Потерянная реликвия

ПРОЛОГ

Начальное время.

Год три тысячи

восемьсот

семьдесят девятый от

основания Ильрагарда.

Давным-давно было время, когда Южный Занбаргард кишел ордами демонов. Злобные беспощадные полчища бесов заполоняли склоны гор, ущелья и долины. Гномы не решались подниматься на поверхность из своих пещер, тролли и гоблины, сами свирепые и агрессивные, гибли в стычках с этими еще более жестокими существами. Путники обходили стороной южные хребты Занбаргардских гор, где любого ждала верная погибель. Но вот пришли волшебники с востока, чародеи из страны Ильраан, и могуществу демонов был положен конец. Демоноборцы привели большую армию, вооруженную не только мечами, но и чарами. Они наняли в проводники гномов, пробрались в глубокие подземелья Занбаргарда, в тайные убежища демонов. Они осадили и захватили подземные города и поселения кровожадных чудовищ, разрушили их крепости, уничтожили сотни демонов. От темного владычества демоноборцами был очищен почти весь юго-западный край. Остались лишь немногие укромные поселения демонов, куда добраться было не так-то просто. И самой трудной целью для волшебников была летающая крепость Бломовенд.

Осада длилась третьи сутки. Утром второго дня Бломовенд оставил узкое темное ущелье на севере, поднялся в воздух и завис высоко над озером. Одельгар выставил мощную защиту вкруг стен, но вечером повелитель демонов пал в бою, защищая западную башню, и его колдовство было разрушено. На третий день, к вечеру, демоноборцы подняли в воздух боевых драконов. Они налетели с восточного берега, огромные, чернокрылые, покрытые блестящей стальной чешуей, и обрушили огненный смерч на летучую цитадель демонов. Пала восточная стена наружных укреплений и погребла под собой множество защитников города, в том числе пятерых сыновей Одельгара и двенадцать его внуков. В городе начался пожар, демоноборцы рвались на стены. Но на башню взошла Хильд и вызвала бурю. Налетел ветер и принес ливень. Холодный дождь разогнал драконов, вызвав у них панику, а ветер поднял на озере огромные волны. Они погнали челны волшебников на скалы северного берега, и нападавшим пришлось отложить штурм. Дождь загасил пожар, магическая защита стен была восстановлена. Кроме того, каждый в городе знал: пока стоят ворота - Бломовенд неприступен.

Гулкая тишина сгустилась под сводами залов, покоев и коридоров. Дворец королей Бломовенда был пуст - все в этот поздний ночной час были на крепостных стенах. Бронзовые светильники качались на цепях вкруг пустого тронного зала и бросали на стены отсветы чадящего пламени. Круглый пол был выложен черно-красными мраморными плитами. Вверх уходили позолоченные колонны, подпирая свод потолка. Демоненок сидел на полу возле одной из колонн, обхватив руками колени. На нем была дорогая одежда, в острых торчащих ушах мерцали изумруды. Его сморщенное зеленоватое лицо, изрытое трещинами, было запрокинуто вверх. Прислушиваясь к звукам бури и сражения, доносившимся снаружи, маленький демон задумчиво смотрел на потолок. Купол над его головой был расписан фигурами гарпий, носящихся по небу среди туч. Они размахивали мечами, их белые зубы были оскалены, по губам текла кровь. Разглядывая росписи, демоненок зябко повел плечами. Одна из гарпий тонким изгибом бровей, злобным блеском в глазах очень напоминала ему мать. Демоненок вздрогнул, услышав в проеме одной из входных арок шаркающие шаги. С масленкой в руке в тронный зал вошла горбатая старая демоница. Хромающей походкой старуха подошла к светильникам, потянула за цепь, опуская их ближе к полу, и начала подливать масло. На морщинистом лбу демоницы неясно темнела татуировка, изображающая змею. Ее бархатно-шелковые одежды кричащих безвкусных цветов неряшливо мели пол. Демоненок отодвинулся поглубже в тень и наблюдал из-за колонны.

- Опять не спишь, отрава моей жизни? - проскрипела старуха, обернувшись, и зыркнула на демоненка злобным взглядом, - Вот мать вернется, она наставит тебе на шкуре синяков!

- Да пошла бы она, и ты тоже! - презрительно фыркнул демоненок, - Все на битве, и я буду делать, что захочу. Отстань, нянька, ясно?

- Проклятое отродье, - проворчала горбунья, бредя вдоль стены от светильника к светильнику.

Демоненок показал ей острый язык и уселся поудобнее. В глубине дворцовых переходов и коридоров загремели шаги, послышались резкие голоса и звон оружия. Старуха всплеснула руками, едва не выронив масленку.

- Возвращаются! - воскликнула она.

Демоненок юркнул за колонну. В зал, шурша складками черно-золотого плаща, потрясая обнаженным мечом, быстро вошла Хильд. Ее доспехи были покрыты копотью, спутанные черные волосы из-под высокого шлема падали на лоб. Глаза дико возбужденно блестели, на смуглом, почти черном, лице застыл свирепый оскал. Сейчас она, как никогда, напоминала гарпию.

- Как там, госпожа? - кинулась к ней старуха.

- Мы снова победили на этот раз, Брюн, - усмехнулась Хильд, - Драконы не выносят воды, им пришлось отступить.

- А ваш супруг, принцесса? Где Волферн? -, спросила старая демоница.

- Волферн покинул нас, - на лице Хильд появилась презрительная насмешка, - От этого малодушного мечтателя осталась кучка пепла. Вся родня Одельгара погибла. Только что пали семеро моих сыновей и дочерей!

В голосе Хильд при этих словах прозвучала не боль, а только злобная ярость.

- О, горе нам, госпожа! - простонала старуха, и масленка упала из ее морщинистых рук на пол.

Хильд брезгливо скривилась.

- Не ной, ведьма. Мы отомстим. Они еще пожалеют, что родились на свет. Кто это там? - глаза принцессы демонов уловили в темноте движение возле одной из колонн, - Ты, змееныш? А ну, подойди.

Демоненок нехотя, медленно поднялся. Сгорбившись, глядя исподлобья, он подошел к Хильд.

- Ты слышал, что я сказала? - Хильд взяла мальчика за подбородок острыми ногтями, приподняла его лицо и заглянула в глаза, - Твой отец и братья погибли, как и твой дед Одельгар. Ты у нас теперь единственный мужчина в семье.

Глазки демоненка злобно сверкнули, еще больше исказив безобразное лицо.

- Отпусти, - прошипел он, оскалив зубы, - Укушу.

Хильд усмехнулась и отшвырнула маленького демона от себя. Демоненок отлетел на середину зала, не устоял на ногах и упал на спину.

- Хороший мальчик, - фыркнула Хильд и добавила, обращаясь к старухе, - Я ухожу, Брюн. Это еще не конец, но пока стоят ворота, им нас не победить.

Пламя в светильниках задрожало. Гул и грохот сотряс стены дворца. Еще одна темная фигура появилась под аркой входа. Высокий темнолицый демон в изрубленной кольчуге, запыхавшись, вбежал в зал. На зеленоватом лице демоненка появилась гримаса отвращения. Все во дворце знали, что в последнее время Хильд уделяла слишком много внимания высокому красавцу из королевской гвардии.

- В чем дело, Харанот? - обернулась Хильд.

- Беда, госпожа, - ответил демон, останавливаясь в дверях, - Они в городе! Ворота открыты.

- Ворота! - вскрикнула Хильд, - Но как это возможно? Лишь посвященные демоны знают, как открыть ворота Бломовенда.

- Но они открыты, - растерянно проговорил Харанот, - Это, конец, повелительница.

Гул снаружи все нарастал, слышны были крики, звон оружия.

- Даже если так, волшебники надолго запомнят Бломовенд, - прорычала Хильд, и ее меч со свистом рассек воздух в полутемном зале, - Пошли, Харанот, мы должны забрать с собой как можно больше жалких людишек!

Она запахнулась в плащ и пошла к дверному проему. Харанот последовал за ней. В дверях Хильд остановилась и обернулась.

- Спрячь мальчишку, - сказала она старой няньке, замершей в углу, - Преврати его во что-нибудь и убери подальше, пока они не уйдут из города.

- Да, госпожа, - одними губами прошептала старая демоница.

- Прощай, - сухо молвила Хильд и вышла в коридор.

Брюн проводила ее взглядом и повернулась к демоненку.

- Поди-ка сюда, дитя, - вкрадчиво проскрипела она.

- Нет, - покачал головой демоненок и спрятался за колонной.

- Слышал, что сказала мать? - прошипела старуха, сделала несколько крадущихся, хромающих шагов и вдруг ловко прыгнула вперед и схватила демоненка за ухо, - А ну пойдем со мной!

- Нет! - взвизгнул демоненок, вырываясь, - Не тронь меня, уродина! Не смей меня превращать, я тебя укушу. Я сам тебя в прах обращу!

- Ах ты, проклятый мелкий бес! - зарычала демоница, - Только попробуй укусить. Ступай со мной, я хотя бы спрячу тебя.

Она изо всех сил вцепилась в демоненка и потащила его через маленькую дверь в дальние покои. Пройдя через несколько темных коридоров, старуха отодвинула засов на двери кладовки. Она зажгла лампу при входе и толкнула демоненка в комнату без окон, заваленную хламом. Сама же подошла к большому пыльному сундуку и откинула крышку.

- Полезай и сиди тихо, как мышь, - проскрипела демоница, - Я запру тебя снаружи.

Время текло очень медленно в душной темноте. Оно будто застыло, загустело. Никакие звуки не доносились снаружи. Демоненка клонило в сон. Ему уже начинало казаться, что не ворчливая нянька спрятала его в сундуке, а он сам ради шалости залез сюда. Ожидание было невыносимо утомительным, но внезапно оно закончилось. Послышались быстрые шаги, потом звон железа о железо - кто-то перерубил мечом замок, запертый нянькой на сундуке. Потом крышка сундука распахнулась резко и со стуком. Свет ударил демоненку в глаза. Он исходил от факела, который держал в руке волшебник. Он был высок, одет в серебрящиеся панцирные доспехи. Лицо его было красиво и правильно, но холодно, словно замерзло. Как и лицо высокой волшебницы с длинными золотистыми волосами, стоявшей неподалеку. Остальные маги сгрудились толпой, держась чуть ближе к дверям.

- Так, что здесь у нас? - проговорил волшебник, - Надо же! Зеркальный демон.

Он рывком вытащил демоненка из сундука и бросил на пол.

- Осторожнее, Лар, ядовитые клыки, - предупредила золотоволосая волшебница.

Лежа на полу, демоненок щурил глаза на яркий свет. На поясе высокого волшебника висел меч. Это был меч Одельгара, не так давно перешедший к Хильд. Маленький демон понял, что Лар получил меч после того, как убил принцессу. Он весь подобрался, внезапно вскочил и, шипя, бросился на волшебника, точно кобра в атакующем броске. И тут же снова упал на пол, отброшенный кулаком в железной перчатке. Рот наполнился горьким привкусом крови. Демоненок сплюнул ее вместе с двумя зубами.

- Это верхние, - спокойно проговорил Лар, поднял демоненка на ноги и ударил еще раз.

Маленький демон устоял, но выплюнул еще два зуба.

- А это нижние, - усмехнулся демоноборец, - Когда вырастут новые, они уже не будут ядовитыми, Эгина.

Его факел во время короткой схватки с демоном выпал из рук и упал на пол, но не погас, продолжая чадить. Осторожно приблизившись, факел поднял бородатый волшебник постарше.

- Почему сразу не уничтожить чудовище? - спросил он, покосившись на демоненка, вытиравшего кровь с подбородка.

- Наша цель, Арбогаст, очистить здешний край от сил зла, а слуг тьмы обратить. И лишь тех, кто обратиться не желает - уничтожить, - промолвил Лар.

При этом на его ледяном красивом лице появилась двусмысленная усмешка, словно он в тайне издевался над собственными словами. Точно такая же промелькнула и на лице золотоволосой волшебницы. Казалось, что у этих двоих в Бломовенде совсем иная цель.

- Ты прав, - смутился Арбогаст, - Но все же... все же...

- Учитель ждет, - тихо напомнила Лару Эгина.

На ее руке демоненок заметил перстень из черненого серебра, фамильную драгоценность Бломовендских правителей. Волшебники скрестили вокруг демоненка копья и вывели его из кладовой. На стенах коридора уже горели факелы. Чуть в стороне демоненок увидел Брюн. Она лежала у стены лицом вверх в неловкой неестественной позе, глаза ее были открыты, а в груди торчал кол. Демоненок вздрогнул всем телом и с трудом подавил крик. Гордость и злобное упрямство не позволяли ему обнаружить страх. Он не мог понять, почему его самого не убили сразу. Должно быть, впереди его ждала какая-то особенная мучительная смерть.

Волшебники вывели маленького демона во внутренний двор дворца. Стояла глухая ночь. Дождь перестал, буря утихла. Горели костры. В их красноватом свете на каменных плитах двора блестели липкие черные ручейки. Двор щедро и обильно был полит демонской кровью. Повсюду бесформенными грудами валялись тела погибших в битве за дворец. Волшебники лежали вперемешку с демонами. Тускло блестело брошенное оружие, покореженные изрубленные доспехи. Демоненок старался не смотреть по сторонам. Он боялся увидеть кого-либо из знакомых - мать, придворных деда или Харанота. Маленький демон сам собирался разделаться с любовником матери. Видеть же темноликого гвардейца зарубленного волшебничьим мечом ему вовсе не хотелось. Во дворе толпились волшебники, занятые осмотром завоеванного дворца демонов.

- Дальше я сам с ним разберусь, - сказал Лар, взяв демоненка за шиворот, - А вы займитесь магическими свитками. Они в библиотеке.

- Думаю, тебе пригодится вот это, - сказал на прощание Арбогаст и протянул Лару маленький серебряный кинжальчик.

Демоненок презрительно расхохотался.

- Глупый человек! Я - демон высшего уровня. Серебро меня не берет, - с гордостью проговорил он.

- Зато железо заставляет подчиняться, - заметил Лар и встряхнул его за воротник, - Идем-ка, тебя ждут.

Он потащил демоненка к стене, окружавшей двор. Дворец королей стоял посреди главной площади на возвышении. С его стен весь Бломовенд был виден, как на ладони. Сейчас за стеной у подножия дворца полыхало море огней. Захваченный волшебниками летучий город демонов горел. У стены, в стороне от всех, словно опираясь ногами на гору тел, набросанных во дворе, стоял волшебник в алом бархатном плаще с капюшоном. Он был так же высок ростом, как Лар и Эгина, его могучая фигура казалась огромной на фоне темного ночного неба и пламени пожарищ. Отвернувшись от волшебников, суетившихся во дворе, человек в красном плаще смотрел на горящий Бломовенд. Демоненку на мгновение показалось, что он видит перед собою не волшебника, а одного из могучих и ужасных демонов древности, о которых ему приходилось читать в старых демонских хрониках. Он с удовлетворением отметил, что самоуверенное выражение сползло с лица Лара, а место его занял трепетный благоговейный страх. Золотоволосая волшебница побледнела.

- Учитель, - одними губами проговорила она.

- Идем, - хрипло проговорил Лар и дернул демоненка за собой.

У маленького демона подгибались ноги, когда его подвели к высокой фигуре в красном плаще. Молодые волшебники чувствовали себя немногим лучше него.

- Почему так долго? - не оборачиваясь, проговорил волшебник в красном плаще.

Его голос звучал низко и спокойно.

- Мы осматривали дворцовые покои, учитель, - почтительно проговорил Лар, - и нашли то, что вам нужно. Это зеркальный демон детского возраста. Ему не больше ста двадцати лет, и его вполне еще можно приручить.

- Хорошо, - молвил волшебник и обернулся.

Он был немолод. Лицо с крупными тяжеловесными, словно вырубленными из камня, чертами обрамляли черные усы и короткая борода. Волшебник взглянул на демоненка, и тому показалось, что его затягивают зияющие черные воронки. Глаза волшебника были пусты. Их взгляд подавлял волю, требовал безоглядного подчинения. Взгляд чародея скользнул по ученикам и задержался на правой руке Эгины, на серебряном перстне.

- Мы не мародеры, девочка, - спокойно и властно промолвил волшебник и протянул руку, - Отдай мне перстень, я передам его Капитулу.

Эгина еще больше побледнела и принялась лихорадочно стягивать кольцо с пальца. А пустые глаза вновь воззрились на маленького демона, словно пытались вобрать в себя все его существо.

- Я Умадан из замка Кортран, - проговорил волшебник, - Как тебя зовут, демон?

- Орн, - одними губами выговорил демоненок.

Крепкие пальцы взяли его за подбородок и приподняли лицо вверх.

- Запомни, Орн - ты мой раб.

Веревочные лестницы свисали с крепостных стен и исчезали в темноте. Далеко внизу холодно искрилась вода озера, над которым завис Бломовенд, а на ее поверхности пятнами темнели челны. Демоненка швырнули на палубу одного из них, а потом заперли в тесной темной каютке на носу. Сидя на полу возле закрытой двери, маленький демон слышал, как готовятся к отплытию. Армия ильраанских волшебников покидала завоеванный и разоренный летучий город. Демоненок догадывался, что он единственный из обитателей Бломовенда, кого волшебники увозят с собой, да и то Лар по приказу своего учителя сделал это тайно. Под потолком каюты маленьким квадратом виднелось окно, забранное решеткой. Демоненок приставил к стене табурет и выглянул наружу. Челны уже довольно далеко отошли от середины озера, направляясь к восточному берегу. В небе мерцали звезды, а над озером светящимся пятном висел Бломовенд. Маленький демон отчетливо видел его зубчатые стены, высокие минареты и освещенные пламенем пожара ворота. Огромные створки из базальтовых плит в четыре человеческих роста охраняли статуи демониц в высоких позолоченных коронах. Они стояли, закрыв глаза и скрестив на обнаженной груди руки с острыми загнутыми когтями. Однако, стоило чужаку приблизиться к воротам, статуи оживали. Они открывали глаза, взгляд которых испепелял на месте, а их смертоносные когти мгновенно разрывали пришельцев на куски. Зачарованные врата Бломовенда всегда были неприступны. Но сейчас демоненок видел, что они распахнуты, а статуи стоят, неподвижно замерев, и по лицам их бегут трещины, а тела рассыпаются на песок и мелкие камешки. Потрясенный смотрел маленький демон на рассыпающихся в прах каменных стражей Бломовенда и не мог понять, какая сила заставила чары развеяться и открыла ворота. Челн удалялся от летучего города демонов все больше и больше. Бломовенд еще какое-то время висел в воздухе над озером. Потом пламя охватило его целиком, грохот сотряс небо и горы, и город огромным огненным шаром рухнул в воды озера. Холодная озерная вода забурлила и всколыхнулась, как будто в ней заворочалось гигантское чудище. Волна невероятной силы поднялась в том месте, где упал летучий город, и прокатилась по озеру из конца в конец. Она обрушилась на флотилию челнов уже почти достигшую восточного берега. Два самых крайних сразу же ушли под воду, другие закрутило и затрясло, точно щепки. Челн, на котором везли демоненка, завалился на бок. Волна ударила в борт, ломая обшивку, и, судя по крикам, слышным на палубе, унесла нескольких волшебников. "Надеюсь, Лар был в их числе", - мстительно подумал демоненок. Его самого бросило на пол и ударило о стену. Когда волна схлынула, качка улеглась, он поднялся на ноги и снова выглянул в окно. Потрепанные челны волшебников причаливали к берегу. Озеро успокоилось, но в его холодной глубине все еще теплился красноватый отсвет. От него вода в озере стала багровой, точно кровь.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Новый век.

Год пятый от Второй

Мирадорской битвы.

Зима в этом году в Ильраане выдалась ранняя, с пушистыми сугробами, солнечными днями и звездными ночами, с легким, приятно пощипывающим щеки морозцем. Все лесные тропинки замело, все поля укрыло белым покрывалом. Деревья серебрились уборами из инея, пушистые шапки лежали на крышах домов. Короткие деньки летели быстро. Не за горами были зимние праздники - день Зимнего солнца, а потом и Последний день в году. Катанья с горки, гулянья, наряженные елки, подарки - живи, да радуйся. Но не вышло. Неприятности у Леогрена начались с утра - все одно к одному. Сначала захромал любимый карий жеребчик, потом дочка мельника из Таласы дала от ворот поворот. Глупая девчонка предпочла богатому наследнику какого-то кузнеца со зверской рожей! А потом еще господин Рафнар из Дымящих очагов окончательно испортил настроение.

- Больше оплачивать твои прихоти я не стану, - сказал дорогой и любимый папаша, - Тебе уже двадцать, а ты только и горазд, что повесничать с дружками. Пора уже взяться за ум.

Вот так прямо и сказал старый негодяй. Леогрен хотел было пожаловаться матери, уж она-то всегда все делала так, чтобы ему было хорошо, и на папашу могла повлиять, но на этот раз ничего не вышло - барон Рафнар из Дымящих очагов разлютовался не на шутку. Поэтому весь день Леогрен провел в скорби и печали. Полдня оплакивал несостоявшийся роман с дочкой мельника из Таласы, еще полдня провел на конюшне, выслушивая советы лошадиного лекаря и отдавая указания конюхам касательно захромавшего любимца. И все время неустанно скорбел о батюшкиных деньгах. Под вечер скорбь стала такой невыносимой, что потребовались решительные действия. Леогрен созвал приятелей - как обычно Мило, Игрена и Вайла, и вчетвером они верхом отправились в Салазард. В тамошней корчме "Драконья голова" всегда можно было напиться. А также можно было и подраться. В общей обеденной комнате корчмы всегда находились такие же забияки или те, к кому можно было прицепиться без особого повода. Возможность отдубасить парочку таких вот недотеп Леогрену особенно нравилась. Но неудачи в этот день продолжали сыпаться на Леогрена, как пух из порванной перины. Когда на закате сын Рафнара и его друзья въехали в Салазард, вошли в корчму "Драконья голова", что стояла на самом краю деревни, сели за стол в середине обеденной комнаты и потребовали пива, оказалось, что желающих подраться с четырьмя крепкими молодыми повесами или быть ими поколоченными не находится. Посетители корчмы тихонько сидели за столами, чинно ели, краем уха слушали нетрезвый смех четверки друзей и старательно отводили глаза, избегая даже намека на скандал. Леогрен снова приуныл. Время шло, а повода для драки все не находилось. Мило уже склонился к уху Леогрена и предложил на худой конец найти в пиве муху, отлупить корчмаря и перебить посуду. Мысль была хорошая, благодаря столь удачному решению можно было и долги хозяину "Драконьей головы" не платить. Игрен и Вайл уже с подозрением уставились в собственные кружки, но тут Леогрен вдруг обнаружил под самым своим носом подходящую жертву. В дальнем углу возле камина стоял стол, далеко отодвинутый от прочих. За ним сидел темноволосый юноша-подросток в потертом темно-зеленом плаще. Возраст юноши определить было трудно, на первый взгляд Леогрен дал бы ему лет пятнадцать. Еды перед ним на столе было немного, за то приборов хоть отбавляй, и всеми ими юный незнакомец умело пользовался. Леогрену это совершенно не понравилось, как не понравился и сам юноша. С первого взгляда не показалось ему и детское личико с девичьим изгибом бровей и ямочкой на подбородке, и черные волосы, завитушками падающие на лоб, и скромно опущенный взгляд. Незнакомый тихоня просто напрашивался на то, чтобы быть битым. Леогрен толкнул Мило локтем.

- Глянь-ка, по-моему, это переодетая девчонка! - громко объявил он, указывая на мальчика в зеленом плаще.

Посетители корчмы заерзали на стульях. В воздухе запахло ссорой. Юноша за дальним столом густо покраснел, но взгляда не поднял.

- Да брось, это бравый воин, - смеясь, возразил Мило, - Он наверняка захочет с нами выпить. Эй, сударь, не хотите ли с нами по пивку?

Все в обеденной комнате притихли, ожидая, чем кончится дело. Корчмарь угрюмо насупился и принялся с остервенением протирать полотенцем, висевшим на плече, пустые стаканы. Юноша в зеленом плаще наконец поднял глаза и внимательно посмотрел на четырех друзей. Глаза его Леогрену тоже не понравились. Голубые, чуть приподнятые к вискам, слишком большие для худенького лица, они были и слишком взрослыми, сразу прибавляли юноше возраст лет до двадцати. Их выражение вселяло непонятную тревогу.

- Спасибо, господа, я не пью, - тихо, но твердо сказал юноша.

Леогрен со товарищи хором захохотали.

- Я ж говорил - девчонка! - воскликнул Леогрен, откинувшись на спинку стула, - И пьет, поди, чай с молоком.

Юноша еще больше покраснел и опять опустил глаза. На его лице появилось выражение досады. Леогрену, которому давно не терпелось начать, этого показалось вполне достаточно.

- Да вы посмотрите на него! Мы любезно предложили ему с нами выпить, а он нам рожи корчит! - заорал он, со стуком отодвигая стул, - Да кто ты такой, а?

Остальные гости "Драконьей головы" вжались в спинки стульев. Корчмарь недовольно засопел.

- Господин Леогрен, вы мне должны еще за ту неделю, - осторожно напомнил он.

- Барон заплатит, - огрызнулся Леогрен, быстрыми шагами направился к столу у камина и угрожающе оперся руками о спинку стула, стоявшего напротив юноши, - Эй, ты, встань, когда с тобой говорит Леогрен из Дымящих очагов!

Больше Леогрен ничего не успел сказать. Слова застряли у него в горле, когда он обнаружил, что второй стул у стола, на высокую спинку которого он положил руки, совсем даже не пуст. Невидимое за спинкой на стуле сидело существо отвратительного и пугающего вида, закутанное в меховую накидку. Росточком оно было от силы с десятилетнего ребенка, но серая худая физиономия его была покрыта резкими морщинами, а на остром подбородке торчала бородка клинышком. Из острых оттопыренных ушей чудища выглядывали клочья щетины, злобные глазки так и сверлили Леогрена взглядом. Молодой наследник Дымящих очагов отпрянул, узнав гоблина.

- По-моему, тебе уже хватит пива, - холодно молвило страшилище, и верхняя губа его узкого рта приподнялась, обнажая зубы.

- Не надо, Урдальф, - попросил юноша в зеленом плаще, поднимая на гоблина свои нехорошие голубые глаза.

- Нет уж, надо его проучить, - возразил гоблин и взялся за рукоять меча, висевшего на поясе, - Лоботрясы богатенькие! Не дают спокойно поесть честным путникам.

Гоблин вытащил меч из ножен на два пальца. Леогрен с возмущением и обидой увидел краем глаза, что его храбрые друзья сидят неподвижно с перекошенными бледными лицами и даже не думают спешить на выручку.

- Не надо, Урдальф, - с нажимом в голосе повторил юноша в зеленом плаще, и гоблин не хотя убрал меч в ножны.

Леогрен громко перевел дух.

- Ну, я пойду, пожалуй, - проговорил он и медленно пошел к своему столу.

- Только учтите, - добавил Леогрен, добравшись до своего места, - Вас двое, а нас четверо, и рано или поздно, вам придется отсюда выйти на улицу.

С этими словами он кинулся к двери. Его друзья помчались за ним. Секунду спустя дверь корчмы за ними захлопнулась, и обеденную комнату потряс дружный хохот посетителей. Громче всех смеялся хозяин "Драконьей головы" Хифмас. Отсмеявшись, он отер выступившие слезы и вышел из-за стойки.

- Тысяча извинений, сударь, - сказал он с почтительным поклоном, приблизившись к столу у камина, - От господина Леогрена ни какого спасу нет. Его отец, барон Рафнар из Дымящих очагов, заправляет всей округой.

- Ничего страшного, - мягко ответил путешественник в зеленом плаще, пожав плечами.

- Это как сказать, - покачал головой Хифмас, - Они ведь ждут во дворе. Ваша комната во флигеле готова. Может, провести вас через черный вход?

- Нет, прятаться я не стану, - спокойно возразил юноша и отпил из чашки, в которой в самом деле оказался чай с молоком, - Спасибо за заботу, господин Хифмас.

- Да уж, прятаться нам не за чем, - проворчал гоблин, сидевший напротив него, и поковырял ножом в зубах.

- Ну, как знаете, - поклонился корчмарь, с опаской покосившись на гоблина, и вернулся на свое место.

"По крайней мере не в корчме, не на глазах у постояльцев", - подумал он с облегчением.

Стыд и обида горячили кровь. Вечерний морозец заставлял переминаться с ноги на ногу. Стоя у плетня во дворе корчмы, Леогрен то и дело сжимал и разжимал кулаки, всем сердцем жаждая мести. Ожидание было недолгим. Через двадцать минут дверь корчмы отворилась, и широкая полоса света упала на утоптанный снег. В ярком квадрате дверного проема показались две фигуры. В одной, низкорослой и щуплой, Леогрен и его друзья сразу узнали гоблина. Вторая была не намного выше - юноша в зеленом плаще не дотягивал и до среднего роста. Видя обидчиков, Леогрен приосанился и сделал несколько шагов от плетня им навстречу. Мило, Игрен и Вайл шагнули вслед за ним. Гоблин и его спутник остановились среди двора, настороженно глядя на Леогрена с друзьями. Леогрен насмешливо ухмыльнулся.

- Я же говорил, вам придется выйти, - сказал он, надменно вскинув голову, - Вот теперь и посмотрим, чего вы стоите.

- Сопляки бесстыжие, - проворчал гоблин себе под нос.

Он, теперь Леогрен это отчетливо видел, был далеко не молод, и это воодушевило молодого человека еще больше.

- Не надо, Урдальф, - просительно проговорил юноша в зеленом плаще и сделал шаг к сыну барона Рафнара и его спутникам, - Зачем вам это нужно? Ведь мы даже не знаем друг друга.

Мило, Игрен и Вайл дружно расхохотались. Презрительно рассмеялся и Леогрен.

- Так познакомимся поближе, - насмешливо бросил он и вынул меч из ножен, - Эй, старикан, где там твоя железка?

- Мерзавцы! - прорычал гоблин и порывисто выхватил меч.

Друзья Леогрена последовали примеру своего вожака и обнажили мечи. Четыре клинка тускло блеснули в темноте. Юноша в зеленом плаще опечаленно вздохнул, потянулся к ножнам, висевшим под плащом на поясе, и медленно вынул из них меч. Это оказался превосходный, искусно сработанный меч, каких Леогрен никогда прежде не видел. Витая серебряная рукоять, отлично сбалансированная и удобная, была покрыта рунами, легкий клинок листовидной формы блестел, как зеркало, по его поверхности бежали синие искры. Леогрен сразу понял, что это непростой меч, и между лопатками у него скользнул холодок. Но клинки были извлечены из ножен, друзья были рядом и ждали драки, отступать было поздно и стыдно.

- Начнем, - с напускной храбростью молвил Леогрен, не сводя глаз с заговоренного клинка в руке черноволосого юноши.

На улице не было ни души. Неярко горел фонарь на углу, в его свете кружились редкие снежинки. За околицей, на другой стороне поля, темной зубчатой стеной виднелся лес.

- Мы еще можем остановиться, - робко, почти умоляюще проговорил юноша в зеленом плаще.

- Так и знал, что ты трус, - фыркнул Леогрен.

Юноша вновь опечаленно вздохнул, как за минуту до этого, и ничего не ответил. Издали со стороны леса донеслось конское ржание и стук копыт по мерзлой земле. Противники во дворе сблизились, но клинки скрестить не успели. Конский топот послышался на улице рядом с корчмой, и в сумрачной мгле зимнего вечера мелькнули силуэты четырех всадников. Выглядели они как-то странно, отметил про себя Леогрен. Фигуры их расплывались в темноте неясными серыми пятнами, а развевающиеся на ветру одежды казались обрывками холодного тумана. Всадники промчались по пустой улице, их кони один за другим перемахнули через плетень и оказались во дворе корчмы рядом с дерущимися. Неясные фигуры нависли над головами Леогрена, Игрена, Мило и Вайла, глубокие тени упали на их лица. Всадники замерли неподвижно, придерживая коней, но их туманные одежды продолжали колыхаться. В воздухе подуло ледяным ветром, и в этом ветре отчетливо прозвучал хриплый с присвистом голос одного из всадников:

- Где Гвендаль?

Вопрос этот был адресован юноше в зеленом плаще. Он замер, подняв на всадника глаза, ставшие еще больше от испуга, но ничего не ответил. Леогрен тоже взглянул на всадника и чуть не закричал. Ему показалось, что вместо лица у того огромная птичья голова с загнутым клювом и холодными черными глазами. Кони под всадниками угрожающе всхрапывали и ржали, высоко поднимая тяжелые копыта.

- Где Гвендаль? - хрипло повторило существо с птичьей головой.

- Не знаю, - осипшим голосом ответил юноша, и глаза его сверкнули злым упрямством, - А и знал бы, так не сказал бы.

- Где Гвендаль? - вновь молвил всадник, словно не понял ответа, и угрожающе простер руку вперед.

Крик замер у Леогрена на устах. Вместо руки ему почудилась худая и костлявая птичья лапа с черными когтями. И вот тут-то случилось то, о чем Леогрен долго вспоминал, заикаясь от испуга. Юноша в зеленом плаще отступил назад. Заговоренный клинок дрогнул в его руке, выскользнул из пальцев и упал на снег. Юноша опустил голову на грудь, словно заснул, а когда секунду спустя резко вскинул ее, его голубые глаза было не узнать. Они до самых уголков были черны.

- Ie jarnor! - проговорил он замогильным голосом и выбросил вперед руки с растопыренными пальцами.

Земля закачалась под ногами у Леогрена, поток тяжелого густого воздуха подхватил всадников, сорвал их с седел и перекинул через плетень. Туманные фигуры промелькнули на фоне ночного неба и унеслись далеко в сторону леса. Испуганные кони заметались по двору и, перепрыгнув через плетень, понеслись в поле. Волна густого воздуха, унесшая всадников, раскидала в разные стороны, гоблина, Мило, Игрена и Вайла, сбила самого Леогрена с ног и отбросила на стену сарайчика, стоявшего в глубине двора. Ударившись спиной о доски, которыми была обита постройка, Леогрен увидел, как в поле темные силуэты всадников быстро ползут по сугробам в сторону леса. Резким свистом всадники подозвали коней, с обезьяньей ловкостью вскарабкались в седла и помчались обратно в лес. Еще не достигнув опушки, они растаяли в темноте, словно сгустки тумана.

- Элиа! - испуганно вскрикнул гоблин, вскакивая и бросаясь к своему спутнику.

Юноша в зеленом плаще снова бессильно опустил голову, покачнулся и упал. Зато друзья Леогрена поднялись на ноги и бросились наутек. Леогрен набрал в легкие побольше воздуха и что было сил пустился их догонять. Не помня себя от страха, ребята добежали до коновязи, вскочили в седла и через десять минут уже были на дороге, ведущей через Таласу к Дымящим очагам.

- Элиа, - опять позвал старый гоблин, склонился над упавшим юношей и взял его за плечи.

Элиа сел и растерянно огляделся. Его глаза посветлели и постепенно приняли свой обычный цвет.

- Это опять случилось? - тихо проговорил он и огляделся в поисках меча.

Урдальф поднял упавший клинок и вложил ему в руку.

- А вы не помните, хозяин? - удивился он.

Элиа покачал головой.

- А где нечисть? - спросил он.

- Вы ее разогнали, - ответил гоблин, - Забияки тоже разбежались. Вставайте-ка, и пойдем, а то на шум из корчмы сбегутся любопытные. Разговоров не оберешься.

Он помог юноше подняться на ноги и заботливо стряхнул снег с его одежды. Элиа глядел по сторонам так, словно не вполне понимал, что происходит.

- Я не ослышался, Урдальф, им нужен был мой дядя? - спросил он, глядя поверх плетня в сторону леса, - Странный всадник спрашивал о Гвендале?

- Не знаю, зачем им понадобился Чародей, - проворчал гоблин и взял Элиа под руку, - Идемте во флигель. Хифмас сказал, комната готова.

- Нет, - Элиа покачал головой и высвободил руку, - Агенор ждет нас в Лунной башне, не будем медлить, выедем сейчас же.

- Верховный Чародей подождет и до завтра, - возразил Урдальф, - Чего ради вы потащитесь на ночь глядя по заснеженным дорогам без сна и отдыха?

- Нам следует рассказать обо всем Агенору, - в свою очередь возразил Элиа, убирая меч в ножны, - У меня на душе неспокойно. Слишком уж сильным было колдовство, с которым мы столкнулись. Я даже не могу вспомнить, что произошло. Нам следует ехать немедля.

Влажная и холодная ночь укрыла подножие Лунных гор. Сырые туманы пеленой висели над низинами и горными ущельями. По небу медленно, тяжело позли с севера сизые и лохматые тучи, полные дождя со снегом. Вершины Лунногорья окутывали вечные снега, но внизу сказывалось теплое дыхание близкого юга, и начало зимы было подобно поздней осени, промозглой и грязной. Дремучий лес у склона гор стоял голый, палая листва серо-коричневым ковром устилала тропинки и поляны. На черной паутине сплетенных между собой ветвей в темноте блестели капли холодной влаги. Лес убегал от подножья Лунных гор далеко на юг и заканчивался на пустынном берегу. Темные воды глубокой реки мерно накатывались на берег, оставляя на песке влажные следы. Южный берег реки терялся в мареве туманов, окутывавших землю, а вдоль северного тянулась грунтовая дорога, разбухшая непролазной грязью от осенних дождей. Слева от дороги в центре круглой лужайки стояли три высоких камня, выщербленные ветрами и блестевшие от осевшей на них туманной влаги. Кругом на много миль в этот глухой час не было видно ни единой живой души. Ледяной ветер дул все сильнее, волнуя реку, заставляя деревья в лесу тревожно шелестеть ветвями и скрипеть. Тучи нависали все ниже. На севере над раздвоенной вершиной Двурогой горы сверкнула молния, ударил гром, и воздух наполнился смесью капель и снежных хлопьев, не позволявшей разглядеть что-либо в двух шагах. Когда дождь со снегом разошелся не на шутку, а в небе во всю бушевала гроза, из леса на берег реки выехали двое путников. Оба они были закутаны в дорожные плащи и под порывами холодного ветра пригибались к шеям своих лошадей. Вернее, только один из них ехал на лошади. Он был худощав, по его свободному длинному одеянию и плащу с капюшоном в нем можно было узнать чародея. Второй путник, плотный, коренастый и низкорослый восседал на пони, таком же крепком и упитанном, как он сам. Не смотря на одежду состоятельного горожанина и умение ездить верхом, в путнике за версту можно было признать уроженца горных краев - гнома. Избегая грязной труднопроходимой колеи, в которую превратилась дорога, чародей и гном проехали краем леса до поляны с камнями. На поляне они остановились, и чародей, подобрав полы длинной мантии, спрыгнул с седла.

- Приехали, - сказал он, снимая притороченную к седлу кожаную сумку.

Голос его звучал молодо и взволнованно.

- Хвала небесам, камень стоит, - не менее взволнованно проговорил гном и неуклюже сполз со своего пони на землю.

- А, по-твоему, он должен был уйти, Нок? - насмешливо фыркнул чародей, роясь в своей сумке.

- Не дразни меня, я волнуюсь, Юн, - вздохнул гном, подошел к камням и остановился в нескольких шагах от них.

- А я, думаешь, не волнуюсь? - ответил чародей и с трудом перевел дыхание, - Сейчас решится все. Сейчас будет ясно, гожусь я на что-либо, как волшебник, или учитель зря терял со мной время.

- Он бы рассердился, узнай, что мы здесь, - заметил Нок.

- Да пошел он, - непочтительно огрызнулся чародей, - Я должен это сделать. Пять лет я искал средство, чтобы вернуть к жизни нашего друга, и вот наконец сегодня я его испытаю.

- Ох-ох-ох, я этого не переживу! - взволнованно пропыхтел гном.

- Так отойди и не мешай, - строго приказал чародей.

Он вынул из сумки круглую склянку синего стекла, повесил сумку обратно на седло лошади, пересек поляну и остановился перед камнями. Дождь со снегом хлестал землю, воду и лес. Капли стекали с краев капюшона чародейского плаща и с его широких рукавов. Чародей озябшими руками вынул пробку из синего фиала. Резкая вспышка молнии осветила его фигуру и три каменные глыбы, возвышающиеся среди поляны. Гном, держа пони под уздцы, молча и пристально наблюдал за своим спутником. Чародей подошел вплотную к среднему камню, не такому высокому, как остальные, и провел ладонью по его шершавой мокрой поверхности.

- Сейчас, дружище, я освобожу тебя, - прошептал он, - Или здорово опозорюсь. Ну, - чародей запрокинул голову вверх, капюшон упал ему на плечи, открыв длинные волнистые волосы, - не подведи меня, мандрагоровое зелье, я три месяца тебя варил.

Он крепко зажмурил глаза, так что лицо его, бледное в ночной темноте, прорезали мелкие морщинки. Потом задышал глубоко и ровно, лицо его разгладилось и приняло отрешенное выражение.

- Тьма беспроглядная, заклинаю тебя силами неба и земли, светом всепроницающим и всеобъемлющим, - услышал гном, стоявший в стороне, чужой низкий голос, - Во имя добра вечного и всемогущего отступись, отдай того, кого взяла! Обещаю его Золотым полям и Солнечным островам. Да обратится душа его к свету и да не вернется во тьму никогда!

Чародей поднял синюю склянку обеими руками и вылил ее содержимое на камень, окатив его сверху донизу. Струйки прозрачной, как обычная вода, жидкости потекли по камню, и в том месте, где мандрагоровое зелье касалось каменной поверхности, по ней бежали трещинки. Видя это, гном издал взволнованный возглас. Ветер усилился, высокие черные волны бежали по реке, ударяясь о берег и поднимая брызги. Гроза бушевала над лесом и горами. Чародей по-прежнему стоял, протянув руки к камню. Склянка давно выпала из его пальцев, они напряженно дрожали, на лбу у чародея вздулись вены.

- Ну что там? Ну как там? - нетерпеливо воскликнул гном, переминаясь с ноги на ногу.

Вспышка молнии и оглушительный громовой удар были ему ответом. Чародей покачнулся и упал в грязь.

- Юн! - испуганно заорал гном и кинулся к волшебнику.

- Все, я без сил, - задыхаясь, проговорил чародей, когда гном поднял его, поддерживая под руку, - Больше сегодня ничего сделать не смогу.

- Думаешь, не получилось? - огорченно спросил гном.

Новые вспышка и удар опять послужили ответом на его вопрос. В ту же секунду камень с грохотом рассыпался на куски. Чародей и гном с испуганными воплями упали обратно в грязь. Холодный дождь хлынул, как из ведра, хлопья снега замелькали еще быстрее. На их колышущемся фоне чародей и гном увидели, что на месте обрушившегося камня темнеет высокая худощавая фигура, неподвижно замершая, с бессильно опущенными вдоль тела руками.

- Получилось, - прошептал гном, указывая на фигуру пальцем.

- Получилось, - уставившись на фигуру во все глаза, проговорил чародей.

- Получилось! - завопили они в один голос и вскочили на ноги.

Тот, кто стоял между двух камней на поляне, неуклюже пошевелился, сделал глубокий вдох и закашлялся.

- Воздух, - прошептал он, - Я могу дышать. Мой голос. Я могу говорить, - он поднял голову вверх, - Дождь, снег, ветер - как хорошо! Как хорошо жить.

- Ну еще бы! - воскликнул чародей, всплеснув руками и радостно рассмеялся.

- Это правда он? - гном с недоверием взглянул на чародея и кинулся к расколдованному, - Орн, мой дорогой друг!

- Нок, здравствуй, мой славный гном! - вышедший из камня крепко обнял Нока и похлопал его по плечу, - Неужели я правда вижу тебя?

- Все благодаря Юну, - гном обернулся к чародею, - Я горжусь тобой!

- Я сам горжусь собой, - заявил чародей, - Это первое из моих великих деяний - освобождение зеркального демона из камня, - С возвращением, Орн!

С этими словами он повис у спасенного на шее.

- Юн, маленький чародейчик? - удивленно проговорил расколдованный, заглядывая чародею в лицо, - Каким ты стал! Сколько же времени прошло с тех пор, как Ночной ловчий обратил меня в камень?

- Целых пять лет, - с беспечным радостным смехом махнул рукой Юн, - Мы все тебе расскажем, но сейчас пойдем-ка отсюда в место потеплее. Мы устроили стоянку в лесу, под корнями старого дуба. Там сухо и довольно удобно для ночлега. Давайте отправимся туда, пока не случилось то, чего я боюсь.

- А чего ты боишься? - спросил расколдованный, сделал шаг и рухнул на землю, как подкошенный.

- Именно этого, - вздохнул чародей, - Ты разучился ходить, и нам все-таки придется тебя тащить.

- Как же холодно! Накапать в чай бальзама на травах? Поможет тебе скорее согреться.

- Нет, я отлично согреюсь и чаем без бальзама.

Пока Верховный Чародей колдовал над чаем - колдовал в прямом смысле: заклинанием сделал из воздуха чайник, волшебной палочкой высек огонь и заставил воду в чайнике кипеть на нем - Элиа успел обойти квадратную комнату на самом верху башни, служившую старому волшебнику лабораторией, и осмотреть все, что в ней находилось. Элиа всегда любил разглядывать чародейские диковинки - колдовские книги, хрустальные шары, видящие зеркала, волшебные снадобья и магические амулеты. Дома Гвендаль редко пускал его в свой кабинет, где занимался магией, и ему не часто удавалось поглазеть на все эти удивительные вещи. Но старик Агенор, привязанный к Элиа почти, как к сыну, не делал таких секретов из атрибутов чародейского ремесла, и Элиа, навещая его в царском дворце в Ильрагарде, часто бывал в волшебной лаборатории. Лунная башня в отличие от лаборатории Верховного Чародея в Ильрагарде не была его постоянной резиденцией. Агенор приезжал в башню только по особым случаям или тогда, когда искал уединения и хотел предаться каким-то серьезным раздумьям. Башня была одной из четырех чародейских лабораторий, построенных в Дивном Крае еще Старыми Волшебниками в незапамятные времена, и служила для изучения небесных светил и наблюдения за погодой. Она была сложена из прочных каменных плит, стояла на высоком открытом холме в нескольких милях к северу от города Нитар и была видна со всех сторон издалека, поднимаясь к небу, как серебристо-серая игла. Солнечная башня находилась в Армаисе, ее использовал для тех же целей Гвенхивар, придворный чародей короля Налдара. Звездная башня в Аладане, далеко на севере, служила лабораторией то одному, то другому чародею, коих собрал вокруг себя король этой заснеженной страны Гвидо. Облачная башня была затеряна в дальних горах где-то в Занбааре. Ее местонахождение было давно позабыто и даже в старинных хрониках упоминалось весьма туманно. Символическое изображение всех четырех башен украшало гобелен, висевший в проеме между окнами на западной стене. Стены комнаты были расположены строго по сторонам света, и в каждой имелось по три окна - в прошлое, настоящее и будущее, как объяснил Агенор. Перед каждым из средних окон стояло по подзорной трубе, обращенной к звездам. На столе в центре комнаты лежали свитки карт звездного неба разных времен года и разных широт Дивного Края. У восточной стены стоял удобный диванчик и пара плетеных кресел на случай появления гостей. Из расставленных по углам шкафов со стеклянными дверцами выглядывали предметы, о назначении которых Элиа мог только догадываться, а возле южной стены на треножнике бурлил котел, над которым клубились белые пары. Элиа в шутку называл этот котел прогнозом погоды. Стоило взять из стеклянной чаши, стоявшей рядом с котлом, розовый камешек и бросить его в воду, пар начинал рассеиваться и в котле проступали картины с видами Дивного Края. Картины оживали и показывали, какая погода в настоящий момент стоит в том или ином месте. Элиа бросил камешек в туман, послышался булькающий звук, пар рассеялся, и в воде появилась просторная долина, с севера окруженная лесом, а с запада ограниченная горами. Она была укрыта белыми сугробами, над ней кружились легкие снежинки. В долине стоял город из розового камня - Ильрагард, столица Страны Чародеев. Через замерзшую реку к нему тянулись мосты, ночное небо накрывало его своим темным куполом, снег, кружившийся в воздухе, оседал на его островерхих крышах и башнях. За восточными воротами города виднелся царский дворец. Над ним развевались зеленые знамена с золотыми яблоками - гербом Ильраана. Вид Ильрагарда всегда вселял радость в сердце Элиа, с тех самых пор, как он впервые увидел город в долине Ильрадана. Юноша улыбнулся и бросил в котел еще один камешек. В воде отразились безлюдные хребты Занбаргардских гор, заснеженные вершины и пропасти, укрытые мглой. Снегопада в Западном Занбааре не было, стояла глухая тишина, с неба светил тусклый месяц. Третий камень показал дальний юг Дивного Края, берег реки Калумад у самой границы страны Нумар. В темноте Элиа увидел стену леса и поляну у дороги с высокими камнями. Шел сильный дождь со снегом, и за ним Элиа даже не мог толком разглядеть, три ли камня стоят на берегу или только два. Видеть это место Элиа было тяжело. Он побывал там лишь однажды и больше не находил в себе сил туда вернуться. Стараясь больше не смотреть на камни на берегу Калумада, Элиа опустил в котел новый розовый камешек. Котел показал южные армаисские степи. Дождь и гроза, надвигавшиеся с юга, от реки Калумад и Нехоженых Земель, еще не достигли Армаиса. Элиа увидел бескрайнюю плоскую равнину, поросшую высохшими высокими травами, припорошенную заморозком. По равнине, облитые серебристым лунным светом, бежали дикие единороги. Их гривы вились по ветру, копыта мелькали в быстрой скачке. Они промчались, как тени, и скрылись из вида, оставив ощущение ликующей радости. Элиа улыбнулся, хотя предыдущая картина и заволокла его взгляд дымкой грусти.

- Хватит баловаться с котлом, - добродушно пожурил его Агенор, - Садись-ка, выпей чаю.

Перед чародеем по воздуху плыл серебряный поднос с чашками и блюдом горячих пирожков. Поднос опустился на круглый столик перед диваном. Элиа глядел на его передвижения во все глаза. Любое, даже самое маленькое волшебство, каждый раз приводило его в изумление. Верховный Чародей усмехнулся и сел на диван. Элиа устроился в плетеном кресле. Дуя на чай, он ждал, пока Агенор заговорит о главном. О том, что он рассказал, едва переступив порог.

- Значит, говоришь, нелюди требовали Гвендаля? - чародей не стал тянуть с расспросами.

Несмотря на длинную синюю мантию, расшитую звездами, и островерхую бархатную шапочку, внешне он чем-то очень походил на сурового капитана дальнего плавания: величественная осанка, крепкие плечи, решительный взгляд из-под мохнатых седых бровей и короткая серебряная борода.

- Они появились неведомо откуда и таким же непонятным образом исчезли, - промолвил юноша, сделав глоток чаю из чашки, - Давно ли ты в последний раз получал от Гвендаля известия? Мне он не шлет писем уже пятую неделю.

- Ко мне прилетел голубь с письмом две недели назад. Чародей написал, что переговоры с гоблинами страны Пан прошли успешно, и он скоро вернется в Ильраан отчитаться перед царицей, - старик взял с блюда пирожок, - Твой дядя не любитель писать письма, так что не слишком волнуйся из-за отсутствия вестей. Эгмар то же не шлет писем с горы Таноан.

- Надеюсь, с ним все хорошо? - забеспокоился Элиа, - Таноанские гоблины злобны и коварны.

- Эгмар хороший переговорщик, он мудр и осторожен. Если кому и следовало ехать послом в Занбаргардские горы, так это ему, - ответил Агенор, - Больше ничего не случилось с тобой?

- Нет, ничего особенного, - Элиа отвел глаза под пристальным настороженным взглядом чародея и виновато вздохнул, - Ну, хорошо, это снова произошло. Колдовской камень заговорил во мне и очень-очень сильно. Я даже не помню, что я делал. Должно быть, темное колдовство было слишком могущественным. Вот почему я беспокоюсь за Гвендаля.

Верховный Чародей тяжело вздохнул, слушая юношу, и в свою очередь печально опустил глаза.

- Я загляну в шар и проверю, все ли в порядке, - пообещал он успокаивающим тоном.

- Агенор, - Элиа сделал еще глоток, глядя в чай, потом поднял на чародея глаза, - Зеленый камень ведь у тебя хранится? Может, ты отдашь его мне? Так будет лучше.

- Не думаю, - твердо произнес старик, в его взгляде на миг промелькнуло что-то похожее на жалость.

- Хорошо, как скажешь, - Элиа пожал плечами, стараясь говорить как можно равнодушнее, но голос его слегка дрогнул.

Чародей порывисто встал с дивана и подошел к западным окнам. Несколько мгновений он стоял, печально глядя на ночные зимние просторы и пляску снежных искорок за стеклом. Элиа подавлено молчал, прихлебывая чай.

- Ты не рассказал, как зимняя рыбалка на Прозрачном озере, - наконец проговорил чародей прежним, приветливым и беспечным тоном.

На лице Элиа опять засияла улыбка.

- Просто замечательно, - с простодушным восторгом проговорил он, - Такая рыба ловится! Но ты не поверишь, этим рассказам никто никогда не верит. Вот если б ты сам увидел!

Чародей рассмеялся, Элиа тоже.

- Еле утащил Урдальфа с озера, - продолжал он, - С его радикулитом нельзя столько торчать на холоде. Только волшебные Гвендалевы настойки и припарки могут в случае чего вылечить нашего старичка гоблина.

- Чародей и в этом знает толк, - согласился Агенор и раздраженно буркнул, - Придумал бы он еще лекарство от юношеской глупости!

- То есть? - удивился Элиа, - Ты сам-то так и не сказал до сих пор, из-за чего меня вызвал. Что стряслось?

Верховный Чародей вновь испустил вздох, полный и растерянности, и раздражения одновременно.

- Даже не знаю, как рассказать, - молвил он, покачав головой, - Кажется, для Страны Чародеев опять настали неспокойные времена. Только на сей раз царица сама в этом виновата. Ты можешь себе представить, мальчик мой, она собралась замуж!

Элиа на всякий случай поставил чашку на столик, чтобы не уронить.

- За кого? - ахнул он.

- Если б только знать! - всплеснул руками старый чародей, опять сокрушенно вздохнул, вернулся к дивану и сел, - Это старая и темная история, Элиа. Как вспомню о ней, хочется кричать дурным голосом до того все глупо. Нортигерн во всем виноват!

- Отец царицы? - удивился Элиа.

- Да, наш покойный царь, - мрачно сдвинув густые брови, кивнул чародей, - Он заварил эту кашу еще до рождения девочки. Как-то раз ударила ему в голову блажь поехать на охоту. И не в Разнолесье поближе к дому, а захотелось ему, видите ли, поохотиться на горного козла. Вот и поехал он в страну Пан, высоко в горы. Там блуждал он со своими егерями и слугами, пока не увидел вдруг огромного козла, какого еще никто не встречал, и погнался за ним. Проклятый козел! - чародей выговорил это с таким сердечным надрывом, что Элиа до конца и не понял, о ком же идет речь - о горном козле или о самом царе Нортигерне, - Гнался царь за этим козлом, гнался и не заметил, как очутился один среди высоких горных вершин. Вся его свита отстала по дороге, а козел взял да и убежал. Попробовал царь вернуться той же дорогой, да вдруг оступился и упал в трещину в скале, такую глубокую, что выбраться было невозможно. Царь начал звать на помощь. Тут-то и появился, откуда ни возьмись, некий незнакомец. Царь взмолился к нему о помощи. "Вытащи меня, - сказал он, - Меня дома ждет царица, у нее скоро будет ребенок". "И моя жена ожидает дитя, - сказал ему незнакомец, - Я тебя вытащу, но взамен попрошу вот что: если у одного из нас родится сын, а у другого дочь, давай поженим наших детей". Захотелось ему, видите ли, породниться с Ильраанскими царями.

- И Нортигерн согласился? - спросил Элиа.

- Ну да, чего со страху не наобещаешь! - горестно вздохнул Верховный Чародей, - Вернулся он домой, а там его уже ждет царица с дочерью на руках. Обрадовался он наследнице и на радостях забыл об этом обещании. Признался мне только перед смертью, плакал-каялся. И что хуже всего - на отрез отказался сказать, кто же был тот незнакомец. Сказал только, что был он тоже в роде как король.

- А если у него тоже родилась дочь? - предположил Элиа.

- Куда там! - возразил Агенор, - В этом году, в день Летнего солнца, во дворец прилетел голубь с письмом. А в письме требование вспомнить царево обещание и выдать молодую царицу за ее давешнего суженого.

- Ну дела! - ахнул Элиа и налил расстроенному чародею новую чашку чая, - И что же, царица согласилась?

- Да, представь себе! - возмущенно воскликнул Агенор и отодвинул чашку, чтобы не разлить, - Заявила мне, что она уже взрослая, и что хватит ей уже во всем меня слушаться.

- Ну и чего она этим добьется? - удивленно пожал плечами Элиа, - То ей командовал ты, а теперь она хочет, чтобы ей командовал муж?

- Не совсем так, - с иронией усмехнулся чародей, - То она командовала мной, а теперь хочет командовать мужем. Батюшкин характер!

- Ну, - Элиа успокаивающе коснулся рукой широкого рукава чародейской мантии, - может, она его любит?

- Любит! - вскричал чародей, подскочив на диване, - Да она его никогда в жизни не видела!

- Ну и что? - Элиа опять пожал плечами, - Женщин такие пустяки не волнуют.

- Да ты в уме ли, мальчик? - Верховный Чародей побагровел от возмущения, достал из рукава платочек и принялся яростно обмахиваться, - Она так молода, совсем еще не знает жизни. Ей рано думать о замужестве, тем более о таком странном, подозрительном замужестве. В конце концов, она должна и о своем народе побеспокоиться. Еще не известно, что это за жениха такого сосватал ей покойный батюшка! Короче, Элиа, - чародей повернулся к юноше и требовательно посмотрел ему в глаза, - Она любит тебя, дорожит твоим мнением. Ты должен на нее повлиять.

- Да ты что! - возразил Элиа, - Она меня и слушать не станет. Если она что решила... Ты же знаешь царицу. А я, кстати, даже не знаю, как ее зовут.

- Ты и не должен этого знать, - заметил Агенор, - Имя правителя может быть открыто только по истечении срока правления при передаче престола наследнику. Или, спасите нас, небеса, в случае смерти. До тех пор имя царя Чародеев может быть известно лишь посвященным, - чародей помолчал, вертя чашку с чаем за ручку, потом умоляюще взглянул на юношу, - Поговори с ней, пожалуйста, Элиа.

- Ладно, я попробую, - с сочувствием молвил юноша.

Он снова подошел к погодному котлу и бросил в него камешек. В котле показался стоящий на высоком холме вблизи западной границы Ильраана город Альтамур, окруженный белыми стенами, озаренный яркими зимними звездами. Следующий камень опять показал Элиа берег реки Калумад, едва различимый за стеной из снега и дождя. Элиа недовольно, болезненно поморщился и хотел уже опустить в воду новый камень. В этот момент по комнате прокатился хрустальный перезвон. Над столом в центре лаборатории на шелковых шнурах висели колдовские амулеты - круглые медальоны из обожженной глины, раскрашенные в разные цвета. На каждом из них были нарисованы руны с защитными заклинаниями. Амулеты вдруг начали качаться, издавая тихий, прозрачный звон. От этого движения поток невидимой силы пробежал по башне сверху донизу. Несколько раз качнувшись и зазвенев, медальоны остановились и затихли. Верховный Чародей и Элиа переглянулись.

- Случилось что-то плохое? - с тревогой спросил Элиа.

Чародей задумчиво посмотрел вдаль, за окна, словно прислушиваясь к чему-то.

- Скорей что-то хорошее, - промолвил он.

Элиа почему-то захотелось опять взглянуть на реку Калумад и камни на берегу. Он повернулся было к котлу, но камешек, который он держал в руке, выскользнул из пальцев, и в воде отразилась долина Семиречья в стране Ридэль.

- Пойду спать в комнату к Урдальфу, - сказал Элиа, отойдя от котла, снова затянувшегося паром и туманом, - А завтра, так и быть, вернусь с тобой в Ильрагард и поговорю с царицей. Не знаю только, что из этого получится.

Орн проснулся оттого, что солнечный луч припекал ему щеку. Луч пробивался меж корней дерева, которые сплетались над его головой, образуя свод просторной то ли норы, то ли пещеры. В ней было сухо и почти тепло. Орн лежал на еловом лапнике, накрытом дорожным пледом. Слева от него спал Нок, а справа Юн. Друзья сладко посапывали и похрапывали, прислонившись головами к его плечам. Орн улыбнулся, глядя на них, и осторожно, чтобы не разбудить, выбрался наружу, в залитый зимним солнцем лес. Он выполз из-под корней могучего дуба, распрямился и сладко потянулся до хруста в костях. Стояла тишина прохладного погожего утра. Ночная гроза прошла, как по волшебству, солнце играло на обледеневших ветвях деревьев, серебрило прихваченную заморозком опавшую листву и затвердевшую землю. Прищурив глаза от яркого света, Орн смотрел по сторонам и с наслаждением вдыхал свежий холодный воздух. Все вокруг казалось ему прекрасным, как никогда прежде. "Я словно опять выбрался из-за зеркала, в котором просидел семьсот лет", - подумал демон и пошел по тропинке от дуба к руслу лесного ручья, извивавшегося между деревьями и кустами боярышника. Ручей был схвачен тонким прозрачным ледком, который солнце уже начало растапливать. Орн присел на ствол поваленного вяза и подставил солнцу лицо. Рядом на тропинке скакал и чирикал воробей. Орн заглянул в оттаявший ручей и вдруг увидел в глубине у самого дна большую серебристую рыбину. Жирный карп сонно вилял хвостовым плавником, греясь в лучах солнца, пронизывающих холодную воду. Завтрак! Вчера вечером Орн смог лишь доползти до походной постели, устроенной чародеем и гномом. И только сейчас он остро почувствовал, насколько проголодался. "Я ж не ел целых пять лет", - сказал он себе. Осторожно привстав с поваленного дерева, демон склонился над ручьем. Раньше он легко мог одним взглядом заворожить и усыпить любое живое существо, но сейчас, сколько он не смотрел на и без того сонную рыбу, она никак не желала всплывать кверху брюхом. Орн во все глаза глядел на карпа несколько минут, щелкнул пальцами, но никакого результата так и не дождался.

- Да что ж такое! - сказал он в сердцах, - Мои чары не действуют. Я ходить вчера не мог, неужели и колдовать разучился? Эй, чародей! - позвал он, обернувшись в сторону дуба, - Проснись! Со мной что-то не так, я не могу колдовать.

Захрустели промерзшие сухие листья, и из-под дерева выполз Юн. Позади него показалась заспанная бородатая физиономия Нока.

- Все так, - зевая во весь рот, возразил чародей, стоя на четвереньках между корнями, - Чтобы вернуть тебя, я должен был что-то отдать светлым силам на откуп. Я отдал твои чары, их у тебя больше нет. Можно было сделать по-другому, но я темным колдовством не занимаюсь.

- Ну ладно, - пожал плечами Орн, - Как уж нибудь обойдусь. Главное, что я жив.

- И теперь ты сможешь смотреться в зеркало, без вреда для себя, - добавил Юн, потом часто заморгал, глядя на Орна, протер глаза, изменился в лице и пролепетал, - Только, пожалуйста, не смотрись туда!

- А-а-ах! - протяжно выдохнул гном, изумленно глядя на демона из-за спины чародея.

- Что? - испуганно воскликнул Орн, схватившись за лицо, - Что со мной? Дайте сейчас же зеркало! Нок!

Гном только отрицательно затряс головой. Тогда Орн порывисто наклонился обратно к ручью, на сей раз глядя не на рыбу, которая продолжала равнодушно дремать на дне, а на свое отражение в зыбком зеркале воды. Стоило ему разглядеть себя в ручье, ноги у него подогнулись, и он сел на поваленное дерево.

- Это ж не я! - выдохнул Орн растерянно.

Увиденное в ручье лицо было чужим. Оно сохранило тонкие черты человеческого облика, который принял Орн до того, как обратился в камень, но на этом сходство с его прежней внешностью заканчивалось. Орн привык видеть себя смуглым черноглазым молодым человеком с волнистыми темными волосами. Из воды же глядели большие ярко-серые глаза, а волосы вдруг сделались прямыми и падали на плечи длинными льняными прядями. Кожа, некогда покрытая загаром, теперь оказалась бело-розовой, точно у девицы, и Орну показалось, что его лицо покрыли слоем пудры. И к этой странной наружности вдобавок прилагались острые оттопыренные уши, какие были у Орна в его безобразном демоническом обличии. Видя, как у демона растерянно дрожат губы, чародей смущенно кашлянул.

- Ну, я малость подзабыл, как ты выглядишь, - проговорил он, пожав плечами.

- Малость? - возмущенно воскликнул Орн, - Да это черт знает что! Я похож на какого-то смазливого эльфа!

- А что плохого в том, чтобы быть эльфом? - развел руками Юн.

- Как это что? - возмутился Нок, - Он не эльф, он отличный парень!

- Не надо на меня орать, - чародей сделал решительный успокаивающий жест обеими руками и выбрался из-под дерева на тропинку, - Дело, скорее всего, даже не во мне. Ты обратился, Орн, перешел на светлую сторону, отдал свои злые чары. Поэтому и внешность твоя стала другой. Это преображение.

- Прекрасно, - кисло усмехнулся Орн и бросил печальный взгляд в воду, - Мои чудесные черные кудри... Хоть волосы верни на место, а волшебник?

- Хм, ну я попробую, - неуверенно проговорил Юн и щелкнул пальцами.

Длинные светлые волосы демона сейчас же завились в буйные кудри.

- Ой, мама! - испуганно вскрикнул чародей.

Нок повалился на землю и звонко захохотал, дрыгая ногами в воздухе. Орн схватился за голову.

- Ты что издеваешься надо мной, проклятый чародей? - вскрикнул он, чуть не плача с досады.

- Ну, зато не похож на эльфа, - пожал плечами Юн.

- Но похож на барана, - проворчал Орн и угрожающе сжал кулаки, - А ну быстро наколдуй ножницы!

- Но, - Юн испуганно попятился под сердитым взглядом демона, неуклюже щелкнул пальцами, и в воздухе повисли огромные садовые ножницы для подрезки кустов, - Ой, мама!

- Горе ты луковое! - Орн схватил ножницы и протянул их Ноку, - Быстро состриги с меня эту пряжу.

- Но я не умею, - растерялся гном, поднимаясь на ноги.

- Как умеешь, - Орн с отвращением схватился за длинную волнистую прядь, словно собирался оборвать ее руками.

Нок неуверенно подошел к нему, держа большие ножницы обеими руками.

- А вдруг тебе стрижка не понравится? - опасливо спросил он.

- Все будет лучше, чем сейчас, - сквозь зубы проговорил демон, - Стриги, как... как Вернигора!

- Это что ж, почти наголо? - испугался Нок.

- Нет, вот столько оставь, - Орн показал ноготь большого пальца и сел на поваленное дерево, чтобы гному было удобнее.

Нок вздохнул и принялся коротко-коротко остригать длинные, неестественно вьющиеся волосы. Юн с виноватым видом наблюдал со стороны. Наконец, стрижка была закончена, и чародей робко протянул демону круглое зеркальце с длинной ручкой. Орн посмотрел в стекло и пригладил короткие светлые вихры.

- Другое дело, - уже спокойнее заметил он и провел ладонью по своей щеке, - Я никогда прежде не видел своего лица вот так - ясно и отчетливо. На твоем зеркале трещина.

- Я его нашел на поляне рядом с камнями. Оно, видать, давно там лежало, - ответил чародей.

- Это же зеркало Тарилор, - с удивлением проговорил демон, повертев зеркальце в руках, - Оно убило меня пять лет назад.

- Теперь оно не причинит тебе вреда, - сказал чародей.

- Тогда я оставлю его себе, - сказал Орн, убирая зеркало в нагрудный карман куртки, - Вы еще не рассказали мне, что произошло в Дивном Крае за эти пять лет.

- О, это длинная история. Сначала позаботимся о завтраке. Нок, разожги костер, - сказал чародей, протянул ладони над ручьем, и рыба выскочила из воды прямо к нему в руки.

ПОХИЩЕННАЯ РЕЛИКВИЯ

Нок сидел на походном пледе, уперев локти в колени, а бородатый подбородок в ладони, и время от времени вздыхал, слушая молодого чародея. Не потому, что рассказ навевал на него такую грусть, а потому, что завтрак ему достался довольно скудный. И рыбы, пойманной в ручье с помощью колдовства, и припасов, которые он захватил в дорогу, покидая Ильрагард, оказалось недостаточно, чтобы как следует накормить всех троих. Орн очень проголодался за пять лет, а у Юна, сколько Нок его помнил, всегда был просто волчий аппетит. Чародей и демон умяли почти все, что только было выложено на расстеленный на земляном полу пещеры платок, а гному достался лишь небольшой рыбий хвостик, кружка молока, да кусок хлеба с сыром. Свою досаду на небогатое угощение Нок выражал тем, что сердито пыхтел, да то и дело встревал в рассказ Юна с разными замечаниями, дополнениями и исправлениями. Это была профессиональная привычка - Нок работал редактором в книжном издательстве, к тому же главным. Если для гнома в рассказе чародея не было ничего нового, то Орн слышал обо всем впервые. Он слушал, стараясь, не пропустить ни слова.

- Значит, - проговорил он, когда Юн сделал паузу, чтобы отправить в рот хлебную горбушку, намазанную маслом, - Пять лет назад произошла битва между добром и злом. Как в старые годы - у города Мирадора. Кто победил, даже не спрашиваю, - усмехнулся он и тоже потянулся за куском хлеба с маслом.

Нок проводил этот кусок голодным взглядом и горьким вздохом.

- И про свою хозяйку, Темную госпожу Моину, ты тоже не спрашиваешь? - осторожно молвил Юн, на секунду перестав жевать.

- Ее, я полагаю, больше нет, - серые глаза Орна блеснули холодной сталью, - Вот уж и слезы по ней не пролью.

- Она чуть было не добилась своего, - заметил Юн, - Обернулась Южной Колдуньей, забрала все колдовские камни, даже зеленый камень Элиа, и собрала Кристалл Знания. Но Кадо обо всем догадался и рассказал Гвендалю. Гвендаль и Южная Колдунья сражались с Темной госпожой в Орфине. Колдунья сказала Слово и уничтожила Кристалл.

- Но ведь колдовские камни нельзя уничтожить, - возразил Орн, - Значит, и Кристалл должен был сохраниться.

- Да, камни остались, - кивнул Юн, - Но собрать из них Кристалл больше нельзя. Все дело в Элиа. Когда Северный Колдун Тирэно наложил на него и зеленый камень Заклятие Половинки и Целого, Элиа и камень слишком долго составляли единое существо. Они успели обменяться частичками своей сути. Теперь часть Элиа осталась в камне, а часть камня в Элиа. И зеленый камень больше непригоден для создания Кристалла. Колдовские камни перестали быть его составными частями и существуют по отдельности. Кристалл Знания больше не угрожает спокойствию Дивного Края.

- Но все Великие Колдуны погибли? - спросил Орн.

- Кроме Южной Колдуньи, - кивком подтвердил Юн, - Она удивительная! Когда мы ехали в Нумар, мы и подумать не могли, что Южный Колдун на самом деле - женщина, к тому же сестра нашего Кадо.

- Садовник оказался принцем, - усмехнулся Орн, - Много чудес я пропустил. Ты, вот, теперь стал учеником Гвендаля.

- Да, и без пяти минут Восточный Колдун, - не без самолюбования молвил Юн и задрал нос к потолку пещеры, - Папаша теперь гордится мной. А раньше все грозился выпороть. У Нока дела тоже идут неплохо. Он стал компаньоном Себастьяна в издательстве и главным редактором.

- Поздравляю, дружище, - Орн протянул Ноку руку.

- Да чего уж там, - смущенно прокряхтел гном, - Себастьян просто был в хорошем настроении, когда решил взять меня в долю.

Орн, наконец, заметил, что Ноку почти ничего не удалось съесть, и отдал ему свой последний ломоть хлеба и оставшийся сыр. Себе же налил молока из кожаного бурдючка.

- Ну, а Тарилор? - спросил он затем, отпив из кружки, - Что поделывает она?

- Она оставила службу курьера при царском дворе и живет то в Парладоре со своими родителями, то в Разнолесье с бабкой, - ответил Нок, - Мы не виделись с ней уже больше трех лет.

Ответив на вопрос демона, Нок постарался подавить вздох сожаления. Негоже гному показывать, что он скучает по эльфу. Ни один уважающий себя гном не выражает эльфам симпатии. Орн, к счастью, ничего не заметил. Он вообще ничего не сказал и молча допил молоко.

- А Элиа? - спросил он после, и его голос изменился от волнения.

- Элиа написал "Далекое путешествие". Мировая книга! - восхищенно выдохнул Юн и достал из внутреннего кармана мантии толстый томик в кожаной обложке, застегнутый на медные пряжки, - Вот. Я уже три раза прочитал и опять читаю. Гвендаль даже поругался с Элиа из-за меня. Он рассердился и сказал, что книги Элиа сбивают меня с пути и отвлекают от постижения колдовской науки. Элиа тоже рассердился, что с ним бывает редко, но метко, и обещал написать продолжение. Жду - не дождусь!

- А напечатало его книгу издательство "Веселый гном", - с гордостью добавил Нок.

- Я так рад, что у него все хорошо, - проговорил Орн, - Хотя вряд ли я решусь показаться ему на глаза, после того, что было, - на его лицо набежала тень печали, - Значит, вы добились той цели, к которой шли. Вы попали в страну Нумар, вы победили Темную госпожу, вы уничтожили Кристалл. Наше содружество защитников колдовского камня распалось, и все кончилось...

Нок ободряюще положил руку ему на плечо. Юн смущенно и подавлено опустил глаза.

- Когда я искал заклинания, чтобы вернуть тебя, я думал, что сделаю благо для тебя, что ты станешь свободным, - проговорил он с горечью, - Но ты теперь чувствуешь себя одиноким и покинутым. Тебе кажется, что ты никому не нужен и тебе некуда идти. Опять из-за меня одни огорчения.

- Не говори глупостей, - возразил Нок, - Орн жив, он свободен и может делать, что захочет. А уж я его не оставлю. Знаешь, что, друг, - он заглянул демону в глаза, - Поедем-ка с нами.

- В Ильраан? - спросил Орн.

- Нет, - покачал головой Юн, - Мы заехали сюда по пути, чтобы попробовать расколдовать тебя. А так мы едем в Западные земли.

- Во владения ордена Крылатого Льва? - удивился Орн, - Зачем вам туда?

- Гроссмейстер прислал Гвендалю письмо с просьбой срочно приехать, - объяснил Юн, - Я подумал, что надо ехать самому. Гвендаль опять куда-то запропастился.

- Он поехал на переговоры с гоблинами в Пан, - объяснил Нок, - После войны царица немало усилий прикладывает к тому, чтобы наладить отношения с теми, кто раньше был врагами Страны Чародеев. Она хочет заключить с гоблинами мирный договор, чтобы больше никогда не допустить войны в Дивном Крае.

- Ну вот, пока он там с посольской миссией, я сам узнаю, в чем дело, съезжу к гроссмейстеру, - сказал Юн.

- Ты сказал, что Виго погиб в битве при Мирадоре. Кто же теперь гроссмейстер вместо него? - спросил Орн.

- Воины Крылатого Льва никогда не рассказывают о своем гроссмейстере, - пожал плечами чародей, - Но, кажется, я знаю, кто это.

Они с Ноком многозначительно переглянулись.

- А-а, - понимающе протянул Орн.

- Ну так что, поедешь с нами? - спросил Нок, хлопнув его по плечу, - Соглашайся, друг.

- Только одежонку бы новую надо тебе прикупить, - заметил Юн, неодобрительно оглядев платье демона.

- Что из моды вышла? - забеспокоился Орн, окинув внимательным взглядом свой черный кафтан, запыленный и потертый.

- Поизносилась за столько лет стояния столбом, - объяснил Юн, - Так и быть, приодену тебя за свой счет. Считай, что это компенсация за волосы и уши.

Они собрали вещи, затушили костер, отвязали лошадей, ожидавших хозяев у кустов орешника, и направились по тропинке в сторону гор. Там, в лесистой балке, как было известно Орну, находилась дверь, способная перенести их в другую часть Дивного Края. Она была скрыта в дупле большого старого дерева.

Морозным ясным утром лучи солнца заглянули в долину, укрытую снежным покрывалом, позолотили скованные льдом берега реки Ильрадан и упали на башни и стены города, стоявшего в низине у реки. Стены и башни эти видны были издалека и поднимались к небу в окружении садов. Зеленые летом, цветущие весной, зимой деревья серебрились бахромой инея. Солнечный свет играл на золотых куполах царского дворца, возведенного за мостом у Восточных городских ворот, а легкий ветерок шевелил хвосты флюгеров-драконов и полотнища зеленых знамен на шпилях дворцовых башен. По дороге, летом мощенной красным кирпичом, а зимой покрытой плотным слоем утоптанного снега, к городу подъехали сани, запряженные тройкой длинногривых белых коней. Сани въехали в Северные ворота, потом выехали через Южные, высадили пожилого гоблина в меховой накидке на холме возле дома с большими окнами, снова проехали через город к Восточным воротам и, наконец, остановились у стен царского дворца.

- Хорошо проехаться в санях в солнечный морозный денек, - одобрительно заметил сидевший в санях старый чародей, закутанный в меха.

Он сам правил лошадьми и, подогнав сани к воротам дворца, натянул вожжи и постучал по створке ворот посохом.

- А у меня нос отмерз, - с виноватой улыбкой признался сидевший с ним рядом черноволосый юноша в зеленом плаще.

- И у меня есть немного. Я, должно быть, похож на Зимнего деда, который приносит подарки, - усмехнулся в седые усы чародей и прибавил со вздохом, выражающим суровую решимость, - Однако, мороз еще не самое страшное, что нас ждет. Ты готов?

- Я предупреждал уже: я ничего не могу обещать, - напомнил юноша.

- Хотя бы поговори с ней, - вздохнул чародей, снова берясь за вожжи.

Ворота открылись, и сани въехали во двор.

Если уж быть до конца честным, Элиа не верил, что его вмешательство заставит царицу как-то переменить свое мнение. Он предчувствовал, что разговор будет тяжелым, и всей душой жаждал его как-либо оттянуть. Поэтому он даже вздрогнул, услышав первые слова царицы:

- Знаю, знаю, что ты задумал, Агенор, раз притащил Элиа с рыбалки, - и тут же с облегчением вздохнул, услышав продолжение, - Мне не до этого да и тебе тоже.

Во дворце, как сразу же заметил Элиа, творилась суета. Слуги, придворные, чародеи-советники бестолково носились по коридорам и комнатам. Царица тоже выглядела озабоченной. Она вышагивала по маленькой Лавандовой гостиной мимо голубого плюшевого дивана от окна к двери и обратно. В оконной нише сидела ее прислужница Ауриния, теребила бахрому на парчовой жемчужно-сиреневой занавеске и внимательно следила за передвижениями своей госпожи.

- К нам приехали послы от короля Фракнорка, - сообщила царица, - Никогда такого не бывало за всю историю Дивного Края, чтобы король гоблинов направлял посольство в Страну Чародеев! Как хорошо, что ты приехал, - царица развела руками, - Потому что я не знаю, хорошо это или плохо.

- А Гвендаль не вернулся с ними? - спросил Элиа.

Царица с недоумением пожала плечами.

- Пойдем, Агенор, - сказала она, - Послы требуют принять их немедленно. Ты созови совет, а я приоденусь.

Она махнула рукой своей служанке, подхватила шлейф платья и убежала. Служанка побежала за ней. Глядя, как две девушки вприпрыжку бегут по длинному коридору, Верховный Чародей только покачал головой.

- Ребенок, - вздохнул он, - И она еще замуж собралась.

- Успокойся, - Элиа дотронулся до рукава его мантии, - Она хоть и ребенок, но думает о том, что сейчас действительно важно.

- Да, - вздохнул чародей и задумчиво запустил пятерню в седую бороду, - Чего же хотят гоблины?

- И почему Гвендаль ничего не сообщил об этом посольстве? - добавил Элиа, - И где он сам? Я бы хотел, если можно, присутствовать на приеме послов.

- Конечно, можно, - кивнул чародей, - За троном есть скамеечка. Сядь на нее, тогда все увидишь и услышишь.

Дворец Ильраанских царей и снаружи и внутри казался невесомым и ажурным, сотворенным из игры света и тени, созданным из золотистых лучей зари и вечернего сияния звезд. На самом деле он был прочен, как нерушимая скала, и надежен. Он был возведен с помощью магии и оттого выглядел сказочно красивым и был неприступен, точно укрепленная цитадель. Особенно впечатлял Тронный зал. Тому, кто находился в одном его конце, человек, стоящий в другом, казался крохотным лилипутом. В зеркале паркетного пола словно отражалось небо с прозрачными облаками. Только это было не небо, а расписной свод потолка, увидеть который можно было только высоко-высоко подняв голову. Витые золотистые колонны уходили вверх к потолку. Они тянулись через весь зал в два ряда, а из высоких узких окон с левой и с правой стороны лился яркий свет, в котором утопало все пышное убранство зала. Элиа попал в Тронный зал не через большие парадные двери. Его провела Ауриния сквозь маленькую неприметную дверцу, выходящую прямо на помост, на котором стоял трон под плюшевым балдахином. За высокой золоченой спинкой трона стояла скамеечка из красного дерева. Элиа присел на нее. На троне уже сидела царица. Она была одета для приема послов в зеленое парчовое платье с широкими рукавами, перехваченными у плеча и локтя золотыми браслетами. Ее волосы держал тонкий золотой обруч. Раньше, когда царица была еще маленькой девочкой, она убирала волосы в высокую прическу, чтобы выглядеть внушительнее и старше. Повзрослев, она больше не прибегала к таким уловкам, и блестящие темно-русые локоны свободно спадали на плечи, обрамляя ее юное лицо со свежим румянцем и зелеными глазами. Услышав, что Элиа пришел и сел на скамеечку позади трона, царица поставила руку на подлокотник таким образом, чтобы юноша мог незаметно выглядывать из-за широкого рукава ее платья. Элиа немедленно воспользовался этим и посмотрел в зал. С высоты помоста он увидел, что Тронный зал полон народа. На ступенях у подножья трона стоял Агенор в парадной темно-лиловой мантии, скрестив руки на груди. По левую сторону от помоста в несколько рядов, длинной цепочкой, убегающей к дверям, стояли длинноволосые чародеи в широких одеяниях. Они с важным и суровым видом опирались на посохи и выглядели весьма внушительно. С правой стороны небольшой группой стояли послы короля гоблинов. Одетые в вороненые панцири, с мечами у пояса, они больше походили на воинов, чем на вельмож. Свои шлемы они держали в руках, поверх доспехов на них были плащи из дорогого алого бархата, подбитые мехом. Корявые пальцы были унизаны золотыми перстнями, в оттопыренных острых ушах сверкали серьги с драгоценными камнями. Все гоблины были, как на подбор, низкорослыми, с сероватыми сморщенными лицами, острыми кривыми зубами и хищно изогнутыми носами. Все, кроме одного молодого гоблина в накидке из куньего меха, который возвышался над своими собратьями на целую голову.

- Добро пожаловать в Ильраан, посланники короля Фракнорка. Ваш путь сюда был неблизким, но мы надеемся, что дорога была приятной. Впервые король гоблинов из страны Пан направляет в наш край послов. Чему мы обязаны такой честью?

Царица говорила ровным и звучным голосом, хорошо слышным в каждом из уголков зала. Было совершенно не похоже, что она волнуется. Чародеи выслушали ее слова, почтительно склонив головы. Гоблины же угрюмо глядели исподлобья, скрестив руки на груди. Видя их мрачные лица, Агенор задвигал седыми бровями. Послы переглянулись между собой, и вперед выступил один из них. Это был самый старший и почтенный по виду гоблин. У него была густая седая борода, спадавшая на грудь. Алый плащ на его плечах поддерживали две золотые пряжки, а поверх панциря сверкали три ожерелья с самоцветами.

- Я Гвеанорк с горы Гвеанар, первый советник славного короля Фракнорка, - молвил старый знатный гоблин с поклоном, но в его голосе звучал гордый вызов, - Слова твои приятны и ласковы, царица чародеев, но мы, гоблины, не привыкли полагаться только на слова. Особенно там, где они расходятся с делами.

Остальные гоблины согласно закивали большими безобразными головами. Чародеи неодобрительно настороженно зашептались между собой, но под строгим взглядом Агенора шепот в рядах царских советников затих.

- В чем же мои слова расходятся с делами, господин Гвеанорк с горы Гвеанар? - удивилась царица, - Разве все это время, что прошло с окончания войны за колдовские камни, я не старалась поддерживать с гоблинами хорошие отношения? Разве не пыталась заключить долгий и прочный мир?

- То нам неведомо, госпожа, - с новым поклоном сухо отвечал Гвеанорк, - Но ведомо другое. Король мой, достославный и могучий Фракнорк, прислал нас к тебе с жалобой на одного из твоих послов. Тяжкую обиду нанес нам чародей по имени Гвендаль.

- Что же он сделал? - изумленно воскликнула царица, а чародеи вновь взволнованно зашептались, и Агенор уже не стал их утихомиривать, потому что сам был очень удивлен словами посла.

- Он прикидывался другом, а сам обманом выкрал бесценную реликвию нашего народа - старинную хронику под названием "Мудрость гоблинов", - холодно и разгневанно проговорил Гвеанорк, - Похитив древнюю книгу, чародей скрылся. Мы послали погоню, но он исчез, видимо, с помощью колдовства. Мы требуем выдать нам Гвендаля по прозвищу Чародей и вернуть "Мудрость гоблинов" в наши руки.

После этих слов в Тронном зале наступило молчание. Чародеи изумленно притихли, царица и Агенор выглядели совершенно растерянными. В тишине, повисшей под сводами зала, громко прозвучал чей-то совершенно посторонний голос:

- Этого не может быть! Гвендаль не вор!

Когда первый порыв возмущения прошел, Элиа понял, что встал во весь рост позади трона, его все увидели, и все на него смотрят. В результате эффектного появления юноши среди присутствующих возникло небольшое замешательство. Элиа и сам смутился и замер, виновато моргая глазами. Агенор смущенно кашлянул в бороду и сделал ему знак спуститься. Элиа сошел по ступенькам и встал рядом с Верховным Чародеем.

- Кто этот отрок, прятавшийся за царским креслом? - скрипуче протянул Гвеанорк, и его острые маленькие глазки пристально воззрились на Элиа.

Пребывая каждый день в обществе Урдальфа, Элиа давно привык к устрашающей внешности гоблинов, к их пронзительному взгляду, но сейчас ему стало не по себе, и слова застряли в горле.

- Это Элиа Рассказчик, племянник Гвендаля, - ответил за него Агенор.

- Тот самый, кто похитил некогда колдовские камни из замка Темной госпожи Моины, - понимающе кивнул посол короля гоблинов, - Один вор защищает другого.

Щеки Элиа вспыхнули от возмущения.

- Все было совсем не так, - начал было он, но царица жестом остановила его.

- Не пристало послу, явившемуся ко мне с поручением от короля, оскорблять моих друзей, - с достоинством молвила она и продолжила более мягко, - Я понимаю, Гвеанорк, ты огорчен. Но, уверяю тебя, Элиа прав. Гвендаль не мог украсть книгу. Он любопытен и часто ввязывается в опасные приключения, но он не вор. Он достойный человек, именно потому я и отправила его на переговоры к вашему королю.

- Возможно, он обманул и твое доверие, царица, - сухо ответил Гвеанорк, - Есть свидетели, которые видели, как Чародей проник в Запретную пещеру, снял чары, защищающие книгу, и унес ее. Мы уважаем тебя, царица чародеев. Гоблины всегда ценили военную силу и мощь. Но если нашу книгу нам не возвратят, нам придется проверить, так ли твоя военная сила велика, как прежде. Фракнорк, король гоблинов, прислал тебе, царица Ильраана, ультиматум. Если "Мудрость гоблинов" не будет возвращена нам до дня Зимнего солнца, мы объявим Ильраану войну.

- Войну! - вскрикнула царица одними губами, - Опять?

- Мы вынуждены это сделать, - отрезал Гвеанорк, - Если вы не призовете Гвендаля к ответу.

- Но как, если он еще не вернулся? - царица развела руками.

- Это нас не касается, - поджав губы, ответил посол.

Гоблины согласно закивали головами. На их безобразных лицах читалась враждебность. Царица побледнела, даже не пытаясь скрыть, что угроза испугала и расстроила ее.

- Может, мы как-то договоримся? - нерешительно начал Агенор.

- Ультиматум есть ультиматум, - отчеканил Гвеанорк, - Гоблины сказали свое слово. Или верните нашу священную книгу, или готовьтесь к войне. И учтите: мы придем не одни. С нами будут наши собратья из Занбаргардских гор и с горы Таноан. Оскорбление нанесено всему нашему народу, и никто не останется в стороне, когда придет час мести.

Царица опустила голову. Ее руки впились в подлокотники трона. Чародеи подавлено молчали. В наступившей тишине снова заговорил Элиа.

- А если я найду Гвендаля? - спросил он, - Если он сможет подтвердить, что не брал книгу?

- Тогда и поговорим, - сказал старый гоблин, вновь устремив на Элиа пронзительный взгляд, - Ты взял камни, но я знаю, ты сделал это не из корысти. У тебя честный взгляд, и ты веришь в то, что говоришь. Так и быть, гоблины согласны подождать. Но без присмотра мы тебя не оставим. На поиски с тобой поедет Ронф, сын нашего короля.

Он отступил в сторону, и другие гоблины расступились, чтобы дать дорогу высокому молодому гоблину в куньей накидке. Под пристальными взглядами всех собравшихся он вышел вперед и подошел к послу.

- Думаешь, отец отпустит меня, Гвеанорк? - спросил он.

- Так будет лучше, принц, - важно кивнул Гвеанорк, - Настало время для вас послужить нашему народу.

- Уж не ударю в грязь лицом, будь спокоен, - свысока взглянув на него, ответил принц и повернулся к Элиа, - Эй, человек, я с тебя глаз не спущу.

- Хорошо, я согласна, - вздохнула царица, кивнув головой, - Пусть Элиа отправится на поиски Чародея, и принц Ронф едет с ним. Вы же, господа послы, можете пока воспользоваться моим гостеприимством.

- Да будет так, - молвил Гвеанорк, поклонившись царице, и снова обратился к принцу, - Гоблины страны Пан и король Фракнорк, надеются, что ты не подведешь их, принц, и отыщешь дорогую нам книгу. Отправляйся с этим человеком и шли нам вести.

- Хорошо, хорошо, так и сделаю, - закивал принц, которого напыщенная речь посла, похоже, раздражала.

- Раз все решено, - царица встала с трона, - То я прошу всех удалиться и оставить меня одну.

По залу прокатился шорох длинных одежд, постукивание посохов, позвякивание доспехов. Чародеи, послы - все кланялись царице и шли к дверям. Элиа и Агенор остались на ступеньках трона. Царица продолжала стоять, пока последний из чародеев и послов не вышел, потом села и беспомощно обхватила голову руками.

- Ох, Гвендаль, Гвендаль, как же так вышло, что ты меня подвел? - растерянно проговорила она.

- Это неправда, - повторил Элиа, - Гвендаль не мог этого сделать. Здесь какая-то ошибка.

- Как бы там ни было, его надо скорее найти, - промолвил Агенор, выйдя из мрачной задумчивости, в которую он погрузился после ухода послов.

- Гвендаль скоро сам вернется, и никого не надо будет искать, - возразил Элиа.

- Не похоже на то, - покачал головой Верховный Чародей, - Судя по тому, что ты рассказывал мне в Лунной башне, его еще кое-кто ищет. Черные враны разыскивают Чародея.

- Всамделишные Черные враны? Ты их видел? - воскликнул удивленный голос, полный любопытства.

Чародей, царица и Элиа только сейчас заметили, что Ронф не ушел вместе с остальными гоблинами, а стоял, прислонившись к витой золотистой колонне, и слушал их невеселый разговор.

- А ты что здесь делаешь? - возмутилась царица, - Я же просила всех уйти.

- Они-то не ушли, - спокойно возразил гоблин, - А раз я теперь участвую в поисках, то и я остался.

Царица устало махнула на него рукой, и тогда гоблин подошел к помосту и поднялся на него. Вместе с чародеем и Элиа он уселся на верхней ступеньке рядом с троном. Ронф был моложе всех остальных гоблинов, и одет был не в вороненый панцирь, а в кожаную куртку-безрукавку, под которой блестела кольчуга. Его темно-русая шевелюра с медным отливом длинною была до подбородка и вся была заплетена в мелкие косички. Косички торчали во все стороны вокруг лица, имевшего простодушные деревенские черты. Но в глазах Ронфа искрились гоблинские хитринки. Элиа вдруг с удивлением заметил, что лицом Ронф не похож на гоблина, так же, как и ростом он был выше соплеменников. От гоблина в его облике были только острые большие уши, на которых от мочки до самого верха ушной раковины горели сережки-гвоздики со всевозможными драгоценными камнями. "Сколько же их! И все камни, наверное, страшно дорогие", - подумал Элиа.

- Значит, враны? - повторила царица.

Агенор кивнул.

- Почему ты мне сразу не рассказал? - спросила царица у Элиа.

- Потому что ты не дала мне и слова вымолвить, - ответил Элиа, - Да, эти создания были похожи на огромных воронов. Но вы, кажется, лучше меня знаете, кто это такие.

- Черные враны - посланники злых сил, - сурово нахмурив брови, объяснил Агенор, - Их услугами пользуются темные маги, когда хотят отыскать что-то или кого-то. Они были на службе у Аватраса в незапамятные времена. Не брезговал их помощью и Умадан.

- В Лунной башне ты об этом умолчал, - неодобрительно заметил Элиа.

- Я не хотел понапрасну тревожить тебя и собирался все выяснить самостоятельно, заглянув в шар, - виновато ответил Агенор.

- Заглянуть в шар нам как раз и следует, - сказала царица, поднявшись на ноги, - Может, и не придется никого искать. Или хоть узнаем, где следует вести поиски, - она подобрала шлейф платья, шагнула к дверце за троном и оглянулась на остальных, - Вы идете со мной в Тринадцатую башню?

Не дожидаясь ответа, царица вышла из Тронного зала, на ходу клича Ауринию и требуя принести ей ключи от дверей на лестницу.

- Хоть одно во всей этой истории хорошо, - шепнул Элиа Верховный Чародей, - Она забудет про эту дурацкую свадьбу!

- Свадьбу? А что будет свадьба? - заинтересованно встрял Ронф.

Его хитрые гоблинские глаза искрились любопытством.

Чародей погрозил ему посохом.

- Попробуй только насплетничать!

- Гоблины не сплетничают, - гордо вздернув не по-гоблински курносый нос, молвил Ронф, - Я здесь с важной миссией. И учтите, люди и чародеи, я с вас глаз не спущу.

- Ты уже говорил, - невесело усмехнулся Элиа.

Происходящее нравилось ему все меньше и меньше. Он верил в то, что Гвендаль ни в чем не виновен, но начинал чувствовать, что история эта добром не кончится.

Узкая винтовая лестница привела на самый верх. Идти по ней можно было только гуськом, шагая по каменным ступенькам друг за другом. Царица открыла ключом дверь в конце лестницы, и за ней оказалась квадратная комната, залитая солнечным светом из окон. Элиа никогда прежде не бывал в этой комнате, никогда не заглядывал в шар, в котором жила химера. Шар лежал на столе, накрытый синим шелковым покровом с рисунком из месяцев и звезд, а на стене занавешенное длинным темно-лиловым платком висело зеркало. Когда-то с его помощью царица смогла преодолеть время и пространство и увидеть Темную госпожу в ее скрытом убежище. Бросив взгляд на складки платка, за которыми скрывалось зеркало, Элиа почувствовал легкую дрожь. Царица тоже покосилась на зеркало с опаской.

- Может, с начала обратимся к нему? - указывая на лиловую занавесь, спросила она у Агенора.

- Нет, химера скажет нам все, что мы захотим узнать, - твердо возразил Верховный Чародей.

После того случая с поисками Темной госпожи, когда царица воспользовалась зеркалом без спроса и едва не погибла, Агенор невзлюбил волшебное стекло. Выслушав его отказ, царица тихонько вздохнула с облегчением, подошла к столу и решительно сдернула покров с шара. Элиа и Ронф, державшийся подле него, увидели стеклянную сферу безупречной формы и абсолютно прозрачную. Рядом с ней на столе стояла шкатулка, раскрыв которую, царица зачерпнула пригоршню серебристой пыли. Высоко подняв руку над шаром, она высыпала на него пыль тонкой струйкой. Агенор наблюдал за действиями царицы с молчаливым одобрением учителя, довольного своей ученицей. Пылинки пролились сверкающим дождем на гладкое стекло и тут же исчезли, а в шаре заклубились белые волны тумана. Потом туман растаял, и в шаре возникла химера - белокрылая птица с женским лицом, озаренным белым сиянием.

- Ух ты, колдовство! - простодушно восхитился Ронф, и Элиа полностью разделял его восхищение.

- Здравствуй, царица, здравствуй Верховный Чародей. Здравствуйте, Элиа и Ронф, - обратив на них большие, приветливо светящиеся глаза, молвила химера.

Ее голос звенел, как три созвучных хрустальных колокольчика, а взгляд был полон покоя и мудрости.

- Она нас всех знает! - потрясенно воскликнул Ронф.

- Хватит вопить, - строго одернула его царица и поклонилась женщине-птице, - Здравствуй, химера. Мы пришли за помощью к тебе. Нам нужно срочно найти Гвендаля. Ты можешь показать нам его?

- Не могу, - ответила химера, - Он этого не хочет. Сильная магия стоит на пути у моего взора. Чародея не покажут вам ни котел, ни волшебные зеркала, вокруг него сгустился туман. Гвендаль сам даст знать о себе, и скорее, чем вы думаете.

- Вот и хорошо, - обрадовался Элиа, - Спасибо, химера!

- За что? - возразил Ронф, - Она ж не знает, где этот мошенник!

- Мой дядя не мошенник, - возмущенно возразил Элиа, - И он скоро объявится. Ты ведь слышал, что она сказала?

- И все равно вам предстоит долгий путь, - ласково улыбнувшись Элиа, сказала химера, - Вы должны быть готовы к завтрашнему утру.

- Уж мы готовы, не беспокойся, пернатая госпожа, - заявил Ронф и воинственно сжал ладонью рукоять меча, висевшего на поясе.

- Не встревай, - отмахнулась от него царица, - Это все, что ты хочешь сказать, химера?

- Все, что могу, - ответила обитательница шара, - Время откроет большее. Приди позже, царица, с другими вопросами, и я попробую ответить на них.

Она склонила голову в прощальном поклоне и исчезла. Царица вздохнула и накрыла шар платком.

- Что толку в таком волшебстве, если оно предсказывает то, что и так известно? - недовольно заметил Ронф, - Я и без химеры знал, что завтра мы отправимся в путь.

- Куда? - спросил Элиа, - Я понятия не имею, где искать Гвендаля.

Шелест крыльев послышался за окном комнаты. Все увидели, что на зубцах соседней башни сидит голубь. Это был почтовый голубь - на его шее висел шнурок с кольцом, в которое было вставлено свернутое в трубочку письмо.

- Это от Гвендаля! - обрадовался Элиа.

Царица подошла к окну и распахнула створки. В комнату пахнуло морозным воздухом. Голубь подлетел к Тринадцатой башне, влетел в комнату и сел на стол возле шара. Ронф сразу же протянул руку к шнурку на шее птицы. Но голубь увернулся от его нетерпеливых пальцев и дался в руки только Элиа, позволив вытащить из кольца письмо. Элиа развернул лист пергамента и прочел послание, написанное торопливым размашистым почерком:

- "Дорогой Элиа, обстоятельства задержали меня в пути при возвращении из страны Пан в Ильраан. Я скоро напишу тебе снова, а пока будь любезен и сделай мне одолжение: съезди в Лоример, в город Ланор. Там, будучи в гостях у досточтимого господина Олто Твинклуса, я оставил кое-какие свои вещи. Пожалуйста, забери их. Твой дядя Гвендаль."

- И все? - удивилась царица.

Агенор молча и с удивлением развел руками.

- Дурацкое письмо, - проворчал Ронф, - Дались ему эти вещи!

- Будь любезен... сделай одолжение... пожалуйста..., - повторил Элиа, глядя в пергамент, - Столько вежливых слов в одном письме - это необычно для Гвендаля. Что-то за этим кроется. Наверное, стоит съездить в Лоример и забрать его вещи у этого Олто Твинклуса.

- Может, "Мудрость гоблинов" находится среди них? - предположил Ронф.

- Не знаю, - вздохнул Элиа, убирая пергамент в карман куртки, - Но завтра мы поедем в Лоример. Я отправляюсь к себе домой готовиться к отъезду. Утром, с рассветом, будь готов. Я заеду за тобой.

- Да, поезжай, Элиа, - согласилась царица, - Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли.

- Я сам его отвезу на своих санях, - сказал Верховный Чародей.

Они поклонились царице и вышли из комнаты. Царица машинально ответила поклоном и присела у стола. Подперев рукой щеку, она печально глядела в окно. Зимний день уже дошел до полудня. Снег искрился под ярко-голубым чистым небом, в городе на берегу реки бурлила суетливая жизнь. Царица покачала головой в невеселом раздумье. Как и Элиа, она начинала подозревать, что эта история не кончится хорошо.

ПРОРОЧЕСТВО

- Опять двадцать пять! И пяти лет спокойной жизни не прошло, как он взялся за старое. Помяните мое слово, господин Элиа, я вашего дядюшку придушу!

Выслушав рассказ Элиа о событиях во дворце, Урдальф бушевал на кухне. Поджаривая на сковородке оладьи, он рычал и ворчал, проклиная старшего из своих хозяев.

- Ты веришь, что он украл эту книгу? - спросил Элиа с удивлением и обидой.

Он сидел за столом и слушал причитания гоблина, глядя в окно, на заснеженный сад. Деревья склоняли ветки под тяжестью белых хлопьев, а дорожки терялись среди сугробов. За садом, далеко внизу у подножия холма, виден был лежащий в речной долине город. Свет вечернего солнца лежал на стенах и башнях из розового камня. Покоем веяло от этой картины. Элиа едва заметно вздохнул. "Я опять покидаю Ильрагард и не знаю, что меня ждет", - подумал он.

- Эту книгу! - повторил гоблин с чувством, - Это не просто книга. В ней заключены древние пророчества и повествования о жизни Дивного Края едва ли не с начала времен. Любой волшебник душу заложит, чтобы хоть недолго подержать ее в руках.

- И, по-твоему, Гвендаль поддался этому искушению и украл книгу? - возмутился Элиа.

- Ну, - Урдальф смутился и отставил сковороду в сторону, - Гвендаль, конечно, не мог так поступить, уж его-то я знаю. Но он исчез. Опять исчез и наделал нам хлопот! Снова придется вам ехать, как в старое время, незнамо куда и искать его. Да еще с этим принцем. Не доверяю я ему!

- Почему? - удивился Элиа, - Он тоже гоблин, как и ты.

- Вот именно, - проворчал Урдальф и принялся заваривать чай, - Я исправившийся гоблин, на меня можно положиться. А что он за птица? Эти гоблины из Пана! Никогда они мне не нравились!

- Ладно, не горячись понапрасну, - успокоил старика Элиа, - Давай-ка, попьем чайку с этими вкусными оладушками и будем собираться.

- Поеду-ка я с вами, а господин Элиа? - с надеждой спросил гоблин, выставляя на стол чайные чашки.

- Нет, ты будешь ждать вестей от Гвендаля, - возразил Элиа, - А то вдруг он вернется, пока я буду в Ланоре.

Он опять едва заметно вздохнул. На самом деле ему не очень-то верилось, что Гвендаль скоро вернется домой. И обществу гоблина Ронфа он охотнее предпочел бы сопровождение верного надежного Кадо. "А еще лучше, если бы все мои друзья опять были со мной, - подумал Элиа, - Кадо, Юн, Вернигор, Нок, Тарилор. И Орн."

Ножки резной деревянной скамеечки представляли собой грубоватое подобие львиных лап. А лиловая плюшевая ткань, которой было обито сиденье, некогда выглядела очень прилично, но со временем протерлась и выцвела. "Надо бы сменить обивку-то, - подумал Нок, печально глядя на пятна, покрывающие ткань, - А то такие важные персоны на ней иной раз сидят. Вот Восточный Колдун, например. Окаянный чародей!" Гном с досадой покосился на сидящего рядом молодого чародея, и его раздражение улетучилось. Лицо у Юна было самое разнесчастное, такое же, наверное, как у него самого. Из двери в Лунных горах, путешественники попали прямо в Ридэль, небольшое княжество, приютившееся на границе Ильраана и Занбаара, и в ридэльском городе Хэлдарт они застряли на целых два часа в лавке готового платья. За эти два часа хозяин лавки, его помощники и прислужники сбились с ног, угодливо увиваясь вокруг высокого светловолосого эльфа, который никак не мог решить, что же ему нужно. Орн перемерил уже целую гору одежды, но ему все никак не подходило. То цвет был не к лицу, то фасон слишком старомодный, слишком вычурный, или слишком простой. А не это, так пошито было неважно, или же ткань оказывалась некачественной. Хозяин лавки утирал со лба струящийся пот, Нок изучал обивку скамейки и без причины злился на чародея, чародей с трагическим лицом считал звездочки, вышитые по краям рукавов на его собственной мантии. Две с восемью лучами, две с десятью, потом опять с восемью, опять с десятью, и так по кругу.

- Раньше он не был таким капризным и привередливым, - удивленно заметил Нок, которому скорбное молчание, наконец, надоело.

- Раньше он выполнял задание Темной госпожи и должен был втереться к нам в доверие. Для этого и прикидывался золотым парнем, - саркастически усмехнулся чародей, продолжая считать звездочки, - Теперь прикидываться не за чем, вот уж мы и увидим его во всей красе!

- Нет, он хороший, - вступился за друга Нок, - Просто у него было тяжелое детство.

- А я из-за этого скоро с голоду умру, - вздохнул Юн.

- Мы же завтракали три часа назад, - возразил Нок.

- Целых три! - испуганно вскрикнул чародей, - А я-то думал только два. Вот почему мне так плохо! Орн, выбирай скорее, моя жизнь в опасности, голодная смерть подбирается ко мне!

Служанка из лавки принесла чародею кружку сидра и кусок пирога с мясом, и он немного успокоился. А Орн, наконец, влез в очередной костюм из дорогого шоколадно-коричневого сукна, одернул и расправил куртку, расшитую узором из черного шелкового шнура, придирчиво оглядел себя в большом зеркале.

- В роде не морщит на спине и сидит хорошо, - критически подняв бровь, заметил он.

- Да на тебе все хорошо сидит! - в сердцах воскликнул чародей, - Это характер у тебя дурной! Берешь или нет?

- Да, - вздохнул демон, которому, кажется, хотелось еще покапризничать, - Только мне еще нужна рубашка под эту куртку.

- Вот! - чародей поспешно схватил длинную сорочку из изумрудно-зеленого атласа с серебряными крючочками, - Одевай, и пойдем ради всего святого!

- Эльфийское шитье, - заметил Орн, взявшись за атласную ткань, вышитую лиственным орнаментом, - Она дорогая.

- Плачу за все! - взвыл чародей, схватившись за голову.

- Правда? - Орн смущенно похлопал ресницами, - Вот спасибо, друг. Но мне еще нужны будут плащ и ботинки. Такие эльфийские, с высокими голенищами и кучей крючков.

- Такие же, как на тебе, только новые, - закивал Юн, - Будут, будут тебе ботинки, только не мучай нас, проклятый ты черт.

Подумав о плаще и ботинках, Нок в ужасе закрыл лицо руками. Когда еще через час, друзья вышли из лавки на улицу, Орн осмотрел свою новую одежду и недовольно молвил:

- Я выгляжу теперь совсем как эльф!

- Да ты и ведешь себя так же! - проворчал Юн, запахиваясь в плащ.

- Ладно вам, - тоном виноватого подхалимства протянул Орн, - Не ругайтесь на меня. Дайте порадоваться жизни.

Он с наслаждением вдохнул свежий морозный воздух и окинул взглядом изящно построенные домики из светло-серого камня, статуи, украшающие обочины улиц и белые дымки, идущие из труб над крышами. Хэлдарт некогда был возведен эльфами, столетия назад покинувшими Ридэль, и городская архитектура отличалась невесомой легкостью и обилием затейливых украшений. Друзья стояли в начале улицы, полого спускающейся под горку к корчме "Красотка Запада", где они оставили лошадь чародея и гномьего пони.

- А ведь ему еще лошадь нужна, - тихо проговорил Нок.

- Зачем ты это сказал?! - закричал чародей.

На закате дня чародей, гном и демон уже ехали верхом по долине Семиречья, оставив позади Хэлдарт. Глубокая чаша долины была закутана в снежную шубу, покрывшую дороги и мосты, и друзья с трудом добрались до подъема на холм, который вел в поле. За полем начинался глухой и пустынный Очарованный лес. Солнце, склонившееся к западному горизонту, висело красным яблоком на голых ветвях деревьев. Холодный ветер гнал по небу облака, унося их на восток. Орн откинул со лба капюшон своего нового черного плаща и, щуря глаза на закат, всмотрелся в мрачные сумерки, сгущавшиеся под лесными сводами.

- Место не очень хорошее, - сказал он, - Но мы ведь уже были там однажды, и ничего не случилось. Где находится дверь, мы знаем, стало быть, не пропадем.

Он ободряюще похлопал по плечу чародея, взгляд которого отнюдь не выражал храбрости, а по лицу разливалась подозрительная бледность.

- И нечистой силы нам бояться не стоит, - добавил Нок, в свою очередь, хлопнув Юна по другому плечу, - У нас своя есть. Извини, дружище Орн.

- Что есть, то есть, - пожал плечами демон, пришпорил своего нового белого коня и храбро поскакал вперед, туда, где длинные тени деревьев ложились на снег.

Нок на своем коренастом пони потрусил за ним.

- Я не помню, как найти поляну и Большой Ясень, - с испугом провожая друзей глазами, пробормотал чародей, но, обнаружив, что остался в чистом поле один-одинешенек, живо пришпорил лошадь и поскакал к лесу с воплями, - Эй, подождите меня!

Солнце закатилось за стену леса, когда три всадника углубились в чащу по петляющей, едва заметной в снегу тропинке.

Зимний закат угас далеко за холмами, и вечер быстро обернулся ночью. В лесу было еще довольно светло от снега, который искрился в свете звезд, но ветви деревьев сплетались все гуще и нависали все ниже над тропинкой. Она сужалась, уходя вглубь чащи, и постепенно терялась в сугробах. Лошадям стало тяжело идти, они тревожно стригли ушами и пофыркивали, пони Нока с трудом переставлял копыта. Стало совсем холодно и совсем тихо. Слышно было только, как хрустит снег на пути у лошадей, да стволы деревьев поскрипывают в вышине на ветру. В этот поздний час трое путников незаметно оказались в самой пустынной лесной глуши, в самой непроходимой чаще Очарованного леса. Дорога делалась все труднее, нигде не было видно ни малейшего просвета, ни крохотной полянки. Путники уже подумали, что заблудились, когда за деревьями впереди вдруг замерцал огонек, и прямо перед ними показался выезд на окруженную высокими деревьями поляну. Посреди поляны высился исполинский ясень с неохватным стволом и кроной, осыпанной снегом. Под ним горел костер, у костра на стволе поваленного дерева виднелись силуэты трех сидящих людей. Орн взялся уже за поводья, собираясь подхлестнуть коня, но чародей быстро схватил его за руку.

- Погоди, - зашептал он, - Вдруг это феи или разбойники?

- Феи не жгут костров, - с усмешкой возразил демон.

- А разбойников мы не боимся! - воинственно добавил гном, - Их трое, как и нас, мы с ними одной левой управимся. Поехали!

Он пришпорил пони и выехал чащи. На поляне, защищенной от ветра стеной деревьев, было тихо и уютно. Свет от костра желтым кругом ложился на снег, озаряя своими отблесками тех, кто сидел под ясенем. Все трое были закутаны в плащи с капюшонами. Но если в двух из них можно было распознать рослых и сильных мужчин, то третий был скорее всего ребенком лет семи или восьми. Разглядев это, Юн немного успокоился. А, увидев, что над костром варится похлебка в железном котелке, он и вовсе повеселел, и поскакал вперед, обгоняя Нока.

- Добрый вечер, господа, - сказал он, подъезжая к костру, - Вы позволите трем путешественникам, уставшим в дороге и замерзшим на холоде, обогреться у вашего костра?

- Ишь, как заговорил, еду почуяв, - усмехнулся Орн, подмигивая Ноку, и тут же чутко задвигал ноздрями, как дикое животное, - Запах снадобий. Кажется, я знаю, кто эти люди.

- Их стоит опасаться? - насторожился гном.

- Не тебе, - ответил демон и украдкой бросил взгляд на меч, висевший в ножнах у него на поясе.

Меч был единственным предметом, с которым он не расстался после того, как Юн расколдовал его.

- Пожалуйте к огню, добрые люди. Закон дороги велит дать приют любому, кто об этом попросит. Разделите с нами тепло костра и наш скромный ужин.

Человек, сидевший ближе всех к дороге, обернулся и откинул с лица капюшон. У него были резкие черты лица, впалые щеки и крепкий подбородок. Его длинные черные волосы были собраны на затылке на эльфийский манер. От висков на плечи падали две широкие совершенно седые пряди. Второй взрослый, сидевший чуть дальше, тоже оглянулся. Он был моложе, с более мягким лицом, но у них обоих были совершенно одинаковые глаза: пронзительные и затягивающие. Они странно блестели в темноте, и зрачки их расплывались на всю радужную оболочку. Орн почувствовал себя неуютно под взглядом этих глаз и отступил в тень. Путники привязали лошадей и уселись на ствол другого поваленного дерева, лежавший на противоположной стороне от костра.

- Мы только что приготовили горячий яблочный глинтвейн. В самый раз, чтобы согреться, - сказал человек с седыми прядями, - Меня зовут Квен. Это Вайгон. А это Хеерда. Хеерда, налей глинтвейна нашим гостям.

Ребенок, оказавшийся девочкой, проворно наполнил жестяные походные кубки. Лицо Хеерды было скрыто капюшоном, наружу выбивались лишь волнистые белокурые волосы.

- Я Орн, это Нок из Ильрагарда, а это Юн из Китара, Восточный Колдун, - представил всех Орн, усевшийся так, чтобы оставаться в тени.

- В самом деле? - Квен удивленно приподнял брови и внимательнее взглянул на Юна, взглянул скорее с любопытством, чем с почтением.

- Будущий Колдун, - скромно уточнил Юн; он тоже заметил странные глаза незнакомцев, непроизвольно вздрогнул и поспешно добавил, - Мы едем в Западные земли к гроссмейстеру ордена Крылатого Льва. Он наш большой друг.

- А мы здесь живем, - просто ответил Квен.

- Здесь? В этом заколдованном месте, полном фей? - удивился Нок.

- И еще оборотней, вурдалаков и всякой другой нечисти, - с усмешкой кивнул Квен и нагнулся, чтобы подправить палкой расползшиеся поленья в костре, - После войны леса полны ужасными тварями. Мы заключили с феями контракт на очистку Очарованного леса.

- Вы ведьмины - охотники за чудовищами, верно? - спросил Орн и закутался в плащ, словно ему стало совсем холодно.

- Да, - подтвердил Квен и знаком велел Вайгону снять с огня котелок.

- И девочка тоже? - удивился Нок.

- Хеерда живет с нами, она будет настоящей ведьминкой, когда вырастет, - улыбнулся Вайгон и погладил девочку по голове.

Она не сказала ни слова, но придвинулась поближе к младшему ведьмину. Из-под капюшона блеснули глаза, оглядели путников, и чуть дольше, чем на всех остальных задержались на Орне. Демон сделал вид, что не заметил этого, продолжая потягивать глинтвейн из кубка. Вайгон достал ложки. Юн сделал то же самое. Квен нарезал хлеб толстыми ломтями.

- Значит, вы едете в Западные земли? - спросил он, - Слышал я, что там нынче неспокойно.

- Чудовища? - встревожился Юн и оглянулся через плечо на темный лес, встающий позади.

- Нет, разбойники, - покачал головой Квен, раскладывая хлеб на небольшой походной скатерти, - Говорят, они орудуют даже в окрестностях Азатана, под носом у гроссмейстера.

- Во всем виновата война, - заметил Вайгон, - Нечисть, бандиты, разрушенные города, опустевшие селенья. Долго еще придется восстанавливать то, что пришло в упадок по милости Темной госпожи.

Орн опустил глаза и поковырял снег носком своего эльфийского ботинка. Внезапно он выпрямился и замер, прислушиваясь. Точно также насторожились и ведьмины. Они замолчали и отложили приготовления к ужину, вслушиваясь в звуки зимней ночи. В лесу стояла тишина. Изредка потрескивал и шипел костер, в ветвях гулял ветер. Но слух ведьминов, обостренный травяными снадобьями, и чуткое ухо демона уловили далекий шелест, катившийся по чаще. Он был еле уловим в общем хоре негромких лесных шепотков, но постепенно нарастал и приближался. Наконец, даже Юн и Нок услышали тихий шорох, ползущий по земле к поляне. Юн оглянулся и ему почудилось, что снег за кустами орешника приподнимается и колышется, словно невидимый крот рыхлит землю и роет туннель по направлению к ясеню.

- Что это? - прошептал он одними губами.

Квен жестом велел ему молчать. Они с Вайгоном потянулись за мечами, которые висели у них за спиной, выглядывая из-за плеча.

- Велес, землезмей, - шепотом проговорил Орн, его глаза вдруг потемнели и пронзительно сверкнули.

Ведьмины чутко вслушивались в шорох, скользящий по земле.

- Он совсем рядом, - шепнул Вайгон.

Они с Квеном обменялись многозначительными понимающими взглядами и поднялись на ноги. Движения их были резкими, пружинистыми, хорошо рассчитанными. Юн увидел, что ползущий след подземного землекопа уже достиг края поляны. Внезапно он оборвался, и звук, сопровождавший его, тоже исчез.

- Проклятье! Ушел на глубину перед прыжком, - с досадой пробормотал Вайгон, оглядываясь и вслушиваясь в тишину, а Квен только молча облизнул губы и крепко сжал их.

Воздух в лесу будто застыл в немой тревоге. Не было слышно даже гудения ветра в вышине. Собравшиеся у костра замерли в неподвижности, прислушиваясь. Весело, как ни в чем не бывало, потрескивал огонь. Прошло несколько томительных мгновений в напряженном молчаливом ожидании, но ни шум, ни след на снегу не возобновились.

- Ушел? - с недоверием и удивлением прошептал Вайгон, продолжая сжимать ладонью рукоять меча.

Квен прикрыл глаза, чтобы лучше слышать, и перевел дыхание. Юн, вскочивший было на ноги, сел обратно на поваленное дерево, а Нок отпустил большой кинжал, торчавший из-за пояса. Пронзительный, режущий слух визг взвился над лесом. Огромная плоская голова на длинной шее вынырнула из-под земли рядом с костром, подняв тучу снега, комьев мерзлой земли, и взметнулась вверх прямо за спиной Хеерды. Все тело чудовища было покрыто роговой чешуей грязно-зеленого цвета, узкие глазки блестели желтым огнем, с длинных белых зубов капала шипящая слюна. С шипением разинув пасть, огромная змея кинулась на девочку. Хеерда закричала и упала со ствола дерева на землю. Юн сделал тоже самое и утянул за собой Нока. Велес метнулся вниз к Хеерде. Казалось, успеть сделать что-либо для ее спасения было невозможно. Но Квен успел. Он взмахнул мечом, бросившись к змею. Однако раньше, чем ведьмин ударил велеса мечом, на толстую шею змея обрушился другой меч. Зеркальный темный клинок сверкнул, как молния, и одним ударом отсек велесу голову. Секундой позже меч Квена ударил чуть ниже и отсек от тела велеса небольшой сегмент. Удар был сильным, ведьмин потерял равновесие и упал, но тут же, словно кошка вскочил на ноги чуть в стороне от отрубленной головы. Тело змея, из которого фонтаном хлестала черная кровь, продолжало метаться над костром.

- Хвост! - крикнул Вайгон, бросаясь вперед.

И он, и Квен оказались в отдалении от того места, где был повержен велес. Орн едва успел откатиться по земле в сторону, когда из-под снега взметнулся, звеня чешуей, острый хвост чудовища. Меч демона еще раз мелькнул в воздухе, как вспышка молнии, и обрубил хвост. Орн вскочил на колени и снова ударил мечом в тоже место, чтобы не вырос новый хвост. Длинное тело велеса, наполовину высунувшееся из-под земли, дернулось в последний раз, упало на снег и затихло. У костра опять стало очень тихо. Хеерда тихонько пискнула, вскочила и бросилась к Вайгону. Ведьмин одной рукой прижал ее к себе, другой продолжая сжимать меч, которым так и не успел воспользоваться.

- Ух! - пропыхтел Нок.

Восточный Колдун только растерянно шлепал губами. Орн медленно поднялся на ноги, брезгливо глядя на свой меч, испачканный черной зловонной кровью.

- Какая гадость! - морщась, проговорил он.

- Тварь словно нарочно кинулась прямо на Хеерду, - заметил Вайгон, ласково поглаживая и успокаивая девочку.

- Если б не ты, господин Орн, - покачал головой Квен, пинком отшвырнул останки велеса подальше от костра, зачерпнул горсть снега и принялся чистить свой меч от крови.

- Пустяки, не пропадать же было малышке, - проговорил Орн глухим дрожащим голосом и вернулся на свое место.

- Что сделаете с телом? - спросил Юн, с опаской глядя на мертвого змея.

- Сожжем. А голову возьмем в свою пещеру на память, - Вайгон вынул из костра горящую головню, подошел к велесу и поволок его за обрубок хвоста в кусты орешника, - Если ты не против, Орн.

- Мне такие трофеи не нужны, - пробормотал демон, проводя ладонью по лицу, - Оставь себе, ведьмин.

- Ты очень хорошо владеешь мечом, Орн, - заметил Квен, убрав меч в ножны и подходя к костру; в его голосе прозвучало растущее беспокойство, - Ты слишком быстр даже для эльфа. Кто ты?

Орн отодвинулся от склонившегося над ним ведьмина. Блестящие глаза охотника за чудовищами встревожено и пристально сверлили взглядом темноту.

- Минуточку, ведьмин! - всполошился Юн, но Квен и ухом не повел.

Его крепкие пальцы взяли Орна за подбородок и заставили поднять лицо.

- Кто ты? - повторил Квен и, вглядевшись в лицо Орна, отпрянул на шаг, - Демон!

В ту же секунду Орн почувствовал укол в шею. Изогнутое острие серебряного кинжала уперлось в жилку у него под подбородком. Глаза Квена вспыхнули угрожающим синим огнем. Вайгон отбросил факел, которым поджигал тело змея, и кинулся к костру с мечом наголо.

- Ты что спятил? - испуганно заорал Юн и скороговоркой произнес заклинание, собираясь метнуть в Квена молнию, но с его трясущихся пальцев соскочил лишь бледный сноп зеленого света.

- Демон! - с отвращением и яростью повторил Квен сквозь сжатые зубы, одной рукой держа кинжал у шеи Орна, другой схватив его за волосы.

- Зря, - по-кошачьи сощурив глаза, дерзко ухмыльнулся Орн, - Я демон высшего уровня, серебро меня не берет.

- Может, железо? - спросил Квен, кивнув на Вайгона, который подошел, поднимая меч.

- Отпустите его немедленно! - закричал Нок, вытаскивая кинжал.

- Неужто вы и в правду якшаетесь с этим чудищем? - брезгливо поморщился Квен.

- Он наш друг, и он безобиден, - трясущимися губами, но решительно проговорил Колдун, - Он же убил велеса и спас вашу девочку!

- Для отвода глаз, - недоверчиво промолвил Квен и рывком запрокинул голову демона назад.

Хеерда неожиданно вскочила с места и втиснулась между ведьмином и Орном.

- Прекрати, Квен, не надо, - пролепетала она, - Он же меня спас, он хороший.

- Ты еще слишком молода и наивна, - недовольно возразил Квен.

- В самом деле, Квен, - неожиданно согласился Вайгон и опустил меч, - Хеерда знает, о чем говорит. Он ничего дурного нам не сделал, чародей и гном ему доверяют, его надо отпустить.

- Отпусти его, - повторила Хеерда и отвела руку с кинжалом от шеи Орна.

Квен нехотя убрал кинжал в ножны. Орн потер шею и угрюмо отодвинулся.

- Значит, вы убиваете не всех чудовищ? - шепотом спросил Юн.

- Только опасных, - опустив глаза, проговорил Квен.

Он чувствовал себя смущенным и подсел к костру в стороне от демона. Хеерда же напротив подошла к Орну, заботливо провела рукой по его шее и подула на царапину, оставшуюся от прикосновения кинжала. Подчиняясь какому-то неосознанному порыву, Орн снял с девочки капюшон. Свет костра упал на лицо Хеерды. Орн увидел вертикальную морщину над переносицей, орлиный профиль и пронзительный взгляд не по-детски взрослых глаз.

- Ты вёльва? - удивленно прошептал он.

- Да, - подтвердил за девочку Квен, - Одна из немногих, оставшихся на земле. А, возможно, и единственная.

- Вёльва! - ахнул Юн, уставившись на девочку, - Колдунья и пророчица изначального мира!

- Правда? - удивился Нок, с недоумением поморгав глазами.

- Клянусь Вечерней звездой! - кивнул чародей, взирая на Хеерду с благоговением.

- Да, я вёльва, - проговорила девочка, и ее голос стал чужим и низким, - И я чувствую, что мне пора. Я хочу говорить.

Ведьмины всполошились.

- Сейчас? - ахнул Вайгон.

Хеерда отступила на шаг и огляделась так, словно ничего не видела вокруг.

- Сейчас, - откликнулась она, как эхо, - Они не зря оказались здесь в этот час. Я чувствую, что буду говорить для одного из них. Отведите меня в пещеру. Скорее.

Она пошатнулась и упала. Квен подбежал, подхватил ее на руки и понес с поляны в лес. Вайгон бегом последовал за ним.

- Быстрее, - сказал он, оглянувшись, - Вы должны идти с нами. Она будет говорить для кого-то из вас.

Западнее поляны Большого Ясеня в лесу начинались холмы, поросшие ельником. Пещера была вырыта в склоне одного из них. Укрытая от посторонних глаз зарослями можжевельника, она была глубока и просторна. В ее куполообразном потолке виднелись отверстия, через которые проникали тонкие лучи лунного света. Гном, демон и чародей нерешительно шагнули в темный провал входа, вырытого в земле и ведущего вниз. Вайгон зажег факелы, укрепленные на стенах. Квен же отнес девочку на середину пещеры. Хеерда безвольно висела на руках ведьмина, но когда он поставил ее на пол, осталась крепко стоять на ногах. Голова ее была опущена, руки висели вдоль тела.

- Начинается, - явно волнуясь, проговорил Вайгон.

- А что будет? - с тревожным любопытством спросил Нок, наблюдая за девочкой.

Юн же с испугом косился на головы страшилищ, висевшие на стенах. Тут были вурдалаки, волки-оборотни, гули, какие-то другие чудовища, казавшиеся еще страшнее в дрожащем свете факелов. Чародей невольно уцепился за рукав Орна. Демон словно и не заметил этого. Он, не отрываясь, смотрел на Хеерду. Что-то заставляло его не сводить с девочки взгляд. Она стояла, склонив голову и покачиваясь из стороны в сторону.

- А что будет-то? - нетерпеливо повторил Нок.

- Тихо, - строго приказал Вайгон и приложил палец к губам, - Квен, наверное, уже нужно спросить.

Старший ведьмин кивнул. Его суровое лицо осветило благоговейное почтение.

- Ты здесь, мудрая? - тихо спросил он.

- Да, она пришла, - негромко отозвалась Хеерда.

Орн, Юн и Нок подивились тому, как звучал ее голос. Казалось, что Квену отвечает не девочка, а дряхлая старуха. Хеерда вдруг резким движением подняла голову и откинула капюшон с лица. Ее лицо было покрыто трещинами глубоких морщин, а волосы были белы как снег. На старушечьем лице горели черные глаза, зрачки которых, расширились по всей радужнице.

- У меня немного времени, не перебивайте и не спрашивайте меня, - проговорила вёльва своим скрипучим старым голосом, ее глаза уставились в темноту и остановились на лице Орна, - Не к добру ты вернулся, сын Хильд... Много горя, много бед... Но если ты скроешь себя... если друзья не выдадут, если те, кто помнят, не узнают... Ты не должен открывать своего имени никому, кроме того, кто спит...Иначе... Я вижу смерть...

Ее голос звучал угрожающе, слова были бессвязны, дыхание прерывисто и часто. Будущий Восточный Колдун еще сильнее вцепился в рукав Орна. Сам же демон замер, глядя в глаза вёльвы, точно птица в глаза змеи. Он чувствовал, как холод вливается внутрь него вместе со словами пророчицы и стискивает сердце, но взгляда отвести не мог. Хеерда вздрогнула, ее взгляд оторвался от Орна и заметался по потолку.

- Книга говорит - наследник придет... Много горя, много бед... Когда падет нетающий снег, когда прольется нечистая кровь, когда развеются вековые чары волшебной страны, когда взойдет Черное Солнце..., - ее дыхание ускорилось и захлебнулось, Хеерда качнулась и упала на пол.

- Она умерла! - в испуге воскликнул Юн.

- Нет, просто выбилась из сил, - спокойно возразил Квен, подошел к упавшей девочке и поднял ее на руки, - Теперь опять проспит целые сутки, - он заботливо поправил плащ Хеерды и взглянул на Орна, - Слова пророчества предназначались для тебя.

- Было жутко, но я ничего не понял, - развел руками Орн.

- Значит, позже поймешь, - заметил Квен, - Час уже слишком поздний, думаю, нам пора расстаться. Вы приехали в Очарованный лес потому, что вам нужна дверь, которая выведет вас в Западные земли?

- Да, мы знали, где она, - подтвердил Юн и вздохнул, - Но мы давно не были здесь и заблудились.

- Мы знаем, где находится дверь, - сказал Квен, - Вайгон вас проводит. А я должен позаботиться о Хеерде.

Он понес девочку к выходу.

- Где же она будет спать? - спросил Нок.

- Для жилья у нас есть другая пещера - удобная и теплая, - ответил Квен, вновь оглянулся на Орна и добавил с едва заметным смущением, - Мне не очень понравились слова пророчества, но ты мне все же понравился, демон. Я сожалею, что едва не убил тебя.

- В общем-то и ты мне понравился, ведьмин, - развел руками Орн, тоже испытывая смущение, - Но я надеюсь больше не встретиться с тобой.

- Я тоже, - молвил Квен, - Прощайте.

Он ушел, унося девочку. Она, похоже, уже спала. Ее лицо снова помолодело. Вайгон снял со стены один из факелов.

- Пойдемте, - сказал он, - Дверь здесь недалеко.

Он зашагал по тропинке обратно к Большому Ясеню. Путники вышли из пещеры. Над ними сквозь ветви деревьев проглядывало звездное ночное небо. Под ногами искрился снег. Было очень холодно.

- Что это за выдумки о том, что я должен скрываться ото всех? - недовольно проговорил Орн.

- Это не выдумки. Вечная мудрость говорит устами вёльвы. Если она велела скрывать свое имя ото всех, значит так и надо делать, - твердо возразил Юн, - Слышал, если узнают, кто ты, тебе грозит смерть? Или кому-то еще? Продолжай прикидываться эльфом, пока не наступит время открыться. А уж мы тебя не выдадим.

- Этого только не хватало, - недовольно проворчал Орн, но снова почувствовал, как холод внутри сжимает сердце.

Он мотнул головой с досадой и быстро пошел догонять ведьмина.

- Думаешь, это было плохое пророчество? - обеспокоено спросил Нок у чародея.

- Да уж не хорошее, - проворчал Юн себе под нос, - Что-то витает в воздухе. Что-то назревает, я чувствую. И Гвендаль, как на зло, в отъезде.

Он сокрушенно вздохнул, взял гнома под руку, и они вдвоем пошли по тропинке к Большому Ясеню.

- Вторая часть пророчества была и вовсе странной, - свободной рукою Нок почесал в бороде, - О какой книге говорила вёльва?

ТУМАННЫЙ  ОСТРОВ

Зима еще не коснулась страны Нумар своим холодным дыханием. Глядя на леса без листьев, сжатые нивы и луга с пожелтевшей травой, можно было подумать, что до сих пор стоит поздняя осень. Но высоко в Тимирэлльских горах все было покрыто снегом. Солнце смотрело с высокого синего неба на могучие горные кряжи и острые вершины, одетые вековыми снегами, которые мерцали серебром в ярких лучах дневного света. Сосновые перелески в предгорьях покрылись инеем, водопады в трещинах скал обросли ледяными сосульками причудливых форм. Казалось, зима безраздельно властвовала среди горных хребтов и ущелий. Только воды Зеркального озера, будто по воле некоего волшебства, не были скованы льдом. Озеро лежало в уединенной долине у подножия гор Эйно и Ярлон, озаренное солнцем и укутанное туманом. А за туманами был надежно укрыт Нолава - Туманный остров. Зима коснулась и его волшебных берегов, но осторожно, почти незаметно. Холод едва тронул травы на лугах, посеребрив их заморозком, и быстрые ручьи в синих прибрежных скалах, заставив их куриться парами тумана, так же как и воды озера. Мороз дотронулся и до дома, стоявшего на берегу у самой воды, насыпав легкий покров снега на его четырехскатную крышу, раскрасив узорами его большие окна, и до сада, окружавшего дом. Ветви слив и яблонь, тополей и кленов походили на белые морские кораллы. Они сплетались в узоры, образуя над садовыми аллеями навесы и превращая их в прозрачные снежные коридоры и переходы. Лужайки выглядели как ровные белые скатерти, а на кустах сидели клесты и красногрудые снегири. Был десятый час, вся природа вокруг радовалась морозному солнечному утру. По кленовой алее, ведущей к дому на берегу, к его открытой задней террасе, неспешно прогуливаясь, шли двое. Высокий и статный молодой человек в богатом одеянии сановника и собольей шубе чинно вышагивал рядом с женщиной, опиравшейся на посох. Женщина в белой меховой накидке с капюшоном держалась за посох скорее для солидности, чем для опоры. Хотя и невозможно было сказать, сколько ей на самом деле лет, выглядела она молодой. Из-под капюшона на плечи спадали прямые белокурые волосы, перехваченные на лбу серебряным филигранным украшением, щеки от мороза покрывал свежий румянец, синие ясные глаза живо блестели. Только они и выглядели старше всего лица, глубокие, спокойные и мудрые. Женщина держала молодого человека под руку. Разговор между ними шел серьезный, лица собеседников выглядели обеспокоено.

- Как давно это началось? - спросила женщина в белом.

- Две недели тому назад, - ответил молодой вельможа, - Далиор, начальник пограничной стражи, задержал на берегу реки Калумад с нашей стороны двух разбойников, пробравшихся в Нумар из Нехоженой Земли.

- Почему же сразу не известили меня, наместник? - спросила женщина и приподняла набалдашником посоха ветви кленов, низко согнувшиеся под тяжестью снега и нависшие над дорожкой.

- В начале мы не придали этому значения, - пожал плечами тот, кого назвали наместником, - Но позже такие случаи участились. Преступники, дикие кочевники, даже гоблины стали появляться в Нумаре чаще и чаще. Чары, веками охранявшие нашу страну от вторжения зла извне, вдруг начали слабеть. Мы не понимаем, чем это вызвано, Колдунья. Возможно, кто-то злоумышляет против нас?

- У Нумара много врагов, - ответила женщина, названная Колдуньей, - Мы удалены от обжитых мест Дивного Края, со всех сторон окружены дикой Нехоженой Землей. Но не тревожься, зло не проникнет больше за рубежи Нумара. Я восстановлю чары и закрою границы, - она улыбнулась наместнику уверено и ободряюще, - Пока же будь моим гостем на Нолаве и отобедай со мной.

Разговаривая, они добрались до дома. Его широкая деревянная веранда выходила в сад. Перед нею по лужайке были тут и там разбросаны большие серые и черные камни. Извиваясь между ними, бежал горячий ручей. Он дымился теплым паром. Пар, оседая на камнях и низких перильцах моста, перекинутого через ручей к веранде, покрывал их инеем. Наместник и Колдунья перешли ручей и поднялись на веранду. Опоры навеса над ней были покрыты резьбой, балясины на перилах - выточены фигурками белок с загнутыми вверх пушистыми хвостами. С веранды стеклянные двери вели в зимнюю лабораторию Колдуньи. Летом она располагалась прямо в саду на берегу озера, зимой же переносилась в светлую прямоугольную комнату в дальней части дома. Комната с большим камином и массивной кожаной мебелью, со шкафами из красного дерева, набитыми старинными книгами, и бархатными портьерами на окнах походила скорее на кабинет летописца, чем на чародейскую лабораторию. Но странные приборы и причудливые приспособления, выставленные на столе, тигли и колбы, банки с мазями и снадобьями выдавали истинное назначение комнаты. В камине жарко пылал огонь. Наместник снял кожаные перчатки и подошел погреть руки. Как и большинство нумарцев он плохо переносил холод. Чародейка же ни чем не показала, что замерзла, гуляя в саду. Она поставила свой посох в угол и повесила меховую накидку на спинку кресла. Под накидкой из меха оказалась другая - из белого бархата без рукавов, накинутая поверх атласного платья, расшитого мелким перламутровым бисером.

- Как здоровье твоего отца, Энадо? - спросила Колдунья, проведя рукой по светлым волосам.

- Твои мази помогли, спина его больше не беспокоит, - благодарно ответил наместник, - Не знаю, что бы я делал без него. Его советы помогают мне править государством. А где же твой брат?

- Должно быть, спрятался от тебя, - усмехнулась Колдунья, потом строго проговорила, обращаясь к пустой комнате, - Кадо, это по меньшей мере невежливо. Хотя бы поздоровайся с наместником.

Темно-малиновая бархатная портьера на окне закачалась. Из-за нее выглянул юноша лет двадцати в вязаной шерстяной фуфайке и душегрейке без рукавов, вывернутой мехом наружу. Он был невысок ростом, крепко сложен. Его спокойное простое лицо со светло-карими глазами обрамляли чуть волнистые каштановые волосы. Юноша был совсем не похож на Колдунью. Разве только в выражении глаз и в очертаниях широкого лба угадывалось что-то общее.

- Здравствуй, Энадо, - нехотя выбираясь из своего укрытия, смущенно пробормотал он.

- Мой государь, - почтительно склонился перед ним наместник.

Кадо схватился за голову.

- О, нет! Я пошел отсюда, - простонал он и повернулся к дверям, - Опять начинается!

- Кадо, это невежливо, - повторила Колдунья, - Не будь ребенком.

- Если он опять будет настаивать на том, чтобы передать мне власть, я по-королевски прогневаюсь, - недовольно проворчал Кадо, явно смущенный и раздосадованный почестями, которые ему оказывал наместник, - Энадо, мы же ведь договорились - ты избранный народом наместник, и ты правишь от имени королей Нумара.

- Да, ваше величество, - опять поклонился наместник, - То есть... извини, Кадо.

- Пойдемте лучше обедать, - вздохнула Колдунья.

- Но сначала ты покажешь, что обещала? - напомнил Энадо, - Я ужас как люблю всякие волшебные штуки.

- Да, конечно, мой новый волшебный шар, - кивком подтвердила свое обещание чародейка и подошла к столу.

На столе среди свитков с заклинаниями и колдовских книг находился предмет, накрытый шелковым платком.

- Я трудилась над ним с тех пор, как впервые приехала на Туманный остров к моему деду, Южному Колдуну Исмаэру, - Колдунья приподняла уголок платка, - Более двадцати пяти лет я выращивала кристалл для шара. И вот он готов к применению.

Она сняла покров. Под платком оказался стеклянный колпак, защищавший колдовской обзорный шар. Колдунья подняла колпак и отошла в сторону, приглашая наместника и своего брата полюбоваться шаром. Шар занимал на столе много места, он был величиною с крупный арбуз. Форма его была безупречно круглой, а стекло прозрачно-голубым. Внутри словно переливались потоки лунного и солнечного света.

- Как красиво! - прошептал Энадо с восхищением, - А где же химера?

- Ее нужно призвать, чтобы она появилась, - ответила Колдунья, указав на лаковую деревянную шкатулочку, в которой поблескивал серебристый порошок, - Ну, что же, чудесного понемножку. Нас ждет обед.

Она жестом предложила наместнику опять взять ее под руку и направилась к дверям.

- Я догоню, - сказал Кадо.

Он задержался, чтобы убрать в шкаф книгу, которую читал, спрятавшись в оконной нише за занавеской. Глядя в окно, Кадо увидел двух белок. Они прыгали по столу на веранде и хватали лапками орешки, которые рассыпали для них еще вчера вечером. Когда Колдунья и наместник вышли, в комнату с веранды зашли два колченогих, низкорослых, заросших сучьями и мхом древуна. Прислужники Колдуньи принесли с кухни начищенный медный котел для зелий и ушли, оставив стеклянные двери приоткрытыми. Белки настолько осмелели, что не обратили внимания на приход и уход древунов. Несколько мгновений спустя, они пробежали по полу веранды и, не пугаясь Кадо, который с интересом наблюдал за ними, запрыгнули на стол в комнате. Переворошив пергаментные свитки, шустрые зверушки умчались обратно на веранду. Соскочив на пол, одна из белок задела хвостом стеклянный колпак. Колпак упал на бок, треснув сверху донизу, и из него выкатился шар. Он завертелся на столе и покатился к краю. Солнце искрами замелькало на его голубой поверхности. Шар казался клубком синих молний, крутящимся на столе. Он докатился до края, подпрыгнул, как мячик, и полетел вниз со столешницы прямо на пол веранды. Кадо застыл на несколько секунд в испуге, потом вскрикнул и бросился на веранду за шаром. В прыжке он смог дотянуться до шара, но не удержал его в руках, а лишь подбросил вверх, не дав упасть на пол и разбиться. Шар подлетел кверху, описал дугу в воздухе и вывалился с веранды прямо в ручей. Кадо кинулся за ним и перелетел через деревянные перила. Он свалился в воду, вытянув руки вперед и пытаясь схватить ускользающий шар беспомощно растопыренными пальцами. Горячие брызги и пар ослепили Кадо, но он видел искрящийся на солнце круг над своей головой. Шар, казалось, завис в воздухе над головой юноши, потом стремительно упал вниз прямо ему в руки. Кадо крепко схватил тяжелую стеклянную сферу мокрыми ладонями и некоторое время лежал на животе среди ручья, тяжело дыша и боясь пошевелиться, чтобы вновь не выпустить шар из рук. Только отдышавшись и успокоившись, Кадо почувствовал боль в ноге и приподнялся. Вся его одежда промокла в горячей воде и начинала замерзать. Левая штанина ниже колена была распорота об острый камень и наружу проглядывала разодранная кровоточащая голень. Кадо поморщился и присел на обледенелый черный валун, дрожа от холода и продолжая держать в руках спасенный колдовской шар. По лицу с волос стекали струйки воды, Кадо не обращал на них внимания. Положив шар к себе на колени, он заботливо обтер с него рукавом капли. "Чуть было не упустил", - подумал он, и по спине пробежали запоздалые мурашки. Шар вдруг едва заметно завибрировал в руках юноши и загорелся изнутри синим светом. Потоки голубых лучей прокатились за стеклом, растаяли, и в шаре появилась химера. Все ее тело было покрыто ярко-синими перьями, длинные волосы отливали небесной лазурью, а огромные глаза лучились глубокой аквамариновой синевой. Меньше всего Кадо ожидал, что химера явится сама, без приглашения. Поэтому, когда женщина-птица вдруг возникла внутри сферы и воззрилась на него своими бездонными синими глазами, он вздрогнул всем телом и едва не выпустил шар из рук.

- Спасибо, принц, ты спас меня, - звенящим нежным голосом промолвила химера и одарила Кадо сияющей улыбкой.

- И эта туда же! - возмутился Кадо, - Сколько раз говорить: никакой я не принц, я отказался от трона.

- Но тебе не безразлична участь твоего народа? - спросила химера.

- Ну, - Кадо не определенно пожал плечами, потому что мало задумывался над таким серьезным вопросом, - В общем, нет, не безразлична.

- Потому я и пришла, - химера печально вздохнула, - Опасность нависла над страной Нумар. Ее волшебные чары развеиваются. У Нумара нет армии, волшебство охраняет эту страну. Если оно исчезнет, зачарованный край останется беззащитным перед силами зла. И это лишь начало бед, ожидающих нас. Я вижу тень, сгустившуюся над Дивным Краем.

Еще меньше, чем внезапного появления химеры, Кадо ожидал от нее подобных слов.

- И что же делать? - обеспокоено спросил он.

- Я не знаю, - грустно призналась химера, - Пройдет совсем немного времени, и многие будут искать ответ на этот вопрос. Возможно, его найдет твой друг Элиа Рассказчик.

- Элиа? - переспросил Кадо и вдруг почувствовал по-настоящему сильную тревогу.

- Ему пришлось отправиться в дорогу, - молвила химера.

Шар помутнел и показал Элиа. Закутанный в дорожный плащ, с торбой за плечами, он шел по лесу, пробираясь по колено в снегу между кустами орешника, и вел на поводу свою лошадь. Картина эта была такой живой и настоящей, что Кадо на секунду показалось, будто он может окликнуть друга, и тот его услышит. Кадо обомлел от удивления.

- Он еще не знает, что его дорога может оказаться куда более длинной и опасной, чем он думает, - продолжала химера, снова появляясь в шаре.

- Значит, я должен ехать к нему! - воскликнул Кадо, - Но куда он едет и зачем?

- Он на пути в Лоример, едет, чтобы исполнить поручение своего дядюшки, - ответила химера, - Во всяком случае он так считает.

- Я сейчас же еду к нему, - сказал Кадо, вставая с камня.

- Твоя дорога тоже может оказаться куда длиннее, чем ты предполагаешь, - сказала химера, - Но ты должен в нее отправиться, потому я и пришла.

- Спасибо, химера, что предупредила, - поблагодарил Кадо и пошел по воде к берегу.

- Это я выражаю благодарность тебе, - возразила женщина-птица, - Не медли, принц.

Она исчезла, в шаре снова заиграли блики солнечного света. Кадо остановился рядом с верандой, в удивлении глядя в шар. Теперь он не мог поверить, что только что говорил с химерой, предупреждавшей его об опасности.

- Ну и чудеса же происходят! - пробормотал он растерянно, - Вот, что бывает, когда позволяешь белкам бегать, где попало.

Не смотря на тихий и покладистый нрав, в характере Элиа было достаточно упрямства. Например, для того, чтобы тащить на поводу упирающуюся лошадь, которая никак не хотела идти по сугробам среди зарослей высоких ореховых кустов. Но уж если Элиа решил срезать путь и спуститься в долину к воротам города по склону холма, а не по дороге, лошади придется смириться. Уже проснувшись утром, затемно, Элиа почувствовал, как изнутри его кольнуло тревожное чувство: время идет, его все меньше с каждой минутой. Он оделся, умылся, позавтракал наскоро, накинул на плечо дорожную сумку, собранную заранее накануне вечером, вывел из конюшни лошадь и попрощался с Урдальфом.

- Когда же вы только вернетесь, хозяин? - вздохнул старый гоблин, плотнее укутывая шею юноши длинным вязаным шарфом.

- Сегодня ночью, я видел сон. Дорога убегала вперед. Она петляла, исчезала за поворотом, вела неведомо куда. А потом там было уже множество дорог - сотни, может, тысячи. Все они сливались в один большой путь. Я видел, где он начинается, но не мог разглядеть, куда же он приведет в итоге, - Элиа положил руку в шерстяной черной перчатке на плечо гоблина и с грустной улыбкой покачал головой, - Знаешь, Урдальф, думаю, я вернусь нескоро.

Он вывел лошадь из сада через заднюю калитку, ведущую на заросший орешником склон холма, и пошел напрямик к Ильрагарду, башни которого видны были внизу, в излучине реки. Нужно было срезать путь. Светало, занимался новый морозный зимний день. Время шло, нужно было спешить.

Кадо недолго готовился к отъезду. Он всегда был расторопным и ловким в таких делах и быстро набил торбу всем необходимым для долгого путешествия. Времени на разъяснения и прощания не было, поэтому вещи он собрал в тайне и покинул Нолаву потихоньку. Была на это и другая причина помимо нехватки времени. Для отъезда Кадо решил воспользоваться тайной дверью, находившейся в кабинете Южной Колдуньи, и сделал он это, разумеется, без спроса. Поставив плотно набитую торбу на колени, он сел в кресло с высокой, как у трона, резной спинкой, прошептал заветное слово и в ту же секунду исчез и из кабинета, и с Туманного острова. Кадо показалось, что цветной вихрь пронесся перед его глазами, а потом он оказался в месте, в которое совершенно не ожидал попасть. Зимний холод коснулся его лица, солнце выглянуло из-за ветвей над его головой и ослепило ярким светом. Кадо сидел не в кресле, а на пеньке в лесу. Вековые ясени окружали его со всех сторон. Их стволы поднимались к небу, словно колонны. Землю под ними укрывал глубокий снег, на котором не было видно ничьих следов - ни птичьих, ни звериных, ни следов человека. Кадо огляделся и обескуражено присвистнул. То было не Разнолесье - веселая, светлая пуща, окружающая долину реки Ильрадан, а совсем чужой и незнакомый дремучий лес. Кадо, тем не менее, не растерялся, потому что никогда не пасовал перед трудностями. Он повесил свою торбу на ближайший боярышниковый куст, а сам вскарабкался на дерево, почти на самую верхушку высокого ясеня. Оттуда он высмотрел широкую дорогу, которая виднелась среди деревьев в нескольких милях южнее. Кадо спустился вниз, закинул торбу на плечо и, определяя направление по солнцу, отправился на юг. Идти по сугробам было нелегко. Кадо вышел на дорогу к вечеру. Она была широкой, и снег на ней был хорошо утрамбован ногами пешеходов и колесами повозок. Рано или поздно кто-то пройдет или проедет по дороге, и можно будет узнать, где я нахожусь, решил Кадо, нашел на обочине еще один удобный пенек, достал из торбы булку, сыр, кусок ветчины и принялся за обед, а заодно и ужин. Солнце уже спускалось за лес, синие тени ложились на снег от деревьев. Звуки стихали в прозрачном зимнем воздухе, и в тишине, откуда ни возьмись, ударил гром. Прямо над головой Кадо сверкнула молния из набежавшей на небо серой тучи. Кадо поднял голову, посмотрел на небо и замер, не донеся до рта кусок сыра. Над лесом простирались седые грозовые облака, озаренные по краям багровым светом вечернего солнца. Они становились все гуще и темнее, словно гневались на кого-то. Кадо застыл на месте, не сводя с неба глаз. Однажды ему уже приходилось видеть подобное. Он до сих пор помнил тяжелый сверлящий взгляд, которым смотрели злобные глаза из такой же тучи. Но ужасному воспоминанию не суждено было обернуться явью. В туче снова сверкнула молния, и среди серо-багровых облачных вихрей в небе возникло лицо Южной Колдуньи. Ее глаза тоже были очень сердиты.

- Ты огорчил меня, Кадо, - молвила Колдунья, и ее голос раскатился гулким эхом над верхушками деревьев, - Во-первых, тем, что сбежал, даже не попрощавшись, а, во-вторых, и это главное - тем, что воспользовался дверью. Ты сказал неправильный пароль, и одна твоя половина могла бы остаться в кресле, а вторая очутиться неведомо где. Ты же мог умереть!

- Ну, прости, - Кадо опять начал жевать и поперхнулся, выслушивая упреки сестры, - У меня были причины, чтобы быстро исчезнуть. Химера сказала, я должен спасти Нумар и для этого отправиться в Лоример вместе с Элиа. Но я и вправду оказался неведомо где.

- Разумеется, - вздохнула Южная Колдунья, - Ты оказался там, где от тебя будет больше пользы. Думаешь, химера не рассказала мне о вашем разговоре, перед тем, как его затеять?

- Заранее? - воскликнул Кадо и в изумлении вскочил на ноги, - Так это было подстроено?

- Не могла же я допустить, чтобы тебя из-за твоей жажды подвигов разорвало на части! - сердито ответила Колдунья, - Химера моя советница, она предупредила меня, что собирается поговорить с тобой, если ты покажешь себя с лучшей стороны. Ты поймал шар и спас ее, она решила тебя отблагодарить пророчеством. Ты, значит, хотел попасть в Разнолесье?

- Там Дверь дверей. Сквозь нее можно добраться куда угодно, - сказал Кадо, - А ты куда меня закинула?

- Это Полуночный лес в Западных землях, - объяснила Колдунья, - В Разнолесье ты еще попадешь, но сначала сделаешь то, что я скажу. Здесь скоро проедут путники, твои друзья. Ты их доставишь ко мне на Туманный остров. Одному из них нужно встретиться со мной. Это очень важная встреча, от нее многое зависит.

- Значит, мне придется вернуться? - недовольно проговорил Кадо.

- А ты, как думал? - усмехнулась Колдунья, - Без моей помощи ты не сможешь попасть куда задумал. Так что будь любезен, исполни мою просьбу. Как только увидишь на дороге трех всадников, подожди, пока они подъедут ближе и скажи: "Туманы, сомкнитесь над моей головой, заберите меня домой". Я открою портал и перенесу вас в Нумар, на Нолаву. Только сделай это быстро и без объяснений. Одним из путников будет Восточный Колдун, он обожает спорить и упрямиться. Это у него от его наставника.

- Сюда приедет Юн? - удивился Кадо.

- Я уже сказала, - строго ответила Колдунья, - Если ты запомнил заклинание, то до встречи. Будь добр, не напутай на сей раз.

Ее лицо в облаках выглядело раздраженным, в глазах сверкали искры, губы были сухо поджаты.

- Ты все сердишься? - виновато спросил Кадо.

- А ты как думал? - обиженно молвила Колдунья, - Встань с этого пенька, а то еще простудишься вдобавок!

С этими словами она скрылась за тучами. Опять сверкнула молния, и в следующую секунду небо прояснилось. На нем показались первые звезды. Над кронами деревьев зажегся голубой хрусталик Вечерней звезды Альвиан.

- Ох-хо-хо, - вздохнул Кадо, пристыжено глядя под ноги, и откусил от булки большой кусок.

Ведьмины знали все тропы в Очарованном лесу. Вайгон быстро нашел дверь, которую искали Юн, Орн и Нок. Каменная статуя огромной рыбы с русалкой на спине была скрыта за деревьями на крутом холме недалеко от поляны Большого Ясеня. Путники распрощались с ведьмином и осмотрели дверь. Разинутая пасть рыбы была наполовину засыпана снегом, но внутрь все равно можно было пробраться. Юн, который знал пароль, открывающий дверь в нужном направлении, преисполнился важности, отодвинул друзей в сторонку и велел им не подслушивать.

- Твой великий учитель всегда обожал все путать и попадать не туда, куда нужно, - с усмешкой глядя на Колдуна, заметил Орн, - Надеюсь, эта чудесная способность не передалась тебе?

- Спокойно, демон, - горделиво приосанившись, ответил Юн и шагнул к самой пасти рыбы, - Когда с тобой Восточный Колдун, ты в безопасности и попадешь точно по адресу. Только не отвлекай меня своими глупостями и не мешай. Открытие дверей - дело тонкое.

Вопреки опасениям демона молодой чародей правильно назвал слово для открытия двери. Войдя в пасть рыбы, друзья вышли в ворота, которые вели во двор трактира "Филин" на Лесном тракте. Лесной тракт проходил через самое сердце Западных земель в Занбаар. По нему быстро можно было добраться до Азатана. На следующее утро путники уже ехали по тракту на юг.

Вечерело, мороз крепчал. Дорога тянулась через лес, казавшийся глухим и дремучим. Путники подгоняли лошадей, чтобы до заката выехать на опушку. Они ехали в молчании, часто оглядывались и прислушивались, помня рассказы ведьминов о разбойниках, орудующих в лесах Западных земель.

- Как это глупо, - сказал вдруг Орн, словно продолжил прерванный разговор, - Я не верю ни в какие пророчества.

- А я верю! - убежденно возразил Колдун, - Вёльва не будет ничего предсказывать зря. Поэтому делай, что тебе говорят - прикинься эльфом на время.

- Любой эльф меня тут же раскусит, - возразил Орн, - Я говорю на их языке, но выговор у меня не эльфийский.

- А мы скажем, что ты издалека, - успокоил его Нок, - Например, что ты приехал с Востока или с Роорвинда. На этом странном острове, говорят, все какие-то чудные. Даже эльфы не такие, как у нас.

- Ты сообразительный парень, Нок, - обрадовался Юн, - Если спросят, говори, что ты с Роорвинда, Орн. Да, имя тебе тоже надо сменить.

- Очень мило! - криво усмехнулся демон, - И как же мне назваться? Может, взять имя в честь великого Эгмара? То-то он оценит.

- Ну, зачем такие крайности? - возразил Юн, которого ничуть не смутила обидчивость демона, - Найдем тебе имя в книге у Элиа, - он полез за пазуху, достал любимый томик в кожаной обложке, расстегнул застежки и полистал, - Как там звали этого эльфа, который победил злого колдуна?

- Чего листать? Ты и так знаешь все имена и события в этой книге наизусть, - усмехнулся Орн.

- Тогда тебя будут звать Эзельгер, как того эльфа, - захлопывая книгу, объявил Юн.

- Да хоть Умадан, - отмахнулся демон, - Мне уже все равно.

- Постарайся привыкнуть и не обмолвиться где-нибудь, - сказал Юн, похлопав его по плечу, - Это только на время, пока тебе угрожает опасность. Но я с этой опасностью живенько разделаюсь, и все будет, как прежде. Говорю же: с тобой Восточный Колдун, и ты не пропадешь. Только гляди, чтобы по приезде в Азатан тебя не узнал гроссмейстер.

- А он может, - заметил Нок, - Он обязательно узнает твой меч. Ты, конечно, изменился внешне, и имя у тебя теперь другое, но по Черной Молнии легко догадаться, кто ты.

- Еще и меч хотите отобрать? - возмутился бывший демон, - Это меч моего деда, Лар отобрал его у моей матери. Долгое время он хранился у Умадана, пока Темная госпожа не вернула его мне. Я не отдам Черную Молнию!

- Не насовсем, - мягко возразил Нок, - Ты мог бы отдать меч кому-то на хранение до тех пор, пока не сможешь объявить себя.

- Нет, - отрезал Орн, пришпорил лошадь и ускакал вперед.

Нок хотел догнать его, но Восточный Колдун его остановил.

- Не надо, - вздохнул Юн, придержав гномьего пони за уздечку, - Пусть побудет один. Ему нелегко начинать новую жизнь. Да и нам тоже. Многое оказалось не таким, как мы ожидали.

Неспешно следуя за ускакавшим вперед демоном, гном и чародей поднялись на холм. Они увидели, что друг ждет их по ту сторону склона. Демон понуро сидел в седле, уныло опустив голову, но ускакать от своих спутников больше не собирался. Дорога полого спускалась под гору и была видна вперед на целую милю. По краям ее стеной стояли вековые деревья, поднимаясь, точно мачты кораблей. Нигде не было видно ни поляны, ни просеки, ни другой дороги или широкой тропы. Полуночный лес был глухим и диким местом.

- Скоро ночь, - встревожено заметил Нок, - Как бы не пришлось нам ночевать в лесу.

- Это Можжевеловый холм, о котором нам говорил хозяин "Филина", - не хотя подал голос Орн, указывая на растущие кругом, припорошенные снегом кусты можжевельника, - Еще миль пять, и тракт выйдет на опушку. Давайте поспешим. Мой внутренний эльфийский взор видит, что мы успеем выехать из леса до третьей звезды, если пустим лошадей галопом.

Пошутив так, он невесело усмехнулся и снова угрюмо замолчал.

- Смотрите, на дороге кто-то есть! - воскликнул Юн, привстав на стременах, и указал вперед.

Нок последовал его примеру и приподнялся в седле, изо всех сил вытянув шею. Прямой участок дороги, шедший под уклон, хорошо просматривался с холма. На тракт уже ложились тени, но он был бел от снега, и темное пятно на обочине было видно издалека. Кто-то сидел на пеньке под деревьями и явно ожидал, когда путники подъедут поближе.

- Это разбойники, о которых говорили Квен и Вайгон! - всполошился Юн, - На дороге засада! Давайте ее объедем.

- Где объедем? - удивился Нок, - Кругом чаща, да и ночь надвигается. Лучше поскачем вперед и нападем на них первыми!

Он выхватил кинжал из-за пояса и взялся за поводья своего маленького коня. Предложение воинственного гнома не вызвало одобрения у молодого волшебника. Юн вцепился в поводья, придерживая лошадь, и побледнел, как снег, покрывавший Можжевеловый холм.

- Не трусь, чародей, - усмехнулся Орн, - Ты же Восточный Колдун собственной персоной. А с тобой самый храбрый гном и весьма героический эльф. В крайнем случае, просто отдашь разбойникам свой кошелек.

Демон наполовину ободряюще, наполовину насмешливо улыбнулся Юну и поехал вперед по дороге. Страхи чародея позабавили Орна и вернули ему хорошее настроение. Он махнул рукой гному, Нок догнал его, и они поехали рядом.

- Уши бы твои острые тебе пообтрепать, - с досадой проворчал чародей, подхлестнул лошадь и с неохотой поехал вниз.

Когда друзья спустились с холма, солнце село. В побледневшем небе замерцали первые звездочки.

- Альвиан, - сказал Нок, указывая на яркую голубую звезду.

- Вечернее светило эльфов, - проворчал Орн себе под нос, - Теперь моя самая любимая звезда.

- Элиа она тоже очень нравится, - заметил Нок, словно бы утешая друга.

- Нашли время звездочки считать, - возмущенно проговорил догнавший их Юн, - Этот на дороге встал и идет к нам! Я же говорил вам - засада!

Человек на дороге тем временем поднялся с пенька и пошел путникам на встречу. Он был среднего роста, крепко сложен, одет в короткую меховую куртку и вязаную шапку с ушами и козырьком.

- Где-то я видел его, - с удивлением заметил Орн.

Человек остановился и помахал рукой. В ту же минуту по земле побежал туман. Он растекался среди деревьев, карабкался на Можжевеловый холм, клубился по дороге, делая очертания предметов неопределенными и расплывчатыми.

- Откуда туман? - удивился Нок и ошарашено завертел головой по сторонам.

- Колдовство! - ахнул Юн и от испуга поднял лошадь на дыбы.

Орн молча потянулся к мечу, с которым его уговаривали расстаться. Туман сгущался, от него вокруг стемнело.

- Эй, идите за мной, а то заблудитесь! - крикнул человек на дороге удивительно знакомым голосом и поманил путников рукой.

Друзья с недоумением и тревогой переглянулись.

- Колдовство, - убежденно и недоверчиво повторил Юн.

- Заблудимся ведь, - Нок повторил слова незнакомца и растерянно развел руками.

- Я его где-то видел, и голос его где-то слышал, - заметил Орн, всматриваясь в туман и силясь разглядеть человека, который по-прежнему ждал их на дороге, - Поедем. Так и так нам нужно вперед.

Он пришпорил коня и поскакал. Нок поехал за ним.

- Мало того, что разбойники, так еще и колдуны, - проворчал чародей, которому ничего не оставалось делать, как ехать вместе со своими решительными друзьями.

Путники подъехали к человеку на дороге и узнали Кадо.

- Ты? - удивленно ахнул Орн, но тут же спохватился, придал своему лицу надменное выражение и холодно молвил, - Ты кто такой?

- А ты кто будешь? - спросил Кадо скорее насмешливо, чем враждебно и, не дожидаясь ответа, обернулся к остальным, - Здравствуй, Нок, сколько лет, сколько зим! Юнчик-колдунчик, что-то ты бледно выглядишь. Это новая чародейская мода?

- Кадо, дорогой! - Нок спрыгнул с пони и бросился обнимать юношу, которому доходил макушкою лишь до середины груди, - Как ты вырос, а ведь раньше мы были одного роста.

- Точно, - улыбнулся Кадо.

- Ах, это ты! - узнав старого друга, Восточный Колдун почувствовал такое облегчение, что едва не сполз с седла.

- Малость струхнул, дружок? - насмешливо поддел его Кадо.

- Еще чего! - тут же обижено встрепенулся Колдун, - Просто немного удивился. С какой это радости ты напустил тут туману?

- Надо значит, - загадочно усмехнулся Кадо и добавил серьезнее, - Поедемте со мной, вас хотят видеть на Нолаве.

- Всех? - удивился Орн, не забывая поглядывать на Кадо по-эльфийски высокомерно.

- А я почем знаю? - Кадо пожал плечами и посмотрел на гордого эльфа все так же насмешливо, - Велено доставить всех.

- Кем велено? - спросил Юн.

- Южной Колдуньей, конечно, - пожал плечами Кадо, - Она знала, что ты начнешь задавать вопросы, упрямиться, поэтому я сказал заклинание, чтобы открыть портал, сразу, как только вы спустились с холма. Так что следуйте за мной, вы уже не в Западных землях.

- А где же? - Орн и так знал ответ на свой вопрос, но не смог сдержать удивления и остаться в роли невозмутимого эльфа.

Ему не верилось, что он может оказаться там, куда их пригласил Кадо.

- Вы в стране Нумар, - просто ответил Кадо, довольный тем, что эльф так озадачен.

Он сделал рукой приглашающий жест и шагнул в самую гущу тумана.

- Эта Южная Колдунья все делает по-своему, - недовольно проворчал Юн, на сей раз без опаски подгоняя коня, - Никогда не считается со мной. А ведь мы уже почти совсем коллеги, - он подъехал к Орну, склонился к нему и быстро прошептал на ухо, - Не давай ему к тебе присматриваться, поезжай вперед.

Туман клубился вокруг, словно белый вихрь. В самой глубине его, вдалеке, телился едва заметный свет. Орн обогнал Кадо и бесстрашно поехал на свет. Сердце его при этом тревожно и недоверчиво сжималось. "Неужели меня, демона, пустят в Нумар? - спрашивал он себя, - Неужто чары позволят мне войти?"

Туман рассеивался так же быстро и незаметно, как и сгустился. Не прошло и пяти минут, как Нок, Юн, а с ними и Кадо вышли на пологий берег. На востоке он порос лесом, с севера и юга его огибали две высокие серповидные горы, образовывавшие замкнутую долину. От берега отходили длинные деревянные мостки причалов. В разрывах тумана, клубившегося над причалами, блестела темная вода. Озеро, скрытое туманом, подсвеченное лунным светом, казалось заколдованным. Орн, уехавший далеко вперед от других, придержал коня у воды, спрыгнул с седла на землю и огляделся с жадным взволнованным любопытством.

- Что за неприятная личность? - спросил наблюдавший за ним Кадо, - Ведет себя, как переодетый принц, хотя некоторые принцы куда скромнее его. Ты теперь водишь дружбу с эльфами, Нок, да еще с такими милыми?

- Он не такой уж плохой, - смущенно заметил гном, - Ты изменишь мнение о нем, когда узнаешь его получше.

- И это говорит гном! - удивился Кадо.

- Эзельгер немного странный - он с Роорвинда. Но он, правда, не такой уж плохой, - сказал Юн и поспешил уйти от опасной темы, - Ты говорил, нас хотят видеть. Так где же Колдунья?

- Я давно жду вас, - прокатился над берегом негромкий, как лесное эхо, голос, - Ладья у причала, садитесь в нее, она доставит вас на Нолаву.

- Колдунья здесь? - услышав голос, Нок испуганно подскочил и начал оглядываться, - Почему ее не видно?

- Она на острове, - объяснил Юн, успокаивающе положив руку на плечо Нока, - Просто прислала голос, чтобы нас позвать.

У причала появилась большая ладья, на носу которой виднелось украшение в виде деревянной лебединой головы на длинной изогнутой шее. Из ладьи выбрались два больших корявых пня, покрытые сучьями и заросшие мхом. Ковыляя, они прошли по причалу, забрали у путников лошадей и завели их в ладью.

- Древуны? - с удивлением проговорил Орн, обернувшись к остальным.

- Последние из них, - кивнул Кадо, - Не так много их уже осталось в Дивном Крае. В Нумаре они под защитой Колдуньи. Пойдемте, она ждет.

В "ВОЛШЕБНОЙ ШЛЯПЕ"

Уже в день своего прибытия в Дивный Край Элиа узнал, что повсюду на этой удивительной земле находятся двери - тайные проходы в пространстве, с помощью которых чародеи могут быстро перемещаться из одного места в другое. Зная нужный пароль от одной двери, можно было через нее выйти в другую, находящуюся в другом городе, а то и в другой стране. Кроме чародейских дверей, существовали двери эльфов и гномов. Своими дверями пользовались гоблины и даже тролли. Секреты этих дверей - их местонахождение и открывающие их слова хранились в строжайшей тайне и тщательно оберегались от посторонних и непосвященных. По этому Элиа были знакомы лишь двери чародеев, да и то только те, о которых ему рассказали Гвендаль и Агенор. Однажды ему случилось пройти сквозь гномью дверь, открытую Ноком, но, выполняя данное Ноку обещание, о том, где находится эта дверь, Элиа сразу же забыл. Элиа с радостью сократил бы путь до Лоримера с помощью двери, но так случилось, что в эту небольшую страну, разделяющую на юго-западе Ильраан и Армаис, не вела ни одна дверь. Чародеи издавна не селились в Лоримере. Элиа слышал лишь про одну чародейку по имени Агата, которая жила в Ланоре, была хранительницей голубого колдовского камня и погибла, пытаясь защитить камень от Темной госпожи. Других чародеев в Лоримере никогда не было, поэтому не было и дверей. Возможно, малолюдцы, лоримерские жители, построили там какие-то свои двери. Но если они и сделали это, то никому об этом не сказали. Народ Лоримера всегда жил беспечно и весело, но очень обособленно. Малолюдцы, которых часто обидно называли "коротышками", росточком были едва ли с восьмилетних человеческих детей, и большой мир вокруг их пугал. Они предпочитали свой маленький зеленый и солнечный край, за пределами которого редко появлялись. Правда, пять лет назад, во время войны за колдовские камни малолюдцы прислали в помощь людям, эльфам и чародеям большую армию, состоявшую в основном из пеших воинов и лучников. Они храбро сражались в битве при городе Мирадоре и потеряли в ней множество бойцов. В благодарность за мужество и благородство лоримерцев царица распорядилась после победы воздвигнуть в их честь статую из бронзы. Лоримерский лучник в коротенькой курточке с капюшоном, высотою в три, а то и четыре малолюдских роста, целясь из лука в воображаемого врага, стоял на высоком постаменте из белого мрамора на перекрестке при въезде из Ильраана в Лоример. Малолюдцы этой статуей очень гордились. Время в их тихой мирной стране всегда тянулось медленно, жизнь не была богата событиями, поэтому война, закончившаяся пять лет назад, до сих пор обсуждалась бурно и с живейшим интересом. Статуя лучника была едва ли не главной реликвией лоримерского народа, малолюдцы по-своему ее украсили и дополнили. Они сшили лучнику настоящую курточку из зеленого сукна, а в глаза вставили цветные камешки. Мимо него-то на четвертый день после выезда из Ильрагарда случилось проезжать Элиа в сопровождении Ронфа. Вернее проходить.

- Зачем тебе лошадь? - удивился Ронф, когда Элиа въехал во двор царского дворца верхом на коне, - Ты что сам ходить не умеешь? Мне лошадь не нужна. Гоблины ходят быстрее всех на свете.

- Но как же ты поспеешь за мной, если пойдешь пешком? - возразил Элиа.

- Это твоя лошадь за мной не поспеет, - гордо ответил гоблин.

- Но ее надо взять, она повезет поклажу, - Элиа показал на свою торбу и на туго набитую кожаную сумку Ронфа, из которой торчало всевозможное оружие.

- Если она устанет, я не стану ее ждать, - заявил Ронф.

Элиа вздохнул и слез на землю. По собственному опыту он знал, если гоблин и хвастает, то лишь самую малость. Грозные жители гор были лучшими ходоками во всем Дивном Крае, превосходя даже гномов, таких же горцев. Тем не менее, упрямство спутника должно было замедлить их поездку и задержать в пути дольше, чем рассчитывал Элиа. Открылись двери галереи, опоясывающей нижний этаж дворца, и во двор вышли Агенор и царица, оба закутанные в меха. С ними был и Гвеанорк, как всегда в доспехах, обвешанный дорогими ожерельями.

- Мы готовы, - сказал Элиа, держа лошадь под уздцы.

- Сколько займет путешествие в Лоример? - спросил Гвеанорк, демонстрируя полное незнание гоблинами географии.

- Около трех, нет, пяти дней, - прикинул в уме Элиа, учитывая нежелание принца гоблинов путешествовать верхом.

- За четыре дойдем, - гордо заявил Ронф.

- Хорошо, - одобрил посол короля Фракнорка, - Шлите письма с каждой остановки. Я должен быть в курсе всего, что касается поисков Чародея и книги.

- Чародей вашу книгу не брал, - сердито и упрямо проговорил Элиа сквозь стиснутые зубы.

- Не будем ругаться на прощание, - примирительно проговорила царица, - А на письма не тратьте времени. Когда захотите дать знать о себе, то вот..., - она протянула Элиа стеклянный шар величиной с яблоко, - Работает просто. Надо лишь посмотреть в него и подумать о тех, с кем хочешь поговорить. Так что, думайте о нас иногда.

Она шагнула к Элиа и обняла его, потом, не много подумав и посомневавшись, подала Ронфу руку. Молодой гоблин с неуклюжим поклоном пожал ее тонкую ладонь, украшенную золотыми перстнями, и на том все простились. Гномы привратники распахнули перед Элиа и Ронфом ворота. Они оба взяли лошадь за уздечку и вывели ее за стены дворца. Агенор дошел с ними до ворот.

- Я тоже не оставлю поисков, - пообещал он Элиа напоследок, - Прибегну к самой сильной магии и постараюсь отыскать следы Чародея.

- Скорее уж мы его отыщем безо всякой магии, - самоуверенно заявил Рофн.

"И почему вместо него я не еду в Лоример с Кадо?" - с грустью подумал Элиа. Путники вышли на мост, ведущий к Восточным воротам Ильрагарда. Им предстояло вернуться обратно в город и выйти через его Западные ворота. За ними начиналось юго-западное направление Главной дороги, которое должно было привести их сначала в Зеленодол, на юг Ильраана, а затем и в Лоример.

- Ну, давай рассказывай, - потребовал Ронф, как только они вышли на Главную дорогу.

Уже рассвело, но час был еще ранний, и дорога была пуста. Лишь изредка навстречу попадались повозки крестьян и ремесленников из окрестных деревень, едущих на ярмарку в столицу. Снег в полях искрился на солнце, идти было легко и весело.

- Рассказывай, - повторил Ронф, - Когда же вы собирались пожениться?

- Пожениться? С кем? - Элиа озадаченно захлопал глазами на гоблина.

- С царицей, конечно, - усмехнулся Ронф, - Речь ведь шла о свадьбе. Помню, старикан еще был недоволен.

- Во-первых, не старикан, а Верховный Чародей, - недовольно одернул его Элиа, - а, во-вторых, - он поглядел на гоблина с недоумением, - С чего ты взял, что мы хотим пожениться?

- Значит, она не за тебя хочет замуж? - Ронф окинул Элиа оценивающим взглядом и презрительно фыркнул, - И правильно. Ты ей не подходишь. Какой-то ты хлипкий.

- А ты очень наглый, - обиженно ответил Элиа и решил, что впредь будет разговаривать с гоблином только по необходимости.

Ронф тоже не горел желанием подружиться с человеком. Его не радовала обязанность сопровождать в поездке какого-то чародейского племянника. К тому же автора дурацких книжек, которых гоблины в принципе не читают. Так, дуясь друг на друга, переговариваясь лишь изредка, путники продвигались все дальше на юго-запад, и, как и обещал Ронф Гвеанорку, на четвертый день добрались до границы с Лоримером.

- Ну и уродец, - заметил Ронф, когда путники подошли к перекрестку, на котором стояла статуя лоримерского лучника, - И одет-то как по-дурацки! Что за башмаки?

На статуе были огромные ботинки с длинными загнутыми носами.

- Они там все такие? - Ронф неопределенно указал рукой вперед, имея ввиду Лоример, чьи земли начинались сразу за перекрестком, - И чего твоего Чародея понесло к этим болванам?

- Он с ними дружит, - ответил Элиа с вызовом.

- Хм! - насмешливо изрек Ронф, ничего больше не прибавил и принялся глазеть по сторонам.

Местность менялась на глазах. Если до этого на протяжении нескольких миль дорога извивалась между высокими лесистыми холмами и широкими заснеженными лугами Зеленодола, то проехав мимо пограничных столбов с изображением ильраанских золотых яблок и лоримерского венка из колосьев, путники попали на открытую равнину с дубовыми рощицами и небольшими возвышенностями со сглаженными очертаниями. Меж невысоких холмов виднелись заледенелые речушки, которые летом неспешно текли и изобиловали бродами и спокойными переправами. Сама природа, казалось, была приспособлена здесь для жизни низкорослого крошечного народца. Главная дорога закончилась, ее место занял тракт гораздо уже, огороженный каменными бордюрчиками и невысокими столбиками с круглыми фонарями. Изредка среди холмов виднелись игрушечные деревушки. Домики в них были добротные, но махонькие, сложенные из аккуратных серо-розовых кирпичиков, с шести- а то и восьмиугольными окошками и такими же дверями. Накрыты они были коническими крышами, похожими на остроконечные шляпы, и стояли в уютных палисадничках, окруженных низкими заборчиками из фигурно выпиленных штакетин. В палисадничках и на улицах деловито сновали деревенские жители - коротышки с кудрявыми головами, круглыми румяными щеками и курносыми носами. Одеты они были в простую домотканую одежду, а на ногах у них, как и предполагал Ронф были обуты большущие ботинки с загнутыми носами. Нога в этих башмаках казалась непомерно большой, а походка по-утиному неуклюжей. Но двигались малолюдцы на диво шустро и проворно, быстро перебирая короткими ножками и размахивая маленькими ручками. Вид у них был забавный и приветливый. Когда Элиа и Ронф проезжали через одну большую деревню, ее жители смотрели на чужаков с удивлением и любопытством, но все же дружелюбно улыбались.

- Я же говорил, они здесь все такие уродцы, - заметил Ронф, наглядевшись по сторонам.

Элиа ничего не ответил, только досадливо покачал головой. Выспросив в деревне дорогу, он узнал, что в Ланор они с Ронфом доберутся только к завтрашнему утру. Еще один день будет потерян, поэтому не следует останавливаться где-либо на ночлег. Лучше провести ночь в дороге, а отдохнуть потом, когда они разыщут в Ланоре Олто Твинклуса. Этот состоятельный малолюдец, как узнал Элиа из разговора с селянами, держал в городе большую гостиницу под названием "Волшебная шляпа".

Зимы в Лоримере обычно мягкие. Легкий морозец едва заметен, пушистый снег смягчает холод. Иначе плохо бы пришлось двум путникам и их лошади ночью на дороге в Ланор. Пока шли в город, Элиа умудрился заболтать даже такого здравомыслящего парня, как Ронф. Он оправдал свою репутацию рассказчика и, видимо, будучи под впечатлением от всего окружающего, поведал Ронфу совершенно невероятную историю о моряке, который попал в страну, населенную крошечными человечками.

- Ничего себе ты выдумал! - подивился Ронф, когда рассказ подошел к концу, а вместе с ним закончилась и зимняя ночь.

- Не я, - возразил Элиа, - Этого человека звали Джонатан Свифт. Он уже умер.

- Не удивительно, - фыркнул Ронф, - Надо же такое повыдумать! Как можно затевать войну из-за того, с какого конца разбивать яйца - с тупого или с острого? Гоблины вообще не едят яйца. Мясо, непрожаренное, с кровью - вот пища для настоящего мужчины, для воина!

- Ты воин? - спросил Элиа, оглядев Ронфа с довольно странным выражением, которым иногда наполнялись его глаза.

- Конечно, - с гордостью ответил Ронф, взявшись за рукоять меча, висевшего на поясе, потом смущенно кашлянул и добавил не так воинственно, - Правда, я пока не участвовал ни в одной битве. Войны с троллями закончились лет двести назад, а на Вторую Мирадорскую битву меня не взяли. Отец решил, что я еще мал.

- Ты не многое потерял. Это было ужасно, - заметил Элиа, его взгляд затуманился и заскользил по заснеженным полям и холмам, окружавшим дорогу.

- То была великая битва! - с восхищением выдохнул Ронф, - Наши воины до сих пор вспоминают, как Южная Колдунья усыпила боевых драконов Темной госпожи, и как тролли порубили всех гномов короля Эладока. Жаль, я там не был.

- А я был, - тихо молвил Элиа, продолжая блуждать взглядом по окрестностям.

- Ты? Был? - воскликнул Рофн, не веря своим ушам, и во все глаза уставился на своего спутника.

- Это было ужасно, - повторил Элиа, - Я был на холме с эльфами из Разнолесья.

- Но там была самая мясорубка, - заметил Ронф, продолжая разглядывать Элиа с невольным уважением, - Там столько наших полегло!

- И наших тоже, - сказал Элиа еще тише.

Больше они не нашли, что сказать друг другу, и продолжили путь в молчании. Когда совсем рассвело, за поворотом дороги показался Ланор. Самый большой город в Лоримере стоял в низине и был хорошо виден издалека. Его стены, квадратные зубчатые башенки на них, домики под остроконечными крышами, покрытыми снегом, ровные улочки и аккуратные садики казались картинкой в детской книге. Окна в домах были многоугольные с желто-зелеными стеклами. Над крышей каждого дома вертелся флюгер, не похожий на другие. Целый лес кошек с котятами, рыбок, петухов, сов, дракончиков и ведьм на метле поднимался над городом, крутясь и гремя на ветру.

- Никогда я не видел такого, - сказал Элиа, глядя на город с улыбкой.

- Это потому, что нигде не живет столько сумасшедших, сколько здесь, - ответил Ронф и, прищурив глаза, вытянул руку вперед, - Вон, я вижу гостиницу. Это нормальный большой дом с высокой шатровой крышей и четырьмя трубами, из которых валит дым. Его видно издалека.

Петли на входной двери гостиницы "Волшебная шляпа" порядком расшатались оттого, что дверь то и дело открывали и закрывали. Открываясь наружу, дверь качалась и отходила далеко внутрь. Видимо, отбоя от постояльцев у господина Олто Твинклуса не было. Гостиница по заведенному в Дивном Крае обычаю была построена по общим меркам, рассчитанным на посетителей любого роста - от мала до велика. Скорее поставив лошадь в конюшню, намерзшиеся в дороге путники ввалились в общий зал "Волшебной шляпы". Внутри было тепло, пахло жареным картофелем. В глубине зала в камине пылал огонь, над широкой дубовой стойкой горели висящие в ряд масляные лампы. Длинные столы с лавками и колченогими стульями были полны народа. Постояльцев, не смотря на ранний час, было много, все они были малолюдцами, прибывшими в город по делам или на ярмарку. Множество кудрявых плотненьких человечков в коротких курточках или сюртучках, широких штанах и здоровенных остроносых ботинках живо пооборачивались в сторону двери и с любопытством начали глазеть на неведомо откуда явившихся чужаков, один из которых был человеком, а второй и вовсе принадлежал к непонятной породе.

- Долговязые приехали! - с искренним детским удивлением воскликнул какой-то деревенский парнишка, приехавший в город с папашей-мельником.

- Ты слышал? - возмутился Ронф, сжимая кулаки, - Этот малявка назвал меня долговязым!

- Мы здесь не за тем, чтобы драться, - строго напомнил ему Элиа и ответил на любопытные взгляды улыбкой и коротким поклоном.

Малолюдцы сразу же заулыбались и тоже закивали головами.

- Эй, мелкие, где хозяин? - спросил Ронф, тоже покивав головой.

Местные жители ни сколько не обиделись на такое обращение, и некоторые из них, отвечая на вопрос молодого гоблина, указали на стойку. Она была такой высоты, чтобы за ней могли сидеть и люди тоже. По другую ее сторону находилась приступочка, на которую взбирался хозяин гостиницы, чтобы его было видно. Но сейчас приступка была пуста. Элиа подошел к стойке и перегнулся через нее.

- Эй, есть кто? - позвал он, заглядывая за стойку в поисках хозяина, и сразу же встретился взглядом с парой круглых карих глаз, глядевших на него снизу вверх.

Невидимый за высокой стойкой между шкафом с винными бутылками и пузатым пивным бочонком стоял пожилой малолюдец с седой кудрявой головой, одетый в черный суконный костюм и яркий жилет из полосатого атласа. Жилет едва сходился на упитанном животике, из его кармана свисала цепочка от золотых часов. Остроносые башмаки на малолюдце были из ярко-красного сафьяна с блестящими золотыми пряжками. Они были старательно начищены, а пряжки просто слепили глаза. Видно было, что своими башмаками почтенный господин очень гордится.

- Здравствуйте, сударь, - повиснув на стойке, сказал Элиа, - Гвендаль...

- Какой Гвендаль? - тут же взвизгнул седовласый обладатель сафьяновых башмаков, атласного жилета и внушительного пузика, - Всем подавай Гвендаля! Нет его тут, и вообще я его знать не знаю, а если знаю, то не скажу!

- То есть как? - пролепетал Элиа, совершенно растерявшись от такого приема, - Вы разве не Олто Твинклус? Гвендаль просил забрать его вещи. Он мой дядя.

- Правда? - спросил господин в сафьяновых башмаках, недоверчиво сощурив карие глаза.

- Да. Меня зовут Элиа, я из Ильрагарда, - кивнул юноша, продолжая свисать со стойки прямо над головой хозяина гостиницы.

- Ради бога извините, - малолюдец вздохнул с облегчением, прижав ладошку к животу, - Тут что-то происходит последнее время - страху не оберешься! Пару дней назад сюда уже приезжали и спрашивали про Гвендаля. Странные какие-то были, не понравились мне совсем. Я им, конечно, ничего не сказал. Но вы - другое дело. Сразу видно, славный молодой человек.

- Спасибо, - вежливо поблагодарил Элиа.

Малолюдец взобрался на приступку, его голова, плечи, грудь и частично круглый животик показались над стойкой.

- Я не представился. Олто Твинклус, хозяин этого почтенного заведения, - малолюдец протянул Элиа маленькую ладонь, - Гвендаль предупредил, что вы приедете за его вещами, так что я вас, между прочим, давно ожидаю. Будьте как дома, господин Элиа.

- Благодарю, - Элиа пожал протянутую руку очень осторожно, словно боясь ее раздавить, и кивнул головой в сторону гоблина, поджидавшего рядом, - А это Ронф.

- То же родственник Гвендаля? - удивился Олто Твинклус, сощурив глаза на гоблина.

- Нет, он просто со мной, - ответил Элиа, - Дядя написал мне письмо. В нем он не сказал точно, какие именно вещи надо забрать. Я надеюсь, что вы знаете.

- Конечно, конечно, - закивал хозяин "Волшебной шляпы", - Вещи господина Чародея хранятся у меня в самой бережной неприкосновенности. Милости прошу за мной, господа.

Он распахнул дверцу в стойке и жестом пригласил Элиа и Ронфа пройти во внутренние комнаты гостиницы.

Гостиная в доме Твинклуса была малолюдских размеров. Уютная квадратная комнатка со стенами, обтянутыми цветастой тканью, со множеством мягких креслиц и диванчиков была жарко натоплена в морозный зимний день. Огонь весело плясал на поленьях в камине. На каминной полке не было свободного места от всевозможных безделушек и статуэточек. Круглый стол под белой скатертью только что накрыли к утреннему чаю, который малолюдцы пьют в восемь утра перед тем, как в десять утра позавтракать. На нем блестели чистотой чашки и блюдца из фарфорового сервиза, сверкали серебряные ложки, ароматно пахли булочки с корицей и мягкие рогалики из слоеного теста. Вокруг большого пузатого чайника были выставлены вазочки с пятью сортами варенья.

- Прошу за стол, господа, - Олто Твинклус гостеприимно подвинул гостям два резных стульчика, на которых с гораздо большим удобством разместились бы пятилетние ребятишки, - Жена, жена! Подай еще два прибора - у нас гости!

Сам Олто сел за стол напротив Элиа. Если для него это был обычный обеденный стол, то для Элиа и Ронфа - скорее низенький чайный столик. Когда они сели, их колени оказались вровень со столешницей. Но других столов и стульев у малолюдцев не было, и с этими неудобствами приходилось мириться. В гостиную тем временем вошла пухленькая дама в бежевом домашнем капоте и белом переднике. Ее волнистые волосы, тронутые сединой, были свернуты в "ракушку" на затылке. На ногах у малолюдки тоже были остроносые башмаки. Они были чуть меньше, чем у Олто, но все равно выглядели несоразмерно большими. Дама несла на подносе дополнительные чашки, блюдца и ложки.

- Моя супруга Гортензия, - представил ее Олто и указал на дверь, - А это весь мой выводок: Фиалка, Кувшинка и Незабудка.

Элиа посмотрел в глубину комнаты и увидел, что из-за приоткрытой двери на него и Ронфа с любопытством смотрят три маленькие пухленькие девушки с кудрявыми золотистыми волосами и румяными щечками. Малолюдки были свежими улыбчивыми и нарядными. Их платья украшала затейливая вышивка, в волосы были вплетены заколки в виде цветов или птичек, а большие малолюдские ботинки имели высокие острые каблучки. "Модницы, - подумал Элиа про себя, - Какие крохотные! Каждая из них ростом мне до пояса." Девушки выглядывали из-за двери и оживленно перешептывались. Ронф показал им язык и скорчил страшную рожу. Но Фиалка, Кувшинка и Незабудка отнюдь не испугались. Они прыснули со смеху и юркнули обратно за дверь.

- Хватит толпиться в коридоре, - ворчливо прикрикнул на них Олто Твинклус, собственноручно разливая чай, - Выходите и поздоровайтесь с гостями. Гортензия, дети, это господин Элиа из Ильрагарда, племянник Чародея. А господин Ронф его друг.

- Племянник Чародея? - госпожа Твинклус одарила Элиа приветливой улыбкой и подвинула ближе к нему сахарницу.

- Племянник Чародея! - дочери Твинклуса гурьбой ввалились в гостиную и тут же окружили стол, - Племянник Гвендаля!

- Не галдите, усаживайтесь, - строго одернула их мать, рассадила всех по стульям и пододвинула чашки на блюдечках, - Мы всегда рады друзьям нашего дорогого Чародея, - ласково взглянув на Элиа и Ронфа, добавила она затем.

- Вы, я гляжу, его очень любите? - с иронией заметил Ронф и, невоспитанно сопя, шумно прихлебнул чай.

- Налейте в блюдечко, вам будет удобнее, - заботливо предложила Гортензия, - Конечно, мы любим Гвендаля. Правда, Твинклус?

- Да, дорогая, - кивнул хозяин дома, - Малолюдцы никогда не забудут всего, что он сделал для нас. Чародеям обычно нет никакого дела до нас, малышей. Но Гвендаль совсем не такой. Он совершенно особенный чародей.

- Что же такого он сделал? - поинтересовался Ронф, держа в каждой руке по рогалику и откусывая поочередно от обоих.

- Он совершил для нас множество подвигов и чудес, - с благоговейным уважением вымолвил Олто, подув на чай в своем блюдце, - Всего не перечислишь. Но малолюдцы особенно благодарны ему за то, что он починил мост через Глубокую речку. Мост был разводным, под ним проплывали лодки с грузами в Северное озеро. Он вдруг просел вниз и не захотел больше раздвигаться в стороны. Проехать по мосту тоже было невозможно, приходилось пользоваться переправой. А это так опасно! Наши мастера не могли справиться с починкой моста, нужен был волшебник, чтобы его починить. В прежние времена мы столько раз просили госпожу Агату сделать это. Но сначала у нее времени не было на такие пустяки, а потом из-за козней Темной госпожи не стало и самой Агаты. Так бы мы и остались без моста, если бы не Гвендаль. Он посмотрел на мост, подвигал бровями, и мост поднялся и заработал, как новенький!

Гортензия, Фиалка, Кувшинка и Незабудка, внимательно слушавшие рассказ господина Твинклуса, при этих словах восторженно захлопали в ладоши, словно разводной мост заработал прямо сейчас на их глазах.

- Да, он такой. Гвендаль еще и не то может, - с гордостью за дядю кивнул Элиа.

- А что, эта Глубокая речка и в самом деле такая глубокая? - спросил Ронф, выслушав малолюдца с насмешливой улыбкой.

- Ужас какая глубокая! - воскликнул Твинклус, прижав ладошки к животу, - В некоторых местах мне по шейку. А уж в паводок-то как разливается, страшно смотреть!

- Понятно, - хмыкнул Ронф и потянулся за булкой.

Незабудка тут же любезно пододвинула ему плетенку, в которой лежали булочки. Ронф опять показал девушке язык и полязгал зубами, но Незабудка только тихонько захихикала, уткнувшись в плечо своей сестре Кувшинке. Дверь в коридор заскрипела, и в комнату заглянула крохотная девочка в бело-розовом платьице с рюшами и оборочками. Ее золотистую кудрявую голову украшали многочисленные розовые бантики, огромные голубые глаза сияли на хорошеньком личике, на румяных щеках видны были маленькие ямочки. Вместо башмаков на девочке были домашние шлепанцы, но тоже очень большие и с загнутыми носами. Она вошла и остановилась, держась за ручку двери обеими руками. Даже малолюдская гостиная казалась большой для такой крохи.

- А это моя самая большая благодарность Гвендалю, - счастливо улыбнулся Олто Твинклус, - Моя младшенькая - Бегония. В позапрошлом году ее укусила змея на лужайке в саду. Она бы умерла, если б не Чародей. Ваш дядя вылечил мою крошку. Иди, детка, поздоровайся с гостями.

Девочка и ростом и наружностью походила на фарфоровую куклу. Она бесстрашно подошла к незнакомцам и во все глаза с любопытством воззрилась на Ронфа, на его кольчугу, косички на голове и драгоценные камни в ушах.

- Она настоящая? - Ронф потрогал пальцем пухлую щечку девочки, - Ух, ты! Живая.

- Конечно, живая, - возмутился Элиа и посадил малышку к себе на колени; девочка немедленно занялась изучением пуговиц на его жилете, - Мы очень благодарны вам за теплый прием, господин Твинклус, и за добрые слова о Гвендале. Но нам нужно опять трогаться в путь. Не могли бы вы теперь отдать нам вещи, о которых писал Чародей?

- Значит, не задержитесь погостить? - вздохнул Олто, - Жаль. Мы тут всегда рады гостям, - он встал, деловито засунув руки в жилетные карманы, - Так, жена, дети, несите все, что оставил Чародей, и не забудьте подарки.

- Подарки? - удивился Элиа.

- Конечно, - довольно закивал Олто, - Не можем же мы отпустить Гвендаля без подарков. Это все так, пустячки, чтобы выразить нашу благодарность. Если вам что понравится, можете взять себе.

- Вот спасибо, папаша, - обрадовался Ронф, - Страсть как люблю всякое барахло задарма!

Малолюдец ничуть не обиделся на такие слова гостя, из чего Элиа заключил, что Олто полностью согласен с Ронфом. Твинклус, его жена и дочери засуетились, собирая пожитки Чародея и приготовленные для него подарки. Они хоть и хранились в бережной неприкосновенности, как выразился Олто, но судя по всему, далеко не в порядке и аккуратности. Пока семейство Твинклусов бегало туда-сюда, занимаясь поисками и сборами, Бегония успела задремать у Элиа на руках, а Ронф выпил весь чай, который остался в чайнике и съел все булочки с корицей. Через пол часа все, наконец, было готово, и перед Элиа с Ронфом стояли три туго набитых мешка, один плетеный ивовый саквояжик и две корзины.

- Вот, - изрек Олто, вытирая платочком вспотевший лоб.

- Я же говорил, нам понадобится моя лошадь, - заметил Элиа, окинув взглядом кучу клади.

- И это все его? - воскликнул Ронф.

- Только саквояж, - объяснил малолюдец, - Остальное - подарки.

Ронф тут же кинулся к саквояжу и, не смущаясь присутствием Олто, его жены и дочерей, обыскал его.

- Нет книги, - с досадой проворчал он, кое-как запихнув вещи на место, и закрыл крышку.

- Конечно, нет, - торжествующе ответил Элиа и поклонился хозяину с хозяйкой, - Спасибо за все, нам пора.

- Погодите, мы забыли самое главное, - спохватился Твинклус, - Мой личный подарок за спасение дочери.

- Надеюсь, не очень большой? - встревожился Ронф, покосившись на уже скопившуюся гору подарков.

- Вовсе нет, небольшой сувенир, - успокоил его Олто, - Я пока дал его Бегонии поиграть. Ты не потеряла, детка?

- Нет, - пискнула девочка, пошарила в нагрудном кармашке своего бело-розового платья и вынула какой-то блестящий предмет, занявший всю ее ладошку, - Вот, дядя Элиа.

Она протянула Элиа большую булавку для галстука. Булавка была очень тяжелой. Она была сделана из золота, у нее была золотая головка в виде ромба с фигурно вырезанными краями. Посередине ромба сверкал неграненый, гладко отполированный овальный изумруд.

- Ух ты, какая цацка! - восхитился Ронф и потянулся было к булавке, но Бегония вдруг хлопнула его по руке.

- Это Элиа, - возразила она и приколола булавку к воротнику его куртки.

- Очень красиво, но Гвендаль ведь не носит галстуков, - заметил Элиа.

- Ему она очень понравилась, - довольно заулыбался Олто, - Он просил вас поберечь эту булавку и никогда с ней не расставаться, пока не передадите ее ему в собственные руки. Носите там, куда приколола малышка.

- Ладно, - согласился Элиа.

Одна золотая булавка его не утянет, подумал юноша, а на одежде она будет в большей сохранности, чем в сумке. Может ведь выпасть через дырку в донышке.

Туман скрывал берега, стелился по воде, клубился в воздухе. Последние лучи заката пронизывали его насквозь, превращаясь то ли в золотые нити, то ли в прозрачные струны волшебной арфы. Звуки стихали в тумане, казалось, что к ночи мир постепенно, но неуклонно погружается в густое белое молоко. Когда ладья с Кадо и путешественниками причалила к берегу Туманного острова, их уже ждал ужин, накрытый в круглой комнате со множеством стеклянных дверей. Самой Южной Колдуньи нигде не было, но ее голос, опять звучавший и издалека, и совсем рядом, предложил гостям отужинать и быть как дома. Юн этому несказанно обрадовался и даже не стал задавать голосу вопросов о причине, по которой их пригласили на Нолаву. Нок, изрядно проголодавшийся после длинной поездки по Полуночному лесу, последовал примеру Восточного Колдуна. И только Орн выглядел притихшим и задумчивым. С самой первой минуты прибытия в Нумар он чувствовал смутное беспокойство, от которого ему кусок в горло не лез. Немного поковыряв вилкой отварную баранину, демон потихоньку вышел из-за стола и из комнаты. Внутренние двери круглой комнаты вели в длинный коридор, кончавшийся выходом на веранду. Она опоясывала дом по кругу, со стороны сада была деревянной, в части дома, прилегающей к берегу озера - каменной. Орн вышел на веранду, уже залитую лунным светом. Она нависала прямо над водой. Перила ограждения покрывала причудливая каменная резьба, крышу над верандой поддерживали круглые колонны, увитые сухими стеблями плюща, в каменных вазонах на перилах краснели сухие зимние верески. Орн прошел по мозаичному каменному полу, осыпанному сухими листьями, и подошел к перилам в том месте, где в ограждении была проделана калитка. Калитка вела к лесенке, нижние ступени которой были залиты водой. Озерная вода плескалась о гранит, покрытый трещинами времени, и уходила в туман. В туман уходил и весь пейзаж, окружавший Нолаву. Очертания гор, леса на восточном берегу были размыты белой дымкой. Облокотившись на перила, Орн задумчиво всматривался в эту дымку. В ней мелькнул темный силуэт, и рядом с верандой из тумана выплыла ладья, украшенная деревянной головой лебедя. На корме сидели двое гребцов-древунов, на носу стояла женщина. Она была полностью закутана в широкий белый плащ, а лицо ее скрывал капюшон. Не смотря на это, вид ее не внушал страха, а только благоговейное волнение. Вся фигура женщины, скрытая складками плаща, была подсвечена лунными лучами. Орн понял, что перед ним хозяйка Туманного острова.

- Здравствуй, госпожа, - сказал Орн с поклоном и удивился тому, насколько взволнованно прозвучал собственный голос.

Лица женщины было не видно, но ему казалось, что взгляд, устремленный на него из-под капюшона, пронизывает насквозь.

- Здравствуй, дорогой гость, - голос Южной Колдуньи вблизи прозвучал низко, но благозвучно, - Ты не ужинаешь с остальными?

- Благодарю тебя, - Орн пожал плечами со смущенной улыбкой, - Нет аппетита.

- Тогда, может, прокатишься со мной, Эзельгер? - вопрос Колдуньи прозвучал шутливо, но в нем был скрытый смысл, не ускользнувший от демона.

Орн согласно кивнул. Ладья причалила к лестнице, и Колдунья протянула Орну руку. Орн вошел в ладью, даже не качнувшись, показав тем, что умеет удерживать равновесие, как опытный воин. Дотронуться до руки Колдуньи он не решился.

- Сядь там, - мягко, но властно распорядилась чародейка, указав на скамью на носу ладьи.

Сама она заняла место на корме, и ладья отчалила от берега. Весла в суковатых ручищах древунов двигались совсем беззвучно, неслышно увлекая ладью все дальше и дальше в туман. Вскоре она отошла далеко от берега. Колдунья хранила молчание, Орн тоже молчал, не отрывая от чародейки глаз. Лица ее по-прежнему не было видно, но демон чувствовал, что Колдунья тоже испытующе смотрит на него. Наконец, ладья вышла на самую середину озера и остановилась.

- Ты приехал издалека, Эзельгер? - спросила тут Колдунья.

- Да, можно и так сказать, - опустив глаза, согласился Орн.

- И не жалеешь, что вернулся? - молвила чародейка.

Ее голос стал таким же испытующим, как ее взгляд.

- Нет, не жалею, - твердо ответил Орн, - Я давно это решил и рад, что смог, наконец, исполнить свое решение.

Колдунья кивнула головой, выслушав его ответ.

- Ты, верно, хочешь знать, почему ты здесь? - спросила она, - Я видела тебя в шаре несколько дней тому назад. Признаюсь, что беспокоилась из-за твоего появления. Поэтому и должна была тебя увидеть. Теперь, увидев тебя, поглядев тебе в глаза, я поняла, что беспокойство было напрасным.

Орн по-прежнему сидел, опустив взгляд. Недосказанность, витавшая в воздухе, тяготила его.

- Вы ведь знаете, кто я? - набравшись смелости, спросил он, наконец.

Колдунья кивнула.

- Но больше никто не должен этого знать, - сказала она, - И так слишком многим известно о тебе. Они не выдадут, но для всех остальных твое возвращение должно остаться тайной. Я еще не знаю почему. Но я предчувствую впереди перемены, ожидающие нас. И ты часть их. Обещай, что до срока ты себя ничем не выдашь.

- Я постараюсь, госпожа, - проговорил Орн, пожав плечами, - Хотя мне и не нравится все это. Вёльва из Очарованного леса сказала мне, что я могу открыться только тому, кто спит. Я не знаю, что это значит.

- Узнаешь, когда придет время, - ответила Колдунья, и в звуке ее голоса Орн угадал улыбку, - А пока ты должен постараться остаться не узнанным. Твоя внешность изменилась, и имя стало другим. Но есть вещи, которые могут выдать своих хозяев. Я говорю о твоем мече. Ты не можешь больше носить его с собой.

- Мой меч? - с удивлением повторил Орн и машинально взялся за рукоять возле пояса.

- С ним пора расстаться, - кивнула Колдунья.

- Но это меч моих предков, - возразил Орн, - Он принадлежал моему деду Одельгару, потом моей матери. Долгое время он хранился у Умадана, пока Темная госпожа не вернула его мне. Как же я могу расстаться с ним?

- Ты отказался от жизни, которую вели твои соплеменники, - ответила Колдунья, - Меч тянет тебя назад, он принадлежит прошлому, а тебя ждет будущее. Если конечно ты не захочешь вернуться.

- Нет, - Орн покачал головой, - Никогда.

- Тогда отдай Черную Молнию, - Колдунья поднялась на ноги и протянула руку вперед.

- Но, - Орн тоже невольно встал со своего места, чувствуя, что в горле растет тугой ком, - Госпожа, я не могу.

- Ты должен, - тихо возразила Колдунья, - Тебя ждет еще много испытаний. Это только первое из них.

И она замерла, молча ожидая. Орн посмотрел на ее протянутую ладонь, потом перевел взгляд на свой меч, висевший на поясе. Он достал меч из ножен и поднял обеими руками, любуясь им. Серебряную крестовину покрывали черненые руны старинных заклятий, сулящие удачу в бою. Клинок был гладким, как стекло и темным, как вода в Зеркальном озере. Лунный луч заплясал по поверхности вороненой стали синими искрами. По клинку извивалась змея с наконечником копья на хвосте. Орн увидел отражение своего растерянного лица и опустил меч.

- Что угодно, только не это, - дрогнувшим голосом проговорил он.

Колдунья ничего не ответила. Она все так же стояла, протягивая к мечу руку. Орн медлил.

- Довольно колебаний, - видя его нерешительность, сказала, наконец Колдунья, - Черная молния больше не твоя. Освободись от нее и дай ей освободиться от тебя.

В свете луны меч выглядел таким родным и знакомым, как никогда. Его рукоять лежала в ладони так, словно всегда в ней находилась. Орн чувствовал, что глаза начинает пощипывать.

- Если это так необходимо, заберите его у меня, возьмите меч, - прошептал он.

- Не могу, - возразила Колдунья, - Сделай это сам. Только одно усилие. Протяни руку, и все кончится.

Орн набрал полную грудь воздуха. Ему показалось, что он собирается прыгнуть в холодную воду озера. Выдохнув весь воздух, он сделал быстрый шаг вперед, вложил рукоять меча в ладонь Южной Колдуньи и так же быстро отступил назад. Лодка качнулась, но Колдунья устояла на ногах. Она держала меч обеими руками, глядя в зеркальную гладь его клинка. Орн с тяжелым сердцем наблюдал за ней.

- Ты поступил правильно, Эзельгер, - молвила Колдунья, - Ваши пути расходятся. У тебя будет другой меч, а у Черной Молнии другой хозяин. Но это будет еще не скоро, а пока меч должен очиститься. Воды Зеркального озера омоют его.

С этими словами она подняла меч над головой и выбросила его из лодки. Прочертив в воздухе дугу, меч сверкнул в тумане, как настоящая молния, и исчез в темной озерной глубине. Орн тихо болезненно вскрикнул и быстро отвернулся. Какое-то время он стоял в лодке, смаргивая с глаз слезы, потом почувствовал на плече руку Южной Колдуньи.

- Полно, не печалься, - ласково проговорила чародейка, подойдя к нему сзади совсем близко, - Время залечит эту боль, и все будет иначе. А пока советую вернуться на остров в мой дом и отправиться спать. Воздух Нолавы несет успокоение.

Орн обернулся к Колдунье. Она откинула капюшон, и демон увидел светлую ласковую улыбку на молодом лице. А глаза ее казались лунными бликами на поверхности спокойной воды. Орн почувствовал, что не может не улыбнуться в ответ.

Сквозь туманы в окна заглядывали звезды. Пятна лунного света лежали на заснеженных садовых дорожках, рядом с верандой бурлил на камнях горячий ручей. Когда Колдунья вошла в свою лабораторию, на каминной полке горели свечи, распространяя мягкий желтоватый свет. Кадо сидел в кресле, служившем тайной дверью, забравшись в него с ногами.

- Твои друзья уже спят, - заметила Колдунья, - Ну а ты что?

- Однажды я поехал в горы поохотиться, но через полчаса после того, как отъехал от озера, снова выехал на берег, - вместо ответа сказал Кадо, - И так всякий раз, когда я хочу куда-то отправиться. Я не хочу возвращаться, но все время возвращаюсь. Я знаю, это ты делаешь. Я что пленник здесь, сестра?

- Что ты, конечно, нет! - горячо возразила чародейка, уселась за стол напротив кресла Кадо и вздохнула, - Пятнадцать лет я тебя искала. Ты так недолго пробыл здесь со мной и снова стремишься уехать. Я понимаю, кругом огромный мир, и он зовет тебя. Я знаю, что ты будешь возвращаться, всегда возвращаться домой. Но мне нелегко расстаться с тобой Я боюсь больше тебя не увидеть. Очень боюсь.

- Боишься? - во взгляде Кадо, обращенном на сестру вспыхнула нежная жалость, - Я думал, Колдунам не ведомы человеческие слабости.

- Ты - моя единственная слабость, - вновь вздохнула Колдунья, и ласковая печальная улыбка озарила ее лицо, - В этом и моя радость, и моя беда, - она протянула руку и машинально перевернула песочные часы, стоявшие на столе, - Ты отправишься завтра. Думаю, ты не опоздаешь и встретишься с Элиа, когда он будет в этом нуждаться. В Лоример не ведут ни одни двери, я открою для тебя коридор. С моей стороны глупо было тебя задерживать, - Колдунья бросила взгляд на часы, песок в которых струился из одной колбы в другую, - Время пришло.

Она встала и подошла к окну, глядя на притихший зимний сад. Кадо наблюдал за ней глазами, полными печали.

- Я не хочу оставлять тебя, но я чувствую, что должен, - виновато проговорил он.

- Да, ты должен, - со спокойной улыбкой проговорила Колдунья, подошла к нему и, обняв, склонила его голову к себе на плечо.

Потом она вынула из рукава и подала Кадо белый батистовый платок.

- У меня есть, - удивился Кадо.

- Такого нет, - рассмеялась Колдунья тихим лукавым смехом, - В дороге, особенно с таким попутчиком, как Элиа, всякое может случиться. В случае опасности брось платок на землю.

Она поцеловала Кадо в лоб и вышла из комнаты. Огоньки свечей на камине вздрогнули, когда дверь за ней закрылась. Кадо печально опустил голову и спрятал платок в нагрудный карман куртки.

ЗИМНИЕ ТУМАНЫ

Вещи и подарки были собраны и упакованы в тюки. Элиа охотно бы отправился в обратный путь сразу после чая, но беда была в том, что он не знал, куда именно держать обратный путь. Надежда на то, что поездка в Ланор подскажет, где искать Гвендаля, не оправдалась. Поэтому Элиа позволил радушному хозяину "Волшебной шляпы" уговорить себя остаться погостить еще недолго. Как ни хорохорился Ронф, четырехдневный пеший переход почти без сна и отдыха утомил и его. И гоблин тоже не возражал против небольшого отдыха в уютном теплом доме почтенного малолюдца. Сразу после чая уставшие гости отправились спать. Им предоставили мягкие кровати в номере для людей, а Олто Твинклус клятвенно заверил, что разбудит Элиа и Ронфа к обеду. "Ума не приложу, что мне делать дальше, - подумал Элиа, склонив голову на подушку, набитую пухом вперемешку с сухой лавандой, - Посплю-ка. Может, все само собой устроится." Ронф на другой кровати уже громко храпел, и его храп мешал Элиа уснуть. А когда он, наконец, задремал, его вдруг разбудил какой-то шум. Номер выходил окнами во внутренний двор, обычно тихий, немноголюдный. Но на сей раз во дворе что-то происходило. Раздавался быстрый топот ножек, обутых в большие остроносые ботинки и бестолковые выкрики. Испуганно кудахтали куры, дурным голосом блеяла овца. Элиа открыл глаза, пытаясь понять, что случилось, Ронф тоже проснулся и сел на кровати.

- Демоны бломовендские! - выругался он, протирая глаза кулаком, - Чего они разорались эти карапузики?

Кровать Элиа стояла рядом с окном. Он сел, опершись на подоконник, и выглянул на улицу. Из окна виднелся целый лес островерхих крыш с дымками, идущими из печных труб, хозяйственные постройки гостиницы и двор, мощенный булыжником. В воздухе кружился легкий снежок, а посреди двора испуганно вопил конюх, круглый рыжий малолюдец в бараньем тулупчике. Вокруг него столпились судомойки, поварихи, прачки, в изумлении внимая. Внимать было особенно нечему - возгласы конюха звучали на редкость бессвязно.

- Туча снеговая! Налетела вдруг, откуда ни возьмись! А он из тучи вышел! Прямо сам по себе! Взял и вышел!

Выкрикивая, конюх указывал на кого-то, стоявшего неподалеку и явно смущенного таким вниманием к собственной персоне. Этот кто-то был не малолюдского роста, в короткой лисьей куртке мехом наружу, в вязаной шапке и с торбой за плечами.

- "Сам по себе", - передразнил незнакомец, насмешливо фыркнув, - Не по себе, а по булыжникам. По себе ходить умеют только циркачи, да и то не все.

Услышав голос незнакомца, конюх перепугался еще больше и издал громкий вопль. Его слушатели из числа гостиничной прислуги подхватили крик, и все бросились врассыпную. Двор опустел, снежинки продолжали падать, незнакомец растерянно огляделся.

- Странное место, - проговорил он с досадой, - Они что, тут людей не видели?

Элиа рассмеялся, глядя на его сердитое и обескураженное круглое лицо. Он узнал своего друга Кадо.

- Эй, как ты здесь оказался? - застегивая жилет и накинув куртку на плечи, Элиа распахнул окно и выглянул во двор.

- Элиа! - обрадовался Кадо, - Меня прислала химера. Я столько приключений пережил, всего так и не расскажешь. Спускайся сюда.

- Уже иду, - отозвался Элиа, обрадовано кивая головой.

- Кто там еще припожаловал? - недовольно осведомился Ронф и зевнул так, что его острые уши захрустели.

- Мой лучший друг, - счастливо улыбаясь, Элиа не заметил недовольства гоблина.

Он уже собрался закрыть окно и надеть ботинки, как вдруг в комнату влетел голубь. Он сел на подоконник, на его шее висел шнурок с письмом.

- Ага, дяденька объявился! - обрадовался Ронф, потирая руки, - Ну-ка, что он там пишет?

Элиа снял послание с шеи птицы. Оно, в самом деле, оказалось от Гвендаля и было весьма коротким: "Встретимся в Аструме."

Радушие малолюдцев распространялось и на Кадо. Его тоже приняли в "Волшебной шляпе" как дорогого гостя, и Олто Твинклус лично подал ему обед в общей комнате за самым удобно расположенным столом слева от камина. Общая комната была полным-полна народом, хотя время, строго говоря, было еще не совсем обеденное. Но в Лоримере, если тебе хочется покушать, время не имеет значения. Вот Кадо и усадили обедать. Элиа и Ронф присоединились к нему. Элиа ел, как обычно, мало - только чуть-чуть сырной похлебки, ну а Ронф напротив - с удовольствием налег на жаренные куриные ножки с хрустящей корочкой, тыквенную кашу и печеный картофель. Кадо не отставал. Все выпили по кружке грушевого сидра, отлично согревающего в зимние холода.

- Эта еда маленьких человечков не ахти какая, - ворчливо заметил Ронф, ковыряя в зубах ножом, - Но заморить червячка можно.

- Что делать-то будем? - спросил Кадо у Элиа.

За обедом они рассказали друг другу все по порядку о том, что с ними случилось, и почему им довелось опять встретиться. Последний раз друзья виделись в прошлом году на Последний день года, и Кадо собирался навестить Элиа вновь только на День Летнего солнца. Ронф в разговоре не участвовал, он был слишком занят едой.

- Поедем в Аструму, - пожал плечами Элиа, - Гвендаль пишет, что ждет там. Но вдруг мы опоздаем на встречу? Путь отсюда на север неблизкий, а мы и так столько времени потеряли.

- Нам нужна дверь, - ответил Кадо.

- До ближайшей двери, которую я знаю, четыре-пять дней пути, - возразил Элиа, - А Ронф не хочет ехать верхом.

- У малолюдцев тоже есть двери, - заметил Кадо, - Надо только их уговорить эти двери показать.

- Точно, - оживился Ронф и вытащил из-за пояса кривой кинжал, - Сейчас я их живо уговорю!

- Ты что спятил? - Кадо быстро схватил Ронфа за руку, заставляя убрать кинжал обратно в ножны.

- Отпусти меня, человек! - злобно оскалился гоблин, вырвал руку и угрожающе положил кинжал на стол рядом с собой.

Кадо передернул плечами под его пронзительным взглядом.

- Нечисть горная, - пробормотал он сквозь зубы.

- Нумарский дурак, - огрызнулся Ронф.

- Хватит! - прикрикнул на них Элиа, - Этак мы далеко не уедем. Вот что, Ронф, кинжал тебе сейчас не понадобится, я сам спрошу про двери. И никаких угроз, пожалуйста, ведь мы в гостях. И ты, Кадо, тоже не лезь в драку.

- Я-то чего? - воскликнул Кадо, - Это все он!

- Сам такой! - ответил Ронф.

- От такого слышу! - откликнулся Кадо.

- Прекратите! - приказал Элиа и хлопнул ладонью по столу, - Сидите и не мешайте мне, а то все испортите.

"Ох, уж эти принцы, - подумал он про себя, - Хлопот с ними не оберешься." Он встал из-за стола и подошел к стойке, где на своей приступочке возвышался Олто Твинклус.

- Еще сидра или черничного пирога? - сразу же спросил щедрый трактирщик.

- Нет, спасибо, - отказался Элиа и сел на высокий табурет у стойки, - Любезный хозяин, я хотел вас спросить. Если это тайна, вы, конечно, можете не отвечать...

- От вас у меня нет никаких тайн, дорогой господин Элиа, - замахал маленькими ручками Олто, - Вы здесь всего ничего, а я уже полюбил вас как родного. Так что спрашивайте на здоровье.

- Нам надо срезать путь и выиграть время, - объяснил Элиа, - Поэтому нам очень нужна дверь. Возможно, у малолюдцев есть свои двери? Не мог бы кто-нибудь показать нам ближайшую из них? А мы бы никому не рассказали, где она находится. Честное слово.

- Я вам верю, господин Элиа, - закивал малолюдец и опечаленно вздохнул, - Но, увы, увы. В Лоримере есть все, что душе угодно, кроме дверей. Так что ничем не могу помочь. Может, дать вам саночки? Вы бы запрягли в них свою лошадку и быстренько доехали.

- Спасибо за заботу, дорогой хозяин, - Элиа отрицательно покачал головой, - Не беспокойтесь, мы как-нибудь выкрутимся.

- Вот, - Олто сочувственно улыбнулся и всучил Элиа плетенку, в которой лежали мягкие рогалики и стояла банка с вишневым джемом, - Сейчас я и чайку горяченького подам. Когда подзаправишься, приятнее в дорогу-то отправляться.

- Сколько же здесь едят! - удивился Элиа, потому что обед, который друзья только что съели, был и без того предостаточно сытным.

- Сколько душа попросит, - усмехнулся Олто и погладил себя по круглому животику, - А просит она много.

С плетенкой в руках Элиа вернулся к столу. Не смотря на сочувствие и искреннюю заботу Твинклуса, он чувствовал, что малолюдец солгал на счет дверей. Маленький народец, кажется, строго оберегал свои секреты от чужаков, даже приятных и дружелюбных. Элиа поставил плетенку на стол, с огорчения потянулся к кувшинчику с сидром, налил в свою кружку остатки и залпом выпил.

- Что, не вышло? - вопросительно кивнул Ронф, - Ничего, ща я дедку как дам в ухо, он мне враз все расскажет.

- Сиди ты, - одернул его Кадо, - Навязался такой бешеный на наши головы.

- Это ты навязался на наши головы, - возразил Ронф, - Мы с Элиа ващще тебя знать не знаем!

- Я вас обоих тут брошу, и ругайтесь на здоровье без меня, - рассердился Элиа, замотав головой, - Мы теряем время. Вот-вот начнется война, а вы задираетесь друг к другу по пустякам!

- А чего он! - вспылил Кадо.

- А он чего? - возмутился Ронф.

Элиа не ответил, только схватился за голову. Она гудела от словесных пререканий товарищей и от мыслей о том, как выйти из трудного положения.

- Господам нужна дверь? - спросил чей-то тихий голосок, - Если господа заплатят, им ее покажут.

Кто-то подергал Элиа за полу куртки. Обернувшись, он увидел, что рядом стоит какой-то незнакомый малолюдец. Он выглядел вполне обычно для малолюдца - маленький, кругленький, в старом зимнем плаще болотного цвета, больших остроносых ботинках и круглой войлочной шапке с наушниками, какие малолюдцы носят в зимние холода. Под плащом у незнакомца была такая же болотная суконная курточка и вязаный жилет в желто-красную клеточку, а из-под шапки торчали волнистые черные волосы. И еще у него был востренький носик, с любопытством крутящийся во все стороны и карие глазки-пуговки. Толи оттого, что они были такие маленькие, то ли оттого, что живо блестели, но Элиа они показались очень шустрыми. Так и бегали по сторонам. Незнакомый малолюдец поклонился.

- Мирто Снейкус - мое имя, - представился он, просеменив из-за спины Элиа к столу, - Я проводником работаю. Места у нас дикие, жуткие. А я тут все тропинки знаю.

- Да уж, дикие, - фыркнул Ронф, - Значит, знаешь, где дверь?

- А как же, - закивал Мирто Снейкус, и его шустрые глазки с интересом заглянули во все тарелки и кружки на столе, - Может, пивком угостите, и потолкуем о деле?

- Нашелся нахлебник, - проворчал Ронф, - Может, ты просто выпить хочешь задарма?

- Нет, пусть садится, - возразил гоблину Элиа, - Хозяин, подайте пива господину Снейкусу.

Мирто тут же уселся на скамейку между Элиа и Кадо и довольно потер ручки. Они были в вязаных перчатках без пальцев.

- А можно жареных колбасок? - спросил он.

- И колбасок, - добавил Элиа, оборачиваясь к стойке.

Олто Твинклус принес на подносе высокую глиняную кружку пива с шапкой белой пены и тарелку маленьких, аппетитно пахнущих колбасок. Мирто одной рукой схватился за кружку, другой насадил на вилку колбаску и полностью отправил ее в рот, а потом вторую и третью. Кадо усмехнулся, наблюдая за ним, а Олто Твинклус неодобрительно покачал головой.

- Не связывайтесь вы с ним, - прошептал хозяин гостиницы, поднимаясь на цыпочках к уху Элиа, - Он у нас на плохом счету. Больно жаден до денег.

"Вероятно, на столько жаден, что бы выдать огромный малолюдский секрет", - подумал Элиа и улыбнулся в ответ на предостережение Твинклуса.

- Так далеко твоя дверь? - спросил Ронф у прожорливого проводника.

- Да рядышком совсем, - с набитым ртом ответил Мирто, улыбнувшись гоблину сальными от колбасного жира губами, - Надо только через Болотце по тайной тропочке пройти, и к ночи там будете. Мирто парень свойский, он покажет. За денежки, конечно.

- Ну да, - с иронией протянул Кадо, продолжая наблюдать за ним.

А Олто Твинклус вздохнул и, делая вид, что полотенцем смахивает крошки со стола, опять придвинулся к Элиа.

- Не ходите с ним в Лихие болота, господин Элиа, - прошептал он, - Не ровен час, возьмет ваши денежки и заведет вас в Злую елань. Там даже зимой утопнуть можно.

- Спасибо, хозяин, мы разберемся, - улыбнулся ему Элиа.

Олто недовольно засопел, продолжая яростно смахивать крошки и протирать стол.

- А много ли ты хочешь за услуги? - спросил Ронф.

- Хочу вот такую красивую штучку для галстука, - сказал Мирто и указал на золотую булавку с изумрудным глазком, приколотую к лацкану куртки Элиа.

Олто сердито фыркнул и чуть не смахнул полотенцем все тарелки со стола.

- У тебя ж нет галстука, - удивился Кадо.

- Она такая красивая и дорогущая, - плаксиво протянул Мирто и уставился на булавку своими круглыми глазками.

- Я не могу тебе ее дать, она не моя, - сказал Элиа, - Может, монетами возьмешь?

- Серебряными или золотыми? - оживился проводник и горько вздохнул, - Но булавка все-таки лучше!

- Погоди-ка, - сказал Ронф и вынул из левого уха самую верхнюю сережку с изумрудом величиной с горошину, - Выйдет отличная булавка. Годится?

- Ух ты! - обрадовался Мирто, - А это настоящий изумруд?

- Из гномовских запасов, - кивнул Ронф, - Еще дружина моего деда ихнюю королевскую сокровищницу грабанула, - и, видя, что проводник протянул ручки к серьге, быстро вдел ее обратно в ухо, - Получишь, когда дверь покажешь.

- Как скажете, как скажете, - закивал Мирто, - Вот допью пиво, и можем сразу же отправляться.

Олто опять испустил тяжелый вздох и встал на цыпочки.

- Умоляю, господин Элиа, послушайте вы меня, - зашептал он юноше прямо в ухо, - Помните тех чужаков нехороших, о которых я вам говорил? Видел я вчера, как он с ними вот так же пиво пил. Будет беда, помяните мое слово.

Упрямство Олто было поистине завидным, но Элиа только покачал головой.

- Право же, дорогой хозяин, - возмутился Мирто, - Вы мне уже все ноги оттоптали. Сколько можно тут ходить вокруг да около? Вы уже стол до дыр протерли.

- Мой стол. Хочу и протираю, - проворчал трактирщик и набросил полотенце на плечо, - Я вас предупредил, господин Элиа, - мрачно добавил он и отошел от стола.

- Не обращайте внимания, - хихикнул Мирто, - Ему не нравится, что я хочу показать вам дверь. Мне и самому это не по душе. Но жить-то на что-то надо. Так что собирайтесь, готовьтесь. А я, - он сделал из кружки последний глоток, похлопав ее по перевернутому донышку, и тяжело слез с лавки на пол, - я буду вас ждать за дверьми. Если не передумаете, приходите.

- Мы придем, - кивнул Элиа.

- Что-то он мне не нравится, - заметил Кадо, когда проводник вышел из гостиницы, - Жуликоватый какой-то. Может, обойдемся без него?

- Он, конечно, не слишком порядочен, - согласился Элиа, - Но кроме него никто здесь нам дверь не покажет. Так что придется иметь дело с Мирто Снейкусом.

- Да, пойдем с ним, - согласился Ронф, - А если вздумает мухлевать, я ему как дам в ухо!

- На сей раз, гоблин, твои слова совершенно разумны, - заметил Кадо.

Сердечно распрощавшись с хозяином "Волшебной шляпы" и его семейством, нагрузив на Гнедка немногочисленные вещи Гвендаля и многочисленные малолюдские подарки, путешественники отправились в путь, ведомые шустрым Мирто Снейкусом. Время шло к полудню, когда Элиа, Ронф и Кадо покинули Ланор и вышли на дорогу, уходящую через поля на северо-запад. Еще в городе лица путников начал пощипывать морозец, а в поле задул ветерок.

- Пограничный тракт, - объяснил Мирто, потуже затягивая широкий зеленый шарф, - тянется к западной границе до самого Армаиса. А мы с вами через пару миль на юг свернем, к Болотцу. До двери можно и по тракту добраться. Но это дня три пути, потому что тракт Болотце огибает. А напрямки куда быстрее. К ночи, как говорил, доберемся.

- А не утонем мы в твоем Болотце? - спросил Кадо, - Я в свое время по болотцам находился, знаю, каково это.

- Да не, не утопнете, - возразил проводник, почесав лоб под шапкой, - Болотце, местечко, конечно, немного неуютное, но сейчас зима, все подмерзло. Главное, чтобы тумана не было.

- А зимой бывает туман? - удивился Ронф.

- Еще какой, - ответил Мирто, - На Болотце-то!

Элиа показалось, что при этих словах проводник как-то странно изменился в лице и даже поежился. Но минуту спустя Мирто снова оживленно болтал с Кадо и гоблином, быстро семеня ногами в остроносых ботинках вдоль по тракту. "Должно быть, показалось", - решил Элиа про себя. Ветерок разогнал серые снежные облака. Полуденное солнце светило с чистого по-зимнему яркого неба. Белые сугробы искрились на солнце миллионами снежинок. Тракт и поля вокруг выглядели весело. Но чем дальше шли путники на северо-запад, тем реже попадались по дороге домики с островерхими крышами, тем безлюднее становилась местность. В какой-то момент дорога сделала поворот на запад, а от нее отделилась дорожка поуже, ведущая в южном направлении. Она выглядела не как торная широкая дорога, а скорее, как проезженная в снегу колея. Судя по всему, этой дорогой пользовались немногие.

- Нам сюда, - сказал Мирто Снейкус, - Отсюда до Болотца полчаса ходу.

После расставания с Черной Молнией на сердце у Орна лежал тяжелый камень. Но, то ли в этом было виновато волшебство Южной Колдуньи, то ли древние чары страны Нумар, то ли воздух на острове Нолава был какой-то особенный, только стоило Орну прийти в свою комнату, лечь в постель и коснуться головой подушки, как он сразу же крепко уснул. Уснул и спал спокойно, без сновидений. Только раз под утро ему приснились горы облаков, пронизанных солнцем, сквозь которые он то ли медленно плыл, то ли стремительно летел. Орн проснулся с легкой душой. Солнце уже светило в окно, освещая за стеклом веранду и заснеженный сад. Обстановка комнаты была выдержана в лазорево-аквамариновых тонах. По бледно-голубому атласу, которым были обиты стены, плыли серебристые дельфины. Они же служили подлокотниками для всей мебели - стульев, дивана, кресел. Настенные лампы закручивались в виде морских раковин. "Подводное царство какое-то", - с усмешкой подумал Орн и потянулся за одеждой. На столе у окна что-то блестело. Это было зеркало Тарилор. Орн вначале вздрогнул, увидев его, но потом вспомнил, что зеркала ему больше не опасны, хотя и власть над ними тоже утеряна. Он дотянулся до зеркала и еще раз внимательно вгляделся в свое новое лицо. Лицо Орну не понравилось. Уж слишком все в нем было... слишком. И глаза, и нос, и рот, и брови. Кроме того, Орн отметил одну неприятную особенность новой внешности. Когда демон злился, смущался или нервничал, кровь приливала к лицу. Сквозь светлую прозрачную кожу это было хорошо видно, и щеки сразу покрывались дурацким девичьим румянцем. "Неужели те, кто живет на светлой стороне, не могут врать не краснея? - досадой подумал Орн, - Не лицо, а пирожное с кремом!" Отражение пересекала трещина, прочерчивая кривой зигзаг по правой щеке от виска до подбородка. "Попрошу Колдуна, пусть наколдует мне героический шрам через все лицо", - поглядев на трещину, решил Орн и немного успокоился.

Выйдя из комнаты, Орн обнаружил, что его друзья уже проснулись, а Кадо куда-то исчез. Позавтракав в Круглой комнате, путники простились с Южной Колдуньей и снова отправились в дорогу. Расставаясь с Юном, Ноком и Орном, Колдунья обещала, что вернет их на то же место, откуда забрала. Но сначала она открыла для них промежуточный коридор и высадила их в Тамбулдуре среди армаисских степей. Это было сделано для того, чтобы демон мог купить себе какое-нибудь оружие. До тех пор, пока у него не появится новый меч.

Колея в снегу становилась все менее глубокой, потому что и сам снег уже не таким толстым слоем лежал на земле. Дорога катилась под горку. Все понижалась, понижалась, а потом вдруг и вовсе исчезла. Кругом раскинулись бугорки и холмики, едва присыпанные снегом, поросшие промерзлой осокой и сухим камышом. Элиа огляделся и понял, что эта бугристая унылая равнина обступила его со всех сторон и тянется к горизонту.

- Болотце, - объявил Мирто Снейкус, раскинув в стороны короткие ручки.

- Болото, - возразил Кадо.

Среди серой высохшей травы на земле попадались лужицы, скованные ледяной коркой. Кадо наступил на одну из них. Лед треснул, и обнаружилось, что лужица вовсе не лужица, а глубокая яма, заполненная холодной водой. Кадо еле успел отдернуть ногу.

- Не наступайте на лед, - предупредил Мирто, с интересом понаблюдав за тем, как Кадо едва не провалился в топь, - Идите только по бугоркам. Но и их прощупывайте ногами, прежде чем как следует наступить, - он посмотрел на солнце, ярко светящее на небе, и добавил, - Погодка, вроде, хорошая, туч не будет. Главное успеть до вечера, до тумана.

- До тумана? - переспросил Элиа.

- В тумане заблудиться можно, - улыбнувшись с легким смущением, ответил Мирто, - В тумане голоса всякие, шаги, огни. С пути сбивают. Знаете ведь, как бывает на болотах?

- Нет, не знаю, - возразил Элиа, - То, что ты говоришь, очень странно. По-моему, ты умалчиваешь о чем-то.

- Нет, нет, - замотал головой Мирто Снейкус.

Кадо и Ронф ушли чуть-чуть вперед, перебравшись через высокий холм, и Элиа со Снейкусом остались одни на плоском бугре, покрытом сухим вереском. Элиа схватил проводника за плечи и встряхнул.

- А ну, рассказывай все! Это ведь дурное место? Почему его называют Лихими болотами?

- Ну, - Мирто опустил глаза и уперся подбородком себе в грудь, - Раньше, давным-давно, к западу отсюда стоял город - Старый Ланор. Однажды с юга в наши земли налетели кочевники из Армаиса. Они захватили город и сожгли. Много малолюдцев погибло в стенах Старого Ланора. Пожарище было видно три дня на много миль вокруг. Так гласят летописи. Ветер разбросал пепел от пожарища по земле, а потом рощи зачахли, реки заросли мхом, и разлилось на месте сгоревшего города топкое болото. Малолюдцы, те, кто уцелел, заново отстроили город на другом месте, там, где он теперь стоит. А сюда никто не ходит. Потому что, - голос Мирто перешел на шепот, - Здесь стало плохо. В тумане слышно что-то, что-то такое..., - он поднял глаза на Элиа и добавил уже громко и живо, - Я так и знал, что вы испугаетесь. Надо было по тракту идти. Или той же дорогой возвращаться.

- Нет, мы не испугаемся, - возразил Элиа, отпустив плечи Мирто, - Мы пойдем через болото и сократим путь, что бы ни слышалось в тумане.

- Ну, тумана-то, может, еще и не будет, - озираясь по сторонам с опаской, добавил Мирто, - Мы до него успеем, только слушайтесь меня и не отставайте.

Он одернул под плащом курточку, поправил шапку и проворно взобрался на холм, куда уже поднялись Кадо и Ронф. Элиа поднялся следом и увидел, что Кадо ждет их за холмом, придерживая за уздечку Гнедка, а Ронф лежит, приложив ухо к земле.

- В чем дело? - удивился Элиа.

Ронф распрямился и обернулся к нему.

- По-моему, за нами идут, - сказал он.

Элиа снова вернулся на вершину холма и посмотрел назад. Нигде никого не было видно, потому что по изгибам и впадинам болотистой равнины жидкими ручейками разливался серый холодный на вид туман. Он тек медленно, клубясь по земле, и незаметно подбирался к путникам. Он был еще совсем далеко от склона холма, от него еще вполне можно было оторваться.

- Что там? - с тревогой спросил Кадо, видя, что Элиа замер на холме, вглядываясь в даль.

- Совсем ничего, - ответил Элиа, не желая поднимать тревогу, и спустился вниз, - Думаю, нам стоит прибавить шагу. Так мы и не замерзнем, и доберемся быстрее.

- Золотые слова, господин Элиа, - закивал Мирто Снейкус и сделал рукой приглашающий жест, - За мной, большие господа, я хорошо знаю эту дорогу.

И он резво затрусил вперед, перескакивая с кочки на кочку.

- Как выглядит твоя дверь? - спросил Мирто Снейкуса Ронф, на ходу застегивая расстегнувшуюся пряжку на куньем плаще.

- Старый заброшенный колодец посреди болота, - вытирая вспотевший от быстрой ходьбы лоб, объяснил малолюдец.

- Нам что прыгать туда придется? - возмутился Ронф, остановившись, как вкопанный.

- Нет, нет, - испуганно замахал ручками Мирто и одарил гоблина заискивающей улыбкой, - Вам надо будет только обойти вокруг него по солнцу. Я скажу волшебное словечко, дверка и откроется.

Путники и их проводник уже больше часа пробирались через болото на запад. Зимний холод, сковавший землю, облегчал путь. Но все же, наступая на обледеневшую болотную траву, Элиа чувствовал, что почва замерзла только сверху. Стоит сделать неосторожный шаг, лед треснет, и холодная трясина затянет внутрь. Выбирая дорогу, шагая с бугра на бугор, с холма на холм, путники порядком устали. Даже Ронф вспотел и тяжело дышал. Не обнаруживать усталости старался только Элиа. Потому что знал: следом за ними по земле ползет странный и недобрый туман.

- Передохнем! - потребовал Ронф, когда путники выбрались на широкую вересковую пустошь среди болота, - Гоблины тоже не железные.

- И то дело, - согласился Мирто Снейкус, который давно счел за благо не вступать в споры со строптивым принцем из страны Пан.

- Гнедок устал, покормить его надо, - добавил Кадо и открыл, притороченную к седлу лошади суму с овсом.

- Лучше не останавливаться, - возразил Элиа, украдкой оглядываясь назад, - Вот проедем пустошь...

- А там совсем недалеко до двери будет, - проговорил Мирто, - Так что давайте-ка отдохнем здесь. Все равно уже недолго нам идти осталось.

- Посмотрите! - вдруг воскликнул Кадо, указывая пальцем на что-то впереди.

Элиа и остальные посмотрели туда, куда он указывал, и увидели пелену тумана, расстилавшуюся над вереском. Туман сгущался и справа, и слева, и позади. Он не подступал вплотную, а незаметно скапливался в отдалении. Постепенно он окружил путников густым серым кольцом.

На переход через верески ушел почти час. Мороз ослаб, вместе с туманом на землю опустилась и сырость. Небо затянуло серой пеленой облаков, и пошел редкий мокрый снег. Когда узкая тропка перестала петлять в зарослях вереска и снова вывела на бугристую полупромерзшую топь, едва присыпанную снегом, проводник Мирто Снейкус взбунтовался.

- Дальше так идти нельзя, - решительно объявил он, - Вы-то скоро в дверь войдете, а мне еще назад по болоту шагать. Я могу замерзнуть в пути. Надо бы привал сделать, запалить костерок, хотя бы чайку согреть.

- Проку от вашего глупого чаю! - проворчал Ронф, косички на непокрытой голове которого были облеплены мокрым снегом, - Тут нужен эль, и покрепче.

- Увы и ах, - развел руками Кадо, - Вот эля-то для тебя мы не припасли. Никогда себе этого не прощу!

Он вопросительно посмотрел на Элиа, Элиа нехотя кивнул, и Кадо отправился ломать сухой вереск. Через некоторое время на болоте засветился чахлый костерок. Он сильно дымил, но изобретательный Кадо умудрился и на таком огне вскипятить жестяной походный чайник. Все получили по кружке. Чай хоть и отдавал дымом костра, все же приятно обжигал внутренности и немного согревал. Путники отыскали неподалеку плоский замшелый камень, очистили его от снега, застелили плащами и ненадолго присели, чтобы допить чай. Снегопад утих, в безветренном воздухе стояла тишь. Над болотами клубился туман. Он по-прежнему оставлял вокруг путников круг свободного пространства, сгущаясь вдалеке и скрывая горизонт.

- Опять за нами кто-то идет, - промолвил Ронф, прислушавшись.

- Это все туман, - пугливо озираясь, возразил Мирто Снейкус, - Я говорил, он такой...

Он вспомнил, что говорил о тумане только одному Элиа, осекся и замолчал, старательно дуя на чай.

- Ты говорил, Твинклус упомянул, что Гвендаля искали чужаки, - напомнил Кадо, обращаясь к Элиа, - Думаешь, это были те - Черные Вороны?

- Враны, - поправил Ронф, - Черные Враны, умник. В детстве у меня была нянька, она очень любила мне на ночь всякие страсти-мордасти рассказывать, пугать меня до икоты. Так я и про Вранов наслушался достаточно. Их еще называют Хромцами.

- Почему? - удивился Элиа.

- Потому что с ногами у них чего-то не того, - ответил Ронф и поставил выпитую чашку на камень рядом с собой, - Они быстро двигаются, только если едут на чем-то. А на своих двоих еле-еле ковыляют.

- Ты в этом уверен? - воскликнул Кадо, вдруг вскочив на ноги.

Он стоял, разинув рот от изумления, и глядел на вересковую пустошь.

- Ого! - воскликнул Рофн, в свою очередь вскочив с камня.

Элиа посмотрел на пустошь и не поверил глазам. Поверх сухого вереска темнели четыре колышущиеся призрачные фигуры. Враны казались сгустками седого тумана. Они невероятным образом вдвое прибавили в росте и, возвышаясь над пустошью, шли вдогонку за путниками, продвигаясь при этом вперед быстрыми семимильными скачками.

- Ничего себе! - ахнул Ронф, - Как они это делают?

- На ходулях, - пролепетал Мирто Снейкус, - Мы и сами так часто ходим через речку и по грязи.

Он смотрел на приближающихся вранов круглыми от ужаса глазами. Его лицо все больше бледнело, а кружка с недопитым чаем выскользнула из рук на землю.

- Ох, мамочки! - вскричал Мирто наконец, - Как же это так? Это не честно! Они же обещали, что объявятся, когда я спрячусь! Ой, мне конец, я боюсь!

- Они тебе обещали? - воскликнул Элиа, оборачиваясь к проводнику.

- Ну, ну, - замямлил Мирто, - Они с самого утра следили за вами, господин Элиа. Они и до того еще ждали, что вы приедете. Кто-то прислал их вас поджидать. Они подсели в "Волшебной шляпе" ко мне за стол вчера вечером и предложили заработать. Знали почему-то, что вам будет нужна дверь, и попросили завести вас сюда. Они хотят вас заставить им помочь Чародея изловить. Я их боюсь, окаянных! Ой, мама, что же будет!

- Ах, ты боишься, предатель? - рявкнул Ронф, - Тебе надо меня бояться, а не их! Сейчас я из тебя душу вытрясу!

Он схватил малолюдца за шиворот и рванул к себе. Но Мирто вдруг ловко подпрыгнул и вцепился Ронфу в ухо. Гоблин закричал и выпустил малолюдца из рук. Оказавшись на свободе, Мирто Снейкус с громкими испуганными воплями бросился наутек по болоту. Он скоро исчез в тумане, слышны были только его крики вдалеке.

- Надеюсь, он увязнет в трясине, - со злостью проворчал Кадо.

- Подлец! Ворюга! - завопил Ронф, схватившись за ухо, - Он вытащил у меня ту изумрудную серьгу!

- Забудь ты о серьге, посмотри лучше на них! - перебил его Кадо.

Враны были уже совсем близко. Элиа и его спутники уже могли разглядеть, что они на самом деле передвигаются на ходулях, быстро и высоко подпрыгивая. Туман на болотах сгущался все больше. Налетел холодный ветер, завыл и зашуршал вереском.

- Нечисть проклятая, - проворчал Кадо и обернулся к Элиа, - Что будем делать?

Элиа стоял неподвижно и, не отрываясь, глядел на четырех летящих над болотом призраков. Его глаза медленно наливались чернотой.

- Rani ie, - проговорил он не своим голосом и крепко схватил Кадо и Ронфа за руки, - Бежим скорее!

Не успев затушить костер и оставив на камне пустые кружки, путники похватали рюкзаки и сумки и бросились бежать. Кадо потянул за уздечку Гнедка, но конь испуганно заржал, взвившись на дыбы, вырвал повод из рук юноши и ускакал. Элиа, Кадо и Ронф со всех ног помчались по кочкам вглубь болота. Вереск позади них угрожающе шуршал, задевая за колышущиеся серые одежды призраков.

- Проклятье! - воскликнул Кадо на бегу, - Остались без лошади!

- Потом найдем, - отозвался Элиа, - Только бы оторваться от них.

- А потом что? - крикнул Ронф, - Этот проклятый коротышка завел нас неведомо куда. Уже вечереет, мы здесь замерзнем.

- И что ты предлагаешь? - спросил Кадо.

- Вот что! - Ронф схватился за меч, висевший на поясе, - Если вы боитесь, так бегите куда-нибудь в трясину. А гоблины не отступают.

Он бросил рюкзак на землю, выхватил меч и побежал в обратную сторону, туда, где над холмами качались серыми пятнами фигуры Вранов. Они стремительно двигались, словно летели вслед за убегающими путниками. Ронф громко устрашающе зарычал и помчался им навстречу.

- С ума сошел! - закричал Кадо ему вслед, - Это же призраки. Мечом их не победить, нужно колдовство!

- Плевал я на ваше колдовство! - отозвался Ронф не оборачиваясь.

- Ох, - растерянно пробормотал Кадо, плюнул с досады, бросил свою торбу, выхватил меч и побежал за Ронфом.

Элиа поставил торбу на пригорок, медленно вынул свой серебрящийся на свету меч из ножен, посмотрел на блики, играющие на поверхности клинка, потом крепко сжал рукоять в ладони и побежал догонять товарищей. Ледяной ветер мчался по болоту, дул прямо в лицо, грозя сбить с ног, не пуская вперед. Элиа, Ронф и Кадо вернулись к своей брошенной стоянке, и Враны выросли прямо перед ними. Только поляна с догоревшим костром отделяла путников от призраков на ходулях. Элиа, его друг и гоблин остановились, сжимая в руках оружие. Среди тумана, окутавшего топь, Враны качались на ветру, их одежды выглядели обрывками грозовых туч. Благодаря ходулям они возвышались над головами Элиа и его спутников, как великаны. Тот из вранов, что шел впереди, вытянул к путникам когтистую птичью лапу и проскрипел:

- Где Чародей? Отвечайте!

В место ответа Ронф с воплем кинулся на него, потрясая мечом. Элиа и Кадо не могли заставить себя сделать то же самое. Они вдруг почувствовали, что их ноги будто приросли к земле. Окаменев от испуга, они стояли и смотрели на Ронфа. Гоблин кинулся на первого Врана и, размахивая мечом, отсек от его одеяния несколько лоскутков, которые сразу же растаяли в воздухе. Враны с металлическим клекотом окружили Ронфа. Его маленькая фигура быстро металась среди туманных силуэтов, меч рубил налево и направо, разрывая серые одежды в клочья.

- Получайте, уроды! - вопил Ронф, - Будете знать гоблинов из страны Пан!

Что было сил он рубанул одного из Вранов поперек туловища. Ужасный вой пронесся по болоту. Другие Враны вскинули руки, и Ронфа отбросило в сторону. Гоблин упал на спину и болезненно застонал. Только тогда Кадо опомнился и кинулся к нему.

- Что, получил свое, болван? - воскликнул он, хватая Ронфа за шиворот и рывком ставя на ноги, - Уходим скорее! Элиа, беги!

Враны кинулись к гоблину и Кадо. Элиа с изумлением увидел, что тот из них, которого Ронф ударил мечом, остался цел и невредим, он лишь только двигался слегка согнувшись. Кадо торопливо махнул рукой, подзывая Элиа к себе, потом выхватил из рукава куртки белый батистовый платок и бросил на землю возле своих ног. В том месте, где платок коснулся земли, образовалась лужица горячей воды. Элиа едва успел через нее перескочить. Лужица растеклась и превратилась в озерцо с бурлящим кипятком. Оно преградило Вранам путь, помогая Элиа, Ронфу и Кадо скрыться.

- Ух, ты, колдовство! - восхитился Ронф, уставившись на озеро.

Кадо подтолкнул его в спину и потянул Элиа за руку.

- Скорее бежим, пока озеро не замерзло, - проговорил он.

Путники бросились бежать, не разбирая дороги. В спину им несся скрежещущий железный клекот призраков.

Элиа и его спутники остановились только тогда, когда выбились из сил. Тогда они огляделись и поняли, что забрались в самое сердце Лихих болот. Вечерело, ранние зимние сумерки уже спускались на землю. Над болотами в мертвой тишине клубился туман. В тумане незаметно нарастали странные звуки. Они были похожи то на шум битвы, то на далекий рев пожарища. На боевые крики и стоны умирающих.

- Угораздило же нас на ночь глядя, - пробормотал Кадо, с тревогой прислушиваясь.

- Это моя вина, - опустив глаза, признал Элиа, - Я не послушал Олто Твинклуса и доверился Снейкусу. Хотя и сам видел, что он ненадежен.

- Ладно, не хнычьте, - махнул рукой Ронф, - Видели, как я их, а? Вот так! И вот так!

Он взмахнул мечом, принял боевую стойку и сделал несколько замахов и выпадов, заново переживая свою первую битву.

- Герой! - насмешливо фыркнул Кадо и вдруг положил руку на плечо Элиа, - Кто-то идет за нами. Теперь и я слышу.

Элиа кивнул. Он тоже слышал шаги - быстрые и легкие. Они хрустели по ледяной корке замерзшего болота, приближаясь к тому месту, где остановились путники.

- Опять хромые? Уж я им покажу! - выкрикнул Ронф, воинственно подняв меч.

- Нет, - покачал головой Элиа, глаза которого сохраняли свой обычный цвет, - Это кто-то живой.

- И надеюсь им остаться. Опустите-ка меч, сударь. Хотелось бы сохранить голову на плечах, да и для вас так будет полезнее.

Путники обернулись на голос, прозвучавший рядом из сумеречной полутьмы. Туман заколыхался, и из него появился Олто Твинклус в охотничьей куртке мехом наружу. За плечами у старого малолюдца висел колчан, набитый стрелами, в руках он держал арбалет, а позади бежали две огромные поджарые собаки, головы которых доходили Олто до плеч. Выйдя из тумана, Твинклус остановился и вытер платочком вспотевший лоб.

- Ох, ох, стар я уже, чтобы так бегать, - пропыхтел он, тяжело дыша, - И резвы же вы, юные господа! Еле за вами поспел, да еще и чудища эти чуть не увидели меня.

- Так это вы что ли все время за нами шли? - догадался Ронф.

- Конечно, - подтвердил хозяин "Волшебной шляпы", - Не мог же я вас бросить на этого проходимца. Как только вы из гостиницы ушли, собрался, вооружился, кликнул собак и пошел потихоньку следом. Хвала Вечерней звезде, успел.

Молвив так, Олто воинственно подбоченился и поправил колчан за спиной.

- Ну и зверушки! - заметил Кадо, кивнув на собак, стоявших позади малолюдца, - Не кусаются?

- Они ручные, - заверил малолюдец, обернулся и по очереди почесал громадных животных за ушами, - Болотные доги. Незаменимы на охоте в наших краях. Локи, Фенрир, вперед!

Он свистнул, и собаки послушно убежали. Из-под их тяжелых лап отлетали комья промерзшей земли. Мгновение спустя собаки вернулись, зубами ведя за повод навьюченного кладью Гнедка.

- Ничего себе! - присвистнул Ронф.

- Спасибо, что пришли помочь нам, - сказал Элиа, улыбнувшись малолюдцу, и принял от догов повод лошади, - Мы совсем заблудились, и ночь скоро.

- Да уж, попали, так попали, - добродушно усмехнулся Олто Твинклус, - Раз такое дело, пойдемте со мной. Так уж и быть, покажу вам дверь.

- Значит, она правда здесь? - удивился Элиа.

- Здесь, - кивнул Олто, - Каменный заброшенный колодец. Обойдете вокруг, я скажу нужное слово и окажетесь там, где захотите.

- Спасибо, - обрадовался Элиа.

- Это большой секрет, - серьезно молвил Олто, - Я никому из людей и остальных про него не рассказывал. Даже Гвендалю. Но вы хорошие ребята, и я хочу вам помочь. Только поэтому и показываю вам нашу дверь. Вы должны мне обещать, что никому про нее не расскажете.

- Конечно, обещаем, - сказал Элиа, приложив руку к сердцу.

Малолюдец внимательно посмотрел на юношу и вздохнул.

- Хороший вы человек, господин Элиа, такой же, как ваш дядюшка, - проговорил он с печалью в голосе, - Нелегко вам придется. Только начали свой путь, а уже столько опасностей поджидает вас.

- Прорвемся как-нибудь, - самоуверенно заявил Ронф.

- А уж с вами-то, господин, и вовсе не оберешься хлопот, - со вздохом заметил Олто, снова свистнул своим собакам и зашагал по болоту, резво семеня ногами в огромных ботинках.

Холодный ветер, гулявший по топям, разогнал облака, и сквозь обрывки тумана проглянули первые звезды. Через полчаса путники с новым проводником вышли к обезводевшему каменному колодцу, одиноко стоявшему среди болот. Элиа и его сопровождающие выполнили обещание, данное хозяину "Волшебной шляпы". Пройдя через малолюдскую дверь, они сразу же забыли о ней и о том, где она находится.

ЯБЛОКО ТАРМИЭНА

Всадники появились из тумана, словно только что выехали из лесной чащи. Их было трое. Чародей в песцовой душегрейке поверх серебристо-серой мантии и просторном мышиного цвета плаще был еще молод. Он, должно быть, все еще не прошел посвящения, потому что не носил бороды, и посоха у него не было. У второго всадника, худощавого, нарядно одетого, были заостренные уши и непривычно волнистые и короткие для эльфа светлые волосы. При нем не было ни меча, ни лука со стрелами, обычного для его соплеменников, но его грудь крест-накрест пересекали кожаные перевязи двух кривых армаисских сабель, острых как бритва. Их рукояти виднелись из-за спины эльфа над плечами. Третьим был никто иной, как гном, сидящий верхом на пони. В лисьей шапке, вишневом бархатном кафтане, теплом полушубке и удобных коротких сапожках гном выглядел богатым городским жителем. Странная троица спустилась с холма и выехала к опушке леса на большак, встревожив своим появлением и без того перепуганных людей из обоза. Путники и сами удивились, обнаружив, что дорога в столь поздний для зимних поездок час забита телегами, лошадьми, волами, испуганными женщинами и ребятишками. Трое всадников переглянулись, и молодой чародей выехал вперед.

- Мир вам, люди, - проговорил он, подъезжая к последней телеге в хвосте обоза и стараясь не глядеть на арбалет, нацеленный на него пожилым крестьянином, - Что у вас стряслось? Почему вы застряли на дороге в такой час? Время-то уже к ночи.

- И сами видим, что к ночи, - проворчал крестьянин с арбалетом, помедлил, разглядывая незнакомца, и нехотя опустил оружие, - Мы ждем возвращения орденского дозора, он должен сопроводить нас в Азатан, пока не стемнело.

- Ах, солдаты Ордена! - эти слова явно обрадовали чародея, он заулыбался, - И куда же они подевались?

- Поскакали в лес, погнались за разбойниками, которые на нас напали, - объяснил крестьянин, продолжая разглядывать чародея и его спутников угрюмо и с недоверием, - Вы что не слышали шум, когда подъезжали?

- Нет, мы ехали с другой стороны, - поспешно ответил чародей, - Если позволите, мы подождем вместе с вами. Ведь проехать все равно нельзя, а нам как раз нужно в Азатан.

- Ждите, чего ж делать, - безразлично пожал плечами крестьянин с арбалетом.

- Погоди, - встревожилась его жена, сидевшая на телеге, - А вдруг они из той же шайки? Видишь того, кудрявого? Мало того, что эльф, так еще и странный такой.

- А что вы имеете против эльфов? - удивился чародей.

- А то! - отозвался человек на соседней телеге и указал рукой куда-то влево.

В стволе сосны, росшей на обочине, торчала стрела. Эльф подъехал к дереву, сильным движением потянул за древко, вынул стрелу и внимательно ее разглядел. Это была длинная стрела с узким листовидным наконечником и серо-белым оперением.

- Эльфийская, - проговорил эльф и бросил стрелу на землю.

- Но это еще ничего не значит, - заметил чародей.

- Эльфы разбойники - это невероятно, - согласился гном.

Из лесу донесся конский топот.

- Солдаты Ордена возвращаются. Посмотрим, что они скажут, - усмехнулся крестьянин с арбалетом.

Стук копыт прозвучал совсем близко. Из леса, уже окутанного сумерками, на еще освещенную солнцем дорогу выехали всадники в коротких пурпурных плащах. Они были одеты в легкие доспехи из кожи, покрытые металлическими бляшками, и круглые шлемы, украшенные султанами из темно-красных перьев. Со шлемов спускались на лицо пластины, защищающие нос, в виде когтистых львиных лап. На плащах были вышиты изображения львицы с крыльями, шагающей на задних лапах. Трое из всадников везли поперек седла тела, накрытые попоной. Люди из обоза оживились.

- Кого-то поймали, - сказала жена крестьянина с арбалетом.

- Это мертвые, - возразил хозяин соседней телеги, - Зачем было брать их с собой?

От кавалькады воинов в пурпурных плащах отделился предводитель, воин могучего сложения на крупном рыжем коне, грива которого вся была заплетена в косички.

- Эй, кто старший? - низким гулким голосом вопросил он, - Освободите одну телегу. Этих, - он обернулся и указал на накрытые тела, - мы должны доставить в Азатан.

- Зачем? - крикнул сзади крестьянин с арбалетом.

- Нужно, - не оборачиваясь, отозвался предводитель дозора.

Его воины спешились, быстро переложили вещи с одной из телег на соседнюю, пересадили из нее ребятишек и положили на освободившееся место тела убитых разбойников. Трое путников, появившихся из леса, с интересом наблюдали за происходящим.

- Так это эльфы? - спросил хозяин телеги.

Начальник отряда не ответил. Он окинул взглядом обоз и заметил троих посторонних.

- Вы кто и откуда, господа? - строго проговорил он, проехал по обочине в конец обоза и остановился рядом с путниками.

Они переглянулись между собой, и чародей снова выехал вперед.

- Я Юн из Китара, Восточный Колдун, - с важным видом представился он, - Это Эзельгер с Роорвинда и Нок из Ильрагарда. Мы едем к гроссмейстеру по важному делу.

- Очень хорошо, тогда поедете с нами, - кивнул предводитель воинов и сделал подчиненным знак рукой, затянутой в кожаную перчатку, - Едем, дорога свободна.

Воины Крылатого Льва оцепили обоз. Четверо из них поехали впереди, еще трое остались прикрывать обоз сзади. Заскрипели колеса телег, замычали волы, засвистели вожжи над впряженными в телеги лошадьми. Потихоньку обоз тронулся с места. Начальник отряда поехал рядом с Восточным Колдуном и его друзьями.

- Господин, так это эльфы? - опять крикнул хозяин телеги, на которой везли разбойников.

- Нет, - сухо отрезал предводитель воинов Крылатого Льва.

Какое-то время дорога шла вдоль опушки леса, поворачивая все больше на запад. Потом лес остался позади, и путь пролегал по заснеженной открытой равнине. Дорога незаметно взбиралась на плоскогорье. Далеко на горизонте виднелись силуэты гор, совсем черные в свете заката. Серое небо наливалось багровыми красками, по нему с севера на юг тянулись сизые полосы облаков. Дорога становилась шире. Вдоль обочин то и дело встречались нагромождения больших черных камней, покрытых ледяной коркой и мерцающих под солнцем, словно драгоценные кристаллы. Пустынный пейзаж выглядел уныло, но величественно. С самого момента основания Ордена Крылатого Льва Отгаром Занрабадским его воины обосновались в этих почти безлюдных угрюмых землях. В год триста двадцать второй от основания Ильрагарда Орден принес вассальную присягу Занбаарским королям, и Балиен Разумный пожаловал воинам Крылатого Льва дальний уголок своей державы - прилегающие с востока к Закатной стороне и с севера к Нехоженой Земле Западные земли. Солдаты Ордена приняли этот дар и в скором времени превратили отдаленную провинцию в хорошо охраняемую, всецело подчиненную им территорию. Их недавний гроссмейстер Виго много времени проводил в путешествиях и нечасто бывал в своей резиденции в Азатане. Его нынешний преемник разделял эту склонность, но в своих частых поездках никогда не заезжал в Занрабад. Когда в столице Занбаарского королевства требовалось его присутствие, гроссмейстер присылал к королю своего представителя. Многие монархи усмотрели бы в этом недостаточное уважение к сюзерену, но Кальдиен Занбаарский относился к странному поведению гроссмейстера с уважительным согласием.

- Я никогда раньше не бывал в Западных землях, - промолвил Нок, поглядывая по сторонам с интересом.

- Я тоже, - кивнул Орн, ехавший рядом, - А ты Колдун?

Юн не ответил. Он ехал впереди и с важным видом вел беседу с Робуром, начальником орденского дозора.

- Зазнался он вообще-то, - неодобрительно заметил Орн, покачав головой.

- Не удивительно, - пожал плечами гном, - Восточный Колдун, согласно традиции, всегда возглавляет Орден Колдунов. Хорошо, что после смерти Ютаса главенство приняла на себя Южная Колдунья Адиари, а то власть совсем бы испортила нашего мальчика.

- Задатки и раньше были, - возразил Орн, - А тут еще воспитание Гвендаля сказалось. Жаль, он сам сюда не приехал, я бы ему все высказал.

- А если бы он тебе всыпал за то, что ты превратил его в кошку? - спросил Нок.

- Это дело прошлое, - Орн небрежно пожал плечами и добавил обеспокоенным шепотом, - Хуже другое. Как бы гроссмейстер меня не узнал. Вот уж кого я действительно опасаюсь.

Нок не ответил другу. Он вдруг привстал на стременах и изумленно ахнул. Дорога в это время обогнула очередную каменную груду, вышла на плоскую открытую равнину, и глазам путников, солдат Ордена и людей, ехавших в обозе, открылся Азатан, столица Западных земель. Все разговоры в обозе и среди дозорных сразу смолкли. Восточный Колдун и тот перестал болтать.

- Вы видели раньше что-либо подобное? - воскликнул он, обернувшись к друзьям.

Нок и Орн только покачали головами, не отрывая глаз от явившегося им зрелища. Посреди ровного каменного плато к небу поднимались, словно колонны, огромные столбы из черного базальта. Воздвигнутые самой природой, столбы были отшлифованы ветрами, придавшими им правильную форму, и издалека казались совершенно прямыми и гладкими. Одни были чуть выше, другие чуть ниже, какие-то шире, а какие-то уже, но все вместе они выделялись четкими темными силуэтами на фоне малиново-красного закатного неба. На этих столбах расположился Азатан. На верхних площадках столбов виднелись зубцы крепостных стен, мерцали светом окна, вздымались кверху остроконечные башни со шпилями, на которых ветер качал знамена. Площадки соединялись между собой изогнутыми мостами с ажурными металлическими перилами. Снизу издалека мосты казались сотканными из кружева. Каждый из них был ярко освещен фонарями. Было похоже, что город окутан тонкой паутиной переплетающихся подвесных сооружений и осыпан гирляндами огней.

- Красотища! - выдохнул Орн одними губами.

- На каждом из столбов улицы и дома расположены в несколько уровней, - объяснил приезжим Робур, - Наверх можно добраться в подъемниках. Лестниц, ведущих в Азатан с земли, нет. Все мосты разводятся на ночь. Такому городу не нужны оборонительные сооружения. Азатан и так практически неприступен.

- Потрясающе! - восхитился Нок, - Только я страшно замерз, дорогой господин Робур. А наверху, поди, холодный ветер.

- Ничего не поделаешь, - выслушав сетования гнома, Робур усмехнулся в усы, - Дом гроссмейстера построен в самой высокой точке.

Он поднял руку и указал на один из столбов, поднимавшийся выше остальных. На его вершине виднелся замок с высокими базальтовыми стенами и башнями из обсидиана, отливавшими иссиня-черным цветом на фоне заката.

- Далеко забрался, - промолвил Орн и ободряюще хлопнул Нока по плечу.

Сам демон выглядел встревоженным.

- Брось, - постарался успокоить его Нок, - Во-первых, ты выглядишь теперь совсем иначе. А, во-вторых, мы же не знаем точно, кто у них гроссмейстер. Может, это вовсе не он.

Подъемник медленно и тяжело двигался вверх. На то, чтобы добраться на вершину столба ушел час, и путники продрогли от зимнего ветра, стоя на качающейся деревянной площадке, огороженной цепями. Вместе с подъемником, казалось, поднималось вверх и солнце. На равнине клонившееся к горизонту, оно вдруг взмыло в высь, озаряя багровыми лучами город, башни и мосты. Вместе с путешественниками подъемник вез конный отряд, вернувшийся из дозора и одну из телег, на которой лежали накрытые плащами тела разбойников. Громоздкие толстые цепи, державшие площадку и поднимавшие ее, скрипели под тяжестью груза. Слушая их скрип, Юн украдкой схватился за руку Орна. Нок же с любопытством смотрел, как на соседний столб другой подъемник везет несколько телег, волов и лошадей из обоза, с которым путники прибыли в Азатан. Вдали виднелись и другие работающие подъемники, ползущие вверх или съезжающие вниз, на землю. Орн не смотрел по сторонам. Он нервничал, то и дело одергивал на себе плащ, стряхивал с рукава куртки несуществующие пылинки и изо всех сил старался изображать замкнутого холодного эльфа. Когда, наконец, подъемник достиг квадратной площадки, вырубленной в камне на самом краю, перед путниками выросла зубчатая стена, а в ней виднелись ворота, достаточные для того, чтобы впустить весь дозор верхом на лошадях, пеших путников и телеги в придачу. Со стены Робура окликнула стража, одетая поверх доспехов в темно-вишневые накидки с шевронами в виде крылатых львов. Начальник дозора назвал пароль, не опасаясь присутствия Юна, Нока и Орна: пароль менялся каждый день. Ворота отворились, двигаясь медленно под собственной тяжестью, и за ними взглядам путников открылась улица мощенная камнем, застроенная высокими домами со стрельчатыми окнами и островерхими крышами. Улица вилась по спирали, поднимаясь вверх, туда, где возвышался замок с обсидиановыми башнями. На их шпилях трепетали на ветру флаги Ордена.

- Вам туда, Колдун, - сказал Робур Юну, указывая на замок, - Я провожу.

Не смотря на вечерний час, узкая улица была заполнена пешеходами и повозками. В лавках бойко шла торговля, в трактирах было много посетителей, повсюду слышен был гул голосов. Продвигаться в тесноте по дороге, все время поднимающейся вверх и вверх, было нелегко. Но перед дозорным отрядом Робура и телегой, которую везли с собой воины, толпа горожан расступалась. Позади телеги образовывалось свободное пространство, в нем и ехали Юн, Нок, и Орн, на которого отовсюду поглядывали с любопытством: эльфы появлялись в Западных землях не каждый день.

Замок отделяла от города еще одна стена. Перед ее воротами Робур отдал своим воинам какие-то распоряжения, а сам отправился сопроводить посетителей к гроссмейстеру. Путники и начальник дозора въехали во внутренний двор, круглый, точно глубокий каменный колодец. Отсюда поверх стены замка был виден весь Азатан с его разводными мостами, узкими башнями и мерцанием огней. В покои замка со двора вели двери без крыльца и лестницы, но накрытые массивным портиком с колоннадой. Колонны, поддерживавшие конический свод, тянулись вдоль всего фасада, были выточены из черного гранита и походили на сгоревшие свечи, а мозаика на портике изображала битву драконов и нюктов - синих крылатых быков. Робур указал на вход.

- Вас проводят в Львиный зал. Я пойду с докладом к гроссмейстеру и за одно извещу его о вашем приезде, - сказал он, спрыгивая с лошади и отдавая поводья подошедшему конюху.

- А кормить будут? - спросил Восточный Колдун.

- Гроссмейстеру нет равных в щедрости и гостеприимстве, - с гордостью молвил воин Крылатого Льва.

- Вот и хорошо, - обрадовался Колдун, - А то на голодный желудок ни какие важные дела не идут на ум.

Сойдя с лошади, чародей вдруг пошатнулся и схватился за голову. Орн проворно спрыгнул с седла и поддержал Юна за локоть.

- Что с тобой? - удивился демон.

- Это от голода, - предположил Нок, - Ему же постоянно нужно есть. Он так хрупок здоровьем.

Молодой чародей перевел дыхание и провел ладонью по лбу.

- Нет, это не от голода, - возразил он дрогнувшим голосом и окинул двор замка пристальным взглядом, словно пытаясь увидеть нечто, скрытое от непосвященных глаз, - Это что-то неуловимое.

Каменные львицы скалили разинутые пасти, стоя на задних лапах. Их спины украшали маленькие птичьи крылышки, а их передние лапы были угрожающе вскинуты. Вереницы каменных фигур убегали из одного конца Львиного зала в другой. От них на темно-красный гранитный пол ложились длинные угрюмые тени. В массивных постаментах, на которые опирались задние лапы статуй, виднелись трещины времени. Они же покрывали колонны, поддерживавшие высокие стрельчатые своды потолка. Каменная кладка стен, увешанных оружием и гобеленами со сценами сражений, сочилась влагой. Свечи в тяжелых бронзовых светильниках, стоявших вдоль прохода между статуями львиц, часто вздрагивали от дыхания холодной сырости, проносившегося по залу. Весь парадный покой в замке гроссмейстера был исполнен мрачного величия старины. Только в самом конце зала, где статуи львиц отступали перед большим, сложенным из черного камня камином, возникало некое подобие уюта. В камине потрескивал огонь, распространяя приятное тепло. На мягком ковре, привезенном из Армаиса, стояло несколько кресел для гостей и высокое, похожее на трон кресло самого гроссмейстера. Оно было не занято. Глава ордена Крылатого Льва стоял у камина, скрестив руки на груди, и задумчиво глядел на горящие поленья. Невысокий, худощавый и жилистый, одетый как простой воин, гроссмейстер не выглядел столь внушительно, сколь подобало его званию. Но что-то в облике этого человека, в его взгляде, движениях и голосе заставляло признать его главенство над другими людьми. За креслом гроссмейстера стоял рослый и статный воин в черной суконной куртке и кожаной безрукавке, покрытой металлическими бляшками. Он был еще совсем молод, его свежие щеки покрывал едва заметный пушок, длинные пшеничного цвета волосы, сплетенные на затылке в косичку, падали на плечи. Молодой человек стоял, заложив руки за спину, и почтительно следил глазами за гроссмейстером, пока тот прохаживался возле камина. Одно кресло для гостей также было свободно. Худощавый светловолосый эльф стоял за креслом чародея, положив руки на круглую, покрытую резьбой спинку. Тень от одной из каменных львиц падала на его высокую фигуру, полностью ее скрывая. У гроссмейстера создавалось впечатление, что эльф намеренно выбрал столь плохо освещенное место. Гном же, сидевший подле чародея, напротив придвинул свое кресло поближе к яркому пламени камина и забрался в него с ногами, потому что все равно не доставал ими до пола. Оглянувшись на него, гроссмейстер не смог сдержать улыбки, осветившей его суровое лицо.

- Я рад вашему приезду, - промолвил он с теплотой в голосе, - Хотя вы и не совсем те, кого я ожидал.

- Понимаю, ты ждал Гвендаля, - виновато пожал плечами молодой чародей, - Но он уехал по государственным делам и не сказал, когда будет назад.

- Жаль, очень жаль, - опечаленно покачал головой гроссмейстер, - Дело, по которому я его вызвал очень серьезно.

- Может, поделишься с Восточным Колдуном, Вернигор? - приосанившись и расправив широкие рукава своей серебристо-серой мантии, спросил чародей, - Я, конечно, начинающий волшебник, но раз уж я здесь, может, и от меня будет какая-то польза?

- Ты не первый чародей, который здесь побывал, Юн, - с мягкой снисходительностью выслушав молодого волшебника, заметил гроссмейстер, - Сюда уже приезжал Гвенхивар, и Людгар из Аладана, и некоторые другие. Поэтому я бы предпочел увидеть Гвендаля Рено и спросить его совета. Но я расскажу, в чем дело.

Гроссмейстер сел в кресло. Положив руки на подлокотники, изображающие лежащих львов, он попытался разглядеть стоящего в тени эльфа, Эзельгера с Роорвинда. Но уловил только внимательный и немного вкрадчивый блеск серых глаз. Поведя бровями с едва заметным недовольством, гроссмейстер снова взглянул на чародея и продолжал:

- С давних времен в Азатане находится драгоценная реликвия, хрустальное яблоко, подаренное первому гроссмейстеру нашего ордена Отгару, Занбаарскому Льву, Западным Колдуном Тармиэном. Тармиэн помогал воинам Крылатого Льва при постройке Азатана. Своей магией он воздвиг мосты, соединяющие город, укрепил стены крепостей. Хрустальное яблоко было преподнесено им Отгару в память о тех временах и дружбе, которая связывала этих великих мужей. Оно всегда служило мерилом покоя в нашем маленьком государстве. Стоило возникнуть опасности, угрожавшей Западным землям, как в яблоке начинал сгущаться туман. Чем сильнее была опасность, тем гуще становился туман в яблоке Тармиэна. Яблоко хранится в построенной для него башне в восточном крыле замка, и вот уже более двухсот лет оно прозрачно, как вода в горном ручье. Вернее, было прозрачно.

- В нем появился туман? - спросил чародей.

- Скорее дым от костра, серый и густой, - ответил гроссмейстер, - Судя по нашим летописям, такое происходило с яблоком Тармиэна лишь восемьсот лет назад во время вторжения троллей. Но в то время Орден знал, откуда исходит опасность. Теперь же я озадачен, ибо не представляю, что послужило причиной тревожных перемен, происходящих с яблоком. Ни один из чародеев, к которым я обращался за советом, не дал ответа на мой вопрос.

- Давно ли это началось? - Эзельгер заговорил так неожиданно, что гроссмейстер невольно вздрогнул, и молодой воин за его креслом тоже.

- Около месяца назад. С тех пор я безуспешно бьюсь над разрешением этой загадки, - гроссмейстер опять попытался вглядеться сквозь завесу тени в лицо эльфа, но безуспешно.

- А когда появились разбойники в ваших краях? - спросил гном, гревшийся у камина.

- Ты думаешь, Нок, это разбойничья шайка заставила пробудиться древний талисман? - скептически усмехнулся гроссмейстер, потом нахмурил бровь с досады, - Да, мерзавцы доставляют неожиданно много хлопот. Я обнаружил эту напасть совсем рядом с Азатаном, когда вернулся в конце осени из Аладана. Негодяи сеют страх среди населения, грабят крестьян и горожан, даже некоторые плохо укрепленные замки. И как назло сейчас, когда большинство моих людей в Занрабаде, при дворе короля Кальдиена! Мы разослали во все концы дозоры, обложили разбойников, как лис в норах, им долго не продержаться. Их поимка, мой дорогой господин гном, лишь вопрос времени. Яблоко же потревожило что-то совсем иное. Только нечто по-настоящему страшное могло заставить его затуманиться. Что - вот вопрос?

Чародей и гном переглянулись. Эльф за креслом чародея по-прежнему внимательно слушал, не сводя с гроссмейстера пристального взгляда.

- Ладно, Вернигор, обращусь и я к твоему яблоку, раз уж и Гвенхивар здесь побывал, - небрежно махнул рукой чародей, - Может, именно одному из Колдунов удастся узнать ответ на этот трудный вопрос.

- Делай, как знаешь, Колдун, - кивнул гроссмейстер, - Я буду рад, если ты сможешь мне помочь. Но предупреждаю тебя, яблоко Тармиэна - очень сильный артефакт. Гвенхивар три дня пролежал без памяти, после посещения башни, где хранится яблоко. Даже простые воины, не чародеи, чувствуют себя плохо, долго находясь при нем.

- Да, знаю, - ответил Восточный Колдун, - Я почувствовал присутствие могущественного колдовства, когда въехал во двор замка. Но я не боюсь и готов рискнуть. Только сначала хорошо бы поужинать.

- Это точно, - пропыхтел гном и погладил себя по круглому животу, обтянутому бархатным кафтаном.

Гроссмейстер улыбнулся.

- Рад буду разделить с вами трапезу, как в старые времена, - сказал он и вопросительно обернулся к воину, стоявшему за креслом.

- Стол накрыт, - кивнул молодой человек и негромко добавил, - Учитель, Робур хочет с вами говорить.

- Позже, - коротко возразил гроссмейстер и поднялся с кресла, - Поди скажи ему, пусть ждет в библиотеке. Пойдемте, друзья мои.

Он взял под руку чародея, дружески обнял гнома за плечи, и втроем они вышли из зала через боковую дверь, ведущую к трапезной. Эзельгер последовал за ними. Он прошел мимо бронзового светильника со свечами, и гроссмейстер наконец разглядел его лицо. Оно было тонким, правильным и внешне безразличным, как у большинства эльфов. Вернигор почувствовал нечто вроде разочарования, так как почему-то ожидал увидеть что-то совсем другое.

Ужин удался на славу. Общая трапеза уже закончилась, и длинный дубовый стол для воинов был свободен. А за столом гроссмейстера на каменном помосте друзья сидели рука об руку, как в старые добрые времена, когда немало дорог им пришлось проехать вместе по белу свету. Еды было в изобилии, из подвалов достали лучший эль. Вернигор превратился в радушного хозяина и забыл свою официальную отчужденность. Нок, согревшийся элем, пришел в благостное расположение духа. Колдун тоже взбодрился, изрядно заправившись пирогом с индейкой, тыквенной кашей и жареной телятиной. Даже Эзельгер, сидевший чуть в стороне и почти не принимавший участия в разговоре, выглядел приветливо и не так холодно, как прежде. Он даже улыбался уголком рта, глядя на обрадованных встречей друзей. Только улыбка его иногда казалась Вернигору немного печальной.

- Все совсем, как раньше, - довольно заметил Нок, - Жаль, что нет с нами остальных - Элиа, Кадо, Чародея, Тарилор.

- Орна тоже, - осторожно заметил Колдун и настороженно покосился на гроссмейстера.

Эльф, сидевший напротив гроссмейстера по другую сторону стола и крутивший в пальцах серебряную вилку, перестал ее крутить.

- Верно - жаль, - заметил Вернигор, вздохнув.

Эзельгер отложил вилку в сторону и уставился в окно, задумавшись и совершенно перестав обращать внимание на разговор. Гном, чародей и воин Крылатого Льва предались воспоминаниям о прошлом, полном приключений и опасностей. Беседа, а с ней и застолье растянулось на час. Совершенно стемнело, когда Колдун отодвинул в сторону тарелку и кубок и прежде других поднялся из-за стола.

- Немножко поел, - молвил он, степенно расправив на себе мантию, - Теперь я готов к новым великим деяниям. Пусть меня проводят в башню, где хранится яблоко Тармиэна, Вернигор.

- Это опасно. Ты точно не передумал, Юн? - спросил гроссмейстер.

- Житие Великого Колдуна - всё есть сплошная опасность, - с достоинством ответил Юн и величественно скрестил руки на груди, - Именно к этому и готовил меня Гвендаль целых пять лет.

- Ну что ж, тогда идем, - кивнул Вернигор и поднялся из-за стола.

- Ты с нами, Эзельгер? - спросил Нок.

- Конечно, - коротко ответил эльф и запахнулся в плащ.

"Он ведет себя так отчужденно и холодно, но неприязни не вызывает, - глядя на Эзельгера, подумал Вернигор, - Есть в нем что-то, что приковывает внимание к нему. И непохож он на других эльфов."

Из трапезной гроссмейстер и его гости вышли на круглый двор. Уже спустились ранние сумерки зимней ночи, и в темноте светились тут и там огни Азатана. В сопровождении двух воинов, которые освещали фонарями дорогу, Вернигор обошел фасад замка, украшенный колоннадой, и вывел спутников на другой внутренний двор. Он был прямоугольной формы и тянулся от западного крыла к восточному. В дальнем конце двора виднелась черная и узкая обсидиановая башня. В неярком свете звезд она казалась сплошным каменным монолитом, только на самом верху светились тусклым синеватым блеском круглые окна.

- Это там, - сказал Вернигор, указав на башню.

Глядя на нее, Восточный Колдун поежился то ли от зимнего холода, то ли от испуга.

- Не могли вы выбрать местечко повеселее, - заметил он.

- Если ты боишься, я пойду с тобой, - предложил Нок.

- Не советую, - сказал Вернигор, - Туда лучше входить только волшебникам, - он указал на часовых, фигуры которых виднелись в темноте у входа в башню, - Караул мы меняем каждые два часа, и все равно воинам нездоровится после такого дозора.

- Ты говорил, Гвенхивар сильно пострадал, - тихо напомнил Эзельгер, - Он могущественный чародей, член Палаты Секретов. А Колдун пока только ученик.

- Но я Колдун! - гордо заявил молодой чародей, - И вся Палата Секретов мне не ровня.

- Не зазнавайся раньше времени, - строго заметил Вернигор, - Эльф прав. Ступай в башню, а мы подождем полчаса. Если по истечении этого времени ты не выйдешь, мы идем за тобой.

- Ладно, так уж и быть, соглашусь, чтобы вас не волновать, - небрежно пожал плечами Колдун, но в его голосе угадывалось затаенное облегчение.

Он запахнулся в свой серый плащ, накинул на голову капюшон и пошел через двор, направляясь к башне. Его фигура, освещенная звездами, виднелась в темноте до тех пор, пока не исчезла под глубокой аркой входа.

- Что-то как-то неспокойно, - проговорил Нок, которому гномья гордость мешала признаться, насколько ему страшно.

- Подождем, - промолвил Вернигор, не сводя глаз с башни, в которую вошел Колдун.

Друзья чародея присели на широкую каменную скамью возле крыльца, ведущего в западное крыло замка. Один из воинов, сопровождавших гроссмейстера, принес во двор песочные часы. Вернигор поставил их на перила крыльца, и песок зашуршал в стеклянных колбах. Эзельгер и Нок пристально следили за часами, наблюдая течение времени. Тишина окутывала Азатан и раскинувшуюся у его подножия равнину. В темноте один за другим гасли огни города. Зимний холод пробирался под одежду. Небо незаметно затянулось облачной пеленой, звезды исчезли, и пошел легкий снег. Гроссмейстер и его гости молча сидели на скамье у крыльца и ждали. Первым не выдержал ожидания Нок.

- Или с чародеем что-нибудь там случится, или мы здесь околеем, - сказал он по истечении всего лишь нескольких минут.

- Не пророчь, - с нарочитым спокойствием возразил Эзельгер, - Гномы никудышные предсказатели.

- Еще рано тревожиться, Нок, - согласился с эльфом Вернигор, который все это время с непроницаемо спокойным лицом кутался в короткую меховую накидку и курил трубку, - Не прошло и десяти минут, а мы дали Колдуну полчаса.

- Чего сразу накинулись на меня? - недовольно проворчал Нок, - Я просто высказал небольшие опасения не только за Колдуна, но и за нас тоже. Ох!

Испуганно вскрикнув, он вскочил со скамьи и указал пальцем в сторону башни. Вернигор и Эзельгер увидели, что окна в башне светятся синими всполохами, дрожащими и яркими. Со стороны башни к крыльцу, где сидели Вернигор и его гости, через двор шла фигура в плаще с капюшоном. Она медленно брела, опустив голову, скрестив руки на груди, и чуть пошатывалась на ходу. Подойдя к скамье, фигура остановилась, и все узнали Восточного Колдуна. Продолжая покачиваться, Юн медленно откинул капюшон с лица и обвел друзей безумным невидящим взглядом. Глаза его неестественно сверкали.

- Там дело плохо, - сказал он, потом закрыл глаза и проговорил потусторонним низким голосом, - Вижу ночь, вижу огни, вижу кровь, ma lotas ioro lin reni paono. Вижу - тьма кругом. Наследник идет, он несет Меч...Dor ie... Ma lotas nor... Oine eno da Hi`ld.

Проговорив так, чародей тяжело перевел дух, словно долго и быстро бежал, схватился за голову и болезненно застонал.

- Совсем мне худо что-то, - сказал он своим обычным голосом, по-детски растерянным и дрожащим, и беспомощно огляделся в поисках опоры.

Вернигор сразу же подхватил его под руки и усадил на скамью. В темноте горели факелы воинов, но даже в их свете было заметно, что Юн бледен, и по лбу у него струится пот.

- Хочу пить, - опять по-детски жалобно проговорил он и жадно отхлебнул из фляжки, протянутой ему одним из сопровождавших Вернигора часовых.

- Что там было? - с волнением спросил его Нок.

- Я поднялся по лестнице на самый верх в круглую комнату, где лежит яблоко. Оно стало совсем черным изнутри, как только я вошел, - напившись воды, поведал Юн, задыхаясь, - Моя голова чуть не лопнула, и я вышел обратно во двор. Мне жаль, Вернигор, я не смог тебе помочь.

- А что ты тут только что наговорил? - спросил гроссмейстер, - Ты говорил то на общем языке, то на Старой Речи.

- Разве? - искренне удивился Юн, - Не помню, извини.

- Ты говорил, что дело плохо, что видишь огонь и кровь и еще про какой-то меч, - объяснил чародею Нок, - А потом что-то не по-нашему.

- Я не все понял, потому что не слишком хорошо знаю Старую Речь, - сказал Вернигор, - Может, ты знаешь, Эзельгер, о чем говорил Колдун в трансе?

- Я не расслышал, - пожал плечами эльф и поднялся со скамьи, - Уже поздно и очень холодно. Колдуну надо отдохнуть и нам всем тоже. Не пора ли спать?

- Это точно, - согласился Нок, - Хотя, ты такого страху нагнал, Колдун, что я вряд ли засну.

- Вас проводят в ваши покои, а меня ждут дела, - из друга Вернигор опять превратился в гроссмейстера Ордена Крылатого Льва.

Он раскланялся с гостями, бросил мимолетный взгляд на башню, окна которой уже погасли, тихо, разочарованно вздохнул и ушел, повелев своим часовым проводить гнома, чародея и эльфа.

- Мало ему забот, - с сочувствием промолвил Нок, глядя Вернигору вслед, - Так теперь еще будет ломать голову над непонятными словами, которые Юн сказал. Правда, Орн?

- Эзельгер, - осторожно поправил мнимый эльф, утешительно похлопал гнома по плечу, взял под руку нетвердо стоящего на ногах чародея, и все вместе они пошли за часовыми, указывающими дорогу.

Старая Речь, на которой говорили люди и чародеи древности, была для Орна родным языком. Поэтому слова Восточного Колдуна не составляли для демона тайны. Они продолжали звучать у него в ушах, пока друзья поднимались по каменным лестницам и шагали по запутанным коридорам и переходам из одного покоя замка в другой. "Я вижу чародея в красном плаще...Ужас грядет... Я вижу смерть... Берегись, сын Хильд."

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО ОРДЕНА

Был уже двенадцатый час ночи, близилась полночь, когда Вернигор распрощался с друзьями и вернулся в Львиный зал. В замке уже почти все спали, кроме часовых на стенах. Огни в высоких светильниках рядом со статуями погасли. Вернигор не стал звать никого из слуг и сам зажег несколько свечей. Он принялся было задумчиво расхаживать возле погасшего камина, но вспомнил, что в библиотеке его ждет Робур. Скрипнула маленькая боковая дверь, и заглянул давешний светловолосый юноша в кожаной куртке.

- Робур ждет, - напомнил он.

- Я помню, - кивнул гроссмейстер, поворачиваясь спиной к камину, - Почему ты не спишь, Евглен?

- Потому что вы не спите, учитель, - пожал плечами молодой человек.

- Ты не должен соблюдать какой-то особый распорядок и ходить за мной по пятам, - заметил Вернигор, - Ты мой ученик, а не телохранитель.

- Так я чувствую себя увереннее, - возразил молодой воин, - Так я скажу Робуру, что вы идете?

Вернигор молча кивнул. Евглен с поспешностью вышел. Его порывистые шаги быстро отзвучали в коридоре, потом вернулись обратно.

- Он просит вас спуститься на нижний двор, - сказал Евглен, заглядывая в зал, - Он ждет вас там.

Двор спускался на два уровня ниже фундамента, на котором был выстроен весь остальной замок. Он напоминал высокую квадратную башню без крыши. На каменных стенах горели факелы, над дверьми конюшен - фонари. Если бы не эти красноватые дрожащие огни, в каменном колодце было бы совсем темно. Вся брусчатка, которой был вымощен двор, покрыта была тонким слоем свежевыпавшего снега, истоптанного следами людей, телег и лошадей, но еще не превратившегося в грязную кашицу. У дальней стены был разведен костер, возле него грелись дозорные. Свет костра выхватывал из темноты их суровые лица, шлемы, украшенные львиными лапами, и тускло блестящие доспехи. Слышался негромкий разговор, время от времени бряцало оружие. Вернигор спустился во двор по крутой и узкой каменной лестнице без перил. Ступени обледенели, гроссмейстер придерживался рукой шершавой холодной стены. Слева от лестницы стояла телега из обоза, отбитого воинами Робура у разбойников. Возле телеги Робур выставил часовых, а сейчас стоял и сам.

- Прости, меня задержали не только друзья, но и дела, - сказал гроссмейстер, подходя к телеге и останавливаясь по другую ее сторону, напротив начальника дозорного отряда, - О чем ты хотел поговорить, Робур?

- Я хотел, чтобы ты кое-что увидел, Вернигор, - ответил воин, кинул взгляд по сторонам с осторожностью, удивившей гроссмейстера, приподнял попону, покрывавшую внутренность телеги, и поманил Вернигора к себе.

Воины Робура посторонились, пропуская гроссмейстера. Вернигор обошел телегу и заглянул под попону через плечо Робура.

- Видишь? - прошептал начальник дозора, взял факел у одного из воинов и поднес к телеге, чтобы Вернигору было лучше видно.

В телеге лежало несколько убитых разбойников. Все они были одеты в темное, простое, но удивительно удобное и изящное платье, высоки ростом и худощавы. У всех были длинные черные волосы, спускавшиеся ниже плеч и заостренные уши. Застывшие черты их бледных лиц и в смерти хранили отпечаток надменного превосходства. Вернигор непроизвольно вздрогнул от неожиданности.

- Эльфы? - прошептал он одними губами, - Я не верю глазам!

- Это еще не все, - Робур достал из-за пояса нож, брезгливо поморщился, кончиком лезвия приподнял одному из убитых верхнюю губу и разжал зубы.

В свете факела стало видно, что десны, полость рта и язык мертвого эльфа имеют неестественный синевато-черный цвет.

- И так у всех, - прошептал Робур, вытер нож о попону и спрятал обратно в ножны на поясе, - Порченные какие-то.

- Как странно, - проговорил Вернигор, не отрывая недоумевающего, растревоженного взгляда от холодного лица в телеге.

- Не то слово, - Робур опять поморщился, - Представляешь, что начнется, если пойдут слухи, что разбойники и впрямь эльфы? Эльфов у нас не так много, но полукровки-эльфиниты живут повсюду на западной границе. Им придется несладко.

- Им и так несладко, - ответил Вернигор и плотнее завернулся в накидку, словно совсем замерз, - Никому ни слова. Возьми со своих людей твердое обещание молчать об этом деле. Тела тайно похоронить, чтобы ни одна душа не видела.

- Будет исполнено, гроссмейстер, - кивнул Робур, - Но что нам делать?

- Ловить их, ловить живыми. Мы должны узнать, кто они и откуда, прежде, чем слухи расползутся по Западным землям, - пожал плечами Вернигор и тоже кинул осторожный взгляд по сторонам.

Во дворе никого не было, кроме людей Робура и часовых у костра, стоявших слишком далеко, чтобы быть свидетелями разыгравшейся возле телеги сцены. Но зоркий глаз гроссмейстера уловил колебание теней на ступенях каменной лестницы. Вернигор махнул рукой Робуру, жестом повелевая ему и его воинам исполнять отданное приказание, а сам мягко шагнул на нижнюю ступень и достал из ножен меч.

- Выходи, я вижу тебя, - тихо, но властно потребовал он, готовый в любой миг бежать вверх по лестнице.

- Иду, - тихо ответили сверху.

Эзельгер и не думал прятаться. Он появился на ступенях, закутанный в свой нарядный теплый плащ, и неторопливо сошел вниз. Лицо его, насколько мог видеть в темноте Вернигор, было все так же непроницаемо спокойно.

- Убери меч. Я не шпионил за тобой. Я вышел проведать Сметанку, мою лошадь, - сказал эльф и неторопливо скрестил руки на груди, - Не могу уснуть.

Вернигор понимающе кивнул и спрятал меч в ножны. Он хотел разгневаться на пронырливого эльфа, его крадущуюся походку, вкрадчивый голос, но все никак не мог.

- Все видел и слышал? - спросил он, тем не менее недовольно хмурясь.

- Да, - коротко ответил Эзельгер и к неудовольствию Вернигора остановился на лестнице одной ступенькой выше него.

Эльф и так был выше ростом, а теперь и вовсе возвышался над гроссмейстером на две головы. Лицо опять прятал в тени. Вернигор нахмурился, но к собственному удивлению, стерпел и это. То ли сказывалась привычка к общению с эльфами, то ли Эзельгер чем-то вызвал у него симпатию.

- И что ты думаешь? - спросил у него Вернигор.

- Удивлен не меньше тебя, - ответил Эзельгер, даже движением бровей не выказывая удивления, - Не бойся, я ничего никому не скажу.

- Я знаю, - пожал плечами Вернигор, глядя на эльфа снизу вверх.

- Откуда? - на сей раз во взгляде Эзельгера промелькнуло удивление.

- С эльфов не нужно брать обещаний. Они сами знают, о чем стоит говорить, а о чем нет, - усмехнулся Вернигор, - Раз ты здесь и знаешь обо всем, я хотел бы с тобой поговорить.

- Со мной? - Эзельгер снова удивился.

- Ты можешь быть полезен, - Вернигор поднялся на одну ступеньку с эльфом и взял Эзельгера под локоть, - Твоя лошадь хорошо устроена в наших конюшнях, нет нужды проверять. Окажи любезность, побеседуй со мной в библиотеке.

Эльф молча кивнул и позволил увести себя вверх по лестнице. Поднимаясь, Вернигор бросил взгляд через плечо. Робур и его люди вывезли телегу со двора через широкие ворота, выходящие к обрывистой площадке за стенами замка. Грохоча колесами, она въехала на подъемник. Заскрипели цепи, закрутились рычаги, и телега в сопровождении отряда Робура исчезла в темноте вместе со своим опасным содержимым.

Стены библиотеки, дальние углы, массивные книжные шкафы из эбенового дерева тонули в темноте. Только на письменном столе, накрытом темно-красным сукном, горели четыре свечи в витом канделябре. Гроссмейстер не стал зажигать много света, подумав, что эльфа это вполне устроит. Он усадил гостя в удобное, обитое кожей кресло, а сам устроился по другую сторону стола в оконной нише, достал из сундучка с курительными принадлежностями длинную вересковую трубку и закурил. Эзельгер, как ни странно, тоже вынул трубку из замшевого мешочка на поясе. Вернигор был знаком со многими эльфами, но из них всех только мудрый Эгмар не брезговал табаком и трубкой, что, по мнению Вернигора, лишний раз подтверждало величие его ума и непредвзятость суждений. Глядя, как Эзельгер затягивается и выдыхает изо рта сизые колечки, Вернигор опять почувствовал к нему необъяснимую симпатию.

- Итак, это эльфы? - Эзельгер сам начал разговор и начал с главного, избегая велеречивых иносказаний и плавных оборотов, свойственных речам его собратьев.

Это тоже как нельзя более расположило гроссмейстера к нему.

- Да, - сурово нахмурившись, подтвердил Вернигор, - Но они выглядят так странно и пугающе. Я никогда не видел, чтобы эльфы были такими.

- Вот тебе и ответ на загадку яблока, - пожав плечами, заметил Эзельгер.

- Это не ответ, а новый вопрос, - возразил Вернигор, выколотил трубку в яшмовую урночку для пепла и снова потянулся к кисету с табаком, - Так много непонятного. Одно в особенности. Разбойники с самого момента своего появления в Западных землях с особой жестокостью преследовали эльфинитов. Они сжигали их поселения вдоль границы, напали на Квенбер и убили множество эльфинитов - и мужчин, и женщин, и детей. Они словно хотят стереть с лица земли народ, в котором течет кровь их предков.

- Да, непонятно, - согласился Эзельгер, делавший редкие затяжки, в отличие от Вернигора, нервно курившего уже вторую трубку, - Эльфы не одобряют смешанных союзов и настороженно относятся к эльфинитам и другим полукровкам. Но им не знакома деятельная ненависть. В самом ли деле они эльфы, или только выглядят эльфами?

- Ты словно угадываешь мои сомнения, - кивнул гроссмейстер, в его глазах вспыхнул мрачный огонь, - Я хочу разобраться, но одному мне не под силу. Терпение жителей Западных земель на исходе, в их душах копится страх, а с ним и ярость. Если не разрешить эту загадку, между людьми и эльфами вспыхнет вражда. Дивный Край снова погрузится в смуту. Я не могу этого допустить: слишком дорого достался нам мир. Поэтому ты должен мне помочь, Эзельгер.

- Я? - эльф вынул трубку изо рта, - Но что я могу сделать?

- Кое-что можешь, - ответил Вернигор, - Я хочу просить тебя об одолжении. Я обращусь за помощью и советом к твоему народу, напишу письмо Генимар из Разнолесья. Отвези его.

- Генимар, - повторил Эзельгер и положил недокуренную трубку на стол, не замечая, что на сукно падает тлеющий пепел, - Я должен отвезти письмо Генимар?

- С Провидицей нелегко добиться встречи, - покачал головой гроссмейстер, думая, что именно в этом причина столь явного волнения светловолосого эльфа, - Но по такому важному делу тебя к ней допустят. Прошу, не отказывайся, Эзельгер. Тебе легче будет найти язык с соплеменниками, нежели кому-то из людей. Я возлагаю много надежд на помощь эльфов. В Дивном Крае не должна опять начаться война.

Вернигор снова выбил трубку в пепельницу и с волнением ожидал ответа. Эзельгер медлил. Лицо его застыло, ничего не выражая, но в глазах угадывались колебания, заставлявшие гроссмейстера тянуться за новой порцией табаку.

- Всевидящая Генимар, - наконец, проговорил эльф и как будто даже боязливо поежился, но затем поднял на Вернигора глаза, - Хорошо, я отвезу твое письмо. Только не знаю, выйдет ли из этого толк.

- Это уж моя забота, - Вернигор встал, отложил трубку, достал из шкафа скатанные в трубочку и перевязанные бечевкой листы пергамента и потянулся за письменным прибором, - Я напишу письмо немедля, а ты отправляйся завтра же с рассветом. Если у Колдуна нет других дел, попроси его ехать с тобой. Пусть ваше посольство выглядит внушительно. С собою я дам вам охрану, какую попросите.

- Мне охрана не нужна, но все же пошли с нами одного воина для спокойствия Колдуна, - усмехнулся Эзельгер, взял со стола свою трубку, смахнул оставленный ею пепел, и взгляд его стал пристальным и испытующим, - Скажи, гроссмейстер, почему ты думаешь, что я тебе друг? Почему так уверен, что я довезу письмо по назначению? Откуда знаешь, что я тебя не предам?

Вернигор, уже придвинувший к себе подсвечник и чернильницу, замер, услышав этот вопрос. Перо, уже скрипевшее в его руке, остановилось. Гроссмейстер поднял голову и посмотрел на эльфа.

- Я не знаю наверняка, - медленно проговорил он, вглядываясь сквозь темноту в лицо сидящего напротив Эзельгера, - Но мне почему-то кажется, что ты не предашь.

Эзельгер опустил голову. "Проклятые люди со своей наивной верой в благородство! - сказал он себе в сердцах, - Один раз ты уже так поверил мне, а я отправил тебя на верную смерть. Второй раз я не сделаю этого. Ты прав, мне можно доверять. Я обязан тебе, Вернигор, я больше тебя не подведу." Горечь этих тайных мыслей отражалась на лице эльфа.

- Тебя тревожит что-то еще? - спросил наблюдавший за ним Вернигор.

- Только одна маленькая безделица, - Эзельгер опять взглянул гроссмейстеру в глаза и беззаботно улыбнулся, - Если не ошибаюсь, посылая меня с важной миссией в королевство Оларда Разнолесского, ты должен дать мне какой-то знак моих полномочий? Гонцы ведь должны что-то предъявить, передавая послание?

- Конечно, - Вернигор отложил перо, встал из-за стола, снял с шеи цепочку с маленьким золотым ключом и открыл им дверцу одного из шкафов, - Вот, знак того, что ты представляешь мои интересы.

Он вложил в руку эльфа золотую фигурку крылатой львицы, закрепленную на цепочке.

- Теперь ты мой личный курьер, - сказал Вернигор, снова садясь за стол, - Не думаю, что это зазорно для эльфа. Было время, когда дочь самого Эгмара Ильраанского служила курьером у царицы чародеев.

- Я слышал об этом, - безразличным тоном отозвался Эзельгер, - И где же она теперь?

- Давно я не видел Тарилор, - вздохнул гроссмейстер, - То, что кажется вам, эльфам, минутами, долгие годы для людей.

Эзельгер ничего не ответил на грустные слова Вернигора. Он молча убрал золотую львицу в кожаный чехол, который ему подал гроссмейстер, и прицепил его к поясу.

- Пойду спать, раз завтра в дорогу, - сказал он затем, - Утром возвращайся к своим заботам и не провожай меня. Простимся здесь и сейчас. Чтобы ни случилось, я извещу тебя, как обстоят дела, а ты дай знать, какое еще поручение ты захочешь дать мне.

- Благодарю, - прощаясь, Вернигор поднялся из-за стола, - Да сопутствует тебе удача.

- Да не погаснет над тобой светлый Альвиан, - ответил Эзельгер обычным эльфийским пожеланием, потом помедлил и протянул Вернигору руку через стол.

Гроссмейстер с готовностью тепло пожал поданную ему ладонь. Поступок Эзельгера не был характерен для сына Чудного Народа, но Вернигор почему-то ожидал от эльфа чего-то подобного.

Изображение в шаре помутнело и исчезло.

- Ты задумалась, Колдунья? - спросила химера, явившись в синей дымке за стеклом.

- Здесь есть над чем подумать, - чародейка сидела у стола в своей лаборатории, поставив руки на подлокотники кресла и подперев голову ладонями, - Черные Враны преследуют Элиа, яблоко Тармиэна пророчит беду, разбойники-эльфы уничтожают эльфинитов, Чародей похитил волшебную книгу и исчез. А я не могу полностью восстановить чары, охраняющие Нумар. Новая неведомая беда надвигается на нас из темноты. Как разобраться в ее причинах и остановить?

- Даже мудрейшим не под силу сражаться со злом в одиночку, - заметила химера, - Дурные вести стекаются отовсюду, неладное творится в Дивном Крае. Но хуже всего то, что чары Нумара убывают с каждой секундой. Думаю, время настало объявить Сбор.

- Сбор, - повторила Колдунья и с грустью усмехнулась, - Мои собратья по Ордену - совсем дети. Если бы Ютас был сейчас здесь! Его мудрости так не хватает Великим Колдунам.

- Его преемника тоже не стоит сбрасывать со счетов, - улыбнулась химера, - Взор моего сердца говорит, что он вскорости достигнет небывалых высот в колдовском искусстве и с честью заменит Ютаса. Нужно лишь время.

- Как знать, может, его-то у нас и нет? - возразила Колдунья, порывисто встала с кресла и прошлась по комнате из конца в конец, потом обернулась к столу, где стоял стеклянный шар, - Я разошлю письма Колдунам и назначу встречу. Но мне нужна твоя помощь, химера. Прошу, пусть твой внутренний взор проникнет сквозь мрак. Попробуй приоткрыть завесу тайны.

- Да будет так, - согласно склонив голову, молвила химера, - Колдун поедет с Эзельгером в Разнолесье. Они повезут письмо Генимар, но не найдут ее там. Пусть их самих застанет там твое письмо. Встречу же назначь в Аструме на горе Ар. Это сыграет свою роль в дальнейшем ходе событий и, возможно, поможет раскрыть тайну. Я же сделаю для тебя все, что смогу.

- Спасибо, - благодарно ответила Колдунья, затем по ее светлому лицу пробежала тень тревоги, и она добавила не столь уверенным тоном, как прежде, - Мой брат... Я тревожусь за него.

- Пока ему ничего не угрожает, - ответила химера и улыбнулась, - Разве только он решит, что умеет летать.

Зима сделала непроходимыми все дороги в стране Пан. Она сковала льдами перевалы, занесла снегом обрывистые тропы, замела ущелья глубокими сугробами, и до весны замок на горе Ар, в котором находилась школа волшебства Аструма, оставался отрезанным от всего остального мира. Добраться до него не было никакой возможности.

- Наверное, ваш Гвендаль написал письмо еще летом, а голубь, который его нес, болтался где-то до самых холодов, - насмешливо заметил Ронф, - Мы никак не сможем добраться до этой волшебниковой берлоги, если только не идти под горой по подземным ходам нашего народа. Главное, не напороться на гномов - тогда будет драка.

- Ну уж нет, - отказался Кадо, - Против гномов я ничего не имею, а вот пользоваться ходами гоблинов я не собираюсь. Ищи другого дурака.

- Не хочешь? - ехидно ухмыльнулся Ронф, - Ты, наверное, умеешь летать?

Они сидели за столом в общей комнате на постоялом дворе "Упрямый мул", куда прибыли вчера вечером, направляясь вглубь Пангории, к горе Ар. Кадо и Ронф уже почти час ждали Элиа. Он утром спозаранку ушел на поиски проводника, который довел бы их до Аструмы по наиболее безопасному пути. Кадо кутался в меховую душегрейку и смотрел в окно, за которым падали густые снежные хлопья, а Ронф, вытянув ноги к огню в камине, точил большой кинжал, который носил за поясом. Посетителей на постоялом дворе кроме троих путников было мало, в зимние холода страна Пан казалась вымершей и пустынной.

- Летать я не умею, - обиженно начал Кадо, но тут дверь заскрипела, и окутанный клубами морозного воздуха, вошел Элиа.

Он был засыпан снегом от носков дорожных башмаков до капюшона плаща, но, казалось, не замерз. Его щеки раскраснелись на морозе, глаза блестели, похоже было, что холод его только взбодрил. Зеленый поношенный плащ, невзрачный на вид, был сшит из материи, вытканной эльфийскими ткачихами, и защищал от любых холодов зимой, а летом в любую жару давал ощущение прохлады.

- А вот и я, - сказал Элиа, откидывая капюшон на спину и стряхивая с одежды снег.

Он подошел к столу, за которым сидели его спутники, вынул из-под плаща голубя и посадил его на стул возле камина.

- Бедная птица едва не околела, - сказал Элиа и достал из рукава плаща свернутый трубкой пергамент, - Это почтовый голубь, он принес тебе письмо, Ронф.

- Он отдал тебе мое письмо? - возмутился гоблин, выхватил пергамент у Элиа и недоверчиво покосился на него, - Ты не читал?

- Нет, конечно, - спокойно ответил Элиа и присел за стол, повесив плащ на спинку стула. Ронф тут же забыл о его существовании, погрузившись в изучение послания. Разбирая строчки, написанные ярко-синими чернилами на пергаменте, гоблин морщил лоб и шевелил губами. Элиа снял рукавицы и сунул их за пояс.

- На дворе, поди, жуткая стужа? Тебе надо выпить чего-нибудь горячего, - заботливо заметил Кадо, - Эй, хозяин, подайте нам глинтвейна с яблоками. Ну, что, нашел проводника?

- Гораздо лучше, - ответил Элиа, - Я нашел нам повозку. Она перевезет нас через горы до ущелья Драконье горло и доставит прямо на гору Ар к воротам Аструмы.

- Ты мозги не отморозил? - забеспокоился Ронф, оторвавшись от чтения письма, которое до сих пор занимало все его внимание, - Какая повозка? Как она нас довезет? Ты видел горы? А снег?

Он указал на вершины, поднимавшиеся за окнами постоялого двора, и горные цепи, убегавшие за туманный горизонт.

- Ты читаешь? Вот и читай, - огрызнулся на него Кадо и повернулся к Элиа, - А правда, как мы в повозке доедем по горам до волшебной школы?

- Мы не доедем, мы долетим, - ответил Элиа, - Хозяин повозки сказал, что снегопад закончится через час, и можно будет отправляться.

- Долетим? - вскрикнул Ронф, сунул письмо за пазуху, вскочил и подбежал к окну.

- О, нет! - простонал он, выглянув на улицу, - Только не это.

- Что там? - удивился Кадо и тоже подошел посмотреть в окно.

Под навесом возле постоялого двора стояли сани с крутыми бортами и высокой деревянной спинкой. На козлах сидел гном в заячьем тулупчике и с задумчивым видом курил трубку.

- Гнома испугался? - съязвил Кадо, повернувшись к гоблину, - Думаешь, будет драка?

- Да иди ты со своим гномом, - отмахнулся Ронф, - Нюкты!

Сани были запряжены приземистыми и круторогими черными быками, на спинах которых шелестели перепончатые крылья.

- А, коровки, - понимающе кивнул Кадо, - Забодают, думаешь?

- Дурак, - огрызнулся Ронф, - Нам придется лететь на этих проклятых мумукалках.

- А ты боишься летать? - продолжал насмехаться Кадо, - А как же гоблинская храбрость и отвага?

- Храбрость и отвага у гоблинов в крови, - гордо заявил Ронф, схватившись за рукоять своего кинжала, - Но и здравый смысл тоже. Не знаю, как вы, люди, а мы, гоблины, понимаем, что те, у кого нет крыльев, должны ходить, а не летать. Поэтому я решительно против этой повозки и этих быков.

- Не волнуйся, Ронф, летать будут быки, а мы будет только сидеть в санях, - сказал Элиа, - Ведь ты же не боишься, в самом деле?

- Гоблины ничего и никого не боятся, - гордо ответил Ронф, посмотрел в окно на повозку, зябко передернул плечами и вернулся за стол.

Он с непроницаемым лицом вернулся к чтению письма. На стол тем временем подали яблочный глинтвейн в больших кружках и блинчики с мясом и повидлом.

- И правда страшновато, - тихо проговорил Кадо, склонившись к Элиа, чтобы не услышал гоблин, - Ты бы посмотрел в шар перед отъездом, рассказал бы царице, что мы хотим лететь на нюктах над горами. Может, хоть косточки наши найдут, если упадем.

- Тебя это утешит, нумарский дурень? - не поднимая глаз от письма, спросил Ронф.

- Читай себе, - ответил Кадо, - И кто только тебе пишет? Папа король? Он, поди, и имени своего не может написать.

- Он король, а не писарь, - отрезал Ронф и прикрыл письмо ладонью.

Но Кадо успел заглянуть ему через плечо. Письмо было написано торопливым небрежным почерком, в конце стояла подпись "Агния".

- Ух, ты, письмо от дамы! - удивился Кадо и толкнул Элиа локтем, - Представляешь, у гоблина есть подружка.

- Не подружка, а дама сердца, - строго поправил Ронф, скатал письмо в трубочку и поспешно убрал за пазуху.

- Серьезные отношения, значит? - хихикнул Кадо, - Живут же некоторые! Хоть и гоблинка, а все-таки дама сердца.

- А что ты имеешь против гоблинок? - возмутился Ронф и снова полез за кинжалом, - Они гораздо красивее, чем женщины людей, чародеев и эльфов. Уж про гномьих женщин я вообще молчу.

- Не могу судить, - скромно опустив глаза, пожал плечами Кадо, - Гоблинок мало кто видел. Говорят, это оттого, что они с гоблинами на одно лицо. А ты вот почему-то совсем непохож на гоблина и...

Не дослушав, Ронф зарычал и выхватил кинжал из-за пояса.

- Да я тебя сейчас за такие слова, проклятый человек! - рявкнул он, придвигаясь к Кадо.

- Хватит уже! - Элиа со стуком поставил между Кадо и гоблином кружку с глинтвейном, - Мне точно придется бросить вас где-нибудь наполдороге и ехать дальше одному.

- А чего он, - проворчал Ронф и обиженно отвернулся.

- Ладно, я больше не буду, - виновато протянул Кадо, - Но гоблинок правда все принимают за гоблинов.

- Опять? - подскочил Ронф.

- Иди проверь, не кончился ли снег, - сказал Элиа и подтолкнул Кадо к двери.

Кадо послушно встал и выглянул за дверь.

- Знаешь, а ты на самом деле не похож на гоблина, - осторожно заметил Элиа, когда они с Ронфом остались за столом одни.

- Ну, да, - Ронф вздохнул, - Это потому что я только на половину гоблин. Моя мать была из ваших. Она уже померла: люди живут меньше гоблинов. Она попала в плен с другими женщинами из деревни. Мой папаша на нее глаз положил. Женился на ней, сделал королевой, никого не стал слушать. И меня признал наследником, хотя многие вожди на тинге были против, потому что я полукровка. Но папаше никто не указ, если он чего решил. Он сказал, даже если его королевство мне не достанется, он мне новое достанет.

- Новое? - переспросил Элиа и испытующе посмотрел на принца гоблинов, - А скажи, Ронф, может, твой отец придумал эту историю с похищенной книгой? Чтобы начать войну и добыть тебе новое королевство?

- Мы, гоблины, не врем и не выдумываем, - рука Ронфа опять потянулась к кинжалу, - То есть мы, конечно, частенько идем на военные хитрости, да. Но в таком серьезном деле, никто врать не станет. С "Мудростью гоблинов" шутки плохи. Знаешь, что в свое время она была одной из Квелорий, пока гоблины не забрали ее у чародеев во время Войны за Книгу? Так вот, тогда она была Главной Квелорией.

- Значит, в ней написана истина! - прошептал Элиа.

Его глаза начали темнеть.

- Любой чародей решится ради такой книги на все, - проговорил он шепотом, словно вдруг впав в забытье, - На ложь, на преступление, на темное колдовство. Любой, - он вздрогнул, внезапно очнувшись, его глаза просветлели, - Любой, но не Гвендаль. Я верю ему.

- Потому, что он твой дядя, - недоверчиво фыркнул гоблин.

- Потому, что я знаю его, - возразил Элиа.

Дверь опять скрипнула, с улицы впрыгнул Кадо, потирая руками плечи и ежась от холода.

- Снегопад стихает, - бодро доложил он, - Господин Вок, хозяин повозки, велел собираться в дорогу. Мумукалки ждут вас, принц.

- Я готов, принц, - ответил Ронф и встал из-за стола, - Это вам надо собираться, а мы гоблины всегда готовы в путь.

- Ну да, ну да, - с насмешливым согласием закивал Кадо, потом перевел взгляд на Элиа, заметил в его глазах темные пятнышки и встревожено спросил, - Что опять произошло? О чем вы тут говорили?

Элиа покачал головой. Его взгляд был устремлен за окно, вдаль, в сторону гор.

- Нам надо спешить, - сказал он.

На земле рассвет еще не занялся, но высоко наверху, на каменных столбах Азатана, утро наступало раньше. Сверху было дальше видно, и из узких окон библиотеки заметна была тонкая полоса алого света, окружавшая заснеженную равнину на востоке. Сперва она была едва видной, потом стала шириться, сменила цвет на розовый и золотистый, заполнила туман на горизонте прозрачными желтыми лучами, и вот уже в зыбкой радужной дымке выплывало солнце. Огромный розовый шар медленно поднимался к небу. Отблески его света заиграли на верхушках городских башен и тронули полотнища знамен, делая их заметными издали. Скрестив руки на груди, гроссмейстер стоял у окна и смотрел вдаль поверх стен и башен Азатана. Лицо его выражало отрешенную задумчивость.

- Лошади оседланы, мы готовы выступить, учитель, - сказал Евглен, решившись, наконец, прервать его раздумья.

- Проводите их через лес до того места, которое укажет Колдун, - не оборачиваясь, промолвил Вернигор, - После отпустишь отряд, а сам останешься с ними. Я хочу, чтобы ты сопроводил Восточного Колдуна и его спутников в Разнолесье.

- В королевство эльфов? - Евглен сдержал удивление, но не смог сдержать прозвучавшую в голосе неприязнь.

- Отчего ты их так не любишь, ученик? Ведь ты не знаешь их вовсе, - взгляд гроссмейстера по-прежнему задумчиво скользил по просторам зимней равнины, - Эльфы удивительные создания. Нужно лишь понять, что они совсем непохожи на людей.

- Я не то чтобы их не люблю, - смутился Евглен, - Но... Вы ведь знаете, мой отец... Говорят, он ушел с ними.

- И доживает свой век в краю, где время течет по-другому, - усмехнулся Вернигор и покачал головой, - Нет, Евглен, все гораздо проще. Твой отец погиб, когда черные гоблины осадили Армуну, а мать тремя годами позже умерла, надорвавшись от непосильно тяжелой жизни в одиночку. Это обычное дело на границе. Конечно, легче винить во всем таинственных эльфов, чем принять правду. Но Виго учил тебя именно этому, и я стараюсь следовать его примеру.

- Виго был для меня и отцом и матерью, - голос Евглена потеплел, а глаза затуманились печалью, - Он должен был взять меня на ту битву, я уберег бы его.

- А я не смог этого сделать, - тихо проговорил Вернигор, отрывая взгляд от окна и опуская глаза.

- Это не ваша вина, учитель, - горячо возразил юноша, - То была судьба. Я говорил, не подумав, от огорчения. Простите меня.

- Мне нечего тебе прощать, - покачал головой гроссмейстер, - Я сам горюю о Виго каждый день с минуты его смерти. Сейчас опасность грозит его народу. Эльфиниты нуждаются в нашей помощи. Поэтому я обращаюсь к Генимар, к ее мудрости и прозорливости. Ты поедешь к ней вместе с моими друзьями и Эзельгером и будешь им защитой и охраной. Скажи, который год уже тебе?

- Девятнадцать, - ответил Евглен и поспешно добавил, - Уже почти двадцать.

- И до сих пор ученик, - Вернигор обернулся к нему и взглянул с улыбкой, - Пора стать воином, мальчик мой. Эта поездка будет твоим испытанием. Разумеется, первым из многих.

Глаза Евглена вспыхнули и засияли.

- Я справлюсь, - уверенно сказал он, - Я докажу, что Виго мог бы гордиться мной. И вы тоже, гроссмейстер.

- Я не сомневаюсь, - Вернигор подошел к нему, взял за плечи и крепко сжал их, - Спеши, тебя ждут.

Евглен кивнул, поспешно потянулся к висевшему на спинке кресла темно-красному плащу и накинул его на плечи.

- Я должен присматривать за Эзельгером? - многозначительно спросил он, застегивая плащ на широкой груди.

- Повторяю, не суди опрометчиво, не узнав всего до конца, - мягко улыбнулся Вернигор, - Весь мир открыт перед тобой. Ступай туда, куда ведет тебя сердце, смотри на то, что хотят видеть твои глаза. Но помни, все твои поступки учитываются, и за все придется держать ответ. Это...

- Это первое правило Ордена, - кивнул Евглен, поправляя перевязь меча, проверяя как сидит кожаный доспех, крепко ли ремни держат колчан со стрелами и налучье, - Я знаю, учитель. Я не подведу. Я выдержу испытание.

- И береги себя.

Вернигор сказал это, когда дверь за его учеником закрылась.

Солнце уже поднималось над деревьями Полуночного леса, и вся равнина была залита его чистым золотым светом, когда трое путников в сопровождении воинов в темно-красных плащах отправились в дорогу верхом на лошадях. Евглен ехал впереди отряда рядом с Эзельгером и Восточным Колдуном. Чуть позади на своем упитанном пони трусил гном. Неуклюже, мешковато сидя в седле, он покачивался из стороны в сторону и громко зевал.

- И зачем трястись на этих проклятых лошадях в такую рань, если можно пойти пешком? - ворчал гном себе под нос, - И кости размять полезно, и весь сон снимет, как рукой.

Колдун и Эзельгер с улыбкой переглянулись, слушая его бормотание. Евглен почти не замечал ни недовольства гнома, ни веселья его товарищей. Предстоящее путешествие волновало его, сердце в его груди билось часто, и голова слегка кружилась. На опушке леса Колдун натянул поводья и остановил лошадь.

- Не хотелось бы ехать через лес одним, - немного помявшись, молвил он, - Но все же вчетвером мы двинемся быстрее. Думаю, надо отпустить отряд, командир.

- Одного меня достаточно, - с важным достоинством кивнул Евглен и жестом приказал воинам остановиться, - Поезжайте назад в город.

Отряд перестроился и развернул коней. Колдун не без сожаления смотрел, как красные плащи мелькают на равнине, все больше удаляясь от леса. Потом четверо посланников гроссмейстера двинулись дальше. Въезжая под сень леса, Евглен на мгновение задержался и через плечо обернулся назад. День обещал быть ясным и солнечным. Морозный воздух раннего утра был чист и прозрачен. Издали были видны каменные столбы, державшие на себе Азатан. Столица Западных земель, озаренная лучами рассвета, казалась заоблачным городом, построенным из кораллов и висящим в воздухе. "Не скоро я вновь увижу все это", - подумал Евглен.

Сердце его сжалось от печали, но ненадолго. Весь мир был открыт перед ним, и Евглен устремился ему навстречу.

ЛЕСНОЕ КОРОЛЕВСТВО

День разгорался, совсем рассвело. Снег мерцал на солнце, хрустел под копытами лошадей, кружился в воздухе, опадая с ветвей деревьев, которые гнулись под его тяжестью. Сквозь лесную глушь ехали молча. В Евглене, видимо, чувствовали чужака, потому что с ним никто не разговаривал. Гном похрапывал в седле, повиснув на шее пони. Эльф хранил замкнутое молчание и задумчиво глядел перед собой. А Восточный Колдун что-то бормотал себе под нос, ни к кому не обращаясь. Сначала Евглену показалось, что это заклинания. Но, прислушавшись, он различил такие слова:

- Вот, пожалуйста, вам. Не успели добраться туда, как уже едем обратно. Опять через этот скверный лес. Опять мимо этих разбойников. Генимар! И далась ему эта Генимар. Зачем было посылать Эзельгера к ней? Мог бы послать из своих воинов кого покрепче. Вместо этого гоняет по зимнему холоду Восточного Колдуна, а для охраны дал ему мальчишку! Конечно, я чародей добрый, мягкий, сострадательный. Если меня просят поучаствовать в исполнении великой миссии, я отказаться не могу. Вот теперь из-за доброты душевной замерзну или разбойники меня прибьют.

Подобная речь очень удивила Евглена. О Восточном Колдуне Юне говорили, что еще в отроческие годы он принял участие в походе Стражей колдовского камня и в их числе отыскал дорогу в страну Нумар, пережив множество трудностей и опасностей. Говорили, что он совершил побег из колдовской школы в Аструме, где двери и ворота закрываются на волшебные засовы, обратил в бегство Ночного ловчего Гортага и его армию воинов Пустоты и участвовал во Второй битве при Мирадоре. В той самой, в которой Евглену не позволил участвовать Виго, прежний гроссмейстер Ордена, ибо счел его слишком молодым. Кроме того, Евглен сам видел, как Юн вошел в башню, где хранится яблоко Тармиэна, тем самым совершив поступок, на который не всякий решится. Поэтому молодой воин меньше всего ожидал, что Восточный Колдун может так откровенно трусить.

И еще Евглена обидело то, что его назвали мальчишкой. "У тебя самого еще посоха даже нет, Колдун-недоучка", - хотел было сказать он, но его опередил Эзельгер.

- Хватит уже причитать, ваша светлость, - сказал эльф сквозь зубы, раздраженно обернувшись в седле, - Если вам так охота бормотать, почитайте себе вслух книгу, которую вы с собой таскаете. Все больше пользы, да и развлечение в пути.

- А? Что такое? - встрепенулся проснувшийся гном, - Уже приехали?

- Нет, - Эзельгер саркастически усмехнулся, - Его светлость Колдун Востока хочет усладить наш слух чтением.

- А, это хорошо, - обрадовался Нок, - У тебя с собой есть "Далекое путешествие"? Я уже читал эту книгу, но с удовольствием послушаю еще.

- Вы не против, господин воин Крылатого Льва? - спросил эльф с такой же насмешливой почтительностью, с какой обращался к чародею.

"До чего противный, как все они", - подумал Евглен.

- Я ученик, а не воин, - холодно поправил он, - Если его светлость Колдун желает почитать вслух, пусть читает. Я этой книги не читал и с радостью послушаю. Вы-то, конечно, уже знаете содержание? Эльфы так образованы.

- Еще как, - самодовольно подтвердил Эзельгер, словно бы и не заметив насмешки в голосе собеседника, потом добавил со скрытой грустью, - Я тоже не читал этой книги. Меня давно уже не было в Дивном Крае, - он покачал коротко остриженной светловолосой головой, словно стряхивая печальные воспоминания, и громко, весело потребовал, - Ну что, Колдун, давай начинай. Слушатели ждут.

Евглен снова удивился. На сей раз непочтительности эльфа. Он думал, что Восточный Колдун разгневается или хотя бы обидится, но тот смиренно потупился, вынул из-под мантии спрятанную на груди книгу, открыл ее в самом начале и начал читать, так, чтобы все слышали:

- "Верхушки деревьев Колдовского леса были залиты лучами заката, когда двое путников встретились среди поляны на узкой тропинке. Один из них резво шагал пешком через лес, перепрыгивая с кочки на кочку. Второй ехал верхом на длинногривом единороге. То были эльф и гном. Они были давно знакомы, но встреча не доставила им радости, ведь эльфы и гномы не выносят друг друга.

- Куда это ты торопишься в такой час, господин эльф? - спросил гном, остановившись посреди тропы и загораживая единорогу путь..."

В последующие два часа книга перекочевывала из рук в руки несколько раз. Когда Колдун выбился из сил и охрип, чтение продолжил гном. Когда и он устал, заменить его согласился Эзельгер. Потом книга перешла и к Евглену, который был не силен в чтении, но очень старался, потому что ему безумно хотелось узнать, что же будет дальше. Он никогда бы не подумал, что чтение выдуманных историй может так его захватить. Но эта книга, сочинение Элиа Рассказчика из Ильрагарда, оказалась удивительно интересной. Или интересно удивительной. Евглен не мог в точности сказать, потому что был не мастер говорить красивые ученые слова, но то, что "Далекое путешествие" ему понравилось, в этом он точно был уверен.

За таким занятием путники не заметили, как без приключений миновали отрезок тракта, проходивший по Полуночному лесу, и выехали к трактиру "Филин". При виде дымка, шедшего из трубы над его крышей, Колдун забыл о любви к чтению и пришпорил лошадь.

- Наконец-то, добрались! - воскликнул он, - Обогреемся, пообедаем, как следует. А уж после обеда до Разнолесья будет рукой подать.

- То есть как? - в третий раз удивился Евглен.

- Скоро увидишь, - небрежно бросил через плечо Эзельгер.

Узнав, что Евглен не воин, а ученик, эльф стал держаться с ним еще высокомернее. "Буду отвечать тем же. И ему, и остальным таким же", - решил для себя Евглен.

Обещание Эзельгера, что Евглен скоро все сам увидит, сбылось нескоро. Вначале Восточный Колдун изволил отобедать. Повара, прислуга и хозяин трактира "Филин" сбились с ног, Нок, Эзельгер и Евглен успели насытиться более умеренной трапезой, обогреться у огня и отдохнуть, а Колдун все вкушал нехитрые, но сытные кулинарные изыски, предоставленные в его распоряжение трактирщиком. Когда же обед Колдуна был, наконец, закончен, путники вышли во двор трактира и сели на лошадей, произошло то, чего Евглен ожидал меньше всего.

Маленький отряд послов гроссмейстера въехал под арку деревянных ворот, которые вели со двора трактира на улицу, в чистое поле, а выехал из ворот в засыпанном снегом дубовом лесу. Кони, испуганно похрапывая, вышли на лесную поляну прямо из дупла высокого векового дуба. Его раскидистые ветви серебрились инеем на солнце и переплетались с ветвями других могучих деревьев. Кругом стояла тишь, только снежные сугробы поскрипывали под копытами лошадей. Евглен сразу понял, что это не Полуночный лес. Солнце находилось совсем не в той стороне, где раньше, да и лесная чаща выглядела иначе. Лес не казался сумрачным и опасным, он был весь пронизан светом и радостным снежным мерцанием. Евглен не мог поверить своим глазам. Раньше ему приходилось слышать о дверях, с помощью которых можно перемещаться на сколь угодно большие расстояния, но проходить сквозь такие двери ему довелось впервые.

Остальные тоже поняли, что оказались в другом конце Дивного Края.

- Как видишь, я не страдаю рассеянностью, подобно моему учителю, Эзельгер. Я произнес верный пароль, - самодовольно усмехнулся Восточный Колдун и стряхнул несуществующую снежинку с широкого рукава мантии.

- Страна Чародеев, - утвердительно кивнув, прошептал эльф.

Евглену показалось, что он взволнован, хотя и пытается это скрыть.

- Наконец-то, можно пойти пешком, - обрадовано заявил гном, спрыгнул со спины пони на землю и по пояс увяз в сугробе.

- А что это за место? - спросил Евглен, спешиваясь и помогая гному выбраться из снега.

- Разнолесье, Дубовый лес, - ответил Нок, стряхивая снег со своей богатой городской одежды, - Слышь, Колдун, мы в самом сердце Ильраана, до столицы рукой подать. Может, завернем ненадолго? Ты бы повидался с Элиа, воин и Эзельгер посмотрели бы город. Я бы э... тоже нашел, чем заняться.

В голосе гнома Евглену почудились нотки замешательства и робости.

- Воин и Эзельгер приехали сюда не развлекаться, а выполнить поручение гроссмейстера, - возразил Колдун серьезно, без своего обычного легкомыслия, - А Элиа сейчас в Ильрагарде нет.

- Откуда ты знаешь? - удивился Нок.

- Я - Колдун, - объяснил чародей, - Так ты едешь с нами, Нок из Ильрагарда, или возвращаешься домой?

- Ну, я это... с вами, конечно, - не очень уверенно проговорил гном, - Не могу же я бросить моего друга Эзельгера на полпути.

Эльф наклонился в седле и положил руку на плечо Нока.

- Я вестник гроссмейстера ордена Крылатого Льва, Нок, - сказал он, мягко и успокоительно, - А ты со мной. Вспомни, ведь ты уже был в гостях у эльфов в Дальноземье, и тебя там хорошо принимали.

- Дальноземье, - Нок мечтательно вздохнул, - О, благороднейшая и достойнейшая принцесса Юрлин знает, как следует принимать гостей.

- Эльфы вообще в этом хорошо разбираются, - заметил Колдун, - Не трусь, гном, они тебя не обидят.

- Я трушу? - сразу же вскипел Нок, - Да не родился еще на свете гном, о котором можно так сказать! Вперед, господа. Генимар, поди, уже знает, что мы едем к ней, и заждалась.

Он взял своего пони под уздцы и потащил по сугробам, опережая своих спутников.

- А вдруг эльфы правда не пустят его к себе? - спросил Евглен, когда Нок ушел чуть дальше вперед.

- Если они пустят меня, то его и подавно, - со странной усмешкой ответил Эзельгер.

Колдун при этом бросил на него предостерегающий взгляд и недовольно покачал головой. Евглен не понял, что означали слова эльфа и взгляд чародея, но почувствовал, что их связывает какая-то тайна, в которую его посвящать не намерены. "Ну и не надо, - подумал он, - Мое дело вас охранять, пока вы являетесь послами гроссмейстера. Я выполню все, что мне приказал Вернигор, а остальное меня не касается".

Дорога, между тем, вела все глубже в лес. Пологие холмы, на которых росли деревья, становились все круче, сами деревья все выше, дорог и тропинок же не стало заметно вовсе.

- Тебе случалось забираться так далеко, Юн? - спросил Колдуна Эзельгер.

- Никогда, - покачал головой чародей, - Мне довелось доходить лишь до Тихой реки. За ее берегами начинаются заповедные места. Никто, кроме детей Чудного народа не бывает там.

- Как же ты найдешь дорогу? - спросил эльф.

- Мой внутренний взор поможет и, - Колдун заметил, что их со вниманием слушает Евглен и добавил, - и твое эльфийское чутье подскажет путь. Ты ведь должен по наитию отыскать город твоих соплеменников.

При этих словах Юн бросил на Эзельгера весьма лукавый взгляд. Эльф и бровью не повел.

- Мы на Роорвинде не увлекаемся этими фокусами, - невозмутимо ответил он, - Но если тебе так нужно наитие, так и быть. Надо свернуть направо.

- Почему? - удивился Колдун.

- Там деревья не так густо растут, и ехать удобнее, - объяснил Эзельгер с насмешливой улыбкой, помолчал и спросил уже серьезно, - Значит, мы едем в Огламарант?

- Конечно. К принцу Оларду, - ответил Колдун, - Только через него можно добиться встречи с Генимар.

Далее путь продолжили в молчании. Величественные своды леса навевали благоговейные размышления. Даже энергичный гном и разговорчивый чародей за долгое время не проронили не слова. Эзельгер так и вовсе ушел в себя. Он явно ощущал близость своих соплеменников, но вместо того, чтобы радоваться, казалось, только больше и больше мрачнел. Должно быть, эльфа волновало, сможет ли он достойно исполнить поручение гроссмейстера, решил Евглен.

Время перевалило за полдень, когда путники достигли Тихой реки. Ее глубокие воды были скованы льдом, и она терялась в сугробах, сливаясь с берегами, укрытыми снегом. Только сухие камыши, торчавшие кое-где, обозначали ее течение. Послы гроссмейстера переехали реку по крепкому льду и вступили на противоположный берег. Нок, по-прежнему шедший впереди с пони на поводу, замедлил шаг, вглядываясь в просветы между деревьями.

- Вот, - прошептал он взволнованно, - Мы в краю эльфов. И занесла же меня нелегкая.

"И меня", - подумал Евглен. Никто не ответил гному ни слова, но молодому воину Крылатого Льва показалось, что чародей и Эзельгер подумали то же, что и он сам.

Путники спустились с высокого берега. В нескольких шагах за старым поваленным деревом обнаружилась тропа, неширокая, но хорошо утоптанная.

- Мое эльфийское чутье говорит, что нам сюда, - язвительно промолвил Эзельгер, и путники свернули на тропу, которая петляла среди деревьев, уходя все дальше в чащу.

Местность менялась на глазах. Если раньше Евглену казалось, что в Дубовом лесу он видел могучие деревья, а на берегах Тихой реки - огромные, то теперь он понял, что прежде и ведать не ведал, какими могут быть деревья в лесу. Вокруг поднимались исполинские дубы, вязы и ясени, ветви которых тянулись в поднебесье, а стволы не смогли бы обхватить и десять человек, взявшись за руки. Деревья эти и деревьями было трудно назвать. Скорее уж то были великаны, обросшие корою и мхом. Нок поднял голову, чтобы увидеть, насколько они высоки, и с него упала шапка. Погода тоже менялась. Солнце, светившее не по-зимнему ярко, вдруг стало припекать все сильнее, заставляя путников расстегнуть кафтаны и снять плащи. Снег под деревьями оседал и таял. Тут и там на земле появлялись проталины, в них проглядывала молодая травка. Примерно через полчаса послы гроссмейстера въехали на поляну, заросшую подснежниками, а еще через полчаса на деревьях лопнули почки, выросли листья, и путников окружило солнечное лето. Все кругом зеленело и цвело. Благоухали цветы, над ними реяли пчелы, листья деревьев шелестели под порывами теплого ветерка, где-то в тени слышалось журчание ручья и кукование кукушки.

- Что это? - прошептал потрясенный Евглен одними губами.

- Магия, - ответил Колдун, глаза которого засветились, а щеки порозовели, - Весь воздух пропитан ею. Доводилось ли тебе слышать про Солнечный лес? Там находилось великое эльфийское царство Гланарион. Эльфам пришлось оставить его столетия назад. В Разнолесье сохранилась частица его волшебства. Лишь малая частица.

- Сколь же велико оно было? - сказал Евглен, в изумлении глядя по сторонам.

- Безгранично, - ответил Юн.

- Ты такой ученый и великоумный, Колдун, - со своей обычной насмешливостью молвил Эзельгер, стараясь скрыть охватившее его волнение, - Скажи, как нам теперь отыскать дорогу в Огламарант?

- Так же, как Вернигор и Нок отыскали дорогу в Алиноен, когда прибыли в Дальноземье, - ответил Юн, - Это нас самих найдут.

В подтверждение его слов ветки орешника впереди слегка качнулись. На пути у посланников гроссмейстера возникли высокие фигуры в серебристо-серых плащах. Эльфы шагали легко и неслышно, как тени. У них были длинные волосы, утонченные лица и не по-людски заостренные уши. Их глубокие глаза смотрели строго и настороженно. Они остановились перед путниками и сняли с плеч луки. Нок недовольно засопел. Восточный Колдун кивнул головой в приветственном поклоне, но нервно сжал в руках поводья коня. Эзельгер, как заметил Евглен, слегка побледнел, соскочил со своей белой лошади на землю и вынул из торбочки на поясе золотую львицу с крыльями. Он обратился к эльфам со словами на чужом певучем языке. Знак вестника был принят с должным уважением, как довольно отметил про себя Евглен, но когда Эзельгер заговорил, на красивых лицах его собратьев отразилось безграничное изумление. Нок настороженно молчал, Колдун же, слушая Эзельгера, сокрушенно поморщился. Евглен не владел эльфийским. Он очень удивился бы, узнав, что светловолосый эльф говорит на родном языке с ужасным акцентом.

Эзельгер, видимо, объяснил эльфам причину своего диковинного произношения, потому что Колдун успокоился, а дети Чудного народа понимающе покивали головами. Эльфы выслушали и другие объяснения Эзельгера. Они покосились на Нока и Евглена, поклонились Восточному Колдуну и расступились, давая путникам дорогу. Двое из них пошли впереди, указывая путь, Эзельгер шел рядом с ними, ведя лошадь на поводу. Евглен с удивлением заметил, что остальные эльфы исчезли так же незаметно, как и появились.

Тропа, по которой ехали путники, становилась все шире. Теперь это была скорее дорога. Эзельгер на ходу о чем-то болтал с сородичами, которые все с тем же удивлением слушали его акцент. Нок хранил угрюмое молчание. Колдун же едва заметно вздохнул с облегчением и обернулся в седле к Евгелену.

- Прорвались, - шепнул он и подмигнул.

До Драконьего горла домчались, как на крыльях. Впрочем, так оно и было. Подхлестываемый возницей нюкт парил по воздуху, точно быстрокрылый почтовый дракон. Под его черным брюхом быстро проплывали внизу огромные горы, укрытые снегами. Хребты тянулись налево и направо, на север и на юг, на восток и на запад. Казалось, им нет конца и края. Но вот, впереди показалось узкое ущелье, проход в которое был завален сугробами. Высокие скалы вставали по краям ущелья, точно стены в длинном коридоре. Нюкт, впряженный в повозку, влетел прямо в этот коридор, и повозка помчалась над ущельем по воздуху. Миновав Драконье горло, нюкт вывез путников, сидевших в повозке, на открытое плато, где у подножья горы ютилась маленькая деревушка. Она почти до самых крыш была скрыта в снегах. Эта деревня называлась Армила, и в ней начиналась дорога на гору Ар. Там, в замке Аструма, находилась школа волшебства под руководством мудрой чародейки Арлы Кан. И там, как очень надеялся Элиа, его ждал беглый чародей, его дядя Гвендаль. Ждал, чтобы все объяснить и снять с себя все подозрения и обвинения.

Дорога в Аструму проходила прямо по склону горы и представляла собой крутую каменную лестницу со стертыми от времени ступенями. Она тянулась до самых ворот замка, но подняться по ней можно было лишь летом. Зимой школа волшебства была практически отрезана от окружающего мира. Чародеи, жившие в ней, лишь изредка пользовались подъемником для доставки продовольствия или для редких визитов в Армилу.

- И как мы туда долезем? - проворчал Ронф, глядя на заснеженные склоны горы Ар, когда воздушная повозка остановилась в деревне.

Нос у него покраснел, он зябко кутался в воротник своей куньей накидки. Элиа и Кадо тоже окоченели на ледяном ветру во время полета высоко над землей. Только гному-вознице все было нипочем. Видимо, он давно привык к такому способу передвижения и уже не замечал холода.

- Быстренько долетим, - бодро молвил он, наклоняясь вперед и похлопывая нюкта по спине.

- Опять? - вскричал Ронф, - Да у меня зуб на зуб не попадает.

- Это недолго, барин, - заверил его гном, - Вот только передохнем чуточку в гостинице. Бычок утомился летаючи. Все-таки четверо нас в повозке.

- Не хнычьте, принц, - Кадо хлопнул гоблина по плечу, - Пока бычок отдыхает от вас, вы можете погреться и выпить кружку эля. Эль здесь очень хороший.

- Ты откуда знаешь? - проворчал Ронф, стряхивая его руку со своего плеча.

- Местные пьяницы так говорили, - улыбнулся Кадо, - Я вырос в этих местах. Служил садовником в Аструме, пока не познакомился с Элиа. Он открыл для меня новую жизнь.

- Для меня тоже, - проворчал Ронф и пнул ногой деревянный борт повозки.

Они оба посмотрели на Элиа, который, не смотря на то, что разговор шел о нем, до сих пор не проронил ни слова. Кадо и Ронф поняли, что спутник их не слышит. Элиа сидел в повозке, отвернувшись и глядя куда-то в даль. Его грудь взволнованно вздымалась, на щеках играл лихорадочный румянец.

- Тебе плохо? - забеспокоился Кадо.

- Нет, хорошо, - незнакомым голосом ответил Элиа и медленно повернулся к гоблину и Кадо, - Здесь хорошо.

Его глаза наливались темной малахитовой зеленью, в них плясали изумрудные искры. Ронф изумленно присвистнул.

- Что это опять с ним? - спросил гоблин у Кадо.

Кадо не сводил глаз со своего друга, озабоченно качая головой.

- Колдовской камень, - прошептал юноша, - Он где-то совсем рядом. Думаю, он в Аструме.

В самую глубь Лесного королевства посольство Вернигора добралось лишь к вечеру. Все оказалось совсем не так, как прежде представлял себе Евглен. Он и думать не мог, что в такой близи от людей и чародеев существует этот странный, ни на что не похожий мир. Что в лесных чащах таятся светлые терема под четырехскатными крышами и башни, увитые плющом, так не схожие с крепостями и городами людей, защищенные не крепкими стенами, а неведомой магией. Что есть на свете такие непостижимые создания, прекрасные и приветливые, отчужденные и далекие, молодые и древние, веселые и задумчивые. В эльфах сочеталось несочетаемое, понять их было для Евглена не возможно, но и не восхищаться ими, оказалось, нельзя.

Послов гроссмейстера приняли прекрасно в тайном городе Огламаранте. Даже Нок был встречен, как дорогой гость. В доме принца Оларда, правителя этого зачарованного королевства, путников ждала щедрая трапеза и ночлег. Сначала Евглену показалось, что кушаний на столе немного. Гораздо больше было цветов, красивой посуды и серебряных столовых приборов. Но, отведав лишь пару яств, да и то понемногу, он досыта наелся.

- Эльфийская кухня. И есть вроде нечего, а все сыты, - шепотом объяснил ему Нок, после визита в Дальноземье считавший себя знатоком эльфов и их обычаев.

Евглен не нашел, что ответить. Он только удивлялся всему, что видел вокруг. На ночь ему отвели светлый покой с окнами во всю стену и большой кроватью. Привыкшему к жизни в стенах крепости молодому воину обстановка показалась слишком воздушной, а постель непривычно мягкой. Ночью Евглен сидел на этой постели и не мог уснуть. Не смотря на то, что даже самый воздух в королевстве эльфов был наполнен умиротворением и покоем, сон не шел к юноше. Сердце переполняло прежде незнакомое счастливое волнение. Происходящее странным образом опьяняло Евглена. "Воины Крылатого Льва всегда были путешественниками, и я тоже проведу полжизни в странствиях, - говорил он себе, - Должно быть, я еще не раз увижу эльфов, их города и жилища. Но так, как сейчас уже не будет никогда. Когда-нибудь все войдет в привычку." Так думал Евглен, но ему и самому не верилось, что можно привыкнуть к тому, что он сейчас видел.

Огламарант был спрятан глубоко в лесах. Весь он был окружен садами. И все окна и двери в доме Оларда выходили в сад. Евглен сидел, обхватив колени руками, и смотрел в окно. Там, на ветвях деревьев мерцали фонарики, освещая садовые аллеи. Над дорожками, мощенными гранитом, сплетались девичий виноград и плетистые розы. В темноте сладко благоухал жасмин, и щебетали малиновки. За кружевом зеленой листвы светились стрельчатые окна в соседнем крыле дома. Это был кабинет принца, выходящий на садовую лужайку, окруженную вековыми липами и стройными молоденькими кленами. В светящемся окне виднелись силуэты двух фигур. Повелитель эльфов беседовал с послом гроссмейстера.

- Значит, роорвиндские эльфы не брезгуют курением табачного зелья? - спросил принц Олард, тонко улыбнувшись.

Он выглядел юношей с нежным лицом и длинными ресницами. Но в его золотисто-пшеничных волосах при ближайшем рассмотрении заметны были серебряные ниточки седины, а в безмятежных голубых глазах угадывались века прожитой жизни. Самые старые деревья в саду вокруг дома не могли быть старше разнолесского правителя.

Его собеседник молча кивнул, выдохнув изо рта колечко дыма.

- Воистину сколько мест на земле, столько обычаев, - заметил Олард, удивленно качая головой.

- Если это неприятно тебе, повелитель, я перестану, - сказал Эзельгер, вынимая трубку изо рта.

- Оставь, - жестом остановил его принц, - Не следует навязывать другим свои привычки, даже если они полезны. Ты мой гость, Эзельгер. Кроме того, я задержал тебя здесь допоздна, чтобы выведать твои тайны.

Оба эльфа улыбнулись. Они сидели друг против друга за столом с круглой инкрустированной столешницей в легких креслицах с изогнутыми подлокотниками. Вся мебель в кабинете и в доме была такой затейливой и невесомой, покои были убраны душистыми цветами, расставленными в вазах или свитыми в гирлянды, а дверные проемы и окна завешены полупрозрачной кисеей. "Все так же изящно, прозрачно и туманно, как эльфийские речи", - подумал Эзельгер.

- Не мои тайны, а тайны людей, чьи интересы я представляю, - промолвил он вслух, - Ничего тайного гроссмейстер мне не поверял, а явное я расскажу тебе с охотой. Спрашивай, принц.

- Я чувствую, что ты приехал с тревогой, и в письме привез тревогу, - сказал Олард, - Одрен Крылатого Льва редко обращается за посторонней помощью к людям, чародеям или эльфам. Даже на моей памяти это случалось лишь дважды. Неужто опасность так велика, если гроссмейстер просит совета у Генимар?

- Он так считает, - сказал Эзельгер, пожав плечами, - Яблоко Тармиэна пророчит беду. Кроме того странные разбойники обосновались в лесах Западных земель. Они выглядят как эльфы, но в то же время на эльфов не похожи.

- Эльфы разбойники? - воскликнул разнолесский правитель в изумлении, - Этого быть не может! Ты сам веришь в это?

- Я сам видел это, - ответил посланник гроссмейстера, в его глазах промелькнули воспоминания, и на лицо легла тень, - Говорю тебе, принц, они были похожи на эльфов, но и не выглядели эльфами. Словно, на них была печать темного колдовства. От этого зрелища мне стало холодно и беспокойно. Эти странные эльфы нападают не только на людей. Они с особой жестокостью уничтожают эльфинитов.

- Это уже совсем невероятно, - удивленным шепотом проговорил Олард, - Чтобы эльфы уничтожали родственный им народ!

- Но это так, - Эзельгер покачал опущенной головой, - Гроссмейстер опасается, что из-за всего этого гнев людей может обрушиться на всех эльфов. Он считает, что Дивный Край вновь стоит на пороге войны.

- Возможно, он прав, - тихо проговорил Олард, и его глаза устремились в темноту за окном, словно ища взглядом невидимую опасность, - Твой рассказ поразителен и страшен. И потому я жалею вдвойне, что Генимар в отъезде. Утром она почувствовала внезапную необходимость навестить свою родню в Парладоре и отбыла в сторону Лазурных гор еще до полудня. Вы едва не встретились, но все же разминулись.

- В Парладоре при дворе Дарфиона живет ее сын Эгмар со своей супругой Лариэль, - кивнул Эзельгер, - Их дочь Тарилор, как я слышал, до сих пор проживала со своей бабкой в Разнолесье.

- Увы, дочь Эгмара покинула нас. Мы очень скучаем о ней, - вздохнул принц, - Теперь она с родителями в Лазурных горах. После окончания войны за Кристалл странная печаль овладела ее сердцем, и она ищет уединения, которое способна дать лишь Спрятанная долина. Тебе нужно встретиться с Генимар. Возможно, ты увидишь и ее внучку. Передай Тарилор, что эльфы Разнолесья надеются на ее возвращение.

- Я передам, - кивнул Эзельгер.

Его лицо и голос были непроницаемо бесстрастны. Принц же после рассказа чужестранного гостя помрачнел и задумался.

- Ты, вижу, хочешь предаться размышлениям после того, что я тебе рассказал, - Эзельгер встал и поклонился, - Я оставлю тебя, принц.

- Доброй ночи, - кивнул Олард.

Эзельгер вышел из кабинета в сад и пошел по дорожке к противоположному крылу дома, где находились покои для гостей. Принц остался сидеть в кресле, задумчиво оперевшись подбородком на руку.

- Значит, эльфы, непохожие на эльфов или не эльфы, которые выглядят эльфами, - промолвил он, наконец, - Ты хорошо слышала?

- Каждое слово, - отозвался мелодичный глубокий голос.

Олард встал и прошел в глубину кабинета. Он отодвинул кисейную занавеску, драпировавшую одну из стен комнаты. За ней блеснуло зеркало в раме из черненого серебра. Принц остановился перед зеркалом, и в нем появилось не его отражение, а фигура эльфийки в длинных одеждах цвета летней листвы. Черные волосы густыми волнами падали ей на плечи, у нее было немного бледное и худощавое лицо. Но оно было озарено неизбывным внутренним светом, исходившим из глубины ее темных глаз.

- Ты знала обо всем, правда? И о письме тоже, - скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Олард, обращаясь к женщине в зеркале, - Почему же ты уехала, не дождавшись прибытия гонцов?

- Потому что так было нужно, - промолвила эльфийка в зеленых одеждах, - Прежде, чем встретиться со мной, они должны побывать на другой важной встрече. В Аструме.

- Зачем им в Аструму? - удивился принц, - Это в другой стороне от Парладора.

- Там они узнают, что одному из них грозит опасность, - ответила эльфийка, - Гораздо более серьезная, чем они думают.

- Мне многого не дано понять, видящая, - почтительно склонил голову Олард, - Но ты могла сама предупредить их об опасности.

- Лучше узнать самому, чем выслушать предупреждение, - с улыбкой в проницательном взоре сказала женщина в зеркале, - Колдун уже получил письмо, призывающее его в Аструму. Завтра утром они уедут туда. Мы с ними встретимся позже.

- Но, если верить гроссмейстеру, а ему я верю, положение серьезно, - заметил Олард, - Есть ли у нас время, которое можно терять даром?

- Ничто не случается напрасно, - покачала головой эльфийка, - Все идет, как должно идти. Подумай об этом и не тревожься.

- Да будет, как ты скажешь, мудрая, - ответил Олард и поклонился.

- Доброй ночи, мой принц, - мягко ответила женщина в зеркале, ее изображение окуталось туманом и исчезло.

Олард задернул занавеску. На протяжении всего разговора ни провидица, ни принц не произнесли вслух ни единого слова. В том не было нужды. Генимар говорила силой мысли.

Ночь была непроницаемо темна. Звезды спрятались. Небо было покрыто тучами, завывал ледяной ветер, и носил над землей хлопья снега. В холодной темной комнате слабо светились лишь отблески огня в камине и свеча в бронзовом подсвечнике, горевшая на письменном столе. Тот, кто сидел за столом, казалось, дремал, откинувшись на высокую резную спинку деревянного кресла. Его руки бессильно лежали на крышке стола. То были холеные руки с белой кожей и полированными ногтями, но им явно не хватало природной аристократичности и изящества. Их форма была грубовата, и пальцы несколько коротки. Хотя, тот, кто сидел в кресле, был не подвижен, и, по-видимому, спал, в тишине кабинета был слышен негромкий шепоток. Нет, хозяин кабинета вовсе не дремал. Он тихо произносил заклинания темной магии, повторяя их все быстрее и быстрее, пока его слова не слились в глухой недобрый гул и не закружились в воздухе. Они замелькали вокруг стола и превратились в хоровод теней в туманно-серых одеяниях. Полы их одежд, длинные рукава и капюшоны вертелись, заполняя собой пространство кабинета, подобно снежному бурану, бушевавшему за стенами.

Тот, кто сидел в кресле, молча наблюдал за танцем призраков, потом легонько стукнул о стол ухоженными белыми ладонями, и тени исчезли. На крышке стола лежали несколько фигурок оловянных солдатиков - рыцари в длинных плащах с капюшонами, вооруженные мечами, закованные в кольчуги и латы. Тот, кто сидел за столом, неторопливо встал, взял с каминной полки квадратную шкатулку из фиолетового чароита и сложил в нее солдатиков. Потом подошел к картине, висевшей на стене кабинета. Она изображала Собор чародеев во времена Старых Волшебников и была вставлена в массивную позолоченную раму. Хозяин кабинета провел ладонью рядом с фигурами седовласых волшебников в длинных мантиях. Краски на холсте поблекли, его поверхность стала темной и блестящей. Теперь то была не картина, а узкое зеркало в раме из черненого серебра.

Едва зеркало появилось на стене кабинета, в нем возникло худое землистое лицо с заостренным носом и узкими губами. Пряди иссиня-черных спутанных волос падали на бледный лоб, из-под них холодно и недобро глядели бесцветные тусклые глаза.

- Не поздновато ли для бесед, бестолковый маг? - прошипело бледное видение в зеркале, гневно сверкнув глазами.

- Чародей, - ухмыльнулся хозяин кабинета, - Здесь все думают, что я чародей. Я хотел только сообщить, что поиски не приносят результата. То ли мальчишка впрямь не знает, где искать его дядюшку, то ли твои посланники так тупы. Забери-ка их, - он протянул шкатулку с солдатиками отражению в зеркале.

- Оставь, - отказалось создание с бледным лицом, - И пусть продолжают следить за мальчишкой. Так велел повелитель.

- Твой повелитель обещал истолковать пророчество, - с досадой заметил хозяин кабинета, - а сам только отдает мне сомнительные приказания. Где обещанная вёльва?

- Почему тебя так волнует пророчество, чародей? - усмехнулось бледное существо, - Для тебя ведь всего важнее деньги. Не тревожься, будет тебе и вёльва. Пока же делай то, что от тебя требует повелитель, и не обнаружь себя.

- Угум, - с досадой откликнулся хозяин кабинета, - До встречи, Зиирх. Передай мой поклон повелителю.

Бледное создание молча поклонилось и исчезло из зеркала. Хозяин кабинета раздраженно махнул рукой, и зеркало вновь обернулось картиной, изображающей Собор. Волшебник отошел от картины, вернулся к столу и открыл шкатулку. Быстрые, как вихрь, слова закружились по комнате, и тени стаей потревоженных птиц разлетелись в разные стороны. Хозяин кабинета сел в высокое кресло. Его холеные белые руки разгневанно барабанили пальцами по столу.

ВИДЕНИЕ СОЛНЕЧНОГО ЛЕСА

На несколько миль ближе к юго-востоку зимняя ночь была тихой и звездной. Мерцали созвездия на высоком черном небе. В их серебряном свете искрился снег на крышах домов и башнях розового города. Ни одно дуновение ветра не колебало морозный воздух. Флюгера-драконы на башнях царского дворца замерли неподвижно и не махали длинными хвостами. Была почти полночь, но в Тринадцатой башне горел свет. Три свечи в бронзовом шандале теплились на столе рядом со стеклянным шаром. Кутаясь в меховую душегрейку, напротив шара за столом сидела царица, за ее креслом стоял Агенор. Оба чародея вглядывались в прозрачную поверхность стеклянной сферы. На сей раз в шаре виднелось не светящееся изнутри лицо химеры, а фигура светловолосой чародейки в белых одеждах. Она сидела за столом в своем кабинете и точно так же, как Верховный Чародей и царица, вглядывалась в шар.

- Итак, ты назначила Сбор, - проговорила царица и задумчиво оперлась подбородком на сцепленные в замок пальцы, - Давно Колдуны не собирались вместе. Это знак тревожного времени, и он не может меня радовать.

- К сожалению, я не могу поступить иначе, царица, - ответила чародейка в белом, ее голос из шара прозвучал почти также певуче и мелодично, как голос химеры, - Опасность грозит стране Нумар, я должна найти способ ее избежать. Мои собратья Великие Колдуны еще молоды, но, созвав их, я смогу испытать их и узнать, кто из них чего стоит. Думаю, пришло время для этого.

- Где ты назначила Сбор, Колдунья? - спросил Верховный Чародей.

- В Аструме, у Арлы Кан.

- Это очень хорошо, - обрадовалась царица, - Чародей прислал Элиа письмо, что ожидает его там. Элиа со своими друзьями поехал в страну Пан. Я надеюсь, что они наконец-то найдут там Гвендаля. Но все же мне будет спокойнее, если ты тоже поедешь туда. Потому что я тревожусь за Элиа.

- Если ему будет грозить опасность, я буду рядом, - понимающе кивнула чародейка в белом, - Вот только боюсь, конец его поисков еще не близок. Что-то подсказывает мне, что Гвендаля в Аструме нет.

Шар помутнел и погас. Царица встала из-за стола и принялась ходить по комнате, зябко кутаясь в меха. Ее задумчивый взгляд выражал тревогу, почти отчаяние.

- Боюсь, Южная Колдунья права, - наконец, проговорила царица, и с ее губ слетело облачко пара, - Чародея нет в Аструме. Я тоже чувствую это. И я чувствую, что не в моей власти сохранить равновесие, которое нарушилось. В мире что-то разладилось, и все происходит теперь помимо моей воли.

- Время покажет, так ли это, - возразил Верховный Чародей, - Главное, мы не одни. Мы можем рассчитывать на помощь Колдунов. И на Элиа.

- Элиа, - тихо откликнулась царица, снова погружаясь в задумчивость, - Он не подведет, я знаю. Но он так уязвим.

- Да, - согласился чародей, и его взгляд тоже стал задумчив и тревожен, - Особенно теперь.

- Агенор, - царица перестала ходить по комнате и обернулась к Верховному Чародею, - Ты что-то скрываешь от меня?

- Нет-нет, - с поспешностью покачал головой Верховный Чародей и, заметив пар, идущий от дыхания царицы, добавил, - Здесь холодно, надо зажечь огонь.

Он достал из рукава мантии волшебную палочку, взмахнул ею, и в камине у стены вспыхнул яркий огонь, излучающий тепло. Царица обрадовано подошла к камину и протянула к огню озябшие руки.

- Давно бы так, - заметила она, опять обернулась к своему наставнику и улыбнулась, - Вот и хорошо, что у тебя нет тайн, Агенор. А то мне на секунду показалось, что ты не хочешь, чтобы Элиа ехал в Аструму.

Казалось, годы не властны над Арлой Кан, директором волшебной школы Аструма. С тех пор, как Элиа и Кадо видели ее в последний раз, прошло целых пять лет, но она ничуть не изменилась со времен их детства. Ее серые глаза смотрели также строго и мудро, серебристо-седые волосы также были уложены короной вокруг высокого лба, а суховатая высокая фигура в серебряной мантии и свободной накидке выглядела столь же величаво, как раньше. Только суровое лицо теперь светилось незнакомой прежде улыбкой.

- Надо же, как ты возмужал, стал совсем взрослым, - она склонилась к Кадо и, к его огромному удивлению, коротко, но ласково обняла его за плечи, - Мой храбрый маленький принц.

- Ваш садовник, - смущенно улыбнулся Кадо, - За вашими фруктовыми деревьями, как я погляжу, теперь ухаживают поусерднее.

Они стояли на деревянной веранде, выходившей в заснеженный школьный сад, и ждали, пока ключник вернется со связкой ключей, чтобы отпереть дверь, украшенную изображением скачущего единорога.

- Волшебными садовыми инструментами, - Арла безнадежно махнула рукой, - Нынешний садовник не далеко ушел от тебя, Кадо. Совсем отбился от рук, хотя его никто из учеников ни во что не превращает и никак не заколдовывает. Ну а ты, Элиа, я гляжу, словно и не подрос почти. Который тебе год?

- Восемнадцать, - ответил Элиа, стоявший у ограждения веранды, и смотревший на сад, - Ростом я пошел в родню своего отца. Он был не чародей, и все мужчины в его роду были среднего роста.

- Рост в мужчине не главное, - заявил Ронф, сидевший на перилах и болтавший ногами, - Главное - умение владеть мечом. Госпожа ведьма, скоро откроют эту чертову дверь? Я весь заледенел.

- Не ведьма, а чародейка, - одернул его Кадо, - Простите его, госпожа директор. Он гоблин, что с него взять?

- Он прав, - снисходительно улыбнулась Арла, - Негоже морозить гостей, дожидаясь ключника.

Она повернулась к двери, пристально взглянула на изображение единорога, сделала рукой властный жест, и дверь распахнулась настежь.

- Ого, колдовство! - с уважением проговорил Ронф, - А говорили, не ведьма.

- Извините его, - повторил Кадо и подхватил с пола стоявшие у его ног дорожные сумки - свои, Элиа и Ронфа.

- Не надо таскать мои пожитки, - запротестовал Элиа, - Ты, как всегда, за свое. Мне нянька не нужна.

- Но тебе нужно поговорить с госпожой Арлой, - возразил Кадо, - Иди, а мы с его высочеством пока устроимся. Ну-ка, принц, берите свои шмотки. Я вам в слуги не нанимался.

В кабинете директора было очень тепло - только что как следует натопили камин. На каминной полке два бронзовых сенмурва держали в когтях часы, а две серебряные русалки обвивали руками и чешуйчатыми хвостами подставки для свечей. Между окном и камином в массивной золотой раме висела картина, изображающая Собор гильдии волшебников.

Элиа утонул в мягком кожаном кресле, на которое Арла предложила ему присесть. Оно оказалось таким высоким, что ноги не доставали до пола, как в детстве.

- Я никогда не был у вас в кабинете, - заметил юноша, разглядывая обстановку, пока чародейка собственноручно разливала в чашки горячий ромашковый чай, - Госпожа Арла, я знаю, вы бы хотели услышать новости об Агеноре, о царице, обо всем, что происходит в большом мире, но давайте сразу поговорим о Чародее. Поверьте, это очень важно.

- Охотно верю, - кивнула седовласая чародейка, - Потому что появление Гвендаля в моей школе было очень странным. Он приехал сюда около месяца назад, не сказав откуда. Пробыл три дня, все время проведя в библиотеке, и уехал, не сказав куда. Ты уверен, что это он прислал тебе письмо?

- Да, письмо было от него, - проговорил Элиа огорченно и растерянно, - Только оно слишком запоздало. А что он читал в библиотеке?

- Об этом следует спросить Норнуса, - ответила Арла, - Я поговорю с ним, если хочешь. Что же ты не снимаешь плаща? Выпей чаю, ты согреешься.

Элиа кивнул головой и взял из рук волшебницы чашку. С самого приезда в Аструму он кутался в плащ и не снимал с головы капюшона.

- Я расскажу вам, почему мне так важно скорее найти Гвендаля, и почему я путешествую с гоблином, - сказал он и с видом робкой нерешительности опустил голову, - Но сначала... я хотел узнать кое-что еще. Прошло пять лет с тех пор как... Как Южная Колдунья произнесла Слово над Кристаллом Знания, и он распался на колдовские камни....

- Да, Элиа, - странный тон юноши взволновал чародейку, она подалась вперед в своем кресле, пытаясь увидеть под капюшоном лицо собеседника, но он еще ниже наклонил голову, - Продолжай.

- Я знаю, камни были снова перепрятаны, переданы в руки надежным людям, хотя им больше ничто не угрожает, - проговорил Элиа чуть более уверенно, - Это, конечно, и мудро и разумно. Но зеленый камень... Не лучше ли ему быть при мне?

В лице Арлы что-то дрогнуло, словно она ожидала именно этих слов, но они все равно расстроили ее.

- Нет, Элиа, - печально, но твердо ответила она, - Агенор против этого. И ты сам знаешь, что он прав.

Плечи Элиа грустно поникли.

- Да, - шепотом отозвался он, - Но можно мне хотя бы взглянуть на камень? Только посмотреть.

- Я не знаю, у кого он теперь. Это тайна, - сказала чародейка, покачав головой.

- Не надо обманывать меня. Я не ребенок, - печально прошептал Элиа, снял с головы капюшон и поднял глаза на Арлу.

Чародейка едва сдержалась, чтобы не отшатнуться в ужасе.

- Мальчик мой! - прошептала она, прижав ладонь к груди.

- Я знаю, что камень здесь, - сказал Элиа.

Его глаза были малахитово-черными и не отражали света.

- Так вы не дадите мне его увидеть? - спросил Элиа, и его брови страдальчески сошлись над переносицей.

- Я не могу, Элиа, - вздохнула Арла, склонилась к юноше и погладила его по голове, - Этого делать нельзя.

Элиа опустил голову и долго молчал. Чародейка тоже молчала, глядя в окно, за которым спали зимним сном укрытые снегами горы и ущелья.

- Хорошо, пусть так, - наконец, сказал Элиа, прерывисто вздохнув, - Поговорите с Норнусом о книгах и документах, которые изучал Гвендаль. Возможно, это ключ к разгадке происходящего. Гоблины Пана обвиняют его в краже своей бесценной реликвии.

- Гвендаль вор? - Арла тот час же очнулась от грустных мыслей и обернулась к Элиа, - Да этого не может быть! Я знаю его с детства, он не мог бы ничего украсть. Что же, по словам гоблинов, Чародей похитил у них?

- "Мудрость гоблинов", - ответил Элиа.

- "Мудрость гоблинов" украдена? - воскликнула Арла, - И подданные короля Фракнорка обвиняют в этом Гвендаля? Так вот почему Колдуны объявили Сбор.

- Колдуны решили собраться? - удивился Элиа.

- Да, я получила письмо от Южной Колдуньи, - кивнула Арла, - Она просит разрешения для себя и своих собратьев по ордену устроить встречу здесь, в Аструме. Моя ученица Арника, как ты знаешь, будет посвящена в Западные Колдуньи. Поэтому я согласилась принять здесь Великих Колдунов.

- Неужели они объявили Сбор из-за книги? - спросил Элиа, - Когда Колдуны собирались вчетвером последний раз?

- Еще до моего рождения, - ответила Арла.

Элиа посмотрел на волшебницу с тревогой и изумлением. Агенор говорил ему, что знаком с Арлой почти шестьсот лет. И вряд ли их знакомство состоялось в момент ее рождения.

- Значит, все настолько серьезно? - спросил он.

- Все очень серьезно, - сказала директор волшебной школы, - Это не просто книга, Элиа. Это "Мудрость гоблинов".

Когда Эзельгер вернулся к себе после позднего разговора с принцем Олардом, первым, кого он увидел был Восточный Колдун. Он вышел из гостевого флигеля эльфу навстречу, на плече у него сидела большая серая сова с почтовым шнурком на шее. Евглен шел следом за чародеем, что-то сердито говоря и раздраженно жестикулируя.

- Я категорически против этого. Ты зарвался, Колдун, и забыл, кто здесь главный, - услышал Эзельгер, подойдя ближе, - Главный здесь Эзельгер, и он выполняет приказ гроссмейстера. Мы должны ехать в Парладор, на юг.

Восточный Колдун даже бровью не повел, выслушав воина, вопреки своей обычной живости и вспыльчивости.

- Значит, главный все-таки Эзельгер, а не ты, - молвил он с нехарактерным для него спокойствием и достоинством, остановился среди лужайки и скрестил руки на груди, - Это очень хорошо, Евглен из Гантагора, ибо Эзельгер куда разумнее тебя и может принять правильное решение. Ибо обстоятельства таковы, что нам надо ехать...

- В другую сторону? - перебил Евглен, - Ни за что! Я послан гроссмейстером, чтобы следить, как вы исполняете его поручение. И я не допущу, чтобы вы отлынивали.

- Гроссмейстер также муж весьма разумный и способен понять, что его поручение не важнее моей миссии, - невозмутимо заметил Колдун, - Не горячись, юноша.

- Какой я тебе юноша? - возмутился Евглен, - На себя взгляни, чародей-недоросток!

- Не горячись, юноша, - спокойно повторил Колдун, - И смирись с мудростью посвященных. Мы едем на север.

- А почему мы едем на север, если нам надо на юг? - удивленно спросил Эзельгер, подойдя к спорщикам.

- Это нам с тобой надо на юг, а ему приспичило на север! - вспылил окончательно рассерженный Евглен, - Он...

- Мне это надоело. Помолчи, наконец, - вздохнул Колдун и легонько хлопнул молодого воина ладонью по губам.

Евглен с удивлением и ужасом обнаружил, что не может ни пошевелить языком, ни рта раскрыть. Он прижал ладони ко рту и так и остался стоять, держась руками за лицо.

- Так-то лучше, - одобрил Восточный Колдун все с той же спокойной важностью и достал из широкого рукава своей мантии свернутый в трубочку пергамент, - Гроссмейстер поймет, что мы обязаны отклониться от намеченного пути на время. Я получил официальное извещение от главы моего ордена. Южная Колдунья Адиари объявила Сбор, на который всем Колдунам надлежит немедленно явиться. Мой долг ехать с вами к Генимар, но и Сбор я пропустить не могу. Следовательно, нам надлежит вначале явиться на встречу с другими Колдунами, и только потом ехать на юг.

Евглен возмущенно замычал и затопал ногами, но чародей и эльф даже не оглянулись в его сторону. Они пристально и многозначительно глядели друг другу в глаза.

- Сбора не было уже давно, - сказал Эзельгер негромко, - Случилось нечто особенное, если Адиари хочет собрать Колдунов. Она ничего не говорила тебе на Туманном острове? Не связана ли ваша встреча с поручением гроссмейстера?

- Мы прибыли на Нолаву из-за тебя. Меня госпожа Колдунья не удостоила беседой по душам, - недовольно проворчал Юн и похлопал пергаментом о ладонь, - Теперь вот шлет мне вызов, велит явиться к ней. Но ты абсолютно прав, случилось что-то, чего давно уже не было, если Адиари хочет всех нас собрать. Может, яблоко Тармиэна тому причиной. Так что, не гневайся, воин, - он повернулся к Евглену и похлопал его по плечу, - Как знать, может, моя поездка и твоя имеют общую цель. Пойдем, Эзельгер, Нок уже собирает вещи.

Он спрятал письмо Южной Колдуньи обратно в рукав мантии и важно прошествовал обратно в дом. Эзельгер пожал плечами и догнал Колдуна. Евглен уныло поплелся за ними.

- А ты разве не расколдуешь его? - спросил эльф у чародея, кивнув в сторону онемевшего воина Крылатого Льва.

- Ну, - Колдун помялся и неопределенно пожал плечами, - Может, чуть позже. Ведь так гораздо лучше, правда?

- Ну, - Эзельгер пожал плечами в свою очередь, и в его серых глазах появился не по-эльфийски лукавый блеск, - Ты прав, о, чародей из чародеев. Пусть помолчит хотя бы до утра.

Квадратные окна были забраны затейливо коваными решетками. Стекла в них были красными и синими. За стеклами плясал снег. В бешеном танце кружились белые хлопья, превращая небо и землю в одно сплошное снежное марево. Ничего нельзя было увидеть, кроме темноты и вихря, ничего не было слышно, кроме завывания ветра в печных и каминных трубах. Чем громче выла пурга снаружи, тем теплее и уютнее казалось внутри. После ужина обитатели Аструмы начинали готовиться ко сну, и дневная суета в школе стала стихать. Приятная тишина стояла в библиотеке замка. Свет масляных ламп, свисающих с потолка, и огоньки свечей в настенных бра ложились бликами на темные от времени дубовые панели, которыми была обита небольшая квадратная зала. Ряды книжных стеллажей, делившие залу на коридоры и проходы, скрывались в вечернем полумраке. С верхних полок блестящими глазами-пуговицами глядели чучела птиц и каменные фигурки грифонов и гарпий. За длинными деревянными столами, уставленными свечами и плошками с горящим маслом, сидели на скамьях лишь несколько особенно усердных учеников, склоняясь над книгами. Компания чародеев-преподавателей сидела на уголке одного стола в высоких резных креслах. Двое из них беседовали за чашкой кофе - высокий и худой, как жердь, магистр астрологии и космографии Айнард Вальмиэрский, одетый в бархатную синюю накидку и звездочетскую шапочку и женщина-чародейка в нарядных шелковых одеждах, расшитых руническими символами. Ее волнистые волосы цвета красного дерева были убраны в золотую сетку, украшенную жемчужинками, а на шее висели многочисленные колдовские амулеты.

- Экая щеголиха та рыжая ведьма. Все эти колдовские побрякушки, поди, из самоцветных камешков, - кося глазами на волшебников, проворчал Ронф.

- Чуть больше почтения, господин гоблин. Рыжая ведьма - госпожа Розальба Тар, магистр трансформации, перевоплощения и превращения, - усмехнулся в ответ Кадо, - Услышит, как ты ее называешь, и обратит тебя во что-нибудь неприятное. Например, в прах.

- Не пугай меня - пуганный уже, - ворчливо отозвался Ронф, - Видал я уже этих чародеев, насмотрелся досыта. Скажи лучше, что тут понаписано? Тарабарщина какая-то!

Кадо и гоблин сидели у окна за маленьким столом, поставленным отдельно от прочих. На нем тоже горели свечи и масляные плошки. Тут же горкой лежали толстые, разбухшие от времени и пыли книги, принесенные из самых дальних уголков библиотеки. Ронф с недоумением листал одну из них. Страницы книги были покрыты непонятными знаками и письменами.

- Руны Старых Волшебников, - объяснил Кадо, листавший другую книгу, написанную столь же загадочными буквами, - Их могут прочесть лишь чародеи или те, кто обучен Старой Речи. Эльфы, например.

- Не к ночи будь помянуты, - огрызнулся Ронф, - Они еще хуже чародеев. Ты объясни, зачем мы роемся в этих книгах?

- Ну, - Кадо смутился и неопределенно пожал плечами, - Может, так мы узнаем, что в них искал Гвендаль.

- Лучше бы знать, где искать самого Гвендаля, - проворчал Ронф и опять хмуро уставился на сидящих в отдалении преподавателей волшебства, - Окаянные волхователи!

Все внимание чародеев, между тем, было занято праздным вечерним отдыхом. Розальба Тар и Айнард по-прежнему неспешно беседовали, краем глаза наблюдая, как два других преподавателя играют в шахматы. Преподаватель алхимии Ивальдо Рун переставлял по доске белые костяные фигурки, тогда как его противник играл черными эбеновыми. То был совершенно незнакомый Кадо чародей не слишком юных, но еще не старых лет, облаченный в простые темные одежды. У него было бледное благородное лицо, обрамленное падающими на плечи темными волосами, и непроницаемо спокойные карие глаза.

- Какие у вас ухоженные руки, Ульвейг. Мне в такую погоду никакие заклинания не помогают. Как вам это удается? - с завистью сказала этому чародею Розальба и толкнула в бок сидевшего рядом с ней Ивальдо Руна, - Вы алхимик, Ивальдо, почему бы вам не изобрести средство, чтобы кожа не трескалась на морозе?

- Оно уже изобретено, - усмехнулся преподаватель алхимии, не отрывая взгляда от шахматной доски, - Надо смазывать руки на ночь теплым маслом из семян подсолнечника и надевать на них перчатки. Я лично так и делаю и тоже добился неплохих результатов. Вам шах, Ульвейг.

- Мат, - коротко ответил незнакомый чародей, делая ответный ход.

Ивальдо схватился за голову, а остальные чародеи засмеялись.

- Руки у них мерзнут. Нежности какие! - брезгливо сморщился Ронф, - Холодно, надо думать. Вон - метет и метет. А мы застряли здесь незнамо зачем. Книжки эти, тьфу! Принцам вообще грамота не нужна. Правитель должен воевать и править - вот и весь сказ.

- А кто же будет за тебя писать письма твоей даме? - лукаво усмехнулся Кадо.

- Не твоего ума дело, - отрезал Ронф, потом вздохнул, - Хотел бы я сейчас ее увидеть. Да и дома побывать не мешало бы. Мой дом совсем рядом, всего несколько миль под землю. Там сейчас тепло, жарко, как в пекле. Горят факелы, пенится эль, жарится мясо на раскаленных угольях. Эх, хорошо! А тут едят дурацкую похлебку из курицы и овощей. Проклятые чародеи!

Он хотел прибавить еще парочку крепких гоблинских ругательств в адрес чародеев, но передумал, потому что высокий, одетый в темное незнакомец по имени Ульвейг подошел к их столу.

- Простите, что нарушаю ваше уединение, господа. У нас в лампах выгорело масло, - сказал он и взял со стола серебряную масленку с длинным носиком, - О, сколько у вас книг!

- Это у вас, а не у нас, - неприветливо промолвил Ронф, - Откуда, спрашивается? Комнатка-то не такая уж большая.

- Обычный прием из мира магии - на вид библиотека меньше, чем есть в действительности. Соответственно и книг в ней больше, чем кажется, - объяснил Ульвейг, заглянул в книгу, лежавшую перед Ронфом, и удивленно поднял брови, - Не знал, что гоблинов интересует "Трактат о Легендарных Летах". Он не пользуется спросом. Последний раз его брал только Чародей. О, да вы изучаете все те книги, которые он брал, когда был здесь.

- Откуда вы знаете, что он читал? - спросил Кадо, с удивлением глядя на волшебника.

- Ульвейг мое имя. Я преподаю теорию и историю волшебства, - с поклоном представился чародей, - Славный предмет, чудесная наука. Слыхал я от моих коллег, что сам Колдун Востока Юн любил прогуливать этот урок.

- Так и было - я свидетель, - улыбнулся Кадо, - Но где же прежний учитель теории и истории Квенлин Пангорский?

- Достославный Квенлин занемог и почил два месяца тому назад, - склонил голову Ульвейг, - Госпожа Арла оказала мне честь, взяв на его место. Таким образом, в моем ведении библиотечные книги и архив почтенного Норнуса. Поэтому я знаю, что читал Гвендаль из Орфины в свой приезд к нам.

- А он не поделился с вами, зачем он все это читал? - спросил Кадо нового учителя истории волшебства.

- Сказал, что должен подготовиться к важной миссии, которая на него возложена царицей, - объяснил Ульвейг, - И еще добавил, что это поможет ему отыскать свет истины во тьме пещер и подземелий.

Ронф при этих словах чародея подскочил на стуле и вытаращил глаза. Ульвейг же ухоженной и бледной точно у женщины рукою взял масленку и вернулся к своему столу и ожидавшим его чародеям.

- Квенлин умер, - с грустью молвил Кадо, туда-сюда листая книгу, - Старик был добр ко мне.

- Умер, так и леший с ним, - безразлично махнул рукой гоблин и добавил, возбужденно сверкая глазами, - Ты что не слышал, чего говорил этот теоретический историк, исторический теоретик или как бишь его там еще? Гвендалю нужны были эти заумные книженции, чтобы отыскать во тьме свет истины. То есть, что бы найти и стырить нашу священную реликвию! Он готовился к этому заранее! Где Элиа? Хочу видеть его физиономию, когда он узнает правду о своем ненаглядном Чародее.

Кадо покачал головой и успокаивающе положил руку на плечо Ронфа.

- Оставь Элиа в покое до утра. Ему и так тяжело. Близость колдовского камня просветляет его разум, но поглощает его силы. Пусть он отдохнет. Пусть спит.

Ледяная буря ревела за стенами замка. Ветер выл в ночи, заставляя дрожать стекла в окнах. Но в жарко натопленной комнате было душно. Под тяжестью пуховых одеял трудно было дышать. Элиа ворочался на мягкой постели, точно на камнях или голой земле. Зыбкая дрема охватывала его лишь временами, и мысли, крутившиеся в голове, не давали покоя. "Что делать дальше? Как искать Гвендаля и священную книгу гоблинов? Как предотвратить войну?" - постоянно спрашивал себя Элиа и не находил ответа. Покой не шел к нему и по другой причине. Юноша чувствовал, как внутри него возрастает твердый каменный холод, как он шевелится, как тянет куда-то, как чего-то ищет. И он знал, что это зеленый колдовской камень жаждет встречи со своей половиной, и постоянно слышал его зов. Еще Элиа знал, что этой встречи искать не следует. Какой бы желанной она не была, она может его погубить. Но камень не хотел ничего знать. Он толкался внутри и настаивал на своем. Элиа долго вертелся с боку на бок и наконец не выдержал.

- Оставь же меня хоть на минуту. Дай мне покой, помоги уснуть, - взмолился он, сев в своей постели, и вдруг как по волшебству провалился в сон.

Дремота окутала Элиа зеленой дымкой, заставив голову склониться обратно на подушку, и незаметно перенесла его под своды векового дремучего леса. Элиа вдруг обнаружил, что бредет по тропинке сквозь строй могучих ясеней и дубов. Тропинка петляла в высокой траве и терялась в синей пелене лесных туманов, но лунный свет, проникавший под своды сплетенных ветвей и игравший кружевом листвы, освещал дорогу. Он вел Элиа все дальше в глушь и чащу, пока не привел на место, где деревья незаметно расступались. Вскоре Элиа заметил, что бредет среди светлых теремов с высокими крышами и украшенными каменной резьбой оконными проемами, среди стройных белых башен, увитых диким виноградом и плющом, среди изящных статуй и благоухающих цветников. Сам не зная как, оказался он в тайном эльфийском городе, скрытом в лесах, и шел по нему никем не замеченный. Стояла лунная ночь на исходе лета. Вся природа замерла, не было слышно ни шагов крадущегося зверя, ни шороха крыльев летящей птицы. Ветер не шуршал травой, не теребил листву деревьев. Но город не спал. Огоньки зажженных фонариков теплились на ветвях старых кленов, грустный синий свет лился на лужайки и кусты из окон. Едва заметное движение угадывалось в лесной темноте. Элиа вгляделся в ночь, и ему показалось, что он видит неясные фигуры в просторных одеяниях, легко и неслышно ступающие во мраке. Вместе с ними двигались и огоньки горящих фонарей. Фигуры приблизились. То были эльфы. Длинной вереницей они выходили из ворот города, покидая его. Одетые в серебристо-серые дорожные одежды, с головами, накрытыми капюшонами, и фонарями в руках, дети Чудного народа шли по тропинке в лес. Элиа вздрогнул и отступил в тень. То была напрасная предосторожность: не замечая его, эльфы прошли мимо легкой неслышной поступью, едва задев юношу воздушными складками своих плащей. Многие из них вели под уздцы лошадей с поклажей, другие несли узелки. Свет фонарей ложился прозрачным сиянием на их тонкие прекрасные черты, озарял печальный блеск в их глазах. Высокие и стройные мужчины и женщины с юными лицами и вековой мудростью во взгляде один за другим исчезали под сенью леса в темноте. Элиа понял, что они уходят навсегда. Эльфы покидали лес, они уходили, и вместе с ними уходил свет чуда и волшебства, окутывавший эту землю, делавший ее неповторимой и прекрасной. Эльфы уходили и наполняли все вокруг тоской вечной разлуки. Элиа стоял в темноте и глядел на их исход с тяжестью на сердце. Слезы наворачивались ему на глаза. "Зачем они уходят? Я не хочу, чтобы они уходили!", - хотелось ему крикнуть, но он не смел нарушить торжественную тишину леса и светлую печаль, витавшую под его молчаливыми сводами.

Эту скорбь испытывал не он один. Лунный свет лежал на плитах внутреннего двора замка, возведенного над городом на холме. Каменные арки входов вели со двора в покои, крутые лестницы с затейливой резьбой на перилах спускались от дверей во двор. Под одной из таких арок на ступенях лестницы стоял высокий статный мужчина с величественной осанкой и длинными белокуро-пепельными волосами. На нем были длинные богатые одежды, расшитые серебром и золотом, обруч из серебряной филиграни охватывал его голову, его пальцы были унизаны золотыми перстнями. Скрестив руки на груди, стоял он на ступенях своего дома, и мрачным взором, полным нескрываемой горечи, наблюдал, как уходит во мрак его народ. Уже давно стоял он неподвижно в горестных раздумьях. Внезапно легкая рука коснулась его плеча, и нежный голос промолвил за его спиной:

- К твоему отъезду все готово, владыка. Лошади оседланы и все вещи собраны.

- Благодарю тебя, - отозвался высокий эльф, обернувшись к женской фигуре, окутанной зеленым плащом.

Она появилась из темноты, но была пронизана бликами лунных лучей.

- Дарфион отправился на север, Эринард на юг, - печально молвила женщина, - Куда ты поведешь их, владыка?

- Туда, где они будут в безопасности. Туда, где им не надо будет выпрашивать чью-либо помощь, - угрюмо молвил мужчина, потупив взор, - Ты знаешь, какое решение я принял. Я иду на запад.

- Да. И я знаю, что они согласились с тобой, - тихо ответила его собеседница, все так же держась в тени за его спиной, - Не могу поверить, что это решение тебе подсказало сердце.

- Но так и есть, - с горячим чувством ответил мужчина, - Я избираю этот путь, если у меня нет другого пути, чтобы сохранить свой народ.

- Но останутся ли они как прежде твоим народом? - с горечью вопросила женщина, - Не ужаснешься ли ты от того, куда приведешь их?

- Это лучше, чем ждать гибели, оставаясь здесь, - сухо промолвил мужчина и уже более мягким тоном спросил, - В последний раз скажи, не хочешь ли ты отправиться с нами?

Женщина в зеленом плаще покачала опущенной головой.

- Своего решения я не изменю, - ответила она, - Я уйду на восток, как бы труден не был этот путь. И уведу с собой тех, кто не потерял надежды.

- На что надеешься ты, госпожа? - удивленно спросил эльф, - Разве не раздавлена ты горем, после того, как твой супруг, бесстрашный Гутмар пал в бою от рук гоблинов, после того, как он покинул тебя навсегда?

- Он покинул меня не совсем, - возразила женщина, и в ее голосе прозвучало счастье и торжество, - У меня будет сын.

- Сын Гутмара! Я рад за тебя, мудрая, - воодушевившись, промолвил мужчина, - Но не покажется ли дорога на восток еще труднее с такой драгоценной ношей?

- Она не опаснее твоей, - возразила женщина, - Мой долг сопровождать принцессу. Небо и ей послало утешение после гибели супруга. Взор открыл мне - скоро она родит наследника. Но он открыл мне и другое - принцесса покинет нас, подарив ребенку жизнь. На мои плечи ляжет забота о принце, я не могу оставить того, кто станет новым вождем моего народа. Ведь мой народ и твой народ больше не одно и то же.

Они замолчали, в печали глядя, как огоньки фонарей исчезают в чаще леса. Высокий вельможа первым очнулся от раздумий.

- Мне пора, - молвил он и поклонился до земли, - Спасибо тебе за все. Я буду тосковать о тебе, видящая.

- А я о тебе, князь, - словно негромкое печальное эхо отозвалась женщина.

Она поклонилась в ответ, и лунный свет упал на нее. Лицо эльфийки нельзя было назвать красивым, но печать великой мудрости лежала на нем, изливаясь сиянием из ее глубоких глаз. От одного взгляда на него, Элиа ощутил дрожь колдовского камня внутри себя и взволнованное биение сердца.

- Namarie. Прощай навсегда, - сказала женщина, не разжимая губ, и удалилась обратно в покои замка.

Ночной лес поплыл перед глазами Элиа, город и замок окутались зеленой дымкой. Он почувствовал внутри себя резкий толчок колдовского камня и проснулся. Кто-то тряс его за плечо.

- Эй, человек, ты все спишь, а уже давно утро! У меня кишки лопаются, как не терпится рассказать тебе, что мы узнали.

Элиа открыл глаза и увидел над собой склоненную физиономию Ронфа. На подоконнике сидел Кадо, недовольно глядя на гоблина. Комнату заливал яркий дневной свет. Элиа зажмурил глаза.

- Узнали-то мы узнали, - проворчал Кадо, - Знать бы еще, что нам делать.

- Я знаю, что я должен делать, - ответил Элиа и заставил себя открыть глаза, - Я чувствую. Я должен увидеться с Генимар.

Внутри шара падал снег. Он кружился в безветренном воздухе и оседал на перилах каменных лестниц, украшенных статуями химер, на кронах старых деревьев и на лужайках заснеженного сада. В пелене снежного кружения виднелись горные хребты, полускрытые низкими облаками, внутренний двор старого замка, его крепкие стены и многочисленные башни и башенки. Во дворе у лестницы стояли сани, запряженные черными нюктами. Гном-кучер на передке кутался в полушубок и курил трубку. Плотный и крепкий молодой человек лет двадцати с румяными от мороза щеками укладывал в сани дорожные сумки, рюкзаки и узелки с провизией. На ступенях лестницы стояла пожилая женщина в остроконечной чародейской шапочке из серого бархата и, кутаясь в меховую накидку, наброшенную поверх серебристой мантии, наблюдала за приготовлениями к отъезду. Рядом с ней стоял невысокий худенький юноша с серьезным лицом. Поверх дорожной одежды на нем был только легкий на вид темно-зеленый плащ. Капюшон плаща был откинут на плечи, и снег хлопьями оседал на волнистых темных волосах.

- Значит, в Парладор? - спросила женщина-чародейка у юноши.

- Я уверен, что встречу ее там, - ответил он, - Сам не знаю почему, но я проснулся с твердой уверенностью, что это так. Это глупо, госпожа Арла?

- Вовсе нет, - покачала головой чародейка, - Сила камня живет в тебе. Она и подсказала тебе путь. Ступай туда, куда она велит, и ты не ошибешься.

- Да, должна же быть от нее какая-то польза, - проворчал себе под нос румяный молодой человек, укладывавший вещи.

Чародейка и юноша в зеленом плаще ничего не ответили на его слова, только понимающе переглянулись. Затем чародейка склонилась к юноше и ласково взяла его за плечи.

- Берегите себя, и да сопутствует вам удача, - сказала она.

Юноша в зеленом плаще и его румяный спутник почтительно поклонились.

- Но ты не рассказал, что тебе снилось, - сказала старая волшебница.

- Простите, госпожа, - юноша смущенно улыбнулся, - То был необыкновенный сон. Я боюсь, что рассказав его, я потеряю всю магию, которую он подарил моей душе. Но если в двух словах, то я видел Солнечный лес.

- И еще два слова, госпожа, - спохватился румяный молодой человек и отложил последний дорожный мешок в сторону, - Скажи, давно ли у тебя работает чародей по имени Ульвейг и откуда он приехал?

- Ульвейг? - переспросила волшебница, - Ты, Кадо, уже знаешь, конечно, что нас постигла горькая утрата - время Квенлина на этой земле истекло, и он оставил нас. Ульвейг заменил его, взяв на себя преподавание его предмета. А появился он у нас недавно, в начале осени. Гномы подобрали Ульвейга на дороге через Южный перевал. На обоз, в котором он ехал, напали разбойники. Горняки принесли его к нам раненого. Мы его выходили, и он остался у нас.

- Но кто он и откуда? - спросил румяный молодой человек.

- По его словам он из Нитара, чародей, странствующий в поисках заработка, - ответила чародейка, - Но почему это так тебя интересует?

- Сам не знаю, - пожал плечами молодой человек и снова повернулся к поклаже на санях, - Что же, пора расставаться. Прощайте, госпожа Арла. Век не забуду вашу завсегдашнюю доброту и заботу. Авось, еще свидимся.

Чародейка ответила улыбкой и приветливым кивком. Но ее благородное выразительное лицо внезапно заслонила перекошенная физиономия гоблина с острыми ушами, унизанными бриллиантовыми серьгами и волосами, заплетенными в косички.

- Если кого интересует мое мнение, ваше царское величество, - завопила физиономия, - То это совсем никуда не годится! Зачем нам эта Генимар, зачем нам вообще эти зловредные эльфы? По-моему, вы, люди и чародеи, дурите меня! Вот сейчас пойду и пожалуюсь королю, благо тут недалеко. Эй, Элиа! Мы не едем в Парладор, мы отправляемся в мое королевство к Фракнорку! Мы...

Румяный молодой человек бросил дорожные сумки, взбежал по лестнице и за шиворот оттащил гоблина от стеклянного шара, который лежал на перилах в ногах одной из каменных химер.

- Извините, царица, он плохо воспитан, - сказал он, заглянув в шар, и изо всех сил потащил гоблина по лестнице вниз, к саням.

Гоблин отчаянно сопротивлялся, и молодой человек едва справлялся с ним.

- Элиа, - крикнул он, заталкивая гоблина в сани, - Забирай шар, и поехали. Я один не слажу с этим подземным чертом.

- Простите, госпожа Арла, простите, ваше величество, - юноша в зеленом плаще торопливо поклонился сначала чародейке, потом шару, протянул руку, и изображение в шаре исчезло; видимо, шар убрали в карман.

Поверхность стеклянного шара, лежавшего на столе в Тринадцатой башне, помутнела и окуталась клубами тумана. Верховный Чародей, стоявший у стола, и сидевшая в кресле царица переглянулись.

- Генимар, - задумчиво проговорил Верховный Чародей, погладив короткую седую бороду.

- Генимар, - повторила царица, - Как я сама не додумалась до этого? Надо было сразу послать за ней гонца или самой к ней отправиться. Она знает все, она поможет нам найти Гвендаля.

- Даже мудрейшему не может быть ведомо обо всем на свете, - возразил Верховный Чародей, - Но сердце подсказывает мне, что на сей раз мы на верном пути. Нам надо довериться Элиа.

- И силе камня, - кивнула царица и встала с кресла, - Скажи, почему Арла вспомнила об этом?

- Возможно, она и не забывала, - пожал плечами Агенор, - Мы убедились, что наши посланники в безопасности и знают, куда им идти. Теперь же оставь меня тут одного. Я бы хотел предаться размышлениям.

- Да будет так, - кивнула царица и пошла к дверям, - Постараюсь успокоить Гвеанорка. Он тоже рассердится, когда узнает новости.

У выхода на лестницу она остановилась и добавила:

- Элиа видел во сне Солнечный лес. Говорят, было время, когда не было на земле места более прекрасного. Счастлив тот, кто видел его хотя бы во сне.

Дверь за царицей закрылась. Верховный Чародей сел в освободившееся кресло и повернулся к шару. Его стекло прояснилось, и в нем появилась химера.

- Я сделала, как ты просил, - своим звенящим хрустальным голосом промолвила она, - А теперь сделай и ты, как я просила. Объясни, почему ты захотел обмануть царицу?

- Много трудностей свалилось на нее и много еще свалится, - угрюмо сдвинув седые брови, ответил Агенор, - Я не хотел, чтобы она знала, как сильно камень действует на Элиа, не хотел, чтобы она увидела его таким. Спасибо, что сделала так, чтобы она ничего не заметила.

- Значит, ты жалеешь ее, щадишь ее душевные силы, - понимающе кивнула белокурой головой химера, - Для тебя она все еще дитя. Но это не так. Царица давно уже выросла. Но еще ребенком она доказала, что ее дух достаточно силен для новых испытаний. А теперь она даже готовится к свадьбе.

- Хвала небесам, уж об этом-то она как раз и забыла, - возразил Агенор и довольно усмехнулся в усы.

- Как знать? - в свою очередь усмехнулась химера.

- Что тебе известно? - насторожился Верховный Чародей, - Ты знаешь о будущем этого брака?

Химера ничего не ответила, лишь туманно улыбнулась.

- Мне пора, о наставник Ильраанских Царей, - сказала она.

- Нет, подожди! - возразил Агенор, придвигаясь к шару, - От того, с кем царица свяжет свою жизнь, зависят судьбы всего Дивного Края. Давай, выкладывай, что знаешь!

Химера тихо, но звонко рассмеялась.

- Слишком ты любопытен, почтенный. Все узнаешь в свое время, - проговорила она, - Прощай, Верховный Чародей.

Шар помутнел, потом стал насквозь прозрачным. Химера исчезла.

- А ну, стой! Я приказываю: вернись!

Агенор схватил шар обеими руками и потряс его. Блики дневного света играли на поверхности стекла, в нем отражалась комната и зимний город за ее окнами. Шар хранил молчание, и химера больше не появлялась. Агенор вернул его на место, накрыл платком и с досадой хлопнул ладонью по столу.

- Свадьба эта проклятая навязалась на мою голову, - проворчал он в усы, - И никто ничего не говорит. Это заговор против меня!

Снежная буря бушевала в горах. Холод и вой ветра объяли небо и землю, горные вершины и бездонные пропасти. Но глубоко-глубоко под землей, в самых дальних пещерах, в самых мрачных подземельях стояла мертвая тишина. Только негромко капала вода со стен или осыпались мелкие камешки. Длинные ходы и извилистые коридоры тянулись многие мили, убегая все дальше вниз, туда, где сгущался непроглядный мрак, и тяжелый душный воздух был согрет жарким дыханием горных недр. Проходы то сужались, так, что трудно было пройти, то превращались в огромные подземные залы, очертания которых терялись в темноте, то петляли между колоннами сталактитов, мерцающих драгоценными камнями, то пролегали по обрывистому краю пропастей, заполненных кипящей лавой. Угрюмые тени скользили под сводами пещер, горящие глаза подземных чудовищ, никогда не видевших дневного света, смотрели из-за каждого угла, из каждой черной трещины в камне. Но ничто не устрашало незнакомца, уверенно следовавшего вперед по этому опасному пути. То был высокий и статный муж с седыми, как лунь волосами, собранными на затылке и свободно спадавшими на спину. Он был облачен в темные одежды и широкий плащ, подбитый мехом черной волчицы. При нем не было оружия, но он шагал твердой поступью того, кто уверен в своих силах. Два низкорослых гоблина в кожаных куртках, покрытых медными заклепками, сопровождали незнакомца, освещая ему дорогу фонарями. Но казалось, что сопровождение и освещение излишни: незнакомец сам находил нужные проходы, необходимые повороты и, не глядя под ноги, обходил опасные места. Он шел быстро, широким шагом, и гоблины с трудом поспевали за ним, суетливо семеня короткими ногами. Дорога вывела незнакомца на берег подземного озера, окутанного туманной дымкой. От черной воды веяло холодом и сыростью, к ней вели каменные мостки, возле которых ожидал челн. Гоблины побежали вперед, закрепили фонари на носу и корме и взялись за весла. Незнакомец вошел в челн и, стоя на носу, пересек озеро, на другом берегу которого из мрака и тумана возникла крепость, окруженная высокими стенами. Стены эти были сложены из кусков застывшей лавы, зубцы на стенах и верхушках башен напоминали драконьи зубы. Прямо у воды была арка ворот, решетка над которыми была поднята. Челн прошел под аркой, незнакомец выбрался из него и поднялся по черной лестнице, ведущей от воды во внутренний двор. Лестница была освещена факелами, на ней незнакомца встретил еще один гоблин, в богатой длинной одежде, опиравшийся на посох.

- Маранорк, - промолвил незнакомец низким голосом, небрежно кивнув вместо приветствия, - Ну, что ты скажешь?

- Господин, - гоблин ответил почтительным поклоном, - Он ждет вас.

Незнакомец снова довольно кивнул и устремился вслед за гоблином во внутренние покои замка. Здесь провожатые также были ему не нужны. Отстранив гоблина, светившего ему фонарем, незнакомец прошел длинным темным коридором и вошел в зал. Он представлял собой круглую пещеру с низким потолком, тонущую в подземном мраке. Лишь несколько тусклых светильников качались на цепях, и в их свете мерцали иссиня-черными искрами сталактиты и сталагмиты, покрывавшие пол и потолок. Незнакомец на мгновение остановился в дверях и замер от удивления, увидев, что среди этого мрака в противоположном конце зала мерцает яркий квадрат света. Казалось, что в дальней стене открыта дверь на поверхность земли. Сквозь нее отчетливо виднелись отвесные склоны гор и угрюмые вечные снега, волнистые тучи, гонимые ветром, и низкие серые небеса, которые выглядели ослепительно яркими во тьме подземелий. Незнакомец зажмурил глаза и заслонился рукой.

- Давно я не видел дневного света, - сказал он с затаенным сожалением, - Взгляд отвык от него. Убери это, Зиирх.

- Как прикажете, повелитель, - ответил из темноты неприятный голос, напоминающий то клекот ястреба, то змеиное шипение.

Квадрат света на стене помутнел и погас. Горы и снег исчезли из вида. Незнакомец прошел через зал к тому, что оказалось большим зеркалом в раме из черненого серебра. Возле зеркала уже стояло бледное создание с водянистыми глазами и тонким бесцветным ртом. Оно было одето во все черное, длинные пряди сальных черных волос спадали ему на плечи.

- Почему твое зеркало работает впустую? - спросил незнакомец

- Я пытался, повелитель, - угодливо поклонилось бледное существо, - Но защитные чары усилились над Аструмой как никогда ранее. Шпионы доносят, что в школе Арлы Кан Орден Колдунов назначил Сбор.

- Колдуны собираются? - удивленно воскликнул седовласый незнакомец, - Меня не радует эта новость. Ты, должно быть, где-то наследил, Зиирх. Твои хромые посланцы, видно, задавали лишние вопросы не тем, кому надо. Ты не посылал их к ученику Гвендаля, Восточному Колдуну?

- Я не настолько глуп, - усмехнулся Зиирх, - Нас, оборотней, вообще примитивными не назовешь. Скажу больше, государь, я догадываюсь, что заставило Колдунов опять собраться вместе спустя столько веков. Уверен, все дело в исчезающих чарах страны Нумар.

- Значит, это действует? Чары развеиваются, мой замысел начинает осуществляться, - проговорил незнакомец в сильном волнении, обхватил себя руками за плечи и сделал несколько шагов по пещере из стороны в сторону, - Мне нужно пророчество, Зиирх. Я должен в точности знать, о чем оно говорит.

- А у вас все готово? - нетерпеливо проговорил оборотень и взволнованно облизал губы острым черным языком.

- Я держу свое слово, - седой мужчина вынул из широкого рукава склянку, внутри которой плескалась жидкость черного цвета, - Эликсир составлен, смешан и настоян. Он исцелит вёльву и пробудит ее.

- О, повелитель, я всегда буду верно служить вам! - воскликнул Зиирх, молитвенно сложив руки, - Но...хм, - он потупился, - Есть еще одна весть. Велес, которого вы послали в Очарованный лес, не вернулся. Боюсь, ведьмины все-таки справились с ним.

- И ты молчал, - с укором заметил седовласый, - Теперь ведьмины будут начеку, второго шанса уничтожить вёльву не представится. А мне нужно, чтобы больше никто не смог рассказать о пророчестве. Мне нужна эта проклятая книга, мне нужен этот Чародей, который ее взял. А ты скрываешь от меня правду. Так-то ты верно служишь мне, Зиирх?

Он поднял руку со склянкой, словно собирался бросить ее и разбить.

- О, нет, государь! - вскричал оборотень и бросился на колени, - Я все устрою, клянусь Тьмой, которой я служу, я все устрою! Я обо всем буду узнавать первым и ничего от вас не утаю. Я отыщу Гвендаля и гоблинскую книгу даже на дне морском. И никто, поверьте, не узнает о пророчестве и не будет вам помехой.

- Довольно, не причитай, - досадливо отмахнулся незнакомец и убрал склянку обратно в рукав, - Ты следишь за передвижениями мальчишки?

- Да, разумеется, - оборотень сразу же успокоился и поднялся на ноги, - Он путешествует в сопровождении Ронфа, сына короля Фракнорка, и еще одного человека по имени Кадо. Он родом из Нумара. Говорят даже, что он брат Южной Колдуньи.

- Проверь это, - распорядился седовласый, - А куда они едут?

- Вот это как раз может создать нам проблемы, государь, - заметил Зиирх, - Они едут в Парладор, чтобы встретиться с Генимар.

- С провидицей? - седовласый повернулся и пристально посмотрел на Зиирха, - Вот с чего ты должен был начать рассказ о своих промахах, мерзкий оборотень. Одно слово Генимар из Разнолесья может навредить нам гораздо больше, чем все Чародеи и Колдуны в мире. Хотя, - он жестом остановил оборотня, собиравшегося опять упасть на колени, и задумался, - ее же слово может и помочь нам. Пусть мальчишка увидится с ней, пусть она подскажет ему, где найти Гвендаля. А потом мы опередим его. Ронф из страны Пан тоже нам не помеха. Его отец, король Фракнорк, как все гоблины, присягал на верность Тьме. Думаю, он помнит свою клятву. Лишь бы не ввязался в войну раньше времени. В любом случае я воспользуюсь ошибками и успехами всех, кто замешан в этой истории. Надо лишь дождаться подходящего момента. А он скоро настанет.

- А моя дочь, государь? - осторожно вмешался в его размышления Зиирх, - Так как же с ней?

- Мееральда выполнит то, что ей назначено, - пожал плечами седовласый, - Такова плата, и ты на нее согласился. Идем.

Зиирх согласно кивнул поникшей головой и снял с висячей подставки светильник. Высоко подняв его, он указывал своему спутнику дорогу к узкой винтовой лестнице. Она змеей обвивалась вокруг базальтового столба, поднимаясь все выше и выше. Зиирх и его хозяин поднялись по лестнице. Они добрались до самого верха, но ни единого луча света вокруг не прибавилось. На вершине высокой башни было также темно, как и в глубочайших подземельях. Квадратная комната с бойницами вместо окон была погружена во мрак. Лишь синие призрачные огни едва теплились у изножья кровати, похожей на погребальное ложе. Кровать была накрыта черным покровом, свисавшим до пола. Поверх него неподвижно, с закрытыми глазами, лежала девочка. У нее было прозрачное бледное лицо, длинные волнистые волосы цвета воронова крыла обрамляли его, рассыпаясь по покрову кровати, ее белое платье казалось ярким пятном в окружающей темноте. По краям кровати сидели две гоблинские женщины в черном. Синий свет призрачных огней плясал на их отвратительных сморщенных лицах, золотых кольцах, вставленных в вывороченные ноздри и когтистых руках, украшенных перстнями. При виде вошедших гоблинки встали и поклонились.

- Никаких изменений нет, господин, - сообщила одна из них неблагозвучным пришепетывающим голосом, - Но она под нашей неусыпной заботой и охраной.

- Передайте мою благодарность герцогу Маранорку, - ответил седовласый незнакомец, жестом отпуская гоблинок.

Он и Зиирх подошли к постели девочки. Ее лицо было безжизненным, дыхание не вздымало грудь. Было не понятно, спит она или умерла. Седовласый присел на постель рядом с девочкой на освободившееся после ухода гоблинок место.

- Все, как всегда, - прошептал Зиирх, склонившись над девочкой с другой стороны, - Я все время думаю, в укусе той проклятой змеи дело или это моя вина? Ее нельзя было забирать с собой во тьму, ей здесь не место.

- Ты согласился с тем, что она останется, - спокойно напомнил седовласый и отстранил руку оборотня, взявшую ладонь девочки, - Нежности потом, Зиирх. Ты ведь хочешь, чтобы она вновь была здорова? Тогда подай нож.

Оборотень поспешно вынул из ножен на поясе кинжал с черной рукоятью и протянул его седовласому. Тот взял девочку за плечи, приподнял и знаком велел Зиирху поддерживать ее. Потом ножом разжал ее крепко сомкнутые зубы и достал склянку с черным эликсиром.

- Отличное зелье заварил этот чародеишка, - прошептал седой незнакомец, - И звезды в нужном положении. Луна в пасти Черного Змея.

Он капнул жидкостью из склянки себе на руку, пальцем поставил на лбу девочки пять черных точек, соединил их линиями и нарисовал перевернутую пентаграмму. Потом влил остатки эликсира девочке в рот, взял ее за плечи и потряс.

- Вернись, - властно проговорил он, - Обещаю тебя Хааль. Да прибудешь ты во тьме в жизни духовной и телесной, в жизни земной и вечной. Да не обратится душа твоя к свету никогда. Вернись!

На бледном лице Зиирха при этих словах появилась обреченная покорность, смешанная с нетерпением.

- Теперь поглядим, - договорив, седой незнакомец вновь положил девочку на постель и отошел в сторону, велев оборотню следовать своему примеру.

Зиирх отошел на несколько шагов и зажмурил глаза, умоляюще сжав руки. Синие огни в изножье кровати заколебались и погасли. Комната погрузилась в полный мрак. Оборотень глухо вскрикнул. Его хозяин продолжал стоять неподвижно, скрестив руки на груди и спокойно ожидая. Огни у постели снова вспыхнули один за другим. Их холодный тусклый свет заполнил комнату, расходясь лучами во все углы, и в нем Зиирх и седой незнакомец увидели, что девочка села на постели и открыла глаза. Они были огромными, влажными и черными. Лицо девочки оживилось не больше чем прежде. Оно казалось немолодым, на скулах залегли тени, между бровями лоб прорезала глубокая складка. Но большие глаза живо блестели и смотрели по сторонам. Их взгляд сразу же нашел Зиирха.

- Отец, - проговорила девочка дрожащим детским голоском.

Оборотень бросился к ней и, едва не плача, принялся целовать ее маленькие бледные ладони. Девочка освободила руку и погладила Зиирха по волосам.

- Все хорошо, - промолвила она, - Ты со мной.

- Прости меня, - всхлипнул оборотень.

- Все идет, как предначертано, - спокойно возразила девочка, - Каждый следует предписанному. И ты, и я, и он.

Сказав так, она отстранила от себя Зиирха и повернулась к тому, кто стоял в темноте. Седовласый выступил из тени. Синий свет упал на его лицо. Оно было мужественным и благородным. Но глаза незнакомца были пусты, словно осколки заледеневшего стекла. Девочка посмотрела на него и проговорила совсем иным, низким и гулким голосом:

- Приветствую тебя, Эверонт сын Фьяларда, владыка обратившихся.

Буря в горах не утихала. Снежные вихри неслись над обрывистыми кручами, небо было скрыто в тучах. Серый свет дня померк и уступил место угрюмой ночи, когда Зиирх и его господин снова вернулись в комнату на верху башни. Они шли очень быстро, гоблинка, сопровождавшая их с фонарем в руке, торопливо бежала впереди.

- Как она чувствует себя? - выспрашивал Зиирх, - Отдохнула ли? Достаточно ли вы дали ей пищи? Да и годна ли в пищу еда, которую вы ей дали?

- Скорее, она ждет. Она велела спешить, - вместо ответа откликнулась гоблинка, распахнула дверь в комнату и отскочила в сторону, уступая дорогу Эверонту и Зиирху.

Они вошли и остановились на пороге. В комнате повсюду горели свечи. Красные огни дрожали в темноте, словно глаза лесных волков. Девочка в белом платье сидела на кровати, опустив голову на грудь. Ее волосы свешивались вниз, закрывая лицо.

- Мееральда, тебе плохо? - испуганно вскрикнул Зиирх.

Девочка выставила вперед ладонь, словно отодвигая его.

- Отойди, ты сейчас не нужен, - проговорила она глухим голосом, - Она пришла, она будет говорить.

- Со мной? - спросил хозяин Зиирха взволнованным голосом и шагнул в комнату, отстранив оборотня.

- С тобой, владыка обратившихся, - проскрежетал старушечий голос.

Девочка подняла голову, откинув волосы назад, и свет упал на ее лицо. То было лицо старухи, покрытое глубокими морщинами. Глаза же ее вышли из орбит и наполнились темнотой. Увидев это, Зиирх побледнел больше обычного и тихо отступил в тень.

- Луна в пасти Черного Змея. Самое время спросить, - промолвила вёльва, обратив на седого повелителя глаза, полные тьмы, - Ведь ты хочешь спросить у знающей, владыка обратившихся?

- Да, хочу, - подтвердил Эверонт, подходя к ней.

Его лицо не выражало ни страха, ни волнения, но он тоже был бледен.

- Многое она видит глазами других, многое она помнит, памятью ушедших, - проскрежетала пророчица, - Хочешь ли узнать об этом?

- Нет, - отказался Эверонт.

- Она видит твое падение в бездну мрака, она видит корабль мертвых из страны Хааль, который придет за тобой, - проговорила вёльва, - Хочешь ли узнать об этом?

- И этого я не хочу, - покачал головой Эверонт.

- Тогда чего же хочет сын Фьяларда? - спросила Мееральда.

- Я хочу знать о пророчестве. Расскажи о наследнике королей Бломовенда, - потребовал Эверонт.

Плечи Мееральды задрожали. Все ее маленькое тело затряслось в судороге.

- Страшно. Страшно, - отрывисто проговорила она, - Она не будет говорить. Ты должен принести ей дар.

Эверонт снял с руки перстень с большим изумрудом, оправленным в золото.

- Возьми.

- Этого мало, - вкрадчивым старческим смехом рассмеялась девочка, - Страшно, слишком страшно.

- Возьми и это, - Эверонт снял с шеи золотую цепь, на которой качался медальон, усыпанный самоцветами, несколько других дорогих колец, блестевших у него на пальцах, и положил все это на кровать рядом с вёльвой, - Теперь будешь говорить?

- Страшно, - прошептала Мееральда, закрывая глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, - Книга говорит - много горя, много бед... Когда падет нетающий снег, когда прольется нечистая кровь, когда развеются вековые чары волшебной страны, когда взойдет Черное Солнце, придет наследник. Придет наследник Бломовендских королей, придет дитя Литгонды и принесет Меч... Много горя, много бед... И падет мир людей, и рухнет мир волшебства... И возвеличатся темные народы ... И ужас будет править всюду... Наследник придет и принесет Меч... Он уже близко. Он здесь.

- Значит, все правда, государь! - вскрикнул Зиирх в темноте.

Эверонт знаком повелел ему молчать.

- Он уже здесь? - глухо и взволнованно повторил он, обращаясь к вёльве.

Мееральда тихо рассмеялась скрипучим зловещим смехом.

- Он знает, что ждет его, - проговорила она, дрожа все сильнее, словно в лихорадке, - Ибо опередили тебя, владыка обратившихся. Он вооружен предостережением и скрылся из глаз. Но есть знаки. Они выдают!

- Как узнать его? - нетерпеливо воскликнул Эверонт, делая шаг к вёльве, но она вновь выставила ладонь вперед, отодвигая его.

Ее дрожь вновь превратилась в судорогу, она задыхалась, словно за ней гнались.

- При нем змей... Черный змей Бломовенда...по нему узнаешь, - прохрипела она из последних сил, - книга говорит - много горя, много бед... Корабль отплыл из страны Хааль... на нем много свободного места...

Голос пророчицы прервался. Ее голова бессильно опустилась на грудь, она качнулась и упала на кровать. Зиирх вскрикнул и бросился к дочери. Он хлопнул в ладоши, и из-за двери выбежала гоблинка. Они вдвоем захлопотали над потерявшей сознание девочкой. Эверонт же стоял неподвижно. Он обхватил себя руками за плечи, словно старался унять, охватившую его дрожь. Его бесцветные глаза сверлили темноту, будто пытаясь что-то разглядеть за ней.

- Оставьте ее, - сказал он, наконец, очнувшись от раздумий, - Она проспит долго. Пойдем, Зиирх, ты нужен мне. Попроси герцога Маранорка открыть нам доступ к колдовским книгам его прабабки Барморк. Я должен знать, как выглядит Бломовендский змей.

Глаз змеи остро блестел, переливаясь на свету гранями маленького черного алмаза. Ее серебряное тело было покрыто чернеными рунами. Оно извивалось, трижды охватывая указательный палец, хищно обвиваясь вокруг него. Хвост змеи смотрел в сторону ладони, а ее голова - в сторону кончиков пальцев. Несколько секунд Юн с любопытством разглядывал змею, потом Орн повернулся во сне, положил руку под голову, и кольцо скрылось из поля зрения. Демон сладко дремал, откинувшись на высокую спинку стула, и ни необходимость спать сидя, ни посторонний шум не были ему помехой. Глядя на него, молодой чародей подавил вздох зависти. Сам он сидел напротив демона за столом у окна, подперев рукой щеку, и уныло разглядывал давно уже надоевшую общую комнату постоялого двора "Упрямый мул". На постоялый двор Восточный Колдун со спутниками прибыли утром, еще затемно, и застряли здесь из-за сильного снегопада. День уже клонился к вечеру, а выбраться наружу не было никакой возможности. Снежная буря закрутила вихрями небо над горами страны Пан и занесла сугробами тракт на перевале Троллья тропа. Колдун и его друзья вынуждены были ожидать улучшения погоды на постоялом дворе, в котором совершенно не было свободных комнат. "Упрямый мул" был до самого чердака наполнен путниками, укрывшимися от бури. Снегопад застал в дороге купеческий караван гномов, возвращавшихся во владения короля Эладока из Южной Аладании, с которой Подземный народ наладил после войны торговые связи. Купцы Эладока, выгодно обменявшие у людей оружие и доспехи на меха и шерсть, наводнили постоялый двор так, что негде было яблоку упасть. Гномий говор и гулкий звук степенных шагов раздавался повсюду, мешая Колдуну не то что спать, даже думать. Зато Нок пребывал в радостном оживлении. Он тут же пристал к компании земляков, в которой немедленно отыскалась пара его дальних родичей, потому что все гномы, как известно, друг другу ближняя или дальняя родня. Разузнав новости о житье-бытье в королевстве Эладока, Нок поставил всем землякам выпивку к огромной радости хозяина постоялого двора. И теперь общая комната была полным-полна подвыпившими гномами. Сам Нок восседал в центре за большим столом в месте в Евгленом, который ничуть не чурался компании горняков, полностью одобряя их простецкие ухватки и прямую грубоватую манеру речи. Они ели мясо, пожаренное на углях, кружками поглощали эль и были вполне довольны задержкой в пути. Колдун же, отсидевший все мягкие места на деревянном стуле и ошалевший от мелькания снега за окном, с досады не знал, куда себя деть. Он завистливо поглядывал на гномов и Евглена, стучавших кружками по столу с требованием подлить эля, и на безмятежно задремавшего демона.

- Когда же кончится снег? - между тем спросил Евглен, глядя в окно.

- Да пусть не кончается, - беспечно махнул рукой один из купцов-гномов и похлопал молодого воина по плечу, - Хорошо сидим.

Его спутники одобрительно загомонили. Восточный Колдун досадливо поморщился. Спящий демон и бровью не повел. Его светлокожее румяное лицо было безмятежно.

- А сладко дрыхнет этот эльф, - скосив глаза на спящего, заметил все тот же гном, - Его и рев дракона не разбудит.

Юн завистливо покосился на мнимого эльфа и под столом пнул его ногой. Демон наморщил лоб, потянулся и нехотя открыл глаза.

- Чего ты брыкаешься, чародей? - сонно щуря глаза на свет настольных ламп, спросил он.

- Мне скучно, - капризно ответил Юн, - Поговори со мной, господин Эзельгер.

- Иди к нам, и ты не будешь скучать, господин Юн, - окликнул его разговорчивый гном и сделал рукой приглашающий жест, - В хорошей компании время летит быстрее.

- Пусть и Эзельгер идет к нам, - смущенно помявшись, предложил Нок.

- Мне отсюда лучше видно и слышно, - видя замешательство друга, великодушно отказался Эзельгер и подтолкнул Юна в плечо, - Иди-ка выпей, Колдун, а то ты совсем скиснешь.

- Я хочу скорей отсюда выбраться, - проворчал Юн, - Нам давно уже пора быть в Аструме.

- Тогда пойдемте под горой, - с воодушевлением предложил Нок, - В королевстве Эладока самые удобные и короткие дороги.

- И мы застрянем в этом королевстве на веки вечные, - насупившись, добавил Юн, - Знаю я, каково забредать к гномам на огонек. Они так любят принимать гостей, что удерживают их долго-долго. Сядешь с ними пировать зимою, а выйдешь уже по весне. Нет уж, подождем, пока не кончится буря.

- Если ты хочешь навестить родню, Нок, - начал Эзельгер.

- Нет, - сразу же решительно отказался гном, - Я обещал, что не покину тебя. Раз ты едешь в Аструму, то и я еду туда же. А ты не выдумывай, чародей. Плохо ли тебя принимали в стране Диноель у короля Тарадока?

- У Тарадока, - повторил Юн и мечтательно вздохнул, - Какие у него подавали пироги с мясным фаршем! Но это не меняет дела: мы не пойдем к гномам, у нас нет времени. У меня важное дело в школе волшебства, и если этот проклятый гадкий снег сию минуту не кончится, я разгневаюсь и сотру эти проклятые гадкие горы в порошок!

Он топнул ногой, и снег как по волшебству прекратился. Ветер стих, и над горами повисла тишина. Шумные гномы примолкли и в благоговейном испуге воззрились на Восточного Колдуна. Хозяин постоялого двора выронил из рук кочергу, которой поправлял поленья в очаге. Даже невозмутимый Эзельгер оторопело смотрел на Юна.

- Это не я! - смутившись под многочисленными испуганными взглядами, пролепетал молодой чародей.

Дверь постоялого двора распахнулась, и в клубах морозного воздуха появилась фигура в меховой накидке и остроконечной чародейской шапочке.

- Ух и холодно! - сказал вновь прибывший, потирая ладонью о ладонь, - Нельзя ли чашку горячего чая с дороги, хозяин? Я спустился с самой вершины горы Ар, чтобы забрать с собой гостей госпожи Арлы Кан. Ей стоило немалых усилий утихомирить бурю. Теперь мы сможем лететь по воздуху прямо в Аструму.

Увидев, что перемена погоды объяснилась, гномы успокоились и продолжили галдеть. Хозяин постоялого двора лично поднес приезжему чародею чашку с дымящимся горячим чаем. Отхлебнув из нее, чародей огляделся по сторонам и заметил Юна, удивленно замершего в кресле у окна.

- Ах, ваша светлость, вот и вы! - молвил чародей, поклонившись, - Мне велено вас доставить в замок. Собирайтесь, пока ветер опять не сменился, а я пойду отдам приказ кучеру, чтобы он готовил быков и повозку.

Чародей поставил недопитую чашку на стол, завернулся в меха и вышел обратно на улицу. Юн посмотрел на Эзельгера широко вытаращенными глазами.

- Ивальдо Рун назвал меня "ваша светлость"! - шепотом вскричал он.

- А как он звал тебя раньше? - спросил Эзельгер.

- По разному, - пожал плечами Юн, - "Позор моих седин", "лодырь из Китара", "прогульщик", "двоечник". Как у всякого великого чародея у меня множество имен.

- И все такие звучные, - усмехнулся Эзельгер, поднимаясь из-за стола и запахиваясь в плащ, - Даже не знаю, какое мне нравится больше. Думаю, Лодырь из Китара самое подходящее.

Колдун обиженно надулся и ничего не ответил.

- Господин мой Евглен, собирайтесь, нам пора, - окликнул он молодого воина и начал кутаться в плащ, - Нок, едем!

- Иду, - отозвался Евглен, встал с лавки, покачнулся и тут же плюхнулся обратно, - Ой!

- Гномы, - с истинно эльфийской неодобрительностью заметил Эзельгер, - Спаивают мальчишку. А ведь воины Крылатого Льва не злоупотребляют выпивкой.

- Молодость, глупость, - вздохнул чародей.

Они вышли во двор. Под навесом у конюшни их ожидали сани, запряженные нюктами. Ивальдо Рун уже сидел в них рядом с кучером. Карнок, разговорчивый гном-купец, под руку вывел из трактира Евглена и помог ему усесться в сани. Оглядевшись вокруг, путешественники обнаружили, что погода в горах дивным образом переменилась. Ветер умчался, подхватив снеговые тучи. Воздух стал тих и прозрачен. Небо очистилось, и в свете зимнего солнца, уже клонившегося к западу, повсюду искрился пушистый снег. Очертания гор сделались четкими, и ясная даль просматривалась почти до ущелья Драконье горло. Ивальдо Рун обернулся через плечо и весело подмигнул Восточному Колдуну.

- Ну, господин прогульщик и двоечник, позор моих седин, лодырь из Китара, - молвил он с улыбкой, - Сердечно рад вас видеть. И госпожа Кан будет рада. Домчимся в одно мгновение.

Так и произошло. Но прежде путникам пришлось полчаса померзнуть у конюшни, ожидая, пока Нок расцелуется на прощание со всеми своими родичами и приятелями.

СБОР

На следующий день после отъезда Элиа и его спутников из Аструмы в горах Пана поднялась ужасная снежная буря. Она бушевала целые сутки, и Арла Кан этому не препятствовала. Волшебница ждала, пока непогода заставит попрятаться в укромные норы всех, кому не следовало бродить по окрестностям Аструмы в эти дни. В дни Сбора. Получив письмо от Южной Колдуньи, Арла готовилась к великому событию, которое должно было случиться в ее школе. Она позволила буре очистить горы от нежелательных и опасных созданий, а сама, прибегнув к собственной магии и помощи своих преподавателей, очистила замок. Купол непроницаемых защитных чар накрыл Аструму, делая ее недоступной для волшебства извне и невидимой для любого колдовского взора. В такой обстановке можно было провести встречу Великих Колдунов, нужно было лишь подготовить все для приема ее участников. Пока в горах бушевала непогода, в замке на горе Ар все сбились с ног, готовясь к встрече высоких гостей. Весь день у Арлы не было времени для отдыха, и лишь к вечеру, когда сильным заклинанием она усмирила бурю, выдалась минутка, чтобы присесть.

Устав от хлопот, директор волшебной школы ненадолго устроилась на мягкой подушке в оконной нише ученической гостиной. Обстановка этой восьмиугольной комнаты в одной из замковых башен действовала умиротворяюще. Пестрый ковер, гобелены на стенах, большой камин и скамьи с мягкими сиденьями. И овальное зеркало в простенке между двумя дверями. Арла сидела и наблюдала, как одна из ее учениц глядит на себя в это зеркало. Оно не было волшебным, но в нем можно было увидеть себя во весь рост, и юные чародейки часто перед ним прихорашивались. Однако Арнику невозможно было упрекнуть в том, что она суетливо вертится, стараясь понравиться самой себе. Нет, девушка стояла посреди комнаты, величественно выпрямившись, скрестив руки на груди, и с горделивым достоинством взирала на свое отражение. Лицо ее было спокойно и надменно, исполнено сознания собственной значимости.

- Не слишком ли мрачный цвет ты выбрала? - спросила Арла, оглядев ее тонкую фигурку.

На Арнике было бархатное платье со шлейфом и двойными рукавами. Одни плотно облегали руку от плеча до запястья, другие были прорезаны у локтя и свисали почти до земли. Платье было полностью черным за исключением плетеного серебряного пояска на талии.

- Отличный цвет - гордый и внушительный, - спокойно возразила Арника и откинула с плеча на спину прядь длинных пепельных волос, - Это цвет силы. К тому же я хочу отличаться от Южной Колдуньи, которая все время ходит в белом. Черный - единственный достойный цвет, кроме белого, который можно на себя надеть. Говорят, Итэри, Колдунья Севера, одевается во все красное. Красная Колдунья - какая нелепость!

- Слишком вы, молодые, увлечены модой, - усмехнулась Арла, - Надеюсь, ваше колдовство не сведется к одним только внешним проявлениям.

- Если ты Великий Колдун, тебя должны всюду узнавать и уважать, - заметила Арника, - Арника Черная! Разве такое имя не внушает почтение?

- Будь осторожнее в выборе имен, - мягко ответила Арла.

- Вы недовольны всем, что я делаю, - пожала плечами девушка и нехотя отошла от зеркала, - Так редко хвалите меня, хотя я многого добилась. Уж гораздо большего, нежели эта эльфинитка из Аладана. Ведь меня обучаете вы. А ее наставник Ирраг из Реттопа!

На лице Арники появилась брезгливая гримаса.

- И что же ты имеешь против господина Иррага? - тоном добродушной насмешки спросила Арла.

- Да он пролез в учителя к Северной Колдунье только благодаря связям! - презрительно фыркнула юная чародейка, - Он из Палаты Секретов и у него там все схвачено. А сам-то он без роду, без племени.

- Не преувеличивай, - мягко остановила ее Арла, - Конечно, Ирраг не так знатен как ты или, скажем, Гвендаль Рено, но...

- Гвендаль, - вздохнула Арника, - Его никому не превзойти. Когда приезжал сюда, даже не посмотрел в мою сторону!

- Ну, не огорчайся так, - видя расстроенное лицо Арники, старая волшебница ласково привлекла ее к себе, но девушка повела плечом и высвободилась из ее сочувственных объятий.

- Меня скоро посвятят в Великие Колдуньи Запада! Чародей должен бы чтить меня, как равную, а не гордиться! - сердито проговорила она.

- Ах, вот что тебя печалит? - удивилась Арла, - Я-то подумала, ты огорчена невниманием Гвендаля по другой причине.

- По другой? - Арника рассмеялась, - Гвендаль, конечно, недурен собой. Но неужто вы думаете, что я уподобилась бы моим дурочкам-соученицам, которые думают только о мальчишках? Вот, пожалуйста, гляньте-ка на них.

Она отдернула гардину на окне и выглянула во двор. Внизу во внутреннем дворе замка наблюдалось некоторое оживление, вызванное появлением незнакомого эльфа в дорогом нарядном платье. Это был странный эльф: при нем не было лука и стрел, а вместо меча на поясе он носил за спиной две кривые сабли. К тому же его светлые волосы были короткими и волнистыми. Молодые чародейки, гулявшие вечером во дворе, разглядывали его и оживленно перешептывались.

- Им бы только смазливое лицо увидеть, - с презрением промолвила Арника.

- Откуда он взялся? - удивилась Арла, поднявшись с сиденья на подоконнике.

- По воздуху прилетел, - ответила ее ученица, просияв от сознания собственной проницательности, и указала на стоящие при входе во двор сани с нюктами, - Похоже, его привез Ивальдо.

- Господин Ивальдо, - поправила Арла, - Хоть ты и Колдунья, рано тебе еще так непочтительно говорить о старших, - Зачем алхимик привез этого эльфа?

- Да он тут не один, - заметила Арника, указывая рукой за окно.

Вместе с эльфом во дворе замка находился молодой воин с длинными золотистыми волосами, одетый в кожаную куртку и короткий пурпурный плащ ордена Крылатого Льва. Воин вел себя странно: он покачивался и опирался на плечо гнома, облаченного в богатую городскую одежду, хотя по виду не был ранен или болен. Рядом с ними стоял худощавый молодой чародей с нежным, почти детским лицом, живыми карими глазами и пышной копной волнистых рыжевато-русых волос. Его длинные темно-серые одежды мели снег во дворе. Красивое лицо Западной Колдуньи исказила желчная усмешка.

- Гляньте, кто пожаловал! Великий Колдун Востока Юн из Китара! - фыркнула она, - А вам еще не нравился цвет моего платья. Уж он-то выбрал подходящий для себя оттенок. Серенький умишко, мышка-колдунишка!

- Серый - цвет мудрости, - строго возразила Арла, чинно расправив рукава своей серебристо-серой мантии.

- Да, конечно, - Арника почтительно склонила голову перед наставницей и снова ехидно усмехнулась, - Только он здесь не при чем. Вот еще один из тех, кто добился высокого положения благодаря связям и знакомствам. Этот Серый Колдун так же бестолков, как его батюшка Дено из Китара. Юн Колдун? Нет, Юн-хвастун!

- Толку нет решительно ни в ком, за исключением Арники из Гантагора! - сверкнув глазами, рассерженно ответила Арла Кан, - Не слишком ли ты принижаешь других и возвышаешь себя? Ведь ты ничем еще не доказала свое превосходство ни как чародейка, ни как человек, - она поправила серебряную брошь, скреплявшую на груди полы ее длинной накидки и величественным шагом направилась к двери, - Чуть больше скромности, ученица. Ты еще не прошла посвящение. Советую тебе остыть, а потом догнать меня и пойти со мной во двор встречать собрата по ордену.

Директор волшебной школы вышла из комнаты, шурша одеждами, словно роща листвой во время грозы. Арника пристыжено и с досадой проводила ее глазами. Потом кинула взгляд в зеркало, и ее спина вновь надменно выпрямилась.

- Если не доказала, то докажу, - проговорила Западная Колдунья сквозь зубы, - Все еще впереди.

Быстрым шагом Арла спустилась вниз по витой лестнице. Западная Колдунья догнала ее, чтобы набросить ей на плечи теплую накидку из кроличьего меха. Сама Арника завернулась в длинный плащ, такой же черный, как вся ее одежда. Рука об руку обе чародейки, старая и молодая, вышли на крыльцо во внутреннем дворе. Солнце садилось над горами, окрашивая их контуры в багровый цвет. Фигуры и предметы во дворе отбрасывали на искрящийся снег сиренево-голубые тени.

- Итак, участники Сбора начали прибывать, - промолвила Арла, спустившись на последнюю ступень.

- Они еще не все здесь. Это Восточный Колдун притащил с собой целую свиту, вот и кажется, что приехало так много народу, - язвительно заметила Арника сверху.

Она осталась стоять на верхней ступени, замерев в той величественной позе, которую недавно репетировала перед зеркалом. По ее красивому лицу разлилась надменная холодность, ибо к крыльцу через двор направлялся Восточный Колдун Юн. Он шел по-мальчишечьи торопливо, несолидно размахивая руками. Капюшон упал с его головы, и волнистые волосы трепыхались по ветру, а подол его серой мантии и полы плаща были заляпаны снегом. Остановившись перед крыльцом, Колдун чинно поклонился.

- Приветствую тебя, госпожа Кан, - молвил он, приложив ладонь ко лбу, потом к сердцу, - И тебя, хм... сестра моя во Колдовстве.

Заметив, что в быстрых глазах чародея мелькнули смешинки, Арника с досады прикусила губу.

- Здравствуй, мой уважаемый собрат, - холодно проговорила она, глядя на Юна сверху вниз, - Гляжу, ты окружил себя целой толпой сопровождающих, но почему-то с тобой нет твоего наставника, как требует устав.

- Об этом после, - сказала Арла, жестом остановив Юна, собиравшегося заговорить, - Я уже знаю об исчезновении Гвендаля, Юн.

- Об исчезно..., - изумленно начал Восточный Колдун.

- Как, ты даже не знаешь, где твой учитель и что с ним? - с насмешливым удивлением проговорила Арника и тут же посмотрела на Арлу, - Госпожа, но почему ты мне не сказала, что Гвендаль исчез?

- А тебе вперед всех обо всем надо знать! - опомнившись от изумления, живо подхватил Юн.

- Довольно, - остановила их Арла, - Я понимаю, что вы питаете друг к другу не слишком теплые чувства, но, я надеюсь, не станете затевать ссору и позориться на глазах у всех присутствующих и у собратьев по ордену.

Она указала рукой куда-то вдаль. Во дворе среди гуляющих учеников Аструмы снова возникло оживление. За стенами замка над горами появилась еще одна повозка, запряженная нюктами. Она быстро мчалась по чистому вечернему небу, всё приближаясь к вершине горы Ар. Оказавшись рядом с замком, повозка сбавила скорость и стала снижаться. Вскоре она въехала во двор, остановилась рядом с повозкой, на которой прибыл Колдун Востока, и из нее вышли два путешественника. Высокий худощавый чародей в синей бархатной шляпе конусом тонул в мехах и слегка сутулился. На его длинном крючковатом носу поблескивали стекла очков, из-за которых щурились на закатное солнце зеленые близорукие глаза.

- Что за изнеженный пижон? - удивился Восточный Колдун.

- Ирраг из замка Реттоп, - с презрительно усмехнувшись уголком рта, промолвила Арника, - Почтенный наставник госпожи Итэри. А вон и сама Итэри Аладанская.

Чародей в дорогих мехах подал руку своей спутнице. Она была невелика ростом, и длинная одежда мешала ей самостоятельно перебраться через высокий борт саней. Ступив на землю, путешественница огляделась и одарила окружающих приветливой улыбкой. Ее выразительные бархатно-серые глаза лучились дружелюбным любопытством. Маленькую фигурку окутывал ярко-алый плащ, накинутый поверх красного платья. Того же цвета были перчатки и муфта, которую путешественница держала в руках, и бархатный берет, из-под которого ей на плечи падали завитки темных волос. Лицо у юной чародейки было свежее, с прозрачной кожей, нежным румянцем и ямочками на круглых щеках. Спутники Восточного Колдуна, стоявшие чуть поодаль, глядели на чародейку в красном с интересом.

- Надо же какой она стала! А ведь была совсем крошкой, когда я видел ее в последний раз! - удивленно воскликнул гном.

- Удивительно мила, - сдавленным голосом проговорил воин Крылатого Льва, опиравшийся о его плечо, и покачнулся, - Ты, Эзельгер, что качаешь головой? Не согласен? Вам, эльфам, чародейки не по вкусу?

- Как-то давно, когда мы с Гвендалем много времени провели вместе, он рассказал мне сказку о девушке, которая съела отравленное яблоко, - не реагируя на задиристый тон человека, проговорил эльф, - Госпожа Северная Колдунья выглядит точь-в-точь, как та девушка.

- А почему она съела это яблоко? - заинтересовался гном.

- Ей дала его злая колдунья, которая позавидовала ее красоте, - ответил эльф.

- Хороша-то она хороша, - прошептал гном, привставая на цыпочки в попытке дотянуться до уха собеседника, - А вдруг узнает тебя? Она ведь эльфинитка.

Словно услышав его слова, Северная Колдунья еще раз оглядела двор, и задержала взгляд на друзьях Юна. Ее глаза выделили среди других высокую фигуру эльфа и задержались на ней. Тень смутного тревожного воспоминания пробежала по чистому лбу Колдуньи. Эльф молча поклонился ей, как незнакомой особе, и она ответила вежливым кивком. Гном и воин тоже поклонились. Воин потерял равновесие и едва не упал.

- Ох, никогда не буду столько пить, - растерянно простонал он.

- Вот радость-то, - ехидно проговорил эльф себе под нос.

Вновь прибывшие чародеи расправили складки своих длинных одеяний и степенно направились к крыльцу. Рядом с высоким Иррагом из Реттопа Итэри казалась совсем маленькой.

- Ну разве она не посмешище? - фыркнула Арника, по-прежнему взирая на собратьев-Колдунов с высоты лестницы.

- Сама ты посмешище, - позабыв о предостережениях Арлы, вспылил Юн, - А она просто красавица.

- Посмотрим, какая она чародейка! - запальчиво возразила Западная Колдунья.

- Взгляните лучше на самих себя, - одернула спорщиков Арла, - Вы ведете себя, как неразумные первокурсники. Как бы мне самой, Арника, не пришлось краснеть за тебя перед главой Ордена.

- А она уже здесь? - встрепенулся Юн.

- Приветствую вас, Колдуны и госпожа директор, - учтиво раскланялся со всеми подошедший Ирраг, - Ужасно холодно, хотя у нас в Северной Аладании погода не в пример суровее.

- Зато здесь очень красиво, - тихим мелодичным голосом добавила Северная Колдунья, выглядывая из-за его спины, и застенчиво склонила голову, здороваясь со всеми.

- Надеюсь, что дорога все же не была для вас слишком затруднительной, многоуважаемый господин Ирраг, - с церемонной вежливостью возразила Арла и сделала рукой широкий приглашающий жест, - Милости прошу в покои, приготовленные специально для вас, господа Колдуны. Там тепло и удобно.

- А..., - начал Юн.

- И вечерняя трапеза готова, - подхватила Арла, с полуслова поняв молодого Колдуна.

- Ну, а Гвендаль Рено и Южная Колдунья? - забеспокоился Ирраг, оглядываясь, - Они задерживаются?

- О Гвендале мы поговорим позднее, - сказала Арла, - А Южная Колдунья...

Она не договорила и снова указала рукой куда-то вдаль. Молодые Колдуны и наставник Итэри обернулись и посмотрели на небо. Еще не стемнело окончательно, но кое-где уже появлялись первые звезды, а над перевалом взошла луна. На ее светящемся желтовато-белом диске появилась черная точка. Она быстро увеличивалась в размерах и вскоре превратилась в маленькую открытую повозку, запряженную двумя золотисто-синими пегасами. Правила крылатыми лошадьми, стоя в повозке во весь рост, женщина, одетая в широкий белый плащ.

- Ух, ты! - гном во дворе захлопал в ладоши от восторга.

Воин Крылатого Льва задрал голову кверху, поскользнулся и опять чуть не упал. Юн посмотрел на него с лестницы и укоризненно покачал головой.

- Теперь все здесь, коллеги. Пойдемте-ка в тепло, - довольно потерев озябшие ладони, промолвил Ирраг, - Южная Колдунья присоединится к нам.

- Позвольте вас сопроводить, господин, - под требовательным взглядом Арлы Арника поклонилась аладанскому чародею и протянула ему руку.

- Почту за честь, почту за честь, - приосанился Ирраг и вместе с Западной Колдуньей первым поднялся на крыльцо.

- А вы, сударыня, не откажитесь принять мою руку, - галантно обратился Юн к Колдунье Севера, - Госпожа директор, моим спутникам тоже не помешают ужин и пристанище на ночь.

- Гостеприимство Аструмы к их услугам, - ответила Арла, спускаясь во двор, - Вас проводит Ивальдо Рун, - А я встречу Южную Колдунью и отдам распоряжения.

Колдуны поднялись на крыльцо. Итэри маленькой рукой в красной перчатке доверчиво опиралась на руку Юна. Восточный Колдун был весьма доволен этим обстоятельством, его так и распирало от важности.

- Скажи мне, господин Колдун, а кто этот светловолосый эльф, который приехал с тобой? - бросив взгляд через плечо, робко спросила Северная Колдунья, - Посмотрев на него, я почувствовала что-то странное.

- Ты сама ответила на свой вопрос, госпожа Колдунья, - пожав плечами, ответил Юн с притворной небрежностью, - Он - эльф. А посмотрев на него, ты почувствовала, что он...хм, красив. Только и всего. Я не обидел тебя?

- Нет, ты открыл мне глаза, - смущенно улыбнулась Итэри и слегка покраснела.

"Вернее я их затуманил, - мысленно усмехнулся Колдун Востока, - Теперь ты будешь думать, что эльф красив, как и все эльфы, а не о том, что ты его уже где-то видела. Девчонки! Как же легко заморочить вам голову."

Когда Юн и Итэри поднялись на крыльцо, над двором замка пронеслась быстрая тень. Повозка с пегасами красиво развернулась в воздухе и опустилась на землю посреди двора. Южная Колдунья бросила вожжи и легко спрыгнула вниз. Серебриста снежная пыль клубилась у ее ног, осыпая холодными искрами складки белой одежды.

На столе дрались два воробья - ярко-синий и оранжевый. Они отчаянно клевались, наскакивали друг на друга и разлетались яркими перьями. Перышки оседали на вышитую зеленую скатерть цветочными лепестками, потом закручивались в воздушном вихре и снова обращались в дерущихся воробьев. Нок знал, что такому способу выражать гнев и досаду Юн научился у Гвендаля. Сейчас причиной плохого настроения Восточного Колдуна был сам Гвендаль.

- О, небеса! О, облака! О, звезды! - восклицал Восточный Колдун, расхаживая по горнице и держась при этом за лохматую голову, - О, горе мне!

Эзельгер молча наблюдал за его перемещениями, сидя в кожаном кресле. Ворот его зеленой рубашки был расстегнут, куртка висела на стуле: печь в комнате была жарко натоплена к приезду гостей. Нок обмахивался раскрытой книгой стихотворных любовных заклинаний, которую кто-то забыл на столе, и с любопытством разглядывал превращения воробьев. Евглен лежал на диване с зеленым лицом и зажмуренными глазами. После совместных с гномами возлияний на постоялом дворе у него болела голова.

- Почему? - вскричал Колдун, остановившись посреди комнаты, - Почему я обо всем узнаю последним? Почему никто не воспринимает меня всерьез? Только и слышишь: "Юн-врун, Юн-болтун, Юн-хвастун"!

- Юн-крикун, - умоляюще промямлил Евглен с дивана, - пожалуйста, потише. Голова скоро лопнет!

- Гвендаль мог бы и сказать мне, что собирается исчезнуть, - проворчал Юн, не вняв, обращенной к нему мольбе, - Да и Элиа тоже хорош! Мой дорогой, любимый, глубоко уважаемый учитель пропал, а он даже не известил меня! Хоть бы строчку написал, что уехал на поиски! А Южная Колдунья? Она знала и молчала!

- Она узнала уже после того, как мы уехали с Нолавы, - осторожно возразил Нок.

- Не защищай ее! - разгневанно заорал Юн, и воробьи на столе из оранжевого и синего стали багровыми, - Никто меня не уважает! Все всё скрывают от меня!

- Голова, Колдун! - простонал Евглен.

- Ох, ты еще тут! - досадливо всплеснул руками рассерженный чародей и вынул из рукава склянку зеленого стекла, - Вот. Добавь в питье, и твою голову, как рукой снимет.

- То есть как? - Евглен испуганно подскочил на диване.

- Я не верно выразился, - поспешил исправиться Колдун, - Не голову, а головную боль. Пей.

- Нет, я уж лучше потерплю, - с опаской отказался Евглен.

- Ну, как хочешь, - отмахнулся Колдун, и склянка исчезла в широком рукаве его одежды, - Безобразие! Хамство! Свинство! Так меня опозорить да еще перед этой зазнайкой из Гантагора! Только за ужином в Аструме я и узнал, что Чародей спер гоблинскую книгу и дал деру.

- Ничего он не пёр, и никакого деру не давал, - возразил Нок, - Гвендаль не мог.

- И его не защищай! - гневно потребовал Колдун, и воробьи окрасились в чернильный цвет, - Он так любит секреты, у него просто мания развилась на почве тайн. Сказал бы, что замышляет стянуть древнюю инкунабулу у гоблинов, разве б я ему не помог? Нет, надо обязательно секретничать!

Последнюю фразу Юн выкрикнул на такой отчаянной высокой ноте, что Эзельгер поморщился.

- Теперь и у меня голова болит, Колдун, - промолвил он, - Остынь что ли уже.

- Не остыну! - обиженно возопил Юн, сжимая руки в кулаки, - Я узнал обо всем только сейчас. И от кого? От Арлы Кан, которая сидит здесь, в замке на горе за семью замками, света белого не видит! А я, Восточный Колдун, получается, не знаю, что в мире делается! Из меня сделали дурака!

- Так прямо и сделали, - не удержавшись, съехидничал Эзельгер.

- Не зли меня, черт... чертов эльф! В гневе я ужасен, - заявил Юн, и воробьи его ярости почернели, - Ну, почему, почему они так? Я... я уже не маленький!

И сев на соседнее с Эзельгером кресло, Восточный Колдун обхватил голову руками и горько всхлипнул.

- Теперь и моя голова заболела, - развел руками Нок, подбежал к Колдуну и заботливо погладил его по кудрявой макушке, - Ну, не реви, Юнчик! Ты же Великий Колдун Востока!

- Я не реву... Я сердит... я так сердит, - борясь с рыданиями, ответил Юн и уткнулся носом в плечо гнома.

- Охо-хо, - вздохнул Эзельгер, нехотя протянул руку и тоже погладил плачущего Колдуна по голове, - Ладно, пусть выплачется сейчас, а не опозорится завтра на Колдовском Совете.

- Я не опозорюсь! - продолжая рыдать у гнома на плече, обиженно возразил Юн, - Я им всем покажу! Пусть прячутся за мантии своих наставников. А я буду сам по себе - одинокий, гордый и бесстрашный. Завтра все увидят, кто тут по-настоящему крут.

- Я, кажется, не доживу до завтра, - пожаловался Евглен, сжимая виски ладонями.

- Это тебе урок, - высокомерно заметил Эзельгер, - Солдаты Ордена не пьют хмельного, а ты увлекся. Вырвался на свободу.

- Не твое дело, эльф, - проворчал Евглен, но пристыжено потупился.

- Это ж надо было так осрамиться, - наплакавшись, Юн заговорил печально, но уже гораздо более спокойно, - Да еще при госпоже Итэри!

Воробьи на столе при этих словах перестали драться, печально поникли, стали прозрачно-серыми и растаяли в воздухе. В ту же минуту раздался стук в дверь, и тихий нежный голос спросил:

- Мне можно войти, господа?

- Это она! - вскочил Восточный Колдун, выхватил у Нока из жилетного кармана носовой платок и принялся вытирать заплаканное лицо.

Нок торопливо пригладил усы и бороду.

- Милости просим. Не заперто, - сказал Эзельгер и в ту же секунду по-эльфийски проворно застегнул ворот сорочки и надел куртку.

Евглен, возлежавший на диване без куртки и с развязанным кушаком, такой быстротой и ловкостью не обладал, поэтому успел лишь судорожно завернуться в пурпурный плащ, украшенный крылатыми львами. Едва молодой воин сел на диване, неестественно выпрямившись, дверь открылась, и на пороге возникла Северная Колдунья Итэри. Она была уже без теплого плаща, волосы, не накрытые беретом, струились черными волнами по малиновому бархату платья, спадая на плечи и спину. Юная чародейка приветливо улыбалась.

- Прошу прощения за то, что потревожила вас в час вечернего отдыха, - сказала она, - Я не отниму у вас много времени. Госпожа Розальба Тар сказала, что видела в этой комнате книгу стихотворных любовных заклинаний. Если она здесь, я бы хотела ее взять.

- Что вы, что вы! Вы вовсе не отнимаете у нас времени. Нам его просто некуда девать, - замахал руками Юн и осекся под насмешливым взглядом эльфа, - Сейчас поищем книгу.

- Она на столе, - сказал Эзельгер, избегая смотреть на чародейку, опять устремившую на него встревоженный взгляд.

Нок проворно взял со стола раскрытый томик, которым не так давно обмахивался, как веером, и подал его Северной Колдунье.

- Возьмите, госпожа.

- Спасибо, - поблагодарила Итэри и с сочувствием взглянула на Евглена, который по-прежнему сидел неподвижно, завернувшись в плащ, - Вы заболели, сударь? Вас знобит?

- М-м-м, - неопределенно промычал Евглен, не зная, куда деваться от смущения.

- Горло болит? - с жалостью промолвила Итэри.

- Нет, голова, - усмехнулся Восточный Колдун.

Эльф прикусил губу, пряча улыбку, гном тоже усмехнулся в бороду, но чародейка не заметила ни веселья друзей, ни румянца стыда, покрывшего щеки Евглена. Она достала из широкого рукава своего бархатного малинового платья скляночку зеленого цвета и поставила ее на стол.

- Добавьте в питье, и вашу голову снимет, как рукой. Ой! То есть головную боль я хотела сказать.

От ее заботливого голоса и ласкового взгляда Евглен расцвел на глазах и поспешно потянулся за склянкой, как две капли воды похожей на ту, что предлагал ему Юн.

- Вы так добры. Спасибо, госпожа!

- Не стоит благодарности. Спасибо за книгу, желаю вам доброй ночи.

Чародейка взяла томик заклинаний и снова улыбнулась на прощание. Ее взгляд скользнул по корзиночке с фруктами, стоявшей на столе. Эзельгер со все той же эльфийской прытью взял со стола корзинку и с поклоном предложил ее Итэри. Она ответила поклоном на поклон, подумала немного, выбрала большое яблоко того же цвета, что и ее платье, взяла его и удалилась. Воин, чародей и гном долго смотрели на закрывшуюся за Итэри дверь.

- Ваши головы сняло, как рукой, - прокомментировал Эзельгер.

Он налил в кубок воды, добавил содержимое зеленого флакона и подал кубок Евглену. Сам же опять расстегнул воротник и с задумчивым видом уселся в кресло. Колдун вооружился письменными принадлежностями, листом пергамента и уселся за маленький столик у окна писать гневное письмо Элиа и Кадо. Нок потянулся к фруктовой корзинке, достал еще одно большое спелое яблоко и начал грызть его, держа обеими руками.

- Так что за сказку рассказывал Гвендаль о девушке с отравленным яблоком? - прочавкал он, обращаясь к эльфу, - Почему злая колдунья завидовала ей?

- Потому что у колдуньи было волшебное зеркало. Оно говорило колдунье, что она самая прекрасная женщина на земле, до тех пор, пока ее маленькая падчерица не подросла, - не отрывая задумчивого взгляда от окна, поведал эльф, - Тогда колдунья задумала ее убить. Девушка убежала и спряталась в лесу у семи гномов.

- Надо же! - обрадовался Нок, - А дальше?

- Мачеха отыскала ее с помощью волшебного зеркала, оделась старухой, пришла в домик к семи гномам и угостила девушку яблоком, в котором был яд, - глядя в окно, за которым сгущалась ночная темнота, и думая о чем-то своем, рассказал Эзельгер, - Девушка съела яблоко, умерла, и гномы похоронили ее в стеклянном гробу.

- И все? - ахнул Нок, перестав жевать.

- А потом мы с Гвендалем были вынуждены распрощаться, и он не успел рассказать сказку до конца, - пожал плечами Эзельгер.

- Мог бы дать ему закончить, - укоризненно вздохнул гном.

Восточный Колдун за своим столиком предостерегающе кашлянул.

- Как пишется "неблагодарные мерзавцы"? - спросил он, - С большой буквы или с маленькой?

- Если это имя и фамилия, то с большой, а если нет, то с маленькой, - съязвил Эзельгер.

- Ладно, напишу "Плахие Друзья", - вздохнул Юн.

- И кто у вас тут преподавал правописание? - покачал головой Эзельгер, - У меня есть, что ему сказать.

- А голова-то больше не болит! - обрадовано объявил Евглен, допив кубок с лекарством до дна, - Слушай-ка, господин Эзельгер, а почему Гвендаль рассказывал тебе сказки о волшебных зеркалах? Видать, он хорошо в них разбирался. Уж не был ли он зеркальным демоном?

Нок поперхнулся яблоком и закашлялся. Восточный Колдун откусил кончик пера, которое сосредоточенно грыз, выдумывая слова пообиднее. Эльф вздрогнул, оторвал взгляд от окна и медленно повернулся к Евглену. Его глаза были до того холодны, что Евглена взяла дрожь.

- Никогда больше не пей, неразумный человек, - сказал эльф.

Ночь накануне Сбора выдалась тихой. Небо над горами было ясно, в морозном воздухе мерцали звезды. Луна серебрила своими прозрачными лучами снега, окутавшие Пангорские хребты и глубокие ущелья. Перевал Троллья тропа был залит ее светом. Свет оранжевых огоньков поблескивал и в окошках общей комнаты постоялого двора "Упрямый мул". Там еще сидела веселая компания гномов, прохлаждаясь перед тем, как с утра тронуться в дальнейший путь. Стены и оконные стекла подрагивали от звуков веселой шахтерской песни, которую распевали горные жители. Наверху же в самой дальней комнате было темно и пусто. Горела только масляная лампа на каминной полке, освещая два эбеновых кресла, стоявшие друг против друга, и двух незнакомцев, сидевших в них. Оба они кутались в длинные черные плащи и прятали лица под капюшонами. Видны были только их руки, лежавшие на подлокотниках. На одном из незнакомцев были черные перчатки без пальцев, открывавшие бледную, как у мертвеца, кожу и острые ногти с синевато-черными лунками. Руки второго защищали теплые пуховые рукавицы. Было видно, что он очень заботится о своих руках и бережет их от холода.

- Я еле выбрался сюда и очень рисковал, - сказал незнакомец в пуховых рукавицах, - Если хоть одна душа узнает, что я здесь с тобой...

- Ты получишь свои деньги. Успокойся, - насмешливо перебил его незнакомец в перчатках без пальцев, и его острые ногти легонько постучали по подлокотникам кресла, - Но величина награды будет зависеть от того, что ты можешь рассказать. Что там со Сбором? Колдуны прибыли?

- В полном составе, с наставниками, - доложил неизвестный в пуховых рукавицах, - Нет только Чародея. Восточный Колдун прибыл один. Совет назначен на завтра. К ужину в Мраморной трапезной я, конечно, не был допущен. Там были только Колдуны, их наставники и Арла Кан. Но я наблюдал за ними какое-то время. Между ними нет мира и согласия. Север и Юг настроены дружелюбно, но Восток и Запад готовы передраться. Арника из Гантагора достойная дочь Запада. Она желает ссоры со всеми своими собратьями по ордену. Как госпожа Арла с ней ни билась, она не смогла обуздать характер своей ученицы. Девушка горда, заносчива, полна чувства превосходства. Она хочет возвыситься любой ценой. Не удивлюсь, если она в тайне почитывает трактаты о темной магии.

- Ты намекаешь, что нам следует привлечь ее на свою сторону? - усмехнулся его собеседник в перчатках без пальцев, - Мой повелитель подумывает о том, чтобы устроить в среде чародеев еще один небольшой раскол, как в старые времена. Арника умна?

- В меру, - усмехнулся господин в пуховых рукавицах, - Она способная чародейка и очень честолюбива. Если подбираться к ней осторожно, то...

- Особенно, если есть чем зацепить ее, - с вкрадчивым смешком ответил господин в перчатках без пальцев, - А ее есть, чем зацепить. Хоть она сама и не знает об этом.

- Что ты имеешь в виду? - удивился его собеседник, - Она молода, ее репутация безупречна.

- И на солнце есть пятна, - каркающим смехом рассмеялся незнакомец с острыми ногтями, - Долгие годы, десятилетия, века мы с повелителем наблюдали за этим миром в зеркало Алаоры. Чего мы только не нагляделись! И здесь, в Аструме было кое-что интересное. Мы видели, как Темная госпожа Моина лестью и чарами околдовала одну из учениц волшебной школы. И девочка выкрала для темной ведьмы красный камень, один из семи колдовских камней Кристалла Знания, хранившийся у Арлы Кан в тайнике.

- Арника? - незнакомец в пуховых рукавицах привстал с кресла, - Так вот кто это был! Невероятно.

- Но факт, - усмехнулся некто с острыми ногтями, - Если Арла узнает, что ее ученица предала ее и помогла темным силам... Мы, конечно, не станем ей об этом сообщать, но этими сведениями нужно воспользоваться.

- Короче, Арника из Гантагора в кармане у твоего повелителя, - кивнул некто в пуховых рукавицах, - А ну как она заупрямится и предпочтет признаться и покаяться?

- Служение темной стороне у чародеев Запада в крови, - рассмеялся его собеседник, и острые ногти выбили по подлокотникам торжествующую дробь, - Западные Колдуны всегда предпочитали чародейству темную магию, такова традиция. Надо лишь сделать Арнике предложение, от которого она не сможет отказаться. У меня есть отличный замысел и с твоей помощью я приведу его в исполнение.

- Во что ты хочешь меня втянуть? - насторожился некто в пуховых рукавицах.

- В коварное злодейство, мой друг, - усмехнулся некто с острыми ногтями, - Но ты и так уже давно в него втянулся. Из жадности.

- Из расчета, - возразили пуховые рукавицы, - Служение злу ради зла не для меня. Я служу своему кошельку. Так что же ты задумал с Арникой?

- Всему свое время, - вкрадчиво пропел некто с острыми ногтями, - Вопрос с Арникой мы решим после Сбора. Скажем, завтра ночью. А пока наблюдай, слушай и запоминай. Мой повелитель желает знать, как обстоят дела везде и всюду.

- Твой повелитель, Зиирх, обещал узнать о пророчестве, о том, как оно звучит полностью, - недовольно заметил незнакомец в пуховых рукавицах.

- А ты обещал собрать сведения о личности возможного наследника, - заметил его собеседник.

- Я держу обещания, а вот твой повелитель, - проворчали пуховые рукавицы.

- Не сердись, маг, - насмешливо успокоил незнакомец в перчатках без пальцев, - Во-первых, не "твой повелитель", а наш повелитель. А, во-вторых, тебе крупно повезло: вёльва пробудилась, и мы получили полный текст пророчества. Я сообщу его тебе, но сперва расскажи, что ты сам узнал.

- Вот так всегда! Любишь ты поломаться, проклятый оборотень, - рассерженно промолвил незнакомец в пуховых рукавицах, - Во-первых, с наследником получается весьма занятная история. А, во-вторых, не называй меня магом. Все думают, что я чародей.

Через час на пустынной дороге через перевал Троллья тропа показались две темные фигуры. Они были закутаны в плащи с глубокими капюшонами, скрывающими их лица. Незнакомцы обменялись небрежными прощальными жестами, воровато оглянулись по сторонам и разошлись в разных направлениях. Один из них, дойдя до поворота дороги, вдруг исчез. По заснеженной колее среди гор, поросших лесом, вместо него бежал худой черный волк с красными, тускло блестящими в темноте глазами. Он легко вспрыгивал на камни, взбираясь по склону, и вскоре скрылся среди сосен. Второй незнакомец какое-то время стоял на дороге, глядя ему вслед, потом поправил на голове капюшон.

- "Наш повелитель"! - проговорил он с неприязнью, - Ты ошибаешься, Зиирх. У меня нет повелителя. И я не допущу, чтобы тот, кто носит при себе змею Бломовенда, попал в руки твоего хозяина. Эверонт не доберется до наследника. Другого выхода у меня нет.

Он вдруг подпрыгнул, полы его плаща разошлись и зашелестели, обратившись в черные крылья. Черный ворон, невидимый в ночной темноте, закружил над лесом и полетел по направлению к замку Аструма на горе Ар.

На следующий день в горах страны Пан окончательно установилась солнечная и тихая морозная погода. Но восточное крыло замка Аструма на горе Ар окутывала завеса тумана. Все занятия по астрологии, астрономии и наблюдения за звездами в этот день были отменены, ибо обсерватория в восточном крыле была предназначена для другой цели. Также были отменены и лекции по трансформации, превращениям и перевоплощениям. Розальба Тар была удостоена чести присутствовать на Колдовском Совете. Прибывший без наставника Восточный Колдун избрал временным наставником преподавательницу своего любимого предмета.

В полдень Совет Колдунов собрался в обсерватории в полном составе. В закрытом для остальных обитателей Аструмы восточном крыле замка стояла торжественная тишина. В круге солнечного света, падавшего на пол обсерватории сквозь стеклянную крышу, были расставлены кресла с высокими спинками, изображавшими драконов, раскинувших крылья. Великие Колдуны сидели в креслах, одетые по традиции в широкие плащи серо-зеленого цвета и остроконечные шляпы, расшитые руническими символами. Позади трех Колдунов, не прошедших посвящение, стояли их наставники в таких же серо-зеленых плащах, с головами, накрытыми капюшонами.

Самый большой телескоп был снят с возвышения в центре круглого зала, и на его месте стояло кресло главы ордена Великих Колдунов. Южная Колдунья, восседавшая на возвышении, только что сделала объявление о причинах созванного ею Сбора, замолчала и обвела взглядом своих собратьев по ордену, призывая их высказываться.

- События, описанные тобой, госпожа Адиари, печальны и тревожны, - тут же подал голос Восточный Колдун.

- Думаю, более всего нашу Северную сестру печалят известия о нападениях эльфов-разбойников на эльфинитов в Западных Землях, - перебила его Западная Колдунья, во вкрадчивом голосе которой за сочувствием скрывалась язвительная насмешка.

- Не сомневаюсь, - ответил за Северную Колдунью Колдун Востока, - Меня же весьма тревожит твоя таинственность и скрытность, госпожа, - он устремил на Южную Колдунью укоризненный взгляд, - Совсем недавно мы виделись с тобою на Туманном острове, но ты ни словом не обмолвилась о тающих чарах твоей страны и об исчезновении моего учителя и старинной книги гоблинов.

- Ты тоже не рассказал мне о своем путешествии и о поручении гроссмейстера ордена Крылатого Льва, - заметила Южная Колдунья и мягко улыбнулась, - У нашей встречи на Нолаве была другая цель, и я просто не придала значения всему остальному. Не будем же в столь трудный час ссориться по пустякам.

- По пустякам? - возмутился Восточный Колдун, - Да меня поставили в неловкое положение! Я разгневан.

В воздухе под стеклянным куполом прогремел гром. Этому фокусу Юн тоже научился у Гвендаля, и рассчитывал, что он произведет на собравшихся должное впечатление.

- Вижу, Чародей хорошо обучил тебя ярмарочным трюкам, Восточный Колдун, - усмехнулась Арла Кан, стоявшая за креслом своей ученицы Западной Колдуньи, - Но вот манерами твоими он совсем не занимался. Южная Колдунья права, не время чиниться друг перед другом.

- Хочу напомнить, что вы здесь лишь наблюдатель, госпожа Кан, - подала голос из-за кресла Восточного Колдуна Розальба Тар, - И говорить вы можете лишь от имени своей подопечной. Вы здесь не директор школы, а наставник чародейки, не прошедшей посвящение.

- Если еще и мы будем ругаться, то это будет не Сбор, а балаган, - заметил Ирраг, стоявший позади Северной Колдуньи.

Наставники смущенно переглянулись и поклонились главе ордена.

- Просим прощения, госпожа Южная Колдунья, - сказали они хором, - Мы храним молчание и слушаем со вниманием.

Адиари ответила чародеям, не состоящим в ордене, кивком, полным великодушной снисходительности, и снова обратила взгляд на своих молодых собратьев.

- А что удалось узнать твоей химере, госпожа Адиари? - спросила Итэри, когда снова воцарился порядок.

- Пока я не обращалась к ней за ответом, - промолвила Южная Колдунья, - Но не сомневаюсь, у нас появился тайный и опасный враг.

- Генимар поможет нам это выяснить, - сказал Юн.

- Мы и сами справимся, без твоих эльфов, - пренебрежительно поморщилась Арника, - Этот твой спутник - странный кудрявый эльф встретился мне утром на лестнице и смотрел на меня так пристально и непочтительно.

- Смотрел? - шепотом переспросила Итэри, опустила взгляд и покраснела.

- Тебе везде мерещится непочтительность, - насмешливо фыркнул Юн, - Может, ты не уверена в том, что достойна уважения?

В обсерватории снова прогремел гром.

- Простите, - Арла Кан смущенно потупилась и отступила в тень.

Два других наставника неодобрительно переглянулись и закачали головами, но тоже спрятались за креслами под долгим серьезным взглядом Южной Колдуньи.

- Я согласна с Восточным Колдуном, - выдержав паузу, промолвила глава ордена, - Мы не должны пренебрегать мудростью эльфов. Если внутреннему оку мудрой Генимар откроется истина, нам следует выслушать ее совет.

- Если позволите, - робко промолвила Итэри, - Наибольшую опасность я вижу в разрушении чар вокруг Нумара. За этим кроется что-то очень страшное. В первую очередь нам следует заняться восстановлением древнего защитного колдовства.

- А как же война с гоблинами, которая нам грозит? - возразила Арника, - По-вашему, это не так страшно? Еще чуть-чуть и эти горы заполонят орды подземных дикарей короля Фракнорка. И все из-за Гвендаля, позарившегося на стопку пожелтевших пергаментов!

- Гвендаль ни на что не зарился! - в один голос вскричали Арла, Розальба, Юн, Адиари, и стеклянный свод обсерватории сотрясли один за другим четыре громовых раската.

Северная Колдунья и ее учитель изумленно переглянулись.

- Ничего себе! - промолвил Ирраг.

- Вы что, все против меня? - ахнула Арника, подскочив в кресле, и по очереди оглядела присутствующих, - Вы так очарованы Гвендалем Рено, что не хотите признать, что он вверг нас всех в неприятности? Из-за любопытства, а, может, из-за желания возвыситься над всеми, он разрушил все старания царицы чародеев установить мир с темными народами. Мы можем потерять все плоды нашей победы в войне за колдовские камни.

- Гвендаль в этом не виноват, - твердо проговорил Юн, угрожающе сдвинув брови, - И прошу раньше времени не порочить моего великого учителя, который не присутствует здесь и не может оправдаться. Элиа Рассказчик и Кадо Нумарский отправились на его поиски. Они отыщут Чародея и узнают, что с ним произошло на самом деле. А если будет необходимо, я сам присоединюсь к ним и найду учителя.

- Скажите, какой герой! - фыркнула Арника, гордо встряхнула белокурыми волосами, и над ее головой оглушительно загрохотал гром, а затем сверкнула молния.

- Кажется, мы все немного увлеклись дешевыми эффектами, придуманными Чародеем, - заметила Южная Колдунья, и в ее мудрых синих глазах мелькнула усмешка, - Итак, позвольте подытожить, собратья-Колдуны. Мы установили круг проблем, вставших перед нами и угрожающих спокойствию Дивного Края. Теперь нам следует решить, какие меры мы примем, чтобы их устранить.

- Я должен ехать к Генимар с письмом гроссмейстера, - сказал Юн, - За одно я встречусь там с Элиа и Кадо. Арла сказала, что они тоже отправились к провидице. Стало быть, поехав к ней, я решу сразу две проблемы: выясню, что потревожило яблоко Тармиэна, и где искать Гвендаля и "Мудрость гоблинов".

- И всех нас спасешь, - с иронией добавила Арника.

Южная Колдунья властным движением подняла руку, призывая Колдунью Запада к молчанию.

- Я опять соглашаюсь с Юном из Китара, - промолвила она, - Да будет так, как он сказал. Отправляйся туда, куда ты ехал до вызова на Сбор, Восточный Колдун. Мы же, сестры-Колдуньи, займемся чарами Нумара. Здесь хватит забот нам троим.

- Мы поедем на Нолаву? - взволнованно и обрадовано спросила Итэри.

- Одни, без наставников? - тем же тоном добавила Арника.

- Настало время вам всем проявить себя, - улыбнулась Адиари.

- Они еще не посвящены, - не слишком довольно заметила Арла.

- Но Восточный Колдун отправится в путь самостоятельно, - возразила Розальба.

- Я тоже возражаю, - осторожно подал голос Ирраг, - Моя ученица еще очень молода. Она ни разу не покидала Аладан и уж тем более не ездила так далеко на юг, через Нехоженые земли. Я решительно против.

- Настало время, - мягко, но уверенно повторила Южная Колдунья.

- Такова воля главы ордена, и мы готовы исполнить ее, - промолвила Арника, смиренно опустив глаза, в которых блестели довольные искорки.

- Да будет так, - в свою очередь согласился Юн, - Раз уж мы все решили, не пора ли пообедать?

- Хм! - громко усмехнулась Арника и более ничего не добавила к этому красноречивому высказыванию.

- Я тоже голодна, - смущенно вставила Итэри и просительно взглянула на Южную Колдунью.

- Но, госпожа Адиари, - начал было Ирраг из Реттопа, не согласный с решением предводительницы Великих Колдунов.

- Мы здесь только наблюдатели, - со вздохом напомнила Арла Кан, - Трапеза ждет вас в Мраморной столовой, господа.

- Тогда последний вопрос, - недовольно возвысил голос Ирраг из Реттопа, выступив из-за кресла Итэри вперед, - Да простят меня Великие Колдуны и все присутствующие, но я задам его от своего имени. Орден Великих Колдунов всегда стоял в стороне от мирских дел и тревог людей и чародеев. Служение волшебству ради волшебства - таков был девиз ордена издавна и до наших дней. Пристало ли Колдунам вмешиваться в то, что происходит?

После слов Иррага воцарилась тишина. Розальба и Арла замерли, пораженные дерзостью аладанского чародея, и вместе с тем ожидали ответа на столь своевременный и интересный вопрос. Колдуны вопросительно переглядывались друг с другом. Наконец, застенчивая Итэри подняла руку, показывая, что хочет говорить.

- Мой прежний учитель, Великий Колдун Севера Тирэно, однажды сказал мне тоже самое, - сказала юная чародейка голосом непривычно низким и взрослым, в котором звучала горечь, - Он считал, мы можем вмешаться лишь настолько, насколько нам позволено. Если бы он тогда думал иначе, мы избежали бы многих бед, и он был бы сейчас с нами. Тогда я сказала ему, что никогда не смирюсь с таким положением вещей. Также я думаю и сейчас. Мы должны вмешаться.

- Мы - Колдуны, нас должны все уважать, - заносчиво проговорила Арника, - Мы должны вмешаться.

- В словах обеих моих сестер по ордену есть зерно здравого смысла, - заметил Юн, - И человечность, и гордость могут призвать нас к участию в делах мирских. Но главное не в этом. Пора взглянуть вокруг и понять, что орден уже не может быть прежним. Мир меняется. И если мы не будем меняться вместе с ним, мы исчезнем, отойдем в область легенд, как Старые Волшебники с их наивной верой в непреложность доброго волшебства. Люди набирают силу, влияние волшебства слабеет. Жизнь в Дивном Крае может пойти по пути техно-магии, как в том мире, откуда пришел Элиа Рассказчик. Если не ограничить власть королей с их армиями и тягой к завоеваниям, чародеи окажутся не у дел. Кому, как не Великим Колдунам держать эти силы под контролем? Мы должны вмешаться.

Когда Восточный Колдун говорил, в голосе его не осталось ничего детского и наивного. Тщеславие, легкомыслие, юношеская живость исчезли. Во всем облике Юна проступило нечто зрелое и умудренное опытом. Его речь произвела на собравшихся еще большее впечатление, чем слова Иррага.

- Ты говоришь серьезно, мой восточный собрат? - с удивлением промолвила Южная Колдунья после небольшой паузы, полной замешательства.

- Как никогда, - кивнул Юн с по-прежнему серьезным видом.

- Твой учитель говорил с тобой об этом? - спросила Адиари.

- Нет, таково мое собственное мнение, - ответил Восточный Колдун.

Опять воцарилось молчание. Наставники обменялись изумленными взглядами, Колдуны вновь переглянулись. Все взгляды обратились на главу ордена.

- Твои слова новы для меня, Юн из Китара, - промолвила Южная Колдунья, помолчав с минуту, - Мне надобно время, чтобы обдумать их. Но не сомневаюсь, мысли, пришедшие тебе на ум, тоже часть наступившего тревожного времени. Мы еще поговорим о том, что ты сказал. Пока же воспользуемся приглашением госпожи Арлы и приступим к трапезе. После мы все будем готовиться в путь. Завтра утром нас ожидает дорога.

Южная Колдунья поднялась с кресла.

- В последний раз напоминаю вам о тайне, в которой издавна проходили собрания нашего ордена. Те, кто посвящен и те, кто дал клятву молчания, должны и впредь хранить тайну. Все, что говорилось здесь, да не прозвучит за пределами этой комнаты.

Произнеся эту принятую уставом формулу, она обвела всех взглядом со своего возвышения и поклонилась собравшимся, давая знать, что совет окончен. Колдуны встали со своих мест. Все присутствующие в свою очередь низко поклонились Южной Колдунье и направились к выходу.

- Но, - опять начал Ирраг.

Южная Колдунья лишь покачала головой в ответ с легкой улыбкой на устах, давая понять, что ее решение останется неизменным. Ирраг откинул с лица капюшон и бросил на стеклянный потолок взгляд, исполненный досады.

- Мы посовещались, и я решила! - раздраженно проворчал он, - Ох уж эти Великие Колдуны! Никого и никогда не слушают.

Он нахмурил брови, и под потолком грянул гром.

Зимний день угасал. Красные полосы заката в небе над горами становились малиновыми, лиловыми и бледнели, уступая место хрусталикам звезд и прозрачно-бледному лунному диску. Длинные тени ложились на склоны горных хребтов, сияние снегов гасло и дневные звуки стихали в чистом холодном воздухе. Эльф с короткими и не по-эльфийски кудрявыми белокурыми волосами сидел в кресле у окна и задумчиво глядел на эту картину, открывавшуюся ему из башни замка Аструма. Перед ним на маленьком столике орехового дерева стоял письменный прибор и лежала стопка листов пергамента. "Высокочтимый господин гроссмейстер..." было выведено сверху на одном из листов с многочисленными изящными росчерками и завитушками.

- Высокочтимый гроссмейстер, - прочитал эльф, оторвавшись от вида из окна, и продолжил, как бы проговаривая дальнейшее содержание письма, - Ну и камень повесил ты мне на шею. Я вовсе не хочу ехать к Генимар. Она видит всех насквозь и сразу поймет, что никакой я не эльф, а подлый лукавый демон, который однажды чуть не угробил тебя в лесу Забвения, подослав к тебе целую орду гоблинов. Если бы не этот мой должок перед тобой, никакие бешеные кони не занесли бы меня в логово твоей эльфийской гадалки.

- Да брось ты, все обойдется, - успокаивающе промолвил Восточный Колдун, услышав невеселые слова кудрявого эльфа, - Я наложу на тебя скрывающие чары, и ты проникнешь в Парладор не узнанным, как в прошлый раз, когда зачаровал себя сам. Только, я очень тебя прошу, попридержи язык, чтобы твои разглагольствования не услышал воин.

- Как скажешь, - вздохнул эльф и взялся за перо, - Госпожа Тар похвалялась за вечерней трапезой, что ты выказал много решительности и мудрости на Сборе. Но суждения твои были весьма оригинальны. Оригинальнее даже, чем проделки Гвендаля. Правда, она не уточнила, что именно ты там говорил. Может, поделишься?

- Как бы не так! Все, что говорится на Сборе - это тайна, - важно возразил Юн, который. сидя на диване, укладывал свой дорожный рюкзак, - Между прочим, мне на тебя поступила жалоба от Западной Колдуньи. Эта мымра Арника говорит, ты вел себя с ней дерзко. Пялился, говорит. Правда это?

- Не пялился, а смотрел, - спокойно возразил эльф, - Мне было интересно ближе посмотреть на ту, кого я так давно не видел.

- Ты виделся с Арникой прежде? - удивился Колдун, заталкивавший в рюкзак шарф и рукавицы.

- Однажды, - саркастически усмехнулся эльф и прищурил серые глаза, словно хотел вглядеться в давние воспоминания, - Я был в зеркале Алаоры, которое тогда висело в школьной портретной галерее. Я протянул руку, и Арника положила мне на ладонь красный колдовской камень. Потом я отдал камень Темной госпоже, и больше не виделся с Арникой.

Рюкзак Восточного Колдуна упал на пол, и все вещи из него рассыпались.

- Этого не может быть! - шепотом вскричал Юн, уставившись на собеседника во все глаза, - Надо немедленно рассказать Арле!

- Как? - возразил эльф, - Ты, вёльва, Южная Колдунья велели мне скрываться. Выдать Арнику, значит, рассказать и обо мне.

- Нельзя, - решительно покачал головой Восточный Колдун.

- Ну а кроме демона, которого нужно прятать, подтвердить мой рассказ некому, - заметил эльф, пожал плечами и снова склонился над письмом.

Восточный Колдун в растерянности воззрился на рассыпанные по ковру пожитки из рюкзака.

- Но эту историю нельзя так оставить. Арника предала светлую сторону, и об этом все должны узнать, - заметил он.

- Госпожа Моина околдовала ее, подчинила себе ее разум и волю. Девчонка не знала, что делает, хотя она, конечно, скверная девчонка, - объяснил мнимый эльф и окунул перо в серебряную чернильницу, стоявшую перед ним.

- Что случилось однажды, может повториться и дважды, - встревожено нахмурился Юн и, забыв об упавшем рюкзаке, присел на диван, - Арника скоро станет полноправной Колдуньей Запада, и тогда никто с ней не совладает. Она может стать изменницей, как Каспиэн.

- Западные Колдуны, они такие, - усмехнулся эльф, - Ладно, чародей, я знаю, как нам поступить. Я напишу Арле анонимный донос. Как твоему папаше, когда мы проезжали через Китар во время наших нумарских странствий.

Восточный Колдун вскочил с дивана.

- Так это ты выдал меня отцу? - вскричал он, - Как ты мог?

- Ох, прости, - смутился эльф, - Я забыл, что ты не знаешь об этом.

Щеки молодого Колдуна вспыхнули от возмущения.

- Ну ты... Какой же ты... - растерянно пробормотал он, снова опускаясь на диван, потом задумчиво потер подбородок и добавил уже не так рассержено, но серьезно и с тревогой, - Знаешь, твое признание навело меня на мысль. Опасность может подстерегать там, где мы меньше всего ее ждем. Пиши свой донос госпоже Арле, и не забудь чиркнуть пару строк Южной Колдунье. Она тоже должна знать.

Эльф кивнул и достал из стопки пергаментов чистый лист. Восточный Колдун подпер руками свою вечно взлохмаченную голову и нахмурил брови.

- С этой минуты я не успокоюсь до тех пор, пока мы не догоним в пути Элиа и Кадо и не въедем вместе в Парладор, - промолвил он, - Я не усну спокойно, пока не увижу Генимар.

ОТЪЕЗД

Своего обещания Восточный Колдун не сдержал. Едва на страну Пан спустилась ночь, и все послы гроссмейстера разошлись по своим комнатам, он уснул, как убитый. Его сладкое похрапывание было слышно даже в горнице. Орн тоже уснул крепко и без сновидений. Лишь немного за полночь привиделись ему смутные тени, кружившие рядом. То ли призрачные всадники на черных лошадях, то ли демоны из давно сгоревшего летучего города. Орн проснулся, почуяв дуновение на своем лице, открыл глаза и сразу увидел в темноте спальни черную, как непроглядный мрак, фигуру в плаще с островерхим капюшоном. Она стояла над его кроватью, высоко подняв руки в черных перчатках. В руках черной фигуры белел свежевытесаный осиновый кол. Замахнувшись колом, фигура резко опустила руки вниз. Оцепенев от ужаса, извечно жившего в его демонской крови, Орн не успел даже вскрикнуть. Зато успел, сам не зная как, вывернуться из-под обрушившегося на него удара и соскользнуть с кровати. Кол только чиркнул по груди, порвав сорочку и оцарапав кожу. Весь дрожа от испуга и ярости, Орн скатился на пол, с кошачьей ловкостью выхватил из-под подушки кинжал, с которым не расставался, и кинулся к черной фигуре. Но она и не думала вступать с демоном в бой. Поняв, что одолеть спящего не удалось, таинственный демоноборец спрятал свое осиновое оружие в рукав и бросился к двери. На пороге он взмахнул руками. Ветер всколыхнул полог кровати, бахрома на нем ударила Орна в лицо, ослепив на мгновение. Мгновения этого оказалось достаточно, чтобы черная фигура скрылась. Звук мягких быстрых шагов и шелест черного одеяния прокатились по горнице. Хлопнула дверь в коридор, и наступила зловещая тишина. Потом в дверном проеме спальни возникла другая фигура в длинном белом одеянии. Орн, потрясенно опустившийся на край кровати, вздрогнул от нового испуга, но облегченно вздохнул, узнав Восточного Колдуна в ночной рубашке до пят и в шлепанцах, отороченных мехом. В одной руке Колдун нес подсвечник с зажженной свечой, в другой сжимал прихваченную на всякий случай волшебную палочку.

- Что стряслось? - шепотом вопросил Юн, увидев сидящего в изножье кровати Орна, - На тебе лица нет.

- Меня только что хотели убить, - также шепотом ответил Орн, и заметил, что губы трясутся.

- Убить? - Колдун подскочил, едва не потеряв свои теплые шлепанцы, и свеча в его руке заплясала, грозя погаснуть, - Ой, мама! Я сейчас позову воина.

- Нет, не буди его! - поспешно остановил демон перепуганного чародея.

Поняв, что скрыть страх не удается, Орн не стал его скрывать. Он обхватил себя руками и продолжал глухим взволнованным голосом:

- Воин не должен ни о чем знать. Тот, кто приходил сюда, принес с собой кол, чтобы вонзить мне в сердце, - он встал с кровати, подошел к Колдуну и показал порванную рубашку, - Кто-то здесь узнал меня.

Колдун выслушал его, по-детски разинув рот. Вся важность и мудрость, проявленная на Сборе, оставила его.

- Этот кто-то был чародей? - испуганным шепотом спросил Юн.

- Без сомнения. Он чарами помешал мне преследовать его, - ответил демон, тщетно стараясь унять дрожь, - Что делать? У меня кровь стынет в жилах, когда я вспоминаю кол, занесенный надо мной. Этот страх демонам передается с молоком матери. Ты настаиваешь, чтобы я сохранил свою тайну?

- Конечно, - Колдун очнулся от испуга и энергично закивал головой, - Сейчас мы не будем поднимать переполох. Тот, кто на тебя напал, успел затаиться. Искать его сейчас, что иголку в стоге сена. Утром я сам извещу Южную Колдунью и об Арнике, и о случившемся. Как знать, вдруг это Западная Колдунья узнала тебя и решила убить, чтобы ты ее не выдал?

- Нет, это был взрослый мужчина, а не девушка. Лицо было закрыто капюшоном, но фигура была высокая и крепкая, - возразил Орн.

- У страха глаза велики, - с сомнением заметил Колдун и словно в подтверждение своих слов опасливо оглянулся через плечо, - Но так или иначе, я сумею тебя защитить. Буду всю ночь тебя охранять. Возьми-ка ты свои сабли на всякий случай, а?

Орн невольно улыбнулся уголком рта, снял со спинки стула кривые армаисские сабли в красиво сработанных кожаных ножнах и положил их на подушку рядом с собой.

- Нет-нет, вон туда, - возразил Колдун, указывая на накрытую ковром лавку, стоявшую в ногах кровати, - Ты ляжешь там.

- Не на кровати? - удивился Орн.

- На кровати буду спать я, - залезая под одеяло и укутываясь до подбородка, объяснил чародей, - Я же сказал, что буду всю ночь тебя охранять.

- Каким же образом? - сев на лавку, усмехнулся Орн.

- Вот, - Колдун щелкнул пальцами, и у него на ладони появился кусочек мела, - Возьми и начерти вокруг кровати защитный магический круг.

Когда защита вокруг кровати была установлена, Восточный Колдун тут же закрыл глаза и засопел. Орн устроился в изножье кровати с саблями в обнимку. Он глядел в потолок и думал: кому же еще не спится этой ночью в Аструме?

Зимняя ночь была безветренной и тихой. Под толщей снега и льда мирно спали ущелья и горные хребты, перевалы и леса на склонах. С неба ярко светила луна, и в лунном свете серебрился снег на бесчисленных башнях и башенках Аструмы. Но после полуночи луна вдруг зашла за тучу, и горную страну покрыл мрак. В коридорах школы один за другим погасли факелы на стенах и свечи в канделябрах. Тьма опустилась на замок, но никто этого не заметил. Утомленные ежедневными трудами в школе волшебства все крепко спали. Только каменные фигуры грифонов под потолком смотрели вниз, на темный силуэт, неслышно движущийся по коридору. Ступая мягко, бесшумно и быстро, неизвестный в черном плаще с островерхим капюшоном прошел запутанными замковыми переходами и остановился у двери в кабинет директора. Он воровато оглянулся по сторонам, потом властно поднял руку в черной перчатке, и дверь в кабинет, запертая на ключ, отворилась сама собой. Незнакомец вошел и, не зажигая огня, направился к камину. Рядом с ним в оконном простенке висела картина в массивной золоченой раме. Поравнявшись с ней, незнакомец откинул со лба капюшон. Белокуро-пепельные локоны рассыпались по плечам. Нетерпеливо откинув с лица длинные пряди, Западная Колдунья Арника провела ладонью рядом с картиной и прошептала:

- Откройся стекло. Явись зеркало.

Поверхность холста заволновалась, а потом тускло блеснула зеркальным отражением комнаты и молодой чародейки, одетой в черный плащ поверх ночного одеяния. Арника довольно улыбнулась уголком рта.

- Зеркало, зеркало на стене, кто меня ждет? Покажи его мне! - шепотом проговорила она, и повинуясь ее приказу, отражение в зеркале изменилось.

Высокий и худой темный силуэт возник, словно из небытия. Он почти сливался с ночным мраком и возвышался над чародейкой, как скала, готовая обрушиться и раздавить. Западная Колдунья вздрогнула и с прерывистым вздохом отпрянула от стекла.

- Узнала ли ты меня, моя милая? - пропел где-то в глубине зеркала вкрадчивый голос.

- Госпожа! - одними губами выдохнула Арника, не смея шелохнуться.

- Давно мы не виделись с тобой, - также ласково и вкрадчиво молвило отражение, - Но ты, я вижу, не забыла свою первую наставницу. Свою истинную учительницу.

- Вас так давно не было, - растерянно пробормотала Арника, - Откуда вы явились?

- Не спрашивай, девочка моя, - отражение покачало головой, - Скажи лучше, ты принесла то, что мне нужно? Однажды у тебя получилось.

- И на этот раз тоже. Задачка для детишек. Вот, возьмите.

Западная Колдунья самодовольно усмехнулась и вынула из рукава кожаный футлярчик на шнурке. Отражение протянуло узкую бледную руку, забрало футлярчик, подбросило его на ладони и торжествующе рассмеялось негромким шипящим смехом.

- Айда молодец, моя Великая Колдунья! Ты знаешь, какие подарки я люблю. Но и тебя я не отпущу без подарка. Ты достойна награды за свою неоценимую помощь. Поэтому возьми.

Отражение вытянуло из зеркала обе руки и подало Западной Колдунье небольшой предмет.

- Красивая вещица, - сказало оно, - Кажется, что внутри пусто, но когда придет время, ты откроешь и найдешь именно то, что тебе будет нужно. Пользуйся на здоровье.

- Спасибо, - прошептала Арника, прижав подарок к груди.

- Я довольна тобой, - отражение с одобрением и снисходительностью склонило голову, накрытую капюшоном, - Но теперь нам пора расстаться. Ступай к себе и спи. Когда проснешься, ты все забудешь.

- Да будет так, госпожа, - почтительно поклонившись, прошептала Арника.

Она повернулась и вышла из кабинета, не глядя по сторонам. Чародейка пошла по коридору и свернула за угол, даже не заметив другую особу, закутанную в черный плащ, которая стояла в двух шагах от двери. Неизвестный в черном плаще вошел в кабинет директора сразу же после ухода Арники и направился к зеркалу.

- Здравствуй, моя госпожа, - насмешливо молвил он, поклонившись отражению, - На этот раз ты превзошел самого себя, Зиирх.

- Я же оборотень, - отражение небрежно пожало плечами.

Оно уменьшилось в размерах, стало не столь высоким и устрашающим. Потом сняло капюшон, скрывавший лицо, и в зеркале возник бледный оборотень с узким ртом и водянистыми глазами. Он криво и злорадно усмехался.

- Но ты прав, я был неподражаем. Разыграл все, как по нотам, и сделал Западной Колдунье подарочек, который изменит ход будущего для ордена Великих Колдунов, - сказал оборотень и подозрительно прищурился, - А ты где ходишь среди ночи, чародей?

- Где надо, - смущенно огрызнулся собеседник оборотня и поправил нечто, спрятанное в рукаве плаща, - Кроме дел твоего хозяина у меня есть и собственные дела. Я варю зелья по ночам - средства от радикулита, от кашля, любовные напитки.

- Подрабатываешь, значит, - насмешливо фыркнул оборотень, - Да, ты всегда был жаден.

- Какая тебе разница? Я помог тебе на время пробиться сквозь защитные чары Арлы Кан и появиться в зеркале. Я заворожил Западную Колдунью, пока она спала, чтобы тебе удобнее было ее дурачить. Ты мог бы вести себя с большим уважением по отношению ко мне.

Чародей в черном плаще обиженно засопел и отвернулся от зеркала.

- Ладно, не канючь, чародей, - утешающе промолвил оборотень, - Я исправлюсь. Видишь, я уже не называю тебя магом. Кроме того, у меня есть то, что тебя развеселит. Тебе тоже подарочек от владыки Эверонта.

Он бросил на каминную полку рядом с зеркалом туго набитый и громко позвякивающий мешочек с деньгами.

- Чистое золото, дружок. Радуйся богатству и жди новых указаний, а я исчезаю, - оборотень поклонился и отступил в тень.

Чародей поспешно схватил с каминной полки кошелек и спрятал под полой плаща. Потом провел ладонью в черной перчатке по зеркальной раме.

- Скройся, стекло. Исчезни, зеркало, - прошептал он, и зеркало снова стало картиной.

Чародей остался один, и его глаза сверкнули из-под низко надвинутого капюшона гневом и яростью.

- Жаль, что ты был в зеркале, Зиирх. А то у меня тоже есть для тебя хороший подарочек.

Резким движением, точно меч из ножен, он вынул из рукава осиновый кол, замахнулся им на картину и снова убрал его в рукав.

Полчаса спустя небо над горами прояснилось. Луна вышла из-за туч и осветила стены и башни замка на вершине горы Ар. В Аструме снова зажглись факелы на стенах и свечи в канделябрах. Но этого опять никто не заметил. Все крепко спали. А крепче всех Великие Колдуны, которым завтра предстояло покинуть Аструму. Западная Колдунья Арника лежала в своей комнате на кровати с пунцовым бархатным пологом, а рядом на столике стояла изящная шкатулка эбенового дерева, украшенная серебряной филигранью, жемчугами и агатами.

Снег хрустел под ногами. Упитанный пони Нока и кони Восточного Колдуна и Евглена тревожно стригли ушами и нехотя продвигались вперед, словно чувствовали, куда им предстоит отправиться. Только белогривая Сметанка, которую Эзельгер вел на поводу, спокойно следовала за хозяином. Холодный ветер крепчал, сметая снежные хлопья, которыми были осыпаны ветви кустов и деревьев. Пока послы гроссмейстера спускались по склону горы, утреннее солнце над страной Пан то и дело ныряло в облака. Ослепительный дневной свет серел, и на снег ложились тени.

- Опять надвигается буря, - вслушиваясь в вой ветра, сказал Нок, - Но мы успеем укрыться. За следующим поворотом нас ждет проводник.

- Ты времени не терял, - одобрительно заметил Евглен, потянув свою лошадь за повод и тем вынуждая ее двигаться вперед.

- А ты думал, я с земляками только пиво пить горазд? - ухмыльнулся гном, - Я с ними обо всем договорился. Пока мы сидели в этом чародейском замке, для нас выхлопотали разрешение. Хорошо, что Колдун все-таки согласился пройти через горы по гномьим дорогам.

Разговаривая, они свернули за каменный выступ, полускрытый в сугробе. Колдун же жестом попросил Эзельгера задержаться.

- Думаю, эту бурю наслала Южная Колдунья, чтобы исчезнуть быстро и незаметно, - сказал он, с трудом переводя дыхание после трудного спуска по заснеженной тропе, - Пока ветер не усилился, надо выпустить голубей с письмами.

Он расчехлил клетку с почтовыми голубями, прикрепленную к седлу его лошади и обернулся к эльфу.

- Где твое письмо Арле Кан? Давай его сюда.

Эльф медлил, глядя в землю и будто не слыша обращенных к нему слов.

- Да что с тобой? - удивился Колдун, - С тех пор, как мы выехали со двора Аструмы, ты и слова не сказал. И лицо у тебя словно замерзло.

- Я знаю, кто это был ночью, - наконец проговорил Эзельгер, поднял взгляд на чародея, и его глаза казались огромными от ужаса, - Тот чародей, который преподает историю и теорию волшебства. Прежде я видел его лишь издали, но сегодня во дворе замка столкнулся с ним лицом к лицу. Это он.

- Откуда такая уверенность? - спросил Колдун, встревоженный неподдельным испугом Эзельгера.

Ветер крепчал. Он сорвал капюшон с головы Юна и растрепал его волнистые волосы. Голуби в клетке зябко ерошили перья и прятали головы под крыло. Эльф побледнел, и его серые глаза потемнели.

- Он знает меня, - прошептал он почти одними губами, - Это... это Лар.

- Что? - дрожащим шепотом вскрикнул чародей и отступил на шаг, словно увидел перед собой змею, - Этого ведь не может быть! Все Пятеро погибли, защищая своего учителя, в первой битве при Мирадоре.

- И я так думал, - растерянно поведя глазами из стороны в сторону, ответил Эзельгер, - Но он каким-то образом жив.

Солнце опять скрылось в облаках, и огромная тень от каменного выступа накрыла собеседников. Колдун замотал лохматой головой.

- Нет, нет. Прошло четыреста с лишним лет. Ты, верно, ошибаешься.

- Он был в числе демоноборцев, взявших штурмом Бломовенд. Лар взял меня в плен и передал в руки Умадана. Я никогда не забуду его лица, - возразил Эзельгер, - Надо предупредить Арлу.

- Да, - согласился Колдун и полез в свою дорожную сумку, - Сейчас же напишу ей новое письмо.

- Будешь искать перо, чернила и пергамент? На ветру и холоде, в то время, как приближается буран? - возразил эльф, - Наколдуй письмо да и все. Ты же величайший чародей современности.

- Да, - приосанился Колдун и с притворной скромностью добавил, - После Гвендаля, конечно.

- Ах, если б он был здесь, - вздохнул Эзельгер.

- Ты хочешь этого? - удивился Колдун.

- Сейчас хочу, - кивнул эльф.

- Не мешай, - строго приказал Юн и сделал рукой жест, словно отстраняясь от всего на свете.

Затем он сосредоточенно нахмурился, что-то обдумывая, вытянул ладонь перед собой, пристально посмотрел на нее, и на ладони возник лист пергамента, свернутый в трубочку.

- Готово, - сказал Юн, - Можно было еще наколдовать для красоты шелковую ленточку, но нет времени. Помоги надеть письма голубям на шеи.

Несколько мгновений спустя к серому облачному небу взметнулись две птицы. Одна устремилась на юг вслед за улетевшей воздушной повозкой Южной Колдуньи, другая полетела на север к замку Аструма.

- Кстати, а что ты делал в Бломовенде? - спросил Юн, следя взглядом за голубями.

- Жил, - пожал плечами Эзельгер, - Я был внуком короля. Самым младшим.

- Так ты последний из бломовендских демонов? - удивленно проговорил Восточный Колдун.

- Выходит, что так, - согласился его собеседник.

Впереди на тропе захрустел снег, и из-за поворота вынырнул гном в полушубке из шкуры горного козла и вязаной шапке с наушниками. Его борода была растрепана ветром и осыпана снегом.

- Эй, чародей, и ты, остроухий приятель, - недружелюбно сощурившись в сторону эльфа, молвил низкорослый незнакомец, - Чего вы здесь застряли? Ваши друзья уже заждались, да и я замерз. Давайте-ка спустимся вниз, там тепло.

Проводник призывно махнул рукой и снова исчез за выступом скалы.

Черный коршун взмыл вверх и стремительно понесся среди облаков. Одного за другим он настиг почтовых голубей, и ударом сильного клюва сбил птиц на землю. Сделав в хмуром небе круг, коршун издал торжествующий крик и опустился на склон горы под сень соснового леса. Сев на пенек, он обернулся человеком, закутанным в просторный черный плащ с капюшоном. Руки его были одеты в теплые перчатки, в них он держал два письма, скатанных в трубочку.

- Что здесь у нас? - разворачивая первое письмо, промолвил неизвестный, - Ага, Восточный Колдун предупреждает Южную Колдунью Адиари о предательстве Арники. Нет, Адиари этого письма не получит. Нельзя волновать главу ордена по пустякам.

Он свернул письмо в трубочку, пергамент тут же занялся пламенем и сгорел дотла. Пепел рассыпался и упал на снег под ноги чародею.

- А это что? - чародей развернул второе письмо и прочел его, - Некий доброжелатель извещает госпожу Арлу Кан, что в ее школе под именем Ульвейга скрывается один из пяти величайших темных магов, последователей и учеников Умадана Кортранского ... О, небеса! Лар!

Чародей вскочил на ноги и огляделся по сторонам.

- Неужели это правда? Наверное, демон его узнал. Ведь все это время он, должно быть, был в рабстве у Умадана. Я-то, наивный, думал, что все исчадья Одельгара погибли! Но каков господин Ульвейг, - чародей хлопнул себя ладонью по колену и снова сел на пенек, - Никто бы не заподозрил в нем темного мага, да еще такого могущественного. Нам это очень кстати. Поэтому письмишко без подписи мы отправим Арле. Пусть получит его теперь, когда вот-вот обнаружит свою пропажу.

Чародей вставил письмо в колечко на шнурке и повесил на маленький кустик можжевельника, присыпанный снегом. Кустик тут же превратился в черного, как ворон, голубя, который вспорхнул в воздух и полетел по направлению к Аструме. Чародей довольно потер руки в теплых перчатках.

- Подозрения от Арники я отвел. Жаль, что демон от меня ускользнул. Но это не надолго. Они едут в Парладор и хотят в пути догнать Элиа Рассказчика. А где Элиа, там мои хромые слуги. Надо отдать им еще один приказ.

Ветер за стенами завывал, гнал тучи, и они бежали, цепляясь за вершины заснеженных гор. Цветные стекла-витражи в окнах вздрагивали под ледяными порывами. В печных и каминных трубах слышались стенания и вой, похожий на перекличку оборотней в чаще леса. Стемнело, как перед закатом, и в воздухе заклубился снег. Арла Кан, директор школы волшебства Аструма, сидела на диване, забравшись на него с ногами, как маленькая девочка, и закутавшись в теплую шаль. В руках она держала большую глиняную кружку с горячим чаем. Лицо чародейки выражало полную растерянность, но видеть это мог только Норнус, единственный, кто находился в кабинете директора, кроме Арлы. Школьный архивариус, худой старик в шерстяной черной мантии, подпоясанной веревкой, прихрамывая прошелся по комнате и лучинкой зажег свечи на письменном столе и каминной полке. Один за другим затрепетали желтые огонечки, и кабинет осветился теплым неярким сиянием.

- Бурю наслала Южная Колдунья, чтобы скрыть свой отъезд от чужих глаз, - проговорил архивариус дребезжащим старческим голосом.

- Или это сделал тот, кто похитил колдовской камень, чтобы уйти от погони, - горьким шепотом возразила Арла, - Должно быть, я все-таки плохая чародейка. Второй раз мне доверяют бесценную вещь, и второй раз я позволяю украсть ее. Что скажет Агенор? И что я сама ему скажу?

- Но ведь вы не могли предположить такого хода событий, - мягко, с утешением возразил Норнус, останавливаясь перед диваном, - Мы думали, что камень надо прятать только от Элиа. Кому он мог понадобиться теперь, когда существование Кристалла Знания невозможно?

- Кому? - чародейка в недоумении пожала плечами и вдруг замерла, пораженная догадкой, - Кому-то, кто замышляет зло против Элиа! У кого в руках камень, у того в руках и Элиа.

- А у кого в руках Элиа, у того в руках Гвендаль, - тихим встревоженным эхом отозвался Норнус.

Арла вскочила с дивана. Чашка с чаем упала на вышитую гобеленовую подушку и расплескалась, но волшебница даже не заметила этого. Ее глаза горели взволнованным огнем.

- Надо предупредить Агенора. Немедленно! - она устремилась к картине, висевшей в простенке между камином и окном., - Ступай, Норнус, я должна остаться одна.

Старик поклонился и вышел. Едва дверь за ним закрылась, за окном послышалось шуршание и постукивание, едва различимое в шуме бури. Арла с недоумением повернулась к окну. Раздвинув занавески, она увидела на карнизе черного как смоль голубя с почтовым шнурком на шее.

Бураны и вихри, снег и ветер бушевали где-то далеко наверху. А внизу было тихо, жарко и так темно, что хоть глаз выколи. Путь освещал только фонарь, поднятый на палке, который нес впереди гном-проводник. Лошади по-прежнему упрямились, испуганно похрапывая, да и хозяева лошадей не были в восторге от такого путешествия. Все, кроме Нока, конечно. Он был совершенно доволен и резво семенил за проводником, бросив надоевшего пони на Евглена. Молодой воин храбрился, но чувствовал себя неуютно в кромешном мраке гномьих подземелий. Эзельгер, шедший за ним по узкому извилистому коридору, ободряюще гладил Сметанку и казался спокойным, но то и дело бросал настороженные взгляды по сторонам. Восточный Колдун плелся позади всех, зажмурив глаза, вытирая платочком вспотевший от жары лоб, и то и дело спотыкался, наступая на длинный подол своего серого одеяния.

- Далеко еще? - окликнул идущих впереди гномов Эзельгер, когда чародей в очередной раз споткнулся и боднул лбом его спину.

- Быстрым гномьим шагом - два часа ходу, - проворчал, не оборачиваясь, гном-проводник, - А чинной эльфьей поступью, может, к вечеру дойдем.

- Вас понял, - усмехнулся Эзельгер и ускорил шаг.

- Два часа быстрым шагом! - пискнул Колдун за его спиной, - А вдруг за это время на нас нападут гоблины или мы столкнемся с голодным троллем?

- Наши границы надежно охраняются, - с гордостью возразил Нок, - Тролли и гоблины не пройдут. Иди себе спокойно, чародей, и ничего не бойся.

- Угу-м, - скорбно промычал Восточный Колдун, которого похвальба гнома не слишком успокоила.

- Как он сражался во второй битве при Мирадоре? - с удивлением спросил Эзельгера Евглен.

- Не знаю - не видел, - ответил эльф.

В темноте время тянется медленно и проходит незаметно. Когда путники выбрались на поверхность через узкий лаз, замаскированный снаружи камнями и кустами орешника, никто из них не мог сказать, действительно ли прошло два часа, как обещал проводник, или гораздо больше. Оглядевшись, послы гроссмейстера поняли, что горные хребты и вершины остались далеко на севере, а сами они оказались в южных отрогах страны Пан, там, где горы становятся холмами, а холмы здороваются с равнинами. Солнце уже клонилось к горизонту, опускаясь на перину из серых облаков. В дали за спиной еще маячили цепочки гор, окутанные дымкой, но впереди уже раскинулись открытые просторы северного Ильраана. Буря отшумела, и ночь обещала ясное небо и звезды. Путники сели на коней и отъехали в сторону, ожидая, пока Нок распрощается с земляком. Обнявшись и расцеловавшись с сородичем, гном догнал остальных и с молодецкой лихостью запрыгнул в седло своего пони.

- Ну ты даешь, - удивился заметно повеселевший Колдун, - Я бы охотно поискал гостиницу и поужинал чуть-чуть, господа, но нам надо спешить. Надо наверстать упущенное время. К тому же, я думаю, будет лучше, если мы догоним в пути Элиа.

- И скорее уберемся из этого места, - себе под нос добавил Эзельгер.

Он был по-прежнему мрачен и задумчив. Гном ободряюще хлопнул его по плечу.

- Выше нос, друг!

- А ты-то чего так весел? - опять удивился Колдун, - В роде родину покидаешь.

- Это оно конечно, - вздохнул Нок, - Но с другой стороны я люблю путешествия и приключения. Особенно когда... Эх! - не в силах больше сдерживать радость, он подбросил свою шапку вверх, привстал на стременах и крикнул, - Мы едем в Спрятанную долину! Мы увидим Тарилор!

- А кто она? - спросил Евглен у эльфа.

Эзельгер с грустной усмешкой наблюдал веселье гнома.

- Увидишь, - коротко ответил он и дал Сметанке шенкелей, обгоняя остальных.

Гном со свистом и криком пустил пони в галоп, Колдун и Евглен помчались за ним. Вскоре вся кавалькада мчалась вниз по склону холма на юг.

КОНЕЦ  ПЕРВОЙ  КНИГИ.

Content

Потерянная реликвия

ПРОЛОГ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

ПОХИЩЕННАЯ РЕЛИКВИЯ

ПРОРОЧЕСТВО

ТУМАННЫЙ  ОСТРОВ

В "ВОЛШЕБНОЙ ШЛЯПЕ"

ЗИМНИЕ ТУМАНЫ

ЯБЛОКО ТАРМИЭНА

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО ОРДЕНА

ЛЕСНОЕ КОРОЛЕВСТВО

ВИДЕНИЕ СОЛНЕЧНОГО ЛЕСА

СБОР

ОТЪЕЗД