфина пришел совсем другой алтарь.

— Госпожа, — он отступил, любуясь проделанной работой, — я краем уха слышал, что существовало несколько магических Орденов?..

— Да, это так, — кивнула бывшая Видящая. — Их было пять: Орден Бора — Земли; Орден Лары — Воды; Орден Меана — Огня; Орден Ша — Ветра; Орден Йови-Тало — Жизни-Смерти. Основали их сам король-маг Моррир, три его дочери-волшебницы и старший ученик. В то время и мужчины принимались в магические Ордена на равных правах. Орден Огня был боевым Орденом, ему была подвластна боевая магия. Ордену Земли была подвластна магия пространства-времени, Ордену Ветра — магия погоды, Ордену Воды — магия плодородия, ну а Ордену Жизни-Смерти все остальное. История гласит, что первыми Видящими были адептки Орденов Жизни-Смерти и Воды. Когда король Торандир отчаялся найти потомка своей дочери, принцессы Торандирэль, он разгневался на Ордена магов. Некоторых волшебников он казнил, другие подались в изгнание. Тогда-то и появился Орден Видящих. Первые Видящие помогли королю расправиться с собратьями по Орденам. Орден Огня был уничтожен полностью — даже учеников, вчерашних мальчишек, казнили. Он ведь был полностью мужским! С тех пор мы практически утратили боевые навыки, а мужчин принимаем в Орден только в качестве медиумов. Считается, что мужчина-маг отомстит за казненных собратьев.

Эльфин, вытаращив глаза, выслушал ее рассказ.

— Неужели это правда? — только и промолвил он.

— Конечно! — пожала плечами леди Ллиндарель. — У меня четвертая ступень, а это значит, что я могла читать кое-какие секретные материалы. Если бы я осталась в Ордене, то знала бы гораздо больше. Мне ведь предлагали сделать карьеру, несмотря на запертый дар.

— Какой-какой дар?

— Запертый! То есть у меня был огромный потенциал, но я не могла им пользоваться. Сестры бились со мной несколько лет, а потом ко мне привели медиума, мужчину. Объяснили, что надо делать, я легла, раздвинула ноги, ну и… Потом его увели, а мне дали выпить какую-то гадость. «Чтобы не было ребенка!» — так мне сказали. Мы встречались с ним еще трижды — одного раза оказалось недостаточно, чтобы отпереть мой дар. После этого я сразу пошла в гору и экстерном получила вторую ступень… А того мужчину я потом нашла, — добавила она после паузы. — И мы даже смогли встретиться в интимной обстановке. Я тогда подумала, что так живут все Видящие, и слегка забыла о самоконтроле.

Голос ее дрогнул, она отвернулась и стала рассматривать росписи на стенах часовни.

— И что? — Юноша мысленно дал себе подзатыльник за свой слишком длинный язык, но женщина ответила ровным голосом:

— Ничего. У меня случился выкидыш. Медиума-«совратителя» куда-то дели, я перенесла наказание — довольно легкое, учитывая серьезность проступка. Как мне объяснили, наказали меня за то, что вовремя не предохранялась. Я снова начала учиться, но когда получила четвертую ступень, а с нею — доступ к секретным материалам и узнала о существовании пяти Орденов, то сразу вспомнила моего ребенка. И подала прошение о переводе. Тут как раз освободилось место, я и попала на Изумрудный Остров. Как раз на свадьбу Шандиара и его первой жены.

Леди Ллиндарель оглянулась на застывшего посреди часовни молодого мага и улыбнулась. Потом подошла и взъерошила ему волосы.

— Если бы мой первый ребенок родился, вы были бы ровесниками, — с легкой грустью сказала она.

Сам обряд венчания прошел довольно скромно, учитывая, что Наместник вступал во второй брак и что обряд несколько запоздал. Все же после венчания в саду были накрыты столы, явились гости, играла музыка, и артисты-альфары развлекали публику. Все это очень напоминало достопамятный пир у лорда Инвемара, но в этот раз никто не сидел в подвале, ожидая казни. Да и сам пир, устроенный на скорую руку, заметно превосходил пышностью угощение провинциального лорда.

Нежданно-негаданно явившийся священник вызывал живейший интерес у всех дам, в том числе и замужних. Эльфин сразу оказался в кольце женщин и девушек, которые не отходили от него ни на шаг. Война унесла многих молодых мужчин, и часть девушек интересовалась Эльфином исключительно как потенциальным женихом.

— Скажите, а вам можно жениться? — спрашивали у него, заглядывая в глаза. — Или вы дали обет безбрачия?

— Никакого обета я не давал.

— Неужели никакого? Ведь какие-то клятвы вы произносили? Например, хранить свои знания в тайне…

— Если хранить знания в тайне, то как передашь их ученикам?

— А у вас есть ученики?

— Пока нет. Видите ли, я сам еще учусь.

— Вы послушник?

— Нет, я уже адепт. Адепт второй ступени.

— Дамы! Дамы! — Растолкав сгрудившихся возле Эльфина девушек, в кружок протиснулся лорд Шандиар. Новобрачный взял юношу под локоть и увлек за собой, шутливо грозя им пальцем: — Нечего на него наседать! Вы все прекрасны, но не заставляйте его сделать выбор! Вы испортите мне юношу!

— А-ах! — хором выдохнула половина дамского общества, всплеснув руками. — Неужели вы еще девственник? Неужели вы еще ни с кем не целовались?

Эльфин почувствовал, что краска заливает его лицо и щеки. Он прибавил шагу и буквально убежал в замок, к восхищению дам и девушек, которые окончательно уверились, что имеют дело с действительно невинным созданием. В наше время так трудно найти мужчину, который бы смущался и краснел, прежде чем осмелится коснуться руки предмета своих грез!

Когда за ними закрылась дверь, Эльфин тяжело перевел дух:

— Ну зачем вы так, милорд? Теперь они будут думать, что я еще ребенок!

— По сравнению с этими светскими львицами ты вообще младенец, — ответил Шандиар. — Кстати, ничего, что я на «ты»? Ты вроде как священник…

— Я священник не больше, чем любая Видящая, — отмахнулся юноша. — Зачем вы хотели меня видеть?

— Вот. — Наместник указал рукой. В комнате, куда они вошли, обнаружился воин-орк, скуластое смуглое лицо которого было покрыто татуировками. У него имелся только один глаз, и этот глаз смотрел на эльфов сурово. Никого из его народа на свадьбу Наместника не пригласили.

— Командир Рехт согласился доставить ваше послание императору, — сказал лорд Шандиар.

— Считайте, что Грох Быстроногий уже в пути, — рыкнул Рехт. — Если вы напишете сейчас же.

У окна на столике лежали принадлежности для письма. Эльфин присел и быстро набросал несколько строк. Когда письмо было запечатано личной печатью лорда Шандиара, Рехт свистнул. На этот сигнал из боковой двери, пригнувшись под низкой притолокой, в комнату вошел еще один орк. Присмотревшись, юноша узнал в нем того темноволосого воина, который не далее как сегодня на рассвете разгуливал по замку Наместника, как по своему дому. Грох с непроницаемым лицом выслушал приказ начальства, спрятал свернутое в трубочку послание среди перепоясавших грудь ремней и покинул комнату.

— С ним все будет в порядке? — спросил Эльфин у Рехта. — Дорога пролегает не только по территории Архипелага!

— Мы умеем хранить тайны, — оскалился одноглазый орк. — Это послание получит либо император, либо никто.

— Кстати, я тут подумал, — лорд Шандиар подошел к ним, — если ты собираешься отправиться на разведку, то лучше выбрать такой Остров, где тебя мало кто знает. Рубиновый слишком мал, да и подобраться к кандидатке в королевы ты не сможешь. Леди Тинатирель Карбункуловую наверняка охраняют Видящие. До Обсидианового и Серебряного Островов слишком далеко, так что остается только Нефритовый. Тем более что тут есть одна приятная новость — лорд Эльгидар Нефритовый недавно женился на дочери Отрандира Обсидианового. К его двору прибыли многие эльфы, так что там ты сможешь затеряться в толпе.

— Одни будут думать, что я состою в свите Наместницы, а другие — что я принадлежу к приближенным Наместника, — подхватил юноша.

— Молодец! — Лорд Шандиар взял его под руку. — А теперь не пора ли нам вернуться к гостям? Командир Рехт, вы не откажетесь присоединиться к нам?

Орк оскалил зубы, что должно означать улыбку, и коротко кивнул. После чего Наместник по-приятельски взял Эльфина под локоть и увлек его обратно в сад.

Глава 11

Леди Отрирель сидела и скучала. Ее не радовала музыка, не радовал мягкий солнечный свет из окна, тепло осенних погожих деньков и сладкий запах орхидей, огромный букет которых был только что ей подарен.

Из всех определений чувств, которые испытывала девушка, самым точным было — разочарование. А ведь начиналось все так прекрасно! Старшая дочь лорда Отрандира Обсидианового не могла дождаться дня, когда выйдет замуж и вырвется из-под тирании отца, который единолично решал, во что будут одеваться, про что и с кем разговаривать и даже как проводить время его дочери и супруга. Отрирель мечтала о замужестве, и известие о том, что ее руки добивается сам лорд Наместник Нефритового Острова, повергло ее в состояние радостного изумления.

Сначала все было так, как она и мечтала. Долгое путешествие, превратившееся в веселую развлекательную прогулку, потом — новый дом и жених, который оказался совсем похож на Светлого Витязя, героя многочисленных баллад и романов, которых она перечитала и переслушала великое множество. Наместник Нефритового Острова был молод, обходителен, хотя и не так богат, как ее отец. Он целовал ее пальцы, осыпал подарками, говорил комплименты ее красоте и уму, а на свадьбе, когда пришла пора давать священные обеты, даже прослезился от счастья, услышав ее клятву. И первая брачная ночь была именно такой, о какой только и можно мечтать девушке.

В общем, началось все прекрасно, но очень скоро леди Отрирель поняла, что угодила из одной западни в другую. Если прежде над ней была власть отца, то теперь над нею властвовал муж. Лорд Эльгидар теперь решал, что ей надевать, как и с кем проводить свободное время и уж конечно не разрешал ей делать все, что вздумается. Вот и сейчас она сидела сложа руки, слушала чтение и музыку и откровенно скучала.

Дома она бы давно прервала это занятие и сказала, что ей хочется прогуляться в саду. Отцовский сад был большой, в нем были два пруда, три павильона под раскидистыми старыми вязами, без числа клумб и лужаек, а в центре лорд Отрандир приказал устроить вольер для певчих птиц. Для этого сразу несколько деревьев сверху окутали тончайшей сеткой, лишив птиц возможности улететь. Лорд Эльгидар при всем желании не мог обеспечить супруге подобного развлечения — хотя бы потому, что сейчас была осень, и большая часть певчих птах улетела в теплые края.

— Больше не хочу! — внезапно заявила она.

Чтица прервалась, две девушки, сидевшие у ее ног, опустили лютни. Остальные дамы повернулись к леди Наместнице со скучающими выражениями на лицах. И только два мальчишки-пажа, подпиравшие стенку у входа, выпрямились — они чутьем угадали, что сейчас будет прекрасная возможность поразмяться.

— Что вам угодно, миледи? — мягко спросила чтица.

— Я хочу фруктов! — воскликнула девушка и, указав на вазу, стоявшую возле нее на низком столике, добавила: — Свежих фруктов! Сейчас, кажется, осень? Неужели в садах лорда Эльгидара не найдется для меня по-настоящему свежих фруктов?

Пажи, не дожидаясь особого приказа, тут же подхватили вазу и кинулись к двери.

Но та распахнулась перед ними так стремительно, что мальчишки еле успели затормозить, чтобы не попасть под ноги ворвавшегося в покои жены лорда Эльгидара. Молодой Наместник был взволнован.

— Моя госпожа! — воскликнул он, взмахнув рукой. — Только что прибыли подарки!

— Ах! — Леди Отрирель вскочила и всплеснула руками. — Какая радость! Я так люблю подарки! А кто их прислал?

— Ваш благородный отец, моя радость. — Эльгидар подошел и ласково взял девушку за руку. — Он не оставляет нас своим вниманием!

Да уж! Отрирель невольно скривилась. Ее отец просто не умел оставлять кого-либо в покое. Пожалуй, единственным исключением из правила была его супруга. Леди Наместница с некоторых пор действительно могла делать что хочет и жить так, как считает нужным. Но это произошло только после того, как та, подарив своему супругу трех дочерей, родила наконец-таки долгожданного наследника. Лорд Отрандир счел, что супруга выполнила свой долг, и оставил ее в покое, сосредоточившись на том, чтобы устроить судьбу своих детей надлежащим образом. Он уже подобрал дочерям женихов и теперь искал подходящую невесту для сына — неважно, что мальчик едва-едва вошел в подростковый возраст.

— Как я рада, что мой отец не забывает свою дочь, — произнесла она голосом хорошо воспитанной девочки.

— Да, я счастлив иметь такого заботливого тестя, — подхватил Эльгидар. — Вы только посмотрите, кого он вам прислал!

Он сделал широкий жест в сторону двери, и девушка, подавшись вперед, невольно ахнула и зарделась.

На пороге стояли четыре альфара, державшие большие золотые клетки, в которых сидели птицы с разноцветным диковинным оперением. Это были птицы из того самого павильона — разве что их оперение было изменено с помощью магии так, что обычные славки, варакушки, соловьи и пеночки казались существами из иного мира.

Между четверкой альфаров стоял юноша-эльф, двумя руками прижимая к себе арфу, и при виде его Отрирель забыла даже птиц.

— Это же Меандар! — взвизгнула она и повисла на шее у супруга, болтая ногами и целуя его в обе щеки с непосредственностью маленькой девочки. — Меандар Сладкоголосый! Спасибо! Спасибо!

— Благодарите не меня, а вашего отца, моя госпожа. — Эльгидар с удовольствием вернул жене поцелуй и поставил ее на пол. — Надеюсь, он вам угодил?

— Ну еще бы! Сам Меандар! Это чудо!.. Вы мне больше не нужны! — Это категоричное замечание относилось к двум девушкам с лютнями. — У меня теперь есть Меандар! Иди скорей сюда! — Она протянула юноше руки. — Я сгораю от нетерпения услышать твои песни!

Известный на весь Обсидиановый Остров певец Меандар прошел в комнату. Слава пришла к нему, когда он был еще ребенком. Родители даже пригласили Видящую, чтобы та внимательно изучила его дар — а вдруг это проявление магии? Но волшебница, прозанимавшись с ним несколько часов, пришла к выводу — хотя голос у ребенка действительно красивый, магии тут нет ни капли. Когда немного подрос, Меандар стал сочинять свои песни, что сделало его еще знаменитее. Незадолго до начала войны с темноволосыми лорд Отрандир заполучил певца к себе — в качестве подарка своей супруге, которая как раз к тому времени родила долгожданного наследника. И все это время Меандар прожил при дворе.

Что до леди Отрирель, то у нее с появлением Меандара были связаны и свои воспоминания. Какое-то время под ее окно любил захаживать некий молодой лорд, который всякий раз прихватывал певца с собой. Самому лорду медведь на ухо наступил, но Отрирель льстило, что ей поют серенады. Она даже решила влюбиться в воздыхателя, и так бы оно и случилось, если бы отец не объявил ей о замужестве с Наместником Нефритовым. Певец был словно приветом из той жизни, когда она была беззаботной девчонкой в доме своих родителей, а не знатной дамой на чужом Острове.

Леди Отрирель решительно усадила Меандара на подушку у своих ног и приказала:

— Спой нам! Мы так хотим услышать твои песни! Юношу не надо было просить дважды. Он наклонил голову в знак согласия и тронул пальцами струны арфы.

Лорд Эльгидар встал возле кресла жены, облокотившись на спинку. Его тесть прислал подарки не только любимой дочери, и свой подарок Наместник так и не успел толком рассмотреть. Посему он невнимательно слушал голос певца, считая минуты до того момента, когда наконец займется своим подарком.

Эльфин вышел на балюстраду и оглядел открывшийся вид. Внизу жил своей жизнью двор замка — сновали туда-сюда слуги, куда-то неспешно маршировала четверка рыцарей, издалека доносились звуки скотного двора, а надо всем этим плыла еле слышная мелодия. Слов, вплетаемых в музыку, было не разобрать, да молодой маг и не старался.

Он был здесь уже четыре дня и не продвинулся ни на йоту. Как и предполагалось, никто не обратил внимания на нового эльфа, а что до Норрика, то он растворился среди прислуги так легко, что даже сам Эльфин успел несколько раз потерять его из вида. Он и сейчас где-то бегал, без особых претензий исполняя обязанности слуги, что злило Эльфина.

Четыре дня! Прошло целых четыре дня с тех пор, как они переступили порог этого замка. В Обители Видящих могло за это время произойти все, что угодно. Узнав, что он благополучно сбежал, волшебницы вряд ли станут сидеть сложа руки. Ведь он знает тайну их Ордена, он может помешать осуществлению их планов! Они должны начать действовать, а между тем лорд Эльгидар ведет себя так, словно знать ни о чем не знает. Или Видящие решили обойтись без него и справиться своими силами? Мог его побег настолько повлиять на их планы?

— Ты что здесь делаешь?

Незнакомый резкий голос заставил юношу подпрыгнуть. Если бы не перила, он бы мог свалиться с балюстрады вниз.

Эльфин стремительно обернулся. За его спиной стояла женщина-эльф такого высокого роста, что ему пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ей в лицо. Она была одета скромно, но что-то такое было в резких чертах ее лица, в осанке, взгляде и манере держаться, что юноша понял — эта леди занимает на Острове одно из самых высоких мест.

— Ты глухой? — произнесла она. — Я спросила…

— Простите меня, миледи. — Эльфин опустил голову, изображая покаяние. — Я не нарочно.

— Он не нарочно! Что ты тут делаешь?

— Просто стою.

— Стоишь? У тебя что, нет дел? Ты кто?

— Я рыцарь. Рыцарь охраны… миледи.

— Ах Наместницы? А почему ты не в ее мундире?

— Я… э-э… у меня выходной.

Леди насмешливо фыркнула, скривив губы.

— Хорошая же она будет хозяйка, если позволяет своим рыцарям болтаться без дела и устраивать какие-то выходные! — промолвила она и сделала повелительный жест. — Следуй за мной, рыцарь!

И по тому, как она при этом вскинула голову и с какой интонацией произносила только что свою тираду, Эльфин безошибочно угадал мать лорда Эльгидара. Бывшая Наместница Нефритовая, вдова Наместника Глессиара, она жила вместе с младшим сыном и оплакивала свою погубленную семью. Война за Золотую Ветвь унесла у нее всех: мужа и трех старших сыновей. Причем второго по счету сына, Эльдара, она тоже считала мертвым, ибо тот присягнул на верность императору орков и разделил Нефритовый Остров на две части.

Юноша поправил пояс с мечом и поплелся за леди. Меч он стал носить недавно, всего несколько дней, и не успел как следует к нему привыкнуть. Его оружием была магия, а не сталь. И хотя раньше существовал целый орден боевых магов, многие навыки были утрачены в стародавние времена. Меч ему в день прощания выделил из своих личных запасов лорд Шандиар, и юноша очень хотел не опозорить Наместника Изумрудного Острова.

Бывшая Наместница шагала широко, длинные рукава ее темно-лиловой туники, отороченной белой лентой в знак траура, развевались при ходьбе. Она была так высока, что Эльфин невольно тянулся и привставал на цыпочки, чтобы хоть немного сравняться с нею. Далеко не каждая эльфийка могла похвастаться таким ростом. Она, наверное, выше всех, даже когда сидит, не то чтобы стоя!

Внезапно его осенило. Как наяву, он увидел лордов-Наместников, встающих с кресел, когда старшая Видящая представила им будущую королеву возрожденного королевства эльфов, леди Тинатирель. Незнакомец в мужской одежде, вернее, незнакомка была выше всех присутствующих! Он тогда больше смотрел на саму леди Тинатирель и лишь краем глаза заметил это несоответствие.

Вот она, первая примета, по которой можно вычислить предателя. Но, с другой стороны, вряд ли среди Наместниц можно найти вторую такую же. А что, если это не сама Наместница, а ее свекровь, сестра или другая родственница? Или женщина, которая надеется, что в случае победы она сама станет новой Наместницей? Тогда надо просто посмотреть, кто завидует кому-либо из нынешних Наместниц настолько, что решил сыграть в рискованную игру. Вычислить после этого мужчину не составит труда. В конце концов, и у него есть какая-либо особенность, но Эльфин ее пока не вспомнил. Как бы то ни было, надо как можно скорее уведомить лорда Шандиара о примете. Он лучше знает всех Наместников и Наместниц и сможет…

— Эй! Ты чего?

Юноша вздрогнул и захлопал глазами, понимая, что поставил себя в неловкое положение. Оказывается, он застыл как вкопанный посреди лестницы, ведущей куда-то во внутренние покои замка. Его спутница успела одолеть весь подъем и смотрела на него со странным выражением лица.

— Что застыл?

Эльфин осторожно присоединился к ней.

— Простите, миледи, — промолвил он, без труда выказывая смущение, — просто я никогда… никогда тут не бывал…

— Но твоя госпожа рано или поздно станет хозяйкой этого замка, — с горечью произнесла вдова Наместника Глессиара. — А это значит, что ее слугам будет открыт путь повсюду!

Последние слова она произнесла с презрением и скрытой ненавистью — ей очень не хотелось, чтобы другая женщина ходила по этим лестницам и обитала в этих комнатах.

— За что вы ненавидите мою госпожу? — поинтересовался Эльфин. — По-моему, она нормальная хозяйка…

— А у тебя, конечно, была возможность сравнивать? Для такого юнца ты слишком опытен в суждениях.

— Нет. — Юноша вспомнил все, что Наместник Шандиар рассказывал ему о семействе лорда Отрандира. — Но у моей госпожи есть мать и младшие сестры. Я видел их и разговаривал с их слугами. Отсюда и сделал вывод.

Вдова опять скривилась, и юноша решил, что впредь будет сто раз мысленно проговаривать все свои слова.

Она тем временем распахнула двери в одну из комнат и поманила молодого рыцаря за собой:

— Иди сюда. Меч оставь на пороге!

— Но, миледи, я рыцарь и должен…

— Сейчас ты не рыцарь. — Она прошла и села в кресло у низкого столика. — Будешь прислуживать мне. Как паж!

Эльфин в свое время не успел даже побыть пажом — его дар проснулся до того, как мальчишку отправили на воспитание к более знатному, чем его отец, лорду. Кроме того, пажом, а вслед за ним оруженосцем и рыцарем должен был стать его старший брат. Для младших такую стезю никто не выбирал, ибо рыцарское звание предполагало наличие какой-то собственности, а его родители были недостаточно богаты. В доме его отца пажами служили дети рядовых рыцарей и вместе с ними мальчишки-альфары, которые относились к своим обязанностям спустя рукава, поскольку знали, что это лишь дань традиции и выгоды в будущем не принесет. От них он узнал лишь, что пажи исполняют приказы знатных дам и леди.

Поколебавшись, он все-таки отстегнул меч и переступил порог комнаты. Хозяйка ждала его, постукивая пальцами по столику.

— Подай мне вина, — распорядилась она. — С поклоном, как положено знатной даме!

Он выполнил ее распоряжение, но, когда протянул ей бокал, вдова ловким движением выбила его у него из рук.

— С настоящим поклоном, — прошипела она, и глаза ее сверкнули зловещим огнем. — Или ты считаешь меня недостаточно знатной по сравнению со своей хозяйкой? Ну конечно! Я родилась на этом Острове, как и мои родители, и деды с бабками, а она прибыла издалека. Она почти иностранка и достойна иного обращения, чем мы, сирые и убогие!

— Простите, миледи, — пробормотал Эльфин, смущаясь еще больше оттого, что не понимал, чего от него хотят. — Но я…

— Будешь учиться, — ядовито пропела вдова Наместника и протянула ему второй бокал. — И я не отпущу тебя от себя, пока сама Отрирель не явится, чтобы узнать, почему ты не предстал пред ее светлые очи!

«То есть навсегда! — подумал юноша, снова наливая вина. — Ибо леди Отрирель знать про меня не знает. Она меня и близко-то не видела, как и я ее!»

«Не понимаю, что ты так щепетилен! — внезапно послышался внутренний голос— Загляни ей в мозги и подсмотри, чего ей хочется!»

С того дня, как Эльфина спасла слепая волшебница, внутренний голос молчал, и сейчас молодой маг так обрадовался ему, что без колебаний исполнил совет. Он преклонил перед сидящей дамой колено с таким изяществом, что та улыбнулась.

— Можешь, когда хочешь! — Она взяла бокал, сделала глоток и поставила его на столик. — А теперь развлеки меня! Я весь день сижу тут одна. Мне скучно!

Ну конечно, это была уловка. «Мне скучно!» — для пажа означало, что он должен что-то спеть или сыграть на музыкальном инструменте. Что ж, пока они жили вместе с будущей императрицей в замке лорда Шандиара во время войны, он успел выучить несколько аккордов на лютне. И сейчас юноша взялся за инструмент.

— Нет! — остановил его резкий окрик бывшей Наместницы. — Ты думаешь, что меня так легко пронять песенками? Придумай что-нибудь другое!

«Загляни ей в мозги!»

И снова молодой маг послушался.

— Может быть, благородная леди желает развлечься фехтованием? — промолвил он, сам не веря в то, что говорит.

Она хихикнула, скорее радостно, чем смущенно.

— Ну наконец-то до тебя дошло! Бери свой меч и иди в соседнюю комнату! Я тоже сейчас приду — только переоденусь!

Эльфин тяжело вздохнул и поплелся к своему оружию, которое оставил прислоненным к стене у порога.

«Я с ума сошел! — мысленно вздыхал он. — Я же практически ничего не умею! У меня просто не было времени и хороших учителей, чтобы запомнить хоть какие-то приемы! Только Паномир однажды показал мне кое-что, и все! А она, наверное…»

«Не понимаю, чего ты паникуешь? — возразил внутренний голос— Ты же волшебник. И практически боевой маг. Ты можешь читать ее мысли, угадывать движения и направление удара. Атаковать ты, конечно, не сможешь, но вот защиту себе обеспечишь великолепную! Если будешь меня слушаться!»

— Буду, — проворчал Эльфин.

Бывшая Наместница не заставила себя долго ждать. Соседняя комната была пуста, и она появилась из боковой двери в мужском костюме с мечом в опущенной руке. Это оружие было почти точной копией меча, который держал Эльфин, разве что рукоятка была отделана нефритом, а не серебром. В старой поношенной форме бывшая Наместница казалась еще выше, чем была. Настолько выше, что юноша невольно присмотрелся к ее рукам и движениям. Не зная тогда, на тайном совещании, о ее росте, он пытался запомнить женщину в маске по другим приметам — длине пальцев, форме ногтей, складочкам и шрамикам, манере держать голову и двигаться.

— Ну приступим! — воскликнула бывшая Наместница и атаковала так стремительно, что Эльфин еле успел «подсмотреть» в ее сознании, как и что она собирается предпринять. И увернулся с легкостью, которой сам от себя не ожидал.

— Ах ты! — Женщина обрадованно засмеялась и напала снова. И снова юноша ускользнул от стремительно опускающегося на его голову меча, оказавшись за спиной противницы.

Бывшая Наместница в свое время много прослужила в кавалерии и, подобно многим знатным дамам, умела владеть оружием. Она нападала раз за разом, но всегда в самый последний момент голова ее противника успевала исчезнуть из-под меча. Юноша пригибался, отступал, подпрыгивал, подныривал под меч — и практически ни разу не поднял своего меча.

— Сражайся! — постепенно выходя из себя, закричала леди. — Не будь трусом!

— Миледи! — Пользуясь тем, что она остановилась, юноша тоже отвел оружие. — Простите меня, но я — рыцарь и не могу ударить женщину!.. То есть я мог бы, но мы же не на войне, и потом…

— О да! — Она со злостью швырнула свой меч на пол и поддала жалобно зазвеневший клинок ногой. — И потом, я слишком стара, чтобы ты счел меня достойной противницей? Так? Ты это хотел сказать, мальчишка?

Эльфин помотал головой. Конечно, мать четырех взрослых сыновей никак не может быть юной девушкой, но и старой бывшую Наместницу назвать было нельзя. По сравнению с той слепой волшебницей она действительно была молода.

— Конечно, — с горечью продолжала вдова, — до войны я успела женить только одного сына, и то не дождалась от него внуков, но и считать меня старухой… Это верх наглости!

— Простите меня, миледи. — Эльфин опустился на одно колено и склонил голову, словно при посвящении в рыцари. — Я впервые встречаю такую женщину, как вы, и немного растерялся. Тем более мне ни разу не приходилось скрещивать с женщинами оружие.

— Ах, оставь свои комплименты! — отмахнулась вдова. — Принеси мне вина. Быстро!

Юноша повиновался. На сей раз от него не стали требовать церемоний. Вдова подошла к окну, смакуя напиток. Эльфин остановился рядом, внимательно наблюдая за ее руками. Руки были очень похожи. Разве что форма ногтей…

— Вы сильно переживаете? — спросил он.

— Ты о чем? Уже нет. Да, на войне я потеряла мужа и трех сыновей, а моя невестка стала вдовой, так и не успев привыкнуть к роли жены, но я уже смирилась и живу с этой болью. Не бери в голову, маленький паж!

— Миледи, но я слышал, что ваш второй сын, лорд Эль-дар…

— Трус и предатель! — прошипела бывшая Наместница. — Продался врагам ради спасения своей жалкой жизни! Присягнул на верность потомку рабов! Он недостоин того, чтобы я считала его своим сыном. Для меня он все равно что умер!

Это уже было кое-что, но Эльфин решил продолжить расспросы:

— А, простите, ваша бывшая невестка, которая стала вдовой? Она что сейчас делает?

— Не знаю, — раздраженно бросила вдова. — Она осталась на той стороне — ведь вся ее родня там! И сейчас она живет в замке этого… этого… ну того!

Юноша опустил голову, быстро делая выводы. Вдова Наместника вряд ли могла быть таинственной заговорщицей — у нее для этого есть младший сын. Но вдова ее первенца вполне могла решиться на предательство — хотя бы для того, чтобы отомстить за смерть своего мужа. А это означало, что к списку Наместниц следует добавить всех их родственниц, которые так или иначе пострадали от войны. У него есть сообщение для лорда Шандиара, а он вместо этого попал в пажи к бывшей Наместнице! Ну можно ли было вляпаться хуже?

— Скучаешь, паж? — Вдова посмотрела на него сверху вниз. — Ладно, беги играй! Но я тебя запомнила!

Она взмахнула рукой, и юноша, отвесив поклон, бегом бросился прочь.

К несчастью, вернуться на Изумрудный Остров без Норрика он не мог — альфара следовало хотя бы предупредить о неожиданном возвращении. Да и подготовить портал тоже было нужно — на этом Острове до сих пор имелись Видящие, которые отнюдь не скрывались, и Эльфину не хотелось, чтобы какая-нибудь волшебница засекла его магию. То есть в любом случае он должен был ждать до ночи. И лучше в каком-нибудь укромном уголке.

Замок Эльгидара Нефритового был старым, лишь недавно отреставрированным и отстроенным для того, чтобы в нем мог жить Наместник. У него имелись старые подвалы, в которые давно никто не заглядывал, и юноша уже давно облюбовал себе небольшую нишу, куда он спускался через пролом в потолке. Несколько упавших внутрь камней он приспособил в качестве лестницы, а перекрещивающиеся балки — в этом месте когда-то проломилась часть стены — образовали что-то вроде навеса, который отваживал любопытных. Никому не хотелось переломать ноги или получить камнем по голове, гуляя в опасной зоне…

Хотя один ненормальный все-таки нашелся. Эльфин еле успел затормозить, услышав впереди осторожные шаги. Тихонько выглянув из-за угла, он увидел молодого эльфа, почти своего ровесника, бродившего по старой части замка с раскрытым от изумления ртом. Незнакомец был одет в просторную легкую тунику и обтягивающие штаны, на плече брошкой был заколот короткий, до колена, плащ. Он то и дело останавливался, запрокидывая голову, крутился на месте, сворачивая то в одну, то в другую сторону. На шпиона он явно не походил: когда под его ногой хрустнул черепок, он вскрикнул и подпрыгнул на месте.

— Эй, ты! — Эльфин вышел из своего укрытия. — Ты чего тут делаешь?

Он был в простой кожаной куртке, которую обычно носят рыцари, у него на боку висел меч, и незнакомый юноша пожал плечами:

— Ничего. Я просто гуляю!

— Гуляешь? В таком месте? Что такого интересного ты обнаружил в этом месте?

— Все. — Юноша обвел рукой старые колонны, покрытый трещинами и мусором пол и провал в глубине. — Я только что сюда приехал и еще ничего не видел. А от этих развалин так и веет таинственностью. Наверняка внизу кроются тайники и подземные ходы, а за покосившимися дверями ждут сокровища и страшные тайны, похороненные вместе с теми, кто случайно приоткрыл над ними завесу. Ночами тут, должно быть, воют привидения и звенят цепями заживо замурованные пленники. То есть должны звенеть.

— У тебя богатая фантазия, — оценил Эльфин.

— Это часть моей профессии, — улыбнулся юноша. — Я — Меандар.

Он произнес это имя так, словно был уверен, что его знают абсолютно все на Архипелаге.

— Кто-кто?

— Меандар Сладкоголосый. Меня прислали в подарок леди Отрирель ее родители, чтобы она не слишком скучала здесь, в чужой земле!

— Ты — подарок? — Эльфин подошел ближе. — Да.

— И тебе не… ты к этому нормально относишься?

— Я привык, — пожал плечами певец. — С тех пор как я начал петь, меня часто передавали из замка в замок. Я побывал, наверное, во всех замках Острова, кроме своего родного дома.

— Я тоже, — вздохнул молодой маг. — С тех пор как меня забрали от родителей, так их и не видел. Я даже не знаю, живы ли они? А вдруг война всех погубила?

— Сочувствую. Мои отец и мать живы и здоровы. А ты здесь кто? Рыцарь?

«Да, я из свиты мидели Отрирель», — уже хотел сказать Эльфин, но осекся. Ведь перед ним был настоящий придворный девушки.

— Я — паж ее свекрови, — представился он. — Меня зовут Эллифар. Вообще-то мне давно уже пора стать рыцарем, и я ношу меч, но моя госпожа меня все еще держит при себе.

— А что ты делаешь здесь?

— У меня есть тут секрет, — улыбнулся Эльфин. — Иногда, когда хочу отдохнуть от обязанностей пажа, я прихожу сюда и… Ты никому не скажешь?

Голос его упал до заговорщического шепота, и Меандар подался вперед:

— Не-эт!

Молодой маг поманил его за собой и, заведя подальше в угол, где было довольно темно и пыльно, с таинственным видом поднял ладонь. В тот же миг на ней вспыхнул маленький огонек.

— Ой! — по-детски всплеснул руками менестрель. — Что это? Волшебство?

— Да! Я умею показывать такие фокусы. Несколько лет назад, перед самой войной, в нашем замке останавливалась одна Видящая. Она отдыхала от странствий по Архипелагу и на отдыхе развлекала детей всякими штуками. Я кое-что подсмотрел. Вот делать огоньки у меня получается, а еще я могу заставить предмет подняться над полом и взглядом могу подвинуть книгу. Эх, если бы можно было найти книгу с заклинаниями, я бы, наверное, еще чему-нибудь научился! — мечтательно протянул он. — Но ведь ты никому не скажешь?

— А как же ваша Видящая? Если у тебя такой дар, ты должен был пойти к ней и сказать об этом. Тогда, наверное, ты смог бы стать медиумом! — резонно заметил Меандар.

— Да ну! — отмахнулся Эльфин. — Рыцарем быть гораздо приятнее и интереснее! А медиумам нельзя носить оружие и воевать! А я так мечтал побывать на войне! Но хозяйка меня не отпустила. Поэтому я до сих пор паж, хотя и ношу рыцарский меч.

Юноши уселись на балку, болтая о том о сем. Молодому магу было легко общаться с менестрелем хотя бы потому, что он чувствовал в нем родственную душу. И пусть дар певца лежал в иной плоскости, но он понимал и чувствовал мир так же полно и глубоко. Более того — Эльфин не сомневался, что Меандар может быть ему полезным.

Глава 12

Уже почти все было съедено и выпито, пирующие доедали сладости, и лишь самые прожорливые продолжали жевать, когда лорд Эльгидар встал и решительным жестом прервал Меандара, который добрую половину обеда услаждал слух знатных лордов и леди своим голосом. Менестрель послушно смолк, отвесил поклон и направился к своему месту в дальнем конце стола. Стоявший за спинкой кресла, на котором восседала вдова Наместника Глессиара, леди Ганимирель, Эльфин проводил его взглядом и послал ободряющую улыбку.

— Дамы и господа! — воскликнул лорд Эльгидар. — Только что мой обожаемый тесть и отец моей нежно любимой супруги лорд Отрандир Обсидиановый прислал нам подарки. Одним из них, знаменитым певцом Меандаром Сладкоголосым, вы уже насладились, а сегодня после обеда я представлю вам подарок, предназначенный мне. Надеюсь, всем вам придется по вкусу развлечение, которое я вам приготовил! Эй! Давайте его сюда!

Он хлопнул в ладоши, и боковая дверь, начинавшаяся под широкой лестницей, ведущей во внутренние покои, распахнулась. Не все сидевшие за столами сразу увидели, кто там показался, и любопытные вытянули шеи, услышав изумленные восклицания. Потом послышались топот ног, позвякивание оружия и голоса солдат, и в зал в окружении рыцарей вступил горный тролль.

Несколько секунд царила неразбериха — дамы ахали и всплескивали руками, восхищенно или испуганно оборачиваясь к своим кавалерам. Те либо выпячивали грудь, либо вскакивали с мест и издавали воинственные крики. Слуги забыли о своих прямых обязанностях и во все глаза смотрели на это чудо.

Тролли были довольно редки на территории Радужного Архипелага — за исключением немногих заповедников, где обитали лесные тролли. Однако на землях Нефритового Острова о них не слышали по меньшей мере пятьсот лет. Тем более что перед изумленными лордами и леди стоял самый настоящий горный тролль, громадина семи локтей роста, с плечами такой ширины, что рядом с ним любой рыцарь казался сопливым мальчишкой. Светлые, в тон желтовато-серой коже волосы падали неровными прядями на лоб и виски, глаза из-под низких бровей смотрели внимательно и настороженно. Тролль был закован в цепи — запястья были соединены вместе ручными кандалами, цепь от которых тянулась к ошейнику и ножным кандалам, вынуждавшим его двигаться только мелкими шажками. За ним по полу волочились два чугунных шара, которые еще больше тормозили его движения. Конвоиры держали наготове мечи и копья.

— Этого монстра, — провозгласил лорд Эльгидар, когда шум в зале немного стих, — мой тесть поймал на границе Острова, когда устраивал зачистку местности от тварей, спускающихся с предгорий. Его взяли в плен, загнав в угол, и тесть решил отправить его к нам, чтобы мы, во-первых, смогли как следует налюбоваться этим чудом природы, а во-вторых, тоже развлеклись охотой на троллей!

— Помнится, последнего лесного тролля убил мой супруг, лорд Глессиар, как раз в тот год, когда мы поженились, — вспомнила леди Ганимирель. — В нашем роду издавна жених дарит невесте голову какого-нибудь монстра как символ своей доблести. Единственным исключением был мой старший сын, Эльтанар, — добавила она со вздохом. — Он решил пренебречь древней традицией и погиб через два года после свадьбы, не оставив мне внука. Но я надеюсь, сын, — она встала и обернулась к Эльгидару, — что ты возобновишь этот обычай. Тем более что повод есть!

— О да, матушка! — воскликнул тот и, наклонившись, поцеловал руку леди Отрирель. — Я не посрамлю своих предков. И вы все, господа, сегодня после обеда приглашены на травлю дикого зверя!

Присутствующие разразились криками восторга, но Эльфин не спешил присоединять свой голос к их кличам. Он внимательно смотрел на тролля. Наречие эльфов жители гор практически не знают, но юноше показалось, что пленник прислушивается к сказанным словам, как будто знаком с этим языком.

Лорд Эльгидар подал знак, и тролля тычками копий погнали прочь. Эльфин, который ни разу не видел живого тролля, смотрел на него во все глаза, невольно подмечая то, что не могли или не хотели видеть остальные. Что-то в этом тролле было такого, что заставляло обращать на него внимание. То ли осанка, то ли уверенные движения, то ли взгляд, чересчур пристальный для зверя. Он словно все запоминал и все подмечал, как будто готовился к отступлению.

— Вы все приглашены! — кричал Наместник. — Большая охота состоится очень скоро!

Самые нетерпеливые при этих словах вскочили с мест и кинулись готовиться к мероприятию. Поднялась леди Отрирель, приказывая своим дамам следовать за собой. Весь зал задвигался, повсюду раздавались оживленные голоса. Некоторые эльфы уже заключали между собой пари, когда и кто, а самое главное — как прикончит тролля. Никто не знал, насколько живучи эти существа, и каждый желал проверить, правда ли то, что тролль не умирает, пока из него не выльется вся кровь, и продолжает сражаться даже с распоротым животом, намотав кишки на кулак? Как он будет сражаться? Вырвет с корнем дерево или схватит камень? А может, он колдун и превратит любую дубину в разящий меч? Как защититься от его колдовства? Может, стоит пригласить Видящую, чтобы она прочла соответствующее заклинание?

— Ты чего застыл, как изваяние? — Насмешливый голос леди Ганимирель вернул Эльфина к реальности. Вдова Наместника встала и направилась к выходу.

— Тролль, — не нашел ничего лучше, чем сказать правду, юноша. — Все отправляются на охоту за троллем…

— То есть все рыцари, — хохотнула леди. — А ты, мой милый паж, останешься дома!

«А ведь это замечательно! — подумал юноша. — Все уедут, замок ненадолго опустеет, и можно спокойно воспользоваться порталом!»

— Не огорчайся, мальчик, — словно услышала его мысли леди Ганимирель. — Я все еще хорошо держусь в седле и намерена поразвлечься. И ты сможешь сопровождать меня!

О нет! Только не это! Юноша даже забежал вперед, чтобы видеть ее лицо.

— Но, миледи, а что, если я понадоблюсь госпоже?

— Твоя госпожа теперь я! Отрирель даже не изволила обратить на тебя внимание, хотя ты стоял в трех шагах от нее! Воображаю, какая она будет хозяйка в доме, если уже сейчас настолько ненаблюдательна!

И хорошо, что это так! И просто прекрасно, что еще менее наблюдателен сам лорд Эльгидар — с его места Эльфина было видно гораздо лучше, но и он не заметил нового пажа возле своей матери. Иначе его бы уже давно вычислили.

И только юноша так подумал, как мимо них прошли две Видящие.

За все время молодому магу удавалось как-то избегать общения с обеими волшебницами, что жили в поместье лорда Эльгидара, несмотря на то что в двух часовнях ежедневно проводились молебны, а сами Видящие отнюдь не сидели сиднями в своих покоях, а бродили, где хотели. Но вот так столкнуться чуть ли не нос к носу, да еще они куда-то спешат!

— Чего ты прыгаешь, как молодой козлик? — поинтересовалась леди Ганимирель, когда юноша скакнул под защиту ее широких рукавов и складчатых юбок.

— Я… мне…

— Ладно, беги. Но помни, что я тебя жду, чтобы поехать на охоту! Такой леди, как я, просто неприлично долго находиться без пажа или слуги!

Получив неожиданный отпуск, Эльфин со всех ног припустил вслед за Видящими. То есть не совсем припустил и не сразу. У него хватило терпения и выдержки остановиться и набросить на себя отводящие глаза чары — его все видели, но никто не замечал и тем более не испытывал желания окликнуть. Две волшебницы спешили так, что у них не было времени оглядываться. Но они не спешили покинуть дворец, а явно пробирались куда-то в его недра — через второй парадный зал и переднюю, а оттуда углубились в лабиринт задних коридоров, где чаще ходили слуги, чем знатные эльфы.

Часовня Наместников Нефритовых находилась в самом замке, в его восточном крыле. Волшебницы совершенно спокойно проникли внутрь, не забыв притворить за собой дверь. Изнутри послышались их тихие голоса. Юноша приник ухом к двери.

— Что ты здесь делаешь?

От неожиданности он вскрикнул и ткнулся лбом в створку.

— Ты? — Его рука сомкнулась на тонком запястье Меандара.

— Я просто проходил мимо и заметил, что ты крадешься…

— Ты меня заметил?

Молодой маг не поверил своим ушам. Отводящие глаза чары нельзя было обойти даже при наличии магического дара — у мага просто не было желания замечать того, кто их применил. Но у менестреля не было и крупицы Силы — и тем не менее…

— Я просто привык видеть то, что скрыто, — с легкой улыбкой пояснил Меандар. — Без этого никогда не напишешь ни одной песни. И сейчас я чувствую, что у тебя есть что скрывать. Ты следишь за Видящими? Зачем?

— У меня нет времени рассказывать тебе все, но ты прав — мне есть что скрывать. Я должен знать, что они затевают…

— Но не можешь подобраться к ним слишком близко из опасения, что тебя обнаружат? — подхватил Меандар.

— В Ордене меня знают слишком хорошо. Я — маг.

«Ну не глупец ли!» — возопил внутренний голос. Мысленно Эльфин тут же дал себе пинка, но глаза менестреля засверкали, как у ребенка при виде подарка.

— Что, правда? — воскликнул он, и молодой маг зажал ему рот ладонью:

— Молчи!

Меандар послушно замолк, хлопая ресницами, и во внезапно наступившей тишине они оба услышали тихий голос одной из волшебниц:

— И постарайся разузнать, в чем причина задержки. Проси подробные инструкции, требуй, уточняй! Мы должны знать, что делать!

— В Ордене зреет заговор, — прошептал Эльфин на ухо менестрелю. — И я хочу узнать, что они задумали! Сейчас одна из них пройдет в портал и переместится в Обитель Видящих. Я не могу последовать за нею, но я должен знать!.. Эх, если бы не эта охота!

Менестрель помотал головой, высвобождаясь из-под его ладони.

— Я могу проследить за ними! — прошептал он, и глаза его засияли, как две свечки. — Меня вряд ли возьмут на охоту, и я попробую…

— Ты правда этого хочешь? — Эльфин покосился на дверь. Накрыв его неслышным для прочих откатом, пришла волна магии — знак того, что Видящая пошла через портал.

— Ты не представляешь, как иногда бывает скучно, когда господа уезжают развлекаться, а тебя оставляют одного только потому, что ты будешь мешаться под ногами! — пылко воскликнул Меандар. — Хоть какое-нибудь развлечение!

— Это не развлечение! Это может быть опасно! Волшебницы так тщательно хранят свою тайну, что могут пойти даже на убийство! Ты рискуешь жизнью!

— Ерунда, — улыбнулся менестрель. — Меня вряд ли тронут. Я умею быть незаметным. Ну пожалуйста!..

И он заглянул в лицо Эльфина такими умильными глазами, что тот сдался, хотя внутренний голос что-то недовольно стал ворчать.

В доказательство того, насколько все серьезно, менестрель взглядом указал куда-то вверх. Вход в часовню образовывала каменная арка, увитая плющом и покрытая затейливой резьбой. Предполагалось, что эти узоры предохраняют внутреннее помещение от нежелательного проникновения и обещают всякому немедленное сожжение на месте. Но охранные символы не протестовали, когда по ним, цепляясь за плети плюща, проворной белкой вскарабкался Меандар и устроился на самом верху, скрестив ноги. Глаза его, таким образом, оказались точно на уровне одного из цветных стеклышек, которые заменяли в часовне окна. Их было много — несколько десятков, расположенных на разной высоте в разных местах, так что внутри свет падал не сплошными потоками, а отдельными лучиками, окрашенными в цвета стеклышек. Менестрель заглянул в свое окошко, остался доволен осмотром и сделал ждущему внизу молодому магу довольный жест — мол, все прекрасно видно.

Убедившись, что в зарослях плюща Меандара трудно заметить, Эльфин направился во внутренний двор.

Там уже собирались рыцари — конюхи выводили лошадей, псари уже держали на сворках собак, отчаянно вилявших хвостами при виде хозяев. Некоторые рыцари уже сидели в седлах, другие пока оставались на ногах. Леди Ганимирель тоже оседлала высокую, как и она сама, серую кобылу и махнула рукой показавшемуся на дворе Эльфину:

— Маленький паж! Живо сюда!

Несколько лордов проводили юношу взглядами, но никто не сказал ни слова — хотя власть была у ее сына, леди Ганимирель по-прежнему пользовалась авторитетом и имела право жить так, как хотела. То, что никто не подумал его остановить и не спросил, кто он и откуда, укрепило подозрения молодого мага — в такой толпе он действительно незаметен. И каждый имеет на его счет собственное мнение, но не спешит делиться с окружающими.

Конюх-альфар подвел ему коня и улыбнулся, не спеша выпускать узду из рук. Юноша посмотрел на него и узнал Норрика.

— Вот ты где? — прошептал он, делая вид, что проверяет, все ли в порядке с седлом. — Я тебя обыскался!

— А ты неплохо устроился. — Тот кивнул на вдову Наместника Глессиара, которая нетерпеливо гарцевала неподалеку. — Как тебе удается? И почему я не такой высокий и красивый?

— Заткнись! — беззлобно посоветовал Эльфин. — Этой «удачей» я бы с тобой с радостью поменялся!

— А что? Говорят, дамы в возрасте более пылкие любовницы, чем молодые девчонки. Они могут завалить подарками выше головы, да и в постели тоже…

— Заткнись! — повысил голос юноша.

— Ты только не женись пока! — посоветовал неунывающий Норрик, отходя. — Нам еще рано оседать на одном месте.

Юноша вскочил в седло и присоединился к леди Ганимирель. Та повелительным жестом указала ему место слева и чуть позади себя, но ни слова не сказала по поводу того, что ее «маленький паж» чересчур долго беседовал со слугой. Ну могут быть у мальчишки свои причуды!

Через несколько минут на крыльцо вышел сам лорд Эльгидар, встреченный приветственными криками. Он помахал собравшимся руками, покачал головой, заметив среди охотников свою мать, но тут же вскочил в седло и развернул коня в сторону высокого балкона, на котором появилась леди Отрирель со своими дамами. Молодая жена была немного печальна и прятала горечь за вынужденной улыбкой.

— Мой господин, — сделала она попытку, — не откажите мне в просьбе! Позвольте мне сопровождать вас!

— Моя госпожа, — пылко ответствовал Эльгидар, прикладывая руки к сердцу, — я всей душой желаю никогда не разлучаться с вами, ибо видеть ваш прекрасный облик — самая большая награда мне в жизни. Однако я не могу допустить и мысли, чтобы вы подвергали себя опасности! Я на алтаре поклялся защищать и оберегать вас и намерен исполнить свою клятву. Вы не можете рисковать собой. Охота — опасное дело и не для таких, как вы!

— Обещаю, что не выйду из вашей воли! — Голосок Отрирель чуть дрогнул.

— Простите, моя госпожа, но я намерен исполнить клятву! Ждите нас, и обещаю — по возвращении я подарю вам голову тролля!

Он послал ей воздушный поцелуй и вздыбил коня, испустив охотничий клич.

Леди Отрирель до боли закусила губу. Стоило выходить замуж, чтобы и здесь, на новом месте, сидеть в четырех стенах! Дома отец то и дело устраивал какие-то пиры и игрища, но приглашалась на них только его супруга и только в исключительных случаях. Дочери сидели дома и довольствовались рассказами отца или его приближенных. Ну кто мог подумать, что все мужчины одинаковы и ужасно любят показать женщине, что ее место дома, возле очага!

Леди Ганимирель снизу вверх посмотрела на замершую на балконе невестку и не смогла сдержать усмешки. Она не любила девушку — не потому, что была свекровью, а потому, что знала — именно ей вскоре придется командовать там, где она, Ганимирель из рода Навимира, привыкла чувствовать себя хозяйкой.

Кавалькада всадников выехала за ворота поместья и поскакала через рощу, отделявшую замок Наместника от остальной части Острова. Маленький огрызок, оставшийся от Нефритового Острова — половину пришлось отдать старшему братцу, — был слишком тесен для лорда Эльгидара, поместье-столица не успела отстроиться, и охотничьи угодья начинались буквально за воротами.

Гортанный звук рога долетел до них, когда последние всадники еще были на мосту.

— Они гонят тролля! — закричал лорд Эльгидар. — Кто первый увидит зверя, получит из моих рук серебряный кубок на вечернем пиру!

Это заявление было встречено восторженными криками, и несколько всадников вырвались вперед.

Еще один трубный сигнал прилетел несколько минут спустя. Трубач, скакавший рядом с Наместником, ответил, и между двумя трубачами некоторое время длилась перекличка.

— Это становится интересно! — воскликнул Эльгидар, когда ему перевели сигналы. — Тролля загоняют все дальше! Погоня будет интересная! Эй! Перстень с нефритом тому, кто первым его догонит!

— За мной! — тут же встрепенулась леди Ганимирель, привстав на стременах. — Кто желает золотой кубок, за мной!

— Матушка! — только и успел ахнуть Эльгидар, а та обернулась и хитро ему подмигнула:

— Давай поспорим, кто из нас первым доберется до тролля! Ну? Боишься проиграть женщине?

Наместник скрипнул зубами. Будучи самым младшим сыном, Эльгидар до сих пор болезненно переживал, если кто-то оказывался лучше его.

— Тот, кто первым до него доберется, получит право его убить! — крикнул он, выхватывая свой меч, как будто тролль уже стоял рядом.

— Годится! — кивнула мать. — Паж, за мной! Дважды просить Эльфина не пришлось. Он был только рад оказаться как можно дальше от Наместника Нефритового. Конечно, лорду Эльгидару было не до того, но он мог вспомнить, что уже видел этого «пажа» в замке лорда Шандиара Изумрудного.

Леди Ганимирель на полном скаку свернула с тропы и поскакала через лес. Вдова Наместника Глессиара прекрасно держалась в седле для женщины. Ее кобыла с легкостью брала такие преграды, которые Эльфин предпочитал объезжать как можно осторожнее. Огромного труда составило юноше не отстать от своей «хозяйки».

В какой-то момент они оказались вдвоем в лесу — два-три рыцаря, рискнувшие последовать за ними, быстро отстали и теперь изо всех сил пытались нагнать свою госпожу.

Леди Ганимирель осадила кобылу и огляделась по сторонам.

— Нам в ту сторону, — объявила она. — Там будет овраг, за ним — низина, а дальше только перелески и буреломы. Если тролль не совсем дурак, он заберется туда, где лошади ноги переломают. Мы можем его опередить! — Она прислушалась. — Да, его подогнали совсем близко! Тебе повезло, маленький паж! Я знаю эти леса лучше многих «охотников».

С этими словами она поскакала через лес, уже не особенно торопясь и озираясь по сторонам.

Они миновали овраг, потом спустились по довольно крутому склону — Эльфин спешился, свел своего коня и лошадь леди в поводу и огляделся по сторонам:

— Куда дальше?

— Напрямик. Тролль может появиться в любую минуту! Слышишь? Рога совсем близко!

Она была права — серебряные и медные звуки охотничьих рогов раздавались с трех сторон и быстро приближались. К ним примешался веселый и злой лай собак. Псы намного опередили загонщиков — их голоса звучали над ухом.

— Смотри! Смотри, вон он! — с высоты седла закричала леди Ганимирель.

Эльфин мигом вскочил на коня.

Тролль выбежал из зарослей, легко перескочив через поваленное дерево, кувыркнулся, минуя еще какую-то преграду, невидную всадникам за зарослями, и крутнулся на месте, ориентируясь. Потом легко подхватил дубину.

— Ловко! — присвистнула леди Ганимирель.

Две слишком близко подобравшиеся собаки взлетели в воздух с жалобным визгом и рухнули, отлетев далеко в сторону. Остальные попятились, но тролль скакнул им навстречу, отбрасывая стаю на несколько шагов. Выиграв себе таким образом некоторое расстояние, он легким прыжком оказался на старом выворотне, недосягаемый для собак, которые сбились в кучу внизу.

— Ну он готов! — определила вдова. — Сейчас сюда прибудут охотники и расстреляют его из луков! Кстати, хочешь прославиться, маленький паж? У тебя есть шанс!

Эльфин не успел ничего сказать — тролль опять начал действовать. Швырнув палку в собак и заставив их отступить, он прыгнул прочь, метясь попасть на другой выворотень.

Свидетели невольно затаили дыхание — такого прыжка они еще не видели. Даже собаки, кажется, захлебнулись лаем, но тролль не долетел до цели совсем чуть-чуть и ударился о торчащие корни, кубарем скатившись на землю. Собаки, воспряв духом, кинулись на него, но тролль ловко кувыркнулся, восстанавливая равновесие. Два пса, подоспевшие первыми, повисли у него на плечах, но это было единственным, что успела сделать свора. Двух следующих тролль поймал в полете, стукнув лбами, отшвырнул в сторону и, размахнувшись, ударом кулака сшиб наземь еще одного пса. После чего завертелся волчком, отбиваясь от собак кулаками и подхваченным с земли камнем. Псы разлетались в стороны, как пушинки. В считаные секунды тролль разбросал всю свору, последними сорвав с плеч двух висевших на нем тварей, и бросился бежать.

Вернее, попытался это сделать, но свора, хоть и сильно потрепанная и поредевшая — три собаки были мертвы, еще две истекали кровью, но еще дышали, — свое дело сделала. Около десятка всадников показались из чащи. Это были лорд Эльгидар и несколько сопровождавших его рыцарей. Трубач поднес рог к губам.

— Кажется, мы можем пропустить все самое интересное! — проворчала леди Ганимирель и пришпорила своего коня, вынуждая и Эльфина сделать то же самое.

Они приближались к троллю с двух сторон, и тот сперва бросился к ним, безошибочно угадав в леди и ее немногочисленных спутниках более слабых бойцов, но потом остановился. Что-то мелькнуло в его маленьких глазках, и он круто развернулся к ним спиной, сгорбившись и пошире расставив длинные жилистые руки.

— Ага! — завопил лорд Эльгидар. — Ну господа, кто хочет серебряный кубок?

Два лучника выдвинулись вперед, поднимая луки. Белоперые стрелы сорвались с места и…

Одна вонзилась в ствол дерева в том месте, где только что была голова тролля, а другую тот отбросил ладонью, как простую ветку. Остальные упали в траву, не долетев до тролля, или, наоборот, ушли в небо и растаяли в синеве.

— Вы что? — крутнулся в седле лорд Эльгидар. — Боитесь стрелять? В этого зверя?

— Милорд, — один из лучников наложил стрелу на тетиву, но не стал целиться, — я боюсь стрелять!

— Что?

— Посмотрите вон туда!

Лорд Эльгидар вскинул голову и выругался. Он узнал свою мать и ее вассалов.

— Вот старая перечница, — прошипел он. — Она мне все испортит!.. Эй! Вы, там! Уходите отсюда!

— Мы представляем собой отличные мишени, — догадалась леди и тронула повод своего коня, — пожалуй, нам лучше убраться в сторонку!

Она не спеша поехала прочь, но тролль, угадав ее намерения, проворно стал перемещаться так, чтобы оставаться на одной линии с ними. При этом он не сводил глаз с лучников, однако каким-то чутьем угадывал и движение всадников за спиной.

Лорд Эльгидар выругался. Охота грозила сорваться.

— Демоны вас раздери, матушка! — закричал он, вставая на стременах. — Какого лешего вы за нами увязались?

Леди Ганимирель не соизволила ответить. По ее лицу гуляла тень улыбки, и Эльфин понял, что она получает удовольствие и развлекается.

— Копья! — осенило лорда Эльгидара. — Закидаем его копьями!

Действительно, копье летит не так далеко, как дальнобойная эльфийская стрела, и при всем желании нельзя ранить леди и ее спутников на таком расстоянии. Кстати, и убойная сила копья намного больше.

Видя, что сам Наместник собирается кидать копье первым, еще несколько рыцарей потянулись за оружием. Сразу три копья взвились в воздух, но тролль ловко увернулся от первого, кулаком отбил второе, а третье поймал в полете, крутанул в толстых пальцах и, перехватив обратной стороной, послал во всадников!

Жалобно взвизгнул конь, когда острый наконечник вошел ему в грудь, пробив мышцы и достав до легких. Всадник успел вынуть ноги из стремян, и только поэтому его не придавила упавшая туша.

— Копья! Еще копья! — закричал лорд Эльгидар. Кто-то подал Наместнику копье, и он снова метнул его в тролля — с тем же результатом. Два других копья вонзились в землю там, где только что стояла жертва, а третье тролль снова перехватил, но не метнул, а взял, словно дротик. В его мощных лапах копье казалось прутиком, но этот прутик имел убойную силу.

— Мать моя женщина! — восхищенно выдохнула леди Ганимирель. — Ты когда-нибудь видел нечто подобное, маленький паж?

— Я вообще мало что видел в жизни, — вздохнул Эльфин.

— А вы что застыли? — внезапно леди напустилась на своих спутников. — Сделайте что-нибудь!

Рыцари вздохнули и одновременно подняли копья.

Они метнули их практически одновременно с копьями, которые бросили спутники Эльгидара — к слову, последние три копья, которые оставались у них. От этой троицы тролль ушел с прежней легкостью, но удара в спину предугадать не смог. Вернее, не успел. Он по лицам стоявших впереди противников догадался, что сзади что-то происходит, и даже начал поворачиваться, но копья уже летели, и он смог лишь отклониться от одного, чтобы второе вонзилось ему в бок.

Этот удар был встречен приветственными криками. Лорд Эльгидар орал так, словно это его копье, причем с первого удара, пробило троллю живот.

— Спасибо, матушка! Спасибо! — Он едва не прыгал в седле. — Хватайте луки! Пускайте собак! Теперь он обречен!

Тролль воспользовался минутой всеобщего ликования с хладнокровием, которого трудно было ожидать от дикого зверя. Зажав в горсти толстую шкуру вокруг раны, он ринулся прочь, не выпустив из второй руки копья.

— В погоню! В погоню! — закричал молодой Наместник. — Вот это настоящая охота! Золотой кубок и рыцарского коня тому, кто принесет мне его лапу или голову! Скорее! За мной!

Воодушевленные зрелищем убегающего врага, уцелевшие собаки бросились в погоню. Трубач протрубил сигнал для отставших охотников и поскакал догонять остальных. Леди Ганимирель усмехнулась уголком рта и протянула один из своих перстней удачливому копейщику.

— Ну что? Поскачем, посмотрим на финал? Отказать леди было невозможно, но они прибыли, если так можно выразиться, к развязке. Даже с раной в боку, тролль двигался довольно быстро, перепрыгивая через поваленные деревья и ямы, оставленные вывороченными корнями, а также проделывая в молодой поросли такую просеку, что лошади могли спокойно следовать за ним по пятам. Но все равно он первым успел добежать до небольшого лесного озера и с размаху ушел под воду. Подоспевшим всадникам достались только круги, расходящиеся по воде.

— Ушел! — воскликнул лорд Эльгидар и добавил пару словечек такой крепости, что его собственные рыцари осторожно толкнули его в бока — мол, здесь ваша мать! Не стоит при ней так выражаться! Но молодой Наместник был слишком раздосадован, чтобы сдерживаться. Он выхватил лук и пустил в воду подряд несколько стрел. Один выстрел был удачливый — на поверхность всплыла большая рыбина, простреленная насквозь.

Всадники и собаки остановились на берегу, глядя на постепенно успокаивающуюся воду. Леди Ганимирель сдерживала улыбку.

— Ну что, милорд, что будем делать дальше? — поинтересовалась она некоторое время спустя.

Молодой Наместник смерил ее взглядом, но высказываться вслух не стал.

— Вряд ли кто-то сможет так долго пробыть под водой без дыхания, — наконец произнес один из рыцарей, самый старший из присутствующих. — Наверное, этот тролль предпочел смерть.

— Мы бы его все равно убили, — пожал плечами лорд Эльгидар. — Не все ли равно?

— Видать, не все равно, — вздохнул рыцарь.

— Ладно, — молодой Наместник махнул рукой, — поехали!

Настроение у него резко испортилось. Он развернул коня и потрусил рысью по своим следам. Трубач опять поднес рог к губам, чтобы дать сигнал об окончании охоты, после чего поскакал за своим господином.

Леди Ганимирель дольше всех оставалась на берегу, пристально всматриваясь в темную толщу воды. На поверхности плавало несколько стрел. Одна из них пронзила большую рыбину.

— Хочешь заработать золотой кубок и рыцарского коня, маленький паж? — внезапно спросила она. — Тогда останься здесь и немного подожди. Чует мое сердце, что этому типу недолго осталось там сидеть.

— Вы думаете, что он все еще…

— Тролли умеют задерживать дыхание на целых полчаса, — наставительно молвила леди. — А иногда и дольше. Так что, если захочет жить, он вынырнет. И тогда одного выстрела может быть достаточно. — Она указала взглядом на лук, который Эльфин так и не пустил в ход. — Главное, чтобы он при этом был на берегу, тогда твоя меткость не пропадет зря.

— Матушка! — обернувшись, закричал лорд Эльгидар. — Вы что там застряли?

— У моего пажа захромала лошадь! — мгновенно соврала леди.

— Отлично! Пусть топает за нами пешком, ведя коня в поводу. Дома посмотрим, насколько серьезно повреждение!

Эльфин тихо спешился. Своим ответом леди Ганимирель не оставила ему выбора. Женщина помахала ему рукой и поехала вслед за всеми.

Юноша остался один на берегу лесного озера. Когда-то, лет двадцать тому назад, здесь прошел лесной пожар, который уничтожил большую часть старых деревьев. Судя по тому, как были искривлены обгорелые стволы и как густо поднялся молодняк, Видящая из замка сперва магией остановила огонь, а потом с помощью заклинаний же вызвала к жизни новый лес. Но все-таки старые деревья торчали чересчур редко, а молодняк был не настолько высок и густ, чтобы создавать тень.

Привязав коня, молодой маг пошел вдоль берега, ища удобное для спуска место. Троллю искать его было некогда — он прыгнул в воду с разбега, сломав кустарник вокруг. Но на той стороне, кажется, был пологий бережок. Эльфин направился к нему.

И тут у дальнего берега бесшумно расступилась вода, выталкивая на поверхность мокрого тролля. В руке он по-прежнему сжимал копье и, выбравшись, сразу обернулся. Несмотря на разделявшее их расстояние, юноша сразу разглядел выражение его глаз — настороженное, но очень усталое. Такое бывает у зверя, который загнан в угол, понимает, что ему не уйти, и спокойно готовится начать убивать.

Мгновенно, прежде чем сам понял, что и зачем делает, Эльфин выставил магический щит. Воздух качнулся, пошел мелкой рябью. Холодный ветерок, сразу напомнивший о зимней ночи, рванулся от эльфа к троллю, заморозив воду длинной узкой дорожкой.

— Чародей! — вдруг произнес тролль.

Эльфин даже помотал головой — тролль говорил на общем языке, на котором общались между собой только представители разных рас. Он успел выучить его четыре года назад, когда тесно общался с императором Хауком и его новыми подданными, среди которых смешались темные и светлые альфары, урюки и лесные тролли, орки и эльфы. Как ни странно, но в основе общего языка лежал человеческий, ибо только этот язык мог, как губка, впитывать в себя различные слова и понятия из других языков, не меняя их произношения и значения и не искажая языка-основы. Но чтобы горный тролль изъяснялся на этом наречии — такое было в диковинку, как дракон-вегетарианец.

— Стоять, чародей! Не ходить! — Тролль поднял свое копье.

— Ты ранен. — Эльфин указал на его развороченный бок. Под водой тот выдернул копье, но вид кривой раны, которая снова начала наполняться кровью, подсказывал, что повреждения довольно серьезные, и лишь феноменальная живучесть не позволяет троллю сейчас упасть на траву и умереть от потери крови.

— Тебе нужна помощь!

— Не ходить! — повторил тот.

— Ты должен отдохнуть и залечить рану. Они не оставят тебя в покое. Я могу тебя убить…

— Убить, — кивнул тролль и пошире расставил ноги, поудобнее перехватывая копье. Рана отозвалась на это струйками крови, и его широкое лицо перекосилось.

— Ты меня не боишься?

— Я воевать. Я — воин, — прояснил тролль. — Попасть в плен. Я знать смерть. Не страшно. Страшно быть трус!

— Ты должен отдохнуть и спрятаться, — повторил Эльфин. — Я знаю одно место…

Конечно, ему здорово влетело. Нет, поскольку копыто его коня оказалось в порядке, а леди Ганимирель вступилась за своего пажа, он отделался легко — ему лишь приказали три дня ходить босиком с утра до ночи. До вечерней трапезы еще оставалось немного времени, и Эльфин со всех пяток помчался к часовне.

Меандара на его «насесте» над аркой не было, но, когда юноша остановился, озираясь по сторонам, его привлек тихий свист. Менестрель ждал его за углом, в тени подвесного моста, соединяющего две башни.

— Она вернулась только что, — прошептал он, поднося палец к губам. — Я все слышал и запомнил слово в слово! В общем, так…

Видящая вывалилась из портала раздраженная и злая настолько, что поневоле повышала голос, спеша выкричаться и выговориться, так что менестрелю не составило труда подслушать все, о чем говорили сестры.

Итак, все дела в Ордене были приостановлены по двум причинам: во-первых, требовалось срочно решить вопрос с запасами магической энергии. При убийстве медиумов ее высвободилось колоссальное количество, но большая часть растворилась в эфире, улетучилась в неизвестном направлении, рассеялась — думайте как хотите. Короче, Орден в одночасье остался практически без запасов магии. Нет, конечно, каждая Видящая обладала определенными силами, но даже эти силы были не бесконечны. Женщины тоже могли устать, могли приболеть, у них могло быть плохое настроение, им срочно понадобилось провести особо сложный обряд — да мало ли по какому поводу нужно иметь под рукой либо медиума, либо заряженный под завязку амулет! Заряженные амулеты были, но в таком мизерном количестве, что их тут же пересчитали и поместили в особый сейф с тройной защитой, на создание которой ушла энергия целого амулета. Но зато никто, кроме старшей наставницы, не мог к ним безнаказанно и руку протянуть. Она же решила, что будет выдавать амулеты строго под расписку и в самом крайнем случае. А пока Орден срочно изыскивал способы пополнить запасы энергии.

Другой проблемой была внезапная смерть самой старшей Видящей, слепой волшебницы, которая была наставницей еще в Смутное Время, и только благодаря ее отваге и решимости Орден был спасен. Она умерла на другой день после того, как старшая наставница побеседовала с нею с глазу на глаз, — просто легла спать и не проснулась. В Ордене очень давно не умирали волшебницы, и все растерялись. Поговаривали, что это не столько смерть, сколько отсроченное убийство — мол, слепая старуха что-то знала, но отказалась выдать тайну наставнице, своей, кстати, ученице, и та наложила на нее заклятие «медленной смерти». Оно хорошо тем, что действует некоторое время спустя и его практически невозможно обнаружить. «Медленная смерть» маскируется под болезнь, осложнение при ранении, даже под несчастный случай вроде падения с лестницы. В общем, в связи с ее кончиной и похоронами в Ордене был траур, на время которого все активные действия были прекращены. А Видящим на местах предлагалось сидеть смирно и ждать, пока о них вспомнят.

Глаза у Меандара были круглые и блестящие, когда он это говорил. Менестрель до этого жил в мире, где все было просто и понятно. Его душа тянулась к тайнам и загадкам, но первая же настоящая загадка повергла его в изумление, поскольку за одним вопросом тянулся другой, а там третий, четвертый и так далее без конца. Видящие что-то задумали? Видящие истребили всех медиумов? Одна из Видящих убила другую за то, что та отказалась выдать какой-то секрет?

— Неужели все это правда? — прошептал менестрель, сбоку заглядывая в лицо Эльфину.

— Ты сам слышал! Если ты только что-то не напутал…

— Нет-нет! Я ничего не напутал! Я — певец, у меня хороший слух и отличная память! Я не мог ошибиться! Но все-таки?

— Это правда, — вздохнул Эльфин.

— Ничего себе!

— Более того, я — последний медиум Ордена. Но я порвал с Орденом, когда узнал, что он преследует не те цели.

Сказал — и почувствовал, как словно свалился с плеч какой-то груз. Меандар сдавленно охнул и даже отпрянул.

— Ты? — только и мог выдавить он.

«Ты придурок! — влез внутренний голос— Ты рискуешь жизнью из-за своего длинного языка! Ты что, не мог соврать?»

«Не мог, — ответил он, — Эльфы должны узнать правду об Ордене!»

«Думаешь, она им нужна, эта правда? Они жили без нее столько веков и готовы были жить дальше…»

«Не все! Видящие хотят убить императора и наследника. Они хотят сменить династию. Такое никогда не доводит до добра!»

«Да, тут ты прав. — Эльфин не мог поручиться, но ему показалось, что внутренний голос испустил внутренний же вздох. — Что им стоило после кончины короля Торандира сразу задуматься о новом короле из числа его ближайших родственников? Ты помнишь историю? Три принца и принцесса! Выбирай — не хочу! Но они предпочли поиски исчезнувшего наследника! Теперь пожинают свои плоды и пытаются исправить ошибку давно минувших дней!»

«Если не ошибаюсь, двое из трех принцев были убиты! — вступил в дискуссию Эльфин. — Одного убил его родич, дабы устранить конкурента, а другого зарубил тот самый внук короля Торандира. Кажется, они поспорили не столько из-за права на престол, сколько из-за женщины? И потомки братоубийцы навсегда утратили право на трон древних королей?»

«Высший балл за знание древней истории! — похвалил внутренний голос— Речь идет об отце лорда Отрандира. Он убил не кого-нибудь, а деда Эритара Жемчужного, нынешнего Наместника. Видишь, как все завязано?»

Меандар тихо потрогал Эльфина за плечо, и тот очнулся. Беседы с внутренним голосом протекали неслышно для окружающих, но на это время юноша как бы отключался от внешнего мира. И теперь менестрель с тревогой смотрел на своего нового приятеля.

— Что с тобой? — спросил он. — Тебе было плохо?

— Нет. Я просто задумался, что делать дальше. Понимаешь, если я — последний медиум, то есть источник энергии, то за мной могут начать охоту, а я этого не хочу. Я хочу свободы! И я намерен за нее бороться!

Менестрель смотрел на него, как зачарованный. Не надо было быть магом, чтобы понять — он поражен настолько, что поверил всему и сразу.

— Меня ищут, — продолжал Эльфин, испытующе глядя на него. — Я скрываюсь. Но долго оставаться на месте не могу. Лорд Эльгидар Нефритовый, супруг твоей госпожи, состоит в заговоре с Видящими. Здесь я в опасности и должен скоро отсюда убраться. Тем более что у меня есть кое-какое дело.

— Тебе нужна помощь?

Молодой маг с удивлением воззрился на менестреля. Не ослышался ли он? Юноши были знакомы без году неделя, и вот уже один предлагает помощь другому? Причем помощь в опасном деле, в котором сам не разбирается до конца?

— Только в одном, — осторожно ответил Эльфин, — когда я исчезну, кто-то должен наблюдать за лордом Эльгидаром и Видящими. Так, на всякий случай. Ты справишься?

— Еще бы! — радостно заверил Меандар. — Это так здорово! А когда ты исчезнешь?

— Скорее всего, уже сегодня.

На открытом лице менестреля отразилось разочарование — только-только он познакомился с необычной личностью, и вот уже приходилось расставаться! Но у молодого мага было слишком много дел, чтобы задерживаться на одном месте.

Тем не менее юноши вместе, болтая, как старые друзья, направились в ту самую заброшенную часть замка, где Эльфин устроил для себя тайник. Там, в проломе пола, под перекрещенными балками, затаив дыхание, его ждал тролль.

Глава 13

Он успел задремать, но его сон был чуток настолько, что шаги не желающих быть замеченными юношей он угадал издалека и встретил их с поднятым копьем. Меандар взвизгнул и одним прыжком очутился за спиной у Эльфина, обхватив его за плечи.

— Спокойно, это друг, — сказал тот.

— Н-ничего себе «друг»! — воскликнул менестрель. — Да это же… это же тролль! Горный тролль! Самый настоящий!

— Я знаю. Тебе нечего бояться, — это относилось уже к троллю, — это тоже друг. Мой друг — твой друг!

— Татва не знать этот друг, — проворчал тролль. — Татва не ждать этот друг. Это враг!

— Нет, — терпеливо объяснил Эльфин. — Я ему верю. Я верю тебе. Вы оба — мои друзья! Дай я посмотрю твою рану!

— Татва не болит. Татва умеет терпеть боль! — отрезал тролль.

— Но это не причина, чтобы отказываться от лечения! У тебя кровь!

Эльфин протянул руки, чтобы дотронуться до проколотого копьем бока тролля. Грубая кожа была покрыта коркой засохшей крови, которая пошла трещинами при первом же движении тролля. Когда тот со вздохом опустился на колено, сквозь трещины показалась свежая кровь.

— Что это? — прошептал стремительно бледнеющий Меандар. — Это кровь? Мама!

И менестрель рухнул на пол, закатывая глаза.

Отталкивая друг друга, тролль и эльф кинулись к нему — приводить в чувство. Меандар пришел в себя от похлопывания по щекам.

— Что это было? — проблеял он слабым голосом.

— Ничего. Татва здоров. Татва умеет затягивать раны. Татва быть воин, — объяснил тролль, как куклу прислоняя менестреля к стене. — Татва не болит.

Эльфин повнимательнее присмотрелся к его ране. Когда засохшая корка треснула, стало видно, что от страшной раны, которая могла бы стоить кому-нибудь другому жизни, осталась лишь глубокая царапина на коже. Мышцы давно уже затянулись, не говоря уже о внутренних органах.

— Как это тебе удалось? — пробормотал он, на всякий случай проведя над раной рукой. Пальцы ничего не ощутили — верный признак того, что повреждений нет и помощь целителя не требуется.

— Татва умеет затягивать раны, — терпеливо повторил тролль. — Татва — воин. Татва привык.

Он повернулся другим боком, демонстрируя несколько шрамов на боку, груди и под мышкой. Последний шрам тянулся от плеча через лопатку к руке. Видимо, кто-то когда-то пытался отрубить троллю конечность, да мало в этом преуспел.

Эльфин внимательнее присмотрелся к троллю. Ему прежде не приходилось видеть представителей этой расы вживую — несколько лесных троллей-одиночек не в счет, — и он дивился его силе и мощи. Несмотря на огромные размеры — почти в два раза крупнее эльфа и раза в три тяжелее, — он не производил впечатления неуклюжего толстяка. Более того — он ухитрился стать почти в полтора раза меньше, усевшись на корточки на полу возле бледного Меандара. Тот старался не смотреть на его плоскую морду с торчащими изо рта клыками и маленькими глазками под надбровными дугами. Между острыми ушами на черепе была свалявшаяся в войлок грива грязных, мокрых после «купания» в озере волос. Выбритые с боков, они образовывали полосу, которая начиналась на низком лбу и заканчивалась на затылке небольшим хвостиком. Плечи покрывала мелкая сеточка — полукожа-получешуя.

Легкий шорох заставил всех троих обернуться — между колоннами замер запыхавшийся Норрик. Альфар даже всплеснул руками, заметив, сколько здесь народа.

— Что тут происходит? — жарким шепотом поинтересовался он. — Откуда здесь эти?

— Я пригласил их, — объяснил Эльфин.

— Ты с ума сошел! — воскликнул альфар. — Мы на нелегальном положении, а ты сам раскрыл наш тайник? Что это значит? Тебя ничему не научила Обитель?

Он уже забыл, что большую часть времени просидел в Обители в укромном уголке, надежно укрытый от посторонних глаз магией. Эльфин улыбнулся.

— Это значит, — сказал он, — что мы покидаем замок лорда Эльгидара. Прямо сейчас.

— Что? — ахнул Норрик. — Но почему?

— Нам здесь больше нечего делать. Кроме того, я должен кое с кем поговорить. Я узнал нечто важное. Вернее, для меня узнали. — Он покосился на Меандара. — Думаю, это стоит того. А Татва, — он положил руку на локоть тролля, — идет с нами.

— Ты точно сумасшедший! — покачал головой Норрик. — Куда нам еще тролль? Ты что, не знаешь, что это за чудища?

— Татва — воин! Татва не чудище, — заявил тот.

— И ему некуда идти, — добавил Эльфин. — На Нефритовом Острове он в опасности. Его могут легко заметить и снова начать охоту. Он не сможет бесконечно убегать. Рано или поздно его загонят в угол. Ни один воин, пусть он даже самый лучший, не устоит против целого легиона.

— Эльф помог Татве, — добавил тролль. — Татва согласен.

— А этот? — Норрик на правах командира отряда мотнул головой в сторону менестреля. — Он тоже в опасности?

— Нет. Он, — Эльфин вздохнул, понимая, что настал ответственный момент, — он остается здесь.

— Что? — чуть ли не хором воскликнули эльф и альфар. — Но почему?

— Кто-то должен быть нашими глазами и ушами на Нефритовом Острове, — терпеливо объяснил молодой маг. — Орден Видящих только на время приостановил свою работу. Пройдет несколько дней, и они опять примутся за свое. К тому моменту я должен буду вычислить двух предателей. Неизвестно, когда император получит мое послание и как скоро он сумеет что-то предпринять. Я должен буду все успеть один. То есть не один, а с вами, — обернулся он на тролля, альфара и эльфа-менестреля. — Вы должны мне помочь.

— Татва воин. Татва готов сражаться! — Тролль выпрямился, сжимая в кулаке копье и всем своим видом показывая, что может кинуться в бой прямо сейчас. Норрик только покачал головой. Меандар с удивлением переводил взгляд с одного на другого.

— Это правда? Это все всерьез? — прошептал он.

— Более чем всерьез! Речь идет о жизни и смерти! Решай скорее! Нам некогда. Если ты откажешься, я… («Я просто сделаю так, что ты ничего не будешь помнить!») Я пойму и приму твой отказ как должное.

— Я согласен, — просто ответил Меандар и улыбнулся светлой, почти детской улыбкой. — Уж больно охота посмотреть, чем все это кончится.

— Я еще вернусь сюда, — обнадежил его Эльфин. — Когда справлюсь со всеми делами. А сейчас отойди немного назад, чтобы тебя не засосало в портал. Мне придется тащить на себе этих двоих, и я боюсь, как бы не втянуть тебя!

Менестрель поразился настолько, что потерял дар речи, и молча отошел. Но он жадно ел глазами молодого мага, и кто знает, какие мысли в этот момент бродили в его голове. А Эльфин спокойно, как будто проделывал это уже тысячу раз, начертил на полу в пыли круг, встал в него и сосредоточился, раскинув руки. Воздух вокруг него внезапно уплотнился так, что частично утратил прозрачность, а потом вдруг рванулся в стороны, как взрывная волна, поднимая пыль и гоня перед собой мелкий мусор. Все, кто был там, поспешили зажмуриться и заслониться руками, а прямо над головой Эльфина распахнулся черный бездонный глаз портала.

Норрик первым догадался, что надо делать. Он сорвался с места, спеша присоединиться к приятелю, и при этом толкнул локтем тролля. Тот без колебаний последовал за ним, и вся троица исчезла. Осталась только взбаламученная, медленно оседающая пыль и мелкий мусор. Да кашляющий от пыли менестрель.

…Одна Видящая подняла голову и коснулась руки своей товарки.

— Ты почувствовала? — спросила она. — Как будто кто-то сейчас колдовал?

— Нет, сестра. Я ничего такого не заметила, — ответила та. Она была занята — готовила часовню для вечерней молитвы.

— А по-моему, где-то сработал портал.

— Тут нет других порталов, кроме нашего, сестра!

Займись делом и не болтай! Лорд Эльгидар сегодня не в духе — сорвалась охота. Так что нам надо его чем-нибудь поразить и приятно удивить, чтобы он хоть ненадолго отвлекся от провала.

Она была старше — у нее была четвертая ступень против третьей у ее напарницы, и та молча принялась за дело, украшая стены часовни гирляндами весенних первоцветов, которые в начале осени можно было получить только с помощью магии. Но в мыслях волшебница ничего не забыла и дала себе слово однажды поискать место, где сработал неучтенный портал. А вдруг это какой-нибудь юный медиум случайно сообразил, что у него есть дар? В Ордене сейчас нет ни одного. Старшие сестры и наставницы обрадуются даже ребенку.

Она шла по Ордену, и ей казалось, что все показывают на нее пальцами и шепчутся за спиной, а наставницы все, как одна, ее в чем-то подозревают. Юная послушница, оставшаяся не у дел после внезапной смерти своей учительницы и госпожи, которой она долгое время была вместо прислуги, теперь поневоле стала просто одной из послушниц, лишившись всех прежних прав и обязанностей. Она была не такая, как все. Она была рядом с умершей в миг ее смерти, и аура тайны окружала ее, как кокон бабочку.

Ее подруге и напарнице повезло больше — когда старшая наставница выскочила от слепой старухи, сжимая кулаки и рыча, как взбешенный дракон, девушки сидели, обнявшись, в своей комнате и боялись даже дышать. Они ожидали всего на свете, даже собственной казни, но вместо этого послышался надтреснутый голос старой волшебницы. Она спокойно, как будто ничего не случилось, велела второй девушке сходить на кухню и принести чай с печеньем. Как обычно, дала четкие указания, какое именно печенье она желает получить, какие травы и в какой пропорции надо заварить и что добавить к смеси для сладости, а после того, как за девушкой закрылась дверь, протянула вперед тонкие сухие руки:

— А ты, дитя мое, подойди сюда!

Послушница давно не слышала от нее такого тихого и ласкового голоса и испугалась. Обычно старая волшебница говорила и действовала более решительно. Девушка заколебалась, и старуха повторила:

— Подойди сюда. Не бойся, я тебя не обижу! Присядь. Послушница повиновалась. В конце концов, в этом и состоит ее звание — слушаться старших и делать все, как они велят. Она взяла в ладони прохладные пальцы старой Видящей.

— Боишься, — догадалась та. — Напрасно. Тебе нечего бояться. Ты защищена, сама того не подозревая… Думала, что если я слепа, то бесконечно путаю вас между собой и мне все равно, с кем разговаривать, лишь бы слышать чей-то голос и знать, что мои слова не падают в пустоту? Вы очень разные! Вы ведь даже не сестры. Поэтому и говорю сейчас с тобой!.. Видишь ли, я очень и очень стара, — продолжала она после паузы. — Моя мать была фрейлиной королевы, матери принцессы Торандирэль, той самой, о которой рассказывают сказки и легенды. Вскоре после того случая, когда принцесса пропала вместе с кузнецом Гарбажем, фрейлины вернулись по домам. Мать вышла замуж и родила меня. Мой дар проявился почти сразу — я, будучи совсем маленькой, предсказала, что у матери будут близнецы, но один из них не выживет, и больше моя мать не сможет рожать. Так и случилось. Мать родила живую девочку и мертвого мальчика, а меня забрали в Орден. Я очень быстро шла в гору, получала ступень за ступенью даже раньше, чем те, кто был старше меня. Я была одной из тех, кого в Смутное Время, в самом начале восстания орков, вернули по домам, чтобы нас защищали отцы и братья, поскольку все сестры ушли сражаться, и нас некому было защитить. Но я отказалась выходить замуж за того, кого назначили мне родители. Я предчувствовала, что моя судьба будет связана с Орденом, и не ошиблась. Я самостоятельно, в одиночку, вернулась в опустевшую Обитель. Там осталось всего несколько волшебниц, в обязанности которых входило лечить тех сестер, которые временно возвращались, чтобы отдохнуть и залечить раны. Тут я и встретила его…

Слепая волшебница закрыла глаза, словно перед ее погасшими очами всплыли картины прошлого.

— С каждым днем мы несли потери. Темноволосые тоже имели своих магов — каждый мужчина-полукровка был наделен волшебным даром, и они умели до конца использовать его в бою. А он был медиумом. Обычно медиумы погибают, отдав свою Силу для совершения боевых обрядов, но этот почему-то выжил и был отправлен в Обитель, чтобы восстановить силы и вернуться в строй. Мы были единственными молодыми магами в Обители. Я выхаживала его. Он был… красивый! Почти как тот мальчик… Ты помнишь его?

Послушница смущенно захлопала ресницами. Она не знала, что сказать, но ее задрожавшие руки выдавали ее волнение.

— В общем, когда родила ребенка, я сказала ему: «Найди, где его можно спрятать, и возвращайся!» Он не вернулся. Я даже не знаю его имени. У медиумов нет имен. И я тем более не знаю, где тот ребенок. Как его зовут, где он живет, жив ли он вообще! И когда тот юноша…

— Простите, — пролепетала послушница, сама не понимая, что говорит, — но, может быть, он и есть…

— Ты что, думаешь, я стара и выжила из ума? — На миг прежняя слепая старуха, язвительная и властная, предстала перед нею. — Я не могла не узнать собственного сына! Есть же аура! Она сугубо индивидуальна и не меняется никогда — что у новорожденного младенца, что у зрелого мужчины! Я прочитала его ауру, когда он был у меня. В ней нет и следа той, тем более что он намного моложе и мог бы быть моим внуком. Но теперь ты знаешь, почему я помогла этому пареньку. Помогла, как если бы он был моей плотью и кровью! И я хочу, — она притянула девушку к себе, — я хочу, чтобы ты ему помогла! Потом, когда меня не станет!

— Матушка! — Послушница испуганно рванулась, но тонкие сухие пальцы держали ее крепко.

— Я умею предсказывать будущее. Именно мой дар пророчества и лишил меня зрения — за могущество надо платить. Каждое предсказание убивало часть моих глаз, но я все еще могу видеть. И я вижу тебя счастливой. Женой и матерью… только не вижу твоих детей и не могу предсказать, родится ли у тебя мальчик или девочка и сколько их будет. Но они будут. И знаешь, кто станет их отцом?

— Нет! — выкрикнула послушница.

— Конечно, я могу ошибаться, — став серьезной, кивнула старуха. — Конечно, я могу перепутать судьбы, и это твоей напарнице суждена такая судьба — вы ведь обе долго были возле меня, я привязалась к вам обеим!.. Но именно тебе я доверю мою Силу! Готова ли ты воспринять мой дар?

— Дар пророчества?

— Да. Торопись! У тебя мало времени, чтобы принять решение! Ну? Считаю до трех!

— Но… я тоже должна ослепнуть?

Девушке стало страшно. Так страшно, как не было ни разу в жизни. Неужели этот свет погаснет перед ее глазами навсегда? Неужели она перестанет видеть зримый мир ради картин будущего? И ее наставница говорит, что она будет женой и матерью? Слепой матерью, которая никогда не увидит, какого цвета глаза ее ребенка? Ее заколотила нервная дрожь.

— Я не могу, — почти простонала она.

Но, видимо, старая Видящая уже досчитала до трех, потому что внезапно ее тонкие пальцы сдавили руки девушки с такой силой, что послушница вскрикнула и рванулась. Холод пробрал ее через пальцы до плеч и дальше, до шеи и груди, растекся по всему телу. Она оцепенела, отчаянно борясь за каждый глоток воздуха. Ей казалось, что она очутилась внутри ледяной глыбы и лед со всех сторон сдавливает ее. Она невольно зажмурилась — перед глазами запрыгали цветные пятна. Скоро этот свет померкнет перед ее глазами! Испугавшись, девушка попыталась открыть веки, но безрезультатно. Страх стал еще сильнее. Она закричала, с ужасом чувствуя, что дальше ее глотки крик не идет. Она была слепа, нема и почти мертва.

А потом все как-то сразу кончилось. Цепкие руки разжались, воздух снова хлынул в легкие, и обмякшая девушка упала лицом вперед на пышное одеяло постели старой волшебницы.

Под ее щекой оказалась тонкая сухая ладонь. Медленно остывающая ладонь.

Послушница отпрянула, борясь со слабостью. Слепая Видящая сидела на подушках, как обычно восседала по утрам, когда девушки приходили к ней, чтобы помочь встать и одеться. Ее руки лежали поверх одеяла ладонями кверху, но было ясно, что эти руки никогда больше ни до чего не дотронутся. Слепые глаза смотрели удивительно ясно и пристально, словно в последний миг жизни слепая все-таки вернула себе зрение.

И вот теперь молодая послушница шла по Обители и ощущала на себе пристальные взгляды, но сама стеснялась смотреть на своих сестер по Ордену и лишь исподтишка бросала по сторонам взгляды. Она жадно смотрела на все вокруг и замирала от страха, боясь, что зрение погаснет в любой миг. «Неужели я теперь могу предсказывать будущее?» — неотвязно билась в голове мысль.

Она даже вскрикнула, когда ее плеча коснулась чужая рука.

— Ты что, оглохла? — поинтересовалась молодая Видящая, судя по цвету балахона и узорам на подоле совсем недавно ставшая полноправной волшебницей. — Старшая наставница срочно хочет тебя видеть! Прямо сейчас! Беги к ней!

По ее лицу и голосу было заметно, что молодая Видящая поражена — старшая наставница вызывала к себе какую-то послушницу! Неслыханно!

— Ты знаешь, где ее покои? Или тебя проводить, подруга?

— Нет, я все знаю. Я помню, — прошептала девушка. Ей стало все безразлично. Она повернулась и поплелась к северной башне, где на галерее второго этажа находились личные покои старшей наставницы.

Та как раз собиралась выходить и была очень удивлена, увидев на пороге испуганную и пришибленную девушку.

— Что ты здесь… ах да! Ты пришла? Очень хорошо.

— Вы посылали за мной, матушка, — прошептала послушница, опуская глаза.

— Да, да… Ты ведь была с той, ну… с ней, до последнего, так? Ты приняла ее последний вздох? — быстро спросила старшая наставница.

— Увы, — вздохнула девушка, — так получилось.

— И что, она ничего тебе не говорила? Перед смертью?

— Ничего особенного!

— Но ведь что-то же она должна была рассказать или попросить! У нее была слишком долгая и насыщенная жизнь, чтобы уходить просто так! И она владела огромными силами и возможностями. Ее Сила… она что-то тебе рассказывала?

— Э-э… — заколебалась послушница.

— Ты должна мне все рассказать! — Наставница крепко взяла ее за руку и потянула в свои покои. — Пойдем! Там нам никто не помешает!

«Не ходи к ней! Она тебя убьет!»

Свет на миг померк в глазах девушки, и та вскрикнула от неожиданности, отпрянув и вырывая руку. Старшая наставница потянулась к ней, но послушница слепо попятилась, боясь этой внезапно нахлынувшей темноты больше, чем внутреннего голоса, которому сразу поверила. Это было предсказание судьбы. У нее проснулся дар пророчества, о котором предупреждала слепая волшебница. Проснулся, чтобы отнять у нее зрение! Закричав, она бросилась бежать, наткнулась на что-то, больно ударилась, свернула, продолжив слепой бег, налетела на стену, зашарила по ней руками, ища выход, споткнулась, упав на лестницу, покатилась вниз с криком боли и страха, а остановившись, вскочила и, не обращая внимания на ушибы и боль, снова кинулась бежать, натыкаясь на что-то, падая, ушибаясь и вытягивая вперед руки. И бежала до тех пор, пока ее не схватили, остановив беспорядочные метания, не удержали и не привели в чувство, вылив на голову целую миску воды.

— И что вы намерены предпринять, мой юный друг? Лорд Шандиар развалился в кресле, любуясь видом из окна. Парк в той стороне больше напоминал лес. Из-за высоких крон деревьев виднелись крыши двух соседних замков. Денек был неяркий, природа словно вспомнила о том, что лето кончилось, и грустила по этому поводу. Рядом с ним в креслах справа и слева устроились леди Ллиндарель и Эльфин. Норрик сидел на стуле рядом и нетерпеливо ерзал — альфар был убежден, что достоин такого же кресла, как и высокородные эльфы. Что до тролля, то он устроился на корточках у стены, придерживая трофейное копье. Рана на его боку затягивалась столь стремительно, что по зрелом размышлении лорд Шандиар решил, что созерцание полузажившего шрама неспособно напугать женщину в положении. Поэтому тролля и допустили на это собрание. Молодой маг немного помолчал, раздумывая.

— Я должен отыскать лордов-предателей, — наконец ответил он. — Вернее, лорда и леди. А там попытаться предотвратить покушение на императорскую семью. Правда, я еще не знаю, как это сделать…

— Великолепно! — воскликнул лорд Наместник. — Позвольте вам заметить, юноша, что, пока вы будете думать, покушение уже может состояться! Что тебе известно конкретно о планах Видящих? — спросил он, опять переходя на «ты».

— Пока ничего. Орден в одночасье остался без медиумов, у них практически нет запасов энергии, так что без медиумов они могут решиться только на один удар.

— Но этот удар может быть настолько силен, что его окажется достаточно! Ты уверен, что у тебя есть время?

— Есть. В Ордене сейчас траур по самой старшей из них, той самой слепой, которая…

Леди Ллиндарель внезапно охнула и схватилась за живот.

— Дорогая, тебе нехорошо? — встрепенулся лорд Шандиар. — Может, тебе прилечь?

— Нет-нет. — Женщина помотала головой и крепче обхватила свой живот. — Просто… просто вдруг ребенок забеспокоился. Эльфин, вы должны обещать мне, что отслужите по ней поминальную службу. Она когда-то была моей наставницей и главой Ордена в те времена, когда я сама была ученицей и послушницей.

Молодой маг горячо заверил женщину, что сегодня же отправится в часовню и совершит все необходимые обряды, после чего обсуждение было продолжено.

— И все-таки с чего вы намерены начать? — Лорд Шандиар опять заговорил вежливо и холодно, как на светском приеме.

— Со списка Наместников и Наместниц!

— Он давно готов! — Лорд Шандиар хлопнул в ладоши, и из боковой дверки выступил альфар-секретарь. Выслушав приказ, он вышел и вскоре вернулся с небольшим свитком, который тут же был вручен молодому магу. Я включил сюда всех, кто может вас заинтересовать, — комментировал лорд Шандиар, пока Эльфин изучал список. — На ваше счастье, некоторые Острова сразу можно вычеркнуть. Во-первых, мой Изумрудный, поскольку ни я, ни моя жена не можем быть заговорщиками. Затем Рубиновый Остров — там нет Наместницы, ибо лорд Моррир Рубиновый так и не женился после развода с леди Тинатирель Карбункуловой. Нет Наместницы и на Яшмовом Острове, у лорда Эльдара, который до войны не был женат. Также можно вычеркнуть и Коралловый Остров, ибо его Наместник, лорд Дейтемир, убит на войне вместе с младшим братом и старшим сыном. Единственным, кто уцелел, был его младший сын, Данемир. Его вместе с матерью и сестрой продали в рабство, но детей удалось выкупить и вернуть на родину. Так что на Коралловом Острове вообще нет Наместника — есть только наследник Наместника, ибо Данемир слишком мал, чтобы полноценно управлять Островом. А насчет остальных — там все имена!

— Кроме Наместников и Наместниц мне также нужно знать всех, кто мог бы быть недоволен ими, — ответил юноша, сворачивая свиток. — Всех их родственников и родственниц, которые могли бы выиграть от того, что на Острове сменится власть. Всех тех, кто при других обстоятельствах сам мог бы стать Наместником или Наместницей. А также всех, так или иначе обиженных на Наместников и желающих отомстить. У женщины есть примета — очень высокий рост. Мужчина… м-м… мужчина обыкновенный. Я еще подумаю, как его вычислить.

— Трудная задача, — кивнул лорд Шандиар. — Я могу вспомнить кое-кого из родственников Наместников, но перечислить абсолютно всех… хм… очень трудно. Я даже не знаю, с чего начать!

— Наверное, с того, что дополните этот список? — спросил Эльфин. — Я узнал, что у старшего брата лорда Эльдара Яшмового была вдова, леди Эльсирель. И сейчас она живет в замке Наместника Яшмового. А вдруг она затаила зло на лорда Эльдара за то, что тот выжил, а ее супруг — нет?

— Женщины умеют быть такими мстительными, — проворчал Норрик, на которого давно никто не обращал внимания.

— А твоя бывшая теща? — подала голос успокоившаяся леди Ллиндарель. — Мать лорда Иоватара и твоей… ну первой? Я ее ни разу не видела в замке, и она не была на нашей свадьбе!

— А ведь верно! — воскликнул Наместник. — Она так ни разу и не навестила меня! Более того, когда я привел в дом новую жену, тогда еще мою невесту, она через своих доверенных лиц дала мне понять, что намерена сама заняться воспитанием моей младшей дочери, и буквально потребовала, чтобы девочку отправили к ней.

— Боюсь, она так и не простила, что я стала женой Шандиара и взяла имя его первой жены, — вздохнула Наместница. — Тем более что я раньше была Видящей в этом самом поместье…

— Если у Видящих все получится, вы наверняка потеряете титул, — промолвил Эльфин. — Хотя бы за то, что помогли когда-то императору воссоединиться с императрицей. Вашу супругу могут избавить от плода и насильно вернуть в Орден, а ваши сыновья станут медиумами.

— Мрачная перспектива, — проворчал лорд Шандиар и успокаивающе сжал ладонь жены, — И что вы намерены предпринять?

С этой фразы они и начали беседу, но на сей раз у молодого мага был готов четкий ответ.

— Я могу встретиться с нею и все узнать, — сказал он. — Кроме высокого роста я запомнил кое-какие другие приметы — ведь женщина была переодета и в маске. Я обращал внимание на всякие мелочи, вплоть до манеры вставать и садиться, формы ногтей и тому подобного. Ну и аура, хотя и замаскированная отводящими глаза амулетами, тоже была запоминающаяся.

— Отлично! — Лорд Шандиар вскочил упругим движением, как человек, который наконец-то получил возможность хоть чем-то заняться, дабы убить надоевшее время. — Идемте туда сейчас! Моя младшая дочь, Шанирель, в последнее время часто живет у бабушки, как и сын Иоватара, ее нареченный жених. Что может быть лучшим поводом для визита, чем желание отца взглянуть на дочь? Дорогая, ты останешься тут?

Леди Ллиндарель кивнула. Бывшая теща лорда Шандиара ее недолюбливала, и женщина старалась лишний раз не попадаться ей на глаза. Тем более сейчас, когда в ее чреве рос очередной ребенок, а душевные и физические силы были подорваны частыми беременностями и родами.

— А вы кто? — внезапно обратилась она к троллю. — Откуда взялись?

— Татва воин. Татва воевать в Эвларе, — ответил тот, нимало не смутившись. — Татва долго быть воин. Потом герцог сказать, что ему не надо много воин, и Татва ушел. Он охранял всех за деньги. Он защищать богатая дама, когда попасть в плен. Дама быть человек. Татва ее спас. Там быть Дикая Охота.

— Милый, — улыбнулась леди Ллиндарель, — меня пока будет охранять этот воин!

Тролль тут же выпрямился, расправив плечи, и оказался так высок, что рядом с ним даже массивный лорд Шандиар показался бы мальчишкой. Перехватив копье, слишком тонкое и короткое для его мощных дланей, он встал за креслом женщины с тем же невозмутимым видом, с каким встречал все последние события. Лорд Наместник смерил его взглядом и схватил Эльфина за локоть, направляясь прочь.

— Клянусь Покровителями, ты прав, мальчик, — говорил он на ходу. — Моя бывшая теща вполне могла стать моим врагом! Ведь пока я не женился на новой Ллиндарель, моя младшая дочь, Шанирель, была наследницей поместья, и ее жених должен был стать Наместником после меня. Именно моя бывшая теща настояла на помолвке детей. Юный Йовидар сам по себе — единственный наследник их династии. А как жених моей единственной наследницы он сможет сам стать Наместником! Что же мне делать?

— Пока ничего, — только и смог сказать ему Эльфин. — Сначала я должен повидать вашу бывшую тещу!

День был серый, неяркий, поэтому дети играли в павильоне, примыкавшем к замку. Девочка и мальчик были в компании трех других детей — двух дочек и сына трех придворных дам, которые сидели пестрым кружком рядом с их бабушкой и матерью мальчика. Женщины наблюдали за игрой детей со вниманием, отмечая невольно и грацию девочки, и порывистые движения мальчика. Трое других детей удостаивались гораздо меньшего внимания.

Появление мужчин остановило игру. Мяч выкатился из рук мальчика как раз к ногам лорда Шандиара, который наклонился, подбирая игрушку.

— Что же вы прекратили играть? — поинтересовался он. — Я видел, как ты ловишь мячи, Шанирель. Лови!

Он кинул мяч дочери, но ее как раз в это время окликнула бабушка, и девочка пропустила мяч мимо.

— Ну что же ты!

— Что вам угодно, милорд? — ледяным тоном произнесла его бывшая теща, властным жестом подзывая внучку к себе.

— Я хотел увидеть свою дочь. Разве это не достаточный для отца повод, чтобы прийти?

— Не часто вы вспоминаете о ее существовании, милорд!

— Я помню о Шанирель постоянно. И не моя вина в том, что она растет отдельно от меня!

— У вас другая семья. — Леди вздернула подбородок. — Вам дочь моей Ллиндарель не нужна!

Девочка стояла между ними, как между двух огней, переводя взгляд с отца на бабушку, и явно колебалась, не зная, как ей поступить. Эльфин пришел ей на помощь. Он приблизился и протянул ей руку:

— Здравствуйте, маленькая леди. Вас зовут Шанирель? Ваш отец много рассказывал мне о вас. Вы очень похожи на свою мать.

— А вы знали мою маму? — тихо промолвила девочка.

— Сам я ее не видел, но у вашего отца есть ее портрет.

— Я скучаю по ней, — вздохнула девочка. Она действительно была похожа на первую леди Ллиндарель — по крайней мере, на настоящий портрет, который висел в кабинете у Наместника. — А еще я скучаю по Лашарели.

Юноша напряг память. Кажется, так звали старшую дочь лорда Шандиара, у которой Видящие обнаружили магический дар и забрали в Обитель в разгар войны за Золотую Ветвь. Сейчас она там. Каково ей среди волшебниц? Не тоскует ли она по матери и сестре? По своему опыту Эльфин знал, что многие мальчики-медиумы первое время часто плачут по ночам и зовут маму.

— Кто это такой? — услышал он холодный голос престарелой леди.

— Простите мою забывчивость, — улыбнулся лорд Шандиар. — Этот юноша — друг моей новой жены. Он — доверенное лицо императора и прибыл на мой Остров с важной целью…

— Мне все равно, — прервала его леди. Она не могла простить оркам смерть дочери и сына. И пусть лорд Иоватар умер не на поле боя, но именно там он получил смертельную рану, которая и свела его в могилу раньше срока.

Юноша еще раз улыбнулся детям и подошел к леди. Старуха сидела очень прямо. Видно было, что она высока ростом, но насколько — понять это можно было, лишь заставив ее встать. Эльфин склонился к ее руке, пытаясь вспомнить, той ли формы были пальцы у женщины-заговорщицы. Не было ли характерных складочек или мозолей от шитья? Он достаточно уже изучил ее, но продолжал проверять себя, не желая ошибиться.

— И все-таки зачем вы пришли? — не сдавалась леди, сверля лорда Шандиара пристальным взглядом. На «доверенное лицо императора» она только один раз бросила косой взгляд, когда протягивала руку для поцелуя.

— Мне бы хотелось ненадолго забрать свою дочь, — ответил тот. — Шанирель, ты пойдешь со мной?

Леди зашипела, как рассерженная кошка, и вскочила, всплеснув руками. Длинные рукава ее верхнего платья, отороченного кружевом и мехами, взметнулись, словно крылья. Движения ее были сильными и порывистыми, как у воина, заслышавшего сигнал тревоги. Ллиндарель-первая в том, что касалось войны и сражений, во многом пошла в мать.

— Вы не сделаете этого! — воскликнула она срывающимся голосом. — Я не позволю!

Но девочка уже подбежала к отцу и взяла его за руку:

— Куда мы пойдем, отец?

— Шанирель! Назад! — крикнула бабушка. — Ты никуда с ним не пойдешь!

— Простите, миледи, — встрял Эльфин, — но у вас нет власти запретить отцу видеться с дочерью. Он уже потерял Лашарель. Не будьте настолько жестоки. В конце концов, она в любом случае останется вашей внучкой, что бы ни случилось!

Леди онемела от столь неожиданной отповеди. Было заметно, что бывшая теща Наместника привыкла нигде не встречать отпора. Вдова Иоватара со страхом смотрела на свекровь. Но сам лорд Шандиар и бровью не повел. Словно так и было надо, он попрощался с дамами и, крепко держа дочь за руку, направился прочь. Эльфин догнал его в два прыжка и пристроился с другой стороны. Дождавшись, пока они отойдут на достаточное расстояние, он тихо шепнул:

— Это не она!

— Точно? — так же шепотом откликнулся Наместник.

— Точно! Не совпадает ни одна примета.

— Жаль. Я так надеялся, — вздохнул лорд Шандиар и больше не прибавил ни слова.

Глава 14

Зрение восстанавливалось медленно, но его восстановление началось скоро. Уже когда ее приводили в чувство, мрак начал рассеиваться, а к тому времени, когда ее, мокрую от вылитой воды, растерянную и подавленную, проводили в келью, послушница видела вполне хорошо.

Оставшись одна, девушка села на узкую постель с ногами, обхватив колени руками и задумавшись. То, что произошло с нею, было так необычно, что она боялась. Внезапное озарение и последовавшая за ним слепота ясно свидетельствовали — ее прежняя наставница все-таки передала ей дар пророчества, и теперь ей придется лишиться зрения. Но не меньше, чем перспектива навсегда ослепнуть и провести остаток дней в полной темноте, ее пугало самое первое пророчество: «Не ходи! Она тебя убьет!» Старшая наставница, глава Ордена Видящих, могла убить ее? Но почему? Что такое она сделала, что самая старшая и самая сильная волшебница захотела ее смерти? Разве она может что-то противопоставить ее Силе, она, которая не поднялась даже на первую ступень? Она знает так мало заклинаний…

«Но зато у тебя есть дар пророчества! — сказала она себе. — Ты сможешь заранее предугадать, когда и от кого будет тебе грозить опасность!»

— Но я этого не хочу! Я боюсь темноты! — прошептала послушница вслух.

Ослепнув, она станет совсем беспомощной. Разве слепая волшебница не зависела во всем от двух девушек? А кто будет ухаживать за нею?

— Ты здесь? — Дверь приоткрылась, и на пороге возникла ее товарка. — Я слышала, что с тобой случился припадок…

— Это не припадок, сестра. Это… я не знаю, как тебе сказать…

— Там говорят, что ты металась по замку, как безумная, натыкаясь на стены, как слепая!

— Я и правда была слепая! Зрение вернулось ко мне только что! — горестно воскликнула девушка. — И я боюсь, что оно повторится! Только тогда я смогу ослепнуть навсегда! Как она… — Послушница кивнула в сторону кельи, где остывало тело их бывшей госпожи и наставницы.

— Какой ужас! — всплеснула руками ее товарка. — Что же теперь будет?

Потом были похороны. Вернее, сначала был обряд, неимоверно сложный и наполовину забытый, поскольку Видящие уходили из жизни не так часто, чтобы он был отработан и отрепетирован. Старшая наставница с ног сбилась, отдавая распоряжения и на ходу выдумывая слова прощальных молитв. Завернутое в полотно тело было выставлено в главной часовне для прощания, и каждая волшебница должна была преклонить перед ним колени и помолиться, прося что-либо у Покровителей. После того как каждая, начиная от самой старшей наставницы до последней ученицы, попрощается с усопшей, ее тело опустят в склеп, где протекала подземная река.

Для послушницы, которая волей судьбы стала наследницей дара старой волшебницы, время тянулось ужасно медленно. Траур заставил всех забыть про свои дела — вокруг только и было разговоров о том, что означает эта смерть, не стоит ли трактовать ее как знамение и кто о чем помолился над телом усопшей. Ведь считалось, что любое желание, загаданное над телом мертвой волшебницы, непременно должно исполниться. Старшие Видящие усиленно боролись с этим слухом из опасения, что ради своих желаний многие станут убивать Видящих, но это привело к тому, что сейчас все наперебой обсуждали, кто что загадал.

А послушница все это время сидела в своей келье, покидая ее только для того, чтобы спуститься в трапезную. Она шла по Обители, опуская глаза, тише воды ниже травы, но ей все равно казалось, что на нее все показывают пальцами, как на диковинного зверя. В остальное время она старалась спрятаться подальше, садясь в трапезной в самый дальний угол и боясь поднять глаза на остальных волшебниц.

Однажды на утренней трапезе здесь ее и нашла старшая наставница. Она подошла к девушке через весь зал и наклонилась над послушницей, которая от страха втянула голову в плечи.

— Вот ты где! — воскликнула волшебница. — Ты что, считаешь, что тебе закон не писан? Ты не уважаешь наших обычаев?

— Я… простите, я… — пролепетала девушка, еще ниже опуская голову.

— Ты заставляешь нас затягивать обряд прощания! — продолжала старшая. — Уже простились практически все, кроме нескольких учениц и тебя! Пока каждая не подойдет к телу нашей сестры и не отдаст ей последний долг, мы не сможем отправить ее останки в последнее путешествие. Ее дух может навсегда остаться прикованным к этому месту и будет обречен на вечные скитания и муки! Ты этого хочешь? — Голос наставницы гремел уже на всю трапезную, и остальные волшебницы оборачивались и невольно придвигались ближе. — А ты не подумала, чем это может грозить Ордену? А что, если из-за своего упрямства ты поставила всех нас под угрозу? Не только она, но и Покровители могут разгневаться, и тогда не миновать беды! Мы можем погибнуть! Нашим мыслям и чаяниям не суждено будет сбыться! И все из-за тебя!

Багровая от стыда и смущения, девушка скорчилась на лавке, закрывая лицо руками. Ей казалось, что все смотрят только на нее и все осуждают ее недостойное поведение.

— Ты никогда не любила свою наставницу! — подливала масла в огонь наставница. — «И тебе безразлична ее посмертная судьба! Ты — бездушная, черствая и…

— Неправда! — пискнула послушница. — Я ее… она для меня… я хотела… — Она зарыдала в голос.

— Если бы ты действительно ее любила и хотела отдать ей последний долг, то давно бы пошла в часовню! Немедленно! — крикнула наставница, и девушка сорвалась с места.

Слезы заливали ей лицо, и она сама не помнила, как добежала до часовни, где всегдашний сумрак — окон не было, часовня представляла собой своеобразную рукотворную пещеру — разгоняли свечи. Сладко пахло цветами и ароматической смолой. Тело было выставлено на помосте возле алтаря, заваленного подношениями и амулетами. Там горело больше всего свечей, кроме того, магические огоньки висели в воздухе под сводчатым потолком, отчего скульптуры, стоящие вдоль стен, отбрасывали вокруг причудливые тени.

Послушница рухнула на колени перед помостом и заплакала, закрывая лицо руками.

— Матушка! — причитала она, захлебываясь слезами. — Матушка, пожалуйста! Забери у меня свой дар! Я боюсь! Я не хочу этого! Мне так страшно! Матушка! Матушка, ну пожалуйста! Я очень тебя прошу! Я не справлюсь!

На какой-то миг ей показалось, что она не одна. Сухая тонкая рука легла ей на вздрагивающий затылок, пригладила волосы, скрытые маленькой шапочкой. Девушка вскинула голову.

Рядом стояла старшая наставница. Она положила руку на плечо девушке.

— О каком даре ты говорила? — спросила волшебница.

Вздрагивая от ужаса — сразу вспомнилось ее самое первое предсказание, — послушница поведала о пророческих способностях, за которые она должна будет расплатиться своим зрением. К ее удивлению, наставница улыбнулась ей мягко и грустно.

— Все мы что-то теряем и что-то находим, — сказала она. — Конечно, не всегда то, что действительно нам нужно, но пока еще ты можешь видеть и у тебя есть время подумать, как ты будешь жить. Дар видеть будущее и дар видеть свет равновелики. Ты можешь выбрать! — Она пожала плечами. — Но той, которая ушла от нас, он не нужен. Если тебе не под силу такая ноша, загадай, чтобы другая Видящая поменялась с тобой местами. Я уверена — такая просьба будет выполнена! Загадывай скорее!

Неожиданно то, как и о чем говорила с нею старшая волшебница, наполнило душу молодой послушницы таким ужасом, что она онемела и смогла только помотать головой.

— Ты отказываешься? Это хорошо. Это доказывает, что у тебя доброе сердце! Ты понимаешь, что другая может оказаться еще слабее духом, чем ты, и бесценный дар так и пойдет гулять от одной Видящей к другой, чтобы однажды исчезнуть совсем. Я горжусь тобой! — Она подняла девушку с колен, привлекла к себе и поцеловала. — А теперь пошли. Ты устала и напугана. У меня есть чем тебя утешить!

Наставница обняла девушку за плечи и повела прочь. Голубые огоньки танцевали у них над головами, провожая до порога, а потом вернулись на свои места под потолком.

Они пришли в покои старшей наставницы, и та снова обняла девушку, на сей раз подольше задержав ее в объятиях и гладя по плечам и спине.

— Ты еще молода, — шептала она ей на ухо. — У тебя вся жизнь впереди. Тебе страшно. Но ты не одинока. Есть те, кто может тебе помочь, понять тебя… согреть… ободрить… приласкать-Обнимая одной рукой за плечи, она подняла лицо девушки за подбородок.

— Ты такая красавица! Ну улыбнись же! Мне будет приятно видеть твою улыбку! Такие губки должны чаще улыбаться!

— Мне страшно, — прошептала девушка.

— А ты подумай о перспективах, что открываются перед тобой! Ты получишь власть над будущим! В твоих руках будут все! Ты сможешь управлять их судьбами. Ведь мы так хотим иногда услышать, что все наши начинания закончатся хорошо! В твоей власти будет удерживать одних от неверного шага, а другим — указывать путь! Тот путь, который нужен нам! Тебя станут любить и уважать. Подумай, не стоит ли это того жалкого факта, что ты больше не сможешь видеть свет? Тебе будет доступен иной мир, и этот мир гораздо прекраснее!

— Но, матушка, — пролепетала девушка, — она сказала, что видит меня женой и матерью…

— А вот тебе и ярчайший пример! С чего ты взяла, что она сказала то, что должна была сказать?.. Ну-ну, не плачь, — промолвила наставница, заметив, что глаза девушки опять наполнились слезами. — Ты так красива! Ты не должна плакать! Доверься мне! Я найду какой-нибудь выход!

Воркуя и утешая, старшая наставница все гладила девушку по плечам и спине, незаметно подталкивая назад. Отступая перед ее напором, послушница пятилась до тех пор, пока не запнулась и не упала спиной на широкую постель. Наставница тут же оказалась рядом и стала ее раздевать.

— Ты так устала, — бормотала она. — Ты должна отдохнуть. Тебе здесь будет удобно… да и мне тоже!

— Вы что? Матушка, вы что? — лепетала девушка, сопротивляясь попыткам старшей волшебницы раздеть себя. Но у той были ловкие руки, и она сама не заметила, как осталась в нижней короткой тунике, которая совсем ничего не скрывала. Наставница одним движением сорвала с себя балахон и привлекла девушку к себе.

— Ты так молода и неопытна, — шептала она, — так невинна и наивна… Чего ты дрожишь? Вы ведь со своей подружкой спали в одной постели! Неужели вы ни разу не занимались этим?.. Нет? Так иди ко мне! Я тебя всему научу!

С этими словами она поцеловала послушницу.

Было уже темно, когда девушка очнулась от чужого прикосновения. Воспоминание о руках и губах наставницы было так свежо, что послушница вскрикнула, но холодная ладонь закрыла ей рот.

— Вставай и пошли! Молча! Живо! — прошептали ей на ухо.

Совершенно нагая, послушница выскользнула из постели, с трудом высвободившись из объятий старшей наставницы, которая так и уснула, обнимая свою жертву. Темная тень одной рукой продолжала зажимать ей рот, а другой крепко держала за локоть. Крадучись, они покинули спальню.

Похитительницей оказалась молодая монахиня, которая вытащила послушницу в коридор, где та немедленно начала мерзнуть, стоя босиком на холодном каменном полу. Монахиня сунула девушке ее тунику и балахон, приказывая одеться.

— Не бойся! Я наложила на нее сонное заклятие, — прошептала незнакомка. — Она не проснется до самого обеда, но ты к тому времени должна будешь покинуть Обитель.

— Почему? — стуча зубами и путаясь в подоле балахона, еле выговорила девушка.

Глаза ее собеседницы блеснули:

— Да потому, что это я — слышишь, я! — должна была быть там этой ночью! Меня она должна была обнимать и целовать, а не тебя! И я не хочу, чтобы она еще раз затащила тебя в нашу постель!

Продолжая ворчать, монахиня волокла перепуганную послушницу прочь. Обитель уже засыпала, почти все Видящие и ученицы разошлись по своим кельям, и на пути они никого не встретили. Но и огни пока еще не погасли, так что все коридоры и лестницы были залиты неярким ровным золотистым светом.

— Куда мы идем? — набравшись храбрости, спросила девушка.

— Я отправлю тебя в надежное место, — ответила монахиня на ходу. — Туда, где тебя никто не достанет! Ни она, ни кто бы то ни было еще!

«И ты никогда больше не вернешься в Обитель! Ты никогда не переступишь ее порога! Ты никогда не увидишь никого из своих подруг! Это конец твоей прежней жизни, и впереди — только неизвестность!»

Неясные образы замелькали перед глазами, и девушка невольно зажмурилась, словно пыталась отгородиться от них. Тьма опять окутала ее, и она запаниковала. Одна, в полной темноте, без друзей и надежды! Что с нею будет?

— Отпусти меня! Я ничего не вижу! — заплакала послушница, но монахиня только прибавила шагу.

— Скорее! Скорее! — Она почти волоком втащила ее по ступенькам в большой, судя по звуку шагов, зал и втолкнула в какую-то дверь. — Пришли!

Споткнувшись о порожек, девушка упала на гладкий холодный пол, выложенный мелкими плитами.

— Счастливого пути! — услышала она, и холод портала принял ее в свои объятия.

Она не знала, куда ее выбросило — именно выбросило, потому что девушка ощутила толчок и кубарем покатилась по полу, а потом куда-то вниз по ступенькам, закричав от боли. Когда падение наконец прекратилось, она попыталась встать, опираясь на дрожащие руки. Было темно — сколько ни таращила глаза, послушница не могла ничего разобрать. Была ли это темнота того места, куда она попала, или виной тому была слепота — неизвестно.

— Кто-нибудь? — дрожащим голосом позвала она. — Здесь есть кто-нибудь?

Издалека послышались быстро приближающиеся легкие шаги.

— О Покровители! — воскликнул над нею незнакомый женский голос— Кто ты, дитя мое?

Девушка почувствовала, как ее поднимают чужие руки.

— Я — Видящая, — промолвила она, — То есть я послушница и…

— Ты волшебница? — Голос женщины задрожал.

— Да. Почти. У меня дар пророчества, из-за этого я ослепла и…

— Это очень хорошо! Это большая радость! — не слушая ее, причитала женщина. — Настоящая волшебница! Какая удача! Пойдем со мной, дитя мое! Наконец-то Покровители услышали мои молитвы! Пойдем! Пойдем!

Она крепко взяла девушку за руку и повела за собой, поминутно шепотом указывая ей, куда ступать, чтобы ни обо что не споткнуться.

— Куда вы меня ведете?

— В надежное место, где ты сможешь отдохнуть и восстановить силы! — отвечала женщина. — Говори потише и ступай осторожно! Сейчас ночь, все обитатели замка давно уснули. Мы же не хотим их разбудить! И так уже портал поднял такой трезвон, что, наверное, вся округа сбежалась! Но мы никому не скажем, что ты появилась в моем замке! Я придумаю какую-нибудь отговорку, чтобы сохранить твое пребывание в тайне!

— Почему?

— А ты сама подумай! Мы уже четыре года живем без Видящих! Все устали! Стоит тебе появиться, как тебя забросают просьбами и мольбами. Ты же не сможешь помочь всем! Я спасаю тебя, дитя мое! Доверься мне! Я знаю, что делаю!

Повторяя эти слова на все лады, незнакомая женщина провела испуганную ослепшую девушку в какую-то комнатку и усадила на широкую постель, укрытую шкурами. Она сама сняла с нее балахон послушницы, переодела в длинную льняную сорочку с широкими рукавами и подала теплое питье, отдававшее травами. В него не было ничего подмешано — просто травяной чай, подслащенный медом, — но послушница была так утомлена и измотана, что уснула почти сразу, едва допила последние капли. Тьма, окутывающая ее, быстро сменилась тьмой глубокого сна без сновидений. Она не слышала, как в замке повернулся ключ.

Лорд Эльдар Яшмовый выглядел озабоченным.

— Это что же, никому нельзя доверять? — пробормотал он, опустив голову и рассматривая носки своих домашних башмаков.

— Простите, мой лорд, за такие слова, но я бы не стал доверять даже вам, — честно ответил Эльфин. — Я рассказал вам все, но есть кое-какие подробности, которые я поневоле должен хранить в тайне.

Тайной было то, что вторым Наместником-заговорщиком, переодетым для конспирации в женское платье, был мужчина среднего и даже хрупкого сложения. Многие знатные эльфы подходили под это определение, и Наместник Яшмового Острова не был исключением. По сравнению с высоким плечистым лордом Шандиаром он казался мальчишкой-оруженосцем.

— Я вас понимаю, — промолвил лорд Эльдар, помолчав. — Конечно, мне особенно не за что любить императора — он отнял у меня отца и братьев, но… Но это была война! И не он сам лично уничтожил их. Он, скорее всего, даже в глаза их не видел…

Три сына Наместника Глессиара Нефритового, погибшего в битве накануне, попали в плен. Правда, на самом деле в плен попали только два младших брата — старшего срубили орочьи пехотинцы вместе с конем в самом начале того рокового сражения. Младший брат лорда Эльдара был тяжело ранен, но отказался принимать помощь из рук врага и скончался от ран через несколько часов после пленения. Оставшись в одиночестве, Эльдар какое-то время пробыл пленником, а потом его освободили в обмен на клятву верности новой Золотой Ветви.

— Прошу понять меня правильно, — продолжал он, — я не должен питать особых чувств к императору, но я — рыцарь и умею хранить верность слову. Я дал клятву и намерен сохранить ее во что бы то ни стало. А посему я хочу предложить вам помощь. Вы согласны, Видящий?

Юноша перевел дух. Копаться в мозгах благородных лордов всегда считалось дурным тоном. В Обители искусство чтения мыслей почти не преподавали, поскольку незачем обучать тому, что худо-бедно знают даже некоторые мужчины-эльфы. Некоторые лорды действительно умели общаться мыслями на расстоянии, но при этом собеседник должен был находиться в поле зрения своего оппонента. Таким образом, как правило, передавали друг другу сообщения, которые хотели сохранить в тайне от остальных. Или когда требовалось вести одновременный диалог с несколькими собеседниками на совершенно разные темы. Поэтому о том, что можно без спроса залезть в чужие мозги и покопаться там, дабы выяснить, не лжет ли благородный лорд, практически никто не знал. И Эльфин тоже даже не подумал о том, что лорд Эльдар может ему солгать.

Наместник Шандиар сдержал слово и через портал переправил молодого мага на Яшмовый Остров — восточную половину Нефритового Острова, — к Наместнику Эльдару. Накануне ему было доставлено письмо, так что брат Эльгидара Нефритового знал, о чем пойдет речь.

— Я сегодня же вечером пошлю весточку соседям, на Сапфировый и Янтарный Острова, — пообещал он. — Лорд Раванир Сапфировый связан родственным связями с Аметистовым домом, так что там вы сможете действовать через него. А что до Бирюзового и Топазового Островов, то я про них ничего не знаю. Отец готовил в преемники брата Эльтанара, он с ним вел все разговоры. На долю меня и моих братьев выпадали лишь развлечения и светские сплетни. Вообще все Наместники живут довольно обособленно. Если не считать нескольких дней в году, когда они собирались в залах заседаний — они проходили в тех замках, которые принадлежали лордам, председательствующим на собрании, — то Наместники и Наместницы практически не общались друг с другом. И не общаются до сих пор, за исключением некоторых.

Их беседа была прервана появлением молодой женщины, одетой в фиолетовое платье с белой отделкой в знак траура. Она возникла на галерее, на которой остановились хозяин замка и его гость, бесшумно, как привидение, но лорд Эльдар как-то угадал ее появление и развернулся навстречу, протягивая руки:

— Леди Эльсирель!

— Милорды, — она присела в реверансе, — я только что услышала, что в нашем замке гость! Это такая неожиданность! Мы живем настолько уединенно, что любое новое лицо для нас — событие!

Она говорила с улыбкой, но глаза ее оставались холодными. Эльфин невольно смерил глазами ее рост. Молодая женщина стояла, чуть опустив голову, так что ничего точно сказать было нельзя. И ее руки, как назло, были скрыты за длинными рукавами платья.

— Это леди Эльсирель, вдова моего старшего брата, — представил лорд Эльдар женщину. — Она любезно согласилась разделить со мной мое обиталище и вместе со мной скорбит об умерших. У нас еще год будет продолжаться траур по отцу и братьям. Эльсирель, это… м-м-м… знакомый лорда Шандиара Изумрудного, Видящий. Я как-то рассказывал тебе о нем.

Они быстро обменялись взглядами, после чего молодая женщина протянула Эльфину обе руки:

— Я рада вам, волшебник!

— Вы не удивлены тому, что я маг? — спросил он.

— Я в последнее время многому не удивляюсь, — ответила леди Эльсирель. — Мир очень сильно переменился. Кроме того, мне о вас много рассказывал Эльдар. Кстати, я уже распорядилась об ужине!

Наместник и его гость поняли намек и, с двух сторон предложив даме руки, проводили ее в залу, где суетились слуги, накрывая столы.

Замок был большим и просторным — это была прежняя поместье-столица Нефритового Острова, рассчитанная на большую семью. До войны тут воздух звенел от задорных криков молодых лордов и их приближенных, то отправлявшихся на турнир, то возвращавшихся с охоты. У Наместника и Наместницы были собственные придворные, которые сходились трижды в день в большом трапезном зале. Теперь за стол с хозяевами и единственным гостем уселось едва два десятка лордов и леди.

Леди Эльсирель распоряжалась всем со спокойной уверенностью хозяйки и лишь иногда замолкала, чтобы бросить взгляд на лорда Эльдара. Тот практически не сводил глаз с молодой женщины и, заметив, что Эльфин обнаружил этот обмен взглядами, смущенно пояснил:

— Я сделал леди Эльсирель предложение — когда истечет срок траура по брату, я бы хотел стать ее новым мужем. Я всегда любил ее и был готов даже не жениться никогда, поскольку считал, что второй такой женщины просто не существует. Верите или нет, но я испытал облегчение, когда она стала свободной.

— И что миледи? — Эльфин стал внимательно следить за молодой вдовой, которая отдавала последние распоряжения.

— Она пока не приняла моего предложения. Может быть, вы поговорите с нею? Как Видящий?

Юноша только пожал плечами. Он положительно не знал, как реагировать на подобное предложение.

Гостя поселили в одной из просторных комнат неподалеку от комнат самого лорда Наместника — большая честь, особенно если учитывать размеры замка. Когда Эльфин переступил порог комнаты, выяснилось, что там уже находится леди Эльсирель. Молодая вдова сидела на краю его постели и встала, едва он переступил порог:

— Рада приветствовать вас, сударь.

Юноша не обиделся на такое обращение — в конце концов, он не был рыцарем и не мог претендовать на «милорда».

— Я тоже рад вас видеть, моя леди, — ответил он. — Чем обязан таким посещением?

— Я должна помочь вам, — она подошла и стала расстегивать застежки плаща, — раздеться.

Эльфин не сопротивлялся, пока леди Эльсирель снимала с него плащ, безрукавку и верхнюю теплую тунику. Но когда она толкнула его на постель и опустилась перед ним на колени, чтобы стащить сапоги, не выдержал и воскликнул:

— Что вы собираетесь делать?

— Я собираюсь исполнить свой долг. Вы потом поможете мне раздеться?

Он резко сел и оттолкнул ее руки:

— Это лорд Эльдар прислал вас, чтобы вы обслуживали меня?

— Нет, — она сидела на полу, сложив руки на коленях и опустив глаза, — я пришла сама.

— Но почему? Разве вы в будущем не станете хозяйкой этого замка? Я не слишком знатная персона, чтобы мне прислуживала столь знатная дама!

— Ах, я ничего не знаю! — воскликнула молодая вдова, внезапно заломив руки. — Я любила своего мужа и собиралась хранить верность его памяти до конца своих дней, упрекая Покровителей только в том, что они не оставили мне ребенка! Но когда лорд Эльдар стал Наместником, он начал добиваться моего расположения и в конце концов сделал предложение. Я обещала подумать и дать ответ через год, когда пройдет срок глубокого траура. Но я боюсь этого дня! Я боюсь снова выходить замуж! Я ничего не понимаю! Мне нужна помощь…

Она потупилась. Слезы тихо потекли по ее щекам. Юноша сполз с постели и сел рядом с нею на пол, робко притронувшись к ее плечу. Леди Эльсирель всхлипнула и, как маленькая девочка, прижалась к нему, обхватив руками за шею.

— Вы любите лорда Эльдара? — промолвил он спустя некоторое время.

— Не знаю, — всхлипнула она. — Он не такой, как мой Эльтанар. Он другой.

— Но он любит вас. Я видел, как он смотрел на вас. И как вы смотрели на него. Думаю, вам стоит принять его предложение и снова стать хозяйкой этого замка, леди Наместницей.

— Я не знаю, — она шмыгнула носом, — смогу ли к этому привыкнуть…

— У вас будет еще почти год, чтобы свыкнуться с этим, и вся жизнь, чтобы полюбить лорда Эльдара, — убежденно ответил Эльфин. — Я сам готов обвенчать вас, когда придет срок.

Они еще некоторое время посидели на полу, обнявшись, как брат и сестра, и тихо разговаривая, а потом леди Эльсирель поднялась и несколькими быстрыми движениями привела себя в порядок. Ничто не указывало на то, что она только что плакала, кроме грустных глаз. Но и оттуда она сумела изгнать печаль, скрыв ее под маской заботы о госте.

— Я пришлю к вам кого-нибудь, чтобы помогли раздеться, — любезно улыбнулась она. — Надеюсь, вы останетесь довольны.

Она выскользнула из комнаты, а несколько минут спустя порог переступила молоденькая служанка-альфара. Девушка улыбнулась, показав двойной ряд белых зубок.

— Чем я могу помочь вам, милорд? — задорно спросила она.

Эльфин посмотрел в ее открытое лицо.

— А ты сама не догадываешься? — ответил он, невольно улыбаясь в ответ.

Служанка подошла и смело положила руки ему на плечи.

— Вы симпатичный, — сказала она и поцеловала его в губы.

Девушка оказалась пылкой и страстной. Она не только отвечала на его осторожные ласки, но и ласкалась сама, сразу взяв инициативу в свои нежные шаловливые ручки. Только к полуночи любовники наконец остановились, переводя дух. Альфара с улыбкой потерлась щекой о плечо Эльфина.

— Ты великолепен, мой господин! — мурлыкнула она. — Я люблю тебя! Как тебя зовут?

— Я маг, — ответил он. — У магов нет имен, ты же знаешь!

— Но это же глупо! — надулась девушка. — А если у меня родится ребенок, как мне его назвать?

— Назови как-нибудь. — Юноша приобнял ее за плечи, привлекая к себе. Ему было хорошо и спокойно, чуть ли не впервые хорошо и спокойно с тех пор, как он покинул школу и отправился в столь затянувшееся путешествие к императору. Не хотелось думать ни о чем постороннем. — Ну например, Эльфином.

— Мне нравится. — Девушка дотянулась и поцеловала его в щеку. — Эльфин так Эльфин!

Она снова прижалась к нему, засовывая руку под одеяло, но на сей раз юноша остановил ее ладошку, прижав к своему животу:

— Погоди немного, красавица! Дай отдышаться! Несмотря на протесты девушки, Эльфин выбрался из постели и подошел к окну. Погода за окном испортилась, в витражное стекло стучали капли дождя. Чуткое ухо мага улавливало даже завывание ветра. Завтрашний день не слишком хорош для путешествия. Одно хорошо — большую часть пути он сможет проделать через портал, экономя время и энергию. Лорд Эльдар обещал переправить его к Наместнику Наринару Янтарному. Юноша нервничал — Янтарный Остров был его родиной. Сможет ли он устоять и не навестить родной замок? Ведь и по нему прошла война. Живы ли его родители, братья и сестры?

Задумавшись, он даже вздрогнул, когда две нежные прохладные ладошки легли ему на плечи и заскользили дальше, обнимая. Выбравшись из постели, девушка подобралась сзади и прижалась, целуя его в затылок.

— Иди в постель, а то простудишься, — сказал он, осторожно размыкая кольцо ее рук.

— Мне холодно там без тебя, мой господин, — мурлыкнула она. — Идем со мной!

— Сейчас. Иди ложись! Я только найду что-нибудь выпить…

— Принеси и мне, господин! — попросила девушка, ныряя под меховое покрывало.

Кувшин с вином стоял у окна на столике. Эльфин плеснул себе в бокал, но не успел поднести его к губам — эфир содрогнулся и послышался тонкий переливчатый звон.

Юноша медленно поставил бокал на столик. Он сразу узнал этот звон — знак того, что в замке сработал портал. Кто-то прибыл или, наоборот, отправился в путь?

Забыв про вино, Эльфин бросился к одежде. Полностью одеваться было некогда, он лишь натянул штаны и набросил на плечи безрукавку, не забыв прихватить кинжал. Девушка следила за ним расширенными от изумления глазами:

— Мой господин? Что случилось? Куда ты спешишь?

— Ничего особенного, милая. — Он заставил себя улыбнуться, подходя и склоняясь к ней. — Я только немного подышу свежим воздухом и вернусь к тебе. Спи!

С этими словами он коснулся ее лба, и от этого прикосновения веки альфары сомкнулись. Ее головка откинулась на подушки, и она погрузилась в глубокий сон.

Бесшумно ступая босыми ногами, Эльфин выскочил за дверь. Ему не было нужды искать комнату с порталом — в замке Наместника Яшмового он был устроен в библиотеке, замаскированный под один из стеллажей с рукописями. На полпути к ней находились спальни Наместника и Наместницы, и юноша решил, что сначала разбудит лорда Эльдара, чтобы предупредить.

Добежав до дверей в покои Наместника, он распахнул их — и застыл на пороге. Не было нужды применять ночное зрение, чтобы понять — лорда Эльдара Яшмового не было в постели.

Глава 15

И снова они сидели тесным кругом и смотрели друг на друга — кто с открытым лицом, кто прячась под масками. Сидели в одиночестве, ибо ни одной Видящей не было рядом. Пятеро Наместников и Наместниц, пятеро восставших. Сидели и не верили своим ушам, пытаясь осмыслить то, что только что было сказано одним из них.

— Я не верю, — нарочито тонким голосом произнес переодетый в женское платье и прячущийся под маской мужчина. — Лорд Эльгидар, вы говорите это всерьез?

— Еще бы нет! — Названный пристукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Я говорю вам то, что совсем недавно сказали мне. Орден лишился своей силы!

— Видящие утратили магию? Такого просто не может быть! Я только сегодня утром видел… то есть видела мистерию, которую проводила моя собственная Видящая. И все было нормально. Там было настоящее волшебство, иллюзия была такой полной…

— Вот именно, что иллюзия! — воскликнул лорд Эльгидар. — У них осталась только иллюзия могущества и власти! Они заманили нас на этот скользкий путь и бросили…

— А вы и рады испугаться! — набросился на своего тестя лорд Отрандир Обсидиановый. — Или вы не верите в наших наставниц? Вы сомневаетесь в них?

— Да! Тысячу раз да! Я своими ушами слышал весть, которую мои собственные Видящие принесли из Ордена! У них не осталось ни одного медиума, а значит, у них нет запасов магической Силы! Что будет, если придется сражаться? Мы рассчитывали, что в нужный момент сила Ордена поможет нам одолеть императора и свергнуть власть узурпатора! А что теперь?

Леди Тинатирель не принимала участия в дискуссии. Она сидела, глубоко вжавшись в кресло, и чувствовала, что мир ее рушится. Она уже настолько привыкла осознавать себя будущей королевой-регентшей, что сейчас ощущала горечь потери. Ее королевство, ее земля, ее подданные…

— Я не могу этого так оставить! внезапно воскликнула она, выпрямившись. — Слышите? Пусть Видящие думают, что хотят, но это моя земля! Слышите? Это мое королевство, и я намерена добиться короны! Пусть не для себя, но для сына! Я готова на все! Даже на убийство! И меня ничто не остановит! Пусть себе волшебницы празднуют труса — я не такая!

— Значит, ты считаешь себя храбрее и умнее всех? — Новый голос от дверей заставил заговорщиков вздрогнуть. Они резко обернулись, а кое-кто вскочил с мест. На пороге стояла Видящая — одна из многих Видящих Ордена, не имеющая имени и не отличающаяся от остальных своих сестер ничем, кроме внешних различий, да еще, может быть, статуса — судя по вышивке на подоле балахона, она была одной из самых сильных в Ордене. Стуча посохом, она приблизилась к оцепеневшим от неожиданности лордам и леди и встала в кругу, озирая их насмешливым взглядом. — Вы нам не верите, — помолчав, произнесла она. — Считаете, что вас бросили на произвол судьбы? Что ж, кое в чем вы правы — сейчас у нас действительно нет сил для того, чтобы продолжить борьбу. Но эти силы будут! Нам нужно только запастись терпением. Покровители не оставят своих любимых детей и укажут нам путь. И тогда мы нанесем удар.

— Но сколько мы будем ждать? Могут пройти годы! Этот император и его наследник — они…

— Не думайте о них. Их судьба давно расписана, и ни одного знака нельзя изменить. Им судьба — погибнуть, и они погибнут.

— Но я хочу присутствовать при этом! — с неожиданной страстью воскликнула леди Тинатирель. — Как будущая королева Архипелага я имею право присутствовать при кончине своих врагов!

— Я тоже! — вскочил лорд Эльгидар. — Я имею на это двойное право — ведь однажды я упустил его. Я не должен еще раз повторить ту же ошибку!

Они вдвоем стояли перед Видящей, напряженные, натянутые, как две струны. Волшебница смотрела на них с довольным выражением лица.

— Что ж, Покровители зачтут это вам! — промолвила она. — Преступив грань, вы окажетесь прямиком подле их тронов, дабы стать их провозвестниками и посланниками в наш мир!

Это было прямое благословение и обещание достойной награды если не в этой, то в той жизни — наверняка. Лорд Эльгидар и леди Тинатирель опустились перед волшебницей на колени, склоняя перед нею головы. Они не поднимали глаз и не видели, какой огонь вспыхнул при этом под одной из масок — под той, которая скрывала переодетого в женское платье мужчину.

Выходя несколькими минутами спустя из зала, где лорд Эльгидар собрал своих соратников, Видящая услышала какой-то шорох за углом. Она остановилась, нацелив в ту сторону свой посох. Навершие его вспыхнуло золотистым огнем, осветив длинный коридор, уставленный старинными произведениями искусства. В глубине, там, где сгущались отбрасываемые ими тени, она заметила хрупкую фигурку, замершую от неожиданности, как застигнутый врасплох мышонок. Усилием воли изменив свое зрение, волшебница заметила юного эльфа, почти мальчика, одетого довольно пестро и вычурно. Яркие краски его туники и штанов могли соперничать с оперением самых экзотических птиц. Будучи гостьей на Нефритовом Острове, Видящая не знала в лицо почти никого из его обитателей, но этот юноша показался ей знакомым. Где-то она его уже видела.

«Я должна понаблюдать за ним! — сказала она себе. — Вряд ли это совпадение — слишком много народа не спит этой ночью именно в этой части замка».

Портал снова сработал только около трех часов ночи. Эльфин ощутил возмущение пространства, похожее на горячую волну, и тихий мелодичный звон, сопровождавший возвращение путешественника. Ожидавший в укромном месте, молодой маг резко выпрямился, когда в конце коридора показалась хрупкая фигурка в женском платье. Она приближалась быстрым решительным шагом, на ходу снимая маску.

Лорд Эльдар уже поравнялся с дверью в свою спальню, когда тень у стены ожила и сделала шаг вперед. Он резко остановился, машинально коснувшись рукой бедра, где должен был висеть меч и где сейчас в инкрустированных драгоценными камнями ножнах болтался небольшой изящный кинжальчик — чисто символическое оружие, которое имели право носить знатные дамы.

— Зачем это вам, милорд? — промолвил Эльфин, подходя. — Чего вы хотите добиться этим маскарадом?

Наместник Яшмового Острова перевел дух.

— Вам трудно это понять, — промолвил он, стискивая в руках маску. — Я люблю своего брата, хотя Эльгидар и… э-э… не кажется достойным этого. Его характер и манеры оставляют желать лучшего, но он мой брат, и я не могу допустить, чтобы он погиб сам и погубил тех, кто доверился ему. Можете мне не верить, но это так!

— Как вы узнали о заговоре?

— Это же очень просто! — хмыкнул лорд Эльдар, пожав плечами. — Все-таки когда-то Яшмовый и Нефритовый Острова составляли одно целое. По сути, это один и тот же Остров, только разделенный пополам. Многие семьи оказались разделены, и далеко не все родственники порвали друг с другом потому, что вместо одного Наместника у нас теперь двое. У меня там, на том берегу, остались мать и младший брат. У кого-то — дети, родители или друзья. Сначала до меня дошли слухи, потом я сам случайно стал свидетелем того, как какая-то Видящая тайно шарила в моем кабинете. Я стал наблюдать, думать, делать выводы…

— И наконец решили изменить своему императору?

— Речь не шла об измене. Они ничего не знают о том, кто я! Я дважды встречался лицом к лицу со своим братом, и он меня не узнал! Он даже не обращал на меня внимания! И Видящие тоже! Ни одна не заговорила со мной, не дала понять, что удивлена! Я по-прежнему верен императору! Клянусь!

Эльфин ничего не ответил, и Наместник запаниковал.

— Но вы же можете меня проверить! — воскликнул он. — Вы же маг! Вы можете узнать, говорю я правду или вру! Я готов! Проверьте меня хоть сейчас!

Молодой маг медленно поднял руки, касаясь висков лорда Эльдара. Кожа была прохладной и влажной от выступившего пота. Оба задышали чаще — один готовясь терпеть боль, а другой входя в транс. Но ни того, ни другого не произошло. Эльфин уронил руки и отступил. Пальцы ощутимо покалывало — в них уже собралась энергия, которая требовала выхода.

— Мы должны доверять друг другу, — сказал он, глядя в удивленно вытянувшееся лицо Наместника. — Иначе все теряет смысл.

Лорд Эльдар открыл рот, чтобы что-то сказать, но юноша уже встряхнул руками — с кончиков пальцев посыпались искры — и, повернувшись, решительно направился прочь.

Она сначала открыла глаза и увидела свет, через маленькое окошко заливавший маленькую комнатку с каменными голыми стенами, а уж потом вспомнила все, что произошло.

Девушка резко села на неширокой постели, натягивая до шеи тонкое полотняное одеяло. Маленькая комнатка была всего шести-семи шагов в ширину и столько же в длину. Голые каменные стены не были завешаны гобеленами, по углам скопилась пыль и мелкий мусор. Единственное окно находилось прямо напротив кровати, где спала девушка. С нее кто-то заботливо снял верхний балахон послушницы, оставив тонкую нижнюю тунику. В комнате было холодно, и девушка замерзла под одним одеялом. Она осмотрелась — на скамье рядом лежало шерстяное платье синего цвета с отделкой из черно-белой тесьмы. Синий цвет был основным цветом, принятым в Ордене Видящих, и девушка поспешила одеться.

Память возвращалась к ней с каждой секундой — смерть старой наставницы, внезапно пробудившийся и давший о себе знать временной слепотой дар пророчества, ночь, проведенная в постели старшей наставницы, молодая монахиня, толкнувшая соперницу в портал, странная встреча… Она в незнакомом замке, куда ее выбросило по велению случая. И она больше никогда не вернется в Орден!

Девушка подбежала к двери и что было сил заколотила в нее кулачками.

— Кто-нибудь! — закричала она. — Отзовитесь! Кто-нибудь!

Ответом ей была тишина и далекое эхо ее криков.

Тогда она метнулась к окну, одним рывком распахнула его и высунулась наружу…

Чтобы тут же отпрянуть с криком ужаса.

Из окна открывался великолепный вид на холмы, поросшие лесом пополам с лугами, между которыми бежала речка. Два замка высились на двух соседних холмах, а между ними, на третьем холме, торчали какие-то развалины — то ли разрушенный во время недавней войны замок, то ли памятник далекому прошлому. Река делала поворот, вольно раскинувшись на равнине, и огибала замок, отражавшийся в ее водах. Бывшая послушница видела все это с высоты, поскольку ее окошко находилось на самом верху одной из замковых башен — настолько высоко, что у девушки закружилась голова и потемнело в глазах, когда она попыталась посмотреть вниз и разглядеть двор.

Девушка еле отползла от окна и села на пол, обхватив колени руками. Ее била нервная дрожь. Она не знала, что произошло, где она находится, и понимала только одно — отсюда ей самой не выбраться.

Она не помнила, сколько просидела так, сжавшись в комок и дрожа от страха и холода. Пробудил ее от оцепенения скрежет поворачиваемого в замке ключа.

Послушница вскочила и бросилась в дальний угол, вжавшись в стену. В глазах ее потемнело — тот, кто сейчас переступил порог, был ее недругом.

Вошедшая в комнату леди закрыла за собой дверь и обернулась на девушку.

— О, ты уже встала? Я рада. Ты хорошо себя чувствуешь? Вчера ночью ты была… немного не в себе.

— Где я? Кто вы? Что происходит? — воскликнула послушница.

— Смотри, я принесла тебе поесть. Здесь свежие булки, молоко, сыр и творог с зеленью и изюмом. Тебе разрешено есть мясо или рыбу? Скажи, и на обед получишь курицу или запеченную форель. — Леди поставила на кровать поднос, где на тарелке горкой высились свежеиспеченные булочки, а рядом стояла миска с творогом и сыром и большой стакан молока.

— Что происходит? — повторила девушка. — Где я? Кто вы? Я ваша пленница?

— Ты — моя гостья, — улыбнулась леди. — Но твое пребывание здесь должно сохраняться в тайне, иначе это может плохо кончиться — в первую очередь для тебя. Иди сюда и поешь!

— Скажите, что происходит? — Девушка умоляюще сложила руки. — Скажите хотя бы, где я нахожусь? Что это за место? На каком я Острове? Как вас зовут?

— Ты в моем замке, милая, — улыбнулась леди. — Меня зовут леди Свирель. И ты — на Коралловом Острове. Ты довольна, малышка?

— Но почему вы заперли меня? Я оказалась здесь совершенно случайно, не по своей воле и хотела бы…

— Куда ты хотела бы пойти и что хотела бы сделать? — перебила ее леди Свирель. — Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы о тебе позаботиться? Кто ждет тебя или ищет встречи? Тебе есть где жить?

К своему огорчению, девушка поняла, что не может ответить ни на один вопрос. Владелица замка с гордой улыбкой посмотрела на ее склоненную голову, потом переставила поднос с едой на лавку и, выходя, промолвила:

— Отдыхай. Здесь ты в безопасности. Я позабочусь о тебе. Ни о чем не беспокойся!

Дверь закрылась, щелкнул запирающийся замок. Вздохнув, послушница присела на лавку, взяла одну булочку и нерешительно откусила. Постепенно, задумавшись, она съела весь завтрак и выпила все молоко до капли.

После еды она почувствовала себя сильной. Девушка встала и снова подошла к окну, но на сей раз она, подтянувшись и почти улегшись грудью на каменный подоконник, дольше осматривалась вокруг. Ей было необходимо все как следует рассмотреть и изучить. Послушница твердо решила, что не останется здесь и убежит при первой же возможности.

Тихо журчала вода. Ее мягкий успокаивающий плеск эхом отражался от сводов каменного грота, в котором в мраморном углублении была устроена чаша. Маленький фонтанчик вздымался всего на высоту ладони, не тревожа прозрачности воды. Дно чаши было выложено причудливой мозаикой — символы, руны и стилизованные изображения людей, животных и предметов быта. Символы налегали друг на друга, переплетаясь иногда столь причудливо, что стоило большого труда рассмотреть, что же там на самом деле. А легкая рябь на воде еще больше усложняла эту задачу.

Старшая наставница уже некоторое время сидела на краю чаши, внимательно глядя на поверхность воды. Она чуть покачивалась, прикрыв глаза, словно в трансе. Опираясь одной рукой о посох, в другой она держала маленький белый камешек. Губы ее слегка шевелились — волшебница проговаривала в уме заклинание. Договорив последние слова до конца, она быстро бросила камешек в воду. Создавшееся внутри подводное течение, с помощью которого вода под напором поступала в фонтан, отклонило камешек от прямой траектории, опустив на грань двух сплетенных фигур.

Подавшись вперед, волшебница впилась взглядом в символы.

— «Огонь», — медленно произнесла она. — А рядом — «человек». Что бы это могло значить?

Она посмотрела на близлежащие фигуры — ноги «человека» находились как бы в пламени «костра», который сам, в свой черед, как бы вырастал из ветвей «дерева», а в руках «человек» держал «меч» и «перо». «Перо» соединялось с фигурой «птица», а «меч» соприкасался с «чашей», из которой выливалась струя «воды». И так далее. Но ключевыми были именно «человек» и «огонь».

— Это может означать что угодно, — проворчала Видящая. — Кто-то связанный с огнем? Или огонь вызовет к жизни кого-то? Хм… Надо повторить.

Она пошарила в кармане балахона и извлекла второй камешек, точную копию первого. Правила допускали трижды подряд задавать один и тот же вопрос и толковать ответ в зависимости от того, сколько выпало вариантов. На сей раз наставница подбросила камешек повыше. Он мелькнул белой молнией и с бульканьем ушел под воду.

— «Меч!» — Наклонившись, волшебница убедилась, что на этот раз ответ однозначный. Символ «меч» обозначал оружие или войну. В сочетании с «человеком» и «огнем» это значило войну. Но волшебница пришла совсем за другим ответом.

— О Покровители! Мы можем не выдержать новой войны! — проворчала она. — Вы, видимо, чересчур высокого мнения о наших силах, раз даете такой ответ! Попробуем в третий раз.

Она с дрожью протянула руку с последним камешком над чашей с водой. Если и третий символ не прояснит ситуацию, то придется признать, что она запуталась и не может вывести Орден из того тупика, в котором он оказался. Без медиумов Видящие могут скоро лишиться запасов магической энергии. Они пока еще в силах создать сложное заклинание, но в случае войны очень быстро израсходуют свои запасы и окажутся практически бессильными.

— О Покровители! Где нам найти Силу? Подскажите ее источник! — уже не тратя времени на прочтение полного текста заклинания, произнесла волшебница вслух и бросила камешек в воду.

Она долго не решалась посмотреть, куда он упал, а когда взглянула, то выругалась и с чувством хватила кулаком по мраморному бортику чаши. Ибо третий камешек упал точно на символ «чаши», который можно было трактовать по-разному — это и «магия», и «источник», и «сосуд», и даже «хранилище». То есть Покровители как бы признали, что Орден Видящих нуждается в источнике магической силы, но и только.

— Как? И это все? — От разочарования волшебница заговорила, обращаясь к фонтанчику. — Я что, зря битый час тут торчала? Мне нужны результаты! Нужен точный ответ! А что я получаю? Набор знаков, никак не связанных друг с дру…

Она осеклась и пристальнее вгляделась в упавшие камешки. «Человек», «огонь», «меч», «чаша» — источник/магия, оружие, война и…

— Нет! Этого не может быть! — прошептала она. — Вы смеетесь надо мной, Покровители? Мы зря приносили вам жертвы, зря молились и совершали мистерии? Источник магии — это воин? Тот, кто владеет оружием? Я не понимаю! Я совершенно не понимаю!

Она вскочила и заходила по залу. Эхо ее шагов металось под сводами, подол балахона развевался в такт шагам. Она яростно стучала посохом о пол, чуть ли не высекая искры. Старшая наставница Ордена Видящих была в гневе и злилась еще больше оттого, что не знала, на ком его выместить. Она была в тупике и не видела выхода.

Она долго собиралась с мыслями, долго уговаривала себя рискнуть и перестать бояться. Но память о минутах слепоты была все еще свежа, тем более если помнить, что в один прекрасный день она может навсегда лишиться зрения. Но иного выхода не было. Девушка-послушница, запертая в высокой башне одного из замков на Коралловом Острове, чувствовала себя птицей, запертой в клетку, пленницей, отчаянно мечтающей о свободе. Она должна была что-то предпринять, чтобы вырваться из заточения.

Нет, на сей раз не было никакого предсказания или предчувствия. Просто девушка откуда-то знала, что нельзя лишать кого бы то ни было свободы. Если бы леди Свирель, вместо того чтобы запереть ее, позволила беглой монахине всюду бродить по замку, она по-другому относилась бы к своему положению.

«Я просто должна узнать, что меня ждет здесь! — уговаривала себя девушка. — Я долго не буду пророчествовать — только одним глазком подсмотрю, и все! Если сделать все быстро и аккуратно, я же не ослепну!»

«Но матушка-наставница ведь не сказала, как скоро ты ослепнешь совсем! — возразила она самой себе. — А вдруг это может случиться в любой момент? Вдруг ты увидишь, что лишилась зрения и до конца своих дней обязана оставаться тут? Ведь, слепая, ты окажешься в полной власти леди Свирель!»

«Но я должна рискнуть! Сидеть тут и ждать невыносимо! По крайней мере, я успею заранее смириться со своей участью…»

«А если просто запастись терпением? Зрение не стоит глупого риска. Ты можешь все узнать через несколько часов, не рискуя ничем!»

«Эти несколько часов я буду мучиться от страха и неизвестности! — упрямо твердила девушка. — Я должна рискнуть!»

И в конце концов она согласилась сама с собой.

Для того чтобы пророчествовать, не было нужды в специальных магических обрядах, заклинаниях или особых действиях. Прорицатель задавал вопрос, сосредотачивался—и через некоторое время перед его мысленным взором всплывали картины будущего. Зрячим для этого нужно было хотя бы ненадолго закрыть глаза или оказаться в темноте. Слепым не было нужды даже сосредотачиваться — они и без того все прекрасно видели внутренним зрением.

…Сначала мелькали какие-то неясные образы — лица, мебель и предметы быта, колонны и широкие лестницы. Потом все потемнело — она оказалась то ли в подвале, то ли в часовне глубокой ночью. В руке ее был нож, губы шептали древние заклинания. Рядом стояла леди Свирель с чашей, в которую с ножа капала жертвенная кровь.

А потом сразу, без перехода — яркий, залитый солнцем луг. Она бежала по этому лугу к видневшемуся вдалеке лесу и слышала за спиной приближающийся лай собак и крики охотников. Все было словно во сне — ноги отказывались слушаться, словно ватные, а лес не приближался ни на шаг, хотя она выбивалась из сил. И как во сне, не было сил оглянуться — оставалось лишь покрываться холодным потом от страха, слыша приближающийся лай собак, и надеяться, что успеешь проснуться.

— Нет! Я не хочу! — закричала послушница во всю силу легких, разрывая сон-пророчество. Перед глазами опять была темнота, но видение яркого луга стояло перед мысленным взором. Она видела, куда бежать. Значит, еще не все потеряно.

— Я сделаю все, что в моих силах, — яростно прошептала девушка в пространство. — Я пока еще не знаю, что надо делать, но обязательно это сделаю.

С этими словами она на ощупь добралась до своей постели и легла, не раздеваясь. Несмотря на тяжелые картины, видение будущего подействовало успокаивающе, и вскоре послушница крепко спала.

Когда вечером леди Свирель зашла, чтобы принести своей пленнице ужин — на сей раз это была запеченная рыба, обложенная со всех сторон овощами и зеленью, — ее встретила не робкая девушка, а спокойная и уверенная в себе молодая женщина, настоящая волшебница, осознающая свои силы и умеющая ими пользоваться. Она сидела на лавке, сложив руки на коленях, и встала при виде леди с подносом.

— Тебе уже лучше, дитя мое? — с улыбкой поинтересовалась леди Свирель.

— Намного лучше, миледи, — ответила девушка и заинтересованно посмотрела на поднос. Кроме рыбы там было два ломтя хлеба и небольшой кувшинчик с молоком. — Вам нет нужды брать на себя лишние хлопоты — поскольку мы не находимся в данный момент в Ордене, я считаю, что должна есть и пить то же, что едят и пьют все ваши домочадцы. Так что, если вы позволите, я бы спустилась к столу.

— Сожалею, но ужин уже закончился, — улыбнулась леди Свирель. — Я отпустила всех.

Послушница посмотрела на окошко. Вечерняя заря только разгоралась, а это значит, что либо ужинают тут раньше обычного, либо трапеза закончилась очень быстро.

— Я очень давно не покидала Ордена, — промолвила она беспечно. — И совсем забыла, как живут мои сородичи. В Ордене мы ужинали уже после заката и сразу отправлялись отдыхать.

— А у нас еще много дел, — подхватила беседу леди Свирель. — Замок заснет только через три часа, не раньше!

— Он, наверное, очень маленький? — Девушка придвинула к себе поднос и начала есть рыбу, ломая ее кусками. — Или война докатилась и до вас?

— Увы, да. Многие мои рыцари нашли свою смерть на поле боя, — вздохнула леди Свирель. — Но мой замок очень большой! Мы находимся в поместье-столице Кораллового Острова. И мой замок — один из немногих, которые мы восстановили в числе первых. В самом поместье до сих пор есть пустые замки — все их обитатели погибли или уведены темноволосыми в рабство!

— Когда была война, меня и других послушниц скрыли в надежном месте, — промолвила девушка. — Мы ни одного темноволосого в глаза не видели, но много слышали о них. Мы готовились сражаться, если придет нужда.

— Мы тоже готовились сражаться до последнего! — Глаза леди Свирель грозно сверкнули. — Я сама, спрятав детей в надежном месте, вернулась, чтобы сражаться плечом к плечу со своими супругом и братьями, но опоздала. Мои братья и племянники погибли. Мой супруг пропал без вести. Из всего моего рода уцелели только я, мои дети и моя мать, которую я оставляла с малышами. У меня сын и дочь, — добавила она с тайной гордостью матери. — Мой сын — наследник огромной династии, поскольку других потомков мужского пола не осталось. Ах, до чего несправедлива жизнь! Эти темноволосые убивали наших мужей, насиловали наших сестер и дочерей, а мы теперь вынуждены им кланяться и называть своими господами! В то время как еще в детстве моей матери это были всего лишь рабы. И допустить, чтобы нами правил потомок рабов? Потомок животных, которые нам прислуживали? Как могли мы, Перворожденные, эльфы, пасть так низко? Свобода и честь — вот то, без чего мы не можем жить! Нас лишили чести и свободы! И все из-за кучки трусов, которым лишь бы животы набить! Они готовы целовать ноги даже гоблинам, лишь бы те оставили им их жалкие жизни! А мы поддались уговорам кучки трусов — и вот, пожалуйста! Радужного Архипелага больше нет, а есть только Империя Ирч! Мы — подданные орков! Тьфу! Даже думать об этом противно! Поработители! Захватчики! Ну скажите, что я не права?

— Вы правы, — медленно кивнула послушница. — Но разве…

— Ах, милая, это же очевидно! Неужели вам в Ордене ничего такого не рассказывают?

— Рассказывают, но я — простая послушница. Я даже не поднялась на вторую ступень, а это значит, что мне не по чину знать слишком много.

Лицо у леди Свирель при этих словах как-то странно дрогнуло, словно она испытала разочарование, но в следующий миг перед молодой девушкой опять была благовоспитанная леди, хозяйка поместья и радушная госпожа.

— Как бы то ни было, но это противоестественно, чтобы мы, Перворожденные, подчинялись каким-то порождениям Тьмы! — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Орки — суть ошибка природы. И я молюсь всей душой, чтобы эта ошибка была исправлена. Надеюсь, что Покровители помогут нам в этом.

— Да будет так, — вздохнула послушница.

— Вы очень устали, моя милая, — без всякого перехода промолвила леди Свирель. — Простите меня за этот разговор. Отдыхайте. Я оставлю вас до утра.

— Прошу вас! — Девушка бросилась следом. — Позвольте мне хотя бы прогуляться по галерее, на которую выходит моя дверь. Я умираю от скуки в четырех стенах. Пожалуйста!

— Уже поздно. Через несколько минут я отдам приказ тушить огни! — возразила леди Свирель. — К тому же тут нет галереи. Есть только лестница, слишком крутая, чтобы ходить по ней в темноте. Но я обещаю, что ваша скука рассеется уже завтра. Я лично позабочусь об этом. А пока — отдыхайте!

Она низко поклонилась послушнице, складывая руки в просящем жесте, и та со вздохом благословила свою тюремщицу — она столько раз видела этот жест у других Видящих и столько раз слышала, что в этом нельзя отказывать, что сейчас это получилось у нее машинально. Получив благословение, леди Свирель расцвела в улыбке, послала молодой волшебнице воздушный поцелуй и заперла дверь, оставив девушку в полном одиночестве.

До заката было еще далеко, и пленница устроилась на подоконнике, подтащив к окну лавку. Он был покатым, так что сидеть не получалось. Опершись локтями и глядя по сторонам, девушка все время думала об одном и том же — что принесет ей новый день.

«Ничего хорошего, я думаю! — сказала она себе. — Если видение жертвенного ножа и чаши для сбора крови не было бредом, то леди наверняка предложит мне попробовать свои силы в черной магии. Одно дело, если она прикажет заколоть курицу или ягненка — я много раз видела, как режут жертвенных животных. Совсем другое, если речь идет о ком-то разумном!»

Конечно, черная магия существовала. Хотя никогда не слышала о ее существовании — как-никак она действительно была слишком молода и необразованна, чтобы ей стали доступны кое-какие тайны Ордена, — но, если бы послушница задала этот вопрос какой-нибудь старшей Видящей, она бы узнала о существовании в прошлом нескольких магических Орденов, одним из которых был Орден Жизни-Смерти или Йови-Тало. Адепты этого Ордена действительно практиковали черную магию, на основе которой впоследствии выросла некромантия, широко распространенная у людей. Король Торандир разгневался на магов и приказал уничтожить их, волшебницы, которые позже основали Орден Видящих, помогали уничтожать собратьев-магов, но кое-какие их труды и записи уцелели. Другое дело, что ими практически не пользовались — ведь главной целью Ордена Видящих был все-таки поиск Золотой Ветви. Магию мертвых, как и боевую магию, наследие Ордена Меана-Огня, практиковали всего несколько волшебниц, да и то в рамках общего развития. Но у простых эльфов о возможностях волшебниц часто ходили удивительные легенды. И некромантия иногда играла в них ведущую роль.

«Только бы мне не пришлось приносить в жертву ребенка! — думала послушница, глядя в окно. — Я этого так не хочу!»

«А ведь придется!»

Девушка вздрогнула и схватилась за лицо, закрывая глаза пальцами. Голова закружилась, и она оперлась локтями на подоконник, чтобы не упасть на пол. Картина, представшая перед ее мысленным взором, была настолько четкой, что она даже ощущала в ладони костяную рукоять ножа и слышала потрескивание пламени факелов. И сдавленный детский плач…

Ребенок-альфар — мальчик от силы трех-четырех лет — лежал связанным на импровизированном жертвеннике в окружении факелов. Рот его не был заткнут, но от страха он боялся плакать или кричать и только хныкал и постанывал, глядя на двух женщин. Леди Свирель ждала, держа наготове чашу для крови. Кровь нужна будет для того, чтобы сварить зелье, предназначенное для умерщвления другого ребенка.

«Я не хочу, чтобы он жил! — словно услышала послушница голос своей тюремщицы. — Он мешает мне! Он мешает моему сыну! Пока он жив, мне не видать власти, не видать богатства и почестей. Я — сестра Наместника и должна стать его преемницей. У моего брата не может быть других наследников, кроме моего сына, его родного племянника! Я так хочу! И я готова держать тебя тут, волшебница, под замком, до тех пор, пока ты не подчинишься мне и не согласишься помочь мне уничтожить этого ублюдка!»

Послушница не удивилась, услышав мысли леди Свирель. Многие знатные эльфы практиковали телепатию, не являясь при этом магами. Услышать чужие мысли — самое простое. Труднее внушить другому свои помыслы и заставить поступать согласно им.

Судя по тому, как плавно продолжали течь мысли хозяйки поместья, постепенно перетекая из одной в другую, она не подозревала о том, что послушница подслушивает ее. Прижав пальцы к плотно закрытым векам так, что стало больно, девушка словно обрела новое зрение. Теперь она смотрела словно глазами леди Свирель — как та идет по замку, заглядывая в помещения для прислуги и в прочие комнаты. Всюду, несмотря на ее обещание приказать тушить огни, продолжалась жизнь. Служанки прибирали комнаты, другие альфары пряли или ткали, третьи занимались детьми или любезничали с рыцарями, среди которых было несколько альфаров. Леди прошла по всему замку, иногда останавливаясь и заговаривая со слугами или домочадцами, и наконец вышла на задний двор, после чего, не подозревая о том, что за нею мысленно следует пленная Видящая, направилась прочь от своего замка.

Как и многие замки знатных эльфов, ее замок соединялся с другими замками крытыми переходами, галереями, мостами или общими внутренними дворами. Леди Свирель шла в полном одиночестве, время от времени озираясь по сторонам, поэтому послушница, как ни старалась, не могла запомнить дорогу — четко она видела лишь то, на что в данный момент смотрели глаза леди Свирель. Остальное словно расплывалось в дымке.

Миновав собственный двор, леди Свирель через парк добралась до соседнего замка. Тот был почти в два раза меньше ее владения, и на всем вокруг лежала какая-то печать запустения, словно хозяева вдруг перестали все чинить и прибираться. Крепостная стена в трех местах была проломлена, и сорняки уже начали разрушительную работу. Несколько окон были выбиты, крыши местами обгорели.

Здесь леди ненадолго притаилась, терпеливо что-то высматривая, и дождалась.

Из-за угла донжона вышла женщина-альфар в старом платье. Она озиралась по сторонам и что-то кричала. К сожалению, звуки не были слышны «подсматривающей» послушнице, и ей пришлось сосредоточиться, чтобы разобрать, что женщина выкрикивает два имени:

— Лорри! Сигри!.. Ну где эти мальчишки? Сигри! Лорри! Быстро домой!

Она звала недолго — откуда-то выбрались два мальчика-альфара и бегом бросились к ней. Старшему было около семи лет, младшему… Младший был тот самый ребенок, которого девушка «видела» на алтаре. Они бросились к матери, и та отвесила два быстрых шлепка.

— Сигри! — сердито выговорила она. — Как тебе не стыдно? Я же велела тебе присматривать за братом! Почему вы убежали в развалины? Если вы будете так себя вести, то вас поймают и съедят злые орки! Они специально прибыли сюда, чтобы смотреть и караулить непослушных мальчишек! И тех, кто не слушается родителей, они едят! А теперь пошли домой! Давно пора ложиться спать.

Взяв сыновей за руки, она повела их за угол, продолжая ворчать. Дети послушно плелись рядом.

Леди Свирель быстро обернулась в ту сторону, откуда прибежали мальчишки. Там высилась еще одна крепостная стена, из-за которой торчали кроны старых деревьев. Позади них стоял еще один замок — такой же старый и заброшенный, как и тот, в котором жили альфары.

«Все устраивается как нельзя лучше! — мелькнула мысль леди Свирель, когда та, еще немного осмотревшись, направлялась назад. — Теперь дело за малым — за этой девчонкой. Ну ничего…»

Послушница усилием воли разорвала контакт. Боль была такой сильной, что она не удержалась на подоконнике и упала на пол, ударившись боком. Перед глазами заплясали цветные звездочки, но тьму они не разогнали.

Помогая себе руками, девушка кое-как уселась на полу, прислонившись спиной к стене возле скамьи. Ее била нервная дрожь. Она была в ловушке. Леди Свирель задумала что-то ужасное. Она хочет с помощью черной магии решить свои дела. Но у нее ничего не получится.

«Только бы мне прозреть! — подумала она, сжимая кулаки. — Только бы снова начать видеть! Я не останусь здесь ни одной лишней минуты. Я смогу!»

Она долго сидела на полу, строя различные планы, и не заметила, как уснула. Все равно перед глазами была сплошная темнота.

Глава 16

Когда она открыла глаза, было раннее утро. Серый рассвет вползал в комнатку, где, скорчившись на полу, лежала послушница. Девушка с трепетом рассматривала свои руки, радуясь тому, что снова прозрела. Но долго рассиживаться она не стала — вместе со зрением вернулись и воспоминания о вчерашнем дне. Замки обычно просыпались очень рано — вставали слуги, чтобы растопить печи и замесить тесто для утренних хлебов, скотники кормили животных и доили коров, дневная стража сменяла ночную. Хозяйка замка просыпалась вслед за слугами и следила, чтобы все было сделано правильно и в срок. Так что леди Свирель недолго осталось нежиться в постели. А у волшебницы не было и минутки. Действовать следовало немедленно.

Замок, в котором она была пленницей, возвели на совесть еще в те времена, когда в каждом замке была своя волшебница. Он до сих пор носил следы охранного заклятия, которое не позволяло никому, кроме хозяина, отпереть его. Но на самой двери такого заклинания не было, и девушка воспользовалась этим. Один за другим она смогла вытянуть гвозди, и дверь рассыпалась на отдельные доски. К сожалению, ей это с непривычки стоило таких сил, что она еле смогла перешагнуть образовавшуюся груду.

Леди Свирель была права — маленькая площадка переходила в крутую лестницу, ведущую куда-то вниз. Окошек в стенах не было, факелы отсутствовали, и в проходе царила темнота. Держась руками за стены, послушница стала быстро спускаться вниз, думая только об одном — лишь бы не споткнуться.

Добравшись до последней ступени, она остановилась, переводя дух. Беглянка была слишком ошеломлена, чтобы осматриваться по сторонам. Так что она просто не знала, куда идти.

Замок действительно уже проснулся — где-то слышались шаги и голоса слуг-альфаров. Лестница заканчивалась в небольшом зале, куда выходили с двух сторон еще две лестницы — одна вела наверх, а другая куда-то вниз.

Двойной ряд колонн давал отличное укрытие. Прячась за ними, послушница добралась до лестницы, ведущей вниз. Несмотря на то что не так уж много времени прожила в замках — Обитель Ордена не в счет, она строилась совсем по иному плану, — девушка знала, что покои хозяев находятся обычно наверху. Значит, ей нужно идти вниз. Там был выход, там было спасение, но там же сейчас много слуг. Они могут заметить ее…

Никто не заметит, если она станет невидимой! Девушка прижала ладони к груди, сосредотачиваясь и пытаясь вспомнить нужные слова. Совсем раствориться в воздухе у нее не получится, но хотя бы никто не станет обращать на нее внимания, пока она будет молчать и вести себя тихо. Любой вырвавшийся у нее звук разрушит заклятие.

Прочитав заговор до конца, девушка выскользнула из-за колонны и быстрым шагом, крадучись, сошла вниз, в большой передний зал. Отсюда было несколько путей — либо по той лестнице, по которой она пришла, обратно, в жилые покои, либо прямо в большой пиршественный зал, либо на кухню и к помещениям для прислуги. Ей нужен был последний вариант — мимо комнаток для слуг к черному ходу, который сразу выходил на скотный двор.

Здесь уже было полно народа — на кухне суетились повара, несколько рыцарей бродили по нижнему залу, переговариваясь между собой и окликая служанок. Хлопали двери — слуги метались туда-сюда по делам. Тащили из кладовых снедь — масло, муку, соль и приправы. Кто-то, прыгая через три ступеньки, помчался наверх с докладом хозяйке. Девушка осторожно кралась вдоль стены, задержав дыхание.

Ей снова повезло — она сумела незамеченной добраться до черного хода, но тут случилась неприятность. Дверь хода внезапно распахнулась, и на нее налетела служанка, несшая ведро с молоком. Обе от неожиданности вскрикнули. Служанка взмахнула рукой, и добрая половина молока окатила послушницу.

— Смотреть надо, куда идешь! — цыкнула она на девушку.

— Простите, — пролепетала та, стараясь вжаться в стену, — я нечаянно… Я тут случайно и… Простите!

Служанка пристальнее вгляделась в девушку. Простое синее платье только цветом и скромным фасоном напоминало балахоны Видящих. В остальном перед альфарой была девушка из небогатой семьи.

— А ты кто такая и откуда взялась? — поинтересовалась она.

— Я случайно… — Послушница попыталась протиснуться мимо собеседницы. — Я тут в гостях. Мне срочно нужно на воздух.

— А у кого ты в гостях? — спросила альфара, но девушка уже бегом бросилась прочь.

Сердце билось где-то в горле. Из-за нелепой случайности ее заметили. Она знала, насколько болтливы слуги, и не сомневалась, что сейчас молочница расспрашивает о ней всех встречных и поперечных. Молодая эльфийка у кого-то в гостях — для прислуги это было событием в монотонной жизни. В бытность послушницей и ученицей она сама точно так же жадно хваталась за любую новость и подолгу обсуждала ее с подружками. Еще несколько минут — и болтовня слуг о какой-то незнакомке дойдет до леди Свирель.

Прятаться и возобновлять заклятие не имело смысла — она только потеряет время. Не обращая внимания на окрики скотников, девушка кинулась через задний двор прочь. Выбежав к парку, она в нерешительности остановилась. Несмотря на то что вчера «подсмотрела» за леди Свирель, она плохо запомнила дорогу. Кажется, надо идти через парк к тем видневшимся за деревьями каменным аркам. Или нет? Куда ей бежать? К альфарам из разрушенного замка, чтобы предупредить о грозящей одному из детей опасности? Или вперед наудачу в надежде, что первый встречный поможет ей спастись?

Пока она раздумывала, сзади что-то изменилось.

— Да вон она! На аллее! — послышался чей-то голос. Девушка обернулась. Молочница указывала на нее двум рыцарям. Один из них махнул рукой:

— Леди, идите сюда! Нам нужно…

Не дослушав, девушка сорвалась с места и опрометью бросилась прочь. Сзади затопали шаги погони.

Страх погнал послушницу напрямик через парк. Она рвалась сквозь кусты, пересекала поляны и огибала стволы деревьев, топча иногда запущенные клумбы. Каменные арки, которые она видела за деревьями, встали перед нею неожиданно — это оказался акведук, и он внизу представлял собой сплошную стену, перелезть через которую у нее не было сил. Девушка побежала вдоль этой стены, молясь, чтобы нашлась щель или лазейка.

Каменная стена вильнула влево, а перед нею выросла одинокая башня из красного камня. Добротная новенькая дверь не поддалась ее отчаянным рывкам, и послушница помчалась дальше.

Здесь снова был парк, но еще более запущенный, чем тот, что принадлежал леди Свирель. Трава поднималась до колен, в ней было полно сорняков. Кусты разлохматились, там и сям валялись поломанные ветки деревьев, а клумбы почти выродились. Когда девушка пробиралась через заросли, ветки хлестали ее по лицу, она порвала платье о колючий кустарник.

Неожиданно перед нею вырос еще один забор — на сей раз полуразрушенная крепостная стена соседнего замка. Подобрав подол, послушница полезла на стену в том месте, где пролом был больше. Счастье, что в траве валялось несколько камней. Она встала на один из них и смогла перебраться на ту сторону, еще шире порвав при этом платье.

На той стороне оказался задний двор разрушенного войной замка. Жуткое зрелище предстало перед девушкой. Когда уцелевшие жители возвращались в свои дома, они убирали тела погибших защитников, но сюда приходить было некому. Обглоданные зверями и птицами-падалыциками, в траве, что пробилась из утоптанной земли, лежали кости.

— Нет! — простонала девушка и полезла поскорее назад. Ей было все равно, что за нею погоня: лучше живые, чем мертвые. Выбравшись и больно ударившись ногой, так как с этой стороны не было камней и пришлось прыгать, она снова пустилась в бега.

Ей уже давно стало понятно, что она заблудилась: замок, где жили альфары, был совсем в другой стороне. Видимо, она не туда свернула у акведуков.

Прислушиваясь к звукам вдали — леди Свирель уже должна была выслать за нею погоню, — девушка брела куда глаза глядят. Она не знала, куда идти: на Коралловом Острове она никогда не бывала, ее родина лежала намного западнее. И она вообще не представляла, что делать.

Три рыцаря выбежали из-за какого-то низкого строения, озираясь по сторонам.

— Вон же она! — воскликнул один из них, увидев послушницу. — Госпожа, идите к нам! Скорее!

Видимо, леди Свирель подняла на ноги всех, чтобы поскорее отыскать беглянку. Девушка развернулась и помчалась прочь, бессознательно стараясь держаться подальше от жилья и пробираясь в парки, которые окружали каждый замок.

За деревьями замелькали обгорелые крыши одного из заброшенных замков. Беглянке показалось, что это там леди Свирель подсматривала за мальчиками, и она свернула в ту сторону. Ноги ее подкашивались от усталости, в боку кололо и болело, а горло саднило и першило. Она не знала, что будет делать дальше, если выяснится, что и тут ей опасно оставаться.

Деревья стали расти пореже, впереди показалась широкая дорожка, на которую с противоположной стороны навстречу девушке практически одновременно с нею вышли несколько орков.

Послушница никогда не видела их так близко. Высокие, плечистые смуглые воины с татуированными лицами и мощными руками, они шагали по трое, держа строй. Впереди шел один орк. Он резко остановился и вскинул руку с растопыренными пальцами.

Все страшные рассказы, которыми пичкали учениц и послушниц в Ордене, мгновенно всплыли в памяти. Ужас при мысли о том, что все это может случиться с нею, был настолько велик, что девушка просто опустилась на колени, почерневшими от страха глазами глядя, как к ней подходят чужие воины.

— Ты что здесь делаешь? — гортанным голосом обратился к ней один из них. — Уходи отсюда, а не то пожалеешь!

Рука его вызывающе легла на рукоять его талгата, и послушница застонала от ужаса.

— Цыц, Брехт! — осадил воина главный. — Война закончилась. Мы не воюем с девчонками… Откуда ты взялась? Что случилось? — спросил он у послушницы намного мягче, чем его предшественник. Но девушка лишь помотала головой, не понимая, чего от нее хотят.

— Она сумасшедшая, — проворчал орк по имени Брехт. — Вот увидите…

Но его не слушали. Орки с двух сторон под локти подняли девушку и повели за собой. Послушница брела покорно, еле перебирая ногами. Она не хотела посмотреть свое будущее — и потому, что в равной степени боялась леди Свирель и орков, и потому, что не хотела остаться слепой в чужих руках.

Лорд Эльгидар был раздражен — и не столько потому, что совещание окончилось неудачей (заговорщики без толку проспорили почти два часа и разошлись ни с чем), сколько тем, что до рассвета оставалось всего четыре часа, и он никак не успевал выспаться. Была у него такая слабость — любил Наместник Нефритового Острова вздремнуть подольше. И сейчас он спешил в свои покои, решив приказать слугам не беспокоить его до тех пор, пока он сам не позовет их. Пусть молчат или обходятся без него — что бы ни случилось. Лорд Эльгидар уже мечтал, как растянется на простынях, и появление в темном коридоре Видящей воспринял как прямую угрозу своим мечтам.

Волшебница молча заступила ему дорогу, и Наместник остановился, стискивая кулаки.

— Мой лорд, — обратилась она, — у меня для вас важное сообщение.

— Ну чего еще случилось? Ваши наставницы из Обители наконец решили действовать? — не без раздражения поинтересовался лорд Эльгидар.

— Все намного серьезнее и важнее. Я подозреваю, что у вас завелся предатель. Кто-то подслушивает ваши совещания. И этот «кто-то» может вам помешать в решительный момент.

— Короче! Что ты знаешь? — Сон у молодого Наместника как рукой сняло.

— Пока ничего. Я только видела кое-кого, кто мог подслушивать наше сегодняшнее собрание. Мне не удалось опознать его, как не знаю я и того, зачем ему это нужно. Но обещаю выяснить как можно скорее!

— Делайте все, что считаете нужным, госпожа! — воскликнул лорд Эльгидар. — Если вам нужна будет моя помощь, я буду рад ее оказать! Я сам и все мои рыцари в вашем распоряжении! Приказывайте! Я лично снесу голову шпиону.

— Не горячитесь, мой лорд, — улыбнулась Видящая. — От вас требуется пока не подавать вида, что вы что-то знаете. Иначе шпион может вас заподозрить. Я постараюсь подготовить ловушку и, когда все будет готово, я вас предупрежу.

На этом они расстались. Лорд Эльгидар отправился в свои покои, а волшебница еще долго, до рассвета, бродила по спящему замку, стуча посохом и напряженно размышляя. Если бы кто-то мог нарушить ее уединение, он бы видел, как Видящая время от времени принималась что-то бормотать себе под нос — то ли ругалась сквозь зубы, то ли молилась о чем-то. Но она не бродила по замку просто так — словно гончая, она шла по следу таинственного шпиона, пытаясь проследить, куда и зачем он ходил.

Попетляв по замку, выбравшись к часовне и даже спустившись ненадолго в парк, незримый для других путь вывел ее на женскую половину замка, где окончился перед дверью в небольшую каморку. Зажмурившись, Видящая несколько секунд стояла под нею, шепча какие-то заклятия, а потом тихо, не скрипнув ни одной половицей, пошла прочь. Все это она проделала так тихо, что тот, кто без сна лежал поперек кровати, закинув руки за голову, даже не заподозрил, что его посетила незваная гостья.

Ее привели в темный зал, где когда-то устраивали пиры и приемы владельцы замка и где сейчас располагались холостые орки-воины. Посмотреть на находку сбежалось все население — здесь жило тридцать взрослых мужчин, восемь женщин и полтора десятка детей, большинство из которых появились на свет уже на Коралловом Острове. Орки вернулись на землю Архипелага, туда, где их предки несколько тысяч лет были рабами, чтобы жить наравне с прочими.

— Эй! — Предводитель воинов, державший девушку за локоть, махнул рукой одной орчихе. — Позаботься о ней! Она, кажется, не в себе.

— Вот еще, — вскинула подбородок та. — Пусть за нею присмотрит Хасса — у нее меньше забот! А мне ребенка кормить!

Орк не смутился и махнул рукой другой женщине, которая приблизилась вперевалочку и взяла послушницу за руку. Та содрогнулась, когда темные сильные пальцы сомкнулись на ее запястье.

Холостые воины устроились прямо на полу, используя для лежанок скамьи, где раньше сидели пировавшие эльфы, разобрав или спалив в очаге остальную мебель. Семейные ютились в близлежащих помещениях — по семье в комнате. Дети — большинство были совсем маленькими — носились повсюду или ползали по комнатам, играя немудреными игрушками, вырезанными из дерева или плетенными из коры и ниток.

Орчиха Хасса привела послушницу в свою комнату, где в углу копошился всего один малыш, и усадила на низкую скамейку. После чего осторожно потянула с нее платье.

— Дай мне, — сказала она, подкрепляя каждое свое слово жестом. — Я его постираю и зашью. Видишь — рваное?

Подол действительно был разорван в двух местах, один рукав держался на трех нитках, юбка была заляпана грязью и покрыта каменной пылью.

— Надень это. Понимаешь — это! — Орчиха протянула ей желто-серую тунику и пестрое полотнище, жестами показав, что с этим делать. — Ты меня понимаешь?

Язык орков оказался довольно понятным — по сути, это был тот же эльфийский, но орки произносили многие слова гортанно и, кажется, совсем не пользовались мягким знаком. Уступая Хассе, послушница переоделась, и та унесла ее добро, небрежно скатав в ком. Оставшись одна, девушка вдруг почувствовала себя такой одинокой и брошенной, что сама не заметила, как слезы потекли по ее щекам. Вернувшаяся Хасса всплеснула руками и кинулась вытирать ее щеки.

— Не надо плакать! — запричитала она. — Я ее верну! Постираю и верну! Мне чужого не надо! У меня все есть! Я — из касты кузнецов!

Она произнесла эти слова с такой гордостью, что послушница невольно заинтересовалась:

— Из какой касты?

И тут она узнала вещь, о которой ей никто не рассказывал в Ордене и вряд ли кто из Видящих знал об этом. Ибо орки делились на четыре касты — по числу «пород домашних животных», какие существовали в то время, когда орки еще были рабами.

Высшей кастой были воины — потомки гладиаторов, высокие, мускулистые воины с развитым телом, прирожденные бойцы. Как говорили, в жилах некоторых гладиаторов текла кровь эльфов. Воины когда-то возглавили восстание — именно среди них долгое время скрывался сын кузнеца Гарбажа, — и с тех пор вожди всех племен и государств тоже выходили из касты воинов. Воином был и нынешний император, а также его противник, Верховный Паладайн Золотой Ветви.

Второй кастой были кузнецы — ибо орки издавна слыли искусными ремесленниками. Кузнецами считали себя и ювелиры, и оружейники, и ткачи, и прочие мастеровые. Они были немного мельче ростом и не такие развитые, как воины, ибо здесь их бывшие хозяева ценили не рост и силу, а мастерство.

Третьей кастой по значению были домашние орки — потомки прислуги. Среди них единственных встречались светловолосые, рыжие и шатены, ибо в жилах некоторых из них текла кровь светлых альфаров, а знатные эльфийки любили окружать себя красивыми вещами и ценили в домашней прислуге привлекательную внешность. Они же были и самыми малочисленными, потому что во время восстания многих домашних рабов перебили эльфы из опасения, что они предадут своих хозяев.

Самой низшей кастой были фермеры — низшей не только по сравнению с остальными. Они и внешне были низкорослыми, сутулыми и довольно грубыми, ибо они единственные вступали в браки с урюками и даже троллями. Во времена рабства фермеры возделывали землю, ухаживали за скотом и использовались для тяжелых работ. И, получив свободу, фермеры не изменили свой привычный образ жизни — только теперь плоды их трудов доставались самим же оркам, а не эльфам.

Здесь, в этом замке, было два десятка воинов и несколько представителей других каст — в основном фермеры и кузнецы. Женщиной из касты воинов была только супруга предводителя — та самая, которая отказалась ухаживать за девушкой.

Сам предводитель заглянул позже, когда послушница уже немного успокоилась. Он переступил порог каморки без предупреждения — двери все равно не было, ее заменял кусок грубого полотна, сейчас подвернутый на сторону, — и сел на ту же скамью, что и девушка, властным жестом велев ей оставаться на месте. Хасса же вскочила и отошла, занявшись ткачеством — в углу стоял станок, на котором была натянута основа для пестрой ткани.

— Ты отдохнула? — спросил орк. Девушка несмело кивнула.

— Успокоилась? — продолжал он. Получив новый кивок, он приказал: — Тогда рассказывай, кто ты и что случилось!

Вслед за сотником на пороге появилось несколько рядовых орков. Среди них был Брехт — тот самый, которому не понравилась эльфийка. Они рассматривали ее в упор, и девушка смущалась и краснела под их взглядами. Но сотник непреклонным тоном повторил свой вопрос, и она начала рассказывать.

Начала она с конца — как ей удалось узнать о задуманном леди Свирель некромантском действе и как она убежала, не желая в нем участвовать.

— Леди шаманка? — перебил ее сотник.

— Нет. Она просто… просто ей было это надо. Она хотела, чтобы все сделала я.

— Шаманка ты?

— Да. То есть нет. — Девушка стиснула кулаки. — Я еще не совсем… я только учусь… то есть училась, пока не… пока меня не… пока я не покинула Орден. Мне нет дороги назад, и я для вас совсем не опасна! Я никому не причиню зла. — Последние слова она произнесла совсем тихо и добавила, опуская глаза: — Пожалуйста, не трогайте меня! Мне некуда идти.

— Слышали? — Сотник подбоченился, упирая кулаки в бока. — Она шаманка! Это хорошо! Ты пока можешь остаться здесь. — Это он сказал самой девушке, после чего встал и направился прочь. Вслед за ним затопали остальные.

Хасса все это время усиленно занималась ткачеством перед вертикальным станом. Нити основы были цветными, а уток, который она пропускала, — белым, так что получалось полосатое полотно. Но когда воины вышли, забросила работу и подошла к девушке.

— Ты правда шаманка?

— Я училась, но знаю совсем немного. Я только послушница, но покинула Обитель и вряд ли…

— Это ничего. — Хасса дотронулась до ее плеча. — Мы не трогаем шаманок. Это приказ императора. Тебе у нас будет хорошо! На, выпей молока!

Она налила большую кружку и подала девушке. Та несмело сделала глоток.

— А если бы я не была шаманкой, что бы со мной было? — подумала она вслух.

Хасса рассмеялась, показав крупные белые зубы, больше похожие на оскал хищника.

— Спроси у Дедиха, — посоветовала она и отошла, опять занявшись ткачеством.

Лорд Эльгидар напрасно надеялся выспаться — он еще нежился в постели, когда порог его спальни переступила Видящая. Такой вольности не позволяла даже его законная жена, леди Отрирель, и Наместник разозлился.

— Кто тебе позволил? — начал он, закипая на каждом слове. — Я же приказал — никого ко мне не впускать!..

— Даже если речь идет о жизни и смерти? — перебила его волшебница, подходя к постели лорда. — Ты что, забыл, что в твоем замке завелся шпион? Я нашла его и могу назвать его имя.

Она наклонилась и тихо прошептала что-то на ухо лорду.

— Этого не может быть! — помрачнел он. — Ты ошибаешься, Видящая!

— Нет, я знаю правду, — улыбнулась та. — И могу доказать, что это так. Я придумала, какую ловушку можно ему устроить. Ты сам все увидишь и поймешь, что я была права.

Эльгидар мигом забыл весь свой гнев и сел на постели.

— Я слушаю!

— Только пообещай, милорд, что сделаешь все, что я скажу.

Он обещал, и волшебница вышла из его покоев. Тут бы растянуться снова на простынях и задремать, но после того, что ему сказала Видящая, лорду Эльгидару не спалось. Мрачный и злой от того, что не выспался, он встал и крикнул слугам, чтобы ему принести одежду.

Утро в замке лорда Эльдара началось так же мрачно. Вернувшийся в свои покои, Эльфин не стал ложиться, тем более что девушка-альфара в его постели спала зачарованным сном. Он не стал ее беспокоить — заклятие было легким и могло разрушиться от чужого прикосновения, — а уселся на широкий подоконник с ногами, прижавшись боком к стеклу, и так просидел до рассвета. Когда же на дворе забегали слуги, а в коридорах стали раздаваться шаги и голоса, он разбудил служанку, отослав ее выполнять свои обязанности, и вскоре сам присоединился к домочадцам Наместника.

Они встретились за завтраком и не сказали друг другу ни слова, даже не поздоровались. Леди Эльсирель с тревогой переводила взгляд с одного на другого. Она чувствовала, что между лордом и его гостем что-то произошло, но не смела спросить. Впрочем, все, кто в тот час присутствовал в трапезном зале — десятка полтора приближенных Наместника и несколько придворных дам, — тоже ощущали тревогу.

Эльфин чувствовал, что лорд Эльдар бросает на него двусмысленные взгляды, но сам нарочно даже не смотрел в сторону Наместника. Тот несколько раз заговаривал нарочито громко, выбирая темы, на которые гостю нельзя не ответить, но юноша отмалчивался, делая вид, что не слышит его. В конце концов лорду Эльдару это надоело, и он замолчал, уставившись в свою тарелку. И так глубоко ушел в свое молчание, что виночерпию пришлось дважды повторить свой вопрос — желает ли милорд еще вина. Наместник молча сунул ему бокал, так же молча осушил его в два глотка и отвернулся.

Тихий переливчатый звон, донесшийся откуда-то сверху, услышали практически все — за завтраком тишина стояла такая, что даже, кажется, мухи летали крадучись и боялись жужжать. Лорд Эльдар встрепенулся, чуть не подпрыгнул, как ужаленный. Эльфин впервые за все время поднял голову и прямо посмотрел на него. Под этим взглядом Наместник неожиданно покраснел, как мальчишка, что-то пробормотал и выскочил из-за стола, едва не опрокинув стул.

После его бегства все переглянулись и воззрились на молодого мага, но тот приканчивал свой завтрак с таким видом, словно находился у себя дома, в полном одиночестве.

Отсутствие лорда за столом — тем более когда он уходит так внезапно — достаточный повод для того, чтобы и остальные тоже покинули трапезный зал. Придворные расходились потихоньку, с таким видом, словно стали свидетелями жуткого кровавого убийства. Осталась только леди Эльсирель. Она кусала губы, набираясь смелости, чтобы заговорить с Эльфином, который даже не заметил бегства сотрапезников.

Тихо скрипнула дверь, и молодая женщина медленно поднялась. Заметив ее движение, юноша наконец-то соизволил оглянуться. В дверях главного хода, ведущего во внутренние покои замка, стоял лорд Эльдар, и выражение лица у него было очень странное.

Он и молодой маг снова встретились взглядами, и леди Эльсирель невольно подалась назад. Ей показалось, что сейчас Наместник и его гость бросятся друг на друга, выхватив мечи.

— Это… это к вам, сударь, — запинаясь, промолвил лорд Эльдар и отступил в сторону.

За его спиной обнаружились двое. Собственно, одного можно было увидеть сразу — он возвышался над эльфом на добрые две головы и был раза в три шире его в плечах. Другой, невысокий, худощавый и стройный, как девушка, сразу бросился вперед и возмущенно воскликнул:

— Ты что, решил все за нас? Куда хочу, туда иду, и никто мне не указ?

Леди Эльсирель почувствовала, что слегка сходит с ума. Наместник явно боялся молодого мага, но на того только что накричал какой-то светлый альфар, в услужении у которого находится настоящий горный тролль. Поистине мир перевернулся!

— Норрик, — Эльфин вышел из-за стола, — а с чего ты решил, что я за вас что-то решаю? Это моя жизнь, моя судьба и…

— И я не твой слуга и вообще никому не служу, — заявил тот. — И сам буду решать, куда мне идти и за кем! Вернее, за чем!

Он прошел к столу, как неживого обойдя лорда Эльдара, и остановил рванувшегося было к опустевшему столу слугу:

— Э, нет, приятель! Сначала я проверю, чем тут кормят волшебников и их учеников! — и, не дожидаясь приглашения, схватил в каждую руку по куропатке, жестом приглашая тролля последовать своему примеру.

Тот так же равнодушно прошел мимо лорда Эльдара и остановился перед Эльфином, ссутулившись и склонив лобастую голову.

— Татва воин, — прогудел он. — Татва знает, что такое честь. Лорд спас Татву, Татва должен отплатить лорду и спасти его. Тогда он будет свободен и пойдет дальше.

— И даже не надейся, — прочавкал Норрик, — что обойдешься без нас! Такое приключение случается только раз в жизни! Еще раз сбежишь без предупреждения — я обижусь! Тебе ведь без меня не найти того предателя, ну который в женском тряпье! У меня на женщин знаешь какой нюх! С десяти шагов отличу, кто настоящая, а кто — нет!

— Здесь гораздо меньше шагов, — промолвил Эльфин, кивая на лорда и леди, которые стояли, словно примороженные.

— Да? Уж не хочешь ли ты сказать, что нашел предателя?

— Нашел, — кивнул юноша, и при этих словах Наместник скривился, как от боли.

— Позволь, но у меня есть оправдание! — воскликнул он. — Я пошел на это ради брата! Я не могу допустить, чтобы Эльгидар погиб из-за своей самонадеянности! Ты же волшебник! Загляни в мои мысли и чувства и проверь, лгу ли я тебе!

— Это что, он? — Норрик всплеснул руками, роняя недоеденных куропаток и вытирая руки о скатерть. — Ах ты гад! Ну держись! Татва, взять! Ату его!

— Стойте! — Леди Эльсирель сорвалась с места. — Прошу вас, не надо! Я умоляю…

Эльфин вскинул руку — и она застыла, как парализованная. Лорд Эльдар сжал кулаки. Он метнул взгляд на двери — и те тут же захлопнулись. Волна прошла по остальным дверям, ведущим в трапезный зал, — они все закрылись, отделив пятерых заговорщиков от остального мира. Вслед за этим порыв ветра пронесся над головами собравшихся, словно накрывая их непроницаемым для посторонних глаз и ушей куполом.

Лорд Эльдар рухнул в ближайшее кресло.

— Я в твоей власти, волшебник, — промолвил он, гордо вскинув голову. — Но и перед лицом смерти я утверждаю, что не имел дурных мыслей и хотел лишь спасти брата.

Леди Эльсирель застонала и непременно бы упала, лишившись чувств, если бы не Татва, который крепко, хотя и небрежно схватил ее за локоть, таким образом приведя в сознание.

Эльфин подошел вплотную к сидевшему в кресле Наместнику. Тот сделал попытку встать, но только выпрямился, схватившись за подлокотники кресла, и твердо взглянул в глаза своему палачу. Какое-то время они смотрели в глаза друг другу. Всем свидетелям этой сцены показалось, что молодой маг наслаждается своей властью над чувствами жертвы. У него было такое лицо…

— У вас, милорд, еще будет шанс доказать свою невиновность и верность императору, — произнес он, когда молчание стало совсем невыносимым.

Лорд Эльдар наконец смог подняться на ноги.

— Я готов, — сказал он. — Я сделаю все, что угодно, чтобы вы мне поверили. Знайте — существует заговор. В сердце его — Орден Видящих, которые мечтают вернуть старые времена. И не просто «старые времена», но времена, когда эльфами правили эльфы, а не… не потомки рабов, пусть и из Золотой Ветви. Они хотят посадить на трон отпрыска боковой ветви королевского дома. Вы знаете, что существует несколько знатных семей, чьи предки были королями и принцами.

— Знаю, — кивнул Эльфин. — Мне перечислить их поименно? Лорд Отрандир Обсидиановый, лорд Эритар Жемчужный, леди Тинатирель Карбункуловая и семья самой императрицы Ласкарирэль Изумрудной — а именно ее двоюродные брат и сестра, ныне покойные лорд Иоватар и леди Ллиндарель и их дети. Из всех Видящие выбрали леди Тинатирель Карбункуловую, а вернее — ее сына, поскольку она по крови ближе всех к последнему королю, знаменитому Торандиру. Они уже заключили брачный союз между юным наследником и младшей дочерью лорда Отрандира, на старшей дочери которого недавно женился ваш собственный брат. Что еще вы можете мне сказать? Все эти сведения — или почти все — я уже несколько дней назад отправил с гонцом к императору в Цитадель. Мне неизвестно только одно имя — имя той женщины, которая приходила на ваши собрания, переодетая в мужское платье.

— Мне оно тоже неизвестно, — покачал головой лорд Эльдар. Он выглядел слегка ошеломленным. — И я, право, не знаю, чем еще вам помочь. Но если вы прикажете…

— Вы будете делать только то, что я прикажу, и только так, как я прикажу! — твердо промолвил Эльфин, и Наместник Яшмовый склонил перед ним голову и опустился на одно колено, как вассал перед господином.

Глава 17

Видящая Нефритового Острова рьяно взялась за дело. Перво-наперво она еще утром за трапезой демонстративно окликнула лорда Эльгидара — мол, у нее для него есть важное сообщение, и она ждет его в часовне. После чего она устремилась туда, пригласив следовать за собой остальных волшебниц.

На Нефритовом Острове в поместье-столице их было трое — кроме главной Видящей была ее помощница, которую отрядил сюда Орден, и третьей была волшебница, недавно прибывшая вместе с леди Отрирель. Она была старше хозяйки Острова и помощницы, но отнюдь не выше по рангу. Незаметная, тихая, она практически не покидала покоев леди Отрирель и очень удивилась, когда за нею пришел мальчик-паж и пригласил ее в часовню. Леди Отрирель тогда тоже очень удивилась, но ничего не сказала.

В самой часовне уже находился лорд Эльгидар, нервно меривший ее шагами. Помощница копошилась в подсобном помещении.

— Что случилось? — Гостья осторожно переступила порог.

— Дело чрезвычайной важности и большой секретности, милорд и сестры, — торжественно произнесла Видящая-хозяйка. — Медлить больше нельзя. Надо действовать немедленно. Но сначала мы должны предупредить Орден о наших действиях. И в этом поможете вы, младшая сестра!

Гостья по возрасту была старшей, но, поскольку занимала подчиненное положение, ничего не сказала, а только перехватила посох поудобнее:

— Что я должна делать?

— Вы отправитесь в Орден и добьетесь встречи со старшей наставницей. Расскажете все, что у нас тут творится, что мы вынуждены начать действовать самостоятельно! — Громко и четко выговаривая слова, волшебница подошла к своей товарке и встала перед нею. — Скажите, что мы вечером, после заката, собираем совещание и что нужно, чтобы кто-то от Ордена на нем присутствовал. На этом собрании мы разработаем план действий и начнем претворять его в жизнь на следующее утро. Лорд Эльгидар сейчас же вслед за вами пошлет приглашения всем членам тайного совета, чтобы они прибыли на место вовремя. А вот это, — она понизила голос, — передадите старшей наставнице. Мне безразлично, как вы этого добьетесь, но это должно попасть к ней в собственные руки! Это очень важное и секретное сообщение! Вы понимаете, какая ответственная миссия вам доверена?

Гостья только кивала. Видящая Острова сунула ей в руку крошечный клочок бумаги, такой маленький, что со стороны его совсем нельзя было рассмотреть.

— Портал готов! — выглянула из подсобного помещения помощница. — Можно отправляться!

— Идите, сестра! Скорее! Мы надеемся на вас! — Видящая стала толкать ее в спину к распахнутым дверям. Там уже переливался всеми цветами радуги столб света — открытый портал. — И без ответа старшей наставницы не возвращайтесь! От этого зависит все! — крикнула она и захлопнула за путешественницей дверь.

— Я ничего не понимаю! — Лорд Эльгидар подошел к волшебнице. — Что вы имеете в виду?

— Я же вам говорила, милорд, что вы должны мне во всем подчиняться, — ответила та. — Неужели вы уже забыли утренний разговор?

— Ах да, — помрачнел Наместник. — Но что вы задумали?

— Это вы задумали, а не я! — с нажимом промолвила Видящая. — Я только исполняю ваши приказания! Кого вы пригласите первым на совет? И, самое главное, где и когда вы его соберете?

— А что вы мне посоветуете? — вопросом на вопрос ответил лорд Эльгидар. — Это должно быть место достаточно уединенное, чтобы никто не подслушал нас. И в то же время…

— Не беспокойтесь, вы только скажите, где это будет, а уж я обеспечу охрану! Ни одно живое существо не сможет проникнуть туда незамеченным! Даже муха не пролетит! Обещаю!

— Дайте подумать. — Наместник ненадолго замолчал. — А что, если в старом крыле замка? Там, где пока никто не живет из-за ремонта? Скажем, в башне старого крыла? Там, кажется, есть комната на самом верху… Над нею только чердак и…

— Великолепно, мой лорд! — улыбнулась волшебница. — Когда покончу со всеми делами, я немедленно отправлюсь туда и наложу на подходы к башне охранные заклятия. Никто не сможет проникнуть туда незамеченным без вреда для здоровья. Я сама буду провожать туда ваших гостей, милорд! А сейчас, — она прислушалась к звукам, доносившимся из помещения, где находился портал, — я думаю, вам надо предупредить ваших соратников!

Волшебница намеренно задерживала лорда Эльгидара в часовне. Она чувствовала, что тот, на кого была расставлена ловушка, сейчас находился снаружи. Видящая хотела дать ему время, чтобы он пробрался на чердак над комнаткой в башне. Потом, когда волшебница наложит на подходы к ней охранные заклятия, он окажется заперт внутри и не сможет выйти оттуда, пока она его не выпустит.

Старшая наставница в это время была в библиотеке и изучала там труды по толкованию видений и гаданиям. Сама сестра-библиотекарь, две ее помощницы и ученицы самой наставницы сбились с ног, вытаскивая на свет все новые и новые тома и старые рукописи, оставленные исследовательницами. Наставница хотела знать, что означает ее видение мужчины-воина. Она нашла уже несколько описаний подобных картин, полученных в разное время разными способами, но все они были разными. Не повторялся ни один, и наставница не знала, какому отдать предпочтение.

— Если бы твоя подружка не сбежала, — сердито выговаривала она послушнице, которая когда-то ухаживала за слепой волшебницей, — она бы со своим даром пророчества могла бы указать нам на истину или хотя бы дать разъяснения!

— Но, матушка, — робко лепетала девушка, — неужели у нас больше нет пророчиц?

— Прорицательниц у нас достаточно, но нет таких сильных! Ведь ни одна не смогла предсказать того, что случится! Ох, ну что за клуши под моим началом! Кем приходится командовать! — ворчала она, снова начиная листать старые пожелтевшие страницы, исписанные от руки какой-то безвестной монахиней. Каждый лист был разделен на две половины — на одной был рисунок, а на другой — его толкование. Рукопись была толстая, но не подходила, ибо посвящена была исключительно узорам на морозном стекле.

В это время ей доложили о визите Видящей с Нефритового Острова. Робко вытягивая шею и едва не приседая от волнения, та переступила порог библиотеки вслед за вестницей.

— Что еще могло произойти на Нефритовом Острове? — сердито огрызнулась старшая наставница.

— Меня послала к вам Видящая Острова, — промолвила та. — Она велела передать, что у нее обстоятельства и они начинают действовать. Сегодня вечером будет собрание — на Остров соберутся все лорды и леди, которые, ну… участвуют. Они хотели, чтобы вы прислали кого-нибудь для беседы. — Она смешалась под тяжелым пристальным взглядом старшей наставницы и протянула ей бумажку: — И вот. Велели передать вам в собственные руки!

Старшая наставница презрительно скривилась, но развернула послание.

— Хм… «Изобразите лихорадочную деятельность!» — прочитала она. — Они что там, с ума посходили? Думают, нам делать нечего? Уверены, что нам все равно? Что мы успокоились и сложили руки? Ладно, иди прочь! — Она махнула рукой на вестницу. — Возвращайся к себе домой и передай, что мы тут делами заняты! Нам некогда в игрушки играть!

Волшебница попятилась, вцепившись в свой посох, как в единственную защиту. Привыкшая к монотонной тихой жизни, где никогда ничего не происходило, она растерялась, внезапно оказавшись в центре событий.

— А что мне передать на Нефритовый Остров? — промолвила она почти шепотом.

— Они хотят, чтобы на их сборище присутствовал кто-то из сестер? Пожалуйста! А теперь оставьте меня. У нас тут дела поважнее! Они хотят действовать! Сейчас? Когда у нас нет ни одного настоящего боевого мага и…

Внезапно старшая наставница осеклась и замерла с вытаращенными глазами и открытым ртом. Испугавшись внезапной перемены, посланница мышью юркнула за стеллажи, втянув голову в плечи. А наставница медленно повернулась к удивленным библиотекарше и ее помощницам.

— Боевой маг, — медленно произнесла она. — Ну конечно! Как я сразу не догадалась! Ответ на вопрос — боевой маг! «Мужчина»-«меч»-«чаша»! «Воин»-«колдовство»! Боевой маг! Сестра! — накинулась она на библиотекаршу. — Мне нужны все сведения о боевой магии вообще и об Ордене боевых магов в частности!

— Но почему? — захлопала та глазами.

— Да потому, глупая гусыня, что там еще было «пламя»!

Я думала, что этот «огонь» сам что-либо символизирует, а оказывается, это название Ордена! Орден Меана! Орден Огня — вот что это означает! О, как же я сразу не догадалась! Мы потеряли столько времени!

— Но Ордена Огня больше не существует! Он уничтожен много веков назад королем Торандиром! — всплеснула руками библиотекарша.

— Мне плевать! Орден уничтожен, но не погибли записи! И наверняка остался сам замок! Мне срочно нужно все, что можно отыскать про Орден Меана! Бегом!

Библиотекарша и ее помощницы, а также ученицы и помощницы самой Наставницы бросились врассыпную, хватая все тома подряд.

Посланница с Нефритового Острова не ушла далеко. Она завернула за стеллажи и остановилась, не в силах двинуться дальше. Когда-то давно, когда была еще послушницей и ученицей, она мечтала стать библиотекаршей и даже заранее договорилась с тогдашней смотрительницей, что та возьмет ее в ученицы. Особый запах книг, тишина, шелест страниц и сама мысль о близости и доступности огромных знаний очаровывали ее. Прежняя старшая наставница хвалила ее за умение быстро найти нужный том. Но в то время, когда подошла пора распределения, неожиданно соскучилась, то есть ушла из жизни по причине смертельной скуки, одна из Видящих на Обсидиановом Острове, и девушку услали туда.

Библиотека ничуть не изменилась — казалось, она даже узнает отдельные книги. Они лежали на тех самых местах, где Видящая их оставила, и словно бы ждали ее возвращения. Волшебница замерла, мысленно переносясь в благословенные времена своей юности, и даже вздрогнула, когда совсем рядом прозвучал взволнованный голос:

— Вот оно! Нашла!

Безжалостно раскидав свитки рукописей и сбросив даже несколько книг, чтобы расчистить место, наставница водила пальцем по строкам одной из книг, судя по цвету переплета имеющей отношение к огню — кожа была красного цвета с золотыми и оранжевыми прожилками.

— Это то, что нужно! — промолвила она дрожащим голосом. — Это выход! Я слышала о том, что теоретически такое возможно, но чтобы практически… Хотя тут сказано, что в Обители магов Огня был родник! Если так, то они могли и консервировать энергию! О, Меан! — Наставница воздела руки вверх. — О Покровитель Меан! — жарко прошептала она. — Если все исполнится так, как я задумала, если ты действительно окажешь нам помощь, клянусь — я принесу тебе в жертву первого же настоящего медиума, которого нам приведут!.. Кстати, — встрепенулась она, — а что посланные? Никто не вернулся?

Несколько дней назад старшая наставница отправила десятерых Видящих на поиски новых медиумов.

— Нет, матушка. — Одна из учениц смущенно опустила глаза. — Вы же знаете, что поиски могут затянуться.

— Жаль, — промолвила Наставница. — Но теперь это не слишком важно! Если мы сумеем добраться до родника в Обители Меана, мы получим такую Силу, что нам уже никогда не понадобятся медиумы! Это хорошая новость, сестры. Теперь нам есть чем успокоить этих перепуганных лордов!

Посланница с Нефритового Острова поняла, что ей надо торопиться. Она подобрала полы балахона и поспешила к двери.

Лорд Эльдар, опустив голову, стоял перед Эльфином.

— Они прислали приглашение, — пробормотал он. — Только что. Важное сообщение. Мой брат предложил опять собраться у него. Там… в Обители что-то случилось. Говорят, что Видящие нашли какое-то то ли оружие, то ли им было видение. В общем, они считают, что мы должны это знать. И еще там что-то говорилось о враге, который затесался в наши ряды.

Наместник Яшмового Острова топтался перед молодым магом, как мальчишка перед строгим наставником, и не смел поднять глаз.

— Что мне делать? — спросил он, помолчав. — Я не могу не прийти на это собрание, но если ты решишь…

— Нет, погодите. — Эльфин вскинул руку, задумавшись. — Повторите еще раз, милорд, что сказали про врага и про «оружие»?

— Да ничего особенного не сказали. Только то, что среди нас есть враг и что сегодня — то есть на собрании — он получит по заслугам. И что одновременно будет сделано сообщение по поводу находки, которую сделали Видящие. Дело в том, что многие из нас сомневались в том, что восстание увенчается успехом. Они боялись, что Видящие нас… то есть их бросили на произвол судьбы. А эта находка может решить все проблемы. Примерно что-то в этом роде. Что мне предпринять? Мне идти или…

Он замер на вопросительной ноте. Наместник Яшмовый в глубине души ненавидел себя за эту слабость, но что поделать — такой уж у него был характер. Когда-то именно эта слабость заставила его дать вассальную клятву новому императору и воевать против своих под началом орка. И потом эта же слабость — на сей раз по отношению к своему младшему брату — привела его в ряды заговорщиков. И вот теперь он был готов предать их просто потому, что духовно оказался слабее, чем этот юноша, который даже младше самого Эльгидара!

— Конечно, вы пойдете, милорд! — промолвил тот, заставив лорда Эльдара удивленно захлопать глазами.

— Ты мне доверяешь? — дрогнувшим голосом произнес Наместник. — А как же… А что будешь делать ты?

— А у меня, — улыбнулся Эльфин, — есть другое дело. Но вам я хочу кое-что поручить!

Радуясь, что так легко отделался, лорд Эльдар склонил голову.

«Вот я и стал двойным агентом, — думал он час спустя, выходя из портала. — Но, с другой стороны, не об этом ли я думал, когда затевал эту игру? Просто вначале я был сам по себе, а теперь у меня есть тот, кто руководит мною, отдает приказы… Я, Наместник, подчиняюсь мальчишке! Правда, этот мальчишка — маг, первый в истории нашего народа маг!»

Лорд Эльдар знал только официальную историю Радужного Архипелага, существенно подправленную Видящими. А те воспользовались тем, что во время восстания орков были утеряны многие семейные хроники и сгорела часть библиотек, чтобы представить дело так, как хотелось им.

Старый замок лорда Глессиара Нефритового, в который прибыл Эльдар и который ныне был резиденцией Наместника Эльгидара, когда-то был летним дворцом Наместников. Туда частенько наезжали три старших сына лорда Глессиара и день-деньской все лето развлекались охотой и скачками по пересеченной местности. И поэтому сейчас Эльдар невольно замедлял шаг. Все здесь, особенно в старой части замка, будило в нем воспоминания о прошлом, когда были живы братья.

К слову сказать, лорд Эльгидар, самый младший из братьев, был намного моложе их и слишком долго пробыл на попечении матери. Когда его ровесники уже давно воспитывались в качестве пажей при дворах соседей, он все еще жил у родителей, не принимая участия в забавах старших братьев. Ему были чужды воспоминания брата.

Задержавшись, чтобы отправить Эльфина, Эльдар прибыл самым последним и, переступив порог комнаты, в которой когда-то он и братья устраивали мальчишечьи посиделки, несколько жеманно развел руками:

— До чего же все это запутано! Я еле сумела найти дорогу! И кто только придумал тащить нас в эту даль?

Леди Тинатирель смерила его пристальным взглядом. Эльдар знал или догадывался, что многие тут уже раскусили, что он — переодетый мужчина, но упрямо продолжал играть в свою игру.

— Обстоятельства требуют нестандартных решений! — сказала Видящая, стоявшая в центре комнаты. Кресла заговорщиков располагались кругом нее, так что она казалась тут главной. — Сегодняшнее собрание необычно. Наши дела стали известны врагам! Среди нас находится шпион!

Лорд Эльдар как подкошенный рухнул в кресло и вцепился в подлокотники, кусая губы, чтобы не закричать. В голове билась только одна мысль: «Как они узнали? От кого? Кто выдал?» Он покосился на младшего брата — Эльгидар выглядел отнюдь не сбитым с толку, но улыбался в предвкушении, как ребенок, которому был обещан сюрприз. Неужели брат подстроил ловушку? Сможет ли он предать брата и осудить его на смерть? В том, что речь идет именно о нем, Эльдар не сомневался. Он как бы невзначай положил руку на рукоять женского кинжала, висевшего на поясе. Против волшебного оружия Видящих это — ничто, но он хотя бы не сдастся просто так. Поверит ли Эльгидар, что он действовал исключительно в его интересах?

Остальные заговорщики отреагировали аналогично — леди Тинатирель вскочила с яростным криком: «Я так и знала!» — прочие переглядывались и обменивались изумленными восклицаниями.

— Шпион здесь! — повторила Видящая и подняла посох повыше. — Поднимите головы, благородные лорды и леди!

С этими словами она стукнула кончиком посоха в потолок, и тот на несколько секунд стал прозрачным. Настолько, что среди старых вещей и поддерживающих крышу балок стала заметна скорчившаяся в углу фигурка.

— Все это, — волшебница обвела свободной рукой комнату, — было ловушкой, расставленной на нашего врага. Сейчас он попался в западню, откуда ему нет выхода. Не желают ли благородные лорды и леди взглянуть на шпиона?

— Желают! — одновременно воскликнули лорд Эльгидар и леди Тинатирель. — Немедленно желают!

Сам Эльдар почувствовал такое облегчение от того, что опасность миновала его, что тут же присоединил свой голос к их голосам и был в числе первых, поднявшихся вслед за волшебницей на чердак по узкой шаткой лесенке.

…Однажды старшие братья именно тут спрятались от настырного младшего мальчишки, доставшего их своим любопытством. Маленькая комнатка на верху башни была их местом тайных встреч, и они устроили ловушку для Эльгидара, когда заметили, что тот шпионит за ними. Не имея магических сил, братья натянули над входом самую обыкновенную сеть, в которой и запутался малолетний шпион.

На чердаке все было, как в том далеком году, только стало еще больше пыли и паутины, да в воздухе мерцала серебристым светом магическая паутина, в которой запуталась худощавая фигурка. Когда на пороге возникла Видящая, из-за спины которой выглядывали лорды и леди, она сделала еще одну попытку освободиться.

— Не советую, — ровным голосом произнесла волшебница, поднимая посох. — Чем больше ты дергаешься, тем туже натяжение нитей.

На кончике ее посоха вспыхнул огонек, залив чердак желтоватым светом, и лорд Эльгидар вскрикнул — он узнал «шпиона»:

— Не может быть!

Менестрель Меандар, подарок тестя любимой дочери, приподнял голову. Глаза его блеснули. Он был так опутан магической сетью, что походил на насекомое, пойманное пауком. Но это насекомое продолжало сопротивляться, несмотря ни на что.

— Что это значит? — Вперед протиснулся сам лорд Отрандир Обсидиановый, недавно подаривший менестреля Наместнику Нефритовому. — По какому праву? Что здесь происходит?

— Происходит то, что ваш «подарок» шпионит за нами! — прошипел лорд Эльгидар. — Он — наш враг!

— Я не шпионил! — подал голос Меандар. — Я оказался тут случайно. Мне… мне нужно было побыть одному, чтобы сочинить балладу. Я искал тихое место и…

— И нашел его именно здесь? — снова вылез лорд Эльгидар. — Именно там, где я сам назначил встречу!

— Это так, — кивнула Видящая. — Ловушка, которую я подстроила, была самая простая. Я сделала все, чтобы он смог подслушать, как вы назначили время и место встречи, чтобы выманить его сюда. Мальчишка пробрался заранее, поскольку я пообещала, что закрою вас от любого колдовского воздействия. Но это, — она сделала шаг и наклонилась к самому лицу полулежащего на полу менестреля, — и была западня. Этот магический экран и был вот этой паутиной, — она коснулась пальцем серебристых нитей, и те отозвались нежным перезвоном, — в которой запутался ты, маленький наглец!

— Я ни в чем не виноват! — выговорил менестрель, взглянув прямо в глаза волшебнице.

— Я тоже не верю в его виновность! — вступился лорд Отрандир. — Меандара Сладкоголосого знают на нашем Острове очень давно. Он — лучший менестрель! Вам стоит всего один раз послушать его песни, чтобы понять, что он не может быть заговорщиком!

— А он и не заговорщик, — улыбнулась Видящая и снова наклонилась к певцу, заглядывая ему в глаза. — Он исполняет чей-то приказ. Только вот чей? Сам скажешь или тебе помочь?

— Я пришел сюда сам. Случайно! — твердо повторил Меандар. — И не понимаю, о чем вы говорите! Милорды! — Это относилось к лорду Эльгидару и его тестю. — Скажите, что это ошибка и что я…

— Я сумею это доказать! — перебила его Видящая и резко выпрямилась. — Дайте мне немного времени, и он сам во всем признается! Эй! Ко мне! Сюда!

Лорды расступились — по узким ступеням протиснулись два рыцаря, которые сопровождали волшебницу сюда. Осторожно, стараясь лишний раз не дотронуться до серебряных нитей, они подняли связанного менестреля и понесли прочь. Тот сопротивлялся, упираясь изо всех сил.

— Пустите меня! — пыхтел он, пытаясь вырваться. — Я ни в чем не виноват! Это ошибка!

Но совладать с двумя воинами ему было не под силу.

Ошеломленные заговорщики вернулись в комнату. Каждый молча спрашивал себя: откуда место их встречи стало известно менестрелю и как давно он шпионит за ними? Невольно леди Тинатирель и двое в масках то и дело косились на лорда Отрандира — ведь это он не так давно подарил Меандара лорду Эльгидару. Только ли для того, чтобы развлечь дочь? И вообще, не был ли сам брак в таком случае лишь одним из пунктов далеко идущего плана? Что до Наместника Нефритового, то он думал именно так и стал держаться от тестя подальше.

— Успокойтесь, благородные лорды и леди. — Вторая Видящая, которая смирно сидела в уголке и не принимала никакого участия в предыдущих событиях, встала и подошла к ним. — Теперь, когда ничьи чужие уши нас не слышат, я могу сказать то, ради чего вас всех здесь собрали. Ибо не только ради разоблачения шпиона вас заставили сюда явиться, отложив все дела. Несколько часов назад Покровители явили нашей старшей наставнице свое откровение. Орден получил в свои руки мощное оружие. Настолько мощное, что теперь исполнение ваших планов не за горами. Никто из вас не владеет магией настолько, чтобы понять, что оно из себя представляет. Скажу лишь, что, когда мои сестры завладеют им, у нас в руках будет сила, достаточная для того, чтобы свергнуть императора. Он сам и его ублюдок будут убиты, а так называемая императрица Ласкарирэль вернется в Орден и останется там до скончания века, заточенная в самой тесной келье, которую мы отыщем.

— Оружие? — недоверчиво промолвила леди Тинатирель. — Какое оружие?

— Не все ли вам равно, миледи? — поинтересовался лорд Эльгидар.

— Нет, не все равно! Ведь это мой сын назван наследником древних королей! Я должна знать, что именно возвело на престол нового короля и не восстанет ли эта сила против него?

— Не беспокойтесь, леди, — улыбнулась Видящая. — Кое-что я смогу прояснить. Нам стало известно — и предсказания дали подсказку! — что когда-то некоторые маги прошлого открыли секрет консервации Силы. В древности существовали родники, из которых черпалась энергия. Маги прошлого нашли им иное применение. Они не только черпали, но и отдавали излишки энергии родникам, благодаря чему… э-э… благодаря чему теперь мы сможем получить эту энергию обратно.

Волшебница слегка замялась — сидевшие перед нею знатные господа практически ничего не знали о существовании Ордена Меана, Ордена боевых магов, как и о существовании всех прочих Орденов, уничтоженных королем Торандиром. И, конечно, ничего не знали о том, что будет, если соединить некромантию и боевую магию. Сами Видящие тоже мало что об этом знали — в Ордене Меана и Ордене Йови-Тало большинство были мужчинами и их знания были уничтожены вместе с адептами. Но, как оказалось, не все. Впрочем, этот последний пункт был неизвестен и самой посланнице Ордена — старшая наставница не спешила открывать этот секрет всем и каждому.

— Как бы то ни было, но совсем скоро мы станем настолько всемогущи, что с нами никто не сможет сравниться! — закончила она свою речь.

— Когда наступит это «скоро»?

— Через пару недель, возможно, через три недели. Орден не собирается медлить. Вам же, чтобы ожидание не показалось настолько тягостным, предлагается тем временем сформировать легионы, чтобы поддержать нас своей силой. Особая надежда на вас— Видящая кивнула двум заговорщикам в масках. — Вам стоит подумать о том, чтобы взять власть на своих Островах и увеличить наши ряды.

— Считайте, что власть уже у нас в руках! — воскликнула басом женщина, переодетая мужчиной.

— Я тоже сделаю все, что в моих силах, — промолвил лорд Эльдар. Ему разонравилось все, что происходило, и он мечтал только о том, чтобы поскорее вернуться домой.

Но его чаяниям не суждено было так скоро сбыться.

Как в любом замке, здесь тоже были свои темницы, расположенные под землей. Каменные стены были выстроены в те времена, когда знатные эльфы частенько бросали туда провинившихся рабов-орков. Собратья-эльфы попадали в камеры не слишком часто — разве что какой-нибудь чересчур гневливый лорд внезапно воспылал ненавистью к своему непокорному вассалу. Но все же чистокровные эльфы были слишком редкими гостями подземелий.

Меандара посадили на цепь в сухом проветриваемом подвале, замкнув на шее менестреля толстый кожаный ошейник, который, судя по размерам, изготовлялся на толстую орочью шею и болтался на его тощем горле, как ожерелье. Цепь была старая, местами ржавая, но еще достаточно прочная. Подстилки не было, лежанки тоже, и он уселся прямо на пол, обхватив колени руками. Ему было страшно. Во что он ввязался, поддавшись на уговоры этого странного «пажа»-мага? Что с ним будет? Всего несколько дней провел Меандар Сладкоголосый при дворе Эльгидара Нефритового, но успел узнать, что его новый хозяин отличается подозрительностью и мнительностью. Если бы леди Отрирель могла его защитить! Он как-никак был прислан ей в «подарок» и считался ее собственностью!

Но долго размышлять ему не дали. Скрипнула дверь, и на пороге появилась Видящая. Волшебница стукнула посохом, и каменный мешок осветился бледным голубоватым светом.

— Ну маленький певец, — произнесла она, подходя, — ты сам все расскажешь или тебе помочь освежить память?

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите! — ответил Меандар. — Я всего лишь…

— Эту сказку я уже слышала! — Волшебница пристукнула посохом, и неожиданная сила прижала менестреля к стене так, что он задохнулся и мог только ловить разинутым ртом воздух. — Мне нужна правда! Ты шпионил за своим господином! Отвечай — кто тебя послал?

— Я ничего не делал! Я ничего не слышал! — прохрипел он.

Волшебница шевельнула пальцами, и сильная воздушная волна мотнула Меандара туда-сюда, всякий раз дергая за цепь.

— Ты слышал достаточно, чтобы проникнуть на секретное совещание! — отрезала она. — Ты подслушивал за нами еще в часовне! Ты — нам враг! Отвечай, на кого работаешь?

— Я… я не знаю…

— Ответ неверный!

Видящая подняла правую руку. Менестрель зажмурился, предчувствуя, что сейчас за него возьмутся всерьез. И он не ошибся — ошейник на горле внезапно стал сжиматься, становясь все теснее и теснее. Меандар захрипел, хватаясь за него руками и пытаясь хоть немного ослабить захват, но пальцы только скользили по жесткой коже. Перед глазами уже заплясали звездочки. Он упал на каменный пол, забился в судорогах…

И хватка ослабла. В легкие хлынул воздух, и сквозь стук крови в ушах он услышал ровный женский голос:

— Отвечай! Кто тебя послал?

Юноша поднял голову. В глазах еще плыла кровавая пелена, сквозь которую он видел темный силуэт волшебницы. Рука с растопыренными пальцами протянулась к нему, словно намереваясь выколоть глаза. Менестрель успел подумать, что сейчас ему будет очень больно…

И закричал. И кричал до тех пор, пока не сорвал голос.

Видящая молча стояла над распростертым на полу менестрелем. На ее лице не отражалось никаких эмоций.

— Ну? — Она толкнула его посохом. — Долго мы будем притворяться? У меня может кончиться терпение! Считаю до трех!

Сзади скрипнула дверь.

— Молчит? — произнес резкий визгливый голос.

Лорд Эльгидар был слегка пьян. В темницу он прихватил кувшин с вином и, подойдя к распростертому на полу менестрелю, плеснул ему в лицо вином.

Юноша открыл глаза, и лорд Эльгидар, нагнувшись, схватил его за волосы, дернув изо всех сил.

— Молчишь? — крикнул он. — Думаешь, я ничего не знаю? Я все знаю! Ты продался темноволосым! Ты хочешь моей смерти? Так?

— Я… — Меандар облизнул губы. Вино смешалось с кровью из закушенной губы. — Я никогда не видел, — он осекся, поскольку свой собственный голос, сорвавшийся от крика, показался ему чужим, — я никогда не видел ни одного темноволосого и…

— Врешь! — Лорд Эльгидар с такой силой пристукнул его затылком об пол, что у юноши потемнело в глазах. — Ты все врешь! Признавайся! Ну?

Он еще несколько раз стукнул менестреля, пока тихое покашливание за спиной не напомнило ему, что он тут не один и теряет лицо перед Видящей. Эльгидар, смущенный и разозленный, вскочил, с досады еще раз пнув ногой пленника.

— Позвольте, милорд, я сама, — ровным голосом произнесла волшебница. — Ручаюсь, что он скоро заговорит. У него нет сил, чтобы сопротивляться! Дайте ему и мне немного времени, и вы все будете знать.

Меандар поднял голову. Камера плыла перед глазами, бок болел в том месте, где его пнул лорд Наместник. Он шевельнул во рту языком, проверяя, целы ли зубы. Во рту было мокро и ощущался привкус крови. Но вместе с болью он ощущал странную решимость идти до конца. Там, где не помогли дружба и доводы разума, там свое дело сделали боль и унижение.

— Я хотел сказать, — промолвил он, — если бы… если бы все было по-другому. Но теперь не скажу ничего!

И уронил голову на пол, готовясь вытерпеть новую пытку.

Не в силах больше сдерживаться, лорд Эльгидар сорвался с места и принялся пинать его ногами, стараясь попасть каблуком по пальцам.

— Ты все скажешь! Все! — кричал он в исступлении. — Иначе я тебя казню! Слышишь? Я прикажу отрубить тебе голову! Нет! Повесить! Нет, распять! Нет! Я…

Видящая шагнула вперед и схватила разбушевавшегося лорда за руку, оттаскивая от жертвы.

— Дайте мне немного времени, милорд, — промолвила она. — Еще до рассвета он все расскажет! Обещаю вам!

Присутствие свидетельницы остудило пыл Наместника. Он тяжело перевел дух и взглянул на кувшин, который все еще держал в руке. Большая часть вина расплескалась, но несколько последних глотков там осталось.

— Для него же будет лучше, если он скажет хотя бы что-нибудь, — отдуваясь, сказал он и быстро допил последние глотки. — Потому что иначе я действительно казню его на рассвете.

Глава 18

Лорд Эльгидар закатил пирушку, и, как ни надеялся улизнуть пораньше, Эльдар Яшмовый вернулся только под утро. Неотвязная мысль билась в его мозгу — рассказать все магу Эльфину, а там пусть он сам все делает. Полный решимости сделать это, он и переступил через порог портала.

— Явились-таки? — приветствовал его недовольный голос. Лорд Эльдар от неожиданности даже подпрыгнул и схватился за кинжал. — А мы начали думать, что вы решили дезертировать! Могли бы тогда у меня совета спросить, что ли!

Недовольный голос принадлежал альфару Норрику, развалившемуся в кресле, которое он, судя по царапинам на паркете, приволок из соседней комнаты.

— Долго же вас пришлось ждать, милорд, — продолжал ворчать Норрик, разглядывая его исподлобья. — Засиделись в гостях! Хм, — он принюхался, — за что пили? За встречу или как?

— Или как! — отрезал лорд Эльдар. — Попридержи язык! Мне нужно поговорить с твоим господином!

— У меня, к вашему сведению, господина нет! Я сам себе хозяин, — с гордым видом заявил Норрик. — С крепостным правом покончено навсегда еще четыре года тому назад. А что до Эльфина, то мне просто нравится быть возле него. Тепло, сытно и приключений полно! Да и шкуру он мою спас — из петли вытащил как-никак!

— Тебя хотели повесить? — Поскольку скоро и так уже пора было вставать, Эльдар не стал ждать и принялся стаскивать женское платье прямо тут, в библиотеке, тем более что домашняя туника и штаны находились тут же. — За что?

— За дезертирство и грабеж на большой дороге! — ухмыльнулся альфар. — Я и Эльфина тогда остановил — думал распотрошить одиночке вещмешок. Не повезло. Зато с ним познакомился…

— А кстати, где он? — Лорд Эльдар быстро поправил на себе тунику.

— Ушел, — опять помрачнел Норрик. — И меня с собой не взял!

— А куда он ушел?

— Почем я знаю! Кажется, в Обитель Видящих опять решил нос сунуть. Эх, чует мое сердце, попадет он там в беду! Если вообще туда попадет!

Норрик был прав лишь частично. Ибо у молодого мага все получилось.

Узнать адрес Обители, если ты не являешься волшебницей и не состоишь в Ордене, очень трудно. Весьма и весьма немногие Видящие знают его — только те, кто имеет право пользоваться порталами. А для этого нужно как минимум занимать в Ордене высокий пост или хотя бы удостоиться чести исполнить важное поручение. Ни тем, ни другим юноша не обладал, но он уже однажды попадал в Обитель вместе с той волшебницей, которая знала точный адрес. Было это четыре года тому назад, когда Видящие решили спрятать девушку Ласкарирэль, будущую императрицу, чтобы использовать ее в своих интересах. Тогда Странница, учительница Эльфина, открыла адрес Обители, и юноша запомнил формулу, несмотря на то что она была очень длинной и сложной.

Он прекрасно знал, что рискует жизнью — второй раз появиться в Ордене, где за ним идет охота, где его считают врагом номер один и откуда он в первый раз еле унес ноги, было по меньшей мере неразумно. Но он своими ушами слышал о том, что Видящие нашли какое-то оружие, и хотел узнать, что именно они имели в виду.

Этаж, на котором располагались порталы, был погружен во тьму, но эта тьма не сулила ничего плохого. После того как погибли все медиумы, Орден остался без запасов энергии, и с тех пор ее расходовали очень экономно. Поэтому большая часть охранных амулетов была снята, и по спящей Обители можно было ходить совершенно свободно в своем собственном облике.

«Осторожность все же не помешает!» — проснулся от долгой спячки внутренний голос.

«Что мне делать? Куда идти? — тут же поинтересовался у него юноша. — Лорд Эльдар сказал так мало и так запутанно…»

«Потому что сам ничего не понимал! Припомни, что он тебе сказал?»

«Сказал, что Видящие то ли нашли какое-то оружие, то ли им было видение… Что это может означать?»

«То, что тебе стоит отправиться в храм. Там, кажется, чаще всего посещают видения!»

«Где это?» Юноша сорвался с места.

Пользуясь подсказками внутреннего голоса, он спустился на первый этаж Обители, пересек большой передний зал, сейчас погруженный в полную темноту, и через путаницу коридоров и галерей пробрался в храм Обители.

Это была не маленькая часовня, каких полно в замках эльфов по всему Архипелагу. Величественный храм был пристроен к основной башне и состоял из двух залов, уставленных колоннами. Высокие стрельчатые потолки уходили ввысь. Где-то там были устроены витражные окна, а на стенах всюду были высечены барельефы. Строгие четкие линии стен, мозаичный пол — храм был совершенно красив, не говоря уже о втором зале, где был возведен алтарь.

Но для молодого мага вся эта красота не имела сейчас цены. Он бегом, держа посох наперевес, добрался до алтаря и упал перед ним на колени, касаясь ладонями его боковины. Сердце гулко стучало где-то в груди.

— О Покровители! — срывающимся голосом прошептал он. — Молю вас…

Сосредоточившись, он закрыл глаза.

И почти сразу понял, что не один.

…Она стояла на коленях на том самом месте, где стоял только что он, также положив ладони на край алтаря и крепко зажмурившись. Волшебница, чья мощная аура говорила о недюжинной силе — пожалуй, в битве один на один ему будет трудно выстоять против нее. Не замечая юноши рядом, Видящая бормотала срывающимся голосом:

— О, Меан-Огонъ! Спасибо тебе за твое откровение!

Клянусь, что правильно воспользуюсь наследством, которое оставили твои адепты! Наши враги будут уничтожены, а ты получишь свою жертву! Я сделаю все так, как описано в твоих книгах. Первого же медиума, которого мне приведут, я сожгу на костре живьем во имя твое и в благодарность тебе!

— ДА БУДЕТ ТАК!

Волшебница испустила удивленный возглас и отпрянула от алтаря…

«Ну кто бы мог подумать, что он отзовется? Сколько прошло веков с тех пор, как последний раз слышали его голос! Эпоха Огня завершилась почти девять тысяч лет тому назад и с тех пор… Впрочем, не исключено, что Меан отозвался исключительно на обещание жертвоприношения! Ты знаешь, что когда-то в его Ордене практиковали человеческие жертвы? Адепты Ордена Огня сжигали юношей и мальчиков, а иногда устраивали самосожжения в знак верности своему Покровителю», — рассуждал внутренний голос.

— Это жестоко, — прошептал Эльфин.

«Ха! Ты еще не знаешь, какие обычаи были в других Орденах! Например, в Ордене Йови-Тало! Там вообще махровым цветом цвела некромантия…»

— Достаточно! — Эльфин зажал уши руками, но внутренний голос продолжил как ни в чем не бывало:

«Да подумаешь, какие мы нежные! Но так и быть — замолкаю! Кстати, что ты думаешь делать теперь? У нас не так-то много времени!»

— У нас? А разве ты не… Кто ты? «Подними голову».

Юноша повиновался — и еле сдержал вскрик, отпрянув и не удержавшись на ногах. Прислонившись к алтарю с другой стороны и вольно скрестив руки на груди, стоял… он сам! Заметив недоумение на лице молодого мага, его двойник расплылся в улыбке.

— Да, — кивнул он, — я — это ты, а ты — это я. Помнишь тот алтарь, у родника!

— И видение Покровителей? И там был Эль… Эль-Человек, за которого они приняли меня.

Его двойник мягко кивнул, подтверждая самые смелые его предположения. Сидевший на полу, Эльфин только качал головой.

— Мне приятно польстило, что ты решил назваться моим именем, — продолжал его двойник. — Хотя и твое настоящее имя, от которого ты отрекся, став магом, довольно сильное… Но к делу! Что ты собираешься предпринять?

Юноша поднялся с пола, потирая ушибленные при падении ягодицы.

— Наверное, надо пойти в библиотеку, — произнес он, — если ты мне ничего не хочешь рассказать!

— Что ты! — Его двойник выпрямился, и стало заметно, что он — призрак. — Я могу рассказать только то, что касается лично меня. Но у меня, да будет тебе известно, никогда не было своего Ордена. Я просто… просто Покровитель, во всех смыслах этого слова! Ты знаешь, где находится библиотека? Иди вперед, а я за тобой!

Эльфин направился к выходу из храма, невольно прислушиваясь и стараясь уловить легкие шаги своего двойника.

— И все-таки я не понимаю, — заговорил он после недолгого молчания, — почему ты… ну почему ты явился мне?

Ответа не последовало. Юноша обернулся и никого не увидел. Храм был пуст и погружен во мрак. Свет был только на кончике его посоха.

— Эль? — Он невольно поежился, поскольку еще никто и никогда не окликал Покровителей просто по имени, как обычных людей. — Ты где?

«Спокойно. Я здесь, — послышался уже знакомый внутренний голос— Не стой столбом. Мы теряем время, а поболтать можно и на ходу. Если это не пустой разговор!»

Юноша кивнул и прибавил шагу, снова окунувшись в недра темных пустых коридоров и галерей, ведущих обратно в Обитель.

«Я все думаю, — признался он после непродолжительного молчания, — а почему ты… ну пришел сюда? К нам, в мир? Только потому, что я появился там?»

«Ну, во-первых, твое появление было предопределено — то, чему ты стал свидетелем, действительно произошло, и именно благодаря этому мир и стал таким, каким ты его знаешь. Ты должен был родиться, стать магом и провалиться в прошлое, чтобы замкнуть круг».

«Видящие считали меня невозможным — дескать, мужчины не могут обладать магией и все такое…»

«Они обманывали сами себя. Вспомни магические Ордена — два из них, Меана и Йови-Тало, почти полностью были мужскими. Так что в том, что ты стал магом, нет ничего невозможного. А что касается моего появления тут… что, если скоро должна начаться моя эпоха? Уже были эпоха Огня, эпоха Воды, эпоха Земли и так далее. Наступает моя эпоха — эпоха перемен. И как ты посмотришь на то, чтобы стать глазами и ушами Покровителей в эту пору?»

Юноша остановился, словно налетел на стену. Голова его кружилась, целый сонм непрошеных мыслей теснился в ней. Он даже помотал головой, чтобы привести мысли и чувства в порядок.

— Я не буду думать об этом сейчас, — прошептал он вслух, — я подумаю об этом потом. Не сейчас! Когда все закончится и я смогу думать о чем-то другом. А сейчас я должен найти библиотеку и узнать, что такого важного хранил в себе Орден Огня!

Искать проводника в библиотеку в полночь — ничего глупее придумать было нельзя. Но у Эльфина оставалась память той девушки-послушницы, облик которой он принял несколько дней назад. Как давно это было! Прошло чуть больше недели, а ему казалось, что миновала целая жизнь. Где она сейчас, та девушка, которая, сама того не подозревая, похитила его сердце?

Усилием воли отогнав навязчивое желание заглянуть в покои слепой старухи, наперсницей, служанкой и ученицей которой в одном лице была та девушка, он свернул в северное крыло на третий этаж, который весь занимала библиотека Ордена. Оказалось достаточно простенького заклинания, чтобы высокие двери, единственные на этаже, распахнулись перед ним, и в ноздри юноше ударил запах пыли, кожи, старой бумаги и клея — тот особый запах библиотеки, который ни с чем нельзя спутать.

Навершие посоха вспыхнуло ярким желтым светом, разгоняя тьму и озаряя ряды стеллажей, на которых были разложены свитки и неровными рядами стояли книги. Стеллажи образовывали свой собственный лабиринт, в котором так просто было заблудиться новичку. Отыскать нужный том без совета сестры-библиотекаря было практически невозможно.

В центре зала под единственной люстрой, где сейчас торчали огарки свечей, стояло несколько столов и кресел. Столы и частично кресла были завалены книгами, рукописями и свитками. Было заметно, что этому разгрому придали видимость порядка, но бросили наведение чистоты на полпути. Утвердив посох так, чтобы он освещал большую часть столов, Эльфин прошелся вокруг них, рассматривая книги. Тут были труды по всем наукам, начиная от дневниковых записей какой-то лаборантки и заканчивая философским сочинением о природе вещей и происхождении магической энергии. Отыскалась даже книжка художественного сочинения — сборник лирических баллад о любви. Понимая, что нужной книги на столе нет, юноша обернулся на пропадающие во мраке ряды стеллажей. Даже зная, что искать, он провозится тут до завтрашнего вечера.

«Ищи труды по истории Ордена Огня!» — влез внутренний голос.

— Я сделаю лучше. — Эльфин вспомнил, как он и Странница разбирались в разгромленной библиотеке той башни, которая ныне была школой для новых Видящих. Он соединил кончики пальцев, припоминая заклинание, мысленно проговорил его и резко развел руки в стороны, поворачивая ладонями вверх.

Не прошло и нескольких секунд, как за стеллажами вспыхнул огонек. Он мигал, словно крошечный светлячок. Юноша сделал резкое движение обеими руками, словно выдирая что-то из воздуха, — и толстый том, сорвавшись с места и едва не опрокидывая на пути стеллажи, ринулся к нему. Эльфин едва успел поймать его за ремешки, которыми скреплялись твердые обложки.

— «Меан», — прочитал он тисненые буквы, которые, судя по цвету краски, были когда-то выкрашены кровью. — «Боевая магия». Эту книгу последней держали в руках перед тем, как запереть библиотеку. Как думаешь, это то, что нужно?

«Откуда я знаю? Прочти сам! Я в магии Огня не разбираюсь!»

Юноша с трепетом открыл обложку. Запоздало пришла мысль, что волшебная книга должна иметь защиту от нежелательных читателей, но ничего не произошло. Страницы шелестели под пальцами. Он выхватывал отдельные строки и рисунки на полях и тут же переходил к следующей странице.

— Кажется, вот оно! — промолвил он некоторое время спустя. — «Посвящение Силе. Когда наступала пора новому адепту стать полноправным магом, отводили его к источнику и давали испить Силы, что текла из него. И в обмен на Силу адепт отдавал источнику свою душу, дабы, коли погибнет он в бою вдали от Обители, вернулась его Сила в источник и соединилась с его душой, оставшись в нем. Не счесть, сколько уже душ ждет в источнике своего часа, лишь Меан ведает это. Ибо сказано в пророчестве, что, когда вернется эпоха Огня, выйдут эти воины из источника и завоюют весь мир». Как думаешь, это оно?

«А сам-то как считаешь?»

— Я считаю, что речь идет о душах боевых магов из источника Силы. Армия Покровителя Меана, которая может завоевать мир. Но погоди, а что, если призвать их сейчас? Это может быть оружием?

«Еще каким!»

— Где она? — Юноша сорвался с места, дернув за собой посох. — Где эта Обитель?

«Посмотри по карте».

Молодой маг замер на пороге, затем медленно обернулся. Где в этом лабиринте стеллажей и полок искать карту Радужного Архипелага, он решительно не представлял. Но, видимо, у него не было другого выхода.

Сестра-библиотекарь не спала всю ночь. Стоило ей закрыть глаза, как перед ее мысленным взором возникал разгром, учиненный в ее владениях накануне. Старшая наставница перевернула все вверх дном, пока искала нужную книгу, а они с помощницами потом сбились с ног, пытаясь восстановить порядок. Кончилось все тем, что часть рукописей и книг так и осталась лежать на столах. Вопиющее нарушение правил! Дело осложнялось тем, что к некоторым книгам запрещалось применять магию — их приходилось относить на место со всеми предосторожностями, а некоторые еще и прятать под охранные заклятия или на магическую привязь.

Волшебница ворочалась добрую половину ночи, а потом не выдержала, накинула балахон на голое тело и поспешила в библиотеку.

И сразу поняла, что в нее проник посторонний. Ибо кто еще мог оставить посох с зажженным навершием как раз над столом с книгами! И что самое странное — ни одно охранное заклинание не сработало!

Она уже набрала полную грудь воздуха, чтобы выпалить формулу, активизирующую внешнюю защиту, как вдруг почувствовала у горла холодок ножа.

— Если пикнешь, я перережу тебе глотку, — произнес у нее над ухом незнакомый мужской голос— Если станешь мне помогать, останешься в живых. Если поняла, подними обе руки и помаши, как будто кого-то приветствуешь. Ну?

Сестра-библиотекарь вздохнула, сглотнула, чувствуя, что при этом лезвие слегка надавило на ее горло, и медленно подняла руки над головой.

— Очень хорошо, — нож убрался, но для того лишь, чтобы переместиться ей под мышку, — а теперь пошли.

— Куда? — пискнула волшебница.

— Туда, где у вас хранятся карты. Мне нужны самые подробные карты Радужного Архипелага и окрестных земель. Старинные карты! Времен короля Торандира или даже раньше! И не вздумай позвать на помощь — у тебя ничего не получится!

Сестра-библиотекарь не обладала большими познаниями в магии — у нее была всего-навсего первая ступень, и на эту должность ее назначили именно потому, что больше никто не желал весь свой век торчать в бумажной пыли и перебирать рукописи, переставляя с места на место старые тома. И она тем более не знала боевых заклинаний. Весь ее арсенал составляли заговоры и заклятия, предохраняющие книги от порчи, и поисковые заклинания, облегчающие работу в хранилище.

— Нам надо спуститься в хранилище, — прошептала она севшим от волнения голосом.

— Очень хорошо, — кивнул мужчина. — Пошли! Посох сам собой прыгнул ему в ладонь и, крутнувшись, уставился точно на ту часть стены, где была замаскированная под еще один стеллаж дверь в хранилище. Стеллаж вспыхнул по периметру, отмечая размеры двери.

— Отворяй!

Волшебница подошла — а вернее, подковыляла, поскольку ее похититель шел вплотную за нею, — вытянула вперед руки и быстро коснулась кончиками пальцев некоторых книг. Они вспыхнули в темноте, и стеллаж медленно отполз в сторону.

За ним начинался уходящий во тьму коридор, вдоль которого были устроены полки. Их было много — от пола до потолка, — и они тянулись бесконечными рядами. На них стояли книги, лежали тетради и свитки, отдельными стопками высились несшитые листы и просто бумага, свернутая в рулоны. Попадались пустые переплеты от книг и баночки с чернилами разных цветов. В одном месте высилась стопка глиняных табличек, в другом — полуразложившиеся листы каких-то растений, исчерченные странными значками. Время от времени стеллажи заворачивали за угол, образуя повороты и ответвления.

— Лабиринт? — шепотом поинтересовался ее спутник.

— Да, — кивнула волшебница. — Но нам недалеко идти. Мы уже почти пришли! Вот!

Она остановилась перед полкой, на которой лежали рулоны — несколько десятков рулонов отлично выделанной кожи, снабженные бирками.

— Ты очень спешишь? — спросила сестра-библиотекарь. — Если да, то ищи вместе со мной.

— Что искать?

— Не знаю. Это все карты, нарисованные во времена великих королей. На каждой — бирка с именем того короля, в чье правление она была создана.

Она протянула руки и вытащила первый попавшийся рулон.

— Королева Бордирель, — сказала она и потянулась за следующим. — А вот король Торандир. И вон те три тоже. А вот это — король Галаор. А здесь…

Она разворачивала карту за картой и передавала ее магу, каждый раз замирая от страха и волнения. В какой-то момент нож убрался от ее бока — похититель шагнул к стеллажу.

И получил такой удар в спину, что налетел на стеллаж, ткнувшись в рулоны лицом. Нож выпал из руки, и в тот же миг послышался топот ног убегавшей волшебницы.

— Стой! Назад!

Она летела, как на крыльях, думая только о том, успеет или нет добежать до входа. Там под одним из камней скрывался рычаг. Стоит коснуться его — и придут в действие все защитные блоки, все ловушки и сюрпризы, ожидающие непрошеного гостя. Никто не может безнаказанно проникнуть в хранилище бесценных знаний! Ему не пройти и десяти шагов! Ему не…

Сначала был свет — кроваво-золотой свет огня. Потом — волна жара. Потом — удар. Толчок швырнул сестру-библиотекаря вперед. Она вытянула руки, уже видя тот самый камень и зная, что не дотянется, не успеет, и все-таки последним усилием воли и разума послала в него заряд силы, прежде чем провалиться во тьму беспамятства.

«Ну и что теперь будешь делать?» — поинтересовался внутренний голос.

— Сначала потушим пожар. — Эльфин перехватил посох поудобнее и протянул свободную руку в направлении начинающегося пожара: — Меалас-лас-лас… Меалас-лас-лас…

Когда огонь, недовольно ворча, угас, оставив обгорелые свитки и книги с обугленными корешками, юноша усилил свет в навершии посоха и, прислонив его к стеллажу, развернул первый рулон с меткой короля Торандира:

— А теперь посмотрим карты!

Меандару удалось задремать только перед рассветом. Болело все тело, от сидения на твердом каменном полу затекли ноги, было холодно, что только добавляло ему мучений. Менестрелю показалось, что он лишь на минуточку смежил веки, когда его разбудил сильный толчок. Одновременно цепь на шее натянулась с такой силой, что он захрипел, задыхаясь.

Два рыцаря-стражника стояли над ним.

— Пора. Уже утро, — сказал один из них. — Пошли.

Меандар с трудом поднялся. Цепь на горле при этом натянулась, но второй стражник быстро отомкнул замок, освободив его.

Втроем они вышли из темницы — рыцари поддерживали менестреля за локти, — и только на верхних ступеньках, пока Меандар хватал ртом прохладный утренний воздух, ему завели назад руки и стянули запястья ремешком.

— Иди!

Здесь их ждал конвой — шесть рыцарей в полном вооружении. Они заключили менестреля в кольцо и повели куда-то мимо глухих стен хозяйственных и надворных построек. Он шагал послушно, в каком-то удивлении. Ему казалось, что все это происходит не с ним, что он все еще спит в камере и видит странный сон.

Пройдя под покрытой затейливой резьбой аркой, конвой вышел в один из внутренних двориков замка. Таких дворов было три — один парадный, куда можно было въехать верхом на коне, где часто принимали важных гостей или просто прохаживались, дыша свежим воздухом, когда лень было идти куда-то еще. Там двойной ряд колонн окружал мозаичный пол, где был выложен причудливый лабиринт. Во втором внутреннем дворике был устроен зимний сад — в кадках и низких каменных вазах росли декоративные деревца и цвели цветы, ввысь поднимались опоры для вьющихся растений, а в центре бил маленький фонтанчик. И, наконец, этот дворик, небольшой, всего двадцати шагов в поперечнике, больше похожий на колодец, поскольку подходы были только в двух местах — через эту арку и с балкона на втором этаже, расположенном напротив арки. Он использовался для приведения в исполнение приговоров над нерадивыми слугами, личными пленниками Наместников во время войн, а в прежние века — для наказания строптивых рабов. Поэтому тут были козлы для порки, виселица и плаха на невысоком помосте.

Меандара остановили как раз посередине между плахой, виселицей и козлами для порки. Из-за помоста вышел палач и снял с него плащ, оставив только в пестрой тунике с вышивкой.

Менестрель запрокинул голову, глядя на балкон. Там уже стоял сам Наместник Эльгидар в сопровождении нескольких ближайших советников и придворных, а также его супруга, леди Отрирель, вместе с несколькими своими дамами. Она кусала губы и нервно сжимала и разжимала пальцы. На щеках ее виднелись слезы. Только что она узнала от своего супруга, что ее любимый менестрель обвинен в измене и подлежит казни. Сначала она не поверила, но, когда ее привели сюда и поставили на балконе так, чтобы она могла прекрасно видеть орудия казни, женщина поверила, что это не сон. Но она все еще надеялась, что это ложь, что казнь не состоится. Эльгидар так ее любит! Он так на нее смотрит всегда! Он говорил ей такие прекрасные слова, дарил ей чудные подарки, целовал ее руки и вообще вел себя так, как и должен вести герой рыцарского романа. Он не может, не должен сейчас сделать то, что намеревается. В конце концов, она — леди и может заступаться за невинных. Это ее долг! За полтора месяца замужества леди Отрирель ни разу не обратилась к своему супругу с лишней просьбой. Он обязан хоть раз ее послушаться!

Третьим зрителем на балконе была леди Ганимирель, мать Наместника, которую невестка боялась так, что даже не смотрела в ее сторону. Вдова прежнего Наместника, одетая, по своему обыкновению, в глухое темно-лиловое платье с простой белой каймой — символ траура, — стояла чуть в стороне молча, опустив руки и лишь время от времени бросала на младшего сына внимательные взгляды. В отличие от этой хорошенькой дурочки она знала характер своего сына и прекрасно понимала, что сейчас произойдет.

Стуча посохом, на балкон вышла Видящая. Лорд Эльгидар бросил в ее сторону сердитый взгляд.

— Ну что? — спросил он.

Волшебница кивнула лорду и подошла к парапету, перегнувшись вниз. Меандар, смотревший на лорда и леди, вздрогнул, когда увидел ее лицо. Он не забыл, как она пытала его в камере. Сразу заболело все тело. Он стиснул зубы, стараясь выглядеть достойно.

— Тебе дается последний шанс, менестрель, — промолвила Видящая. — Признайся, кто приказал тебе следить за своим господином. Выдай нам его — и тебе оставят жизнь!

Меандар стиснул зубы, стараясь унять внезапную дрожь. Казалось бы, чего проще — открыть рот и назвать имя. Но менестрель чувствовал, что это ничего не изменит. Ему, может быть, и оставят жизнь, но заставят смотреть, как умирает тот, чье имя он назвал. Сможет ли он потом жить и радоваться жизни, зная, что кто-то другой умер вместо него? И — пришла поздняя мысль — поверят ли ему? Не решат ли, что он все придумал, чтобы отвести от себя подозрения? А может быть, все-таки…

— Скажи! — пристукнула посохом Видящая. — И тебя освободят!

— Я не знаю, — тихо промолвил Меандар, — его подлинного имени. Он пришел издалека. И ушел через портал.

— Ты лжешь! — стукнула посохом волшебница. — В замке только один портал, и им никто не мог воспользоваться без моего ведома!

Она протянула руку с растопыренными пальцами, сделала движение, словно собиралась что-то выдернуть, и Меандар упал на колени, скрипя зубами, чтобы не закричать.

— Не надо! — вскрикнула леди Отрирель и вцепилась в локоть своего супруга. — Пожалуйста, прикажите ей остановиться! Я умоляю вас!

Лорд Эльгидар стряхнул с себя руку жены. Ему было дурно. Эльфы редко пьют и тем более не употребляют крепкие напитки, ибо им надо вдвое меньше, чтобы опьянеть. Вчера Эльгидар перебрал и сейчас мучился с похмелья так жестоко, что ненавидел весь мир.

— Прочь! — оттолкнул он ее. — Замолчи!

Но крики жены, словно иглы, вонзались в его мозг, и он крикнул волшебнице:

— Достаточно! Прекратить!

Видящая медленно опустила руку. Она выглядела раздосадованной:

— Но, милорд, он ничего не сказал…

— Это уже неважно! — скривился Наместник. — Приговор сейчас будет приведен в исполнение! Эй, ты! — Он подался вперед, и Меандар поднял голову. — За то, что предал своего господина, за то, что помогал врагам и был готов выдать им мои тайны, за то, что шпионил, и за то, что сейчас упорствуешь, отказываясь назвать имя того, кто совратил тебя с пути, ты будешь сейчас казнен. Это все! Взять его!

Два рыцаря подошли, за локти подняли его на ноги и сорвали с менестреля тунику, порвав дорогую ткань. Оставшись полуголым, он поежился на холодном осеннем ветру.

— Нет! — вскрикнула леди Отрирель и снова повисла на супруге, захлебываясь слезами. — Вы не можете так поступить! Мой отец не простит вам этого! Я сама вам этого не прощу, и никто не простит! Вы не знаете, что значит Меандар Сладкоголосый для всего нашего Острова! Мой отец…

— Ваш отец, милочка, — внезапно разозлился лорд Эльгидар, — ваш драгоценный отец все видел! Он уже получил доказательства виновности этого парня! Меандар виновен, и он будет казнен, будь он тысячу раз Сладкоголосым! И вообще, с чего это вы его защищаете? Не потому ли, что он дорог вам не только как певец? Что, если он для вас дороже, чем ваш супруг?

— Да как вы можете? — Леди Отрирель отпрянула, хлопая мокрыми ресницами. — Я люблю вас! Я верна вам! А вы… Я прошу вас, — она умоляюще сложила руки, — ради нашей любви! Пощадите его! Удалите прочь, верните отцу, заточите в темницу на несколько лет, но только не казните! Пожалуйста!

— Нет! Я сказал! Эй, там! Давайте скорее! Я устал тут торчать!

Палач взял менестреля за локоть и потащил к плахе. Тот еле переставлял ноги. Происходящее пугало его. Если бы мог, он бы плакал не тише своей леди, умоляя о пощаде. Но одна мысль о том, что ему действительно больше нечего сказать, сковывала его мысли и чувства. Душа его оцепенела, и только тело переставляло онемевшие ноги. Когда его поставили на колени перед плахой, он встрепенулся. Безумная надежда всколыхнула его чувства.

— Последнее желание! — воскликнул он, чувствуя, как ладонь палача легла ему на плечо, пригибая голову к плахе.

— Вы не можете ему в этом отказать! — подал голос кто-то из придворных.

Лорд Эльгидар скрипнул зубами. Ему так хотелось поскорее покончить со всем этим и удалиться к себе. Но на него со всех сторон смотрели его подданные, и он махнул рукой:

— Давай, только быстро! И помни — я исполню все, кроме просьбы о пощаде.

Меандар выпрямился и невольно огляделся по сторонам. Надежда разгоралась с каждой секундой.

— Я — певец, — сказал он. — И я хотел бы спеть…

— Пой, — процедил Наместник.

Менестрель поднялся на ноги и повел плечами, разминая затекшие руки. Он вдруг исполнился уверенности, что его друг непременно явится сюда — надо только немного подождать. Он уже спешит сюда, и стоит чуть-чуть потянуть время… Обычно интуиция его не подводила.

— Пой же! — крикнул лорд Эльгидар.

Меандар набрал полную грудь воздуха. Что спеть? Он знал несколько сотен песен и баллад, но ни одна сейчас не подходила. Разве что…

Есть время для тепла, есть время холодам.

Есть время для любви, есть время для добра.

Есть время для всего, но помни ты всегда,

Что есть еще и время — умирать.

Есть время для цветов и время для плодов.

Есть время песни петь, но смолкнут иногда

Все песни, и придет то, к чему не готов,

Чего не ждешь ты, — время умирать.

И будет шар земной по-прежнему кружить,

И птицы будут петь, и музыка играть.

И будет как всегда все — это будет жизнь,

Покуда не придет то время — умирать.

— Достаточно!

Меандар вздрогнул, запнувшись на полуслове. Лорд Эльгидар скривился, как от зубной боли.

— Мы достаточно слушали тебя, менестрель! — сказал он. — Хватит! Как ты сказал — есть время для песен, но все песни кончились! Палач!..

Сильная рука снова поставила менестреля на колени и пригнула его голову к плахе. Щекой Меандар коснулся холодного, чуть шершавого дерева и отстраненно подумал — сколько до него эльфов и альфаров вот так стояли на коленях, ожидая последнего удара. Невольно он зажмурился, сжавшись в комок.

— Я не могу на это смотреть! — донесся сорвавшийся на визг голос леди Отрирель.

И это было последнее, что он услышал.

Глава 19

— Все, — вздохнул юноша, ударив ладонью по старому пергаменту. — Знаю, где искать.

«Точно?»

— Смотри сам! — Эльфин не смог сдержать улыбки, представив выражение лица своего двойника.

«Шутишь? Словами скажи! Я, даже если и взгляну на карту, все равно ничего не пойму. Не та эпоха! Я и этот мир познаю только через твои мысли и чувства!»

— Это на Золотом Острове. То есть там, где во времена прежней династии был Золотой Остров. Примерно в десяти, — он померил по карте, — или двенадцати лигах к северо-западу от нее. Эту карту я возьму с собой, а остальные, — он встал, разминая затекшие от долгого сидения ноги, — положу на место. И надо выбираться отсюда. Уже, наверное, рассвет!

Он свернул трубочками пергамента, сунув под мышку единственную нужную карту, и, подхватив посох, направился обратно.

Сестра-библиотекарь провела его в почти полной темноте по лабиринту, но Эльфин легко нашел дорогу назад — именно тут пролетела волшебница, спасаясь от него, и здесь пошла волна магического огня, настигнув ее. Стеллажи, полки и книги на них были обуглены, покрыты слоем гари и сажи, а от некоторых остался только пепел. Под ногами что-то похрустывало — остатки сгоревших книг и рукописей.

Тело волшебницы лежало лицом вниз и вытянув руки, немного не дотянувшись до стены с секретной панелью, высвобождающей ловушки. Балахон на спине и волосы ее обгорели, с одной ноги слетел башмак. Она была мертва. Эльфин осторожно перешагнул через тело, нашаривая на стене рычаг.

«Внимание!»

Внутренний голос сработал вовремя — дверь отворилась очень легко и быстро. За нею стояли пять волшебниц, нацелив на него посохи. Три из них явно владели боевой магией и являлись серьезными противницами.

«Опять», — мысленно вздохнул Эльфин и поудобнее перехватил посох.

Внезапно в комнате портала послышался взрыв, затем была вспышка малинового пламени, а потом поток горячего воздуха буквально вытолкнул наружу молодого мага. Он кубарем подкатился прямо к ногам подбежавших лорда Эльдара и Норрика. К себе обеими руками Эльфин прижимал свой посох и какой-то пергаментный рулон. Плащ его слегка дымился.

— Что случилось? — хором воскликнули эльф и альфар, кидаясь к нему.

— Простите, милорд, — юноша приподнялся на локтях и закашлялся, — но мне кажется, что теперь вы больше не сможете воспользоваться порталом. Я, по-моему, его взорвал!

Из комнаты, где прежде находился портал, клубами валил малиновый дым с едким запахом. Норрик принюхался и демонстративно зажал двумя пальцами нос.

— Ты чего натворил? — гнусаво протянул он. — Зачем воздух портить? Что это за вонь?

— Запах краски. Я устроил маленький пожар. В библиотеке.

Все только покачали головами. Эльфин поморщился, вставая с помощью Норрика на ноги — рулон с картой он так и не выпустил из рук. Он вспомнил волну жара, которая прошла над головами волшебниц и обрушилась на ни в чем не повинные стеллажи со старинными рукописями. Видящие, ожидавшие, что он будет атаковать их, присели и укрылись за магическими щитами, но волна даже не задела их и накинулась на книги. Сухая бумага и пергамента вспыхнули ярко, как осенняя листва, и Эльфин, воспользовавшись замешательством, кинулся бежать. Его не преследовали — волшебницы, забыв про все на свете, кинулись тушить пламя. Будучи вызванным магией, оно не поддавалось обычным средствам.

На пороге библиотеки маг остановился и выпустил по стеллажам с книгами еще несколько огненных шаров, так что в следующие несколько часов Обитель была сильно занята, пытаясь потушить пожар. Лишь несколько волшебниц, посланных старшей наставницей, кинулись вдогонку. Они владели боевой магией и надеялись остановить его, но юноша бегал слишком быстро. Лишь в зале порталов он задержался, чтобы устроить небольшой взрыв, но слишком торопился и немного не рассчитал силу и направление удара.

— Я попытаюсь его починить, милорд, — извинился он перед лордом Эльдаром, торопливо переодеваясь в свой старый балахон волшебника, поскольку его туника, плащ и штаны были грязны и пропахли дымом и краской.

— Вам не стоит торопиться, — отмахнулся Наместник Яшмовый. — Думаю, я больше не стану посещать эти «собрания», которые устраивает мой брат. Этой ночью там кое-что произошло.

Лорд Эльдар рассказал о том, как Эльгидар разоблачил «шпиона», которым оказался его собственный менестрель. Едва он упомянул эту подробность, как Эльфин воскликнул:

— Менестрель? Меандар Сладкоголосый?

— Он самый. Вы его знаете?

— Да. Что с ним?

— Ну Эльгидар обещал, что, если он не признается, кто приказал ему шпионить, менестреля казнят на рассвете!

Юноша бросил быстрый взгляд в окно.

— Уже утро…

Он подошел к плахе и тихо опустился на колени. Старое дерево частично впитало кровь, которая уже немного подсохла. Взгляд нашел свежую зазубрину, оставленную мечом, и он представил, как тут стоял менестрель и ждал удара.

— Прости, — прошептал он. — Это я во всем виноват. Если бы я мог предвидеть…

На миг ему показалось, что рядом кто-то стоит. Кто-то невидимый опустился на колени точно так же, как и он, и молчит, не сводя с него глаз. Ужасно захотелось обернуться, но шея словно окостенела. Эльфин смог только протянуть руку и отколупнуть от плахи щепку, пропитавшуюся кровью менестреля.

— Маленький паж.

Ноги резко распрямились, подбросив тело вверх. Он вскочил, запрокидывая голову и складывая пальцы обеих рук в магический «замок».

На балконе стояла леди Ганимирель в своем обыкновенном темно-лиловом платье с широкой белой каймой.

— Забирайся сюда, — спокойно сказала она. Эльфин, недолго думая, вскочил на плаху, оттолкнулся и прыгнул, целясь зацепиться за балкон. Ему удалось ухватиться одной рукой, и вдова наклонилась, подхватывая его за запястье. Но когда он перевалился через перила, она отступила, пряча руки в складках юбки. Ее светлые глаза смотрели холодно и пристально. Не выдержав ее взгляда, юноша опустился на колено.

— Я так и знала, что ты сюда придешь, — ровным голосом произнесла мать двух Наместников. — Это из-за тебя?

— Да, миледи. — Юноша опустил глаза. — Я очень виноват перед Меандаром. Это я убил его.

— Ему предлагали жизнь в обмен на твое имя, маленький паж, — сказала леди Ганимирель. — Его допрашивала сама Видящая…

Эльфин вздрогнул, представив, как происходил этот «допрос».

— Но он ничего не сказал и предпочел умереть, но не выдать друга. Чем ты приворожил его?

— Ничем. Я просто попросил его о помощи потому, что подумал, что ему можно довериться. Я не думал, что все закончится так. Если бы я мог предугадать, я бы ни за что не стал рисковать чужими жизнями. Тем более что… — Он осекся, запоздало сообразив, что, коря себя за смерть одного невинного, чуть было не выдал другого — старшего сына этой женщины.

— Посмотри на меня, — распорядилась она, и юноша послушно вскинул глаза.

— О да! — помолчав, произнесла вдова. — Ты ни о чем его не просил. Тебе и не надо просить вслух. Тебе достаточно просто посмотреть вот этими открытыми честными глазами! — Она скривилась в усмешке. — Ты просто говоришь, что доверяешь, что уважаешь и ценишь дружбу, — и этого достаточно! В чем твоя загадка? — Она наклонилась, почти приблизив лицо к лицу Эльфина. — Какой магией ты пользуешься, чтобы расположить к себе всех, кто попадается тебе на пути, маленький паж?

— Я не паж, — сглотнув, признался он. — Я никогда не был пажом, не стану оруженосцем и рыцарем. Я — маг.

Леди Ганимирель отпрянула, взмахнув руками так, что длинные широкие рукава ее взметнулись, словно два стяга.

— Это невозможно! — прошептала она. — Маг? Мужчина — маг?

— Видящие тоже так говорили. Но это правда. Вдова отступила, закрыв лицо рукой.

— Уходи, — промолвила она еле слышно. — Уходи. Я тебя не выдам, но постарайся больше не попадаться мне на глаза! И попроси какого-нибудь мужчину, чтобы он посвятил тебя в рыцари, маленький паж!

В ее голосе прорезался лед отчуждения. Вдова Наместника, потерявшая мужа и почти всех сыновей, когда-то сражавшаяся в кавалерии и наверняка привыкшая смотреть в лицо опасности, леди Ганимирель боялась магии. Она страшилась оказаться во власти враждебных чар, лишиться свободы воли и стать послушной игрушкой в руках мага. И в то же время она понимала, что уже стала ею, раз пообещала не выдать этого мальчишку своему сыну. Каких жертв он может потребовать от нее в другой раз?

— Миледи, — Эльфин встал, но все еще стоял в почтительной позе, склонив голову, — я хочу сказать вам…

— Уходи! Немедленно! Или я позову стражу!

— Миледи, ваш сын, лорд Эльдар Яшмовый, просит у вас благословения на свадьбу! — выпалил Эльфин, отступая на шаг. — Он через год женится на вдове своего старшего брата, леди Эльсирель, и просил…

— Замолчи! — закричала леди Ганимирель, зажимая уши руками. — Поди прочь! Уходи! Не хочу ничего слышать! Уходи, а не то я позову стражу!

В голосе ее послышался столь явный страх, что юноша не стал спорить. Он последний раз поклонился вдове и легко перемахнул через перила. Щепка со следами крови менестреля так и осталась в его кулаке.

Орки отвели послушнице маленькую каморку на втором этаже замка, куда перетащили все более-менее уцелевшее добро со всех остальных комнат, в результате чего в ней стало не развернуться. Эта забота объяснялась тем, что они приняли девушку за шаманку, а шаманов орки уважают независимо от того, какая кровь течет в их жилах. Они бы приняли и окружили почетом даже гоблина — представителя почти всеми народами презираемой расы, — если бы у того были магические способности к исцелению и предсказыванию будущего.

Но на этом почет и уважение и закончились. Обставив комнату шаманки — набив ее до отказа всякой всячиной, — орки потеряли к ней интерес, и только Хасса забегала два раза в день, чтобы принести еды. Она же предложила девушке научиться плести из кожаных полосок и нитей пояса и тесьму, потому что вторая ткачиха полгода назад родила близнецов и с тех пор совсем забросила работу, а Хасса одна со всем не справлялась. Ведь ей приходилось обеспечивать тканью всех орков общины и ткать не только для одежды, но и для одеял, простыней, ковриков на пол, широких занавесей, заменявших двери в дневное время. Она уже притащила послушнице целый ворох цветных ниток и костяные дощечки для тесьмы, но не успела ничего объяснить.

На другое же утро после этого девушка проснулась оттого, что в ее дверь стукнули кулаком.

— Шаманка! Просыпайся! Скорее! — послышался бас сотника Дедиха. Несмотря на то что под его началом было всего два десятка воинов, орк носил это звание, так сказать, на будущее, ибо император обещал увеличить гарнизон на Острове хотя бы до пяти десятков. — Нужна помощь! Живо! — грохотал кулаком сотник, пока девушка, путаясь в рукавах, торопливо натягивала платье и подпоясывалась. Едва она переступила порог, орк схватил ее за руку и потащил за собой.

— Что случилось? — воскликнула она.

— Нет времени. Бегом!

Полтора десятка орков, ждавших своего командира, синхронно поморщились.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — высказал общее мнение Брехт.

— Она шаманка и может помочь! — рыкнул Дедих. — К оружию!

— Никуда я не пойду, — неожиданно для себя заартачилась девушка, — пока мне не скажут, в чем дело.

По лицу Брехта было видно, что он в восторге от ее упрямства — значит, ее можно будет придушить и избавиться от помехи! Но сотник, сопя от негодования, все же кое-что рассказал. Правда, рассказывал он на ходу, волоча девушку за собой.

Поскольку Наместника на Коралловом Острове не было — малолетний сын Дейтемира Кораллового, Данемир, не в счет, — то временно тут не было и настоящей власти. Каждый лорд был как бы сам за себя — вот почему император решил в ближайшем будущем усилить гарнизон. Орки поддерживали права юного Данемира, которого кое-кто из лордов не считал настоящим сыном Дейтемира Кораллового, ссылаясь на утверждения Видящих о том, что род Наместников Коралловых прервался. Данемира называли наследником Наместника до того времени, пока не будет избран новый Наместник, по традиции избиравшийся из числа ближайших родственников предыдущего. Но дело осложнялось тем, что у мальчика не осталось близкой родни, кроме его родной сестры и тетки, кузины отца, леди Свирель.

Услышав это имя, послушница ойкнула и остановилась так резко, что на нее чуть не налетел идущий следом Брехт.

— Леди Свирель? — ахнула девушка. — Не может быть! Она же…

— Вот почему мы берем тебя с собой, шаманка, — оборвал ее сотник Дедих. — Сегодня ночью наследник Наместника пропал.

Послушница покачнулась, хватаясь за голову. Страшная картина жертвоприношения снова встала перед ее мысленным взором. Видимо, лишившись волшебницы, леди Свирель решила действовать в открытую.

— Чего встала? — Ее резко толкнули в спину. Орк по имени Брехт сердито оскалил зубы.

— Он прав, шаманка! — кивнул Дедих. — Твоя магия нам нужна там. Скорее! Брехт, отвечаешь за нее!

С этими словами сотник бегом устремился дальше, а за ним — все остальные воины. Брехт схватил послушницу за руку и побежал следом за всеми, ругаясь сквозь зубы, что эдак можно и на драку опоздать, и всю славу опять стяжают другие.

Поскольку предполагалось, что орки являются телохранителями наследника Наместника — неформальными телохранителями, — то каждый день пять воинов отправлялись во дворец на суточное дежурство. В эту ночь, как обычно, пятерка орков несла службу вместе с немногочисленными рыцарями-эльфами и вместе с ними встретила нападавших.

Тех было почти в два раза больше, да плюс эльфы-телохранители заколебались, стоит ли драться с сородичами, и поэтому проиграли битву. Четверо были убиты, еще пятеро ранены, остальных оглушили и бросили связанными, а нападавшие ворвались в спальню наследника и выкрали мальчика. Среди орков тоже были жертвы — трое из пяти были ранены, причем двое так тяжело, что все сомневались, выживут ли они.

Раненых орков уложили вместе с рыцарями-эльфами, и послушница содрогнулась, глядя на залитые кровью тела. Одного орка утыкали стрелами, как ежа иголками, и он еле дышал — кровь текла при каждом вздохе из его губ. У другого отрубили по плечо правую руку, а также косым ударом меча размозжили голову, так что оставалось неизвестным, уцелели ли у него глаза. Четвертый орк, оглушенный, разделил участь оставшихся эльфов, а пятому удалось сбежать и поднять тревогу.

Замок лорда Дейтемира Кораллового, чьим сыном и наследником считался юный Данемир, был разрушен и частично сожжен орками четыре года тому назад, поэтому мальчик и его старшая сестра жили в летнем дворце Наместников. Сейчас добрая половина залов и коридоров носила следы разгрома — если телохранители-эльфы и сопротивлялись не слишком решительно, то орки сражались отчаянно.

Трупы эльфов, как защитников, так и нападавших, вместе выложили в нижнем зале, и заплаканные женщины убирали воинов для последнего пути, вполголоса напевая «Песню прощания». Брехт, проходя мимо, до боли сжал руку послушницы:

— Твои сородичи!..

— Но я ни в чем не виновата! — запротестовала она.

— Мы, орки, не убиваем друг друга! — фыркнул Брехт.

Наверху, где располагались покои брата и сестры, сотника встретила юная девушка, почти ребенок. Она кусала губы, но старалась держаться прямо и с достоинством.

— Скажите, — промолвила она дрожащим тонким голоском, когда орки переступили порог передней комнаты, где произошло самое страшное сражение, — вы спасете моего брата?

Рядом с плечистыми мускулистыми гигантами-орками она казалась такой маленькой, что никто бы не удивился, если бы ее перешагнули, не заметив. Но сотник Дедих встал над нею, согнув толстую шею, и поманил пальцем Брехта, который все еще держал послушницу за руку.

— Это, — со значением сказал сотник, когда девушку подвели ближе, — шаманка вашего народа. Она поможет отыскать наследника.

Девочка просияла и бросилась к послушнице, схватив ее свободную руку:

— Вы правда Видящая? Умоляю, скажите, жив ли Данемир? Если вы мне поможете, я сделаю все, что в моих силах! — И девочка пылко поцеловала руку послушницы.

Та вырвала обе руки — и у Брехта, и у нее.

— Я постараюсь…

— Тихо. — Сотник положил руку на плечо дочери Наместника. — Не мешайте ей!

Послушница закусила губу, прижимая руки к вискам. Сейчас не было места для страхов. Она должна была помешать леди Свирель исполнить ее замысел во что бы то ни стало. Юный Данемир не должен быть убит, хотя бы потому, что он совсем ребенок. Никто не имеет права убивать детей!

— Он жив, — промолвила она. — Еще жив. Его несут прочь отсюда! По подземному ходу!

— Подземный ход? — Девочка вопросительно обернулась на сотника. Но Дедих сам пожал плечами. — Тут есть подземный ход?

— Есть, миледи. — Один из рыцарей-эльфов шагнул вперед. — Я что-то слышал о том, что в подземелье есть ход — на случай осады. Если бы тогда, — он бросил выразительный взгляд на орков, намекая на события четырехлетней давности, когда на Коралловый Остров пришла война, — вы и ваша мать находились в летнем дворце, вы бы успели воспользоваться им и тогда…

— Короче, — рыкнул сотник, — где он находится? И куда выходит?

— Это бесполезно, — промолвила послушница, и все опять обернулись на нее. Девушка закрыла глаза ладонями. — Они слишком опережают вас. Вы не успеете их догнать. У леди Свирель все готово. Она хочет провести обряд сама, без моей помощи. Если она сделает это, то совершит сразу преступление и ошибку. И последствия этой ошибки… о нет, я не хочу даже говорить об этом!

— Данемир обречен, — всхлипнула его сестра и, развернувшись, уткнулась лицом в живот Дедиха. Плечики ее задрожали от рыданий.

— Я не верю! — так и взвился эльф-рыцарь. — Миледи, позвольте мне отправиться в погоню! Мы должны успеть! С вашего позволения, я ухожу собирать добровольцев!

Он отсалютовал плачущей девочке и вышел, криком на ходу сзывая оставшихся воинов. Ему отозвались, послышался лязг оружия и топот легких шагов.

— Туда можно успеть по поверхности, — с удивлением услышала послушница свой голос. Она по-прежнему крепко прижимала ладони к глазам, и перед ее мысленным взором встала часовня в самом глухом углу парка, возле крепостной стены.

— Мы идем! — Сотник Дедих резко оторвал от себя плачущую девочку и сунул ее, как куклу, в объятия какой-то придворной дамы. — Веди нас!

— Я ничего не вижу, — покачала головой послушница. — Я ослепла. Это всегда бывает после того, как… но вы успеете. Можете успеть! Это совсем рядом. К северу отсюда.

— Брехт! Отвечаешь за шаманку! — распорядился сотник, направляясь к выходу. — Она нам нужна!

Молодой орк взвыл от досады и дернул девушку за собой, но та, ничего не видя, сразу споткнулась и упала на колени. Ругаясь сквозь зубы, Брехт подхватил ее на руки и побежал следом за своими сородичами.

— Скажи им, — на ходу прошептала ему на ухо девушка, — что есть короткий путь. В замковой стене есть калитка. Она ведет прямо на нужную тропу до часовни. Калитка скрыта за навесом для лошадей.

— Калитка за навесом! У стены! — тут же гаркнул орк. — Шаманка говорит…

Не останавливаясь, сотник свернул в нужном направлении и с разгону высадил дверь, выломав засов и сорвав ее с петель.

Послушница не видела, куда ее несут. Она обхватила руками толстую, скользкую от пота шею тащившего ее орка и напряженно прислушивалась к своим ощущениям. Пока все складывалось удачно. Они успевают. Кроме того, рыцари-эльфы идут подземным ходом. Пусть они не наступают похитителям и леди Свирель на пятки, но во всяком случае не дадут тем удрать под землей и в решающий момент ударят в спину.

Послышался шорох листвы и свист веток, обозначающие, что орки ворвались в заброшенную часть парка. Перед мысленным взором девушки встала часовня — ее строили много веков назад именно для того, чтобы в случае опасности быстро уйти от врагов. Буквально в двадцати шагах была крепостная стена, а за нею — просторы Кораллового Острова. Но сейчас часовня была готова для совсем иной цели. В центре высился самодельный алтарь, возле которого были расставлены свечи и нарисованы магические символы. Некоторые из них были нарисованы неправильно, другие только на первый взгляд казались магическими — видимо, леди Свирель рисовала их по памяти или придумала сама. Но два из имевшихся восьми были настоящими, и, если на них брызнет кровь ребенка, они оживут. И тогда действительно не стоит даже думать о том, что будет дальше. В этой войне не выстоять ни оркам, ни эльфам. Она услышала приглушенную команду сотника:

— К оружию!

Брехт резким движением перехватил ее одной рукой за талию, второй рукой обнажая свой талгат. Девушка даже вскрикнула от неожиданности. Потом послышался грохот выбиваемой двери.

— Стой тут! — Ее сбросили наземь. Девушка слепо протянула руки вперед, нашарив колонну, на которую оперлась, прижавшись всем телом. Не тратя времени на разговоры и предложение сдаться, орки атаковали.

Внутри заговорщики уже готовились к действу. Леди Свирель успела зажечь свечи и, раздев мальчика, привязывала его к алтарю, когда в часовню ворвались орки.

— Убить их! — закричала она, тыча пальцем в невесть откуда взявшихся воинов. Те, выстроившись клином, ринулись на эльфов, поспешивших сомкнуть ряды вокруг своей леди.

Их было почти в три раза больше, и в отличие от орков у них имелись миндалевидные щиты, которыми они закрылись от нападавших. Между щитами торчали копья, но, подбежав, мчавшийся первым сотник Дедих схватился руками за два копья и повис на них, с силой оттолкнувшись от земли и обеими ногами ударив в ближайший щит. Эльф, державший его, провалился назад и не упал только потому, что сзади его подпирали товарищи. Остальные орки попробовали повторить маневр сотника, но эльфы были уже начеку, и результатов это не принесло — разве что несколько эльфов лишились копий.

— Задержите их! — крикнула леди Свирель и торопливо начала читать заклинание.

— Нет! — Послушница зажмурилась, хотя и так ничего не видела. С последним словом заклинания леди Свирель перережет горло маленькому Данемиру, и тогда будет поздно что-либо предпринимать. Девушке не хотелось еще раз заглядывать в будущее, чтобы узнать, чем все закончится. Ей стало страшно за себя — а что, если это станет последней каплей и она больше никогда не прозреет?

Что-то загрохотало, снова послышался топот ног и крики. Сбившись, леди Свирель закричала — из подземного хода выбежало еще около полутора десятков эльфов, которые напали на ее воинов со спины. Те вынуждены были перестроиться и невольно подались под натиском орков.

В часовне завязалась битва. Послушница совсем вжалась в колонну, боясь, что случайно пущенный дротик или косой удар меча прервет ее жизнь…

Или жизнь кого-то еще.

Перед мысленным взором девушки завис в воздухе брошенный дротик, нацеленный в грудь…

— Бре-э-э-эхт!

Этот крик отнял у девушки остатки ее сил, и она сползла по колонне на пол, так и оставшись там лежать. Она пропустила окончание битвы. Она не видела, как, прорвавшись через ряды защитников, сотник Дедих приставил острие талгата к горлу леди Свирель, как эльфы-телохранители освобождали оцепеневшего от страха и удивления Данемира, как вязали заговорщиков и как леди Свирель внезапно бросилась бежать, но споткнулась и упала, потому что Дедих метнул свой талгат ей в спину и не промахнулся. Послушница не почувствовала, как чужие руки подняли ее и понесли прочь.

Когда девушка пришла в себя, в узкие стрельчатые окна вползал малиновый закат. Она лежала в спальне, на широкой постели под балдахином, а рядом с нею сидели служанка-альфара и девочка, сестра Данемира. Она встала, заметив, что послушница пришла в себя.

— Где я? — спросила у нее девушка.

— В моей комнате, — промолвила девочка. — Спасибо вам за Данемира. Мы остались совсем одни, и я… Мне было так страшно! Спасибо вам, госпожа! — Она посмотрела куда-то в сторону и, поклонившись, направилась к двери. — Отдыхайте пока. Я распоряжусь насчет ужина. Вы согласитесь поесть?

Послушница кивнула, и девочка вышла.

В той стороне, куда она смотрела, что-то зашуршало. Послушница обернулась, приподнимаясь на локте.

Там на корточках сидел, прислонившись к стене, Брехт. Молодой орк был так мрачен, что девушка невольно сжалась в комок и натянула одеяло до носа.

Брехт встал, опираясь на короткий эльфийский дротик, и подошел к постели, держа его перед собой.

— Если бы ты не заорала тогда, — проворчал он, — вот это торчало бы у меня из груди.

Послушница выпрямилась, впиваясь взглядом в его лицо. В глазах орка она неожиданно для себя увидела боль. Он сам еще не знал своего будущего, но она ясно увидела его — боль потери. Точно так же он будет смотреть на нее чуть позже, прощаясь навсегда и уступая ее другому. Тому, чьи синие глаза она не видела уже очень давно, но которые обязательно увидит еще хотя бы один раз. И радость встречи для одного будет означать горе расставания для другого.

— Нет, — прошептала она, отгоняя видение прежде, чем оно оформилось и опять погрузило ее в темноту. — Только не ты! Только не так! Нет! Не надо, Брехт! Я этого не хочу!

— Ты чего, шаманка? — искренне удивился он.

— Не смотри на меня, Брехт! — Она откинулась на подушки, закрыв лицо руками. — Я принадлежу другому!

На лице молодого орка отразилось искреннее недоумение.

Едкий дым плавал по коридорам. Возле распахнутых дверей библиотеки штабелями лежали книги — у некоторых обгорели переплеты. Внутри огромного зала находиться было невозможно — там все еще стояла дымовая завеса. Кашляющие волшебницы сновали туда-сюда, вытаскивая книги и складывая их на полу. Две помощницы покойной библиотекарши еле успевали рассортировывать их, поминутно причитая по поводу того, сколько ценных экземпляров погибло или получило повреждения. Добровольцы из числа послушниц помогали им изо всех сил.

Старшая наставница в бессильной ярости мерила шагами коридор. Четыре Видящих погибли, еще пятеро получили ранения или ожоги и были отправлены к сестрам-целительницам. Глава Ордена злилась на весь мир.

— Матушка наставница, — к ней подошла одна из помощниц библиотекарши, — мы произвели первичный осмотр. Пожар начался в хранилище в шестом секторе, где хранились карты Радужного Архипелага и прилегающих земель. Несмотря на это, все карты целы, кроме одной. Она обозначена у нас под номером 187-30. Дайте нам немного времени, и мы узнаем, что на ней было изображено.

— Мне все равно, что там было! — огрызнулась старшая наставница. — Отыщите мне любые следы того, кто это сделал!

— У нас есть кое-какие свидетельства, — осторожно ответила волшебница. — Правда, изображение нечеткое, но ясно одно — это мужчина.

— Мужчина? — так и подпрыгнула глава Ордена.

— Молодой мужчина, предположительно медиум, — ответила волшебница. — Если хотите, мы можем узнать, кто он.

— Я и так знаю, кто он! — воскликнула старшая наставница. — Это он — тот самый маг!

Она зажала себе рот ладонью. Суеверная мысль поразила ее, она вдруг вспомнила свое гадание — «огонь»-«муж-чина»-«меч»… В первый раз она решила, что это указание на Орден Огня, но если все гораздо проще? Если это предсказание о пожаре в библиотеке, устроенной мужчиной-магом?

— Я достану тебя, кем бы ты ни был! — прошептала она, сжимая кулаки. — Не будь я Видящая!

Волшебница знала, что говорила — как-никак у Ордена до сих пор были в запасе могучие силы.

Глава 20

Вернувшись с Нефритового Острова, Эльфин засобирался в дорогу. Его никто не мог удержать — юноша спешил так, словно от этого зависела его жизнь. На все вопросы он отвечал коротко и сухо:

— Я уже опоздал однажды и не хочу, чтобы это повторилось!

Лорд Эльдар сдался первым и распорядился, чтобы слуги обеспечили молодого мага всем, чем только можно. Он же вышел провожать путников за ворота и долго молчал, глядя в землю.

— Я не знаю, как мне поступить дальше, — произнес он на прощание. — Мне что-то не хочется больше участвовать в делах Эльгидара, но, с другой стороны, я мог бы предостеречь его от необдуманного шага.

— Мне кажется, что лорд Эльгидар уже сделал все необдуманные шаги, какие можно, — ответил Эльфин. — И если вам так уж не хочется ни во что вмешиваться, вы можете сказать, что ваш портал сломан! Тем более что он действительно… хм…

Все попытки молодого мага реанимировать взорванный портал ни к чему не привели. Нарушилась какая-то сложная магическая структура, восстановить которую он не сумел. Правда, иногда в воздухе вспыхивал прозрачный искристый столб — знак работающего телепортационного канала, — но воспользоваться им никто не рисковал.

— Это судьба, — слабо улыбнулся лорд Эльдар. — Я так и сделаю. Но вы обещаете мне, что не оставите моего брата? Пусть Эльгидар и предатель, и заговорщик, но он мой брат, и я не могу пройти мимо его судьбы просто так.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, лорд Наместник, — склонил голову Эльфин, и тот, последний раз махнув рукой, направился обратно в свой замок.

В глубине души лорд Эльдар был даже рад, что обстоятельства сложились таким образом. Он ненавидел слабость своего характера и в некоторых случаях предпочитал плыть по течению.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру Наместника Яшмового, Эльфин поправил на плече мешок с припасами и решительно направился по дороге. Норрик сначала шагал чуть позади, а потом догнал его и пошел рядом.

— Куда мы направляемся? — поинтересовался он. — Ты сорвал нас с места так быстро, что просто не успел ничего объяснить! Скажи хоть сейчас!

— Охотно, — кивнул юноша, не отрывая глаз от дороги, которая вилась по полю в направлении небольшого леска. — Мы идем туда, где во времена короля Торандира находился Золотой Остров. Там, в двадцати лигах к западу от столицы, находился Орден Огня. В его Цитадели находится мощный источник магической энергии, настолько мощный, что Видящие не пройдут мимо него. Сейчас Орден Видящих почти лишен энергии — они сами лишили себя ее запасов, когда уничтожили медиумов. — Он нахмурился, вспомнив, что сам явился причиной смерти нескольких сотен подростков и юношей. — Теперь они не могут рисковать и открыто выступать против императора, поскольку у них может не хватить Силы в самый ответственный момент. Но если Видящие получат родник в свое распоряжение, то трудно предположить, насколько возрастет их мощь. Они уничтожат императора и его сына и захватят императрицу, а потом с легкостью сломят сопротивление и восстановят старую династию, посадив на трон Золотой Ветви того короля, который им выгоден.

— И ты собираешься сделать так, чтобы этот родник не попал в руки волшебниц?

— Да.

— А силенок хватит? Нас только двое… то есть трое, если считать еще и этого!

Норрик через плечо обернулся на тролля Татву, который молча топал позади, неся самый большой мешок. Лорд Эльдар сумел найти для него кое-какую одежду — конскую попону, которую тот использовал как накидку и плащ, из которого тролль сделал что-то вроде короткой юбки, — но вот оружия подобрать не смог. И тролль вооружился самым большим копьем, которое смог найти, а для ближнего боя выломал бревно, которое обтесал сам с помощью алебарды. Ее, кстати, он тоже прихватил, но явно собирался использовать в качестве хозяйственного топорика.

— Понимаю, — зашептал Норрик, косясь на невозмутимого тролля, — в драке он может стоить пяти или даже семи воинов, но ты в нем уверен? Это же тролль! Настоящий! Ты на его лицо посмотри! Он же тупой!

— Татва — воин, — пожал плечами Эльфин. — По крайней мере, именно воинами Покровители задумали троллей, когда населяли наш мир разумными существами.

— Как населяли? — изумился Норрик. — Ты хочешь сказать, что эльфы не Перворожденные?

Эльфин закусил губу. Действительно, по официальной версии истории, сначала родился первый человек — Эль. Покровители дали ему нескольких женщин — дескать, выбери себе ту, которая больше нравится, и сделай ее своей супругой. Но Эль выбрал… сразу всех. И от этих женщин и пошли все народы, правда, некоторые потомки Эля предались Злу, которое изменило их тела и души. Так появились тролли, орки, огры и некоторые другие расы. Но Эльф был старшим сыном Эля, почему и эльфов называли Перворожденными. Правду о том, что изначально все расы, кроме людей, появились практически одновременно, не знал, наверное, никто, кроме самих Покровителей. И Эльфина…

— Конечно, Перворожденные, — кивнул он. — Ведь Эльф — старший сын Эля. Но остальные… с ними произошла некоторая путаница. Они задумывались, как те, кто будет окружать эльфов. В теории. Но потом появилось Зло, которое всех изменило.

— Ага. — Норрик опять оглянулся на тролля. — Эти, значит, должны были защищать эльфов, так? А мы, альфары, для чего предназначались?

— Вы должны были возделывать землю, украшать ее и осваивать. По-моему, так.

— Я так и знал! — взмахнул рукой Норрик. — Я всегда был уверен, что не рожден для того, чтобы всю жизнь прожить слугой! Кстати, раз уж мы завели этот разговор, а орки? Для чего Покровители предназначали орков?

Эльфин задумался, вспоминая свое давнее видение прошлого. Там были все расы и народы, кроме людей и орков. Но люди тогда лишь недалеко ушли от животных и, кажется, еще не начали пользоваться речью, а орки? Где были они?

— Орков тогда еще не было, — подумав, сказал он. — Были урюки, от которых потом произошли орки. Такими их сделала Тьма.

— Значит, они не творение Покровителей? — сделал выводы Норрик. — Но тогда почему мы подчиняемся императору-орку?

— Потому, что он — Золотая Ветвь, — просто ответил Эльфин и прибавил шагу, сворачивая с дороги в поле.

Стояла осень, и трава уже пожелтела, пожухла и больше не путалась под ногами, мешая идти. Опираясь на посох, Эльфин шагал, не оборачиваясь и не проверяя, идут ли за ним его спутники. Он слишком спешил для этого.

Путники шли долго — несколько часов, — остановившись лишь дважды: первый раз, когда дорогу им преградила река и потребовалось какое-то время, чтобы найти брод, и второй раз сразу после полудня, когда вышли к замку. Здесь пришлось остановиться, потому что владелец замка выслал им навстречу нескольких рыцарей, интересуясь, кто они и куда идут. Эльфин, остановленный на дороге, спокойно и твердо объяснил всадникам, кто они такие, но пройти в замок и повторить свой рассказ для лорда отказался наотрез. В доказательство серьезности своих намерений он тут же сошел с дороги и направился прочь через луг, обходя замок по большой дуге. Татва сразу пошел следом, даже не покосившись на всадников, а Норрик догнал друзей гораздо позже.

Всадники какое-то время оставались на дороге, перешептываясь, а потом поскакали обратно в замок. Норрик проводил их внимательным и тоскливым взглядом.

— Ну скажи на милость, — воскликнул он, когда последний из них скрылся в воротах, — почему ты отказался пройти в замок? И почему мы опять тащимся через поле, когда можно идти по дороге? Почему мы вообще идем по бездорожью, в то время как можно воспользоваться дорогами? Куда ты нас ведешь?

— Слишком много вопросов, — улыбнулся Эльфин. — Я попытаюсь ответить на некоторые. Во-первых, если бы мы зашли в замок, то потеряли бы время. Да и откуда нам знать, насколько лоялен этот лорд? Вдруг, узнав про цель нашего пути, он бы немедленно послал гонца к Видящим? Вспомни лорда Инвемара с Сапфирового Острова! А ведь Наместник Раванир Сапфировый присягал императору! Здесь же половина Острова стоит за лорда Эльдара, а половина — за его брата. И, как мне сказали, граница весьма нечеткая. А что, если бы нас задержали?

— Ерунда, — отмахнулся Норрик, — отбились бы! Вон у Татвы какая дубина! Да и ты тоже ничего!

— Я не хочу лишних жертв, — поджал губы Эльфин. — На моей совести и так слишком много смертей. Кроме того, мы должны спешить. Лорд Эльдар был так любезен, что указал нам короткую дорогу до западных границ своего Острова, и сейчас мы идем, следуя его указаниям.

— То есть премся строго напрямик? А если встретим непреодолимое препятствие?

— Лорд Эльдар заверил, что таковых нет. Кроме того, если нельзя пройти напрямик, можно обойти! Обходим же мы этот замок!

— Замок, — нарушил молчание Татва.

— Что замок? — повернулись к нему собеседники.

Но вопрос замер у них на губах. Через поле к ним скакали всадники — и было их гораздо больше, чем выезжало вначале. Нет, никто из них не размахивал мечом, не целился в путников из лука и не собирался метнуть копье. Вообще, оружия у них на виду не было, да и шлемы они все сняли, но в их целеустремленности все равно ощущалась угроза.

— Ты был прав, — прошептал Норрик. — Они нас посадят в подвал на цепь и пошлют гонцов в Орден. И тогда…

— Бежим!

Эльфин сорвался с места, подхватив посох двумя руками и локтем придерживая болтавшийся за плечами мешок.

Норрик заорал в полный голос и припустил следом. Татва трусил самым последним и то и дело оборачивался на быстро приближающихся всадников.

— Стойте! Стойте! — закричали те, настигая беглецов. Эльфин вдруг затормозил, одним движением сбрасывая с плеча посох и разворачиваясь навстречу всадникам. Он проделал это так быстро, что Норрик и Татва пробежали мимо него и оказались у него за спиной. Потверже упершись ногами в землю, молодой маг выставил посох вперед, словно копье.

— Меанор.

Он не произнес больше ни слова, не сделал ни одного жеста, но навершие посоха вдруг вспыхнуло ярким белым огнем, и передний конь встал на дыбы, сбрасывая всадника. Вслед за ним затормозили остальные кони, тоже поднимаясь на задние ноги и принимаясь отчаянно брыкаться. Но их седоки были начеку. Они все удержались в седлах, кроме того, первого, который при падении ушибся и с трудом выпрямился, держась за отбитый бок. Его конь с испуганным ржанием уже умчался прочь, а волны ослепительного света били по всадникам и лошадям, обжигая и сводя с ума.

— Возвращайтесь в замок, — промолвил Эльфин, не сводя глаз со спешенного всадника и перенаправив посох ему в лицо. — И скажите своему господину, что не сумели с нами справиться!

— Ты… вы… — только и смог выговорить спешенный рыцарь, как зачарованный глядя на сверкающий посох.

— Я маг. Боевой маг. Так что советую серьезно отнестись к моим словам! А теперь прочь отсюда!

Кони сами, то и дело брыкаясь и совершенно не слушая поводьев и шпор, поскакали к замку. Оставшись один, спешенный рыцарь счел за лучшее отправиться шагом вслед за товарищами. Его конь уже добежал до ворот замка и ворвался внутрь.

Когда рыцари отъехали достаточно далеко, Эльфин опустил посох и, на ходу подхватив свой мешок, быстрым шагом направился прочь. Норрик попытался было что-то у него спросить, но маг только помотал головой и прибавил шагу.

Они бежали сломя голову, не оглядываясь на замок, только вперед, и остановились тогда, когда пересекли поле и, с ходу перескочив овраг, ворвались в лес. Да и там еще бежали, продираясь сквозь кусты и перепрыгивая через валежины, едва не спотыкаясь о торчащие корни и камни, до тех пор, пока Эльфин не рухнул прямо посреди тропы на колени, роняя посох и мешок. Бегущие рядом Норрик и Татва не успели вовремя затормозить и умчались на десяток шагов вперед, прежде чем что-то поняли и остановились.

Молодой маг стоял на коленях и судорожно ловил ртом воздух. Руки его мелко тряслись, по лицу крупными каплями тек пот.

— Эй! Ты чего? — Норрик попытался потрясти его за плечо, но ойкнул, едва дотронувшись, и затряс рукой. Между его пальцами и плечом Эльфина проскочила искра. — Что это с тобой?

Юноша помотал головой, отказываясь что-либо объяснять.

Тролль вдруг схватил альфара за плечо и резко дернул на себя, пригибая к траве. Норрик с удивлением увидел, как воздух вокруг тела его друга внезапно сгустился, став полупрозрачным, как туман над рекой, а потом по лесу будто прошла волна — резкий порыв ветра разнес «туман» кругом, словно от брошенного камня. Испуганно заорали птицы, затрепетали листья на деревьях, с дуба дождем посыпались желуди — и все стихло. Эльфин перестал трястись и наклонился вперед, опираясь ладонями о траву.

— Эй! — через пару минут крикнул Норрик. — Ты в порядке? К тебе можно подойти?

— Я в порядке, — прошептал тот и медленно выпрямился, — Помогите встать.

— А ты того… ну искрами стрелять больше не будешь?

— Нет. Все кончено.

Севший на пятки Эльфин протянул руку. Он был очень бледен, на лбу блестели капельки пота.

Норрик бочком подошел, коснулся его сначала кончиком одного пальца, потом двумя…

Татва не стал ждать, чем все закончится. Он просто отстранил осторожного альфара и за локоть вздернул эльфа на ноги, не забыв сильным движением отряхнуть его штаны от налипших травинок и лесного мусора.

— Спасибо. — Эльфин оперся на его руку. — Знаете, как это трудно — путать следы на ходу!

— А ты что?

— Я на всякий случай запутал наши следы. Вдруг из замка вышлют погоню? Я решил подстраховаться. Идемте! Мы отклонились от прямого пути. Нам, кажется, в ту сторону!

Он осмотрелся, внимательно глядя по сторонам, а потом поднял свой посох и решительно зашагал напрямик через лес, раздвигая кусты кончиком посоха. Тролль пожал плечами и спокойно двинулся за ним по пятам. После него оставалась достаточно широкая полоса примятой растительности, так что идущий последним Норрик чувствовал себя довольно комфортно.

С того часа, как прервалась жизнь Меандара Сладкоголосого, леди Отрирель не находила себе места. Она заперлась в своих покоях, разогнала фрейлин, служанок и пажей и несколько минут металась из угла в угол зала, рыдая и заламывая руки, а потом рухнула в кресло у окна и дала волю слезам. Девушка чувствовала себя обманутой. Все ее мечты о счастье и прекрасном будущем оказались разбиты, разрублены ударом меча. Прекрасный и благородный рыцарь, которым она еще два часа назад полагала своего супруга, исчез без следа. Леди Отрирель ясно увидела, что окружена эльфами, которым безразличны ее мысли и чувства. Она была ужасно одинока. Родительский дом и строгие правила поведения, которые ввел ее отец для своих многочисленных дочерей, вдруг показался ей самым прекрасным местом на земле. О, как много бы она дала за то, чтобы снова оказаться незамужней девушкой и вернуться в отчий дом!

Как ей хотелось, чтобы все произошедшее было лишь страшным сном!

Испуганные служанки и фрейлины топтались на пороге, время от времени начиная ее звать, но всякий раз леди Отрирель сквозь слезы отвечала, чтобы ее оставили в покое.

Стук в дверь возобновился после небольшой паузы.

— Миледи! Миледи, откройте!

Это был голос ее мужа. Леди Отрирель стиснула кулаки.

— Идите прочь! — крикнула она срывающимся голосом. — Я не хочу с вами разговаривать!

— Это необходимо! — Нет!

— Я вхожу.

Наместница подняла голову и уже открыла рот, чтобы сказать, что она ни за что не отопрет ему дверей, но лорду Эльгидару не требовалось приглашения. Дверь содрогнулась от мощного удара ноги и треснула, а второй удар сорвал ее с петель. Наместник Нефритовый перешагнул через обломки.

Леди Отрирель вскочила, встав между креслом и окном. Она была так зла, что забыла испугаться.

— Что вы себе позволяете, милорд? — воскликнула она. — По какому праву врываетесь сюда?

— По праву супруга. Мне необходимо переговорить с вами, миледи.

— Мне не о чем с вами разговаривать! Идите прочь! Я не желаю видеть и слышать вас! Я вас ненавижу!

— Я только исполнил свой долг, — пожал плечами Наместник. — Если бы вы, миледи, знали то, что знаю я, вы бы одобрили мое решение.

— Ваше решение? Вы убили Меандара! Моего менестреля! Вы… вы отрубили ему голову! Вы чудовище!

— Я казнил шпиона, — возразил лорд Эльгидар. — Он помогал моим врагам. Он хотел…

— Мне неважно, что он хотел! Это слишком жестоко!

— Милая, — улыбнулся Эльгидар, — поверь, что мне этого не хотелось. Я защищал свой Остров! И тебя в том числе.

Он протянул руки, делая шаг к ней. Та самая улыбка, от которой леди Отрирель прежде таяла, снова заиграла на его губах, но супруга, вместо того чтобы засмотреться на нее, отпрянула так, словно вместо мужа к ней протягивало лапы жуткое чудовище.

— Вы убили менестреля! — прошептала она, пятясь от него.

— Если для тебя так важно, дорогая, я завтра же призову сюда хоть десяток менестрелей! Соберу со всего Острова, пошлю гонцов к соседям и…

— Другого Меандара не будет, — покачала головой леди Отрирель. — Его кровь — на вашей совести, милорд. И потрудитесь покинуть мои покои. Я не желаю с вами разговаривать!

— Нет, — внезапно разозлился Эльгидар. — Вы будете разговаривать, моя дорогая! Будете потому, что я ваш супруг, нравится вам это или нет!

— Я жалею, что вышла за вас замуж! — воскликнула леди Отрирель. — Если бы я знала заранее, что вы такое чудовище, я бы лучше бросилась с крыши замка на камни и разбилась насмерть!

— Вы переигрываете, дорогая! — Глаза Эльгидара сверкнули, а его улыбка стала похожей на оскал. — Я понимаю, что вы сейчас переживаете. Это зрелище оказалось слишком серьезным испытанием для ваших нервов. В следующий раз я постараюсь, чтобы вы ничего не узнали.

Леди Отрирель уже открыла рот, чтобы ответить, что следующего раза не будет, но в это время их прервали. Слуга-альфар, опасливо косясь на обломки дверей, доложил лорду Наместнику, что его хочет срочно видеть Видящая для серьезного разговора.

Не прощаясь и давая таким образом понять, что паузы в их разговоре не будет, лорд Эльгидар вышел, пинком наподдав двери.

Когда фрейлины осмелились заглянуть в дверной проем, леди Отрирель стояла, как столб, у окна и смотрела вдаль. Она настолько глубоко ушла в себя, что позволила фрейлинам и служанкам приблизиться, усадить себя в кресло и привести в порядок. Но взгляд ее не отрывался от синих далей. Где-то там далеко остался ее родной дом и привычная жизнь. Сейчас она чувствовала себя так, словно земля ушла у нее из-под ног и она висит в пустоте.

Лорд Эльгидар вернулся примерно час спустя. Он уже переоделся в дорожный костюм и даже набросил на плечи серебряную кольчугу. Тонкую талию перетягивал кожаный пояс, на котором висели меч и кинжал. В руке он нес шлем с нефритово-зеленым плюмажем.

— Миледи, — начал он, знаком приказав слугам убрать обломки дверей, — я уезжаю.

Леди Отрирель и ухом не повела. Она смотрела в окно, кусая губы.

— Это ненадолго, всего на два-три дня, — как ни в чем не бывало продолжал лорд Эльгидар. — Орден Видящих дал мне опасное и очень ответственное поручение. Волшебницы меня ценят и уважают. В будущем я стану очень влиятелен. Может быть, даже приближусь к королю — ведь королевой будет ваша младшая сестра. Вы тоже займете достойное место при дворе. Представляете, как все будет великолепно? Вы еще скажете мне «спасибо»…

Леди Отрирель что-то прошептала одними губами.

— Что-что?

— Подите вон, — прошептала супруга чуть громче.

— Вот как? Вас даже не интересует, куда и зачем я еду? Вас не волнует, что ваш муж отправляется на опасное дело? Вам все равно, что мне там может грозить опасность?.. Хм, я понимаю, что мы с вами в ссоре, но вы не можете остаться безразличной к тому, чем занимается ваш муж! Вам не хочется пожелать мне…

— Хочется? — Леди Отрирель медленно повернула голову. — Мне очень хочется вам пожелать, чтобы там, куда вы едете, вы свернули себе шею! Мне хочется, — она встала и расправила плечи, — чтобы вам действительно грозила опасность. Я была бы очень рада, если бы с вами случилась беда! Мне все равно — слышите, все равно! — куда и зачем вы едете, потому что я не могу вас больше видеть! Поезжай те, куда хотите, но знайте, что здесь вас не будут ждать! Вон!

Она затопала ногами, указывая на дверь. Испуганные фрейлины первыми ринулись прочь, едва не зацепив лорда Эльгидара. Тот еле успел посторониться, когда стайка девушек пронеслась мимо, и резким движением натянул шлем на голову.

— Когда я вернусь, дорогая, мы продолжим наш разговор, — холодно промолвил он и, развернувшись, чеканным шагом направился прочь.

Два десятка рыцарей и оруженосцев уже ждали его внизу. Двадцать первым всадником была Видящая, сидевшая боком в седле. Слуги-альфары навьючили последних лошадей и отошли в сторонку.

Не говоря ни слова, лорд Эльгидар подошел к своему коню и вскочил в седло, взмахом руки приказывая трогаться в путь. Видящая тотчас заняла место рядом с лордом, рыцари построились попарно, за ними оруженосцы вели заводных лошадей, навьюченных припасами. Чувствуя, что их господин не в духе, все молчали, как в рот воды набрали, и даже кони ступали осторожно, словно крались.

Когда Видящая час назад сказала ему, что он должен отправиться по следам мага, который разгромил Орден и является его главным врагом, лорд Эльгидар обрадовался и испугался одновременно. Радость доставила ему сама мысль о том, чтобы наконец-то начать действовать после столь долгого ожидания. А пугала его мысль о том, что его противник оказался магом, которому нипочем весь Орден Видящих. Не слишком ли серьезный у него противник? Впрочем, сопровождавшая его волшебница заверяла, что самое опасное она берет на себя, а он должен только обеспечить ей поддержку. И лорд Эльгидар отправился на охоту за магом, как на очередную прогулку.

Ночью ей приснился кошмар, да такой, что, проснувшись наутро, послушница наотрез отказалась кому-либо рассказывать о своем видении, но решительно стала собираться в дорогу. Двадцать орков под командованием Дедиха — вернее, четырнадцать, поскольку раненых вернули в тот замок, который занимала орочья диаспора, — равнодушно отнеслись к решению девушки. По мнению орков, шаманы сами определяют свою судьбу, и не стоит вмешиваться и диктовать им свою волю. Шамана запрещается даже удерживать от самоубийства, и шаман может предать кого-либо без последствий для себя. Но среди приближенных наследника Данемира были те, кто отнеслись к желанию послушницы уйти с тревогой. За прошедшие века эльфы так привыкли жить под ненавязчивым руководством и контролем Видящих, что сейчас обрадовались возможности снова вернуться к старым временам. К девушке несколько раз подходили и сама сестра Данемира, и начальник его охраны, и многие придворные дамы с одной просьбой — остаться хотя бы на полгода, до весны.

Но послушница не желала ничего слушать. Она знала только одно — она должна хотя бы еще раз взглянуть в те синие глаза, поскольку если они не встретятся сейчас, то не увидятся уже никогда.

В сопровождающие сотник Дедих неожиданно выделил ей Брехта, чему молодой орк был совсем не рад.

— Ну почему именно я? — ворчал он, косясь на девушку с досадой. — Только потому, что ты тогда завопила во всю глотку? Ну шаманка, ну скажи, что я могу остаться! Почему я должен тащиться с тобой на край света? За что мне такое наказание?

Дополнительной неприятностью было то, что именно орку досталось тащить дорожные припасы — пару теплых одеял, запас еды, полотняный навес от дождя и некоторые другие необходимые мелочи. Личных вещей у послушницы не было, и она шла практически налегке.

Остальные орки проводили пару только до границ поместья-столицы, после чего вернулись к своим делам. Брехт последний раз с тоской оглянулся на широкие спины товарищей по оружию.

— Счастливцы! — вздохнул он. — Какая у них будет интересная жизнь! А мне что досталось? Охранять шаманку, да еще чужого племени! Ну почему сотник отправил именно меня? И почему вообще тебя кто-то должен сопровождать? Ты же шаманка! Тебя никто не посмеет тронуть даже пальцем!

— Не беспокойся. — Девушка внимательно смотрела на дорогу, расстилавшуюся перед ними. — Если ты так хочешь подраться, будь уверен — на твою долю достанет боя.

— Ты в этом уверена? — встрепенулся молодой орк.

— Да. А в своей безопасности вовсе нет! — вздохнула послушница.

— Будь уверена! — При одной мысли о предстоящих сражениях Брехт мигом повеселел. — С тобой я!

— Пока рядом со мной не будет его, я не могу ни в чем быть уверенной! — возразила девушка.

— Кто он? — тут же поинтересовался орк, но послушница только поджала губы и зашагала по дороге. Брехт пожал плечами — в конце концов, нельзя требовать у шаманов отчета! И последовал за нею, таща на спине узел с вещами.

Девушка шагала так быстро, как только могла, в глубине души надеясь, что сумеет убежать от того, что готовит ей судьба.

Легконогие эльфийские скакуны несли своих всадников стремительным галопом. Густой лес, который окружал новую столицу Нефритового Острова, давно остался позади. Кругом мелькали перелески и луга. В стороне показался замок, окруженный поселением светлых альфаров, но кавалькада даже не свернула в его сторону, промчавшись мимо по прямой. Затем они обогнули небольшое озеро, проскакали по мосту, изгибавшемуся над узкой речушкой, и снова углубились в лес. Он был гораздо гуще и темнее, чем тот, что рос вокруг поместья-столицы, но прокладывавшая путь Видящая и не подумала сбавить ход и пустить свою кобылу рысью. Она по-прежнему скакала впереди легким галопом, держа посох наперевес, словно знамя.

Однако, когда на пути отряду попался уже третий овраг, заросший сорняком и колючими кустарниками и который опять пришлось одолевать галопом, заставляя коней прыгать, лорд Эльгидар не выдержал. Пришпорив своего жеребца, он поравнялся с Видящей и постарался привлечь ее внимание.

— Госпожа! — крикнул он на скаку. — Куда мы так спешим? Мы разве гонимся за кем-то?

— Нет, но мы должны успеть вовремя! — ответила та. — Нас ждут! Я не зря просила взять заводных лошадей!

— Кто нас ждет? И где?

— Это вам, милорд, знать необязательно, — отрезала волшебница, по своему обыкновению, властно. Однако на сей раз лорд Эльгидар не собирался так легко сдаваться.

— Я должен знать, на что веду своих воинов! — Он мотнул головой назад, на скачущих позади рыцарей. — И должен знать, что нас ждет впереди. Не забывайте, что мы будем сражаться!

— Мы тоже не станем стоять сложа руки! — ответила Видящая, но потом снизошла до объяснений: — Тот, на кого мы охотимся, достаточно могущественен. И цель, которую он преследует, слишком важна, чтобы рисковать и отправить вас одного с такой малой силой поддержки, как я. Поэтому к нам скоро должен кое-кто присоединиться. Нас будут ждать в условном месте в точно определенное время. И на место встречи мы должны успеть как можно раньше! Там вы получите ответы на некоторые свои вопросы. Такое объяснение вас удовлетворит, мой лорд?

Тот только склонил голову и придержал коня, занимая свое место во главе строя рыцарей.

На его счастье — даже эльфийский скакун сломает ноги в такой чаще, пробираясь через бурелом! — вскоре волшебница вывела их к берегу реки, вдоль которой они и поскакали в высокой траве. Река вывела их на равнину, где всадники могли полюбоваться красками разгорающегося заката, но не остановились даже сейчас, несмотря на то что провели в седлах уже несколько часов. Выносливые кони тоже могли еще скакать и скакать, так что отряд продолжал движение, не выказывая признаков усталости или недовольства.

В центре равнины находилась небольшая рощица, к которой Видящая и направила отряд. Как оказалось, рощица окружала небольшой замок, очень старый и заброшенный.

Нет, он не пострадал от войны — судя по тому, как густо рос плющ на его невысоких и частично обрушившихся стенах и как разросся шиповник на том месте, где когда-то были ворота, замок был покинут его обитателями много столетий назад. Возможно, это был один из самых первых эльфийских замков, возведенных здесь. Всадники невольно придержали коней и пригнули головы, оказавшись перед этим строением.

Тут волшебница наконец остановила свою кобылу и огляделась по сторонам, повыше подняв посох. Под кронами деревьев уже сгущалась вечерняя мгла, и было плохо видно.

— Успели вовремя! — гордо объявила она. — Теперь можно немного отдохнуть. Будем ждать!

— Боюсь, что отдыхать нам не придется, младшая! — послышался голос, и, раздвинув кусты шиповника, к ним вышла еще одна Видящая. Узнав ее, лорд Эльгидар проворно спешился и преклонил колено, а вслед за ним так же поступили и остальные рыцари и оруженосцы. Какое-то время все оставались в этих позах.

— Встань, благородный лорд! — произнесла Видящая, протягивая руки. — И вы тоже вставайте, рыцари! Да сияет над вами вечный свет и да будут благосклонны к вам Покровители!

— Мы прибыли вовремя, старшая? — Спутница Эльгидара единственная оставалась в седле и сейчас смотрела сверху вниз. — Мы спешили так, как могли!

— Да, вы прибыли вовремя. Мы сейчас же отправляемся в путь. Девочки! Идите сюда!

На этот призыв откликнулись еще четыре волшебницы. У трех из них балахоны были перетянуты в талии, а на поясах висели кроме обычных сумочек для амулетов еще и ритуальные мечи из голубой стали. Нижние концы их посохов были окованы сталью так, что получалось боевое копье или дротик. Они двигались с уверенностью воительниц и запрыгнули на спины заводных лошадей с ловкостью бывалых всадниц. Их старшая товарка забралась в седло медленно и с достоинством. Заняв место во главе отряда, она повела его через рощу прочь от заброшенного замка.

Несмотря на то что уже спускался вечер, никто из рыцарей даже не подумал намекнуть на ночлег. Никто не хотел оставаться на ночь возле заброшенного замка — шиповник, высаженный в воротах, ясно давал понять, что замок брошен не просто так. С его обитателями случилась какая-то беда, и неосторожный путник вполне может разделить их участь.

Теперь впереди отряда скакали две волшебницы, и еще четыре присоединились к рыцарям, но это мало что изменило. Они опять скакали во весь опор, не тратя времени на разговоры. Всадницы сдержали коней и остановились чуть ли не в чистом поле, только когда на небе появились первые звезды. Дождавшись, пока рыцари напоят коней в роднике, который нашелся в овраге неподалеку, волшебницы прочертили на земле посохами круг, обозначив таким образом территорию лагеря. В центре в небо взметнулись языки пламени, вокруг которого и уселись эльфы.

Лорд Эльгидар уже некоторое время, с тех пор как остановились, бросал на волшебниц вопросительные взгляды, намекая на то, что имеет право знать кое-какие подробности, но старшая из них лишь толкнула локтем младшую.

— Наш враг очень силен, — пояснила та. — Он с легкостью одолеет одну меня и размечет твоих рыцарей. Поэтому мои старшие сестры и боевые маги решили усилить твой отряд. В нужный момент на твоей стороне будет могущественная магия.

— Кроме того, кому-то же надо послужить сосудами, — нарушила молчание старшая. — И, надеюсь, мы сумеем еще подстраховаться.

Это были единственные слова, которые услышал Эльгидар в тот вечер, и ему пришлось довольствоваться этим объяснением.

Глава 21

— А ты молодец! — были первые слова Брехта за долгое время. — Я думал, ты уже через час запросишься отдохнуть.

Послушница только улыбнулась в ответ. Она действительно очень устала, и они некоторое время шли молча именно потому, что у нее не было сил для разговоров. Вечерний привал для нее был маленьким праздником. Она села на пригорок, не обращая внимания на прохладу и твердость земли, и вытянула уставшие ноги. Орк свалил возле нее свою поклажу, достал топорик и отправился за хворостом для костра. Немного передохнув, девушка подтянула узел к себе и стала разбираться в нем, ища лепешки.

Нарубив хвороста, Брехт быстро развел костерок, небольшой, но достаточно яркий и давший много угольев и тепла. Пока девушка отдыхала, он устроил навес, под которым навалил лапника и постелил одеяла.

— Ложись и спи, — распорядился он, закончив работу.

— А ты? — Девушка смерила глазом навес. Он был явно рассчитан только на одного.

— Я мужчина, — отрезал орк. — И воин. Воин должен стойко переносить лишения. Я умею спать на голой земле.

В доказательство он растянулся возле костра прямо на траве, закинув руки за голову. Но поза его оставалась напряженной. Он явно не собирался спать. Но и молчать тоже не собирался — едва послушница устроилась на ложе, ее окликнули:

— Куда мы идем?

— Сама не знаю, — призналась послушница, прислушавшись к себе. — То есть я знаю, где это находится, но не знаю, что это за место и как оно называется. Я просто почему-то уверена, что хочу туда прийти. Это мой шанс…

— Шанс узнать что-то? — подсказал Брехт.

— Шанс увидеть его, — вздохнула девушка.

— «Он»! «Он»! Всюду этот «он»! — проворчал орк. — У «него» хоть имя есть?

— Наверное. — Послушница почувствовала, что улыбается. — Я не знаю.

Брехт проворчал что-то нелестное насчет умственных способностей некоторых девчонок — мол, полно легкомыслия, а здорового любопытства нет совсем! — но развивать тему не стал. Повернулся на бок, подложив под голову кулак, и демонстративно засопел.

Граница Острова встала перед ним неожиданно. Только что они брели по пронизанному солнечным светом березовому лесу, как вдруг перед ними стеной встали дубы, среди которых высилась массивная башня, сложенная из грубых камней. Вокруг не было ни привычного рва, ни тем более крепостной стены. Только шиповник розовел ягодами у подножия.

— Это чего? — Непосредственный Татва вытянул шею, делая шаг вперед, но Эльфин неожиданно цапнул его за пояс, удерживая на месте.

— Опасность, — прошептал эльф, указывая себе за спину.

Тот уже хотел возмутиться, но Норрик неожиданно пришел магу на помощь и вскинул руку:

— Он прав. Тут что-то есть!

— Это оно? — деловым тоном уточнил тролль. — Мы пришли?

— Это граница, — пояснил Эльфин. — Ждите меня здесь!

Прямого приказа тролль не мог не ослушаться. Он сбросил мешок с припасами наземь, поудобнее перехватил свою дубину и стал ждать.

Молодой маг сделал несколько шагов и поднял посох, водя кончиком по воздуху, словно на ощупь пытался отыскать какой-то предмет. Он сам не знал, что ищет, просто у него появилась уверенность, что незримая ловушка может быть спрятана в пространстве.

И только он так подумал, как кончик посоха задел что-то, отозвавшееся шипением. Белая молния прошила воздух там, где секунду назад была грудь Эльфина — тот еле успел пригнуться, почти падая в траву. Запоздало мелькнула мысль, что сзади стоят Норрик и Татва и магический снаряд может обрушиться на них.

Но все обошлось. Молния растаяла сама собой, не долетев до окаменевшего в ожидании тролля пару локтей. Эльфин медленно выпрямился, насторожив все свои чувства и сосредоточившись до предела.

Из-за локтя Татвы высунулся бледный Норрик.

— Уже все? — поинтересовался он. — Можно вылезать?

— Пока нет, — одними губами ответил Эльфин, и привыкший к любым формам отдачи приказа тролль задвинул альфара локтем назад. — Я вас позову.

Крадучись, то и дело замирая и снова принимаясь водить посохом туда-сюда, он добрался до подножия башни. Усыпанные ягодами кусты шиповника казались совершенно безвредными, но маг чувствовал, что здесь что-то не так. Очень медленно юноша протянул руку и сорвал одну ягоду. Размял в пальцах, принюхался…

Хм! Как банально и в то же время изощренно! Ягоды были отравлены. Из года в год на этих кустах расцветали ядовитые цветы, которые давали столь же ядовитые плоды. С опозданием Эльфин разглядел под кустами несколько тушек мелких зверьков и птичьи перья — лесные обитатели ничего не знали про яд и время от времени лакомились плодами, погибая от отравления.

Стараясь держаться как можно дальше от кустов — кто знает, вдруг и шипы чем-нибудь приправлены? — молодой маг добрался до покосившейся, наполовину сгнившей двери и толкнул ее тупым концом посоха. Она словно только того и ждала — упала внутрь, подняв тучу пыли и рассыпавшись на трухлявые обломки. В темных недрах башни послышался раскат грома и чей-то сдавленный крик. Так может кричать женщина, попавшая в лапы бандитов… или стенать неупокоенный дух, пылающий жаждой мести. Прислушавшись и не уловив больше никаких звуков, Эльфин предположил, что вернее второе. Настолько полной тишина может быть только там, где ждут своего часа призраки.

Осторожно отложив посох, он уперся ладонями в косяки двери и закрыл глаза. Никогда прежде ему не случалось проделывать это, но он несколько раз читал в книгах, как это бывает, и не удивился, почувствовав, что его дух отделяется от тела. Вернее, два духа. Его точная копия — второе «я», двойник, называйте как хотите — воспарил рядом, обгоняя юношу.

— Это случилось очень, очень давно, — промолвил он. — С твоей точки зрения.

Вместе они добрались до залы наверху башни и застали ужасную картину. Вернее, увидели внутренним зрением, перешагнув через время.

…Когда-то здесь пряталась эльфийская семья — мужчина, две женщины и пятеро детей. Они затаились тут с явным намерением умереть, но не сдаться оркам. И принесли себя в жертву, отравив камни башни и землю вокруг, чтобы захватчики погибли, едва ступив на эту землю. Прошло время, изменился мир, сменилась и ушла в небытие целая эпоха, вокруг башни вырос лес, но колдовство продолжало действовать. Оно никуда не делось, оно жило тут и постепенно мутировало, продолжая отравлять все вокруг. Останки обитателей башни, предметы обихода, стены, сам воздух — все было пропитано им настолько, что, даже будучи здесь лишь духом, Эльфин уже начал ощущать слабость и жжение. Яд был губителен даже для душ.

Его двойник ненадолго исчез, а потом вернулся. Лицо у него было озабоченное.

— Не советую смотреть на то, что находится этажом ниже, — промолвил он. — Крепче будешь спать!

— Надо убираться отсюда, — сказал юноша.

— Кстати, ты ничего необычного не замечаешь?

— Женщина, — указал Эльфин на один из скелетов. — Она была Видящей.

Его двойник подлетел к останкам. Время слизало с костей плоть, превратило в войлок некогда прекрасные волосы и уничтожило одежду. Но оно ничего не могло поделать с украшениями волшебницы и серебряным шитьем, которое когда-то было нашито на ее одеяние.

— А еще точнее — жрицей Йови-Тало! Это некромантия самой высшей пробы!

— Йови-Тало? — переспросил Эльфин. — Но разве этот Орден не был уничтожен весь подчистую еще во времена короля Торандира?

— Откуда я знаю? — развел руками двойник. — Это твоя история и твое прошлое! Для меня это ОЧЕНЬ отдаленное будущее! Кстати, на, возьми! Пригодится!

Он поднял ритуальный нож, который лежал у руки мертвой волшебницы, и протянул его юноше. Эльфин отступил, взмахнув руками:

— Нет! Это смерть!

— Бери! Оно прошло через мои руки и утратило часть злой силы. Да бери же! У тебя практически нет магического оружия! Там, куда мы идем, все может пригодиться!

Довод оказался резонным, и костяная рукоять со зловещими символами легла в руку молодого мага.

Несмотря на жуткое начало, дальнейшее продвижение по пустошам Золотого Острова проходило без приключений. Кроме лесных зверей и птиц, до самого вечера трем путникам не попалось ни единой живой души. Не было даже следов того, что здесь вообще ступала нога разумного существа. Трое путников шли по дикой местности — лес не кончался очень долго. Тропинок в чаще не было, приходилось пробираться через буреломы напрямик. Лишь ближе к вечеру, когда под кронами деревьев стали сгущаться ночные тени, они вышли на холмистую равнину, перерезанную балками и оврагами. По балкам щетинился лес, во всех оврагах стояли озерца мутной воды, а на открытых пространствах, словно памятники прошлому, торчали развалины нескольких ферм. От большинства зданий остались только четыре стены с провалами окон и дверей. Но большая часть построек превратилась в груды камней и труху. Кусты и трава пустили в трещинах корни, разрушая то, что построили почти две тысячи лет тому назад.

«Мрачноватое зрелище, не находишь?» — возник в сознании Эльфина внутренний голос.

— Ничего особенного. — Путешественники вынуждены были приостановиться, потому что Норрику вдруг приспичило осмотреть развалины. Любопытный альфар лазил среди камней, а эльф и тролль стояли в сторонке и ждали его.

«Я не о том! Здесь когда-то кипела жизнь, тут был цветущий край. И что? Не осталось даже имен тех, кто когда-то возвел эти здания!» — стоял на своем внутренний голос. Зная, кто сейчас говорит с ним, Эльфин пожал плечами.

— От многих и многих не осталось не только имен, но даже и вот таких развалин, — возразил он. — Знаешь, сколько народов исчезло с лица земли? Сколько цивилизаций обратилось в прах?..

«И сколько еще исчезнет! — подхватил внутренний голос— Двадцать четыре тысячи лет — это долгий срок даже для эльфов».

Вытирая ладони о штаны, Норрик присоединился к спутникам.

— Ничего не нашел, — вздохнул он.

— А чего ты надеялся найти? — Эльфин повернулся и пошел прочь.

— Ну какую-нибудь вещичку… Ты вот кинжал где-то раздобыл, а я? А Татва?

— Татва воин. Татва не грабитель, — буркнул тролль. Обиженный Норрик замолчал и насупился, но вскоре снова приободрился и умчался вперед — они набрели на еще одни развалины.

На этой холмистой равнине покинутых ферм обнаружилось пять штук — все разной степени ветхости. Но ни в одних альфару не повезло — все «сувениры» давным-давно прибрало к рукам жадное время.

Поскольку уже спустился вечер, пора было подумать о ночлеге. Господствовал над равниной холм такой правильной формы, что сразу приходила мысль о его искусственном происхождении. И действительно, на вершине его, почти полностью скрытые зарослями, обнаружились остатки крепости. По счастью, здесь не было кустов шиповника. Путники взобрались на холм и устроились на привал.

Норрик не принимал участия в подготовке лагеря — под предлогом того, что ушел за хворостом, он нырнул в нагромождение камней и пропал там надолго. Эльфин сам, не дожидаясь его возвращения, натаскал веток и развел костер, а также нарубил лапника для постелей. Татва, свалив поклажу, ушел куда-то в долину и уже совсем по сумеркам вернулся, таща за ногу молодого оленя. Как неповоротливому троллю удалось поймать быстроногое животное, осталось тайной. Он и эльф успели разделать тушу и насадить мясо на палочки, закрепив их над огнем, а Норрик все не появлялся.

— Он что, решил всю округу перекопать в поисках «сувениров»? — вслух подумал Эльфин.

«На твоем месте я бы не был столь беспечен, — влез внутренний голос— Это чужая земля!»

— Догадываюсь, — кивнул молодой маг и, отломив кусок хлеба, бросил его в костер.

«Молодец! Тем более что мы тут не одни!»

Словно подчиняясь чужой руке, которая взяла его за волосы и повернула голову туда, куда ей было надо, юноша оглянулся и увидел… нет, скорее почувствовал присутствие нескольких теней.

Скорее всего, это были эльфы — слишком уж они были высокие и стройные. Но лица рассмотреть не удалось, как нельзя было определить, сколько тут мужчин и женщин и есть ли среди них дети. Не сводя глаз с теней, Эльфин дотянулся и сбил с одной из палочек кусок мяса прямо в пламя.

— Что ты делать? — подал голос Татва.

— Духи пришли.

— Духи — это хорошо. Духи надо угостить! — одобрительно проворчал тролль. — Дать им еще!

По тону это скорее было утверждение, чем вопрос, и юноша отвлекся, оборачиваясь на своего спутника:

— Почему?

— У Татва дома так: когда духи приходить, им давать все, что они хотеть, — объяснил тролль. — Старейшина давать, а мы приносить. Старейшина говорить с духами, просить их, а они исполнять просьбы.

Рассуждение тролля показалось Эльфину не лишенным смысла, и он отправил в костер еще один кусок мяса. А потом полез в мешок, достал флягу с вином и плеснул туда же. И прямо-таки почувствовал, как заволновались призрачные тени, придвигаясь ближе. Но в этом движении не было угрозы — скорее это походило на желание познакомиться получше. Так незнакомец, приглашенный к чужому костру, сначала дичится и помалкивает, но, после того как поймет, что его никто не прогонит в ночь от тепла и света, постепенно успокаивается и даже включается в разговор.

Вина было мало — взяли с собой только одну флягу для обрядов, — поэтому Эльфин лишь капнул еще немного в костер, а остальное спрятал. Но и этого оказалось достаточно — духи окружили костер и сидящих возле него путешественников.

— Вообще-то нас трое, — сказал Эльфин, видя, как смыкается призрачное кольцо. — Третий ходит где-то рядом. И мне очень не хочется его потерять.

Духи постояли, помолчали, а потом разом растаяли в воздухе, словно никого тут и не было. Татва каким-то непостижимым образом почувствовал это и поднял голову.

— Зря ты сказать, — промолвил он. — Ты их обидеть!

Словно в подтверждение его слов, откуда-то из-за камней донесся истошный вопль, а потом, ломая ветки и спотыкаясь, к костру вылетел совершенно белый от ужаса Норрик. Волосы его были растрепаны и выпачканы в чем-то светлом — как оказалось, в обычной паутине, — глаза вытаращены, и сам он дрожал и дергался. Вылетев к костру, он чуть было не пробежал мимо, но Татва вскочил и выбросил вперед мощную мускулистую руку. Наткнувшись на нее, Норрик как подкошенный рухнул навзничь, и Эльфин поспешил схватить друга за плечи, предупреждая все попытки сбежать.

— Скорее! Скорее отсюда! — Норрик дергался и брыкался. — Там… там…

— Там духи, — объяснил молодой маг. — Бывшие обитатели этих мест. Они пришли в гости.

— Н-ничего себе г-гости! — стуча зубами, еле выговорил альфар. — Я та-ак перепуг-гался!

— А зачем ты шарил в их вещах? Любой разозлится, если застукает у себя дома вора!

— Сам-то хорош! Вон какой ножичек добыл! — Норрик кивнул на кинжал, висевший на поясе Эльфина в петле. — Я, кстати, смотри что отыскал! Ничего штучка?

На грязной от земли и пыли ладони альфара в свете костра тускло заблестела усыпанная камнями брошь. Время не тронуло ни металла, из которого она была сделана, ни камней.

— Там еще есть, — беззаботно объяснил Норрик. — Но все в какой-то трухе. А она на поверхности лежала. Слушай, дай-ка мне факел, я туда еще схожу!

Он стремительно приходил в себя, и грабительская жилка дала о себе знать. Спрятав находку за пазуху, неунывающий альфар потянулся к огню, но Эльфин хлопнул его по руке.

— Сомневаюсь, чтобы это понравилось хозяевам! — строго сказал он. — Советую тебе сидеть и не дергаться. И не забудь отблагодарить за находку!

— Спасибо, — буркнул Норрик и, поскольку пускать в развалины его никто не собирался, взял один из прутиков с мясом и запустил в него зубы. — А вот интересно, — заговорил он минуту спустя с полным ртом, — а почему там, в развалинах, ничего не было? Не то чтобы цацки какой, а даже гвоздей — и тех не найти! А тут — прямо россыпи! Я, кстати, там еще кое-что видел, но в темноте не разобрал. А эта штучка мне прямо в ладонь прыгнула!

— Так ведь там фермы стояли, — кивнул Эльфин на равнину. — Там жили рабы-орки, которые возделывали землю для господ. А господа, эльфы, жили тут, в замке. У рабов-орков ничего лишнего не было, да и когда они отсюда уходили, то забрали все, что смогли унести. А эльфам уходить было некуда — они все тут остались.

— Это их духи тут ходить? — спросил Татва. Эльфин кивнул, и Норрик поежился, озираясь по сторонам.

— Слушай, может, мне того… назад ее положить? — Он сунул руку за пазуху.

— Не думаю. Ты говоришь — она сама тебе в руку прыгнула? Значит, так тому и быть. Но чтобы больше в развалины ни ногой! Понял?

Норрик клятвенно прижал руку к сердцу, но не успел произнести ни слова. Духи, которые опять выступили из темноты и окружили костер, заволновались, перемещаясь к одному краю. Татва мигом оказался на ногах, сжимая дубину двумя руками. Эльфин последовал его примеру, а Норрик растянулся на земле.

— Вроде кони скачут? — вопросительно протянул он. Это было по меньшей мере странно — сгустилась ночь, все вокруг ушло на покой. Кто мог скакать в такую пору, да еще по брошенным землям Золотого Острова?

— Призраки! — взвыл Норрик, подскакивая и принимаясь лихорадочно метаться туда-сюда. — Мы пропали! Эльфин, сделай что-нибудь! Спаси нас!

Юноша поднял с земли свой посох, закрыл глаза, сосредоточиваясь, и ахнул.

Почти три десятка воинов — среди них шесть женщин в балахонах Видящих — мчались через ночь, следуя за скакавшей впереди всадницей. Мысленным взором юноша не мог разглядеть лица эльфов-рыцарей, но две волшебницы показались ему смутно знакомыми. Кажется, он видел их в Обители. Но когда?

— Будьте готовы к встрече, — только и успел он произнести, как всадники поравнялись с холмом.

Лорд Эльгидар был готов скакать хоть сто лет, но его воинам и лошадям нужно было отдохнуть. Благодаря магии Видящих кони хорошо различали дорогу, но для всадников все вокруг окутывал ночной мрак. И только впереди мелькал огонек.

— Что это там впереди? — крикнул Эльгидар волшебнице, скакавшей впереди. — Вроде огонек?

— Это может быть все, что угодно, — отозвалась та. — Эти земли таят в себе много неизведанного!

Когда всадники поравнялись с курганом, волшебница резко вскинула руку, заставив всех остановиться. Лорд Эльгидар повторил этот жест для своих рыцарей, и все они одновременно поспешили надеть шлемы и потянулись за копьями, смыкая ряды для атаки.

— Там кто-то есть, — уверенно произнесла Видящая. — Я вижу свет пламени, зажженного рукой разумного существа.

— Кто там может быть? — Голос Наместника Нефритового дрожал от возбуждения. Он был охотником, он скакал вдогонку за самой непредсказуемой дичью — своим сородичем, — и им владел азарт погони.

— Кто угодно! — отрезала старшая Видящая и кивнула двум из четырех своих спутниц. Женщины пришпорили коней, выезжая вперед. Одновременно отточенным движением они вскинули руки — в правой ритуальный меч, в левой — посох. Лезвия вспыхнули, но не голубым, а ослепительно-малиновым светом, таким ярким, что все даже зажмурились. Поэтому практически никто не разглядел среди развалин три силуэта.

Эльфин перехватил свой посох одной рукой. Вторая рука сама нащупала на поясе нож некроманта — лезвие обожгло пальцы холодом и словно приморозило. Спиной он почувствовал присутствие Татвы — тролль тоже поднял свою дубину и тихо зарычал, готовясь к обороне. Норрик что-то сдавленно выкрикнул и полез прятаться между их спинами. Впрочем, он тут же просунул из-под локтя Эльфина лук с вложенной в него стрелой. Но руки у него от волнения дрожали так, что молодой маг невольно отодвинулся — в таком состоянии альфар мог скорее попасть в него, чем во врага.

Юноша лихорадочно вспоминал все заклятия, которые знал. Он ощущал в себе огромные силы, они словно распирали его душу изнутри, но без знаний он практически не мог ими пользоваться и понимал, что против менее сильных, но вооруженных знаниями волшебниц у него довольно мало шансов выстоять. Если только не воспользоваться…

«Правильно мыслишь, — влез внутренний голос— Действуй, да поскорее!»

Пальцы, почти утратившие чувствительность от холода ножа, плотнее сомкнулись на рукояти. Не опуская посоха, юноша поднял нож и полоснул себя по запястью.

Мир вокруг него внезапно окутался серой дымкой. Стало значительно светлее, и в этом призрачном свете он ясно увидел тени прежних обитателей этих мест. Их было десятка полтора — мужчин и женщин, эльфов в старинных развевающихся одеяниях. Две девушки-близняшки, совсем юные, почти подростки, уставились на него голодными глазами упыриц. Странно и страшно было видеть выражения алчности и жажды крови на их детских мордашках. Взрослые вели себя гораздо сдержаннее. В их глазах читался безмолвный вопрос. Но как говорить с мертвыми? Он ничего, совсем ничего не знал о некромантии!

Выход нашелся сам собой. Его двойник выступил вперед, закрывая от юноши обзор. Послышались тихие голоса. Духи обменялись всего несколькими словами, после чего призраки развернулись и кольцом охватили живых.

— Это призраки! — промолвила одна из волшебниц и резко опустила свой посох. Меч ее мерцал еще некоторое время, но его сияние стало слабеть и померкло совсем как раз перед тем, как клинок исчез в ножнах. — Непогребенные души, жаждущие крови и отмщения. Если бы среди нас были темноволосые, они бы атаковали немедленно, и вряд ли мы смогли бы защитить кого-то!

— Да, счастье, что среди нас нет темноволосых, — проворчал кто-то из рыцарей, но лорд Эльгидар встрепенулся, как необъезженный конь.

— Счастье? — воскликнул он. — Наоборот, несчастье! Я был бы рад увидеть, как кто-то из этого проклятого племени корчится в муках, пожираемый призраками! Я бы сам бросил его духам, будь это мужчина, женщина или ребенок! Но что нам теперь делать?

— Ехать дальше, — пожала плечами волшебница. — Что-то или кто-то растревожило покой этих мертвых, значит, живым возле них не место. Убить они нас не убьют, но могут потребовать плату за право переночевать здесь. А никто из нас не знает магию мертвых так хорошо, чтобы обезопасить лагерь от вторжения.

— Хорошо, едем, — принял решение Эльгидар, но по его лицу было видно, что он сожалеет о том, что все так закончилось, и разочарован тем, что Видящие, оказывается, чего-то не умеют.

Обе боевых магички обернулись на старшую наставницу, взглядами спрашивая совета, и та кивнула, одобряя их решение. Некромантию действительно никто не знал, но у них были амулеты, которые могли компенсировать отсутствие знаний за счет хранящейся в них силы. Как сказано мудрыми: «Сила есть — ума не надо». Но дело было в том, что этой силы у Ордена ныне было так мало, что тратить ее на подобные пустяки означало рыть себе могилу. Вот доберутся они до родника и завладеют силами Ордена Меана — вот тогда и…

Эльфин тяжело рухнул на колени, роняя посох. Обе руки его утратили чувствительность — правая похолодела, сжимая рукоять ножа, а на левой чернел надрез, из которого сочилась кровь. Никто не видел, но он знал, что призраки, исполнив свой долг, по одному подходят, непостижимым образом склоняются над его раной и пьют кровь. Каждый брал всего лишь капельку, но и этого хватило, чтобы к концу действа молодой маг побелел, как снег, и рухнул наземь, теряя сознание. Он смутно ощущал, как его тормошат, окликая по имени, как льют в приоткрытый рот вино из фляжки, как бьют по щекам и щупают пульс.

— Ничего-ничего. — Как ни странно, но своего двойника юноша видел и слышал совершенно четко. — С непривычки всегда так. Мой тебе совет — когда все закончится, почитай что-нибудь по магии мертвых. Немного теории — и хоть заново Орден Йови-Тало основывать!

— Я не… не адепт, — шепотом возразил он.

— Конечно, не адепт. — Дух устроил его голову у себя на коленях и, улыбаясь, смотрел сверху вниз. — Пока ты еще ученик. Тебе еще учиться и учиться. Вот только чую, нормальных учителей тебе не видать — нужными тебе знаниями никто не обладает. Насколько мне известно!.. Но у тебя впереди вся эпоха — успеешь и выучиться, и своих учеников натаскать! Времени навалом!

— Я давно хотел тебя спросить, а когда она началась, эпоха Эль?

— Недавно. По моим подсчетам, года за два до того, как родился нынешний император!

— Я примерно тогда же и стал медиумом… А когда она закончится?

— С твоей смертью… Но мы заболтались, — дух потрепал его по щеке и двумя пальцами зажал порез на запястье юноши, — давай приходи в себя. А то ты все это время не дышал. Как бы эти деятели не решили, что ты умер, и не стали копать тебе могилу! Заживо похороненный некромант-недоучка — это пострашнее всех черных магов мира!

Эльфин открыл глаза. И сразу услышал истошный крик.

Орал Норрик, причем отползая от своего приятеля на пятой точке. Не заметив костра, он вполз прямо в него и заверещал еще громче. Татва среагировал на его вопли адекватно — дотянулся и врезал альфару такую затрещину, что тот клацнул зубами и заткнулся.

— Тихо! — промолвил тролль.

— Он… он… — Дрожащий палец уперся в Эльфина.

— Я жив, — промолвил юноша и протянул троллю руку, прося помощи. — Просто мне надо было расплатиться с нашими защитниками по счетам.

Он сел, опираясь на руку Татвы, и провел ладонью по лицу.

— Ничего себе! — возмущенно фыркал Норрик, на ощупь проверяя, насколько пострадали от огня его штаны. — Если ты так каждый раз будешь «платить», до старости не доживешь!

— Это с непривычки! — заспорил Эльфин. — Меня просто никто этому не учил, вот я и… ну… Но главное, — он перевел разговор на другое, — это наши противники. Вы их узнали?

— Нет, а что? — ощетинился Норрик, снова обретая свою всегдашнюю уверенность и заносчивость.

— Это волшебницы из Ордена Видящих и с ними сам лорд Эльгидар Нефритовый собственной персоной! Тот самый, который травил тебя, Татва, как зверя! — пояснил он для тролля, поскольку Наместник Нефритовый, ясное дело, не снизошел до того, чтобы познакомиться с двуногой «дичью».

— Это тот, чей братец шкурой рисковал, пытаясь его выгородить? — вспомнил и Норрик. — Вот гад! Интересно, что он тут делает?

Эльфина и самого терзал этот вопрос. Он чувствовал, что лорд Наместник не просто так отправился во главе вооруженного отряда в глубь затонувшего Острова, да еще в сопровождении волшебниц, знающих боевую магию. Ответ напрашивался сам собой — они тоже спешат к роднику. И могут прибыть туда первыми.

«Если их ничто не задержит!» — возник внутренний голос.

«Что, например?» — Эльфин решил ответить ему мысленно, догадываясь, что его спутники не слишком радуются, когда он принимается разговаривать сам с собой.

«Откуда я знаю? Кто у нас сильномогучий маг? Вот и действуй!»

«Но я ничего не знаю! У меня огромная сила — жизненная энергия пары сотен медиумов! — но я практически не умею ею пользоваться! Эти волшебницы в открытом бою сметут меня, пробив брешь в моем щите! Я же не знаю ни одного боевого приема, кроме грубой силы!»

«Но зато ты отлично умеешь договариваться с мертвыми!»

Юноша скептически зафыркал — его первый и последний опыт в практической некромантии нельзя было считать удачным! — но вслух и мысленно ничего не сказал. В словах внутреннего голоса был свой резон. В самом деле, что сильнее: тонкий стилет в руках дамы или дубина в лапищах Татвы? Результат один, если умеешь пользоваться названным оружием. А мертвых тут должно быть много, ведь большую часть погибших в Смутное Время просто было некому хоронить. Родня либо бросала тела на произвол судьбы, либо ничего не знала об участи своих близких.

Он еле дождался, пока тролль и альфар уснут. Тихо встал и на цыпочках отошел от лагеря. Ночная тьма скрыла его из вида. Рука мага чуть заметно дрожала, когда он вынимал ритуальный нож.

Лорд Эльгидар решил остановиться на ночлег, когда уже миновала полночь. Кони и всадники буквально валились с ног. Видящие метали в его сторону гневные взгляды, но лорд просто спешился и ровным голосом отдал приказ разбивать лагерь. Рыцари и оруженосцы с готовностью принялись за дело, и волшебницам не осталось ничего другого, как присоединиться к ним.

— Не нравится мне это место, — промолвила старшая наставница, поеживаясь. Резкий порыв ветра, холодный и колючий, словно уже наступила зима, забрался ей под накидку. — Здесь все какое-то мрачное.

— Ночь, госпожа, — отозвался лорд Эльгидар. — Ночью всегда все кажется мрачным. Вот подождите — взойдет солнце, и вы сами увидите, что ваши страхи — только фантазии, и ничего больше!

Но он ошибался. Ибо когда встало солнце, все поняли, что права была волшебница.

Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось серое марево, похожее на дым костров. Даль пропадала в этой дымке, так что нельзя было рассмотреть местность, но, судя по темным пятнам на горизонте, это были отнюдь не курганы, мимо которых они проезжали вчера. Впрочем, вчера была глубокая ночь, и только свет звезд озарял мрачную местность. Сейчас звезды исчезли, но и солнца тоже не было.

При каждом шаге под ногами что-то похрустывало, и одного пристального взгляда хватило, чтобы даже у волшебниц волосы зашевелились на голове.

Кругом были старые кости. Плоть давно истлела, сквозь ребра и глазницы черепов проросла трава, а некоторые глубоко ушли под землю, но было заметно, что их тут несколько десятков, если не сотен. Они лежали вповалку, там и так, как и куда упали погибшие. И, судя по всему, никто не озаботился тем, чтобы хотя бы снять с них перед смертью оружие и доспехи.

— Что это? — высказал всеобщую мысль лорд Эльгидар. Одна из боевых магичек опустилась на колени прямо среди костей и некоторое время молчала, водя руками над останками.

— Здесь была одна из битв Смутного Времени, — объяснила она. — Я не знаю, как называется эта местность, — она махнула рукой из стороны в сторону, — тут очень трудно ориентироваться! — но в другом случае я бы определила, что это за битва. В «Истории Смутного Времени» перечислены все главные сражения.

— Это — не главное, и вряд ли оно отмечено в анналах истории, — возразила старшая наставница. — В этой части Золотого Острова я не помню ни одного эпизода сражений. Они все состоялись либо на севере, либо на востоке. Тут произошла мелкая стычка!

— Ничего себе «мелкая». — Лорд Эльгидар огляделся. — Да тут только наших сородичей полегло не меньше пятидесяти!

Он посмотрел на своих спутников. Двадцать рыцарей смог он взять с собой в этот поход, поскольку и так много эльфов погибло четыре года назад.

Порыв резкого ветра прервал беседу. Серое марево сгустилось еще больше. Теперь совершенно невозможно стало рассмотреть дали. Эльфы оказались отрезаны от остального мира. Лошади забеспокоились, вырываясь из рук всадников, да и все вокруг тоже чувствовали себя неуютно. Нельзя было и шагу ступить, чтобы не наступить на чей-нибудь череп. И если останки восставших орков все, не сговариваясь, топтали ногами, то наступить на череп погибшего сородича боялись и простые рыцари, и волшебницы.

— Что будем делать? — обратился лорд Эльгидар сразу ко всем своим спутницам.

Видящие собрались в кружок и о чем-то долго шептались. Потом старшая наставница со вздохом полезла в седельные сумы своего коня и достала граненый кристалл, покоящийся на стальной подставке. Утвердив его на импровизированном столе из пирамиды черепов, она встала возле него на колени и накрыла ладонями. Ей долго не удавалось сосредоточиться — мешала мысль о том, что это один из самых мощных амулетов, оставшихся в распоряжении Ордена, и вот ей придется использовать его Силу! Остальные волшебницы встали в круг. В отсутствие медиумов именно они должны были делиться с наставницей своей Силой.

Под действием заклинания внутренности кристалла засветились, и марево стало рассеиваться, разгоняемое его лучами, но потом резкий порыв ветра пригнал новые клубы дыма. Едко и явственно запахло паленым, словно рядом действительно жгли на костре чьи-то останки. Люди и лошади закашлялись.

Волшебница снова принялась начитывать заклинание, на сей раз в полный голос, и эхом ее слова стали повторять другие Видящие. У нечувствительных к магии рыцарей закружилась голова. Кто-то вовсе сел на землю, схватившись за виски. У самого лорда Эльгидара перед глазами запрыгали разноцветные звездочки, и, может быть, поэтому ему померещилось, что кости в траве движутся! Что они ползут, придвигаясь все ближе и ближе и чуть ли не налезая друг на друга, чтобы подобраться к живым. Вот, подпрыгивая и клацая челюстью, подкатился и стукнулся о его ногу чей-то череп, и знатный эльф понял, что это правда.

— Смотрите! — воскликнул он. — Что это? Ответные удивленные и испуганные возгласы долетели со всех сторон. Видящие прервали заклинание, но поднятый ветер не унимался. Его порывы стали так сильны, что иногда он поднимал в воздух черепа и даже целые костяки и швырял их на незваных гостей.

— Мама! — по-детски вскрикнул какой-то рыцарь, когда почти полный скелет орка — если судить по форме черепа и остаткам черных волос на макушке — налетел на него и попытался обхватить конечностями. Не думая, что делает, эльф выхватил меч и разрубил скелет, пробив ему ребра и раздробив позвоночник.

Это словно послужило сигналом. Не успели разбитые кости бесформенной грудой упасть к ногам воина, как остальные зашевелились, принимая вертикальное положение.

Черепа мячиками запрыгали, спеша вернуться на свои места, руки зашарили, ища истлевшее за века оружие, ноги потверже упирались в землю, выдирая костяки из земли. Несколько испуганных лошадей вырвались из рук коноводов и с истошным ржанием кинулись врассыпную, мгновенно растаяв в мареве.

— К оружию! — крикнул лорд Эльгидар, обнажая свой меч и отбивая атаку какого-то скелета. — Все ко мне!

Но его вторая команда запоздала — скелеты были повсюду, лезли со всех сторон, эльфы и орки вперемешку, — и каждый стал сам за себя. Несколько вспышек голубого и белого пламени и отрывки заклинаний подсказали, что совсем рядом точно так же сражаются Видящие — серое марево в начале боя сгустилось настолько, что ничего не стало видно в трех шагах. Скелеты выныривали из густой дымки, которая уже так ясно пахла гарью, что многие задыхались.

К лорду Эльгидару пробились три рыцаря и оруженосец. Встав спина к спине, они непрерывно взмахивали мечами, отражая атаки скелетов. Довольно скоро выяснилось, что только одним способом можно было победить их — если ударить так, что рассыплется позвоночник и при этом отделится от него череп. Вторым ударом нужно было разбить сам череп — только после этого скелет падал и рассыпался на безобидные кости.

Лорд Эльгидар рубился, сжав зубы и стараясь не слышать раздающихся тут и там отчаянных криков, слишком быстро прерывавшихся жуткими хрипами или еще более жуткой тишиной. Он оказался прав — только эльфийских костяков тут было в два раза больше, чем живых, не говоря уже о ненавистных орках. Горе было тем, кто не успевал защитить спину, ибо скелеты нападали и сзади, обхватывая конечностями голову. Из марева внезапно вырвался какой-то рыцарь. Потеряв меч, с белыми от ужаса глазами, он пронесся мимо — на его закорках сидел безногий скелет эльфа, одной рукой он держался за шею несчастного, а другой тянулся к его глазам.

— Стой! — Эльгидар ринулся спасать своего воина и замахнулся мечом.

Удар был не слишком точен — острое лезвие оцарапало эльфа, срезав на затылке кожу вместе с волосами и распоров куртку. Но и скелет свалился наземь. Только одна рука, обхватившая горло рыцаря, еще какое-то время чудом держалась на прежнем месте. Не дав спасенному опомниться, лорд Эльгидар толкнул его в круг, под защиту остальных. Осматривать его раны не было времени — сразу два скелета уже надвигались с двух сторон.

Все кончилось внезапно — новый порыв ветра налетел и разогнал серое марево, открыв безрадостную картину.

Отряд оказался в редколесье, за кронами деревьев смутно виднелись развалины. Там когда-то располагалось богатое поместье — четыре замка, окруженных общей крепостной стеной. Невдалеке блестела река, огибавшая развалины. Кусты были поломаны и затоптаны. Несколько эльфов лежали на залитой кровью траве вместе с вцепившимися в них скелетами. Чуть поодаль валялись трупы лошадей — на них не было заметно видимых повреждений. Животные словно умерли от страха. Стонали раненые — у троих была содрана кожа на руках и груди. Еще один лишился глаз. Возле него уже хлопотала Видящая.

Старшая наставница и боевые магички бродили вокруг, время от времени тыча посохами в немногие сохранившиеся скелеты, и те рассыпались на отдельные кости.

— Что будем делать? — окликнул лорд Эльгидар наставницу, когда та прошла мимо.

Волшебница даже вздрогнула — кристалл разрядился почти полностью, и она мучительно раздумывала, где сейчас взять энергию для подзарядки.

— Как что? — промолвила она. — Конечно, мы должны их похоронить!

— Да, разумеется. — Знатный эльф кивнул на тела шести своих погибших воинов. — Мы не оставим их тут, словно…

— Ты меня не понял! ВСЕХ! Понимаешь? Всех! — Она обвела рукой разбросанные тут и там кости. — Иначе это повторится еще и еще раз! Думаешь, одного моего заклятия хватит, чтобы их одолеть? Тут заметны следы некромагии.

Я не могу определить ее источник, а это значит, мы не можем с нею бороться.

С нею или с ним — волшебница не стала посвящать лорда Эльгидара в свои сомнения. Но она была почти уверена, что нащупала ментальный след того, кто это сделал, кто вытащил из земли древние кости и вдохнул в них жизнь.

Мальчишка-маг! Беглый медиум! Только он, и больше никто! Но как ему это удалось?

Глава 22

— Ну и куда теперь? — Брехт, остановившись, огляделся по сторонам.

Они поднялись на небольшой холм, откуда открывался вид на довольно унылую равнину, поросшую редким лесом. На горизонте виднелись развалины заброшенного замка. Равнину наискосок пересекала река — берега ее густо поросли кустарником и деревьями. Где-то далеко-далеко в чистое синее осеннее небо поднимались клубы дыма.

Послушница, подойдя к орку, тоже огляделась. Вчера около полудня они пересекли границу, уйдя с Кораллового Острова, и с тех пор продолжали идти по прямой.

— Я не знаю, — пожала плечами девушка. — Наверное, в ту сторону! — Она указала рукой.

— А поточнее сказать не можешь?

Она помотала головой. Ну как они все не могут понять, что дар пророчества — не игрушка, что пользоваться им надо в самом крайнем случае, когда нет иного выхода! Теперь она лучше понимала свою слепую наставницу — та, если было можно, обходилась без своего дара и предоставляла событиям идти своим чередом.

— Нам надо в ту сторону! — повторила девушка.

— Там тебя ждет… этот? — поджал губы орк. Девушка вздохнула. Уже несколько раз разговор, с чего бы ни начинался, заканчивался одним и тем же — словами об «этом». И ничего нельзя было поделать. Послушница чувствовала, что нравится молодому орку. И, что самое страшное, орк Брехт тоже начал нравиться ей. Но именно этого как раз и нельзя было допустить! Она предназначена другому! Тому, к кому, ни разу его не увидев, Брехт уже ревновал.

— Пошли, что ли? — нарочито грубо сказал он, поправил на плече мешок с припасами и стал спускаться с холма.

Но дойти они успели только до реки. Остановившись на единственном открытом участке, где не было кустов, а только высокая по пояс трава, Брехт сбросил было наземь мешок и стал спускаться к воде, чтобы проверить, где брод, когда невдалеке затопали, быстро приближаясь, копыта.

С того времени, когда перешли границу Кораллового Острова, они не встретили ни единой живой души, да и прежде путешествовали не слишком весело, поэтому орк мгновенно схватился за талгат и крутнулся на месте, выискивая врага. Послушница всплеснула руками — к ним широкой рысью приближалось почти два десятка всадников, из которых шесть были волшебницы. Сначала всадники явно собирались проехать мимо, они вовсе не ждали встретить тут других путешественников. Прежде чем они поравнялись с замершей как вкопанная девушкой, Брехт встал у них на пути, угрожающе выставив оружие.

На том поле пришлось задержаться на два дня. Один день ушел только на то, чтобы достойно проводить в последний путь своих погибших — шесть рыцарей были убиты, загрызены ожившими скелетами. Еще четверо оказались ранены, причем один особенно тяжело. Видящая-целительница до дрожи в руках хлопотала над рваными ранами на руках, головах и плечах воинов, кое-как сумев остановить кровотечение, вытянуть из крови трупный яд и затянуть кожу, но до конца справиться не сумела. Раненые эльфы были настолько слабы, что не могло быть и речи о том, чтобы им продолжить путь. Что до четвертого, то скелет выколол ему глаза — тут уж никакая магия помочь не могла.

Было решено, что все четверо отправятся домой. В сопровождающие им лорд Эльгидар отправил одного из четырех взятых с собой оруженосцев. А дабы не ослаблять отряда, уменьшившегося почти вполовину, еще двоих он тут же посвятил в рыцари. Так что на всех оставался только один оруженосец, принадлежащий самому лорду Наместнику.

Кроме похорон шестерых погибших пришлось собрать и закопать все скелеты орков и эльфов — в две отдельные могилы. Видящие прочли над ними положенные заклинания, направленные на то, чтобы никто больше не смог использовать мертвецов в своих целях и дать им возможность спокойно спать, а их душам наконец-то отправиться в обитель Покровителей. Лишь после того, как пятеро воинов отправились в обратный путь — четверо раненых и сопровождавший их оруженосец, — а по павшим была проведена тризна, сильно уменьшившийся в числе отряд продолжил путь.

Лорд Эльгидар был очень зол. И не только потому, что его отряд понес потери. Старшая наставница наконец-то открыла ему, кто был причиной всех несчастий, и Наместник Нефритовый горел желанием отомстить. У него просто руки чесались кого-нибудь прибить, и когда на берегу реки они увидели орка и девушку-эльфийку, он первым закричал:

— К оружию!

— Стойте, милорд! — Сразу две волшебницы, проводница и целительница, устремились за ним в погоню. — Стойте, так нельзя!

— Эта тварь прикончила моих воинов! — зарычал лорд Эльгидар. — Взять его!

— Но там девушка!

— И она мне очень знакома, — добавила наставница, прищурившись и всматриваясь в бледное от волнения лицо послушницы, выглядывавшее из-за широкого плеча орка. — Постарайтесь захватить ее живой. Ни один волос не должен упасть с ее головы!

— Но эта тварь, — Наместник имел в виду орка, — сдохнет!

Короткий диалог не укрылся от чуткого слуха воина. Не меняя позы, Брехт шепнул девушке:

— Ну и что теперь делать? Это твои сородичи! Они меня убьют, а тебя захватят.

Послушница только покачала головой — она онемела от страха и волнения, — и Брехт продолжил:

— Тогда слушай. Ты сейчас побежишь к реке. Там наверняка есть брод. Беги что есть сил и как можно дальше. Постарайся, чтобы они тебя не нашли, и пробирайся к этому… ну своему. Поняла?

Голос его чуть дрогнул, и девушка обрела дар речи. Она вцепилась ему в локоть:

— А ты?

— А я, — он оскалил клыки, — их задержу. Что может быть лучше доброй драки?

И только он так сказал, как сразу три рыцаря, подняв копья, поскакали на орка, словно на загнанного зверя во время охоты. Лорд Эльгидар остался на месте — ему, как самому знатному, должна была принадлежать честь нанести последний смертельный удар, когда дичь уже лишится возможности сопротивляться.

Послушница зажмурилась, стараясь вызвать в сознании видение будущего. Она отчаянно боялась увидеть, что сейчас будет, и не знала другого выхода, хотя и понимала, что останется совершенно беспомощной. Но в тот миг, когда внутренняя тьма стала рассеиваться, чтобы окутать внешний мир, ее так сильно толкнули локтем, что она отлетела с криком и растянулась на земле, невольно распахивая глаза.

Брехт с ловкостью уклонился от первого пущенного копья, не забыв при этом отпихнуть и девушку так, что копье просвистело над ее головой и шлепнулось в воду. Второе копье было пущено с меньшей силой, и от него орк увернулся и, припав к земле, тут же подпрыгнул, пропуская третье копье под собой. Потом кувыркнулся, вставая на ноги и поднимая талгат. В левой руке его блеснул топор. Обычный топорик, которым так удобно рубить на привалах дрова, обтесывать колышки для палаток и разделывать туши на охоте. Но и он был смертельным оружием, и первый же всадник понял это, когда лезвие брошенного топора с силой ткнулось ему в живот. Не теряя времени, орк прыгнул к торчащему из земли копью и вырвал его, готовый метнуть в следующего противника.

Оба оставшихся в живых рыцаря круто развернули коней, уходя от него по дуге, и Брехт промедлил, не зная, в кого кидать копье. Пока он думал, еще три всадника атаковали его, и все мысли куда-то делись.

Ему опять удалось уйти от двух брошенных копий, а третье, нацеленное со слишком близкого расстояния, он кое-как сумел отбить, но не удержал равновесия и упал на спину. Впрочем, это спасло ему жизнь — один из оставшихся возле лорда Эльгидара рыцарей поднял лук. Стрела прошила воздух в том месте, где только что была голова орка. Вторая воткнулась в землю, чуть-чуть не долетев до его паха, впившись точно между ногами. Третья, самая точная, вонзилась в плечо, пробив мышцу насквозь. Брехт одним движением обломал торчащее спереди оперение — оно мешало сражаться, — и вскочил на ноги, чтобы встретить поравнявшегося с ним всадника.

Меч и талгат столкнулись в воздухе, выбив искры. Послушница закричала, стоя на коленях. Она удивительно ясно увидела, как ломается оружие орка и меч разбивает его голову, как спелый плод.

— Нет!

Не помня себя, она вскочила на ноги и кинулась в самую гущу битвы.

— Назад! Стоять!

Грозный окрик заставил ее остановиться. Почти хором закричали старшая наставница и сам Брехт. Он каким-то чудом увернулся от смертельного удара, слив меч по своему клинку, и рубанул противника по ноге — единственному, до чего смог дотянуться. Эльф вскрикнул — эта часть его не была защищена броней — и скособочился, еле держась в седле от боли. Не став тратить время на выведенного из строя противника, Брехт развернулся к еще двум всадникам, что неслись на него с двух сторон.

— Беги, шаманка! — закричал он, еле успев подхватить из травы выпавший из руки раненного им рыцаря меч. — Беги отсюда!

— Нет! — Девушка схватилась за голову. — Не смейте его трогать!

— Беги! — заорал выведенный из себя Брехт и оглянулся.

Этого ему ни в коем случае не следовало делать — враги были совсем близко. Оба всадника уже подняли мечи, чтобы обрушить их на голову дерзкого, но нетерпение лорда Эльгидара спасло орку жизнь. Наместник ясно понял, что сейчас другому выпадет честь прикончить ненавистного орка, и закричал, срывая голос:

— Все назад! Это приказ!

Послушные всадники пронеслись мимо, но один из них не успел отклонить своего коня, и тот налетел на орка, сбив его с ног. Не удержавшись, Брехт покатился по земле, выронив меч и талгат. Закричала девушка.

Он не потерял сознания, но несколько мучительно долгих секунд не мог прийти в себя и лежал лицом вниз, оглушенный и ошеломленный. Потом, удивившись наступившей тишине, приподнял голову. Талгат лежал совсем близко — только руку протянуть. Но едва он пошевелился, как стрела с силой вонзилась рядом, заставив его отдернуть руку.

Над ним раздался смех нескольких голосов, но быстро оборвался, стоило орку поднять голову.

Всадники окружили его плотным кольцом. Две волшебницы держали за локти его девушку. Шаманка кусала губы, по ее щекам текли слезы, и, взглянув ей в лицо, Брехт ясно понял — сейчас его убьют. И умирать он будет очень долго.

— Эй, ты! Падаль! — послышался рядом дрожащий от ненависти голос. Брехт скосил глаза и увидел молодого эльфа в богатых доспехах. Лицо его исказилось от обуревавших его чувств. — Ты сейчас сдохнешь. Но ты так храбро сражался, что я решил подарить тебе почетную смерть. Ты умрешь не сразу. Тебя, — он взглянул на стоявших напротив волшебниц, — принесут в жертву!

Старшая наставница просияла. Человеческие жертвоприношения — прошлое, от которого эльфы ушли, едва были уничтожены пять Орденов, — на сей раз снова стали актуальны. Покровитель Меан откликнулся ей только на обещание крови разумного существа. Она уже просчитала все варианты и жалела лишь о том, что этот единственный пленник не сможет умереть несколько раз, чтобы порадовать заодно Рирена-Зверя, Йови-Тало, Жизнь-Смерть и Бора-Землю.

Два рыцаря подошли к лежащему на земле орку и заломили ему локти назад. Брехт попытался сопротивляться, но его несколько раз ударили по голове и в живот, от души пиная ногами, и он затих. Ему по молодости лет не пришлось участвовать в настоящих сражениях — даже в последней войне за Золотую Ветвь он как-то избежал всего этого, — и уж конечно ему ни разу не приходилось попадать в плен. Но он понимал, что лишнее сопротивление уменьшает его шансы освободиться и бежать. Да, ведь еще на его попечении девушка!

Когда орка подняли на ноги, он встретился с послушницей глазами и попытался улыбнуться. Это удалось с трудом, если учесть, что один удар пришелся как раз по губам.

— Ничего, — промолвил он и поморщился, ощутив новый тычок в живот, — все будет хорошо! Эй, вы! — Он сделал паузу, пережидая второй удар. — Не смейте ее трогать! Она шаманка и невеста!

Ответом ему был смех. И еще один удар, на сей раз по лицу. От боли из глаз орка брызнули слезы, и он замолчал, догадавшись, что перегнул палку. Эдак его могут исколотить настолько, что в решительный момент он окажется не в состоянии двигаться!

Тот рыцарь, которому он попал топором в живот, все-таки умер, истекши кровью: целительница просто не успела до него добраться и спасти. Поэтому отряд еще немного задержался на берегу реки: надо было связать плот, уложить на него, за неимением лодки, тело и отправить его вниз по течению согласно древним традициям. Только после этого отряд продолжил путь. Связанного Брехта гнали своим ходом за лошадьми.

У него все получилось, но обряд отнял столько лишних сил — пришлось давить там, где можно было обойтись умением, — что Эльфин еле приполз обратно в лагерь, вернувшись всего за два часа до рассвета. И сразу наткнулся на стоявшего на страже Норрика, получив от альфара нагоняй за столь безответственное отношение к своей жизни и здоровью.

— Ничего, отлежусь, — только и смог прошептать юноша, падая на голую землю лицом вниз. Норрик еще поворчал, а потом набросил на него свое одеяло.

Эльфин забылся глубоким, как обморок, сном и проспал не только рассвет, но и пору, когда надо было выступать. Без него позавтракали, без него свернули лагерь, а он все спал. Кончилось дело тем, что Татва опять сходил за хворостом и разжег костер по новой.

Юноша пробудился примерно через час, но был настолько разбит, что отказался от еды и лишь напился из протекавшего неподалеку ручья.

Долину, где рыцари лорда Эльгидара встретили ожившие скелеты, они обошли по широкой дуге. Не заметить ее было нельзя — там стоял плотный туман, едко пахло гарью и дымом, доносились стук мечей и крики. Из клубов серого, противно пахнущего марева внезапно вылетела обезумевшая лошадь и умчалась прочь. В ее круп глубоко впились две руки скелета, еще соединенные с позвоночником и ребрами. Все остальное давно отлетело, отбитое копытами. Норрик и Татва побросали поклажу и помчались ловить несчастного коня. Тот забился в заросли, мелко дрожал и долго не давался, но, когда Эльфин осторожно вытащил глубоко засевшие, как занозы, кости из его шкуры, сразу присмирел.

О том, чтобы возвращать его прежним владельцам, нечего было и думать. На коня переложили почти все припасы, а еле державшегося на ногах Эльфина подсадили в седло. Юноша, почти не умевший ездить верхом — дома, у родителей, не слишком-то поощрялась сия наука, ведь младшие сыновья не должны были стать рыцарями, — с трудом устроился в седле. Счастье, что оно было рыцарским, то есть максимально удобным для всадника. Ведь в бою коннику некогда думать о том, как бы не свалиться с лошади.

Вот седло и делают с высокими передней и задней луками, а также с удобными стременами, где нога стоит плотно, как на ступеньке широкой парадной лестницы. Норрик взялся за узду, Татва зашагал позади, время от времени оборачиваясь на клубившийся туман. День был ясным, солнечным и не по-осеннему теплым, и только там все было мрачно и пасмурно.

Окончательно Эльфин пришел в себя только ближе к вечеру, оправившись настолько, что достал карту Золотого Острова и разложил ее на широкой луке седла, внимательно изучая местность. С высоты коня все было видно гораздо дальше, и он вертел головой, время от времени утыкаясь в карту и сверяясь с нею.

— До столицы нам идти еще примерно день или два, — рассуждал он вслух. — Очень трудно понять, где мы находимся. Этой карте, — он посмотрел дату в нижнем углу, — больше пяти тысяч лет. Страшно подумать, как тут все могло измениться. Вместо поместий — развалины, вместо пустошей — леса, холмы вполне могли исчезнуть, а реки — либо сменить русло, либо вообще пропасть. Что же до озер, то половина из них давно обмелели и либо превратились в болота, либо вообще пересохли. Эх, жаль, что меня тут не было…

— Ты пять тысяч лет назад еще не родился, — вставил Норрик.

— Я говорю не про те времена. Четыре года тому назад, тоже осенью, здесь же прошел нынешний император. Его вел один из эльфов, лорд Галадар с Нефритового Острова. Кстати, дезертировавший и добровольно последовавший за Золотой Ветвью из войска лорда Эльгидара! — Юноша похлопал по крупу коня, на котором еще красовался чепрак с гербом дома Наместников Нефритовых. — Они прошли коротким путем и добрались до бывшей столицы примерно за три дня. Но они и двигались гораздо быстрее. Мы, я думаю, будем идти дня четыре, а то и все пять.

— Можно и меньше, если мы будем не только идти, но и ехать, — возразил Норрик. — Ты, я вижу, вполне оклемался, раз болтаешь и строишь планы. Давай поменяемся! Я — в седло, а ты немного разомнешься? А то так нечестно!

В его словах была доля правды, и Эльфин, вздохнув, слез с седла. Но сумел сделать всего несколько шагов, после чего был поднят Татвой за шиворот и водворен на спину лошади.

— Ты — сидеть, — распорядился тролль, ткнув в него толстым пальцем, и повернулся к Норрику: — А ты — ходить!

— Ничего себе! — возмутился альфар. — Если ты эльф, то тебе сплошные жизненные блага, а если альфар, то кукиш? Это какая-то расовая дискриминация!

Так он и ворчал до самого привала и, даже занимаясь обустройством лагеря, продолжал что-то бухтеть себе под нос.

Карта впрямь не совсем соответствовала действительности. На другое утро пришлось оставить ее и пробираться дальше, следуя лишь логике — столица находилась на севере, недалеко от самой южной оконечности Змеиного Хребта. Хребет существовал до сих пор, и оставалось лишь надеяться, что мимо гор они не пройдут. А от развалин столицы — они тоже были на месте, ведь именно там император побывал четыре года назад! — следовало резко свернуть на запад и надеяться на удачу. Десять — двенадцать лиг, отделявших развалины Обители Ордена Меана от столицы, они должны были одолеть за день и заночевать уже под древними сводами.

Чем глубже забирались они в дебри Золотого Острова, тем необычнее становилась природа. Казалось, они попали на совершенно другой материк, где росли невиданные растения и бродили диковинные звери. У ручья, например, они наткнулись на странные трехпалые следы, а через некоторое время обнаружили и их обладателей — крупных, в рост эльфа, нелетающих птиц серо-зеленой окраски с ярко-желтыми ногами и массивными, как молоты, клювами. Собравшись стаей, птицы с хриплыми криками устроили драку над трупом какого-то зверя с небесно-голубой шкурой и развесистыми рогами. Заметив незваных гостей, птицы оставили ссору и уставились на них выпученными злыми глазами. А потом осторожно двинулись на путников, распахивая крылья и негромко перекликаясь между собой, словно совещаясь, как им лучше атаковать и как прикончить дерзких.

— Чего это они? — заволновался Норрик. — А ну кыш!

Он взмахнул руками, словно отгоняя кур, но это привело лишь к тому, что птицы прибавили шагу и стали громче покрикивать.

— Бежим! — воскликнул альфар.

— Нет, так мы сделаем только хуже, — подумал вслух Эльфин. — Они за нами погонятся. Так что придется драться!

Татва отреагировал на это решительно — он взял в одну руку копье, в другую — дубину и стал ждать. Когда птицы подобрались достаточно близко, тролль резко, почти без замаха, метнул копье и пронзил одну из них насквозь. Зашатавшись, птица упала. Остальные заволновались, хлопая куцыми крыльями и щелкая клювами, и замедлили ход. Но тролль не дал им времени на раздумья — заревев и подняв дубину повыше, он кинулся на птиц.

Хищные пернатые оказались непугаными — они подпустили Татву вплотную, и тролль двумя меткими ударами дубины сбил двух птиц с лап, косым замахом отшвырнув подальше третью. Только после этого оставшиеся в живых сбились в кучу, испуганно крича, и стали отступать.

— Ату их! Бей тварей! — завопил мгновенно осмелевший Норрик и, подхватив камень, запустил его в птиц. Бросок был точен — он попал в голову еще одной птицы, и та рухнула, к вящему удивлению товарок: ведь враг на сей раз был слишком далеко. — Ага! Не нравится? — Норрик запустил второй камень, а потом и третий, благо тут было чем покидаться. Град камней заставил птиц окончательно перепугаться — до сих пор они не сталкивались с таким противником. Распахнув кургузые крылья и пронзительно крича, они бросились бежать. Но три птицы так и остались лежать на земле. Одну пробило копье Татвы, еще две оказались оглушенными — одна дубиной тролля, а другая — камнем альфара. Добив этих, путешественники собрались вокруг необычных существ. Ростом они оказались чуть-чуть повыше эльфа, с голенастыми мускулистыми ногами, лишенными перьев. А острые когти и кривые клювы не оставляли сомнений — перед ними были хищники.

— И что это за твари такие? — Норрик осторожно потрогал клюв одной из них.

— Наверное, обычные куры, — пожал плечами Эльфин.

— Шутишь? Это — куры? Вот такого роста и питающиеся мясом?

— А почему нет? — Молодой маг сосредоточился и огляделся по сторонам. Голова его слегка закружилась, перед глазами поплыла какая-то дымка. — Здесь когда-то велись магические поединки — только-только рожденный Орден Видящих сражался с восставшими орками. У тех тогда, насколько я знаю историю, практически не было шаманов — были только самоучки, но их было много. Волшебницы использовали все средства в этой войне. Это и магические ловушки, и капканы-заклятья, и просто боевая магия. Когда война закончилась, здесь так и остались следы волшебства. И многие звери, птицы и растения попали под его действие. Здесь много мутантов. Вот это, например, — он подошел к раскидистому дереву, увешанному странными синими плодами с множеством мелких колючек, разломил один плод и осторожно сперва понюхал, а потом откусил, — это, например, яблоки. Вернее, потомки диких яблок.

— С ума сойти! — Норрик стал нервно озираться. — А с нами что-нибудь такое может произойти? Я хочу сказать — мы в кого-нибудь превратимся?

— Мы — вряд ли. Для этого нам надо прожить тут достаточно долгое время. Да и скорее всего, в таком случае следы магии проявятся в наших детях, а не в нас.

— Ф-фу! — Норрик вытер лоб. — А я уж начал бояться! Представляете, что было бы с эльфами или альфарами, если бы они отсюда не ушли, если даже куры превратились в таких чудовищ?

Он пнул ногой голову одной из тварей.

— А тут есть местное население! — вдруг «обрадовал» его Эльфин. — Вон, посмотрите!

Он указал вдаль. В ясное небо вдалеке поднимались клубы дыма.

— М-может быть, это пожар? — с надеждой поинтересовался Норрик.

— Не думаю. Я слышал, что император на подступах к столице столкнулся с местным населением. Это были потомки урюков, светлых альфаров и овражных троллей-хамстеров.

— Разумные мутанты? Нам только этого недоставало! — опять занервничал Норрик. — Слышь, Татва, валим отсюда!

Тролль молчал, не принимая участия в дискуссии: он разделывал птичьи туши, вырезая филе. Окорочка и грудки он складывал в одну сторону, а все остальное — в другую. Покончив с работой, Татва выпрямился, ветер нож о собственные штаны и из-под руки посмотрел на горизонт.

— Далеко, — сказал он. — Пройти мимо. Никого не встретить!

— «Никого не встретить» не получится, — возразил Эльфин. — Те районы наверняка обитаемы. Нам остается только надеяться, что местное население не так враждебно, как эти птицы. Мы же просто пройдем мимо и ни во что не будем вмешиваться!

Норрик что-то проворчал в том смысле, что их никто не будет спрашивать, а просто нападут и прикончат, но его никто не слушал. Свежее мясо сложили в мешок, чтобы вечером запечь на углях, и продолжили путь.

До заката не произошло ничего необычного, если не считать того, что им то и дело попадались странные звери и диковинные растения. Татва по просьбе Эльфина пробовал некоторые из них — тролли славятся тем, что их практически невозможно отравить, — так что вскоре они набрали запас мутировавших яблок, груш, орехов и даже репы. Но стоило путникам остановиться на ночлег и разжечь костер, как в вечерней мгле тут и там стали загораться огоньки. И не было никаких сомнений — это были костры, разожженные разумными существами. Норрик то и дело испуганно оглядывался через плечо, вздрагивал от каждого звука и категорически отказался идти спать.

— Ага, — сопел он, — ты ляжешь, а они тебя — р-раз! — ножом по горлу! Ну уж нет! Я жить хочу!

— Тогда тебе и сторожить первым. — Эльфин улегся на подостланное одеяло, закинул руки за голову. — А потом я тебя сменю. Татва будет сторожить перед рассветом. Согласен?

Тролль только молча кивнул и улегся с другой стороны. Не прошло и нескольких минут, как он уже спал.

Эльфин лежал так тихо, что Норрик, усевшийся на камень, вскоре забыл о его существовании. Опершись на копье Татвы, он вертел головой во все стороны, прислушиваясь к звукам ночи. Костер едва горел, в вышине мерцали крупные звезды, а на горизонте мигали огни, зажженные таинственными незнакомцами. Альфар до рези в глазах всматривался в далекие костры — ему казалось, что они движутся, постепенно приближаясь, и смыкают круг.

— Им хорошо, — ворчал Норрик, косясь на спящих друзей. — Дрыхнут и горя не знают! А тут мучайся от страха! Что, если они нападут?

— Мы их встретим.

Норрик подпрыгнул с воплем и выронил копье, которое ударило Татву по ноге. Тролль приоткрыл один глаз и перевернулся на другой бок, после чего захрапел с новой силой.

— А? Что? Где? — Норрик завертелся на месте, выхватив из-за пояса длинный боевой нож. — Кто здесь?

— Я. — Эльфин приподнялся на локте. — Это всего лишь я. Я не сплю.

Пристыженный Норрик засопел носом:

— Мог бы предупредить!

— Предупреждаю. — Юноша сел поближе к огню и осторожно протянул к маленьким язычкам пламени руку с растопыренными пальцами. Несколько секунд он молчал, сосредоточенно глядя в огонь, а потом шевельнул пальцами—и пламя взметнулось ввысь на высоту человеческого роста, выбросив сноп искр.

— Вот так как-то. — Он внимательно посмотрел на свою руку, словно видел ее впервые, а потом бестрепетно сунул в огонь. Норрик, разинув рот, смотрел, как языки пламени лизали живую плоть.

— Ты это… ты чего? — выдавил он.

— Попробуй и ты сунуть руку в огонь, — предложил Эльфин.

— Ну уж нет! — Альфар попятился, пряча руки за спиной.

— Попробуй, — твердо приказал Эльфин, и на сей раз Норрик почувствовал, что какая-то сила толкает его к костру. Он уперся ногами в землю, но тело вдруг перестало подчиняться ему. Вскрикнув сдавленным голосом, альфар белыми от ужаса глазами смотрел, как его конечности тянутся прямо в самый жар.

— Нет, — простонал он. — Эльфин, пожалуйста, отпусти меня! Зачем? Что я тебе сделал? Я больше не буду ныть и бояться! Я все, что угодно, сделаю, только отпусти меня!

Но языки пламени уже лизнули его дрожащие от напряжения пальцы…

И ничего не произошло. Клацая зубами, Норрик смотрел и видел костер и свои руки в костре, но не ощущал ни боли, ни жара.

— Это какое-то волшебство? — наконец догадался он.

— В точку! — улыбнулся Эльфин и кивнул. И тут же невидимые тиски спали с его тела, и Норрик обрел контроль над своим телом. И первое, что он сделал, это вытащил руки из костра и сунул их за спину. Пламя тут же уменьшилось до обычного.

— Не понимаю, зачем тебе это? — поинтересовался Норрик.

— Пригодится. — Эльфин снова улегся. — Я не знаю, что нас ждет впереди. Надо быть готовым ко всему. Я пока лежал, думал и пытался кое-что вспомнить. У меня не было возможности учиться — из шести ступеней посвящения я стою только на второй и почти ничего не умею. Но против нас идут настоящие боевые маги. У меня — только сила, у них — опыт и боевые приемы. Поэтому мне приходится что-то изобретать, что-то пробовать. Кое-что уже получается, как видишь. Ложный огонь не причинит мне вреда, но как бы еще сделать так, чтобы он обжигал остальных?

— Я не стану подопытным кроликом! — решительно возразил Норрик. — Испытывай свои заклинания на ком-нибудь другом! На Татве, например… или вон на них!

Он кивнул на далекие огни на курганах. Острые глаза эльфа и альфара различали чьи-то силуэты. Там, у костров, бродили местные жители. Интересно, как они выглядят? Во мраке и на таком расстоянии ничего нельзя было разглядеть точно.

Вопреки мрачным прогнозам Норрика ночь прошла спокойно. Никто не пытался перерезать спящим глотки, никто не атаковал их лагерь. Но и незамеченными они не остались. Эльфин только-только разбудил Татву и улегся спать, как тролль осторожно толкнул его копьем.

— Э-эй, — прошептал он. — Тсс…

Эльфин тихо приподнялся на локте и проследил взглядом за указующим перстом Татвы.

Под покровом темноты к ним незаметно подобралось несколько существ странного вида. Одетые в звериные шкуры и вооруженные камнями и палками, они внимательно смотрели на эльфа, словно не замечая его спутников.

Глава 23

Лагерь засыпал — только бродили вокруг костра двое часовых, держа мечи обнаженными. Волшебницы наложили на оружие заклятие: если поблизости окажется враг, причем любого вида, вплоть до хищного зверя, решившего полакомиться лошадьми, клинки загорятся малиновым светом. И рыцари не столько смотрели по сторонам, сколько следили за цветом своего оружия. Фыркали стреноженные лошади. Из палатки Видящих не доносилось ни звука. Все семь волшебниц спали вместе, но боевые магички отправлялись на покой последними, предварительно еще раз проверив охранные заклятия. Спал и лорд Эльгидар — ему тоже поставили палатку, которую он делил со своим оруженосцем. Остальные рыцари устроились вокруг кто как.

Пленник тихо поднял голову. Брехт держался настороже, не спускал глаз со своих врагов. Он твердо решил сбежать и только ждал удобного случая. Времени оставалось не так много. Возможно, сегодня последняя ночь, когда он сможет спастись.

Днем они прошли мимо большого озера, на берегу которого раскинулись старые развалины. Увидев их, эльфы спешились, побросали коней и несколько минут молча стояли, не сводя глаз с развалин. Волшебницы, оставив только послушницу под охраной одной из боевых магичек, отправились туда и долго не показывались. А когда они вернулись, лица их были до того просветленные и безмятежные, что даже лорд Эльгидар не стал негодовать на задержку. От развалин они повернули круто на запад, и, судя по их разговорам, идти им оставалось не так уж много — завтра к вечеру они достигнут цели. А это значит, что у него остался всего лишь этот день.

Не меняя позы, пленник повел глазами по сторонам, запоминая, кто из часовых где стоит. Он наблюдал за эльфами все это время, час за часом, и понимал, что рыцари представляют собой серьезных противников. То, что недавно он сумел вывести из строя двоих, было случайностью.

Сквозь потрескивание догорающего костра и шорох травы под ногами часовых Брехт слышал обрывки разговора, доносящегося из-под навеса, который устроили Видящие. Волшебницы были закрыты только сверху и с одной, подветренной, стороны, так что орку были видны они сами. Ему даже казалось, что он различает силуэт послушницы. Девушка сидела, обхватив колени руками и глядя перед собой остановившимся взором.

— Ты должна сказать, что нас ждет завтра, — в который раз промолвила старшая наставница. — Это твой долг. Твой дар очень важен для нас!

— Вы сами прекрасно знаете, что будет завтра, — сказала девушка так тихо, что ее ответ скорее угадали, чем услышали, а тот, кто замер на голой земле, так и вовсе ничего не разобрал.

— Я знаю, что я хочу сделать завтра, — продолжала наставница. — Но я хочу знать, что завтра будет?

— Будет то, что вы хотите, — так же тихо ответила девушка.

— То есть то, чего хочу и что сделаю я?

— А разве это не само собой разумеется? — Послушница в первый раз подняла глаза на собеседницу.

— Нет, — поджала губы волшебница. — Есть одно «но»! Этот мальчишка-медиум. Его нельзя сбрасывать со счетов! Он может в любой момент подстроить нам пакость! Он украл из хранилища библиотеки карту Золотого Острова. Он может проследить за нами и устроить нам западню. Если уже не устроил. Вот почему я хочу, чтобы ты применила свой дар. Я должна знать правду!

— Но, — девушка опустила голову, — если я начну пророчествовать, я же ослепну!

— Твой долг отдать все силы на благо Ордена! — несколько пафосно произнесла наставница. — Не забудь — ты всего лишь послушница и не стоишь даже на первой ступени посвящения. Это ужасно несправедливо, что именно тебе достался этот дар! Есть более достойные и более ответственные. И, что говорить, более сильные и опытные. Они бы не стали колебаться и дрожать за свою участь. Что же до тебя, то, — наставница придвинулась ближе и обняла девушку за плечи, — то в моей власти не только сделать тебя полноправной Видящей, но и возвести на высокую ступень. Пророчица не может стоять на первой ступени. Ей приличнее быть на третьей или даже на четвертой! — Она придвинулась вплотную и жарко зашептала на ухо, почти касаясь его губами: — Подумай, какие перед тобой открываются перспективы! Тебе надо лишь чуть-чуть рискнуть и довериться мне! А уж я обо всем позабочусь! Ты не пожалеешь!

Она мягко коснулась ладонью коленей девушки, притягивая ее ближе и чуть развернув так, что голова послушницы запрокинулась. Долю секунды старшая наставница смотрела на девушку сверху вниз, а потом приникла губами к ее рту.

Глухо вскрикнув, послушница оттолкнула соблазнительницу и, вскочив, опрометью бросилась из-под навеса. Наставница не удержалась и откинулась на спину.

— Держи ее! — закричала она. — Лови!

Остальные Видящие либо действительно спали, либо слишком хорошо притворялись спящими, чтобы не мешать главе Ордена удовлетворять свою страсть. Многие волшебницы испытывали влечение друг к другу, но в большинстве случаев это скрывалось так тщательно, что никто ни о чем не подозревал, даже если заставал любовниц вместе. И только старшая наставница не делала из этого секрета.

И сейчас остальные волшебницы повскакивали, промедлив несколько секунд, что дало беглянке небольшую фору.

— За ней!

Послушница опрометью кинулась бежать, но своим побегом она невольно помогла орку, поскольку помчалась не через лагерь, а прочь, во тьму и неизвестность. Рыцари-часовые проводили ее удивленными взглядами, переглянулись и поспешили на помощь догонявшим беглянку боевым магичкам.

На некоторое время пленник оказался предоставлен сам себе, потому что остальные, даже если проснулись от криков и топота, не подняли головы, чтобы узнать, что происходит. Не теряя времени, он подкатился к догоравшему костру и положил запястья прямо на горящие головешки. Было больно. Орк закусил губу клыками, чтобы не выдать себя ни единым звуком, но не отодвигался. Эта боль, которую он сейчас терпел, была лишь тенью той, что обещали ему волшебницы, когда собирались принести в жертву. Ради того, чтобы избежать подобной участи, стоило пройти через все это.

Издалека раздался отчаянный девичий крик, крик, полный безысходного страха и разочарования. Так кричат, прощаясь с последней надеждой, кричат, зная, что никто не отзовется на призыв о помощи.

Брехт кубарем откатился от костра и завозился на земле, стараясь сбить пламя, которое уже начало лизать его одежду. Боль от ожогов сводила с ума, но он напрягся изо всех сил, стараясь порвать обгоревшие веревки. На его счастье, связан он был обычными веревками, а не ремнями. Напоследок впившись в свежие раны на запястье так, что орк взвыл, они лопнули, и пленник потянулся к путам на щиколотках, распутывая узлы.

Невдалеке показалась небольшая процессия — неудавшуюся беглянку возвращали назад. Две магички вели послушницу, держа ее за локти. Рядом шли двое часовых, посматривая по сторонам. Остальные двигались сзади. Брехта поразило лицо девушки — совершенно белое, с безвольно раскрытым ртом и распахнутыми во всю ширину глазами, в которых ничего не отражалось. Двигалась она скованно, и даже орку было понятно, что на нее наложили заклятие. Теперь она была больше чем пленница — теперь она была беспомощная игрушка в руках волшебниц.

Брехт тихо зарычал, припадая к земле и озираясь по сторонам в поисках оружия. Но даже он понимал, что на сей раз шансов у него нет — он один в кольце врагов, без оружия, а волшебницы не станут теряться и убьют его. Он ничем не сможет помочь девушке.

Торопясь, Брехт на четвереньках кинулся прочь от костра.

— Смотрите! — ударил в спину крик одного из часовых. — Зверь в лагере! Зверь!

Выпрямившись, орк бросился бежать в противоположную сторону. Вслед ему неслись крики. Воздух с шипением прорезала боевая молния. Брехт каким-то чудом угадал, что это, и припал к земле, прокатившись по траве, которая вспыхнула на том месте, где он только что стоял. Язычки пламени весело побежали по высохшей поздней траве. Вторая молния заставила беглеца высоко подпрыгнуть и приземлиться как раз в расцветший на земле костер. Зарычав, Брехт снова подпрыгнул и заметался по равнине, стараясь добраться до ближайших зарослей. На его счастье, огненные шары могла метать лишь одна волшебница, чем она сейчас и занималась. Но чем больше шаров выпущено, тем больше времени требуется для того, чтобы собрать энергию для каждого последующего. Уцелев во время первой атаки, Брехт, сам того не подозревая, получил большой шанс спастись.

— Чего вы стоите? — напустилась на своих товарок старшая наставница. — Взять его! Он не должен уйти! И если вы его упустите, — это уже относилось к рыцарям, которые все-таки повскакивали с мест, — то завтра в жертву Меану мы принесем кого-то из вас!

Хорошо быть религиозным фанатиком и мечтать о мученическом венце во славу своего божества. Но большинство людей и нелюдей боятся смерти, даже самой почетной. И среди спутников лорда Эльгидара не нашлось никого, кто бы сказал: «Да пусть бежит! Это честь — занять его место и предстать перед Покровителями в огненном венце!» Хотя любой из воинов пошел бы на смерть, если этого потребовал бы лорд. Поэтому они схватили оружие и всей гурьбой бросились в погоню. Магичка выпустила последний огненный шар и опустила руки. Кисти ее тряслись от напряжения так, что она даже не могла держать свой посох и выронила его на траву.

— А ты, — старшая наставница обернулась на послушницу, которая стояла как столб и не мигая смотрела в никуда, — ты за это заплатишь! Когда вернемся, я запру тебя в самую дальнюю часть Обители, и там ты проведешь остаток своих дней. Под замком! Вдали от всех! Эх, если бы не твой дар…

Она отмахнулась. Ее душила злость. Если бы сейчас к ней подвели Брехта, наставница не удержалась бы и сама вырвала из его груди сердце, предварительно подвергнув орка пыткам, чтобы утолить свою жажду крови и мести.

Когда огненные шары перестали летать и поджигать траву, Брехт прибавил шагу, тем более что вокруг плясало настоящее море огня. Его противница не жалела магии — на равнине разгорался пожар. Созданный волшебницей ветер гнал огонь в сторону от лагеря за беглецом. Вспыхивали, как сухие головешки, кусты, огонь лизал стволы редких деревьев, трава сворачивалась в огненные жгутики. Разбуженные птицы и мелкие зверьки бестолково метались тут и там. Прыгала, трепеща подпаленными крыльями, саранча.

От дыма было трудно дышать. Горячий воздух забивался в легкие. Согнувшись, зажмурившись, потому что дым ел глаза, орк бежал прочь, а за ним по пятам гналось пламя. Звериным чутьем он понимал, что волшебный огонь будет преследовать его до тех пор, пока он не упадет без сил, и тогда свершится то, что ему было обещано в самый первый день — он сгорит заживо, катаясь по земле и воя от боли и страха. Но пока у него в ногах были силы, Брехт продолжал бежать и, сам того не подозревая, все удалялся и удалялся от спасительной неширокой речушки, протекавшей неподалеку.

Некоторое время хозяева и гости молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал Норрик. Заверещав что-то, альфар подхватил с земли палку и кинулся на ближайшего пришельца. Тот молниеносно выбросил вперед руку, и Норрик рухнул навзничь, задохнувшись от удара. Над его головой тут же взметнулись копья.

— Нет! — выкрикнул Эльфин, делая шаг вперед. — Не надо!

Только подняв руки и направив напряженные пальцы на пришельцев, он вспомнил о своем оружии. При отъезде с Изумрудного Острова лорд Шандиар вручил ему меч, но, не умея как следует им пользоваться, Эльфин просто таскал его с собой и постоянно забывал. Вот и сейчас он запоздало вспомнил, что его меч так и лежит среди вещей возле снятого с лошади седла.

Впрочем, как оказалось, оружие не понадобилось, поскольку, заметив этот жест, пришельцы выронили копья и простерлись перед ним ниц.

Сжавшийся в комок Норрик опасливо приоткрыл один глаз.

— Чего это они? — шепотом поинтересовался альфар, осторожненько отползая от пришельцев. — Эльфин?

— Маг, волшебник, чародей, — вразнобой забормотали пришельцы, не поднимая голов. — Ты пришел! Мы ждали!

— Эльфин, откуда они тебя знают? — Норрик подполз к другу и тихонько встал. Татва сохранял полнейшую невозмутимость, словно его ничего уже не могло удивить в этом мире. И лишь побелевшие на дубине пальцы показывали, как напряжен тролль на самом деле.

— Откуда я знаю? — пожал плечами юноша, все еще держа руки поднятыми.

«Скорее всего, они знают не тебя! — послышался внутренний голос— Речь наверняка идет просто о волшебниках! Не забывай, что когда-то тут было сердце Золотого Острова — столица всего в паре лиг отсюда! А до цели совсем чуть-чуть».

— Значит, они имеют в виду тех, кто когда-то тут жил? — поинтересовался юноша.

«Жил и действовал! Эти, судя по всему, потомки урюков или альфаров, мутировавшие под действием остатков боевой магии. Для них все, что как-то связано с магией, может быть священно. Для них прошло много лет, деяния твоих предков стали мифом, а ты теперь кто угодно — посланец богов или сам бог!»

— Круто! — не сдержался Эльфин.

«Еще бы не круто, если учесть, кто ты и кто я!» — во внутреннем голосе послышалось такое самодовольство, что, будь его обладатель обычным материальным существом, Эльфин не отказал бы себе в удовольствии дать ему подзатыльник — просто так, чтобы не задирал нос.

Он кашлянул, привлекая к себе внимание аборигенов. Один из них подполз ближе и поднял голову. Судя по длине волос, цвету кожи — он был самым темным в компании — и обилию украшений в волосах и на теле, он был одним из предводителей народа.

— Чародей! — заговорил он. — Мы давно ждали твоего возвращения, давно ждали, что кто-то вернется к нам и снова будет править нами. Мы давно уже следим за знамениями—с тех пор, как несколько солнцеворотов назад уже были получены первые знаки о возвращении старых времен. Тогда в той стороне, — абориген показал рукой в направлении заброшенной столицы, — среди бела дня вспыхнуло волшебное пламя. Стражи гробницы послали нам весть о том, что нужна наша помощь, мы отправили туда пятерых своих воинов, и четверо из них погибли в бою с пришельцами. Пятый, вернувшись, рассказал о том, что гробница ожила и выпустила души на волю. Тогда мы поняли, что вскоре черед, и стали ждать знака. Мы ежедневно высылали дозоры, и вот этой ночью только что мы увидели знамение на этом кургане и пришли к тебе! О, чародей, яви нам свою волю!

Абориген снова склонился, чуть ли не стукнувшись лбом о землю. Его соплеменники притихли так, что казались окаменевшими.

Эльфин опустил руки. Пальцы онемели от напряжения. Сейчас он не мог бы даже сжать кулаки, не говоря уже о более сложных действиях. Норрик и Татва смотрели на него во все глаза.

— Что это значит? — потребовал объяснений альфар. — Чего они от тебя хотят? Какой воли?

— Не знаю! — пожал плечами юноша и наклонился, костяшками пальцев толкнув аборигена в спину: — Чего вы хотите?

— Последуй за нами туда, где тебе надлежит быть! — последовал ответ. — Мы так долго ждали, мы так надеялись на твой приход! Мы дождались! И теперь мы пришли, чтобы отвести тебя туда, где тебе надлежит быть!

— Круто! — влез Норрик. — А где нам надлежит быть? Аборигены среагировали моментально. Только что они почтительно простирались ниц и разве что землю не целовали, но тут выпрямились и встали с колен. Некоторые при этом прихватили свои копья и дубины и прижали уши, выражая готовность драться. У их предводителя даже шерсть на голове встала дыбом.

— Да простит меня чародей, — проскрежетал он сквозь зубы, — но позволь твоим верным слугам показать этим существам, кто есть кто! Они пришли с тобой, и ты волен в их жизни и смерти. Позволь, мы исполним твою волю!

С этими словами аборигены развернулись к альфару, выставив копья перед собой. Норрик тихо взвизгнул и ринулся прятаться за широкую спину Татвы. Тролль двумя руками перехватил дубину. Против десятка невысоких коренастых аборигенов он мог продержаться долгое время, но кто знает, какой силой обладают мутанты? Эльфин физически ощутил, как в воздухе сгустилось что-то, словно туман. А что, если эти существа, рожденные с помощью магии, сами способны колдовать? Он зажмурился, сосредотачиваясь, и ощутил холод в душе.

Так и есть! Перед ним были природные медиумы — целая раса существ, способных к магии! Способные объединять свои усилия, они были опасны тем, что силой магии могли справиться там, где не помогали их копья, дубинки и пращи. Юноша вспомнил рассказы о том, что и как произошло четыре года назад в развалинах старой столицы. Там объединенный отряд эльфов и орков, ведомый нынешним императором Хауком из Золотой Ветви, выстоял чудом — лишь потому, что аналогичная магия, магия Золотой Ветви, защищала и самого Хаука. Не будь там его, из двух десятков эльфов и орков не выжил бы никто.

— Что вы хотите сделать? — спросил он и услышал, как изменился его голос — стал тверже и холоднее.

— Исполнить твою волю, чародей, — тут же ответил предводитель аборигенов. — Ты волен в их жизни и смерти. Отдай приказ — и мы его исполним!

Глаза остальных, горящие красными огоньками, подсказали Эльфину, о каком приказе идет речь. Более того — в глазах местного населения он просто обязан был отдать именно этот приказ. Другого они не ждали.

— Чародей волен в жизни и смерти, — промолвил предводитель и придвинулся ближе к замершему Татве. — Как скажет чародей, так и будет! Готовьтесь к смерти!

Кольцо вокруг альфара и тролля сомкнулось.

— Вы что, с ума сошли? — воскликнул Эльфин. — О какой жизни и смерти идет речь?

Аборигены развернулись к нему, и юноша покачнулся, едва устояв на ногах, — настолько велика оказалась мощь их слившихся воедино сознаний. Словно ногой в грудь ударили.

«Отойди, чародей! — зазвучал в сознании мощный гул голосов. — Это их смерть и наша жизнь! Они наши! Ты привел их к нам как награду за верную службу!»

«Я ничего не смогу сделать! — подумал Эльфин. — Или смогу?»

Горячий пузырь гнева мгновенно вспух в его груди и лопнул. Ощущение было новым, неожиданным и немного пугающим. Юноша одним прыжком оказался рядом со своими друзьями и раскинул руки в стороны, словно отталкивая что-то.

— Стоять! — воскликнул он. — Я волен в их жизни и смерти, и я говорю — жизнь! Жизнь! ЖИЗНЬ!

Порыв ветра вздул полы его балахона и взъерошил волосы. Дрожь прошла по земле. С каждым словом аборигенов отодвигало все дальше и дальше. Некоторые, стремясь остаться на ногах, вонзали копья в землю, но безрезультатно. Их раскидало в стороны. Предводитель последним упал, скатившись с холма в низину.

— Уф! — Норрик вытер несуществующий пот. — Ну ты даешь! Что это было?

— Я сам не понимаю, как это вышло. — Юноша огляделся по сторонам. Когда вершину холма так перепахало? Земля была словно оплавлена, камни перевернуты, поверхность изрыта глубокими складками. Ночная темнота не позволяла сполна оценить масштабы разрушений, но, когда аборигены снова подползли, вид у них был жалкий — шкуры на многих порваны и обгорели, волосы стояли дыбом, многие были исцарапаны и покрыты синяками.

— Гнев чародея — закон для нас, — пролепетал предводитель, опять простираясь перед ним ниц. — Но чародей должен указать нам другую жертву! Жертва нужна! Мы столько лет ждали награды за верную службу! Чародей должен дать нам награду!

— Награду! — забормотали остальные. — Нужна награда! Нужна жертва! Дай нам жертву!

— Что будешь делать? — Норрик подергал Эльфина за локоть. — Эти ребята жутко упертые! Они просто так от нас не отстанут! Интересно, чья была идея о жертве?

— Не моя, — шепотом огрызнулся юноша, лихорадочно обшаривая взглядом темный горизонт.

— Да я не про то! Ты слышал, что они там болтали про годы верной службы? Кому они служат?

«Малыш прав! — влез внутренний голос— Это надо как можно скорее выяснить!»

Но выяснять было некогда. Темный горизонт внезапно осветился вспышками, после чего в той стороне появилось и стало разрастаться розовое зарево. Это было магическое пламя — где-то там сейчас шел поединок двух или больше чародеев.

— Там! — ухватился Эльфин за подсказку. — Там жертва! Идите туда и возьмите ее!

— О, чародей! Ты велик! — Аборигены согнулись в поклоне, но тут же схватили копья и дубины и бегом бросились с холма вниз. Остался только один урюк, который стиснул копье и влюбленными глазами уставился на троицу.

— А ты почему остался?

— Чародея нельзя оставлять без охраны! — промолвил тот, пристально глядя на Эльфина.

— То есть мы пленники! Весело! — заключил Норрик и шлепнулся возле почти погасшего костра. — А все из-за тебя! Ты что, не мог их прикончить?

Юноша пожал плечами и присел с другой стороны, коротким заговором заставив пламя снова запылать сильно и ярко. Что он мог ответить другу? Не то чтобы ему было жалко этих мутантов, которые даже по сравнению с урюка-ми были неказисты и несуразны. Просто ему пока не хотелось расходовать свою энергию на такое дело. Да и — чувствовал он — не стоит ссориться с местным населением сейчас, когда они еще не добрались до цели.

«И еще — я просто не знаю подходящего заклинания! — признался он себе. — Я вообще знаю так мало заклинаний, что сам удивлен, как моя Сила до сих пор мне подчиняется!»

Брехт бежал в ночь. Останавливаться было нельзя — посланный волшебницами огонь гнался за орком по пятам. Это и было то самое пламя, которое ему было обещано, — то, в котором он сгорит заживо. Разница была только в двух вещах — смерть пришла за ним на несколько часов раньше, но он был свободен и мог бороться за жизнь. И он бежал на подгибающихся ногах, бежал, сам не зная куда.

Останавливаться было нельзя: магический огонь тут же настигнет свою жертву. Он, правда, двигался с определенной скоростью, и сначала орк оторвался от степного пожара, но в отличие от живого существа огонь не мог устать. И когда рано или поздно силы оставят беглеца, он настигнет его и пожрет — медленно, не спеша, продлевая мучения. Но пока еще Брехт мог бежать.

Он сам не знал, что ждет его впереди. В этих местах не бывал никто из его сородичей — орки ушли отсюда слишком давно и, несмотря на то что уже четыре года как большая часть Радужного Архипелага вошла в состав Империи Ирч, эти земли оставались не исследованными ни эльфами, ни орками. И Брехт сам не знал, куда ему бежать. Он молился только об одном: чтобы на пути не встала непреодолимая преграда.

Непреодолимой для него, ибо этому огню нипочем были все препятствия. Заберись его жертва на дерево — и он превратит его в факел. Нырни в водоем — и он испарит воду, обнажив дно. Дым стлался впереди, несомый ветром, и забивался в легкие, но Брехт все бежал.

Он знал, что продержится до рассвета — при свете солнца легче будет сориентироваться и выбрать место, где огню просто нечем питаться. Днем он видел встающие невдалеке горы и надеялся, что успеет добежать до них. А там, кроме скальных выступов, на которые пламени не взобраться, есть еще и пещеры. Любой орк под землей чувствовал себя, как дома — наследие далеких предков, которые изначально обитали именно под землей и выходили на поверхность только по ночам. Старики рассказывали, что подземники, заключив союз с темными альфарами, которым было все равно, с кем драться, лишь бы махать боевыми кирками, изгнали орков сперва в верхние пещеры, а потом и вовсе оттеснили на поверхность. Многие тысячи тогда погибли, а оставшиеся предались Тьме исключительно потому, что любили темноту и в душе продолжали оставаться ночными существами. До сих пор всем первенцам накалывают татуировку «мрак» в память об этом. У Брехта, четвертого сына в семье, такого знака не было. Но это не мешало ему изо всех сил стремиться в горы, в пещеры, чтобы там найти спасение.

И он бежал, думая только о том, как быстро доберется до гор. Возможно, бежать придется весь день до заката, и только следующей ночью он окажется в горах. Но выносливость орков вошла в поговорку: «сильный, как орк», «орочья живучесть», «по-орочьи быстроногий» — так иногда говорили даже высокородные эльфы. И он не сомневался, что сможет добежать до гор.

Оказалось, не сможет. Ибо, вначале ворвавшись в заросли, Брехт слишком поздно заметил, несмотря на ночное зрение, ловушку. Нога запнулась обо что-то, и он покатился по земле. Резкая боль пронзила лодыжку.

Ловушка-петля была предназначена для более мелкого и хрупкого существа, которое тем более не летит сломя голову. Брехт вырвал с корнем кустик, за который крепилась тонкая волосяная петля, но при этом вывихнул лодыжку. Тут же вскочив, он с руганью опустился на одно колено — стоять на поврежденной ноге было очень трудно. Все же он сорвал с ноги петлю, дернув с такой силой, что она лопнула, и, вскочив, похромал прочь, стиснув зубы и стараясь не издать ни звука. Но все же он потерял несколько драгоценных секунд, да и с поврежденной ногой не мог передвигаться с прежней скоростью, и огонь начал настигать свою жертву. Ближе стала докатываться волна жара, сильнее — дым. Он уже слышал потрескивание за спиной, когда пламя пожирало высокую траву и кусты, которые сгорали мгновенно, вспыхивая, как смоляные факелы. Равнина озарилась светом огня.

Брехт продолжал ковылять, борясь за жизнь, но смотрел теперь не только под ноги, но и по сторонам, выискивая место, где он мог бы хоть чуть-чуть передохнуть. Спасением была бы река, но он звериным чутьем, обострившимся от опасности, знал, что удалился от нее слишком далеко. Деревья не годились, овраги — тем более. Оставались холмы или хоть какое нагромождение камней.

Пожар приблизился настолько, что невольно помогал беглецу, озаряя все вокруг, и Брехт действительно увидел несколько довольно крупных валунов. Судя по тому, как они располагались, когда-то здесь мог стоять обелиск или стела, а то и памятник. Но время и война расправились с ним, оставив лишь груду камней.

В груди орка вспыхнула надежда. Камни являются непреодолимой преградой для пламени — на голой скале ему нечем питаться, и оно быстро умирает. Это было спасением. Он как-нибудь переждет там, пока чуть-чуть не спадет опухоль на ноге, а потом… Что будет делать потом, орк пока не думал.

Из последних сил, уже чувствуя, как огонь наступает на пятки, он рванулся к спасительным камням. Самый большой валун, лежащий в отдалении и больше других напоминавший часть обелиска, достигал высоты в три орочьих роста, но взобраться на него без помощи было трудно. Несколько камней поменьше, когда-то составлявшие постамент, были гораздо ниже — примерно по грудь Брехту, но на них он будет в опасной близости от пламени и вполне может задохнуться и погибнуть от жара и дыма. Оставался последний, вторая половина обелиска, высотой примерно в полтора орочьих роста. Он лежал чуть в отдалении, и его основание так густо покрывали ползучие растения, что даже с больной ногой Брехту легко удалось взобраться на вершину и там распластаться, цепляясь за неровности.

Огонь догнал его буквально через пару минут — орк даже не успел как следует осмотреть порядком опухшую лодыжку и сделать давящую повязку. Языки пламени, чуя близость жертвы, радостно взметнулись, окружая камень, и Брехта окутало едким дымом. Он задержал дыхание и зажмурился, чувствуя, как першит в горле, а по щекам текут слезы. Стало жарко и душно — внизу горели вьющиеся растения, и камень нагрелся от их тепла. Брехт задерживал дыхание столько, сколько мог, но потом не выдержал и вдохнул.

Дым проник в легкие, заполнил тело. Удушье перехватило горло. Брехт взвыл, в бессильной ярости хватив кулаками по камню. Взвыл, как воет попавший в смертельную ловушку зверь, зная, что нет спасения, а потом рухнул на камень, чувствуя, как забытье смыкает над ним волны.

И все-таки он не упал и не сгорел в последних языках пламени. Внезапный порыв ветра отогнал дым и очистил воздух, а потом и сам огонь, потрещав зло напоследок, угас, погрузив мир в ночь. Осталось только тепло нагретого камня. Он чуть потрескивал, отдавая лишний жар.

Брехт пошевелился. В горле саднило, все тело болело, голова кружилась, его тошнило, а глаза слезились, но это было лучшим доказательством того, что он остался в живых. Почему же магический огонь пощадил его? Ведь, подчиняясь колдовству, он должен был нагреть камень до такого состояния, что беглец просто зажарится, как кусок мяса, брошенный на угли. Но он был цел и невредим, если не считать вывихнутой лодыжки и нескольких небольших ожогов.

Орк поднял голову, озираясь по сторонам, протер глаза от слез и сразу понял, что он тут не один. И что магический огонь не погас сам — его погасили. Около десятка странных существ, похожих на урюков, но намного уродливее, стояли вокруг камня тесным кольцом и смотрели на него. Одеты они были в выделанные шкуры зверей, а их оружием являлись камни и палки.

И кое-что еще. Брехт ощущал угрозу, исходившую от странных существ, но не мог пошевелиться. Каменные наконечники копий смотрели прямо ему в лицо, однако орк не мог или не хотел отстраниться.

А потом существа расступились, очистив свободное место, и Брехт испытал такое настоятельное желание слезть с камня, что испугался. Он зарычал, сжимая кулаки и скаля зубы, но не смог заставить себя отвести взгляда от устремленных на него копий. Странный зов, глухой и невнятный, зазвучал в сознании. Подчиняясь этому зову, Брехт осторожно спустился. Вернее, его тело само сползло наземь, и он сел на обгоревшую, превратившуюся в пепел траву.

Незнакомцы не пошевелились, по-прежнему держа его на прицеле своих копий и немигающих выпученных глаз, но двое отделились от группы, держа в руках кожаные ремни. Они спокойно связали запястья и щиколотки Брехта — тот не пошевелился, лишь зарычал, когда они небрежно затянули узел как раз на больной ноге. Потом еще двое отошли и срубили молодое дерево с обгорелой листвой и отслоившейся от жара корой. Держа его на плечах, они вернулись к пленнику и нанизали его на эту палку так, что он повис на запястьях и щиколотках, словно пойманное на охоте животное. Но сейчас он и был этим животным, и удачливые охотники двинулись в обратный путь. Четверо тащили палку за передний конец, четверо — за задний, и еще двое шагали по бокам, время от времени бросая на пленника внимательные холодные взгляды.

Брехт висел, совершенно беспомощный. Разум его метался внутри черепа, но не находил выхода. Он мог только рычать и скалить зубы совершенно по-звериному, понимая, что это — неминуемый конец. Чудом избежав гибели от рук волшебниц, он угодил к еще более жестоким существам. Видящие хотели убить его потому, что того требовал обычай: если бы дело касалось не его самого, Брехт бы согласился с тем, что человеческая жертва необходима. Но эти существа видели в нем просто животное, просто мясо, которое можно употребить в пищу.

Один из шедших рядом вдруг толкнул костяшками пальцев тащивших пленника:

— Идите к чародею, скажите, что мы ждем его. Проводите чародея к нам!

Те, к кому относились эти слова, молча уступили место двум своим соплеменникам и направились куда-то в сторону курганов, которые небольшой группой возвышались над равниной. Брехт проводил их взглядом. Что еще за чародей? Наверняка местный шаман. Ну конечно! Такие племена просто не могут без шаманов! Он должен благословить трапезу, или чем там он занимается в племени?

Еще была ночь, лишь крупные осенние звезды озаряли равнину. До рассвета оставалось не так много времени. Интересно, его «приготовят» на завтрак или оставят до ужина? Как бы то ни было, жить ему оставалось совсем немного.

Не останавливаясь и даже не меняя руки, охотники пересекли со своей добычей равнину и углубились в лес. По лицу пленника хлестали ветки низкорослого кустарника, над головой смыкались кроны. На равнине уже воздух посерел в предчувствии рассвета, но тут еще царила непроглядная тьма. Только ночное зрение помогало пленнику видеть, куда его несут. Но какой смысл запоминать дорогу, если обратно ему не придется возвращаться? Он чувствовал странное оцепенение — даже если бы его сейчас развязали и оставили на тропе, у него не было бы сил встать и сделать хоть шаг. Его воля была скована, его тело больше ему не подчинялось.

«Это тоже волшебники и шаманы», — понял он и постарался успокоиться. Первый долг каждого воина — знать, что жизнь может оборваться в любую минуту, и быть готовым спокойно и с достоинством встретить свою смерть.

Внезапно шаги охотников зазвучали как-то по-новому. Прислушавшись, Брехт различил стук. Под ногами была не земля! Он вывернул шею и увидел остатки старой дороги. Сквозь камень плит проросла трава, корни деревьев, подступивших вплотную, приподняли отдельные плиты и даже перевернули их, но в целом дорогу еще было заметно. Охотники шагали по ней спокойно, как у себя дома.

Орк напряг зрение и заметил, что в чаще тут и там возвышаются какие-то громадины. «Развалины зданий», — догадался он. Многие города эльфов, оказавшиеся на заброшенной территории, разрушило время. Но практически все они находились на равнинах. Это был единственный город, который поглотила чаща. Впрочем, правды ради надо заметить, что Брехт видел не так уж и много эльфийских городов — всего два или три. Ну не любили эльфы селиться болышими скоплениями, предпочитая замки, где жило всего несколько семей.

А потом лес стал реже и светлее, и они вышли в сердце заброшенного города.

Глава 24

Это было огромное здание, когда-то круглое по форме и состоящее из нескольких этажей, сделанных в виде ступеней — каждый нижний этаж больше верхнего. Несколько провалов на месте дверей вели внутрь строения, самый верхний этаж давно провалился внутрь, и оставалось гадать, какой он был формы — там зияла неровная стена из камней. Ползучие растения и многочисленные трещины, словно морщины на челе старца, избороздили камень, но все еще можно было рассмотреть, что когда-то многие плиты были покрыты барельефами. В стенах этажей виднелись окна, вернее, провалы на месте окон. Кроме нескольких дверей, вокруг которых еще сохранилось нечто вроде ворот или крыльца, наверх вели две лестницы со множеством мелких ступенек. По крайней мере, с этой стороны было видно две лестницы. На некотором отдалении от здания в лесу виднелось несколько замков, вернее, конечно же развалины замков.

Площадка перед главным входом, куда они пришли, была расчищена от растительности. Трава тут была вытоптана, а в землю когда-то давно вкопана старая статуя. От времени камень потрескался, от лица откололось несколько кусков, правая рука тоже отсутствовала — когда-то, судя по позе, она была гордо поднята вперед и вверх. Пятна мхов и лишайников покрывали ноги статуи и ее голову. Но не требовалось большого ума, чтобы понять, что это был некто, очень похожий на эльфа. На эльфа в старинной одежде и при оружии.

На земле у ног статуи было кругом разложено несколько камней разного размера. Их поверхность была источена желобками, а земля вокруг была обожжена или пропитана чем-то легкоузнаваемым, бурым. Здесь, очевидно, совершались жертвоприношения, и жертвоприношения кровавые. Об этом свидетельствовали и многочисленные черепа животных и птиц, разложенные у самого подножия статуи. Среди них Попалось и несколько черепов, которые могли принадлежать представителям этого племени. Все черепа без различия видовой принадлежности были разрисованы красной и желтой краской.

— Не может быть! — прошептал Эльфин, вглядевшись в лицо статуи. Несомненно, пострадавшее от времени, оно тем не менее было легкоузнаваемо. Юноша сделал несколько шагов и запрокинул голову, всматриваясь в смутно знакомые черты. — Покровитель Меан?

За его спиной раздался слитный вздох и стук. Юноша обернулся — сопровождавшие его аборигены разом простерлись ниц, бросив оружие. Вместе с ними также растянулись на земле и несколько их соплеменников, которые выбрались из-за здания и вышли из лесу при появлении чужаков.

— Что? — спросил Эльфин сразу у всех.

— Чародей, — вождь странного народца поднял голову, — ты назвал его имя?

— Да, я…

Эльфин смутился, не зная, что сказать. В том сне-видении о далеком прошлом земли у него не было времени, чтобы рассматривать Покровителей, но их особенные черты лиц, разрезы глаз и стать он запомнил. И сейчас назвал имя Покровителя Огня, просто потому что изначально и спешил к его заброшенному святилищу, где когда-то существовал целый Орден Меана, Орден боевых магов. Но для этого народа он совершил нечто сверхъестественное.

…Как выяснилось по пути сюда, этот народец жил тут издавна, но прошлое забылось во времена, когда привычный для них мир рухнул. Повсюду кипели бои, магия сотрясала воздух, и она исходила в том числе и отсюда. Но — вот парадокс! — здесь, в сердце святилища, было безопаснее, чем где-либо еще, наверное, потому, что восставшим оркам было не до культуры своих поработителей, а Видящие слишком ненавидели все, что было связано с мужчинами-магами, чтобы совать сюда носы. Помнится, король Торандир отдал приказ об уничтожении всех прочих Орденов, и Видящие принимали активное участие в убийстве адептов, жрецов и даже учеников и послушников. По официальным данным, выжить не удалось никому. Мужчинам, имеющим магию, была уготована участь медиумов. И как странно, что свершился сей переворот в умах всего на протяжении жизни одного поколения!

Эти мысли молнией пронеслись в сознании Эльфина, пока он смотрел на изваяние Меана. Потом ему пришло в голову, что статуя не всегда стояла именно тут. Он обернулся к вождю, требуя объяснений.

— Все было так, было так, — закивал абориген. Кстати, этот народ именовал себя ульварами. — Когда наши предки пришли сюда, спасаясь от врагов, он встретил их, простирая свою длань, и отдал свою руку, чтобы защитить своих детей! С тех пор мы почитаем его, приносим жертвы!

С этими словами он указал на камни вокруг изваяния и следы многочисленных жертвоприношений.

— И сегодня будет новая жертва! А вы, — вождь склонился перед Эльфином и его спутниками, — будете гостями ульваров! Почетными гостями!

Он выпрямился, хлопнул в ладоши и прокричал несколько слов на странной смеси языков. Тут были и эльфийские слова, и наречие урюков, но произнесены они были напевно, как говорили светлые альфары.

Племя зашевелилось. Все вокруг забегали, бурно взявшись за дела. Трем друзьям поднесли угощение. Несли его юные девушки — если судить по стройным фигуркам, широким улыбкам и маленьким, еще не отвисшим грудкам. Оно было простое — несколько фруктов и орехи на мясистом листе, который тоже можно было съесть. По вкусу он так сильно напоминал капусту, что оставалось лишь удивляться, как эта «капуста» могла вырасти на дереве — кругом было полным-полно этих «капустных деревьев». Как объяснила одна из девушек, они срезают листья с самых молодых веток, когда те полностью вырастут, и заготавливают на зиму, укладывая в стопки, перетянутые веревочкой.

— Наш бог дал нам этот мир, чтобы мы могли выжить и прославить его имя, — объяснила она, хлопая ресницами. На взгляд ульвара, она была, наверное, красивой, но даже Татва взирал на ее прелести с полным равнодушием — у каждого племени свои понятия о красоте. Низкорослые, заросшие шерстью, с грубоватыми и часто уродливыми — нос съехал набок, на щеках наросты — чертами лиц, ульвары являли собой типичный пример того, как магия может изменить внешность.

Девушки же, взяв гостей под руки, отвели их к трем камням, установленным на видном месте. Судя по форме и остаткам барельефа, они когда-то откололись от здания. Отсюда было прекрасно видно все — и статую, и вход в здание, и часть леса, где мелькали ульвары.

— А это можно есть? — Норрик принюхался к своей порции. — Вдруг мы тоже… ну того? Превратимся?

— Вряд ли. — Эльфин взял с листа фрукт ярко-зеленого цвета — на вкус это оказалась морковка! — и откусил. — Они жили тут на протяжении полутора тысяч лет. Видимо, это были потомки домашних рабов, которые сбежали во время восстания, но почему-то не присоединились к остальным, а забились в глушь. Тут тогда еще было много магии — со времени убийства адептов Меана прошло всего несколько столетий, — и они подпали под ее действие. Кроме того, тогда на всем Золотом Острове бушевали магические бури, и их отголоски достигли этих мест. Они менялись в течение нескольких поколений. Кроме того, возможно, тут сыграли свою роль и смешанные браки — в их жилах наверняка течет кровь альфаров, урюков и даже орков. С нами ничего не случится, даже если мы проживем тут несколько лет. Даже с нашими детьми тоже ничего не будет — если, конечно, мы не возьмем в жены местных девушек.

— Это — девушки? — Норрик кивнул на тех, что подносили им угощение и сейчас вертелись поблизости. — Да я лучше… лучше девственником останусь или вон с ним жить буду! — Он кивнул на Татву. Тролль молча обернулся и смерил альфара таким пристальным чисто мужским взглядом — так наемники в чужом городе присматриваются к местным девушкам, — что Норрик понял, что сморозил глупость, и покраснел.

Пока они беседовали, ульвары развили бурную деятельность. Они притащили еще один плоский камень, навалили рядом кучу хвороста, сверху на нее утвердили несколько поленьев, а по бокам вбили две рогульки для вертела. Пока мужчины занимались этим, женщины притащили коренья, фрукты, уже знакомые «капустные» листья и занялись приготовлением из них салатов.

— Готовится пир, — слегка облизнулся Норрик, которого отменный вкус плодов и объяснения Эльфина настроили на оптимистический лад. — Надеюсь только, что главным блюдом будем не мы!

Молодой маг только пожал плечами. Вчера, когда часть обнаруживших их аборигенов отправились искать новую жертву, он всерьез пожелал, чтобы они наткнулись на какое-нибудь животное, хотя и понимал, что его мечтам не суждено сбыться. Кто станет посылать магический огонь по пятам за каким-нибудь зверем? Разве что речь идет о чудовище, которое доселе терроризировало население небольшого городка!

Его размышления были прерваны гортанными возгласами. Из-за здания выбежало несколько ульваров, размахивая руками и крича.

— Ушел! Ушел! — вопили они. — Гнев бога обрушится на нас! Он ушел!

Ульвары мгновенно пришли в возбуждение. Они похватали копья, пращи и дубины и всей толпой ринулись за гонцами. У костра остались только женщины, да и то не все — несколько ульварок присоединилось к охотникам.

— Кто ушел? — Эльфин вскочил, пытаясь привлечь к себе внимание оставшихся аборигенов.

— Жертва! — сверкнула желтыми кривыми зубами одна из женщин. — Но наши охотники мигом приведут его обратно! Он не сможет далеко уйти! Он ранен!

Она махнула рукой, и девушки снова кинулись к гостям, неся на листьях «капусты» новые лакомства — на сей раз нечто очень похожее на жареных гусениц.

— Скверно, — пробормотал юноша, садясь на место и не притронувшись к угощению. — Очень скверно!

— О чем ты говоришь? — поинтересовался Норрик, уплетая это блюдо за обе щеки. — Ты только попробуй, что за вкуснятина! Лучше медовых орешков! А какая корочка хрустящая! Мм-м!

— Скверно то, что они, кажется, собираются принести в жертву разумное существо, — пояснил Эльфин. — Дичь сбежала. Мне не хочется думать, что они с ним сделают, когда поймают. А вдруг это эльф, и мы будем смотреть на смерть сородича?

— Говори за себя. — Норрик расправился со своей порцией и потянулся за долей Эльфина. — Я альфар, а Татва — тролль. Ты, кстати, не будешь?

— Откуда мы знаем, кого они поймали? — Эльфин решительно встал, поправив балахон, и взялся за посох.

Тролль мигом сообразил, что от него требуется, и приник ухом к земле. Несколько секунд он слушал, а потом приподнялся и махнул рукой, указывая направление, в котором удалялся беглец.

— Постереги наши места, — сказал молодой маг и вместе с Татвой устремился в ту сторону.

Брехт не собирался ждать, пока его прикончат. Его принесли и опустили в яму где-то в лесу недалеко от опушки, на которой стояло огромное величественное здание, рассмотреть которое орку не дали. Ему не развязали руки — просто вытащили палку и ушли, бросив его одного.

Некоторое время орк действительно лежал на дне ямы, не шевелясь и только моргая, как попавшее в западню животное. Но постепенно чары, которыми окутали его аборигены, стали рассеиваться, и он осмотрелся, соображая, что делать. Эти дикари не позаботились выставить охрану — очевидно, они не имели до сих пор дела с орками и не знали их выносливости и живучести. Там, где животное и даже человек все еще пребывали в оцепенении, орк уже действовал.

На его счастье, руки ему связали впереди, он вцепился клыками в ремни и перегрыз их. Через несколько минут орк был свободен.

Лодыжка еще болела, но Брехт заставил себя не думать о боли — впереди его ждала свобода или смерть. Прислушавшись — кругом была тишина, обычные лесные звуки не в счет, — он подпрыгнул и ухватился за края ямы. Ни одно животное и даже человек не могли бы дотянуться до них, но для рослого орка, высотой почти в пять локтей, это не составило большого труда. Подтянувшись, орк выбрался наружу и, пригибаясь, поспешил прочь.

Но, как оказалось, за ним все-таки следили. Не успел он пробежать и двадцати шагов, как неподалеку раздался гортанный крик.

Брехт бросился бежать, рыча сквозь зубы от боли в лодыжке. Но лес словно ожил — отовсюду выскакивали аборигены, размахивая копьями и дубинами. С ловкостью настоящих охотников они смыкали кольцо, оттесняя жертву в сторону огромного здания, видневшегося за деревьями. Орк метнулся туда-сюда, но из-за больной ноги он не мог бежать достаточно быстро. Кроме того, густые заросли, колючие кусты и высокая трава со странными стручками, висевшими на ней гроздьями, только мешали ему, в то время как аборигены их просто не замечали. Мало-помалу Брехту пришлось отступать туда — встречаться со своими врагами он не хотел. Орк еще помнил, что значило всего один раз взглянуть в глаза кому-нибудь из них.

Решив рискнуть, он развернулся и помчался к строению, надеясь найти укрытие в развалинах. Ему бы только нырнуть в какую-нибудь нору — и там его уже нипочем не достать!

Деревья расступились, и Брехт затормозил, от удивления даже не разозлившись. Он оказался в самом сердце поселения аборигенов, среди конусовидных хижин, сложенных из камней и палок с натянутыми на них шкурами. Несколько подростков непонятно какого пола секунду пялились на него, а потом схватили палки и заорали что было мочи, устремившись ему навстречу.

Орк рванулся в сторону, пронесся через селение и помчался по огромной дуге, огибая развалины. Если бы ему удалось добраться до…

Не удалось. Ибо уже через десяток шагов из-за поворота навстречу ему вышли двое, кого он ну никак не ожидал встретить.

От неожиданности Брехт затормозил так резко, что поврежденная лодыжка хрустнула, и он упал на колени, морщась и рыча от боли. А встать уже не успел — его в тот же миг окружили аборигены, наставив на него копья.

Вождь ульваров повернулся к Эльфину и поклонился.

— Ты воистину великий чародей и послан богом! — произнес он. — Стоило тебе встать и сделать шаг, как ты поймал жертву!

Ульвары быстро окружили пленника. Тот зажмурился, не желая встречаться взглядами со своими врагами, но, как оказалось, их магия действовала и так. Эльфин почувствовал волны магии, исходящие от столпившихся вокруг охотников: объединившись, они буквально загипнотизировали орка, лишив его воли к сопротивлению. Еще миг назад напряженный, он вдруг безвольно уронил руки и склонил голову, подставляя толстую шею под ременную петлю. Ему снова спутали руки и ноги и поволокли к статуе. Там уже вовсю пылал огонь и собралось почти все племя, которое веселыми воплями и прыжками приветствовало возвращение охотников с добычей. Норрик обнаружился на своем месте. Он успел доесть не только за Эльфином, но и за Татвой и сыто улыбался.

Вождь ульваров проводил гостей на их места.

— Дозволь, мы поступим с ним так, как велит обычай, о чародей! — произнес он.

— А как он велит? — поинтересовался Норрик, облизывавший пальцы.

— Мы убьем его у ног нашего бога. Кровь отдадим ему за то, что хранит наш народ, кости сожжем, а остальное съедим. И лучшую часть — тебе, чародей!

— Мы что, будем есть его? — севшим голосом прошептал альфар и изменился в лице. — Меня сейчас стошнит!

— Нет, эльфы не едят орков! — решительно помотал головой Эльфин и встал.

Орка подтащили к статуе. Совершенно безучастный, как животное, он вдруг открыл глаза. В отличие от зверя в них светилось отчаяние и полное понимание своей участи. Стоило рисковать жизнью и совершать побег, стоило удирать от магического огня и выбираться из ловчей ямы, если все равно конец один? Волшебницы обещали ему смерть в огне — судя по всему, костер, разгоравшийся совсем рядом, предназначался именно для него.

Его уже повалили на камень у ног старой статуи, когда Эльфин шагнул вперед и поднял посох. Он сам не знал, что и как собирается сделать, но уже один вид беспомощного тела, распростертого под жертвенным ножом, всколыхнул в нем память о другом существе, которое точно так же когда-то нуждалось в помощи и которое он не смог спасти. Меандар Сладкоголосый, на чью казнь он опоздал.

— Стойте! — Он взмахнул рукой, и чары, сковывавшие тело Брехта, исчезли. Орк снова стал самим собой и рванулся с силой, которую ульвары от него не ждали. Могучий рослый орк раскидал своих врагов, как медведь раскидывает собак, и вскочил, сжимая кулаки и готовый драться за свою жизнь.

Ульвары тоже не собирались сдаться просто так. Охотники мигом выставили копья и поудобнее перехватили дубины, окружая и жертву, и ее спасителей. Норрик придушенно пискнул — от его сытого благодушия не осталось и следа. Он мгновенно выхватил из-за пояса нож и встал поближе к Эльфину.

— Тебе не стоит бояться меня, — обратился юноша к орку. — Я не враг тебе. Я служу императору.

Брехт смерил глазом эльфа и замерших у него за спиной альфара и тролля. Чутье подсказывало ему, что сейчас надо быть на стороне этого чужака, и он сделал шаг.

— Чародей! — загремел дрожащий от негодования вождь. — Как же так? Ведь ты посылал нам эту жертву? Что случилось? Почему ты сейчас отнимаешь ее?

— А разве это жертва? — вопросом на вопрос ответил Эльфин. — Разве я посылал вас за тем, чтобы вы привели разумное существо? Разве нельзя обойтись без такой крови?

«Нельзя. — Во внутреннем голосе было столько льда, что у Эльфина внутри все замерло, и рука с посохом сама опустилась книзу. — Разве ты забыл, что и Меан, и Йови-Тало практиковали человеческие жертвоприношения? Они все делают правильно, и я не понимаю, почему мы должны спасать какого-то орка? Разве он твой друг?»

Эльфин взглянул на Брехта, и тот каким-то чудом догадался, что молодой чародей сейчас думает о нем.

— Не отдавайте меня им, — хриплым голосом промолвил он, косясь и краем глаза замечая, что ульвары понемногу снова стягивают вокруг него кольцо. И опять их страшные глаза, обладающие гипнотическим взглядом, устремлены на него. У него уже задрожали ноги — так захотелось опуститься на колени, — и кулаки разжались сами собой, но последним усилием воли он поборол слабость и продолжил быстрым шепотом: — Сюда идут. Целый отряд светловолосых рыцарей и с ними их ведьмы. Они напали на меня и девушку-шаманку, взяли в плен. Девушку они держат под заклятием, а меня хотели сжечь живьем во славу своих богов. Они уже совсем близко! Когда я сбежал, они находились на равнине и послали вдогонку за мной волшебный огонь. Их много! Одних волшебниц шесть.

— Что еще ты можешь сказать о них? — заинтересовался Эльфин.

Брехт перевел дух и расслабился. Кажется, ему начинают верить! Но при этом он чуть-чуть ослабил контроль над собой, и парализующие чары ульваров вступили в силу. Он опустился на колени, запрокидывая голову и подставляя горло под удар ножа. Вождь и местный шаман с двух сторон приблизились к нему, чтобы довершить обряд.

Брехт скосил глаза на Эльфина.

— У них на лошадях и одежде вот такой же герб! — непослушными губами выдохнул он и кивнул на привязанную в тенечке лошадь.

С нее сняли седло и уздечку, дав отдохнуть, и положили рядом угощение — ворох «капустных» листьев, охапку травы и в деревянной миске оранжевые зерна местных злаков. На попоне лошади нефритово-зеленым по золотисто-коричневому переливался герб дома Наместников Нефритовых. Эльфин слишком хорошо помнил его — именно его носил лорд Эльгидар Нефритовый и его воины.

— Не надо! — Он взмахнул рукой, закрывая горло Брехта, и жертвенный нож полоснул его по запястью с тыльной стороны, глубоко порезав кожу. — Он останется жив! Но он привел вам новые жертвы! Сюда идут враги! — Не обращая внимания на боль в ране, Эльфин встал перед Брехтом, заслоняя его собой, — Это они вчера ночью зажгли равнину. Они хотят убить меня, они хотели убить этого воина, и они убьют многих из вас просто потому, что вы живете здесь. Да, заодно они обещали принести в жертву вашему богу, — он кивнул на статую Меана, — этого воина, но при этом хотели разбудить Силу, чтобы вернуть темные века. Я пришел сюда, чтобы остановить их и не дать войне снова развязаться. Этот воин, — он положил руку на локоть орка, — вовремя предупредил меня. Он останется жив потому, что пришел сюда без зла в сердце. Но те, кто мечтает снова погасить свет и ввергнуть мир в пучину мрака и зла, они должны умереть! Умереть во славу бога!

Последние слова он выкрикнул во всю силу легких, шагнув к статуе и подняв руки. Дождь мелких капелек крови из раненого запястья оросил стоявших поблизости ульваров, и они отпрянули, словно боясь заразы.

Вождь и местный шаман переглянулись. Эльфин мог бы поклясться, что они обмениваются мыслями.

— Чем докажешь? — прозвучал самый главный вопрос в подобных ситуациях во все века и времена.

— Они, наверное, уже совсем близко.

Вождь проревел короткий приказ, и трое молодых парней сорвались с места, опрометью кинувшись с поляны в чащу. Потянулись томительные минуты.

— Зачем ты им соврал? — прошептал Норрик на ухо Эльфину.

— Не соврал, а немного приукрасил правду, — так же тихо ответил тот.

Разведчики вернулись раньше, чем их ждали. Их лица были перекошены от волнения.

— Там какой-то шум, — доложили они. — Быстро приближается. Мы такого ни разу не слыхали! Что делать, вождь?

Эльфин кивнул, соглашаясь. Конечно, аборигены никогда не встречали всадников — даже коня, отбитого у лорда Эльгидара, они не воспринимали как ездовое животное, поскольку Норрик все время вел его на поводу. Топот, производимый отрядом всадников, для них действительно звучал впервые в жизни.

— Что нам делать? — эхом повторил вопрос разведчика вождь, повернувшись к юноше. В его голосе не было ни тени страха, гнева или сожаления о том, что сорвался обряд, только деловой интерес.

— Постарайтесь их задержать! — ответил Эльфин. — Они едут верхом на животных, подобных этому. — Он указал на своего коня. — Ваша сила поможет вам справиться с животными — это всего-навсего звери! Но будьте осторожны с их седоками. Они опасны и владеют силой, с которой вам не справиться. Вряд ли вы сможете кого-то убить из женщин — они слишком сильны. И вообще, постарайтесь никого не убивать, а лишь задержать хотя бы ненадолго.

— А что будешь делать ты, чародей?

— А мы, — Эльфин оглянулся на величественное даже сейчас, когда лежало в развалинах, здание Обители Ордена Меана, — а мы пойдем внутрь. Я должен добраться туда, где бьется сердце моего бога!

Кажется, это объяснение всех удовлетворило, потому что новых вопросов не последовало ни от кого. Разве что Норрик тоже оглянулся на провал входа и принялся нервно грызть ногти.

— Кстати, — юноша положил руку на плечо уже готового сорваться с места вождя, — если вы кого-нибудь захватите из всадников, можете принести их в жертву. Но только одного!

С этими словами они разошлись — Эльфин направился к входу в Обитель, а вождь ринулся к своим воинам, раздавая приказы. Ульвары разделились — одни мигом рассредоточились по окрестностям, прячась за кустами и камнями, другие последовали в чащу за вождем, а третьи — в основном женщины и подростки — поспешили укрыться в селении. Брехт зашагал за Эльфином вместе с Татвой, плечом к плечу, странно похожие друг на друга спокойными уверенными движениями, хотя и принадлежали к разным расам. Норрик остался один и сорвался с места, вприпрыжку догоняя остальных.

— Слушай, — он опасливо оглянулся на статую и ульваров, — а про жертву ты серьезно?

— Да, — ответил Эльфин, не глядя на него. — Они — дикари, и надо разговаривать с ними на их языке. Они бы все равно принесли кого-нибудь в жертву. Так пусть это будет кто-то из наших врагов! Тем более — помедлив, добавил он, — у меня счет к лорду Эльгидару!

Он порылся в складках балахона, нашел один из многочисленных внутренних карманов, где обычно волшебницы носили амулеты и разные полезные мелочи, и извлек щепку, отколотую от плахи. Она была выпачкана в подсохшей крови. Это была кровь эльфа, и, даже высохнув, она сохранила ярко-алый цвет.

— Он приказал убить Меандара, хотя его вина была не так уж велика. Я виноват в смерти менестреля — ведь это я сбил Меандара с пути и опоздал, не смог спасти ему жизнь. Но вина Наместника Нефритового не меньше!

Мрачные своды распахнулись навстречу и сомкнулись над их головами. Обитель Ордена Меана представляла собой крепость, сделанную в форме чаши, перевернутой донышком вверх. В его толстых стенах были устроены кельи для учеников, комнаты боевых магов и жрецов (здесь боевая магия и волшебство часто разделялись и изучались независимо), оружейные и кузнечные склады, лаборатории и библиотека. Они были расположены на разных этажах, на которые вели многочисленные второстепенные лестницы, замеченные юношей ранее. В центре же, в огромном зале, над которым нависали стены и своды, располагалась святая святых, цель их пути — родник.

В его сторону вел один-единственный совершенно прямой коридор, когда-то, несомненно, богато украшенный и полный всяких ловушек. Но сейчас пыль и мусор толстым слоем покрыли плиты пола, скрыв под собой мозаику, потрескались колонны, грязь, плесень и мох облепили стены, а от ловушек остались либо дыры, либо зияющие пустотой провалы в полу. Даже с потолка свисали не светильники, а какие-то слизистые сосульки. Хорошо еще, что вокруг было довольно темно: глядя на это запустение, не верилось, что где-то в тайниках Обители могло сохраниться что-то ценное!

«И думать про это забудь! — вклинился внутренний голос— Видящие, разгромив Орден Меана, вывезли все, что не смогли уничтожить. А над тем, что они забыли или не успели прихватить, хорошенько поработало время!»

Норрик вдруг охнул и вцепился Эльфину в локоть:

— Кто это? Юноша оглянулся:

— Ты о…

Он осекся, проследив за взглядом альфара, и у него самого язык прилип к небу. С другой стороны, беспечно размахивая руками при ходьбе, шагал его двойник.

— Откуда он тут взялся? Кто это? — дрожащим голосом прошептал Норрик.

— Я не понимаю, — Эльфин посмотрел на орка и тролля и понял, что они тоже таращатся на нового члена отряда, — тебя что, видят?

«А почему нет?

Двойник перевел взгляд на остальных и подмигнул им всем по очереди. — С чего это я должен СЕЙЧАС оставаться в стороне? Во-первых, мне любопытно, как устроены ваши святилища. А во-вторых, не забудь, ЧЬЯ эпоха сейчас на дворе!»

— Эльфин, кто это? — нервным голосом потребовал объяснений Норрик. Судя по лицам орка и тролля, только воинская дисциплина удерживала их от аналогичных вопросов.

— Это, ну…

«Не вздумай сказать, кто я такой!»

— Это, ну… мой внутренний голос!

— Ага! — Волнение альфара как рукой сняло. — Это с ним ты то и дело принимаешься болтать с отсутствующим выражением лица? Теперь понятно, почему вы с ним так похожи. А почему мы его видим только сейчас?

Эльфин обратил удивленное лицо к двойнику. Тот пожал плечами:

«А ты сам разве ничего не чувствуешь?»

Юноша кивнул. Магия! Несмотря на то что прошло много веков, несмотря на смену эпох и прочие катаклизмы, несмотря на заброшенность Обители — а всем известно, что забытый своими последователями бог постепенно слабеет и в конце концов становится просто пшиком, — несмотря ни на что, магии тут было в избытке. Она волнами накатывала на пришельцев, истекая из родника, настолько мощного, что вскоре его присутствие должны были ощутить неспособные к колдовству альфар, орк и тролль.

«Теперь тебе понятно, почему Видящие так стремились сюда? — Двойник толкнул Эльфина локтем, и тот, к своему удивлению, почувствовал этот толчок! — Здесь скопилось столько нерастраченной магии, что и четверти ее хватит на полное переустройство всего Радужного Архипелага!»

— А скажи, почему тогда волшебницы не использовали тот родник, который бьет у них под Обителью?

— Ну как тебе сказать, — двойник пожал плечами, — наверное, они истощили его, постоянно незаметно подпитываясь им в течение многих веков. Да и сила разных родников различна. Есть слабые и сильные, и… Чего вы на меня так уставились?

— Я его слышу, — прошептал Норрик, цепляясь за руку Татвы и призывая того в свидетели. — Я его раньше только видел, а теперь и слышу тоже! Эльфин, у него твой голос! Мама! У меня в глазах двоится! Спасите!

Помощь пришла, откуда не ждали. Орк спокойно притянул к себе альфара и несильно огрел его кулаком по лбу.

— Шаманы могут раздваиваться, — объяснил он. — Это общеизвестный факт!

— Я схожу с ума, — проблеял Норрик. — Мало нам одного Эльфина, теперь их будет двое!

— Не беспокойся! — заверил его двойник. — Я исчезну, как только мы отсюда выберемся. Кстати, мы уже пришли!

Он сделал широкий жест, и, проследив за его рукой, все замерли, а Брехт выпустил Норрика, которого придерживал за грудки. Альфар шлепнулся на задницу, но не взвыл, а только ахнул, вытаращив глаза.

Перед ними был родник.

Старшая наставница внимательно смотрела вперед, остановив коня. Она молчала, не отрывая глаз от леса, уже несколько минут, и все вокруг послушно замерли, ожидая ее слов. Наконец волшебница оглянулась на своих товарок. Лицо ее светилось радостью.

— Дошли! — промолвила она. — Хвала Покровителям, сестры! Он здесь!

— Дошли! Наконец-то! — послышались восклицания остальных. Женщины обнимались, целовались. Только послушница, боком неловко сидевшая на лошади под охраной двух рыцарей, даже глазом не моргнула. Девушка оставалась безучастной с того самого мига, как ее поймали и силой вернули в лагерь. И дело было не только в заклятии послушания, которое наложили на нее. Она просто устала бороться.

Лорд Эльгидар и его воины тоже не принимали участия в общем веселье. Лес, встававший перед ними, был незнакомым и густым, а встреченные ими ранее странные звери и птицы наводили на мысли о еще более жестоких тварях, что прячутся под этими кронами. Что ждет их впереди?

— Госпожа? — осмелился лорд нарушить молчание, когда, по его мнению, ликование волшебниц слишком уж затянулось. — Какие будут приказания?

Старшая наставница улыбнулась и откинула капюшон, обнажив длинные распущенные волосы. Они окутали ее, словно второй плащ.

— Вперед! — просто сказала она. — Чего еще?

— Может быть, сначала вышлем вперед разведку?

— О какой разведке может идти речь, милорд? Цель близка. Вы разве не видите купола здания за деревьями? До него рукой подать! Мы проскачем и уже через несколько минут будем у цели!

«Пока нас не опередил этот невозможный маг!» — добавила она про себя и пришпорила коня, первой трогаясь с места.

Лорд Эльгидар отдал приказ, и остальные всадники присоединились к ним. Отряд поскакал к лесу, постепенно разгоняя коней до бешеного галопа.

Но уже на опушке им пришлось перейти сначала на рысь, а потом и на шаг. И дело было не только в густой чаще, в которой кони не могли двигаться так быстро, как того хотелось седокам. Чем глубже в лес продвигались всадники, тем больше странное оцепенение овладевало животными. Часто они сами, без понукания, переходили на более мелкую рысцу, а то и вовсе на шаг. То и дело пригибаясь, чтобы веткой не попало в лицо, или помогая коню преодолеть заросли кустарника, а то и спешиваясь, чтобы прорубить дорогу в колючих зарослях, рыцари сперва не замечали странного поведения животных, пока кони не начали останавливаться совсем.

— Ну же, пошел! Пошел! — то и дело начали раздаваться возгласы, и какой-нибудь рыцарь принимался дергать узду, а то и нахлестывать животное плетью. Кони дрожали, фыркали, мотая мордами, ржали и вставали на дыбы, но отказывались идти дальше.

— Что с проклятыми тварями? — выругался лорд Эльгидар, когда его собственный боевой жеребец вдруг замер, как вкопанный, и только дрожал, когда лорд охаживал его плетью. — Да что с тобой?

— Это колдовство.

Неизвестно кто первым сказал эти слова, но их подхватили, повторяя на все лады. Рыцари озирались по сторонам и все чаще с волнением оглядывались на волшебниц, призывая их сделать что-нибудь.

Как ни странно, кони под женщинами дольше других сопротивлялись чарам, так что шесть женщин незаметно отделились от мужчин. Исключение составила послушница — находясь сама под действием чар, она не смогла защитить свою кобылу, и та вообще остановилась одной из первых. Но девушка даже не обратила на это внимания. Когда лошадь встала, она соскользнула с ее седла и замерла рядом, опустив руки и прикрыв глаза. Рыцари, охранявшие ее, остановились тоже, выжидательно посматривая на остальных.

— Чего встали? — оглянулась старшая наставница на лорда Эльгидара. — Следуйте за нами!

— Но кони…

— Глупые звери стали жертвой охранных чар! — отрезала волшебница. — Но вы — разумные существа! Вам это должно быть нипочем! Идите пешком!

— Всем спешиться, — приказал лорд Эльгидар.

Но, как оказалось, это был еще не конец. Не прошли рыцари и сорока шагов, как начали останавливаться кони под волшебницами. И не просто останавливаться — они словно засыпали на ходу и начали ложиться в траву, закрывая глаза.

— Колдовство! Колдовство! — уже не таясь, зашептали рыцари.

— Сделайте что-нибудь! — воскликнул лорд Эльгидар. — Вы же можете!

И волшебницы смогли. Боевые Видящие разом шагнули вперед и в стороны друг от друга, взмахивая посохами. На ходу они вдруг синхронно подпрыгнули, взмахивая руками, совершили в воздухе пируэт, и в тот миг, когда они приземлились, по лесу прошел вихрь. Ломая ветки, он срывал с деревьев листву, пригибал и вырывал из земли траву и оголил значительный участок леса, прежде чем кто-либо смог сосчитать до трех.

И сразу стали заметны замершие в кустах и за деревьями низкорослые уродливые фигуры, заросшие шерстью, с эльфийскими острыми ушами, торчащими из гривы спутанных волос, и с клыками орков, которыми были усажены их пасти. Существа были вооружены копьями, дубинами и ременными петлями и больше всего напоминали странную помесь урюков и темных альфаров. Долю секунды они оставались неподвижными, вперив в незваных гостей немигающие глаза, а потом хором заревели и атаковали.

Копья взлетели и устремились в рыцарей, а потом чудища разделились. Одни остались на месте, раскручивая ременные петли, как пращи, а другие с дубинами наперевес кинулись в атаку.

Согласованный залп копьями сделал свое дело — несколько рыцарей упали, получив удар в живот или грудь. Другие успели заслониться щитами. Волшебницам копья не причинили особого вреда — они все сгорели в полете, наткнувшись на невидимый барьер, который успели возвести боевые магички. Но потом, когда остальные аборигены пошли в атаку, волшебницы увеличили барьер, прикрыв и оставшихся в живых эльфов, так что дикари лишь бестолково замолотили дубинами о невидимую стену. Камни, пущенные из пращей, ее все-таки преодолевали, но теряли большую часть ударной силы и причиняли не больше вреда, чем еловая шишка, упавшая с дерева.

— Лучники, к бою! — воскликнул Эльгидар, заслоняясь щитом.

Шесть оставшихся в живых стрелков вскинули луки, но из шести стрел только три нашли свою цель. Трое эльфов не смогли как следует прицелиться, и их стрелы ушли почти вертикально вверх, затерявшись в листве. Точно таким же был и второй залп, и третий. Воины бестолково водили луками из стороны в сторону, словно не знали, где цель, которую надо поразить. Но несмотря на то что уже несколько дикарей были убиты, они продолжали смыкать кольцо.

— Это колдовство, колдовство, — шептали стрелки.

— Сделайте что-нибудь! — обратился к Видящим Эльгидар.

— Надо прорываться! — решительно произнесла старшая наставница. — Сестры, вперед! Вы все, — это относилось к воинам, — за нами! Все, кто отстанет, погибнут!

— А они? — Лорд указал на трех рыцарей, лежавших на земле. Один был убит — копье попало ему в грудь, задев сердце, но два других были еще живы. Над одним из них хлопотала целительница — одной рукой она медленно тащила из живота рыцаря копье, а другой водила над раной, смыкая ее края, и шептала заклинания.

— Еще минут десять, — прошептала она, на миг прервав работу.

— У нас нет и трех минут! — рявкнула старшая наставница. — Мы не сможем долго держать барьер. И нас вот-вот опередят!

— Он достиг источника, — замогильным голосом вдруг произнесла послушница. Девушка стояла в окружении рыцарей и волшебниц, совершенно безучастная к происходящему. Глаза ее были широко раскрыты, но, находясь под действием парализующего волю заклятия, она вряд ли что-то видела.

— Слышите? Мы должны спешить! Сестры, приготовьте боевой клин!

Три боевые магички, которые все это время стояли плечом к плечу и, нахмурившись, пытались сдерживать магический напор дикарей, согласованно кивнули и теснее сомкнулись между собой. Потом они одновременно выбросили вперед руки с растопыренными пальцами, и горячая волна прошла по лесу. Ветки, трава и листья, попав в нее, сморщивались и желтели, рассыпаясь в прах. Несколько аборигенов, попав в зону действия волны, упали с криками боли — длинная шерсть на них вспыхнула, как факел. Зато в лесной чаще образовался коридор до самого здания на опушке.

— За мной! — закричала старшая наставница и, схватив за руку послушницу, первая сорвалась с места. Три боевые магички окружили ее с боков. Вслед за ними устремилась и Видящая самого лорда Эльгидара, задержавшись только для того, чтобы оторвать от раненого рыцаря целительницу.

Едва волшебницы бросились бежать, магический барьер, возведенный ими и защищавший эльфов от стрел, копий и камней ульваров, пропал, и рыцари тут же попали под обстрел. Еще двое со стоном рухнули наземь — один зажимал рану на животе, другому камень попал в лицо.

— Чего встали? — рявкнул лорд Эльгидар на оставшихся рыцарей. — Бежим!

И кинулся вдогонку за волшебницами, размахивая мечом, бросив только один прощальный взгляд на раненых.

Рыцари, все, кто мог стоять на ногах, побежали за своим лордом. Не прошло и нескольких секунд, как место сражения опустело. Остались только пять тел — два эльфа были мертвы, три еще живы.

И тогда из кустов выступили ульвары. Они не колдовали — просто подошли и сверху вниз посмотрели на раненых. Но от этих спокойных взглядов у эльфов на висках выступил холодный пот.

— Жертва! — воскликнул один из ульваров, указывая на них.

Глава 25

Ничего невероятного или примечательного в открывшемся зрелище не было. В центре круглого сводчатого зала, похожего на перевернутую донышком вверх чашу, находился круглый каменный постамент, на котором возлежал плоский камень, покрытый толстым слоем пыли. Под ним с трудом можно было разобрать стертые, наполовину сколотые и оплавленные руны. Столб света падал на камень из отверстия в потолке, странным образом не распыляясь. Это был единственный источник освещения, не считая магического огонька в навершии посоха молодого мага. От камня и постамента исходили такие мощные волны магии, что их можно было сравнить с волнами, идущими по воде от брошенного в нее камня. Даже невосприимчивые к ней тролль, орк и альфар зажмурились и заморгали чаще, словно на глаза у них внезапно навернулись слезы. Они становились, не в силах идти дальше, и последние несколько шагов Эльфин одолел в одиночестве, если не считать его двойника. Но юноша был так взволнован, что вряд ли бы заметил, даже если его спутники и друзья вовсе решили повернуть назад и оставить его одного. Цель, к которой он стремился столько времени, была достигнута.

Он тихо подошел к самому камню. Волны магии тут были настолько ощутимы, что ему казалось, будто он находится в просторах невидимого моря, теплого и ласкового, но сильного и непредсказуемого, как любая стихия. Он сам словно растворялся в этом «море», сам становился его частью. Каждая клеточка его тела сейчас наполнялась энергией, куда-то исчезла усталость, боль в мышцах и все помехи. Чистая Сила текла сквозь него, омывала его со всех сторон, как целительная сила воды, унося все лишнее. Хотелось одновременно петь и спать, двигать горами и просто сидеть, глядя на плывущие в небе облака. Хотелось всего и сразу — и не хотелось больше ничего. Он достиг могущества, вершины, и сейчас в его власти было абсолютно все. Даже не шевеля пальцем, он мог бы воздвигнуть гору — и стереть с лица земли целый город. Мог повелевать погодой и приказывать самим богам. Он и был богом — с такой-то Силой!

Да, это была Сила. И в ней была опасность, но сейчас Эльфин не чувствовал ничего. И ничего не помнил. Даже его собственное имя — то, которое он взял себе несколько недель назад, — и то куда-то растворилось. Эльфин — теперь было просто набором звуков, не имеющих смысла. Да, собственно, больше ничего вокруг не имело смысла, смытое огромной Силой, которая текла сквозь него и которая стала частью его самого. И он тоже стал частью этой Силы и с радостью позволил ей увлечь себя в ослепительный полет, распахивая навстречу ей разум и душу и растворяясь в ней.

А потом легкая рука легла на плечо, и реальность вернулась так легко и быстро, словно не было этого сна-полета наяву. Юноша оглянулся, хлопая мокрыми ресницами, и встретил взгляд своего двойника. Взгляд настолько трезвый, что он окончательно пришел в себя, вспомнил все и крепче стиснул посох.

— Ты чувствуешь? — Двойник выглядел слегка озабоченным. — Чувствуешь Силу?

— Д-да, — кивнул юноша, начиная понимать, что слишком глубокое погружение в эту стихию может оказаться губительным и что призрак Покровителя Эля только что спас ему рассудок.

— А ты чувствуешь, что с нею что-то не так? Что она какая-то… ну… странная?

Эльфин нахмурился. До сих пор он не имел дела с какой бы то ни было Силой в чистом виде и просто не знал, какой она должна быть. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что имел в виду его двойник.

В Силе был гнев. Затаенный, безысходный гнев существа, которое в бессильной ярости посылает проклятье своим врагам, зная, что никто и никогда не отомстит за него, поскольку его смерть пройдет незамеченной и никому не нужной.

В Силе было отчаяние: неужели это конец? Неужели все?

В Силе был страх. Самый банальный страх смерти. Это в Обители-то боевых магов? В Цитадели воинов?

Двойник мягко, но сильно сжал плечо… Юноша снова, теперь уже осторожно, окунулся в волны Силы. Но если сначала он походил на юнца, впервые в жизни ныряющего в бурное море, то теперь он погружался с расчетливостью искателя жемчуга, умеющего не только плавать, но и подолгу оставаться под водой, становясь частью мира рыб и кораллов. Сила перестала быть просто стихией, развернувшись ему навстречу другой стороной, и он покачнулся, придавленный тяжестью и яркостью внезапно нахлынувших образов.

Их взяли неожиданно. Глубокой ночью, без предупреждения, Обитель окружили войска короля. Четыре мага-некроманта, не подозревая, что вскоре аналогичная участь постигнет их Орден, сплели вместе с Видящими парализующее заклинание, которое погрузило всех адептов Ордена Меана в глубокий сон. Часовых «сняли» на постах, и рыцари вперемешку с волшебницами ворвались внутрь.

Многие все же успели сбросить оковы колдовского сна — Меан дает своим адептам особое умение концентрировать разум и тело. Но драгоценные секунды все равно были потеряны. Почти все наставники были убиты в своих постелях, успев только проснуться перед смертью. Весьма немногие вскочили, хватаясь за оружие, и практически никто не успел оказать достойного сопротивления.

А потом всех, кто остался в живых, пригнали сюда: нескольких наставников, раненных в бою, около двух десятков магов среднего и низшего рангов и чуть больше сотни учеников и послушников. Все еще находясь под действием заклятия некромантов, никто из них не сопротивлялся. На глазах у изумленных магов волшебницы-женщины осквернили родник, вычерпав его силу. И пока он не наполнился снова, в глубокий колодец одного за другим сбросили всех адептов Ордена Меана. Живых вперемешку с мертвыми и умирающими.

Каждого подводили к краю колодца, связывали и сталкивали вниз, не разбирая, был ли это адепт, облеченный властью и Силой, или послушник, мальчишка, только что присланный сюда в обучение из отчего дома и еще не сделавший своего выбора. Одни шли на смерть с гордо поднятой головой, другие — с ненавистью в глазах, третьи — со слезами отчаяния и дрожа от страха. Но на их чувства и мысли победители не обратили внимания, не слушая ни проклятий, ни просьб, ни отчаянных криков и стонов. Сверху навалили тела убитых. И оставили умирать в темноте, среди разлагающихся тел, постепенно захлебываясь в Силе, которая вскоре снова начала наполнять родник. И запечатали его сверху каменной плитой, чтобы никому и ничему не было возврата из небытия.

— Эльфин? Эльфин, ты чего? С тобой все в порядке? Юноша открыл глаза. Его тряс за плечо Норрик, заглядывая в лицо. Почему-то в глазах альфара плавал страх.

— Ты в порядке? — в который раз спросил он.

Юноша поморгал, озираясь. Он стоял на коленях перед колодцем, и сзади его поддерживали чьи-то сильные руки. «Орк или тролль», — догадался он. Двойник обнаружился рядом. Выражение его лица было трудно описать.

— Я тоже это видел, — сглотнув, произнес он.

— Что вы видели? — развернулся к нему Норрик. — Что это было? Ты вдруг так закричал. — Эти слова опять относились к Эльфину. — Словно тебя убивали!

— Отвалите камень. — Что?

— Отвалите этот камень! — громче повторил юноша. — Освободите родник и отойдите подальше! Я хочу кое-что сделать.

Отстранив державшие его руки — это оказался орк Брехт, — он встал и достал нож некроманта. Порез на левой руке, который он получил, отводя жертвенный нож от горла орка, уже затянулся, и юноша примерился, осторожно расковыривая рану, чтобы заставить кровь снова течь.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь? — шепнул ему двойник, оказавшись рядом.

— Не знаю, — пожал плечами Эльфин и посмотрел на своих спутников. — Надо открыть этот люк!

Татва и Брехт переглянулись и, смерив друг друга взглядами, одновременно шагнули к толстому камню, заходя с двух сторон. Орк опустился на одно колено, оберегая вывихнутую лодыжку, и подставил под плиту плечо, а тролль навалился на другой край всем своим весом. Норрик потоптался тут и там, а потом осторожненько взялся с третьей стороны, вопросительно глядя на своего друга.

Расковыряв рану, Эльфин встал над крышкой и, присмотревшись к рунам, высеченным на ней, вогнал окровавленный нож в щель.

— Давай!

Не только собственный вес держал камень на месте — черная магия мертвых не давала сдвинуть его с места. Очевидно, убийцы опасались, что адепты Меана найдут способ выбраться на свободу, поддев крышку колодца изнутри. И стоило ножу со свежей кровью коснуться камня, изо всех щелей его ударил яркий белый свет.

Норрик пискнул и отскочил, пряча руки за спину, но Татва и Брехт не дрогнули. Они одновременно надавили, каждый со своей стороны, пытаясь сдвинуть камень с места. Эльфин двумя руками обхватил рукоять ножа, не давая ему выскользнуть из щели — его словно выдавливала оттуда невидимая рука. От напряжения рана закровоточила, и кровь темными каплями стала стекать на пол.

— Я помогу. — Двойник встал рядом.

Он ничего не сделал — не пошевелил и пальцем, не произнес и слова, — но нож внезапно задрожал и нырнул в щель до рукояти, словно его кто-то дернул за кончик. Свет вспыхнул еще ярче. Эльфин зажмурился и услышал надсадный стон.

А потом был грохот и приглушенная ругань тролля, который не успел отскочить и получил плитой по колену. Каменная крышка рухнула на пол и раскололась от падения на три части.

— Ура! — воскликнул Норрик, подпрыгнув от полноты чувств. — У нас получилось!.. То есть, — мгновенно поправился он, — у вас получилось… От меня все равно там было бы толку мало. Я же…

Эльфин не ответил. Да и остальные не обратили никакого внимания на болтовню альфара. Все четверо, не исключая двойника, во все глаза смотрели на свет, льющийся из колодца. И Норрик тоже замолк, когда с опозданием понял, что заинтересовало его друзей.

Ульвары встали стеной, подняв копья. Камни вырвались из пращей, устремившись к цели, но остановить бегущих волшебниц не смогли. Волна, пущенная боевыми магичками, раскидала охотников, как щепки. Многих опалило жаром. Воздух наполнился криками боли и ужаса, когда обожженные ульвары заметались по лесу, тщетно стараясь погасить вспыхнувшую шерсть. Промчавшись мимо них, Видящие выскочили из леса и оказались в поселении аборигенов.

Здесь им волей-неволей пришлось замедлить бег, поскольку хижины стояли так тесно и вокруг них было навалено столько всякой всячины, что поневоле приходилось следить, куда ставить ногу.

Но тут их подстерегло неожиданное препятствие — в селении оставались многие женщины. Они видели, что случилось с их мужчинами, и, когда между хижинами замелькали синие балахоны волшебниц, они не медлили ни мгновения. Подхватив что попало, ульварки атаковали. С воплями, от которых у рыцарей лорда Эльгидара кровь стыла в жилах, они набросились на Видящих и принялись колотить их изо всех сил.

В первую минуту смешались даже боевые магички — они настолько не ждали этого, что начали отступать, закрываясь руками.

— Бейте их, сестры! — приказала старшая наставница, крепко держа за руку послушницу и заслоняя девушку собой. — Сметите этих дикарей с лица земли! Ну же! Огненный залп! Разом!

Она сунула свободную руку в складки балахона и выхватила горсть амулетов, накачанных магией.

— Не жалеть! Скоро у нас будет столько Силы, что мы сможем весь этот лес превратить в пепелище! Сжечь их! Спалить!

Эти амулеты были едва не половиной того запаса энергии, которым располагал Орден после уничтожения всех медиумов. Но угроза-обещание подействовала, и волшебницы расхватали их в мгновение ока. Встав плечом к плечу, они разом вскинули руки с зажатыми в них амулетами и хором, как на занятиях, выкрикнули коротенькое, как плевок, заклинание.

Огненный вихрь, родившись из воздуха, пронесся по селению, и женщины дрогнули. Побросав оружие, они кинулись спасать детей, но многие падали, мгновенно превращаясь в живые факелы, и принимались кататься по земле, пока не умирали в страшных мучениях. Задрожали от жара, стали рушиться дома, из которых раздавались истошные крики сгоравших заживо стариков и детей. Немногие уцелевшие, которым удалось выбраться из-под обломков, бросились врассыпную. В считаные минуты от трех десятков хижин не осталось ничего, кроме дымящихся развалин. Запах дыма и горелого мяса плавал в воздухе.

Огненный вихрь не остановился, уничтожив селение. Он добрался до стены старого здания и только там опал, оставив черный след на камнях и выжженную полосу земли.

Только после этого Видящие разом опустили амулеты. Волшебницы поддерживали друг друга — этот обряд высосал из них почти все силы.

— Мы победили! — Старшая наставница огляделась по сторонам. Кругом не было ни души — только в чаще раздавались быстро стихающие голоса немногих уцелевших ульваров — они улепетывали со всех ног. — Остался последний рывок. Всего несколько шагов — и мы у цели!

Старшая наставница решительно пошла вперед, все еще волоча за собой послушницу, но девушка неожиданно заупрямилась. Заклятие, парализующее волю, перестало действовать, перебитое другим мощным заговором, и она пришла в себя. Глаза ее широко раскрылись. Она обвела посветлевшим взглядом развалины и вдруг закричала, дрожа от ужаса и отвращения.

— Что вы сделали? Что вы сделали! — кричала она. — Смерть за смерть! Кровь за кровь! Не останется никого! Никого! Вы все погибнете! Погибнете!

— Дура! — Старшая наставница рывком привлекла девушку к себе и от души хлестнула по щеке. — Истеричка! — Последовал второй удар. — Кликуша! Тряпка! Заткнись, иначе я не знаю, что с тобой сделаю! Это были враги! Мы на войне, девчонка! Поняла?

Наставница была вне себя от ярости и страха. Еще бы! Только что пророчица предсказала смерть им всем! Но, с другой стороны, смерть когда еще придет, а тут до цели осталось всего несколько шагов! И нет других преград! Встряхнув последний раз послушницу за плечи, она первая помчалась искать вход в Обитель. Остальные устремились за нею.

— Смотрите! — вдруг воскликнул какой-то рыцарь, указывая пальцем. — Наша лошадь!

Под деревом был привязан конь с попоной, на которой был вышит герб дома Наместников Нефритовых. Напуганный вспышками, криками и суетой, он рвался с привязи, вставая на дыбы.

Одного взгляда на коня старшей наставнице было достаточно, чтобы все понять.

— Мальчишка здесь! — прошипела она, стиснув руку послушницы с такой силой, что девушка вскрикнула от боли. — Он нас опередил! Но ничего! Девочки! г- Она бросила на волшебниц злой взгляд. — Мы должны прорваться внутрь во что бы то ни стало! Лорд Эльгидар, пусть ваши воины убивают всех, кого встретят, будь это мужчина, женщина или ребенок! Внутри здания не должно остаться никого живого! А этим… этим… — она сбилась, не найдя достойного определения, — этим… типом займусь я сама! Вперед!

Послушница вскрикнула и чуть не упала, когда ее сильно дернули за руку, увлекая в темное нутро входа.

Свет, падавший с потолка, сталкивался со светом, льющимся из переполненного источника, и там, где они встречались, возникали странные водовороты, сияющие завихрения и противопотоки энергий. Свет странным образом тут разлагался на составляющие, распадался на множество оттенков, и в переплетении их возникали один за другим призрачные силуэты. Их становилось все больше и больше, вскоре они уже теснились плотной стеной, так что трудно было их рассмотреть. Но только Эльфин знал, кого они видят — души тех, кто был заживо замурован в роднике Силы много веков назад. Здесь были все — магистры Ордена Меана, рыцари-воины, ученики, оруженосцы и послушники. Вперемешку, не считаясь с рангом и возрастом, ибо смерть уравнивает всех. Проявляясь один за другим, они внимательно и строго смотрели на мир, из которого их изгнали.

— Кто ты? — прозвучал наконец голос такой силы и мощи, что Эльфина пошатнуло. Ему показалось, что в грудь ему ударило тараном. «Просто удивительно, как уцелели ребра!» — подумалось ему.

— Мое имя…

— Откуда ты пришел? — Новый вопрос прозвучал даже раньше, чем юноша сформулировал ответ.

— Я пришел из…

— Чего ты ищешь?

— Защиты!

На сей раз его услышали. Вздох-колебание пронесся по призрачным лицам. На миг они отразили чувства эльфов, которыми когда-то были: удивление, жалость, сочувствие, понимание, раздумья, недоумение и даже страх.

— Защиты? Но мы не можем дать тебе защиту! — прозвучал громовой голос— Ибо как можем мы спасти кого-то еще, если не смогли защитить себя сами?

— Защита нужна не вам, а вашему роднику] — воскликнул Эльфин.

— Да, сюда идут те, кто осквернил его. Те, кто сделал все, чтобы Орден Меана исчез с лица земли. Те, кто уничтожили даже память о нас. Те, кто обрек нас на посмертные мучения во мраке и одиночестве. Они лишили нас блага вознестись после смерти на Остров Покровителей и предстать перед ними…

Тихо хмыкнул двойник Эльфина, как бы возвращая живых в реальный мир и напоминая юноше, что уж одного-то Покровителя души умерших в любом случае могут увидеть.

Внезапно в тишину разрушенной Обители ворвались новые звуки — нарастающим эхом из коридора донеслись топот ног, позвякивание оружия и голоса бегущих людей. Призраки заволновались, теснее сбившись вместе и даже сливаясь друг с другом.

— Не дай им зачерпнуть из родника! — воскликнул голос— Не дай коснуться зачарованной воды!

Эльфин стремительно развернулся навстречу быстро приближающимся огонькам — это светились навершия посохов волшебниц. У него оставалось всего несколько секунд, чтобы принять решение. Меч, подарок лорда Шандиара, с легким шелестом выскользнул из ножен.

— Всем отойти назад, — распорядился юноша, крепче сжимая посох. — Не вмешивайтесь!

— Эльфин… — немедленно подал голос Норрик.

— Я сказал — отойти назад!

— Оглянись!

В голосе альфара в кои-то веки раз прорезался металл — тот самый металл, которым когда-то этот парнишка на большой дороге приказывал случайным прохожим: «Кошелек или жизнь!» И Эльфин против воли оглянулся.

И сразу понял, что имел в виду призрак давно умершего адепта Меана, когда говорил: «Не дай коснуться зачарованной воды!»

Ибо родник действительно был полон воды — темной, как нефть, холодной, как лед, и неподвижной, словно смола. Тени призраков стояли на ней, как на настоящем льду, но, когда юноша облокотился на край колодца, она лениво колыхнулась. От нее исходил слабый дурманящий запах и такая Сила, что юноша невольно наклонился к ней, не в силах сопротивляться притяжению. Сила, могучая Сила, которая только что чуть было не завладела им, снова распахнула свои объятия. Великое могущество и власть над миром обещала она, исполнение желаний и отмщение врагам, покой и безмятежность. Но одновременно проснулась и жажда, столь могучая, словно он несколько дней брел по пустыне под палящим солнцем, и Эльфин, не в силах сопротивляться, невольно склонился, почти касаясь ее губами.

Его насторожил легкий приторный аромат, исходивший от воды. Принюхавшись, молодой маг оцепенел, но уже не от очарования, а от страха.

От воды исходил запах тлена, а приглядевшись, он заметил в глубине отражения бледных лиц: суровые мужчины-воины, юноши, его ровесники, и совсем мальчишки. На одних лицах была печать спокойствия, которое дарует только смерть, другие были перекошены страданием и ненавистью. Мертвые глаза смотрели прямо на него, и за те последние доли секунды, которые у него оставались, Эльфин все понял.

В роднике была Сила. Огромная Сила, копившаяся тут тысячелетиями, не находя выхода. И половины было бы достаточно, чтобы сделать ее обладателя величайшим магом всех времен и народов, превратить даже обычного человека, лишенного всяких способностей, в бога, творящего и разрушающего миры по своему желанию одним мановением пальца. Один глоток — и ты всемогущ. Когда-то адептов Меана приводили сюда в день Посвящения, и каждый отпивал один глоток, не столько подпитываясь Силой, сколько приобщаясь к ней. Когда Видящие, уничтожив Орден Меана, осквернили родник, осушив его, он недолго оставался пустым. Прошло время, и Сила снова, капля за каплей, начала заполнять его. Но теперь в недрах колодца лежали тела ее служителей. Некоторые были еще живы, когда Сила заполнила колодец. Они захлебнулись в ней, утонув в энергии, которая пришла слишком поздно.

Потом в ней веками разлагались тела, и, пропитавшись тленом, Сила изменила свою суть. Она стала мертвящей, и даже некроманты бы обходили стороной этот родник. Тот же, кто решится испробовать этой Силы, действительно станет всемогущим, но творить он сможет лишь одно зло. Кровь, страдания и смерть принесет он в мир, погубив всех, кто встретится ему на пути.

И это сюда, к этому роднику стремились Видящие, чтобы восполнить энергию, которой они лишились, уничтожив всех медиумов. Это ради нее они проделали столь долгий путь. Страшно даже подумать, что они бы обрели.

А может быть, они знали, зачем шли?

Убить императора! Выкорчевать Золотую Ветвь!

Эльфин резко выпрямился, отстраняясь от темного стекла воды, и заметил, как разочарованно и зло вздрогнули мертвые лица в глубине. Жертва, которую они предвкушали, сорвалась с крючка.

— Они не пройдут, — прошептал юноша, опираясь дрожащими руками о каменный край колодца. — Пока я жив, они не пройдут сюда!

Старшая наставница ворвалась первой, таща за собой упирающуюся послушницу. За нею бежали боевые магички. Две другие волшебницы, целительница и собственная Видящая Наместника Эльгидара, смешались с оставшимися в живых рыцарями, но сейчас протолкались в первые ряды.

Эльфин стремительно выпрямился и развернулся, упираясь в край колодца. Норрик рыбкой нырнул поближе к громадному Татве, который встал плечом к плечу с Брехтом, сжавшим кулаки и зарычавшим от ненависти. Двойник остался на месте, всем своим видом давая понять, что здесь он только сторонний наблюдатель.

— Наконец-то, — произнесла наставница. — Вот мы и встретились. А ты неплохой противник, мальчишка! Те ходячие мертвецы — твоя работа?

Юноша только кивнул, не произнося ни слова.

— Ты достойный противник, — продолжила женщина уважительным тоном. — Должна сказать, что недооценила тебя. Ты ведь был когда-то медиумом?

Он снова кивнул. Челюсти словно свело судорогой.

— Ты останешься в живых и даже сможешь снова занять свое место медиума, если сейчас просто сделаешь шаг в сторону. Просто сделай шаг в сторону.

— Нет! — Ему наконец-то удалось открыть рот.

— Глупый мальчишка! — зашипела наставница. — Ты сам не понимаешь, что творишь! Или ты хочешь плату? Чего тебе хочется? Звание мага? Заговоренный амулет? День-другой посидеть в хранилище библиотеки Ордена над тайными манускриптами? Назови свою цену!

— Нет. Ты не пройдешь. Ни ты, ни кто-либо еще! — Он покрепче уперся ногами в пол и до белизны сжал пальцы на посохе.

— Мальчишка, — рассмеялась старшая наставница. — Ты надеешься сопротивляться?

— Я надеюсь тебя остановить!

— Убейте их!

Словно только и ждали этих слов, лорд Эльгидар вместе с оставшимися у него семью рыцарями атаковал орка и тролля. Эльфин даже не бросил взгляда в их сторону — его глаза остановились на фигурах трех боевых магичек, которые разом сделали шаг вперед и встали напротив него.

Эльфы набросились на тролля, альфара и орка, рассчитывая численным преимуществом завоевать быструю победу. Лорд Эльгидар первым метнул копье в тролля, в котором, несмотря на полумрак, признал свою удравшую «дичь», но Татва ловко перехватил копье в полете и, перевернув двумя пальцами, послал обратно. Пущенное со звериной силой с близкого расстояния, оно насквозь пробило щит, который нес перед Наместником один из рыцарей, вместе с рукой эльфа и до половины наконечника вошло ему в грудь. Раненый упал, а поскольку он бежал впереди, то остальные волей-неволей приостановились, чтобы обойти нежданное препятствие.

Двое других рыцарей метнули копья в Брехта, полагая безоружного орка более легкой добычей, чем вооруженный дубиной и копьем Татва. Но Брехт ловко пригнулся и прянул вбок, уворачиваясь от копий, но он слишком устал. Ему чересчур много пришлось бегать прошлой ночью и сегодня днем, он ничего не ел со вчерашнего дня, да и лодыжка еще не перестала болеть. Поэтому орк промедлил миг, прежде чем выпрямился, и над ним тут же навис рыцарь с мечом.

Он уже занес меч для первого и последнего удара, увернуться от которого не было возможности, но орк и не стал уворачиваться. Сложив руки над головой, пригнув подбородок к груди, он поднырнул под опускающееся лезвие, уводя его в сторону и чувствуя, как оно все-таки режет левую руку от запястья до локтя, срезая кожу. Но замаха уже нельзя было ни остановить, ни перенаправить, и, выпрямившись в полный рост, Брехт оказался нос к носу с рыцарем, почти в кольце его рук.

Не тратя времени, он левой рукой сдавил, уводя в сторону и едва не дробя кисть, правую руку эльфа, а второй рукой размахнулся и коротко, зло и от души врезал ему в челюсть. Хрустнула кость. Довершив этот удар двумя ударами ноги — сначала коленом в живот, а потом, перехватив за затылок голову, и в лицо, — Брехт, как куклу, отбросил покалеченного эльфа в сторону, не забыв выдернуть из его обмякшей руки меч, и оказался лицом к лицу с волшебницей.

Видящая Наместника Нефритового сунулась в бой вместе с лордом Эльгидаром и его рыцарями, поскольку многие волшебницы поступали так: и чтобы исподволь делиться с воинами энергией, и просто чтобы насылать на врагов порчу и ужас. Упавший рыцарь закрывал ее спиной, и, оставшись без укрытия, Видящая атаковала. Выхватив из складок балахона несколько амулетов — в суматохе некогда было рассматривать, какие именно, — она выкрикнула коротенькое заклинание активации и метнула всю пригоршню в ненавистную физиономию орка.

Брехту показалось, что его голову окунули в горячую смолу, которая мигом забила ему нос и рот, мешая дышать. Внутренности окаменели, живот вздулся, как у дохлой коровы, в глазах потемнело, и он упал поперек тела своего противника, дергаясь в судорогах.

Но так получилось, что именно у него за спиной в данный момент отсиживался Норрик, не успевший добежать до более надежного, в смысле ширины плеч, Татвы. Тоже оказавшись без защиты, бывший грабитель повел себя аналогичным образом. Он выхватил висевший на поясе нож и замахнулся на волшебницу:

— Ах ты, тварь! Да я тебя… с-сука!

Видящая слегка оторопела. Она привыкла к другому обращению — всеобщему почитанию и повиновению. Перепрыгнув через все еще дергающееся тело орка, альфар накинулся на нее, и волшебница чисто машинально сунула руку в складки балахона, нашаривая новую порцию амулетов. Но Норрик был быстрее. Он ударил просто потому, что не успел остановить замаха, а порезал балахон вместе с рукой волшебницы. Два блестящих камешка покатились по полу.

И одного взгляда на них хватило, чтобы Видящая все поняла. По иронии судьбы, у нее остались только целительные и живительные амулеты — кинь она ими в альфара, и у того существенно прибавится сил, энергии и, самое главное, ярости. Трус, который даже сейчас больше думал о своей жизни, превратится в настоящего бойца, с которым будет трудно справиться.

Нет, конечно, у нее оставалась ее магия, но волшебнице необходимо было хотя бы двадцать секунд, чтобы восстановиться, и она бросилась бежать, подобрав полы балахона.

— Ку-уда? — хищно взвыл Норрик, кидаясь следом.

Главный выход перекрывали боевые магички, и Видящая устремилась в боковой проход, которых было всего два, друг напротив друга. На пороге она чуть-чуть замешкалась, чтобы зажечь огонек в навершии посоха, и Норрик нагнал ее. В коридор они влетели один за другим, но волшебница вдруг вскрикнула и исчезла во внезапно распахнувшемся провале.

Не все ловушки были обезврежены временем.

— Ой ё… — Норрик еле успел затормозить на самом краю бездны, куда чуть было не влетел следом за Видящей. Покачавшись немного на носках, он попятился от края и присел на корточки у стены подальше от всех этих ужасов. Ему вдруг расхотелось воевать.

Совсем рядом Татва, отчаянно обороняясь, постепенно отступал перед лордом Эльгидаром и четырьмя последними оставшимися рыцарями. Свое копье он потерял еще в начале боя, когда метнул его вслед за первым. Оно прошило насквозь отставшего рыцаря и застряло в плитах пола, пригвоздив воина, словно бабочку. Но остальные только теснее сомкнули ряды и атаковали тролля так слаженно, что он постепенно пятился, колотя дубиной по выставленным щитам. В то же время мечи рыцарей короткими жалящими ударами уже несколько раз ранили его в ноги и бока. Благодаря толстой шкуре тролль практически не чувствовал этих ран, но из них уже текла кровь. Если битва затянется, а он получит еще несколько таких ранений, то запросто сможет истечь кровью. Другое дело, что его противники могут выдохнуться значительно раньше.

А совсем рядом, возле родника, волшебники все еще стояли друг напротив друга.

Глава 26

— Мальчишка! Я даю тебе последний шанс! Ты остался один!

Эльфин покачал головой. Мышцы свело судорогой, и ему пришлось приложить усилия для этого простого движения.

— Даже если я останусь совсем один на свете, ты не пройдешь.

— Глупец! Там хватит Силы для нас двоих. Даже для троих или четверых! Один ты все равно не поднимешь такую тяжесть! Никто в мире не может обладать ею!

— И ты не сможешь. Ты не понимаешь — эта Сила мертвая. Ты погибнешь и погубишь весь мир!

— Какие мы, оказывается, добрые! Ты заботишься обо всех? Но скажет ли кто-то тебе спасибо за твою самоотверженность? Думаешь, кто-нибудь узнает о том, что ты пытался сделать?

— Кто-нибудь да узнает.

— Нет! — Старшая наставница стиснула зубы. — О тебе если и вспомнят, то только как о глупце, который прошел мимо богатства и власти. Взять его! Уничтожить! Вперед!

Три боевые магички одновременно сделали шаг и одновременно вскинули оружие. Клинки их мечей — ритуальных, прямых, со скошенными кончиками и рунами, тянущимися вдоль лезвия, — из голубых стали золотыми, когда один за другим с них сорвались огненные шары…

И рассыпались снопом искр, натолкнувшись на мгновенно возникшую преграду. Юноша даже не пошевелил пальцем — она возникла сама собой, что уже говорило либо о невероятной силе мага, либо о его высочайшем мастерстве.

Но боевые магички не привыкли отступать. Новые взмахи мечей, новые короткие, как приказы, заклинания — и новые удары.

Первые три он пропустил, прикрываясь все тем же защитным блоком, но уже четвертый пробил защиту и отбросил юношу назад. Он ударился о камень колодца и вскрикнул от неожиданности. Пятый удар заставил его крутнуться на пятках, и он упал животом на край колодца. Совсем близко жадно плеснула темная слюда заколдованной воды. Шестой удар пришелся в спину, невольно толкая его вниз. Темная вода с готовностью расступилась, принимая новую жертву, как живая, потянулась к его лбу и вискам…

Невидимая рука резко дернула за шиворот, заставив выпрямиться. Совсем рядом удивленно ахнули его противницы, а внутренний голос шепнул прямо в ухо:

«Держись!»

Как оказалось, держаться нужно в прямом смысле, причем желательно за пол, потому что магички выхватили боевые амулеты и принялись разряжать их один за другим.

Вспышки молний, тяжелые удары, огонь и лед, тупая боль, скручивающая внутренности и сводящая с ума, слабость и тошнота — все обрушилось сразу. Волшебницы разряжали амулеты не глядя, выплескивали на него боевые заклинания и магию ритуального оружия. Втроем — старшая наставница не помогала им, лишь смотрела жадными спокойными глазами, — они раз за разом атаковали юношу, стремясь только к одному: чтобы заставить его сдвинуться с места. Ибо, несмотря на соединенные усилия всех троих, им не удалось подойти хотя бы на полшага. Невидимая стена, которую они ощущали, но не могли преодолеть, не давала им приблизиться к роднику. Волшебницы уже тяжело дышали и все чаще стали делать паузы, перед тем как применить новое заклинание, а их противник все стоял.

Целительница тоже еле держалась на ногах. Не принимая участия непосредственно в бою, она не стояла сложа руки. Губы и пальцы ее непрерывно двигались — она шептала заклинание за заклинанием, теребя в горсти небольшие камешки — целительные амулеты. Волшебница восстанавливала своих боевых сестер, помогая им продержаться дольше, делясь с ними энергией и жизненной силой. И она сдалась первой. Собственной силы у нее оставалось только на то, чтобы стоять на ногах и не терять сознание, а бой все никак не прекращался. В последней попытке как-то помочь боевым магичкам целительница шагнула вперед и обхватила руками послушницу, высасывая энергию из девушки.

Та вскрикнула от неожиданности, и старшая наставница, оторвавшись от созерцания боя, развернулась к ней. Она сразу все поняла, и лицо ее исказилось от негодования.

— Как ты смеешь? — рявкнула она. — Прочь!

И оттолкнула целительницу с такой силой, что та упала навзничь. Контакт с тремя магичками прервался окончательно. Те остались без поддержки, но поняли это не сразу. Они успели выпустить еще два-три боевых залпа и даже создать парочку огненных шаров, но на этом их силы иссякли. Волшебницы тяжело опустили руки и ссутулились, еле сдерживаясь, чтобы не сесть на пол. Руки их тряслись, глаза блуждали, пот лился по щекам на балахоны, темные на спине и у подмышек. Воздух вокруг дрожал и колебался, однако молодой маг стоял!

Эльфину тоже досталось. Поскольку у него было три противника вместо одного, у юноши не было времени, чтобы контратаковать. Он либо защищался, либо просто принимал и держал удары, так что сейчас тоже еле переводил дух и сам удивлялся — как ему удалось выстоять под тем шквальным огнем, который обрушился на него только что? Опираясь на посох, как на костыль, он кое-как выпрямился, глядя на своих противниц и ожидая их новых действий. Боевого опыта у него не было никакого, но он понимал, что сейчас самый удачный миг, чтобы ударить самому и покончить с волшебницами раз и навсегда. Другое дело, что он не знал ни одного боевого заклинания! Даже простенький огненный шар потребовал бы от него сейчас больших усилий именно потому, что он толком не знал, как его создавать.

Старшую наставницу затрясло от гнева и ярости, когда она поняла, что происходит.

— Это что такое? — прошипела она, обращаясь к трем магичкам. — Почему вы остановились? Добейте его!

— Я не могу, матушка, — прошептала та, что стояла ближе. Глаза ее были плотно закрыты. — У меня нет сил.

— Амулеты…

— Я их все разрядила. — Волшебница порылась в складки балахона и выгребла горсть камней. Многие тут же рассыпались в пыль. — Все! Даже не боевые! У меня не осталось ничего!

— У меня тоже, — подтвердила ее товарка. Третья просто помотала головой. Вместе с потом по ее лицу текли слезы.

— Клуши! Тряпки! Бабы! — обрушилась на них старшая наставница, — Я разжалую вас! Я лишу вас сана! Вы обязаны найти резервы! Они есть! Слышите?

— Вы хотите нашей смерти? — еле слышно промолвила та, что стояла с закрытыми глазами.

— Это стоит таких жертв! — рявкнула наставница. Волшебница вдруг открыла глаза.

— Тогда и жертвуйте собой сами, — отчеканила она. — А я хочу жить!

Это было прямое неповиновение старшей по званию, событие, из ряда вон выходящее в рамках Ордена, и две оставшиеся магички среагировали на него мгновенно. Переглянувшись, они с двух сторон схватили за локти отступницу и с силой толкнули ее вперед. Раскинув руки, с воплем, волшебница пролетела несколько шагов и ударилась о стену всем телом. В тот же миг колдовское пламя охватило ее целиком.

Эльфин вздрогнул, как от удара, и отступил на шаг, когда магия умирающей Видящей хлестнула по нему. Это было куда как больнее, чем все, что он испытал только что, и старшая наставница не могла не отметить этот факт.

— Вперед! — воскликнула она. — Во имя высшей цели! Остальные волшебницы не сразу сообразили, что она имеет в виду, но, когда, выпустив локоть послушницы, наставница вцепилась в одну из них, им все стало понятно. Закричав, они схватили друг друга, цепляясь едва ли не зубами, и стали бороться, стараясь столкнуть одна другую на опасную черту. У обеих практически не осталось сил колдовать, и в ход пошли кулаки, подножки и простая физическая сила. Борьба могла затянуться — каждая хотела жить, даже за счет другой, — но для старшей наставницы было решительно все равно. Она отступила на шаг, а потом с силой толкнула обеих вцепившихся друг в друга волшебниц. Слитный крик заставил всех оставшихся в зале опустить оружие и оглянуться. Рыцари лорда Эльгидара отвернулись от израненного Татвы, который прислонился к стене, переводя дух и пытаясь определить, насколько серьезны его ранения. Норрик перестал прятаться за углом и высунул нос наружу. Даже все еще не отошедший от заклятия Брехт и тот, кажется, насторожился и прислушался. А послушница рухнула на колени и закрыла руками уши.

Соединенных усилий двух Видящих хватило, чтобы пробить щит, выставленный Эльфином. Юноша не устоял на ногах и не упал лишь потому, что сзади ему неожиданно подставил плечо до сих пор ни во что не вмешивавшийся его двойник. Тела обеих волшебниц вспыхнули, и они с дикими воплями закружились на месте, пытаясь разъединить руки. А потом одновременно ринулись к колодцу, сбив с ног его защитника, и, перевалившись через край, без всплеска исчезли в темной воде. Только круги сонно колыхнулись на поверхности.

— Вон, значит, как, — медленно произнесла старшая наставница во внезапно наступившей тишине. — Что ж, все хорошо, что хорошо кончается.

Опираясь на посох, Эльфин с трудом поднялся на ноги. По лицу из разбитого носа текла кровь, голова слегка кружилась, в ушах звенело. Он помотал головой, приходя в себя.

— Все кончилось, — услышал он голос старшей наставницы и заставил себя посмотреть на волшебницу. К его удивлению, она улыбалась почти светло и радостно. — Что смотришь? — спросила она вполне мирным тоном. — Ты хорошо сражался, мальчишка. Ты был достойным противником. Но ты осмелился встать на моем пути. Такие долго не живут. — Она кивком указала на обгоревшее тело одной из боевых магичек. — Что стоите? Прикончите его!

Это относилось к лорду Эльгидару и его рыцарям. Те нерешительно сделали несколько шагов.

— Но, госпожа, — осмелился подать голос Наместник Нефритовый, — он же маг!

— Да какой он теперь маг? — усмехнулась та. — Он выдохся! Ведь это правда? — Она улыбнулась юноше почти ласково.

И самое страшное, что она была почти права! После того как ему пришлось выдержать столь долгую атаку, Эльфин действительно больше всего нуждался в отдыхе. Хотя бы полчаса спокойно посидеть, а лучше поспать — и он снова будет готов сражаться! Но беда в том, что ему не давали и нескольких минут, чтобы перевести дыхание.

Лорд Эльгидар смерил взглядом оставшихся рыцарей — двое были ранены троллем и без сил прислонились к стене, зажимая руками раны, — и, кивнув трем оставшимся, сам шагнул вперед.

— Я узнал тебя, маленький паж, — промолвил он, холодно улыбнувшись. — Ты исчез так внезапно. И это тебя надо было казнить вместе с твоим дружком Меандаром Сладкоголосым. Это ведь ты заставил его шпионить за мной?

— Я не заставлял Меандара, — возразил Эльфин, но тут же прикусил язык. Какой смысл в оправданиях, если певца не вернуть к жизни?

— Ты всегда и всех заставляешь, — Глаза лорда Эльгидара блеснули. — Это ты во всем виноват! И сейчас ты умрешь.

С первых же секунд стало ясно, что Наместник Нефритовый гораздо сильнее — покойный лорд Глессиар старался дать своим сыновьям все самое лучшее. Он бросился на юношу легко и стремительно, не тратя времени и сил на бесполезное размахивание мечом, и Эльфин еле успел выхватить свой собственный меч, чтобы отразить удар. Клинки столкнулись, по лезвию пробежали искры. В тот же миг лорд Эльгидар провел меч дальше, переходя из верхнего удара в нижний, и Эльфин еле успел опустить свой меч, парируя и этот удар. На сей раз вышло хуже, и ему пришлось отступить — иначе его левая нога была бы отрублена выше колена. Третий выпад-замах был нацелен в его незащищенный живот, и юноша отпрыгнул, чудом избежав раны, но меч все равно задел и распорол балахон.

— Что ты с ним возишься? — крикнула старшая наставница. — Этот мальчишка не знает, с какого конца браться за меч!

— Зато он хорошо умеет бегать. — Проводя новую серию ударов, лорд Эльгидар даже не запыхался. Его меч скользил по воздуху, лишь иногда цепляясь за препятствие в виде выставленного клинка или края одежды. Не было сомнения в исходе боя — рано или поздно, но Эльфин оплошает, и тогда Наместник его победит. — А ты сам ничего не умеешь! — воскликнул он, когда юноша в очередной раз с трудом увернулся от его меча. — Ты, видимо, привык, что за тебя все делают другие? Меандар за тебя шпионил, тролль за тебя сражается. Наверное, и девчонок вместо тебя целует кто-то другой? Ты сам-то что-нибудь можешь?

— Хватит с ним возиться! — притопнула ногой старшая наставница. — Ты отогнал его от колодца — и этого достаточно!

Эльфин похолодел. В пылу боя, уворачиваясь от меча лорда Эльгидара, он действительно отошел от колодца, который поклялся защищать. Волшебница не преминула этим воспользоваться, но ее неожиданно для всех задержала послушница. Поскольку старшая наставница больше не держала девушку за локоть, та вдруг схватила ее за локоть, мешая сдвинуться с места, и Видящая потеряла несколько секунд.

— Нет! — крикнул юноша, рванувшись вперед.

— Поздно, мальчишка! — Волшебница, как пиявку, стряхнула с себя послушницу и сделала шаг. — Он мой!

— Стой! Ты погибнешь! Ты…

На его пути встал лорд Эльгидар. Красивое лицо Наместника исказила усмешка.

— Ты даже такого простого дела не смог довести до конца, — безжалостно произнес он. — На что ты вообще годен?

Его меч был в опасной близости от груди юноши: одно движение вперед — и Эльфин сам напорется на острие. Но за его спиной Видящая склонилась над темной гладью воды, торжествуя победу, и надо было действовать.

— Меч на пол, — сказал лорд Эльгидар. — Не бойся: я убью тебя быстро. Это-то я сумею. Не то что ты!

Эльфин опустил руки. Левая рука сама скользнула в складки балахона, нащупывая внутренний карман. Обычно там должны лежать амулеты, но пальцы нащупали длинную, с ладонь, острую с одного конца щепку — часть плахи, на которой был казнен Меандар Сладкоголосый. И крепко сжали ее в кулаке.

— Ну? — Меч Наместника сделал движение вверх-вниз.

И тогда Эльфин развернулся боком, ускользая от нацеленного в грудь меча, и ударил своим мечом по лезвию меча Эльгидара. Тот отклонился в сторону, и в этот миг левая рука мага взлетела вверх.

Удар был короткий и точный, и крик лорда Эльгидара быстро захлебнулся, когда он, роняя оружие, вскинул руки к лицу, но не донес их и завалился на пол. Из его глазницы торчал обломок щепки.

Немногочисленные свидетели ахнули — столь стремительной была эта смерть, — но Эльфину было не до того. Он рванулся к колодцу, видя и зная, что опаздывает. Видящая уже стояла над самой водой. Она отвлеклась лишь на то, чтобы увидеть, как падает Наместник Нефритовый, но быстро пришла в себя и склонилась к колодцу, протягивая руки, сложенные лодочкой. Стоит ей коснуться воды…

Не думая, что и зачем делает, Эльфин протянул руку и погрузил кончик меча в воду.

И слюдяная жидкость отпрянула от ладоней волшебницы, словно живая, и качнулась к противоположному краю колодца, наползая на меч тонкой струйкой. Оцепенев в первый миг от неожиданности, старшая наставница попыталась поймать ускользающую воду руками, но та меняла форму, то выгибаясь, то скатываясь шариками, то вовсе взлетая небольшими волнами. И все текла и текла на клинок в дрожащей от напряжения руке Эльфина. И впитывалась в сталь, немного не доползая до рукояти.

— Да что же это такое? — вскрикнула старшая наставница, когда ее очередная попытка потерпела поражение.

— Возмездие.

Все вздрогнули — и рыцари, и лежащий животом на краю колодца Эльфин, и его спутники. Рядом с ошеломленной волшебницей возник высокий эльф в доспехах. На его плаще трепетали, как живые, языки пламени.

Наставница вскрикнула. Она вспомнила, где видела эти доспехи и этот герб. Точно так же изображали адептов Ордена Меана в хрониках. За его спиной один за другим стали возникать остальные — все те, как понял Эльфин, кто когда-то входил в этот Орден. И те, кто погиб, заживо погребенный в роднике.

— Это — возмездие, — повторил рыцарь Огня. — Ни одна женщина из тех, чьи руки в нашей крови, никогда не сможет коснуться источника и принять его Силу.

— Но я ни в чем не виновата! — воскликнула старшая наставница. — Я тогда еще не родилась! И, в конце концов, я лучше, чем этот мальчишка, сумею распорядиться этой Силой. Я знаю, как ею пользоваться, а он… он всего лишь медиум-недоучка.

— Он — маг. Истинный маг, — вышел из тени двойник Эльфина. — Именем и властью Покровителей подтверждаю это.

Смерть иногда открывает тайны, которые не постичь, пока ты жив. И призрачные адепты Ордена Меана один за другим преклонили колена перед ним.

— Идите. — Покровитель сделал жест, словно отдергивал невидимый полог. — Меан давно вас ждет. Когда вернется его эпоха, вы все вернетесь к новой жизни в новых телах. Идите. Я иду следом за вами, но, — он взглянул на Эльфина и улыбнулся, — но я не прощаюсь.

Юноша смог только кивнуть в ответ. Меч в руке стал таким тяжелым, что ему казалось — он не удержит, выпустит его из рук. Пальцы уже онемели, мышцы словно горели огнем, а плечо надсадно ныло. Уровень воды уже понизился настолько, что показались первые черепа и кости — останки тех, кого когда-то сбросили в родник. Их души сейчас таяли одна за другой, покидая этот мир.

— Я не верю, — прошептала старшая наставница. Взгляд ее, как у безумной, перебегал туда-сюда. — Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Никогда! Нет! Не отдам!

Внезапно — никто не успел и глазом моргнуть — она вскочила на край колодца и прыгнула вниз.

Сначала все — и Эльфин особенно, поскольку стоял ближе всех, — были уверены, что она упадет на старые кости, но, едва ее ноги в башмаках коснулись черепов, как все останки вместе с последними каплями воды взвились вверх, к потолку. Зависнув там ровно настолько, чтобы их успели рассмотреть, они с грохотом и стуком рухнули обратно, погребая Видящую под собой.

И в тот же миг одновременно произошли две вещи: колодец снова наполнился водой, и Эльфина вместе с мечом буквально отмело от края. Юноша упал, проехавшись спиной по полу.

— Ты цел? — К нему, выскочив откуда-то, кинулся Норрик. — Ты это видел? Это было круто! Ты был неподражаем! Это непереводимо! Мы победили! Здорово! Ура! Кстати, — альфар поднял мага с пола и отряхнул, — а что это было?

Эльфин посмотрел на меч, нагнулся и поднял его. Меч по-прежнему был легок и удобен, он практически не изменился, разве что по клинку теперь перебегали, бросая блики, странные тени, словно металл вдруг оказался глубоким, как толща воды.

— Воды… — эхом откликнулся кто-то. — Пить… Юноша встрепенулся, озираясь по сторонам с видом человека, только что проснувшегося в незнакомом месте.

Стонал и просил пить один из раненых рыцарей. Он лежал на полу, у ног своих товарищей, и последняя оставшаяся в живых Видящая, целительница, замерла в нескольких шагах от него, глядя на умирающего тоскливыми глазами. Когда женщина почувствовала на себе взгляд молодого мага, она побледнела и опустилась на колени, ломая руки.

— Пожалуйста, — прошептала она срывающимся голосом, — не убивай меня!

— Прикончи паскудную тварь, — тут же внес предложение Норрик. — Они все одинаковые.

После того, что произошло у колодца, Эльфин чувствовал в себе прилив сил, достаточный для того, чтобы убить не только эту волшебницу, но и превратить в прах всех, кто находился тут, и даже сровнять развалины Обители с землей. Но он покачал головой, глядя на валяющиеся там и тут тела.

— Если ты поможешь мне исцелить всех, кто еще жив, — сказал он, — я оставлю тебя в живых.

— Я смогу! Смогу! — Целительница сорвалась с места так стремительно, что наступила на край балахона и чуть не упала. — То есть я попытаюсь. Я так много отдала сестрам…

— Ты должна, — твердо прервал ее Эльфин. Волшебница бросилась к раненым эльфам, по очереди касаясь руками их ран, словно ощупывая, не лгут ли ей глаза, а он сам шагнул к распростертым друг на друге телам орка Брехта и его противника. Эльф был мертв — орк раздробил ему череп. Сам Брехт все еще находился под действием парализующего заклятия, но усиленно напрягал могучее тело, чтобы сбросить оцепенение. Внутренним зрением юноша увидел тонкую алую нить, опутавшую орка, — нить заклятия. Он порвал ее одним касанием, и Брехт тут же вскочил. Глаза его горели огнем — для него битва все еще продолжалась, и он отчаянно искал врагов.

Оставшиеся в живых эльфы попались ему на глаза, и орк с рычанием двинулся в их сторону, на ходу выдернув копье, на котором висел убитый Татвой рыцарь. Эльфы тут же обнажили мечи.

— Стой. — Эльфин положил руку на локоть орка. Просто положил, но тот выронил копье, вдруг ставшее слишком тяжелым и горячим, словно раскаленный металл. — Оставь их.

Брехт был в первую очередь воином. Он пожал плечами и отступил, всем своим видом показывая, что по первому зову готов броситься в бой.

Юноша подошел к рыцарям. Они смотрели на него во все глаза.

— Я оставляю вам жизнь, — промолвил молодой маг. — Отвезите тело лорда Эльгидара матери и пошлите гонца лорду Эльдару Яшмовому, чтобы он прибыл на похороны брата. Нефритовая половина Острова теперь снова осталась без Наместника, но я надеюсь, что император утвердит лорда Эльдара в звании и позволит объединить Остров в единое целое, как когда-то.

— Вы отпускаете нас просто так? — спросил один из рыцарей. — Без выкупа?

— Бери! Бери все, что дадут, — тут же подскочил Норрик, у которого были свои понятия о том, что такое «выкуп» и зачем его дают. — Сейчас мы можем ограничиться кое-какими мелочами — ну кошелек, перстни, фамильные медальоны, а потом, когда они прибудут на свой Остров, пусть пришлют сумму, равную полной стоимости их доспехов и лошадей. Сразу нам ведь такое количество мечей и кольчуг со шлемами все равно не нужно, да? — Он заглянул в глаза Эльфину. — Как тебе мое предложение? А чтобы они не смогли отвертеться, наложи на них какое-нибудь заклятие…

По лицам рыцарей было видно, что альфар не сказал ничего из ряда вон выходящего. Более того, они были настолько согласны с его предложением, что двое сразу полезли за пазуху, доставая золотые медальоны на цепочках, а третий снял с пальца перстень и протянул Норрику.

— Мне ничего не нужно, — сказал Эльфин. — Я отпускаю вас просто так. Можете быть свободны. Норрик, верни перстень.

— Какой-такой перстень? — Альфар сделал большие глаза и показал совершенно пустые руки. — Не было у меня никакого перстня! Кто хочешь подтвердит!

Эльфин посмотрел на рыцарей и решил не заострять этого вопроса при них. У них с Норриком еще будет время, чтобы освежить память бывшего грабителя. Вместо этого он лишь махнул рукой, показывая, что больше рыцарями покойного лорда Эльгидара не интересуется. Его терпеливо ждал Татва и…

Девушка.

Она застыла посреди зала, в нескольких шагах от колодца, забытая всеми, но боялась даже сделать шаг в сторону. Стояла, сжав кулачки и крепко зажмурив глаза, в ожидании чего-то ужасного и непоправимого. Брехт, при виде ее бледного личика сразу забывший обо всем на свете, шагнул к послушнице и ласково положил руки ей на плечи.

— Все кончилось, — произнес он, и голос его дрогнул неожиданно для него самого. — Ты свободна.

Послушница открыла глаза, и Эльфин мигом оказался рядом. Он не верил своим глазам. Его девушка была тут? Та, которую он оставил в Обители Видящих и которая казалась недосягаемей звезд, стояла в двух шагах от него! Как она тут очутилась?

— Ты… — Он замялся, не зная, как обратиться к ней. — Ты здесь?

Послушница отвела глаза от лица орка. Губы ее слабо шевельнулись, складываясь в улыбку.

— Здесь, — промолвила она. — А где мне еще быть?

На нее смотрели те самые глаза. Смотрели так жадно и тревожно, что не осталось никаких сомнений.

— Не знаю. — Он чуть дернул плечом. — В Обители, наверное…

— Я сбежала оттуда. — Почему?

— Моя наставница, слепая, ты помнишь? Она умерла и отдала мне свой дар.

— Какой дар?

— Пророчества. Она была прорицательницей и предсказала мне, что моя судьба… что она не в стенах Обители. Она сказала, что я, — Девушка замялась, не зная, как сказать то, в чем она до сих пор еще не была уверена до конца. — Ее последнее пророчество касалось меня, моего будущего. Она хотела, чтобы я вышла замуж.

Услышав эти слова, Брехт невольно сжал девичьи плечи. Послушница по-прежнему стояла в кольце его рук, но не видела орка и говорила не с ним. Ее собеседник стоял рядом.

— Так это он? — взвыл Брехт.

Орк не в силах был скрыть своего разочарования. По пути сюда девушка несколько раз упоминала о своем женихе, но никогда не рассказывала подробностей, и Брехт привык считать, что ее суженый — рыцарь и лорд вроде того красавца, который сейчас лежит мертвым с куском дерева в глазнице. Во всяком случае, он высок, статен, силен. И — повторяем! — обязательно воин. А не этот щуплый и невысокий, по сравнению с рослым орком, мальчишка. Как она могла? Разве так можно?

«Можно», — сказал ему взгляд Эльфина. Юноша не сводил с послушницы глаз, но возглас орка он услышал.

— Кто — он? — спросил Эльфин, не отрывая взгляда от лица девушки.

— Ее жених. — Сейчас Брехт почти рычал. Он был зол на весь мир и особенно — на этого светловолосого шамана. И зачем он только спас ему жизнь, когда не дал сжечь на алтаре? Теперь придется медленно сгорать в огне, которому он не находил названия.

— Жених? — переспросил Эльфин. Он спрашивал у обоих, но послушница лишь зарделась и опустила глаза, и опять отдуваться пришлось орку.

— Конечно, она так нам сказала! Она — шаманка и помогла спасти жизнь наследнику Наместника Кораллового, которого мы защищаем. Мы были готовы оставить ее у себя, ну потому что… в общем, потому, что она — шаманка, — смутился, но тут же вывернулся Брехт. — Но она сказала, что должна идти навстречу своему жениху, потому что иначе они никогда больше не встретятся и все такое… Сотник Дедих приказал мне сопровождать шаманку и охранять ее. Ну я и…

Брехт опустил голову, замолчав. Он больше не мог говорить. Вместо этого ему хотелось завыть — обещал охранять, защищать и оберегать и сберег. Но лучше бы, если бы все случилось наоборот. Тогда он не чувствовал бы такого разочарования.

А эти двое уже забыли о нем.

— Это правда? — Эльфин тихо сжал плечи девушки. — То, что он говорит?

Послушница покраснела еще больше, из ее глаз от волнения брызнули слезы.

— Когда матушка передавала мне дар, она сказала, что видит меня женой и матерью, — пролепетала она еле слышно. — Я сначала не поверила, а потом вспомнила твои глаза. Я пророчица, — она наконец-то подняла голову и посмотрела ему в лицо, — и за свой дар должна заплатить свою цену. Всякий раз, предсказывая, я ненадолго лишаюсь зрения. Однажды я ослепну совсем, как моя старая наставница, но, пока я могу видеть, я хочу смотреть на тебя.

Брехт скрипнул зубами и отошел. Он больше не мог оставаться тут. Хотелось удрать за тридевять земель, а еще лучше — забиться в какую-нибудь дыру и не показываться никогда. Для орка, который не может слишком долго жить, не общаясь с сородичами, это был самый подходящий способ самоубийства. Полный решимости осуществить задуманное прямо сейчас — и плевать на воинскую честь! — он уже сделал несколько шагов к выходу, когда его остановил осторожный голос:

— Темноволосый?

Это оказался один из эльфов-рыцарей, и вид у него был такой недовольный и смущенный, что Брехт раздумал уходить.

— Чего еще? — рыкнул он.

— Нас всего трое. — Рыцарь указал на двух своих соратников. — А тел гораздо больше. Ты… ты… я понимаю, мы только что были врагами, но ты мог бы… ну помочь? Хотя бы донести до лошадей, а там мы сами!

На самом деле выжили пятеро — еще двоих раненых смогла поставить на ноги целительница. Но именно «поставить» — они могли сами ходить, однако были слишком слабы. Им нужно было отлежаться хотя бы два-три дня, чтобы поправиться окончательно. Поэтому Брехт вздохнул и направился в ту сторону, где из копий и щитов уже были сделаны носилки. Их надо было отнести к лошадям и навьючить на животных для дальней дороги.

Эльфин и девушка даже вздрогнули, когда к ним подошел Норрик, подозрительно крепко державшийся за живот. Присмотревшись, юноша понял, что его друг слегка пополнел — во всяком случае, раньше у него не было заметно такого брюшка.

— Ну что? Пошли, что ли? — осведомился он таким невинным тоном, что Эльфин заподозрил неладное.

— По карманам шарил? — поинтересовался он.

— Я? — Светлые брови альфара взлетели к самым волосам. — Да никогда в жизни! Хотя, — он состроил гримасу под пристальным взглядом эльфа, — должны же мы, как победители, что-то поиметь с побежденных? Не беспокойся, я с тобой честно поделюсь. Разделим на троих! Нет, на четверых! На пятерых! Только не отнимай!

Послушница вдруг хихикнула и тихо толкнула локтем Эльфина:

— Оставь его в покое. Он такой забавный!

От удивления Норрик не нашел что сказать. Забавным его не называли даже отец с матерью.

Рыцари уже начали переносить своих покойников наружу. Эльфин взял девушку за руку и последний раз оглянулся на полутемный сводчатый зал. Сейчас только пятна на полу и легкий душок горелой плоти напоминали о том, что тут разыгралось сражение. Родник снова был полон, но что-то подсказывало юноше, что вода в нем пока еще чистая, лишена магической Силы, и должно пройти значительное время, чтобы он наполнился Силой. А та Сила вся ушла. Только вот куда? Юноша посмотрел на свой меч. Он не чувствовал в нем изменений, да и в себе тоже не ощущал перемен. Одно из двух — либо он отпустил Силу, и она рассеялась в эфире, либо просто не замечает ее груза. Кто ему объяснит, где правда?

Он поискал глазами своего двойника, но того нигде не было видно. И внутренний голос молчал. Может быть, он вернется потом?

«Вернется-вернется, — тут же послышалось знакомое ворчание. — А ты чего стоишь, как столб? Эпоха только началась, но дел много. Разве тебя никто нигде не ждет?»

— Ждет, — кивнул юноша своим мыслям и направился к выходу.

Оказывается, он простоял там довольно долго — рыцари успели устроить свой печальный груз на спинах лошадей и готовились в путь. Возле них стоял Брехт.

— Я ухожу, — заявил орк. — С ними. Здесь я больше оставаться не могу. Ты, шаманка, теперь пристроена, я тебе больше не нужен. Прощай!

Он развернулся и подошел к лошадям, взяв в руку повод одной из них. Именно к ее седлу было прикручено тело лорда Эльгидара с закутанной в плащ головой, чтобы скрыть рану на лице. Послушница что-то крикнула вслед — орк только дернул плечом, словно сбрасывая с него невидимую руку, и первым зашагал по тропе прочь от Обители.

— Я ему нравилась, — прошептал девушка, кусая губы. — Но я этого не хотела. Что теперь будет?

Эльфин лишь покачал головой. Сейчас, когда орк повернулся к нему спиной, он вдруг ясно почувствовал — от них уходит кто-то или что-то очень важное, что-то, что могло бы случиться в будущем и чего уже никогда не произойдет. Вся жизнь пойдет теперь не так именно потому, что орк покидал их маленький отряд. И изменить уже ничего нельзя.

Глава 27

Эльфину очень не хотелось тащить послушницу в Цитадель. И не потому, что путь туда был долог, — просто он чересчур задержался, когда отправлялся к императору. По самым скромным подсчетам, еще два дня назад он должен был явиться на прием, а вместо этого увлекся «расследованием». Его ведь вызывали в Цитадель не просто так — наверняка брат императрицы, лорд Паномир, хлопотал за него. И вот отыскалась вакансия, а соискатель, вместо того чтобы прибыть и принять из рук императора знак монаршей милости, где-то шляется! Император будет в ярости, и Эльфину не хотелось подставлять под удар свою возлюбленную. Ее надо было оставить в надежном месте, но по прямой — кратчайшее расстояние по карте между развалинами Обители Ордена Меана и Цитаделью — находилось только одно такое место. То есть должно было находиться.

Его родовой замок. Место, где он не был много лет.

Это только люди считают, что долгоживущие эльфы неспособны привязываться к родным местам, добрым друзьям или любимым — мол, впереди такая долгая жизнь и грех ее тратить на одни только воспоминания. На самом деле, беспамятство более приличествует именно людям — за столь короткий век успеваешь так мало и глупо упускать все возможности. Не зря мальчики-медиумы долго еще плачут в подушки, когда их забирают из отчего дома и запирают в Обители. Эльфин помнил, как его самого, испуганного и недоумевающего, взяла за руку незнакомая женщина в синем балахоне и увела из дома. Младшие брат и сестры плакали — они ничего не понимали, — но в глазах старших брата и сестры загорелись огоньки: Видящие хорошо заплатили их отцу за талант сына, и теперь наследник рода мог рассчитывать стать рыцарем, а старшая дочь получит приданое, чтобы достойно выйти замуж. Эльфин — тогда у него было другое имя — был слишком подавлен случившимся. Он все понял потом — и проплакал всю первую ночь. Рядом так же безутешно рыдал еще один мальчик-медиум. Потом он погиб на заставе на границе Изумрудного Острова, когда началась последняя война за Золотую Ветвь. А Эльфин выжил. Единственный из всех медиумов. И последний медиум, если уж на то пошло.

Рыцари лорда Эльгидара оставили им еще одну лошадь, так что путешествовали они быстро. Два эльфа и альфар прекрасно умещались на двух лошадях, а Татва поспевал за ними на своих двоих. Тролль не умел быстро бегать, но рядом с бегущей рысью лошадью держался довольно долго. Раны, которые нанесли ему рыцари в последнем бою, затягивались очень быстро — на третий день уже остались только шрамы, которые потом зарастут волосами и не будут столь заметны.

Границу с родным для Эльфина Янтарным Островом они прошли поздно вечером.

Этот Остров был из числа тех, что не так сильно пострадал от войны — Наместник Острова лорд Наринар сначала довольно успешно организовал оборону своих границ, отбросив орков обратно на уже разоренную ими землю Кораллового Острова, а потом был одним из первых, кто присягнул новому императору и спас таким образом свою землю вторично. Поэтому в западных областях многие замки не пострадали от войны — разве что многие воины ушли из дома под знамена Наместника и сложили головы в бою. Впрочем, до Сапфирового, Изумрудного, Кораллового и Нефритового Островов ему было далеко. Но чем дальше забирались путешественники на восток, тем чаще они встречали следы войны.

То на пути вставал разрушенный замок, где лишь несколько слуг и одна-две эльфийки кое-как пытались восстановить разрушенное хозяйство, то на поле попадались остатки фермы, которую захватчики разорили и сожгли дотла, то заливной луг был стараниями армии орков превращен в огромное кладбище, а однажды они наткнулись на место сражения. Орки собрали и предали земле своих мертвецов, но об эльфах никто не позаботился, и их останки так и лежали, открытые ветрам, дождям и диким зверям. Эльфин прочел над ними заклинание-молитву, чтобы души умерших наконец смогли отправиться к Покровителям, а потом погрузил кости в почву, не оставив и следа. То и другое получилось у него очень легко — из-за Силы, что переполняла его с некоторых пор. Она порой так бурлила, требуя выхода, что юноша поневоле сдерживал себя. А ведь мог бы, если бы чуть-чуть сосредоточился, взлететь и, подобно птице, по воздуху перенестись в Цитадель императора. Что-то подсказывало ему, что он так может, но Эльфин не хотел рисковать и испытывать свои новые возможности. Он слишком хорошо помнил, как была получена эта Сила, и, самое главное, какой изначально она была.

Чем ближе они подходили к его родному замку, тем тревожнее было у него на душе. Юноша рассчитывал оставить свою возлюбленную на попечение родственников, но что делать, если никого не осталось в живых? Или выжившим самим негде жить? Или — что наиболее вероятно — с ним, умершим для своего рода, откажутся разговаривать? Принять волшебницу они, может, и примут, но как поведут себя с медиумом?

А знакомые места становились все ближе и ближе. Вот уже они едут берегом речки, впадающей в озеро, на берегу которого стоит их замок. Вот уже над их головами шелестит осенней пестрой листвой роща, где любили играть дети. Вот на пригорке ферма альфаров…

Эльфин резко осадил коня. Так резко, что сидевшая у него за спиной девушка от неожиданности чуть не разжала руки и вскрикнула, теряя равновесие:

— Что случилось?

— Ферма, — медленно произнес юноша.

На пригорке стояли четыре стены, над которыми еще виднелись обгорелые останки крыши. Ограды не было — вместо нее тут и там торчали груды камней. Надворные постройки тоже были разрушены до основания. В проеме ворот болтался обрывок веревки, а неподалеку над травой возвышались три холмика — два больших и поменьше. В изголовье каждого был установлен грубый памятник — столб с вырезанными на нем рунами.

— Мы приехали? — Норрик вытянул шею, рассматривая развалины. — Это твой дом?

— Мой дом должен быть чуть дальше. За теми деревьями. — Эльфин указал на группу старых платанов и вязов, росших на самом берегу озера. — Мы чуть-чуть не доехали.

— Тогда чего ждем? Я, например, есть хочу!

— Я боюсь. — Юноша опустил голову. — А вдруг там то же самое?

— Нашел о чем паниковать, — пожал плечами Норрик. — Ты же маг! Колдани немного, заклинание какое-нибудь прочитай — и все узнаешь!

— В том-то и дело, что я боюсь узнать правду! — воскликнул Эльфин. — Уж лучше так…

Татва не принимал участия в беседе. Вместо этого он обошел ферму по кругу, внимательно глядя по сторонам, потом вернулся к могилам и разгреб траву.

— Все хорошо, — сказал он. — Здесь есть живые. Сюда ходить. Часто ходить!

Он выпрямился и поднял в горсти несколько цветов, еще не до конца увядших, а также нехитрое подношение в виде разломанной лепешки. Принесена она была недавно — птицы и зверьки еще не успели растащить дармовое угощение.

— Вот видишь, — послушница потрепала Эльфина по плечу, — сюда кто-то приходит. Может быть, они смогут рассказать что-то о твоей семье?

Юноша кивнул. Поддержка друзей вернула ему способность рассуждать. В самом деле, должен же он узнать правду! Негоже вечно терзаться неизвестностью. Он спрыгнул с седла и внимательно осмотрел траву возле могил. Потом провел ладонью над землей. Она еще хранила тепло маленьких ножек, которые были здесь совсем недавно. И они были не одни — кто отпустит ребенка одного в такое время бродить по окрестностям?

Так и есть — чуть в стороне обнаружились следы еще по меньшей мере двоих альфаров. Близко они не подходили, видимо, чтобы не мешать ребенку общаться с могилами своих близких. Но довели сюда и потом сопроводили в обратный путь.

Махнув рукой, чтобы его спутники двигались следом, Эльфин быстро пошел по следам.

Больше всего на свете он боялся, что следы свернут в чащу — это означало бы, что выжившие альфары укрылись в лесу и ведут такой же полудикий образ жизни, как родственники Норрика. И в самом деле — следы сначала вывели их на тропу, которая шла прямо в чащу. Но шагов через сто следы свернули с нее, и практически одновременно путешественники увидели двух из трех их обладателей.

Женщина и девочка собирали грибы. Увидев бегущих к ним эльфа и тролля — Татва быстро догнал юношу, — они уже бросили корзинки и закричали, кидаясь прочь, но Эльфин крикнул им:

— Погодите! Я только хотел спросить… Вы с фермы? Женщина-альфара остановилась, закрывая ребенка собой и крепко прижимая корзинку к груди.

— На ферме никто не живет, — сказала она.

— Мы знаем. — Эльфин подошел ближе. — Мы только что были там и видели ваши следы. Мы только хотели узнать, откуда вы и где живете?

— Раньше мы действительно жили на ферме, но, когда пришли орки, нам пришлось перебраться в замок.

— Это тот, который стоит на берегу озера? Тут недалеко, за рощей? Он цел?

— Конечно.

Юноша сжал кулаки. Его дом был цел. Но живы ли родные? Он боялся спросить — ведь для матери, отца и братьев с сестрами он как бы умер.

Женщина тем временем всмотрелась в его лицо.

— Мне кажется или я вас где-то видела раньше? — вслух подумала она. — Вы раньше не бывали в наших краях?

— Я здесь родился. — Эльфин почувствовал, что улыбается. — И в детстве был частым гостем на ферме Ганвика. Мы с братьями и сестрами…

— Вспомнила! — Женщина всплеснула руками так, что выронила корзинку. — Вы же мастер Me…

— Не надо! — Юноша бросился к альфаре, собираясь закрыть ладонью ее рот. — У меня нет имени.

Женщина только сейчас, кажется, заметила его синий балахон волшебника и посох. Лицо ее вытянулось, она отступила на шаг, закрывая рот руками.

— О Покровители, — прошептала она. — Мы, конечно, слышали, что случилось с вами, мастер, но… Это правда?

— Я не понимаю, в чем проблема? — встрял долго молчавший Норрик, подходя ближе. — Ну стал Эльфин магом, и что из того? Ну то есть я знаю, что волшебники не такие, как все, но не настолько же! Уж поверьте мне — я знаю его сто лет!

Альфара воззрилась на сородича с неподдельным удивлением. В ее глазах, однако, не было страха — была только странная смесь жалости и почтительности.

— Добрая женщина, — снова заговорил Эльфин, — скажи, кто живет в замке из… из лордов?

— Старая госпожа, молодая хозяйка и молодой лорд, — с готовностью ответила она. — Дети старого лорда. То есть как бы ваши… э-э… ну…

Юноша покивал, понимая, что альфара просто не может произнести вслух некоторых слов. У Видящих и медиумов нет родных. Значит, братьев и сестер, а также матери и отца у Эльфина тоже теперь не было. Он оглянулся на свою девушку. Ее глаза были полны слез. Но плакала она не из-за себя — ее родные тоже считали умершей, — сколько из-за него. Ведь если девочка, у которой находили дар, становилась Видящей и служила предметом гордости для семьи, то мальчик с даром становился для многих точно таким же позором.

По дороге к замку Эльфин объяснил Норрику эту тонкость, и лицо бывшего разбойника вытянулось.

— Ну не знал! — Он почесал затылок. — Что ж ты раньше-то молчал?

— А что это изменило бы? Ты бы не стал со мной общаться?

— Я бы тогда понимал, почему к тебе так относятся. Снобы!

— Все разные, — пожал плечами молодой маг. — Кто-то имеет свое мнение, а кто-то довольствуется чужим. Я читал, что король Торандир, когда уничтожал Ордены Меана и Йови-Тало, объявил всех мужчин-магов вне закона. И эльфы с тех пор разделились на тех, кто согласен с королем, и тех, кто считает, что он просто перегнул палку. Тут еще свою лепту внесло то, что большинство мужчин-магов — полукровки. Следовательно, они плоды супружеской измены. И кто-то точно так же либо снисходительно смотрит на такие вещи, как неверность супруга, а кто-то решительно осуждает. Вот почему о сыновьях-медиумах стараются поскорее забыть, словно они никогда не рождались.

— А как к этому относились в твоей семье?

Прежде чем ответить, Эльфин поднял голову и внимательно посмотрел на приближающийся замок. На вид он был совершенно цел — во всяком случае, его глаз не находил никаких следов разрушения или пожара.

— А это мы сейчас и узнаем! — пробормотал он. Норрик, который все это время шагал рядом, ведя своего коня в поводу — лошадь девушки опекал Татва, — вдруг вскочил в седло и поскакал к воротам, распахнутым настежь по случаю мирного времени. Осадив коня у перекидного моста, он лихо заставил его взвиться на дыбы и взмахнул рукой:

— Великий волшебник Эльфин, придворный маг самого императора Земли Ирч, друг и приближенный императрицы Ласкарирэль и воспитатель ее сына и наследника, со свитой просит соизволения остановиться на ночлег в этом скромном обиталище перед дальней дорогой! Немедленно доложите о его прибытии хозяевам замка, ибо его визит может принести им радость!

Его монолог не остался незамеченным — дежурившие в воротах эльфы еще издалека углядели нежданных гостей, и, пока один бегал в замок доложить господам, другой встал поперек ворот, держа копье и щит и всем своим видом выражая готовность сражаться. Похвальное и отчаянное решение, тем более что Татва, отпустив повод коня послушницы, вышел и встал рядом с Норриком, глядя на рыцаря сверху вниз с таким видом, словно прикидывал — вбить его в землю кулаком или просто зашвырнуть подальше добрым пинком?

Эльфин подошел последним и встал, опираясь на посох. Он видел, как через двор в сторону ворот идут несколько эльфов — женщина, две девушки, юноша, — и гадал: кто это? Нет, его родные не могли неузнаваемо измениться за эти годы, но все-таки… Узнает ли мать маленького мальчика, которого бестрепетно отдала Видящим? Захочет ли принять?

Она его узнала. Юноша понял это по тому, как мать внезапно остановилась, прижав руки к груди. Они стояли на разных сторонах моста, как на разных берегах реки, и смотрели друг на друга. Потом губы матери шевельнулись — она хотела позвать сына.

— Не произноси моего имени, — опередил он. — Его больше нет.

— Как? — прошептала леди. — Но это невозможно!

— Они все про тебя говорят одно и то же! — не смог промолчать Норрик. — «Это невозможно!» «Этого не может быть!» Скулы сводит! Очень даже может быть, миледи! Он теперь маг, и его зовут по-другому. Эль, да скажи ты им!

— Эль? — эхом повторила женщина.

— Великий маг Эльфин…

— Эльфин Невозможный, — шепотом уточнил юноша.

— Да! Эльфин Невозможный, — с невозмутимым видом поправился Норрик. — Так его теперь зовут. И почему я сам не догадался до этого прозвища? Ну нам позволят войти или как? Я, между прочим, есть хочу!

— Ой! — Мать вдруг всплеснула руками. — Простите нас. У нас теперь так редко бывают гости! Проходите! Все проходите! Мы вам рады!

Она окликнула прислугу, которая отиралась тут же, любопытствуя, и приказала принять у путников лошадей и приготовить им комнаты для отдыха. Девушка-послушница в синем наряде Видящей заслужила от нее больше внимания — леди почтительно поинтересовалась, не угодно ли госпоже принять ванну с дороги и не будет ли особых указаний относительно меню. Ведь волшебницы часто соблюдают определенные обеты, когда то или иное блюдо оказывается под запретом. Девушка смущенно отвечала, что ничего особенного ей не надо.

Эльфин подошел и взял ее за руку.

— Мама, — он впервые произнес это слово с тех пор, как они встретились, — не надо обращаться к ней «госпожа». Это моя невеста. Ее зовут, — он замялся, ибо у Видящих нет настоящих имен, — ее зовут Эниссель Ясноглазая.

Девушка вздрогнула — этим прозвищем юноша лишний раз хотел напомнить о том, что однажды ей предстоит лишиться зрения.

— Мы обязательно поженимся, — продолжал Эльфин, не сводя с нее взгляда, — как только я вернусь от императора. Я хотел, чтобы Эниссель пока осталась здесь, под присмотром семьи.

Он запнулся, произнося последнее слово: хотя мать его узнала и впустила в дом, ни она, ни кто другой так и не дал ему понять, что он принят, как родной брат и сын. И оказался прав — его мать переглянулась с дочерьми и сыном с таким видом, словно спрашивала у них совета.

— Что ж, — наконец произнесла она, — прошу проходить.

Можете звать меня леди Лорирель, — и неожиданно добавила: — Мой муж погиб, сражаясь под знаменами Наместника. Как и мой сын Мерадор. У них с женой не было детей, и вдова вернулась к своим родителям. Моя старшая дочь Ленирель перед самой войной вышла замуж, и я ничего о ней больше не знаю.

Эльфин вздрогнул, но не столько от известия о смерти отца и брата, сколько от того, каким тоном это было сказано. Мать как бы давала ему понять — это все новости, на которые он может рассчитывать.

— Это очень печально, — сказала бывшая послушница, бросив быстрый вопросительный взгляд на Эльфина, который все еще не отпускал ее руки. — Мне жаль. Я тоже ничего не знаю о своей семье.

Все вместе они поднялись по неширокой лестнице в полутемный из-за узких старинных окон парадный зал. Он занимал почти весь второй этаж, за исключением небольшой лестничной площадки. Кухня и кладовые находились на первом этаже, а жилища слуг, библиотека и покои знатных господ — наверху. В большом зале семья проводила большую часть времени. Тут были установлены большие пяльца для вышивания, у камина были разложены на подушках музыкальные инструменты, на одном из столов лежали раскроенные детали нового платья.

— Мы живем скромно, — любезным тоном говорила леди Лорирель гостье, проводя ее в зал. — Война забрала у нас не только наших близких, она отняла радость и веселье. С тех пор как она закончилась, у наших соседей не было ни одного бала, ни одного праздника. Только две свадьбы — невесты дождались своих женихов с поля боя. Мы ни к кому не ездим в гости, и к нам почти никто не заглядывает. Так что, если вы привыкли к уединению, вам у нас понравится. Вы к нам надолго?

Эниссель — Эльфин сам дал ей такое имя, поскольку девушка перестала быть Видящей, — оглянулась на юношу, который шагал позади своих сестер и брата, рядом с Норриком и Татвой.

— Как захочет Эльфин, — ответила она.

— А вы не сможете отправиться с ним?

— Я еще не знаю, зачем меня зовет император, мама, — ответил Эльфин. — Если он захочет, чтобы я жил в Цитадели, я пошлю за Эниссель кого-нибудь. А если у него для меня какое-то поручение, то я сначала исполню его волю, а уж потом начну устраиваться.

— Надеюсь, у тебя есть где жить?

Эниссель вздрогнула — так исказилось лицо ее возлюбленного при этих словах. Мать давала понять родному сыну, что для него у нее нет места.

— Пока нет, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее. — Правда, я до недавнего времени жил в Обители на Сапфировом Острове и пока не присмотрел себе другого дома, но, надеюсь, у моих детей будет свой дом. Пусть не такой большой, но все-таки. Знаешь, мои дети все будут магами и волшебниками!

Леди Лорирель закусила губу и ничего не ответила на это заявление.

Ужин начался в молчании. Хозяева по мере сил старались быть любезными, но уже одно то, что за одним столом с ними сидят альфар и тролль, не добавляло совместной трапезе теплоты. Правда, и раньше, вопреки расхожему мнению об эльфах, за этим столом нечасто звучали шутки, смех и песни. Но, во всяком случае, никто не одергивал детей, если они больше болтали, чем ели. Теперь же Эльфин ясно видел — младшие сестры сгорают от любопытства, но осмеливаются лишь бросать в сторону внезапно вернувшегося брата косые взгляды. Пока не встали из-за стола, между гостями и хозяевами не было сказано ни одного лишнего слова.

Леди Лорирель поднялась первая, и ее дети вскочили тоже. Гостям пришлось последовать примеру хозяев, хотя Норрик демонстративно, уже вставая, дотянулся до последней булочки и разломил ее пополам, продолжая жевать как ни в чем не бывало.

— Вам надо отдохнуть с дороги, — сказала леди Лорирель гостям. — Позвольте, я провожу вас в ваши комнаты.

И это тоже было знаком нелюбви — в прежние времена гость оставался в большом зале у камина до тех пор, пока сам не просился в постель. И хозяева сидели рядом, расспрашивали о новостях и сами пересказывали свои новости. Но Эльфин как ни в чем не бывало подал Эниссель руку и вышел из-за стола. Татва без спроса затопал следом, так что Норрику ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Комната, в которую их отвели, располагалась на самом верху одной из угловых башен. Было видно, что в ней уже давно никто не жил — служанки разве что смахнули пыль и принесли букет поздних цветов да поставили на лавку таз для умывания и кувшин с водой.

— Это бывшие покои моего старшего сына и его супруги, — объяснила леди Лорирель, остановившись на пороге. — К сожалению, у нас не так мало места, чтобы поселить вас отдельно. Но вы, если не ошибаюсь, уже не просто невеста?

Под ее пристальным холодным взглядом Эниссель покраснела и опустила голову. За все время совместного путешествия от разрушенной Обители Меана они с Эльфином ни разу не остались наедине и позволили себе разве что несколько поцелуев. Не в обычае бывших монахинь сразу кидаться в объятия мужчины, даже если он — твой нареченный жених и пророчества связывают твою судьбу именно с ним.

Удовольствовавшись тем, что смутила девушку и вызвала гнев на лицах ее спутников — даже невозмутимый Татва громко засопел носом, — леди Лорирель направилась прочь, но обернулась уже на лестнице.

— Если вы пользуетесь косметикой, завтра мои девочки кое-чем поделятся с вами. Они же дадут вам кое-какие платья, если вы больше не захотите ходить в этом. А если вдруг вам что-то нужно, спуститесь на нижние этажи. Или пошлите кого-то.

С этими словами она удалилась. Норрик закрыл за нею дверь так аккуратно, что всем стало ясно — он взбешен не меньше своего друга.

— Да, говорил ты мне, что быть магом — позор для мужчины, но я не представлял, что тебя будут настолько ненавидеть твои родные! — прошипел он. — Она разве что не плевалась в твою сторону!

Эниссель вдруг всхлипнула и бросилась Эльфину на шею.

— Я боюсь ее, — прошептала она. — Не хочу тут оставаться! Забери меня с собой! Пожалуйста!

— Ты что-то чувствуешь? — Юноша обнял ее и прижал к себе.

— Нет-нет, — Она помотала головой. — Я не хочу сейчас гадать. Не хочу остаться слепой здесь! Без тебя!

В другое время сердце Эльфина запело бы от счастья — для бывшей послушницы это было равносильно признанию в любви. Но сейчас он вполне разделял ее тревоги.

— Если бы я точно знал, что потребует от меня император, — вздохнул он. — Но пока это неизвестно, я не могу рисковать тобой.

— Ты кого больше боишься? — встрял Норрик. — Императора, который пока не сделал тебе ничего плохого, или свою мамашу, которая тебя готова живьем сожрать именно потому, что ты не оправдал надежд и не откинул копыта еще на заставе четыре года назад? Будь моя воля, я бы тут ночевать не стал. Да что там! Я бы даже есть тут ничего не стал!

Их разговор был прерван стуком в дверь. Норрик мигом выхватил кинжал.

— Дождались! — прошипел он. — Сейчас нас отсюда пинками погонят. Вернее, погонят тебя, как позорище почтенного…

— Эй! — послышался снаружи девичий шепот. — Меа… как там тебя теперь зовут? Братец?

— Гандирель? — Эльфин выпустил девушку из объятий и шагнул к двери. — Сестренка? Это ты?

— Мы тут все, — послышался ломающийся юношеский басок. — Ты нас впустишь?

Юноша распахнул дверь — и трое молодых эльфов ввалились в комнату. Подросток нес подсвечник, его сестры — одна корзинку, а другая — какой-то сверток. Они окружили Эльфина, боязливо и вместе с тем восторженно глядя на него. Еще бы! Они смутно помнили мальчика, а теперь перед ними стоял взрослый юноша.

— Ты на маму не сердись, — сказал его младший брат. — Она сейчас там плачет. Знаешь, она очень переменилась со смерти отца и брата. А когда узнала, что Ленирель попала в плен к темноволосым…

— Что? Ленирель в плену? Но мама сказала, что ничего не знает о ее судьбе! — воскликнул Эльфин. — Как это случилось?

— Она написала маме в начале войны, что едет к ней, что муж отсылает ее под защиту родных. Мерадор хотел тоже отослать свою жену, но она не согласилась. Ленирель выехала, но не доехала. Они попали в засаду. Одному слуге удалось спастись, и он пришел в замок и рассказал, что на них напали темноволосые. Убили почти всех, а леди Ленирель и двух ее придворных дам и трех пажей забрали с собой. И с тех пор про них действительно ничего не известно. Вот мама и убивается.

— Ты уж нас извини, — вздохнула Гандирель. — Мы тебя сначала не узнали. Ты так изменился…

Они принесли с кухни сладкие булочки и молоко, которое так любили пить детьми на той, ныне разрушенной, ферме. В свертке обнаружились новая рубашка и шелковая женская сорочка — и то, и другое было когда-то сшито для старшего брата Эльфина, Мерадора, и его супруги, но так и не пригодилось. Сестры тут же захотели примерить сорочку на Эниссель и принялись перешивать ее балахон Видящей в подходящее для светской дамы платье, то есть укоротили и расширили рукава, сделали глубокий вырез на груди, чтобы открыть сорочку, и прорезали в юбке четыре разреза, а талию обмотали шарфом. Пока девушки хлопотали, Эльфин с младшим братом сидели на постели и пересказывали друг другу последние новости. В общем, конец вечера совсем не походил на его начало.

На другое утро юноша простился с родным домом и Эниссель, которая вышла проводить его в новом наряде.

Леди Лорирель состроила недовольную гримасу, прекрасно узнав сорочку, но не сказала ни слова. Эльфин последний раз крепко обнял девушку и, помахав рукой сестрам и брату, поправил на плече суму и, опираясь на посох, решительным шагом направился прочь. Норрик, ведущий в поводу двух лошадей, и Татва поспешили следом.

Насколько путешественники медлили, подъезжая к замку, настолько сейчас они спешили. Эльфин задал такой темп, шагая по дорогам Острова, что ближе к вечеру Норрик не выдержал.

— Послушай, — взмолился он, — куда ты так летишь? Пожар, что ли?

Молодой маг некоторое время молчал, вышагивая по обочине дороги, а потом ответил:

— Я спешу. У меня плохое предчувствие — мы с Эниссель не увидимся еще очень долго. Года два-три, если не больше. Я должен был прибыть в Цитадель почти месяц назад. Вряд ли император спустит мне задержку. Мне не хочется испытать на себе его гнев!

— Ничего себе «задержка»! — фыркнул Норрик. — Ты спас его трон, не дал Видящим его свергнуть, в одиночку раскрыл заговор и практически уничтожил Орден Видящих! Ты герой! Он тебя с цветами встречать должен, а ты бормочешь что-то про монарший гнев. И ты, между прочим, самый великий маг всех времен и народов. Или я что-то путаю?

Эльфин остановился и улыбнулся — впервые за весь день.

— Нет, ты ничего не путаешь, — сказал он. — Я — великий маг. Может быть, даже величайший маг в мире. Правда, мир об этом ничего не знает!

На тех Островах, которые испытали на себе всю мощь армии орков четыре года назад, границы с Землей Ирч больше не существовало. Ведь держалась она в основном магией, а волшебницы Видящие, которые и поддерживали ее, используя знания еще одного исчезнувшего в веках Ордена, Ордена Бора — Земли, сейчас забросили свое дело. Заставы, правда, еще стояли, отмечая, где заканчивается бывшая Ничейная Земля и начинается тот или иной Остров, но и только. Они почти все стояли необитаемые, лишь на внешних, обращенных в сторону Земли Ирч — орочьей половины новой Империи, стояли гарнизоны. Но в основном это были орки, которые усиленно осваивали новые территории. Они выпустили троицу с Янтарного Острова, не задавая лишних вопросов: как оказалось, совсем недавно пришел приказ императора: тому, кто назовется Видящим, не чинить никаких препятствий.

Еще десять дней спустя путешественники вступили в Цитадель.

Если бы кто-нибудь из них побывал тут четыре года тому назад и сейчас вернулся, он бы заметил, что она сильно изменилась. При Паладайнах большая часть Цитадели находилась под землей — орки как-никак сумеречные жители и привыкли к подземельям настолько, что даже в человеческих городах предпочитают жить в землянках. На поверхности Цитадели стояло лишь несколько массивных домов, где располагались гарнизоны охранных застав.

Сейчас же вокруг Цитадели вовсю шло строительство — надстраивались верхние этажи. Скала, которая возвышалась над Цитаделью, вся была облеплена основаниями недостроенных замков. Возводились одновременно крепостные стены и башни-донжоны. Копошились сами орки, наемники-люди и темные альфары, которые прекрасно умели ладить с камнем. Иногда можно было видеть эльфа, который проезжал мимо, рассеянно глядя на суету. В Цитадели теперь жили и представители этого народа — ведь императрица Ласкарирэль сама была эльфийкой. И это для них, для родичей императрицы, строились нынче замки.

Но внутри, под сводами многочисленных пещер, практически ничего не изменилось. Оживи на минуту сам Верховный Паладайн Аввдр аш-Шииба, он бы не заметил разницы. Все те же мрачные коридоры, те же факелы на стенах, та же грубоватая, иногда нарочно аляповатая лепнина и разводы краски по стенам. И большие пещеры, где собирались орки на совет, тоже ничуть не изменились. Можно было с уверенностью сказать, что ни одна вещь не переменила своего положения. Орки как были, так и оставались народом-воином, и четыре года влияния эльфов ничуть их не изменили.

После того как была обретена Золотая Ветвь, к ней потянулись многие народы. Летописцы и гадатели сказали бы, что дело не только и не столько в Хауке аш-Гарбаже, новом императоре, и даже не в самой Золотой Ветви, священной реликвии прошлых лет, сколько в смене эпох. Эпоха Рирена-Зверя завершилась, и в свои права вступила новая эпоха — эпоха Эля-Человека.[2] В верхних уровнях Цитадели наблюдалось то же смешение народов, что и в войске Хаука, когда оно четыре года назад начало победное шествие по Радужному Архипелагу. Кроме людей, которые уже несколько поколений селились здесь — покойный Верховный Паладайн пытался было их выселить, но потерпел неудачу и махнул рукой, — кроме людей и, разумеется, эльфов, тут обитали светлые и темные альфары, коротышки-элле, урюки и даже овражные хамстеры. Местное население не обращало на троих новичков ни малейшего внимания — разве что на Татву исподтишка показывали пальцами. И то удивление вызывало скорее его оружие — дубина была толщиной с туловище самого рослого и массивного орка. Но стоило трем друзьям спуститься на уровень ниже, как дорогу им преградили четыре высоких воина-орка в кожаных доспехах с нашитыми на них стальными пластинами.

— Куда? — последовал строгий вопрос.

— Видящий маг по приглашению императора, — сказал Эльфин, выступив вперед. — Со мной мои спутники. Я ручаюсь за них. Император меня ждет.

— Мы доложим. Ждите здесь!

С этими словами двое орков отправились в глубь пещер, а двое оставшихся скрестили древки алебард, перегораживая путь.

— Подождем, — согласился Эльфин, поудобнее опираясь на посох.

Ждать пришлось долго — Норрик весь извелся. Он физически не мог долго оставаться в бездействии и успел несколько раз перейти от негодования к веселью и от страха за свою судьбу к полному равнодушию к оной. Он то трещал без умолку, приставая к стражам с разъяснениями, то молчал и дулся у стены. Но орки хранили ледяное безмолвие и лишь выразительно шевелили бровями — мол, только переступи невидимую грань, и мы покажем тебе, где раки зимуют.

Наконец вернулись посланцы. С ними пришел эльф. Напрягши память, Эльфин вспомнил его — это был один из приближенных Хаука еще с войны, Бальгор Мастер Смысла. Бывший личный раб Верховного Паладайна тряхнул головой и посмотрел куда-то поверх голов вновь прибывших.

— Следуйте за мной, — сказал он. — А ты, тролль, оставь свое оружие здесь.

Норрик уже набрал полную грудь воздуха, чтобы выступить, но Татва и бровью не повел, прислоняя дубину и копье к стене рядом с часовыми.

— Я могу тоже оставить свой меч тут, — предложил Эльфин, но Бальгор покосился на него сверху вниз.

— Думаю, в этом нет необходимости, — процедил он и повернулся к ним спиной.

На сей раз стража беспрекословно расступилась перед гостями, и те очутились в самой Цитадели. Скала, с вершины которой в горное озеро низвергался водопад, была изрыта норами и пещерами. Одни пещеры оказались столь просторными, что в них даже рослый Татва казался маленьким, другие были не больше звериной норы. Узкие или широкие, прямые или извилистые проходы были украшены грубой мозаикой из поделочных камней, а также рисунками и светильниками, вырезанными из сталактитов. Иногда некоторые пятна или части мозаик начинали шевелиться — тут по-прежнему было полно мокриц, пауков и прочих подземных тварей.

Здесь жили в основном орки трех главных каст — воины, кузнецы, а также домашние орки. Воины, высшая знать, проходили мимо Бальгора, даже не поворачивая головы в его сторону, но остальные спешили уступить дорогу и кланялись приближенному императора. Впрочем, те, другие и третьи с одинаковым любопытством смотрели на необычных посетителей. Некоторые были удивлены настолько, что оставляли свои дела и шли следом, держась на почтительном расстоянии. Особенно много пересудов по-прежнему вызывал тролль — на него даже показывали пальцем.

Путь закончился на одном из срединных уровней, в просторной пещере, где был естественный свет — задняя стена ее представляла собой огромное, от пола до потолка, «окно», за которым неумолчно шумел водопад. Массивный, сделанный из камня трон повелителя Империи Ирч стоял спиной к водопаду. Рядом с ним был установлен трон поменьше, но тоже каменный, вокруг были расстелены шкуры горных медведей, а вдоль стен развешано оружие и стояли скелеты и чучела различных тварей.

Это была та самая пещера, где когда-то Хаук сражался с самим Верховным Паладайном. И, кроме наличия второго трона, в ней ничего не переменилось.

Бальгор оставил гостей перед троном и удалился, велев ждать.

— Опять ждать, — возмутился Норрик, убедившись, что они одни и даже часовых нет у входа. — Мы весь день либо ходим, либо ждем чего-то. Сколько можно?

— Это император, — попытался урезонить его Эльфин. — Мало ли какие у него дела? Мы пришли неожиданно, без предварительной договоренности…

— Хотя я ждал тебя гораздо раньше.

Негромкий голос сбоку заставил впечатлительного Норрика подпрыгнуть с воплем и поспешить привычно нырнуть за широкие плечи Татвы. Эльфин невольно крепче стиснул пальцы на посохе и повернулся к вошедшему:

— Мой император…

— Оставь. — Хаук махнул на него рукой, подошел к трону и забрался на него, по орочьему обычаю скрестив ноги, благо размеры седалища это позволяли. — Я ждал тебя больше месяца назад. Так-то вы, светловолосые, уважаете власть? Между прочим, за тебя просила сама императрица! Я пошел навстречу Ласке и ее брату, который красочно живописал мне, как молодое дарование пропадает в глуши и безвестности, в то время как мог бы послужить трону. Я вызываю это дарование в столицу, чтобы воздать по заслугам, чтобы определить ему новое место, чтобы он принес больше пользы стране, а вместо этого ты осмеливаешься медлить! Ты настолько осмелел или тебе все безразлично?

Норрик что-то забухтел, предусмотрительно не высовываясь, но Эльфин покачал головой:

— Мой император, я спешил к тебе, как только мог. И не моя вина, что мне пришлось задержаться в пути.

— Да, — влез Норрик, — ты ему скажи, что ты сделал! Там такое было! Такое!

— Мой император, — приготовился к долгому рассказу юноша, — по дороге сюда я стал невольным свидетелем…

— Знаю, — отмахнулся Хаук. — Я получил послание от лорда Шандиара Изумрудного. Заговор Видящих. С целью свержения Золотой Ветви и установления новой династии? Так?

— Так, мой император, — кивнул Эльфин.

— Ну и чем все кончилось? — Хаук подался вперед, опираясь локтями о колени. — Наместник Шандиар написал мне только то, что существует заговор и мне надо оберегать себя и своего сына. Но никаких подробностей! Так что там?

— Я раскрыл заговор, мой император, — пожал плечами юноша. — Надеюсь, что Видящие для вас больше не опасны. У них нет запасов энергии, практически не осталось боевых магов, да и среди лордов тоже обезврежены практически все заговорщики.

— Что среди светловолосых есть недовольные, это я знаю. Садись, — Хаук указал на расстеленные шкуры, — и рассказывай. Все! Я хочу знать подробности с самого начала.

Эльфин без колебаний устроился на шкурах у ног императора, глядя на него снизу вверх, и начал свой рассказ. Говорил он долго и обстоятельно, хотя сначала собирался ограничиться коротким отчетом — мол, проделано то-то и там-то, в результате чего… Но постепенно разохотился и стал вспоминать подробности.

Император оказался благодарным слушателем. Наклонившись вперед, он чуть ли не в рот смотрел молодому магу, а потом сполз на шкуры и сделал знак троллю, чтобы не торчал столбом, а тоже где-нибудь устроился. В продолжение всего рассказа он то и дело то усмехался, то сердито хмыкал, то качал головой, задумываясь о чем-то своем. А когда Эльфин закончил, какое-то время сидел неподвижно, уйдя в свои мысли, а потом тяжело хлопнул юношу по плечу:

— Спасибо. Проси что хочешь!

— Проси награду, — прошептал Норрик из-за плеча Татвы. — Золота там, ну и всего понемножку! Тебе нужно построить собственный замок и жениться!

Хаук вскинул бровь и смерил Эльфина двусмысленным взглядом.

— Извините, мой император, — пробормотал тот. — Норрик, он…

— Грабитель, — с усмешкой подсказал император. — А если серьезно?

Юноша набрал полную грудь воздуха.

— А если серьезно, — начал он, чувствуя себя как никогда близким к провалу, — то по дороге сюда я видел, в каком состоянии находится Радужный Архипелаг. Я видел разрушенные замки, в которых никто не живет, потому что все их обитатели либо убиты, либо угнаны в рабство. Я видел матерей, которые до сих пор не знают, живы ли их дети, и детей, которые ничего не знают о судьбе своих родителей. Я видел разоренную землю, которая опустела. Видел, — он запнулся и покосился на Норрика, — или слышал о тех, кто вынужден был стать преступниками, потому что не могли вернуться к прежней жизни, ибо им некуда было возвращаться. Я видел, как казнят, отнимая жизнь по никчемному поводу. Треть Радужного Архипелага обезлюдела, мой император! Мой народ жестоко пострадал от войны.

— Это война, — нахмурился Хаук. Усмешка исчезла с его лица, оно стало холодным и замкнутым. — А война всегда плодит много вдов и сирот.

— Но еще она плодит рабов! — воскликнул Эльфин. — Мой император, если бы можно было вернуть тех, кто продан в рабство, если бы разрешить им вернуться на родину! Сколько бы семей были счастливы! Сколько пустошей было распахано и засеяно на будущий год! Сколько на свет появилось бы детей! Мой император, — он встал на колени и оказался почти на полголовы выше сидевшего напротив Хаука, — среди тех, кто наверняка попал в рабство, моя сестра Ленирель!

— Ах во-от в чем дело! — протянул Хаук, откидываясь назад. — Просишь за свою сестру? Что ж, здесь, в Цитадели, живет кое-кто из бывших рабов. Если твоя сестра среди них, можешь ее забирать. Если она среди них! — Он назидательно поднял палец.

— А если нет? — Эльфин почувствовал, что внутри у него все похолодело.

— Учти, Эльфин, что какое-то время армией командовал не я, а мой предшественник. — Гримаса отвращения исказила лицо Хаука, как всегда, когда ему хоть и редко, но случалось вспомнить о Верховном Паладайне. — А он имел обыкновение продавать всех захваченных эльфов сразу, не таская за собой огромного обоза. Когда я вступил в свои права, в войске было всего сотни полторы рабов, и почти все они живут здесь уже свободными. Так что большинство пленных давно покинули Империю Ирч в невольничьих караванах и рассеялись по всему свету. Если твоя сестра оказалась среди них, я ничем не смогу помочь.

Эльфин опустил голову. Что ж, если это правда, то ему оставалось только смириться.

— Но кое в чем ты прав. — Широкая тяжелая ладонь легла ему на плечо. — Мне не хочется оставить сыну в наследство пустую землю. Ее необходимо населить. Ты согласен?

— С чем?

— Не с чем, а на что? Согласен отправиться в путь, чтобы отыскать и выкупить, вернув на родину, своих сородичей?

Всех, кого сможешь отыскать? Если среди них окажется твоя сестра, буду рад и даже заранее могу обещать, что она станет придворной дамой моей жены. Ну?

Эльфин вскочил на ноги. Его вдруг переполнила такая легкость, что он едва не запрыгал на месте, как мальчишка, но заставил себя сложить руки на груди и поклониться императору.

— Благодарю вас, мой император. Я согласен. Но как же Видящие?

— Об Ордене не беспокойся! Занимайся своим делом и предоставь мне заниматься своим. Бальгор! — крикнул он, поднимаясь с места.

Из коридора вышел Мастер Смысла: — Да?

— Отведи их в покои для гостей и распорядись, чтобы с ними обращались, как с важными персонами. Завтра из казны им должны выдать золото и драгоценные камни для выполнения их миссии! Можете быть свободны. Перед уходом заходите. Скажите, чтобы вас проводили на половину императрицы!

Он направился к противоположному выходу, где только при его приближении из тени выступили два рослых телохранителя. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что ни один из них не был выше императора и шире в плечах. В полутьме коридора все трое казались близнецами.

— Мой император, — крикнул ему вслед Эльфин. — Я только хотел еще попросить…

— Догадываюсь, — скривился тот, как от зубной боли. — Ни одна Видящая, выбравшая мирный путь, не пострадает!

С этими словами он ушел, оставив гостей на попечение Бальгора.

— Так… — Долго молчавший Норрик появился на свет, хозяйским жестом потирая руки. — А когда тут у вас обед? А то так есть охота…

Эпилог

Льется с небес свет, свет.

Это идет снег, снег!

Это пришла пора, пора

Горечи и утрат.

Ах, как падает снег, снег!

Он накрывает всех, всех —

Парки и города, города

Сразу и навсегда…

Грустная тихая песня проникала в самую душу. Леди Тинатирель Карбункуловая сжимала кулаки и в клочья искусала платок, еле сдерживаясь, чтобы не накричать на певиц. Но что ты тут поделаешь! Это была «Песня первого снега», и ее исполняли каждый раз во время снегопада, пока он не уляжется.

Леди Тинаритель была вне себя. Ее терзало отчаяние и горечь. Еще летом ее переполняли надежды — и что теперь? Она осталась совсем одна.

Примерно два месяца тому назад пришло сразу два шокирующих известия. Во-первых, погиб Наместник Нефритовый лорд Эльгидар. Его убил какой-то мальчишка-маг, хотя всем известно, что чистокровные мужчины-эльфы не могут быть магами. Но Эльгидар погиб, и Нефритовый Остров снова стал единым целым, а Наместник Яшмовый, старший брат покойного Эльгидара, стал полноправным властителем. Во-вторых, вдова Эльгидара Нефритового, леди Отрирель Нефритовая, не дожидаясь окончания срока траура, в спешном порядке вернулась на родину и чего-то такого наговорила отцу, что Отрандир Обсидиановый тут же задним числом аннулировал брак дочери и, бросив все дела, кинулся в Цитадель Империи — сдаваться императору на милость.

Вопреки ожиданиям самого Наместника Отрандира император его не казнил — просто устроил недельный показательный «отдых» в темнице, после чего торжественно освободил от звания Наместника и издал указ, согласно которому новым Наместником Обсидиановым будет тот, кого леди Отрирель Обсидиановая изберет в мужья — с условием, что новый кандидат понравится императору. Но и это было еще не все.

Несколько дней назад к ней в замок ввалились три Видящие — как они сказали, все, что осталось от Ордена. Император Хаук пришел под стены Обители, каким-то образом определив ее точное местонахождение, и осадил башню, взяв ее после недолгой осады. Многие волшебницы, те, кто пытались организовать оборону, погибли, другие покончили с собой. Немногие смогли спастись — во всяком случае, три уцелевшие сестры к таковым причисляли только себя. А подавляющее большинство учениц и послушниц попали к оркам, чтобы, без сомнения, стать рабынями для их постельных утех. Некогда великий и могущественный Орден, который управлял жизнью Радужного Архипелага, перестал существовать. Было от чего прийти в отчаяние.

В глубине переходов замка послышался какой-то шум — голоса, топот ног, хлопанье дверей. Леди Тинатирель не обратила на него внимания, пока он не приблизился вплотную к дверям ее покоев. Влетела перепуганная служанка-альфара и присела в глубоком поклоне:

— Моя госпожа, — глаза ее были круглыми от волнения, — к вам… к вам… милорд!

Широкие решительные шаги приблизились, и служанка отскочила в сторону, словно ее жизни грозила опасность.

Леди Тинатирель медленно поднялась, не веря своим глазам. Через порог перешагнул ее бывший муж, лорд Моррир, Наместник Рубиновый.

— Не ждали? — холодно осведомился он.

Пение смолкло. Певицы, развлекавшие госпожу, во все глаза уставились на лорда.

— Что вам угодно? — В вопрос леди Тинатирель вложила весь лед и все негодование.

— Мне угодно видеть моего сына, Тинамира.

— Это мой сын! Только мой! — воскликнула женщина.

— Как вам будет угодно, миледи. — Голос Наместника Моррира был сух и сдержан, — Но вы из-за своих амбиций подвергли жизнь ребенка опасности. Ради власти вы были готовы принести его в жертву и пожертвовать не только им. У меня приказ императора. — Он вынул из руки сопровождавшего его рыцаря свиток. У леди Тинатирель глаза полезли на лоб — рыцарем был орк. Орк в тунике и плаще личной гвардии Наместников Рубиновых! — Он приказал мне забрать у вас сына и воспитать его достойно. Он также утвердил наш развод. — Тем же путем на свет появился второй свиток. — Отныне вы свободная женщина и можете распоряжаться своей жизнью, как вам заблагорассудится. Но Тинамир останется у меня!

Леди Тинатирель застыла, сжав кулаки, и лорд Рубиновый просто положил свитки на окно рядом с ее креслом.

— Вам позволено будет проститься с сыном и писать мне, чтобы получать отчеты о его успехах, — продолжал ее бывший муж. — Но видеться вам с ним нельзя будет вплоть до его совершеннолетия. Это приказ императора. Он не желает, чтобы из детей делали орудия для осуществления своих планов.

— Вы — чудовище, — прошипела женщина. — Вы и ваш император!

Лорд Рубиновый покосился на застывшего в дверях орка — мол, ты это слышал? Орк выразительно приподнял бровь и оскалился, и от этой гримасы леди Карбункуловой стало по-настоящему страшно. Она попятилась, но наткнулась на стоящее позади кресло и рухнула в него.

— Вы не можете так поступить! — прошептала она. — Тинамир…

— Тинамир уже согласился последовать за мной, — улыбнулся лорд Моррир. — Он скучал по мне. Сейчас там собирают его вещи. Сейчас его приведут, чтобы вы смогли проститься, после чего я его заберу.

Словно услышав эти слова, в комнату вбежал мальчик. Глаза его сияли.

— Мама, — воскликнул он с порога, — за мной приехал папа. Правда, это здорово? Он обещал научить меня ездить верхом и возьмет с собой на охоту! А еще мы весной поедем на настоящий турнир! И я стану настоящим рыцарем.

Он быстро подскочил к матери, обхватил ее за шею руками, поцеловал в щеку, но тут же вернулся к отцу и взял его за руку. Лорд Рубиновый отсалютовал супруге, сухо кивнул ее придворным дамам и вышел в сопровождении сына и орка-рыцаря.

Дверь за ним закрылась.

Теперь все было по-настоящему кончено.

Примечания

1

Эльфин — «сын человека» от «Эль» — имя первого человека, одного из Покровителей, и «фин» — сын, потомок. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Имеется в виду отнюдь не человек как представитель определенного биологического вида, а человек как разумное существо, то есть не-зверь.

Content

Романова Галина Невозможный маг

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Примечания