Витушко Евгения

Драконий Оборотень

Пролог

Ночь выдалась дивная. Тишина, покой, звезды искрятся алмазной пылью, щедрой рукой рассыпанной по черному бархату неба. И, куда ни глянь — снег, снег, целые горы снега. Одно слово, Ворожейная Ночь. В эту ночь даже нежить, сиречь, упыри да вурдалаки, пребывает в благодушном настроении и преспокойно полеживает себе в своих логовах.

Хороша у повара вишневая наливка, умиротворенно подумал Авдей, неторопливо шагая в сторону конюшен. Надо было проверить кое-что, сторожа навестить, а заодно поглядеть, чем там занимается младший конюший, которому было нынче поручено тщательно вычистить стойла господских лошадок. Несколько неуклюже переваливаясь из стороны в сторону по сугробам, старший конюх добрел до сторожки и заглянул в оконце. Казьмир безмятежно спал, притулившись спиной к деревянной стенке и, чудом, удерживая равновесие на колченогом стуле. Его раскатистый храп мог прекрасно распугать всех воров, как минимум, на версту вокруг. Ладно уж, посторожи еще малость, с усмешкой подумал Авдей и отправился дальше.

Зайдя на конюшню, Авдей медленно прошелся вдоль стойл, попутно заглядывая в каждое, по-хозяйски придирчиво оценивая качество выполнения уборки. Придраться было особо не к чему. Молодец парнишка — справный, конюх одобрительно крякнул.

Дойдя до «апартаментов» хозяйских лошадей, Авдей привычно остановился полюбоваться благородной статью заморских лошадок, за которых его господин в свое время выложил немалые деньги. Пара длинногривых эльфийских д'ариэнов отдыхала, время от времени неторопливо склоняя точеные морды к кормушке, наполненной отборным золотистым овсом. Владыка Элдара купил их специально для своей жены, благородной эльфийки Рэнниэль из долины Фьерр-Эллинн, и уж кому-кому, а этим лошадкам ни в чем отказа не было.

Авдей протянул руку и ласково похлопал белоснежного жеребца по холеному крупу. Тот слегка повернул голову и презрительно покосился на него. Мол, это что еще за вольности?

Весь в хозяина, усмехнулся конюх. Такой же гордый и высокомерный.

Внимание Авдея привлекла тихая возня и непонятный шум, раздающиеся из дальнего конца помещения. Конюх насторожился. Осторожно прокрался вглубь конюшни, предусмотрительно прихватив по дороге прислоненные к стене вилы, и добравшись до пустого стойла, заглянул внутрь…. «Справный парнишка» времени даром не терял, предпочитая молодецкому сну активное бодрствование вдвоем с кухаркиной дочкой. Конюх добродушно хмыкнул на разгоряченную парочку, и, с облегчением вернув вилы на место, так же тихо вернулся обратно к выходу.

На пороге Авдей неуверенно потоптался. Спать идти не хотелось, возвращаться в душное тепло кухни тоже. Он поплотнее запахнул теплый кожух и прислонился к стене. Подышу немного свежим воздухом, а там пойду, сторожа растолкаю, решил Авдей, глядя на бледно-желтый круг луны, похожий на кусок свежего сливочного масла…

Голод гнал ее вперед, заставлял скакать через сугробы, проваливаясь с головой в обжигающе холодный снег, выныривать из него, отряхиваясь и отплевываясь, и снова бежать, бежать…Лапы онемели от холода, внутренности свела болезненная судорога.

Из саднящего горла вырвался хриплый, тоскливый вой.

Тварь издалека почуяла это. Тепло человеческого жилья. Потянув носом, она определила направление и, внезапно преобразившись, стремительно и плавно понеслась вперед, черной неуловимой тенью стелясь над сугробами. Жадно и нетерпеливо поскуливая, она мчалась вперед, нервно вздрагивая от предвкушения. Потому что там, она чуяла, находится то, ради чего она вылезла из своей берлоги в тихую Ворожейную ночь. То, ради чего ее вырвал из сна этот дикий, мучительный голод.

Там, где были люди, там всегда найдется для нее свежая, горячая кровь…

В комнате уже нечем было дышать от дыма ароматических свечей, которыми Ортисса, по своему обыкновению, заставила все пригодные и непригодные для этого поверхности. Сама провидица сидела за столом в центре комнаты, кутаясь в тонкую, богато расшитую шаль из эльфийского шелка, лично подаренную ей Владычицей Элдара. Потрескивание безбожно чадящих фитильков сплеталось с тихим девичьим смехом, мелким бисером рассыпающимся по комнате. Мы трое, сидели у стола. Остальные девушки — дворовые служанки, горничные, судомойки — сбились по углам в перешептывающиеся и хихикающие стайки, терпеливо дожидаясь своей очереди.

— Нет… Абсолютно ничего не вижу, — я как можно беспечнее пожала плечами, стараясь ничем не выдать охватившей меня чувства неловкости.

— Ладно… ладно, — Ортисса задумчиво провела ладонью над Зеркалом Оракула, и его поверхность снова погрузилась во тьму. — Давай попробуем еще раз. Может… хм, несколько изменишь формулировку?

Солар сбоку от меня издала тихий, но отчетливый смешок. Я ее полностью проигнорировала, твердо решив, что уж если погибать, так с гордо поднятой головой.

— Отлично. Покажи мне, Зеркало, человека, за которого я выйду замуж.

Слово «молодого» я в этот раз опустила, уступая пожеланию Ортиссы. Может быть, мой суженый уже давно покинул сей привлекательный возраст, и в этом все дело? Мне-то, в мои шестнадцать лет, любой мужчина старше двадцати пяти казался глубоким стариком, однако Владыка Элдара, наш отец, вряд ли стал бы принимать во внимание такие мелочи, устраивая мою судьбу.

Поверхность Зеркала, заключенного в потемневшую от времени деревянную раму, слегка просветлев, упорно клубилась непроглядным туманом. На мгновение мне показалось, будто клубы марева в его глубине насмешливо складываются в глумливую ухмылку. Я стиснула зубы и мельком искоса взглянула на старшую сестру.

Солар на меня не смотрела. Она сидела, небрежно откинувшись на спинку стула и сложив изящные руки на груди, и, казалось, принимала во всем происходящем не больше участия, чем стул, на котором она восседала. Ее губы изгибались в изящной полуудивленной, полуснисходительной улыбке, адресованной сразу всем и никому, а глаза с ленивым любопытством вглядывались в туманную глубину зеркала. В этом году она не гадала. Зачем? Владыка уже выбрал для нее мужа, и не станет менять решение из-за какого-то там пророчества. Однако она все же пришла, что бы посмотреть, как буду гадать я. Уж такое она бы ни за что не пропустила — это ведь был такой чудесный повод похихикать надо мной… в очередной раз.

Я перевела взгляд на Лиону, сидевшую на стуле по другую сторону от меня и рассеянно накручивающую на палец кудрявую каштановую прядь. Она качала ногой, продолжая с интересом заглядывать в Зеркало, словно не понимала, что обещанного зрелища так и не будет.

— Странно, — Ортисса задумчиво побарабанила пальцами по покрытой скатертью столешнице. — Обычно осечек не бывает. Разве что…

Она едва заметно нахмурилась, замолчала и, казалось, погрузилась в размышления. Потом снова глянула на меня.

— Да ты не переживай, — она, похоже, решила, будто я нуждаюсь в утешении. — Уж тебя-то, моя красавица, Владыка без мужа не оставит.

Да я и не переживаю, мысленно застонала я. Говорила бы ты только потише.

Наше затянувшееся гадание не прошло незамеченным. Я видела, как девицы-горничные из своих углов заинтересованно вытягивают шеи, пытаясь понять, что происходит. Шепот усилился. До меня долетели обрывки разговоров.

— …никак судьбы не сложит?..

— Бесовщина какая-то…

— Тьфу, ты! Чего несешь-то? Да еще против ночи!..

Краем глаза я заметила движение — сразу несколько рук сложились в охранные жесты. Интерес к моей персоне продолжал неуклонно возрастать.

И в этот момент Солар пошевелилась. Она откинула за спину тяжелую золотистую косу и неторопливо выпрямилась на своем стуле. Не прикладывая ни малейших усилий, она мгновенно стала центром всеобщего внимания. Как, впрочем, и всегда.

— Ты, Ортисса, все осторожничаешь, ходишь вокруг да около, — голос Солар звучал мягко и тягуче, словно мед, однако только глухой не расслышал бы в нем властных, повелительных ноток. — Вот оно и упрямится, это старое Зеркало. Позволь, я покажу тебе, как нужно с ним говорить.

Ортисса, занимающаяся ворожбой столько, сколько я себя помнила, и знавшая нас всех троих практически с пеленок, саркастически глянула на нее исподлобья, но промолчала. В сладкозвучном голосе моей сестры, при всей ее воздушной внешности, по мере взросления все отчетливее звучал металл, так что мало у кого из обитателей замка возникало желание ей перечить. Правда, старую ворожею было не так-то легко смутить. Коротко усмехнувшись, та сделала приглашающий жест в сторону старой резной рамы. Солар безмятежно проигнорировала ее иронический взгляд и встала перед зеркалом.

— Смотри внимательно, милая, — снисходительно обратилась Солар на этот раз уже ко мне. — Я покажу тебе, как это делается. У тебя все еще слабовато выходит, я заметила.

Я молча возвела очи горе. Горбатого могила исправит. Она скорее позволит отрубить себе обе руки, чем упустит возможность потыкать меня носом в мои недостатки или выставить на всеобщее посмешище. Интересно, все старшие сестры такие язвы?

Солар, между тем, уверенно простерла руку над клубящейся зеркальной поверхностью и, в воцарившейся тишине, повелительно заговорила:

— Заклинаю тебя, Зеркало Соа-ад-Дина, жаром огня, изменчивостью песка, чистотой серебра, силою всех частей и осколков твоих, найденных живыми, утерянных мертвыми и погребенных в песках быстротечного времени, покажи мне судьбу сестры моей, Мирраэли Элдарской — будь то человек или зверь, будь то жизнь или смерть…

— Ваше высочество! — словно не веря собственным ушам, возмущенно и сердито воскликнула Ортисса, но было уже поздно.

С кончиков тонких пальцев принцессы сорвались бледно-голубые искры и пробили клубящуюся туманную завесу отражения, словно молния — дождевые облака. Зеркало засияло ровным голубоватым светом. На кристально-прозрачной поверхности проступило четкое изображение, из мерцающей глубины донесся низкий рокочущий рык.

А в следующее мгновение, глухо звякнув, зеркало упало на стол плашмя, опрокинутое твердой рукой Ортиссы.

— Все! На сегодня гаданье закончено! — сердито рявкнула провидица, обводя комнату пылающим гневом взором. — Марш отсюда все! Живо!

Не успевшие погадать девушки разочарованно зашумели, однако, после недолгого колебания, послушно потянулись к выходу. Ортисса меж тем стремительно развернулась к моей сестре. Она была так зла на Солар, что казалось, еще немного, и на той задымится платье. Все напускные признаки субординации были мгновенно забыты.

— А о вас, моя юная госпожа, я буду говорить с вашей матушкой лично! Уж она-то разъяснит вам доходчиво, стоит ли ради забавы пользоваться серьезными оккультными заклинаниями!

Воспользовавшись тем, что Солар на мгновение отвлеклась, я незаметно выскользнула из комнаты. Промчалась мимо озадаченных слуг, на ходу натягивая шубку, и опрометью выскочила во двор. По инерции пробежала еще несколько шагов и затормозила. Постояла минуту, глубоко вдыхая резкий морозный воздух, и решительно зашагала прочь от замка.

Не надо было мне даже близко подходить сегодня к этому проклятому Зеркалу. И что это я, острых ощущений захотелось? Ну, и Солар, конечно, тоже большое «спасибо». Не могла не порисоваться перед публикой. А может, это был просто розыгрыш? Я ведь и не догадалась проверить Зеркало на предмет иллюзии…

Имея в сестрах чародеек, нужно быть всегда готовой к подобным шуткам. Тем более, что и сама вполне могла бы сотворить что-нибудь в том же духе. Зря, что ли, мы с сестрами вот уже три года изучаем чародейские науки под руководством почтенного магистра Дьордана. Отец, конечно, не испытывает особого восторга по этому поводу, но в этом вопросе мать была непреклонна. Дочери-полукровки должны обучиться магии и получить настоящие дипломы чародеек, как это и пристало благородным эльфийским девицам. Под ее уговорами отец, более желавший видеть нас благовоспитанными домашними барышнями, закутанными в кисею и коротающими дни за музицированием и рукоделием, в конце концов, был вынужден уступить. Правда, отправить нас в Коббе-Ренвин, Университет Теоретической и Прикладной Магии, он наотрез отказался, но зато пригласил учителя к нам, в Элдар, так что, пусть не на уровне стационарного обучения, но кое-что мы тоже умели.

И, само собой, у каждой были свои пристрастия. Лиона, самая младшая из нас, предпочитала боевую магию. Она вообще была у нас самой боевой, оружием увлекалась с ранних лет. Ей бы мальчишкой родиться. Мое сердце было отдано целительству — сказывались, наверное, материнские гены. А вот Солар увлекалась прорицательством и иллюзиями. Да-да, именно иллюзиями. Оттого, пожалуй, и не стоило относиться к увиденному чересчур всерьез. И все же…

Ортисса, конечно, быстро опрокинула Зеркало, но все же не достаточно быстро, чтобы скрыть от меня то, что проявилось в его глубине. Пара внимательных серебристых глаз, не то собачьих, не то волчьих, не знаю. Одно было точно — человеку они явно принадлежать не могли. Зверь, определяющий мою судьбу? Что бы это могло значить? И этот странный звук — то ли тихий рык, то ли призывное урчание…

Поглощенная собственными мыслями, я не заметила, как дошла почти до конца тисовой аллеи. И слишком поздно увидела метнувшуюся ко мне из ночного мрака тень. С пронзительной ясностью понимая, что уже не успеваю ни уклониться, ни защититься от нацеленных в мое горло острых как бритва клыков, я коротко вскрикнула — и задохнулась от боли, падая в снег под весом огромной, хрипло рычащей твари, рвущей зубами белую песцовую шубу. Длинные острые когти вонзились в плоть, раздирая грудную клетку в попытке добраться до сердца….

* * *

Рэнниэль прерывающимся голосом завершила ритуальную фразу. Стоя у раскрытого окна, она прислушивалась к тающим в ночной мгле отголоскам Зова. Пристально вгляделась в ночной мрак, словно надеясь на мгновенный ответ. Пелена из снежных хлопьев становилась гуще, сокращая видимость практически до нуля. Тихая безветренная ночь внезапно разразилась снегопадом с перспективой на метель.

Эльфийка зябко поежилась. Старая сторожевая башня на въезде в замок давно выполняла чисто декоративную роль, а потому никто уже много лет не занимался ее благоустройством. В широкие обзорные окна, слабо прикрытые кособокими ставнями, немилосердно дуло, и залетающий через щели снег уже покрыл каменный пол тонким мучнистым слоем. Ледяной ветер, порывами влетающий в оконный проем, все время норовил задуть костры, разведенные в углах башни. Четыре костра — по одному на каждую сторону света.

Если бы можно было закрыть и это окно, стало бы теплее. Но она не решалась. Ей казалось, что стоит захлопнуть ставни, и тонкая незримая нить Зова оборвется. И тогда тот, кого она так ждала, не сможет найти ее в клубящемся за окном белом кружеве метели.

Пожалуйста, поторопись!

Рэнниэль отвернулась от окна и подошла к бесформенной куче тряпья, лежащего на полу посреди башни. Протянув руку, коснулась кончиками пальцев мехового лоскута, нелепо торчащего среди одеял. Белый песцовый мех, покрытый обледеневшей бурой коркой засохшей крови. Эльфийка тихо застонала от бессилия.

…Ее нашли подвыпивший конюх и едва продравший глаза сторож, как раз решивший выйти поразмяться. Это именно сторож убил мерзкую тварь — прострелил ей башку из серебряного арбалета. Но было поздно…

В том, что осталось после жуткого пиршества, подоспевшие родители с ужасом узнавали очертания знакомой девичьей фигурки. Сплошное кровавое месиво вместо горла и грудной клетки вперемешку с шелковыми и меховыми лоскутами. Пряди длинных пепельных локонов, перевитых хрустальным бисером, засохли твердой грязно-бурой проволокой. Но там, в глубине истерзанного тела, Рэнниэль с замиранием сердца угадала слабое, угасающее трепетание жизни.

Едва прошел первый шок, она начала действовать. Прежде всего, велела перенести тело дочери в сторожевую башню, после чего выгнала оттуда всех, включая собственного мужа, строго-настрого запретив хоть словечком обмолвиться о происшедшем кому-нибудь в доме. Утром слуги получат хорошее вознаграждение за то, что будут держать язык за зубами. Но это будет утром, а сейчас у нее были дела поважней.

Оставшись одна, Рэнниэль развела костры, чтобы хоть немного прогреть башню, и, распахнув окно, начала нараспев проговаривать заклинание Зова. Достала из-за пояса тонкий эльфийский кинжал, чиркнула лезвием по ладони. Подождала, пока из пореза выступит достаточно крови, и резко взмахнула окровавленной рукой в оконном проеме. Ледяной ветер подхватил и унес рубиновые капли. Теперь ты знаешь, кто тебя зовет.

Это заклинание она знала с юности. Он сам научил ее, заставлял повторять снова и снова, пока каждое слово не впечаталось в память намертво. На всякий случай, сказал он тогда. На всякий случай…

Рэнниэль помнила, как мать вызывала его однажды для ее отца, на которого напал невесть откуда попавший в Пределы вурдалак. Она помнила, как поразило ее тогда зрелище срастающихся на глазах костей и восстанавливающейся плоти.

А теперь она читает это заклинание для своей дочери.

Поторопись, прошу тебя!

Она присела возле неподвижного тела, сосредоточенно шепча заклинания и не давая угаснуть едва тлеющей жизни. Теперь оставалось только ждать…

Хлопанье гигантских крыльев перекрыло шум вьюги. Длинные трехгранные когти уцепились за подоконник, высекая глубокие борозды в камне. В оконном проеме показалась узкая чешуйчатая голова, увенчанная парой изогнутых продольных роговых гребней. Дракон повертел головой, придирчиво оглядывая помещение.

— Тесссновато.

— Извини, — Рэнниэль поднялась ему навстречу. — Ничего лучше я не придумала. По крайней мере, лучше, чем на улице.

— Это уж точно, — дракон с трудом протиснулся в окно и, сложив крылья, тяжело спрыгнул на пол, волоча за собой длинный чешуйчатый хвост. — А есссли прикрыть ссставни, будет еще лучшше.

— Да, конечно, — Рэнниэль поспешно захлопнула окно.

— Ну и метель! Не видно ни з-ссги. Ну-ка, что у нассс тут? — дракон с интересом осмотрелся. — Так-ссс. Кому-то ссснова понадобиласссь донорссская помощь… А я-то думал, ты просссто по мне соссскучилась… — в гулком голосе дракона послышалась легкая насмешка.

— Грей, — Рэнниэль почувствовала, как внезапно охрип ее голос. — Грей, это… Это моя дочь.

Дракон на мгновение замер, потом оглянулся на нее с внезапной серьезностью. Осторожно заглянул в тряпичную кучу.

— Что ж… тогда к делу, Рэн. Не мешшкай…

Позже свернувшийся на полу дракон поднял голову, и заглянул в груду тряпья. Похоже, все прошло успешно. Хорошо. Девочка была еще слишком молода, чтобы умирать. Тем более, дочка Рэнниэль.

— Рэн, а что ты делаешшь в этой дыре?

Эльфийка усмехнулась.

— Я здесь живу.

— Шутишшь!

— Нет. Я замужем за Ольрихом Элдарским, здешним правителем.

— Да бросссь!

— Грей!.. Ты меня, вообще, слушаешь?! Я ведь отсылала тебе приглашение на свадьбу. Было, кстати, очень мило с твоей стороны его напрочь проигнорировать.

— А-а, ты знаешшь, как это бывает… Дела, дела… — в голосе ящера едва заметно проскальзывало смущение. — Ты ведь знаешшь, я не любитель всссех этих шшумных пирушшек.

— Знаю. Иначе уже давно потребовала бы за это твою голову на блюде.

Дракон виновато вздохнул и прикрыл свои желтые глаза. Но тут же неожиданно резко вскинул голову и сердито встопорщил головные гребни. От резкого выдоха вокруг ноздрей завихрились маленькие огненные смерчи.

— Драконий хвоссст и когти василиссска!

Рэнниэль удивленно вскинула брови. В исполнении дракона подобное ругательство звучало… ну, по меньшей мере, странно.

— В чем дело, Грей?

— Рэн, так ты замужем за человеком?!

— Ну да, я же сказала, — терпеливо повторила она. — Иначе что бы я, по-твоему, делала «в этой дыре»? Обычный Брак Договора. А что тебя так шокирует?

Дракон шумно и выразительно вздохнул и закатил глаза.

— Рэн, я понимаю, что ты сейчассс не в том соссстоянии, чтобы думать головой. Но, чему-то же и тебя в сссвое время учили в шшколе? Мать — эльф, отец — человек, кем тогда будет ребенок? Подумай хорошшенько.

— Ну, полукровкой, если ты об этом…

— Ну да, об этом, — нетерпеливо кивнул дракон. — Полукровкой, в жилах которого течет эльфийссская кровь напополам с человечессской. Ты ссследишь за моей мыссслью? А теперь прибавь-ка к этому еще и кровь дракона?..

Несколько мгновений эльфийка недоуменно смотрела на дракона. Затем ее зрачки расширились в потрясении от внезапного понимания.

— О!.. Ты об этом?!..

— Да, я об этом, — с мрачной язвительностью отозвался дракон. — Ну как? Ты все еще сссчитаешь, что дейссствительно спасссла ей жизнь?

Ночь перевалила на последнюю четверть.

Грей еще раз заглянул в груду тряпья. Девушка безмятежно спала, целая и невредимая, словно ничего и не случилось. О трагедии напоминала только разодранная в клочья окровавленная одежда.

— Твоя дочь… такая взроссслая… Сссколько же мы с тобой не виделись?

— Лет двадцать, — Рэнниэль улыбнулась. — У людей время, кажется, течет быстрее.

— Да уж…. Ну что, не жалеешшь?

Рэнниэль понимала, что дракон спрашивает ее вовсе не о жизни среди людей. Она снова посмотрела на спящую девушку и уверенно покачала головой.

— Нет. Даже если бы я вовремя сообразила — все равно поступила бы так же.

Некоторое время они прислушивались к шуму непогоды за стенами башни.

— Ну, ладно, мне пора. Метель ссстихает, — Грейдеринг поднялся и с хрустом потянулся. — Не хочу пугать твоих подданных. Дружба ссс драконами, знаешь ли, может сссерьезно повредить репутации.

— Чьей? — с иронией поинтересовалась Рэнниэль.

Уже взгромоздившись на подоконник и, наполовину расправив крылья, дракон замешкался.

— Ты хоть представляешшь сссебе, что мы наделали? — янтарно-желтые глаза смотрели на эльфийку выжидательно и пытливо. — Догадываешься, к каким поссследствиям это может привесссти? И чем это чревато, прежде всего… для нее? — Грей выразительно кивнул на груду тряпья. — Чую я, что теперь тебе нужно быть готовой к любым сссюрпризам.

— Ни ты, ни я не знаем этого наверняка, — Рэнниэль рассеянно теребила край одеяла. — Может статься, все и обойдется. В любом случае, пока смогу, я буду защищать ее, а там… Поживем — увидим.

Какое-то время дракон молча смотрел на нее. В глубине огромных золотисто-желтых глаз вспыхивали и гасли переливчатые янтарные искры.

— Знаешшь, почему я всссегда откликаюсссь на Зов твоего рода?

Эльфийка, немного поколебавшись, отрицательно покачала головой. Грей оскалил в усмешке крупные трехгранные клыки:

— Потому что ссс вами не соскучишьссся.

И, взмахнув крыльями, он стремительно взмыл в ночное небо.

.

Глава 1

Умертвие

Ветер швырнул новую пригоршню градин в ставни. Грохнуло, как от выстрела над ухом. Я подскочила на кровати и еще глубже зарылась головой в подушку, попутно высказывая все когда-либо слышанные мною ругательства в адрес богов или бесов, ответственных за местные климатические условия. Разве это весна? Разве это траводар-месяц?! Может, я не только от жизни отстала, но и календарем пользоваться разучилась?

Еще один картечный залп в окно. Нет, все-таки подушка не дает ожидаемого эффекта. Я обреченно застонала. Похоже, поспать сегодня так и не удастся. Встала с постели, не глядя, засунула ноги в тапочки, и направилась к книжному шкафу. Проходя мимо камина, мельком глянула на едва тлеющие угли. Пламя вспыхнуло с новой силой, весело заплясав на поленьях.

Возле шкафа я остановилась. Та-ак, что у нас тут? «История Элдара», «География Террана», «Экономический справочник стран восточного побережья», «Атлас торговых путей Империи Палесм»… Мама дорогая! Кто же мне на этот раз литературу подбирал?! Впечатление такое, будто с полок все гребли, не глядя. Или только впечатление? Сейчас проверим. Еще раз пробежалась глазами по корешкам книг и хмыкнула, в очередной раз убеждаясь в собственной правоте. Как обычно, ни одной книги по магии.

Я вздохнула. Ну ладно, нельзя по магии. Но неужели так сложно снабдить девушку нормальной художественной литературой?

Я вслепую пошарила на полке рукой. Ага, что-то есть. Пальцы наткнулись на засаленный переплет. Вытащила книгу, рассмотрела на свет. «Рыцарский роман». Судя по степени липкости и захватанности обложки, читали ее не только рыцари, но и их оруженосцы, конюхи, лакеи и кухарки… причем, не моя и не вытирая рук после работы.

Я вздохнула, устроилась поудобнее в кресле у камина и углубилась в чтение.

* * *

Мать мне все рассказала на следующее утро. Поверить в ее рассказ было трудно, а не поверить — еще труднее. Особенно после того, как я начала меняться.

В первый раз это произошло спустя, примерно, две недели после тех памятных событий. Я проснулась посреди ночи от кошмара, в котором меня снова и снова терзала ужасная черная тварь. Тело покрылось липкой противной пленкой испарины, дыхание вырывалось из груди быстрыми рваными толчками. Плюс, непонятно откуда взялась ноющая, ревматическая боль в ногах. Продержавшись минут пять, ломота в костях прошла, но спать уже совершенно расхотелось. Зато очень захотелось пить. Я встала с кровати и босиком прошлепала к туалетному столику, где белел в темноте расписной фарфоровый кувшин с водой.

Цок, цок, цок… Это что, крысы? У меня в спальне?! Я торопливо зажгла световой импульс у себя над головой и огляделась. Никого. Да и крыса для такого звука должна быть, по меньшей мере, размером с собаку. Цок, цок… Сориентировавшись, наконец, на звук, я опустила глаза вниз. Для того, чтобы увидеть вместо собственных ступней пару чешуйчатых лап, заканчивающихся длинными острыми когтями.

Моего пронзительного, переливчатого визга не услышали только самые глухие и выжившие из ума привидения в самых глубоких подземельях замка. Все остальные его обитатели через пару минут уже толпились у дверей моей спальни. Мать провела немало времени, убеждая меня вылезти из узкой щели между гардеробом и стеной, куда я забилась с перепугу. Отец, не говоря ни слова, стоял рядом и мрачно наблюдал за ее попытками.

— Ну, ты-то что молчишь? — промаявшись со мной с четверть часа, мать раздраженно повернулась к нему. — Видишь, она не хочет вылезать, скажи же что-нибудь!

— И что же ты хочешь от меня услышать? — холодно поинтересовался отец.

— Сам придумай, — она раздраженно откинула волосы со лба. — В конце концов, она и твоя дочь тоже.

— Не уверен.

— Что? — ее рука замерла, не дойдя до лица.

— Я сказал, не уверен, — повторил отец, твердо встретив ее взгляд. — Это не моя дочь. Моя дочь умерла, я сам видел ее мертвой. А кто… или что это, — он не глядя, кивнул в мою сторону. — Я не знаю.

И, не дав нам опомниться, резко развернулся и вышел из комнаты.

Некоторое время мы продолжали молча смотреть ему вслед. Потом мама произнесла несколько слов по-эльфийски — из тех, которые обычно не включают в лингвистические словари — и снова повернулась ко мне.

— Не обращай внимания, дорогая, он вовсе не думает того, что сказал.

Я промолчала, ошарашено глядя на захлопнувшуюся за отцом дверь.

Что ж, теперь мне становилось понятно, почему в последнее время наши встречи стали так редки. Дело было вовсе не в большом количестве дел, как я думала. Он намеренно избегал встреч со мной, не желая общаться с ожившей покойницей.

Словно угадав мои мысли, мама ободряюще потрепала меня по руке.

— Не обращай внимания, — повторила она. — В конце концов, твой отец всего лишь человек. Со временем все наладится.

От сидения в неудобной позе спина затекла немилосердно. Я даже и не заметила, когда мои ноги снова приняли свой нормальный вид.

— Ну да, — хмуро пробормотала я, вылезая, в конце концов, из своего убежища. — Он-то человек… А я кто?

Как оказалось впоследствии, это была лишь первая веха в череде превращений, которые теперь то и дело происходили со мной. Теперь я старалась как можно больше времени проводить в одиночестве, чтобы случайно не попасться никому на глаза в один из таких периодов. Однако это не помогало. После той, самой первой, ночи я стала замечать вещи, на которые раньше, видимо, просто не обращала внимания. Теперь я поняла, что означали настороженные, а порой, и испуганные взгляды челяди. Пару раз, случайно оглянувшись, замечала, как служанки за моей спиной истово творят охранные знаки. В замке резко возросло количество носимых серебряных украшений. Несмотря на все меры предосторожности, принятые нашей матерью, слух об «умертвие» расползался по замку, словно чернильное пятно по воде.

Был, правда, среди всех этих перемен всего один, но положительный момент. Солар, раньше без конца цеплявшаяся ко мне по поводу и без, теперь вдруг успокоилась и даже была со мной довольно вежлива, я бы даже сказала, сочувственна. Похоже, ее саму не так уж пугали все те перемены, которые со мной происходили. Может, мы даже могли бы стать с ней друзьями теперь, если бы не устоявшаяся годами привычка обходить друг друга стороной.

А вот отец совершенно перестал обращать на меня внимание. Если мы с ним случайно сталкивались в коридоре, он только сухо кивал мне. Он упорно игнорировал меня за обеденным столом. А когда был уверен, что я не вижу, я ловила на себе его хмурый, задумчивый взгляд.

Единственными, чье отношение ко мне не изменилось никоим образом, были наша мать и Лиона. И за это я была им бесконечно благодарна.

* * *

Какое-то время я еще ездила с матерью по окрестным деревням, продолжая осваивать сложное искусство целительства. Это был, пожалуй, единственный раздел магии, который на протяжении всех предыдущих лет обучения вызывал у меня настоящий интерес, и мама его всячески поддерживала. Помимо приготовления зелий, она сначала поручала мне всякую мелочь: вправить вывих, заговорить больной зуб, призвать к порядку желудочные колики. Потом с ее помощью я лечила переломы, залечивала язвы. Мать одобрительно улыбалась, видя мои успехи. А в последнее время она все чаще предоставляла мне самостоятельно управляться с хворями, оставляя за собой роль наблюдателя. Местные жители, привыкшие к нашим наездам, не спешили обзаводиться собственными знахарями, с обычной крестьянской хозяйственностью, сиречь прижимистостью, прикинув, что услуги добровольной целительницы-недоучки обойдутся им всяко дешевле содержания приезжего эскулапа, и охотно обращались к нам за помощью.

В тот день мы с матерью отправились в очередной рейд по селениям. На этот раз было решено навестить Альбин, живописную деревушку верстах в семи от подножия холма, на котором расположился замок. Месяц траводар в том году выдался необычайно жарким. Мы спустились вниз по склону, покрытому первой весенней травой. Тут и там, на холмах виднелись небольшие зеленые рощицы, издали похожие на пучки кудрявой петрушки. С задумчивым видом расхаживали по лужайкам отощавшие с зимы козы, бдительно охраняемые серьезными малолетними пастухами. Едва мы въехали на площадь, как подбежал запыхавшийся подросток лет пятнадцати, который сообщил, что его невестка вот-вот родит, и поинтересовался, не изволит ли госпожа целительница на нее взглянуть. Госпожа изволила, предварительно оставив меня на пороге аккуратного домика и не впустив внутрь. В том, что касалось акушерства, мать была непреклонна. На мои робкие протесты она коротко бросила:

— Успеешь еще, какие твои годы.

И так всегда.

Впрочем, я особо и не настаивала. Стараясь особо не вслушиваться в душераздирающие крики, доносящиеся из окна, я уселась на крыльце и принялась перебирать в сумке мешочки с травяными сборами — так, на всякий случай. Оторвавшись на секунду от своего занятия, я обратила внимание, что сапожник, проходивший чуть дальше по улице, как-то странно на меня покосился. Я украдкой оглядела себя. Мало ли, может, платье наизнанку надела? Не найдя ничего крамольного, я решила, что под влиянием общей нервозной обстановки мне это просто почудилось, и вернулась к своим травкам. К сожалению, мне пришлось проторчать во дворе еще часа полтора. За это время я поймала на себе еще несколько настороженных взглядов, что, естественно, совершенно не прибавило мне хорошего настроения. Наконец, к моему облегчению, пронзительные вопли роженицы сменились не менее пронзительным писком новорожденного, и вскоре на пороге показалась моя мать — немного усталая, но довольная.

— Мальчик, — сообщила она, вытирая мокрые руки и подходя к лошадям. — Люблю наблюдать за появлением на свет новорожденных.

— Что ж тогда мне не разрешаешь? — скептически поинтересовалась я.

В ответ мама только рассмеялась и потрепала меня по волосам.

Следующим пунктом программы был местный староста с больным зубом. Когда мы вошли в избу, он сидел у стола посреди избы и скорбно подпирал щеку куском льда с ледника, завернутым в льняную тряпицу. При виде моей матери он было просиял, но тут же снова скривился, ухватившись за щеку пятерней. Мама лишь мельком взглянула на причину его страданий и сразу отошла, на ходу кивнув мне:

— Ну, давай.

Староста, невысокий лысеющий мужичонка, неожиданно смутился, замялся и неуверенно проблеял:

— А может, эта, ваша светлость… вы сами… того, а? — он умоляюще уставился на мою мать.

— Что такое? — мама недоуменно вскинула брови.

Староста ничего не ответил, однако явственно покрылся багровыми пятнами. Мама истолковала его нервозность по-своему.

— Не волнуйтесь, любезный, — она ободряюще улыбнулась больному. — У моей дочери обширнейший опыт лечения больных зубов.

— Приступай, — повторила она мне, присаживаясь по другую сторону стола и приготовившись, по обыкновению, наблюдать за моими действиями.

Староста еще немного поколебался, но смирился с неизбежным и с обреченным видом широко раззявил рот.

Я заглянула внутрь.

— Тут дупло. Большое, — сообщила я. — Болит, наверное?

Староста утвердительно замычал.

— Ну, так обезболь его, — распорядилась мать.

Я сосредоточилась, вспоминая формулу обезболивания, но вдруг остановилась. Нет, я, пожалуй, сделаю лучше. Сначала обезболю, потом заращу дупло. На ходу меняя плетение заклинания — а точнее, вплетая одно в другое — я чуть прикрыла глаза и мысленно коснулась больного зуба. Староста вздрогнул. Я завершила формулу и посмотрела на результат. Потом бросила на мать растерянный взгляд и снова посмотрела.

Видя мое замешательство, мама поднялась со своего места и тоже заглянула старосте в рот.

— Ого! — после продолжительной паузы несколько растерянно сказала она. Староста, не понимающий, естественно, о чем речь, в панике закатил глаза. Мы стояли над ним неподвижные, как две статуи, задумчиво глядя на результат моих трудов. Зуб, подвергшийся моему лечению, выделялся среди остальных, обломанных и пожелтевших от времени, как золотой гривенник среди медяков. Видя, что старосту вот-вот от ужаса разобьет паралич, мама решила-таки разъяснить обстановку.

— Ну, — проговорила она, еще раз удивленно качнув головой и отходя от стола. — Поздравляю, любезный. У вас теперь совершенно новый, молодой и здоровый зуб.

— Как ты это сделала? — спросила она меня после того, как мы вышли на крыльцо. — Ты ведь, можно сказать, вернула его зубу первозданный вид. Хотя, я очень сомневаюсь, что его зубы когда-либо были в таком прекрасном состоянии. И это всего лишь при помощи стандартных заклинаний?

Солнце уже достигло зенита. Наши лошади, неосмотрительно привязанные нами к вкопанному посреди двора столбу, уже отчаялись добраться до спасительной тени, и теперь обреченно жарились на солнцепеке. Я подошла к своей Искре и, извиняясь, легонько похлопала ее по морде. Ответом мне был взгляд, полный немой укоризны.

— Если бы я знала, — рассеянно пробормотала я.

Подобного эффекта не ожидал никто, включая старосту. Только последнего, в отличие от нас, полученный результат ничуть не вдохновил. Он то краснел как рак, то бледнел, то покрывался пятнами, попутно осыпая нас не вполне искренними, на мой взгляд, благодарностями. И, похоже, был бесконечно рад, когда мы, наконец, убрались из его дома. Все это произвело на меня довольно странное, тягостное впечатление, а если к этому добавить замеченные мною ранее косые взгляды… Было такое впечатление, будто он ожидал, что взамен зуба я потребую себе его бессмертную душу.

— По-моему, они знают…

— Что? — Судя по рассеянному взгляду, мать все еще была под впечатлением проделанного мной стоматологического трюка. — Ты о чем?

— По-моему, они знают, что со мной не все в порядке, — повторила я.

— Чепуха! — отмахнулась мама. — Откуда им знать? Они здесь, мы — в замке. И потом, что значит «не все в порядке»? Ты совершенно нормальная девушка и, при этом, необычайно одаренная.

Я только вздохнула. Что толку твердить ей, что шила в мешке не утаишь. Если мама вбила себе что-нибудь в голову, переубедить ее не представлялось возможным. Вот и сейчас, она была твердо уверена, что со мной все нормально, несмотря на повторяющиеся время от времени трансформации, и все мои попытки убедить ее в обратном не приносили результата. Ее главным контраргументом каждый раз было: «Ты ведь жива и здорова? Значит, все в порядке!»

Пытаясь загладить свою вину, мы отвели наших лошадей к крытой коновязи возле трактира, расположенного на главной площади. Там мы обеспечили их водой, кормом и прохладой, а сами устроились за столиком под соломенным навесом с кружками прохладного светлого пива.

— Почему ты перестала брать с собой по деревням Солар? — спросила я.

Мама пожала плечами.

— Она сама не хочет, не заставлять же ее? Лечение людей — дело добровольное. Хотя меня ее поведение некоторым образом удивляет — ведь целительство дается ей весьма легко. Тут вы с ней практически на равных… Хотя ты, безусловно, сильнее.

— Ну, хоть в чем-то, — я беззлобно усмехнулась, пригубливая терпкий золотистый напиток.

Солар никогда не уделяла учебе много времени. Большинство предметов давалось ей без труда (в отличие от нас с Лионой), остальными же она попросту пренебрегала, ограничиваясь лишь теми дисциплинами, которые ей особенно нравились и умудрившись довести владение ими до совершенства. Кроме того, она более охотно занималась рукоделием, музыкой — которых мы с Лионой всячески избегали — и, разумеется, собственной внешностью. Этой наукой она тоже овладела в высшей мере.

Рассеянно изучая дно бокала сквозь прозрачную янтарную жидкость, я усмехнулась своим мыслям, покачала головой и продолжила размышлять о Солар.

Что греха таить, втайне я немного завидовала ее талантам, силе и поистине эльфийской красоте — длинным золотистым локонам, янтарным глазам и сияющей белоснежной коже. Ведь даже имя ее, Соларэль, означало Солнце. Благодаря подобной красоте, найти жениха для нее Владыке не составило труда, хотя ни мне, ни Лионе она упорно не говорила, кто же этот счастливчик. Лиона, в свою очередь, на полном серьезе утверждала, что Солар и сама еще этого не знает, и что, скорее всего, это будет кто-нибудь сказочно богатый и столь же сказочно уродливый.

Честно говоря, лично я не удивилась бы, если б Солар стала когда-нибудь украшением королевского дворца в каком-нибудь могущественном королевстве, например в той же империи Палесм или Руане. Титул королевы ей бы очень подошел.

Нам же с Лионой от матери достались лишь тонкокостное сложение, необычная для человеческого глаза форма ушей да миндалевидный разрез глаз — остальное же было куда более человеческим. Нет, нельзя сказать, чтобы я считала себя уродиной. В принципе, если не ожидать слишком многого, то я тоже была довольно-таки ничего, со своими серыми глазами и пепельными волосами. Но рядом с Солар я, откровенно говоря, выглядела просто бледной больной мышью.

И было тем более приятно услышать от матери, что, существует нечто, в чем я ее все-таки превосхожу.

— Ну, эльфийская кровь в ней весьма сильна, а потому и магия дается ей без труда, — проговорила, между тем, мать. Похоже, ее мысли текли где-то недалеко от моих. — Единственное, что меня беспокоит, так это то, что, будучи куда более эльфийкой, чем вы с Лионой, Солар, в то же время, более чем кто-либо из вас подвержена чисто человеческим страстям.

— И что из того? — удивилась я. — Разве это плохо?

— Как знать, — задумчиво обронила мать. — Как знать. Страсти ведь бывают разные. Например, тщеславие или зависть никому не станут добрыми помощниками.

— Зависть? — я недоуменно пожала плечами, отставляя кружку. — Уж чего-чего, а завидовать Солар в Элдаре, определенно, некому.

Разомлевшие от полуденной жары, мы решили на сегодня завершить наши труды праведные и вернуться в замок. По дороге к конюшне, я заметила, что все большее количество народа обращает на меня внимание. Было ли это как-то связано с тем, что пару раз я натыкалась взглядом то тут, то там на физиономию свежеисцеленного старосты, с жаром что-то рассказывающего мрачно внимающим ему слушателям, и время от времени выразительно поднимающего глаза горе? Мне показалось, или толпа на площади стала значительно плотнее? Большинство адресованных мне взглядов были настороженными и угрюмыми, некоторые выражали откровенную неприязнь. За своей спиной я услышала сказанные громким шепотом слова «умертвие» и «нечисть». С каждой секундой я начинала чувствовать себя на людной улице все более и более неуютно. Отвязав Искру, я поторопилась сесть в седло и осторожным шагом направила ее на дорогу, ведущую к замку.

Мы уже почти выехали с площади, когда прилетевший неизвестно откуда камень с силой ударил меня между лопаток. Я сдавленно охнула. От острой боли на глаза неожиданно навернулись слезы.

— Кто это сделал?! — задохнувшись от ярости, мать на ходу развернула коня и послала его прямо в гущу толпы. Толпа отшатнулась, но страха особого не выказала, продолжая глядеть хмуро и неприветливо. — Я спрашиваю, кто это сделал?!

И она продолжала понукать лошадь идти вперед, прямо на стоящих перед ней людей, вызывая у бедного животного только недоумение и беспокойство. Откровенно проявить непочтительность к супруге Владыки никто не посмел. Люди продолжали хранить молчание, уклоняясь от копыт теснящего их рысака, но все взгляды были по-прежнему прикованы ко мне.

— Давай уедем отсюда, — попросила я маму, чувствуя себя под этими взглядами, мягко говоря, нехорошо. Оставаться здесь дольше становилось откровенно опасно. Мать сверкнула на крестьян глазами.

— Ну, ладно, вы об этом еще пожалеете, — зловеще пообещала она на прощание и направила свою лошадь следом за мной.

Домой мы ехали в молчании. Уже подъезжая к замку, мама придержала лошадь и обернулась ко мне.

— Мы больше никогда не будем ездить в эту проклятую деревню, — решительно сказала она. — Пусть сами разбираются со своими болячками, неблагодарные грязные свиньи!.. — и она добавила несколько слов по-эльфийски.

Я невольно усмехнулась. Вот, каждый раз слушаю ее и убеждаюсь, что и по части нецензурной брани эльфы тоже большие мастера.

Глядя на ее сердито сдвинутые брови, я живо представила себе, что, в данный момент, она, наверное, уже придумывает, как наказать зарвавшуюся чернь со всей присущей ей фантазией. Было очевидно, что она так же расстроена, как и я. Даже, пожалуй, больше. Подсознательно, я уже давно была внутренне готова к чему-то подобному, хотя физической расправы до сих пор как-то не предполагала. Однако было бы, и впрямь, глупо ожидать, что нечто, о чем судачит в замке каждый, у кого есть язык, никогда не выйдет за замковые стены. Как и глупо было бы ожидать от крестьян иной реакции.

Это была, пожалуй, одна из основных особенностей Элдара. Маленькое аграрное королевство, расположенное в самом сердце человеческих территорий, было отрезано от всего остального мира огромным пространством, заполненным исключительно знакомыми и понятными, человеческими, явлениями и вещами. Уверена, ни одному из элдарцев ни разу в жизни не доводилось общаться с кем-нибудь из представителей Старших рас. Стоило ли тогда говорить, какое впечатление на них должно производить существо, вообще не поддающееся никой классификации? И если мой собственный отец с каждым днем относился ко мне все прохладнее и прохладнее, как я могла ожидать понимания и сочувствия со стороны совершенно посторонних людей? Их представление об окружающем мире были всего лишь букетом из суеверий, одно страшнее другого, полученным ими в наследство от своих родителей. В их глазах, я была теперь нечистью — вроде той, что ворует детей или раскапывает могилы на кладбище безлунными ночами. И, как всякую нечисть, меня теперь следовало избегать, или еще лучше — уничтожить.

Мне пришло в голову, что если я буду продолжать свои поездки по селениям, то скоро для нашей целительской деятельности будет катастрофически не хватать времени за бесконечной чередой избиений «умертвия» и наказаний избивающих. Я рассеянно скользнула взглядом по линии горизонта, и, поколебавшись, сказала-таки то, над чем думала всю дорогу до дома.

— Извини, мама, но я думаю, мы больше никуда не будем ездить. То есть, я больше никуда не буду ездить, — я бросила на нее украдкой взгляд. — Так будет лучше для всех.

На лице матери отразилась растерянность.

— Но, послушай… — она явно не ожидала от меня подобного малодушия. — Это всего лишь единичный случай, досадный инцидент! Виновные будут наказаны!

Я упрямо покачала головой.

— Ты же знаешь, мама, у слухов длинные ноги. Я не хочу, чтобы завтра, в другой деревне, такой же камень угодил мне не в спину, а в голову. Прости, но нет.

Мать посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом. Думаю, она не поверила в мою внезапную трусость, но, недовольно поджав губы, лишь коротко бросила:

— Поступай, как знаешь.

Я кивнула.

— И еще, — я хотела закончить обсуждение этой темы до того, как мы вернемся в замок. — Не надо никого наказывать, ладно?

В ответ мама лишь молча пожала плечами и, ударив каблуками, послала лошадь вперед. Я последовала за ней.

На этом моя карьера целительницы была окончена.

Глава 2

Пленница

Снаружи громко лязгнул засов, и тяжелая дубовая дверь пронзительно и протяжно заскрипела, проворачиваясь на давным-давно не смазываемых петлях. Я рассеянно подняла голову от книги, все еще пребывая во власти лихо закрученного сюжета «Рыцарского романа», и попыталась рассмотреть нежданного посетителя, но, как ни странно, никого не увидела. Когда дверь наконец распахнулась достаточно широко, на пороге робко показался здоровенный детина, косая сажень в плечах, неуверенно переминающийся с ноги на ногу.

В руках парень мял и теребил и без того видавшую виды шапку, видимо, не зная, как приступить к такому непростому и опасному для жизни делу, как разговор со мной. Я молча наблюдала за его мучениями, совершенно не собираясь облегчать ему задачу. Пауза ощутимо затягивалась. Я уж было решила вернуться к прерванному чтению, когда бедолага наконец, запинаясь, выдавил из себя:

— Я… это… По делу, значит… Владыка велели передать, что поговорить с вами желают.

Я по-прежнему молча смотрела на него, ожидая продолжения, но, судя по всему, на этом текст послания заканчивался. Тем не менее детина не уходил, продолжая неловко маячить в дверях. Его безмолвное присутствие уже начинало меня раздражать.

— Ну, так, где он, Владыка-то?

— Так они, того… желают, чтобы вы спустились вниз, — парень сделал неуклюжий приглашающий жест, долженствовавший означать, видимо, что спуститься я должна в его сопровождении.

Нельзя сказать, что я была удивлена. Учитывая, сколько времени прошло с тех пор, когда я последний раз переступала порог этой комнаты, куда вернее было бы сказать, что я была ошеломлена, озадачена и заинтригована. Что такого могло случиться, что владыка счел возможным позволить мне покинуть башню, да еще и пожелал лично вести со мной беседу?

Не тратя времени на бесполезные догадки, я отложила книгу в сторону, и, вылезая из уютного, нагретого кресла, кивнула сопровождающему.

— Пойдем.

Мы спустились вниз по крутой винтовой лестнице, которой в последнее время пользовались все реже и реже. Кое-где ступеньки сильно расшатались, и мой спутник был вынужден помогать мне их преодолеть. Поначалу с опаской подавая мне руку, словно ожидая, что я ее сейчас откушу, со временем парень осмелел, и, скоро уже, не задумываясь, поддерживал меня под локоток на особо шатких ступенях. Пройдя через неухоженный крытый переход, ведущий к башне, мы оказались на первом этаже жилой части замка. Здесь почти ничего не изменилось. Слуги сновали туда-сюда, с противоположного конца коридора, оттуда, где располагалась кухня, доносились громкие голоса стряпух и звон кастрюль. Неподалеку от нас, с удобством устроившись на широком подоконнике, две молоденькие горничные самозабвенно обменивались свежими сплетнями. Заметив нас, они резко замолчали, и уставились на меня во все глаза. Глядя на их ошарашенные физиономии, я с большим трудом подавила желание завыть или зарычать. Так сказать, для усиления эффекта. Но вовремя спохватилась, что за подобную выходку меня могут сразу же, без разговоров, водворить обратно в башню, и я так и не узнаю, что же понадобилось от меня Владыке.

Мой сопровождающий довел меня до дверей библиотеки, и, почтительно, но уже без страха, поклонившись, оставил в одиночестве. Постучавшись для приличия, я осторожно заглянула внутрь.

— Отец? — негромко позвала я, не вполне уверенная, что такая форма обращения мне еще дозволена. Отец поднял голову от бумаг и, мельком взглянув на меня, проговорил:

— Проходи, проходи.

Я проскользнула в приоткрытую дверь. Раньше я часто бывала здесь. Просиживала вечерами прямо на перекладинах вертикальной лесенки, предназначенной для добычи литературы с верхних полок, перелистывая приглянувшуюся книгу. Или пряталась по утрам за тяжелыми портьерами, в надежде, что дотошный магистр Дьордан забудет и обо мне, и о том задании, которое я, так некстати, снова забыла выполнить (что, увы, случалось довольно часто). К слову, память у престарелого чародея была ужасная — он никогда ничего не забывал.

И вот теперь, снова оказавшись в библиотеке, я с приятным удивлением обнаружила, что здесь практически ничего не изменилось.

— Проходи, — повторил Владыка, не отрывая взгляда от письма, которое держал в руках.

Я приблизилась к столу.

Отец неторопливо отложил бумаги в сторону, и, наконец, обратил внимание на меня. Точнее говоря, уставился — со смесью удивления и неодобрения. Я попыталась представить себе, как выгляжу со стороны, и тут же была вынуждена с ним согласиться.

Всклокоченные длинные волосы, заплетенные в небрежную косу, бледная из-за отсутствия света и свежего воздуха физиономия. И в довершение ансамбля — наряд, состоящий из просторной льняной рубахи и таких же штанов, и более смахивающий на робу арестанта. Не удивительно, что горничные так на меня пялились. Обрадовавшись возможности хоть на время покинуть башню, я проделала это с такой скоростью, что даже не успела взглянуть на себя в зеркало, совершенно забыв, что в кресло с книжкой я перебралась прямиком из постели.

Оторвавшись от созерцания моей живописной фигуры, Владыка забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. Молчание затягивалось.

— Как твои дела? — произнес наконец он, явно не зная, с чего начать разговор.

— Чудесно, — увы, не удержалась я от сарказма. — Спасибо, что спросил.

Было довольно забавно вести эдакую непринужденную светскую беседу с человеком, продержавшим меня взаперти целых три года, и до сих пор общавшимся со мной исключительно с помощью записок.

Еще одна продолжительная пауза.

— Есть дело, — медленно, словно подбирая слова, произнес отец, — требующее твоего участия. Вопрос… э, международного значения.

Я изобразила заинтересованное внимание. Впрочем, так оно и было. Сегодняшний день, похоже, выпадал из череды скучных серых будней, из которых состояла моя жизнь уже долгое-долгое время.

— Сегодня нас посетят гости из одного очень далекого государства, — казалось, он тщательно взвешивал каждое слово, словно боялся сказать лишнего. — Они прибудут во второй половине дня, ближе к вечеру. Мне бы очень хотелось, чтобы ты лично присутствовала при нашей встрече. Надеюсь, я могу на тебя рассчитывать?

Чувствуя себя, мягко говоря, весьма удивленной, я, тем не менее, машинально кивнула. Вопросы роились в моей голове, как пчелы в ульи, и каждый норовил первым соскочить на язык. Я уж было собралась задать их вслух, однако отец меня опередил.

— Прекрасно! — он звучно хлопнул ладонью по столешнице. И, явно довольный, откинулся на спинку кресла. — Жду тебя в тронном зале через четыре часа. Ступай. — Он еще раз окинул меня внимательным взглядом и, чуть нахмурившись, ворчливо добавил:

— И, будь добра, приведи себя в порядок.

После чего взял в руки следующий документ, недвусмысленно давая понять, что аудиенция закончена.

Обескураженная, я вышла из библиотеки и обнаружила, что за дверью снова околачивается все тот же здоровенный детина, больше похожий на деревенского кузнеца, способного гнуть подковы одной левой, чем на ливрейного лакея. Тихонько подойдя к нему сзади, я громко поинтересовалась:

— Не меня ли ждешь?!

Парень подскочил, с удивительной для его комплекции ловкостью разворачиваясь в прыжке ко мне лицом. Хорошая реакция. Я невинно похлопала глазами. Узнав во мне давешнюю знакомую, детина разочаровывающе быстро пришел в себя.

— Вас… — признался он со вздохом, свидетельствующим, что это обстоятельство его не слишком радует. — Пожалуйте за мной.

И, к моему удивлению, повел меня не обратно в башню, а направился к лестнице, ведущей наверх, в комнаты.

— Это что же, — поинтересовалась я, поднимаясь следом за ним на второй этаж. — Тебя ко мне приставили в качестве сопровождающего или прислуги?

Детина, не сбавляя шага, кивнул.

— Ага, навроде того.

— А сам-то ты кто? — я едва поспевала за его широким шагом, позволяющим ему перешагивать через ступеньку.

— Кузнец я бывший, из Забродичей, — похоже, заикаться от испуга он уже перестал.

Я мысленно похвалила себя за проницательность. На вид моему кузнецу было лет двадцать-двадцать пять.

Мы пересекли холл и повернули направо. Я начинала догадываться, куда мы идем.

— Неужели никого более подходящего в прислуги не нашлось?

Парень пожал плечами.

— Не-а, никто больше не захотел. Все боятся с умертвием связываться.

Он бросил на меня быстрый извиняющийся взгляд. Но я и не думала обижаться. Понятно. Ничего другого я и не ожидала, а потому с возрастающим интересом посмотрела на кузнеца.

— А ты, значит, захотел. И не боишься. Или все-таки?..

Я попыталась было представить себе, какие выгоды можно рассчитывать получить от общения с «умертвием», коим я являлась в глазах селян, но быстро сдалась.

Кузнеца же вопрос, похоже, совершенно не смутил.

— Так ваш батюшка пообещали тому, кто вам прислуживать согласится, сотню гривенников золотых и лошадь в придачу.

Вот теперь удивилась я. Нет, ситуация с необходимостью дополнительной оплаты услуг, оказываемых челядью моей скромной особе, совершенно не удивляла. Нежелание прислуги общаться с нечистью уже давно не было для меня новостью. Но сумма! Да за такие деньги любой крестьянин мог не только дом построить, но и скотиной обзавестись. Надо же, как отец расщедрился! И, тем не менее…

— И что же, даже за такие деньги, кроме тебя, никто больше не вызвался? — я, наконец, догнала его и остановилась, переводя дух. Потому что мы, похоже, уже пришли.

Мой спутник отрицательно покачал головой.

— Говорю же, боятся.

— Ух ты… — негромко пробормотала я. Просто не верилось, что страх окружающих передо мной был столь велик. Я начинала себя невольно уважать.

Однако сам кузнец, глядя сверху вниз на меня, растрепанную, в мятой пижаме, едва достающую ему до плеча, похоже, начинал сомневаться в актуальности подобных страхов.

— Ну, а ты? — продолжала упрямо допытываться я. — Не боишься умертвию прислуживать? Вдруг я тебя съем?

Я попыталась изобразить кровожадный взгляд. Однако тут и дураку было ясно, что такую гору мускулистой плоти мне и за неделю не осилить.

Кузнец окинул меня задумчивым взглядом, сунул большие пальцы за пояс, и, глядя куда-то поверх моей головы, как бы между прочим сообщил:

— В прошлом году я на медведя с рогатиной ходил. Один, — он опустил глаза и покосился на меня с некоторым вызовом. — Неужто с бабой не управлюсь?

— Тушé, - буркнула я, сдаваясь, и нажала на дверную ручку.

Стоя на пороге моей спальни, мы еще некоторое время препирались о тонкостях его полномочий. В конце концов, я затворила за собой дверь комнаты, все еще посмеиваясь. Кузнец, к своему неудовольствию, остался снаружи, в пятый раз повторив мне, чтобы «ежели чего», я обращалась к нему за помощью. Честно говоря, я с трудом могла себе представить его с расческой в руках, колдующего над моими волосами, или помогающего мне в выборе платья, поэтому только от души посмеялась над его предложением.

Окинув комнату взглядом, я обнаружила, что здесь ничего не изменилось. Все вещи оставались на тех же местах, где я их видела в последний раз. Даже расческа, небрежно брошенная мною на подоконнике, лежала там же. Я взяла ее в руки. На деревянной поверхности подоконника остался четкий след: внутри — чисто, снаружи — пыль. Я посмотрела на расческу. На ней тоже лежал толстый слой пыли. «Комната умертвия», — с усмешкой подумала я. Хороший повод для горничных, чтобы отлынивать от уборки.

Если бы мама была здесь, она бы не допустила подобного разгильдяйства. Но ее не было, и прислуга вытворяла, что хотела.

Скандал между родителями назревал уже давно. Конечно, они и раньше ссорились, но это были так, пустяковые распри, без которых не обходится не одна семья. Однако после печально известных событий с моим участием количество ссор резко возросло, причем тема для них теперь всегда была неизменной. Отец обвинял мать в том, что она, мол, слишком увлеклась магией и якшается со всякой нечистью. Под нечистью подразумевалась, само собой, и я тоже. Мать в свою очередь не оставалась в долгу, обвиняя отца в бессердечии, равнодушии к собственным дочерям, эгоизме и глупой суеверности.

Иногда, слушая, как они орут друг на друга, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых грехах, я только диву давалась. Как они, вообще, так долго прожили вместе?

Ни для кого, конечно, не являлось секретом то, что мои родители не были страстно влюблены друг в друга, вступая в этот брак. Это был Брак Договора, один из десятков таких же, периодически заключающихся из дипломатических соображений по всему Террану. Подобные браки стали одним из последствий последней войны между людьми и старшими расами, и призваны были служить поддержанию мира между породнившимися народами. Каждая из разумных рас единожды в двадцать лет должна была выбрать нескольких своих представителей и обязать их вступить в брак с кандидатами, предложенными им другими расами. Самой собой, все быстро смекнули, что для них лучше, и вскоре на данной матримониальной ниве выработалась следующая тенденция: эльфийские невесты — и разношерстные женихи. В принципе, этот расклад устраивал всех — против эльфийских красавиц не возражал абсолютно никто. Ну, а у эльфов отпала проблема, куда пристроить своих многочисленных высокородных принцесс, ведь Браки Договора заключались только между представителями правящих династий.

Вот под такой-то расклад и угодили в свое время оба наших родителя — одна из которых была типичной представительницей своего народа, то есть весьма самостоятельной эльфийской чародейкой, а другой был человеком, ранее весьма неодобрительно относившимся не только к любым представителям инокровных, но и к магии и прочим странностям вообще.

Тем не менее, не смотря на все расхождения во взглядах и характерах, долгие годы они прожили весьма мирно, видимо, приспосабливаясь или терпя недостатки друг друга. Вплоть до самых этих пор. Ну, а теперь словно внезапно прорвало плотину, за которой сдерживалось накопленное за многие годы недовольство друг другом. Слушать все это было очень тяжело, хотя иногда меня посещала недобрая мысль, что рано или поздно нечто подобное все равно произошло бы.

Страсти достигли апогея к середине лета, то есть примерно через полгода после начала всей этой истории. Катализатором всеобщего скандала стала выходка Солар.

В тот день отец взял ее вместе с собой в сокровищницу, где хранилась элдарская казна, а также драгоценности, украшения и некоторые другие раритетные вещицы. Когда у него было хорошее настроение, он иногда приводил нас туда, позволяя вдоволь налюбоваться прекрасными ювелирными изделиями, а иногда даже разрешал взять что-нибудь поносить. На время.

Так случилось и на этот раз. Отец был доволен Солар — что, впрочем, случалось с ней гораздо чаще, чем с нами — и по обыкновению, взял ее с собой. Солар уже давно присмотрела себе там одну необыкновенно красивую брошь. Я бы не удивилась, если бы узнала, что она специально была такой паинькой и угождала отцу, лишь бы только заполучить эту вещицу в свои руки. Там, где дело касалось драгоценностей, Солар иногда просто теряла голову.

Кроме того, утром в замке побывал торговец тканями, и Владыка разрешил нам всем выбрать себе по отрезу на платья. Мы с Лионой остановили выбор на белом зенбарийском шелке, легком и невесомом как греза, и довольно быстро ушли с покупками, а Солар задержалась. Уже в дверях я мельком обернулась и увидела, что она увлеченно беседует с седоволосым торговцем тканями. Вернее, говорил торговец — перебирал яркие отрезы, довольно небрежно демонстрировал их Солар и что-то проникновенно вещал при этом, — а сестра внимала ему, как загипнотизированная.

Я усмехнулась и покачала головой. Солар неисправима.

Позже, вернувшись с отцом из сокровищницы, она тут же явилась к нам с Лионой, чтобы продемонстрировать свою добычу, но мы были чересчур увлечены новой заморской игрой, привезенной нам отцом из последней отлучки. Суть игры состояла в том, чтобы двигать определенным образом резные костяные фигурки по черно-белой клетчатой доске. Правил игры мы обе толком не знали, на ходу придумывали свои, и с азартом покрикивали друг на друга, обвиняя в злостном нарушении свежевыдуманного правила.

Не дождавшись от нас положенной порции восторгов по поводу ее расчудесной броши, Солар в сердцах обозвала нас глупыми гусынями и ушла. Однако через какое-то время она возвратилась, тщательно пряча что-то за спиной, чем сразу же нас ужасно заинтриговала.

— Вот, — проговорила она с заговорщицкой усмешкой, отводя руку из-за спины, — Я подумала, если вас не интересуют драгоценности, то, может быть, заинтересует кое-что другое.

С этими словами она положила прямо поперек клетчатой доски длинный сверкающий клинок. Естественно, ни о какой игре уже не могло быть и речи.

— Ух, ты! — восхищенно выдохнула Лиона, самая большая ценительница красивого оружия среди нас. — Где ты его взяла?

Она почтительно коснулась пальцами гладкой голубоватой стали.

— Где-где…. В сокровищнице, где ж еще? — небрежно пожала плечами Солар.

— Но как же отец разрешил тебе его взять?! — удивленно воскликнула Лиона. — Мне он сказал, что такие вещи выносить нельзя! — и она обиженно надула губы.

— Тихо ты! — испуганно шикнула на нее Солар. Она оглянулась на дверь и, склонившись к нам, взволнованно прошептала. — Отец ничего не знает.

Теперь мы обе уставились на нее с нескрываемым удивлением.

— Как же тебе удалось протащить этакую орясину мимо отца незаметно?

Солар какое-то время колебалась, а потом призналась:

— Сама не знаю. Просто наваждение какое-то нашло. Когда это я раньше на оружие внимание обращала? А это просто… не могла мимо пройти! Взяла, к ноге прижала, в юбках запутала — и ходу. Вы посмотрите, какой он красивый.

Мы согласно кивнули. Я никогда не была знатоком оружия, но меч действительно производил впечатление. Длинный изящный клинок, рифленая рукоять. В оголовье алым огнем горел крупный рубин чистейшей воды, ограненный в форме сердца. Вдоль всего лезвия, от рукояти до острия, по гладкой стальной поверхности — затейливый рунический узор. Даже непосвященному было ясно, что это не игрушка, вроде той бутафории, что любят цеплять на пояс иные вельможи. Это было оружие, созданное для сильной руки и настоящего боя.

— Впечатление такое, будто символы отлили из другого металла, а потом вплавили их в сталь клинка, — заметила я, проведя рукой по идеально гладкой поверхности.

— Так и есть, — согласилась со мной Лиона. — Я читала о подобной технике. При создании подобных надписей применялись довольно сложные заклинания, чтобы срастить металл рун с металлом основы. Ныне секрет подобной ковки утрачен. Слишком много времени прошло.

— Кажется, это сенсарит, — заметила Солар и мельком глянула на меня. — Можешь прочесть?

Я всмотрелась в переплетение символов. Манера написания была несколько непривычной, но, похоже, это и впрямь был «язык богов».

— Похоже на название меча. Наверное, его имя.

— Имя?

— Все волшебные и заговоренные мечи имеют собственные имена, — с видом знатока просветила сестру Лиона.

Солар с интересом посмотрела на свою находку.

— Ну, и как его… хм, зовут?

— Здесь две руны. Главная — Смерть и подчиненная — Дракон… Смерть Драконам?.. Убийца Драконов… — предположила я без особой уверенности. — Ну, или что-то в этом роде.

— Драконоборец? — высказала свою версию Лиона.

Я согласно кивнула.

— Да, пожалуй, можно и так сказать. Так даже поэтичнее.

Солар внимательно осмотрела меч.

— Вы хотите сказать, что вот этой железкой можно убить настоящего живого дракона? — скептически спросила она. — Да он дракону как булавка! По-моему, камнем по голове и то будет эффективнее, если, конечно, камень взять побольше.

Лиона, с удивительной для окружающих страстью изучавшая все, что касалось боевых искусств, покачала головой.

— В любом бою главное — не величина оружия, а умение им пользоваться. Ну и, конечно, чары, возможно наложенные на клинок.

Солар осторожно взялась за рукоять и прикинула меч на руке. Помахала им осторожно туда-сюда. Рубиновое сердце в рукояти кроваво сверкнуло.

— Тяжелая штуковина, — заметила она. — Зато камень просто великолепен!

Даже тут Солар была в своем репертуаре. Нас же с Лионой больше заинтересовала надпись на клинке.

— Может, бывший владелец меча просто хотел придать себе солидности, таким образом, вот и попросил кузнеца сделать надпись? — я не слишком-то верила в волшебные свойства меча. — За дополнительную плату?

— В таком случае, это должна была быть очень высокая дополнительная плата, — уверенно возразила Лиона. — Раз в сорок превышающая стоимость обычного меча. Не думаю, что бы кто-нибудь взялся выполнять такую сложную работу, только для того, чтобы потешить чье-то непомерное тщеславие.

Она пожала плечами.

— Как бы то ни было, проверить мы все равно ничего не сможем. Драконов по близости не водится, а на обычных людей он, скорее всего, и действует, как обычный меч. То есть, попросту шинкует в капусту. Так что, заговоренный он или нет, мы вряд ли узнаем.

— Ну, почему же… — откликнулась Солар, по-прежнему державшая меч в руках.

Удерживая клинок вертикально, она запрокинула голову вверх, внимательно разглядывая его острие.

— Почему же… — задумчиво повторила она, опуская голову и отстраненно переводя взгляд на меня. Нехороший такой, тяжелый взгляд. На одно короткое мгновение мне даже показалось, будто кто-то чужой глянул на меня из холодных янтарных глаз, словно из распахнутых окон.

Не выпуская меча, Солар повернулась в мою сторону. Я продолжала в недоумении наблюдать за ней.

— Драконов поблизости, может, и нет, — она холодно улыбнулась, опуская лезвие горизонтально и нацеливая его мне в грудь. — Зато драконья кровь, уж точно, имеется.

— Ты что делаешь, Солар? — внезапно настораживаясь, поинтересовалась Лиона.

Сестра недобро усмехнулась, не сводя с меня прищуренных глаз. Острие меча дрожало в опасной близости от моей груди, заставляя меня все сильнее нервничать.

— Да просто проверяю, — безмятежно откликнулась она, — волшебный меч… или нет! — и она неожиданно сделала резкий выпад мечом в мою сторону.

Дальнейшее происходило, словно во сне, растянувшемся на один долгий удар сердца. Я смотрела на клинок, приближающийся к моей груди, удивляясь, почему он движется так медленно. И внезапно рассердилась на Солар за эту глупую и злую шутку. Даже для нее это было уже чересчур. В груди запульсировала тупая ноющая боль, разрослась, растеклась по плечам до кончиков пальцев. Словно издалека, я услышала, как Лиона пронзительно взвизгнула: «Солар, прекрати!». Я шагнула к ней и инстинктивно выбросила руку вперед, желая отвести удар в сторону. Моя ладонь попала по клинку плашмя. Меч внезапно вырвался из рук Солар и, со свистом описав дугу в воздухе, скрылся под столом. В ту же секунду Солар вдруг взвыла и отшатнулась прочь. В воздухе на мгновение зависла россыпь мелких рубиново-красных капель…

Это мгновенно отрезвило меня. Я отскочила, не заметив стоящего позади меня стула, не удержав равновесия, грохнулась на пол, перелетела через него и ударилась затылком о стену. В глазах на мгновение потемнело, но я ухитрилась почти сразу же сесть, приняв вертикальное положение.

Лиона снова заголосила. На ее вопли уже начали сбегаться слуги, а следом за ними подоспели и отец с матерью. Картина, представшая их глазам, была, наверное, весьма впечатляющей. Лиона стояла посреди комнаты, замахиваясь непонятно на кого из нас клетчатой игральной доской. Костяные фигурки разлетелись по всей комнате. Солар с воплем и подвыванием хваталась за лицо, на котором красовалась жуткая кровоточащая рана. И я — на полу, рядом с опрокинутым стулом, со спрятанными за спину руками, чтобы скрыть втягивающиеся назад когти. И когда только успели вырасти?

Отец выслушал сначала пострадавших, то есть Солар, потом очевидцев. Двое крепких слуг по его приказу подхватили меня под руки и отволокли в башню — в пустую, захламленную комнату на самом верху, которой давно уже никто не пользовался. Какое-то время я сидела там в полном одиночестве, растерянная и недоумевающая. Потом пришел отец. Он мрачно оглядел меня и, нахмурившись, заявил, что обстановка в замке, похоже, уже накалилась до предела, а посему отныне я буду жить в башне, и мне строжайше запрещается ее покидать без его на то разрешения.

Когда появились слуги с моими вещами, с кроватью, столом и прочей мебелью, я, наконец, осознала серьезность происходящего. Я превратилась в узницу в доме, в котором выросла с самого детства.

Комнату обустроили, и даже привели в порядок камин, которым никто не пользовался со времен моего прадеда. Потом слуги ушли, и я осталась одна. Ближе к полуночи, ко мне заглянула Лиона. Она проскользнула в двери, в шелковом халате поверх ночной сорочки, и присела на край кровати.

— Ну, как ты? — сочувственно спросила она меня.

— Как видишь, — я уныло обвела комнату взглядом. — Теперь, похоже, я буду жить здесь.

— Знаю, — сестра сокрушенно покачала головой, и тут же добавила: — Ты не думай, я им все рассказала, как было.

— А как было?

Лиона послушно пересказала свою версию событий. В принципе, с моей она совпадала — Солар набросилась на меня с мечом, я его выбила… ну, и вероятно, случайно при этом задела ее по лицу рукой. Точнее, лапой.

— В порядке самозащиты, конечно, — добавила она.

Я рассеянно кивнула, думая при этом, что как ни старайся, а вряд ли кто-нибудь в замке решит, что виновата Солар, а не я — дикая тварь из дикого леса. Пострадавшей-то, в конце концов, оказалась именно она. Неудивительно, что меня здесь заперли.

— Хорошо, что у тебя такая быстрая реакция, — заметила Лиона. — А то было бы в тебе сейчас на одну дыру больше. А у меня на одну сестру меньше.

— А что Солар? — осторожно поинтересовалась я.

Солар, как выяснилось, тоже не поздоровилось. Она получила хороший нагоняй за украденный меч. После чего отец потребовал у нее вернуть назад в Сокровищницу и меч, и брошь, пообещав при этом, что ноги ее больше там не будет. Кроме того, было решено поторопиться со свадьбой, назначенной на позднюю осень, и сыграть ее на пару месяцев раньше, не взирая на слухи, которые может породить подобная спешка. А до этого времени ей было тоже запрещено покидать свою комнату.

— Ты бы видела ее физиономию! — Лиона мстительно ухмыльнулась. — Жаль, что мама все-таки залечила ее царапины. Пусть бы жених на нее такую полюбовался.

— Что, я так сильно ее задела?

— О да, — нашу младшую сестренку это обстоятельство, похоже, совершенно не расстроило. — Здоро-овая такая борозда осталась. Поле перепаханное.

Я представила себе, что сейчас думает Солар обо мне, сотворившей такое с ее прекрасным личиком. Какое счастье, что мне запрещено выходить из башни, а то она бы меня обязательно прикончила.

— Пожалуйста, передай ей, что я очень сожалею, — расстроено пробормотала я.

— Так ей и надо, — безапелляционно заявила Лиона. — Она первая начала.

Причем, совершенно неожиданно, мысленно добавила я. Неужели все ее спокойствие до этого момента объяснялось лишь вынашиванием планов, как бы, наконец, избавиться от меня окончательно? Просто в голове не укладывается.

— А почему мама ко мне не заглянула? — сменила я тему. — Она что, на меня сердится?

— Сердится, — вздохнула Лиона. — Только не на тебя, а на отца.

Оказалось, что мама, возмущенная решением отца заточить меня в башню, словно преступницу, жутко с ним рассорилась и, не желая разговаривать, заперлась в своей спальне. Я представила себе возникшую ситуацию — каждый сидит под замком в своей комнате, и никто ни с кем не разговаривает — и покачала головой. Да уж, замок, можно сказать, на чрезвычайном положении.

Мы еще немного поболтали, пока Лиона не начала отчаянно зевать.

— Шла бы ты спать, — со вздохом заметила я, в очередной раз изучая ее розовое, как у котенка, нёбо.

Уже в дверях она обернулась и, с видимым сожалением, сказала:

— А Драконоборец, видать, все-таки липовый оказался… Ты как думаешь?

— Ох, Лиона… Спокойной ночи, — только и смогла ответить я.

Она ушла, а я еще долго не могла уснуть. Кое-что во всей этой истории довольно сильно беспокоило меня, не давая забыться сном. Я снова и снова прокручивала ее в голове, вспоминая собственный гнев на Солар за это дурацкое нападение и последовавшую за этим мгновенную трансформацию. Было ли это совпадением, подсознательной попыткой самозащиты, или я действительно стала опасной для окружающих? Голова моя раскалывалась от одолевавших меня вопросов. Если трансформация стала прямой реакцией на гнев, то смогу ли я контролировать себя в следующий раз? И если нет, то не лучше ли мне и впрямь оставаться в этой башне до конца своих дней?

В какой-то момент я почти пожалела, что Солар не убила меня.

С тех пор я стала жить в башне. Не могу сказать, что там было плохо. Трижды в день мне приносили еду с королевской кухни. Каждую неделю снабжали новой порцией книг из библиотеки. Время от времени, нарушая запрет Владыки, меня навещали Лиона и матушка. Но, не смотря на это, башня не переставала быть для меня тюрьмой. Весь мой мир сузился до размеров просторного каменного мешка, в котором я сидела день и ночь. Время от времени меня охватывала горькая тоска из-за того, что свои лучшие годы я должна провести в этом проклятом узилище, лишенная общества сверстников и привычных развлечений.

Дни шли за днями, недели за неделями. Я училась жить в одиночестве и полностью себя обслуживать без посторонней помощи, так как слуги наотрез отказывались заходить ко мне в башню, оставляя еду у порога комнаты, когда я этого не видела. Но если научиться укладывать волосы или застегивать бесчисленные крючки и пуговички на платье оказалось не так уж и сложно, то занять себя чем-то бесконечно долгими днями и вечерами — куда сложнее.

Поначалу-то я даже обрадовалась: наконец-то, у меня появилось время заняться вплотную теми разделами магии, до которых раньше, из-за целительской практики, никак руки не доходили. Правда, радость моя длилась недолго. По непонятной причине, большинство заклинаний не хотели больше работать так, как им было предписано. То есть, не то чтобы они совсем не работали. Просто результат получался примерно такой же, как со старостиным зубом. Я бы сказала, что они работали по-другому и… ну, немного чересчур.

Все это было весьма неприятно. Магия, которая до этого казалась неотъемлемой частью моей жизни, неожиданно стала показывать характер и проявлять самостоятельность. Словно, протянув руку, чтобы погладить любимую кошечку, я внезапно обнаружила на ее месте незнакомую и весьма сердитую рысь. Это действовало на нервы. Я засела за книги, не переставая при этом заново учиться управлять своими способностями. Однако дальнейшее мое продвижение на стезе учения было безжалостно пресечено Владыкой, нагрянувшим ко мне в башню с визитом. Глядя на развороченную в результате не слишком удачного эксперимента несущую стену, открывающую теперь отличный вид на долину внизу (над стеной к тому времени уже вовсю трудились каменщики), он непререкаемо запретил мне применять магию в стенах замка. А потом — я даже и не заметила, как это получилось — из моей комнаты постепенно исчезла вся литература по магии. Некоторое время я еще занималась тем, что восстанавливала заклинания по памяти и со временем, путем проб и ошибок, доводила владение ими до совершенства. Однако вскоре я обнаружила, что во многих случаях мне теперь проще обходиться и вовсе без заклинаний, попросту манипулируя потоками сырой природной энергии. Это было довольно интересно, но в моей ситуации так же мало радовало, как и все остальное.

Кстати, проблемы с чародейством было не единственным интересным открытием за время моего принудительного затворничества. Я обнаружила — причем, совершенно случайно, — что могу не только сдерживать собственные трансформации, но и управлять ими. Какое-то время я развлекала на досуге Лиону, то изменяя форму конечностей, то отращивая себе длинные трехгранные клыки вместо зубов. Потом ей это наскучило, и представления прекратились.

И, тем не менее, оставаясь в одиночестве, я время от времени продолжала настойчивые попытки сменить свой природный облик на тот, который отныне превратил меня в чудовище в глазах окружающих. Причем, с каждым разом я продвигалась в своих превращениях все дальше и дальше. Зачем? Сама не знаю. Иногда я ловила себя на мысли, что это уже стало для меня насущной необходимостью. Казалось, что без этого я уже не смогу жить. Может, так проявлялась моя вторая сущность? Не случится ли однажды так, что она полностью заменит меня нынешнюю, и эльфийская полукровка канет в вечность, уступив место неведомому созданию в бронированной чешуе? Не знаю…

Не знаю.

Я надеялась, что мне хотя бы позволят присутствовать на свадьбе Солар, но этого не произошло. Правда, уже вечером, после окончания свадебного пира, ко мне тайком пробралась Лиона и во всех подробностях расписала церемонию бракосочетания, не забыв упомянуть о том, что жених Солар достался незаслуженно симпатичный.

— Ты знаешь, — она внезапно посерьезнела. — Завтра Солар уезжает в дом своего мужа. И мама едет вместе с ней. Она говорит, что это только до тех пор, пока Солар не привыкнет к новому окружению, но я думаю… Я думаю, что она не вернется.

— Ну что ты, конечно же, вернется, — бодро заверила я Лиону, в глубине души подозревая, что она, может быть, и права. Отношения между родителями — по крайней мере, насколько я могла судить по рассказам Лионы — разладились окончательно, и обстановка в замке царила, прямо скажем, весьма напряженная.

На следующий день мать пришла ко мне попрощаться. Сначала мы пытались просто вести светскую беседу на тему давешнего торжества, но поскольку обе думали о другом, в разговоре то и дело возникали продолжительные паузы.

— Ты же знаешь, как бы мне хотелось забрать тебя отсюда, — в конце концов, не выдержала мать. — Но я не могу.

— Знаю, — согласилась я. Да уж, вряд ли новоиспеченный супруг будет счастлив получить в нагрузку к жене — кроме тещи — еще и такую родственницу, как я.

Мама посмотрела на меня с плохо скрытой тревогой.

— Как ты тут без меня? Справишься?

Я как можно беззаботнее пожала плечами, стараясь не казаться уж слишком расстроенной. Незачем усложнять ей отъезд, если она все равно уже все решила.

— Не волнуйся за меня. Пока я сижу в этих стенах, думаю, мне ничего не грозит… Кроме скуки, конечно.

В глазах матери мелькнуло какое-то странное выражение. Она ласково потрепала меня по щеке.

— Знаешь, для своих лет ты очень умная девушка…. Я тобой горжусь.

Мы еще немного поболтали о пустяках, лишь бы не говорить «прощай», пока не пришло время расставаться. Уже на пороге мама обернулась.

— Да… ты помнишь мою книгу заклятий, Октрион?

Я кивнула. Еще бы я его не помнила, если раньше мне частенько влетало за то, что я то и дело без спросу пыталась им воспользоваться.

— Я оставляю ее здесь. Отец отдаст ее тебе, когда придет время. — Мама улыбнулась, глядя на меня. — Мне почему-то кажется, что однажды она тебе все-таки пригодится.

И с этими словами она ушла. А я вдруг испугалась. Мне на мгновение показалось, что я действительно больше никогда ее не увижу…

С тех пор прошло два года. Дни текли, один за другим, — серые, монотонные, похожие друг на друга, словно песчинки в песочных часах. Я пыталась развлечь себя, как могла: читала, вышивала, пела, и даже… вязала! Одно время, отчаявшись хоть чем-то скрасить свое существование, я даже пыталась сознательно впасть в летаргический сон, но у меня ничего не вышло.

Потом по деревням прокатился мор, и часть коров передохла. В народе прокатился слух, будто королевская дочка-умертвие по ночам, хлопая крыльями, аки нетопырь, летает над селениями и до смерти пугает скотину. Не долго думая, Владыка приказал заколотить окна башни деревянными щитами. Теперь солнечный свет попадал внутрь только через узкие щелки между досками. Комната погрузилась в вечный полумрак. Время от времени туда же пыталось улизнуть и мое сознание. Иногда мне казалось, что у меня начинаются галлюцинации: сквозь каменные стены башни я видела всю долину Элдар — зеленые холмы, закатное небо, переливающееся всеми цветами радуги, парящих над долиной птиц, крохотные фигурки людей вдалеке….

Вскоре я забросила делать прически и наряжаться в платья, и почти все время ходила в пижаме. Какая разница, если меня никто не видит? Лиона на это укоризненно качала головой, но я лишь вяло отмахивалась от нее.

Какое-то время я еще надеялась, что мне, в конце концов, позволят покинуть башню, но отец не спешил с подобным разрешением. До сегодняшнего дня.

* * *

Я еще немного постояла у окна, удивляясь ясному погожему дню после ночного ненастья, а потом вспомнила, что в моем распоряжении всего три часа, даже уже меньше. Надо бы, действительно, привести себя в порядок. На кровати, к своему удивлению, я обнаружила аккуратно разложенное белое шелковое платье, расшитое серебряным бисером, причем, явно моего размера. Похоже, к сегодняшнему мероприятию отец готовился заранее. Что-то здесь нечисто, подозрительно подумала я. И откуда он мог знать, что я соглашусь ему помогать? Хотя тут-то, как раз, все понятно. Он прекрасно понимал, что я воспользуюсь любой возможностью, чтобы, хоть на время, сменить обстановку.

Я выглянула в коридор, нашла взглядом кузнеца.

— Послушай, можешь организовать мне горячую ванну прямо сейчас?

Кузнец понятливо ухмыльнулся:

— Не вопрос!

И сразу ушел. Я вернулась в комнату.

Минут через десять дверь отворилась, и в комнату, один за другим, стали входить хмурые и недовольные слуги с ведрами воды, от которой валил пар. Позади шел кузнец, подгоняя самых нерасторопных тычками и затрещинами. На плече, без видимых усилий, он нес здоровенную деревянную лохань. Да, парень явно старается отработать свои пятьдесят золотых, подумала я. Прислуга приготовила мне ванну, и сразу испарилась. Кузнец задержался.

— Спинку потереть не надо?

Не утруждаясь ответом, я выразительно посмотрела на него поверх пара, поднимающегося над лоханью.

— Ладно, понял, не дурак… — совершенно не расстроившись, он потопал к выходу.

Уже в дверях, я его окликнула.

— Эй, кузнец!

Он остановился.

— А как звать-то тебя?

— А как все зовут, — добродушно ухмыльнулся детина. — Йаном.

Я, расслабившись, лежала в ванной, когда услышала, как дверь за моей спиной тихонько скрипнула. Не открывая глаз, я сказала:

— Проваливай, Йан. Я же сказала, что помощь мне не нужна.

— Ого, уже Йан? Быстро вы поладили! — звонкий девичий голосок вырвал меня из дремы. — Это тот верзила, что слоняется у тебя за дверью?

— Он самый, — я приветливо улыбнулась сестре и начала неторопливо намыливать мочалку. — Услужливый парнишка, ничего не скажешь.

Лиона осторожно присела на край лохани и улыбнулась.

— Ну, привет. Я и не знала, до последней минуты, что тебя выпустили из «клетки», — она картинно-удивленно изогнула брови.

— Это не надолго. Отцу что-то от меня понадобилось.

— Да, я так и поняла, — она рассеянно поболтала ногой. — Интересно, что ему нужно? Минут десять назад он вызвал меня к себе, сказал, что ты в своей старой комнате, и попросил помочь тебе одеться.

Я кивнула на платье.

— Ты это видела?

Лиона подошла к кровати и критически оглядела обновку.

— Так-так… — многозначительно протянула она. — Теперь понятно, почему у нашей портнихи сегодня такие красные глаза — небось, всю ночь шила, торопилась. Интересно, с какой это стати отец решил тебя приодеть…

И Лиона задумчиво прищурилась. Однако тут же распахнула глаза, осененная какой-то догадкой:

— Слушай, может, он жениха тебе подыскал?!

Я выронила мочалку, потом, опомнившись, выловила ее обратно и как можно небрежнее фыркнула.

— С ума сошла?! Кому такая жена нужна?

Сестра пожала плечами.

— Ну, мало ли. Например тому, кому забыли рассказать о… хм, некоторых ее особенностях. Тем более что ты уже научилась себя контролировать.

Я обеспокоенно нахмурилась.

— Что-то не припомню, чтобы я говорила об этом отцу. А ты?

Лиона отрицательно покачала головой.

— Вот и славно. Нет, думаю, тут дело в другом. Отец говорил о каких-то иностранных гостях. О каком-то деле, требующем моего участия. Хотя, что это может быть за дело, ума не приложу. Отец на дипломатии собаку съел, а я в этом совершенно ничего не смыслю.

— А, может, на этот раз и не нужно тонких дипломатических решений? — Лиона лукаво улыбнулась. — Если это, к примеру, соседи с территориальными претензиями, то, возможно, наилучшим выходом будет просто продемонстрировать им королевские клыки и когти — в буквальном смысле — чтобы они раз и навсегда отстали.

— Думаешь, отец просто хочет кого-то припугнуть с моей помощью?

Такая версия показалась мне вполне правдоподобной.

— Я просто строю догадки, — Лиона пожала плечами. — Кто знает, как обстоят дела на самом деле?

Глава 3

Сделка

Войдя в тронный зал, залитый ярким солнечным светом, я на мгновение сощурилась. Потом глаза привыкли и стали различать отдельные детали интерьера: стены задрапированные синим бархатом, богато расшитые гобелены в простенках между высокими стрельчатыми окнами, и стоящий на возвышении у дальней стены старинный, потускневший от времени трон. На троне я отца не увидела, зато он обнаружился в дальнем углу зала, у окна, наполовину скрытый тяжелой бархатной портьерой. Вид у него был задумчивый и не слишком жизнерадостный.

Заслышав мои шаги, Владыка обернулся и, оглядев меня с ног до головы, украшенной замысловатой прической в исполнении Лионы, одобрительно кивнул.

— Ты вовремя.

— А… где все? — я оглянулась. Как ни странно, кроме нас, в зале больше никого не было.

— Скоро прибудут, — невозмутимо ответил отец и направился к трону.

Вообще-то я имела в виду отсутствие целой кучи народа, которая, как я помнила, обычно присутствует на официальных приемах. Но переспрашивать не стала. В конце концов, он Владыка — ему лучше знать, кому какой прием оказывать.

Отец, не спеша, поднялся по ступенькам и занял привычное место на троне. Я устроилась на ступеньках немного ниже. Общих тем для разговоров у нас не было, поэтому каждый коротал время, думая о своем.

Потом вдруг отец еле слышно произнес одними губами:

— Вот и они, — и царственно выпрямился на троне.

Я поднялась со ступеней.

В дверях показалась группа из трех человек. Один шел впереди, двое других — чуть приотстав. Одеты они были неброско, в обычную дорожную одежду, на головах красовались широкополые шляпы, по большей части затеняющие лица. Подойдя ближе, послы обнажили головы и учтиво поклонились.

Мать моя, эльфийка! Не удержавшись, я приглушенно ахнула. Высокий, седовласый мужчина, шедший впереди — видимо, главный среди них, — бросил на меня цепкий внимательный взгляд из-под ресниц. Я поспешно взяла себя в руки и отвела глаза.

Дарги! Вот уж, кого никак не ожидала увидеть в Элдаре. Неудивительно, что Владыке потребовалось для спокойствия мое присутствие — сам-то он вообще на дух не переносит инокровных. Дарги же, будучи представителями одной из Старших рас, имели, к тому же, не слишком хорошую репутацию, что было неудивительно при некоторых их… ну, биологических особенностях. Говоря простым человеческим языком, дарги были самыми настоящими оборотнями!

Я вдруг заметила, что седовласый снова внимательно смотрит на меня. Наши взгляды на мгновение встретились, он быстро отвел глаза, а я тут же сделала вид, будто у меня расстегнулась пуговка на манжете и принялась сосредоточенно изучать собственный рукав. Выглядело это, наверное, немного малодушно с моей стороны, однако этот незнакомец неожиданно вызвал во мне какое-то совершенно непонятное беспокойство, которое, как ни странно, не было связано с обычным страхом.

Дарг, между тем, спокойно заговорил с моим отцом, и его низкий звучный голос эхом раскатился по пустому залу. В смысл слов я не вникала. Политические вопросы никогда не интересовали меня настолько, чтобы проявить к ним хоть малейший интерес. Ну, а если бы вдруг понадобилось мое участие — уверена, отец дал бы мне знать. Пока оборотни обменивались приветствиями с Владыкой, я украдкой снова принялась разглядывать их. Все трое высокие, статные и худощавые, так и подмывало сказать, поджарые как волки. Над темными бровями — остроконечная линия роста волос, мысом спускающаяся почти до середины высокого лба. Волосы гладко зачесаны назад, открывая заметно заостренные уши. У них ведь еще и клыки должны быть? Я с трудом отвела взгляд от губ что-то говорящего в этот момент седовласого оборотня, подавив желание заглянуть туда повнимательней. Ох, Мирра, взрослая ведь уже девочка!..

В остальном же это были вполне обычные, серьезные, спокойные лица. В шляпах их, пожалуй, вообще нельзя было отличить от людей…Зато без шляп невозможно было с людьми спутать.

Те скудные сведения, которые были известны мне о даргах — почерпнутые, главным образом, из старых книг, а кое-где и просто из разговоров, — были весьма немногочисленны и порой довольно противоречивы. Было известно, что владения их находились в местности, граничащей с восточным рубежом Палесмианской Империи, на официальных имперских картах обозначенной не иначе, как Проклятые Земли. Молва же твердила, что простым смертным в эти земли хода нет, потому как находятся они по ту сторону Темных Врат, прямо неподалеку от Огненной Бездны. Так же молва сообщала, будто живут они не в городах и деревнях, а в глубоких гниющих ущельях, в смрадных пещерах и в других местах, столь же мало пригодных для жилья. Однако учебники утверждали, что подобно другим цивилизованным расам, у даргов были налажены довольно обширные торговые и дипломатические связи, что давало повод предположить, что место их обитания находится все-таки где-то в нашей системе координат. Хотя добраться туда, похоже, и впрямь было довольно трудно. Кроме того, утверждала народная молва, представители этой расы имели целую кучу всевозможных мрачных, зловещих и совершенно невероятных обрядов, так или иначе связанных с полнолунием, и почитали юных девственниц отнюдь не в качестве оплота добродетели, а исключительно в качестве изысканного деликатеса.

Справедливости ради следует заметить, что в книгах никогда ни о чем подобном не упоминалось. Тем не менее, записной оптимисткой я никогда не была и считала, что дыма без огня не бывает, а потому на гостей поглядывала с изрядной долей здорового недоверия.

Мое внимание снова сосредоточилось на стоящем впереди оборотне, который ранее смотрел на меня с таким интересом — надеюсь, что не гастрономическим. Видимо, он был здесь за главного. Сейчас, разглядывая его вблизи, я вдруг с удивлением поняла, что невероятно ошиблась. Введший меня в заблуждение необычный цвет его волос никак не мог быть сединой. Слишком молодым для этого было лицо, которое эти волосы обрамляли. В конце концов, поразмыслив, я решила, что оборотню не больше двадцати пяти, ну, максимум, двадцати семи лет. Отвлекшись на время от этого самого лица, я снова принялась рассматривать его шевелюру. Волос гладкий, густой, шелковистый, дымчато-серый с серебристой искрой, словно сизый дым над пепелищем. Такой цвет точно не встретишь у людей. Под стать волосам были и глаза дарга — мой взгляд снова спустился к его лицу — глубокие, серебристо-серые, под темными вразлет, иронично изогнутыми, бровями.

Я все еще рассеянно изучала внешность дарга, когда неожиданно поймала себя на мысли, что никогда прежде не встречала у людей столь классически правильных и при этом столь выразительных черт лица. В свои шестнадцать лет, до самого заточения, я уже начинала понемногу выходить в свет и несколько раз сопровождала отца в различных дипломатических поездках. Там, на приемах, я повидала немало молодых дворян, так что мне определенно было с чем сравнить. Казалось, природа немало потрудилась, создавая это лицо таким совершенным и при этом напрочь лишенным обычной скульптурно-мраморной холодности, так часто присущей по-настоящему красивым лицам. Это было довольно странно, если принять во внимание, кем был обладатель этого ангельского лика. Размышляя подобным образом, я рассматривала оборотня с холодным интересом исследователя — без малейшего смущения или волнения, какого можно было бы ожидать от девятнадцатилетней девушки.

Потом я переключила свое внимание на других даргов. Его спутники, как я заметила, не могли похвастать столь же необычной серебристой мастью: у одного волосы были светло-русые, у второго, пониже ростом — с заметной рыжиной. Старшему из оборотней, русоволосому, на вид было около тридцати, младшему — рыжему — не было и двадцати. Оба дарга тоже казались внешне довольно привлекательными, каждый на свой лад.

Да, Мирра, долгое затворничество не идет тебе на пользу, мрачно подытожила я. За неимением подходящей человеческой компании тебе уже и оборотни симпатичными кажутся. Плохой признак.

— Итак, к делу, — произнес вдруг Владыка. — Это и есть моя дочь, Мирраэль.

Взгляды всех присутствующих разом обратились на меня. Поборов внезапную растерянность от столь неожиданного интереса к моей персоне, я торопливо придала лицу выражение вежливой заинтересованности. Сереброволосый оборотень, глядя на меня, почтительно склонил голову в знак приветствия. Двое его спутников сделали то же самое.

— Мирраэль Дэйнива Элдарская? — у дарга был на редкость приятный низкий, бархатистый голос, проникающий, казалось, прямо в душу. Я почувствовала, как при звуках этого голоса по спине у меня внезапно поползли мурашки.

Я медленно кивнула, несколько удивленно приподняв брови. То, что дарг знал мое полное, и надо заметить, крайне редко используемое в быту имя, было немного странно, учитывая, что отец в разговоре (и в этом я была совершенно уверена) его ни разу не упоминал. Оборотень, между тем, с интересом разглядывал мое лицо, слегка прикрыв ресницами внимательные серебристо-серые глаза. Словно мы с ним внезапно поменялись ролями, и теперь уже он изучал меня. У меня тут же возникло настойчивое желание отвлечь его от этого занятия.

— Чем могу быть полезна? — вежливо, но настойчиво осведомилась я, заставляя его оторваться от задумчивого изучения моего лица.

Среброволосый оборотень неожиданно мягко улыбнулся.

— Ваше высочество, мы прибыли, чтобы сопровождать вас в Сорбронн, — он продолжал наблюдать за мной, его серебристые глаза задумчиво сузились. — Я полагаю, вам об этом уже известно?

— Прошу прощения? — мои брови удивленно поползли вверх.

Нет, я, наверное, просто ослышалась…

— Мы прибыли сюда, чтобы предложить вам занять должность придворного мага в долине Сорбронн, — все так же спокойно ответил среброволосый оборотень. — Вы ведь чародейка, насколько нам известно?

Его голос по-прежнему звучал довольно странно. Глубокий, выразительный, с едва заметными низкими вибрирующими модуляциями, он, казалось, вкрадчивым золотистым туманом обволакивал мое сознание. Я тряхнула головой, решительно отгоняя странное гипнотическое наваждение.

— Да, пожалуй… в некоторой степени.

— Мы надеялись, что ваш батюшка заранее ознакомит вас с целью нашего визита, — мягко продолжал оборотень, обращаясь исключительно ко мне и совершенно не обращая внимания на Владыку. — И у вас будет возможность подготовиться и собраться. Если же это не так — боюсь, теперь вам придется поторопиться. К сожалению, мы не располагаем большим количеством времени.

Я, наконец, полностью пришла в себя и ошарашено уставилась на него, как на полоумного.

Должность? Мне?! Можно было легко усомниться в здравом уме правителя державы, который отправляет своих подданных за тридевять земель, чтобы пригласить на должность чародейку-недоучку, являющуюся к тому же отпрыском другого правителя. Он что думает, что мне больше всех на континенте нужна работа на жаловании? Или в Коббе-Ренвине сейчас настолько плохо с кадрами, что они решили по сусекам поскрести?

— Боюсь, здесь какая-то ошибка… — я недоверчиво покачала головой, надеясь, что оборотень догадается, что это и есть мой ответ на его «заманчивое» предложение.

Тот, однако, не обратил на мое движение никакого внимания, продолжая смотреть спокойно и выжидательно, словно был абсолютно уверен, что я сейчас же пойду собираться. Некоторое время мы молча и неподвижно смотрели друг на друга, словно состязаясь в какой-то нелепой безмолвной дуэли. И внезапно меня осенило. Я медленно, словно во сне повернулась к отцу. Не дрогнув ни единым мускулом на лице, тот сумрачно встретил мой взгляд. Я впилась взглядом в его лицо, с ужасом читая на нем подтверждение собственной догадке и сознавая, что вынесенный мне приговор обжалованию не подлежит.

По-прежнему не отрывая взгляда от моего лица, отец молча склонил голову в едва заметном кивке. Значит, вот оно что!

Мой драгоценный батюшка уже обо всем договорился за моей спиной, радуясь, что появилась, наконец, чудесная возможность сбыть меня с рук — и подальше — и не оставил мне, при этом, ни малейшей возможности выбора. Все было решено заранее. Возражать и сопротивляться теперь попросту не имело смысла — этим можно было добиться лишь того, что из замка меня увезут связанной, словно овцу на ярмарку.

Я неожиданно вздрогнула, будто от холода. Человек, сидящий передо мной на троне, показался мне вдруг совершенно чужим и незнакомым. Ощущение было настолько острым, что меня даже охватила дрожь. А я-то, дурочка, надеялась, что он со временем успокоится и снова станет нормально ко мне относиться… Какая наивность!

Под моим взглядом отец, казалось, немного изменился в лице. Я чувствовала, как волна обиды и гнева поднимается во мне, раскаленной лавой растекаясь по нервам и заставляя руки покрываться гусиной кожей. В моей голове одновременно проносились десятки яростных обвинений в его адрес, но еще больше в этот момент мне захотелось просто испепелить его на месте. Кончики пальцев уже начало ощутимо покалывать, и мне казалось, еще минута — и гнев попросту захлестнет меня с головой. Нет, только не трансформация… только не сейчас!

Это немного остудило мою ярость.

Краем глаза я заметила, что оборотень по-прежнему пристально и немного напряженно наблюдает за мной. Нет уж, истерики он от меня не дождется. С огромным трудом мне удалось отвернуться от Владыки и усилием воли взять себя в руки. Гнев постепенно утихал, утихал, пока не исчез совсем, оставив после себя только тупую ноющую боль где-то в груди. Не знаю, сколько времени прошло, пока я смогла наконец справиться со своим лицом и дыханием, после чего медленно повернулась к остальным.

Оборотни по-прежнему терпеливо ожидали моего ответа — пусть и чисто формального — однако теперь в их взглядах читалось некоторое сочувствие. Подобное проявление непрошенной жалости вызвало во мне сейчас только новый приступ раздражения. Я упрямо отвела глаза и сухо спросила у их главаря:

— И когда же вы планируете свое возвращение… домой?

— Как можно скорее, — мягко, но решительно отозвался среброволосый дарг. — Лучше всего это было бы сделать прямо сейчас… — однако, увидев выражение моего лица, после секундного раздумья добавил, — но, если вам так будет удобнее, думаю, мы сможем задержаться до утра.

До утра! После целой жизни, проведенной в этих стенах у меня неожиданно оказалось в запасе только несколько часов от заката до рассвета. В этом была какая-то горькая ирония.

— Сделайте милость, задержитесь, — довольно холодно произнесла я.

Пожалуй, тон мой был весьма далек от просящего, однако мне и так с трудом удавалось сдерживаться. Казалось, вся злость и гнев, накопившиеся во мне за годы заточения, сейчас вырвутся наружу, словно пробудившийся вулкан.

Среброволосый спокойно кивнул в ответ, словно и не заметив моей неучтивости.

— Надеюсь, мы не злоупотребим вашим гостеприимством? — обернулся он к Владыке.

— Вовсе нет, — спокойно отозвался тот.

Судя по тому, как легко это было сказано, Владыка ожидал, что я захочу задержаться еще, как минимум, на неделю. А тут такой подарок. При этой мысли я с трудом сдержала истерический смешок. Нервы мои, похоже, были уже на пределе.

— В таком случае, господа, до завтра.

Не глядя более ни на кого, я торопливо направилась к выходу, однако, уже в дверях, неожиданно кое о чем вспомнила.

— Минуточку! — я резко остановилась и развернулась, скрестив руки на груди.

— Что такое? — среброволосый оборотень удивленно посмотрел на меня, но я даже не взглянула в его сторону.

— Я хочу, чтобы мне вернули одну вещь, которая мне принадлежит, — решительно заявила я, пристально глядя на Владыку. — Без нее я никуда не поеду.

— Какую еще вещь? — отец удивленно вскинул брови.

— Октрион.

— Нет! — отрезал Владыка, решительно откидываясь на спинку трона. Его взгляд, обращенный ко мне, сразу понизил температуру в зале на несколько градусов.

И без того достаточно взвинченная, я едва не задохнулась от возмущения. Мало того, что эта книга, сама по себе, была весьма ценна, она, к тому же, была подарком матери! От этого ее ценность для меня возрастала еще больше. Я бы ни за что не оставила ее здесь. И уж тем более — ему!.. Я уставилась на Владыку, словно разгневанный василиск. Если бы взглядом можно было прожечь насквозь, от трона не осталось бы даже ножек. Я демонстративно скрестила руки на груди.

— Что ж, в таком случае, я никуда не еду!

Владыка холодно взглянул на меня.

— Даже не надейся на это. Ты связана договором, и не сможешь теперь отказаться.

— Я ни с кем ни о чем не договаривалась!

— Это уже не имеет значения.

— Не для меня, — процедила я сквозь зубы.

Отец проигнорировал мою реплику, сделав вид, что меня здесь уже нет.

— Отдай Октрион, — упрямо повторила я.

— Я сказал — нет!

Один из пришельцев, тот, что с рыжиной в волосах, ткнул другого локтем в бок и едва заметно ухмыльнулся. Похоже, тот факт, что официальный прием плавно превращается в семейную свару, казался ему довольно забавным.

Среброволосый оборотень вежливо кашлянул, вклиниваясь в нашу задушевную беседу.

— Простите великодушно, но Октрион — это…

— Старинный эльфийский сборник заклинаний, — закончила я за него, пытаясь в это время прожечь взглядом дыру в отцовском лбу. — Он принадлежал моей матери, и она оставила его лично мне. Без него я никуда не поеду!

— Если я правильно понял, — задумчиво сказал оборотень. — То этот Октрион, в некотором роде, является для чародейки рабочим инвентарем?

— Именно! — отчеканила я, не сводя глаз с отца. — И если кому-то уж так не терпится избавиться от всякой магической бесовщины в доме, так почему бы не отдать все разом!

— Не позволяйте ей колдовать, — неожиданно вполголоса обратился Владыка к старшему оборотню со всей серьезностью. — Иначе она разнесет в клочки весь ваш Сорбронн и себя заодно.

— Тебе-то уже до этого какое дело?! — возмутилась я в ответ, игнорируя странный взгляд брошенный оборотнем на моего отца.

О том, что брать на работу мага, чтобы потом запрещать ему колдовать, просто глупо, я не стала даже упоминать. Скорее всего, оборотень и сам это прекрасно понимал. Вместо этого я вдруг замолчала, озаренная внезапной блестящей идеей. Все еще держа руки скрещенными на груди, я небрежно прислонилась плечом к стене и лучезарно улыбнулась своему батюшке.

О да, это будет чудный способ отомстить ему за все и сразу!..

Владыка отреагировал на это с плохо скрытой настороженностью. Похоже, он не питал особых иллюзий насчет моей способности сейчас одаривать его искренними улыбками.

— Значит так, — ласково проговорила я. — Или ты отдаешь мне Октрион немедленно, или… — я с показным интересом оглядела тронный зал. — Какую из этих стен тебе хотелось бы отстроить заново?

Несколько мгновений Владыка молча смотрел на меня, словно не веря своим ушам, потом презрительно фыркнул.

— Ты не посмеешь!

Вместо ответа я вытянула перед собой руку ладонью вверх.

— Давай проверим… Какой, говоришь, девиз был у твоего прадеда? — мягко поинтересовалась я, слегка пошевелив пальцами. — Для достижения цели все средства хороши? Ну, так я его родственница, знаешь ли…

На раскрытой ладони начал расти, набухая, полупрозрачный огненный шар, простреливаемый изнутри яркими голубоватыми сполохами. Дабы никто не подумал, будто это шутка, я слегка пошевелила губами. Пол под ногами ощутимо дрогнул.

Все присутствующие моментально замерли. Владыка слегка побледнел. Даже из дверного проема мне была видна внезапно появившаяся испарина у него на лбу.

— Итак? — я вопросительно изогнула бровь. Пол снова предупредительно дрогнул.

Шар уже разросся до размеров крупной дыни и теперь опасно колыхался на моей ладони, грозя в любой момент, не удержавшись, сорваться вниз.

Оборотни пока особой паники не выказывали, однако стояли, не шевелясь и поочередно переводя взгляды с Владыки на меня и обратно.

— Проклятье! — задушено прохрипел Владыка. — Хорошо, забирай эту клятую книгу и убирайся отсюда, наконец, к лешей матери!.. Теперь это уже ваша забота, — закончил он, обращаясь на этот раз к оборотню. — Эй, вы! Принесите Октрион!

Он подал знак маячившему за дверью пажу. Тот моментально скрылся из виду и вернулся минут через пять с большой плоской шкатулкой на вытянутых руках. Боязливо помялся у входа, потом, повинуясь жесту Владыки, осторожно поставил шкатулку на пол у моих ног и торопливо убрался прочь.

— Отлично, — удовлетворенно заметила я. — Приятно сознавать, что близкие родственники всегда могут найти общий язык.

Я подбросила свой взрывоопасный шарик в воздух, вызвав этим у Владыки новый приступ астматического удушья, и легонько дунула на него. Сверкающая огненная сфера лопнула с тихим звоном и рассыпалась на миллионы крохотных сверкающих искорок.

Я ехидно усмехнулась. Искусство создания иллюзий последнее время давалось мне все лучше и лучше.

Несколько мгновений в зале царила абсолютная тишина, потом среброволосый оборотень деликатно кашлянул, нарушая всеобщее оцепенение, и снова повернулся лицом к Владыке.

— Я полагаю, теперь вопрос о… хм, Книге исчерпан? — его лицо было совершенно невозмутимо, однако было заметно, что это стоит ему немалых усилий.

Владыка, чье лицо теперь переливалось всеми оттенками от нежно-розового до ярко-свекольного, молча кивнул.

— Благодарим вас, Ваше Величество. В таком случае, увидимся завтра утром.

Дарг учтиво склонил голову в знак прощания и, спокойно развернувшись к Владыке спиной, направился к выходу. Остальные оборотни молча последовали за ним и, уже не особо скрываясь, ухмылялись во весь рот. Вся процессия направилась к парадным дверям зала, где, по-прежнему сохраняя воинственный вид, стояла я, но теперь уже в обнимку в Октрионом.

— До встречи, ваше высочество, — едва слышно донеслось до меня, когда сереброволосый поравнялся со мной в дверях. — До утра…

Это было сказано так тихо, что я сначала даже решила, что мне почудилось, и с удивлением посмотрела на дарга. Тот смотрел куда-то в сторону, и казалось, даже не замечал моего присутствия. Однако в тот момент, когда я уже была готова недоуменно отвести взгляд, оборотень внезапно вскинул на меня глаза — и у меня на миг перехватило дыхание. В них, словно в двух озерах жидкого серебра, обрамленных длинными темными ресницами, плескался еле сдерживаемый смех. Еще миг — и он снова отвел взгляд, а я осталась стоять на месте, с удивлением глядя в его удаляющуюся спину.

— Э… до утра, — растеряно пробормотала я, когда господа послы уже скрылись за поворотом, и, стряхнув оцепенение, решительно направилась в свою комнату.

Солнце еще не успело закатиться ярко-розовым клубком за горизонт, а на противоположном краю небосклона уже разворачивало бахромчатые края серое покрывало сумерек. Вечер выдался на редкость безветренный и тихий.

По крайней мере, за пределами замковых стен.

— В жизни ему этого не прощу! Никогда! — я в ярости потрошила содержимое огромного гардероба, отыгрываясь на ни в чем не повинных вещах и пытаясь при этом сообразить, что из этого хлама может понадобиться мне в дороге, а что нет. — Дочерепродавец! Работорговец! И как его только земля носит?!..

Я обернулась к сестре и яростно потрясла в воздухе кулаком со скомканным в нем газовым шарфом.

— Уверена, если бы на их месте оказались горные тролли, он бы и то ни минуты не колебался!

Лиона сидела на краю кровати, качая ногой и задумчиво созерцая быстро растущую кучу одежды на полу.

— Да уж, — рассеянно откликнулась она. — Ну, а ты ему, конечно, показала напоследок, какого сокровища он лишается в твоем лице.

И она засмеялась в ответ на мою гримасу.

— Да-да, слухами уже земля полнится.

Я немного перевела дыхание.

— Согласна, я немного погорячилась. Но посуди сама — он ведь просто отдал меня, словно какую-то ненужную рухлядь! И кому?!

— Ну, к счастью, тут уж все не настолько плохо, — попыталась она меня успокоить. — В конце концов, дарги — старшая раса. Они так же разумны, как ты или я.

— Правда? — не смогла удержаться я от сарказма. — Хочешь сказать, что они, как разумные, человечину сырой не едят?

Лиона рассмеялась.

— Ну, что за ребячество, Мирра? Ты же знаешь, что они не едят людей.

— Неужели? — я поворошила ногой кучу на полу и бездумно вытащила из нее первую попавшуюся вещь. — Ты в коббе-ренвинские учебники заглядывала? Фазы луны, неконтролируемая агрессия, склонность к насилию…

— Вообще-то, это все про волколаков писано, — осторожно заметила сестра. — Ты бы читала внимательнее, и не только рецепты зелий.

— Не вижу разницы, — раздраженно передернула я плечами. — Как говорится, волк волку…

— В смысле, вόрон вόрону? — откликнулась Лиона, посмеиваясь. — Да уж, глаз не выклюет. Хорошо, что тебя сейчас магистр Дьорданн не слышит. И вообще, как для мага, у тебя довольно узкие взгляды на межрасовые различия. Тем более, учитывая, что ты сама полукровка.

— Неужели? — мрачно буркнула я, упрямо не желая отказываться от своего трагического амплуа. — Тем не менее, мировой опыт показывает, что обладатели чересчур широких взглядов на эти различия слишком часто становились обитателями удручающе глубоких могил.

В ответ Лиона лишь закатила глаза и со страдальческим стоном повалилась спиной на кровать. Похоже, я все-таки немного увлеклась жалостью к себе, и пора было уже сменить тему.

— Ладно, это все нервы… Забудь. Давай лучше не будем пока строить догадок о моем будущем. Будем надеяться, что оно будет хотя бы просто достаточно долгим, а там… — я неопределенно махнула рукой и вздохнула. — Буду ориентироваться по обстоятельствам.

— Вот это правильно, — быстро согласилась Лиона, снова принимая сидячее положение. — К тому же компания у тебя будет довольно симпатичная.

И поймав мой изумленный взгляд, она поспешно пояснила:

— Я это к тому, что их главный… ну, по-моему, он весьма хорош собой.

Хорош собой? Я на мгновение застыла с одеждой в руках, вспоминая свое собственное впечатление от него тогда, в зале. Ну, если не принимать во внимание некоторые расовые особенности внешности, то… да, пожалуй. Перед глазами невольно встали безупречные черты лица сереброволосого дарга, однако я тут же раздраженно передернула плечами.

— Он оборотень, Лиона.

— Ну, что ты заладила? — досадливо поморщилась сестра. — Ты, между прочим, тоже не храмовая фреска. Так это я к чему, вообще-то?.. Ах, да. По-моему, он выглядит слишком благородным, чтобы причинить вред беззащитной девушке. Уверена, что в случае чего он не даст тебя в обиду. Ты ему определенно… хм, понравилась.

И она сдержанно усмехнулась, явно снова припоминая мое недавнее выступление.

Я возвела очи горе и сокрушенно вздохнула.

— Ох, Лиона! Для твоего возраста у тебя слишком богатое воображение.

— Ты, наверное, хотела сказать, что для своего возраста я слишком хорошо разбираюсь в людях? — сестра разлеглась поперек кровати, подперев голову рукой, и с улыбкой на меня поглядывала. — И в нелюдях…

Я в ответ молча махнула на нее рукой. Продолжать развивать эту тему не имело никакого смысла.

Отчаявшись сложить желаемое в небольшую дорожную сумку, я вытряхнула все обратно и теперь задумчиво разглядывала гору барахла, лежащую на полу, прикидывая, без чего из вещей мне будет легче всего обойтись. В конце концов, отложила в сторону пару сменного белья, мыло, гребень и два толстых вязаных одеяла — жертвы моего вязального эксперимента.

Лиона с интересом посмотрела на одеяла.

— Это что за жуткие тряпки? — спросила она.

Я оскорбилась.

— Это пледы! Я сама связала.

— Оно и видно, — она задумчиво оглядела кривобокие полотна, мало чем напоминающие традиционные прямоугольники, и усмехнулась. — Что, пыталась вывязать пентаграмму?

— Сама бы попробовала, — я невозмутимо пожала плечами, нисколько не обижаясь.

— Ну, уж нет! — Лиона засмеялась, покачав головой. — Уж лучше я буду махать мечом, чем спицами.

Она помолчала и, после некоторого колебания, неожиданно добавила:

— Знаешь, Мирр, я собираюсь убежать отсюда.

Я пораженно застыла.

— Что?!.. Это куда же?

Лиона немного помялась.

— В Шьеен-Май.

— В Школу Амазонок?! — недоверчиво переспросила я.

— Ну да, — Лиона рассеянно потеребила пальцами покрывало. — Ты же знаешь, мне всегда нравилось оружие. Помнишь, Оласс, папин стражник, даже давал мне уроки боя на мечах. Втайне от отца, разумеется…. Думаешь, это глупо?

Я посмотрела на нее в растерянности. С одной стороны, я, как старшая сестра, должна была бы отговорить ее от столь рискованной затеи, воззвав к голосу разума… С другой стороны, неожиданно подумала я, чего ради ей здесь оставаться? Ради семейного очага, от которого остались одни руины?

— Нет, не думаю, — я протянула руку и во внезапном порыве нежности погладила ее по волосам. — Знаешь, поступай, как считаешь нужным. Уверена, у тебя все получится. В конце концов, должна же хоть одна из нас выбрать свой собственный путь в этой жизни, правда?

Лиона улыбнулась и благодарно кивнула мне.

— Знаешь, мне будет тебя не хватать… — и она протянула мне руку.

Я присела рядом с ней на кровать. Какое-то время мы молчали, осознав вдруг, что это действительно наш последний совместный вечер. Потом Лиона встряхнула головой и преувеличенно бодро поинтересовалась:

— Ну, что, ты уже подобрала себе наряд, в котором отправишься в дорогу?

— В принципе, да, — уклончиво ответила я.

— А волосы? Как ты собираешься за ними ухаживать в походно-полевых условиях? — не унималась сестрица, потянув меня за длинную прядь.

— О, — я загадочно улыбнулась, — тут у меня есть пара идей.

Со своими новыми знакомыми я должна была встретиться в малой гостиной через два часа после рассвета. Может, они решили, что раньше мое высочество и встать не соизволит, а может, сами хотели выспаться перед дорогой. Однако, поскольку за ночь мне так и не удалось сомкнуть глаз, то на место я прибыла задолго до назначенного времени.

Расставшись с сестрой ближе к полуночи, я легла в кровать и честно попыталась уснуть. Однако счет баранов давно перевалил за две сотни, а сон все не шел. Часа через полтора в мою дверь поскреблась Лиона и, осведомившись загробным шепотом, не сплю ли я, пожаловалась на бессонницу. Я пожаловалась в ответ. Мы посовещались и решили, что если уж сон нас сегодня игнорирует — мы вполне можем ответить ему тем же. После чего снова занялись экипировкой меня к завтрашнему дню.

Заслышав о моих новаторских идеях в области обмундирования и прически, Лиона сначала широко распахнула глаза, потом недоверчиво захихикала и, в конце концов, заявила, что с удовольствием мне поможет. Мы растолкали Йана, дремлющего за дверью, и, объяснив ему, что нам нужно, спросили, сможет ли он нам помочь. Минут пять Йан таращился на нас, как на двух полоумных, потом, сбросив остатки сна, буркнул свое: «Не вопрос», и скрылся в глубинах замковых коридоров.

А мы вернулись в мою комнату.

Процесс сборов длился почти до самого рассвета. Когда же за окном плотно сгустилась темнота, предвещающая скорый рассвет, я решила, что полностью готова и, повесив на одно плечо свой походный рюкзак, а на другое — мешочек с травами, решительно вышла из комнаты.

Переступив порог, я тут же лишилась всего своего имущества. Йан решительно отобрал у меня сумки и, небрежно закинув их на плечо, заявил, что считает своим долгом сопроводить меня вниз и передать из рук в руки моим новым знакомым. Я насмешливо фыркнула в ответ, но возражать не стала. В любом случае, торчать там одной было бы скучно.

Лиона тоже увязалась за нами следом, не считая нужным что-либо объяснять. Да в этом и не было необходимости. Я прекрасно понимала, что им обоим не терпится увидеть реакцию моих новоявленных работодателей на мой новый… стиль.

Некоторое время мы провели в гостиной, вольготно развалившись на диванах и уничтожая пирожки, которые Йан предусмотрительно стащил для нас из кухни. Причем, он явно решил накормить нас впрок.

Глядя на огромное блюдо, торжественно установленное кузнецом на чайном столике посреди гостиной, я предположила, что даже нашей подслеповатой кухарке будет сложно не заметить отсутствие такого количества выпечки сразу. Интересно, откуда это у кузнеца наклонности воришки?

На мой вопрос Йан невозмутимо пожал плечами и заявил, что, поскольку харчи — с королевской кухни, и утащены были для кормления королевских же дочек, то вряд ли его действия можно рассматривать, как кражу. Я с ехидцей заметила, что, видимо, те четыре расстегая, которые он слопал сам, считаются вознаграждением за проделанную работу.

— Именно, — с достоинством подтвердил кузнец, спокойно подцепляя с блюда пятый пирожок.

Примерно через час в коридоре послышались шаги. Мы вскочили, поспешно приводя себя в более-менее солидный вид. Йан, а за ним, по размышлении, и Лиона, отошли подальше к окну, не желая привлекать к себе ненужного внимания. Я осталась стоять посреди гостиной, чувствуя себя наливным яблочком на стрелковой мишени.

Дверь распахнулась, и в гостиную вошли давешние послы, а за ними, к моему немалому удивлению, и сам Владыка. Интересно, что его-то сюда привело? Может, решил-таки проститься со своей дочерью и напутствовать ее напоследок отеческим словом? А, может, просто захотел лично убедиться, что я действительно уехала и не передумала в последний момент… Судя по мрачному выражению монаршего лица, выслушивать напутственное отеческое слово мне-таки не грозило.

Оборотни коротко поклонились в знак приветствия, взглянули на меня — и остолбенели. Торопливо дожевывая кусок пирожка, так некстати оказавшегося у меня во рту, я отметила, что, в принципе, эффект получился именно тот, на который я и рассчитывала.

Надо сказать, расшитое серебром шелковое платье было нами с Лионой беспощадно отвергнуто, как совершенно не подходящее для дорожных условий. На смену ему пришли серые штаны, заправленные в высокие сапоги, и коричневая куртка из тонкой мягкой кожи. Сквозь прорези в рукавах кокетливо проглядывала ткань льняной блузы. Над моей прической Лиона трудилась около часа. После недолгих колебаний, длинная коса была безжалостно обрезана, и теперь волосы спускались до плеч волнистыми прядями, подстриженные аккуратной «лесенкой», а на затылке топорщились кокетливым хохолком. Лоб был прикрыт пушистой челкой, у левого виска красовалась тонкая косичка. По правде сказать, моя прическа была практически точной копией прически одной заезжей ведьмачки, которая лет пять назад взялась вывести выстудня в общественной бане в Белянцах. Выстудня она тогда из бани выгнала, изловила, и к корчмарю, по его просьбе, в погреб засунула. Теперь, говорят, у него там даже мясо сырое неделями лежит и не портится.

Костюм тоже был скопирован с той же ведьмачки, с учетом, конечно, несоответствий исходного материала. Я и так была удивлена, что Йану удалось посреди ночи раздобыть все, что мы просили. Даже сапоги подошли. Ради собственного спокойствия я не стала уточнять, откуда кузнец все это позаимствовал.

Немая сцена, между тем, затягивалась. Лиона не выдержала первой, сдавленно всхлипнув от смеха за спиной у непрерывно жующего кузнеца, куда она спряталась, избегая строгого родительского ока. Йана, похоже, нисколько не смущало возникшее в зале напряжение, и он вовсю пользовался случаем и блюдом с пирожками. Немного подумав, я набрала в легкие побольше воздуха и — выразительно кашлянула. Оборотни отмерли, обменялись несколько ошалелыми взглядами и снова уставились на меня.

— Воистину, Элдар — страна контрастов… — еле слышно, в конце концов, пробормотал рыжеволосый дарг, самый молодой из троицы, вызвав у Лионы новый всхлип смеха.

Одарив меня еще одним взглядом, теперь уже полным неподдельного восхищения, он плавно шагнул в бок — и скрылся за спиной стоящего рядом своего долговязого сородича. Оттуда мне были видны теперь только его плечи, конвульсивно вздрагивающие от беззвучного смеха. Его рослый приятель все еще продолжал взирать на меня с немым изумлением, словно не мог поверить, что вчерашняя чародейка-принцесса, облаченная в шелк и жемчуга, и нынешняя ведьмочка бесноватого вида с недоеденным пирожком в руке — одно и то же лицо.

Не выказал изумления один только среброволосый. Видимо, для того чтобы вывести его из душевного равновесия, одной только кардинальной смены образа было маловато. Тем не менее, рассматривал он меня теперь с задумчивым, эдаким оценивающим прищуром… Видимо, делал себе мысленно заметку, что в будущем со мной нужно держать ухо востро.

Еще раз оглядев меня с ног до головы, среброволосый дарг сдержанно заметил:

— Приятно видеть, что вы… хм, творчески подошли к дорожным сборам, Ваше высочество. И раз уж вы готовы, то нам лучше поскорее отправляться в путь.

Я с достоинством кивнула и протянула оборотню руку, которую тот, как всякий воспитанный нелюдь вынужден был принять. В конце концов, принцесса я или нет? Вот так, под руку, сохраняя оба невероятно чинный и благородный вид, мы и отправились прочь из гостиной, а остальные гуськом потянулись за нами.

В том же составе мы переместились из гостиной во двор, где у конюшен нас ждали уже полностью оседланные лошади. Мне не пришлось долго гадать, которая из них предназначалась для меня. Не думая о том, какое впечатление произведу на своих будущих спутников, я живо подбежала к ней и радостно обняла шелковистую шею.

— Привет, Искра! — прошептала я, чувствуя, как по лицу невольно расползается счастливая улыбка.

Кобыла повернула ко мне голову и приветственно заржала мне прямо в ухо. Я легонько шлепнула ее по морде и потрясла головой.

— Когда-нибудь я из-за тебя оглохну, бессовестное животное, — ласково попеняла я ей.

Оборотни, между тем, уже раскланивались с остающимися. Задержался один только среброволосый. Я видела, как он о чем-то тихо и серьезно говорил с моим отцом. Тот сначала напряженно слушал, потом, кажется, что-то переспросил, нахмурился и коротко кивнул. Среброволосый отошел от Владыки и приблизился ко мне, явно намереваясь помочь сесть на лошадь… Кобыла внезапно испуганно захрапела, шарахнулась и резко попятилась от него, бешено вращая глазами и приседая на задние ноги. Казалось, еще немного — и она ударит его копытом. На какое-то мгновение я лишилась дара речи, пораженная столь неожиданной реакцией Искры на…. А, ну да — я задумчиво закусила губу — вполне естественной реакцией лошади на волка.

Я искоса взглянула на него и несколько виновато улыбнулась. Ситуация была довольно щекотливая, и я не совсем понимала, как следует поступить. Извиниться перед ним за лошадь? Или извиниться перед лошадью за него?

Однако, к моему удивлению, сереброволосый оборотень ничуть не смутился.

— Прошу прощения.

Он мягко, но решительно оттеснил меня в сторону, подальше от бьющейся в истерике кобылы, а сам шагнул вперед и встал прямо перед ней. Я с интересом следила за ним, не зная, чего еще можно ожидать дальше.

— Assaie… — оборотень протянул руку вперед и ловко положил ладонь на морду испуганной лошади. — Assaie, ashi… Et nara wienn koieh, ashi…

Он продолжал говорить ей что-то ласковое и успокаивающее на незнакомом мне языке, и я с удивлением наблюдала, как испуганная д» арриэнская кобыла быстро затихает под его ладонью. Еще минута — и вот она уже стоит перед ним, как ни в чем не бывало. Оборотень ласково похлопал ее ладонью по шее, и Искра игриво ткнулась ему мордой в плечо. Будь я единственным свидетелем недавнего происшествия, то подумала бы, что мне это все просто привиделось. Я удивленно покачала головой. Теперь понятно, почему их собственные лошади были так спокойны.

— Вам помочь? — вывел меня из задумчивости голос оборотня рядом со мной.

— Благодарю, — я с вызовом вздернула подбородок, и решительно шагнула к Искре мимо него.

Что бы там не думал наш гость о здешних девицах, но самостоятельное усаживание в седло никогда не вызывало у меня затруднений.

И, тем не менее, я замешкалась.

— Еще одну минутку, — попросила я дарга. Тот, не задавая лишних вопросов, понимающе кивнул и деликатно отошел в сторонку.

Оборотень терпеливо ждал, пока я прощалась с остающимися. Крепко обняв Лиону, я шепотом пожелала ей удачи. Она взволнованно кивнула и пожелала мне того же. Потом я подошла к Йану.

— Благодарю за помощь, — торжественно произнесла я, протягивая ему руку. — Она была поистине неоценима. Надеюсь, Владыка не забудет свое обещание о награде.

И я многозначительно подмигнула кузнецу. Йан покраснел как рак, засмущался и, неловко пожав протянутую руку, тоже пожелал мне удачи.

Я сделала шаг по направлению к отцу — и остановилась. Все слова внезапно испарились из моей головы, словно медяки из прохудившегося кармана.

— Ну… прощай.

Отец не шелохнулся. Просто стоял и смотрел на меня. Без злобы, без укора, без неприязни. Молчаливо. Устало. Печально. И от этого взгляда почему-то вдруг тоскливо защемило сердце. Что-то во мне дрогнуло, но я усилием заставила себя сдержаться и, снова, как в плащ, запахнувшись в собственную давешнюю обиду, коротко кивнула ему, отвернулась и направилась к лошадям.

— Удачи… — едва слышно раздалось за моей спиной, но я даже не замедлила шаг.

Вооруженная троекратным пожеланием удачи, я вскочила в седло. Среброголовый дарг, терпеливо ожидавший меня рядом с лошадьми, сделал то же самое. Я отдала провожающим шутливый салют, чтобы скрыть собственную нервную дрожь, и направила Искру следом за оборотнями по дороге на восток.

Глава 4

Попутчики

Дорога от элдарского замка все время шла под уклон. Лошади трусили ленивой рысцой вперед, а мои мысли упрямо возвращались назад, к последним минутам моего пребывания в отчем доме. Отчего меня так взволновало поведение отца при прощании? Почему он выглядел таким расстроенным? Ведь передумывать и оставлять меня в замке он явно не собирался. И все же… Сама не знаю. Может, задержись я еще на минутку, наше прощание, по крайней мере, не было бы таким сухим и холодным. Леший его возьми! — снова разозлилась я. Ведь он, никого не спросясь, вышвырнул меня из родного дома, словно какой-то ненужный хлам. Да еще в компании оборотней! Трудно ожидать от человека, всю жизнь, насколько это возможно, избегающего контактов с другими расами, более нелогичного поступка…. Хотя, возможно, логика здесь как раз и есть, только лично мне она казалась какой-то на редкость извращенной.

Словом, несмотря на ясный и погожий денек, настроение у меня было довольно-таки мерзостным. Похоже, сереброголовый дарг довольно верно угадал мое состояние, потому что спустя некоторое время, потраченное им на вежливое изучение моего насупленного профиля, подъехал ближе.

— Не расстраивайтесь, ваше высочество. Все не так плохо, как вам сейчас кажется, — негромко ободряюще произнес он, игнорируя мой откровенно недружелюбный взгляд.

Сама того не желая, сегодня я снова поразилась необычному тембру его голоса. Кроме того, сейчас в его речи слышался едва заметный акцент, не замеченный мною вчера. Мне вспомнилось странное наречие, на котором он говорил, успокаивая мою лошадь. Судя по всему, всеобщий не был для дарга родным языком.

— Легко вам говорить, — мрачно ответила я, даже не пытаясь быть с ним любезной. — Это ведь не вы в одночасье лишились и дома, и семьи.

— Согласен, — покладисто согласился дарг. — Это, безусловно, весьма неприятно. Однако с другой стороны, лишившись дома и родных, взамен вы обрели, наконец-то, свободу. Вам ведь больше не придется сидеть взаперти в вашей башне, не так ли?

Я подозрительно покосилась на своего спутника. Похоже, о моей прежней жизни ему было известно на удивление много.

— Свободу? — скептически переспросила я его. — Любопытно, в чем же она тогда заключается? Да, меня действительно выпустили из башни, как вы изволили заметить. Но только для того, чтобы отправить в неизвестную мне страну, в совершенно незнакомой мне компании. И моего согласия на это, насколько я помню, тоже никто особо не спрашивал… Уж, простите великодушно, но, похоже, мои представления о свободе несколько отличаются от ваших.

Оборотень терпеливо и внимательно выслушал мою раздраженную тираду. Я умолкла, но он по-прежнему продолжал молчать. Что ж, возможно, я немного переборщила с претензиями. Некоторое время мы ехали в тишине, которую я не решалась более нарушить, полагая, что и так уже сказала слишком много.

Впереди замаячил серый каменный столб дорожного указателя, ощетинившийся в разные стороны чуть покосившимися деревянными стрелками. Мы подъехали к перекрестку.

— Знаете, вы правы, — неожиданно твердо сказал оборотень. — Все это, и впрямь, довольно несправедливо. Поэтому, если вы действительно хотите свободы — вы ее получите.

— В каком смысле? — несколько опешив от такого поворота, переспросила я.

— О, не волнуйтесь, все без обмана, — успокоил меня дарг. — Я готов предоставить вам выбор — ехать дальше с нами или же отправляться на все четыре стороны, по своему усмотрению, — он небрежно махнул рукой, указывая на лежащий перед нами перекресток. — Вернее, на все три. Назад в замок вам, пожалуй, возвращаться все же не стоит.

Я рассеянно кивнула, признавая, что уж в этом-то он прав, однако такой поворот разговора оказался для меня совершенно неожиданным. Я машинально натянула поводья, и Искра послушно замедлила шаг.

— Хотите сказать, я на самом деле могу дальше с вами не ехать? — недоверчиво переспросила я оборотня. — Вы серьезно?

— Абсолютно, — подтвердил тот. — Вы вольны отправляться туда, куда вам угодно. Решайте сами.

Он тоже натянул поводья, останавливая коня точно на перекрестке. Его спутники, не вполне понимая, в чем дело, тем не менее придержали лошадей, вопросительно переводя взгляды с меня на своего предводителя.

В полной растерянности я огляделась по сторонам. Неожиданно обретенная свобода показалась мне вдруг куда менее приятным сюрпризом, чем я ожидала. При отсутствии денег и хотя бы приблизительного плана, куда податься, возможность внезапно стать совершенно самостоятельной, выглядела довольно сомнительной удачей. Тем не менее, я постаралась изобразить радость от столь неожиданно свалившегося на меня подарка судьбы.

— Благодарю вас, — как можно искреннее улыбнулась я даргу. В конце концов, ведь сама напросилась.

— Кстати, должен вас предупредить, — сказал сереброволосый, все еще не сводя с меня глаз. — Если вы решите отправиться на север, будьте осторожны. Недавним ливнем в верховьях реки капитально размыло плотину, и теперь мост затоплен, а дорога полностью пришла в негодность. Я слышал, как об этом говорили крестьяне вчера, по дороге в замок.

— Неужели? — вежливо отозвалась я. — Спасибо за предупреждение.

— Если же вы отправитесь на юг, — продолжал между тем, оборотень. — Будьте все время начеку. Видите, как мало следов на этой дороге, да и те довольно старые? Судя по всему, где-то на тракте поселился крупный и опасный хищник — или, возможно, нежить — и, быть может, даже не один. Похоже, люди неспроста стараются избегать этого места. Я бы на вашем месте сделал то же самое.

Я подозрительно уставилась на него.

— Ну, а если я решу поехать на восток?

— Тогда, боюсь, вам придется путешествовать в малознакомой компании нелюдей, — невозмутимо пожал плечами дарг. — Это, пожалуй, тоже не бог весть какое удовольствие, однако больше на данный момент мне нечего вам предложить. Варианта всего три.

Его голос был совершенно серьезен, однако в глазах — я готова была поклясться! — на мгновение сверкнули насмешливые огоньки. Я возмущенно уставилась на оборотня.

— Вы меня просто разыграли! — я сердито тряхнула головой и отвернулась от сереброволосого дарга. — На самом деле, получается, я только и могу, что ехать и дальше вместе с вами. Стоило ли, вообще, тратить время и красноречие на подобный спектакль?

— Ничего подобного, — спокойно возразил тот. — Я всего лишь обрисовал вам возможные перспективы на случай, если вы все же решите продолжить путь самостоятельно. Вы же должны понимать, что в этом случае ваша личная безопасность будет находиться под большим вопросом…

— Какая трогательная забота, — с тихим сарказмом пробормотала я.

О том, что в компании троих оборотней моя безопасность выглядит не менее сомнительной, вслух говорить я не стала. Давешние глупые страхи снова внезапно полезли в голову. Был ли он так уж искренен, когда отговаривал меня продолжать путь в одиночку? Воображение услужливо нарисовало сцену, в которой на дорогу перед одинокой всадницей из кустов с рычаньем и воем вываливаются три здоровенных волка-оборотня. Подзакусить, так сказать, без свидетелей, несостоявшейся попутчицей. Я снова тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

— Ну, так что же вы решили? — вернул меня к реальности голос оборотня.

Я недовольно взглянула на него исподлобья и вздохнула.

— Пожалуй, я действительно отправлюсь пока на восток, — сказала я, наконец. — Но только пока.

— Договорились, — невозмутимо кивнул дарг.

Он снова стронул с места своего коня, а следом за ним потянулись и все остальные. Искра послушно трусила рядом с черным, как смоль, громадным жеребцом сереброволосого.

— Могу я задать вам вопрос? — снова заговорила я. Оборотень молча кивнул, соглашаясь. — Вы сказали, что моя безопасность была бы сомнительна, если бы я отправилась другим путем. А как насчет этого пути? Мне действительно нечего опасаться в вашей компании?

— Вы нас в чем-то подозреваете? — дарг удивленно вскинул брови.

— Нет, что вы! Всего лишь интересуюсь возможными перспективами, — с невинным видом пожала я плечами.

Оборотень с минуту пристально посмотрел мне в глаза. Потом усмехнулся и покачал головой.

— Странное вы создание, Мирраэль, — сказал он. — Когда я пытаюсь вас поддержать, вы требуете свободы. Когда вам ее дают — не спешите ею пользоваться. Когда я говорю о безопасности, вы обвиняете меня в обмане. А решив, наконец, продолжать путь вместе с нами, мысленно прикидываете при этом, с каким гарниром вас будут подавать к столу.

— И с каким же? — живо откликнулась я. — То есть… я хотела сказать, ничего подобного!..

На это оборотень уже отровенно рассмеялся, и я, в конце концов, тоже невольно заулыбалась. Весь этот разговор уже начинал меня и саму забавлять. Мой собеседник, действительно, не был похож на людоеда.

— Знаете, я теперь начинаю понимать слова вашего отца о том, что вы очень необычная девушка, — все еще посмеиваясь, задумчиво произнес дарг.

Эти слова неожиданно меня отрезвили.

— Очень сомневаюсь, что вы действительно его поняли, — сухо ответила я, тут же утратив всякое желание продолжать разговор. Я легонько потянула повод влево, и Искра покорно шагнула в сторону, однако оборотень тут же выбросил руку вперед и, схватив за поводья, удержал ее на месте.

— Прошу прощения, — тихо сказал он. — В моих словах не было злого умысла. Я ничем не хотел вас обидеть, клянусь.

Его манера говорить временами казалась мне странноватой, словно немного старомодной, однако голос звучал очень искренне. Я снова взглянула на дарга. Его безупречное лицо было необычайно серьезно.

— Я искренне прошу прощения, — повторил он, глядя мне прямо в глаза.

Низкий голос оборотня звучал так проникновенно, что мое сердце невольно дрогнуло. Я мысленно задала себе вопрос, стал бы он вот так извиняться, если бы знал, насколько я действительно необычна? Мне на мгновение стало немного грустно.

— Ладно, давайте забудем об этом, — сказала я, в конце концов, и постаралась улыбнуться. — Лучше назовите мне свое имя, раз уж нам по-прежнему по пути.

Оборотень застыл на мгновение, потом смущенно кашлянул.

— Кажется, я сегодня совершаю одну ошибку за другой, — виновато усмехнувшись, заметил он. — Зная ваше собственное имя, я совершенно забыл о том, что вы до сих пор не знаете наших. Мое имя — Сев.

Оборотень склонил голову в ритуальном коротком поклоне. Я машинально кивнула в ответ, мысленно еще раз проговаривая про себя его имя. Странное, непривычное для слуха, словно обрывок чего-то более полного. Впрочем, возможно, это было лично мое, чисто человеческое восприятие.

— Его зовут Грейн, — кивком указал он на младшего дарга.

Рыжеволосый оборотень встретился со мной взглядом и приветливо улыбнулся. Я медленно кивнула в ответ, не сводя завороженных глаз с пары длинных и острых белоснежных клыков, сверкнувших у него под верхней губой. Хотя теоретически я и предполагала их наличие в данном месте, увидеть их воочию было все равно несколько… обескураживающе.

— А это — Хират.

Белокурый дарг улыбаться не стал, ограничившись легким поклоном, однако я не сомневалась, что его комплект клыков, вздумай он улыбнуться, выглядел бы не менее впечатляюще.

— Очень приятно, — несколько рассеянно проговорила я.

Среброволосый снова взглянул на меня и едва заметно улыбнулся. Кстати, сам он все время улыбался довольно странно, подумалось мне вдруг. Почти не размыкая губ, как если бы нарочно старался не показывать своих клыков. Будто заранее предполагал, какое впечатление на меня они могут произвести. Неужели я и впрямь настолько жалко и предсказуемо выгляжу? Я недовольно нахмурилась, досадуя на саму себя. Ну, и на него заодно.

Сев, между тем, немного наклонился в седле в мою сторону, словно бы не желая быть подслушанным остальными. Заинтригованная, я невольно подалась ему навстречу.

— Готов поспорить на собственную лошадь, — донесся до меня его тихий, чуть насмешливый голос, — что в детстве вы обожали по вечерам сидеть на кухне вместе со слугами и слушать страшные байки, которыми те щедро потчевали друг друга перед сном, — он хитро поглядел на меня из-под ресниц и усмехнулся. — А детское воображение — на редкость живая штука.

— Лошадь не жалко? — с некоторым вызовом поинтересовалась я, резко выпрямляясь в седле и чувствуя при этом, как щеки заливает предательский румянец.

— Не жалко, — самоуверенно ответствовал дарг, по-прежнему ухмыляясь. — Тем более, что я прав.

Некоторое время мы молча сверлили друг друга взглядом. Потом глаза оборотня торжествующе сверкнули.

— Ладно, смейтесь надо мной, сколько угодно, — я пожала плечами, сдаваясь. — Моя младшая сестра тоже частенько потешается из-за этого надо мной. Может, я и впрямь чересчур суеверна для чародейки. Однако признайте, что в плохое почему-то всегда легче верится, чем в хорошее. Неизвестно, как бы вы себя вели, если бы вам в детстве тоже рассказывали подобные страшные истории. Например, о людях, которые якобы охотятся на ваших соотечественников, чтобы… ну, к примеру, сшить себе на зиму тулупы из их шкур.

— Да, тут вы правы. Обычно я тоже стараюсь держаться подальше от мест, где когда-либо происходили подобные инциденты, — немного подумав, признался оборотень.

Я недоверчиво уставилась на него.

— Вы хотите сказать?..

Сев не ответил, однако его выразительного взгляда вполне хватило, чтобы подтвердить мои подозрения.

— Боже Всесветлый… — потрясенно пробормотала я. Мысль, что кто-то действительно может щеголять в подобной одежке, показалась мне совершенно чудовищной.

Оборотень деликатно подождал, пока ко мне вернется дар речи.

— Вот видите, — сказал он, едва заметно улыбаясь. — Мы с вами, на самом деле, в равном положении. Вы боитесь меня, а я с таким же успехом могу бояться вас. Вдруг вам вздумается к зиме новой шубой обзавестись?

— Ну, это вряд ли, — уверенно сказала я. И, поглядев на его серебристо-серую шевелюру, не удержалась от шпильки. — Тем более, что такого цвета у меня одна уже есть.

— Серьезно? — с наигранной серьезностью откликнулся оборотень. — Что ж, это вселяет в меня надежду…

Я, не удержавшись, рассмеялась. Беседовать с этим парнем неожиданно оказалось на удивление легко, словно мы были с ним очень давно знакомы. Мне внезапно пришло в голову, что возможно я немного поторопилась, отказавшись ехать вместе с даргами в их долину.

Впрочем, я ведь еще могу передумать. Им ведь все еще нужен чародей?

— А как далеко от Элдара находится ваш Сорбронн? — осторожно поинтересовалась я, стараясь не выказывать излишней заинтересованности.

— Очень далеко, — откликнулся Сев. — И в то же время, довольно близко.

— Что это значит? — нахмурилась я.

— О, ничего страшного, — примирительно ответил дарг. — Просто, при желании, мы можем оказаться там уже через пару часов.

— Телепорт? — живо заинтересовалась я.

— Телепорт, — просто подтвердил он.

Здорово! Я мысленно возликовала. Однажды мне уже доводилось пользоваться телепортом, когда Владыка с семьей был приглашен на коронацию молодого Императора в Палесм, и я была впечатлена тем, насколько сильно это упрощает путешествия. К сожалению, сама я не умела создавать ничего подобного (да, как-то, раньше и необходимости не было) и искренне считала это весьма удручающим пробелом в своем образовании.

— И часто вы ими пользуетесь?

— По мере необходимости, как и все. А вас что-то смущает?

Озаренная внезапным сомнением, я нахмурилась.

— Нет… то есть, да, — я немного заколебалась, прежде чем задать следующий вопрос. — Мне почему-то казалось, что оборотни не владеют магией. Кто же тогда открыл для вас телепорт?

— Ну, — спокойно пожал плечами оборотень. — Вы же не будете отрицать, что отсутствие у нас магических способностей не лишает нас права пользоваться услугами других магов?

— Разумеется, нет, — ответила я, с трудом скрывая разочарование. — Однако, это означает, что у вас уже есть свой чародей…. И больше вам не нужно.

— Почему же? — дарг негромко рассмеялся, видя выражение моего лица. — Мы вполне можем позволить себе содержать двух магов, тем более что работа найдется обоим.

Сев посмотрел на меня внимательнее и добавил:

— Я был бы рад, если бы наша миссия завершилась успехом, и мы все-таки доставили бы в Сорбронн еще одну чародейку.

Я улыбнулась ему с плохо скрытым облегчением.

— Что ж, в таком случае я, пожалуй, вполне могла бы помочь вам в этом.

— Благодарю, — совершенно серьезно ответил оборотень.

Теперь мое будущее снова приобрело более-менее определенные очертания, и это внушало определенную уверенность.

— А почему все-таки ваш правитель выбрал именно меня? — поинтересовалась я, немного поразмыслив. — На Терране столько магов, а вы приехали в Элдар. Я хочу сказать, он ведь мог выбрать любого?

— Любого, — тут же согласился Сев. — И вам не кажется, что вы бы тоже вполне подходите под эту категорию?

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Хотите сказать, что это был случайный выбор? На кого Бог пошлет?

Оборотень едва заметно улыбнулся.

— Не совсем так. Полагаю, у вас все же было больше шансов, чем у других, учитывая, что наша придворная чародейка — высокородная Норраэль, из клана Тар'Эрроэн.

Я удивилась.

— Норраэль? Моя тетя Норра? — и тут меня осенило. — Так это она прислала вас за мной!

Оборотень, казалось, немного замешкался с ответом.

— Ну, скажем так, своим переселением в Сорбронн вы во многом обязаны именно ей, — осторожно ответил он, в конце концов.

Однако я уже не слушала его. Неожиданно все части головоломки встали на свои места, а многие события представали теперь совершенно в ином свете. Я прекрасно помнила эту статную красивую эльфийку, чей истинный возраст оставался загадкой даже для самых замшелых человеческих долгожителей. Мать довольно часто переписывалась с ней, заставляя меня в качестве тренировки то и дело самостоятельно создавать магических Вестников для отправки ее длинных и многословных посланий. Несчастные полупрозрачные голубки добирались до адресата на последнем издыхании, после чего облегченно развеивались по ветру.

Видимо, мать написала Норраэль о моем заточении, и та, по доброте душевной, решила мне помочь. Надо будет не забыть поблагодарить ее. В конце концов, она действительно оказала мне немалую услугу. Если уж выбирать, то лучше чародействовать у даргов, чем всю жизнь просидеть взаперти, в башне у отца.

— Почему же вы сразу не сказали мне о Норраэль? — с легким упреком обратилась я к Севу. — Мы бы тогда легко могли избежать многих недоразумений.

— И лишить вас возможности, в конце концов, по собственной воле согласиться ехать в Сорбронн? — искренне удивился сереброволосый дарг, пряча усмешку. — Согласитесь, все же выбирать из нескольких вариантов гораздо приятнее, чем просто смириться с фактом, что никакого выбора-то, собственно, и не было…

Я задумчиво прищурилась, многозначительно глядя на оборотня. По-моему, все это утро тот с явным удовольствием морочил мне голову. Однако, по некотором размышлении, я решила отложить возмездие до более удобного случая. Тем более, что мысль о том, что в далеком Сорбронне меня ждет кто-то знакомый, заметно улучшила мне настроение, и ссориться сейчас ни с кем не хотелось.

На опушке леса мы остановились. По словам моих спутников, телепорт находился где-то поблизости. Оборотни спешились и, взяв коней под уздцы, направились прямо в лесную чащу, по едва приметной тропке. Я соскочила с седла и послушно потянула Искру следом за ними. Вскоре мы оказались на небольшой полянке, окруженной со всех сторон густым колючим кустарником. Местечко было на редкость укромным, просто мечта пылких влюбленных — скрытое от глаз случайных прохожих, оно, тем не менее, находилось достаточно близко от дороги, чтобы не тратить время на долгое продирание через чащобу.

— Это здесь? — почему-то шепотом спросила я остановившегося рядом оборотня.

Тот без слов коротко кивнул на росший в центре поляны маленький чахлый кустик. Я огляделась по сторонам. Странно. Что-то в окружающем пейзаже показалось мне неправильным. Точнее сказать, у меня вдруг возникло такое ощущение, словно бы в нем явно чего-то не хватает.

— Грейн, ты первый, — распорядился между тем Сев.

Рыжеволосый оборотень покрепче намотал на руку поводья и повел своего жеребца в середину поляны. И в этот момент я неожиданно сообразила, в чем дело.

— Сев, здесь…

Грейн уже достиг заветного кустика, и — ничего не произошло.

— Что за чушь собачья? — озадаченно пробормотал он и остановился на месте, как вкопанный.

— …нет никакого телепорта, — теперь уже несколько запоздало проинформировала я своих спутников.

Теперь-то я точно знала, что так насторожило меня в первое мгновение на поляне. Не было знакомого покалывания на коже, запомнившегося с прошлого раза. Не было легкого марева, слабого дрожания воздуха над местом, где, по словам оборотней, должен был находиться телепорт. Никакого, ни малейшего намека на присутствие действующей магии. Я вопросительно оглянулась на Сева. Оборотень перехватил мой взгляд и нахмурился. Грейн, между тем, еще раз пересек поляну, потом выпустил из рук поводья и пару раз прошелся туда-сюда один.

— Эй! Телепорт-то закрыт, — разочарованно сообщил он нам, обернувшись.

— Да, мы уже в курсе, — сумрачно отозвался Сев.

Мы пробыли на поляне еще с час. Каждые несколько минут кто-нибудь вставал и ходил на разведку, однако результат оставался неизменным.

Наконец, Сев поднялся и отряхнул штаны от травы.

— Ладно, нет смысла продолжать торчать здесь. Только время напрасно тратим.

— Поверить не могу, что он все-таки… — Хират оборвал фразу, без видимых усилий сердито переломив в руке толстую сухую ветку.

— Только не говорите, что теперь придется добираться своим ходом!.. — негромко простонал Грейн. Остальные лишь мрачно обменялись взглядами.

— А, может, он все-таки откроется позже? — неуверенно спросила я на всякий случай.

Сев отрицательно качнул головой.

— Если учесть, что он вообще не должен был закрываться до нашего возвращения, то вряд ли. Кроме того, с учетом обстоятельств, вряд ли стоит долго оставаться на одном месте, это может оказаться опасным.

— Опасным? — удивленно переспросила я.

Оборотень не ответил, а я задумалась о другом. Раньше я что-то не слышала, чтобы профессионально установленные телепорты закрывались вот так, самопроизвольно…

— Неужели что-то случилось с Норраэль? — эту последнюю мысль я невольно высказала вслух.

Оборотни безмолвно обменялись взглядами.

— Мы не знаем, — ответил среброволосый. — Но обязательно выясним это, когда вернемся.

И он решительно направился к лошадям. Остальные нехотя поднялись со своих мест и последовали за ним.

— Куда же теперь? — тихо спросила я Хирата.

— На восток, — хмуро ответил тот, сосредоточенно подтягивая подпругу на боку своего жеребца. — Будем добираться домой сами, своими силами.

— В Проклятые Земли? — рассеянно уточнила я. И тут же пожалела об этом, потому что оборотень бросил на меня такой взгляд, что мои щеки мигом вспыхнули огнем.

— Да, именно, — сухо ответил Хират и, отвернувшись, одним махом взлетел в седло.

Я, все еще пунцовая от смущения и досады, неловко последовала его примеру. Надо ж было такое брякнуть, мысленно бранила я себя. Что за дурная карма, постоянно выставлять себя в глупом свете?!

Сев, уже полностью готовый в путь, обернулся и внимательно осмотрел свой маленький отряд.

— Готовы? Тогда — вперед. До Сорбронна путь неблизкий.

Грейн, нехотя забирающийся в этот момент седло, издал в ответ громкий горестный стон, больше смахивающий на вой и заставивший лошадь шарахнуться вбок от неожиданности. Рыжеволосый оборотень выскользнул ногой из стремени — и растянулся на земле, витиевато высказав лошади свое неодобрение по этому поводу.

— Так тебе и надо, балбес, — сердито буркнул Хират в его адрес, наматывая поводья на руку. — Без спектакля ни дня не можешь…

— За собой лучше смотри, зануда. Вокруг тебя даже мухи от скуки дохнут, — тихо огрызнулся Грейн, и полез обратно в седло.

Наскоро сорвав друг на друге плохое настроение, оборотни, казалось, немного приободрились.

— А «неблизкий путь» — это сколько? — поинтересовалась я, на всякий случай ни к кому конкретно не обращаясь.

Грейн, наконец-то взгромоздившийся на лошадь, кисло взглянул на меня и криво усмехнулся.

— Это много, — ответил он. — Слишком много, чтобы путешествие считалось приятным. И, что характерно — почти все время по людским землям.

Теперь мы продолжали путь в полном молчании. Было похоже, что неожиданно изменившиеся обстоятельства путешествия встревожили оборотней гораздо больше, чем они показывали, и на разговоры теперь никого не тянуло. Впрочем, это было не удивительно — вряд ли кого-то могла обрадовать перспектива вместо нескольких часов добираться до дома теперь несколько дней, а то и недель… я точно не знала. Глядя на их серьезные лица, я вдруг невольно подумала, что подобное происшествие могло быть не просто случайностью. Или, быть может, я напрасно беспокоюсь? В любом случае, все это показалось мне не слишком хорошим предзнаменованием.

Дорога тянулась через поля, смотреть было особо не на что, и, наскоро обозрев пейзаж, я принялась куда с большим интересом снова рассматривать своих спутников. Наконец-то у меня появилась возможность разглядеть их как следует.

Некоторое время я наблюдала за Хиратом. Старший оборотень производил немного странное впечатление. В простой одежде строгого покроя, худощавый, жилистый. Бледный даже при свете солнца, белокурые волосы до плеч, холодные светло-серые глаза — внешне он, пожалуй, даже немного смахивал на призрака. Однако в том, как он двигался, было что-то…. На ум невольно приходила хищная, безудержная грация берсерков. Не знаю, как именно, но Хират определенно имел отношение к военному делу, в конце концов решила я. Из всех троих он выглядел самым серьезным, даже немного мрачноватым. Хотя, возможно, просто обстоятельства сейчас к веселью не располагали.

Грейн, его товарищ, тоже был строен и худощав, хоть и ростом чуть пониже. С виду самый молодой их них — примерно, мой ровесник. Волос светло-каштановый, с заметной солнечной рыжиной, кожа светлая, слегка тронутая загаром. Приятное тонкое лицо выглядело сейчас довольно серьезным, хотя от природы дарг, кажется, был весельчаком. По крайней мере, мои выходки с иллюзиями в тронном зале и с последующим переодеванием он первый из всех оценил по достоинству. Я невольно отметила дорогой кожаный пояс, украшенный золотыми и серебряными заклепками, и пару перстней на его пальцах, явно тоже не из дешевых. Из всех троих он был единственным, кто носил подобные украшения, хотя вряд ли кто-либо из его спутников не мог позволить себе того же.

В конце концов, все мое внимание сосредоточилось на среброволосом дарге. Тот по-прежнему ехал рядом со мной на своем черном, как смоль, длинногривом жеребце. Из-за этого я могла лишь изредка бросать на него короткие любопытные взгляды из-под ресниц, чтобы не быть уличенной в откровенном разглядывании. Высокий, стройный, худощавый, он уверенно и твердо сидел в седле, будучи, похоже, более чем опытным наездником. Я продолжала исподтишка внимательно наблюдать за ним. Не знаю, был ли он солдатом, подобно Хирату, однако его скупые, точно выверенные жесты и гибкая, какая-то нарочито мягкая пластика движений производили на внимательного наблюдателя довольно необычное впечатление.

Их манера двигаться, всех троих, вообще была чем-то особенным. Незаметная на первый взгляд разница, по сравнению с обычными людьми, становилась все очевиднее по мере наблюдения за ними. Лично мне понадобилось пара часов, чтобы понять, наконец, что именно с этим не так. Вся эта показная замедленность и лаконичность движений были, своего рода, попыткой скрыть от постороннего глаза природную силу и быстроту даргов. И у среброволосого оборотня это проявлялось заметнее всего. Я попыталась представить себе на минутку, как же он двигается, когда не пытается контролировать себя так, как сейчас. Или когда находится в своей второй ипостаси. Вспыхнувшая в мозгу картинка заставила меня невольно поежиться. Совершенный, идеальный хищник…. Я вспомнила первую реакцию на него моей кобылы. Пожалуй, уже тогда у нее было более полное представление о нем, чем у меня сейчас.

Я задумчиво нахмурилась, думая о том, что совершенно не знаю, какой же мир ждет меня там, на другом конце пути.

Чтобы отвлечься, я еще раз окинула Сева критическим взглядом. В наших краях нечасто встретишь длинноволосых мужчин — разве что отшельников, изредка забредающих в деревни, заросших, грязных и косматых, словно лешие. Однако, в отличие от них, дарга длинные волосы совсем не портили, скорее уж наоборот. Рассматривая в солнечном свете его безупречный, четко очерченный профиль, я внезапно вспомнила свое первое впечатление от него тогда, в тронном зале. И слова Лионы, сказанные немного позже.

Да уж, действительно — на редкость красивый мужчина.

Хоть и оборотень.

Глава 5

Новые планы

До Оресты нам удалось добраться еще до захода солнца, хоть для этого и пришлось всю дорогу подгонять лошадей. Сев был прав — слишком много времени было потрачено впустую у закрывшегося телепорта. Задержись мы еще немного и явись в городишко после наступления темноты, стучаться в закрытые ворота и объяснять стражникам, кто мы такие, пришлось бы как раз до рассвета.

Постоялый двор мы нашли неподалеку от городских ворот, напротив шумного, хотя и не слишком чистого кабачка под названием «Два веселых гуся», где над входом красовалась кривоватая, но яркая вывеска. Судя по чисто условному сходству изображенных пернатых с гусями, художнику очень щедро наливали авансом. Расседлав лошадей и задав им корм, мы направились внутрь здания. Гостиница оказалась на удивление чистенькой и приличной несмотря столь шумное соседство. После недолгих, но успешных переговоров с хозяином насчет ночлега, было решено позаботиться о хлебе насущном. Ужинать постояльцам гостиницы предлагалось внизу, в просторном, хорошо освещенном зале, наполовину заполненном посетителями. После нескольких лет одиночества такое обилие людей в одном месте, пожалуй, даже немного действовало мне на нервы. Я чувствовала себя здесь не в своей тарелке, хотя и старалась не подавать виду. Для создания уюта и домашней обстановки местные декораторы озаботились расписными тарелками, там и сям развешанными по стенам, и длинными ароматными гирляндами чеснока и красного перца, свисающими с потемневших от времени и копоти потолочных балок. Стоящий немного особняком стол в дальнем углу зала оказался не занят, что мы тут же и исправили. Место было удобное: мы не привлекали постороннего внимания, зато помещение просматривалось, как на ладони.

Свиные ребрышки и жареная картошка на наших тарелках уже подходили к концу, когда в помещение ввалился новый посетитель. Сразу несколько голов повернулись в его сторону.

— Йан? — не веря своим глазам, я смотрела, как тот неуверенно топчется на пороге. — Йан!..

Тот, наконец-то заметив нас, удивился, потом разулыбался и начал пробираться мимо столов и лавок в нашу сторону.

— Доброго здоровьица! — он с грохотом поставил у стола еще один табурет, прихваченный, видимо, прямо на ходу (я невольно оглянулась — не валяется ли кто-нибудь из посетителей на полу, бесцеремонно лишенный опоры), и, усевшись, удовлетворенно нас всех оглядел.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, с удивлением рассматривая его.

— Так я, это, — кузнец сиял, словно новенький золотой гривенник. — Награду за службу получил. Лошадку, опять же, хорошую. Вот и подался на все четыре стороны, то есть, куда глаза глядят. Надолго решил не откладывать. Чего я в своих Забродичах-то не видел? То ли дело, мир посмотреть: людей там, города разные…. А тут вот свечерело, я в Оресту и прибился. Дай, думаю, как приличные люди, переночую в гостинице, а не в чистом поле. Нешто мне денег жаль?

— В Элдаре хоть все в порядке? — спросила я у кузнеца просто так, на всякий случай.

— А что ему станется? — удивился тот. — Стоит себе, родимый. Ничего страшного, кажись, за день-то не случилось.

Действительно, что может случиться, одернула я сама себя. Всего-то один день прошел, как из дома выехала, а уже беспокоишься. Да и не дом он мне больше, вообще-то.

— Я вот тут, ваше милость, подумал, — кузнец, тем временем, заговорил о своем. — Теперь у меня и деньги есть, и лошадь. Так может, вы меня с собой возьмете? И мне веселей, и вам от меня, может, польза какая случится.

— Угу, случится, — буркнул Грейн, отвлекаясь на секунду от своей тарелки с едой. — Будем держать тебя в качестве продовольственного запаса, на случай, если с дичью в лесах будет совсем плоха-а-ай!.. — рыжий дарг сердито уставился на Хирата, невозмутимо убирающего сапог с его ноги.

Перехватив возмущенный взгляд приятеля, тот молча пожал плечами. Грейн обиженно зашипел, как раскаленная сковорода под струей воды, но замолчал. Кузнец между тем продолжал смотреть на меня глазами, полными надежды.

— Вообще-то, вряд ли я могу решать такие вопросы, — поколебавшись, осторожно ответила я и молча глазами указала ему жертву. Йан понятливо кивнул и тут же перенес свое внимание на Сева.

Среброволосый, между тем, не торопился отвечать на кузнецовы вопросы. Вместо этого он внимательно изучил сначала свою пустую тарелку, потом кузнеца, словно что-то прикидывая в уме. Кроме того, у него, похоже, и своих вопросов имелось вдоволь.

— Значит, говоришь, ничего нового в Элдаре после нашего отъезда не произошло, — полуутвердительно произнес он, не сводя с кузнеца глаз. — И никто больше не приезжал в замок? Ну, в смысле, кто-нибудь необычный?

— Это по сравнению с кем? — резонно ответил вопросом на вопрос Йан, в упор глядя на оборотня. Я, не удержавшись, фыркнула.

— По сравнению с купцом, мясником или булочником, — не моргнув глазом, уточнил оборотень.

Кузнец честно задумался.

— Да, вроде бы, не было никого. Хотя… вот, ближе к полудню, после вашего отъезда, — вспомнил вдруг он. — В Элдар заявились четверо всадников. Все в черном, а на груди знак какой-то — вроде, круг: одна половина серебряная, другая — черная. Я их из конюшни видел, издалече, ничего больше толком не разглядел.

— Серебряный полумесяц… — тихо пробормотал Хират.

Кузнец, поразмыслив, согласно кивнул.

— Вроде того. Балахоны-то на них были одинаковые, черные и с капюшонами, да только мне показалось, будто трое балахонов были мужики, а четвертый — баба. Походка у него была эдакая… — он сделал выразительный жест рукой. — Мужики так не ходят.

— Хорошее у тебя зрение, кузнец, — не удержавшись, заметил Грейн, отдавая должное опытному глазу фригольдера, столь остро наметанному на баб.

— Не жалуюсь, — с достоинством ответствовал мой соотечественник.

Я озадаченно вздернула брови. В здравом уме натянуть на себя подобное одеяние могла только одна категория людей.

— Что могло понадобиться чародеям Магистериума в Элдаре? — задумавшись, вслух пробормотала я. На моей памяти, кроме магистра Дьордана в замок еще не наведывался ни один чародей.

— Откуда ж мне знать? — беззаботно отозвался Йан, приняв вопрос на свой счет. — Они двинулись прямиком к Владыке…. Долго-онько с ним разговаривали.

— А потом? — теперь Сев смотрел на кузнеца с куда большим вниманием.

— Потом сели на лошадей и двинулись восвояси, — пожал плечами кузнец. — На Север, в сторону Норга.

— Ага… — удовлетворенно хмыкнул рыжеволосый оборотень, и с шумом отодвинул пустую тарелку.

Я переводила глаза с одного дарга на другого со все возрастающей подозрительностью.

— Что-то я не пойму, — заявила я в конце концов. — Вы что, уговаривались с ними о встрече в Элдаре да случайно разминулись?

Среброволосый дарг невозмутимо пожал плечами.

— Вовсе нет. Все, собственно, как раз наоборот. И о встрече не уговаривались, да и разминулись… хм, не случайно.

То есть, мой отец был осведомлен о предстоящем визите и намеренно указал магистериумцам неверное направление? Ну и ну…

— И тем не менее, может, вы объясните мне, что здесь происходит? — я впилась в лицо оборотня требовательным взглядом, однако того было не так-то легко смутить.

— Давайте сначала закончим ужин, — спокойно предложил тот, словно после подобных намеков мне мог кусок в горло влезть.

— Я не голодна!

— Тогда пусть закончат остальные, — отрезал оборотень. После чего уже мягче добавил. — Вы все узнаете, когда мы поднимемся наверх. А пока допивайте свой чай.

Ужин заканчивали в полном молчании, причем все это время я нетерпеливо ерзала на стуле. В конце концов, Сев поднялся из-за стола и знаком показал мне подниматься следом. Все остальные, включая Йана, не сговариваясь, последовали за нами.

Едва дверь в комнату дарга закрылась за последним входящим, я нетерпеливо повернулась к нему.

— Итак?

— Вы так нетерпеливы, что я даже не знаю, с чего начать, — насмешливо развел руками оборотень.

— Начните с начала, — услужливо подсказала я и, скрестив руки, уселась на край кровати, не сводя с него испытующего взгляда.

— С начала, так с начала, — безмятежно согласился сереброволосый. — Только чур, к концу не зевать.

Я нетерпеливо кивнула.

— Ну, ладно, — разом посерьезнел он. — Тогда слушайте.

Я с готовностью обратилась в слух.

— Вся эта история началась примерно три года назад, когда на некую юную принцессу напал невесть откуда появившийся разъяренный гворкас — тварь такая дикая, знаете ли, из разряда нежити. Девушку удалось отбить у зверя, однако было поздно — смертельно раненой, жить ей оставалось совсем недолго. И тогда мать принцессы, эльфийская чаровница, призвала на помощь единственного, кто по ее мнению мог помочь спасти девочку. Это был…

— … дракон, — невольно вырвалось у меня. Озаренная внезапным пониманием, я уставилась на оборотня. Откуда бы все это ни стало ему известно, но рассказ с подобным началом явно был ни чем иным, как моей собственной историей.

— Да, именно дракон, — спокойно подтвердил дарг, кивая. Он бросил на меня внимательный взгляд и продолжил. — Об удивительных свойствах драконьей крови издавна ходят легенды. С ее помощью свинец превращают в золото, привязывают к телу безвременно отлетающие души, исцеляют смертельные раны и даже проводят обряды, обращающие время вспять. Мать девушки об этом знала, поэтому обратилась за помощью к старинному другу ее рода, дракону, который по доброй воле всегда откликался на некий Зов, хранимый в ее семье на протяжении многих веков и передаваемый от матери к дочери и от отца к сыну. Дракон помог ей, и девушка выжила. Однако в суматохе мрачных событий никто не обратил внимания на одно небольшое, но немаловажное обстоятельство. Девушка была не чистокровным эльфом, а полукровкой.

Я медленно, словно во сне, утвердительно кивнула.

— На Терране существует множество разумных рас, обладающих разным обликом, умениями, талантами и способностями. Одни умеют плавать как рыбы, другие охотиться как звери, третьим послушны камни и металлы, четвертым покорна живая природа. И лишь две расы, не обладающие от природы никакими магическими свойствами, тем не менее могут делать то, что не под силу всем остальным. Они могут творить свою магию. Колдовать. Эти расы — эльфы и…

— …люди, — машинально закончила я за него, снова кивая. Эта часть повествования была уже знакома мне по учебникам, однако дарг невозмутимо продолжил тоном опытного лектора:

— Что есть магия? Это, ни много ни мало, способность управлять реальностью — существующей и вероятной. Все ваше колдовство, на самом деле, всего лишь привнесение в наш мир элементов параллельных потоков реальности. Словно узкая канавка, прорываемая играющим ребенком между двумя ручьями. Те немногие, кому посчастливилось родиться от смешанных союзов между эльфами и людьми, с раннего детства могут рассчитывать на то, что однажды они займут достойное место среди уважаемых чародеев Коббе-Ренвина или эльфийского Эйтар-Ллориэна — знаменитых магических университетов. Ведь с самого начала обучения реальность — мягкая глина в их руках, и магическая наука дается им даже легче, чем их чистокровным сверстникам. Почему так выходит, никому неизвестно, но в слиянии эльфийская и человеческая кровь порождают совершенно необъяснимые новые свойства. Если физически от своих разнокровных родителей ребенок, как и все, наследует лишь одну пару рук, ног или глаз, то магически свойства разной крови накладываются друг на друга и в результате — удваиваются. И гибкая ткань реальности в их руках становится вдвое послушнее и податливее. Это установленный факт… И вот теперь начинается самое интересное.

Оборотень помолчал, глядя на меня с задумчивым прищуром. Под его взглядом я неловко заерзала, чувствуя себя, образно говоря, не в своей тарелке. Да и то, что рассказ по-прежнему шел все обо мне да обо мне, мне уже решительно не нравилось.

— Как я говорил, на Терране есть разумные расы, обладающие в той или иной степени магическими свойствами. А еще на Терране есть драконы. Они не обладают магическими свойствами. Драконы сами по себе — чистая, неразбавленная магия. Эта магия течет в их жилах — чистый, без примесей, природный поток. Чудодейственная драконья кровь. И соединение этой чистой магии с двужильной эльфо-человеческой кровью создает невероятной силы взрыв, точнее, прорыв реальности.

Я почувствовала, как моя собственная кровь начинает медленно отливать от лица.

— На месте прорыва образуется своего рода кокон, в котором зреет создание невероятной мощи и способностей — рэтриар, триединая сущность. Оно воплощает в себе все, на что только способна магия — способность изменять свой собственный облик и свойства окружающей материи, способность управлять пространством и временем, и даже — дарг сделал выразительную паузу, — создавать совершенно иную, новую реальность. Другими словами, рэтриар — это такие своеобразные живые врата в хаос…

— Но ведь я всего этого не умею! — протестующе воскликнула я, чувствуя, тем не менее, как на лбу выступает испарина.

Оборотень невозмутимо пожал плечами.

— Все, что нужно для того, чтобы спустить триединого с цепи — это просто обучить его. Когда он созреет.

— И как долго зреет этот… это? — побелевшими губами прошептала я, чувствуя себя от этих слов какой-то жуткой личинкой и гоня прочь воспоминания о столь предусмотрительно изъятых у меня родителями учебниках по магии.

Они знали.

— Примерно около трех лет.

— О, боги…

— А теперь о чародеях Магистериума, — внезапно сменил тему разговора сереброволосый.

— Не надо! — в отчаянии взмолилась я. — Я уже все поняла. Они приезжали не за вами, а за мной. Точнее, за тем, что из меня… созрело. Передовой отряд по зачистке местности от умертвиев и триединых сущностей!.. — с истерическим смешком добавила я, на мгновение закрывая лицо ладонями, чтобы хоть как-то отгородиться от этого шквала информации и немного успокоиться. — А вы умыкнули меня прямо у них из-под носа…

— Именно так, — кивнул Сев. — Честно говоря, мы надеялись, что вам не придется узнать всей этой истории. Согласитесь, версия с приглашенной чародейкой тоже была весьма правдоподобна, — он улыбнулся. — Жаль, что нам не удалось спокойно добраться до Сорбронна, тогда я вполне мог бы и дальше держать вас в блаженном неведении. Однако с учетом сложившихся обстоятельств, вам лучше быть в курсе.

— Ну да, разумеется, — кивнула я, убирая руки от лица. — Глупо было бы рисковать вслепую. Но, ради всех святых, объясните мне, чего ради вы сами ввязались во всю эту историю. Зачем?

— Исключительно по доброте душевной, — не моргнув глазом, сказал Сев. — Ну, и еще по просьбе вашего батюшки и с благословения тетки, разумеется.

— Батюшки? — недоверчиво повторила я, выпрямляясь. Мои мысли тут же потекли в совершенно ином направлении.

Неужели я так сильно ошиблась на его счет? Значит, на самом деле он заботился исключительно о моей безопасности. Но почему же тогда он ни разу не заговорил со мной об этом, почему не объяснил ничего, хотя бы на прощание? Или ему было все равно, что я думаю обо всем этом? Я окончательно запуталась и перестала что-либо понимать.

— Почему он не сказал мне… — безотчетно прошептала я вслух. И тяжело вздохнула, понимая, что ответ на этот вопрос уже находится за пределами моей досягаемости.

— Потому, что я его об этом просил, — неожиданно ответил оборотень. — Так было нужно, чтобы вы поверили, будто вас действительно изгоняют из отчего дома.

— Что? — я так резко подняла голову, что в глазах моих на мгновение потемнело. — Что?! Но… зачем?!

— Затем, что нам нужно было чем-то уязвить вас. Обидеть. Обидеть настолько, чтобы вы потеряли контроль над собой… Другими словами, нам нужно было вас хорошенько разозлить.

Это что, была какая-то глупая шутка? Я уставилась в лицо Севу, не в силах поверить собственным ушам. Оборотень уже столько раз за этот день морочил мне голову, что я уже совершенно не могла разобрать, когда он честен, а когда — нет.

Однако на этот раз глаза оборотня оставались абсолютно серьезны. В конце концов, мне все же пришлось поверить, что он говорит правду. И мне вдруг ужасно захотелось броситься на него с кулаками. Я судорожно вцепилась в край покрывала, чтобы не вскочить на ноги и не поддаться этому порыву. Вероятно, это как-то отразилось на моем лице, потому что его глаза, все еще неотрывно следящие за мной, слегка потемнели. Однако оборотень не шелохнулся.

Несколько минут прошли в неестественной тишине, нарушаемой для меня только биением крови в висках. Я попыталась перевести дух и немного успокоиться.

— Прошу вас, Мирра, выслушайте меня, — тихо, но твердо заговорил он снова. — Вы должны понять, что это была не прихоть, и что у поступков, которые сейчас кажутся вам совершенно безумными, на самом деле есть веские причины.

Только сейчас я заметила, что он уже не стоит, а сидит передо мной на корточках. Теперь наши с ним лица были на одном уровне. Лицо оборотня было необычайно серьезным и даже, как мне показалось, немного суровым.

— Когда ваш отец написал Норраэль, и сообщил, что вами внезапно заинтересовался Магистериум, было решено на всякий случай убрать вас из Элдара куда-нибудь, где цепкие руки Егерей не смогут до вас дотянуться — то есть, за пределы человеческих территорий. Однако, имея некоторое представление об истинной природе рэтриаров, мы понимали, к чему может привести появление молодого триединого в любой мирной долине. И чтобы подстраховать себя от возможных неприятностей в будущем, было решено устроить вам небольшое испытание. И именно для этого нам было необходимо, во что бы то ни стало, вызвать ваш гнев.

Я снова удивленно моргнула и выпустила покрывало из пальцев.

— Да… разозлить… вы говорили. Но зачем?!

— Затем, что одной из самых печально известных черт рэтриаров, оставивших след в истории Террана, была их безудержная и подчас совершенно не контролируемая ярость. Думаю, вы можете догадаться, к каким последствиям может привести вспышка гнева, имеющая в своем распоряжении подобную мощь, о которой я уже говорил вам… Это может стать катастрофой.

Его слова подействовали на меня отрезвляюще. Я потрясенно моргнула и уставилась на него, широко распахнув глаза. И только сейчас я заметила, что рядом со мной, кроме сереброволосого, никого нет. Я удивленно оглянулась.

Остальные стояли у дальней стены, настороженно наблюдая оттуда за ходом нашей беседы. И только Йан недоуменно хмурился, не вполне понимая, что происходит. Они меня боялись! О боги, я, наверное, действительно выглядела довольно пугающе со стороны. Я вдруг почувствовала, как краска смущения медленно заливает мое лицо.

Видимо, заметив перемену в моем настроении, Сев подался вперед и неожиданно успокаивающе положил руку мне на плечо.

— Я не знал, каким образом можно было бы проверить наши опасения касательно вас, и потому спросил у вашего отца, что могло бы вас по-настоящему разозлить. Он ответил, что таких вещей, на самом деле, не так уж и много. Однако есть одна вещь, которой вы точно не сможете никогда простить — это предательство со стороны близких людей. Вот мы и рискнули разыграть перед вами этот маленький спектакль. Поэтому, не думайте плохо о своем отце — он делал все это из лучших побуждений.

Тем не менее, в том, что касалось моего отца, я предпочитала иметь свое собственное мнение. Три года, проведенных в заточении, тоже было не так-то легко забыть. Я снова посмотрела на оборотня. Почему он решил рассказать мне все это теперь? Ради очистки собственной совести? Еще минуту назад я была готова убить его за подобные откровения, тогда почему же он остался рядом со мной, почему не вещал истину из дальнего угла, вместе с остальными?

— Почему?.. — я осеклась, не зная, как правильно сформулировать вслух свой вопрос. Однако оборотень, как ни странно, понял, что я имела в виду.

— Потому что тогда, в Элдаре, во время испытания, я видел перед собой не дикую ярость триединого, а вполне понятную обиду оскорбленной дочери. Да, вы были разгневаны! Но это был вполне нормальный человеческий гнев… Ну, или точнее, — он неожиданно усмехнулся, — довольно зрелищный гнев чародейки.

Я не ответила на его улыбку, продолжая задумчиво вглядываться в его лицо. Ярость, кипевшая во мне до этого времени, уже перегорела, оставив за собой пустоту и странное разочарование. Во всем этом была своя горькая истина. Где бы я ни оказалась, куда бы ни направилась, я всегда и везде буду для всех чудовищем, которого следует опасаться и с которым всегда надо быть настороже.

— И вы считаете, что одного подобного испытания достаточно? Вдруг вам просто несказанно повезло в тот раз, и я еще вполне могу удивить вас в будущем? — с невеселой усмешкой спросила я у него. — Давайте же, не стоит останавливаться на достигнутом. На вашем месте я непременно устроила бы еще одну проверку…

Как я не старалась, мне не удалось скрыть горького сарказма в своих словах.

— Вы ее только что с успехом прошли, — негромко сказал оборотень. И добавил. — Честно говоря, я нисколько не сомневался, что так оно и будет.

Он бросил быстрый взгляд в дальний угол комнаты — туда, где стояли остальные. Мне показалось, что Хират едва заметно нахмурился. Видимо, идея снова меня позлить была их совместным детищем. Я снова судорожно сжала кулаки, однако больше не проронила ни слова. Дарг снова посмотрел на меня, однако теперь это был совершенно другой взгляд.

— Я буду рад сопровождать вас в Сорбронн, Мирра, — произнес он, внезапно накрывая ладонями мои руки. — И, обещаю, больше никаких проверок.

Я все еще упрямо не разжимала кулаков, и это тоже не осталось не замеченным. Сев внезапно хитро улыбнулся.

— Если вам станет от этого легче, вы, конечно, можете попытаться врезать мне, хотя и не думаю, что это доставит вам удовольствие.

— Это почему же? — с вызовом поинтересовалась я.

— Ну, потому что у вас нежные руки, а у меня крепкая челюсть. И мне бы не хотелось делать вам больно… снова.

Теперь он снова улыбался мне уже знакомой, слегка ироничной улыбкой, которую я успела довольно хорошо узнать за этот день. Это заставило меня немного расслабиться. Я молчала, краем глаза наблюдая, как остальные несколько смущенно подтягиваются обратно к нам двоим, а потом тихо спросила:

— На что же тогда была бы похожа настоящая ярость триединого?

— Сложно сказать наверняка, — оборотень неуверенно пожал плечами. — Полагаю, если бы вы сейчас разозлились по-настоящему, то на месте нашей корчмы вполне могла бы остаться небольшая обугленная воронка.

И заметив выражение моего лица, поспешно добавил:

— Это только предположение. Возможно, это было бы небольшое землетрясение. В любом случае, теперь вы ясно представляете себе, за что вас так не любит Магистериум.

Да уж, более чем ясно. Я озабоченно нахмурилась, мысленно возвращаясь к началу нашей беседы.

— Что же мне теперь делать? — пробормотала я, ни к кому в частности не обращаясь, и зябко передернула плечами.

— Ничего особенного, — спокойно отозвался Сев. — Продолжать путь. Правда, теперь уже с оглядкой через плечо, раз уж не получилось изящно улизнуть от Магистериума через телепорт. К сожалению, они оказались сообразительнее, чем я предполагал, и успели накрыть все окрестности поисковым пологом раньше, чем мы добрались до места. Вот телепорт и захлопнулся.

— Мне очень жаль, — с искренним сожалением произнесла я. — Из-за меня вы теперь оказались вдали от дома, преследуемые Магистериумом, да еще и в компании существа, от которого можно ждать чего угодно, и в любой момент. Лучше бы вы тогда оставили меня в Элдаре, и дело с концом.

Сереброволосый, однако, совершенно не принял моего пораженческого настроя.

— Не тратьте силы на сожаления, Мирра. Я не для того вам все это рассказывал, — довольно резко сказал он, поднимаясь на ноги. — Сопровождать вас в Сорбронн решили мы сами, никто никого не принуждал. Все, что изменилось за последние несколько часов, так это время, которое нам придется потратить на возвращение домой. Однако такой поворот событий мы сами должны были предвидеть… так что это наш промах, — оборотень едва заметно нахмурился. И продолжил. — Что же касается вас, то прекратите заниматься самобичеванием, вам это не идет. В настоящее время вы — это просто вы. Полноценным рэтриаром вы станете только в том случае, если кто-нибудь обучит вас, как именно можно преобразовывать материю, управлять пространством-временем… и так далее. Поэтому, если вы действительно не желаете вкусить мирового господства, то все, что вам нужно, это перестать оттачивать свое чародейское мастерство, а постараться вместо этого научиться лучше контролировать собственные эмоции. И перестаньте себя грызть. Если уж мы доверяем вам, то и вам стоило бы научиться доверять самой себе.

Он немного помолчал и добавил:

— Кроме того, я хочу вас еще кое о чем попросить. Я уже понял, как вам дорог Октрион, но полагаю, что всем нам будет спокойнее, если вы будете воспринимать его не как сборник заклинаний, а исключительно как сувенир, на память о матери. Вы понимаете, почему?

Я нахмурилась и, помедлив, кивнула. Как это ни печально, но он был прав. Наверное, так будет лучше.

Оборотень, между тем, не стал тратить больше времени на мое ободрение. Вместо этого он обернулся к своим товарищам.

— Хират, карта у тебя?

— А как же? — с некоторой гордостью отозвался тот. — Ты же знаешь, я на полдня из долины выезжаю, а собираюсь при этом, как в дальний поход.

— И в этот раз ты оказался прав, как никогда, — без улыбки кивнул Сев.

Хират уже расстилал на столе старую потрепанную карту Террана. Через минуту оборотни уже дружно склонились над ней, всецело погрузившись в обсуждение предстоящего маршрута. Казалось, про меня они совершенно забыли.

Я еще какое-то время предавалась мрачным размышлениям о том, что случится, когда ищейки Магистериума меня все-таки найдут — а в том, что это рано или поздно произойдет, я ничуть не сомневалась. Будет ли это официальная публичная казнь или меня просто тихо прикончат на месте? Или мне все-таки удастся каким-то чудом сбежать от них?.. Надо сказать, неожиданно резкая отповедь оборотня на мои стенания возымела-таки должный эффект. Желание жалеть себя и других быстро прошло, уступив место решимости бороться до последнего… ну, или хотя бы попытаться. В конце концов, я ведь была теперь не одна.

Я начала краем уха прислушиваться к разговорам даргов. Хират и Грейн то и дело спорили, и без конца перебивали друг друга. Русоволосый оборотень настаивал на том, чтобы идти напрямик через леса, сокращая путь и избегая человеческих поселений. Грейн возражал, что ломая лошадиные ноги по буеракам, мы растянем путешествие на еще более долгий срок, повышая при этом собственные шансы попасть в неприятности. Кроме того, людей можно и не любить, но пользоваться благами цивилизации, вроде гостиниц и хороших дорог, никто не мешает.

Не удержавшись, я тоже подошла и заглянула в карту. Увиденное так меня заинтересовало, что я на время и думать позабыла о своих тревогах.

Нельзя было сказать, что эта карта сильно отличалась от той, какую я многие годы видела висящей на стене в отцовском кабинете, однако одно, и весьма существенное, отличие на ней все же имелось. Вместо огромного, на много сотен квадратных верст, серого пятна посреди материка, именуемого Проклятой Землей, на этой карте были нанесены города и долины, реки и горы, названия которых мне были почти сплошь незнакомы. Эта карта была полной. Здесь был и известный мне по материнским рассказам эльфийский Фьерр-Эллинн, окруженный со всех сторон болотом, и еще несколько совершенно незнакомых долин в обрамлении внушительных горных массивов. В одном месте, там, где горы вокруг долины стояли сплошным кольцом, я заметила витую надпись на зеленом фоне: «Сорбронн».

Вот, значит, как.

— Любопытно… — пробормотала я, однако на меня никто не обратил внимания.

— Да пойми ты, ослиная голова, что в лесах легче затеряться! Магистериуму ни за что не отыскать нас там, если только они не станут заглядывать под каждый куст…

— Наоборот, в городах высокий магический фон из-за кучи практикующих чародеев, там они нас просто не смогут выделить из общей толпы, — стоял на своем Грейн. — А то, что за нами теперь неслабый магический шлейф тянется — так это к гадалке не ходи… Да и спать все время на сырой земле мне лично совсем не улыбается.

— На ночлег в городе у нас все равно нет денег, а тебе пора уже перестать быть таким неженкой. Кроме того, мы не можем себе позволить сейчас туристические прогулки — если мы не вернемся в Сорбронн до новолуния, сам знаешь, что будет… Надо идти напрямик.

«А что будет в новолуние?» — ужасно захотелось спросить мне, но героическим усилием воли я сдержалась. Тем не менее, это снова напомнило мне, что в нашей компании я не единственная, от кого можно ждать сюрпризов.

— До новолуния еще почти три недели, — спокойно подал голос Сев. — Кроме того, еще действительно слишком холодно, чтобы кое-кому из нас три недели кряду ночевать в лесу. Мне бы хотелось довезти принцессу до Сорбронна не только живой, но и по возможности здоровой. Без заходов в селения нам не обойтись, даже если это займет больше времени.

Вообще-то, не такая уж я и неженка, про себя возмутилась я. А вслух спросила:

— А если мы отправимся на юг?

— Что за чушь!.. — тут же фыркнул Грейн, похоже, настроенный сейчас перечить всем и вся. — Нам надо на восток.

— Да, я знаю, — кивнула я. — Просто подумала, что…

— Мы не можем себе позволить отклонений от маршрута, у нас поджимает время, — гнул свое Хират.

— …мы могли бы отправиться в Роснант! — немного повысив голос, чтобы перекричать спорщиков, закончила я. Над столом мгновенно воцарилась тишина, и я, смутившись, тут же начала оправдываться: — Нам ведь нужен телепорт, верно? Вот я и подумала, может нам стоит…

Я замолчала, чувствуя себя уже совсем неловко от внезапного и столь пристального внимания к моей персоне. Может, я действительно напрасно лезу не в свое дело? Грейн и Хират в молчании уставились сначала на меня, потом на карту. Один лишь сереброволосый дарг едва заметно улыбнулся мне и кивнул.

— Отличная идея, — произнес, в конце концов, Грейн, глянув на меня при этом с некоторым удивлением. — Молодец, Мирра!

— Роснант? — задумчиво пробормотал Хират, побарабанив пальцами по карте. — Пожалуй, это мысль…. Всего неделя пути, — забормотал он, не обращая ни на кого внимания и сразу взявшись за подсчеты. — Ну, может, дней восемь…. Если, конечно, ничего не случится…

Через несколько минут новый маршрут, ведущий к Городу-Телепорту, был почти закончен.

— Отлично, Мирраэль, — тихо обратился ко мне Сев. — Одну проблему мы решили, осталась еще одна.

И он кивнул в сторону кровати за моей спиной.

— Что мы будем делать с вашим другом?

Я оглянулась. Кузнец развалился поперек широкой кровати и безмятежно спал крепким сном праведника. Ни ругань и споры оборотней, ни внезапная последующая тишина его ни капли не потревожили.

— Вообще-то он хотел отправиться с нами, — осторожно напомнила я.

— Плохая идея, — твердо сказал дарг. — Чем больше будет отряд, тем больше мы будем привлекать к себе ненужного внимания. Лучше займите его чем-нибудь, дайте ему какое-то задание.

— Какое?

— Полагаюсь на вашу фантазию. Насколько я успел убедиться, здесь у вас не должно возникнуть проблем.

Озадаченная подобным образом, я приблизилась к кузнецу. И какое же поручение ему придумать? Поколебавшись еще некоторое время, я осторожно тронула его за плечо. К моему удивлению, Йан тут же сел, словно и не спал вовсе, и вопросительно уставился на меня.

— Так, говоришь, в Элдаре уже никто не ждет твоего появления? — на всякий случай уточнила я.

Йан отрицательно покачал головой.

— Не, ваш батюшка дозволил мне убираться на все четыре стороны.

Я со вздохом кивнула. Да уж, это было очень на него похоже. Пытаться удержать кого-либо возле себя, да еще против воли, было не в его правилах. Бедная Лиона…

Меня вдруг осенила идея.

— Йан, мне нужна твоя помощь.

Кузнец, не раздумывая, коротко кивнул, и я невольно улыбнулась. Хороший он все-таки парень.

— Моя сестра Лиона, ты ее видел, собирается сбежать из замка.

Я полезла в карман куртки в надежде кое-что там найти.

— Как, сбежать?! — удивился кузнец.

— Как-как, тайком, — рассеянно проворчала я и нахмурилась, ибо искомой вещи в кармане не оказалось.

— Я хочу, чтобы ты вернулся в Элдар, но только так, чтобы тебя, по возможности, никто не видел, и убедил Лиону взять тебя в провожатые. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы ты охранял ее в дороге, куда бы она не направилась.

— Хорошо, — кузнец кивнул и сосредоточенно нахмурился. — Только где ж мне ее ждать, так чтоб меня не увидели? Не в замке же?

— Конечно, нет. Надо подумать, — я немного помолчала. — Значит, так. Лиона собирается в Шьеен-Май…

— Куда?! — опешил Йан.

— В Шьеен-Май, Школу Амазонок, — терпеливо повторила я, обыскивая другой карман. — Это к югу от Элдара. Это значит, что она должна будет ехать по юго-восточному тракту по крайней мере до границы с Лагросом. Вот на тракте ты ее и подождешь.

— И сколько ж времени придется ее ждать?

— Понятия не имею, — призналась я. — Вполне возможно, что она прямо сейчас уже собирает последние вещи. Чем быстрее ты вернешься в Элдар, тем лучше.

Наконец-то! Я выудила из кармана куртки золотой гривенник и протянула кузнецу.

— Вот. Купишь себе еды на то время, пока будешь ее ждать. Думаю, на пару дней хватит. Но, скорее всего, это не займет так много времени.

— Не надо, у меня есть, — попробовал отказаться Йан, но я силой ткнула деньги ему в ладонь.

— Не понадобится, вернешь. Заодно будет повод встретиться. Да, и еще! Подожди меня здесь.

Оставив Йана с оборотнями, я спустилась на первый этаж и разыскала хозяина корчмы. Тот снабдил меня писчей бумагой и пером с чернильницей. Вернувшись в комнату и торопливо черкнув несколько строк, я свернула записку в аккуратный свиток. Подержав его на сложенных лодочкой ладонях, прошептала короткое заклинание.

Воздух вокруг свитка резко сгустился. Маленький полупрозрачный Вестник поднялся над моими ладонями, трепеща в душном воздухе комнаты легкими проворными крыльями. Кузнец за моей спиной удивленно крякнул. Я раскрыла ставни, и Вестник, сделав пробный круг по комнате, промчался мимо меня, выпорхнул в окно — и устремился в ночное небо.

Я повернулась к Йану.

— Это письмо к Лионе. Надеюсь, оно ее убедит. Однако будь готов к тому, что она будет отказываться от помощи. И, пожалуйста, что бы она ни говорила, сумей настоять на своем.

— Не вопрос! — откликнулся кузнец. — Вот только не пойму, почему меня не должны видеть.

— А ты что, хочешь, чтобы твой последующий отъезд из Элдара кто-нибудь увязал с исчезновением последней элдарской принцессы? — с иронией поинтересовалась я. — Знаешь, чем чревато обвинение в похищении королевской дочери?

— А… ну да, — кузнец нахмурился и серьезно кивнул, соглашаясь со мной. И снова перевел разговор на свое. — А потом вы возьмете меня с собой?

— Обязательно, — без особых угрызений совести соврала я. А может и не совсем соврала. Мне вдруг пришло в голову, что, возможно, в следующий раз убедить моих спутников взять Йана с собой будет не так уж и сложно. В конце концов, он исполнителен, смышлен и, к тому же, далеко не трус. Ладно, поживем — увидим.

— А как же я вас найду? — продолжал допытываться кузнец.

— Никак, я сама тебя найду. Можешь дать мне какую-нибудь свою вещь? Желательно, что-нибудь небольшое.

Йан похлопал себя по карманам и отрицательно покачал головой. Потом, просветлев лицом, полез за ворот рубахи. Сняв с шеи тонкую серебряную цепочку, он мгновение поколебался и положил мне на ладонь маленькую ладанку.

— Вот, держите.

Я посмотрела на изящную вещицу, словно сплетенную из тончайшей серебряной паутины. Оригинальный орнамент, сложное плетение… Странное украшение для крестьянина, однако на нем явственно ощущался отпечаток ауры кузнеца — видимо, эта вещь у него уже довольно давно.

— Не жалко отдавать?

— Так это ж не навсегда, — улыбнулся кузнец. — Вот свидимся, тогда и вернете.

Я положила ладанку в карман куртки, потом передумала и повесила ее себе на шею, под рубашку. Маленький серебряный медальон еще хранил тепло чужого тела.

Это хорошо, что металл, подумала я. С металлами легче работать.

— Ну, до встречи, стало быть? — уже в дверях сказал кузнец, оборачиваясь.

Сев единственный оторвался от карты и кивнул в ответ. Грейн и Хират никак не отреагировали, яростно о чем-то споря между собой.

— До встречи, — эхом откликнулась я. И кузнец, наконец, ушел.

Вернувшись к себе в комнату ближе к полуночи, уставшая и полная самых противоречивых эмоций, я собралась было, не раздеваясь, сразу рухнуть на кровать, но раздумала. Постояла в нерешительности посреди комнаты, потом подошла к умывальнику. Там, над глиняной миской с обколотыми краями и видавшим виды пузатым кувшином с водой, на стене висело старое, потускневшее от времени зеркало. Некоторое время я простояла неподвижно, глядя на свое нечеткое отражение, маячившее в его туманной глубине.

Вот она, ирония судьбы. Я так старалась побороть собственные страхи относительно моих спутников, а оказалось, что оборотни точно также опасались меня самой. Хотя нет, пожалуй, меня даже больше — у меня невольно вырвался тихий нервный смешок. Из всей нашей компании, я была, наверное, самой опасной — потому что была, на их взгляд, самой непредсказуемой.

И теперь из-за этого на меня охотятся.

Я уже слышала раньше краем уха об особом отряде магов-охотников при Магистериуме, именуемом Егерями, однако каких-либо подробностей о них никто никогда официально не обнародовал. Было лишь известно, что этот отряд занимался, в основном, чисткой особо опасных районов, заселенных агрессивно настроенной нежитью — там, где обычные средней руки чародеи были уже не в силах справиться с возникшей ситуацией. Для Егерей же сложных ситуаций попросту не существовало. Кроме того, ходили неясные слухи, будто Егеря в прошлом были причастны к устранению некоторых вольномыслящих магов, чрезмерно увлекшихся темными аспектами магии или замахнувшихся на установленную законом власть, но правда это или нет, я не знала. Не знала я и того, сколько человек состоит в этом отряде, однако, сколько бы их ни было, все они были наверняка необычайно сильными и опытными магами, ибо о неудачах Егерей еще никто и никогда не слыхал. Тем не менее, если раньше вся эта информация воспринималась мной со знаком плюс, то теперь все всплывающие в памяти факты сливались в один большой и зловещий минус.

Я раздраженно тряхнула головой, отгоняя от себя мрачные мысли.

— Чудодейственная драконья кровь, — с мрачным сарказмом пробормотала я, вспомнив недавнюю лекцию среброволосого дарга.

Чтоб ей пусто было, криво усмехнулась я своему отражению. Во всем этом была какая-то издевательская насмешка судьбы. Эта самая кровь ни на мгновение не давала мне о себе забыть. Я могла контролировать собственные изменения, могла влиять на их ход, могла по желанию сдерживать их или подавлять… вот только отказаться от них полностью не могла. Со времени последней трансформации прошло уже почти две недели, и теперь драконья часть моей сущности настоятельно требовала уделить ей внимание. Я постояла так еще с минуту, прислушиваясь к собственным ощущениям, пока не поняла, что сопротивляться все нарастающей ломоте в суставах уже бесполезно. Все еще глядя в зеркало, я вздохнула и дернула ворот рубахи, распуская шнуровку. Хорошо все-таки, что у меня отдельная комната.

Мне вспомнилась сегодняшняя проверка. Интересно, как бы поступил со мной Сев, если бы моя реакция на его провокации оказалась не такой… человеческой? Согласился бы он тогда взять с собой в Сорбронн или спокойно бы отдал на расправу Егерям?

Впрочем, он сам заявил, что был во мне уверен. И думать об обратной ситуации мне совершенно не хотелось.

Глава 6

В путь

На рассвете меня разбудил громогласный диалог, происходящий, по-видимому, прямо под моим окном. Хозяин нашего постоялого двора и владелец «Веселых гусей» переговаривались прямо через дорогу, не утруждая себя подойти ближе друг к другу и не заботясь о том, что кого-то могут побеспокоить их задушевные беседы ни свет, ни заря.

Рассеянно прислушиваясь к их многословным рассуждениям о выросших ценах на ячмень, ожидаемой погоде и личной жизни нестарой вдовы по соседству, я не спеша привела в порядок одежду, поплескалась в миске с водой, подошла к окну и выглянула вниз.

Солнце еще только-только показалось румяным боком над горизонтом, а четыре полностью оседланные лошади уже дожидались нас во дворе. Я невольно залюбовалась ими. Три черных, как смоль, холеных жеребца и огненно-рыжая кобыла-д'арриэн. Словно язык пламени среди углей.

В коридоре послышались шаги, в дверь постучали.

— Доброе утро, Мирра! — раздался голос из-за двери. — Спускайтесь скорее вниз, если хотите еще застать хоть что-то съестное на кухне. Поскольку там уже вовсю хозяйничают Грейн с Хиратом, советую поторопиться — у этих двоих поистине волчий аппетит.

Словно в ответ на его слова, мой желудок издал громкое урчание. Я подхватила сумки, сваленные вчера прямо на пол, и поспешила вниз. Интересно, как он догадался, что уже я не сплю?

Первое, что я заметила, спустившись вниз, было то, что сегодня оборотни достали оружие, которое еще вчера держали мирно притороченным к седлам.

Сев укрепил за спиной длинный, узкий меч, похожий на эльфийский, но без присущего эльфийским клинкам витиеватого орнамента на рукояти. Второй, более короткий, с широкой изогнутой гардой, пристегнул к поясу на правом бедре.

Хират вооружился одним мечом — тоже в заплечных ножнах — и парой длинных, похожих на короткие мечи, кинжалов.

Грейн обошелся без мечей, подпоясавшись широким кожаным ремнем с восемью короткими метательными ножами — по четыре с каждой стороны. Кроме того, я заметила у него на запястьях странные наручи. Широкие кожаные браслеты были сплошь покрыты плоскими кармашками, из которых выглядывали тонкие металлические диски с зазубренными краями. На первый взгляд браслеты казались покрытыми крупной рыбьей чешуей.

— Что это такое? — поинтересовалась я.

— Метательные звездочки, — охотно ответил Грейн. — Очень удобная штука. И места много не занимают, и урон наносят ощутимый. Если, конечно, уметь ими пользоваться, — хитро добавил он.

Я пригляделась к звездочкам внимательней.

— Они что, серебряные?

— Ну да, — Грейн пожал плечами. — Мало ли, против кого их придется применять. Неизвестно, что водится в здешних лесах.

— Ну да, — в тон ему задумчиво откликнулась я. — Разумеется.

Ну вот, еще один миф разлетелся вдребезги. А ведь серебро всегда считалось первейшим средством против оборотней, умертвиев, вампиров и «всякой нежити». Это я знала абсолютно точно. В последние годы моей жизни в Элдаре самая последняя кухарка в замке бряцала столь многочисленными серебряными украшениями, что казалось, будто в замке расквартирован целый взвод паладинов в полном боевом облачении. Эти «спасительные» побрякушки занимали у родственников, покупали, выменивали. И все потому, что, по мнению элдарцев, я вполне подходила под определение нежити. А еще говорят, что прислуга бедно живет.

— А зачем вам столько оружия? — тихо спросила я Сева. — Кажется, вчера вы говорили, что мы не собираемся сражаться с чародеями.

— Совершенно верно, — спокойно ответил оборотень, неторопливо застегивая на запястьях широкие кованые наручи. — Более того, в идеале хорошо бы избежать драки вообще с кем бы то ни было, потому мы и вооружаемся.

Поняв по моему взгляду, что логики в его рассуждениях я что-то не улавливаю, Сев снисходительно усмехнулся и пояснил:

— Во-первых, в человеческих землях оборотни не в чести, и игнорировать это обстоятельство нам негоже. В любой городской корчме или трактире обязательно найдется пара пьяных забияк, для которых встреча с оборотнем — отличный повод для шумной драки, а кровопролитие нам ни к чему. Демонстрация пары острых клинков гораздо быстрее поможет остудить их горячие головы. А во-вторых, соваться в любой большой город без оружия любому — будь ты оборотень или человек — глупо и опасно. Путешественники, проделавшие не близкий путь, и при этом безоружные выглядят, по меньшей мере, странно. Нам не нужно лишнее внимание — ни со стороны городской стражи, ни со стороны местного ворья, любящего поживиться за чужой счет.

— Но ведь мы только что провели ночь в человеческом селении, и, по-моему, никаких проблем не возникло!

Сев снова улыбнулся.

— В провинциях есть своя прелесть. Местные жители, по незнанию, приняли нас за эльфов.

— За эльфов? — удивленным эхом повторила за ним я. И тут же с досадой хлопнула себя по лбу: — Ох, но ведь это же так…

Оборвав фразу на полуслове, я тут же мысленно сотворила короткое заклинание и снова взглянула на дарга.

Внешность стоящего предо мной оборотня начала немедленно изменяться. Острый мыс волос над бровями распрямился, открывая высокий умный лоб, уши стали чуть уже и еще острее, клыки втянулись. Радужка зрачков пожелтела и заиграла янтарем, а волосы, без того гладкие и блестящие, удлинились, ниспадая серебряным водопадом теперь до самого пояса. За какую-то долю секунды красавец-оборотень превратился в столь же неотразимого красавца-эльфа.

— Вот и все, — проговорила я, с усилием заставляя себя оторвать, наконец, от него взгляд и отступая на шаг назад.

Оборотень, все это время вопросительно наблюдавший за мной, молча потянулся к лежащему на столе полированному медному подносу. Не знаю, как он догадался, что именно произошло — может, увидел собственное отражение в моих глазах. А может, ему просто уже не впервой было пользоваться подобными трюками? Пару мгновений он с интересом рассматривал себе в импровизированном зеркале, после чего обернулся ко мне.

— Отличная работа, Мирраэль, вы молодец, — без тени иронии произнес он. — Это действительно может значительно облегчить наше путешествие. Если, конечно, вы проделаете то же самое и с этими двумя, — он кивнул в сторону Хирата и Грейна.

Я только молча улыбнулась и кивнула. На преображение «этих двоих» ушло еще несколько минут. Не удержавшись, я несколько приукрасила внешность обоих оборотней, наверное, подсознательно взяв за образец облик их предводителя. К моменту завершения моих гримировочных работ мы, все четверо, составляли на редкость колоритную и красочную группу. Трое вооруженных до зубов странствующих красавцев-эльфов и я, похожая на только что аттестовавшуюся ведьму-практикантку. Тот еще квартет. Вряд ли кто-нибудь в здравом уме захочет связываться с подобной компанией.

По крайней мере, очень хотелось в это верить.

— Ну что ж, — после беглого осмотра результатов моего труда подвел итоги Сев. — Если все готово, думаю, наш бродячий цирк вполне может отправляться в путь. Время не ждет.

И, собрав свой нехитрый скарб, мы двинулись на юг.

Перед самым отъездом я, не удержавшись, сотворила еще одного Вестника, на этот раз — для Норры. Мысль о том, что с эльфийкой могло что-то случиться, не давала мне покоя. Что-то очень серьезное, наверное, должно было произойти, чтобы помешать ей открыть для нас телепорт или, хотя бы, попытаться связаться с нами. Я размышляла над этим все утро, пока моя лошадь послушно брела следом за черными жеребцами даргов.

Широкая тропа вилась между старыми раскидистыми дубами, толстые сучья нависали над ней, образуя длинный тенистый коридор. Солнце, пробиваясь сквозь кружево листвы, расцвечивало землю мириадами солнечных зайчиков.

Вскоре древесные стволы встали плотнее, тень над тропой сгустилась. Мы въехали в лесок. День выдался солнечный, первый по-настоящему жаркий весенний денек в этом году. Мучимая непривычной еще жарой, я уже давно сняла куртку и даже не заметила, как опустошила флягу. Это открытие повергло меня в уныние, усилив и без того непрекращающуюся жажду. Отвлечься от собственных ощущений, стараясь думать о чем-нибудь абстрактном, получалось плохо. Я уже была готова, наплевав на собственную гордость, попросить фляжку у Сева, когда тот неожиданно объявил привал. Не прошло и десяти минут, как, стреножив лошадей, мы все разбрелись в разные стороны.

Этот звук узнавался сразу. Как голодный всегда узнает шипенье яичницы на сковороде, так страдающий от жажды никогда ни с чем не спутает звонкое журчание ручья. Осторожно раздвигая ветви кустарника, я двинулась вперед, ориентируясь по слуху. Бережок, представший моему взгляду, шелковился густым разнотравным ковром. Белели соцветия крестоцвета, сверкали маленькие солнца золотистых медвяниц. Тут и там, над травой лохматились высокие заросли ведьминого волоса. Пейзаж выглядел совершенно идиллически, однако в данный момент я была не способна оценить его по достоинству, так как, подгоняемая жаждой, прямиком устремилась на звук весело плещущейся за разнотравьем живительной влаги.

И тут же обнаружила, что бережок у ручья довольно-таки крутой и высокий. Просто так до воды не дотянешься. Я в задумчивости огляделась. Неподалеку от меня, чуть выше по течению, на самом краю берега над водой склонялось тонкоствольное, но с виду довольно прочное деревцо. Я критически оглядела его со всех сторон и, в конце концов, решила, что сойдет. Ухватившись за ствол рукой, я попыталась наклониться как можно ниже, стараясь дотянуться до искрящейся на солнце влаги, однако это оказалось не так-то просто. Деревцо под моим весом страдальчески сгибалось, поскрипывало, однако держалось изо всех сил. Вода в ручье была кристально чистой, однако, как я не всматривалась, дна его так и не увидела. Оно терялось где-то там, в холодной прозрачной глубине, где вода казалась совсем черной.

Я склонилась еще ниже, и тут же прямо над моим ухом раздался громкий сухой треск. Древесный ствол, в корне не согласный с моим методом обращения с зелеными насаждениями, не выдержал и с хрустом переломился, оставив свою надземную часть в моей руке. Я инстинктивно взмахнула руками, на мгновение в полной мере испытав чувство свободного парения над поверхностью воды, буквально излучающей ледяной холод…. И тут же почувствовала, что кто-то крепко держит меня сзади за пояс. Меня осторожно вернули в вертикальное положение и поставили на ноги. Я покачнулась. Чьи-то сильные руки снова поймали меня.

— О-ох… — тихо выдохнула я, все еще не придя в себя.

— Пожалуйста, — низкий глубокий голос, прозвучавший над самым моим ухом, снова заставил меня ощутить бегущие по спине мурашки.

Наверное, у оборотней голосовые связки устроены как-то иначе, чем у людей, решила я, в конце концов. Другого объяснения своей странной реакции на его голос я, как ни старалась, найти не могла. Оборотень, наконец, отпустил меня и, убедившись, что я твердо стою на ногах, осторожно развернул к себе лицом.

Внимательно с ног до головы осмотрев свой улов и удостоверившись, что все на месте, он довольно строго осведомился:

— Не холодновато ли для купания?

На какое-то мгновение его тон заставил меня почувствовать себя напроказившей школьницей, и я машинально принялась оправдываться:

— И вовсе я не собиралась купаться… Просто хотела водой запастись.

— Разумеется, — с иронией заметил Сев, скептически глянув на обломок деревца, который я бессознательно продолжала сжимать в руке. — Заодно и напились бы впрок.

Оборотень был явно не в духе. Я с досадой отбросила обломок в сторону. Однако прежде, чем я успела придумать достойный ответ, дарг молча забрал у меня флягу и, преспокойно улегшись ничком на край берега, свесился вниз и окунул ее в воду.

— Спасибо, — я приняла из его рук полную фляжку и тут же, не удержавшись, сделала хороший глоток. Зубы заломило от внезапного холода, горло перехватило спазмом. Я судорожно закашлялась. Да уж, надо думать, если бы я действительно упала в ручей, ощущения были бы просто незабываемыми.

Сев, между тем, наполнил собственную флягу и прицепил ее на пояс. Я думала, он тут же уйдет обратно в лес, однако оборотень все еще оставался на поляне. Он остановился в двух шагах от меня и замер, скрестив руки на груди и слегка запрокинув голову. Глаза дарга были прикрыты. Казалось, он совершенно забыл о моем существовании, вдыхая густой аромат лесных трав, терпким облаком разлившийся над берегом ручья. Словно попал в родную стихию, невольно подумала я. Где-то неподалеку в ветвях дерева незнакомая птица завела долгую переливчатую песню, и пока она щебетала, ни один из нас не проронил ни слова. Я почувствовала, как тишина на поляне становится почти физически осязаемой, и, не зная, как себя вести, рассеянно вертела в руках фляжку.

— Сев… — наконец, решилась я нарушить затянувшееся молчание. — Расскажите мне немного о Сорбронне.

— Что именно?

— Что угодно.

Оборотень пожал плечами, не открывая глаз.

— Что угодно — весьма расплывчатое понятие. Давайте, вы сами приедете — и все увидите.

— А вдруг я совершу какую-нибудь ошибку, не зная местных обычаев? — возразила я.

— Вряд ли. В принципе, Сорбронн почти ничем не отличается от любой другой мирно живущей долины на Терране. Так что ошибиться будет довольно сложно.

— Почти ничем?

— Ну, — дарг невольно улыбнулся. — Вряд ли где-нибудь еще, кроме даргианских долин вы увидите на улицах детей, играющих вместе с детенышами животных. В юном возрасте многим бывает трудно контролировать смену собственной ипостаси.

— То есть, дети играют вместе с волчатами? — понятливо уточнила я.

— Не только, — откликнулся Сев. — В нашей долине есть еще несколько семейств аниморфов. Хотя, их не так уж и много — большая часть их племени по природе не слишком-то общительна. Вы ведь знаете, кто такие аниморфы?

Я молча кивнула. Это были представители еще одной Старшей расы — редкий и довольно своеобразный подотряд истинных оборотней. В отличие от даргов, аниморфы не были наглухо привязаны к определенной ипостаси, и каждый из них имел вторым воплощением то животное, которое наиболее соответствовало его представлению о себе.

Что ж, место, куда я теперь направлялась, явно нельзя было назвать скучным.

— А как вы меня здесь нашли? — сменила я тему, нарушая вновь было воцарившуюся тишину.

— Не важно, — спокойно ответил дарг, по-прежнему не открывая глаз. — Вы ведь были не против, надеюсь?

Я проигнорировала плохо скрытую иронию в его голосе. Да, я была не против, что избежала купания. Однако, я могла бы поклясться, что еще за мгновение до своего почти-падения-в-ручей была на поляне совершенно одна. Даже если принять во внимание вероятную скорость (точнее, невероятную), с которой оборотень материализовался рядом со мной, я все равно не могла понять, как он мог узнать, что я здесь, если был в это время где-нибудь совершенно в другом месте.

— Вы за мной следили? — снова попробовала я.

— В смысле — шел ли я все это время за вами по пятам? Нет, я этого не делал.

Я продолжала упрямо сверлить его взглядом. Эта его уклончивость в ответах уже начинала немного раздражать. Особенно, после вчерашнего.

Сев, наконец, открыл глаза и посмотрел на меня с едва заметным упреком.

— Мирра, я надеялся, что вы обо мне все-таки немного лучшего мнения.

Я несколько небрежно пожала плечами.

— Ну, как я уже успела убедиться, ваши слова и поступки не всегда оказываются именно тем, чем кажутся на первый взгляд.

Сев собирался, похоже, что-то сказать, но передумал. Когда я снова взглянула на него, оборотень все так же стоял неподвижно и, прищурившись, изучал мое лицо.

— Это не так. На самом деле, лгать я люблю не больше, чем вы сами. Хотя, признаюсь, мне иногда приходится вводить других в заблуждение — по необходимости. Вот, как в случае с вами. В конце концов, на карту была поставлена безопасность целой общины… Так, может быть, перестанете сердиться на меня за вчерашнее признание? Я ведь вчера был, как раз, честен с вами. Или вы предпочли бы и дальше оставаться обманутой?

Я недовольно нахмурилась.

— Нет, конечно. Просто… своим поведением вы немного сбиваете меня с толку. И я пытаюсь обозначить границы взаимного доверия. Ради собственного душевного спокойствия.

— Вы мне не доверяете? — оборотень пытливо взглянул на меня, едва заметно приподняв брови.

— А вы мне? — не осталась я в долгу.

— Я вам, как раз, доверяю, — серьезно ответил дарг. — И я вам не враг, что бы вы там себе не придумали.

— Тогда почему не можете прямо ответить на вопрос?

Глаза оборотня задумчиво сузились.

— Значит, это вопрос доверия? — медленно повторил он. — Что ж, хорошо…

Оборотень подошел ко мне почти вплотную, заставляя так или иначе взглянуть на него в упор.

— Вы хотите знать, как я нашел вас так быстро? Извольте. Я не следил за вами — в общепринятом смысле слова. Я просто… был с подветренной стороны.

Некоторое время я непонимающе смотрела на него, потом до меня медленно начало доходить.

— То есть… хотите сказать, что следили за моим… запахом?!

Оборотень иронически приподнял бровь, губы дрогнули в скрытой усмешке.

— Не совсем то, что вы ожидали услышать, так? И тем не менее… Когда я заметил, что ваш запах смешался со свежестью водоема, то решил на всякий случай пойти и проверить, как у вас дела… Как выяснилось, не зря.

Я никак не отреагировала на иронию его последних слов, всецело поглощенная смыслом услышанного.

Запах… Ну, конечно же!

Отбросив свою первоначальную предубежденность против оборотней, я как-то очень быстро забыла, что различия между нами могут быть не только внешними. Я уже знала, что оборотни невероятно быстры и сильны, однако до сих пор ни разу не задумывалась, какими еще чертами их наделяла вторая ипостась. И вот, пожалуйста — еще один сюрприз…

Я попыталась вернуться мыслями к разговору.

— Ну, и какая же была необходимость за мной наблюдать, пусть даже издали?

— Ради вашей же собственной безопасности, — оборотень снова нахмурился, казалось, снова вспомнив о чем-то неприятном. — Честно говоря, думаю, впредь я буду стараться следовать за вами на гораздо более близком расстоянии. Уж не обессудьте.

— В этом нет никакой необходимости! — вспыхнула я. Не хватало еще, чтобы он всюду ходил за мной по пятам. — Я вполне в состоянии о себе позаботиться.

— Неужели? — довольно сухо отозвался дарг. — Тогда идемте.

Он протянул мне ладонь, явно собираясь вести меня за руку, словно несмышленого ребенка. Я состроила скептическую гримасу, однако руку все-таки приняла. Его ладонь была странно теплой, почти горячей. Вопреки моим ожиданиям, оборотень не повел меня вглубь леса, и даже с поляны не увел, а снова подвел к самому краю берега, по пути каким-то невероятным образом, незаметно для меня, успев подхватить с земли выброшенный мной обломок деревца.

— Смотрите.

Он размахнулся и швырнул обломок в самую середину ручья. Посланный в полет с подобной силой, тот вонзился в воду, словно импровизированное копье, почти беззвучно полностью уйдя на дно, однако тут же выскочил из воды, упал плашмя и медленно заскользил по поверхности ручья.

— И что же? — я недоуменно провожала его взглядом, не понимая, что же еще я должна была увидеть.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом вдруг поверхность ручья под обломком бесшумно вздыбилась, и из воды возникла большая уродливая черная голова. Узкая тупая морда заканчивалась длинной широкой пастью, каких-либо глаз на ней не наблюдалось вовсе. Казалось, вся голова состоит из одного только рта.

Жуткая тварь распахнула челюсти, явив нам несколько рядов длинных и острых зубов — и тут же молниеносно, со звонким щелчком, захлопнула их снова, сомкнув на плывущей деревяшке. После чего без всплеска скрылась под водой.

Не в силах оторвать взгляд от легкой ряби на воде в том месте, где еще недавно красовалась мерзкая черная харя, я сама беззвучно, словно рыба, открыла и закрыла рот.

— Я не собирался вас пугать, однако похоже, это единственный способ с вами договориться, — по-прежнему сухо произнес Сев, внимательно наблюдавший за моей реакцией. — Вы прожили всю свою жизнь в замке, и о том, что творится за его стенами, знаете, в лучшем случае, из книг. Поскольку я отвечаю за вашу безопасность, а собственного опыта путешествий у вас нет, вам будет нелишне пока воспользоваться чужим. Надеюсь, теперь вы можете пообещать мне никуда не ходить одна?

Я рассеянно кивнула, все еще продолжая следить взглядом за дрейфующими щепками — всем, что осталось от деревца.

— Что ж, будем считать, что мы договорились.

Оборотень помолчал, потом повернулся, явно собираясь уходить.

— Да, и еще, — внезапно вспомнил он, снова оборачиваясь ко мне. — Вы ведь спрашивали о Сорбронне, так? Так вот, у нас как-то не принято друг другу выкать. Может быть, и нам с вами стоит уже привыкать к этому? Тем более, что посреди леса это звучит довольно нелепо… Согласны?

Я, подумав, кивнула. Действительно, нелепо. Да, и вообще — он ведь мне только что жизнь спас.

— Пожалуй, вы… ты прав. И — спасибо еще раз.

— На здоровье. Кстати, пора уже двигаться дальше.

И он зашагал прочь, похоже, даже не сомневаясь, что я тут же последую за ним. Поэтому, собственно, я так и сделала.

— Сев?

— Да? — не сбавляя шага, откликнулся он.

Я на секунду замялась.

— И как же я… пахну?

Дарг остановился так внезапно, что я едва не влетела в его спину. Он обернулся, и под его взглядом я вдруг почувствовала себя крайне неловко, уже жалея о том, что спросила об этом. Серебристые глаза оборотня, между тем, провокационно сверкнули. Губы раздвинулись в нарочито-хищной усмешке.

— Вкусно, — многозначительно произнес он, с откровенным удовольствием глядя, как заливается румянцем мое лицо. После чего снова бодро двинулся дальше, видимо, чувствуя себя вполне отомщенным за все мои предыдущие колкости.

Глава 7

Корчма

К вечеру следующего дня мы добрались до Тилльха. Застигнутые накануне ночью в лесу не по сезону холодным дождем, продрогшие, и оттого хмурые, мы все, включая Хирата, уже вполне созрели для того, чтобы немного рискнуть собственной безопасностью ради ночлега, проведенного в комфорте и уюте. Я, по крайней мере, уж точно. Остановившись и бдительно проверив качество наведенных личин и боеготовность оружия, мы дружно вывернули карманы, дабы проинспектировать имеющиеся в наличии финансы. Результаты были не слишком вдохновляющими, однако сейчас на более-менее пристойный ночлег и ужин должно было хватить. Еще какая-то пара верст, и, предвкушая предстоящий уютный вечер и сытную еду, мы оптимистично въехали в распахнутые городские ворота.

— Гостиница, честно говоря, третьесортная, — некоторое время спустя высказывал свое мнение Грейн. — Вы хоть комнату видели? Лучше б я на конюшне ночевать остался.

— Еще не поздно, — сухо откликнулся Хират, шагающий позади него. — Можешь отправляться на конюшню — сбережешь нам деньги за одно место. Их и так, кстати, уже осталось совсем немного.

— Почему ты все время пытаешься на мне сэкономить? — тут же закипая, возмутился Грейн. — Чем я хуже других?

Хират смерил его многозначительным взглядом.

— Не хочется тратить полдня на перечисление — уж больно кушать хочется. Но после десерта ты можешь мне напомнить…

— Ну, конечно! — обиженно фыркнул рыжеволосый оборотень. — Ты у нас зато — само совершенство. Вот только, кроме тебя так никто не считает.

Поскольку совершенство шло сзади, дать Грейну подзатыльник не составило ему труда. Рыжеволосый оборотень обиженно охнул, в тон ему тихо звякнули струны новенького суарилла. Я покосилась на инструмент и закусила нижнюю губу, чтобы не начать снова улыбаться прямо посреди улицы. Дело в том, что покупка Грейном этого самого инструмента и стала основной причиной репрессий со стороны Хирата.

Отправленный по приезду в город, наравне с остальными, на поиски приличной гостиницы, Грейн пропадал где-то целых три часа, заставив нас всех изрядно поволноваться. Когда же он, наконец, вернулся, то обнаружилось, что гостиницу он не нашел, зато на всю имевшуюся у него наличность ухитрился приобрести вот этот самый инструмент. Не ожидавший подобного разгильдяйства Хират едва не пришиб беднягу на месте. В принципе, на тот момент мы все были с ним солидарны, тем более, что денег и так оставалось совсем немного, и на хорошую гостиницу теперь точно не хватало. Пришибить-то, конечно, Хират его не пришиб, но в отместку конфисковал у него один из самых дорогих перстней и теперь то и дело демонстративно шпынял, не давая забыть, кто у нас тут самый безответственный растратчик. Грейн, несомненно чувствуя свою вину, стоически терпел.

— Странные у них отношения, — заметила я негромко Севу. — Никак не пойму, друзья они или враги?

— Закадычные враги, — усмехнулся Сев. — Или заклятые друзья — как тебе больше нравится. Это как в поговорке — и вместе тесно, и врозь скучно.

— Ясно, — вздохнула я. — Они случайно не братья?

— Угадала, — усмехнулся Сев. — А что, знакомая ситуация?

— Угадал, — в тон ему отозвалась я.

И внезапно почувствовала, что ужасно соскучилась… по Солар.

— Не пойму, почему мы не остались ужинать на том постоялом дворе? — поинтересовался Хират, усаживаясь за стол под чадящим светильником в корчме под названием «Худой сапог». — Между прочим, ужин там входит в стоимость ночлега. Сплошная экономия.

— Не удивительно, — отозвался Сев, отстегивая ремень с оружием от пояса и складывая их на стол рядом с собой согласно местным правилам хорошего тона. — Видел я тамошнего повара. Хозяину стоило бы еще и приплачивать тем, кто отважится отведать его стряпню.

— Лично мне здесь нравится, — задумчиво сообщил Грейн, провожая одобрительным взглядом пышногрудую служанку с пустым подносом в руках. Заметив недвусмысленное внимание нашего друга-лже-эльфа, девица то и дело оглядывалась и временами смущенно хихикала.

— Кончай дурака валять! — сердито прошипел Хират и с силой пнул братца сапогом под столом. Грейн болезненно поморщился, однако наблюдать за служанкой не перестал.

Сев между тем продолжал:

— К тому же у этой корчмы есть еще одно существенное достоинство — по этой улице редко ходит стража.

— Что же тут хорошего? — удивилась я.

— Для тех, кто не хочет ни при каких обстоятельствах стать объектом ее внимания, это просто отлично.

— Но тогда здесь наверняка полно проходимцев и жуликов!

Оборотень улыбнулся.

— Жулики и проходимцы есть везде, Мирра. Здесь их просто легче распознать. В любом случае, нам тут бояться нечего. А сейчас давайте-ка лучше ужинать.

Мы успели с аппетитом ополовинить содержимое своих тарелок, когда я заметила, что нашей дружной компанией заинтересовалась троица посетителей за столом неподалеку. Один из них, тощенький рыжий мужичонка в пестром жилете, то и дело хмуро поглядывал в нашу сторону и что-то нашептывал своим товарищам. Воры? Грабители? Некоторое время я настороженно следила за ним краем глаза. Однако больше мужичок ничего не предпринимал, и я совсем уж было выбросила его из головы, как вдруг он вскочил из-за стола и, ткнув в нашу сторону своим костлявым пальцем, громко и драматично произнес на весь зал:

— Братцы… это — оборотни!

В корчме, словно по волшебству, стало тихо. Все ближайшие к нам посетители, как один, уставились на нас — кто с удивлением, кто с недоверием.

В полной растерянности я быстро взглянула на своих спутников, которые, как ни странно, продолжали сохранять невозмутимое спокойствие. Неужели мои личины по какой-то непонятной причине вдруг развеялись в самый неподходящий момент? Но нет, все было в порядке, и я в недоумении снова обратила взгляд на рыжего мужика. Колдун, что ли? Не похож что-то.

— Чего, ведьма, головой вертишь? — злорадно осклабился на меня мужичок. — Да, да — вижу все! Все ваши богомерзкие штучки вижу, как на блюдечке. Вот! — он дернул за шнурок, болтающийся на тощей шее, и потряс в воздухе выскользнувшим из-за ворота небольшим овальным камушком-подвеской. — Амулет специальный имею, против всяких оборотней-упырей заговоренный!

Я узнала камень и досадливо поморщилась. Саттенгир — амулет, позволяющий видеть истинный облик сквозь наведенную личину — зловеще поблескивал в худых пальцах доморощенного расиста. Саттенгиры обычно различались по степени сложности и, соответственно, способности «видеть». Этот камень был темно-синим, а значит, был сделан знающим сильным магом. Трудно себе представить, чтобы такая серьезная вещь могла оказаться в руках подобного оборванца законным путем. Однако факт оставался фактом. Для саттенгира такого класса мои личины должны были казаться дырявыми, как решето.

Между тем внимание практически всех посетителей корчмы сосредоточилось на нашей четверке. Отношение к обвинению на этот раз заметно изменилось. Судя по всему, рыжий мозгляк пользовался здесь каким-никаким авторитетом. Кое-кто даже поднялся со своих мест, как бы между прочим поддергивая рукава и окидывая нас красноречивыми взглядами мясников-энтузиастов.

Вечер быстро переставал быть приятным. Наличие оружия, мысленно отметила я, в данном случае себя абсолютно не оправдало.

Лихорадочно пытаясь сообразить, что делать, я увидела, как Сев выразительно поднял руки ладонями вверх, показывая, что они пусты, и спокойно и отчетливо произнес:

— Уважаемые! Мы никому не желаем зла. Мы здесь проездом. Давайте продолжим вечер мирно.

— Ага, так мы вам и поверили! — громко пробасил один из спутников рыжего владельца амулета. — Ежели зла никому не желаете, отчего ж тогда прячете свои морды клыкастые под чужими обличьями, а?

Остальные посетители дружно загалдели, выражая свое согласие с подобным умозаключением. Я мысленно застонала. Называется, хотели, как лучше…

Судя по всему, исход вечера был предрешен. Несколько человек уже бочком, незаметно, продвигались к входным дверям, явно не желая участвовать в предстоящем веселье. Кое-кто остался сидеть за столами, видимо, совсем не против получить на десерт после хлеба еще и зрелище. Другие придвинулись ближе, на ходу отпихивая ногами табуреты и открыто предвкушая хорошую драку. У некоторых в руках я заметила оружие — похоже, обходиться обычной мелкой потасовкой на кулачках тут сегодня никто и не собирался. Ну, ясное дело — не каждый день ведь к ним оборотни в гости жалуют.

Я откровенно занервничала. Мои спутники, между тем, не выказывали никаких видимых признаков беспокойства. Сев задумчиво изучал тарелку, Хират рассеяно барабанил по столу пальцами, даже не пытаясь коснуться лежащего поблизости на столе меча. Если бы не пара быстрых взглядов, которыми оборотни обменялись незаметно для окружающих, я бы вообще усомнилась, что они были в курсе происходящего.

Глядя на них, я тоже постаралась немного успокоиться. Спрятав руки под стол, я начала незаметно трансформировать кисти во что-нибудь, хоть немного подходящее для самообороны. Напряжение в зале между тем, похоже, достигло своего предела и, казалось, вот-вот произойдет взрыв.

И кто же взял на себя труд поджечь этот тлеющий фитиль?

— Э-эх! — Грейн расслабленно откинулся на стуле, нарочито небрежно потянулся, и неожиданно весело мне подмигнул. — Обычно я предпочитаю драку натощак, но так уж и быть, сойдет и в качестве десерта. Ты со мной согласно, пугало рыжее?

И с этими словами он тепло улыбнулся мужику с амулетом.

Тот, казалось, не сразу сообразил, что оборотень обращается к нему, а когда понял, то неожиданно оскорбился. Коротко и злобно рявкнув, он ухватил за горлышко стоявшую на столе тяжелую винную бутыль и, шарахнув ею об стол, устремился с получившимся осколком наперевес прямо к оборотням.

И драка началась.

Не прошло и полминуты, как мне стало понятно, что силы между враждующими сторонами явно не равны. В полном изумлении, а потом и с азартным смешком, я наблюдала за тем, как только что неподвижно сидевшие на местах Сев и Хират в мгновение ока вдруг оказались на ногах — и молниеносно обезоружили первых двух драчунов, попытавшихся напасть на них со спины. Та же участь постигла и еще одного забияку, размахивавшего направо и налево длинным иззубренным ножом. Ему русоволосый оборотень попросту резко вывернул руку за спину (по крайней мере, мне так показалось), вынул из нее нож и резким ударом по шее отправил горе-вояку на пол. Потом еще одного. И еще…

Грейн, сидящий спиной к стене, не вставая с места, принялся методично расстреливать тех драчунов, которые находились в радиусе его поражения. В ловких пальцах оборотня серебряные звездочки порхали, словно бабочки, и жалили, словно пчелы. Грейн, похоже, был настроен вполне миролюбиво, хотя и не без насмешки — нанесенные им раны были не смертельны, но весьма обидны. К шуму рукопашной быстро присоединились крики «ужаленных», угрозы в адрес стрелка и крепкая яростная брань.

В течение первых минут я была уверена, что подобная демонстрация силы и ловкости со стороны моих спутников вот-вот заставит захлебнуться начавшуюся было драку, ан нет. По непонятной причине посетители корчмы абсолютно не желали внять инстинкту самосохранения и непременно жаждали самолично намять нам бока. Это казалось мне совершенно необъяснимым, хотя… кто знает, может, им тут и не такое доводилось видеть?

Отстраненно наслаждаться зрелищем мне, разумеется, не дали. Всего через пару мгновений после начала драки меня весьма бесцеремонно смахнули со стула, который тоже сразу же пошел в ход. Я едва успела увернуться. Лично в меня никто из драчунов пока не целился, но тем не менее, это не помешало им пару раз заехать мне локтем в ухо. В конце концов я мудро рассудила, что «мужики дерутся, баба — не мешайся», и ловко нырнула под стол. Однако здесь меня ждал неприятный сюрприз — в этом убежище я была не первой. Щупловатый на вид мужичонка, видимо, решивший переждать заварушку в безопасном месте и вовсе не мечтающий о компании, принялся настойчиво выпихивать меня из-под стола. Возмущенная его совершенно не джентльменским поведением, я не выдержала, и в ответ на очередном тычок сильно треснула его по плечу. На рукаве рубахи остались четыре длинных прорези от когтей со следами царапин под ними, а мой невежливый сосед с воем вылетел из-под стола, словно пробка из бутылки.

В этот момент стол угрожающе затрещал, и я резво выскочила из-под него, от греха подальше. И тут же заметила, что некий отвратного вида субъект, явно горящий желанием внести свою лепту во всеобщую свалку, но не решающийся связываться с Севом или Хиратом, совершенно не по-рыцарски нацелился прямо на меня. Чувствуя, как меня тоже охватывает нечто, схожее с боевым азартом, я неожиданно для самой себя зазывно улыбнулась ему и поманила мужичка пальцем. Однако продемонстрировать свои бойцовские качества мне так и не удалось. Пальчик, покрытый черно-серой чешуей и увенчанный острым, как бритва, трехгранным когтем, явно произвел на моего противника впечатление, сравнимое разве что с аналогичным жестом в исполнении небезызвестной костлявой старухи с косой. Он резко спал с лица и — бочком, бочком — быстро переместился за пределы моей досягаемости, видимо почувствовав внезапное призвание к роли простого зрителя.

Однако огорчиться по этому поводу я не успела. В этот момент меня вдруг бесцеремонно схватили за плечо и дернули назад. Не тратя времени на разглядывание наглеца, я резко развернулась и, особо не целясь, полоснула нападающего по физиономии когтями. Крепко сбитый, всклокоченный мужик громко взвыл и отшатнулся от меня, держась пятерней за окровавленную разодранную щеку. Позади него я заметила еще одного любителя подраться, в полном обалдении уставившегося на меня круглыми от ужаса глазами.

— Что, тоже хочешь? — довольно воинственно поинтересовалась я у него, энергично отдувая упавшую на лоб прядь. Тот в ответ издал какой-то короткий булькающий звук и внезапно исчез из поля зрения.

Я удивленно опустила взгляд вниз… Хм, какие мы впечатлительные.

Драка, между тем, набирала обороты. Некоторые из посетителей, живо сообразив, что поединок с оборотнем вряд ли закончится в их пользу, не долго думая, переключились на своих соседей, решив дать выход лишней энергии и обойтись при этом малыми потерями. Потасовка быстро стала всеобщей. В ход шло абсолютно все — от посуды на столах до табуретов, и даже кочерга, до сих пор мирно стоявшая у печи, тоже была пущена в ход. Краем глаза я заметила кислую физиономию хозяина корчмы, осторожно выглядывающего из дверей кухни и тоскливо обозревающего наносимый заведению ущерб. Радостный звон бьющейся посуды с каждой минутой добавлял к сумме убытков все новые и новые цифры.

Странное чувство, внезапно возникшее из ниоткуда и похожее на легкую щекотку в затылке, вынудило меня повернуть голову вправо. Там, в дальнем углу, в тени, за стоящим особняком столиком сидел некто, заставивший меня вмиг позабыть и о драке, и о корчмаре. Поначалу я не заметила на нем никаких опознавательных знаков — ни эмблемы, ни мантии — однако узнала его так же легко, как узнает лесной зверь о присутствии поблизости себе подобных тварей: по некоему едва уловимому ментальному запаху, который невозможно спутать ни с чем — запаху творящейся магии. И в этот момент чародей поднял голову и встретился со мной взглядом.

Я опоздала всего лишь на какую-то долю секунды. Колдун резко выбросил руку вперед, и меня бесшумным вихрем отбросило на несколько шагов назад, аккурат в орущую и дерущуюся живую массу позади меня. На мое плечо с размаху опустился чей-то кулак, я тихо охнула и сползла на пол. Прячась за опрокинутыми столами, я попыталась переползти подальше от места падения, не теряя при этом из вида неподвижно сидящего на прежнем месте чародея. Тот казалось, ни на минуту не терял меня из виду, неотрывно следя глазами за моими перемещениями, словно мог видеть через предметы.

Кто он такой, что ему нужно? Может, это один из тех охотников, которых послали за моей головой? На мгновение я в ужасе застыла от этой догадки. В этот момент чародей поднял руку, и я вдруг заметила медальон, блеснувший на мгновение в расстегнутом воротнике куртки моего противника.

— Ах, чтоб тебя… — облегченно пробормотала я, узнавая цеховой знак некромантов, и немного расслабилась. Присмотрелась к магу повнимательнее. Молодой еще совсем, худой, бледный, но самоуверенный. Практикант, наверное. Видимо, по недостатку опыта принял меня за нежить, забредшую в город с ближайшего кладбища, и решил прославиться за мой счет. А вы говорите, крестьяне — темные.

Тем не менее, ошибся он или нет, а оставлять его выпад без ответа я не собиралась. Долг платежом красен. Мои мысли тут же потекли в совершенно ином направлении. Я снова посмотрела на студента, но на этот раз уже оценивая его в качестве потенциальной мишени. Ничего серьезного конечно, но проучить наглеца не мешало. Адепт перехватил мой взгляд и, поняв, что роли несколько поменялись, заметно насторожился.

Рассчитав примерное расстояние до окопавшегося в углу чародея, я убедила его сидеть тихо парой неприцельных боевых импульсов и принялась плести Заклинание Силка, торопясь закончить его побыстрей. Мой противник, без сомнения, тоже не терял времени даром, и теперь именно скорость чародействования была для нас решающим фактором. Позабыв обо всем на свете, мы полностью сосредоточились друг на друге. Судя по расширившимся зрачкам, парень заметно нервничал, и это тоже было мне на руку. Похоже, он вовсе не ожидал, что его несостоявшаяся добыча начнет вдруг сопротивляться. Вот тебе, приятель, и наука будет.

Силок уже был практически закончен, когда чародей швырнул в меня свое заклинание, успев первым. Это был Огненный Хлыст. Довольно глупо было использовать подобную вещь в закрытом помещении, да еще с таким количеством народа. Длинная гибкая молния мелькнула перед глазами, однако нервозность противника меня определенно спасла. Хлыст просвистел в опасной близости от моего правого виска, опалив несколько прядей, и обрушился на бревенчатую стену за моей спиной. Раздался оглушительный грохот и испуганные крики людей. Я не стала тратить время на то, чтобы убедиться, что стена позади меня объята пламенем, и метнула в чародея готовый Силок.

Студент тут же рухнул наземь, словно сноп сена, и остался лежать неподвижно, лишь изредка слабо подергиваясь в безуспешной попытке освободиться от невидимых пут. Не сводя с него глаз, я победно улыбнулась и двинулась вперед, стараясь затянуть Силок потуже. Меня одолевало желание лично прочесть ему краткий курс по классификации нежити и напомнить основы магического боя в закрытых помещениях — желательно, не ослабляя Силка — но в этот момент мое внимание отвлек резкий окрик:

— Мирра!..

Повернув голову на голос, я увидела летящий прямо в меня тяжелый дубовый табурет. Моя реакция запоздала на какую-то долю секунды, но табурету и этого хватило. Я едва успела вскинуть руки, чтобы прикрыть ими лицо, как сильный удар швырнул меня наземь, заставив кубарем прокатиться по полу. Что-то острое, похожее на осколок бутылки, с размаху впечаталось мне в лоб. На какое-то время я потеряла способность соображать, ослепнув и оглохнув от боли, но вскоре почувствовала, как чьи-то сильные руки помогают мне подняться на ноги.

— Ты в порядке?

— Не уверена, — честно призналась я и оглянулась, пытаясь сфокусироваться. — Где он? Где некромант?

— Удрал, — Сев кивнул в сторону черного хода, и тут же удержал меня от попытки броситься в указанном направлении. — Да бес с ним!.. Лучше головой своей займись — у тебя весь лоб рассечен.

Я коснулась рукой влажного и липкого от крови лба, и в этот момент, наконец, сообразила, что в корчме стало на удивление тихо. Недоуменно оглядевшись, я увидела, что драка уже закончилась. Все, кто мог еще передвигаться самостоятельно, передвинулись за пределы корчмы, а кто не мог — мирно пребывали в отключке, живописно раскинувшись на полу, на столах и даже на подоконниках.

— Быстро вы… — с вялым от усиливающегося головокружения удивлением заметила я. Похоже, встреча с тяжелым табуретом тоже не прошла для меня бесследно.

— А чего возиться-то? — бодро откликнулся незаметно приблизившийся к нам Грейн. И выразительно глянул на стоящего рядом со мной среброволосого приятеля: — А некоторые сегодня, вообще, были в ударе. Не любят, понимаешь ли, когда в девушек табуретками швыряются.

Рыжеволосый оборотень методично обходил помещение, собирая и возвращая на привычные места в браслетах свои маленькие метательные звездочки.

— Знаешь, Сев, ты бы людьми так не швырялся, что ли? А то грубовато как-то выходит. Не спортивно.

Грейн задумчиво обозрел пару торчащих в оконном проеме сапог. Сапоги признаков активности не подавали.

— Эй, сапоги никому не нужны? Жаль, размер не мой…

— Мародерство — это плохо, — мимоходом напомнил ему появившийся в дверном проеме Хират. И добавил, обращаясь уже к Севу. — Кстати, ты прав, стража тут не ходит. На улице чисто, хотя шумели мы прилично… особенно, ты сам.

Я вспомнила, что, по словам Грейна, Сев вспылил из-за того, что я пострадала, и благодарно оглянулась было на Сева… однако среброволосого оборотня уже и след простыл. Судя по бряцанью посуды на кухне и невнятным переговорам с засевшим там корчмарем, мое самочувствие в данный момент его не слишком-то беспокоило. Я даже почувствовала некоторое разочарование. Романтический ореол вокруг прекрасного спасителя несколько расплылся и потускнел… возможно, потому, что голова неудержимо кружилась, а ноги уже почти не слушались.

Через пару минут Сев, наконец, вернулся — с миской теплой воды и чистым полотенцем в руках — и, не говоря ни слова, принялся внимательно осматривать еще раз мою голову, которой я так до сих пор и не занялась. Укоризненно покачав головой, он усадил меня на уцелевший табурет и так же молча принялся промывать рану. Я послушно подставляла саднящий лоб, удивляясь про себя тому, какими осторожными и бережными могут быть руки, способные при необходимости вышвырнуть в окно здоровенного пьяного мужика.

— Мне почему-то казалось, что ты целительница, — заметил он в конце концов, внимательно осматривая промытую ссадину на предмет заноз. — Разве ты не можешь залечить это каким-нибудь заклинанием?

— Для этого я сейчас слишком плохо себя чувствую, — слабым голосом ответила я, для пущей правдоподобности страдальчески закатывая глаза. — Не забудь, мне ведь пришлось еще и с чародеем сражаться. Так что я просто совершенно ослабела.

Это была почти чистая правда, чувствовала я себя и впрямь довольно неважно. Кроме того, Сев в качестве сестры милосердия меня более чем устраивал.

— Ну да, — пробормотал оборотень, накладывая повязку. — Я так и подумал…

Однако поглядывал он на меня при этом как-то странно.

Глава 8

Первая схватка

Верховая езда хороша в небольших количествах. Час-два утренней прогулки — несомненное удовольствие. Целый день трястись в седле по малолюдному тракту — нечто прямо противоположное. Так думала я утром следующего дня, когда Тилльх со всеми его яркими впечатлениями остался позади.

Вчерашняя шумная потасовка, к всеобщему нашему облегчению, никаких неприятных отголосков не имела, и потому, проведя спокойную ночь на постоялом дворе и залечив поутру ссадины, на рассвете мы без помех смогли двинуться дальше. Честно говоря, Сев мог бы дать нам и подольше поспать, о чем я ему так прямо и сказала, когда городские стены уже скрылись за ближайшим холмом. Оборотень, тем не менее, увильнул от прямого ответа. Как обычно.

— Я вот тут задаюсь вопросом, — вместо этого сказал он. — Что за чародея ты вчера так заботливо спеленала в трактире? Случайная жертва или давний знакомый?

— Адепт, — фыркнула я беззаботно. — Некромант. Подозреваю, что он просто обознался. Жаль, что не удалось проучить его как следует.

— Меня вот что интересует, — задумчиво проговорил дарг, явно что-то прикидывая в уме. — Вот ты, как студентка, скажи: не сумев обезвредить нечисть, побежишь жаловаться на нее руководству Школы или постараешься сохранить остатки собственного достоинства и замнешь эту историю, надеясь, что эту пакость найдет и обезвредит кто-нибудь другой?

Я честно задумалась. Вопрос был действительно сложный. Возможно, парень, возрадовавшись счастливому избавлению, просто осел в какой-нибудь другой пивной и там воздал себе по заслугам за доблестно выдержанный бой. И сейчас отсыпается где-нибудь на лавке в уголке. А может быть, совести в нем все-таки оказалось больше, чем самолюбия, и тогда он просто обязан был отправиться в городской магистрат и сообщить об обнаруженном активном экземпляре нежити, не подпадающей под общеизвестную классификацию. Если он отправился туда прямиком из трактира, то Магистериум в Ренвине получил бы его сообщение не позже, чем через пару-тройку часов. Еще пара часов на координирование действий Егерей, идущих пока (как мы надеялись) по ложному следу…

Я попыталась вспомнить в подробностях вчерашнего адепта и определить, к какому типу студентов он относится — к совестливому или не очень. Перед глазами всплыло худое бледное лицо с покрасневшими от частого недосыпа глазами. Отчего-то легче его было представить недосыпающим в окружении потрепанных книг, чем в теплой компании кувшина с вином и хорошей закуски.

Похоже, на юношеское разгильдяйство здесь рассчитывать особо не приходилось.

— Ты тоже думаешь, что мы уже пару часов живем взаймы? — Сев явно внимательно следил за выражением моего лица.

— Знаешь, я уже начинаю нервничать, когда ты оказываешься прав, — с чувством сказала я.

Оборотень даже не обиделся.

— А ну, прибавьте ходу, — бросил он своим товарищам, принуждая Георда перейти с рыси на галоп. Не слишком дружно, но быстро, мы все последовали его примеру.

И очень вовремя.

Солнце еще не достигло зенита, когда где-то позади нас в воздухе неожиданно возник и разнесся над трактом громкий скрежещущий звук. Словно кто-то медленно раздирал надвое кусок листового железа. Не сговариваясь, мы одновременно оглянулись.

Позади, примерно в полуверсте от нас, воздух над дорогой вдруг задрожал, вспучился гигантским мыльным пузырем и лопнул, являя миру черную, словно сама бездна, сердцевину. Из клубящегося в зияющем разломе мрака на дорогу чернильными пятнами выплеснулись четыре верховые фигуры, закутанные в длинные черные плащи. Лошади под ними, явно не привыкшие к подобному способу передвижения, испуганно всхрапывали и мотали головами. Занятые усмирением своих скакунов, пришельцы в первые мгновения не обращали на нас никакого внимания. Однако что-то мне подсказывало, что это ненадолго.

— Раздери их леший за хвост в перехлест… — выразительно прокомментировал их появление Грейн.

— Вперед! — резко скомандовал Сев.

Дружно пришпорив лошадей, мы снова бросились прочь по тракту подальше от непрошеных попутчиков. Быстрая реакция дала нам хорошую фору, но усмирившие, наконец, лошадей преследователи скоро сориентировались — и бросились за нами в погоню.

Лихорадочно соображая, что, кроме меня и Грейна, в нашей компании ни у кого нет никакого поражающего на расстоянии оружия, я что было сил погоняла Искру наравне со своими спутниками. Надо сказать, эльфийская кобыла проявила редкостную для себя сообразительность и не артачилась, резво ускоряя шаг в ответ на мои понукания. Мы мчались изо всех сил, и расстояние между нами и нашими преследователями, в конце концов, начало медленно, но неуклонно расти. Чародеи, разумеется, были не в восторге от подобного положения дел, о чем и не замедлили нам сообщить. Мельком оглянувшись на грохот за своей спиной, я заметила позади небольшой фонтан дыма и песка, явно вызванный недолетевшим до цели боевым импульсом. Для того чтобы действительно попасть в кого-нибудь, Егеря были еще слишком далеко. Больше на шум я не оборачивалась, хотя, разумеется, одним выстрелом чародеи не ограничились.

Вскоре я уже потеряла счет трескучим хлопкам за своей спиной, когда следующий взрыв раздался прямо возле задних ног моей Искры, опалив ей при этом бабки. Испуганная кобыла пронзительно заржала и неожиданно встала на дыбы. Я вылетела из седла и, описав дугу, изо всех сил хлопнулась оземь. От удара воздух со свистом покинул грудную клетку, а в глазах потемнело. Последнее, что я четко разглядела, был рыжий хвост моей кобылицы, уносящейся куда-то в сторону леса, синеющего на горизонте по левую сторону от тракта.

За те мгновения, которые заняло мое спонтанное расставание с седлом, мои спутники успели вырваться далеко вперед, оставив меня на дороге в полном одиночестве. Краем уха я слышала, что Сев что-то кричит мне, на ходу разворачивая Георда в мою сторону, однако основная часть моего внимания была занята еще далеким, но неуклонно нарастающим топотом копыт с противоположной стороны, раздающимся в ушах, словно бравая барабанная дробь. Сквозь мутную пелену, застилающую глаза, я видела четыре черные верховые фигуры, медленно приближающиеся ко мне в клубящемся облаке дорожной пыли. Они больше не атаковали, посчитав, видимо, что цель достигнута, и от этой уверенности мне становилось немного не по себе.

— Мирра, сюда! — властный окрик вывел меня из ступора. Я стряхнула оцепенение и, превозмогая боль в правой лодыжке, неуклюже поднялась на ноги и побежала навстречу оборотню. Каждый шаг отдавался пронзительной болью, простреливая ногу до самого бедра. Сев был уже совсем близко. Он немного наклонился вперед и уже протянул руку, чтобы подхватить меня в седло, когда новый взрыв вздыбил землю прямо под передними ногами его жеребца. Георд дико заржал и рухнул в пыль головой вперед, увлекая за собой всадника и чудом не задев меня.

— Сев!.. — взвизгнула я, отшатываясь от копыт упавшего жеребца и по широкой дуге бросаясь к оборотню.

— В порядке… — прохрипел тот, отплевываясь от набившегося в рот песка и торопливо вставая на ноги. Дарга слегка шатало. Его конь тоже уже пытался подняться на ноги, хотя и не так уверенно. Я мельком заметила, что шерсть на животе у жеребца опалена взрывом.

Черный, как воронья стая, отряд Егерей был уже близко. Я уже могла различить лица чародеев, делающие их похожими на близнецов этим одинаковым выражением мрачной сосредоточенности. Воздух буквально гудел от творимых на ходу заклинаний.

Среагировав на окрик Сева, я едва избежала пронзительно-голубой одиночной молнии, пролетевшей прямо над моим плечом и с треском распахавшей дорогу позади нас. Следующий заряд едва не сбил оборотня с ног, но тот успел в последнее мгновение ловко отскочить в сторону. Я торопливо пробормотала заклинание, и в воздухе над дорогой поднялось прозрачное колеблющееся марево. Теперь заклинания не долетали до нас, рассеиваясь от столкновения с Щитом, однако надолго его, определенно, не хватит.

— Садись на коня и скачи, — Сев решительно подтолкнул меня к Георду. — Давай же! Двоих он сейчас не унесет…

Однако я увернулась и, упрямо мотнув головой, встала рядом с ним.

— Ну, уж нет! — твердо заявила я, не отрывая при этом глаз от приближающихся магов. — Я тебя тут не оставлю.

Несмотря на доселе гнездящийся в самой подкорке страх перед Егерями, сейчас у меня в душе поднималась волне совсем иных эмоций. Казалось, само присутствие рядом со мной сереброволосого оборотня странным образом придавало мне уверенности в собственных силах. Прикинув на глазок расстояние, я принялась плести свое собственное заклинание, собираясь наглядно продемонстрировать чародеям, что их планы на счет моего будущего меня, мягко говоря, не устраивают. Тщательно, кирпичик за кирпичиком, я выстраивала нужную формулу… однако мысли то и дело путались, а внутренности дрожали от напряжения, словно туго натянутые струны.

Ошибка. И снова ошибка…. Эх, где же ты, хваленая ярость триединых, когда ты так нужна?!

Я прекратила плести заклинание и остановилась. Магические формулы против Егерей не помогут. Глупо сражаться с профессионалами их собственным оружием. Здесь нужно нечто иное. Нечто не столь… ожидаемое.

Повинуясь какому-то внезапному, необъяснимому порыву, я стащила с ноги сапог и поставила голую ступню на не прогревшуюся еще толком землю. Потом проделала то же самое со вторым сапогом. Крупный песок на дороге легонько покалывал ступни, однако я усилием воли заставила себя отрешиться от внешних ощущений. Закрыла глаза и опустила голову. Позволила рукам упасть и повиснуть безвольно, словно плети. Плечи мои поникли.

Выдох…

Внутри меня все замерло и остановилось. Голова очистилась от панически мечущихся мыслей, разом став гулкой и звонкой, словно большой храмовый колокол. Наступила тишина. Тишина во всей Вселенной. Тишина и пустота.

Пустота…

Лишь бы получилось.

Вдох…

Я почувствовала именно то, чего подсознательно ожидала — как в расширяющуюся грудную клетку, вместе с воздухом, со всех сторон устремился могучий поток энергии, сырой необработанной силы. В нем было все: неумолимость роста мельчайшей травинки, в стремлении к солнцу раскалывающей вековую каменную кладку; крепость древесных стволов, из года в год противостоящих яростным осенним бурям; свободный полет птиц в бескрайнем синем небе; глубокое, могучее дыхание матери-земли, питающей все живое. Поток бурлил и кипел, стекаясь ко мне со всех сторон, заполняя меня до краев, до самой макушки, словно вода заполняет сосуд. Это было дикое, безумное, ни с чем несравнимое ликование, от которого хотелось запеть или закричать, или взлететь стрелой прямо в небо…. И когда я почувствовала, что больше нет сил сдерживать эту силу, я резко выдохнула, освобождаясь, и в тот же миг выбросила руки ладонями вперед, навстречу приближающимся чародеям…

Это было, словно беззвучный порыв ветра. Упругая, и казалось, раскаленная добела воздушная волна гулко ухнула и понеслась прочь от моих ладоней, взметнув горячим дуновением мои волосы и прошуршав песком под ногами.

Я распахнула глаза. Всадников на скаку словно встретил гигантский невидимый молот, смял и швырнул назад на дорогу по широкой дуге. Дуга получилась саженей в сто. Там они рухнули наземь тяжелой бесформенной кучей, слабо шевелящейся и изредка издающей не вполне членораздельные звуки, подозрительно похожие на сдавленные ругательства.

— Получайте… — удовлетворенно пробормотала я, мысленно извинившись перед лошадьми, и покачнулась от нежданно накатившей слабости.

Нечто странное на дороге, чего раньше здесь определенно не было, внезапно привлекло мое внимание, и я, пошатываясь, опустилась на колени, чтобы рассмотреть его поближе. От моих ног в сторону поверженных чародеев по дороге тянулась широкая полоса блестящих на солнце маленьких застывших капель, похожих на стекло. Я подняла одну из них, озадаченно повертела в пальцах…. Ну надо же, оказывается, даже песок расплавился.

Однако насладиться триумфом мне не дали.

— Скорее! — Сев схватил меня за плечо, рывком поднимая на ноги и увлекая за собой. Я едва успела подхватить с земли валяющиеся сапоги. — Неизвестно, как быстро они опомнятся.

Он подсадил меня на лошадь и сам вскочил в седло впереди меня. Я тут же машинально крепко вцепилась в его куртку, памятуя о недавнем падении. Георд недовольно пряднул ушами, ощутив двойной груз, но послушно рванулся вперед. Впереди на дороге маячили терпеливо поджидающие нас Хират и Грейн. Я оглянулась в сторону леса в надежде увидеть свою кобылу-беглянку, но где там — ее уже и след простыл.

Мы снова пустили лошадей вскачь, стараясь, насколько это возможно, увеличить расстояние между нами и нашими преследователями. Надо сказать, удавалось это пока неплохо, и очень скоро поверженные маги исчезли из виду за невысоким холмом. Лошади скакали бодро, даже Георд, несущий двойную ношу.

Однако радоваться было рановато.

Мы успели отъехать от места стычки верст на пять, когда далеко впереди нас воздух уже знакомо затрепетал и исказился, выгибаясь над дорогой большим прозрачным пузырем. Не сговариваясь, мы повернули обратно — для того, чтобы убедиться, что и с этой стороны путь к отступлению нам отрезан. Маги попросту разделились.

Похоже, невзирая на плачевный исход предыдущей встречи, они были настроены более чем решительно.

— К лесу! — скомандовал Сев, и развернул Георда в сторону темнеющего невдалеке леса. Хират и Грейн без колебаний последовали за нами.

Разумеется, наш маневр не остался незамеченным. Чародеи с обеих сторон бросились нам наперерез с явным расчетом перехватить нас раньше, чем наши кони достигнут опушки. Ну, это уж вряд ли.

Однако Георд, похоже, все-таки устал. Как не могуч был вороной жеребец, однако недавнее падение еще давало о себе знать, и теперь он все больше и больше отставал от своих собратьев. Колдовать, сидя в седле номером вторым, было, мягко говоря, неудобно, и я судорожно вцепилась в куртку Сева, надеясь, что случится чудо, и нам все-таки удастся добраться до леса живыми и невредимыми. О том, что будет дальше, когда мы до него все-таки доберемся, я старалась сейчас не задумываться.

На луговое разнотравье под нашими ногами внезапно упала тень, небо потемнело, однако никто не обратил на это внимания. Чародеи были уже довольно близко. Слева от нас с Севом с визгом пронесся небольшой огненный шар, узкой полосой скосил высокую траву и с мерзким шипением и дымом увяз в травостое.

Я была настолько поглощена приближающейся погоней, что почуяла неладное, лишь услышав отдаленные возгласы преследователей за своей спиной. Гигантская тень снова упала на землю, и воздух вокруг нас с Севом на мгновение вдруг сгустился, сворачиваясь в маленькие смерчи по обе стороны от жеребца. Раздался низкий ритмичный гул, похожий на хлопанье огромных крыльев, потом резкий свист, и снова крики позади, на этот раз возмущенные и яростные. Я оглянулась, как раз для того, чтоб увидеть, как преследующих нас чародеев, точно спелые груши, сбивает наземь огромный чешуйчатый хвост.

— Дракон!.. — взвизгнула я.

И в этот самый момент огромные когтистые лапы обхватили меня, и вырвали из седла легко, словно тряпичную куклу. Ошарашенная таким неожиданным поворотом, я успела лишь слабо взбрыкнуть ногами, глядя, как земля подо мной стремительно уносится вниз. Однако, быстро сообразив, что освобождаться из драконьих лап на такой высоте — не самая удачная мысль, я затихла и уже сама судорожно вцепилась в покрытую плотной черной чешуей конечность. Последнее, что мелькнуло перед глазами, прежде чем мой похититель взмыл под облака, был Георд, освобожденный от лишнего груза и стрелой влетающий под сень спасительного леса.

Вопреки моим ожиданиям, полет оказался вовсе не таким драматическим и волнующим, как это описывается в романах. Не было ни долгого путешествия сквозь непроглядную толщу облаков, ни приземления посреди мрачной безлюдной долины в окружении зловещих гор. Кроме того, в облаках оказалось довольно холодно и сыро, и я почти мгновенно продрогла до костей. К тому же, резкий подъем почти сразу же перешел в такой же резкий спуск, больше похожий на свободное падение. Правда, испугаться толком я не успела — слишком была занята тем, чтобы удержать на месте содержимое желудка. Когда в голове немного прояснилось, выяснилось, что мы уже несемся в бреющем полете над лесом, зеленым махровым одеялом раскинувшимся на многие версты вокруг. По его неровной поверхности призрачным близнецом скользила фигурная драконья тень с широко распяленными крыльями, отдаленно напоминающая падающий кленовый лист. Впереди в направлении полета замаячила высокая безлесная скала, одиноко возвышающаяся над верхушками сосен, словно назидательно воздетый в небо указующий перст. Судя по всему, дракон нацеливался именно на него.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что верхушка скалы представляет собой неожиданно ровное и довольно широкое плато. По крайней мере, приземлиться на нем можно было без проблем. Что мой похититель и собирался, по всей видимости, сделать. Уже над самой поверхностью он неожиданно разжал когти, отчего я весьма неизящно рухнула наземь и кубарем прокатилась еще несколько шагов вперед. Не могу сказать, что второе падение за день прибавило мне хорошего настроения. Почувствовав под ногами твердую почву, я торопливо отползла подальше от дракона, который в этот момент опускался на плато рядом со мной. Не то чтобы я всерьез надеялась удрать от него (с такой-то высоты!), просто не хотелось, чтобы при посадке меня случайно смахнули крылом вниз. На сегодня мне полетов было вполне достаточно.

Стараясь не совершать на всякий случай резких движений, я отползла еще немного в сторону от приземлившегося ящера, в этот момент как раз складывающего большие кожистые крылья. И, забывшись на минуту, невольно залюбовалась огромным созданием, возвышающимся надо мной, словно диковинное чешуйчатое изваяние. Изящная, несмотря на немалые размеры, треугольная голова, гибкая длинная шея, обтекаемой формы туловище, словно в плащ, задрапированное в складки огромных кожистых крыльев. Все в нем дышало стремительностью и полетом. Он весь был — полет и движение. Казалось, сам ветер, сильный и неудержимый, внезапно обрел плоть и спустился на землю с облаков.

Все еще не сводя глаз с крылатого ящера, я уселась на землю, скрестив босые ноги — мои сапоги так и остались у оборотня, — и прижалась спиной к невысокому валуну, так кстати оказавшемуся поблизости. Как ни смешно, но ощущение того, что спина прикрыта, немного прибавляло мне уверенности. Хотя в собственном статусе я по-прежнему не была уверена — то ли я закуска, то ли… уж не знаю, для чего там еще может понадобиться дракону девица красная. Хотя в данный момент довольно бледная, пожалуй. Дракон, не мигая, наблюдал за моими маневрами, слегка склонив набок голову, увенчанную парой причудливых костяных гребней. Когда же я, наконец, устроилась поудобнее, он вдруг шагнул ко мне, негромко фыркнул, выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма, и распахнул пасть…

Я зажмурилась.

— Не ушшибласссь?

От удивления я тут же разжмурилась обратно. Дракон склонил набок длинную гибкую шею и задумчиво щурил желтые глаза с парой черных вертикальных зрачков, столь характерных для рептилий.

— Мне пришшло в голову, что будет лучше выпуссстить тебя из лап прежде, чем приземляться на них. Ты ведь понимаешшь, что в противном ссслучае от тебя бы мало что осталосссь.

— Э-э, спасибо, я… в порядке, — отозвалась я, будучи, однако, не совсем уверенной в последнем.

— Рассслабься! — словно угадав мои мысли, дракон нетерпеливо фыркнул, усаживаясь на землю и совершенно по-кошачьи оборачивая хвост вокруг лап. — Не сссобираюсь я тебя есссть, и не надейссся. Или, может, ты недовольна, что я тебя от тех ребят в плащах унессс? Так я, собссственно, могу тебя и на месссто вернуть…

— Нет-нет, не стоит, — поторопилась заверить его я. — Мы с ними, как раз, уже закончили.

— Да? Ну, тогда ладно, — безмятежно кивнул ящер, однако в глубине огромных янтарных глаз я безошибочно разглядела насмешливые огоньки. Похоже, его появление в такой драматический момент оказалось вовсе не случайным. Что-то мне все это смутно напоминало…

— Послушайте, хм… уважаемый, — осторожно обратилась я к нему после недолгого раздумья. — Может ли быть такое, что я вас случайно знаю?

— А ты знаешь? — уже откровенно оскалился в усмешке дракон.

— То есть, не лично, конечно… — поспешно добавила я. — Но, тем не менее. Вы ведь Грейдеринг? Давний друг эльфийского клана Тар» Эрроэн? Ну, тот самый, который меня…

Я умолкла, не закончив фразы.

— Точно, — невозмутимо отозвался ящер, явно польщенный. — Мы ссс тобой одной крови — ты и я. Почти родссственники, можно сссказать.

— В таком случае, я, наверное, должна вас поблагодарить… — начала было я, однако растерянно умолкла на полуслове.

Дракон, казалось, без труда прочел мои мысли и усмехнулся.

— Не утруждай сссебя, дорогушшша. Я ведь предупреждал твою мать, что подобное исссцеление принесссет тебе куда большшше проблем, чем радоссстей. Сссудя по тому, что я видел сссегодня, так оно и есссть.

— Пожалуй, — неохотно согласилась я. — В любом случае, спасибо, что помогли.

— На здоровье, — непринужденно откликнулся дракон. — Я всссе равно мимо пролетал. Дай, думаю, поболтаю сссо ссстарой знакомой.

Я мысленно представила себе вид на погоню сверху и усомнилась. Разглядеть и узнать кого-либо с высоты драконьего полета было совершенно невозможно. По крайней мере, обычным зрением.

Я тут же высказала свои сомнения дракону.

— А я тебя и не видел, — невозмутимо ответствовал тот. — Я тебя просссто почуссствовал.

— О, — произнесла я скорее из вежливости, чем понимая, что он имеет в виду.

— Я же сссказал, в тебе течет моя кровь, — напомнил дракон. — Я могу ее чувссствовать на любом расссстоянии.

Я обдумала это заявление. Хм, интересно.

— И о чем вы хотели со мной поговорить?

Дракон небрежно шевельнул крыльями, словно пожимая плечами.

— Да так, обо всссем. Как жизнь… как уссспехи на поприще ссстановления рэтриаром…

— Никак, — со вздохом призналась я. — Вернее, не то чтобы совсем никак. Просто большая часть успехов — скорее лишь цепь удачных совпадений, и только.

— Как и большинссство уссспехов в нашей жизни, — с присвистом рассмеялся ящер. Огромные чешуйчатые бока внушительно заколыхались. — Тебе нужно просссто научиться пользоватьссся тем, что ты имеешшшь…

— Но мне нельзя учиться пользоваться, — с горечью возразила я. — Это совершенно невозможно, если я не хочу становиться угрозой для окружающих. А я не хочу.

Реакция дракона оказалась неожиданно бурной.

— Чушшшь!! Абсссурд!! — возмущенно зашипел он, гневно хлопая крыльями и взметывая высокие клубы пыли над плато. — Кто тебе это сссказал?!

— Ээ… Сев, — робко пискнула я, на всякий случай втягивая голову в плечи и решив ради общего спокойствия не уточнять более детально личность обвиняемого.

— Он ошшшибается, — отрезал дракон, снова складывая крылья и успокаиваясь так же быстро, как и рассердился. — Они всссе ошшшибаются. Всссе, кто огульно обвиняют рэтриаров во зле. Узссколобые догматики, шшштоб их…

Он сердито замолчал и, казалось, задумался. Я тоже предпочла помолчать, дабы не становиться причиной еще одной вспышки драконьего гнева. К тому же его позиция по данному вопросу меня откровенно заинтриговала. Словно в узком коридоре с единственным выходом, открытым для меня сейчас, вдруг забрезжил свет из маленькой щелочки, которая, возможно, превратится в еще один выход.

Дракон очнулся от задумчивости и неожиданно спросил:

— Ссслыхала когда-нибудь притчу о двух волках?

— Нет, — искренне удивилась я смене темы. И вообще, надо сказать, мой собеседник изумлял меня все больше и больше. Раньше я немного иначе представляла себе драконью манеру поведения. Более… ну, высокомерной, что ли.

— Это очень ссстарая иссстория. Кссстати, человечессская. Когда-то давно один мудрец открыл сссвоим ученикам одну жизненную иссстину: «В каждом из нассс идёт борьба, похожая на борьбу двух волков. Один волк предссставляет зло: зависссть, ревносссть, сссожаление, эгоизм, амбиции, ложь. Другой волк предссставляет добро: мир, любовь, надежду, иссстину, доброту и верносссть». Ученики задумалисссь, а потом спросссили: «А какой волк в конце побеждает?» Мудрец улыбнулссся и ответил: «Всссегда побеждает тот волк, которого вы кормите»…. Улавливаешь, о чем я? У каждого из нассс есссть выбор, какого волка в сссебе мы хотим взрассстить. И только мы ответссственны за то, кто из них победит.

Я медленно кивнула, а дракон с нажимом продолжил:

— Не отказывайссся от сссилы, которая тебе дана. Есссли ты ее получила, значит, так должно было ссслучиться. И как бы ссстарательно ты от нее не пряталась, рано или поздно она всссе равно тебя найдет. А вот то, как ты ею воссспользуешьссся — на добро или во зло — зависссит только от тебя сссамой.

Он помолчал и с неожиданной горечью закончил:

— К сссожалению, многие выбирали более легкий путь. Из-за них-то о триединых и идет дурная ссслава.

Я заинтересованно подалась вперед.

— Многие? Вы хотите сказать, что на Терране есть еще такие, как я? Прямо сейчас?

Дракон, однако, почему-то не пожелал развивать эту тему. Вместо этого он заметил:

— Кажетссся, тебе пора возвращатьссся к сссвоим ссспутникам. А вон, собссственно, и они сссами, — ящер повернул голову в направлении к медленно клонящемуся за горизонт солнцу и прищурился, словно что-то разглядывая внизу.

— Где? Я ничего не вижу, — я тоже сощурила глаза, пытаясь рассмотреть хоть какое-то движение среди деревьев.

— Просто ты неправильно сссмотришь, — снисходительно пояснил Грейдеринг. — А ты предссставь сссебе, будто этих деревьев попросссту нет. Сссмотри сссквозь них.

После некоторого колебания я все же попыталась следовать его совету. Через пять минут глаза начали слезиться.

— Нет, похоже, ничего не выхо…. О, боги! — выдохнула я пораженно.

Дракон глухо хохотнул в ответ, выпустив из ноздрей две тонкие струйки дыма.

— Вашшши чародеи называют этот трюк «драконье око», — со смешком просветил он меня. — Ссс фантазией у них всссегда было ссскудновато.

Лес передо мной неожиданно словно растворился, и сквозь ставшие вдруг полупрозрачными кроны деревьев я увидела бредущую далеко внизу троицу оборотней, ведущих на поводу усталых лошадей. Впереди, как обычно, шел Сев. Не веря собственным глазам, я с радостью обнаружила, что бок о бок с Геордом за ним послушно бредет моя рыжая беглянка. Ай да Сев, ну что за молодец! Время от времени оборотень останавливался на месте и замирал, словно к чему-то прислушиваясь.

— Кажетссся, твои друзья тебя ищут, — с усмешкой заметил дракон. — Уже почти совсссем нашшшли.

В это мгновение оборотень вскинул голову и посмотрел прямо на меня — так, словно тоже мог меня видеть. От неожиданности я вздрогнула, и мое «драконье око» тут же рассеялось. Передо мной снова высился густой непролазный лес.

— Ничего, потренируешьссся на досссуге, — прокомментировал дракон мой разочарованный ойк.

— Здорово, — задумчиво сказала я. — Я и не знала, что могу такое.

— И не только это, — спокойно отозвался ящер. — Полагаю, тебя ждет еще много сссюрпризов.

— Может быть, я познакомлю вас со своими друзьями? — с надеждой спросила я.

— Не сссегодня, — уклончиво качнул головой Грей. — В ссследующий раз… А сссейчассс тебе пора.

Дракон снова шумно расправил крылья и сделал резкий взмах, сразу приподнявший его над плато сажен на пять. Еще взмах. Он распластал крылья во всю ширь и плавно прошелся в бреющем полете вокруг скалы, ловя крыльями восходящие потоки воздуха. Развернулся, снижаясь, и на лету мягко подхватил меня когтями. Еще один круг почета, и верхушки сосен плавно поплыли снизу мне на встречу.

— Да, и ещще… — донеслось до меня сквозь гулкое хлопанье гигантских крыльев. — Есссли понадоблюсь, просссто позови…. До вссстречи.

Из-за зеленого частокола ветвей, проплывающего под моими ногами, внезапно вынырнула небольшая поляна. Дракон сделал над ней круг, снижаясь, и над самой землей… снова просто разжал когти. Я почти ожидала этого, и потому в этот раз ухитрилась почти ничего себе не отбить. Когда же мне удалось поднять голову вверх, он уже по широкой дуге уходил под облака.

— Как позвать-то? — в пустоту слабо поинтересовалась я, впрочем, не ожидая особо, что кто-нибудь мне ответит. Поднялась, отряхнула перепачканные травой штаны и огляделась. На этот раз «драконье око» получилось куда быстрее и легче. Я внезапно вспомнила, что когда-то, лет эдак тысячу назад, когда я еще сидела в своей милой, уютной, тихой башне в Элдаре, мне уже доводилось вызывать это «око», случайно. Правда, тогда я еще не знала, что это такое, и решила, что просто схожу с ума от одиночества.

До бредущих за деревьями оборотней было почти рукой подать. Я еще раз оглянулась в начинающее закатно розоветь небо, улыбнулась собственным мыслям и углубилась, наконец, под сень деревьев.

Глава 9

Озеро

— Теряем время, — недовольно ворчал Хират, то и дело хмуро поглядывая в сторону стреноженных под ясенем лошадей. Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, ложился на их спины яркими золотистыми полосами, придавая миролюбивым животным сходство с долговязыми тиграми. Лошади мнения оборотня не разделяли, неторопливо переступая с места на место и то и дело опуская морды в сочную зеленую траву.

— Всего один день, — спокойно возражал ему Сев. — Магистериум уверен, что после вчерашней стычки мы сейчас удираем со всех ног, словно вспугнутые зайцы, и будут искать нас далеко впереди, где-нибудь возле Оркраста. А мы постоим денек на месте, пока страсти поулягутся, и потом выйдем там, где нас не ждут. Если идти лесом, чародеям будет сложнее проследить наше направление, а выставить патрули вдоль всего периметра у них свободных людей не хватит. Не говоря уже о Егерях. Я слышал в Тилльхе, у Магистериума сейчас и без нас забот полон рот — какие-то беспорядки из-за морунов на северном краю Чернолесья. Пару дней по пустошам, потом выйдем возле какого-нибудь города, затеряемся на время в толпе, и попытаемся примкнуть к обозу до Роснанта…. Это, конечно, черновой вариант плана, но коррективы будем вносить уже по ходу дела, — подумав, добавил он.

Хират, судя по выражению лица, не был до конца убежден, однако спорить больше не стал. Я давно заметила, что в любом споре последнее слово, как правило, оставалось за сереброволосым. Было в нем что-то — какая-то странная внутренняя сила, спокойная уверенность — что заставляло отступать перед ним даже самых твердолобых упрямцев.

Поляна, на которой мы расположились, была небольшой, но довольно уютной. Широкие кроны деревьев нависали над ней со всех сторон, оставляя посередине просторное небесно-голубое окошко, через которое сверху на нас лился яркий солнечный свет.

— Ну, хоть с погодой повезло, — оптимистично заметил Грейн, роясь в сваленных в кучу пожитках. — Ладно, пойду, прогуляюсь по окрестностям.

И он почти сразу же неслышно исчез за кустами.

— Гуляка… делом бы так занимался, — Хират задумчиво посмотрел ему вслед. Потом отбросил веточку, которую до этого вертел в пальцах и с хрустом потянулся.

— Пойду, поохочусь.

Он поднялся с земли и принялся неторопливо расстегивать пояс с ножнами. Снял, задумчиво покачал его в руке и бросил поверх дорожной клади. Второй меч оказался там же. Оборотень еще немного подумал и снял сапоги. Остальное снимать не стал — видимо, из деликатности. Мы с Севом молча смотрели, как оборотень бесшумно скрывается в зарослях по ту сторону поляны.

— Хм… а разве не принято перед охотой брать с собой оружие, а не избавляться от него? — невинно уточнила я, глядя на беззвучно сомкнувшиеся за ним ветки кустарника.

Больше всего на свете мне хотелось бы увидеть смену ипостаси вживую, но взять, вот так вот, и просто попросить об этом я бы, разумеется, никогда не решилась. Может, у них это вообще не принято…

— Чем планируешь заняться? — я поспешила отвлечься от красочных картинок, которые мое хорошее, но зловредное воображение уже начало рисовать.

— Сторожить коллективное добро, — с готовностью откликнулся Сев, с вожделением поглядывая на никем еще не примятую травку под ясенем.

— Ты же всю ночь спал! — неподдельно возмутилась я.

— Во-первых, не всю. Часть ночи я дежурил. Во-вторых, истинный воин никогда не упустит возможности вздремнуть. Дабы встретить врага во всеоружии и полным сил.

— В таком случае, надеюсь, наши преследователи не спят совсем, — искренне пожелала я. — Предпочитаю видеть их безоружными и обессиленными. Кстати, ты не мог бы на время отложить процесс вооружения и немного прогуляться со мной по окрестностям?

— Зачем?

— Ну, знаешь, погода прекрасная, солнышко греет, птички поют…. Ты ведь вроде охранять меня собирался, или опять будешь на нюх определять, куда меня занесло?

— Да ты романтик, как я погляжу, — проворчал Сев, бросая прощальный взгляд на облюбованное место под деревом и вслед за мной углубляясь в лес.

Окрестности оказались богаты дарами природы. Не прошло и часа, как я стала счастливой обладательницей солидного пучка подмаренника и четырех веточек только-только распустившегося червоцвета. Учитывая, что все мои старые запасы трав давно рассыпались в труху, это было совсем не плохо. Настроение мое заметно улучшилось.

— Ну что, твоя душенька довольна? — с иронией поинтересовался Сев. — Теперь я могу идти баиньки?

Я уже открыла было рот, чтобы ответить ему согласием… да так и замерла. Дарг, удивленно взглянувший на меня в этот момент, тоже насторожился и замер, рефлекторно положив пальцы на рукоять меча. За его спиной что-то слабо шевелилось в опавшей прошлогодней листве.

Мышь? Ящерица?

Змея?

Я посмотрела на куст, под которым продолжалось осторожное копошение, задумчиво прищурилась и пригляделась внимательнее. И тут же приглушенно ахнула, не веря собственному везению. Оборотень стремительно обернулся — и недоуменно нахмурил брови. В этот самый момент из-под жухлых листьев высунулось, наконец, гибкое чешуйчатое щупальце в пол-локтя длиной, увенчанное бугристой белесой шишкой на конце. Примерно с полминуты оно задумчиво покачивалось в воздухе над землей и вдруг мелко-мелко затряслось. В воздухе рассыпался неожиданно громкий дробный сухой треск, от которого мороз пробирал по коже.

— Мать моя! — непроизвольно вырвалось у оборотня. — Это еще что такое?

— Змеевик гремучий обыкновенный, корень. Большая редкость в здешних местах, — довольно сообщила я из-за его плеча. — Здорово, правда?

— Гадость какая, — честно ответил Сев.

— Это как посмотреть. Кусок этой гадости в ладонь длиной стоит не меньше пятнадцати золотых гривенников в любой точке Террана.

Дарг удивленно присвистнул.

— И чем же он так хорош? — с сомнением поинтересовался он.

Я объяснила.

Оборотень задумчиво хмыкнул и оценивающе прищурился на змеевик.

— Только остальным не говори, особенно Грейну, — предупредил он, решительно засучивая рукава и подступая к змеевику. — А то умыкнет, как пить дать. Моргнуть не успеешь.

Если Сев всерьез рассчитывал с легкостью стать обладателем пятнадцати золотых, то он явно ошибся. Как не быстр был оборотень, но и змеевик тоже оказался не лыком шит. Мы потратили с четверть часа, пытаясь поймать его руками, в то время как хитрый корешок извивался, уворачивался, увиливал, увертывался и сжимался, как червяк. В конце концов, у оборотня лопнуло терпение. Он выхватил из ножен меч и, улучив момент, когда зловредный корешок снова показался из-под развороченной кучи перегноя, примерился и вогнал лезвие в почву на ладонь позади издевательски потрескивающего щупальца. Змеевик в последний раз судорожно дернулся — и опал. Оборотень торжествующе ухмыльнулся, выдернул корешок и вытащил клинок из земли.

— Ну что ж, будем считать, что двадцать монет мы сегодня заработали. Теперь можно и отдохнуть с чувством выполненного долга.

Он, посмеиваясь, поднял на меня глаза, и его улыбка тотчас же сменилась глубокой задумчивостью.

Если я выглядела хотя бы вполовину такой же грязной, как и он сам, это было не удивительно. Похоже, мы немного увлеклись копанием в перегное, и поэтому теперь сами мало чем отличались от той кучи, на которой сидели. Ну, и пахли соответственно.

— Мыть! Нельзя почистить, — вынес вердикт оборотень, поднимаясь с колен и обтирая меч о штаны. Штанам было уже все равно. — Вода в той стороне.

Он показал куда-то влево и бросил меч обратно в ножны.

— Откуда ты знаешь? — глупо спросила я.

— Чую, — последовал краткий ответ. Сам оборотень уже размашисто шагал в указанном направлении. Я поспешно последовала за ним.

Поспевать за оборотнем по лесу было не так-то легко. Я уже порядком пообдирала себе руки ветками и всласть наспотыкалась о торчащие из земли корни, когда впереди послышался тихий плеск. Ноздрей коснулся знакомый дух — смесь запахов влажного песка, ила и прелой прибрежной травы — какой бывает только возле открытого водоема. Я невольно ускорила шаг. Сев, шагающий куда быстрее меня, уже вышел на опушку и остановился, терпеливо поджидая свою чумазую подельницу. Преодолев последние несколько шагов, я выбралась, наконец, на открытое пространство — и остановилась, не в силах поверить собственным глазам.

Перед нами лежало небольшое лесное озеро. Гладкая, подернутая лишь легчайшей рябью поверхность напоминала зеркало. Тут и там, на зеленых блюдцах листьев, безмятежно покоились белоснежные кувшинки, похожие на хрупкие фарфоровые чашечки. Рядом с ними поднимали из воды свои цветущие головки рдесты. Ближе к берегу грозно щетинился листьями-копьями стрелолист. От всего пейзажа веяло покоем и умиротворением.

— Какая красота! — заворожено прошептала я.

Сев только безмолвно кивнул, похоже, полностью разделяя мои чувства.

— Но как такое возможно? — тут же спохватилась я, подозрительно вглядываясь в темнеющую на глубине воду. — Ведь еще не сезон для кувшинок и прочего… Морок? Иллюзия? Или чья-то ловушка?

Эти последние дни кое-чему меня научили. Мой восторг быстро сменился здоровым недоверием к неурочному чуду. Однако оборотень с сомнением покачал головой.

— Вряд ли. То есть, теоретически это возможно, но лично я не представляю, чтобы кто-нибудь в здравом уме стал тратить такое колоссальное количество энергии на создание ловушки посреди глухого леса, в которую редкие путники, скорее всего, и не попадут. Как-то бессмысленно.

— Пожалуй, — подумав, вынуждена была согласиться я. — Тогда остается только одно объяснение.

Я протянула руку вперед и погрузила ладонь в воду, коснувшись ею прибрежного дна. Замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Так и есть.

— Небольшой магический источник на дне, — повернулась я к Севу, одновременно обтирая мокрые пальцы о рубашку. — Довольно слабый для чего-то масштабного, но для поддержания такого вот летнего оазиса круглый год вполне хватает.

Я снова зачерпнула воду пригоршней.

— Как думаешь, эту воду можно пить? — с сомнением спросила я. Мало ли, какой еще эффект мог вызывать повышенный магический фон в воде. Может, напьешься — и козленочком станешь.

Ответить Сев не успел.

Справа от нас неожиданно послышался громкий треск, и из зарослей на прибрежный песок с гиком вылетел сияющий Грейн. На бегу выдергивая ноги из сапог, он с торжествующим воплем бросился мимо нас прямиком к воде и плашмя бухнулся на безмятежную доселе озерную гладь. Вокруг оборотня тут же поднялся фонтан сверкающих брызг. Кувшинки оскорблено отплыли подальше.

— Уже нельзя, — со вздохом ответил Сев на мой вопрос.

За щенячьими забавами Грейна мы наблюдали с не вполне безобидным интересом. Однако вскоре, убедившись, что ни умирать в муках, ни превращаться в кого бы то ни было Грейн так и не собирается, Сев тоже снял с себя сапоги и отстегнул пояс с ножнами. Он неторопливо вошел в воду, и теперь я смотрела с неприкрытой завистью на них обоих.

— Эй, так нечестно! — сделала я попытку воззвать к совести купальщиков, однако мой одинокий голос остался не услышанным.

Я обреченно вздохнула.

— А-ай!.. — Грейн неожиданно пронзительно завопил, подскочил, изогнувшись дугой, и опрометью выскочил на берег.

Там он принялся скакать и прыгать, лихорадочно срывая с себя при этом штаны. На меня оборотень не обращал ровным счетом никакого внимания, тем не менее, я все же нашла в себе силы деликатно отвернуться — ровно на полминуты. Когда же я снова посмотрела на Грейна, тот уже снова был одет, а на траве у его ног жизнерадостно всплескивала хвостом небольшая юркая плотвичка. Пара-тройка подскоков в траве — и разбойница снова оказалась в воде, серебристой молнией скользнув в глубину.

— Уф, вот напасть! — в сердцах воскликнул Грейн, отдуваясь. — Чуть разрыв сердца из-за этой заразы не получил!

— Ну, око за око… — пробормотал негромко Сев из воды, однако Грейн услышал.

— Это в каком таком смысле?!

— Да так, — пожал плечами сереброволосый дарг. — Вспомнил, как ты сам только что в воду с берега сигал… Удивительно, как это пол-озера кверху брюхом не всплыло.

— Чепуха! — фыркнул Грейн. — Ты просто не умеешь расслабляться по-настоящему, вот и ворчишь. Вы с Хиратом, вообще, такие скучные…

Однако Сев его уже не слушал. Он стащил с себя рубаху, открывая девичьему взгляду тронутый легким загаром мускулистый торс, и принялся ее неторопливо застирывать. Я, нахохлившись, мрачно наблюдала с берега, как он вычищается и намывается, словно домашний кот перед приходом гостей.

Оборотень перехватил мой взгляд и невинно удивился:

— Почему ты такая кислая?

— Потому что до сих пор грязная, — хмуро ответила я. — Могли бы, вообще-то, и пропустить даму вперед. Я, между прочим, принцесса, как-никак.

— Принцесса? — задумчиво протянул Сев так, словно впервые услышал. Глаза под черными вразлет бровями хитро сверкнули. — Ну, ладно, принцесса. Давай, твое тоже постираю.

И он с готовностью протянул руку за вещами.

— Ни за что! — возмутилась я, вцепившись обеими руками в ворот рубахи, как в последний оплот девичьей добродетели.

Сев, разумеется, дурачился. Однако я на всякий случай отодвинулась от кромки воды подальше.

Все еще посмеиваясь, оборотень выбрался на берег.

— Ну, все, озеро в твоем распоряжении, — сказал он, развешивая мокрую рубаху на ветвях ближайшего дерева. — Я пока уведу отсюда Грейна, пока ему не взбрело в голову еще… хм, рыбки половить. Вернусь через полчаса. Можешь пока поплескаться в свое удовольствие.

— Да я и сама назад дойду, — заикнулась было я, однако оборотень от меня только отмахнулся.

— В какой стороне лагерь?

— Ну… в той, — я неуверенно ткнула пальцем за его спину.

— Вернусь через полчаса, — подытожил Сев. — А ты, если что, кричи погромче.

Я холодно смерила его взглядом.

— Вообще-то, я чародейка, — сухо сообщила я даргу. — И, если ты заметил, вполне могу дать врагам отпор.

— Вот и хорошо, — не смутился Сев. — А я, может, тоже поучаствовать хочу. Тебе что, жалко?

Поняв, что спорить с ним бесполезно, я просто молча кивнула, сдаваясь, и оборотень, наконец, ушел.

Лагерь оказался гораздо ближе к озеру, чем мне казалось.

Когда мы с Севом позже вернулись в лагерь, чистые и отдохнувшие, то застали там Хирата, уже вполне человекоподобного и весьма довольного собой. И не зря. Веским аргументом для гордости были два упитанных кролика, покорно (поскольку другого выбора у них уже, всяко, не было) ожидающими, пока их освежуют.

— А где Грейн? — поинтересовалась я.

— Ушел за хворостом, — бодро ответил светловолосый дарг. — Пусть хоть так потрудится на благо общества, раз уж хлеб насущный добывать не умеет, — и добавил, обращаясь к Севу. — Охотник-то из него, сам знаешь…

Он отвернулся, продолжая хлопотать над тушками, а мне неожиданно захотелось вступиться за Грейна. Быть может потому, что у меня тоже имелась старшая сестра. Однако кое-кто меня опередил.

— Зря ты так о нем, — будто ненароком обронил, проходя мимо, Сев. — Он сегодня, между прочим, рыбу поймал.

— Да ну! — неподдельно изумился оборотень, оборачиваясь ко мне. — Серьезно?

— Честное слово, — с каменным выражением лица подтвердила я. — Приличная такая рыбина.

Хират, совершенно пораженный, уставился на нас, казалось, совершенно позабыв о кроликах. Мне пришло в голову, что именно такое выражение лица было, наверное, у Евграфа-Звездочета, когда он обнаружил, что земля вовсе не плоская и не покоится на спинах у трех волов, как он раньше думал… Словом, типичное выражение лица человека, все представления которого об устройстве мироздания внезапно рухнули.

— Рыбу поймал, значит, — пробормотал Хират задумчиво. И неожиданно спохватился. — А рыба-то где?

Пришлось объяснить.

— А-а, — с облегчением выдохнул оборотень, восстанавливая утраченное было душевное равновесие. — Ну, тогда ладно…

Он вернулся к прерванной готовке, и, кажется, даже начал что-то мурлыкать себе под нос. Мир вернулся на воловьи спины. А мы с Севом ушли на противоположный конец поляны.

— Грейн нас убьет, — негромко констатировала я.

— Обязательно убьет, — подтвердил оборотень. — Но не раньше, чем вернется. А пока я лягу, посплю. Предпочитаю умирать на ясную голову.

И он с удовольствием растянулся на еще утром облюбованном участке травы.

Воспользовавшись выдавшейся свободной минуткой, я снова создала Вестника, нацарапав Норраэль несколько слов на найденном в сумке обрывке бумаги. От эльфийки по-прежнему не было никаких вестей. Может, предыдущий Вестник просто не долетел? Хотя с чего бы это… Для того, чтобы передавать письма Вестниками, не нужно даже знать адреса получателя — достаточно только имени. Я надеялась, что хоть это мое послание отыщет, наконец, своего адресата.

Вестник жизнерадостно трепыхнул крылышками и взмыл в прозрачную синеву неба.

Немного подумав, я улеглась рядом с Севом. Понаблюдала за лениво плывущими по небу облаками. Последила взглядом за перелетающей с ветки на ветку сойкой. Поворочалась с боку на бок. Потом приподнялась на локте и принялась разглядывать умиротворенный профиль дремлющего дарга.

— Сев?

— М-м? — он, не открывая глаз, вопросительно изогнул бровь.

— Ты спишь?

Выдержав небольшую паузу, оборотень обреченно вздохнул и сдался.

— Нет. Не сплю.

— Отлично, — я проигнорировала его полный укоризны взгляд из-под ресниц. — Тогда объясни мне, пожалуйста, почему ваши географические карты полные, а на наших нанесены только человеческие поселения? Разве людям нельзя знать, где вы живете?

— А зачем? — спросил в свою очередь Сев. — Меньше знают, крепче спят. — И, подумав, с сожалением добавил: — Счастливчики…

— Но ведь это могло бы частично избавить от предрассудков и, возможно, улучшить отношение людей к вашей расе. Ведь они, по сути, просто вас боятся — так, как боятся всего неизвестного. Исчезла бы целая куча причин для конфликтов…

— И тут же возникла бы новая куча, — убежденно сказал оборотень. — Думаешь, мы это не проходили? — Он перевернулся на бок и приподнялся на локте, сбрасывая с себя остатки дремоты. — Еще два столетия назад все карты были полными — и наши, и ваши. И к чему, ты думаешь, это привело? Люди решили, что хорошая земля в хозяйстве пригодится, и попытались изгнать нас из наших долин. Пятилетняя Война — может, слышала? Ее еще называли Волчья Бойня. Даргов тогда истребляли, словно бешеных собак. Только ничего у людей не вышло, а потом к делу подключились эльфы и позаботились о том, чтобы впредь и желания подобного не возникало.

— Каким же образом?

Сев, не поднимаясь с земли, протянул руку к сложенным поблизости сумкам и, наугад пошарив в одной из них, выудил на свет карту.

— Смотри.

Он сел, расстилая карту на коленях, и мы вместе склонились над ней.

— Видишь эти горные хребты? — он проследил пальцем цепочку гор, кольцом охватывающую одну из долин на краю Проклятых Земель. Такие же горные кольца окаймляли еще две долины, судя по обозначениям, принадлежавшие той же расе. Вместе они образовывали почти равнобедренный треугольник с вершинами Орак-Омтар (на юге), Кайтранн (на севере) и Сорбронн (на востоке).

— Они были здесь не всегда. Эти горы поднялись из земной тверди примерно сто восемьдесят лет назад — для того, чтобы оградить нашу жизнь от завистливого людского взгляда. Тогда же возникла знаменитая Топь, охраняющая эльфийскую столицу Диагон.

И правда, в центре упомянутого треугольника на многие квадратные версты расстилалась знаменитая эльфийская долина Фьерр-Эллинн, о красотах которой у людей сохранились сведения лишь в старинных двухвековых манускриптах, а моя мать всегда рассказывала не иначе, как с ностальгическим блеском в глазах. В ее центре виднелись стилизованное изображение золотолиственного ясеня, обозначающее столицу долины, и витиеватая подпись под ним — «Диагон». По всему периметру долины проходила широкая серо-зеленая полоса, отделяющая Фьерр-Эллинн от всего остального мира. Видимо, это и была та самая Топь.

— Кто же создал эти горы и болота? — спросила я, продолжая изучать карту. — Ведь для этого нужна была колоссальная мощь. Не знала, что эльфийские маги способны на такое.

— Эльфийские не способны, — согласился Сев. — Однако нашлись и другие умельцы.

— И кто же они были? — удивленно вскинула я брови. Что-то не верилось, чтобы в разгар войны дарги взяли да и обратились за помощью к человеческим магам. Да и вряд ли чародеи Коббе-Ренвина смогли бы сотворить нечто подобное.

— Триединые, — спокойно ответил оборотень. — Такие же, как ты.

— Как я?!

— Именно.

Я недоверчиво уставилась на Сева. Мне казалось, что он вот-вот улыбнется и скажет, что это шутка, однако оборотень оставался спокоен.

— Этого не может быть! — решительно заявила я ему.

Дарг невозмутимо пожал плечами.

— Тем не менее, это так. Думаю, что даже в коббе-ренвинской литературе должен как-то объясняться тот факт, что за одну ночь на ровном месте образовались три горных массива и гигантское непроходимое болото. Это ведь не шило в мешке — не утаишь.

— Но, послушай, — я пыталась осмыслить ситуацию, попутно роясь в собственных школьных знаниях на этот счет. Знания виновато разводили руками. — Но ведь это означает, что триединых должно было быть… ну, немало!

— Пожалуй, так и было, — немного подумав, подтвердил оборотень. — Кажется, кто-то когда-то упоминал при мне число «двадцать пять».

Я недоверчиво покачала головой.

— Это какая-то ошибка. Во-первых, сложно поверить, что двадцать пять магов могли охватить такую огромную площадь, да еще для столь энергоемкой работы. Это же не дождь с градом вызвать! А во-вторых…. Ну как, объясни мне, могло такое количество триединых бродить по Террану, и никто их не преследовал? Да за мной одной целый отряд Егерей снарядили!

— На самом деле, тогда рэтриаров еще никто и не думал преследовать, — невозмутимо пояснил мне Сев. — Дело в том, что до этого времени никто и не догадывался об их реальной мощи и силе. Вне закона их объявили уже после войны.

Его последняя фраза словно повисла в воздухе.

— О, — обескуражено выдавила я, в конце концов. — И что же они такого натворили?

Однако оборотень только пожал плечами.

— Я бы и рад просветить тебя на этот счет, однако сам немного знаю. Эльфы не любят об этом распространяться. Впрочем, если захочешь, спроси об этом у Норраэль, когда мы приедем в Сорбронн. Она уж наверняка знает больше моего.

— Обязательно спрошу, — твердо пообещала я. И снова задумалась над картой. — Ну, хорошо, предположим, триединым действительно удалось создать и горы, и болота. Но ведь и то, и другое — на самом деле не преграда для достаточно жадных завоевателей, не так ли? Или есть что-то еще?

— Есть что-то еще, — эхом согласился оборотень, едва заметно усмехаясь. — Я был уверен, что ты об этом спросишь.

Я расценила это замечание, как признание собственной догадливости, и вопросительно вскинула брови, ожидая в награду обстоятельного ответа.

— Горы и болота — всего лишь внешняя часть защиты, — пояснил Сев. — Кроме этого на них наложено мощное магическое поле, создающее весьма существенное искажение реальности.

— Проще говоря, неслабый такой морок, — подсказала я.

— Точно. Любой, кто забредал на защищенные полем территории, получал блестящую возможность бродить по кажущимся бескрайними необитаемым горам и ущельям хоть до конца своей жизни. А учитывая, что за последние полтора века там развелось множество хищников, да и нежити расплодилось порядком, конец этот, как правило, был весьма недалек. Так что, со временем люди окрестили наши земли Проклятыми и забыли к ним дорогу.

— Понятно. Однако для поддержания морока такого масштаба в рабочем состоянии вам нужен огромный запас энергии. И где же вы его берете?

Сев хитро прищурился.

— А вот это — государственная тайна. Если я тебе расскажу, мне придется тебя… съесть!

Оборотень вздернул верхнюю губу в злодейской усмешке, демонстрирующей безупречной формы клыки, но я только насмешливо фыркнула в ответ.

— Тоже мне, тайна!.. Готова спорить на свою порцию ужина, что у вас есть какой-нибудь собственный магический источник. Вроде этого, что под вечнозеленым озером, но гораздо мощнее. Скажем, с радиусом действия, накрывающим всю долину, включая горы. Вот вы и поддерживаете свои мороки на должном уровне. Я права?

— Молодец! В точку, — с чувством сказал Сев, уже не скрывая улыбки. — У нас действительно есть такая штука.

— Ага! — торжествующе улыбнулась я в ответ. — И что это за штука?

— Мы называем ее Арбис. И относимся к ней с большим уважением. Сама понимаешь, без него нашему мирному существованию быстро пришел бы конец.

— Догадываюсь. Значит, Арбис… — медленно повторила я. — Что ж, хм, приятно познакомиться.

Оборотень мягко улыбнулся в ответ. А я задумалась.

Это было вполне логично. Обеспечь долине безопасность от внешних агрессоров, и дай мудрого правителя — и она будет прекрасно развиваться естественным путем. Ну, а если с помощью магии монарх, или кто-то еще, будет еще и немного корректировать погоду, повышать плодовитость скота и улаживать внутренние конфликты, то можно создать поистине райский уголок на земле. Остается только надеяться, что с правителем Сорбронну действительно повезло.

— А как же справляются с аналогичными проблемами другие долины? — спросила я с интересом.

— Так же, — просто ответил Сев. — Расположение всех наших поселений отнюдь не случайно. Все они возникали в местах существования сильных энергетических полей и в большинстве своем не выходят за пределы действия собственных магических источников. Каждый из источников по-своему уникален, но в любой из долин он обязательно есть.

— И чем же уникален этот ваш Арбис? Как он выглядит?

— В общих чертах, как невысокая гора. Сам энергетический центр находится в глубине горы, под толщей скальной породы, а наверху — плато, на котором стоит древний кромлех.

— Ого! — я удивленно распахнула глаза.

— Да уж. Арбис в своем роде редкостное сокровище, что ни говори.

Пожалуй, тут я была готова с ним согласиться. Кромлехами назывались круглые каменные площадки, окруженные огромными вертикально установленными камнями — менгирами. Благодаря своему центрическому строению, они сами по себе являлись своеобразными аккумуляторами магической энергии. С помощью кромлеха даже самый захудалый маг мог с успехом творить весьма сложные заклинания, а уж имея под ногами вдобавок сильный магический источник…. Будь сорброннские дарги более честолюбивы, они вполне могли бы рассчитывать на установление мирового господства оборотней на всем Терране.

— Все это весьма впечатляюще, — вздохнула я, погодя. — Однако у меня вот тут возник другой вопрос. Если долина так надежно защищена от проникновения извне, то как тогда смогут попасть в Сорбронн такие калики перехожие, как мы? Даже если в Роснанте нам и откроют телепорт, то на границе Сорбронна нас может попросту развеять в пыль!..

— На этот счет не волнуйся, — дарг усмехнулся и лукаво мне подмигнул. — Для своих в любой защите всегда остается лазейка. Надо только знать, где искать.

— Что ж, тогда ладно. В таком случае, полагаю, на сегодня допрос закончен. Спасибо. Теперь можешь отдыхать.

И я с шелестом свернула карту обратно в свиток и отдала ее оборотню.

— Тебе спасибо, — с сарказмом откликнулся Сев, убирая карту на место и с сожалением оглядываясь на свое несостоявшееся место отдыха. Примятая было трава уже успела снова подняться, да и спать оборотню, по-моему, уже совершенно расхотелось.

Пока мы с Севом предавались историко-географическим изысканиям, остальные тоже не теряли времени даром. На другом конце поляны уже весело потрескивал костерок, распуская на сухих ветках растопки свои ярко-оранжевые цветы. Над огнем на разлапистых сучьях-подпорках с шипением подрумянивались кролики, наполняя воздух соблазнительным ароматом жареного мяса. Хират по-прежнему колдовал над ужином, терпеливо поддерживая пламя огнища на нужной высоте. Грейн, свалив рядом с костром последнюю охапку сушняка, демонстративно отряхнул ладони и, выбрав у огня местечко поудобнее, уселся на землю, с удовольствием вытянув ноги. В руках у него тут же таинственным образом оказался приснопамятный суарилл, и оборотень принялся рассеянно перебирать пальцами легко отзывающиеся на прикосновения струны. Над поляной поплыли звенящие серебристые звуки, постепенно сложившиеся в напевную, но довольно печальную мелодию. Грейн подхватил ее голосом, и я с удивлением обнаружила, что песня мне, на самом деле, знакома.

Здесь, в глуши лесной,

где ручьи поют,

Ветви гнет косматая ель,

Ты нашел покой,

ты нашел приют

Под замшелой грудой камней…

Песня называлась «Безымянная могила», и на моей памяти исполнялась обычно после энной кружки пива планомерно ударявшимся в лирику старшим королевским конюхом. Однако, в отличие от него, у Грейна оказался на редкость приятный и звучный голос. Я с удивлением обнаружила, что песня, ранее казавшаяся мне довольно унылой, в его исполнении неожиданно обрела совсем иной смысл и звучание.

…Чей клинок такой предрешил конец, -

Знает лишь сырая земля.

Может, ты — солдат,

может, ты — купец,

А быть может — сын короля…

— У Грейна настоящий талант, — тихо проговорил Сев, явно заметивший, какое впечатление произвела на меня игра рыжеволосого оборотня.

Я не могла с ним не согласиться.

Но пока забыт ты людской молвой,

Не узнать о тебе вестей.

Только ветер тихо шелестит над тобой,

Да поет в ночи соловей…

— Жаль, что такой одаренный музыкант зарывает свой талант в землю, занимаясь вместо музыки дипломатической службой, — с искренним сожалением заметила я.

— Это он-то? — усмехнулся Сев. — На этот счет можешь не волноваться. Скорее уж, Грейн тщательно зарывает в землю любые попытки заставить его заниматься общественно-полезным трудом. А на музыку у него всегда хватает времени.

— Я думала, он состоит в дипломатическом корпусе при дворе вашего правителя, — удивилась я. — Разве нет?

— Дипломатическая служба в Сорбронне была упразднена за ненадобностью много лет назад, когда контакты с иностранными державами были сведены к жесткому минимуму. Я уже объяснял тебе, почему. Поэтому, в случае возникновения каких-либо внештатных ситуаций, «и.о. официальных представителей державы» обычно назначаются из числа приближенных к правителю лиц, более-менее разбирающихся в возникшей ситуации. А все остальное время они занимаются своими обычными делами.

Ничего себе порядки, подумала я, однако от комментариев мудро воздержалась. Как говорится, в чужой монастырь… Вместо этого я спросила:

— И чем же занимается обычно Грейн?

— Он придворный менестрель.

— Серьезно? Тогда это многое объясняет.

Оборотень молча кивнул.

— Хотя, на мой взгляд, это все же странный выбор для дипломатической миссии, — осторожно добавила я, немного помолчав.

— Видишь ли, — к моему удивлению, Сев немного замялся. — Дело в том, что Грейн здесь не совсем официально. Точнее, совсем не.

И, поймав мой недоуменный взгляд, поспешил пояснить:

— Просто Хират не хотел оставлять его в долине без присмотра. Да и я тоже, честно говоря.

— Это почему же?

— Потому что в привычной среде обитания Грейн обладает удивительной способностью находить себе приключения на самые разные места. После того, как разгневанный отец его очередной возлюбленной в красках расписал, что он с ним сделает, когда поймает, Хират решил больше не спускать с него глаз.

— Ясно. А чем занимается сам Хират?

— О, он у нас важная шишка, — усмехнулся Сев. — Что-то вроде главнокомандующего сорброннской армии.

— У вас есть армия??

— А как же, — серьезно ответил оборотень. — Наличие регулярной армии обязательно для любого мало-мальски уважающего себя государства. И пусть она невелика, да и нужды в ней давно не возникало, но она есть. Хотя, в принципе, у нас все мальчишки с детства обучаются владению оружием и приемам одиночного и группового боя — это приучает их к дисциплине и воспитывает уверенность в собственных силах. Так что, все мы, своего рода, армия. А Хират — ее генерал.

Да уж, успешность подобного обучения мне уже довелось повидать на практике.

— Ну, а сам-то ты? — я пытливо прищурилась на сидящего бок обок со мной оборотня. — Кто таков будешь? Придворный чтец, писец или на дуде игрец? Или тебя там тоже какой-нибудь отец семейства с вилами поджидает?

— Ну что ты, — ответствовал оборотень, одаривая меня еще одной белоснежной клыкастой улыбкой. — Пожалуй, я здесь самое, что ни на есть, официальное-преофициальное лицо.

И с этими словами он подмигнул мне, так, что я сразу поняла — более правдивого ответа на этот вопрос я от него сейчас все равно не добьюсь.

К тому времени, когда подрумянившиеся кролики закончили, наконец, свой земной путь, упокоившись в наших желудках, солнце завершило свой дневной небесный маршрут и теперь устало клонилось к западу. На поляну легли длинные тени, а костер разгорелся ярче, разгоняя сгущающиеся под деревьями сумерки. Сытые и умиротворенные, мы все подобрались поближе к огню, наслаждаясь ощущением сытости и теплом.

— Да, — расслабленно произнес Грейн, сидя на корточках перед костром и щурясь на пляшущие над дровами желтые языки пламени. — Хоть ты и зануда, Хират, но охотник знатный, что уж тут скрывать.

Светловолосый оборотень иронично покосился на братца, принимая этот довольно своеобразный комплимент, и столь же непринужденно откликнулся:

— Да уж. Это тебе не рыбу портками ловить.

Не ожидавший подобного предательства, Грейн досадливо крякнул и недовольно покосился на нас с Севом. Мы, не сговариваясь, дружно пожали плечами, мол, ничего не знаем, сами удивляемся.

— Ну, ты и язва, — укоризненно покачал головой он, снова разворачиваясь к брату. — Это же случайность была.

— Счастливая случайность, я бы сказал, — легко согласился Хират. — Рыба ведь могла и щукой оказаться. Вот бы тогда папаша твоей Сьенны обрадовался…

— Ах ты!.. — видимо, на этом миролюбивый настрой у Грейна закончился, зато под рукой обнаружился запас перепрелых прошлогодних шишек. Хират тихо рыкнул, получив трухлявым снарядом в плечо, но тут же наклонился вперед и, исхитрившись, дернул братца за ногу. Грейн с воплем полетел на землю, однако тут же перегруппировался, извернулся и бросился на обидчика. Оборотни с рычанием сцепились и покатились по земле.

— Эй! — дернула я за рукав сереброволосого оборотня. — Ваш менестрель главнокомандующего бьет!

— Пускай бьет, — милостиво разрешил Сев, лениво наблюдая за их потасовкой с противоположной стороны костра. — Разомнутся после плотного ужина, лучше спать будут.

— Тебе их не жалко? — удивилась я. — Синяков же друг другу наставят.

— Не жалко. Пусть намнут друг другу бока хорошенько, потом пару дней ругаться не будут. У них всегда так, уж поверь. А насчет синяков… пока закончат пинать друг друга, уже ни одного синяка не останется.

— Это как? — не поняла я.

— А вот так.

Оборотень поднял с травы нож, которым до этого разрезал мясо, и тщательно вытерев лезвие о штанину, неожиданно полоснул себя им по ладони.

— Ты что делаешь?! — охрипнув от неожиданности, в ужасе вскрикнула я.

— Тсс-с, не кричи так, — отозвался Сев, едва заметно морщась и отставляя руку так, чтобы не испачкать хлынувшей кровью одежду. — Просто смотри.

Он мог бы, в принципе, и не просить. Я и так, словно зачарованная, уставилась на кровоточащую ладонь дарга, совершенно забыв о продолжающих мутузить друг друга оборотнях. Пару мгновений ничего не происходило. Потом поток крови начал быстро иссякать. Еще миг — и на царапине образовался свежий струп, который быстро засох, почернел и отвалился. Теперь о недавнем ранении напоминала только тоненькая белая полоска на коже, которая тоже быстро исчезала.

— Ничего себе… — ошеломленно пробормотала я.

— Это называется регенерация, — спокойно откликнулся Сев, вытирая руку. — Свойство внутривидовое, врожденное и весьма полезное, надо сказать. Главное, чтобы в рану грязь не попала, тогда заживает дольше.

Я медленно кивнула. Да, мне было известно о регенерации. Меня саму, в свое время, с того света вытащили с помощью того же регенеративного свойства драконьей крови. Хотя понаблюдать за процессом в тот раз было как-то недосуг. Все ясно. Вот и еще одна особенность оборотней заявила о себе.

Я недовольно нахмурилась. Мне раньше приходилось видеть и более серьезные раны, когда я лечила крестьян — чего только народ себе серпами не повредит. Однако вид истекающего кровью Сева меня почему-то неприятно поразил.

— Знаешь, — мрачно сказала я. — В следующий раз, как надумаешь устраивать подобные наглядные демонстрации, лучше предупреждай заранее. Что-то мне не нравятся такие сюрпризы.

— Ладно. Больше не буду, — покладисто согласился оборотень, снова вытирая нож о штаны и убирая его за голенище сапога. Однако мне показалось, что на губах оборотня мелькнула едва заметная улыбка.

Драчуны к тому времени уже достаточно нарезвились, отдышались, посмеялись и привели в порядок одежду. Хират заявил, что замечательно взбодрился и вполне может подежурить первым. Остальные принялись устраиваться на ночлег.

Я — летела. Вокруг меня пенился белыми барашками облаков безбрежный океан неба, горизонт впереди изгибался широкой дугой, залитой рассветом, словно густой золотистой патокой. А над всем этим, прямо передо мной, висел огромный, наполненный живым клубящимся янтарным сиянием, полукруг восходящего солнца. Я с восторгом устремлялась ему навстречу, взбивая упругий ветер широкими взмахами сильных крыльев и с упоением ловя восходящие потоки воздуха. Подо мной яркими цветастыми лоскутами проносились луга и поля, тонкими серебристыми лентами проблескивали реки, и леса колыхались мягкой зеленой бахромой. Я, то ныряла в невесомую пену облаков, то вновь вырывалась из нее под потоки золотого солнечного света, то стрелой взмывала под самые облака, то бросалась опрометью вниз, прижимаясь к самой земле, и тогда по траве внизу, подо мной, стремительно скользила огромная крылатая тень. Тень дракона.

Это было прекрасно. Это было восхитительно! Я вдохнула полной грудью чистый холодный воздух….

И проснулась.

Над поляной висела звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием пламени, желтыми языками задумчиво полизывающего прогорающие угли.

Мне была срочно необходима трансформация. Срочно! Все тело ныло и стонало, словно у старого ревматика. Вздумай я отложить это дело до утра, к рассвету бы точно спятила от этих ощущений. Я тяжело вздохнула и задумалась.

На ум пришло заросшее кувшинками озеро. Лучшее место для задуманного мероприятия было сложно и придумать. И искупаться можно будет после окончания, и свидетелей лишних нет. Сев, конечно, запретил мне бродить по лесу в одиночку, однако приглашать его составить мне компанию сейчас совершенно не улыбалось. Вовсе ни к чему, чтобы сереброволосый оборотень созерцал меня в виде ящероподобной чешуйчатой рептилии.

Перевернувшись набок, я посмотрела на оборотня, завернувшегося в одеяло неподалеку от меня. Тот крепко спал. Я полежала в нерешительности, прислушиваясь к его размеренному дыханию. Вообще-то, я ему обещала, и при желании могла бы просто протянуть руку и потрясти его за плечо. Однако тут же вспомнила, что и так не давала ему отдохнуть днем. Будить его еще и посреди ночи было бы настоящим свинством. Тем более, что у него дежурство перед рассветом.

Я быстро, туда и обратно. За час обернусь. Он даже ничего не заметит. А значит, и не рассердится. Усыпив, таким образом, собственную совесть, я тихонько поднялась с места, перешагнула через лежащий на траве Октрион, который листала перед сном, и направилась к лесу.

Мне навстречу встал со своего поста Хират. На его вопрос я «честно» объяснила причину своего ночного бодрствования. Мол, приснился кошмар, проснулась вся в холодном поту, и теперь просто необходимо освежиться. А то не усну. Совсем! Оборотень поразмыслил немного и понимающе кивнул.

— Хорошо, я с тобой. На всякий случай, — сказал он, делая шаг мимо меня к спящим. — Вот только Грейна разбужу…

Я поймала его за рукав и отрицательно покачала головой. В конце концов, устраивать представление с Хиратом в качестве зрителя в мои планы тоже не входило.

— Ради бога, Хират, — я постаралась придать голосу максимум убедительности. — Ну, что может со мной случиться? Место такое тихое, и до озера рукой подать. А если что, я крикну — ты придешь и меня спасешь.

— А если не успею? — стоял на своем оборотень.

— Слушай, Хират! — не выдержала я. Противная ломота в костях сделала меня весьма раздражительной. — Девушкам тоже иногда бывает нужно уединиться. Зов природы и всякое такое… понимаешь ты меня или нет?!

Это был запрещенный прием, но он сработал. Хират слегка потемнел лицом в свете костра, еще раз посмотрел на меня в сомнении, но с места больше не сдвинулся. Со смешанным чувством вины и облегчения я вступила под сень ночного леса. Пройдя несколько шагов в почти кромешной темноте, споткнулась о корень, торчащий из земли, в сердцах обругала собственную глупость и поспешно вызвала маленький световой импульс. Он завис перед моим лицом, сияя, словно влюбленный светлячок. Помахав на него рукой и заставив подняться повыше, чтоб не мешал, я двинулась вперед.

Выйдя к озеру, я немного постояла в нерешительности. Хрустальная тишина ночи, нарушаемая лишь тихим плеском воды у берега, казалась нереальной. Я в сомнении заглянула в черную воду, отражающую высокие звезды — в темноте озеро казалось чернильной бездной. Чтобы не дать себе передумать, я вызвала Драконье Око и некоторое время с интересом наблюдала за вялыми передвижениями донных рыб под толщей прозрачной, как хрусталь, воды. Дно было на месте.

Я оглянулась назад, в сторону лагеря. Почему-то мне было слегка не по себе от того, что Сев сейчас не со мной и даже не знает, где я. Неужели за эти несколько дней я настолько привыкла к его неизменному присутствию рядом? Нелепица какая-то…

Не теряя больше времени на раздумья, я торопливо стащила через голову рубаху, сбросила сапоги и решительно направилась к воде, полностью сосредоточившись на том, что должно было вот-вот произойти.

Трансформация заняла довольно много времени. Как ни смешно признаться, значительную его часть я потратила на попытку отрастить крылья. Давешний сон никак не давал мне покоя. К моему большому сожалению, то ли я делала что-то неправильно, то ли крылья вообще не были предусмотрены конструкцией триединых, однако у меня так ничего и не вышло. Единственное, чего мне удалось добиться — это того, что, когда все закончилось, я почувствовала себя обессиленной, словно выжатый лимон. Исполненная горького разочарования по этому поводу, я решила выбросить из головы глупую идею и немного взбодриться, расслабив ноющие мышцы в прохладной озерной воде. Световой импульс по-прежнему парил над головой, рассыпая по водной ряби брызги белого сияния.

Вдоволь наплескавшись, я выбралась из воды, отжала мокрые волосы и натянула на влажное тело рубашку. Завязав шнуровку на вороте, потянулась за лежащими неподалеку штанами, рассеянно скользнув взглядом дальше по влажной траве.

Чуть поодаль на берегу, шагах в двадцати от меня, деревья вплотную подступали к воде. Там свет импульса, слабея, уступал место густому мраку, из которого на меня безмолвно щерился незнакомый ночной лес. Сначала я заметила только две тускло светящиеся точки между стволами деревьев — внизу, у самой земли. И почти сразу поняла, что их не две, а собственно — пара. Пара глаз, разглядывающих меня с пристальным и каким-то нехорошим вниманием. Поняв, что я его заметила, неведомый хищник медленно поднялся, встал в полный рост и бесстрашно вышел из леса на свет. Будто из ночной темноты выплеснулся на траву большущий чернильный сгусток.

Я медленно опустила руку и выпрямилась, не сводя глаз с показавшегося чудища. Волосы у меня на затылке явственно зашевелились.

Гворкас. Одно из самых омерзительных порождений преисподней, блуждающих по земле. В народе их еще называют «сердцеедами», и не за успех у прекрасного пола, а за вполне определенные гастрономические пристрастия. Я прекрасно помнила свою прошлую встречу с гворкасом — когтистые лапы на своих ребрах и тяжелое, смрадное дыхание у лица. В груди заворочалось мерзкое, леденящее душу чувство дежавю. Появись он на час раньше, и я вполне смогла бы дать ему отпор, однако сейчас, после всех моих превращений туда и обратно, я, пожалуй, не смогла бы свернуть шею даже кошке.

Гворкас между тем решил, что церемония ознакомления с меню несколько затянулась. И двинулся вперед. Глядя, как он скользит ко мне, гибкий и подвижный словно ртуть, я попятилась, попутно трансформируя кисти рук во что-нибудь, мало-мальски подходящее для боя.

На большее превращение меня уже не хватало.

Гворкас медленно закружил вокруг, постепенно сжимая круги — я настороженно поворачивалась следом, стараясь не спускать с него глаз — и вдруг резко взвился в воздух и врезался в меня со всей силы, словно таран. Удар! От мощного толчка я не удержалась на ногах, и мы оба, пролетев по воздуху, тяжело рухнули на траву. Выбросив руки вперед, я вонзила трехгранные когти в горло оскалившейся твари, пытаясь добраться до жизненно важных артерий. Не ожидавший подобного отпора, гворкас яростно взвыл, однако натиска не ослабил.

Я поднатужилась и, не разжимая сомкнутых на горле когтей, изо всех сил пнула его обеими ногами в брюхо, надеясь таким образом столкнуть его наземь. Проклятье! Кто бы мог подумать, что зверюга размером с полугодовалого теленка обладает весом матерого быка-производителя! Плечи постепенно начинали неметь, от нехватки воздуха в глазах потемнело. Руки уже почти перестали меня слушаться, когти скользили с жесткой звериной шерсти.

Зубы твари уже лязгали возле самой моей шеи.

— Помогите!.. — из последних сил отчаянно прохрипела я. И тут же осеклась, заслоняя горло от нацелившихся туда клыков.

Боковым зрением я заметила еще одну тень, молнией вымахнувшую на берег из темных зарослей позади меня. Тень метнулась к нам, последовал резкий рывок — и в следующую секунду ко мне вернулась способность дышать. Хватая воздух ртом, я отползла к деревьям и оглянулась.

Сбитый с ног гворкас уже успел подняться, и теперь с неприкрытой враждебностью щерился на крупного серебристо-серого волка, вставшего между ним и его предполагаемым ужином. Волк свирепо прижал уши и глухо, угрожающе зарычал. От низкого, вибрирующего, какого-то почти потустороннего звука по водной глади пошла рябь, однако гворкаса это, похоже, ничуть не впечатлило. Он не собирался так легко отказываться от возможности закусить мной, и уж тем более, не думал уступать свою добычу кому-то другому. Пригнув голову к земле и издав ответный рокочущий рык, он бросился на врага, пытаясь в прыжке добраться до его горла. Волк легко уклонился от острых зубов, ловко отскочив в сторону. Гворкас, пролетев по инерции шага три, тяжело рухнул на землю неподалеку от меня. Волк тут же вцепился в ногу противника и, что есть силы, рванул его в противоположную сторону. Гворкас взвыл, вырвался и, стремительно развернувшись, снова бросился на обидчика. Звери сцепились в один воющий, визжащий и рычащий клубок, неистово катающийся по берегу в свете ярко сияющего импульса. Их движения были настолько стремительны, что практически сливались в одно размытое черно-серое пятно. Трава на берегу быстро покрылась влажными бурыми пятнами. Несколько раз клубок распадался на два отдельных силуэта — угольно-черный гворкаса, и серебристо-серый волка — и тут же снова сливался в одно целое. В конце концов, после очередного рывка оба зверя, сцепившись, покатились в озеро — и вокруг них тут же поднялся целый фонтан брызг. Некоторое время за сверкающей и вибрирующей водяной завесой ничего не было видно, и только плеск, неистовый вой и рычание разносились в воздухе над черной водой.

Потом вой неожиданно стих, брызги опали, и я увидела темный силуэт зверя, стоящего по грудь в воде над своим поверженным противником. Немного постояв, он развернулся и медленно выбрался на берег. Присмотревшись, я неуверенно поднялась и шагнула ему на встречу.

Волк заметно пошатывался, мокрые бока тяжело вздымались. Стекающая с шерсти вода оставляла на траве черно-бурые лужицы. Постояв какое-то время без движения, он, покачиваясь, медленно шагнул вперед.

— Сев? — немного неуверенно позвала я его.

Услышав мой голос, волк медленно поднял голову, и наши взгляды встретились. Я в нерешительности остановилась.

Не сводя с меня глаз, волк снова сделал шаг в мою сторону. Потом еще один… Потом злобно ощерился и низко, угрожающе зарычал.

Я невольно попятилась.

Он снова шагнул вперед, не переставая яростно скалить клыки.

«Ты же обещала… солгала… нарушила уговор!..» Его разгневанный голос, словно наяву, громко зазвучал у меня в голове.

— Да, Сев, я знаю… прости!.. — отчаянно пискнула я.

Волк неожиданно замер, его серебристые глаза странно сверкнули в свете магического светляка. Потом он неожиданно развернулся и бесшумно, как морок, скрылся в лесной чаще.

Выйдя, наконец, из ступора, я без сил опустилась на песок. Некоторое время сидела без движения, оцепенело глядя на изрытый лапами берег. А чего я, собственно, ожидала? Того, что он мне спасибо скажет, что ушла без спроса из лагеря посреди ночи? Или, что обманула Хирата, сознательно отказавшись от охраны? Он ведь, кажется, говорил, будто отвечает за мою безопасность, а я, вроде как, согласилась его слушаться. И вот, на тебе… Еще и в драку из-за меня ввязаться пришлось.

А ведь мог победить и не он….

Настроение было мерзостным, и возвращаться назад на поляну совсем не хотелось. Однако торчать на берегу до утра, еще больше усугубляя ситуацию, тоже не годилось. В конце концов, я натянула все еще валяющиеся поодаль штаны и хмуро поплелась обратно в лагерь.

Сева, вопреки моим ожиданиям, на месте не было. Грейн безмятежно спал, а Хират по-прежнему сидел у костра. Завидев меня, оборотень неодобрительно поджал губы, однако не проронил ни слова. Чувствуя себя, мягко говоря, неважно, я понуро доплелась до своей постели и с головой залезла под одеяло.

Не появился оборотень и через час. Напряжение постепенно росло. Через узкую щель в одеяле мне было видно, что Хират то и дело, хмурясь, поглядывает в мою сторону, однако ни одного вопроса от него так и не последовало. За это я была ему в какой-то степени благодарна. Я успела помолиться всем известным богам и даже обогатить терранский пантеон парой новых, однако Сев так и не появился. В конце концов, Хират решительно поднялся со своего места и бесшумно скрылся в лесной чаще. Мне совершенно некстати вспомнилось, что слюна гворкаса содержит нервно-паралитический яд, и от этого мне стало еще хуже. Словно утопающий за соломинку, я хваталась за воспоминание о самопроизвольно затягивающейся ране на ладони у оборотня, снова и снова прокручивая его в голове. Главное ведь, чтобы грязь не попала, тогда просто заживает дольше… так?

Они вернулись уже перед рассветом, когда небо над верхушками деревьев начало едва заметно светлеть. Я с трудом удержалась от желания броситься ему на встречу. Среброволосый оборотень был бледен и казался немного осунувшимся, однако шагал твердо. Рубашка была измята и перепачкана землей. Похоже, ей пришлось довольно долго проваляться где-то под кустом, прежде чем вернуться обратно, на плечи к хозяину. Не удивлюсь, если ему и самому пришлось потратить немало времени, чтобы найти ее — она теперь неплохо сливалась с окружающим пейзажем. Когда Сев приблизился, я сконфужено залезла глубже под одеяло, старательно делая вид, что сплю. Зря старалась. Он прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону.

— Выезжаем на рассвете, — коротко бросил он следующему за ним Хирату, подойдя к костру. Голос оборотня звучал хрипло и немного устало. И добавил: — Иди, отдохни перед дорогой, я подежурю.

Если Хират и хотел возразить, то мудро воздержался. Потоптавшись еще немного возле костра, он ушел спать, а Сев уселся на его место, повернувшись ко мне спиной.

Уснуть этой ночью мне так и не удалось.

Глава 10

Гроза

Утро, учитывая все ночные события, никому из нас троих добрым не показалось. Тем не менее, отдохнувшие лошади чуть ли не с нетерпением ожидали седоков. Грейн, проспавший всю ночь сном невинного младенца, искренне удивлялся тому, что его не разбудили на дежурство, однако на объяснениях особо не настаивал, и был, пожалуй, единственным в нашей компании, кто был в это утро бодр и весел. Остальные же за время сборов не перебросились и парой слов.

Лошадей пришлось долго вести на поводу, пробираясь едва заметными звериными тропами. Лес то редел, то снова обступал нас со всех сторон, и казалось, этому не будет ни конца, ни края. Наконец, просветы между деревьями стали шире, лес снова поредел — и неожиданно закончился совсем. Впереди расстилалась широкая равнина, окаймленная далеко на горизонте таким же широким лесом, что и оставшийся позади. За его голубой зубчатой стеной виднелись в сизой дымке еще более далекие горы.

Всю дорогу Сев со мной не разговаривал. Несколько раз я бросала на оборотня виноватые взгляды, надеясь смягчить его сердце, однако тот даже головы не поворачивал в мою сторону.

К полудню заметно похолодало, и в северной части небосклона начали с угрожающей быстротой сгущаться черные дождевые тучи. С берега реки, вдоль которой мы ехали вот уже несколько часов, подул сырой и промозглый ветер, крепчая с каждой минутой. Сама река подернулась сизой рябью, в воздухе отчетливо запахло грозой. Лошади заметно встревожились, то и дело прядая ушами и беспокойно всхрапывая.

— Приближается сильная буря, — сказал Сев остальным. — Надо бы поискать какое-нибудь убежище, иначе нас просто смоет в реку.

— Точно, — согласился, зябко поеживаясь, Грейн. — С течением, нам, к сожалению, не по пути.

— Здесь поблизости нет ни одной лачуги, — мрачно отозвался Хират. — Лучшее, на что мы можем рассчитывать, это дерево, повыше да пораскидистее. При условии, что нам повезет такое найти.

— Это из тех, в которые чаще всего молнии попадают? — невинно поинтересовался Грейн.

— Лучше уж в дерево, чем в твою оловянную голову, — огрызнулся Хират. — Ее-то уж молния точно не пропустит.

— Хватит! — резко оборвал на этот раз назревающую перепалку среброволосый оборотень. — Лучше двигайтесь быстрее. Может быть, повезет найти что-нибудь подходящее, пока не поздно.

Он пришпорил Георда, и мы последовали его примеру. Вскоре приречный луг сменился каменистой местностью. Копыта лошадей застучали громче. Небо потемнело. Тучи налились грозовой чернотой и уже практически нависли над нашими головами. Нигде в пределах видимости не было видно ни жилища, ни хотя бы более-менее высокой растительности. Только чахлые кустики жесткой травы пробивались тут и там между камней.

Вдали предупреждающе зарокотал гром.

— Смотрите, что это там? — неожиданно подал голос Грейн, указывая рукой куда-то вправо, в сторону от реки. Вдали действительно смутно виднелось нечто, напоминающее вершину одинокого покрытого лесом холма. Мы направили лошадей туда. Однако, вопреки ожиданиям, холм оказался не так уж и близко. Мы все погоняли и погоняли лошадей, убегая от неумолимо догоняющего нас грома, и по мере приближения холм все вырастал и вырастал над голой каменистой равниной, словно какой-то сказочный гриб после дождя. Когда же до него оставалось совсем немного, стало понятно, что мы все невероятно ошиблись. Это был вовсе не холм.

— Глазам своим не верю! — пораженно выдохнул Хират, глядя на вздымающегося над нами зеленого гиганта. И лично я была с ним полностью согласна.

Перед нами, подобно легендарной Малахитовой Цитадели, возвышалось исполинское раскидистое дерево. Его округлая вершина почти упиралась в угрожающе набухшие влагой тучи, а длинные гибкие ветви, ниспадая из-под небес до самой земли, образовывали просторный зеленый шатер, внутри которого с избытком могло хватить места и для нас с лошадьми, и еще для пары-тройки таких же отрядов. Больше всего оно напоминало мне разросшуюся до невообразимых размеров плакучую иву.

— Вот это удача! — восторженно воскликнул Грейн. — И заметьте, именно я его нашел!

— Можно подумать, ты бы позволил этого не заметить, — фыркнул Хират, спешиваясь и помогая другим завести лошадей под раскидистую листву.

И вовремя. Едва последний жеребец был водворен в укрытие, как на землю тут же с невероятным шумом обрушился ливень. Воздух загудел от низвергающегося с небес водопада, за сплошной водяной завесой было ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. К счастью, густая крона и плотная листва чудо-дерева не пропускали вниз ни единой капли, но разгулявшиеся ураганные порывы ветра то и дело залетали в наше убежище, обдавая нас холодными дождевыми брызгами. Гром грохотал уже практически над нашими головами.

— Безумие какое-то!.. — Хират повысил голос, стараясь перекричать шум беснующейся снаружи стихии. — В жизни своей такого ливня не видал!.. Словно кто-то целое море на землю решил вылить!

— И похоже, это еще не все! — так же громко отозвался Сев, наблюдавший из укрытия за перемещением туч в небе. Ему тоже приходилось кричать, чтобы быть услышанным. — Самое интересное у нас еще впереди!..

И он указал на небо из-под намокших ветвей.

Словно в подтверждение его слов прямо над нашими головами послышался оглушительный раскат грома, и в камни неподалеку от нашего убежища врезалась ослепительно белая молния. Раздался громкий сухой треск, во все стороны фонтаном рассыпались искры. Я невольно вскрикнула от неожиданности — и даже, по-моему, не я одна. Снова грянул гром, и еще одна молния с треском распахала камни неподалеку от первой. В воздухе отчетливо запахло озоном.

— Это что еще такое?!.. — пораженно воскликнул стремительно бледнеющий Грейн.

Впрочем, все мы сейчас выглядели не слишком румяно. Лошади испуганно жались к стволу дерева, судорожно всхрапывая и поводя округлившимися от ужаса глазами.

Третья молния ударила немного левее, за ней четвертая и пятая. Трескучие щелчки следовали практически один за другим, сопровождаясь яростными бело-голубыми вспышками под оглушительный аккомпанемент грозы. Залитую дождем землю осыпали фонтаны белых искр, а от гудящего в воздухе электричества волосы на голове уже начинали шевелиться и потрескивать.

— Это место называется Грозовая Долина! — прокричал Сев, перекрывая голосом щелканье продолжающих вспыхивать белых зарниц за завесой дождя. — Такие грозы в этих краях очень частое явление. Здесь под поверхностью земли находятся обширные залежи железной руды, которые притягивают к себе грозовые разряды. Я читал об этом когда-то давно. Поэтому-то здесь ничего и не растет. Земля настолько часто перепахивается молниями, что от одной грозы до другой ничего просто не успевает вырасти…

— Прекрасно! — мрачно отозвался Хират. — Теперь хотелось бы знать, как мы будем отсюда выбираться после дождя. По этой земле потом хотя бы идти можно будет, или мы на ней поджаримся, как цыплята?!

— Пройдем! — уверенно ответил Сев. — Дай только грозе закончиться!

И мы принялись терпеливо ждать.

Скоро промежутки между ударами молний стали дольше, раскаты грома постепенно сместились куда-то к югу от нас. Дождь по-прежнему лил, но уже не таким сплошным потоком, как вначале. Оглушительный гул утих, превратившись в обычный шум сильного проливного дождя. Теперь, когда напряжение спало, можно было оглядеться получше. Тем более, что посмотреть было на что.

— Ты когда-нибудь раньше слышал о таких исполинах? — Грейн ткнул брата локтем в бок, восхищенно разглядывая поднимающийся в вышину зеленого свода необъятный древесный ствол.

— Никогда, — уверенно ответил Хират.

— А ты?

Но Сев тоже отрицательно покачал головой.

— Как такой великан вообще мог вырасти в подобном месте? Здесь же сплошь песок да камень, да еще и железная руда под корнями, — удивлялся рыжеволосый оборотень, медленно обходя вокруг гигантскую древесную колонну, покрытую на удивление гладкой и плотной корой. — На вёрсты вокруг ни деревца, а тут вдруг — на тебе! Чем оно тут питаться-то может?

Дерево, действительно поражало воображение. Я с интересом рассматривала длинные гибкие плети ветвей, свисающие до самой земли и покрытые узкими продолговатыми листьями. Листочки были плотные, темно-зеленые и какие-то странноватые на вид. И впрямь, удивительно, как такое дерево могло вырасти в столь малоподходящей для него местности. Можно подумать, кто-то просто принес его сюда — и посадил. Я протянула руку, чтобы коснуться длинного глянцевого листочка. Между листком и моим пальцем неожиданно проскочила искра, кожу пронзил короткий, но весьма болезненный укол. Я вздрогнула и резко отдернула руку. Машинально поднесла палец к губам, чтобы пососать ранку, как обычно делала после укола швейной иглой.

Странно. Разве древесина накапливает электричество? И разве такие большие деревья растут на голых камнях?!

Я застыла, озаренная внезапным подозрением.

— Да, из такого дерева можно было бы целый корабль вырезать, — уважительно произнес между тем Хират, с одобрением окидывая взглядом толстенный ствол. — Бесшовный, представляете? И, может, даже не один. Вот уж, был бы непотопляемый флот…

Он протянул руку, чтобы похлопать ладонью по стволу.

— Стой! — заорала я во весь голос. Похоже, инстинкты сработали быстрее, чем разум. Оборотни все, как один, удивленно обернулись в мою сторону, но я уже успела сориентироваться в ситуации.

— Нужно немедленно уходить отсюда, — твердо сказала я, в доказательство собственной серьезности тут же хватая свою кобылу под уздцы. И как это я не заметила раньше, что лошади давно отодвинулись подальше от ствола, к которому раньше так льнули?

— Да ты что? — возмутился Грейн. — Там же ливень хлещет!

— Ну и пусть, — я быстро выглянула в просвет между ветвей и настойчиво потянула Искру за собой.

Молний больше не было, да и дождь уже немного поредел. Тем не менее, кобыла отчаянно упиралась, ни за что не желая выходить под открытое небо. В конце концов, я начала сердиться.

— Слушай, милая, не валяй…

Я оборвала фразу на полуслове, внезапно сообразив, что это не лошадь, а я сама чуть было не допустила роковой промах. Из-под наэлектризованных ветвей нельзя было так просто выбраться! Если один-единственный листочек имеет такой заряд… Я обернулась к все еще удивленно наблюдающим за мной даргам. Теперь они все стояли к стволу спиной, и не могли видеть того, что видела я.

По гладкой серой коре уже пробегали слабые, едва заметные судороги.

— Пожалуйста, — взмолилась я, понимая, что времени на объяснения может попросту не хватить. — Просто поверьте мне на слово. Делайте только то, что я скажу.

— Мы слушаем, — нахмурился Сев, до этого за весь день не сказавший мне ни слова. Похоже, он единственный понял, что сейчас я действительно не шучу.

Что бы ни подумали мои спутники, когда я попросила их сесть на лошадей и выстроиться в ряд друг за другом, при этом ни в коем случае не касаясь ствола дерева, однако просьбу выполнили без комментариев и в точности.

— Когда скажу «вперед!», скачите в проход, что есть силы, — инструктировала я их. — И, ради богов, не сворачивайте в стороны и ни в коем случае не касайтесь веток.

Я тоже вскочила в седло и развернула Искру головой к намеченному пути отступления. Времени, похоже, оставалось немного. Не знаю, заметили ли оборотни, однако ветви уже некоторое время колебались совсем не от ветра.

Созданный мной силовой туннель поднялся от земли в мгновение ока, стремительно раздаваясь в ширину и в высоту, и с шелестом раздвигая в стороны гибкие ветви-лианы. Некоторые из ветвей тут же принялись извиваться, словно змеи, поверх прозрачных стенок прохода, слепо тычась в невидимую преграду и пытаясь вернуться на прежнее место. Там, где они прикасались к стенкам туннеля, тут же начинали потрескивать маленькие голубые молнии.

— Что за?!.. — начал было русоволосый оборотень.

И в этот момент ствол за нашими спинами вздрогнул и покачнулся. Туннель слегка прогнулся под тяжестью навалившихся на него ветвей.

— Вперед! — скомандовала я.

И оборотни, один за другим, выскочили под дождь из-под волнующейся искрящей кроны. Мы с Искрой вынырнули из туннеля последними, на ходу захлопывая проход.

— Не останавливайтесь! — крикнула я притормозившему было Хирату. И только когда между нами и деревом выросло расстояние более чем в полсотни шагов, я позволила себе натянуть поводья и оглянуться.

Исполинское древо оживало. Оно раскачивалось все сильнее и сильнее. По спускающимся до земли, словно зеленый водопад, лианам то и дело змеились длинные голубые молнии. Наконец древо поднатужилось — и с треском вырвало из земли один корень. Потом второй. Третий…. Пятый…

И, наконец, освободилось совсем.

— Чтоб мне лопнуть… — хрипло прошептал за моей спиной Грейн. Кто-то из даргов потрясенно перевел дыхание.

Зеленый гигант восстал над долиной, опираясь на свои изогнутые корни, словно мифический колосс, подпирающий плечами небо. Его движения были медлительными и какими-то неуверенными, словно он только что очнулся после долгого сна. Он немного постоял, неторопливо поворачиваясь из стороны в сторону всей кроной, словно озираясь. Гибкие лианы шарили по земле вокруг ствола, словно чуткие пальцы слепца.

Неожиданно огромная крона пришла в движение. Отяжелевшие от воды ветви энергично качнулись туда-сюда — и древо вдруг совершенно по-собачьи встряхнулось, обдав нас целым шквалом сверкающих водяных брызг. Освободившиеся от груза дождевых капель ветки распушились и бодро зашелестели на ветру. Потом древо приподнялось на своих гибких древесных ногах и тяжело сдвинулось с места. Земля под ногами ощутимо вздрогнула. Лошади забеспокоились, но нам все же удалось удержать их на месте, дабы случайно не попасть под тяжелую поступь исполина.

На нас древо не обращало ровным счетом никакого внимания. Не удивлюсь, если оно нас вообще не заметило.

Стоя под холодными струями непрекращающегося унылого дождя, мы в потрясенном молчании следили за тем, как древесный гигант медленно шествует по долине мимо нас в южном направлении. Туда, куда ушли грозовые тучи. Когда он уже почти скрылся из виду, мы так же молча повернули лошадей и медленно потрусили на юго-восток.

— Кто-нибудь скажет мне, что это было? — слабым голосом вопросил Грейн, когда мы оставили каменистые земли Грозовой Долины позади.

— Триант, — коротко отозвалась я, все еще пребывая под впечатлением редчайшего, необыкновенного зрелища, свидетелями которого нам случайно довелось стать.

— Да неужели? Вот, теперь мне сразу все стало ясно, — с иронией прокомментировал рыжеволосый дарг.

Я усилием воли заставила себя вернуться к реальности.

— Трианты — древнейшие создания нашего мира. Они практически его ровесники. Согласно легенде, когда-то они были созданы Перворожденной Богиней-Матерью, супругой Всесветлого Бога Яра. Они были ее солдатами, ее верными слугами и помощниками, которые на заре нашего мира помогали ей преображать землю, насаждать новые леса по всей поверхности Террана и делать его пригодным для жизни…. Честно говоря, я была уверена, что их уже нет в живых.

— Как оказалось, есть! — проворчал Грейн.

— Но как ты узнала, что это именно триант? — спросил меня Хират. — И что он вот-вот проснется?.. Кстати, Грейн, я до сих пор помню, что это ты его нашел. Надеюсь, ты счастлив?

Но в этот раз Грейн счел за лучшее промолчать.

— Честно говоря, это была просто удачная догадка, — призналась я. — Грейн в разговоре удивился, что, мол, такому гиганту здесь просто нечем питаться, и я совершенно машинально ухватилась за эту мысль. Я подумала, что он и впрямь выглядит на этом плато как-то слишком неуместно, как если бы кто-то принес его сюда уже взрослым… или если бы он сам пришел. Да и листва его выглядела как-то странно — на ней не было ни единой прожилки, как на обычных листьях — и вообще отдаленно напоминала кожу. А когда я решила рассмотреть лист поближе, он ударил меня током. Это было более чем странно для обычного дерева, даже во время грозы. Ну, а дальше — чистое озарение.

— Если не трудно, озари и нас тоже, — попросил Грейн с заметно возросшим уважением.

— Дело в том, что трианты создавались на заре времен, когда земля была еще пустынной и неплодородной, иссушаемой солнцем и обдуваемой ветрами. Поэтому Перворожденной пришлось сотворить их такими, чтобы они могли получать пищу из уже имеющихся в наличии источников энергии. В ту пору грозы были настолько частыми, что казались оптимальным решением проблемы, и у триантов не возникало сложностей с пополнением жизненных сил. Они трудились дни и ночи, возделывая почву и засевая ее семенами — деревьями, кустами и травами. В конце концов, зазеленевшая земля напиталась влагой, покрылась лесами, и климат на Терране постепенно стал мягче. Грозы становились все более и более редкими, и трианты, в конце концов, остались практически без пищи. Вскоре у них уже не хватало сил, чтобы продолжать заниматься земледелием, но к тому времени возникшие на Терране разумные расы с успехом взяли этот труд на себя. Скитаясь веками по земле в поисках скудного пропитания, трианты постепенно утратили свой прежний разум и превратились в гигантские бродячие деревья. В конце концов, одного за другим их покидали силы, и они останавливались на месте и засыпали глубоким сном. Большинство триантов погибло, так больше и не проснувшись, потерпев поражение в борьбе с ураганами, короедами и древоточцами. Но этот — этот триант получил шанс выжить, по чистой случайности забредя однажды на месторождение железной руды. И теперь он, видимо, кочует вслед за бурями по всей Грозовой долине, не выходя за ее пределы и впадая в спячку в периоды между грозами. Гроза пробуждает его к жизни, но при этом он настолько наэлектризовывается, что находиться рядом с ним становится просто опасно.

— Ничего себе, — пробормотал Грейн, явно впечатленный услышанным. — Бедняги…. Возделывали, возделывали землю для других, а в результате сами погибли. Несправедливо как-то получилось, по-моему.

— Трианты выполнили свое предназначение, — неожиданно включаясь в разговор, возразил ему Сев. — Они достигли цели, ради которой были созданы — создали новый прекрасный мир. Да и жизнь, длиной в тысячелетия, короткой тоже не назовешь. Так что, все это — скорее повод для зависти, чем для жалости… Я бы сказал, им действительно повезло.

— Да уж, пожалуй, — тихо пробормотал Хират, похоже, полностью разделяя мнение среброволосого дарга.

Прибавить к его словам, действительно, было нечего.

Некоторое время мы ехали в молчании. Потом я осторожно приблизилась к сереброволосому оборотню и, склонив голову набок, вопросительно заглянула ему в лицо.

— Ты на меня больше не сердишься?

Некоторое время он молча смотрел на меня, потом ответил:

— Нет. Не сержусь, — однако голос его все еще звучал отстраненно. — Полагаю, мы с тобой квиты.

— В каком смысле?

Сев бесстрастно пожал плечами.

— Я спас твою жизнь, ты спасла наши. Один к трем — похоже, теперь уже я твой должник.

— О…. Не волнуйся, — кисло отозвалась я, будучи совсем не в восторге от такой сухой математики. — С моими талантами попадать в переделки ты со мной очень быстро рассчитаешься.

— Ну, уж дудки! — неожиданно сердито возразил оборотень. — Могу я хоть пару ночей отдохнуть спокойно, не просыпаясь каждые полчаса и не проверяя, цела ты или нет?

— А ты что, просыпался? — недоверчиво переспросила я.

— А как бы еще я обнаружил, что ты сбежала? — раздраженно отозвался Сев. И тут же ядовито добавил: — Я-то, конечно, сразу предположил, что уж какого-нибудь голодного хищника ты обязательно найдешь. А то как-то уж слишком спокойно день прошел — ни с кем не дрались, ни от кого не удирали…. Ты бы это так не оставила.

И, тем не менее, все равно тут же бросился спасать свою непутевую подопечную, подумала я.

— Так ты за меня волновался? — с легкой улыбкой поинтересовалась я, бросая на оборотня мимолетный кокетливый взгляд из-под ресниц. — Боялся, что меня хищник съест?

Однако Сев холодно смерил меня взглядом и отрезал:

— Нет. Боялся, что не успею съесть тебя первым — за то, что старших не слушаешься.

Я поспешно стерла с лица улыбку и виновато потупила очи. Сев ни на секунду не поверил в мое раскаяние и, вздохнув, укоризненно покачал головой. Однако в глазах его уже не было прежнего холода.

Дождь уже закончился, и из-за обратившихся в бегство туч уже проглядывали последние лучи заходящего солнца. Впереди на небосклоне неожиданно возникло и заиграло сочными переливами невесомое коромысло радуги. Я запрокинула голову, с удовольствием любуясь ее необыкновенно чистыми ясными красками.

Вдали замаячила серая полоса наезженного тракта. Значит, скоро начнутся обитаемые земли. Оглянувшись мельком на сереброволосого оборотня, я случайно поймала на себе его задумчивый взгляд. Сев отвернулся, однако через некоторое время я снова почувствовала, что он наблюдает за мной.

— Что? — не выдержала я, в конце концов.

Оборотень с несколько наигранным удивлением глянул на меня.

— Ничего… — спокойно ответил он, рассеянно пожимая плечами.

Но я продолжала вопросительно на него смотреть. Зная, что отделаться от меня теперь будет не так-то легко, Сев, в конце концов, сдался.

— Я, конечно, понимаю, — негромко сказал он после некоторого молчания. — Кто старое помянет — тому глаз вон. Но все-таки…. Что тебе понадобилось посреди ночи на озере?

Почувствовав себя неожиданно неуютно, я неуверенно замялась. Сказать бы ему правду, но как?

«Знаешь, я тут превращаюсь иногда, леший знает во что…»

— Ты перекидывалась?

— Что?.. — не ожидавшая такой прямолинейности, я вскинула на дарга удивленный взгляд. Простое и емкое определение непривычно резануло слух — до сих пор его применяли исключительно по отношению к оборотням.

Хотя, собственно, почему бы и не ко мне?..

Оборотень я. Оборотень, и есть.

— Ты — перекидывалась? — спокойно повторил Сев, по-прежнему не повышая голоса.

— Ну… да, — сдалась я, наконец. — Как ты догадался?

— Видел следы на песке после драки с гворкасом. Ну, и сложил вместе два и два.

Он помолчал, потом с интересом спросил:

— И как ощущения?

Я немного замешкалась, подбирая слова.

— Странные… Сначала легкая ломота в суставах, которая усиливается по мере трансформации. Потом, когда… хм, перекидываешься — все проходит. Тело становится гибким и пластичным, нечеловечески сильным… Ну, а после, когда все заканчивается, остается только усталость.

— Угу, — задумчиво кивнул оборотень. — И пить хочется.

— Да, бывает, — рассеянно подтвердила я. И тут же спохватилась. — А откуда ты знаешь?!

Оборотень поджал губы, бросив на меня саркастический взгляд.

— Ты не поверишь!..

Я, наконец, сообразила, что именно спросила, и у кого.

Мы дружно прыснули со смеху. Грейн и Хират, не слышавшие всего разговора, посмотрели на нас обоих, как на ненормальных.

— Да уж, два сапога — пара, — отсмеявшись, заметил Сев. — Только знаешь, что? Больше так не сбегай от меня. Хватит судьбу испытывать. Если уж надо тебе будет сменить ипостась — скажи. Я могу тебя посторожить.

— Не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня такой, — я упрямо покачала головой.

— Да я ведь могу и не смотреть, — спокойно пожал плечами оборотень. — Хотя, с другой стороны, ты ведь меня видела. И я, заметь, не возражал.

— Поживем — увидим, — уклончиво пообещала я.

Глава 11

Еще немного о триединых

Уже на закате мы добрались до небольшого местечка, обозначенного на нашем маршруте не иначе, как Малые Росны. Не знаю, что хотели сказать этим его отцы-основатели, учитывая, что Больших Росн нигде на карте, сколько ни старалась, я так и не обнаружила.

Солнце мягко золотило прощальными лучами аккуратные беленые стены домов, мимо которых мы проезжали. Невысокие заборы огораживали чистые просторные дворики, откуда бдительные шарики и трезоры добросовестно облаивали незнакомых всадников. Тут и там, в приоткрытую дверь или из-за занавесок, то и дело мелькал чей-нибудь любопытный глаз, однако выходить и открыто пялиться на нас никто не стал. Видимо, проезжие были здесь не такой уж и редкостью.

На дальнем краю местечковой площади мы обнаружили, наконец, искомое — небольшую корчму, явно пережившую не так давно ремонт, и гостеприимно сверкающую по этому поводу свежей краской. Рядом с корчмой темнела некрашеными боками куда более потрепанная, однако просторная и чистая конюшня. Определив на постой лошадей, мы толпой вошли в корчму и расселись вокруг стола в дальнем углу зала. Помещение было чистое, светлое, свежие опилки на полу до сих пор пахли хвоей. В углу зала, возле кадки с водой, на сосновом табурете сладко спал огромный дымчато-серый кот. Объемистое лоснящееся брюхо было выставлено на всеобщее обозрение, толстые лапы раскинуты в стороны, голова завернута под невообразимым углом, пасть приоткрыта, демонстрируя выглядывающий меж зубов бледно-розовый язык. Если бы ни то и дело подрагивающий во сне длинный и пушистый, словно у зимней белки, хвост, можно было бы подумать, что бедное животное отдало Богу душу, не выдержав тягот систематического обжорства.

Несколько посетителей за соседними столами поглядывали на нас с любопытством, но без назойливости. Видимо, видеть эльфов им было не впервой. Я мысленно вознесла молитву, чтобы на этот раз саттенгиров ни у кого не оказалось. Лысеющий краснолицый корчмарь поначалу лишь мельком глянул на нас из дверей кухни, однако вскоре вышел оттуда, на ходу вытирая руки большим полотенцем, и подошел к нам.

— Ужин и комнаты, — кратко проинформировал его Сев. После короткого обмена взглядами Грейн хмуро выложил на стол один из оставшихся у него перстней в качестве оплаты за вышеназванное. Корчмарь обозрел его без особого интереса и пожал плечами.

— Ужин — пожалуйста. А вот комнат, извиняйте, нету. Не достроили еще…. Разве что конюшню могу предложить, если хотите. Там тепло и чисто.

— Да, мы заметили, — вежливо отозвался дарг. — Что ж, конюшня нас устроит.

Корчмарь кивнул в ответ, подтверждая сделку, и принял у нас заказ. Пока мы ожидали ужина, я решила воспользоваться моментом и переговорить с хозяином наедине. Тихо выскользнув из-за стола, я подошла к стойке, где тот как раз возился с пивным бочонком, и вежливо поздоровалась.

— Простите, где бы я могла найти в вашем селении травника? Или знахаря?

Корчмарь посмотрел на меня с интересом.

— А ты что ж, захворала?

— Нет. У меня есть кое-что, что его наверняка заинтересует.

Честно говоря, я очень рассчитывала на то, что мне удастся сбыть местному травнику добытый в лесу змеекорень. Сумрачный вид Грейна, медленно, но неуклонно лишавшегося милых его сердцу побрякушек, навевал на меня черную меланхолию.

— Травки, что ль? — без особого интереса спросил корчмарь.

Я молча кивнула, не желая вдаваться в подробности.

— Где я могу его найти? — снова спросила я.

— А ты не ищи, — отозвался вдруг хозяин. — Он скоро сам сюда придет, как пить дать. Почитай, уже три месяца каждый вечер тут бывает. Только ты, как придет, долго не жди — сразу о деле говори. Пока он еще трезвый.

— Травник много пьет? — удивилась я.

— Кони пьют, — пожал плечами корчмарь. — А травник так за воротник заливает, смотреть завидно. И ведь, главное что? Всегда уходит на своих двоих.

Он протер полотенцем стойку и сочувственно добавил:

— Душевная травма у него… вон, чего.

— Что? — не поняла я.

Будучи по долгу службы в курсе всех местных сплетен и новостей, наш хозяин был вполне готов поделиться ими со свежим слушателем. И тем паче, слушательницей. Не прошло и пяти минут, как я уже была в курсе всех основных событий жизни местного травника. Оказалось, что всего за один прошедший год ему довелось дважды пережить горе тяжелой утраты. Примерно полгода назад он лишился своей горячо любимой жены, а всего три месяца спустя — еще и не менее любимой дочери.

— Болезнь? — без особого интереса спросила я.

— Неа. Нечисть, — мрачно огорошил ответом корчмарь. — Давненько у нас тут лютует. Сначала жену его загрызла, потом дочку утащила. От дочки, вона, только кусочек платьица и остался, даже хоронить нечего было…. Жаль, хорошая девка была. Красавица.

Если верить рассказчику, это несчастье окончательно доконало беднягу, однако методичные попытки напиться и забыться до сих пор заканчивались провалом. Тем не менее, травник, похоже, не терял надежды, продолжая исправно посещать корчму и принимать вовнутрь лошадиные дозы спиртного.

— Я, как он придет, скажу, что ты его спрашивала, — предложил корчмарь.

— Спасибо, — негромко пробормотала я и поспешила вернуться к своим друзьям.

Все это было весьма странно. Если в селении уже несколько месяцев орудует нежить, то почему жители не обратились за помощью в Магистериум? Вряд ли эти две жертвы были единственными. Неужели Магистериум не счел нужным вмешаться? Или уже вмешался, и дочка травника стала последней жертвой нежити?

Вернувшись на место, я тут же вполголоса пересказала наш разговор с корчмарем остальным. И свои мысли по этому поводу.

— Если Магистериуму и сообщили о проблеме, то он явно решил ее проигнорировать, — уверенно сказал Сев. — Во всяком случае, эта тварь до сих пор здесь. Я чуял ее свежий след, когда мы проезжали по улице.

— Я тоже, — подтвердил Хират.

Грейн только молча кивнул.

То обстоятельство, что я была в нашей компании единственным существом, лишенном сколь-нибудь чувствительного обоняния, иногда по-настоящему раздражало.

— Ну, и что же это за нежить? — поинтересовалась я, сдержав недовольную гримасу.

— Волколак, — коротко ответил Сев и едва заметно поморщился, словно говорил о чем-то крайне неприятном.

— О, — я моргнула.

Волколак. Еще один получеловек-полуволк, о котором в народе существовала добрая сотня недобрых легенд. Именно благодаря волколакам об оборотнях и пошла по свету такая дурная слава — слишком уж многие люди не умели заметить между ними разницу. Однако разница эта — и теперь я знала это совершенно точно — на самом деле была огромна. Если оборотни могли менять свою ипостась в любое время дня и ночи — причем, по собственному желанию — то трансформация волколака всецело зависела от фаз луны и контролю не поддавалась. И если оборотни в любой ипостаси руководствовались в своих действиях прежде всего голосом разума, то волколаки — даже в человеческом обличии отдавали предпочтение животным инстинктам и звериной агрессии.

— Почему ты мне не сказал?

— Зачем? — равнодушно отозвался сереброволосый дарг. — Это проблемы местных, пусть сами разбираются.

Я смотрела на его спокойное лицо с плохо скрытым раздражением. Иногда он бывал просто невыносим.

— И как же ты предлагаешь им разбираться? — поджав губы, сердито прошипела я. — Составить график, чья очередь следующая быть волчьей закуской?

— А что ты на меня взъелась? — так же сердито отозвался оборотень. — Я этим людям ничего не должен. Будь их воля, они бы и меня на крюке вздернули… Вот только я им такого шанса давать не намерен.

Я раздраженно фыркнула и отвернулась от него, демонстративно принявшись изучать помещение. Посетителей в корчме между тем все прибывало. Одни рассаживались за столами, другие оставались у стойки на высоких деревянных табуретах. По мере заполнения, гул голосов в корчме становился все громче, тут и там раздавались громкие разговоры, слышался смех. Мое внимание привлек человек, вошедший в корчму примерно пару минут назад и так и оставшийся у стойки. Высокий, черноволосый, с умным аристократическим лицом — несмотря на простую одежду, он выделялся среди селян, словно эльфийский клинок среди кухонных ножей. Длинные, до плеч, волосы были едва тронуты сединой, но на худом лице отражалась бесконечная усталость, словно все худшее, что могло произойти в его жизни, уже случилось. Он молча бросил на стойку монету, на безымянном пальце тускло блеснуло кольцо — широкий витой обод, сплав белого и красного золота. Университетский алхимик?! Интересно, что ему понадобилось в подобной глуши? Я заметила, как он машинально кивнул нескольким посетителям, отвечая на их приветствия. Было очевидно, что его появление не вызвало того всплеска интереса, какого можно было ожидать при появлении официального представителя Магистериума. Похоже, видеть его в этой корчме ни для кого давно не было в новинку. В памяти вдруг всплыли слова корчмаря: «Он уже три месяца каждый вечер тут бывает…».

Хм, неужели…

В этот момент корчмарь что-то тихо сказал черноволосому и кивком головы указал в нашу сторону. Тот неторопливо оглянулся. Я по-прежнему с интересом наблюдала за ним, даже и не думая отводить взгляд. Ну, надо же, коббе-ренвинский маг — и вдруг травник в каком-то богами забытом местечке. Алхимик равнодушно скользнул глазами по нашей компании, на мгновение задержал взгляд на мне и снова отвернулся. Похоже, ему было совсем не интересно, что я собиралась ему предложить. Однако меня такой вариант совершенно не устраивал. Я снова встала из-за стола, на этот раз прихватив с собой свою сумку с травами, и принялась пробираться между столами к стойке.

— Добрый вечер, — я решительно опустилась на табурет возле стойки и плюхнула на нее свою сумку. — Могу я отнять у вас минутку?

Если травник меня и услышал, то вида не подал. Он вообще не посмотрел в мою сторону. Я принялась неторопливо развязывать мешочек. Мое нарочито медленное копошение со шнурками, в конце концов, не осталось незамеченным.

— Извините, я сейчас не покупаю травы, — голос у него был низкий, немного хрипловатый.

— Но вы еще не знаете…

— Нет, — твердо перебил меня травник. — У меня нет денег на ваше… что бы там ни было.

Ну, и Яр с тобой.

Я уже достала из мешочка завернутый в холстину корень змеевика. Не обращая внимания на демонстративно холодный прием, я принялась разворачивать серую тряпицу. Может, не он, так хоть кто-нибудь другой заинтересуется.

Так оно и вышло.

— Змеиный корешок? — живо спросил у меня корчмарь. Я заметила, как алчно загорелись его глаза при виде застывшего навеки деревянного щупальца. Я молча кивнула, стараясь сохранять серьезный деловой вид.

— Почем за пол-ладони возьмешь? — поинтересовался кто-то из-за моего плеча.

Прекрасно!

— Шесть золотых, — быстро ответила я.

— По рукам! — тут же согласился корчмарь. — Беру все за восемнадцать гривенников.

— Эй! — возмутился второй. — Кусок мой!

— И мне на три пальца отрежьте, — подал голос лысеющий мужичок от стола слева. — Пять монет даю.

— Ладно, сейчас нарежу, — насупился корчмарь и тут же отправился на кухню за ножом.

Покупатели принялись отсчитывать золото. Я торжествующе улыбнулась и расслабилась.

— Они бы и на двадцать согласились, — тихо пробормотал травник, сосредоточенно изучая дно своей кружки. — Зря продешевили.

— Просто я не жадная, — легкомысленно отозвалась я, сгребая монеты в мешочек, пока мужики во главе с корчмарем бдительно делили на разделочной доске приобретенный товар. — В любом случае восемнадцать монет лучше, чем ваше «нет».

— А я вам ничего и не обещал.

Со стороны казалось, будто травник беседует с кем-то на дне своей кружки. На меня он так ни разу и не взглянул.

— Верно, — непринужденно согласилась я. — Денег-то у вас нет. Да и с хорошими манерами, похоже, тоже туговато.

Травник неожиданно поднял на меня глаза. Ярко-голубые, в обрамлении густых темных ресниц. Надо же, подумалось мне вдруг, наверное, раньше он был красивым мужчиной, когда был… счастлив. Мне внезапно стало его жалко.

Мужчина между тем уставился на меня во все глаза и, кажется, даже перестал дышать.

— Всего хорошего, — пробормотала я, поспешно отводя глаза и соскальзывая с табурета.

— Постойте! — алхимик внезапно схватил меня за руку, пытаясь удержать на месте.

— В чем дело? — я попытала стряхнуть его руку, однако у травника неожиданно оказалась стальная хватка.

— Я знаю, кто вы… — еле слышно выдохнул он, продолжая буравить меня потрясенным взглядом.

— Спасибо, это я и сама знаю, — раздраженно ответила я.

— Все в порядке?

Вид возникшего, словно ниоткуда, дарга за моей спиной заставил мага немного ослабить хватку, и я тут же высвободила руку из его пальцев. Оборотень смерил травника многозначительным взглядом, намекающим, что повторная попытка прикоснуться ко мне лишит того, по крайней мере, одной руки.

— Простите, — негромко пробормотал травник, глядя, как я сердито растираю запястье. — Кажется, я немного… увлекся.

Он снова посмотрел на меня, потом на дарга, потом перевел взгляд на оставшихся за столом оборотней. Те сидели неподвижно, однако смотрели на травника тоже без теплоты.

— Я знаю, кто вы, — снова тихо обратился он к Севу. — Вы все.

Я попыталась было изобразить недоумение, однако Сев неожиданно меня опередил.

— Не здесь, — коротко сказал он и потянул меня за собой обратно к столу.

Травник пошел следом за нами, как привязанный. У стола Сев кивком указал ему на самый дальний табурет, стоящий в самом углу. Алхимик послушно занял его и поставил на стол недопитое пиво.

— Три дня назад в Росны пришло сообщение от Магистериума. Думаю, такое же разослали по всем населенным пунктам Империи. Егеря объявили в розыск четверых путешественников. Приметы были довольно расплывчатыми — трое не то оборотней, не то эльфов, и с ними девушка-полуэльф, одетая как боевой маг, но без оружия. Я подумал было, что это ошибка или, что Магистериум сам толком не знает, кого ищет, но…. Но такого я даже представить себе не мог, — он снова впился в меня взглядом. — Как вам удалось это сделать?

Под его пристальным вниманием я снова неловко заерзала на стуле.

— Мы не преступники, — твердо ответил сереброволосый дарг. — Мы всего лишь пытаемся вернуться к себе на родину без лишних неприятностей. Осмелюсь предположить, что ваша преданность Магистериуму не простирается так далеко, чтобы тут же бежать к ним с донесением о нас?

— Преданность? — с кривой усмешкой переспросил алхимик. — О нет, упаси Бог. Я уже давно ничего не должен ковену магов… хотя вот они мне порядком задолжали.

— Тогда что вам нужно от нас? — нервно спросила я. Его пристальный взгляд уже начал порядком меня раздражать.

— Ничего, — удивленно моргнул травник. И, поколебавшись, добавил: — Я просто хочу понять, как… как вам это удалось?

— Что удалось?

— Создать взрослого рэтриара, да еще под самым носом у Магистериума, — он издал тихий смешок, и тут же снова посерьезнел. — Вам ведь уже больше трех лет, так?

— Значительно, — холодно отозвалась я. — Вообще-то мне девятнадцать.

— Я не об этом, — он нетерпеливо передернул плечами. — Я имел в виду ваш возраст, как рэтриара. Процесс формирования ведь уже завершен. Я это ясно вижу.

— Каким образом? — подозрительно поинтересовалась я.

— Ваши глаза. Они вас выдают. Это глаза взрослого триединого.

— О… — я озабоченно нахмурилась. Травник продолжал разглядывать меня с жадным интересом, словно я была мифическим единорогом, неожиданно материализовавшимся прямо посреди корчмы.

Да, я тоже заметила изменения — причем, заметила не так давно. Видимо, это происходило постепенно, но раньше я просто не придавала этому значения. Однако теперь уже глупо было надеяться, что никто ничего не заметит. И дело было даже не в том, что мои глаза уже поменяли цвет с серого на золотисто-карий и с каждым днем становились все светлее и светлее, обещая в скором времени стать янтарно-желтого цвета. Дело было в том, что зрачки в глазах уже не были круглыми, как раньше. Теперь они больше походили на удлиненные овалы, и я с содроганием думала о том, что совсем скоро они превратятся в вертикальные щели, словно у ящерицы… Или у дракона.

— Как вам удавалось так долго скрываться? — продолжал допытываться алхимик. — Как случилось, что никто за все это время не заметил ваших… изменений и не сообщил о них в Магистериум раньше?

— Сначала скажите, откуда вам столько известно, — буркнула я, упрямо скрещивая руки на груди. Его осведомленность на мой счет начинала меня уже беспокоить.

Травник неожиданно умолк и посерьезнел. Он еще раз окинул взглядом всю нашу честную компанию и предложил:

— Вот что, пойдемте-ка ко мне домой. Там и потолкуем. Да и ночлег я могу предложить получше, чем на конюшне. Пустых кроватей в доме теперь полно… — с неожиданной горечью закончил он.

Сев молча кивнул, и мы дружно поднялись из-за стола.

Дом травника находился в пяти минутах ходьбы. Не смотря на то, что уже наступила ночь, на улице было светло, почти как днем — круглый диск полной луны заливал улицы призрачным серебристым светом.

— Волчье время! — с какой-то странной веселостью заметил Грейн, глядя на небо.

— Волколачье, — машинально поправил его Хират, и тот молча кивнул.

Мы зашли в дом, и травник зажег фонарь. Внутри было, на первый взгляд, довольно уютно, во всей обстановке дома явно чувствовалась заботливая женская рука. Однако сейчас тут явственно ощущалось запустение, на гладких поверхностях тонким слоем лежала пыль. Словно хозяин специально старался не прикасаться ни к чему, в попытке сохранить на вещах след от прикосновений кого-то другого… Все это выглядело немного угнетающе.

— Прошу сюда, — травник указал на дальнюю дверь на другом конце общей комнаты.

Мы последовали за ним, и очутились в просторном помещении, явно служившим хозяину и библиотекой, и одновременно рабочим кабинетом. Здесь было множество книг, брошюр, бумаг, целый стол был заставлен всевозможными колбами и пробирками, а под потолком висели связки всевозможных трав и сушеных плодов. Тут же стояло несколько кресел и довольно старый потертый диван. Сюда, похоже, женщин не допускали никогда, здесь не было их следов, и видимо оттого вотчина алхимика выглядела куда более жилой, нежели остальной дом.

— Располагайтесь, — предложил хозяин и, оставив нас в своей библиотеке-лаборатории, скрылся где-то в глубинах дома. Через некоторое время он вернулся с запыленной стеклянной бутылью и четырьмя бокалами. Видимо, он решил не отходить от намеченного ранее плана по количеству выпитого, и теперь собирался предложить оборотням составить ему компанию.

— А вам, барышня, вино пить нельзя, — совершенно серьезно сказал он. — Вам я сделаю травяной чай.

— Боитесь, что я буйствовать начну? — с иронией поинтересовалась я.

— Нет, — откликнулся травник. — Просто вы еще слишком молоды для вина. Я своей дочери никогда не позволял пить спиртное, а ведь она была почти ваша ровесница…

На последних словах его голос дрогнул. Он умолк, а потом снова заговорил, но на этот раз о другом.

— Итак, — он принялся разливать вино по бокалам. По комнате разлился густой сладковато-терпкий аромат. — Меня зовут Твил Сафрон, бывший преподаватель кафедры Алхимии и Зельеделия в Коббе-Ренвинском Университете. Я переехал сюда с семьей двенадцать лет назад, когда Университет… отказался от моих услуг. В принципе, жизнь тут спокойная, народ доброжелательный. И все эти годы я считал, что моя жизнь сложилась не так уж и плохо. До тех пор пока не появилось… это.

Он помолчал, словно собираясь с мыслями, и продолжил.

— Несколько лет назад в росненских окрестностях охотники начали находить растерзанные трупы животных. Сначала все думали, что в наших краях завелся медведь, однако слишком уж странно выглядели все эти трупы. Так, словно их пропустили через жернова — раздробленные черепа, переломанные кости… А потом во всех окрестных лесах вдруг как-то разом пропали волки. Словно они просто ушли. Словно в лесу появился кто-то, с кем они не желали встречаться. Потом неизвестная тварь начала изредка столоваться и в Роснах — время от времени селяне обнаруживали в хлеву задранную козу или корову. Странно было то, как тварь проникала в туда — не было не подкопов, ни сломанных дверей — словно она их просто отпирала. Тогда я впервые подумал об оборотне… простите, волколаке. А потом начали пропадать люди. Сначала молодой бондарь с соседней улицы… Затем мальчонка, оставленный матерью дома без присмотра…

Травник помолчал.

— Я написал письмо в Магистериум, с просьбой разобраться в происходящем. Однако они ответили мне, что нет никаких подтверждений того, что это не обычный хищник, и что две не связанные между собой смерти могут быть просто несчастным случаем. Словом, — он невесело усмехнулся, — им было неинтересно, что происходит в каком-то забытом богами местечке. А через две недели после того, как пришел их ответ, тварь напала на мою жену…

Алхимик скрипнул зубами, его лицо перекосилось от боли, но он продолжал:

— Однажды я случайно услышал, как моя дочь ссорилась с парнем. Это был местный кузнец, молодой крепкий парень, переехавший в Росны лет пять назад. Даже не знаю, почему я начал прислушиваться, но вскоре понял, что дочка была недовольна тем, что тот не желал оставить ее в покое. Она сердилась и требовала перестать следить за ней, говорила, что все кончено, и она не желает его больше видеть. Я был поражен! Мне и в голову не приходило, что за моей дочерью кто-то следит… Видимо, за своей работой я вообще многого не замечал. Кузнец же в ответ все больше злился и, в конце концов, зловеще заявив, что она либо будет его, либо ничья, ушел… Я позвал дочку в дом и наказал ей не выходить пока на улицу. Но в тот же вечер, зайдя к ней в комнату пожелать спокойной ночи, я не нашел ее там. Окно было открыто, а на полу валялся только клочок ее сорочки. Все это произошло так бесшумно, что я даже не понял, в какой момент ее не стало… Я бросился к кузнецу, но того не оказалось дома, и не было там вплоть до следующего вечера. Все мои попытки найти дочь так ни к чему и не привели. Не было никаких следов, словно она просто испарилась… Однако мои подозрения не улеглись. Я стал незаметно следить за кузнецом. И кое-что заметил. Раз в месяц, в полнолуние, он на всю ночь и весь день исчезает из селения. Так было и в прошлом месяце, и в позапрошлом. И в тот вечер, когда он в последний раз разговаривал с моей дочерью… когда она исчезла, тоже было полнолуние! И его как раз той ночью не оказалось дома… — голос травника дрогнул. — Это ведь не может быть просто совпадением?!..

Оборотни молчаливо обменялись взглядами.

— Что ж, кузнец-волколак, осмелевший от безнаказанности — это возможно, — медленно ответил Сев, по-прежнему рассеянно вертя в пальцах свой бокал. Насколько я успела заметить, он его даже не пригубил. — Однако, мы ведь о триединых поговорить пришли?

Оборотень выразительно приподнял бровь.

Травник смущенно кашлянул и кивнул.

— Да, и о них тоже. Собственно, это связано.

Он помолчал умолк, словно собираясь с духом, а потом тихо, но твердо сказал.

— Помогите мне его поймать, прошу вас. Вы единственные, кто может это сделать. Помогите мне — и я никогда, даже под пытками, не вспомню, что видел вас здесь.

Сев холодно сузил глаза.

— Это не шантаж, — поспешно добавил алхимик. — Это просто… просьба. Я все равно собирался с ним встретиться сегодня, а тут — вы.

Он умолк и пожал плечами.

— Сегодня? — подал голос Хират. Он тоже не прикоснулся к вину. — Почему сегодня?

Травник пожал плечами.

— Вчера я не удержался и сказал кузнецу, что все знаю. И что не успокоюсь, пока не достану его. Он посмеялся надо мной и сказал, что я спятил. Однако я видел его сегодня днем, возле моего дома. Он стоял за моей спиной, когда я расседлывал лошадь, и я увидел его отражение в оконном стекле. Если бы взглядом можно было убить, я уже был бы мертв. Думаю, он придет за мной сегодня. Все равно, скоро время его… охоты.

— Ну что ж, достойная смерть… — негромко пробормотал Грейн, снова пригубляя вино. — Не хуже любой другой.

Травник неожиданно усмехнулся.

— Ну, я не говорил, что собираюсь просто так умереть. Вообще-то я планировал кое-что оставить ему на память.

С этими словами он подошел к шкафу, заваленному книгами, и достал с верхней полки небольшой промасленный сверток.

— Я нашел эскиз в одной старинной книге, месяц назад. Мне пришлось съездить в Рууд-Варак, к гномам, чтобы сделать это. Работа влетела мне в копеечку, однако думаю, оно того стоит.

Он осторожно, почти благоговейно развернул сверток. Что-то тускло блеснуло в свете лампы. Сев хмыкнул, Грейн удивленно присвистнул.

— Не многовато ли чести для этого мерзавца? — со странным возмущением вопросил Хират после непродолжительного, однако единодушного молчания.

— Честно говоря, я не специалист в таких делах, — откликнулся травник. — Но подумал, что уж это точно должно помочь. Я ведь не хочу, чтобы он исцелился. Я хочу отметить его так, чтобы если я умру, другие смогли его найти. Если он будет слаб, они вполне с ним справятся.

— Разумно, — согласился Хират, продолжая разглядывать металлические предметы в промасленной бумаге. — А не справятся, так глядишь, со временем и сам сдохнет.

Я поднялась со своего места и тоже осторожно заглянула в сверток.

Внутри лежала пара блестящих металлических стержней толщиной в палец. Каждый из них был увенчан с одной стороны странной металлической розеткой из трех изогнутых шипов, плотно прилегающих к стержню и слегка изгибающихся наружу остриями. Края шипов были мелко зазубрены, а сами они, казалось, состояли из острых, наслаивающихся друг на друга пластинок.

— Что это? — недоуменно спросила я.

— Хорксы, — спокойно ответил Сев. Взял один стержень в руку и прикинул на ладони его вес. — Хорошая работа.

Он ухватил стержень за оба конца и осторожно потянул их в разные стороны. Послышался легкий щелчок, и короткий, в пол-локтя, стержень вдруг телескопически удлинился до размеров среднего копья со стальным древком, сужающимся к острию практически до невидимости. Розетка из шипов, расходящихся из-под острия, с легким щелчком сжалась, снова плотно обхватив истончившийся центральный стержень.

Хират молча проделал со вторым хорксом то же самое.

Выглядели хорксы очень изящно и, я бы даже сказала, красиво, если бы не очевидная смертоносность, сквозящая в каждой линии стальных копий. Несложно было представить себе, как тонкое древко легко ломается при малейшей попытке вытащить хоркс из раны, а зазубренные шипы расходятся в стороны, намертво вонзаясь в плоть, наподобие пчелиного жала, и не давая вытащить наконечник наружу. Похоже, каждый хоркс предполагал только одноразовое использование.

Однако я, похоже, недооценила изобретательность оружейников.

— Видишь эти пластины? — спросил меня Сев, осторожно проводя пальцем по одному из шипов. — При попадании в цель они автоматически отстреливаются от основной розетки и остаются в ране. Даже если само острие как-нибудь и удастся вытащить, в чем я сильно сомневаюсь, то от осколков уже не избавиться. Кроме того, попав в плоть, этот металл очень скоро начинает окисляться и разлагаться, отравляя ткани вокруг себя. Никакая регенерация не поможет… — Он задумчиво сощурился. — Впечатляет, правда?

— Мерзость какая, — честно сказала я.

— Ну, обычно к ним применяют немного иные характеристики, — оборотень усмехнулся. — Хорксы — что-то вроде национального оружия, за пределами наших долин используются крайне редко. И, кстати, это единственное в мире оружие, раны от которого смертельны для истинного оборотня. Например, для меня. Или Хирата. Или Грейна.

— Я бы попросил не употреблять в одном предложении слова «Грейн» и «смертельно», — ворчливо заметил рыжеволосый оборотень.

Я удивленно посмотрела на сереброволосого дарга.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

Оборотень пожал плечами, продолжая небрежно вертеть в руках смертоносную игрушку.

— Ну, сейчас-то они не для нас предназначены. Кстати, — обратился он к травнику. — Вы так уверены, что смогли бы сами воткнуть эту штуку в своего приятеля? Сомневаюсь, что он будет входить к вам через парадный вход или хотя бы позволит увидеть себя. Скорее уж нападет со спины, и вы даже обернуться не успеете… — он покачал головой. — Смелая идея, но боюсь, провальная.

Травник нахмурился.

— Я об этом не подумал.

Сев обернулся к Грейну.

— Ну а ты, знаменитый метатель-всего-что-можно-метнуть, сможешь?

— Обижаешь, — оскорблено буркнул тот. — Один бокал на мою меткость еще никогда не влиял.

— Сначала его надо отвлечь, — вклинился в разговор Хират. — Нужно выбрать позицию для выстрела, и пригнать его туда, чтобы у Грейна была возможность прицелиться получше… Можем загонять с двух сторон, так наверняка.

— Только не слишком близко, — добавил Грейн. — Я-то в отличие от вас буду одет. Не хочу испачкать куртку.

— Так вы мне поможете? — боясь поверить удаче, на всякий случай уточнил травник.

— Уже помогаем, — спокойно ответил Сев. — А вы пока выполняйте свою часть уговора. Расскажите своей гостье все, что она захочет узнать о триединых, устройте ее на ночлег и держите двери запертыми на замок. И учтите — если с нашей принцессой что-нибудь случится, второй хоркс вполне может стать вашим.

Несмотря на миролюбивый тон, оборотень явно не шутил. Травник слегка изменился в лице — и кивнул.

— И кстати, — так же буднично добавил Сев. — Вино не выливайте. Я все еще надеюсь его попробовать.

— Так почему же?..

— Чтобы чутье не отбивать, — с усмешкой ответил оборотень. — Думаете, я не понял, зачем вы нас сюда притащили?..

— Кстати, где ваш кузнец живет? — снова вклинился Хират.

Травник коротко объяснил.

— Оттуда и начнем, — коротко кивнул оборотень.

— Сев, — жалобно пискнула я. — А может, не надо?

Перед глазами живо встала картинка измочаленного медвежьего остова.

— Разве ты не этого хотела? — Сев вопросительно вскинул бровь.

— Я передумала.

— Я тоже. Считай, что у нас произошел обмен мнениями, и мне досталось твое.

— Но…

Однако оборотни уже исчезли за дверью. Соблюдая букву договора, травник тут же подошел и закрыл ее на засов. После чего обернулся ко мне.

— Принцесса? — с интересом переспросил он.

Я пожала плечами, снова опускаясь в кресло.

— Мой отец — Владыка Элдара. Это маленькое королевство.

— Тем не менее, это многое объясняет, — задумчиво заметил травник.

— Например? — буркнула я, больше занятая мыслями о том, что творится сейчас на улице, чем его ответами.

— Ну, например, как вам удалось так долго дурачить Магистериум. И почему вас лично сопровождает представитель даргианского Альфа-клана…

— Кто? — я на мгновение отвлеклась от мрачных раздумий и с удивлением посмотрела на травника. — Чего-чего представитель?

— Ваш сереброволосый друг, — в свою очередь удивился тот. — Он из правящей династии даргов. Разве вы этого не знали?

Травник, если и был удивлен моим неведением, то, правильно оценив выражение моего лица, мудро решил воздержаться от комментариев.

— Подобная окраска шерсти… простите, волосяного покрова членов альфа-клана вызвана наследственными мутациями из-за частых контактов с сильными энергетическими источниками. Надо заметить, эти мутации затронули не только внешний вид даргов, но и их разум.

— Хотите сказать, у него с головой не в порядке? — почти оскорбилась я за Сева.

— Нет-нет, вовсе нет, — травник помолчал, будто тщательно подбирая слова. — Правильнее было бы сказать, что их разум приобрел некоторые… дополнительные возможности.

— Какие же?

— Этого я не могу вам сказать наверняка, — поспешно ответил алхимик.

Похоже, он не был уверен в том, что сообщая мне эти факты, не зарабатывает себе сейчас баллы в пользу второго хоркса. Да уж, Сев — большой любитель поскрытничать.

— Думаю, будет лучше, если вы поинтересуетесь насчет этого у своего друга.

— О, непременно поинтересуюсь… — многозначительно пообещала я. И спросила: — Так что же, правящая династия даргов называется Альфа-клан? Странное название.

— Я считаю, что тут наиболее явственно прослеживается родство даргов с обычными волками. В волчьей стае самый высокий ранг имеет доминантная пара, альфа-волк и альфа-волчица. Все остальные члены стаи имеют подчиненное положение по отношению к альфа-паре и покорно следуют за ними повсюду. У даргов все гораздо сложнее, их кастовая система куда более демократична, однако основной принцип тот же. У них существует один альфа-дом, состоящий из нескольких семей, и несколько подчиненных домов-бета. Альфа-клан доминирует над остальными представителями своего племени как физически, так и духовно, и именно из него выбирается Альфа-лорд, который управляет всеми членами сообщества, включая своих родственников. Хотя, по большому счету, все дарги между собой родственники… в той или иной степени.

Я задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. Это что же, значит, сереброволосый оборотень у нас, в некотором роде, принц?.. Да, похоже, Сев действительно задолжал мне парочку объяснений.

— Ладно, — вздохнула я. — Оставим пока даргов в покое. Лучше расскажите, как случилось, что магистериумский алхимик променял ковен магов на мирную практику травника в Роснах.

— О, — криво усмехнулся он. — Это долгая история.

— Кажется, у меня сегодня полно времени, — заверила я его, поудобнее устраиваясь в кресле.

Травник пожал плечами.

— Ну, так или иначе, мы бы все равно коснулись этой темы сегодня, — сказал он. И усмехнулся. — Мне ведь было велено ответить на все ваши вопросы касающиеся рэтриаров…

— Итак, — начал он, — двадцать лет назад я был сотрудником Кафедры Алхимии и Зельеделия в Университете Магии Коббе-Ренвин. Я преподавал основы алхимии в Школе, читал лекции студентам Университета и являлся одним из самых молодых членов Магистериума. Официально работой нашей кафедры считалось изучение всевозможных типов ядов и создание противоядий к ним. Однако на самом деле мы занимались кое-чем посерьезнее. В закрытых лабораториях Университета мы занимались созданием специальных вирусов с узконаправленным воздействием. Мы создавали персональную смерть для отдельных биологических видов, универсальное оружие.

Я недоуменно нахмурилась.

— Зачем?

— А вы думаете, Егеря всегда только на собственные умения полагаются? Вовсе нет. Вирусы — один из наиболее эффективных методов борьбы с нежитью. Нашими усилиями многие виды нечисти — гули, аниуки, драугры — канули в лету, оставив после себя только мало кому известные названия. Но однажды, разбирая рабочие записи наших предшественников, мы наткнулись на один весьма интересный документ…

Травник помолчал, собираясь с мыслями.

— Вы слыхали когда-нибудь о Пятилетней Войне? Волчьей Войне?

Я кивнула.

— Это было около двух веков назад. И вы знаете, почему дарги проиграли?

— Я думала, они победили, — удивилась я.

— Нет, — покачал головой алхимик. — Это эльфы не дали их уничтожить. Они побоялись, что одолев даргов, Император почувствует вкус к победе, и его следующим шагом станет завоевание Диагона. Этого эльфы допустить не могли…. Впрочем, все по порядку. Вы ведь не против небольшого экскурса в историю?

Я молча пожала плечами. Ночь все равно длинная.

— Итак. Где-то, примерно, сто восемьдесят лет тому назад тогдашний Император Палесма, Тэймар Завоеватель, решил, что захвата территорий соседних человеческих государств ему уже маловато. И тогда он решил расширить свои владения за счет восточных соседей — даргов. Однако он прекрасно понимал, что на ровном месте масштабной захватнической войны ему никак не развязать, и для этого нужен веский повод. Подготовительная работа была проведена безупречно, и вот, в один прекрасный день, даргианский посол в столице был официально обвинен в убийстве советника Императора — и бесследно исчез в застенках имперских тюрем.

— Но, на самом деле, он его не убивал? — сама не знаю зачем, уточнила я.

— Разумеется, нет. Такая практика существовала с незапамятных времен и, как правило, всегда служила королям для достижения сразу двух целей — элегантному удалению разонравившихся фаворитов и, попутно, обвинению неугодных… Так вот. Дарги очень серьезно относятся к судьбе любого из своих сородичей и потому не могли оставить без внимания тот факт, что дипломатическая неприкосновенность их представителя была нарушена самым вопиющим образом. Они отправили Императору возмущенную депешу с требованием объяснений — и именно она-то и послужила тем пусковым механизмом, который привел всю демоническую военную машину в действие. Народу Палесма было публично объявлено, что дарги объявили войну Империи, и под стягами борьбы с завоевателями заранее сформированные имперские отряды организованно выдвинулись в направлении даргианских долин. Однако здесь их ждал небольшой сюрприз. Недостаточно хорошо знакомые с собственными соседями-оборотнями, они довольно смутно представляли себе, с кем именно собираются воевать. Между тем, дарги, будучи по природе своей гораздо быстрее и сильнее людей, еще и умели сражаться по-настоящему. Очень скоро выяснилось, что всего один среднестатистический дарг способен вести бой одновременно с шестью-семью противниками-людьми. Однако это была лишь вершина айсберга. Куда большую проблему представляла собой их неподражаемая организованность. Это действительно было нечто поразительное.

Вот тогда-то, впервые, военачальники и обратили свое внимание на тех, кто, собственно, командовал даргианскими отрядами. На сереброволосых альфа-даргов. Во-первых, любой сереброволосый был вдвое быстрее и смертоноснее своих низкоранговых сородичей. Во-вторых, все отряды, во главе которых становился кто-нибудь из членов альфа-клана, начинали действовать абсолютно согласованно, словно между ними существовала некая мистическая связь. Их действия становились настолько четкими и слаженными, что казалось, будто действует не отряд солдат, а единый механизм — эдакая живая машина смерти. Урон они наносили поистине катастрофический. Кроме того, дарги сеяли хаос в рядах своих врагов не только с помощью оружия. Те из солдат, кому удавалось выжить, жаловались на внезапные приступы паники, временную слепоту или дезориентацию, которые абсолютно не поддавались объяснению. Ни к чему подобному имперские генералы оказались совершенно не готовы. Война внезапно превратилась в долгую осаду, в которой имперская армия оказалась явно не в выигрышном положении. Атака за атакой захлебывались, натыкаясь на непробиваемую оборону защитников долин. Битва, планировавшаяся как один быстрый массированный удар, неожиданно обернулась борьбой, растянутой на годы…

Недовольный тем, что дело застопорилось, Император приказал привлечь к делу Университетских чародеев. Было приказано найти способ покончить с сереброволосыми оборотнями, которые, как уже уяснили наши полководцы, и были основным источником проблем. И в лабораториях закипела работа. Путем невероятных трудностей и ухищрений один из членов альфа-клана был взят в плен и доставлен в секретные лаборатории Коббе-Ренвина. Он был закован в кандалы из антарита и помещен в специальную камеру. Маги и алхимики изучали его, подобно подопытному животному: проверяли его реакции на различные раздражители, изучали состав крови и тканей, испытывали на нем воздействие всевозможных препаратов…. Все эти результаты тщательно фиксировались для потомков, благодаря чему мне и удалось в свое время так много узнать о природе даргов.

— Не ждите аплодисментов, — резко сказала я, чувствуя, как к горлу внезапно подкатывает дурнота. Я представила себе того несчастного дарга в кандалах — и содрогнулась, чувствуя внезапный приступ неприязни к самому алхимику. В конце концов, пусть спустя полторы сотни лет, но он занимался в тех же лабораториях практически тем же самым… Отвратительно.

— Я и не жду. Не буду утомлять вас еще большими подробностями, скажу лишь что, в конце концов, спустя почти два года, было найдено невероятное сочетание генов, породившее уникальный по своему действию вирус. Он не убивал сереброволосых даргов, нет. Он просто начисто разрушал их сверхъестественные способности. Созданный вирус, с благословения Императора, был выпущен на свободу — и в течение всего каких-то трех недель даргианские долины лишились практически всех членов своих альфа-кланов. Это произвело эффект, на который никто из завоевателей даже не надеялся. Дарги были сломлены, растеряны, дезориентированы. Видимо, та необъяснимая связь, которая существовала у них с их альфами, была куда глубже и прочнее, чем можно было предположить — думаю, это было нечто за пределами человеческого понимания — и теперь этой связи не стало. В один миг все три долины оказались совершенно беззащитны. Император уже предвкушал легкую победу. Армия снова двинулась на долины.

И тут неожиданно вмешались эльфы… Да, я хорошо запомнил эту часть истории. Почти слово в слово.

На рассвете третьего дня после начала нового наступления имперские войска встретили на своем пути круговое оцепление, состоящее из лучших эльфийских лучников в полном боевом снаряжении. С ними тут же находились и все члены Верховного Совета Диагона. Старейшины выступили вперед и обратились к имперским полководцам с просьбой остановиться и мирно покинуть земли даргов. Однако Император не собирался отказываться от задуманного, тем более что получения желаемого было уже рукой подать. Его ответное послание, которое сложно было назвать вежливым, весьма недвусмысленно предлагало эльфам подобру-поздорову убираться в свою долину. Эльфы не стали спорить. Они просто расступились и пропустили вперед группу… существ.

Травник замолчал на минуту, словно пытаясь припомнить что-то. Каким-то шестым чувством понимая, что начинается самое интересное, я вся обратилась в слух.

— Судя по описаниям очевидцев, они выглядели подростки-полукровки, примерно двенадцати-тринадцати лет, — снова заговорил алхимик. — Тонкие, по-эльфийски бледные, с янтарно-желтыми глазами. Их было около двух с половиной десятков. Старейшина что-то тихо скомандовал, и они разом вскинули руки…

Он на мгновение замолчал, казалось, мысленно полностью перенесясь в тот далекий день.

— Дальше произошло что-то невероятное. Отряды имперской армии были сметены ужасающей силы ударной волной. Солдат, закованных в латы, одетых в кольчуги, отшвырнуло назад, словно сухие листья. Словно в них врезался огромный невидимый таран…

Я невольно вздрогнула, отгоняя собственные воспоминания.

— Все произошло так внезапно и бесшумно, что никто ничего не успел понять. В живых остались только те, кто находился в конце построения — до них ударная волна дошла, уже порядком ослабев. Но даже здесь она причинила достаточно ущерба — у многих открылось носовое кровотечение, у некоторых лопнули барабанные перепонки… Остатки армии в панике отступили к границам долин. Полководцы в срочном порядке связались с Императором, чтобы доложить тому о новых непредвиденных трудностях. Император был в ярости — даргианские долины снова ускользали у него между пальцами. Однако прежде, чем он смог снова обратиться за помощью к чародеям, произошло нечто, коренным образом изменившее все его планы. На следующую ночь на восточной границе Империи внезапно началось землетрясение. Слабые поначалу подземные толчки постепенно нарастали, грозясь превратиться в настоящую катастрофу. Имперские отряды едва успели пересечь родную границу, когда земная твердь за их спинами раскололась на части, прорезанная вдоль и поперек глубокими пропастями и ущельями. Стоя на границе разлома, на родной земле, солдаты Императора в страхе смотрели на то, как прямо на их глазах из земной тверди вырастают в небо исполинские горы, навсегда отрезая долины даргов от мира людей. Тех же, кто находился в тот момент ближе к эльфийским границам, бесследно поглотила возникшая из ниоткуда коварная болотная трясина. Никто из тех, кто был там, так и не вернулся назад… Так была поставлена жирная точка в войне между Старшими расами и Императором Палесма.

— Ого… — тихо пробормотала я.

Нарисованная воображением картина действительно поражала.

— Мы изучили все записи, касающиеся случившихся тогда событий. Не было никаких сомнений в том, что произошедшее землетрясение имело не природный характер — слишком уж выразительно обрисовались после него границы сопредельных государств — и могущество его организаторов не могло оставить нас равнодушными. Это было невероятно! Никто и никогда прежде не делал ничего подобного. Эльфийские дети-полукровки — а мы были уверены, что это именно их рук дело — стали для нас загадкой, которую мы непременно желали разгадать. Еще больше разжигало наш интерес то обстоятельство, что после окончания войны о них никто и ничего больше не слышал. Они словно провалились сквозь землю. Воспользовавшись установившимся перемирием, мы обратились за информацией о странных полукровках к эльфам, однако в ответ неожиданно получили решительный отказ. Эти существа были тайной, которую эльфы по какой-то причине не желали никому раскрывать. Более того, старейшины Эйтар-Ллориэна сообщили о нашем запросе руководству Коббе-Ренвина, после чего нам было категорически приказано немедленно прекратить исследования и уничтожить всю информацию, которую уже удалось собрать. Это было более, чем странно — такое единодушие между главами конкурирующих университетов. Но вопреки их ожиданиям, оно оказало прямо противоположный эффект…. Знаете, как это бывает? — травник усмехнулся. — Охота пуще неволи. Мы были кучкой молодых энтузиастов, и это был самый дерзкий вызов нашим умам, какой только можно было представить. И если на момент получения приказа об уничтожении информации у нас таковой и не было, то теперь мы твердо вознамерились ее собрать. Правда, делать это теперь приходилось тайно… Вы будете удивлены, но в такой огромной и разветвленной университетской системе, как Коббе-Ренвин, с множеством внутренних подведомств и закрытых лабораторий, сохранять секретность какой-либо запрещенной деятельности при желании не так уж и сложно. Некоторые из нас под вымышленными предлогами отправились в старый архив Университета, другие отправились прямиком в Диагон, в надежде тайком от старейшин опросить местных жителей…

— Разве Диагон не отгородился от Империи непроходимым болотом? — напомнила я.

— Да, но, учитывая уже десятилетиями существующее к тому времени перемирие, частные и коммерческие визиты в долину не были запрещены. В конце концов, внешняя торговля необходима для нормального развития экономики любого государства, и Диагон тут не исключение. Тем не менее, к вопросу внешней безопасности эльфы подошли с присущей им изобретательностью. Установленная на кордонах сложная защита позволяет открывать не более трех телепортов за раз, и не более, чем для пяти человек каждый. Армию при таких условиях в Диагон уж никак не протащишь. Если же условия защиты не выполняются, телепорты просто рассеиваются на границе.

— Что, вместе с посетителями? — мои брови удивленно поползли вверх.

— Иногда — да, — мрачно усмехнулся алхимик. — Жестко, но эффективно. Ничто так не стимулирует к выполнению буквы договора, как возможность в случае его нарушения не найти собственную голову на привычном месте.

Итак, несколько месяцев мы потратили на сбор информации, после чего попытались объединить полученные сведения и как-то их систематизировать. Большая часть информации досталась нам из университетских архивов. Эльфы по-прежнему не желали распространяться о рэтриарах — именно так, как мы узнали, они окрестили удивительных детей. То, что нам удалось узнать, честно говоря, весьма нас озадачило. Однако, прежде всего, надо сказать, что нам таки удалось выяснить природу магической мощи рэтриаров. Это оказалась изрядная доля драконьей крови, которую эльфийские умельцы вливали детям-полукровкам, вызывая тем самым весьма любопытный эффект…

— Мне уже объясняли, — поспешно вставила я, не желая снова вникать в рассуждения об искажениях реальности.

— Правда? — удивился травник. — Кто?

— Сев.

— Хм, — он задумчиво потер подбородок. — Ваш друг основательно готовился к встрече с вами… Что ж, полагаю, у него были на то причины.

— Да, о них мне тоже говорили. Давайте лучше вернемся к вашему рассказу. Что же вас так озадачило?

— Ах, да…. Понимаете, как я уже говорил, большая часть информации о природе рэтриаров досталась нам из университетских архивов. Похоже, мы были не первыми среди алхимиков, кого заинтересовала эта проблема. Эльфы, в свою очередь, говорить о процессе создания триединых упорно отказывались. Однако, те немногие сведения, которые нам удалось от них узнать, и стали причиной нашей растерянности. Оказалось, что это был уже не первый случай создания рэтриаров эльфами. Существовал целый свод знаний о триединых и о механизме их создания. Эти знания хранились в эльфийских кланах уже множество веков, но прибегали к ним только в часы серьезной опасности. Эдакое своеобразное абсолютное оружие для абсолютно безнадежных случаев. Так вот. Одним из обязательных условий создания рэтриаров было… их последующее уничтожение, когда надобность в их силе отпадет. Вот, почему после окончания войны о подростках-триединых никто не слышал. Их попросту убили их же собственные создатели.

— Убили? Но почему? — пораженно прошептала я.

— Этого мы тогда узнать не смогли, — пожал плечами травник. — Мы предполагали, что, возможно, эльфы просто боялись могущества собственных созданий. Принимая во внимание разрушительную мощь рэтриаров, их можно было понять. Однако нам показалось неразумным такое решение проблемы. В конце концов, было бы гораздо интереснее изучить пределы возможностей рэтриаров, понять природу их магии, чем так безрассудно расходовать прекрасный материал для исследований.

Я поморщилась. Материал для исследований… Однако травник ничего не заметил.

— И тогда, на свой страх и риск, мы решили сами попробовать создать рэтриара.

— Что?!

— Да, именно так, — подтвердил алхимик. — Мы нашли музыканта-полуэльфа примерно девятнадцати лет. Парень был одинок и, к тому же, явно нуждался в деньгах. Пообещав ему щедрое вознаграждение за участие в эксперименте и выдав часть денег авансом, мы поселили полуэльфа в лаборатории. Как только нам удалось, не привлекая внимания, раздобыть достаточное количество драконьей крови, подопытному сделали тщательно рассчитанную инъекцию — и эксперимент начался. Первое время ничего не происходило. Почти месяц бард без дела слонялся по лаборатории, периодически участвуя в проводимых для него проверках, без конца бренчал на своем инструменте и не проявлял никаких признаков магического таланта. Видя, что ничего не происходит, мы разрешили ему изредка выходить в город — главным образом, чтобы иметь возможность немного отдохнуть от его весьма посредственного музицирования. Мы уже начали подумывать о повторной инъекции, когда однажды ночью он ввалился в лабораторию перепуганный вусмерть, пьяный и… измененный. Его руки представляли собой теперь странное подобие демонических лап с длинными и необычайно крепкими когтями. Мы были в замешательстве. Нигде в архивных записях не упоминалось ни о чем подобном. Перепуганный бард долго не мог ничего внятно объяснить, пока, наконец, не протрезвел и немного не успокоился. Оказалось, что став участником обычной кабацкой драки, он схватился с противником гораздо сильнее его самого. Видимо, почувствовав реальную опасность для своего носителя, драконья кровь в его организме среагировала весьма своеобразным способом — снабдив его оружием, необходимым для успешного исхода боя. По мере того, как полуэльф успокаивался, его руки снова приняли свой нормальный вид.

Это стало для нас открытием. Началась новая серия экспериментов. Нам удалось установить, что под действием различных агрессивных раздражителей подопытный мог изменяться самыми неожиданными способами. Впоследствии он сам научился сознательно контролировать собственные изменения, однако на этом эксперимент и остановился. Сколько мы не бились, добиться хоть малейшего проявления магического таланта у него так и не удалось. Единственное изменение, которое произошло по прошествии двух с половиной лет от начала эксперимента — это изменение зрачков рэтриара. Глаза подопытного приобрели поразительное сходство с глазами драконов.

— Вы бы не могли перестать называть его «подопытным»? — не выдержала я. — Это немного раздражает, знаете ли.

— Как вам угодно, — пожал плечами алхимик. — Так или иначе, но наш эксперимент провалился. Видимо, для того, чтобы рэтриар проявил способности к магии, они должны были присутствовать у подо… полуэльфа изначально. Поэтому мы решили повторить эксперимент еще раз.

— А куда дели барда? — подозрительно спросила я.

— Никуда. Позволить ему свободно разгуливать по городу мы не могли, поэтому выделили ему каморку рядом с лабораторией и приставили к несложной работе, — заметив скептическое выражение моего лица, травник неожиданно улыбнулся. — Мы даже платили ему жалование… Лишь бы он не пел в лаборатории.

— На этот раз мы решили строго придерживаться эльфийской методики, — продолжил он. — Нам нужно было найти ребенка, подходящего по возрастным параметрам и при этом обладающего магическими способностями. И снова фортуна улыбнулась нам. Среди детей, поступающих в том году в Школу Магических Искусств, мы нашли мальчика и девочку двенадцати лет, близнецов-полукровок. Самое поверхностное тестирование показало наличие у обоих несомненного магического таланта. Вопрос с родителями неожиданно решился весьма просто — отец их был неизвестен, а их человеческая мать как раз занималась устройством личной жизни. Весть о том, что ближайшие годы ее отпрыски проведут в стенах коббе-ренвинского Университета, женщину только обрадовала. Мы привезли близнецов в лабораторию, сделали необходимые инъекции и принялись наблюдать. На этот раз мы уже в общих чертах представляли, что нас ожидает, однако близнецы все равно преподнесли нам сюрприз. Теперь мы поняли, почему эльфы выбирали для своих целей именно подростков — скорость метаболизма у детей гораздо выше, чем у взрослых, а следовательно любые изменения происходят гораздо быстрее. Думаю, для эльфов в условиях военного времени это был решающий аргумент для создания их сверхоружия.

За первые несколько недель после начала эксперимента близнецы успели пройти сразу несколько этапов изменения, а через три месяца — полностью освоили контроль над собственными трансформациями. В это же время началось обучение их основам магии. Оба ребенка оказались на редкость сообразительными и быстро схватывали любую информацию. Кровь дракона, в свою очередь, обеспечивала их таким запасом энергии, что процесс обучения превращался для обоих в увлекательную игру. За один год близнецы одолели программу трех начальных классов Школы. Это был настоящий успех. Наконец-то мы могли воочию наблюдать настоящих рэтриаров. Они были великолепны. И наблюдая за ними, мы все более и более недоумевали, отчего же эльфы так боялись своих созданий, чтобы уничтожать их? Это была необъяснимая загадка.

Вот тут-то и начались проблемы. К тринадцати годам оба близнеца вступили, наконец, в пубертатный возраст. Началась гормональная перестройка, ускорился рост, появились резкие перепады настроения, обидчивость, частые вспышки гнева. Снова начались и теперь уже вышли из-под контроля трансформации. Все вместе это, да еще плюс серьезная учебная нагрузка, сильно расшатывало и без того их хрупкую подростковую психику. Близнецы стали нервными, раздражительными и зачастую агрессивными. Они быстро уставали и постоянно ссорились друг с другом, с работниками лаборатории и учителями.

В лаборатории начали происходить странные вещи. Казалось, окружающее пространство и время неожиданно сошли с ума. Теперь можно было запросто свернуть за угол, чтобы попасть в кабинет, который находится в двух шагах от поворота — и идти до него целых полчаса. Или наоборот, попытка пересечь длинный коридор, чтобы добраться до выхода, могла обернуться тем, что ты оказывался уже по другую сторону двери. Свежие продукты мгновенно портились, сушеные фрукты обретали былую сочность и свежесть…. Единственным, кто мог успокоить близнецов и заставить их вернуть все на свои места, был, как ни странно, наш бард. У него оказался настоящий талант в обращении с подростками. Он наигрывал им песни, рассказывал забавные истории, и вел себя с ними как друг, но стоило ему только призвать их к порядку — и все пространственно-временные безобразия тут же прекращались. Похоже, у него тоже оказался своеобразный дар, который до поры до времени нас не раз выручал.

Но однажды ситуация окончательно вышла из-под контроля. Близнецы по-прежнему продолжали обучение, однако, уже без былого интереса. Они то и дело отлынивали от занятий, забывали выполнять задания и постоянно грубили учителям. Подростки, что тут скажешь. Однако на этот раз преподавателю, то есть мне, надоело терпеть их выходки, и я сделал справедливое, но довольно резкое замечание близнецам. И вот тут-то Элиру, так звали нашу полуэльфку, будто прорвало. Она устроила форменную истерику, кричала, что не намерена больше слушать учителей, которые и в подметки ей не годятся, и что она всем покажет…. Не знаю, что именно она хотела «показать», однако, думаю, действительность превзошла ее самые смелые планы. Вокруг нее неожиданно возникло мощное пространственное завихрение, которое начало стремительно разрастаться, превращаясь в настоящую смерчевую воронку. Сначала мы пытались сдержать ее своими силами, однако после того, как верхний край смерча снес крышу здания, люди сообразили, что пора убираться подобру-поздорову. Элира же, похоже, совершенно утратила контроль над ситуацией. Сырая неуправляемая энергия била из нее ключом, вокруг девушки происходило нечто поистине невероятное. Это был настоящий пробой реальности. То, что творилось внутри воронки, невозможно описать простыми человеческими словами. Пространство и время просто сошли с ума, перспективы искажались самым дичайшим образом, предметы деформировались и оплывали, точно свечной воск, а наверху всего этого, в самой глубине ревущей воронки, маячили жуткие невероятные тени…

Мы все еще оставались внутри всего этого кошмара — Элира, ее брат и я — когда здание начало рушиться. Боковым зрением я заметил, как на той стороне воронки появился наш бард. Я хотел крикнуть ему, чтобы он убирался отсюда, но он все равно не услышал бы меня. Его губы шевелились, и я понял, что он сам что-то кричит, однако разобрать слова было невозможно. В этот момент воронка смерча неожиданно задрожала, исказилась и начала распадаться. Дыра в реальности внезапно исчезла, полуэльфка вздрогнула и принялась оседать наземь, теряя сознание. Я подхватил ее на руки. Ее брат, похоже, был в шоке от всего произошедшего, он почти ничего не соображал. Подбежавший бард помог вытащить близнецов из-под обломков здания на свежий воздух. Подсчеты потерь показали, что в этот день мы лишились почти всей лаборатории и четверых наших сотрудников. Их тела мы так и не нашли.

Разумеется, такое событие не могло остаться незамеченным. Егеря вместе с представителями Магистериума прибыли на место происшествия раньше, чем мы успели придумать какое-либо объяснение происшедшему. А когда они увидели близнецов и барда, объяснения уже и не понадобились. Такого жуткого скандала Университет не слышал, наверное, уже лет триста. Мы нарушили около полусотни правил, создавая своих рэтриаров, и теперь нас с позором изгоняли из Университета, лишая всех прав и привилегий чародеев. Наши детища, все трое, были отправлены в горы Гзуур-Кай, в Малахитовую Цитадель, спеленатые антаритовыми цепями, словно злобные демоны из преисподней.

— Я думала, Малахитовая Цитадель — миф! — удивилась я. Легендарная тюрьма для чародеев всегда казалась мне не более чем страшной сказкой.

— Она миф для всех, кроме тех, кто в нее попадает, — серьезно ответил алхимик. — Для этих последних она — настоящий кошмар. Я никогда не забуду лицо барда, когда их увозили. Он смотрел на нас, пока лошади не скрылись за поворотом. Лично я бы предпочел, чтобы он плевал в нашу сторону, но он просто смотрел, и в его взгляде я видел множество вопросов… и еще больше ответов на свои собственные вопросы. И до сих пор ни один из них мне так и не нравится.

— Они живы? — тихо спросила я.

— Не знаю… — вздохнул алхимик. — Некого спросить. Те, кто попадает в Цитадель, назад не возвращаются.

Мы помолчали.

Не знаю, о чем думал травник, но я думала о том, что, на самом деле, стихийная ярость рэтриаров оказалась, пожалуй, куда менее ужасна, нежели расчетливая жестокость их создателей. Проводить эксперименты над детьми ради скорейшего результата, обучать их исключительно убивать, а потом хладнокровно уничтожать подрастающих монстров, созданных своими руками… можно ли было полностью оправдать подобное условиями военного времени? Или полукровки для эльфов — просто расходный материал, не заслуживающий сочувствия?

Благородные перворожденные, какими их всегда рисовала нам мать, теперь представали передо мной в несколько ином свете.

— А у вас, — осторожно спросил меня травник. — Никогда не было таких… срывов?

— Таких — никогда, — я покачала головой. — Во-первых, подростковый период к моменту превращения я уже преодолела. А во-вторых, мы с сестрами часто ссорились, но наша мать с детства приучала нас к мысли, что гнев — чисто человеческая черта, и потому проявлять ее нужно тоже по-человечески. Нам разрешалось ругаться во зле, швыряться друг в друга предметами и даже драться, но применение друг против друга магии было табу. Может быть, это сыграло свою роль.

— Очень может быть, — задумчиво согласился алхимик. — В любом случае, ваша мать — очень мудрая женщина.

— Да, это точно, — рассеянно сказала я и сонно моргнула.

Предыдущая бессонная ночь и насыщенный событиями день все настойчивее напоминали о себе. Глаза предательски слипались, мысли путались и ускользали от меня, словно юркие рыбки в речной заводи… Я пыталась ловить их руками, и наконец поймала одну. Рыбка посмотрела на меня янтарно-желтым глазом с черным вертикальным зрачком. «Ты мне и в подметки не годишься!» — насмешливо заявила она и плеснула хвостом. От этого всплеска вода вокруг меня вдруг закружилась, словно смерч, и потянула меня на дно. В глубине водоворота замаячили странные тени. Я в страхе оглянулась, и увидела на берегу барда, медленно перебирающего струны суарилла. Он посмотрел на меня такими же желтыми, как у рыбки, глазами и отвернулся. Рядом с ним растянулся на траве серебристо-серый волк. «Помоги мне!» — взмолилась я. Волк неожиданно поднял голову и завыл. Вой был таким тоскливым и полным страдания, что я…

… проснулась!

Отголоски воя продолжал звучать в предрассветной тишине. Я мигом слетела с кресла и, не обращая внимания на встрепенувшегося травника, жадно прильнула к окну. Похоже, на улице был туман. Серебристо-серый сумрак за окном был таким плотным, словно на дом набросили пыльный холщовый мешок, и как я ни старалась, разглядеть ничего не смогла. Звук повторился — вой на высоких нотах отчаянно взрезал тишину и внезапно оборвался жалобным скулежом. Теперь стало понятно, что доносится он с другой улицы. Я торопливо вызвала «драконье око», тут же окрасившее ночной мрак серым сумеречным светом.

Там вдалеке, за стенами доброго десятка домов, глаз уловил неясное метание смазанных серых теней. Еще секунда, новое зрение сфокусировалось… и я увидела.

Три огромные волчьи тени то разбегались в разные стороны, то снова неистово сплетались в многоцветный, клокочущий первозданной животной яростью клубок, двигаясь так стремительно, что было невозможно различить, где тут свои, а где — чужие… Мне показалось, что даже отсюда я слышу их жуткое яростное рычание, от которого волосы на голове невольно начинали шевелиться… Бросок. Рывок. Снова бросок. Яростное клацанье зубами… В воздухе разлетаются веером черные бисеринки крови.

И снова все тот же жуткий, выворачивающий душу наизнанку, вой…

— Кто же это?.. — хрипло пробормотала я, по-прежнему напряженно, до боли в глазах, вглядываясь в темноту. Вой был исполнен жгучей, нестерпимой боли, однако кому он принадлежал — росненскому волколаку или одному из истинных оборотней?

Мне оставалось только гадать. Пальцы руки, державшей занавеску, беспокойно сжались в кулак, оставляя на ладони красные полукружия от ногтей.

Травник встревоженной тенью молча маячил у меня за спиной. Усилием воли я заставила себя отойти от окна и снова забралась в кресло, нервно подобрав под себя ноги.

Леший его побери, этого Сева! И зачем он только в это ввязался? Мало ли, что я там говорила…

Часы на стене монотонно тикали, каждым движением маятника отсекая все новые и новые бесконечно долгие минуты ожидания.

В дверь громко и решительно постучали. Травник поспешно кинулся к засовам. Я застыла в кресле, словно изваяние, неотрывно глядя в дверной проем.

В отворенную дверь, пригибаясь под притолокой, уверенно шагнул Сев, за ним Хират. Позади всех маячил Грейн, с моего места мне была видна только его рыжеватая макушка. Я выскочила из кресла и бросилась им навстречу, машинально пытаясь при этом на глаз определить наличие-отсутствие ранений.

— Вы целы?!

Сев молча кивнул и, подойдя к столу, залпом выпил травяной чай, к которому я так и не притронулась.

— Воды, — глухо обратился он к травнику.

Тот кивнул и скрылся за внутренней дверью.

— Целы, целы, — бодро ответил мне Хират, на ходу застегивая куртку. — И даже невредимы.

— Говори за себя, — буркнул из-за его спины Грейн.

Я тут же быстро обернулась к нему. Куртка оборотня на груди была залита кровью.

— Это не моя, — быстро сказал Грейн, заметив выражение моего лица. — Просто куртку жалко. Просил ведь их — близко не подгонять…

— Ну, извини, — ядовито откликнулся Хират. — В следующий раз сделаем меловую разметку и попросим его за линию не заступать.

— Ну, как все прошло? — настойчиво спросил у Сева вернувшийся с кувшином воды травник.

Сереброволосый оборотень молча забрал у него кувшин и жадно припал прямо к горлышку. Я смотрела на него почти с восторгом. Вот это я понимаю — жажда после трансформации! Потом он поставил кувшин на стол и с облегчением вздохнул.

— Надеюсь, у вас есть в Роснах другие кузнецы? — спросил он. — Этот, боюсь, временно нетрудоспособен.

— Временно? — алхимик нахмурился. — Разве вы его не убили?

— Разумеется, нет. Мы же не хотим, чтобы поутру толпа селян с вилами прибежала сюда требовать головы чужаков в отместку за убийство их уважаемого односельчанина. Но мы его отметили, как вы и хотели. Если быстро организуете народ, в ближайшие несколько часов можно взять его тепленьким. Менять ипостась он сейчас вряд ли в состоянии.

— Прекрасно, — голубые глаза травника сверкнули мрачным торжеством. — Вы не обидитесь, если я вас сейчас оставлю?

— Как вам угодно, — спокойно ответил оборотень.

Травник молча устремился к двери, на ходу хватая куртку.

— Твил Сафрон… — ровным голосом окликнул его Сев, не поворачивая головы.

— Да? — алхимик нетерпеливо обернулся в дверях.

— Еще кое-что… Прежде, чем селяне подожгут дом кузнеца — а я почти уверен, что они это сделают — вы, лично вы, — подчеркнул оборотень, — тщательно обыщите погреб дома.

— Погреб? — на лице травника отразилось еще большее удивление. — Зачем?

— Просто сделайте это.

Алхимик озадаченно кивнул и ушел, небрежно прихлопнув за собой дверь. Оборотни обменялись долгими взглядами.

— Сделает? — спросил Хират.

— Должен.

Мне было интересно, о чем они говорят, однако больше оборотни не сказали ни слова.

— Кстати, та бутыль с вином, где она? — неожиданно спросил Сев.

— Вот она, — с чувством глубокого удовлетворения пробормотал Грейн, делая большой глоток из бокала.

— Эй! Кончай напиваться втихаря! — возмутился Хират, отбирая бутыль у брата. — Ты тут не один.

— Забирайте вино, вещи — и уходим, — распорядился сереброволосый дарг. — Чем быстрее уберемся, тем лучше.

— Но почему? — запротестовала было я. — Все ведь, вроде, хорошо закончилось?

— Ничего еще не закончилось, — отозвался Сев. — И я бы предпочел досматривать финал где-нибудь за околицей.

Похоже, остальные были с ним солидарны.

Мы успели дойти до конюшни, когда на соседней с корчмой улице неожиданно низко загудел набат. Послышались скрип и хлопанье дверей, росненцы удивленно окликали друг друга из дворов; было слышно, как сонливость сменяется в их голосах тревогой. Судя по нарастающему гулу голосов, народу на улице все прибывало. Вскоре разноголосый шум приобрел явный оттенок дискуссии, и мне показалось, я различила в общем хоре громкий хрипловатый голос травника.

— Быстрей! — поторопил нас Сев.

Лошади промчались по успевшей обезлюдеть улице, словно ночные призраки по погосту. Мы уже вылетели за окраину Росн, когда едва начинающий сереть рассветный полумрак позади нас прорезал дикий вопль. Громкий и протяжный, он взметнулся в небо, словно дым пожарища, яростно вибрируя и ввинчиваясь в барабанные перепонки. Было в нем столько нечеловеческой боли, что кровь стыла в жилах. Вопль оборвался так же внезапно, как и возник. Следом послышался отдаленный треск и грохот, словно что-то обрушилось.

— За дом взялись, — коротко заметил Хират.

Шум повторился. Теперь к нему добавился звон оконного стекла.

Вскоре грохот стих, однако предрассветная тишина уже не казалась мне такой мирной, как раньше. Я вздрогнула и крепче стиснула в руках поводья. Хират и Грейн о чем-то тихо спорили между собой, однако я даже не пыталась прислушиваться. У меня в ушах все еще стоял тот жуткий нечеловеческий вопль.

— Ну, что я говорил, — почти весело произнес Грейн спустя несколько минут.

Он обернулся в седле, высматривая что-то сзади. Я оглянулась и проследила за его взглядом. Едва занимающийся на востоке рассвет еще не успел высветлить небо позади нас, и на темном фоне ночного небосклона жарко разгоралась оранжевым светом яркая зарница пожара.

— Подожгли-таки, — удовлетворенно прокомментировал наш менестрель и торжествующе обернулся к брату. — С тебя пять монет.

— Дома отдам, — мрачно буркнул Хират. — Хотя, как по мне, они просто идиоты. Суеверия — суевериями, но устраивать поджог при такой тесной застройке… Соседних домов, что ли, не жалко? Да и этот дом был хороший, крепкий. Все равно им нового кузнеца нужно будет куда-нибудь селить.

— Новый построят, — отмахнулся Грейн. — Зато сегодня у них веселье. Охота на волков в самом разгаре… в буквальном смысле.

Я покачала головой и возвела очи горе. Иногда эти двое бывали просто невыносимы.

Боднув каблуками рыжие бока Искры, я подвела ее поближе к Георду. Черный жеребец покосился на эльфийскую кобылицу и негромко приветственно фыркнул.

— Ну, и что же травник должен был найти в погребе у кузнеца? — тихо спросила я Сева. Оборотень был странно тих и задумчив последнюю пару часов. — Это что-то ценное?

— Для него — определенно, — коротко отозвался дарг.

— И что же это?

— Его дочь.

— Что?! — мне показалось, что я ослышалась.

Однако оборотень молча кивнул, подтверждая свои слова.

— Постой-ка…. Разве она не погибла три месяца назад?

— Как видишь, нет, — сумрачно отозвался Сев. — Между прочим, именно из-за нее-то весь этот сыр-бор и разгорелся. Помнишь, корчмарь говорил, что дочь травника была красавицей? Видимо, так оно и было. В лучшие времена. Кузнец уже давно положил на нее глаз, однако девушка, похоже, не отвечала ему взаимностью. Тем не менее, он не собирался ни с кем ею делиться, и когда молодой бондарь решил посвататься к травниковой дочке, кузнец быстренько убрал конкурента. Почему погиб мальчик, я не знаю, может, он случайно увидел кузнеца с бондарем. Зато точно знаю, почему погибла жена Сафрона.

— Откуда?

— От самого кузнеца.

— Ты с ним еще и поговорить успел?! — не поверила я.

— Ох… не спрашивай, — поморщился Сев и продолжил. — Так вот, жена травника была против ухаживаний кузнеца за ее дочерью, и не раз давала ему это понять. Они несколько раз ругались из-за этого, и кузнец, похоже, был уверен, что это она настраивает свою дочь против него. Поэтому он вызвал ее однажды вечером к колодцу, якобы поговорить — и убил. Наверное, думал, что теперь-то путь к дочери будет свободен. Но ошибся. Девушка по-прежнему не желала иметь с ним ничего общего. Может, интуиция подсказывала что-то, не знаю. Но на этот раз терпение кузнеца лопнуло. И тогда он просто ее украл.

— Всесветлый Боже, — пробормотала я. — Но теперь-то с ней все в порядке?

— Ну… она неважно выглядит, — помолчав, осторожно ответил оборотень.

Глядя на него, у меня возникли кое-какие подозрения на этот счет, однако я упорно гнала их прочь.

— В любом случае, ее отец в лекарствах толк знает. Наверняка, он сделает все, что нужно.

— Очень на это надеюсь, — тихо произнес Сев.

Я посмотрела на него внимательнее.

— О… Ты имеешь в виду…

— Да. Месяцев через семь в Роснах появится новый перевертыш, возможно еще более умный, ловкий и… жестокий. Если, конечно, к тому времени травник не примет соответствующих мер.

Оборотень замолчал. Я представила себе перспективы росненцев и тихо ужаснулась. Молодой необученный волколак, руководимый только инстинктами и не имеющий представления о каких-либо запретах и ограничениях, был гораздо опаснее взрослого монстра.

— Ужас!.. — невольно вырвалось у меня вслух.

Оборотень кивнул, соглашаясь.

— Остается только надеяться, что травник сумеет принять верное решение, когда возникнет необходимость выбирать, что важнее: жизнь многих людей или жизнь одного — его собственного внука…

Лошади мерно трусили на юг, оставляя позади Малые Росны, с его симпатичными светлыми улицами и неожиданно мрачной волколачьей историей.

Глава 12

Яблочки

После двух бессонных ночей подряд мы все настоятельно нуждались в отдыхе. Однако Сев упорно настаивал на том, чтобы оставить между нами и Роснами как можно больше верст, прежде чем устраивать привал. В результате я покрепче намотала поводья на руку, в надежде не вывалиться из седла, и тихо клевала носом.

— Почему ты такой подозрительный? — спросила я Сева, когда Росны скрылись за невысоким холмом. — Травник ведь обещал, что не выдаст нас Егерям. Лично я ему верю.

— Когда он это обещал, ему было нечего терять, — отозвался оборотень. — Теперь обстоятельства изменились.

— Но ведь дело не только в его дочери. У него есть и другие причины не любить Магистериум, — упорствовала я.

— Уверен, Магистериум его тоже не слишком жалует, однако картину в целом это не меняет.

— Похоже, ты никому не веришь.

— Никому из людей, — спокойно согласился оборотень. — И поэтому до сих пор жив.

Не ожидавшая от оборотня подобного заявления, я насмешливо фыркнула.

— Значит, и мне ты тоже не веришь?

— Ну, во-первых, ты не совсем человек, если уж быть объективным. А во-вторых, дай-ка подумать… — дарг весьма натурально изобразил задумчивость. — А ты на этой неделе еще ни разу меня не обманывала?

— Это совсем не то!

Однако в ответ он лишь скептически приподнял бровь. Я обреченно вздохнула, уяснив, что в ближайшие несколько часов привала нам не видать.

Однако вскоре Сев, все-таки, сжалился. Небольшой, поросший лесом распадок с пересекающей его поперек мелкой прозрачной речушкой показался ему вполне подходящим местом для стоянки. Выбрав тенистую лужайку на одном из склонов, прямо над самой речкой, отделенной от нас узкой полосой ивняка, оборотень скомандовал привал. Критически осмотрев местность и выбрав наиболее уютное местечко под кустом, я завернулась сразу в оба своих самовязаных пледа и тут же эгоистично провалилась в сон, предоставив своим более выносливым спутникам расседлывать лошадей и заниматься всем прочим. Тем не менее, мой мозг, явно перегруженный информацией за последние сорок восемь часов, никак не мог по-настоящему расслабиться. Какие-то смутные образы, не похожие ни на что знакомое, то и дело мелькали в моем сознании. Что-то огромное и белесое колыхалось передо мной, подобно клубящемуся туману, и тихий, какой-то бестелесный голос то и дело настойчиво звал меня по имени.

Мирра…

Я перевернулась на другой бок и натянула плед на голову в надежде, что голос, наконец-то, заткнется и даст мне поспать.

— Мирра…

Этот голос был, похоже, вполне реален. Я недовольно приоткрыла один глаз и увидела, что к голосу прилагаются, в придачу, пара карих глаз и рыжевато-каштановая шевелюра. Видимо решив, что голосовой побудки мне не достаточно, Грейн осторожно потряс меня за плечо.

— Мирра!

— Меня нет… — пробормотала я, снова натягивая плед повыше.

— Дело есть, — сообщил мне оборотень.

Я закрыла глаза в надежде, что рыжеволосое видение растворится в воздухе, подобно привидевшемуся кошмару. Однако последняя надежда вскоре умерла, сраженная весьма неделикатным тычком в бок. Я невольно припомнила пару подходящих эльфийских выражений, хотя озвучивать их вслух постеснялась.

— Ну, что тебе нужно? — раздраженно вопросила я, сражаясь с попыткой Грейна стянуть с меня пледы. Тем не менее, один из них оборотню таки удалось у меня отвоевать.

— Ты уже полдня дрыхнешь, — осуждающе заявил он. — Солнце скоро сядет. На закате спать вредно, голова болеть будет.

— Какие мы заботливые, — мрачно буркнула я и села, тщетно пытаясь привести в порядок взъерошенные волосы. Потом снова посмотрела на оборотня и тяжело вздохнула, сдаваясь. — Ну, и что за дело?

Однако оборотень только хитро улыбнулся.

— Пойдем. Я тебе кое-что покажу.

Обреченно вздохнув, я сбросила с себя плед вместе с остатками сна и принялась натягивать сапоги. Кроме нас на стоянке никого не было. То ли остальные оборотни оказались куда более неутомимыми и уже успели отдохнуть, то ли мудро предпочитали отсыпаться подальше от своего неугомонного собрата. Грейн рывком за руку поднял меня на ноги и потащил за собой вглубь лесочка.

— Далеко идти-то? — запоздало поинтересовалась я.

— Почти пришли, — весело сказал Грейн.

Я попыталась представить себе, что могло вызвать у нашего менестреля такой всплеск энтузиазма, однако быстро сдалась.

— Вот! — оборотень остановился так резко, что я с размаху ткнулась носом в его плечо.

— Что? — я недоуменно огляделась вокруг.

Деревья да кусты, кусты да деревья. Прямо перед нами красовался изъеденный пень почти аршинного диаметра. Одряхлевший от старости необъятный древесный комель — вот все, что осталось от могучего дерева, давно павшего в борьбе со временем и короедами.

— Пень вижу… Размеры впечатляют.

— Да нет же, — нетерпеливо сказал Грейн. — За ним. Посмотри — яблоня!

Последнее слово оборотень произнес почти с благоговением. И, правда — теперь я увидела позади старого пня тонкий древесный ствол, ростом с меня саму, покрытый шершавой серо-бурой корой. Деревцо храбро топорщило во все стороны молодые, чуть красноватые веточки с округлыми листьями, тут и там усеянные крупными бело-розовыми цветами.

— Хм… ну, красиво, — осторожно заметила я, удивляясь про себя, почему это Грейн решил поделиться со мной своим открытием. Раньше я как-то не замечала у него такой тяги к прекрасному. Однако мне в очередной раз пришлось убедиться, что я недостаточно хорошо знаю Грейна.

— Да при чем тут это? — удивился он, поворачиваясь ко мне. Лицо оборотня сияло, карие глаза выжидательно уставились на меня. — Это же яблоня! Я яблок хочу!

Ага. Теперь ясно, откуда ветер дует.

— Ты волшебное слово забыл.

— Пожа-алуйста!

— Нет, не то. В данном случае, это слово «осень», — я пожала плечами, старательно сохраняя невозмутимость. — Подожди месяца три, и будут тебе яблоки.

— Ну, уж нет! Я сейчас хочу, — возмутился он. И тут же умоляюще добавил. — Ну, ты же чародейка. Ну, что тебе стоит?

— Не буду, — быстро ответила я. — Мне Сев колдовать не разрешает.

— Ага, — фыркнул оборотень. — Что-то я не заметил, чтоб тебя это раньше останавливало. Чародеев магией дубасить, значит, можно, а яблоньку подрастить нельзя?

— Сев меня прибьет, — мрачно сказала я. — Я и так уже порядком проштрафилась за эти дни.

— Чепуха. Какой толк таскать за собой чародейку и не пользоваться ее услугами? — резонно возразил Грейн. — Я ведь не прошу забавы ради вызвать землетрясение, чтобы шишки с елки стрясти. Это ведь для пользы дела. Подумаешь, созреют яблоки на пару месяцев раньше, кому от этого плохо?.. Между прочим, Сев тоже любит дичку, — коварно закончил он, внимательно наблюдая за выражением моего лица.

— Она же кислая, — усомнилась я.

— Так, в том-то и прелесть!

Моя убежденность начинала колебаться. Вообще-то, я бы и сама от яблок не отказалась…

Зоркие глаза оборотня торжествующе сверкнули.

— Пень мешает, — сделала я последнюю попытку сопротивления. — Слишком близко, яблоне негде будет развернуться.

— Ну, так убери его, — последовал краткий ответ.

— Ладно, — хмуро буркнула я, сдаваясь. И решительно поддернула рукава. — Если что, скажу, ты мне руки выкручивал. Пусть тогда твой приятель на тебе отыгрывается.

Последний раз я проделывала подобные вещи довольно давно. Формула всплывала в памяти с трудом, словно доисторическое чудовище из океанских глубин. Для начала займемся пнем. Я сосредоточенно окинула его взглядом, примериваясь…. Пень скрипуче затрещал, вздрогнул и резко вырвал корни из земли. Во все стороны с глухими шлепками полетели комья перегноя. Я мысленно приказала ему убраться в сторону, и задумчиво наблюдала, как он неуверенно шествует мимо меня на своих гибких древесных ногах, ловя себя на мысли, что совсем недавно уже видела нечто подобное, хоть и в гораздо больших масштабах. Пень остановился на краю поляны и послушно опустился наземь, разложив на траве свои деревянные ноги-корни и время от времени слабо пошевеливая то одним, то другим корешком. Вид у него, при этом, был на удивление забавный и до странности живой. Усилием воли я заставила себя отвернуться от него и сосредоточила все свое внимание на яблоне. Мне пришлось подойти к ней вплотную и положить ладони на тонкий ствол, чтобы лучше чувствовать течение соков под красноватой корой. Я закрыла глаза и представила себе, что мы с яблоней — одно целое, сосредоточилась и восстановила в памяти формулу заклинания. Жизненная сила земли хлынула сквозь меня, поднимаясь вверх от ступней, бурным потоком устремляясь по позвоночнику к плечам и изливаясь через ладони в хрупкий яблоневый ствол. Барахтаясь в хлещущем сквозь меня энергетическом потоке, краем сознания я уловила слабый шелест листвы где-то над головой и заметное изменение текстуры коры под ладонями.

— Ну, ты даешь!.. — донеслось до меня словно издалека восхищенное бормотание Грейна.

Я открыла глаза. Пышная яблоневая крона возносилась надо мной, словно кружевной зеленый шатер, нижние тонкие веточки норовили запутаться в волосах. Ствол дерева, прежде легко обхватываемый пальцами одной руки, существенно раздался вширь и огрубел. В целом, дерево повзрослело примерно лет на десять и все еще продолжало расти.

— Вот напасть, — с досадой пробормотала я, отдергивая руки от дерева и раздраженно пытаясь вытащить из волос очередной шаловливый побег. — Опять напортачила.

— Да ты что?! — Грейн, в отличие от меня был в полном восторге. — Ты только погляди, какие яблоки!

Я проследила за его восхищенным взглядом, устремленным куда-то в гущу листвы. За кружевной зеленой занавесью тут и там призывно розовели спелым бочком крупные, со средний кулак, глянцевые плоды.

— В жизни такой крупной дички не видел, — радостно сообщил мне оборотень. — А может, ты их еще и сладкими сделаешь?

— А может, тебе еще и персики на яблоне вырастить?! — возмутилась я. — Сам же только что объяснялся в любви к кислятине. Вот и ешь теперь.

— Ладно, понял, — тут же отступил Грейн.

Вернее, целенаправленно приступил. К сбору урожая.

Я, между тем, снова переключила свое внимание на заскучавший было пенек. Вернуть его на место стало теперь делом довольно затруднительным, учитывая, что с яблоней я, скажем так, немного переборщила. Однако вернуть, все равно, надо было. Уловив каким-то образом, что я на него смотрю, пень перестал бесцельно елозить своими древесными щупальцами по траве и насторожился. Больше всего в этот момент он был похож на большого добродушного пса, который, заметив, что хозяин освободился, выжидательно топорщит уши в надежде, что сейчас его позовут гулять.

— Кхм… привет, — негромко произнесла я зачем-то, делая шаг по направлению к пню. И тут же смущенно покосилась на Грейна. Однако оборотень уже был всецело поглощен сбором яблок. — Пора, дружок, возвращаться на место.

Однако «дружок», судя по всему, совершенно не разделял моего мнения на этот счет. Если бы я не боялась самой себе показаться чокнутой, я бы сказала, что деревяха выглядела совершенно обескураженной моим предложением. Точь-в-точь, как пес, снова подумалось мне, которому обещали веселую прогулку, а вместо этого снова посадили на цепь.

— Ну, давай, давай, — поторопила я пень, снова мысленно концентрируясь на нем и заметно усиливая ментальное давление.

Однако пень попятился. Странно.

— Вернись на место, — настойчиво повторила я, чувствуя себя уже откровенно глупо.

Пенек снова отступил, древесные щупальца запутались в траве, и деревяха, не удержавшись, шумно хлопнулась наземь своим изъеденным термитами задом.

— А ну, живо на место! — прикрикнула я, теряя терпение. Не хватало еще со всякими пнями трухлявыми в дискуссии вступать!

Однако деревяха, похоже, решила стоять за свободу до последнего. Более того, она определенно пришла к выводу, что и так уже задержалась на одном месте дольше необходимого и теперь решительно пыталась покинуть поляну. Что, к счастью, с ее размерами оказалось не так-то просто. С мрачным злорадством я наблюдала, как бестолковая деревянная многоножка безуспешно пытается протиснуться между двумя близстоящими деревьями. Больше всего мне хотелось плюнуть на это дело и оставить все, как есть. Однако тогда шансы списать неурочно созревшие яблоки на безобидную шалость практически сводились к нулю. Ну ладно, сейчас посмотрим, кто здесь главный.

Первый, неприцельный, щелчок боевого импульса почти не произвел на обнаглевший пень никакого впечатления. Он немного посторонился, убирая щупальца с линии огня, и спокойно продолжил свое занятие. Зато оборотень на яблоне заинтересовался моими действиями куда сильнее.

— Эй! Ты что это делаешь? — его заинтересованная физиономия вынырнула из листвы.

— Пытаюсь организовать нам ходячий костер, — зловеще отозвалась я, адресуя свое сообщение снова скорее пню, чем Грейну. — Яблоки печь будем. Любишь печеные?

Не думаю, что деревяха обладала хотя бы зачатками слухового аппарата, однако общий смысл угрозы она, по-видимому, уловила. Потому что прекратила свои попытки пролезть через кусты и развернулась вокруг своей оси на сто восемьдесят градусов. Не знаю, каким образом можно было отличить, где у нее перёд, а где зад, однако у самой деревяхи подобных затруднений, видимо, не возникало. И сейчас ее «перёд» был явно направлен на меня. Причем, выглядел он весьма неодобрительно.

— На место! — требовательно скомандовала я и для усиления эффекта снова пальнула в пень боевым импульсом.

На этот раз деревяха отреагировала куда энергичнее. Точнее говоря, она внезапно рассвирепела.

— Берегись!.. — на всякий случай крикнула я оборотню, припуская с места до ближайшего дерева, пока здоровенная разъяренная коряга, неумело скользя многочисленными ногами по траве, мчалась за мной, постепенно набирая скорость. Самым ближайшим деревом была, разумеется, яблоня. Однако сейчас на самой крепкой ее ветке восседал слегка ошеломленный Грейн, а для испытаний на прочность других веток время было явно не подходящее. Поэтому я выбрала наугад одно из близстоящих деревьев на краю поляны, птицей взлетела почти на середину ствола и крепко обхватила его обеими руками. От размашистого удара коряги ствол подо мной вздрогнул и загудел, а сама я едва не свалилась вниз. Деревяха оглушенно замерла, постояла неподвижно, потом шевельнула верхней частью, словно встряхиваясь. И внезапно неуклюже заскакала вокруг ствола, словно сбежавший из кунсткамеры многоногий козленок. Понимая, что останавливаться на достигнутом эта штуковина вряд ли собирается, я поспешила как можно лучше закрепиться на развилке ветвей, после чего снова посмотрела вниз.

Почему она так беснуется? Хотя, впрочем, в чем-то ее можно понять. Мало кому нравится, когда в него стреляют огнем. Я, кстати, тоже хороша — вокруг полно сухой прошлогодней травы, а я тут в пиротехнике решила поупражняться. Хорошо хоть, пожар не устроила. Может, ее лучше Силком попробовать приструнить, или Ловчей Петлей? Я тут же попробовала. Однако, если деревяха и заметила мои усилия, то виду не подала. Ну, конечно, запоздало вспомнила я, эти заклинания ведь только для живых объектов годятся. В данном случае, пожалуй, гораздо больше подошла бы Травяная Западня, но для этого нужен контакт с почвой. Я в сомнении еще раз посмотрела вниз. Уж чего-чего, а контакта с землей в данный момент я, как раз, предпочла бы избежать.

Ну, не ирония ли, вырвался у меня невольный вздох. Всю такую могущественную (если верить общепринятому мнению) триединую загнал на дерево какой-то чокнутый пенек. И, как назло, ничего путного в голову не лезет…

Но почему эта штуковина, вообще, способна злиться и своевольничать? Это же деревяшка! Как бы сильно я не переусердствовала с магией, такого эффекта все равно не должно было получиться. Я задумчиво наблюдала, как деревяха резвится внизу под деревом. Перед глазами вдруг снова всплыла картинка скучающего на траве пня, до странности похожего на большую собаку… Кое-что быстренько прикинув в уме, я задумчиво хмыкнула.

Что ж, это многое объясняет.

Грейн, между тем, откровенно развлекался зрелищем.

— Кажется, ты ему нравишься, — сообщил он, насмешливо скалясь мне в просвет между яблоневых ветвей. — Глянь, как он вокруг тебя скачет.

Рубаха на груди оборотня красноречиво бугрилась и отвисала под тяжестью напиханных туда плодов.

— Ладно, я пошел. Не буду вам мешать, — и он ловко соскочил с ветки на землю.

Это было его ошибкой.

Описавшая вокруг моего ствола полный круг коряга неожиданно развернулась на сто восемьдесят градусов и ринулась прямо на оборотня. При виде мчащейся на него сучковатой многоногой деревяшки глаза Грейна на мгновение округлились, однако он быстро сориентировался. Резво рванув обратно к яблоне, он в мгновение ока взлетел вверх по стволу и ловко умостился на развилке ветвей. Раздалось громкое «БАМ-М!», сопровождаемое приглушенной барабанной дробью от яблок, градом посыпавшихся с дерева вниз. Грейн инстинктивно зарычал, судорожно цепляясь за ветки, чтобы не свалиться. Врезавшись в яблоню на полном ходу, коряга отлетела назад и опрокинулась навзничь. Засучила в воздухе корнями и довольно резво поднялась снова. Обошла вокруг дерева, задумчиво боднула ствол.

— Здорово, — мрачно буркнул оборотень, подбирая ноги и мрачно рассматривая разгуливающий внизу пень. И обернулся ко мне. — И что теперь?

— Не знаю, — честно ответила я. — Можем подождать, пока она устанет.

Грейн, нахмурившись, снова посмотрел вниз.

— И когда это произойдет?

Я задумчиво посмотрела на корягу. Та продолжала нарезать круги вокруг ствола яблони, время от времени лениво тычась в него верхушкой.

— Ну, учитывая, что она деревянная и устать не может в принципе… возможно, что никогда.

— Чудненько, — съязвил оборотень. — Ну, а ты? Может, сделаешь что-нибудь, ваше чародейство? Или так и будешь там сидеть до скончания века?

— Я уже сделала по твоей просьбе. Забыл? — огрызнулась я. — Наслаждайся теперь.

— Ты же эту деревяшку, вроде, в костер превратить хотела, — вспомнил оборотень. — Может, сейчас попробуешь?

— Плохая идея, она же скачет все время. Пожар устроить хочешь? Тут и так, если ты заметил, кое-где по лесу подпалины от старого пожара видны.

— А ты целься лучше, — отрезал Грейн. — Не в воробья ведь стрелять будешь, вон она, какая здоровенная. Всё-то тебе объяснять надо.

— Ладно, — не желая вступать в долгую дискуссию, спокойно согласилась я. — Сейчас прицелюсь.

Я вытянула руки перед собой и сложила пальцы наподобие рамки. В нее как раз замечательно вместились и коряга, и яблоня вместе с Грейном. Не без удовольствия я отметила, что сквозь прицел оборотень, внимательно наблюдающий за моими действиями, уже не выглядел таким самоуверенным.

— Раз…. Два…

— Ладно, стой! — торопливо сказал оборотень. — В принципе, ты права. Устраивать в лесу пожар было бы, действительно, безответственно. Природа, все-таки…

Он неловко поерзал на развилке и крепко задумался.

Закат уже разрумянил небо, медленно, но настойчиво закатывая солнечный диск за розовеющие верхушки деревьев. Из глубины леса неторопливо выползали на поляну ранние сумерки. Перспектива провести ночь на насесте никого из нас особо не вдохновляла. Я оглядела, наконец, облюбованное дерево и обнаружила, что это сосна. Смолистые ветки оказались щедро усыпаны прошлогодними шишками. В животе недовольно заурчало, и я вздохнула. Грейн, несомненно, был в куда лучшем положении. У него под рукой были яблоки.

— На кой ты вообще ее оживила? — снова подал голос оборотень. — Без этого никак нельзя было обойтись?

— Я и не оживляла, — устало отозвалась я. — Это просто глупое совпадение.

— Как так? — не понял оборотень.

— Видишь ли, дело в том, что некоторые духи, вследствие каких-то специфических обстоятельств своей смерти, не могут нормально отойти в мир иной. Они остаются блуждать по земле и просто ждут удобного случая, чтобы подселиться в тело первого попавшегося животного и таким образом продолжить свое существование. Однако кому-то из духов, видимо, не повезло. Когда его предыдущее тело погибло — возможно, в том старом пожаре — в округе долгое время не было ни одного подходящего обиталища. Животные ушли из погорелого леса. И дух, чтобы не сгинуть вместе со своим мертвым телом, был вынужден искать убежища в первом попавшемся укрытии. Однако дерево, которое он выбрал, через некоторое время рухнуло от старости, и дух оказался заперт в этом пне без возможности освободиться… пока тебе, светлая голова, не пришло в голову попросить меня пенек с места на место переставить, чтобы яблочек отведать. И теперь, получив нечаянную свободу, пусть и таким странным образом, она вовсе не желает снова с ней расставаться. Надоело на одном месте-то сидеть.

— Хм… — задумчиво изрек оборотень. — Понятно. Значит, в этом пне, на самом деле, чья-то душа сидит. И что же, она нас слышит?

— Предполагаю, что — да, — я неуверенно пожала плечами.

— Отлично!

Оборотень спустился пониже и, наклонившись, осторожно свесился с ветки.

— Эй, ты меня слышишь? — громко и раздельно произнес он, обращаясь к слоняющейся под деревом коряге. — Мне тут сидеть уже на-до-ело. Шла бы ты отсюда, подобру-поздорову, а? Погуляй по лесу, ноги разомни…

— Так нельзя, — строго возразила я. — Если мы отпустим слоняться по округе оживший пенек, местные жители нам спасибо не скажут. Тебе что, своих проблем мало?

— А кто узнает, что это мы?

— Совесть имей! — возмутилась я. — Они только что от волколака избавились.

— Ладно, — неожиданно легко согласился Грейн. — Тогда переходим к плану «бэ».

Он снова свесился к коряге:

— Значит так, давай договоримся. Ты меня отпускаешь, а я тебе взамен оставляю эту зануду. Идет? Собственно, это ведь она тебя выпустила — вот, к ней и приставай.

— Ах, ты!.. — я задохнулась от возмущения и, нащупав рукой шишку поувесистее, что было силы запустила ее в Грейна. Оборотень, шутя, увернулся, однако я так просто сдаваться не собиралась. Благо, боеприпасов хватало. Поуклонявшись некоторое время от моих шишек, он, в конце концов, забрался повыше и запустил в меня яблоком. Я было пригнулась сначала, однако тут же передумала и, немного подсобив себе чарами, поймала яблоко на лету. Дичка оказалась на удивление приятной на вкус. Только очень маленькой.

— Еще брось, — попросила я Грейна, быстро расправившись с яблоком.

Тот не заставил себя упрашивать. Через некоторое время мы уже дружно хрустели дичкой, сидя каждый на своем насесте.

Коряге между тем, видимо, надоело бездельничать, и она решила немного поразмяться. Обойдя в очередной раз яблоню по широкой дуге, она неожиданно разогналась и со всего маху впечаталась в яблоневый ствол. Не ожидавший подвоха оборотень не удержал равновесие и, соскользнув с ветки, повис на одной руке, болтая в воздухе сапогами. Тонкий сук под его весом угрожающе затрещал. Яблоки из-под вздернувшейся рубахи градом посыпались на землю.

— Ой!.. — испуганно пискнула я, глядя, как коряга нетерпеливо приплясывает на месте, прямо у оборотня под ногами. Дичка под ее тяжелыми лапами быстро теряла всякую привлекательность.

Грейн ловко подтянулся на суку и перебросил тело на более прочную ветку, после чего снова перебрался на облюбованную развилку. А уж оттуда, громко и не стесняясь, со вкусом расписал коряге всю ее родословную вплоть до седьмого колена… Судя по его словам, там все было очень мрачно.

Коряга озадаченно замерла. И в этот момент из-за деревьев бесшумно показались наши спутники.

— Осторожно!.. — пронзительно вскрикнула я, завидев Сева.

Оборотни мгновенно застыли на месте в оборонительных стойках и принялись настороженно озираться. При виде вольготно разгуливающего по поляне пня глаза сереброволосого оборотня изумленно расширились, из горла вырвался низкий приглушенный рык. Хират не издал ни звука, однако судя по отвисшей челюсти, он тоже не ожидал увидеть ничего подобного.

Увлеченная боданием яблони деревяха появления оборотней, к счастью, не заметила.

С усилием заставив себя оторвать взгляд от коряги, Сев быстро нашел глазами сначала меня, потом Грейна. При виде знакомой физиономии, выглядывающей из густой кроны неурочно плодоносящей яблони, глаза оборотня задумчиво сузились и невольно переместились обратно ко мне. Я ответила на его взгляд, изо всех сил стараясь выглядеть не слишком виноватой, однако получилось неважно. Серебристо-серые глаза оборотня угрожающе потемнели. Мне вдруг подумалось, что бродящая под ногами деревяшка может оказаться куда менее неприятным обстоятельством, чем рассерженный систематическим непослушанием альфа-волк… или как его там. Если он и снимет меня с этого дерева, то только для того, чтобы собственноручно выдрать, как сидорову козу. Или съесть. Чтобы впредь неповадно было.

Однако у Сева, похоже, были несколько иные планы на этот счет. Лицо оборотня неожиданно разгладилось, он выпрямил плечи и преспокойно обернулся к Хирату.

— Пойдем отсюда.

— Но… — тот, похоже, был несколько озадачен таким поворотом событий.

— Идем, — жестко повторил Сев и первым двинулся прочь от поляны, игнорируя возмущенный вопль Грейна с яблони.

И Хират, как я смогла абсолютно без удовольствия убедиться, поколебавшись, молча подчинился приказу. Через мгновение оба оборотня скрылись в сгущающихся сумерках за деревьями.

— Проклятье! — простонал со своего места Грейн. — Что теперь делать будем?

Я не ответила. Настроение у меня внезапно совершенно испортилось. И даже не потому, что Сев решил бросить нас на растерзание распоясавшейся деревяхе. И не потому, что, в свете новых обстоятельств, время нашего пребывания на деревьях превращалось в величину, стремящуюся к бесконечности. Просто на одно короткое мгновение, прежде чем оборотень отвел глаза… Я попыталась воскресить в памяти выражение его лица и вздохнула. Судя по всему, Сев во мне разочаровался — из-за моего регулярного неповиновения и не менее регулярных промахов и ошибок. Если рассуждать логически, это было закономерно. У кого угодно могло бы лопнуть терпение. Однако, по какой-то причине, в приложении к сереброволосому оборотню эта закономерность неожиданно повергла меня в совершеннейшее уныние.

На поляне тем временем уже успела наступить настоящая ночь. Где-то внизу, в траве, уже деловито настраивали свои скрипки сверчки, за деревьями, у реки, в прибрежных зарослях негромко пробовали голоса лягушки. Со стороны яблони больше не доносилось ни звука. То ли Грейн ухитрился задремать на дереве, то ли как и я молчаливо предавался мрачным размышлениям.

Я снова вздохнула. Раз никто нас спасать не собирается, придется брать дело в свои руки. Поначалу я вознамерилась было выпустить в воздух несколько световых импульсов, чтобы обозреть окрестности, однако быстро передумала и вызвала «драконье око». Ночь тут же окрасилась всеми оттенками серого. Коряга по-прежнему лениво бродила под яблоней, однако вид у нее был уже не такой боевой. Может, духу, обитавшему в ней, уже надоело нас изводить? Может, если незаметно подобраться поближе и скрутить его магическим Силком, то удастся выиграть время для нас с Грейном, чтобы удрать отсюда?

Я оглянулась, проверив наличие веток под ногами, и принялась осторожно, стараясь производить поменьше шума, спускаться с дерева. Сухая шершавая кора обдирала кожу на ладонях, ветки цеплялись сучками за одежду. И как мне только удалось сюда так легко забраться?

Когда до земли оставалось уже немного, я замешкалась.

— Вернись на место.

Тихий, но твердый голос, неожиданно раздавшийся за моей спиной, едва не заставил меня разжать руки и с грохотом рухнуть на землю. Я застыла на стволе в нелепо распластанной позе, судорожно стискивая пальцы на ветках и не имея возможности обернуться.

— Сев? — еле слышным шепотом уточнила я, еще не до конца веря своим ушам. — Это ты?

— Нет, это твой новый трухлявый друг, — язвительно отозвался оборотень из темноты. — Или говорить ты его еще пока не научила?.. Полезай обратно, тебе говорят.

Я молча подчинилась, по-прежнему стараясь поменьше шуметь.

— Посвети-ка…

Не знаю, для чего ему понадобился свет, учитывая, что в темноте оборотень видел не хуже, чем днем, однако спорить я не стала, выпустив в воздух сразу два световых импульса. Теперь поляна прекрасно просматривалась и без «драконьего ока».

Взгромоздившись снова на облюбованную ранее ветку, я обнаружила, что Сев бесшумно последовал за мной. Беззвучно, словно привидение, устроившись на соседней ветке, по другую сторону ствола, он бегло осмотрел меня с головы до ног и коротко приказал:

— Рассказывай.

Сообразив, что ждет он от меня вовсе не извинений, а объяснений, я быстрым шепотом передала Севу все события последних часов, по размышлении дополнив их собственными умозаключениями о природе неугомонной деревяшки. Оборотень слушал внимательно, не перебивая, время от времени переводя взгляд с меня на слоняющуюся по поляне корягу.

— Неприкаянная душа, говоришь? — задумчиво переспросил он, наблюдая, как деревяха медленно описывает круги вокруг яблони.

— Скорее уж, дух животного, — поправила я его. — По-моему, он не слишком сообразителен.

— Ну, загнать вас обоих на деревья у него ума хватило, — сухо отозвался оборотень. — А насчет сообразительности… некоторые, например, тоже намеков не понимают.

Я предпочла промолчать.

— Итак, — подытожил оборотень. — Поджечь его нельзя, чтобы лес не спалить. Вести себя хорошо он тоже не хочет… Ну, ладно.

Сев неожиданно с шумом соскочил с ветки прямо на землю. Я тихо ахнула и тут же свесилась с ветки, впившись взглядом в серебристую макушку неподвижно замершего у ствола оборотня.

Коряга, находившаяся в этот момент по другую сторону яблоневого ствола, на мгновение застыла, словно удивившись, потом стала осторожно огибать яблоню, чтобы оказаться поближе к сосне, под которой стоял Сев. Оборотень тем временем принялся расстегивать рубашку.

Что он делает, удивилась я. Неужели думает, что успеет перекинуться до того, как коряга его атакует? Хотя… мне ведь еще не доводилось видеть, насколько быстро Сев превращается.

И сейчас, видимо, тоже не доведется. Оборотень явно не собирался ни в кого перекидываться. Сняв рубашку, он принялся зачем-то скручивать ее в жгут, одновременно медленно обходя по кругу приближающуюся к нему деревяху. Деревяха заметно заколебалась и сбавила шаг. Это было странно. Гоняясь за мной или Грейном, она явно не испытывала никаких сомнений на этот счет, предаваясь своему невинному развлечению с энтузиазмом бодливой козы. Однако в нежелающем убегать среброволосом оборотне она, похоже, интуитивно угадала куда более опасного противника, чем мы двое. Так или иначе, коряга еще более замедлила ход и, после некоторого колебания, тоже попыталась обойти оборотня по кругу, но с другой стороны. Они принялись медленно кружить по поляне, словно бойцы на ярмарочном ринге, высматривающие слабые стороны в обороне неприятеля. Я, словно зачарованная, наблюдала за ними со своей ветки. Оборотень внезапно выбросил руку вперед и с силой хлестнул пенек рубашечным жгутом по корням. Жгут обвился вокруг ближайших деревянных щупалец, оборотень быстро шагнул назад, не выпуская рубахи из рук — и резко дернул.

Опутанные корни оторвались от земли, и деревяха, неожиданно утратив равновесие, тяжело завалилась на бок. Деревянные щупальца судорожно задергались в воздухе, освобождаясь от пут, и вскоре коряга уже снова была на ногах, однако теперь куда менее осторожная и определенно куда более сердитая, чем раньше. Отбросив всякую осмотрительность, она ринулась было на оборотня, однако тот снова хлестнул ее жгутом, и деревяха снова опрокинулась навзничь.

Вот теперь она, кажется, рассвирепела по-настоящему. Еще одна атака — и новое падение. Взбешенная деревяшка, казалось, утратила последние остатки разума, превратившись в один сплошной не рассуждающий сгусток мстительной ярости. Она снова и снова набрасывалась на оборотня, била и хлестала его корнями, пытаясь свалить с ног, однако Сев со свойственной ему нечеловеческой ловкостью раз за разом легко уклонялся от ее ударов, продолжая снова и снова опрокидывать ее наземь. С каждым новым падением из сердцевины коряги все явственнее доносился громкий сухой треск. Теперь они стремительно кружили друг против друга по поляне, словно совершенно позабыв о нас и постепенно отдаляясь и от яблони и от сосны. Кажется, я начинала понимать замысел Сева.

Я принялась спускаться с дерева, стараясь при этом не терять из вида резвящуюся неподалеку парочку. Краем глаза я заметила Грейна, тенью вынырнувшего из яблоневой листвы и бесшумно спрыгнувшего на землю. Заметив мой взгляд, он молча ткнул себя пальцем в грудь и кивнул в сторону леса, потом показал на меня и указал в сторону реки. Я коротко кивнула в ответ, соглашаясь. И в этот момент, по-видимому, у коряги наконец-то сработал забытый инстинкт самосохранения. Тяжело поднявшись на ноги после очередного падения, она неожиданно совершила обманное движение — и бросилась прочь от оборотня, пытаясь проскочить в просвет между двумя близстоящими деревьями. Однако удача определенно повернулась к ней спиной. Не рассчитав расстояние между стволами, деревяха на полной скорости со всего маху влепилась в крепкую молодую сосну. Раздался громкий характерный треск. Старый древесный комель, изъеденный за долгие годы не одним поколением короедов, наконец-то, не выдержал — и рассыпался в труху у корней молодого дерева. На одно краткое мгновение мне почудилось, будто над обломками коряги поднялось слабое, едва заметное свечение, но в следующий миг оно уже исчезло.

Не поляне воцарилась необыкновенная тишина. Мы переглянулись между собой и, не говоря ни слова, медленно приблизились к скорбным останкам драчливого пенька. В куче древесного сора тускло поблескивала пара крупных гнилушек.

— В его возрасте надо было бы поосторожнее относиться к подобным развлечениям, — философски прокомментировал Грейн кончину деревяшки, пошевелив носком сапога одну из гнилушек. — А то так и голову потерять недолго… в буквальном смысле.

— Ладно уж, остряк, — устало откликнулся Сев. — Шагай, давай, в лагерь. Я с тобой потом разберусь… И яблок захватить не забудь — в конце концов, это ведь из-за них весь этот сыр-бор начался.

— Я тоже могу, — с энтузиазмом вызвалась я и поспешно двинулась к яблоне, однако оборотень тут же придержал меня за рукав.

— Не так быстро, — медленно и выразительно проговорил он. В свете магического огонька его серебристые глаза, казалось, зловеще сверкнули. — С тобой я еще не закончил.

Я внутренне напряглась, предчувствуя почти заслуженную взбучку. Однако оборотень молча принялся распутывать скрученную в жгут рубаху. Рубашка теперь щедро пестрела прорехами и для ношения была явно не пригодна.

— Вот, держи, — Сев протянул мне останки рубахи. — Надеюсь, в твоем богатом арсенале умений штопка тоже присутствует. Если нужно, иголку с ниткой Хират тебе одолжит.

— Зачем? — удивилась я. — Я тебе сейчас ее в две секунды починю…

— Нет, — неожиданно жестко сказал оборотень. — Будешь зашивать без магии, понятно?

— Что? — я уставилась на него, не веря собственным ушам. — Но почему?

— Потому, что я так сказал, — в голосе дарга отчетливо звучал металл.

— Это что, приказ? — я почувствовала, как все мое раскаяние внезапно куда-то испаряется.

— Именно. Я хочу, чтобы ты, наконец, научилась хотя бы часть своих проблем решать без помощи магии. Иначе в следующий раз мы рискуем быть затоптанными во сне, потому что лес, в котором мы устроимся на ночлег, с твоего нечаянного благословения в полном составе отправится на поиски новых плодородных земель… Я уже не говорю о том, что для Егерей твоя спонтанная магия, как маяк в ночи. Уж они-то, наверняка, в состоянии отследить наши перемещения по таким вот мощным энергетическим всплескам посреди пустынной местности, как тот, который ты устроила тут сегодня. Неужели так не терпится с ними снова встретиться? — голос оборотня почти звенел от сарказма.

— Но я ведь…

— Удачи.

И, игнорируя мои слабые попытки оправдаться, Сев решительно всучил мне рубашку.

Внутренне кипя от негодования, я выхватила ее из рук оборотня и, развернувшись к нему спиной, быстро зашагала в сторону лагеря. Приказ! Скажите, пожалуйста… Да что он о себе возомнил?! Я, в конце концов, не его подчиненная. Я, если уж на то пошло, принцесса и, к тому же — придворный маг и подчиняюсь непосредственно правителю долины, а не всем его родственникам без разбора! Я гневно сжала кулаки, забыв, что все еще держу в руках рубашку Сева. Раздался характерный треск.

— Да что же это за напасть… — простонала я, останавливаясь на краю лагеря и с досадой разглядывая нечаянное творенье рук своих. Теперь рубашка еще меньше годилась для носки, чем минуту назад. Я громко и горестно вздохнула, смиряясь с неизбежным.

— Хират!

Русоволосый оборотень, хлопотавший вокруг весело потрескивающего костра, оторвался от стряпни и вопросительно взглянул на меня.

— Одолжи мне, пожалуйста, иголку и нитку, — кисло попросила я. И, помрачнев еще больше, добавила: — И, если тебе не трудно, покажи мне, как всем этим пользоваться.

Глава 13

Сильфы

Следующие несколько часов я провела, осваивая непростое искусство исконно женского ручного труда, а именно — штопку многочисленных прорех на рубашке Сева. Чуткое руководство Хирата выдержать это испытание до конца так и не сумело. Терпеливо понаблюдав около четверти часа за тем, как я пятнаю и без того не слишком белую ткань рубахи собственной кровью из исколотых пальцев, оборотень осторожно поинтересовался, почему я не воспользуюсь более привычным мне способом починки. Не желая уведомлять его о полученном нагоняе от Сева, я ответила, что решила освоить какое-нибудь новое умение с целью получить от жизни больше свежих впечатлений. Посмотрев на меня как на сумасшедшую, оборотень вежливо произнес:

— Понятно, — и вскоре незаметно отошел в сторону. Для него впечатлений, похоже, уже хватило.

Случайно взглянув в его сторону через несколько минут, я увидела, что он о чем-то негромко разговаривает с Севом, то и дело бросая на меня короткие косые взгляды. О чем именно они говорили, я не слышала, однако очень сомневаюсь, чтобы Хират прочил меня в королевские белошвейки.

С ужином было уже покончено, и скоро оборотни один за другим улеглись спать. У костра остался один только Грейн, которому сегодня выпало дежурить первым.

В очередной раз вогнав в палец иглу и вспомнив одно из наиболее красочных эльфийских ругательств, я отложила свое «рукоделие» в сторону. Выглядело оно и впрямь ужасно, даже если не брать во внимание тот факт, что у Хирата оказались при себе только черные нитки. Наверное, я все-таки немного перестаралась местами, пытаясь получше затянуть шов, и потому теперь у рубашки был несколько скособоченный вид. Да и бурые пятна от крови красоты ей, пожалуй, тоже не добавляли. Одним словом, в таком виде она годилась разве что на свалку. Решив, что мой долг перед обществом на сегодня выполнен, я затолкала рубашку подальше в мешок, с глаз долой, пообещав себе, что снова займусь ею, как только Сев снимет запрет на магию. Потом спустилась к реке сполоснуть исколотые руки, погасила парящий над головой магический светлячок и тоже улеглась спать.

— Мирра, — словно издалека прозвучал у меня над ухом тихий, но настойчивый голос. — Мирра, проснись.

Я перевернулась на другой бок, однако кто-то снова осторожно потряс меня за плечо.

— Больше никаких яблок, Грейн, — протестующе пробормотала я сквозь сон, пытаясь глубже залезть с головой под одеяло.

Кто-то тихо рассмеялся и успокаивающе заверил:

— Обещаю, яблок точно не будет.

На этот раз я вынырнула из сна достаточно, чтобы узнать обладателя этого голоса. Приоткрыв глаза и щурясь спросонья от яркого света костра, я подозрительно поинтересовалась у Сева:

— Тогда что тебе нужно? Если ты за рубашкой, то она еще не…

Оборотень усмехнулся.

— Знаю. Забудь о ней. Идем, я хочу тебе кое-что показать.

Последняя фраза показалась мне до боли знакомой. Я негромко застонала.

— Нет, ты мне все-таки снишься… Просто повторяющийся кошмар какой-то. Только вместо Грейна будешь ты, вместо яблок персики, а вместо пня, наверное, взбесившаяся болотная кочка.

Оборотень задумчиво посмотрел на меня, потом пожал плечами и убрал руку.

— Вообще-то я хотел показать тебе сильфов, но если ты настаиваешь на своем варианте…

— Кого-кого показать?! — удивилась я, снова выныривая на поверхность сна.

— Сильфов, — пряча улыбку, повторил Сев. — Могу поспорить, что в Элдаре ты такого точно не видела.

Это уж верно!

На самом деле, увидеть воздушных элементалей хотя бы раз в жизни — большая удача. Они обитают высоко в небе, там, где формируются облака, и крайне редко опускаются достаточно близко к земле, чтобы их можно было заметить невооруженным глазом. В Элдаре бытовало поверье, что того, кому довелось увидеть сильфа своими глазами, в жизни ждет большое счастье. Правда, в чем это счастье заключается, слухи, как обычно, деликатно умалчивали.

— Пойдем, — решительно сказала я, выбираясь из-под одеяла.

У костра по-прежнему сидел теперь уже откровенно клюющий носом Грейн.

— Через полчаса разбудишь Хирата, — негромко распорядился Сев, обращаясь к нему. Грейн молча кивнул, видимо, наполовину пребывая в объятиях дремоты.

— Мы надолго? — удивилась я.

Оборотень снова загадочно улыбнулся.

— Нет. Сама увидишь.

С этими словами он взял меня за руку и решительно увлек за собой в сторону деревьев, в направлении, прямо противоположном нашему с Грейном давешнему маршруту.

Вскоре, порядком углубившись в густые заросли, мы очутились в самом сердце настоящей лесной чащи. Отсюда плеска реки было совсем не слышно. Здесь было тихо и темно, пахло хвоей, смолой и прелыми листьями. Свет звезд сюда не проникал, и мрак плотно окутал нас черной шелковой шалью, лишая зрения и взамен обостряя слух.

Споткнувшись в очередной раз о древесный корень и не упав только благодаря предупредительно подхватившему меня оборотню, я сделала попытку вызвать световой импульс. Однако Сев тут же безжалостно пресек ее, ловко поймав разгорающуюся искру в ладонь.

— Не надо. Пусть глаза привыкают к темноте.

И действительно, скоро я обнаружила, что мрак уже не кажется мне таким беспросветно-черным. Сперва в темноте проступили слабо светящиеся серебристые звездочки зорецвета, покачивающиеся на тонких стебельках между древесных корней. Потом, ориентируясь по ним, я начала различать отдельные стволы деревьев. По мере продвижения глаза выхватывали из темноты все больше и больше деталей. Вскоре я уже различала не только отдельные ветви, но даже листья на них. И только теперь сообразила, что дело вовсе не в привыкании к темноте. На самом деле, причина была в призрачном бледно-голубом сиянии, которым, казалось, был пронизан сам воздух.

— Сев…

— Тсс-с, — оборотень, чье лицо я уже различала без труда, предостерегающе приложил палец к губам. — Просто смотри… И слушай.

Я послушно притихла.

Призрачный голубовато-белый свет струился меж ветвей и листьев, мягко обтекая их темные силуэты, и казалось, будто мы движемся сквозь причудливое воздушное серебристое кружево. Кроме того, слабый звук, до сих пор трепещущий где-то на пределе слышимости, усилился, и теперь все больше походил на тихий перезвон множества хрустальных колокольчиков. По мере нашего продвижения вперед и свечение, и звон становились сильнее. Наконец, Сев остановился прямо перед густыми зарослями, подсвеченными с противоположной стороны все тем же удивительным светом, осторожно раздвинул ветви и молча поманил меня к себе.

Я придвинулась ближе и тоже заглянула в просвет.

По ту сторону зарослей взгляду открывалась укромная поляна. Небольшая, округлая, она вся была залита этим странным мистическим сиянием — мягким, неярким и, вместе с тем, не оставляющим в темноте ни единого листа и ни единой травинки.

Источник же света и звука находился прямо в самом центре этой поляны. Казалось, над травой клубится плотный мерцающий бледно-голубой туман — невесомое облако, поминутно меняющее очертания и тонко, мелодично звенящее. Словно мириады крошечных серебряных колокольчиков вызванивали причудливую переливчатую мелодию.

Сев легонько сжал пальцами мое плечо и одними губами повторил:

— Слушай…

Я покорно прислушалась.

И тут же обнаружила, что различаю в трепещущем звоне отдельные слова. Словно множество тонких голосов хором выводили напевный затейливый мотив:

Налево, направо, вверх, вниз, вокруг,

Да так, что не видно ни ног, ни рук,

И в каждом безумном движеньи

Звенящий рождается звук…

Язык, на котором пели сильфы, был мне незнаком — и тем не менее, я без труда понимала смысл каждого слова. Видимо, это был еще один из тех сюрпризов, о которых мне говорил дракон.

От звенящего облака отделилось несколько маленьких сверкающих искр, они взвились в воздух и закружились над поляной в своем собственном танце. Нежная, чарующая мелодия вилась и кружилась вокруг нас, словно пьянящий колдовской туман.

На глади воды, на вершине сосны,

В серебряном свете луны,

Из шороха ветра и звездного света

Сплетаются вещие сны…

Одна искорка подлетела ближе и зависла прямо перед нашими лицами. В молчаливом изумлении я разглядывала крошечную полупрозрачную фигурку с огромными стрекозиными глазами на узеньком личике, парящую перед нами в ореоле трепещущих бледно-голубых крыльев. Сильф с любопытством смотрел на нас с оборотнем, не делая ни малейшей попытки улететь и не выказывая не единого признака страха.

Я невольно оглянулась на Сева. Тот тоже с удивлением рассматривал маленькое светящееся существо. Оборотень стоял совсем близко от меня — неподвижный и бесшумный, словно тень. Призрачный бело-голубой свет мягко обрисовывал чеканные черты его лица, отчего оно казалось необычайно бледным, почти полупрозрачным — и при этом сияло какой-то совершенно нереальной, неземной красотой, от которой буквально перехватывало дух. Если бы не его ладонь, теплая и вполне осязаемая, по-прежнему лежащая на моем плече, оборотня самого легко можно было бы принять за сказочное видение.

Перехватив мой взгляд, Сев едва заметно улыбнулся.

— Нравится? — тихо спросил он, наклоняясь к самому моему уху. Теплое дыхание всколыхнуло прядь волос на моей щеке, легонько пощекотало кожу. Я молча кивнула, снова переводя взгляд на сильфа и не в силах произнести ни слова.

А маленькие танцоры все вились и порхали над поляной нежно-голубым облаком, словно маленький живой кусочек неба, случайно упавший на землю.

Смеясь, кувыркаясь в дорожной пыли,

Взметая ее от земли,

Мы порхаем на крыльях незримых

И скрываемся в синей дали…

Это действительно было необыкновенно.

Мы стояли посреди зачарованного спящего леса, окруженные призрачным сиянием, отбрасываемым крыльями сотен крошечных прекрасных, фантастических существ, под звуками дивной, хрустально-звенящей музыки, льющейся словно со всех сторон одновременно. Казалось, будто сама ночь нежно звенит и поет вокруг нас, заставляя сердце тихо замирать от восторга… И этот миг показался мне вдруг настолько волшебным, настолько сказочно-романтическим, что мне, как и любой другой девятнадцатилетней девушке, неожиданно очень захотелось такого же романтического продолжения.

Я украдкой покосилась на оборотня. Тот по-прежнему стоял так близко, что я ощущала исходящее от него тепло. Его ладонь все еще лежала на моем плече. Но теперь он не смотрел на танцующих элементалей.

Теперь он смотрел на меня. Никогда еще его глаза не были так близко от моих, и я с удивлением заметила, что в темноте они выглядят совершенно иначе, чем днем. Ночной мрак расширил зрачки, превратив их в бездонные черные озера, и теперь в их прозрачной глубине сияющей звездной россыпью отражались мельтешащие над поляной сильфы. Словно зачарованная, я непроизвольно подалась вперед, поддавшись внезапному желанию заглянуть в них, как можно, глубже… Ладонь оборотня медленно скользнула по моему плечу вверх, ласково коснулась щеки, осторожно отводя непослушную прядь. Темные глаза мягко сверкнули в темноте, неторопливо скользнули взглядом по моему лицу и, в конце концов, остановились на губах.

Я невольно затаила дыхание.

В нескольких шагах от нас с оглушительным треском переломилась сухая еловая ветка. Я вздрогнула от неожиданности. Вьющиеся над поляной сильфы все разом испуганно вспыхнули — и погасли. Лес погрузился в непроглядный мрак. В темноте я не увидела, но почувствовала, как оборотень бесшумно отодвинулся от меня и замер примерно на расстоянии шага. Усилием воли подавив разочарованный вздох, я засветила над нами магического светляка — и тут же сама зажмурилась от непривычно яркого света.

— Привет, Хират, — голосом сереброволосого оборотня можно было бы запросто превращать воду в лед. — Разве ты не должен быть в лагере? Сейчас, насколько я помню, твое дежурство.

— Мое, — спокойно подтвердил Хират, нимало не смутившись холодному приветствию. — Однако, насколько я успел заметить, ничего ценного в лагере на данный момент не осталось.

Сев не ответил, а светловолосый оборотень, между тем, смотрел на него с явным неодобрением.

— Мы смотрели на сильфов, — попыталась я как-то сгладить неловкость ситуации. Интересно, как долго Хират стоял там, прежде чем сообщить нам о своем присутствии?

— Да, смотрели, — по-прежнему сухо подтвердил сереброволосый дарг. — Но теперь возвращаемся в лагерь.

И он тут же двинулся в обратном направлении, по пути подхватив меня под руку и пройдя мимо Хирата, словно мимо пустого места. Не вполне понимая, что происходит, я, тем не менее, молча последовала за ним. Хират так же безмолвно отправился следом. Сев шел быстро, и я с трудом за ним поспевала. У оборотня был сейчас на удивление раздраженный вид.

— А как ты узнал, что там будут сильфы? — спросила я, в конце концов, только для того, чтобы нарушить его угрюмое молчание.

Оборотень искоса взглянул на меня. Его лицо немного смягчилось.

— Мы с Хиратом еще днем обнаружили эту поляну. Знаешь, ты вряд ли заметила, но трава на ней примята довольно специфическим образом — в виде концентрических кругов. Обычно это верный признак того, что здесь побывали сильфы. А они редко меняют облюбованные места.

— Обычно? Постой… ты хочешь сказать, что уже не в первый раз наблюдаешь вот так, запросто, за воздушными элементалями? — не поверила я.

— Ну, вот так — точно в первый раз, — губы оборотня тронула едва заметная улыбка. — Раньше они никогда не подлетали так близко.

— Надо же, — протянула я разочарованно. — А я-то думала, что это большая редкость. Мне говорили, будто мало кому удавалось увидеть их хотя бы один раз в жизни…

Похоже, легенды в очередной раз не оправдали оказанного доверия.

— Да нет, на самом деле, это и впрямь редкое явление, — заверил меня Сев. — Их действительно очень сложно увидеть. Особенно, если не знаешь, где искать. Но в лесах, в таких вот малолюдных местах, это возможно. Просто у меня было гораздо больше времени, чем у тебя, чтобы изучить их повадки, вот и все.

— Ну да, у нас ведь с тобой такая солидная разница в возрасте, — я не удержалась от смешка.

Оборотень промолчал, словно и не заметив шутки.

— Сев, мне нужно с тобой поговорить, — неожиданно подал голос шагающий позади нас Хират. Я заметила, как сереброволосый оборотень снова упрямо сжал челюсти. Однако Хират, судя по всему, тоже был настроен решительно.

— Я пойду вперед. Кажется, отсюда уже недалеко до лагеря, — сообщила я и тут же пошла быстрее, оставляя Сева позади. Оказаться сейчас между ними двумя в явно назревающем споре мне определенно не хотелось.

Лишенный выбора, тот неохотно замедлил шаг. Через некоторое время я услышала, как Хират тихо заговорил.

— Wei mest alfaire vierren, — слова были мне незнакомы, однако, в точности так же, как недавно с сильфами, смысл его слов был мне странным образом понятен. — Ты становишься невнимательным.

Сев оставил его замечание без ответа.

— Ты даже не заметил, как я подошел.

— Khairren… Ei rre cuest, au teinne… — процедил сквозь зубы сереброволосый оборотень на том же странном наречии. — Заметил… Правда не сразу, уж извини…

В голосе дарга явственно прозвучал сарказм.

— Вот, и я о том же, — буркнул Хират. — Я уже пытался говорить с тобой об этом раньше. Последнее время ты слишком часто рискуешь.

— Все под контролем.

Я честно постаралась не вслушиваться, однако отвлечься по-настоящему было просто не на что.

— Уже нет. Что, если бы там, в чаще леса, оказался не я, а кто-нибудь из приспешников Кройдена? Неужели она стоит того, чтобы…

— Осторожнее, Хират.

Сев сказал это тихо, однако в его интонации было явное предупреждение. Хират, наверное, тоже что-то такое уловил, потому что резко сбавил тон.

— Конечно, я понимаю, что не вправе тебя упрекать. В конце концов, это из-за нас ты… — он неожиданно умолк на полуслове. — Я только прошу тебя, будь хоть немного осмотрительнее.

Сев снова промолчал.

Мы уже дошли до самого лагеря. Оборотни остановились на краю поляны, явно желая закончить разговор без лишних свидетелей. Теперь их голоса доносились до меня немного тише. Однако даже на расстоянии мне было отчетливо слышно каждое слово. Тем более, что Хират не особо и старался понижать голос, уверенный, что я все равно не пойму, о чем речь.

— Я знаю, ты считаешь, будто отвечаешь за эту девушку, но меня твоя собственная безопасность, как ты понимаешь, волнует гораздо больше. Она ведь даже не человек, как ты можешь постоянно забывать об этом? Если ее не стремятся убить колдуны, если не пытается сожрать какая-нибудь тварь, она сама в любую минуту может превратиться, леший знает, во что. Не слишком ли ты увлекся этим чудо…

— Хират!

Обычно мягкий баритон сереброволосого оборотня неожиданно смешался в ночной тиши с низким угрожающим звериным рыком. Я вздрогнула и невольно оглянулась на оборотней. Хират, казалось, тоже слегка опешил от подобной реакции. Мирно дремлющий у костра Грейн что-то недовольно пробормотал сквозь дрему, однако так и не проснулся. Сев на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, а когда заговорил, его голос звучал уже почти нормально, хотя и довольно резко.

— Довольно. Ты и так уже сказал больше, чем следовало. Если помнишь, я давно не нуждаюсь в няньках. Поэтому не смей больше за мной следить.

Светловолосый оборотень, помедлив, с явной неохотой коротко кивнул в ответ. Тем не менее, если кивком он выражал согласие, губы его оставались упрямо сжаты.

— Что же до девушки, — продолжал Сев, делая вид, что не замечает недовольства Хирата. — Я еще в самом начале говорил тебе, что опасности нет, но ты все равно настоял на том, что ее нужно испытать. Я согласился в тот раз, но лучше остановись на этом, — в голосе оборотня снова явственно прозвучало предупреждение. — Научись, наконец, доверять ей — так же, как она доверяет нам… и это не просьба.

Воцарившаяся вслед за этим тишина снова заставила меня оглянуться. Хират, застыв словно изваяние, пристально смотрел на сереброволосого оборотня.

— Слушаюсь, — тихо процедил он сквозь зубы, в конце концов. Некоторое время оба оборотня продолжали в безмолвии сверлить друг друга взглядами, но было уже ясно, что больше Хират не посмеет возразить. Я еще раз удивилась тому, насколько легко Севу всегда удавалось одерживать верх в любом споре.

В конце концов, сереброволосый оборотень вздохнул и уже совершенно спокойным тоном произнес:

— Я знаю, что ты действуешь так из лучших побуждений. Однако сейчас позволь мне поступать по-своему, и не мешай. Пока я еще не уверен, но возможно, в конечном итоге мы все получим гораздо больше, чем ожидаем.

Хират не ответил. На его лице отразилась целая гамма чувств, однако оборотень не проронил ни звука. В конце концов, так же молча, он повернулся и направился к костру. Больше они с Севом не обменялись не единым взглядом.

Я тихонько улеглась на прежнее место и задумалась. Единственной действительно понятной мыслью во всей их беседе было то, что Хирату я не нравлюсь. Что ж, мне даже было сложно его за это винить. Однако все остальное вызывало сплошное недоумение. Даже несмотря на то, что в их разговоре я поняла практически каждое слово, то, как эти слова сплетались между собой в предложения, только запутывало все еще больше. Кто такой был этот Кройден, которого опасался Хират? И из-за чего светловолосый оборотень чувствовал себя виноватым? А самое интересное — что такого, особенного, ожидал Сев в будущем, и от кого?

Ответов на эти вопросы у меня не было, и, размышляя над всеми странностями сегодняшнего вечера, я и сама не заметила, как уснула.

Глава 14

Зеленый Предел

Двинувшись в путь на рассвете, к полудню мы почти успели добраться до западной границы Фэрр-эль-Дриива. С замиранием сердца я смотрела на то, как, по мере приближения к его кордону, перед нами все выше и выше в небо возносились исполинские деревья, похожие на застывших в колдовском сне зеленых великанов. Над ровной гладью долины грозной крепостной стеной возвышался легендарный лес Фэрр-эль-Дриив — Зеленый Предел — неприступная обитель дриад. Плотный ряд стволов тут и там чернел глубокими сумрачными провалами, и казалось, будто из чащи леса кто-то пристально наблюдает за нами.

Я невольно поежилась.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — неуверенно спросил Грейн сереброволосого оборотня, явно разделяя мои чувства. — Может, еще не поздно поискать другой путь?

— Это и так будет другой путь, — ответил тот. — Первоначально я планировал ехать прямо через лес, но потом решил не рисковать понапрасну. Дриады не любят в своем лесу рубящего и режущего оружия, так что нам они вряд ли будут рады.

Впереди замаячила развилка — здесь наша дорога делилась на две. Одна из них благоразумно уводила направо, огибая границы дриадских владений на безопасном для путешественников расстоянии, другая безрассудно устремлялась вперед, становясь постепенно все уже и запущеннее с виду, и в конце концов терялась в траве где-то между гигантскими стволами. Судя по состоянию этой второй дороги, дриады вообще крайне редко бывали рады гостям.

— Нам направо, — с видимым облегчением прокомментировал Грейн. — Нет, не то, чтобы мне дриады не нравились. Говорят, они довольно симпатичные…

Позади нас в воздухе залпом издевательского фейерверка протрещал уже знакомый звук открывающегося телепорта. Оборотни, не сговариваясь, обернулись, издав при этом низкое угрожающее рычание.

— Гады, — коротко изрек Грейн, недобро суживая глаза на незваных гостей.

— Планы меняются, — быстро сказал Сев. — Едем напрямик через Фэрр-эль-Дриив.

— Но ты же сказал…

— Живо!

Времени на дискуссии действительно не было. Жеребец Сева резво сорвался с шага на галоп, и наши лошади, точно по команде, одновременно ринулись следом за ним.

Подобный безумный рывок дал нам пару минут форы, однако Егеря тоже быстро сориентировались — и бросились за нами в погоню. Мы ворвались под сень древнего сумрачного леса, словно сумасшедшие, заметно отрываясь пока от своих преследователей. Дорога петляла между стволами деревьев, заставляя сосредотачиваться на том, чтобы не врезаться в очередное препятствие, и почти не давая времени оглянуться назад. Время от времени мне удавалось вовремя пригнуться, чтобы избежать очередного шлепка по лицу какой-нибудь низко растущей веткой, но большей их части все же удавалось меня задеть, нанося на щеки затейливый рунный узор из саднящих царапин. В голове снова мелькнула мысль о не слишком приветливых хозяйках этого леса. Лошади продолжали неудержимо мчаться вперед, и топот их копыт сливался у меня в ушах в сплошную неистовую барабанную дробь, эхом отражаясь от стволов деревьев. Еще через несколько минут мне уже начало казаться, что этой безумной скачке никогда не будет конца.

Мы смогли бы, пожалуй, на одном дыхании пролететь насквозь весь Фэрр-эль-Дриив, однако тропа вдруг резко изогнулась вправо, и за поворотом мы едва не налетели со всего маху на лежащий поперек дороги ствол гигантского старого ясеня, прочно перегородивший проезд.

Мы очутились в западне!

От резкого рывка поводьев Искра пронзительно заржала и возмущенно затрясла головой. Другие лошади, похоже, тоже были не в восторге от подобного обращения. Пытаясь утихомирить разгоряченных животных, оборотни бранились с досады, на чем свет стоит, и даже Хират, всегда такой хладнокровный, что-то яростно шипел себе под нос.

— Все, приехали, — мрачно резюмировал он, резко осаживая лошадь и решительно вытаскивая меч из ножен. — Что ж, пора наверное потолковать с ними по душам.

— Спятил? — сердито осведомился у него Грейн. — Не терпится у кого-нибудь из колдунов ковриком прикроватным стать? Или надеешься, что они, по доброте душевной, тебя с этой зубочисткой близко к себе подпустят?

Не особо прислушиваясь к их голосам, я поспешно установила позади нас энергетический Щит, отгораживаясь им от нарастающего за поворотом топота лошадиных копыт. Перспектива по ту сторону барьера тут же знакомо исказилась и едва заметно «поплыла».

— Надеюсь, сейчас ты не против магии? — немного нервно осведомилась я у Сева.

И, не дожидаясь ответа, поставила позади первого Щита еще один. Так, на всякий случай. Воздух от напряжения сразу едва слышно загудел. Оборотень проигнорировал мою шпильку, молча развернув коня лицом к преследователям.

— Держись возле меня, — коротко бросил он мне.

Будто бы я не делаю этого круглые сутки, мысленно фыркнула я, покосившись на его неожиданно заострившийся профиль. Оборотень казался сейчас напряженным, как струна, и странно сосредоточенным. Топот копыт становился все громче, и вот из-за поворота появился первый преследователь. Судя по тому, как расширились внезапно его зрачки — и нас, и затор на дороге он определенно заметил, однако скорости все равно не сбавил. Я даже невольно вздрогнула, когда он на полном скаку влетел на лошади прямо в мой Щит. Пелену барьера прорезала ярко-голубая вспышка молнии. Раздался громкий треск электрического разряда — казалось, сам воздух застонал от натуги. Лошадь издала какой-то невероятный, высокий мученический крик… и рухнула наземь. Сраженный разрядом чародей вывалился из седла неуклюжим соломенным снопом.

— Всесветлый Яр… — ошарашено пробормотала я. Почему же он не остановился?

Раньше мне как-то не доводилось видеть прямого столкновения живых существ с защитными барьерами. И не удивительно — кто бы, в здравом уме, добровольно полез в Щит? Лучше уж сразу молнией по темечку получить — и то вреда меньше. Выглядело подобное, мягко говоря, жутковато. Мельком взглянув на Сева, я невольно отметила, что на него, как ни странно, это не произвело ни малейшего впечатления. Казалось, он вообще ничего не заметил, по-прежнему пребывая все в том же состоянии необъяснимой задумчивости.

На тропе, между тем, появились остальные преследователи. Эти маги тоже увидели нас, однако продолжали мчаться вперед. Казалось, какая-то сумасшедшая сила влечет их прямо на барьер. Лица у всех троих казались странно растерянными. Да что здесь происходит, хотела бы я знать? Однако спросить об этом вслух уже не успела. Страшный грохот, раздавшийся при тройном столкновении Егерей со Щитом, буквально вытеснил все мысли из моей головы. Три яркие вспышки практически слились в одну. Первый барьер не выдержал — лопнул с громким гулом и треском, словно гигантский наэлектризованный мыльный пузырь. Второй яростно сверкнул — и спружинил, отбросив чародеев назад на тропу, словно сухие деревянный чурки. На какое-то время противники оказались полностью выведены из строя, превратившись в бесформенную кучу плащей, рук, ног и копыт.

— Не снимай пока Щит, — спокойно распорядился между тем Сев, наконец-то выходя из задумчивости и легко спрыгивая из седла на землю. — Может, еще пригодится.

Он деловито вытащил из ножен длинный меч.

— Ты что делать собираешься? — испуганно спросила я у него. Добивать врагов, и без того находящихся без сознания, казалось мне как-то совсем неблагородно.

Оборотень коротко взглянул на меня исподлобья.

— И как тебе только такое в голову могло прийти? — укоризненно спросил он, разглядев выражение моего лица. И решительно направился в сторону ясеневого остова. Задумчиво что-то прикинул на глазок, постучал по стволу костяшками пальцев, потом рукоятью меча.

— Так я и думал, — в конце концов удовлетворенно изрек он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Труха одна, да и только. И где они его только раздобыли…

— Кто — они? — рассеянно поинтересовалась было я, однако дарг меня уже не слушал.

— Хират, Грейн… сюда, — коротко приказал он.

Оборотни спешились и подошли к нему. Сев молча вручил Грейну свой второй меч и, не теряя больше времени на объяснения, первым нанес удар по прогнившему древесному стволу. Через пару секунд оборотни уже дружно молотили мечами по трухлявому ясеню, с энтузиазмом проламывая и прорубая себе путь на свободу. Стук клинков по дереву далеко разнесся по округе в тишине окружающего нас со всех сторон леса.

— Может, я помогу? — предложила я, понаблюдав и послушав с минуту. — Всего один огненный импульс — и от гнилушки только воспоминания и останутся.

— Ага, и от нас тоже, — последовал ответ. — Думаешь, дриады позволят в своем лесу безнаказанно фейерверки устраивать? Лучше за коллегами своими присматривай, а то как бы раньше времени не очухались.

— А если очнутся, тогда что делать?

— Вот тогда скажешь мне. А я, на всякий случай, меч далеко убирать не буду.

И оборотень, на секунду отвлекшись от работы, послал мне иронический взгляд. Я демонстративно отвернулась и принялась наблюдать за Егерями.

Щиты у меня вышли довольно мощными. Думаю, обычного человека подобная отдача уже отправила бы в мир иной. Однако в Егеря слабаков не брали. Оглушенные чародеи понемногу начинали приходить в себя. Тому, который ехал первым, явно досталось больше всех — по нему ведь еще и свои потоптались. Он по-прежнему ничком лежал почти возле самого Щита и все еще был без сознания. Остальные трое, позади него, уже начинали слабо шевелиться. Я с интересом рассматривала эту троицу. Йан был прав, одним из Егерей действительно оказалась женщина. Сейчас, когда капюшон плаща свалился с нее, я без труда могла рассмотреть ее тонкое бледное лицо и вьющиеся огненно-рыжие волосы, завязанные на затылке тяжелым узлом. Молодая еще с виду, хотя кто ее, чародейку, знает… Оба ее спутника были темноволосы и высоки, однако на этом их сходство и заканчивалось. У одного чародея волосы были прямые и тонкие, свисающие до подбородка по обе стороны худого бледного лица. Второй был смугл, как кочевник, широкоплеч, и подстригал свои кудри коротко, почти на военный манер. Я перевела взгляд на наиболее пострадавшего мага. Этот был худощав, длинные, ниже плеч, льняные волосы светлым веером рассыпались вокруг головы, не давая сейчас толком рассмотреть лицо. Странная компания, подумалось мне, никакого единообразия ни в чем. Словно не элитный отряд магов, а какая-то кучка наемников, собранных со всего континента… Впрочем, так и есть, тут же напомнила я сама себе, лучшие из лучших со всего Террана.

И тут же внутренне вся подобралась.

— Сев, они приходят в себя, — на всякий случай сообщила я оборотню, не оборачиваясь.

— Угу, — вопреки моим ожиданиям, тот не выказал никаких особых эмоций по этому поводу, продолжая заниматься своим делом.

— Что мне делать?

— Что хочешь. Главное, чтобы они нам не мешали.

— Отлично, — недовольно буркнула я. У Сева был уникальный талант предоставлять окружающим свободу выбора именно тогда, когда она им была меньше всего нужна.

Чародеи, между тем, уже поднимались на ноги. Светловолосый у Щита тоже слабо пошевелился. Значит, живой. Наскоро оценив ситуацию, Егеря живо сообразили, что в данный момент ни нам от них не уйти, ни им до нас не добраться. Для того, чтобы пробить Щит, и нужна-то была всего пара-тройка боевых импульсов, но судя по всему, магам тоже совсем не хотелось связываться с дриадами. Поэтому они пока принялись оценивать нанесенный им ущерб. А ущерб был весьма ощутимый.

— Эй! — сердито воскликнул смуглый, оборачиваясь в нашу сторону. — Вы наших лошадей покалечили!

Животным, и впрямь, крепко досталось. Ни одна из лошадей до сих пор так и не поднялась.

— А вас с нами взапуски скакать никто и не приглашал, — нелюбезно отозвался Хират из пролома в ясеневом стволе, ни на минуту не прекращая своего занятия. — Сидели бы себе дома — лошади были бы в порядке.

— Мы на работе, — мрачно отозвался бледнолицый чародей, осматривая заднюю ногу своего жеребца. Нога была явно сломана. — Из-за вас, между прочим. Сидели бы вы у себя дома, нам бы забот было меньше.

— А мы в своем праве, — дерзко подал голос Грейн, опуская меч и явно радуясь возможности передохнуть. — Мы послы иностранной державы. Дипломатическую неприкосновенность пока еще никто не отменял.

— Уже, — злорадно оповестил его смуглый из-за Щита. — Как только вы связались вот с этой, — он беспардонно ткнул пальцем в мою сторону, — как тут же растеряли весь свой неприкосновенный статус и превратились в обычных преступников. Надо было раньше думать, прежде чем ввязываться леший знает, во что.

— Эй! — возмутилась я. — Я вообще-то все слышу. Повежливее, пожалуйста.

— А по тебе вообще давно Цитадель плачет, — огрызнулся смуглый. — Будь моя воля, я бы тебе еще прошлый раз припомнил.

— Да неужто? — я сама начала понемногу заводиться. — Тем не менее, раз уж воля пока не твоя, изволь обращаться ко мне на вы, и не забывай добавлять «Ваше Высочество»…

— Самир, держи себя в руках, — неожиданно подал голос светловолосый чародей.

Пока мы с его коллегами сердито препирались через Щит, он, похоже, успел немного прийти в себя, и сейчас, едва заметно пошатываясь, стоял на коленях возле своего коня, аккуратно ощупывая хрупкие лошадиные ноги. Длинные льняные волосы его теперь были откинуты назад, открывая взгляду живые золотисто-карие глаза на тонком умном лице. Сама не знаю почему, но я буквально прикипела взглядом к этому лицу. Чародей все еще был довольно бледен.

— Но она… — начал было смуглый.

— Я сказал — довольно! — отрезал светловолосый, и смуглый нехотя замолчал. Как ни странно, при довольно астеническом сложении у светловолосого оказался на удивление низкий звучный голос. К тому же теперь стало ясно, кто у них тут главный.

Маг поднялся с колен, выпрямился и обернулся к нам. Пробежавшись по оборотням, его взгляд в конце концов уверенно остановился на Севе. Я и не заметила, что тот давно уже перестал работать и стоит, опершись обеими руками на меч и пристально разглядывая чародея.

— Мое почтение, — вежливо поприветствовал его маг. Он, в отличие от меня, похоже, с первой секунды совершенно точно понял, кто перед ним находится.

Оборотень молча коротко кивнул, не сводя с него взгляда.

— Мы представляем собой специальный отдел Магистериума по урегулированию проблем неправомерного и опасного для жизни использования магии, — проговорил светловолосый, по-прежнему обращаясь к Севу. — Вы же путешествуете по территории Империи в сопровождении искусственно созданного магического существа, обладающего невероятной силой и представляющего собой потенциальную угрозу для мирного населения, сиречь — рэтриара. Тем самым вы злостно нарушаете третий параграф Уложения «О разумном использовании чар и колдовства в заселенных землях Империи Палесм», за что подлежите высылке за пределы Империи, а ваша спутница — препровождению в специальное изоляционное учреждение, где за ней будет обеспечено надлежащее наблюдение и уход.

Я, не удержавшись, возмущенно фыркнула. Надлежащее наблюдение и уход! Как за кроликом, честное слово. Разве что, клетка будет побольше.

— Как уполномоченное должностное лицо Магистериума, я официально предлагаю вам урегулировать это дело мирным путем… Уберите Щит, ваше высочество, — неожиданно обратился ко мне чародей. — И позвольте добровольно препроводить вас к месту назначения.

— Вы хотели сказать, к месту заключения, — иронически поправила я его. — Простите великодушно, уважаемый, но — нет.

— Мне действительно не хотелось бы прибегать к силе, — мягко произнес светловолосый.

— Мне тоже, — призналась я. — Но, знаете, я уже просидела три года в заточении. И больше что-то не тянет.

— Да что ты с ней миндальничаешь? — снова встрял смуглокожий колдун. — Эта мерзавка нас уже дважды чуть не угробила, а ты перед ней все расшаркиваешься.

— Вообще-то, на этот раз она ни причем, — небрежно бросил сереброволосый оборотень, наконец-то, включаясь в разговор.

Светловолосый чародей кивнул, соглашаясь.

— Вы правы, этот второй раз уже не ее вина. И — да, мы вполне оценили ваше чувство юмора… — он отвесил даргу иронический полупоклон. И добавил, но уже без улыбки: — Хотя наши лошади пострадали совершенно незаслуженно.

— Издержки охоты за даргианскими подданными, — невозмутимо пожал плечами оборотень. — Вам стоило бы быть готовыми к подобным вещам.

Маг только криво усмехнулся на это и молча кивнул.

Я недоуменно переводила взгляд с одного на другого. О чем они толкуют? Искра подо мной неожиданно начала проявлять беспокойство. Она то и дело переступала с ноги на ногу и раздраженно трясла головой, словно пытаясь отогнать вьющегося вокруг нее невидимого овода. Я натянула повод, старясь утихомирить ее, однако это не помогало.

— Ты что делаешь, Виррина? — мой обострившийся от напряжения слух уловил негромкий шепот по ту сторону Щита. Я обернулась. Бледнолицый маг хмуро смотрел на рыжую чародейку. — Доберись, наконец, до девчонки и оставь лошадь в покое.

— Не могу! — сердито прошипела в ответ та и метнула злой взгляд куда-то позади меня. — Похоже, этот проклятый телепат полностью ее блокирует. Только лошадь и остается.

— Тогда хоть с лошадью сделай что-нибудь толковое… Давай-ка, отплати ему его же монетой.

Чародейка метнула быстрый взгляд на бледнолицего и холодно улыбнулась. Я смотрела на нее во все глаза, пытаясь понять, что она собирается делать, однако никак не могла сосредоточиться. Мысли упорно возвращались к небрежно оброненному ею слову.

Телепат? Кто?.. Я попыталась было обернуться, чтобы взглянуть на оборотней… но не успела. Кобыла подо мной неожиданно пронзительно заржала и резко встала на дыбы. Каким-то невероятным образом мне все-таки удалось удержаться в седле. Однако в следующее мгновение я уже пожалела об этом, потому что Искра внезапно рванулась с места и направилась прямо к Щиту.

— Сто-ой!.. — я изо всех сил натягивала поводья, пытаясь остановить ее.

Безуспешно. Позади меня послышалось сердитые крики оборотней вперемешку с руганью.

Искрящееся и мерцающее марево Щита понеслось навстречу с невероятной скоростью. Прекрасно понимая, что именно сейчас произойдет, я невольно сжалась в седле и судорожно стиснула поводья, ожидая электрического удара чудовищной силы. В голове успело мелькнуть, что если барьер от удара разрушится, то мне одной достанется такой же по мощности разряд, как и тот, который Егеря совсем недавно поделили на троих. Мама дорогая! Я инстинктивно зажмурила глаза, когда пелена барьера была уже на расстоянии ладони от морды моей кобылы…

И тут вдруг, словно по команде, все так же внезапно прекратилось. Искра остановилась, как вкопанная, я по инерции едва не нырнула рыбкой прямо через ее голову в барьер, однако каким-то чудом удержалась. И в тот же миг рыжая чародейка вдруг издала высокий пронзительный вопль и, схватившись руками за голову, как подкошенная рухнула на колени. Черноволосый чародей пытался помочь ей подняться, однако колдунья, казалось, не замечала его, продолжая корчиться на земле, словно от невыносимой боли.

— Прекратите! Сейчас же!!.. — крикнул светловолосый, стремительно оборачиваясь у Севу, все еще неподвижно стоящему возле ясеня. И тут же, словно опомнившись, спешно сбавил тон. — Пожалуйста…

С губ сереброволосого дарга слетел тихий угрожающий рык. Серые глаза его недобро сверкнули. Он медленно, словно нехотя, отвел взгляд от рыжей колдуньи. Чародейка издала еще несколько судорожных всхлипов — и наконец затихла.

— Не стоит играть со мной в мои собственные игры, — медленно, с расстановкой произнес он, глядя в упор на светловолосого мага. И, еще раз холодно взглянув на рыжую колдунью, так же тихо добавил: — Если ты попробуешь проделать это еще раз, я уже не буду так добр… ты ведь понимаешь, о чем я?

Светловолосый чародей молча кивнул за всех, признавая их общее поражение.

Ко мне уже подбежал Хират, а с ним Грейн. Они подхватили Искру под уздцы и, успокаивая, возвратили на прежнее место. Меня все еще била мелкая дрожь, когда Сев почти на руках вытащил меня из седла и попытался успокаивающе обнять за плечи.

— Не прикасайся ко мне… — прошипела я, оттолкнув его руки, и сделала шаг назад, желая, чтобы расстояние между нами сейчас оказалось, как можно, больше. Оборотень пристально глянул на меня, нахмурился, однако повторять попытку не стал. Я отвернулась от него, зябко обхватив себя руками, и на мгновение закрыла глаза, желая исчезнуть, раствориться в воздухе… или хотя бы отгородиться от мира высокой каменной стеной.

Телепат! Теперь все становилось ясно. Словно пестрые кусочки разноцветной мозаики принялись складываться передо мной в единое целое. Все что случилось между нами за эти дни — абсолютно все! — было, Астарот побери, никакое не чудесное взаимопонимание. Он просто читал меня, как открытую книгу, и действовал в соответствии с моими ожиданиями. А я-то поверила, будто действительно встретила родственную душу… Наивная.

По ту сторону барьера смуглый чародей тихо успокаивал рыжую колдунью. Мне было видно отсюда, как он осторожно держал в ладонях ее бледное от боли, залитое слезами лицо. А они ведь больше, чем просто коллеги, с неожиданной горькой завистью подумала я. И почти не удивилась, когда чародей вдруг поднялся на ноги и шагнул в сторону Щита с искаженным от ярости лицом.

— Самир, не… — светловолосый маг бросился ему наперерез, однако смуглый с неожиданной силой оттолкнул его в сторону.

— Плевать мне на дриад!.. — зло процедил он, быстро аккумулируя в ладони небольшую сферу голубого пламени, пронизанную яркими, пронзительно-белыми сполохами. И с силой размахнулся.

Сверкающий шар боевого импульса врезался в колышущуюся завесу барьера.

БАБАХ!.. Раздался громкий трескучий хлопок.

От такого удара Щит с оглушительным грохотом взорвался над тропой, ослепив нас на прощание ярким бело-голубым сиянием, подобным небольшому взрыву сверхновой. В воздухе отчетливо запахло озоном.

— Уходим, быстрее!.. — сереброволосый оборотень резко толкнул меня в сторону Искры, а сам бросился к своему жеребцу. Новый заряд просвистел аккурат между мной и даргом — и врезался в ясеневый ствол. Над дорогой взвился огненный фейерверк, осыпая нас искрами. Остов ясеня разлетелся в пыль, разбрасывая вокруг себя пылающие деревянные обломки. Совершенно внезапно дорога впереди вдруг оказалась открыта.

Откуда-то сверху неожиданно раздался странный тихий свист. Я вскинула голову вверх, пытаясь отыскать источник звука — да так и застыла от изумления.

Это было похоже на дождь. Только вместо воды сверху на нас с тихим шелестом обрушился ливень из стрел. Их были десятки, сотни — сплошной смертоносный поток. Выбросив руку над головой в машинальном защитном жесте, я внезапно охрипшим голосом прокричала заклятие. Налетевший порыв ветра отнес большую часть стрел в сторону, однако некоторые из них все же упали на землю возле нас. Стрелы были зеленые, с каким-то странным, похожим на листву оперением. Я невольно оглянулась в поисках лучниц, но ни одной дриады так не увидела. Зато боевыми импульсами по нам уже больше никто не стрелял. Краем глаза я заметила множество маленьких голубых вспышек, замелькавших в воздухе над чародеями — теперь настала очередь наших противников прятаться за магические щиты.

Сев что-то прокричал мне, взлетая в седло. Я не разобрала слов, однако опомнившись, тут же кинулась к Искре и ухватилась за поводья. Лошадь уже давно нервно приплясывала на месте, то и дело шарахаясь от падающих по обе стороны от нее стрел.

В этот момент одна из стрел с влажным чавкающим звуком вонзилась в прямо круп кобылицы. Искра пронзительно заржала и бешено взвилась на дыбы, вырывая повод из моих рук. Я едва успела отскочить в сторону, когда лошадь резко развернулась и, едва не сметя меня с ног, промчалась по тропе в направлении, прямо противоположном тому, куда поскакали оборотни. Кто-то из безлошадных чародеев попытался перехватить ее, однако д» арриэнскую кобылу не так-то легко поймать на скаку.

Я все еще растерянно смотрела вслед исчезнувшей лошади, осознавая, что теперь, на своих двоих, мне оборотней нипочем не догнать, когда еще одна зеленая стрела весьма болезненно напомнила мне о реальности, пропоров рукав блузы и глубоко вонзившись в плечо.

— Ай!.. — вскрикнула я, машинально хватаясь за вспыхнувшую от боли руку.

Надо было выставить над собой защитный экран, запоздало вспомнила я. Однако к этому моменту в голове уже просто мутилось от нарастающей боли. Ядом они их, что ли, мажут?

Ох, ну конечно же, моментально вспомнила я.

Сжав, что есть силы, зубы, я ухватилась пальцами за древко стрелы и отчаянно рванула. Новый взрыв болевых ощущений буквально ослепил на мгновение, заставляя ноги подкоситься. Однако в тот момент, когда я уже была готова рухнуть наземь, резкий рывок неожиданно оторвал меня от земли и поднял в воздух. Меня перебросили через седло, словно мешок с зерном, и, придавив чем-то тяжелым сверху, помчали прочь от смертоносного места. Боль в плече немного притупилась, и я, наконец, смогла рассмотреть знакомый сапог в стремени, неподалеку от моего лица. В этот момент оборотень внезапно навалился на меня всем своим весом, прижимая ребрами к седлу и не давая дышать. Лука седла впилась с раненое плечо, и боль тут же вспыхнула с новой силой.

— Отпусти! — я судорожно рванулась, пытаясь освободиться от веса навалившегося на меня оборотня, однако тот никак не отреагировал. — Пусти, слышишь?!

И снова дернулась.

— Ради всего святого, Мирра… — неожиданно резко прошипел он, крепко хватая меня одной рукой за пояс и не давая съехать со спины лошади. — Угомонись хотя бы сейчас…

Что-то в его голосе заставило меня умолкнуть, и я напряженно замерла, перестав трепыхаться и сосредоточившись на том, чтобы впустить хоть немного воздуха в свои легкие. Ладно, с тобой я потом разберусь, поразмыслив, решила я. Земля перед глазами мелькала с такой сумасшедшей скоростью, что меня, в конце концов, замутило. Сейчас мне было не до выяснения отношений — лишь бы внутренности на месте удержать. Я не отдавала себе отчета, как долго мы мчались вот так, однако деревья неожиданно расступились — и Георд вылетел из леса на открытое пространство.

— Слава богам! — послышался облегченный голос Хирата. Однако тон его тут же изменился. — Ох, проклятые дриады…

Сев неожиданно отпустил меня, и я тут же с облегчением соскользнула со спины лошади, растирая саднящее плечо и попутно осматривая рану. Левый рукав был щедро залит кровью, рука под ним опухла и выглядела весьма нездоровой и воспаленной. Плохо дело. Яды дриад — на редкость паршивая штука. Ладно, сейчас займусь своим плечом, вот только сначала разберусь кое с кем. Я одернула рукав и воинственно развернулась к оборотню, по-прежнему сидящему в седле.

Гневные слова застряли у меня в горле.

Сереброволосый дарг был бледен, как полотно. Заметив мой взгляд, он повернулся и открыл было рот, явно намереваясь что-то сказать — и изо рта оборотня неожиданно хлынула темная, почти черная кровь. Он судорожно закашлялся, задыхаясь — и вдруг начал медленно заваливаться на бок. Хират и Грейн торопливо подскочили к нему, и Сев с глухим стоном упал прямо в подставленные руки товарищей.

Из его спины, подобно диковинным побегам на грядке, торчали длинные, густо оперенные зеленые стрелы.

— Сев!.. — в ужасе прошептала я.

Оборотни на руках отнесли его в тень и осторожно положили на траву, лицом вниз. Хират одним быстрым точным движением торопливо разрезал мечом окровавленную рубашку на его спине. От вида Сева, лежащего на земле ничком с густо утыканной стрелами спиной, мне неожиданно стало нехорошо. Он лежал не шевелясь, часто и хрипло дыша, и время от времени разражаясь мучительным хриплым кашлем. Трава возле его губ в одно мгновение промокла от крови.

Не произнося ни слова, Хират принялся ловко вытаскивать стрелы из ран. Я видела, как при каждом рывке искажается от мучительной боли лицо Сева, однако сереброволосый оборотень не издал ни единого звука. Наконец, последняя стрела была извлечена из его спины. Светловолосый дарг собрал их в пучок и в сердцах зашвырнул подальше в заросли.

— Теперь остается только ждать… — тихо пробормотал он, с тревогой глядя на побелевшее до синевы лицо Сева. Тот уже даже не стонал. Просто лежал неподвижно и уже, казалось, почти не дышал.

Я шагнула было к нему, однако Хират внезапно поднялся и заступил мне дорогу.

— Не подходи!

— Что? — я удивленно воззрилась на оборотня. — Почему? Я хочу помочь…

— Нет! — неожиданно жестко ответил дарг. — Все, что могла, ты уже сделала. Это ведь из-за тебя он сейчас в таком состоянии.

— Хират… — Грейн удивленно нахмурился за спиной брата.

— Не встревай, — резко оборвал его тот, не оборачиваясь.

— Что?! — повторила я, слегка опешив от подобного поворота. — Ты в своем уме, Хират? По-твоему, это я навтыкала стрел ему в спину? Перестань же валять дурака…

Я попыталась шагнуть к Севу мимо него.

— Я сказал — отойди! — неожиданно яростно рявкнул Хират, обнажая клыки и с рычанием решительно оттесняя меня прочь от раненого. — И не смей больше приближаться к нему, или я тебя сам убью, безо всякого Магистериума!

Сев за его спиной неожиданно пошевелился, бледные пальцы судорожно вцепились в траву. Кажется, он хотел что-то сказать, однако вместо этого только захрипел и снова зашелся надрывным кровавым кашлем. Грейн сердито глянул на нас обоих и снова опустил взгляд на распластанного на земле сереброволосого оборотня.

— Ну же, давай! — неожиданно разозлилась я. — Давай, убей меня! Так же, как ты сейчас убиваешь Сева, пока срываешь свою злость на мне вместо того, чтобы помогать ему…

Голос мой сорвался от напряжения. Я замолчала, лихорадочно пытаясь успокоиться, и обхватила себя руками за плечи, чувствуя, что меня трясет мелкой дрожью. Яд, которым пользовались дриады, был невероятно коварен и быстр, а Хират, всегда такой здравомыслящий, почему-то терял сейчас драгоценное время на поиски виноватых… Или он просто не понимает, что делает?

Я машинально потерла раненое плечо. И замерла.

Сев снова глухо застонал, уткнувшись лицом в черную от крови траву, и неожиданно потерял сознание.

— Хират?.. — неуверенно позвал Грейн.

Тот неподвижно застыл на месте, явно раздираемый противоречивыми чувствами. Чтобы облегчить ему выбор, я, скрепя сердце, отступила назад, всем своим видом показывая поражение. Оборотень бросил на меня последний свирепый взгляд — и наконец отвернулся.

Именно этого я и дожидалась. Не давая Хирату возможности опомниться, я резко выбросила руку вперед и швырнула ему в спину заряд чистой сырой энергии — на что-то более сложное уже просто не хватало времени. Не ожидавший нападения со спины, оборотень пошатнулся от удара, обмяк и снопом повалился в траву лицом. Грейн обернулся на шум, и его глаза изумленно расширились.

— Эй, вы что, оба, творите?!

Я торопливо перешагнула через поверженного оборотня.

— Извини, Хират. У меня сейчас нет времени спорить.

Грейн следил за моим приближением с плохо скрытой настороженностью.

— Расслабься, — буркнула я, быстро опускаясь на колени перед сереброволосым оборотнем. — Мне все равно понадобится помощник.

— Ладно, — с готовностью кивнул Грейн, успокаиваясь. — А что мы будем делать? Стрелы-то уже вытащили…

— В том-то и дело, что просто ждать регенерации на этот раз не получится. Оружие дриад предназначено для борьбы с абсолютно любыми чужаками, и, разумеется, ваши природные способности они учли тоже. Яд, которым они смазывают свои стрелы, не дает заживать ранам, независимо от того, человеку они нанесены или оборотню.

— Откуда ты все это знаешь?

— Читала, — коротко отозвалась я. — Если будем сидеть, сложа руки, и ждать восстановления, Сев просто истечет кровью до смерти.

У Грейна озабоченно вытянулось лицо.

— Что же делать?

— У тебя есть нож?

Оборотень утвердительно кивнул.

— Тогда достань его и держи наготове.

— Для чего?

Вместо ответа я закрыла глаза и сосредоточилась. Медленно вдохнула — и уже на выдохе начала трансформацию. В этот раз все происходило на удивление быстро. Я буквально чувствовала, как драконья кровь закипает во мне, начиная стремительный бег по жилам, наполняя клетки бурлящей энергией и трансформируя ткани тела. Откуда-то сбоку до меня донесся тихий потрясенный вздох. Я открыла глаза. Грейн уставился на меня с почти комической смесью восхищения и ужаса на лице. Только сейчас мне было не до смеха.

— Нож, — коротко напомнила я ему.

— Держи, — оборотень протянул его вперед, не переставая таращиться на меня во все глаза.

— Острый?

— Как твои зубы, красавица.

— Хорошо, — пробормотала я, покрепче перехватывая рукоять.

Когти немного мешали прочному захвату, но в принципе это было не существенно. Глубоко вздохнув, я на мгновение задержала дыхание — и изо всех сил полоснула себя ножом по бронированному запястью. Лезвие с сухим треском пропороло чешуйчатую кожу, оставив глубокий разрез, из которого тут же хлынула густая багровая струя. Я едва сдержалась, чтобы не зашипеть от боли.

— Ты что делаешь?! — судя по взгляду Грейна, оборотень решил, что я слегка тронулась умом.

— Драконья кровь нейтрализует действие яда дриад и позволяет тканям нормально самовосстанавливаться. Посмотри, после их стрелы мое плечо выглядело, как полуразложившийся кусок мяса, а пока мы ругались с Хиратом, осталось только вот это, — я продемонстрировала оборотню плечо, на котором остался лишь исчезающий багровый шрам от стрелы дриады. Грейн, не удержавшись, одобрительно присвистнул. — Собственно, только благодаря этому я и вспомнила о ее чудодейственном свойстве. Настоящего дракона у нас под рукой нет, но зато есть я. И в этой ипостаси драконья кровь во мне наиболее активна.

Я попробовала другой рукой приподнять Севу голову, однако сделать это оказалось не так-то легко. Рыжеволосый оборотень поспешно пришел мне на помощь. Сев все еще был без сознания, и я с силой потрясла его за плечо.

— Сев, очнись!..

Дарг никак не отреагировал.

Прижав окровавленное запястье к его губам, я снова настойчиво встряхнула его, потом энергично похлопала по щекам. Несколько минут мы с Грейном провели в безуспешных попытках влить в губы оборотня хотя бы несколько капель крови. Между тем, собственная кровь оборотня продолжала сочиться из ран, никак не желая останавливаться. Рана на моем запястье то и дело затягивалась, приходилось снова и снова резать ее ножом. После пятого или шестого повтора я уже не ощущала остроты стального лезвия — вся рука до плеча превратилась в один сплошной пульсирующий сгусток боли, однако оборотень все еще не подавал признаков жизни.

Я склонила ухо к его губам в надежде уловить хотя бы слабый намек на дыхание.

— Очнись, Сев… Пожалуйста, очнись… — еле слышно умоляюще шептала я, прижимаясь лбом к его безжизненному плечу. — Пожалуйста, прошу тебя…

Кажется, по моим щекам текли слезы, покрывая мокрыми пятнами окровавленную рубаху оборотня и мою собственную одежду, однако я этого почти не замечала. Опустив голову Сева, я принялась водить кровящим запястьем по спине, стараясь, чтобы кровь попадала в раны. Я втирала свою кровь в его кожу, бережно касалась пальцами страшных, разъеденных ядом ран, и вскоре уже невозможно было понять — где его кровь, а где моя. Нож я уже не брала — просто снова и снова раздирала запястье собственными когтями… Через какое-то время мне показалось, будто раны оборотня перестали кровоточить — и тогда я принялась за дело с еще большей энергией.

Почему же он все еще не приходит в себя?!.. Уже ведь давно пора!..

Где-то близко раздался тихий надрывный всхлип. Я не сразу сообразила, что это был мой собственный голос.

— Мирра, — неожиданно тихо произнес рядом со мной Грейн.

Может быть, от потери крови у меня в конце концов заложило уши, или на опушке леса действительно воцарилась какая-то необыкновенная тишина? Ни щебета птиц, ни шелеста листьев, ни дуновения ветра… Я слышала только собственное сбивчивое дыхание — и больше ничего.

Не прекращая своего занятия, я подняла глаза на Грейна. Рыжий оборотень, сидевший по другую сторону от Сева, показался мне неожиданно очень тихим и серьезным. Таким я еще никогда его не видела. И это новый, такой взрослый и печальный Грейн неожиданно напугал меня до полусмерти. Оборотень молча сочувственно коснулся моей руки — и отрицательно покачал головой. Я в ужасе смотрела на него, не понимая и не желая понимать, что этот жест может означать.

Ни говоря ни слова, рыжеволосый оборотень осторожно перевернул безвольное тело Сева на спину, ранами вниз, уложил его на траву ровно, словно спящего, и снова бесшумно опустился на прежнее место. И от того, с какой спокойной обреченностью он это сделал, я вдруг ощутила леденящую пустоту внутри — там, где еще недавно было сердце.

Я медленно опустила взгляд на сереброволосого оборотня.

Тот лежал на земле, неподвижный, словно изваяние. Серебристые пряди в беспорядке рассыпались по истоптанной побуревшей траве. Еще недавно золотистая, его кожа сейчас была бледной и холодной, словно мрамор. Вопреки всем законам природы в его теле, казалось, действительно не осталось ни одной капли крови. И больше нечему было восстанавливаться.

Этого не может быть, пронеслось у меня в голове. Не должно быть… Запястье уже снова успело затянуться, и я, не глядя, протянула руку к Грейну за ножом, однако оборотень мягко остановил меня.

— Хватит, остановись… Уже поздно.

— Нет, не поздно… — я попыталась вырвать нож из его пальцев, однако Грейн безусловно был сильнее меня.

— Это конец, Мирра! Мы обычно быстро восстанавливаемся… но и умираем мы тоже быстро.

— Нет!!..

Он все-таки забрал у меня нож. Не удержав равновесия от рывка, я покачнулась — и рухнула прямо на грудь недвижимо лежащему между нами оборотню. И невольно вздрогнула от внезапного ощущения стылого холода его кожи.

Это действительно был конец.

Безнадежность вдруг захлестнула меня с головой, унося с собой остатки моего благоразумия и самообладания. Не обращая больше ни малейшего внимания на сидящего поблизости Грейна, я обвила руками шею бездыханного оборотня и, прижавшись к его груди, горько-горько заплакала. Никто не пытался меня успокоить или остановить. Никто вообще не проронил больше ни единого звука. На поляне по-прежнему царила все та же удивительная тишина, и от этого становилось только еще горше. Когда же слез уже больше не осталось, я закрыла глаза и замерла, по-прежнему судорожно обнимая неподвижно застывшее тело.

Чья-то рука участливо легла мне на плечо, успокаивая и утешая. Моя голова по-прежнему лежала на груди Сева — холодной и безжизненной, словно камень. Я закрыла глаза, желая еще хоть на мгновение оттянуть возвращение к страшной реальности…

…и замерла, боясь поверить собственным ушам. В неподвижной груди оборотня мне внезапно почудился слабый, еле уловимый ритмичный стук.

Его сердце.

Оно билось!

Я прислушалась снова, боясь вздохнуть. И на этот раз различила слабое, едва различимое, но все же дыхание.

— Сев!.. — беззвучно выдохнула я. И принялась лихорадочно стаскивать с оборотня остатки рубахи. Освободив грудную клетку от материи, я снова жадно приникла к ней ухом.

— Мирра… — слегка опешив, начал было Грейн, но я его больше не слушала. Схватив с земли нож, теперь оставшийся без присмотра, я снова полоснула себя по руке и приподняв голову сереброволосого оборотня, с силой прижала запястье к его губам.

— Пей! Пей!! Пей!!!..

Бледный, похожий на бездыханный труп оборотень неожиданно слабо вздрогнул и разомкнул губы, судорожно пытаясь впустить в истерзанные легкие хотя бы глоток воздуха. Кровь, наконец, попала ему в рот. Сев инстинктивно дернулся, не открывая глаз, закашлялся, давясь, а потом вдруг жадно приник губами к моей руке — и принялся через силу глотать густую темно-красную жидкость. Сделав пару больших глотков, он снова резко закашлялся и широко распахнул глаза.

— Святые скрижали, что это?.. — хрипло простонал он.

— Лучше тебе не знать! — радостно сообщил ему Грейн, тут же против воли расплываясь в абсолютно счастливой улыбке.

Он подхватил Сева за плечи, помогая принять более-менее сидячее положение.

— Ну и гадость… — просипел оборотень, кашляя и упрямо отворачиваясь от очередной порции крови. — Не надо больше…

— Зато какой эффект, — сдавленно хохотнул менестрель. И тут же весело добавил: — С возвращением, покойничек!

С трудом подавив внезапное желание повтыкать Севу все стрелы обратно в спину, я медленно поднялась с колен. Мое присутствие рядом с ним неожиданно перестало быть таким уж необходимым, и я больше не желала находиться здесь ни единой лишней минуты.

Отвернувшись от сереброволосого дарга, я тут же наткнулась на растерянный взгляд Хирата. Похоже, оборотень уже долгое время стоял прямо за моей спиной. Увидев мое лицо, он пару раз удивленно моргнул. Ну да, вспомнилось мне, я ведь все еще находилась в своей драконьей ипостаси.

— Мирра, я… — начал он было с покаянным видом.

Однако мне совершенно не хотелось сейчас его слушать. Я просто прошла молча мимо — и устремилась прочь от стоянки, туда, где в отдалении от границ Фэрр-эль-Дриива широким морем шелковистого ковыля раскинулся луг, с одиноко растущим недалеко от края деревом. Я направилась прямо к этому дереву — сейчас я чувствовала себя совершенно такой же одинокой, как и оно. Голова довольно ощутимо кружилась от потери крови, но шагала я более-менее твердо.

Не дойдя до цели всего лишь какой-то десяток шагов, я вдруг запуталась ногами в траве и, не удержавшись, неловко рухнула наземь — да так и осталась лежать. Плакать больше не хотелось, злиться не хотелось тоже. В голове было пусто и звонко, словно в большом медном кувшине. Полежав так немного, я перевернулась на спину, заложила руки за голову и стала бездумно смотреть на проплывающие высоко в небе пышные белые облака, похожие на островки взбитых сливок.

Вот бы остаться здесь насовсем. Слиться, сравняться с землей, прорасти ковылем посреди чистого поля и ловить кистями порывы свежего ветра, и сгибаться в изменчивом танце под его беззвучную песню… И не было бы больше ни страха, ни боли, ни лжи…

Я устало закрыла глаза и провалилась в вязкое колышущееся забытье.

Глава 15

Разговор начистоту

Не знаю, сколько времени я провалялась вот так, без сознания, однако когда очнулась, он уже сидел рядом со мной. Еще не вполне вернувшись к реальности, я машинально провела ладонью по глазам, пытаясь сфокусироваться, и тут же отметила, что успела вернуться в свое нормальное обличье. Это обстоятельство меня, некоторым образом, приободрило. Повернув голову на бок, я внимательно посмотрела на оборотня.

Сев по-прежнему был немного бледен, но уже вполне определенно жив. Он сидел, глядя куда-то в пространство перед собой, рассеянно теребя в пальцах тонкий зеленый стебелек и время от времени задумчиво прикусывая его зубами. Можно было подумать, что он и не заметил моего пробуждения, однако теперь-то я уж точно знала, что это не так.

— Ты мне солгал.

Он едва заметно вздохнул, но не пошевелился.

— Прости…

— Ты мне солгал, — не слушая его, снова повторила я. И села, обхватив колени руками. — Ты сказал, что хорксы — единственное оружие, раны от которого смертельны для оборотней.

Сев, наконец, отмер — и обернулся ко мне. Судя по его слегка растерянному взгляду, он ожидал, что я заговорю совсем о другом. Ну-ну, оказывается, я все же могу удивить телепата.

— Ну, собственно… я и сам так думал, — после некоторого колебания признался он. — До сих пор нам как-то не доводилось вступать в открытый конфликт с дриадами. Пожалуй, это был не слишком приятный сюрприз. Для всех нас.

— Для всех вас, — без улыбки поправила я его.

Сев коротко кивнул, соглашаясь.

— Да, ты права. Для тебя-то это, похоже, сюрпризом не было. Нам всем повезло, что ты оказалась рядом.

— Можешь не благодарить, — я пожала плечами и принялась разглядывать кисточку ковыля, качающуюся возле моего правого колена.

— Я и не собирался, — откликнулся он.

Я, не удержавшись, хмуро покосилась на оборотня. Тот перехватил мой взгляд и невозмутимо пояснил:

— Глупо благодарить за спасение жизни. Куда честнее будет, при случае, ответить тем же.

— Честнее? — с иронией переспросила я. Честность в наших отношениях, определенно, заслуживала отдельного разговора. Сев явно понял намек, потому что, нахмурившись, поджал губы и больше не проронил ни слова.

Я снова отвернулась. Теперь молчание повисло между нами, словно тонкая паутина между ветвями — незримо, но осязаемо. Мне вовсе не хотелось начинать этот разговор, хоть я и прекрасно понимала, что рано или поздно поговорить все равно придется. И, судя по всему, оборотень понимал это тоже. И поэтому, в конце концов, заговорил первым.

— Прости меня, Мирра. Я собирался сказать тебе раньше.

— И что же? — я коротко взглянула на него и снова отвернулась. — За столько дней все времени не нашлось? Или, может, тебе это просто нравилось? — я помолчала немного и сумрачно добавила. — Я-то думала, мы с тобой друзья.

— Мы и есть друзья.

— Нет, Сев. Друзья втихаря не копаются в чужих головах.

— Ты так переживаешь по поводу всех голов в мире, или только по поводу своей?

— Не вижу разницы. Это в любом случае отвратительно.

— Мирра, — укоризненно произнес оборотень. — Обвинять меня в том, что я могу слышать чужие мысли так же несправедливо, как обвинять тебя в том, что ты можешь превращаться в ящера. Это наша природа, и от нас она практически не зависит.

— Это не одно и то же.

— Разница незначительна. А насчет того, что я не говорил об этом… Ты ведь тоже не рассказывала мне о своих превращениях, мне пришлось самому догадываться, но я ведь не ставлю тебе это в вину.

— И где же ты видишь тут сходство? — возмущенно переспросила я. — Все, что я делала — это скрывала от чужих глаз часть собственной жизни. То же, что делаешь ты — это в чужую жизнь вмешиваешься… В личную жизнь, надо заметить. Да еще и без спроса!

— Я действительно хотел тебе все рассказать, — снова принялся оправдываться Сев. — Но сначала для этого не было времени — телепорт закрылся, надо было подумать, как добираться до дома, и прочее… А потом просто как-то отпала необходимость в объяснениях.

— То есть, как это — отпала? — я опять сердито прищурилась на него. — Или ты подумал и решил, что и так сойдет?

— Нет!.. Просто в один прекрасный момент я… перестал тебя слышать.

— Что? — я тут же недоверчиво уставилась на оборотня.

— Сам не знаю, как вышло, — он пожал плечами. — Но поскольку твоя личная жизнь, как ты изволила выразиться, оказалась вдруг вне опасности, я решил, что и в объяснениях нет нужды.

Сомневаться в его искренности у меня не было ни малейших оснований, однако слова оборотня меня озадачили. Мои мысли тут же потекли в новом направлении.

— Как же это могло произойти? Когда? Когда ты перестал меня… слышать?

— Почти сразу же после отъезда, — не раздумывая, ответил оборотень. — В первый день мне еще повезло понаблюдать за твоими метаниями между здравомыслием и суеверным страхом. Потом ты вспылила из-за нашего спектакля, разыгранного с твоим отцом. Позже я слышал, как ты отправляла кузнеца обратно за своей сестрой и… все. На следующее утро я обнаружил, что больше не слышу тебя. С непривычки ощущение было такое, словно я внезапно оглох. Честно говоря, это даже порядком раздражало. Мне пришлось довольствоваться обычными способами, чтобы продолжать общаться с тобой — узнавать твое настроение, мысли, предугадывать поступки. А последнее, надо сказать, оказалось не так-то просто, учитывая твое умение находить приключения на свою отчаянную головушку.

Сев едва заметно усмехнулся.

Я продолжала раздумывать над его словами, пытаясь найти ключ к разгадке собственной внезапной телепатической неуязвимости. Драконья кровь? Что ж, это возможно. Но ведь, поначалу-то, он меня прекрасно слышал. Значит, это явно что-то другое. Что-то извне, чего не было у меня в начале путешествия, но что появилось после той ночи в Оресте. Но что же это могло быть? Я задумчиво вертела между пальцев серебряную цепочку, болтающуюся на шее. Рука машинально нащупала плетеную ладанку, выскользнувшую из-за ворота блузы. Некоторое время я рассеянно теребила ее в пальцах, то пряча в кулак, то снова отпуская — и вдруг недоверчиво уставилась на нее так, словно впервые увидела.

Медальон кузнеца! Вот, что впервые появилось у меня в Оресте. Я удивленно впилась взглядом в хрупкую изысканную вещицу. А ведь и впрямь, мне еще тогда показалось, будто это не совсем обычное украшение. Удивлялась еще, что такая ценная вещь принадлежит простому кузнецу.

Я еще раз внимательно взглянула на медальон. Что же ты за артефакт? И немного подумав, вызвала Всевидящее Око. В солнечном свете над сложным узором серебряных нитей едва различимо клубился бледный зеленоватый дымок. Тонкие завитки то сплетались в сложные руны, то снова рассеивались, однако прочесть их мне так и не удалось. Странная магия. То ли слишком древняя, то ли слишком чужая. Тем не менее, если до сих пор со мной так ничего и не произошло (да и прежний хозяин выглядел вполне цветущим), стоит пока, пожалуй, оставить его на прежнем месте.

— Что это у тебя? — оборотень тоже обратил внимание на серебряный медальон и протянул к нему руку. — Где ты его взяла?

— Подарок друга, — я ловко выдернула ладанку из его пальцев. — И не меняй, пожалуйста, тему разговора.

— А разве мы еще не все выяснили? — удивился Сев.

— Даже не начинали, — заверила я его. — Наша тема — секреты и их отрицательное влияние на дружеские отношения.

Мне показалось, что дарг едва заметно нахмурился.

— Что же тебя еще интересует?

— Расскажи мне о вашем альфа-клане.

Раз уж подвернулась такая возможность, я хотела расставить как можно больше точек над рунами.

— А, это, — оборотень неожиданно усмехнулся. — Ох, уж этот Твил Сафрон… Так и знал, что вас нельзя было с ним вдвоем оставлять. И много он успел тебе порассказать, пока мы за его волколаком гонялись?

— Ну, во-первых, он сказал, что альфа — это ваш, даргианский, правящий клан.

— Да, верно… А что еще?

— Во-вторых, что ты — один из представителей альфа-клана Сорбронна.

— Верно, — снова невозмутимо кивнул оборотень. — Что еще?

— В принципе, это все.

— Серьезно? — мне показалось, Сев был этим даже доволен. Интересно, что же он пытается скрыть на этот раз?

— Нет, — мстительно сообщила я. — Еще он сказал, что вы все, сереброволосые — мутанты, и что частое общение с энергетическими источниками сотворило что-то невероятное с вашим разумом. Я-то думала, что это он о телепатии говорил, а оказалось, необратимо пострадала ваша совесть.

— Что я теперь сделал? — искренне удивился Сев.

— Да ничего особенного, — язвительно ответила я. — Всего лишь, вместо того, чтобы начать, наконец, отвечать на мои вопросы, взял, да и устроил мне встречный допрос.

Оборотень рассмеялся и примирительно поднял ладони вверх в знак капитуляции.

— Ладно, ладно, твоя взяла. Спрашивай.

— Все альфа-дарги телепаты?

— Да.

— И сколько же вас, таких, в Сорбронне? — несколько обеспокоенно поинтересовалась я.

— В том-то и дело, что совсем немного, — серьезно ответил Сев, вздохнув. — Настолько немного, что над каждым из нас все трясутся, словно куры над яйцом. Так что, если тебе не трудно, не обижайся, слишком уж, на Хирата… Просто он немного перенервничал сегодня.

Я внимательно посмотрела на оборотня. Кажется, сама того не подозревая, я задела какую-то довольно серьезную тему, и теперь, раз уж так вышло, мне захотелось бы разузнать об этом побольше. Не желая сейчас отвлекаться на обсуждение Хирата, я просто молча кивнула и спросила:

— Почему же так получилось?

— Плохая карма, — криво усмехнулся Сев. — Кто-то отдувается за грехи предков, а кто-то — за грехи чужих предков.

— Не понимаю, — нахмурилась я.

— Это старая история. Думаю, Сафрон уже успел рассказать тебе о том, почему мы проиграли в Волчьей войне?

Я молча кивнула.

— Этот проклятый вирус выкосил тогда почти все альфа-кланы, по чистой случайности оставив дееспособными лишь нескольких детей. После того, как эльфы со своими триедиными отбили атаку имперцев и восстановили мир в наших долинах, дарги, подумав, распределили альфа-детей между осиротевшими правящими домами и принялись заново восстанавливать былое величие нашего народа… Это было тяжелое время. Помнишь, я рассказывал тебе про Арбис и прочие, подобные ему, артефакты? Их магия сильна и опасна. Она подобна хищнику, изготовившемуся к прыжку — никогда не знаешь, в какую минуту она может выйти из-под контроля. Только альфа-дарги, обладающие отшлифованными многими поколениями генетическими особенностями, могут реально подчинить себе силы, заключенные в глубинах энергетических источников, пройдя для этого соответствующую инициацию. Ее процесс я тебе описывать не буду — это сложно, скучно и не имеет сейчас значения. Скажу лишь, что эта инициация замыкает источник на одном-единственном хозяине, которого магия артефакта признает, как равного себе, и которому безропотно подчиняется. Такие хозяева обычно становятся правителями своих долин, Альфа-лордами.

Но все выжившие дети из альфа-кланов были тогда еще слишком юны для инициации, и подобное предприятие могло бы запросто погубить их. Оставить же источники без внимания было тоже нельзя — долины слишком быстро пришли бы в упадок. И тогда некоторые дарги решились на смелый и отчаянный шаг. Чтобы спасти своих малолетних правителей и родные долины, взрослые альфа-дарги, лишившиеся своих сил во время войны, по очереди всходили в новолуние на алтари своих артефактов и проводили там все необходимые обряды. Не имеющие истинной власти над источниками, все они неимоверно рисковали — сила источника такова, что способна запросто выжечь разум тому, кто придет туда не подготовленным. Из тех, кто решался на подобный шаг, как правило, в конце концов, не выживал никто. Однако они все равно продолжали это делать и, в конце концов, добились своего. Через несколько лет молодые, уже прошедшие инциацию Альфы сами взошли на алтари и, наконец, подчинили себе силу источников. Благополучие долин начало наконец-то восстанавливаться. Дети-альфы выросли, дали потомство — и альфа-кланы снова обрели былую мощь и силу. Так прошло около ста тридцати лет.

А потом вдруг в Сорбронне грянула новая беда. То ли ветер навеял со старых курганов, то ли птицы принесли на крыльях из-за гор, но однажды та же самая проклятая зараза снова вспыхнула в долине с новой силой. В одночасье все альфа-дарги долины снова оказались лишенными своих способностей, а некоторые на этот раз даже погибли. Правящий дом Сорбронна снова опустел. И теперь уже, увы, никто протянул ему руку помощи. Памятуя прошлый опыт, прочие даргианские долины побоялись принять участие в судьбе Сорбронна, дабы случайно не принести смертоносную заразу в свои родные владения. Многим тогда казалось, что это была последняя страница в нашей истории…

— И что же? — тихо спросила я, когда Сев на мгновение умолк. — Это ведь был не конец?

— Нет, — ровно ответил дарг. — По счастливой случайности, несколько молодых альфа-даргов на момент эпидемии отсутствовали в долине. Все они, разумеется, были шокированы известием о постигшей их родину страшной трагедии. Однако, по счастью, возвращались они домой из разных мест и в разное время — это-то и спасло долину от окончательного поражения. Тот из альфа-даргов, кто вернулся в долину первым, тоже заболел. Другим же двоим было в спешном порядке приказано повременить с возвращением. И надежды даргов, в конце концов, оправдались. Спустя какое-то время вирус исчез так же внезапно, как и появился — и следующий альфа, вернувшийся в долину на свой страх и риск, уже не пострадал. Это, можно сказать, была чистой воды лотерея. Этот счастливчик, умудрившийся чудом избежать болезни, был спешно и единогласно инициирован и избран новым Альфа-лордом. Ну, а опоздавшему досталась роль запасного игрока… Вот и вся история.

— Ясно, — задумчиво произнесла я. — То есть, примерно полвека назад в Сорбронне оставалось всего двое твоих коллег-телепатов. Это я поняла. Но с тех пор-то они уже, наверное, детей нарожали… Сколько же вас теперь? — я мысленно прикинула интервал смены поколений. — Шесть? Десять? Больше?

— Четверо, — коротко ответил оборотень.

— Так мало? — искренне удивилась я. — Снова вспышка чумы?

— Да нет, — слабо усмехнулся оборотень. — Ты просто немного неверно представляешь себе наши темпы воспроизводства. Мы ведь не люди, и продолжительность жизни у нас совсем другая.

— То есть, — я быстренько подкорректировала расчеты. — Речь идет не о внуках, а только о детях? Все равно как-то маловато…

— Нет, — снова терпеливо ответил дарг. — Речь идет только о них самих да еще о паре малышей.

Я недоверчиво уставилась на оборотня. На «малыша» он явно похож не был.

— Погоди, погоди… Хочешь сказать, что ты — один из тех самых двоих, выживших?!

Я попыталась осмыслить эту новость, но разум упорно отказывался ее принимать.

— Но… сколько же тогда тебе лет?

По моим подсчетам, ему тогда должно было быть не меньше семидесяти!

— Девяносто девять, — просто ответил Сев.

— Сколько?!.. — ошарашено охнула я, широко распахивая глаза.

Глядя на мое совершенно потрясенное лицо, оборотень, казалось, даже немного обиделся.

— Да ладно тебе, Мирра… Можно подумать, оттого, что ты об этом узнала, я тут же превратился в беззубого старика.

— Нет, конечно, — поспешно ответила я.

И, все равно, задумалась.

В принципе, практика продления жизни широко использовалась и среди человеческих магов. Да и другие состоятельные граждане Империи тоже время от времени могли себе позволить подобный каприз. Про эльфов вообще говорить не стоило, их продолжительность жизни кого угодно могла поставить в тупик. Так что, было бы логично предположить, что и дарги тоже могут жить немного дольше людей…

Но Сев!..

Я вспомнила, как мы с ним с совершенно одинаковым энтузиазмом занимались выкапыванием змеекорня, как дурачились на озере, как наблюдали за сильфами, как… Впрочем, это последнее воспоминание я тут же задвинула подальше, чтобы не начать совершенно некстати краснеть под пристальным взглядом оборотня. Сложно было поверить, что тому, кто не так давно на равных разделял со мной все эти вещи, был на самом деле без году целый век!.. Разумеется, со временем я смогу с этим свыкнуться, но в первый момент это, без сомнения, немного шокировало. Все-таки, то обстоятельство, что вся моя предыдущая жизнь прошла среди людей и человеческих стандартов, волей-неволей накладывало свой отпечаток на восприятие.

Сев, оказывается, действительно очень внимательно следил за выражением моего лица.

— Мирра, наша средняя продолжительность жизни составляет более четырех сотен лет. Если перевести мой возраст на человеческие мерки, то получится что-то около двадцати пяти-двадцати шести лет, — негромко сказал он. — Не так уж и много, по-моему…

Я не ответила, продолжая задумчиво прокручивать в голове его недавний рассказ. Кое-что еще в его словах не давало мне покоя. В памяти внезапно всплыли некоторые детали, на которые раньше я, как-то, почти не обращала внимания…

— Ну хватит, Мирра! — рассердился, в конце концов, оборотень. — Либо ты перестанешь делать такое несчастное лицо, либо я тебе больше вообще ничего скажу!

— Ладно, ладно, — поспешно ответила я. — Думаю, что вполне могу смириться с тем, что ты, оказывается, уже такой почтенный старец… — Оборотень при этих словах поморщился и полушутливо погрозил мне пальцем. — Только ответь мне еще на один вопрос. Ты сказал, что первый из вернувшихся в долину альфа-даргов тоже заболел, но двое других — нет. Так?

Еще не вполне понимая, к чему я клоню, оборотень осторожно кивнул.

— Хорошо, — спокойно кивнула я. — Тогда скажи мне, каково это — всегда оставаться в своей долине на вторых ролях только потому, что ты вернулся в долину третьим, а не вторым?

На мгновение лицо оборотня словно окаменело. Сев смотрел на меня довольно долго, и глаза его при этом приняли странное выражение. Словно я задала именно тот вопрос, которого он все это время так старался избежать. Я, в свою очередь, тоже постаралась не отводить от него взгляда. Некоторое время мы молча сверлили друг друга глазами, и, в конце концов, оборотень, сдаваясь, вздохнул:

— Ладно, ладно… Я знал, что рано или поздно эта тема все равно всплывет. Да, я действительно вернулся в долину вторым, а не третьим. И я — Альфа Сорбронна.

Я шумно выдохнула. Так я и подозревала!

— Так какого же лешего, простите мне мой элдарский, вы делаете здесь, Ваше Величество, или как тебя там, — сердито спросила я, — вместо того, чтобы заниматься своими государственными делами в Сорбронне?

Оборотень коротко пожал плечами.

— Ну, первоначально-то никто не планировал такого долгого путешествия. Предполагалось, что мы заберем тебя из Элдара и сразу же вернемся домой. Вот я и подумал — почему бы не выбраться на денек из долины?.. Довольно тоскливо, знаешь ли, все время заниматься только государственными делами, — словно оправдываясь, добавил он.

— Зато теперь тебе, наверное, ужасно весело, — поддела я его. — В долину не попали, от Норры до сих пор ни слуху ни духу, на пятки наступают Егеря, а только что, вообще, чуть не умер!..

— Да, это очень неприятно, — спокойно согласился оборотень. И тут же улыбнулся. — Зато, как захватывающе… Я не чувствовал себя таким живым уже лет сорок с лишним.

Я укоризненно вздохнула и покачала головой.

— Нет, ты просто невозможен. И, кстати… ведь я теперь, наверное, должна обращаться к тебе «Ваше Величество»… или как у вас там принято?

— Только попробуй, — резко помрачнев, строго предупредил Сев. — Пожалеешь. Я ведь нарочно не хотел тебе ничего говорить, чтобы ты не вздумала выкинуть что-нибудь подобное. Кланяться хоть не начни, бога ради…

— Размечтался! — тут же заносчиво фыркнула я. — Я ведь, между прочим, тоже не крестьянская дочь. Так что никаких поклонов, и не проси.

— Что ж, и на том спасибо, — усмехаясь, спокойно откликнулся оборотень. — Честно говоря, мне бы не хотелось ничего менять между нами… Мы ведь друзья?

Я задумчиво посмотрела в его лицо, уже зная, что скажу «да». Но все равно ответила не сразу, настороженно прислушиваясь к собственным ощущениям. Я ведь прекрасно понимала, что еще далеко не все стало прозрачно между нами — и, тем не менее, не испытывала к нему недоверия или обиды за прошлые недомолвки. Словно недавний страх — навсегда его потерять — выжег эти чувства каленым железом из моей души. Как же это могло получиться, что я так быстро привыкла к его постоянному присутствию в своей жизни? Сама не знаю, и все же…

Я снова взглянула на Сева и улыбнулась.

— Друзья, конечно. Вот, только еще один ма-аленький вопросик…

Сев театрально застонал и закатил глаза, но теперь меня было не так легко сбить с толку.

— Ты говорил, что кроме вас, двоих, в долине есть еще двое детей-телепатов. Могу я узнать, кто из вас их счастливый отец?

— Не я, — быстро сообразив, к чему я клоню, живо ответил оборотень. — Честное слово!

— Значит, это тот, второй? — сама не знаю, зачем, уточнила я.

— Кройден? Нет, и не он.

Перехватив мой удивленный взгляд, Сев, казалось, немного помедлил с ответом, но потом усмехнулся и сказал:

— Помнишь, я говорил тебе, что первый альфа-дарг, вернувшийся в долину, заболел и утратил все свои способности, как и другие дарги? Через несколько лет он женился на девушке из бета-дома, и у них родилось двое сыновей-близнецов. Так вот, эти дети каким-то невероятным образом унаследовали от отца все его утерянные способности! Это поистине уникальный случай. Такого никогда прежде не случалось ни в одной из даргианских долин. Мы возлагаем на этих детей большие надежды… Хотя, конечно, больше всех счастлив их отец. Судьба, наконец-то, оказалась к нему благосклонна, и я считаю, он это вполне заслужил.

— Видимо, он твой друг? — я невольно улыбнулась, услышав, с какой теплотой Сев это говорит.

— Да, друг. А еще — мой кузен, товарищ по оружию и помощник во всех начинаниях. Ты его, кстати, тоже знаешь… Это — Хират.

— Хират?! — в который раз за этот день поразилась я.

— Да, — Сев с улыбкой кивнул. — Они с Грейном оба принадлежат к сорброннскому альфа-дому. И оба, увы, оказались из-за болезни лишены своего дара.

Я внезапно почувствовала, что на сегодня с меня новостей уже вполне достаточно.

— Все, сдаюсь… Больше ничего не хочу сегодня знать.

Голова моя гудела, словно растревоженный пчелиный улей. Оборотень посмотрел на меня с коварной усмешкой.

— Как скажешь. А то я ведь собирался тебе еще столько всего рассказать…

Ну да, как же! Я состроила ему скептическую гримасу, и Сев рассмеялся.

— Расскажешь, — многозначительно заверила я его. — В другой раз.

— Договорились. А пока пойдем к остальным.

Он легко поднялся на ноги и обернулся, протягивая мне руку. Я не торопилась ее принимать, а, прищурившись, посмотрела на оборотня снизу вверх. За время нашего разговора к нему вполне успел вернуться нормальный цвет лица, и теперь о недавних событиях уже совершенно ничто не напоминало. Дарг снова выглядел бодрым и здоровым. Я поспешно отогнала прочь всплывшее было воспоминание о бледном бездыханном Севе, неподвижно лежащем на земле у моих ног, и невольно вздрогнула.

На самом деле, нам обоим просто невероятно повезло. Ему — что я оказалась рядом в нужный момент. И мне — что в моих жилах течет именно то единственное средство, которое смогло помочь мне вернуть его к жизни. Я смотрела на стоящего передо мной Сева, такого удивительно живого и снова полного сил, и внезапно впервые в жизни почувствовала себя счастливой оттого, что я — это… я.

Оборотень поймал мой задумчивый взгляд и вопросительно поднял бровь. Я улыбнулась и уклончиво покачала головой.

— Сев…

— Да?

— Это ведь не полное твое имя, так? У такого высокородного вельможи наверняка и имя должно быть соответствующее. Ты же у нас монарх, как-никак.

Оборотень поморщился, заметив мою хитрую улыбку, и недовольно скрестил руки на груди.

— Кажется, ты сегодня не хотела больше никаких ответов.

— Ну, я думаю, что еще один небольшой я, уж так и быть, выдержу.

Он страдальчески возвел очи горе и вздохнул.

— Альфа-лорд Северриан Рэйвен Уиллард ан'Бьорнен.

Я, не сдержавшись, сдавленно фыркнула. Слишком уж не вязалось сейчас это длинное звучное имя с его хозяином, стоявшим передо мной в грязных потрепанных штанах и куртке, наброшенной прямо на голые плечи (его последняя рубашка пала сегодня смертью храбрых под страшными стрелами дриад).

Сев подозрительно сузил глаза.

— Что смешного?

— Ничего, — с самым серьезным видом заверила я его.

— Только не вздумай называть меня теперь так, — мало верящий в мою искренность, на всякий случай предупредил оборотень. — А то, знаю я тебя.

— Ну, уж нет! — тут же фыркнула я снова и отрицательно покачала головой. — Как бы не хотелось мне тебя подразнить, думаю все же, сложный вывих челюсти мне совершенно ни к чему.

— Вот и ладно, — усмехнулся Сев и снова протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

Я протянула руку ему навстречу. Наши пальцы сплелись в замок, и он рывком поставил меня на ноги.

Глава 16

С лица воды не пить

Эту ночь мы провели неподалеку от юго-восточной границы Фэрр-эль-Дриива. Может быть это была и не самая удачная идея, учитывая все предыдущие события, однако, по счастью, никто из хозяев леса до самого утра к нам так и не явился. С рассветом мы снова двинулись в путь, на этот раз все сильнее забирая к югу — нам по-прежнему нужно было как можно быстрее попасть в Роснант, но, ввиду последних событий, от первоначального маршрута мы существенно отклонились. К счастью, дорога теперь лежала через равнину, и оборотни смогли пустить лошадей в галоп, стремясь поскорей наверстать упущенное время. Теперь мне приходилось сидеть номером вторым на спине Георда, изо всех сил вцепившись обеими руками в куртку Сева, дабы не выпасть на скаку из седла. Как, наверное, и сам жеребец, особого восторга по этому поводу я не испытывала, что заставляло меня то и дело вспоминать сбежавшую Искру незлым тихим словом. Больше всего меня огорчало то, что, вместе со всеми моими вещами, эта поганка унесла с собой Октрион. Даже если до сих пор мне еще ни разу не пришлось воспользоваться какими-то сложными заклинаниями оттуда, это не означало, что они не понадобились бы мне в будущем. Хотя теперь-то, уж точно, придется обходиться своими силами. Впрочем, как показала практика, пока у меня это довольно неплохо выходило, и это внушало некоторый оптимизм.

К полудню мы успели проскакать уже добрых полсотни верст, оставив Фэрр-эль-Дриив далеко позади. Здесь уже снова начиналась вполне обжитая местность. Пару раз за утро на нашем пути попадались небольшие деревеньки с низкими избенками под темными соломенными крышами — на пыльных сельских улочках деловито кипела жизнь, на земельных наделах, пестрым лоскутным одеялом окружающих поселения, шли своим чередом полевые работы. Вскоре, за следующим холмом, на равнине замаячила широкая россыпь разномастных черепичных крыш, окруженных высокой городской стеной. Мы немного придержали лошадей на вершине холма, откуда на раскинувшийся внизу город открывался весьма живописный вид. Легкое марево полуденной жары, дрожащее над крышами домов, окутывало город эдаким томным романтическим флером.

— Позвольте представить, господа, — торжественно произнес Хират, еще раз педантично сверяясь с извлеченной на свет божий потрепанной картой. — Веллин. Столица провинции Дагеллар. С населением в тридцать пять тысяч человек.

— Ого! — с одобрением протянул Грейн, с интересом оглядывая расстилающийся впереди пейзаж. — Да здравствует цивилизация!

— Думаю, мы вполне можем пополнить здесь запасы съестного и одежды, — решил Сев. — Не знаю, кому как, а мне бы новая рубашка уж точно не помешала. После чего можно позволить себе полноценный отдых с комфортом до завтрашнего утра. Думаю, мы все это заслужили.

Несогласных с этим утверждением не оказалось. Мы еще немного полюбовались прекрасным видом города издали, после чего спустились с холма и направились по тракту прямо к городским воротам.

Как показала практика, первое впечатление зачастую бывает обманчиво. Вблизи Веллин оказался куда больше похож на гигантский суетливый муравейник, чем на город мечты. Нагромождение двух- и трехэтажных каменных домов по обе стороны узких извилистых улочек, обилие лавок и магазинчиков с яркими шумными витринами, кишащие народом мостовые — после лесной тишины и покоя все это буквально сражало наповал. Стук копыт по каменной брусчатке, скрип повозок, ругань возниц и пешеходов, крики уличных торговцев — все сливалось в один оглушающий многоголосый шум, от которого в голове довольно скоро начинало шуметь и звенеть. Но еще сложнее оказалось приспособиться пробираться верхом по тесным улочкам, запруженным телегами, повозками, верховыми и пешеходами. Пешие горожане то и дело норовили проскочить через улицу прямо перед носом у какой-нибудь из наших лошадей, заставляя нас резко натягивать поводья, и, тем самым, вызывая поток ненормативного красноречия у продвигающихся следом всадников и возниц.

Как и следовало ожидать, в таком большом городе было полным-полно гостиниц и постоялых дворов. А в них, к превеликой нашей досаде, оказалось полным-полно постояльцев. Не обращая внимания на возмущенное ворчание Грейна — мол, за такие деньги вполне можно было бы снять приличные комнаты — мы, в конце концов, готовы были согласиться даже на конюшню, но выяснилось, что и там все было забито до отказа.

— Куда катится этот мир! — ворчал Хират, выходя вслед за нами из шестой по счету гостиницы несолоно хлебавши. — Не было денег — ночевали на конюшне, есть деньги — так и на конюшне места не найдешь.

Время обеда уже давно прошло, а все харчевни и трактиры продолжали оставаться забитыми под завязку. Отчаявшись, в конце концов, получить в каком-нибудь из них приличный ужин, мы решили разделиться на пары и отправиться в разные стороны на поиски съестного. Может быть, повезет найти, где чего не успели купить другие, чтобы потом устроить ужин вскладчину.

— Надо же, — задумчиво заметил Грейн, пока мы устраивали лошадей на платной коновязи. — В лесу у нас подобных проблем не возникало.

Условившись об общем сборе тут же, у коновязи, Грейн с Хиратом отправились в одну сторону, а мы с Севом — в другую.

Передвигаться по городу пешком тоже оказалось не ахти, какое развлечение. Пару раз на нас чуть не наехали тяжелые груженые фуры, а потом какая-то дородная баба в цветастом платье уронила нам прямо под ноги корзину с яйцами, да нас же за это еще и обругала. Не имея ни малейшего желания выслушивать и дальше визгливые вопли скандалистки, я быстро отвела ей глаза заклинанием, и мы с Севом нырнули в первый же попавшийся переулок.

Побродив еще немного наугад по запруженным толпой улицам, мы заметили качающуюся невдалеке вывеску — пышный и румяный каравай — и решительно направились к пекарне.

— А вдруг Грейн с Хиратом тоже надумают запастись именно хлебом? — рассеянно подумала я вслух, вслед за даргом поднимаясь на крыльцо. Дверь приветливо звякнула колокольчиком, и мы вошли в просторную чистенькую лавочку, соблазнительно пропахшую сдобой от пола и до потолка.

— Ну, тогда хотелось бы надеяться, что им в этом больше повезет, — со вздохом ответил оборотень, окидывая взглядом удручающе пустые полки.

По ту сторону прилавка, выметая сор из-под пустых хлебных стеллажей, орудовала метлой рябая рыжеволосая девица не вполне определенного возраста. Заметив посетителей, она на секунду оторвалась от своего занятия и коротко бросила:

— Нет ничего. Приходите завтра.

Я уже разочарованно повернулась было к двери, однако Сев решительно захлопнул ее прямо перед моим носом. Не обращая внимания на мое тихое возмущенное шипение, он прислонился плечом к дверному косяку и окинул хозяйку цепким внимательным взглядом.

— Скажи-ка, пожалуйста, добрая девушка, — вкрадчиво заговорил он, обращаясь к склоненному за прилавком конопатому профилю рыжей булочницы. — Что у вас тут, в Веллине, нынче творится? Отчего это столько народу в город стеклось — ярмарка намечается аль к войне готовитесь?

«Добрая девушка» насмешливо фыркнула в ответ, выметая между делом крошки из-под шкафа.

— К какой еще такой войне? Праздничных флагов вы, что ли, не видали на площадях? Перед дворцом королевским уж и домов-то за знаменами не видать. Свадьба принцессы нашей на завтра назначена — вот люди и собираются со всего Дагеллара на праздничную суматоху поглазеть да на смельчака полюбоваться. Народу понаехало — у-у, тьма! — Булочница выразительно взмахнула рукой. — За полчаса с полок всю дневную выпечку разметают.

— На какого смельчака полюбоваться? — наивно переспросила я.

Веснушчатая девица бросила на меня быстрый снисходительный взгляд и усмехнулась.

— Да на того самого, который на нашей королевне женится.

— И что же тут такого страшного? — я озадаченно вскинула брови.

— Ага… вот сразу и видно, что вы не местные, — булочница беззлобно рассмеялась, сверкнув на нас неожиданно ровными и белыми зубами. — В том-то все и дело, что даже я по сравнению с ней — просто лебедь белоснежная. Но уж раз отыскался жених для нашей царевны-лягушки, то и свадьба, конечно, будет просто сказочная… Вот народ и валит отовсюду на эдакое торжество поглядеть.

И, ловко собрав сор в жестяной совок, она прислонила метлу в угол, коротко кивнула нам на прощание и преспокойно направилась куда-то в глубину лавки. Разговор, судя по всему, был окончен.

Я снова потянулась было к дверной ручке, однако Сев неожиданно быстро шлепнул меня по руке.

— Ты чего? — возмутилась я.

— Тсс-с, — шикнул на меня оборотень, делая страшное лицо и снова оборачиваясь в ту сторону, куда удалилась девица. Я нехотя убрала руку от двери и тоже посмотрела в том направлении.

Как оказалось, булочница уже возвращалась обратно, что-то рассеянно напевая себе под нос и на ходу снимая щедро припорошенный хлебной мукой передник.

— Вы еще здесь? — искренне удивилась она, вешая фартук на вбитый за шкафом гвоздь.

Оборотень невозмутимо кивнул, словно не усматривал в этом обстоятельстве совершенно ничего странного.

— Вы хозяйка булочной? — он внимательно изучал щедро усыпанное веснушками личико пекарши.

Вместо ответа женщина сначала настороженно осмотрела нас с Севом с ног до головы — и только после этого медленно кивнула.

— А вы кто такие? — подозрительно поинтересовалась она в свою очередь.

— Оставшиеся без хлеба покупатели, — не моргнув глазом, ответил оборотень. — И у нас есть к вам предложение. Взаимовыгодное, разумеется.

— Хм… слушаю, — после небольшой паузы осторожно ответила та, не переставая внимательно разглядывать нас обоих.

— Тесто месить не придется, — тут же заверил ее дарг. — Ну, разве что вы решите угостить пирожками четырех голодных путников, которых радушно возьмете сегодня к себе на ночлег. За хорошую плату, конечно.

Внимательные глаза пекарши тут же задумчиво сузились.

— Четырех? — подозрительно переспросила она. — Где же тогда еще двое?

— Также скитаются по вашему городу в поисках хлеба насущного, — честно ответил ей Сев. — Хотя подозреваю, что с тем же результатом, что и мы. Город переполнен, и найти в нем сейчас пропитание, даже имея деньги, задача совсем не простая… Не дайте же пропасть с голоду четверым хорошим людям, — проникновенно закончил он.

— Людям! — насмешливо фыркнула булочница, неожиданно расслабляясь и оставляя свою воинственную позу. — Ладно врать-то… На что угодно спорить готова, что и те двое такие же «люди», как и вы.

И она коротко кивнула на нас с Севом.

Я быстро взглянула на дарга. Оборотень был сейчас снова под своей эльфийской личиной. Однако… я вдруг сообразила, что и меня она тоже за человека не посчитала. Вот, так-так.

Тем не менее, судя по всему, наше «нелюдство» ее не слишком-то обеспокоило. Этим явно стоило воспользоваться.

— Точно, — спокойно согласился оборотень с хозяйкой. — Мы — не люди. Однако это ведь не мешает нам быть хорошими, правда? — он неожиданно обаятельно улыбнулся ей.

— Ну, а это уж поглядим-увидим, — пекарша тоже невольно заулыбалась ему в ответ и неожиданно слегка порозовела.

Да ведь он с ней флиртует, внезапно сообразила я. И, похоже, весьма успешно.

Впрочем, это последнее обстоятельство меня, как раз, совершенно не удивило. Побродив несколько часов кряду с Севом по улицам города, я уже успела перехватить около полусотни выразительных женских взглядов, адресованных шагающему рядом со мной красавцу-лже-эльфу. Некоторые из этих взглядов были настолько откровенными и многообещающими, что меня так и подмывало как бы невзначай продемонстрировать им парочку клыков, ловко скрытых сейчас под эльфийской личиной оборотня… Впрочем, вряд ли сам дарг отнесся бы с пониманием к подобному ребячеству с моей стороны. Поэтому я вела себя благонравно, и только молча улыбалась забавным перспективам, нарисованным моим зловредным воображением.

— Так мы договорились? — вывел меня из задумчивости мягкий голос Сева.

Конопатая пекарша, в конце концов, вздохнула и махнула рукой.

— Ладно уж… Давайте сюда своих друзей.

— Я пойду, найду их, — оборотень с готовностью распахнул дверь. — Скоро буду.

И тут же решительно остановил меня, едва я попыталась последовать за ним.

— А ты оставайся здесь, на всякий случай, — шепотом велел он мне. — А то как бы она не передумала, пока меня не будет.

— Оставляешь меня одну? — удивилась я. — А как же пресловутая безопасность?

— Вряд ли она тебя в одиночку сможет загрызть, — черство заявил оборотень, перешагивая через порог. — Ну, а если да, чародейка ты или нет? Преврати ее в табуретку — и дело с концом.

И он преспокойно закрыл дверь прямо перед моим носом. Ну, что ты с ним поделаешь… Я недовольно вздохнула и обернулась к хозяйке. Та по-прежнему стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и с интересом меня разглядывала.

— Ну, так кто же вы такие будете? — спросила она, наконец, обозрев меня с головы до ног.

— Эльфы мы, — коротко ответила я, вовсе не настроенная сейчас вести светскую беседу. На самом деле, в данный момент я была очень даже сердита на Сева. Заварил кашу, бросил меня одну развлекать эту рыжую пекаршу — и исчез. Здорово, нечего сказать.

— И чем же вы занимаетесь, господа эльфы? — продолжала допытываться булочница.

— Каждый — своим делом, — пожала я плечами, не уверенная в том, что стоит вдаваться в подробности. — Кто-то сражается, а кто-то и песни поет.

— Ну, а ты?

— Я-то? Я чародейка.

— Чародейка? — протянула девица с некоторой насмешкой в голосе. — Понятно. То-то я смотрю, глаза у тебя такие странные.

Я невольно моргнула и отвела взгляд.

— Да, это… это все от магии.

— Ну да, ну да, — булочница оглядела меня с ног до головы с изрядной долей иронии, и в ее глазах при этом сквозило что-то вроде насмешки, смешанной с пренебрежением. Судя по всему, о чародеях она была крайне невысокого мнения. Интересно, кто ж это из магов ей так насолил?

— А ты что же, чародеев не любишь? — с некоторым вызовом поинтересовалась я у нее.

Пекарша невозмутимо пожала плечами.

— А с чего бы мне их любить? Мне с ними детей не крестить…

— И все-таки, — я продолжала упрямо допытываться. — Кто-то из местных колдунов тебя обидел?

— Никто, — резко ответила та.

Ага. Значит, все-таки обидели.

— Он тебя обманул? Околдовал? Порчу навел?

— Отстань! — неожиданно зло отозвалась девица. — Я вашего брата и раньше обходила десятой дорогой, а теперь и вовсе знать не хочу. Один раз только за помощью и пришла, да и то получила от ворот поворот…

Вот так-так! Не ожидавшая подобной развязки, я удивленно уставилась на нее. Сложно было даже представить себе, что такого запредельного могла бы пожелать обычная пекарша, что было бы не под силу выполнить опытному городскому чародею.

— А о чем просила-то? — уже вполне мирно поинтересовалась я у нее.

Булочница явно уловила перемену в моем настроении, потому что тоже вполне спокойно ответила.

— Парня приворожить хотела. Был тут один, — она тихонько вздохнула. — Каменщик. Красивый, сильный да справный. И он на меня, вроде как, тоже с интересом поглядывал. Да только дальше кивков и улыбок дело у нас не шло. Вот я и решила… — она осеклась и безнадежно махнула рукой.

— И пошла к чародею, так? — мягко подсказала я.

Булочница понуро кивнула.

— А он?

Девушка скривилась, однако все же ответила.

— А он сказал, что с таким лицом, как у меня, нечего даже и думать о парнях. Мол, сначала свои веснушки повыведи, а уж потом о приворотах думай. Я возмутилась и сказала ему, что он просто плохой колдун, и что если б не было этих самых веснушек, мне бы и привороты его не понадобились. А чародей обругал меня глупой гусыней и заявил, что, мол я вообще не с того конца за дело взялась, и чтобы убиралась оттуда подобру-поздорову… Так я и ушла ни с чем.

Она огорченно замолчала, видимо, заново переживая свое давнее унижение, а я задумалась. Ситуация была довольно грустная, и в то же время немного комичная.

— Знаешь, — осторожно начала я, стараясь тщательно подбирать слова. — Дело в том, что, похоже, вы с чародеем друг друга просто неправильно поняли. Когда он сказал, что тебе стоило бы сначала избавиться от веснушек, то, уж прости, но он был совершенно прав… — я поймала брошенный на меня булочницей хмурый взгляд и поспешно добавила: — Вот только характер у колдуна явно был вредный, иначе он бы обязательно объяснил тебе, что вполне может сам тебя от них освободить, и именно об этом ты должна была его сначала просить… А там, глядишь, тебе бы, действительно, и привороты никакие не понадобились.

Я осеклась, случайно снова глянув на внезапно окаменевшую пекаршу. В ее лице, казалось, внезапно не осталось ни кровинки, отчего густая россыпь веснушек на нем проступила еще темнее и ярче, чем прежде. Голубые глаза распахнулись на пол-лица, загоревшись внезапно такой жаркой, такой безумной надеждой, что у меня даже мурашки поползли по спине.

— Правда, что ли? — почти шепотом проговорила она, глядя на меня во все глаза. — Правда… мог бы?

— Ну, да. Конечно, — уверенно ответила я, даже не подозревая, куда может завести нас, в конце концов, этот разговор. — Собственно, лечение кожных дефектов один из самых востребованных разделов чародейской практики. Даже сами маги довольно часто прибегают к его помощи. Ну, скажи, ты сама хоть раз видела какого-нибудь чародея в веснушках или, скажем, с бородавками? Ты ведь не думаешь, что все они красавцы от природы?

Булочница без слов отрицательно мотнула головой.

— Ну, вот! — торжествующе подытожила я. — Так что, можешь быть уверена, любой чародей с легкостью поможет тебе в твоем горе. Если не тот, прежний, так другой — обязательно.

— Значит, ты тоже могла бы? — обрела вдруг дар речи моя собеседница, при этом неожиданно цепко хватая меня за рукав.

Я на мгновение растерялась.

— Что?..

Она не ответила, продолжая жадно сверлить меня глазами.

— Ну, в принципе… чисто теоретически… я, конечно, могла бы это сделать. Однако лучше тебе будет обратиться за помощью к местным профессионалам.

Булочница, казалось, даже не расслышала моих последних слов. В ее взгляде все отчетливее проступала решимость совершить сие благое дело, не откладывая в долгий ящик. Я внезапно почувствовала себя загнанной в угол.

— Поверь мне, это не самая лучшая идея, — попыталась я все-таки образумить ее. — У меня не так много опыта в подобных делах, и к тому же… — мне внезапно осенила идея. — И к тому же я не работаю бесплатно! Наоборот, я очень дорого беру за свои услуги. Любой городской маг обойдется тебе дешевле…

— Дорого берешь? — на мгновение задумалась булочница, выпуская мой рукав. Я было облегченно вздохнула, однако расслабилась явно рановато. — Так ты, наверное, первоклассная чародейка!.. Давай так, ты сделаешь меня красавицей, а я принимаю твоих друзей, как самых-самых дорогих гостей. И бесплатно!.. Идет?

— Нет, — хмуро буркнула я. — О том, чтобы сделать тебя красавицей уговора точно не было. Да и другие тебе в этом не помогут, коли от природы задатков нет.

— В общем так, — неожиданно резко сменила тон девица, воинственно упирая руки в бока. — Либо веснушки долой сейчас же, либо ищите себе тогда другой ночлег.

Я раздосадовано скрипнула зубами, живо представив себе, как отнесутся мои спутники к известию о том, что я, походя, лишила их возможности нормально отдохнуть и поужинать. Булочница наверняка понимала, что при таком раскладе шансов на отказ у меня практически не будет. На мгновение я почувствовала жгучее желание добавить ей к ее веснушкам еще пригоршню таких же.

Пекарша, между тем, напряженно наблюдала за мной, пытаясь понять, какое же решение я в конце концов приму. Тот факт, что она все-таки не была полностью уверена в успехе своего шантажа, немного смягчил мое сердце. Значит, я все же не выглядела в ее глазах настолько уж жалко, чтобы безоговорочно соглашаться на любые условия. Я тяжело вздохнула, сдаваясь, и снова посмотрела на девицу, на этот раз уже с чисто профессиональным интересом. Потом, осмелев, взяла ее за подбородок и деловито повернула ее голову сначала вправо, потом влево.

— Ладно, — со вздохом проговорила я, в конце концов. — Давай покончим с этим, да побыстрее.

Пекарша просияла.

— А что тебе… вам для этого надобно будет? — от волнения она даже перешла на более почтительный тон.

Ответ «ничего» уже вертелся у меня на кончике языка, однако каким-то чудом в последнюю минуту мне все-таки удалось сдержать его. Я задумчиво прищурилась, глядя на девушку. Она ведь еще ни разу не была ни у одного чародея по-настоящему. И естественно, ожидает от колдовства чего-то удивительного и необыкновенного. В памяти невольно всплыла краткая лекция, прочитанная мне, по случаю, той же самой заезжей ведьмачкой, с которой я копировала свой первоначальный походный облик.

«Зачастую эффекты, сопутствующие сотворению заклинания, ценятся заказчиком куда больше, чем сама магия», - говорила она. — «Что бы не думали вы, на самом деле он платит вам не за те несколько строк заклятья, которые вы по-быстрому произнесете над ним, а за осознание того, что он был приобщен к таинствам магических ритуалов. Ну, и за возможность рассказать потом об этом своим друзьям за кружкой пива. Поэтому упаси вас Всесветлый избавлять от зубной боли, просто наспех протараторив над пациентом необходимую формулу и не обставив сие действо соответствующим образом. Этим вы совершенно обесцените всю свою работу».

— Мне понадобится острый нож, новая не горевшая свеча и кусок шелковой ленты из твоих волос, — наскоро сымпровизировав, внушительно сказала я. Разыграю сейчас перед ней небольшой спектакль, минут на пять, потом быстренько прочту заклинание — и дело сделано.

Впечатленная пекарша тут же кинулась на поиски «необходимого» инвентаря.

Через десять минут все затребованное было, наконец, собрано, булочница была приведена в более-менее спокойное состояние и усажена за стол на другом конце комнаты. На столе я установила свечу в подсвечнике, тут же рядом положила нож и ленту. Мельком глянув на пекаршу, я легонько подула на свечу — и на конце фитиля тут же неуверенно задрожал, разгораясь, ярко-желтый язычок пламени. Девушка сидела тихо, почти не дыша, глядя на свечку широко распахнутыми глазами и абсолютно не шевелясь, что меня, в принципе, вполне устраивало.

Взяв в руки нож, я поднесла его к пламени свечи, попутно восстанавливая в памяти слова древнего заговора, случайно подслушанного мною когда-то у одной старой деревенской знахарки. Не знаю, насколько был этот заговор действенен, однако текст его подходил к данной ситуации, как нельзя лучше.

— Вызываю, выкликаю на быстрые реки, на буйные ветра

Хвори злые, дурные, завистные, хвори ненавистные,

В глухие места, на сырые болота…

Хорошенько прокалив лезвие над свечой, я разрезала шелковую ленту на маленькие одинаковые кусочки и разложила перед собой на столе. Потом перехватила нож поудобнее и медленно взмахнула им перед напряженно застывшим лицом булочницы.

— Там звери нор не роют, птицы гнезд не вьют,

Там все твои недуги сгинут, пропадут…

Новый широкий взмах ножа.

Я бросила в пламя свечи маленький шелковый лоскут. Он вспыхнул и сгорел, распространяя вокруг резкий удушливый запах паленых перьев. Моего преподавателя, магистра Дьордана, сейчас наверное кондрашка бы хватила, узнай он, чем я тут занимаюсь.

— Выгоняю-высекаю хворь с лица, с плечей,

С семидесяти семи костей.

Чтоб ей алой крови не пить, белого тела не сушить,

Крепких косточек не ломать…

Заговор, похоже, и впрямь имел какую-то силу, или же это драконья кровь в очередной раз сыграла со мной злую шутку. Я еще не успела произнести финальную формулу, ради которой, собственно и затевался весь этот балаган, как лицо булочницы принялось стремительно меняться. Кожа под веснушками вдруг покрылась волдырями, вздулась и потемнела. И без того не слишком привлекательное лицо пекарши выглядело теперь так, словно его обработали раскаленными углями. Не ожидавшая подобного эффекта, я невольно сбилась с ритма и едва не выронила нож из рук.

Пекарша, все это время внимательно наблюдавшая за мной, перепугано уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Конечно, без зеркала она не могла видеть того, что видела я, однако, похоже, на моем лице сейчас и так было написано чересчур много.

— Что… что? — севшим от испуга голосом спросила она меня и подняла руку к лицу.

Я затаила дыхание. На мгновение в комнате воцарилась жуткая, леденящая кровь тишина. А в следующую секунду булочница вновь обрела дар речи.

— А-а-а! — завизжала она пронзительно, ощутив, как под ее пальцами бугрится и коробится жуткая шершавая маска. — Ты что наделала?! Ведьма!!.. Убью!!!

Она выскочила из-за стола и в ярости кинулась на меня. Не ожидавшая от девицы подобной прыти, от толчка я не удержалась на ногах и весьма болезненно рухнула на пол. Булочница повалилась на меня сверху, не переставая при этом яростно размахивать кулаками. Ничто так не укрепляет женские мускулы, как ежедневное вымешивание большого количества теста. Еще немного, и она бы наверняка выполнила свое обещание меня убить, однако в какой-то момент мне удалось, все-таки, вывернуться из ее рук и изо всех сил ударить ее прямо по безобразному лицу. Коричневая корка на щеке с треском лопнула и тут же начала крошиться на мелкие кусочки.

Осененная внезапной догадкой, я рванулась изо всех сил, повалила девицу лопатками на пол и, оседлав ее, принялась энергично тереть заскорузлые щеки рукавом собственной рубахи. Булочница извивалась подо мной, изворачивалась и ругалась при этом, на чем свет стоит, однако я упорно продолжала драить ее физиономию рукавом, не учитывая наличия на оном застежек и шнуровок. Страшная маска под такой жестокой теркой крошилась в шелуху и с тихим шелестом сыпалась на пол.

В конце концов, бедная булочница не выдержала подобного издевательства. Она перестала брыкаться, обмякла подо мной и, всхлипывая, послала меня с лешей матери или даже еще дальше, лишь бы только я слезла, наконец, и оставила ее, несчастную, в покое.

Что я с превеликим облегчением и сделала.

Мы расползлись в разные углы лавки, уселись на пол и оттуда хмуро глядели друг на друга, тяжело дыша и приводя в порядок одежду.

— Чтоб тебя разорвало, ведьма проклятая… — зло пробормотала лавочница, отдувая со лба растрепанную челку и без удовольствия рассматривая наполовину оторванный рукав платья. — Мало у меня было без тебя проблем, так теперь, полюбуйся-ка, вообще на улицу носа не высунешь. На кой ляд колдовать-то берешься, коли не умеешь, дуреха окаянная?!

— Сама такая, — раздраженно отозвалась я, печально обозревая остатки и без того видавшей виды рубахи. Наспех произнесенное заклинание кое-как залатало дыры, однако привлекательности потрепанной одежке отнюдь не прибавило. — Во-первых, я тебя честно предупреждала со мной не связываться. А во-вторых, в зеркало на себя сначала посмотри, а потом ругайся.

Булочница перестала сердито шипеть и настороженно впилась в меня взглядом, явно ожидая очередного подвоха. Потом осторожно подняла руку и робко коснулась пальцами щеки — гладкой розовой щечки — с которой мне, все-таки, удалось частично соскоблить коросту старой пятнистой кожи. Кое-где на лице еще оставались жесткие коричневые чешуйки, но их легко можно было бы смыть водой. На лице девушки отразилась растерянность.

Я с трудом поднялась на ноги, обошла прилавок и заглянула на полки. Нашла полированный медный поднос и толкнула его ногой по полу в сторону пекарши. Та медленно подняла его с пола, все еще не сводя с меня глаз, неуверенно подержала в руках, и наконец опасливо заглянула в его гладкую красноватую поверхность. Несколько минут в лавке царила напряженная тишина, а потом булочница неожиданно тихо расплакалась.

Я растерялась.

— Эй! Ну, ты что? По-моему, очень даже неплохо получилось…

Лишенное прежних уродливых веснушек личико пекарши неожиданно оказалось на удивление симпатичным. Теперь, когда взгляд не отвлекали жуткие коричневые пятна, стали лучше видны золотисто-рыжие волосы и ясные голубые глаза. Лет булочнице, с виду, было не намного больше, чем мне — в крайнем случае, где-то около двадцати пяти.

Не обращая никакого внимания на мои робкие увещевания, девушка продолжала истерически всхлипывать, все еще не выпуская из рук подноса. Судя по всему, двойная смена образа в течение последних десяти минут оказалась для ее нервов чересчур большим испытанием. В конце концов, я махнула на нее рукой, устроилась поудобнее на полу в своем уголке, и принялась ждать, когда буря эмоций пойдет на убыль естественным путем.

Вот, в такой вот дождливой обстановке нас и застали мои спутники.

— Да, Мирра, — философски изрек Сев, поднимая меня с пола и внимательно изучая мою расцарапанную физиономию, пока двое других даргов извлекали из угла заплаканную хозяйку булочной. — Я был уверен, что уж тут-то смогу оставить тебя одну без опасений… Но, судя по всему, — он достал из кармана куртки измятый носовой платок и протянул его мне, — ты умеешь находить себе приключения в любой обстановке.

Остаток дня прошел в теплой дружественной атмосфере.

Новоприобретенная привлекательность лавочницы не осталась незамеченной. За ужином мои спутники без конца смеялись и шутили, наперебой оказывая похорошевшей и раскрасневшейся от удовольствия девушке маленькие знаки внимания. Разумеется, барышня не могла остаться к ним равнодушной, и по мере приближения ночи мне все чаще приходила в голову мысль, что одно из гостевых спальных мест сегодня вполне может оказаться лишним. Поймав в очередной раз выразительный взгляд, адресованный девушкой сереброволосому оборотню, я с трудом подавила желание вернуть все ее веснушки на прежнее место и с удвоенной энергией занялась содержимым своей тарелки.

Спала я в эту ночь плохо. Что-то смутное и белесое снова колыхалось передо мной в тумане, и призрачный голос вновь и вновь настойчиво звал меня по имени. Перед самым пробуждением мне приснилось, что мы снова сражаемся с Егерями в самой чаще Фэрр-эль-Дриива. Рыжеволосая чародейка в моем сне почему-то была поразительно похожа на булочницу. Она швырнула в меня боевым импульсом, и тот врезался мне прямо в грудь, с шипением прожигая грудную клетку насквозь. Я подскочила на кровати со вскриком… и проснулась.

За окном только-только начинал разгораться рассвет, солнце робко показывало свои первые лучи из-за окутанных ночным сумраком остроконечных крыш домов. Рано. Спать бы еще да спать. Рухнув обратно на подушку, я закрыла глаза и усилием воли попыталась снова заснуть. Ощущение жжения в груди по-прежнему не исчезало. Я снова села, энергично тряхнув пару раз головой, чтоб скорее прийти в себя, и машинально коснулась пальцами солнечного сплетения.

Серебряная ладанка Йана пылала жаром!

Осторожно потянув за цепочку, я вытащила медальон поверх рубахи и внимательно оглядела его. Ого… Было похоже на то, что кузнец тоже находится где-то в Веллине, может быть, даже всего в паре-тройке верст от меня.

Торопливо выскользнув из-под одеяла, я начала потихоньку одеваться.

Выйдя из крошечной каморки, выделенной мне хозяйкой в единоличное пользование, я на цыпочках прошла через длинную узкую комнату, где на лавках было постелено оборотням. Украдкой скосила глаза на место Сева и, не удержавшись, досадливо скрипнула зубами.

Лавка была пуста.

Не то, что бы это было таким уж большим сюрпризом для меня. Я невольно вспомнила томные взгляды, которыми булочница щедро одаривала сереброволосого оборотня за ужином. Было бы странно, если бы он истолковал эти авансы иначе, чем любой другой нормальный мужчина. Однако, по какой-то непонятной причине, настроение мое все же испортилось. Не оглядываясь больше назад, я бесшумно, почти бегом, пересекла лавочку-пекарню и решительно сдвинула засов на входной двери.

Улица перед булочной была еще практически безлюдной. Пара сонных торговцев вяло шли открывать свои лавки, горожанка с пустой корзинкой неспешно брела на утренний рынок, а с соседней улицы доносилось приглушенное эхо шагов городской стражи, совершающей свой последний на сегодня ночной обход. После дневного столпотворения такое спокойствие и тишина казались почти нереальными.

Дойдя до первого поворота, я остановилась, сняла с шеи медальон и, зажав его в ладони, быстро восстановила в памяти заклинание поиска.

— Далеко собралась? — тихо прозвучал за моей спиной насквозь знакомый вкрадчивый баритон.

Подскочив от неожиданности, я невольно сбилась с ритма и резко обернулась, тут же наткнувшись на язвительный серый прищур. Сев стоял позади меня, скрестив руки на груди и глядя на меня с таким выражением, словно я стащила у него последнюю пару сапог и теперь втихаря собираюсь сбыть их старьевщику. Над плечом оборотня возвышалась черная рукоять меча в заплечных ножнах.

— Мирра, жизнь тебя, вообще, хоть чему-нибудь учит? — ровно поинтересовался он у меня. Тон его откровенно не сочетался с задумчивым выражением глаз. Я бы даже, пожалуй, предположила, что в этот самый момент он отчаянно борется с соблазном отвесить мне вполне заслуженную затрещину.

Я молча пожала плечами и нетерпеливо метнула взгляд в переулок. Бес, вселившийся в меня после созерцания его пустой постели, вкрадчиво нашептывал, что я совсем не обязана что-либо ему объяснять.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты никуда не ходила одна?

— Ты все равно был занят, — не удержавшись, огрызнулась я, но тут же прикусила язык.

— Занят? Это чем же? — машинально прослеживая направление моего взгляда, оборотень рассеянно вскинул бровь.

— Ничем, — буркнула я, как никогда сильно жалея, что слово, все-таки, не воробей.

— Хотя, да. Ты права. Я был занят, — неожиданно согласился Сев после секундного раздумья. — Вообще-то, я спал. По крайней мере, пытался. До тех пор, пока в комнате, откуда ни возьмись, не появился некто, кто принялся «втихаря» пробираться к двери, шумя и топая при этом, как целое стадо косолапых медведей.

— Неправда! Я была практически бесшумна, — возмутилась я.

— Мне виднее, — отрезал оборотень. — Как бы там ни было, пришлось мне вставать, одеваться и идти выяснять, куда же этого кого-то понесла нелегкая в такую рань.

Я вздохнула.

— Сев, Йан сейчас в Веллине. Я хотела бы с ним поскорее встретиться.

— Хорошо, — быстро подумав, легко согласился оборотень. — Идем.

Понимая, что, попавшись, отказываться от сопровождения все равно уже бесполезно, я даже и пытаться не стала. Мы пошли бок о бок вверх по улочке, наблюдая, как то тут, то там вдоль дороги открываются навстречу утренней суете запертые ставни домов.

— Я тебя не заметила в комнате… — сама не знаю зачем, тихо пробормотала я.

— Знаю, — рассеянно отозвался оборотень. — Мне уж больно скрипучая лавка досталась. Чуть пошевелишься — и шум такой, что хоть святых выноси. Поэтому я на грейновой спал, а ты туда не смотрела.

— А как же Грейн?

— А что, Грейн, — пожимая плечами, беспечно откликнулся Сев. — Грейн, как вечером пошел хозяйку до спальни провожать, так до утра и не вернулся. Лично меня угрызения совести не терзали.

Я молча кивнула, не найдя, что сказать в ответ. У меня неожиданно стало так легко и спокойно на душе, что я невольно ускорила шаг.

Йана мы нашли буквально через час — в гостинице перед площадью с фонтаном, в которой самим нам вчера так и не повезло. Учитывая, что кузнец прибыл в город даже позже, чем мы, тот факт, что ему удалось-таки получить комнату, показался мне сначала поистине невероятным. Правда, вскоре, сопоставив ширину плеч спустившегося к нам кузнеца с побледневшим видом хозяина, поспешившего скрыться от него в кухне, я пришла к выводу, что это было вовсе не невероятное, а просто… очень удачное стечение обстоятельств.

— Честно говоря, я не ждала тебя так скоро, — говорила я Йану позже, сидя за столом в еще пустынной в столь ранний час харчевне. — Надеюсь, ты сделал то, о чем я тебя просила?

Сонный хозяин рассеянно принял наш заказ и сомнамбулической походкой удалился на кухню.

— А как же, — бодро ответил кузнец, с грохотом придвигая к столу тяжелый дубовый табурет. — Все, как вы велели. А за то, что быстро, так это вашей сестрице спасибо. Ее высочество, видать, не привыкли задуманное в долгий ящик откладывать.

— Да уж… Признаться, примерно чего-то такого я от нее и ожидала. Но ведь ты ее догнал, да?

— А то! — самодовольно откликнулся кузнец. — Поймал, можно сказать, уже на выезде из долины. Она, видать, как только вас за порог проводила, так вещички собирать и начала. Опоздай я немного, и хвоста бы от ее жеребчика не увидел.

— А мое письмо она получила?

— Ну, да… вроде бы, — кузнец неуверенно пожал плечами. — Только, кажись, не особо оно ее убедило. Пришлось… хм, проявить настойчивость, — он каким-то машинальным жестом потер нижнюю челюсть.

— Как это — проявить настойчивость? — я с беспокойством проследила за его движением. — Я надеюсь, вы не подрались?!

Зная Лиону, нечто такое вполне можно было бы предположить.

— Всесветлый с вами, Ваше высочество, — обиженно отозвался кузнец, придвигая к себе только что принесенную подавальщиком тарелку с жареной бараниной и картошкой. — Не хватало еще, чтоб я с бабами дрался!

Он возмущенно фыркнул и принялся за завтрак.

— Вот, правда, у сестрицы-то вашей ручка тяжелая…

— Она тебя ударила? За что?!

— Да так, — Йан смущенно поковырялся в тарелке. — Я, каюсь, когда понял, что по-хорошему уговорить не получится, так попросту перекинул ее через седло — и так повез. Ну, и ее высочеству это не понравилось… А уж ругалась-то! Я, правда, половину не понял — мудрено как-то она выражалась. Ну, да все равно — в конце концов, мы с ней договорились.

— Да уж… Ты — молодец, — дрожащим от сдерживаемого смеха голосом сказала я, представляя себе Лиону, путешествующую, вися поперек кузнецова седла и бранящуюся по-эльфийски так, как только она одна это умела. Не было никакого сомнения в том, что моя скромная персона в ее «выражениях» упоминалась не реже, чем кузнецова.

Сев в нашей беседе практически не участвовал, просто безмолвно присутствуя за столом и изображая совершеннейшую поглощенность содержимым собственной тарелки. Однако мне и не нужно было видеть выражение его глаз, чтобы знать, что он внимательно следит за разговором.

— Надеюсь, ты хоть в курсе, приняли ее в Школу или нет?

— А то! Конечно, приняли. Сразу на четвертый курс и определили — сказали, подготовка позволяет.

— На четвертый? — я удивленно вскинула брови. — Хм… вот уж не думала, что Лиона настолько хорошо дерется.

— О, дерется она, будь здоров, — заверил меня Йан. — Да только, вы, ваше высочество, не совсем меня поняли. Сестрица-то ваша в Шьеен-Май ехать раздумала. Мол, мечом махать — дело интересное, да только куда ж тогда мозги девать, им ведь тоже работа нужна.

Я уставилась на кузнеца. Над столом повисла внезапная тишина.

Сев деликатно кашлянул и, выводя меня тем самым из ступора, и едва заметно улыбнулся. Вспомнив, что рядом со мной за столом сидит телепат, я, поразмыслив, пришла к выводу, что, куда бы бесы не занесли мою милую сестру, оборотню это явно не показалось опасным. Скорее, забавным.

— Та-ак… ну что ж, рассказывай, — обреченно вздохнула я, мысленно готовясь услышать все, что угодно, вплоть до того, что сестрица завербовалась в пираты. — Куда же, в таком случае, ты ее доставил?

— Да в чародейскую Школу ее и отвез. В этот… как его…

— В Коббе-Ренвин?

Кузнец молча кивнул, похоже, не заметив, какое впечатление произвело на меня его сообщение.

— Лиона отправилась в Коббе-Ренвин?! — я откинулась на спинку стула, в изумлении глядя на кузнеца. — И ее приняли на четвертый курс?

— Ну да, — спокойно отозвался Йан. — На этот… факультет боевой магии. Там, говорят, и премудростям всяким чародейским обучают, и мечом махать не возбраняется.

Некоторое время я молча переваривала услышанное. Ай, да Лиона! Вот уж от кого не ожидала… Мне всегда казалось, что к занятиям магией она относилась с весьма заметной прохладой — а тут, погляди-ка. Как ни стыдно было признавать истину, но, похоже, я здорово недооценила свою сестренку.

— Ладно, — вздохнула, в конце концов, я и решила сменить тему разговора. — Как же ты нас нашел?

— Так ведь, я вашу карту видел, — тут же охотно ответил Йан. — Тогда еще, в Оресте, когда господа-оборотни маршрут обговаривали. Так, по памяти, и добирался, роздыху своему Тимьяну не давал.

— Кому? — я недоуменно глянула на кузнеца поверх кружки с травяным отваром.

— Тимьяну, — невозмутимо повторил кузнец. — Ну, тому жеребчику, черному, которого мне ваш батюшка подарил.

Я неожиданно сообразила, о каком жеребце шла речь. Рослый и статный пятилетка — д'ариэн-полукровка — черный, как смоль, и злой, как пекельный бес. Звали его Тэммиэн — «Мрак» — как за масть, так и за мерзопакостный характер. Владыка приобрел его еще полугодовалым жеребенком, плененный статью и красотой полукровки с редкой для д'ариэнов мастью. Однако, за эти четыре с половиной года Мрак так ни разу и не позволил никому прокатиться на своей спине, яростно отвергая любые попытки приучить его к седоку… Да уж, надо полагать, Владыка был просто счастлив возможности отделаться, наконец, от этого строптивого буяна.

Я недоверчиво уставилась на кузнеца.

— Хочешь сказать, что весь этот путь ты проделал на Тэммиэне? На черном таком чудище с жутким характером?.. И ты до сих пор жив?

— Ну да, — невозмутимо ответствовал кузнец. — А что тут такого?

Но я даже не нашлась, что ему ответить.

— Абсолютно ничего, — вместо меня отозвался Сев. В серых глазах оборотня то и дело вспыхивали смешливые серебряные искры. Последние несколько минут он изучал кузнеца с явным интересом.

— Ну, так как, кузнец, не передумал еще с нами путешествовать? Нет?.. Тогда доедай свой завтрак, и идем за остальными. Пора отправляться в путь.

По дороге до булочной я попыталась обратить внимание Сева на еще одну проблему, а именно, что неплохо было бы обеспечить меня, безлошадную, хоть каким-нибудь средством передвижения. С учетом прошлого опыта совместных путешествий, у меня сложилось впечатление, что ездить вдвоем в одном седле — плохая примета для того, кто оказывается сзади. Однако оборотень заявил, что ни одна из местных кляч мне не подходит — особенно, если вдруг снова придется от кого-нибудь удирать. И вообще, садить меня к себе за спину он не собирается, а разгневанных дриад на нашем маршруте больше не предвидится.

Тем не менее, я продолжала спорить.

— Сам подумай, случись вдруг за нами снова погоня, твоему Георду придется не сладко. Это все-таки двойная ноша.

— Глупости, — фыркнул в ответ Сев. — До сих пор, если помнишь, он отлично справлялся. И вообще, твоего веса он почти не замечает.

— Ты-то откуда знаешь? — сердито спросила я.

Оборотень усмехнулся.

— Мирра, ты все время забываешь, с кем разговариваешь. Разумеется, я не только знаю, но и контролирую всё, что творится в голове у моего коня. Иначе, как бы я на нем ездил? Я ведь наполовину волк, как ни крути.

Я невольно вспомнила, как легко ему удалось при первой встрече успокоить мою запаниковавшую кобылу. Да уж, похоже, он ничуть не преувеличивал свои способности.

— Надеюсь, ты такие штучки только с животными проделываешь… — проворчала я тихо, втайне жалея о том, что рано или поздно придется вернуть Йану его медальон.

— В большинстве случаев, — коротко согласился дарг.

Я недоверчиво уставилась на него, не веря собственным ушам. В большинстве случаев?! Оборотень перехватил мой взгляд и коротко пожал плечами.

— Ты — невыносимый… телепат! — обвиняющим тоном заявила я.

— Знаю, — спокойно согласился Сев. И увел меня прочь от лошадей, мотивируя это тем, что надо пораньше выехать из города, пока на улицах еще достаточно спокойно.

Тем не менее, не смотря на все наши намерения, к тому времени, когда мы все, наконец, расселись по седлам, Веллин снова успел превратиться в гудящий улей. Направляя лошадей к восточным воротам, мы выехали из переулка на широкую мощеную улицу, упирающуюся одним концом в здание величественного старинного собора. На площади перед храмом царило настоящее столпотворение. Люди толкались по обе стороны от крыльца, двумя широкими многоголосыми реками растекаясь вдоль длинной ковровой дорожки, расстеленной перед высокими стрельчатыми дверями.

— Что там происходит? — поинтересовалась я у пробегающей мимо девицы, явно спешащей присоединиться к шумной толпе зевак, однако та только отмахнулась от меня.

— Судя по всему, ритуальное посещение венценосной невестой храма накануне свадьбы, — ответил вместо нее сереброволосый оборотень за моей спиной, глядя в ту же сторону, что и я. — Исповедь, причащение и все такое прочее… Правда, — Сев на мгновение умолк, вглядываясь во что-то поверх голов горожан, — у меня почему-то раньше было впечатление, что невесты должны проделывать этот путь пешком, босиком и простоволосые… Впрочем, как говорится, королям закон не писан.

Я проследила за его взглядом. На противоположной стороне площади показалась богато изукрашенная карета. Поравнявшись с началом ковровой дорожки, она остановилась, и два подскочивших ливрейных лакея, энергично отталкивая друг друга локтями, вместе распахнули позолоченную дверцу. Толпа на мгновение замерла, а потом загалдела с удвоенной энергией.

На ковровую дорожку ступила виновница народных волнений. Послышались нестройные приветственные крики, перемежаемые глухим ропотом явно менее доброжелательного характера. Народ качнулся к дорожке — и тут же был оттеснен назад бдительной стражей.

— Давайте посмотрим, а? — снедаемая любопытством, я вытянула шею, чтобы получше видеть то, что происходило у храма.

— Ну, уж нет, это без меня, — живо откликнулся Грейн. — Созерцание всяких там брачных ритуалов вызывает у меня острый приступ мигрени.

— Это с чего бы вдруг? — скептически поинтересовался у него Хират. — Ты ведь еще и не был ни на одном!

— А потому и не был, — невозмутимо отозвался Грейн. — Здоровье не позволяет.

— А мне и отсюда видно, — радостно сообщил кузнец, возвышаясь над всеми нами, как гора, на своем черном здоровенном монстре.

— Пожалуйста, — я извернулась в седле и жалобно посмотрела на Сева, сидящего позади меня.

Тот едва заметно вздохнул, видимо, наконец-то сообразив, в какую кабалу загнал себя отказом купить мне персональную лошадь, и молча повернул Георда к храму. Мы подъехали ближе к зевакам и остановились, наблюдая за происходящим поверх людских голов.

Принцессе на вид было лет восемнадцать. Стройная и тонкая, как тростинка, в простом белом платье, лишенном украшений, с распущенными, согласно традиции, длинными волосами, она производила впечатление пленительного и одновременно невинного изящества и грации… до тех пор, пока взгляд не падал на ее лицо. Надо признать, булочница ничуть не преувеличила. В отличие от нашей давешней знакомой, принцесса могла похвастаться не только пестрой рябью темно-коричневых веснушек на лице и шее, но и щедрой россыпью мелких черных бородавок, сплошь покрывающих все открытые участки тела. Вкупе с веснушками эти мерзкие наросты производили на зрителя на редкость отталкивающее впечатление.

Я недоуменно сдвинула брови, разглядывая «прелестницу». Странно. Уж кто-кто, а ее батюшка наверняка мог бы, при желании, нанять самых искусных магов, которые в два счета избавили бы несчастную от подобного украшения. Может ли быть, чтобы никто из приглашенных чародеев не справился с поставленной задачей?

Девушка, тем временем, неспешно направилась к высоким дверям храма. Люди по обе стороны ковровой дорожки кланялись ей, мужчины снимали шляпы, женщины почтительно приседали.

Желая проверить собственные подозрения, я незаметно для окружающих вызвала Всевидящее Око. Видимый спектр цветов тут же сместился в сине-зеленую гамму. Так, посмотрим… По всей поверхности полупрозрачного сияния, окутывающего тонкую фигуру принцессы — ауре бледно-зеленого цвета, свидетельствующего о юном возрасте ее обладательницы — медленно дрейфовали черные завихрения мощного магического заклятия, а точнее, проклятия. Видимо, кому-то эта юная особа чем-то очень уж сильно не угодила. И не просто кому-то, а грамотному, искусному и, к тому же, весьма зловредному чародею — заклятие было накрепко запечатано и оттого абсолютно не поддавалось взлому.

— Бедняжка… Вот уж, не повезло, — пробормотала я вслух, невольно проникаясь к несчастной королевне самым что ни на есть искренним сочувствием.

Сев за моей спиной как-то странно хмыкнул, но промолчал.

На площади, тем временем, неожиданно возникла сумятица. Сухонькая, бедно одетая старушка, умудрившаяся каким-то чудом протиснуться в первый ряд, к дорожке, и вознамерившаяся отвесить юной невесте низкий почтительный поклон, похоже, не рассчитала свои силы — и с кряхтением повалилась прямо под ноги чинно вышагивающей нареченной. Пара дюжих стражников тут же кинулась к ней, торопясь убрать внезапное препятствие с пути царственной невесты. Однако принцесса неожиданно их опередила.

— А ну, пошла прочь, попрошайка!!.. — пронзительно взвизгнула она и, что было силы, пнула старушенцию в бок ногой, обутой в изящный атласный башмачок.

Я вздрогнула от неожиданности.

От такого пинка не успевшая подняться на ноги старушка кубарем укатилась назад в толпу, оставив на ковровой дорожке «очаровательную» королевну, тут же невозмутимо продолжившую свой путь, и пару слегка обалдевших стражников, не ожидавших такого поворота.

У дорожки толпа притихла и замерла. Тихий ропот в задних рядах заметно усилился. Принцесса же, как ни в чем не бывало, невозмутимо достигла дверей храма, поспешно распахнувшихся перед ней — и скрылась в глубине здания.

— Ну, что? — тихо спросил Сев у меня над ухом. — Достаточно увидела?

Не найдя подходящих слов, я только молча кивнула. Оборотень легонько тронул жеребца каблуками и потянул повод, поворачивая назад — к трем всадникам, терпеливо ожидающим нас чуть дальше, у въезда в переулок.

— Ну, и как все прошло? — с усмешкой осведомился у меня Грейн, как только мы поравнялась с остальными, и стронул своего коня с места. — Удалось тебе избавить еще одну дурнушку от ее безобразия?

Я молча пожала плечами, не найдя, что ответить зубоскалу, однако за меня ответил Сев.

— Нет, — спокойно сказал он, направляя Георда вслед за грейновым жеребцом вдоль узенькой улочки. — В этом не было необходимости. По правде сказать, редко когда еще встретишь столь точное соответствие внешности внутреннему содержанию.

Глава 17

Новый сюрприз

Оборотни понемногу начинали проявлять признаки нетерпения.

Теперь я уже знала, почему им так важно было попасть в Сорбронн именно до начала новолуния. Сев объяснил мне.

— Момент рождения новой Луны — это важное время в начале каждого месяца. Оно идеально подходит для начала новых дел и, вообще, для любых начинаний. Особенно, первый час новолуния. В это время можно, при некотором усилии, сформировать и вплести в ткань мироздания ту программу, которая тебе необходима в будущем. Может, слышала — говорят, в новолуние нельзя думать о плохом? Так и есть — что заложишь таким образом в свое грядущее, то и получишь. Ваши маги давно перестали пользоваться этой древней практикой, считая ее пережитком прошлого, однако мы до сих пор о ней помним и весьма успешно используем. В самом начале новолуния я, как хозяин Арбиса, обязан находиться на связи с источником, в кромлехе на вершине горы. Усиливая с его помощью собственные ментальные способности, я программирую для долины будущее, полное достатка, мира и спокойствия. На моей совести в этот момент оказывается буквально все — плодородие почвы, тучность стад, здоровье и благополучие моих подданных. Я словно подключаюсь к каждому живому существу в радиусе действия источника и планирую его будущее на ближайший месяц. Именно благодаря этим ежемесячным ритуалам, проводимым даргианскими Альфа-лордами из века в век, наши долины до сих пор входят в число самых процветающих государств на всем Терране.

— Ничего себе… Да ты — просто вершитель судеб! — не удержавшись, хмыкнула я.

Дарг невозмутимо пожал плечами.

— Да, звучит, конечно, внушительно. А в реальности получаешь только жуткий хаос в мозгах во время самого процесса — оттого, что ощущаешь себя кучей личностей одновременно, ну и еще головную боль — после.

— Ну, а если кто-нибудь возьмет, да и отвлечет тебя в этот момент? — с интересом спросила я. — В смысле, когда ты, хм… планируешь?

— До сих пор никто не рисковал, — спокойно ответил Сев. — Никто ведь не может быть уверен, чьим именно будущим я занимаюсь в данный конкретный момент. Вдруг, его собственным?

Оборотень неожиданно усмехнулся.

— Ага, — задумчиво протянула я, с любопытством глядя на него. — Значит, в случае чего, можно и обидчику отомстить, таким вот образом? К примеру, придумать ему неурожай в огороде или зубную боль на пару дней?..

— Нет, — спокойно ответил Сев, покачав головой. — Так нельзя.

— А если…

— Никогда, — твердо сказал он. — Если кто-нибудь действительно меня разозлит, я вызову его на поединок и выбью из него всю дурь вручную. Но пользоваться для этого силой Арбиса никогда не стану. Точка.

— Ладно, ладно, я шучу, — отозвалась я и тут же перевела разговор на другую тему.

Да уж, Севу действительно было просто необходимо вернуться в свою долину до момента рождения новой луны. Однако время, которое мы затрачивали на дорогу в Сорбронн, все больше и больше выбивалось из планов.

После короткого совещания, было решено сократить путь до Роснанта, двигаясь напрямую, через долы и кручи прямо на юг. Местность была довольно неровной, все балки да взгорья, однако вопреки всем ожиданиям, за целый день нам не встретилось не только ни одной живой души, но и даже мало-мальски впечатляющего оврага, чтобы как-то затруднить наше путешествие. Это был, пожалуй, первый по-настоящему тихий день за все наше путешествие — ни драк, ни погонь, ни чудовищ — никаких неприятностей. Лошади мерно трусили вперед, снова оставляя позади населенные места.

Вопреки всем моим прежним впечатлениям от совместной езды, на этот раз путешествовать в седле вдвоем с сереброволосым оборотнем неожиданно оказалось не так уж и плохо. Было невероятно уютно и спокойно сидеть в кольце его рук, а мерное покачивание в седле то и дело навевало на меня легкую дремоту. Всякий раз, начиная клевать носом, я чувствовала, как рука Сева крепче обвивается вокруг меня, не давая соскользнуть с седла.

Время от времени мы негромко переговаривались, и тогда его дыхание слегка шевелило волосы у меня на затылке. А иногда, слишком увлекшись беседой, я пыталась обернуться, чтобы взглянуть на него, и тогда руки оборотня обхватывали меня еще крепче, чтобы я случайно не свалилась с лошади. В конце концов, все эти предостерегающие маневры привели к тому, что теперь я сидела, практически вплотную прижавшись спиной к его груди. Я старательно делала вид, будто не обращаю на это ни малейшего внимания, тем более что сам оборотень, казалось, совершенно ничего не замечал.

— Сев? — я в очередной раз попыталась извернуться, чтобы увидеть его лицо.

— Что? — раздалось прямо у моего виска. В голосе оборотня слышался смех.

— Над чем ты смеешься? — тут же подозрительно осведомилась я.

— Я как раз прикидывал, что произойдет раньше — у тебя, наконец-то, закончатся вопросы или ты все-таки вывалишься из седла из-за беспрестанного ерзанья. И раздумывал над тем, как бы убедить тебя не вертеться.

— А… Ну, собственно, об этом я и хотела тебя спросить.

— О чем?

— О силе убеждения, которую ты используешь, как телепат.

— Ясно, — оборотень, казалось, почти и не удивился такому повороту разговора. — Ну, спрашивай.

— То, как ты общаешься с лошадьми, успокаиваешь их, контролируешь — то же самое ты проделываешь и с людьми? Ты упоминал об этом, когда…

— Я помню, — спокойно отозвался Сев. — На самом деле, искусство управления чужим мышлением очень тонкая вещь. Сознание — хрупкая штука. Чуть-чуть передавишь — и уже сломал. Во время войны многие специально использовали свои способности, чтобы убивать с их помощью врагов, однако в мирное время этого обычно не практикуют. Только при острой необходимости.

Я невольно поежилась, вспомнив ту сцену с чародейкой в Фэрр-эль-Дрииве. Да уж, тогда это был, пожалуй, единственный способ…

— Зато с помощью этого дара, — продолжал оборотень, сделав вид, что ничего не заметил, — можно успокоить озлобленных или испуганных, можно помочь забыть болезненные воспоминания, излечить душевную травму… Поэтому — да, иногда я делаю это.

— А со мной ты когда-нибудь пытался проделать что-нибудь подобное? — после некоторого колебания спросила я.

— Учитывая, что я тебя даже слышать не могу? — оборотень усмехнулся. — Боюсь, у меня не было шансов.

— То есть, ты бы попытался, если бы у тебя была такая возможность? — ахнула я, снова пытаясь вывернуться в седле и наградить его возмущенным взглядом. — Попытался бы?

Рука оборотня машинально обхватила меня крепче, не давая упасть. Я снова оказалась прижатой к его груди, не имея возможности рассмотреть выражение его лица. Некоторое время он молчал.

— Возможно, я бы мог сделать это, — медленно, словно подбирая слова, проговорил он, в конце концов, где-то на уровне моего виска. — Если бы ты меня сама об этом попросила.

— Разве такое возможно захотеть? — недоверчиво спросила я.

— Да, — тихо ответил он. — Иногда меня просят помочь забыть некоторые вещи. Кое-что совсем вычеркнуть из памяти, кое-что просто сделать более… далеким. Но лично я бы предпочел, если бы в твоей жизни никогда не возникло повода обратиться ко мне с подобной просьбой.

— Хм, — я замолчала, раздумывая над его словами. Действительно, в жизни всякое случается. Я рассеянно потеребила висящий на цепочке медальон. А потом, снова вспомнив, что рано или поздно придется все-таки вернуть его владельцу, спросила:

— Каково это, вообще — слышать чужие мысли?

Сев на минуту задумался.

— Сложно вот так, сразу, объяснить… Пожалуй, это немного сродни тому, чтобы постоянно находиться посреди толпы, в которой каждый пытается говорить что-то свое. Точно так же тех, кто находится ближе, слышишь лучше, и — наоборот. Только здесь все сложнее. Это — целое море мыслей, образов, чувств, ощущений и эмоций разной степени силы и яркости… Иногда, поначалу, можно даже запутаться — где твои мысли, а где чужие. К счастью, большая часть их так никогда и не оформляется окончательно, оставаясь всего лишь набором образов и ощущений, и от этой части обычно легче всего абстрагироваться. А со временем привыкаешь понемногу отключаться и от всего остального, и воспринимаешь его уже скорее, как фон для своих собственных мыслей. Если заниматься этим достаточно долго, то потом уже практически не ощущаешь никакого дискомфорта.

— Но при желании ты все равно можешь слышать других, так? В смысле, выборочно?

— Да.

— А ты тогда не мог бы сделать усилие и выборочно не слушать меня, когда у тебя вдруг появится такая возможность?

Оборотень неожиданно рассмеялся.

— Почему тебя это так сильно беспокоит?

— Ну, как тебе сказать… — уклончиво ответила я. — Честно говоря, все это кажется мне не вполне справедливым. Ты мои мысли сможешь слышать, а я твои — нет.

Я, вероятно, оказалась первой, у кого могла возникнуть идея потребовать справедливости в подобной ситуации, потому что оборотень за моей спиной как-то странно хмыкнул.

— Ну, тут я мог бы тебя удивить.

— Чем? — не поняла я.

Сев ответил не сразу.

— Помнишь ту ночь у озера, когда ты в одиночку ушла купаться? — спросил он, помолчав.

Я кивнула, невольно поморщившись от не слишком-то приятных воспоминаний.

— После того, как ты едва не лишилась жизни из-за собственной глупости, и… ну, честно говоря, я был тогда жутко зол. Опоздай я всего на пару секунд, и могло бы быть уже слишком поздно… впрочем, ладно. Словом, мне так хотелось в тот момент выложить тебе все, что я думал по поводу твоего поступка — хоть я и понимал, что ты все равно не сможешь понять меня в волчьей ипостаси. Но ты неожиданно услышала! В тот момент, когда я как раз внутренне кипел по поводу того, что ты обманула меня, ты вдруг сказала: «Да, Сев, я знаю… прости».

Он немного помолчал и спросил:

— Ты сама как думаешь, это было просто совпадение — или нет?.. Ты ведь слышала меня?

Я ошеломленно молчала, в полной растерянности раздумывая над его словами. Я, действительно, помнила эту сцену у озера достаточно хорошо… но чтобы поверить в такое?

— Не знаю, — искренне сказала я, в конце концов. — Даже не знаю, что и думать.

Оборотень коротко хмыкнул за моей спиной.

— Что ж, тогда есть только один способ узнать. Нужно просто повторить те же условия.

— Что, хочешь снова отдать меня кому-нибудь на съедение? — ахнула я в притворном ужасе.

Сев рассмеялся.

— Вообще-то, я не это имел в виду. Хотя идея интересная. А то как-то уж слишком спокойно едем — у твоего приятеля-кузнеца может сложиться совершенно неверное представление о легкости нашего путешествия…

Я, наконец, извернулась и шутливо ткнула его в бок. Оборотень в ответ коварно усмехнулся и резко ослабил охват, отчего я, успевшая к этому времени совершенно расслабиться, едва не соскользнула с лошади. Коротко пискнув, я судорожно вцепилась в его рукав, и Сев тут же со смехом вернул меня на прежнее место.

Ближе к закату мы обнаружили отличное местечко у подножья высокого холма, поросшего лесом, идеально подходящее для отдыха. Тихая поляна в зарослях неподалеку от опушки была достаточно просторна для всех нас, а чуть поодаль, за небольшим, густо поросшим лесом пригорком — о, чудо! — звонко срывался со склона маленький лесной водопад.

Мы расседлали лошадей, и Хират с Грейном, тут же обернувшись волками, быстро исчезли в ближайших зарослях. Я заметила, как, глядя на них округлившимися глазами, Йан поднял было руку, чтобы осенить себя охранным жестом — но быстро передумал, и махнув рукой, снова принялся копаться в седельных сумках. К новой компании кузнец адаптировался на удивление быстро.

— Спорим, я знаю, о чем ты сейчас думаешь? — насмешливо ухмыльнулся сереброголовый оборотень, наблюдая, как я чутко прислушиваюсь к журчанию воды за деревьями.

Я не ответила, вместо этого совершенно по-детски скорчив ему рожицу. Разумеется, он знал. Для этого даже телепатом быть не надо. Мне до смерти хотелось прямо сейчас окунуться под эти прозрачные свежие струи. Однако я понимала, что пока по округе в волчьем обличье рыщут два наших товарища, лучше воздержаться от купания — во избежание, так сказать, неловких сцен. Но вот, позже… Видимо, все эти мысли явственно отразились на моем лице, потому что Сев тут же прищурился и выразительно погрозил мне пальцем.

— Только никаких фокусов!

— Ладно, — я непринужденно пожала плечами и принялась собирать сухие ветки для костра.

После того, как костер был разведен, ужин приготовлен и съеден, а ночные дежурства распределены, все расслабились. Грейн снова принялся бренчать на суарилле, Хират дремал у костра, а кузнец что-то неторопливо вырезал ножом из куска дерева, рассеянно намурлыкивая себе под нос в такт грейновой мелодии. На темно-синий бархат ночного неба выплыла бледная луна в окружении стайки первых, пока еще бледно мерцающих, звезд.

— Сейчас самое время, чтобы тихо исчезнуть, — шепнул мне Сев, заговорщически подмигивая.

Я молча кивнула и поднялась с травы. Вслед за оборотнем бесшумно проскользнув под еловыми ветками, быстро поднялась на пригорок — и спустилась с другой стороны, тут же очутившись у самого водопада.

Здесь было очень тихо и спокойно. Хрустальная водяная нить, трепеща, тянулась с высокого, поросшего мхом скалистого уступа вниз, собираясь в проточенной в камне неглубокой ложбинке, а оттуда растекаясь крошечным прозрачным озерцом по земле. А вокруг, словно заботливые няньки над колыбелью, тихо склонялись к воде высокие пышные ели.

— Какая красота!.. — я с удовольствием подставила ладонь под срывающуюся вниз со склона прозрачную струю.

Брызги тут же веером разлетелись во все стороны, щедро обдав по дороге и оборотня. Тот совершенно по-собачьи встряхнул головой, сбрасывая капли с волос — и, услышав мой смех, тут же окатил меня водой в ответ. Некоторое время мы дурачились, словно дети, поливая друг друга, потом Сев наконец-то вспомнил, зачем мы сюда пришли.

— Эй! Кажется, кто-то собирался купаться… Или это уже считается купанием?

Я спохватилась, кивнула — и тут же вспомнила еще кое о чем.

— Понимаешь, Сев, — я замялась, не зная, как лучше сказать об этом. — Вообще-то, я хотела…

Однако оборотень понял меня раньше, чем я закончила фразу.

— Хочешь сменить ипостась?

В очередной раз поразившись, как ему удается настолько буднично говорить о подобных вещах, я только молча кивнула.

— Все в порядке, — он спокойно кивнул, словно мы говорили о чем-то совершенно заурядном. — Делай все, что считаешь нужным… Я буду неподалеку.

Он развернулся и спокойно направился прочь от водопада к густой разлапистой ели, явно намереваясь расположиться по другую сторону от нее. Что ж, в деликатности ему не откажешь.

— Только, чур, не подглядывать, — тихо пробормотала я, медленно расстегивая рубашку.

— Даже не собирался, — искренне оскорбился оборотень с другой стороны ели. И, помолчав, добавил: — Но ты ведь все равно разрешишь мне посмотреть?

— Ни за что, — твердо ответила я.

— Эй, это не честно! — тут же возмутился он. — Хират и Грейн тебя уже видели, а я — еще нет. Где справедливость?

— Да что они видели! — пренебрежительно фыркнула я. — Так, мелочи.

— Неважно, — упорствовал Сев. — Мне нельзя от них отставать — я же здесь самый главный. Ты подрываешь мой авторитет!

Я тихо фыркнула в ответ и насмешливо закатила глаза.

— Ну, пожалуйста… — в голосе оборотня появились жалобные нотки, и я, не удержавшись, рассмеялась уже вслух.

— Ладно, — согласилась я, в конце концов. — Скажу, когда можно будет смотреть.

За елью тут же воцарилось удовлетворенное молчание.

Я сняла сапоги, одежду, медальон и вошла в холодную воду ручья, чувствуя, как кожа тут же покрывается зябкими пупырышками, словно молодой огурец. Пару раз глубоко вздохнув, замерла и сосредоточилась.

Наверное, в чем-то Сев был прав, и делать выводы из собственных ошибок я все-таки не умела. Потому что, не взирая на предыдущий неудачный опыт, снова прежде всего попыталась вырастить за спиной крылья, которые все никак не шли из моей головы. И, естественно, с тем же нулевым результатом. Потратив на попытки около четверти часа и устав, в конце концов, от бесплодного напряжения, я раздраженно вздохнула.

— Ты всегда так долго с этим возишься? — приглушенно поинтересовался оборотень из-за ели.

— Нет, только когда пытаюсь ящерицу в орла превратить, — хмуро буркнула я в ответ.

За деревом воцарилось озадаченное молчание.

— Может, объяснишь поподробнее? — осторожно поинтересовался, в конце концов, оборотень.

Я снова вздохнула, понимая, что выгляжу сейчас на редкость глупо — и принялась объяснять Севу суть своих экспериментов. Следовало отдать тому должное: что бы он не решил про себя по поводу моего умственного здоровья, однако выслушал все внимательно и ни разу не перебил. Когда я закончила, он некоторое время молчал, словно обдумывая мои слова.

— Значит, ты считаешь, что у тебя должны быть крылья, — задумчиво произнес он, в конце концов.

Я машинально кивнула, но потом вспомнила, что оборотень меня не видит.

— Ну, как бы это сказать… я ощущаю себя так, словно у меня просто обязаны быть крылья.

Сев не ответил. Он молчал довольно долго, и я уже начала подозревать, что он раздумал обсуждать эту тему, когда снова услышала его голос.

— Это странно. Обычно перевертыши, вроде нас, очень четко представляют себе свою вторую ипостась и точно ей соответствуют. Если сказать это по-другому, то все они превращаются именно в тех, кем себя подсознательно ощущают. А ты… Исходя из вышесказанного, я бы предположил, что ты действительно должна иметь крылья. Но, с другой стороны, никто никогда не слышал о крылатых рэтриарах.

Он снова замолчал, а потом неожиданно спросил:

— Сколько времени ты обычно тратишь на трансформацию?

— Ну… минут десять, наверное, — немного поколебавшись, ответила я.

— Слишком долго, — уверенно сказал Сев. — В идеале, это должно занимать у тебя не больше полминуты. Возможно, именно из-за растянутости процесса тебе сложно сосредоточится на том, какой ты должна стать в итоге. Вот ты и теряешь… хм, части тела.

Я недоверчиво фыркнула.

— Ну, и что же ты предлагаешь?

За елью на время снова стало тихо.

— Есть одна идея, как это ускорить, — осторожно сказал, поразмыслив, Сев. — Хотя я и не уверен, что она тебе понравится.

— Ох, не томи уже, — нетерпеливо вздохнула я.

Ноги уже начали замерзать в холодной воде ручья, и мне пришлось снова выбраться на берег.

— Тебе нужен стресс.

— Что?!

— Я серьезно. В стрессовой ситуации в организме вырабатывается уйма адреналина. Мышцы и связки становятся гибкими, обмен веществ ускоряется… Эй, и нечего там хихикать! Я, между прочим, в свое время десять лет учился у лучших эльфийских целителей, так что кое в чем вполне разбираюсь… Уверен, ты удивишься, насколько быстрее сможешь перекинуться, если последуешь моему совету.

Я невольно вспомнила, насколько быстро мне удалось трансформироваться в тот день, когда сереброволосый оборотень пал жертвой дриадских стрел. Что ж, наверное, в этом действительно был смысл.

— Здорово, — не без иронии откликнулась я. — Ну, и где же мне тут стресс получить? Может, пойти медведя поискать?

— Гворкаса, — коротко ответил Сев.

— Что?.. — удивилась я.

— Просто вспомни его, — пояснил Сев. — То, как он напал на тебя. Попытайся воссоздать в голове те же впечатления и четко сосредоточиться на опасности. Ты должна убедить себя в том, что перекинуться нужно срочно. А я… хм, пока здесь подожду.

Я озадаченно сдвинула брови.

— Ладно… попробую.

И снова повернулась лицом к водопаду, закрывая глаза и пытаясь сконцентрироваться.

Лес. Озеро.

Пара белесых мерцающих глаз у корней деревьев.

Вот он выходит на свет, огромная жуткая тварь с мертвыми белыми глазами. Алчно кружит вокруг меня…

Я почувствовала, как у меня действительно участилось дыхание — и так живо представила уродливую оскаленную морду гворкаса перед собой, что по спине пробежал легкий озноб. Мышцы налились знакомым тянущим ощущением, тут же сменившимся не менее знакомой ревматической болью — кажется, трансформация действительно началась быстрее, чем раньше. Сердце теперь билось сильнее и чаще.

Гворкас в моем воображении изготовился к прыжку и…

… прыгнул!

От жуткого рыка, внезапно раздавшегося за моей спиной, я стрелой взвилась в воздух и в прыжке развернулась оскаленной мордой к противнику, инстинктивно испуская ответное рычание.

Большой серебристо-серый волк неподвижно замер передо мной, настороженно встопорщив густую шерсть на загривке. Я зарычала снова.

— Никогда! Слышишь?!.. Никогда больше так не делай!!! — гулкий рык, вырывающийся теперь сквозь измененные голосовые связки, был совершенно не похож на мой обычный голос. Мои зубы сердито лязгнули прямо перед самой волчьей мордой, однако волк этого словно бы и не заметил. — Ты меня чуть в гроб не загнал!..

«Ну, уж нет… Как показывает опыт, это не так-то просто сделать, как ты думаешь», - неожиданно раздался в моей голове хорошо знакомый насмешливый голос.

Я вздрогнула и инстинктивно отпрянула прямо в ручей, взметнув за своей спиной целую тучу водяных брызг.

— Сев!.. Я тебя действительно слышу!

Серебристо-серые глаза волка странно сверкнули в вечернем полумраке.

«Это еще что! Видела бы ты то, что я вижу!

Только сейчас я обратила внимание, что его голос в моей голове звучит как-то странно. Будь мы оба в своем нормальном обличии, я бы предположила, что оборотень чем-то удивлен. Впрочем, оно и понятно. Впервые за все эти годы я трансформировалась вся. Целиком. И заняло это буквально полминуты.

— Ну, ладно, — немного смущенно буркнула я, приходя в себя. — Хватит, пожалуй, уже так на меня смотреть. Надеюсь, теперь ты доволен? Будет, чем похвастаться перед друзьями?..

«Мирра… оглянись!

Только сейчас я заметила, что волк смотрит не прямо на меня, а куда-то за спину.

Нас кто-то видел?! Полная дурных предчувствий, я быстро изогнула гибкую шею, оглядываясь…

И замерла, пораженная. Два огромных дымчато-серых крыла бесшумно вздымались в небо за моими плечами. Они были чем-то похожи на гигантские половинки кленовых листьев, эти крылья, сотканные словно из дыма и тумана, и переливающиеся в свете восходящей луны множеством оттенков серого.

Я потрясенно выдохнула, все еще не веря собственным глазам. А потом закружилась на месте, изгибаясь назад и вытягивая шею, чтобы рассмотреть это чудо получше. Серебристый волк рядом со мной издал насмешливое фырканье, наблюдая, как я верчусь, словно игривый щенок, пытающийся поймать собственный хвост.

«Видишь, я был прав», - в бархатном голосе, звучащем сейчас в моей голове, теперь отчетливо сквозило самодовольство.

— Вижу, вижу, — тут же с легкостью согласилась я, пытаясь неуверенно взмахивать новообретенными крыльями. Здесь для них явно было тесновато, потому что я то и дело цеплялась кончиками крыльев за ветви елей, ощущая при этом легкую щекотку в совершенно неопределимом для восприятия месте. — И насчет другого своего предположения ты тоже был прав. Я тебя слышу!

«Да… знаю», - голос оборотня едва заметно дрогнул, и я машинально оглянулась на него.

Волк стоял неподвижно и смотрел на меня с каким-то совершенно необъяснимым выражением на морде. Мне вдруг стало интересно, как же он сам воспринимает меня в моей новой ипостаси. Все-таки, я теперь — здоровенная крылатая ящерица.

— Сев, как я выгляжу? — впервые с начала нашего путешествия, мне было безумно жаль, что поблизости нет зеркала. Вот бы увидеть сейчас себя со стороны! Я осторожно сложила крылья по бокам и снова медленно обернулась вокруг себя.

Волк вздрогнул, выходя из задумчивости, и снова посмотрел на меня с иронией.

«Ну-у, я бы сказал, что ты выглядишь, как уменьшенная копия дракона. Эдакий декоративный вариант — не выдыхающий пламя и бегающий за собственным хвостом», - в голосе оборотня дрожал смех.

Я смущенно фыркнула. И на всякий случай уточнила:

— Я тебя… не пугаю?

«Есть немного», - помедлив, признался волк.

— О, — я разочарованно замерла на месте.

«Да-да», - абсолютно серьезно продолжил оборотень, — «Я боюсь, что если ты так и не перестанешь вертеться, то в конце концов оттопчешь мне все лапы. У самой-то, вон, какие большие…

Я резко развернулась и возмущенно щелкнула зубами перед его носом. Волк шутя увернулся и тут же снова насмешливо уставился на меня, хитро щуря серебристо-серые глаза.

— С тобой просто невозможно разговаривать! — проворчала я, чувствуя при этом невероятное облегчение от его слов.

«А по-моему, у нас как раз неплохо получается», - невинно заметил он. — «Впрочем, в любом случае, нам пора возвращаться в лагерь. Уже за полночь, и скоро мое дежурство».

— Да, действительно, — с некоторым сожалением вспомнила я и вздохнула.

Сев сделал несколько шагов по направлению к ели, за которой осталась его одежда, но потом вдруг остановился и обернулся. Заметив это, я вопросительно склонила голову набок, однако оборотень так и не произнес ни слова. Он просто стоял и, с непонятным выражением во взгляде, долго задумчиво смотрел на меня. А я неожиданно поймала себя на мысли, что до сих пор еще ни разу не видела Сева по-настоящему в его звериной ипостаси — все как-то было не до того. И вот теперь, наконец, можно было без помех рассмотреть его, как следует.

В бледном свете убывающей луны волк-оборотень выглядел так, словно был отлит из чистого серебра. Длинная густая шерсть слабо мерцала в лунном сиянии. Сильные стройные лапы, гордо поднятая голова, величественная стать — передо мной был не просто волк, а самый настоящий альфа — чистое воплощение стихийной силы и благородной царственной мощи, от носа и до кончика хвоста. Однако даже теперь, в волчьей ипостаси, я, как ни старалась, так и не сумела увидеть в нем дикого зверя. Для меня это был все тот же Сев — такой, каким я успела его узнать — сильный и уверенный в себе воин, умный и ироничный собеседник, надежный и верный друг.

И даже в этой своей ипостаси он был необыкновенно красив… Я тихо вздохнула, все еще не в силах оторвать от него взгляда.

Оборотень неожиданно плавно шагнул ко мне. Серые глаза его мягко сверкнули, встретившись со мной взглядом, из горла вырвался тихий приглушенный рык. Но в этом низком вибрирующем звуке слышалась не угроза, а нечто совсем, совсем иное… Я невольно вздрогнула, чувствуя, как что-то во мне странным образом откликается на этот зов. Миг — и я едва не шагнула к нему навстречу.

В голове внезапно словно раздался щелчок, возвращая меня с небес на землю. Сообразив вдруг, что все еще нахожусь в своем драконьем обличии, я растерянно оглянулась на одежду, лежащую у ручья… И только сейчас заметила слабо блеснувший на ткани серебряный медальон.

Медальон! Ох, ну что же я за растяпа… Я мысленно застонала. И, чувствуя, как смущение и досада, то вместе, то попеременно, захлестывают меня с головы до пят, быстро отвернулась от оборотня. Тот в явном замешательстве беззвучно застыл за моей спиной.

— Мне надо переодеться, — глухо проговорила я своим измененным голосом.

Позади меня послышался тихий, едва уловимый шорох. Я резко обернулась, но рядом уже никого не было.

Обратная трансформация заняла на этот раз совсем мало времени. Я быстро ополоснулась под водопадом и торопливо натянула одежду на все еще влажную кожу. И все это время, вплоть до того момента, пока медальон снова не оказался у меня на шее, я продолжала монотонно повторять про себя старую детскую считалочку:

Шел баран по крутым горам,

Вырвал травку, положил на лавку.

Кто ее возьмет, тот вон пойдет…

Оборотень снова появился из-за ели — бесшумно, словно призрак.

— Готова? — тихо спросил он, снова задумчиво глядя на меня.

Я молча кивнула.

Мы вернулись в лагерь, не обменявшись больше не единым словом. Кузнец, дежуривший у костра, удовлетворенно кивнул, завидев нас, и поднялся на ноги. Они с Севом бесшумно поменялись местами. Оборотень остался дежурить, а Йан ушел отдыхать. Я улеглась на свое место, натянула одеяло повыше и отвернулась от костра и от Сева, рассеянно глядя в ночную темноту. Теперь, когда мой разум снова принадлежал только мне, можно было снова вернуться мыслями к тому, что случилось у водопада.

Прежде всего, следовало сказать самой себе огромное «спасибо» за хроническую рассеянность. То, что Сев вдруг оказался в курсе всего, что я думала или чувствовала в тот момент, было совершенно ненамеренно и немного смущало. Я ведь вовсе не собиралась усложнять ему жизнь своими переживаниями. Как и своим отношением к нему самому.

Однако, не только это не давало мне покоя.

Те несколько мгновений, что мы с оборотнем смотрели друг на друга — этот пристальный серебристый взгляд и низкий призывный рык. Все это уже было когда-то раньше. Все это я уже видела несколько лет назад в старом пыльном Зеркале Оракула. И, уже засыпая, я словно издалека вновь услышала тихий голос Солар, вопрошающей о моей судьбе. Жаль, что ее вопрос тогда был так расплывчат.

Человек или зверь… Жизнь или смерть?

Эх, знать бы наверняка…

После событий вчерашнего вечера, ночью я спала довольно плохо, слишком переполненная эмоциями, чтобы нормально расслабиться. Кроме того, меня просто распирало от желания поделиться хоть с кем-нибудь своим чудесным открытием по поводу моих новых возможностей. Поэтому, едва только небо на востоке нежно окрасилось бирюзой, я подскочила на ноги, немало удивив этим сидящего у костра Хирата, и убежала на опушку леса.

Там я, немного поколебавшись, в конце концов просто запрокинула голову и, глядя прямо в светлеющее небо, мысленно произнесла, стараясь придать голосу силу и твердость:

«Грейдеринг!.. Это Мирра. Мне очень нужно с тобой поговорить».

Я повторила это несколько раз, в надежде, что делаю все правильно. В конце концов, он ведь и не сказал мне, как правильно вызывать его.

Постояв еще немного на опушке, я вернулась обратно в лагерь. Все уже встали, и мое возвращение встретил нестройный хор приветствий. Наскоро перекусив остатками вчерашнего ужина, мы снова расселись по лошадям. Сев был немного неразговорчив сегодня, однако по-прежнему крепко держал меня в седле перед собой и даже, кажется, что-то рассеянно мурлыкал себе под нос. Я вполуха прислушивалась к его голосу, то и дело украдкой поглядывая на небо.

Не успели мы отъехать от места стоянки и пары верст, как впереди, на горизонте, в небе появилась маленькая черная точка, которая начала быстро увеличиваться.

— Грей, — тихо прошептала я, радуясь собственной удаче.

Судя по всему, дракона заметила не я одна.

— Это мне кажется, или то, что сюда летит, вовсе не птица? — подозрительно спросил Грейн, пристально щурясь на приближающегося дракона.

— Яр Всесветлый!.. Дракон! — Йан размашисто осенил себя охранным знамением.

— Что-то мне это не нравится, — глубокомысленно заметил Хират.

— Мирра, это твоих рук дело? — прозорливо поинтересовался сереброволосый оборотень за моей спиной вполголоса, выходя из задумчивости.

— Ну, вообще-то… — начала было я, внезапно вспомнив, что совсем забыла предупредить остальных о своих экспериментах с вызовом дракона. Но договорить не успела.

Большой черно-серый ящер, шумно хлопнув крыльями напоследок, грузно плюхнулся на землю прямо перед носом у наших лошадей. Бедные животные в испуге шарахнулись кто куда, стремясь оказаться как можно дальше от его оскаленной в ухмылке пасти. Сев раздраженно зарычал за моей спиной, одновременно пытаясь успокоить коней и не дать мне свалиться с отчаянно взбрыкнувшего Георда.

— Сколько раз тебе повторять, чтобы ты этого не делал?! — сердито рыкнул он, резко разворачиваясь к дракону. — Думаешь, это так смешно?!..

— По-моему, да, — беззастенчиво заявил дракон и коварно ухмыльнулся. — Ты всссегда так забавно сссердишьссся.

— Эй! — возмутилась я, торопливо вклиниваясь в их перепалку. — Так вы что, знакомы?

— Увы… — недовольно буркнул оборотень.

— Безусссловно, — невозмутимо ответствовал дракон.

Я обернулась и, глядя на хмурое выражение лица Сева, вопросительно подняла брови. Оборотень перехватил мой взгляд и недовольно фыркнул.

— Этот старый аферист, пользуясь дружбой с Норраэль, повадился втихаря харчиться на наших пастбищах. Ему-то что — он себе улетел, и все… а мне потом с подданными объясняйся.

— Да, ладно тебе, — небрежно откликнулся Грей. — Уж не обеднела твоя долина из-за пары овец.

Оборотень что-то тихо прорычал в ответ.

— Ну что ж, прекрасно, — со смешанным чувством облегчения и разочарования заметила я, желая поскорее завершить этот обмен любезностями. — По крайней мере, церемонию знакомства можно смело опустить.

Хотя объяснения дать все равно, наверное, придется.

— Что он здесь делает?! — возмущенно потребовал ответа Грейн, все еще стараясь держаться подальше от дракона.

Тот не спеша обернулся на голос.

— А-а, здрассствуй, здрассствуй!.. — насмешливо протянул ящер, сверкая глазами на рыжеволосого оборотня. — Как поживаешшшь, мой хитрохвоссстый друг?

— Пока еще поживаю, — осторожно ответствовал Грейн, незаметно косясь в сторону поля, словно прикидывая возможные пути отступления.

— Пока, — мирно согласился с ним дракон. — Хотя, есссли не вернешшшь должок, то совсссем недолго…

— Какой еще должок? — тихо спросила я Сева.

Тот насмешливо покосился на парочку, продолжавшую обмениваться любезностями.

— Грейн как-то попытался обыграть Грейдеринга в карты. Он, конечно, знатный шулер, когда дело касается соотечественников, но тут, как говорится, нашла коса на камень. Пока Грейн ловчил с картами вручную, Грейдеринг подсматривал в них Драконьим Оком. В общем, один жулик надул другого, а тот его уличил и потребовал вернуть все выигранное обратно. Однако Грейн изобразил оскорбленную невинность и предпочел тихо смыться. Ну, и до сего момента довольно успешно прятался.

— Ой, — я почувствовала себя немного виноватой и поспешила переключить внимание дракона с рыжего менестреля на себя. — Грей!

— Да, Мирра? — тут же отвлекся тот от Грейна и развернулся ко мне. — Извини, увлекссся. Ссстарые дрязги, понимаешшшь… Я уссслышал твой зов и прилетел, как только сссмог.

— Ага, — Грейн сощурился на меня с выражением, не предвещающим призывательнице драконов ничего хорошего.

— Что ты сссобираласссь мне сссказать?

— Ну, — я немного замялась. — Честно говоря, я не планировала обсуждать это при таком скоплении народа…

— Да ладно уж, — язвительно заявил Грейн. — Тут все свои.

Я метнула на него недовольный взгляд и пожала плечами. Свои так свои.

— Вчера вечером я меняла ипостась…

— Тоже мне, новость! — буркнул Грейн снова.

— Заткнисссь, пожалуйссста.

— … и когда трансформация закончилась, то оказалось, что у меня есть крылья! — закончила я чуть дрогнувшим от волнения голосом.

Все, для кого мои слова были новостью, удивленно замерли.

— Ух ты! — восхищенно пробормотал Грейн, мигом позабывший все свои претензии на мой счет. Я почти увидела, как он уже пытается мысленно дополнить виденный ранее ящероподобный облик парой воображаемых крыльев, и невольно улыбнулась.

— Невоззможно! — резко вернул нас к реальности дракон. — Ты наверняка ошибласссь.

— Но…

— Этого просссто не может быть, — отрезал ящер. — У триединых не бывает крыльев.

Честно говоря, я ожидала совсем не такой реакции на свое сообщение. Это меня даже задело. Я закусила губу и нахмурилась, тщетно стараясь скрыть разочарование.

— Я видел ее, Грей, — неожиданно подал голос Сев за моей спиной. — И это действительно были крылья. Большие, пепельно-серые, похожие на твои. Никакой ошибки нет.

Дракон резко замер, глядя на оборотня расширившимися от удивления желтыми глазами.

— Ты видел?!

Сев спокойно кивнул.

— Да. Ее вторая ипостась — настоящий дракон в миниатюре, а вовсе не бескрылый ящер, как мы все предполагали. Может быть, Мирра — не рэтриар?

Вот так новость! Я развернулась в седле и ошарашено уставилась на оборотня.

— Не — что?! — я удивленно обвела взглядом озадаченные лица моих спутников. Судя по всему, я по какой-то причине внезапно выпала из общеизвестного образа триединого. — Но, тогда, если я не рэтриар, то… кто же?!

Дракон шумно вздохнул, выпустив из ноздрей тонкие серые струйки дыма.

— Не знаю, что и сссказать, — медленно произнес он.

— Ну, а предположения хоть какие-нибудь есть? — я почти умоляюще воззрилась на него.

Нет, ну что за невезение! Едва мне, наконец, удалось свыкнуться с мыслью, что я триединая, как вдруг снова оказывается, что это не так, а я — какая-то неведомая зверушка.

Грейдеринг отрицательно качнул головными гребнями, однако глаза его при этом как-то странно сверкнули.

— Время покажет…

Я готова была поклясться, что хитрый ящер чего-то не договаривает, и едва удержалась, чтобы не застонать от досады. Дракон внезапно хлопнул крыльями, снова пугая лошадей.

— Мне пора. Ссспешу, — заявил он, шумно вздымая по обе стороны от себя маленькие пылевые смерчи. — Счассстливой дороги.

После чего, обращаясь персонально ко мне, добавил, снова сверкнув глазами:

— Я буду присссматривать за тобой… ссс интересссом.

И внезапно почти вертикально взмыл в небо, заставляя нас всех непроизвольно вздрогнуть. Грейн задумчиво хмыкнул, провожая глазами его быстро удаляющийся крылатый силуэт.

— А ты так можешь? — с любопытством обернулся он ко мне.

Я только мрачно покосилась на него и, вздохнув, пожала плечами.

— Понятия не имею… Но что-то мне подсказывает, что я еще всех удивлю.

Глава 18

Дом-на-Реке

Мы увидели замок лишь тогда, когда до него оставалось меньше полуверсты. За сплошной стеной воды, щедро низвергаемой на землю хмурыми небесами, он казался обманчивым серым миражом — таким же огромным, как туча над нашими головами, и таким же изменчивым и неосязаемым, как она.

— Странный выбор места для такого сооружения, — заметил Грейн, разглядывая гладкие каменные стены, прилежно отшлифованные ветрами, дождями и временем.

Замок возвышался на самом берегу широкой и полноводной реки, ныне, из-за ливня, покрытой мелкими серыми бурунами — и не просто на берегу, а на самом краю пологого остроконечного мыса, далеко вдающегося в бурлящие воды. От этого казалось, что замок стоит прямо на воде, подобно какому-нибудь мифическому чертогу древних богов.

— Готов поспорить, что фундамент здесь крепче, чем у иной горной цитадели, — заметил вполголоса Сев. — Да и расположение тоже выбрано не случайно. Видите портик на дальнем конце мыса? Кому-то из обитателей замка был необходим постоянный доступ к воде, и те, кто строил замок, об этом знали. Вот и снабдили его такими… архитектурными особенностями. Очень, надо сказать, характерными особенностями.

— Характерными для чего? — поинтересовалась я из глубин куртки, натянутой прямо на голову. Мне сейчас, пожалуй, было комфортнее всех — нахлобучив воротник до самой макушки, я смотрела сквозь плотную ткань на мир «драконьим оком», избавленная таким образом от необходимости подставлять лицо под не по-летнему холодные капли дождя.

— Не для чего, а для кого, — поправил из-за спины Сев. — Для аквитов. Это ведь их манера — возводить дома на самом краю суши. Смотришь на их постройки — и ждешь, что вот сейчас все обвалится… А оно себе стоит веками, назло врагам.

— И ты всерьез считаешь, что аквиты могли захотеть поселиться в самом сердце человеческих территорий? — не поверила я. — Я думала, они только на морском побережье селятся.

— Кто их знает? — пожал плечами оборотень. — Мало ли, какие обстоятельства их сюда загнали в свое время… Впрочем, я уверен, что из этой реки наверняка есть прямой выход в море. А самому замку никак не меньше трех сотен лет. Нынешние владельцы вполне могут даже и не догадываться о его происхождении.

— Мы так и будем обсуждать местные достопримечательности под проливным дождем, или все-таки поищем какое-нибудь убежище? — раздраженно прервал его Грейн, смахивая ладонью капли дождя с лица. — Лично я предлагаю попытать счастья в замке. Плевать, кто там в нем сейчас хозяйничает, лишь бы дали возможность обсохнуть и согреться.

— Напомни мне эту фразу, когда голодный хозяин-упырь начнет тобой с аппетитом закусывать, — отозвался Хират. Однако, вслед за остальными, тоже направил лошадь в сторону каменных стен.

Как ни странно, в замок нас пустили быстро. Лично я ожидала сперва долгой череды вопросов о том, кто мы такие и откуда взялись. Однако, хозяева замка либо по какой-то причине весьма сострадательно относились к путникам, вынужденным путешествовать при подобных погодных условиях, либо были просто невероятно доверчивы. Пара молодых конюхов в мокрых плащах приняли у нас лошадей прямо посреди двора, после чего один из них молча показал нам вход. После первого же стука тяжелая дубовая дверь отворилась, явив нашим взорам невысокого, сухонького, однако держащегося с большим достоинством старичка. Быстро окинув нас взглядом внимательных цепких глаз, старик чинно произнес:

— Добро пожаловать, господа.

После чего шагнул в сторону и сделал приглашающий жест, предлагая нам войти внутрь. Мы прошли в просторный полутемный холл с высоким потолком и стенами из сине-зеленого мрамора, стрельчатыми окнами по обе стороны от входа и широкой изогнутой лестницей с изящными фигурными перилами, ведущей куда-то наверх.

— Госпожа скоро спустится, чтобы поприветствовать вас, — сообщил нам тем временем щуплый дворецкий. — Мы ждали вашего появления немного раньше, но дождь, разумеется, весьма досадная помеха для путешествий.

С этими словами старик тихо удалился, оставив нас в полном недоумении относительно его последнего высказывания.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, нас тут явно приняли за кого-то другого, — первым нарушил молчание Грейн.

— Похоже на то, — откликнулся Хират. — Если только никто не ждал здесь именно нашего появления. А если так, то вполне возможно, что хозяевам замка, в конечном итоге, наш визит может понравиться куда больше, чем нам самим.

— Все еще ожидаешь встретить здесь парочку упырей? — Грейн несколько ненатурально рассмеялся. После чего, поразмыслив, негромко добавил. — Может, слиняем отсюда, пока не поздно?

— На чем? — рассеянно отозвался Сев, внимательно разглядывая гладкую мраморную стену, покрытую причудливыми разводами. — На палочке верхом? Лично я не видел, куда отвели наших лошадей. Или будем все хозяйственные постройки по очереди обыскивать?.. Ну, и потом, удирать, даже не поздоровавшись с хозяевами — это как-то… невежливо.

И оборотень снова невозмутимо углубился в разглядывание стен. Было похоже, что он уже успел бегло прозондировать внутреннее пространство замка и ничего смертельно опасного не нашел. Пока. Оставалось только надеяться, что хозяева — люди не слишком импульсивные и не впадут в ярость, обнаружив, что мы вовсе не те, кого они ожидали увидеть.

Между тем, «госпожа» что-то не спешила приветствовать дорогих гостей. Чтобы занять себя чем-то в ожидании, я принялась, вслед за Севом, рассматривать на стенах затейливую разноцветную вязь. Некоторое время бездумно скользила взглядом по изогнутым линиям и завитушкам, рассеянно удивляясь их причудливому расположению в камне и цвету, а также тому, чем же они так привлекли к себе внимание оборотня, когда тихий голос Сева неожиданно вывел меня из задумчивости:

— Смотри боковым зрением… Не сосредотачивай взгляд.

Я вопросительно покосилась на него, однако оборотень, не поворачивая головы, лишь молча кивнул, подтверждая свои слова. Не зная, что это может значить, я, тем не менее, последовала его совету. И через пару секунд с трудом удержала изумленный возглас.

То, что на первый взгляд выглядело как замысловатый мраморный узор, вышедший из мастерской самой природы, при ближайшем рассмотрении оказалось искуснейшей росписью явно рукотворного происхождения. Причем, рука, державшая кисть, принадлежала, скорее всего, не человеческому племени, да и без магии дело тоже явно не обошлось. Едва лишь я сумела по-настоящему рассредоточить свое внимание, как бессмысленные линии и закорючки вдруг слились в одну яркую и красочную фреску, занимающую все пространство стены и состоящую из множества отдельных мелких эпизодов — причем, морская тематика здесь явно преобладала. Вот, противостоя исполинским волнам, плывет сквозь бурю одинокий парусный корабль… Белоснежный дворец, изящный и великолепный, стоит на белом же песке в обрамлении зарослей кораллов, и рыбы с длинными хвостами, похожими на разноцветные вуали, плавают вокруг него… А вот, взявшись за руки, длинноволосые девушки в ожерельях из раковин и жемчужин танцуют какой-то странный затейливый танец на берегу океана…. Я удивленно сморгнула. Мне померещилось, или танцовщицы, и впрямь, двигались на стене? Но стоило лишь на мгновение устремить взгляд прямо на стену, как картина тут же снова растаяла в кружеве разноцветных завитков.

— Это еще раз подтверждает догадку, что замок действительно строили аквиты, — вполголоса произнес за моим плечом Сев. — Это особая техника росписи, которой они обычно пользуются для украшения своих подводных жилищ. Она рассчитана на естественное искажение, которое возникает, когда смотришь сквозь толщу воды. Но иногда к ней прибегают и на суше. Говорят, подобные росписи не теряют яркости красок больше тысячи лет… Кстати, а вот и хозяйка замка.

Оборотень позади меня быстро развернулся к лестнице. Я оборачиваться не торопилась, полагая, что реакция обитателей замка на мои драконьи очи может быть немного… нервной. Маскирующее заклятье мне явно не помешает.

— Добрый вечер, господа, — произнес за нашими спинами мелодичный женский голос.

Я вздрогнула от неожиданности, услышав его, и тут же забыла о заклятии. Не оборачиваясь, по шороху поняла, что мои спутники склонились в учтивом поклоне перед обладательницей чарующего сопрано.

— Добро пожаловать в Уинн-ла-Вьерр, — продолжала хозяйка замка. — Я предвидела ваше появление в наших краях еще вчера. Увы, погода нынче мало способствует приятному путешествию, так что располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. Наша компания, теплый очаг и сытная еда — к вашим услугам.

— Это значительно больше, чем мы рассчитывали, милостивая госпожа, — с улыбкой в голосе произнес сереброволосый оборотень.

Женщина за моей спиной мелодично рассмеялась.

— О, не стоит благодарности! Скорее, это я вас должна благодарить. Вы привезли с собой ту, кого мы все так ждали…

Я вдруг сообразила, что до сих пор стою спиной к остальным, и что дальше так продолжаться не может. Глубоко вздохнув, медленно повернулась и взглянула на молодую женщину, стоящую на нижних ступенях лестницы, ничуть не беспокоясь о том, какое впечатление могут произвести на нее мои глаза.

Красивая. Ослепительно, солнечно красивая. Впрочем, как и всегда.

— Здравствуй, Солар, — спокойно сказала я ей.

И Солар, улыбаясь, кивнула мне в ответ.

Это был странный и удивительный ужин. Рядом со мной за столом впервые за долгое время снова сидели сестра и мать. Если бы не сидевший здесь же супруг Солар и четверо моих спутников, можно было бы легко представить себе, что время повернуло вспять, и я снова в Элдаре, где за столом привычно отсутствуют вечно занятый Владыка и неизменно опаздывающая к трапезе Лиона. Однако реальность вносила свои коррективы. Новые лица и незнакомая обстановка снова напоминали мне, что время не стоит на месте, что Элдар остался позади, и здесь я — не более, чем гостья.

За столом текла непринужденная беседа, в которой участвовали практически все, и только мама по большей части молчала, не сводя с меня ласкового взгляда, от которого на душе становилось удивительно тепло и уютно. Солар обращалась ко мне так, словно мы расстались с ней только вчера, причем расстались добрыми друзьями. И это было для меня более, чем странно, учитывая, что расставались мы с ней на ножах… буквально.

Я с интересом разглядывала мужа сестры, Ринделла — хозяина Уинн-ла-Вьерр, Дома-на-Реке. Высокий, светлоглазый, чем-то своей манерой поведения он неуловимо напоминал мне Сева. Благодаря ему неловких пауз в разговоре практически не возникало, так как Ринделл с интересом расспрашивал нас о путешествии. Заочно знакомый по рассказам матери и сестры с моими — как он выразился — «неординарными способностями», Ринделл с большим интересом отнесся с известию о том, что моя вторая ипостась — дракон, после чего долго с восхищением разглядывал янтарные радужки моих глаз. После того, как по его просьбе я продемонстрировала действие «драконьего ока», подробно описав обстановку в комнате за стеной, зять заявил, что выражение «вижу тебя насквозь» приобретает, благодаря мне, совершенно буквальное значение.

Я очень надеялась, что после ужина у меня будет время для того, чтобы поговорить с матерью. Однако едва трапеза подошла к концу, Ринделл поднялся из-за стола и заявил, что пора всем ложиться спать. Это было довольно огорчительно, однако, глядя, как наш гостеприимный хозяин одним коротким взглядом пресекает попытку возражения со стороны своей дражайшей супруги, я невольно усмехнулась. Кто бы мог подумать, что и на Солар, в конце концов, найдется управа.

Войдя в отведенную мне комнату и чувствуя, что спать совершенно не хочется, я несколько минут постояла у окна, глядя на реку, по-прежнему бурлящую под тяжелыми дождевыми каплями, потом отвернулась от унылого пейзажа и отыскала взглядом кровать. Пожалуй, идея с отдыхом была не так уж плоха, как показалось вначале. Однако едва лишь я откинула одеяло, как дверь за моей спиной тихонько скрипнула.

Я обернулась. На пороге стояла Рэнниэль. Она замерла у двери, слегка склонив голову на бок, и смотрела на меня с легкой полуулыбкой на губах, словно не решаясь войти. Несколько мгновений мы молча рассматривали друг друга, после чего она быстро и бесшумно пересекла комнату и, подойдя ко мне, крепко обняла. Я с радостью обвила ее руками, вдыхая знакомый и родной с детства цветочный запах ее волос.

— Я боялась, что нам так и не удастся поговорить сегодня, — сказала я, усаживаясь вместе с ней на кровать и засовывая ноги под одеяло.

Сейчас, глядя на матушку, я поняла, как сильно скучала по ней все это время. Неосознанно повторяя привычное с детства движение, я скользнула рукой по покрывалу в направлении матери и тут же почувствовала ответное рукопожатие. Хорошо, что некоторые вещи остаются неизменными.

— Ринделл на редкость умный и проницательный юноша, — отозвалась матушка, улыбаясь. — Он ведь прекрасно видел, как мы с тобой переглядывались за столом, и специально разогнал всех по комнатам, чтобы дать нам возможность спокойно пообщаться. Обычно в Уинн-ла-Вьерр ложатся спать гораздо позже.

— Значит, Солар повезло с мужем, — заметила я. — Надеюсь, что ему с ней — тоже.

— Ринделл утверждает, что так оно и есть, — откликнулась мама. — Впрочем, не будем тратить время на обсуждение семейной жизни твоей сестры. Тем более что, уверена, она еще посетит тебя сегодня. На твоем месте я бы не рассчитывала особо выспаться этой ночью. Ну, а пока расскажи мне, милая, как ты жила все это время. Мы ведь с тобой уже так давно не общались…

Мы проговорили несколько часов кряду, и серую пелену дождя за окном давно скрыла ночная тьма. Я снова, уже в подробностях, рассказала матери о нашем путешествии, о преследовании Егерями, о своем знакомстве с Грейдерингом и о многом другом — мысленно ужасаясь при этом количеству событий, способных вместиться в какие-то две недели. Лично мне самой казалось, что я успела повзрослеть на целую жизнь.

Единственное, о чем я не стала рассказывать матери, так это о том, что мне так и не удалось связаться с Норраэль. Мне не хотелось, чтобы она волновалась еще и из-за этого. К тому же, возможно, если маме еще ничего не известно о ее исчезновении, то, на самом деле, все не так уж и серьезно?

— Честно говоря, я совсем сбита с толку, — делилась я с матушкой своими тревогами. — Только я смирилась с мыслью, что я — триединая, только разузнала о рэтриарах все, что только было возможно — и тут вдруг снова оказывается, что я — непонятно кто… Каких еще сюрпризов мне ждать от себя самой?

— Не думай об этом, — сказала мне мама. — Кем бы ты не оказалась, я уверена — бояться самой себя тебе не придется. В тебе никогда не было зла, и те, кто будут рядом с тобой, поймут это и будут любить тебя такой, какая ты есть.

— Надеюсь на это, — искренне ответила я.

И поспешила сменить тему.

Как оказалось, у Рэнниэль тоже нашлось, чем меня удивить. Оказывается, за последние два года Солар успела дважды сделать ее бабушкой.

— Девочки, — со счастливой улыбкой говорила она. — Погодки. Совсем, как вы с Солар. Они такие милые и забавные. Мне кажется, я уже люблю их даже больше, чем любила в свое время вас троих…

Глядя на то, как она мечтательно улыбается, говоря о своих внучках, я сообразила, что именно меня озадачивало с самого начала нашего разговора. Рэнниэль изменилась. Паре неизвестных мне малышей удалось совершить невероятное — и превратить гордую и насмешливую эльфийку в мягкую и добросердечную бабушку. Правда, сообщать ей о собственном открытии я, на всякий случай, поостереглась.

— Жаль, что у меня осталось не так много времени, чтобы видеть их, — откликнулась мама. — Через пару месяцев я снова собираюсь вернуться в Элдар.

Я уставилась на нее в полнейшем изумлении.

— Вернуться? Чего ради? — я в сомнении покачала головой. — Там не осталось никого, ради кого стоило бы вернуться. Даже Лионы…

— Лионы? — с удивлением переспросила мать. — А она-то куда делась?!

Я спохватилась, что совсем забыла сообщить ей о бегстве младшей сестры.

— Что ж, — заметила Рэнниэль, выслушав мой рассказ. — Я рада, что вся эта авантюра хорошо закончилась. Хотя, думаю, мне все же мешает заехать по дороге домой в Школу и сообщить Лионе, что я думаю по поводу подобного самоуправства с ее стороны. Разве можно, вот так вот, сбегать, не сообщив ни слова отцу?! Не известно еще, как он перенес подобную выходку!

— Да ладно тебе, — отозвалась я с усмешкой. — Вряд ли он вообще заметил ее отсутствие…

— Мирраэль! — неожиданно резко оборвала меня мать. Во внезапно сверкнувшем взгляде я мгновенно узнала прежнюю Рэнниэль. — Не смей говорить о своем отце в подобном тоне! Он, конечно, весьма непростой человек, но хороший отец. И он всегда заботился о вас — так, как ему подсказывало сердце.

Я прикусила язык, чувствуя, что сболтнула лишнее, однако мать все равно уловила мой упрямый взгляд.

— Мирра, — сказала она медленно, будто тщательно подбирая слова. — Думаю, я должна тебе кое-что рассказать. Может быть, тогда ты немного иначе взглянешь на все произошедшее с тобой за последние годы.

Рэнниэль внезапно поднялась с кровати и подошла к окну. Некоторое время она молча смотрела в темноту, потом снова обернулась ко мне.

— Знаешь, я ведь прекрасно помню тот день, с которого началось твое заточение в башне. Лиона сказала тебе тогда, будто я не пришла к тебе, потому что поссорилась с отцом и заперлась в своей комнате. Но это была неправда — это я попросила ее так сказать.

Я лишь вздохнула, чувствуя, что даже не удивляюсь ее словам. Да уж, похоже, за последние несколько лет ни разу меня не обманывал только ленивый.

— Надеюсь, у тебя были веские причины, чтобы так поступить, — ответила я, в конце концов.

Рэнниэль коротко кивнула.

— Да. У меня была целая куча причин для этого. И главной из них было то, что ты была просто не готова узнать правду.

Теперь я удивленно вскинула брови. Вот так новости!

— В тот день, — продолжала, между тем, мать. — После того, как тебя заперли в башне, я действительно немного повздорила с отцом, считая его решение слишком скоропалительным. Правда, на самом деле он и не собирался тебя там долго держать. Что бы ты не думала, но после первого потрясения от твоего превращения, он снова стал считать тебя своей дочерью и относился к тебе соответственно… Впрочем, сейчас не об этом речь.

После того, как Лиона рассказала нам, что между вами произошло, я отправилась к Солар, чтобы поговорить с ней, а заодно и осмотреть царапины на ее лице. Однако, едва заговорив о том, что случилось, я неожиданно обнаружила, что Солар совершенно, просто абсолютно ничего не помнит, включая и то, откуда взялись на ее лице эти раны! Более того, выяснилось, что в ее воспоминаниях отсутствует не только этот эпизод, но и еще довольно приличный отрезок времени — примерно с середины утра и до последнего момента. Это меня озадачило. Было похоже, что тут не обошлось без магического вмешательства. Поначалу я даже решила, что это влияние заговоренного меча, однако детальнейший осмотр артефакта не выявил никаких подобных свойств. Чувствуя, что разгадка странного происшествия от меня ускользает, я решила посоветоваться с другим специалистом и вечером того же дня написала Норраэль.

Ты же знаешь, Норра обычно не слишком торопится с ответами на письма. Однако уже к следующему утру ко мне примчался Вестник из Сорбронна. В наспех нацарапанной записке Норра сообщала, что, судя по всему, твоя сестра стала жертвой направленного телепатического воздействия, и настойчиво советовала мне оградить ее, а заодно и тебя, от малейших контактов с внешним миром и свести к минимуму любые контакты с близкими. Никаких объяснений своим указаниям она на тот момент не давала, но, тем не менее, я решила прислушаться к ее совету. Уж в чем, в чем, а в том, что касалось телепатов, Норру можно было считать специалистом.

Рэнниэль неожиданно усмехнулась.

— Надо сказать, твой отец был нимало озадачен, когда, в ответ на его предложение выпустить вас с Солар из-под ареста после трех дней заточения, я вдруг попросила подержать вас там подольше. Он потребовал объяснений — и мне пришлось рассказать ему все, что к тому времени удалось узнать от Норры. По ее мнению, некто, обладающий недюжинными телепатическими и гипнотическими способностями, решил воспользоваться разумом Солар, чтобы добраться до тебя… и убить. Кто это мог быть, и зачем ему нужна твоя смерть — мы не знали. Однако решили, что будет лучше, если вы обе будете поменьше общаться с окружающим миром.

Слушая мать, я нахмурилась.

Мне неожиданно ясно вдруг вспомнились глаза Солар в тот день, когда она напала на меня с мечом — то странное ощущение чужого взгляда, которое меня тогда так поразило. Неужели, это действительно была правда? Кто-то пытался добраться до меня через сестру, и явно с недобрыми намерениями…

Но кто?

И почему?

— Вы обе с Солар были еще такие юные. Поэтому, не желая пугать вас обеих всей этой непонятной историей, мы решили ничего не объяснять вам, позволив считать ваше заключение просто несправедливо суровым наказанием, — продолжала между тем мать. — Конечно, это было не лучшее решение, однако очень скоро мы получили еще одно подтверждение тому, что поступили правильно. Двое слуг, из числа тех, кто приносил тебе еду и прибирал в башне, пробрались ночью в твою комнату, ведомые стремлением раз и навсегда разобраться с «умертвием»…

Я медленно кивнула на ее слова, подтверждая, что, действительно, помню тот случай. Двое лакеев тогда воткнули осиновый кол в мое одеяло, не заметив, что сама я в тот вечер как раз задремала с книжкой в кресле.

— Не представляю, каким богам мы были обязаны за то, что именно в тот момент тебя не оказалось в твоей постели!.. И снова та же картина — наутро ни тот, ни другой ровным счетом ничего не помнили о событиях минувшей ночи. Ситуация становилась угрожающей, тем более, что вычислить неизвестного гипнотизера мне так и не удалось. В конце концов, из башни изгнали всех слуг, строго-настрого запретив даже приближаться к ней, а у входа поставили для надежности охрану.

— Меня охраняли? — удивилась я. — И кто же? Что-то я не заметила ни одного охранника у входа, когда выходила из башни.

— Вероятно, потому, его и не было там в тот момент, — улыбнулась Рэнниэль. — Скорее всего, он был где-то рядом с тобой… Это был Йан, милая, тот самый парень, который, как я заметила, и сейчас тебя сопровождает. Все эти годы он охранял вход в башню и относил тебе наверх еду. Хороший юноша, надежный и довольно сообразительный. До того, как стать стражником, он был кузнецом в Забродичах, поэтому силы ему тоже не занимать.

Несколько мгновений я молча переваривала полученную информацию.

Вот так-так. Кто бы мог подумать, что наш кузнец был все это время моим телохранителем.

— Но, послушай, — сказала я, наконец. — Если все действительно было настолько серьезно, то почему ты была так уверена, что неизвестный гипнотизер точно так же не завладеет сознанием Йана? Ведь ему, как единственному охраннику, вообще ничего не стоило бы проникнуть в башню и тихо прикончить меня. Никто бы ничего и не узнал…

— Разумеется, я ни в чем не была уверена, — невозмутимо отозвалась мать. — Поэтому и приняла соответствующие меры. С помощью Норраэль нам удалось разыскать и приобрести пару древних и, по уверению Норры, очень надежных амулетов, позволяющих их владельцам защищать свой разум от постороннего воздействия. К сожалению, больше ничего стоящего найти не удалось, а потому пришлось хорошенько все взвесить, прежде чем решить, кому же эти амулеты отдать. Один, как ты сама понимаешь, был немедленно отдан Йану, который находился у дверей башни практически неотлучно. Второй, после долгих раздумий, был отдан Лионе, которую все равно никому не удалось бы удержать от визитов к тебе. Поскольку и я, и отец остались без защиты, то нам оставалось только одно — Владыка был вынужден совершенно отказаться от визитов к тебе, а я перед каждым посещением тщательнейшим образом проверяла собственную ауру на предмет постороннего вмешательства и возводила вокруг себя мощный телепатический блок. И все это приходилось повторять перед каждым визитом.

Я рассеянно кивнула, размышляя над услышанным. Вот, оказывается, откуда у Йана этот медальон. А я еще удивлялась. Что ж, по крайней мере, теперь можно было с чистой совестью его не возвращать.

— И что же, мой неизвестный поклонник больше не пытался повторить попытку до меня добраться?

— Сложно сказать. По крайней мере, нам об этом больше ничего не было известно. Да и тебе, хвала Всесветлому, тоже… После моего отъезда отец регулярно сообщал мне обо всем, что происходило в Элдаре, но ничего подозрительного больше не наблюдалось. Только однажды, прослышав о том, что жители окрестных деревень начали приписывать тебе ночные полеты и коровий мор, он испугался, что кто-нибудь может попробовать стрелять по окнам башни — и приказал заколотить их, чтобы навсегда исключить такую возможность…

Я молча слушала ее, сидя в кровати и рассеянно тыкая пальцами в подушку, лежавшую у меня на коленях. На белоснежной наволочке оставались неглубокие круглые вмятинки, и вскоре пуховая подушка стала похожа на переболевшего оспой снеговика. В голове царил полный кавардак. В свете того, о чем говорила сейчас Рэнниэль, многие события приобретали теперь совершенно иной смысл.

Скоро я сообразила, что мать уже ничего не говорит, а только молча смотрит на меня.

— Ты в порядке?

— Да, все отлично, — я тряхнула головой, снова собирая мысли воедино. — Просто, многовато новостей для одного вечера.

Рэнниэль понимающе кивнула.

— Хочешь что-нибудь еще спросить? — она пытливо глянула на меня, словно пытаясь понять, о чем я думаю.

— Да, пожалуй… Скажи, почему ты уехала с Солар, если действительно считала, что мне грозит опасность?.. Нет, не подумай, что я упрекаю. Просто интересно.

Мать побарабанила по подоконнику тонкими наманикюреными пальцами, словно собираясь с мыслями.

— Не знаю, поймешь ли ты меня, но я просто обязана была так поступить, — она бросила на меня быстрый взгляд и снова устремила взор в темноту за окном. — Что бы ты не думала о своем отце, я знала, что оставляю тебя в надежных руках. А Солар…. Тебе, возможно, покажется это странным, но я кое-что была ей должна, и как раз тогда пришло время мне об этом вспомнить.

— Не понимаю…

— Видишь ли, у вас ведь с Солар всего год разницы в возрасте. Она была еще совсем крошкой, когда ты появилась на свет. И если с маленькой Соларэль проблем практически не было, то ты оказалась довольно слабой и болезненной малышкой, а потому мне приходилось практически все свое внимание сосредоточить именно на тебе, временами совсем забывая о том, что у меня есть еще одна дочь, почти такая же маленькая. В результате Солар проводила куда больше времени с няньками и кормилицами, чем со мной.

Она помолчала немного и продолжила:

— Потом ты подросла, окрепла, но заведенный порядок остался. Я уже привыкла уделять тебе больше внимания, как младшей дочери, и, хотя понимала умом, что поступаю неправильно, никак не могла себя перебороть. Я старалась не обделять твою сестру своей любовью — Всесветлый боже, я ведь действительно любила вас обоих! — но Солар, чувствуя своим детским разумом, что мое сердце не разделено между вами поровну, постепенно начала ревновать меня к тебе. Сначала это выражалось в том, что она отбирала у тебя игрушки, потом, когда вы стали постарше, это были постоянные придирки и насмешки с ее стороны…. Когда родилась Лиона, равновесие между вами, как между старшими детьми, было несколько восстановлено, но… детская привычка осталась. Я думаю, Солар и сама вряд ли отдавала себе отчет, что заставляет ее постоянно воевать с тобой, но я-то это понимала. Я понимала, что была сама виновата в том, что вместо любящих друг друга сестер вырастила непримиримых соперниц, но поделать уже ничего не могла. И вот, когда случилось то, что случилось — я имею в виду нападение Солар на тебя — я решила, что пришло время исправлять свои ошибки или хотя бы попытаться это сделать. Потому что именно из-за своей неприязни к тебе, из-за внутреннего неспокойствия, Солар была более уязвима для чужого воздействия, чем кто-либо другой. И это была моя вина. Поэтому, когда твоей сестре пришло время покидать родительский дом, я отправилась вместе с ней. Ей необходим был кто-то, кто помог бы ей устроиться на новом месте — хоть одно знакомое лицо — и я подумала, что будет правильно, если на этот раз это лицо будет моим.

— Понимаю, — тихо сказала я.

Многие разрозненные картинки из моей прошлой жизни начинали теперь складываться в единый и цельный рисунок. Отец. Солар. Мать. Как же многого я, оказывается, не замечала и не понимала все это время…

Рэнниэль, между тем, снова подошла к кровати и села рядом со мной.

— Знаешь, вообще-то я думала, что ты будешь напугана.

— Чем же?

— Тем, что кто-то пытался тебя убить. Разве тебя это не беспокоит?

Я неуверенно пожала плечами.

— Да, это весьма неприятно. Хотя, вообще-то, меня многие уже пытались убить за последнее время, так что мой первоначальный ужас по этому поводу немного притупился. Ты сказала, он телепат? Это странно… На магистериумских телепатов как-то не похоже — они предпочитают действовать открыто, размахивая «Уложением о разумном использовании чар»… А, кроме них, у меня имеется только один знакомый телепат. Но он пока, вроде бы, сдерживает свои кровожадные порывы, хотя я то и дело вывожу его из себя.

— Ты об этом сереброволосом дарге? — мать усмехнулась. — Да, я заметила, как он на тебя смотрит…

— И как же?

— Так, словно вы с ним знакомы не пару недель, а уже, как минимум, полжизни.

— Правда? — удивилась я. — Странно. Я этого как-то не замечала. Хотя, знаешь, у меня тоже время от времени возникает подобное чувство.

Я мельком глянула на Рэнниэль — и увидела, что она смотрит на меня со странной улыбкой. Мне понадобилась пара секунд, чтобы понять, что это означает.

— Ой, мам, да ладно тебе, — буркнула я, снова утыкая взгляд в подушку. — У нас с ним чисто деловые отношения. Он — Альфа-лорд Сорбронна, а я его будущая придворная чародейка…

— Он — Альфа-лорд Сорбронна? Серьезно? — Рэнниэль внезапно задумчиво сузила глаза.

— Ну, вроде бы… А что?

— Пока не знаю, — она озадаченно нахмурилась. — Однако я точно помню, что Норраэль как-то упомянула в разговоре, что за последние пятьдесят лет своего правления Альфа-лорд Сорбронна ни разу не выезжал из долины куда-либо, кроме Эльфийских Пределов.

Я подняла на нее глаза в недоумении.

— Ни разу? Но… что это значит?

— Хотела бы я знать, — все еще хмурясь, пробормотала она и прикусила губу. Да, это был верный признак того, что Рэнниэль всерьез озадачена.

— Неужели ты думаешь, что Сев — самозванец? — я недоверчиво покачала головой. Мысль о том, что оборотень мог меня обманывать, неожиданно показалась мне совершенно нелепой. — Нет, этого не может быть… Я же видела, как его слушаются остальные. И даже Егеря отнеслись к нему с уважением! И вообще, какой смысл ему был лгать мне, будто он — Альфа? Он даже, наоборот, скрывал это…

Если Рэнниэль и удивилась тому, с какой неожиданной страстью я бросилась на защиту сереброволосого оборотня, то виду не подала.

— Нет, я не думаю, что он самозванец, — задумчиво сказала она, в конце концов. — Однако, в таком случае, должна была быть очень веская причина, чтобы Повелитель Сорбронна решил вдруг отправиться в такую даль и лично сопровождать тебя… И та причина, которая приходит в голову, мне совершенно не нравится.

И она встревожено посмотрела на меня.

— Вся эта история с покушениями никак не дает мне покоя, милая… Норраэль была уверена, что за всем этим стоял искусный гипнотизер и телепат. А кто еще на Терране способен так умело жонглировать чужим сознанием, как дарги? Возможно, твой друг на самом деле знает что-то, о чем не знаем мы?

— Хочешь сказать, что тот, кто на меня охотился, тоже дарг? — это казалось одновременно и логично, и совершенно неправдоподобно. — Но ведь я никогда раньше даже не видела ни одного из них. За что им меня ненавидеть?

Однако тревожный колокольчик все же звякнул у меня в мозгу.

Все эти странные покушения. Внезапно закрывшийся телепорт. Странное молчание Норраэль. И Альфа-лорд, много лет так старательно избегавший людей и вдруг по непонятной причине решивший лично сопровождать абсолютно незнакомую ему девицу. Что все это может значить?

Что-то неладное, похоже, творится в даргианском королевстве. И возможно, Севу известно об этом гораздо больше, чем он показывает.

— Не знаю, — со вздохом призналась Рэнниэль. — И все же… Нам до сих пор не известно, кто твой враг, но, кем бы он ни был, он очень силен и опасен. И то, что сейчас о нем ничего не слышно, не значит, что он отступился от своего замысла. Поэтому я очень тебя прошу — будь осторожнее, дорогая.

После ухода матери я некоторое время лежала в темноте с открытыми глазами и еще раз прокручивала в своей голове весь наш с ней разговор. Да уж, ничего не скажешь, познавательный вечер получился.

А потом в мою дверь снова поскреблись. Что ж, мама была права.

— Входи, — рассеянно сказала я.

Она постояла в нерешительности на пороге комнаты, словно не зная, куда ей лучше сделать следующий шаг — вперед или назад. Я села на кровати, откинувшись на высоко взбитые подушки, и теперь наблюдала за ее колебаниями с изрядной долей иронии.

— Можно?..

— Вообще-то, это твой дом.

Она проскользнула в комнату и осторожно притворила за собой дверь. Усевшись на край кровати, машинальным движением откинула на спину тяжелую золотую косу.

— Ну, и как он тебе?

— Впечатляет, — искренне призналась я.

— Уинн-ла-Вьерр принадлежит семье Ринделла с самого момента постройки. Его предками были аквиты, представляешь? Так что, как видишь, он тоже не вполне человек…

— Здорово, — откликнулась я, по-прежнему не сводя с нее глаз. — Прекрасное дополнение для нашей веселой семейки.

Последняя фраза вышла несколько двусмысленной, но мне было все равно. Некоторое время мы молча обменивались изучающими взглядами. Потом Солар понимающе усмехнулась.

— Успокойся. Сегодня я без оружия.

Я тихо фыркнула в ответ и подвинулась на кровати. Солар уселась поудобней.

— Ты уже говорила с мамой?

Я молча кивнула.

— Она тебе все рассказала, — Солар тихо вздохнула и покачала головой. — Мне тоже рассказывала. Уже после того, как мы уехали из Элдара. Безумная история какая-то… И мне очень жаль, что так вышло. Печально было оказаться марионеткой в чужих руках. Но еще хуже сознавать, что сама, своими руками, расставила для себя эту ловушку.

— Забудь, — пробормотала я. — Я на тебя даже не сержусь.

Она кивнула и усмехнулась.

— Ну да, наша всепрощающая Мирра снова с нами… — знакомая ирония в ее голосе напомнила мне, что передо мной, все же, все та же моя драгоценная язва-сестра.

— Ты тоже не меняешься, — в тон ей ответила я.

Мы обменялись ехидными взглядами — и одновременно рассмеялись.

Да, все-таки что-то изменилось. Это была одновременно и та, и не та Солар, которую я знала прежде. Передо мной, казалось, сидела сейчас девушка, безумно похожая на мою старшую сестру, такую, какой я помнила ее с детства, и в то же время совершенно другая — более спокойная, более открытая, более мягкая и, казалось, более мудрая. Или, вдруг мелькнула у меня непрошенная мысль, я просто совсем не знала ту, прежнюю Солар, прячущуюся за бесконечными придирками и насмешками? И никогда не узнала бы, если бы не эта сегодняшняя встреча. А, может быть, это вовсе и не она изменилась… а я?

Это была долгая ночь. И удивительная для меня. Словно бы прежде, чем позволить мне идти дальше своей дорогой, судьба решила дать мне возможность оглянуться и заново оценить весь уже пройденный путь. И я оценивала, пересматривала, удивлялась — и сама становилась мудрее.

Уже собираясь уходить, Солар обернулась у двери.

— Знаешь, я ведь долгое время считала, что тогда, в Ворожейную Ночь, накликала на тебя беду своим дурацким пророчеством, и это не давало мне покоя. Я думала, что та мерзкая тварь и оказалась судьбой, которую ты увидела в Зеркале, и была рада узнать, что ошибалась.

— Да уж, зверь зверю — рознь, как оказалось, — с усмешкой отозвалась я, радуясь, что она не стала углубляться в воспоминания о пророчестве. — Да и я, как ни странно, до сих пор жива.

— О, да, — с улыбкой отозвалась Солар, уже стоя в дверном проеме. — И жизнь твоя теперь насыщена и разнообразна до безобразия. Столько событий!.. Знаешь, я тебе даже немного завидую.

— Ну, конечно, — я закатила глаза в ответ. — Что ни день, то сюрприз.

Солар засмеялась. И, шагнув за порог, тихо прикрыла за собой дверь.

Я встала с постели и подошла к окну. Дремота, охватившая было меня перед приходом Солар, исчезла без следа. Прямо на меня, в обрамлении рваных клочьев облаков, смотрела с неба яркая полная луна. Дождь, заставивший нас искать убежища в Уинн-ла-Вьерр, наконец-то закончился.

Сборы на утро были быстрыми — благо, процесс был уже отработан до мелочей — а вот прощание получилось довольно тягостным.

— Всесветлый боже, как же мне не хочется отпускать тебя… — в который раз повторила мать, неотрывно следя за мной взглядом, пока я упаковывала в новую дорожную сумку новую же смену белья, которую, очень кстати, презентовала мне Солар.

Все мои старые вещи бесследно сгинули тогда, после последней встречи с чародеями, а те, которые были на мне, уже порядком поизносились в дороге. Поэтому я была только рада, когда сестра предложила несколько обновить мой гардероб. Теперь на мне была новая блуза, легкая куртка, добротные штаны и сапожки из мягкой черной кожи, позволившие с легким сердцем выбросить старую, уже порядком изодранную обувь.

— Если бы только можно было тебе остаться здесь, — с грустью вздохнула Рэнниэль.

Я тоже вздохнула, но промолчала, резко стянув шнурки дорожной сумки. Что толку было говорить об этом? Мне и самой ужасно не хотелось расставаться. Ни с ней, ни с Солар. Ни даже с Ринделлом. Но, говори — не говори, а мы обе прекрасно понимали, что пока я нахожусь на человеческих территориях, Магистериум не оставит меня в покое.

— Ох, мам, — неожиданно вспомнила я. — Боюсь, я потеряла твой Октрион. Прости, это так…

— Не расстраивайся, — покачав головой, ответила мать. — Судя по тому, что до сих пор ты прекрасно справлялась без него, Октрион не так уж сильно тебе и нужен. Сдается мне, твоя собственная сила каким-то образом выходит за границы привычного представления о магии. Ты вполне способна обойтись и без привычных рамок и условностей.

— Как же мне быть, без заклинаний? Тех, которые я помню наизусть, не так уж и много. Остальных рэтриаров хоть кто-то, да обучал… А мне, что же, придется действовать вслепую?

— Нет, не вслепую, — с улыбкой ответила Рэнниэль. — Ты просто должна научиться верить самой себе и прислушиваться к внутреннему голосу. По твоим жилам струится чистая живая магия. Доверься ей, выпусти ее на волю. Просто слушай свое сердце — и у тебя все получится.

Я посмотрела на нее с сомнением. Рэнниэль, похоже, как и многие другие, считала меня чуть ли не всемогущей. Однако, в действительности, сама я до сих пор так и не ощущала ничего подобного.

Солнце еще не успело подняться над линией горизонта, а все уже было готово к дальнейшему путешествию. Надо признаться, больше всех тут меня удивил Йан, который, на предложение Ринделла остаться в замке, ответил:

— Я бы с радостью, ваша милость, да только прежде хочу ее высочество до места проводить, раз уж вызвался. Думается, что никакая помощь в пути лишней не будет, верно? А уж после, коли жив останусь, с великим удовольствием назад и ворочусь… Если ваша милость к тому времени не передумает, конечно.

Судя по всему, кузнец еще не утолил свою жажду приключений и собирался получить от жизни как можно больше острых ощущений, прежде чем вернуться к оседлому образу жизни. Он даже обзавелся в замке новым мечом взамен старой рухляди, которую прежде таскал у себя на поясе.

— Договорились, кузнец, — со смехом отвечал ему Ринделл. — С такой охраной, думаю, ее высочеству нечего опасаться. И будь уверен, мое предложение остается в силе.

Мельком глянув на Рэнниэль и перехватив выразительный взгляд, брошенный ею на Йана, я заподозрила, что решение кузнеца, возможно, было в немалой степени санкционировано моей дражайшей матушкой. Ох, уж эта родительская опека!

Наконец, с прощаниями было покончено, и, в последний раз проверив, все ли на месте, мы расселись по коням. Следующим пунктом назначения был, наконец-то, Роснант — гигантский город-телепорт — к которому мы так упорно стремились все это время. Повинуясь своим седокам, наши лошади бодро зашлепали вперед по размытой вчерашним ливнем дороге.

Глава 19

Предупреждение

Любого, кто попадал в Роснант впервые, город по-настоящему оглушал.

Галдящие без умолка толпы народа, скрипучие повозки, горластые лоточники и зазывалы, уличные певцы и танцовщики — все эти непременные атрибуты большого города здесь, казалось, присутствовали в поистине неимоверном количестве. Казалось, будто это и не город вовсе, а небольшое государство — яркое и пестрое, как восточный ковер, людное и шумное, как морской порт в час прибытия кораблей. Но, хотя Роснант и называли городом-портом, корабли никогда не причаливали к берегам его маловодных рек. Это был город-телепорт — или Город Тысячи Арок, как называли его в своих балладах барды — место, из которого можно было в мгновение ока попасть почти в любую точку Террана. Главной ценностью, главным богатством его, было бесчисленное множество постоянно действующих порталов и телепортов, а также огромное количество магов и чародеев, которые, собственно, и обеспечивали их работу.

Помимо них здесь еще проживала масса других волшебников, занимающихся иными сферами магии и предлагающих свои услуги всем желающим. Из-за этого Роснант больше всего напоминал огромный шумный базар, с бесчисленными лавочками ярмарочных кудесников и палатками прорицателей. Остряки поговаривали, что по плотности чародеев на один квадратный фут земли Роснант давно переплюнул даже Коббе-Ренвин. Судя по моим собственным ощущениям, доля истины в этом присутствовала — от невероятно высокого магического фона в затылке то и дело возникало почти физическое ощущение щекотки.

Как оказалось, во всем Роснанте, при всем его многообразии, не было ни одного телепорта, ведущего на территорию Сорбронна или любой другой долины Старших рас. Это было весьма неприятно — хотя, впрочем, и объяснимо. Любому визиту в закрытые долины с человеческих территорий обычно предшествовала долгая переписка с целью получить приглашение к визиту. Однако у нас на длительные эпистолярные упражнения сейчас просто не было времени.

Поэтому план наш был незатейлив. Лакоста — наиболее приближенный к границе эльфийского Фьерр-Эллинна населенный пункт — должна была стать последним человеческим поселением на нашем маршруте. Несколько часов пути от пограничного городка на восток — и мы окажемся у самых эльфийских Топей. Ну, а там… Сев утверждал, будто в каждом защитном периметре есть, по крайней мере, одна лазейка для своих — как раз, для таких, вот, пожарных случаев — и что ему точно известно, где находится проход в эльфийскую долину. А уж оттуда добраться до Сорбронна будет пара пустяков.

Судя по всему, Лакоста не была излюбленным местом для паломников, потому что телепорт туда открывался только два раза в сутки, набрав предварительно некоторое количество желающих туда попасть. Утреннее открытие мы уже давно пропустили, а до следующего оставалось еще целых два часа.

— Лично я предлагаю пока побродить по улицам, — тут же предложил Грейн, узнав, что у нас внезапно образовалось некоторое количество абсолютно свободного времени.

Его тут же поддержали мы с Йаном, никогда прежде не бывавшие в подобных городах — и, в конце концов, Сев и Хират были вынуждены сдаться. Мы отправились бродить по городу, с жадным интересом разглядывая все, что только попадалось нам на пути.

А уж попадалось всего немало.

Казалось, улицы были сплошь утыканы всевозможными лавочками, палатками, магазинчиками и киосками, в которых продавалось все, что только можно было себе представить. Здесь были дивные полупрозрачные ткани, привезенные из далеких стран по ту сторону Проклятых Земель — они сверкали и переливались на солнце всеми цветами радуги. Были роскошные украшения, созданные из жемчуга и серебра — творения рук морежителей-аквитов. Были чудесные сладкоголосые птицы, огнехвосты, привезенные с южной оконечности Эйс-Беллуонга — их яркое разноцветное оперение вспыхивало яркими искрами при каждом движении крыльев. Прекрасное оружие из предгорий Рууд-Варака, эльфийские целебные снадобья, амулеты из когтей вурдалаков и кожи василисков, любовные привороты и заговоренные талисманы — все это окружало нас со всех сторон, ослепляя ярким многообразием и одурманивая зазывным бормотаньем торговцев.

Я немного задержалась у одной из лавчонок, пока мои спутники продолжали неторопливо идти вперед.

— Мирра, не задерживайся, — поторопил сереброволосый оборотень.

— Иду-иду, — откликнулась я, все еще рассматривая содержимое лавки.

Здесь продавались всевозможные амулеты и обереги. Я с интересом скользнула взглядом по рядам подвесок и медальонов, в надежде по какой-нибудь счастливой случайности отыскать нечто, похожее на то, что висело сейчас у меня на шее. Однако ничего подобного здесь не было.

Я уже собиралась продолжить путь вслед за своими спутниками, когда чья-то ладонь неожиданно с силой зажала мне рот. Кто-то обхватил меня сзади рукой поперек туловища, крепко прижав руки к телу и лишив меня, таким образом, возможности сопротивляться. На самом деле, это должно было бы оказаться довольно трудно, учитывая, что он имел дело не с обычной девушкой. Однако у неизвестного с этим, похоже, не возникло затруднений.

Я попыталась извернуться, чтобы хотя бы хорошенько лягнуть нахала ногой, однако тот оказался не только невероятно силен, но и ловок.

— Тише, успокойтесь, — раздался над моим ухом чей-то смутно знакомый голос.

Кто это может быть?! Что ему от меня надо?!

В панике бросив взгляд туда, куда удалялись в эту секунду мои все еще ничего не подозревающие спутники, я вдруг почувствовала, как мой похититель неожиданно резко шагнул назад, увлекая меня за собой. Перед глазами на мгновение возникла мутная серая пелена, а когда развеялась — я обнаружила, что нахожусь в совершенно незнакомом месте.

И тут же почувствовала, что ладонь, зажимающая мне рот, исчезла.

— Что это было? Телепорт?! — невольно вырвалось у меня.

Кто же тогда меня похитил, если он способен вот так запросто прыгать в пространстве с места на место?!

— Нет, всего лишь маленький пространственный переход, — раздался тот же голос у меня за спиной. — Не волнуйтесь, мы всего в паре кварталов от того места, где остались ваши спутники. Но они вряд ли нас здесь найдут — я умею создавать прочные телепатические блоки…

Я быстро обернулась.

— Вы?!

Светловолосый чародей, командующий Егерями, коротко кивнул.

Я быстро огляделась, ожидая увидеть здесь и всю остальную команду. Место, в котором мы очутились было похоже на средней руки трактир. В данный момент посетителей в нем не было.

От колдуна не укрылось мое движение.

— Я здесь один. Это неофициальный визит. К тому же, остальные все равно не умеют перемещаться так же быстро, как я… В противном случае, мы бы вас уже давно поймали, — с усмешкой закончил он.

Я тут же выставила перед собой руки в оборонительной стойке, торопливо накапливая в ладонях сырой заряд для быстрой атаки.

— Ваше высочество, успокойтесь, — ровно сказал чародей, даже не делая попытки предпринять какие-либо ответные действия на мою красноречивую позу. — Я здесь не для того, чтобы с вами драться. Впрочем, в любом случае, вам меня не одолеть. Может, вы и сильны, но, как маг, тем не менее, я куда сильнее и опытнее вас.

Это было сказано с такой спокойной убежденностью, что я невольно взглянула на него внимательнее. И тут же вспомнила, как он легко, словно тряпичную куклу, шутя скрутил меня за спинами у оборотней. А ведь они его даже не почуяли!

— Что вам нужно? — нелюбезно осведомилась я, по-прежнему не меняя своей оборонительной стойки и не сводя глаз со светловолосого.

— Вам будет сложно в это поверить, но я здесь для того, чтобы вас предупредить, — спокойно отозвался тот. — Вам грозит серьезная опасность.

У меня вырвался нервный смешок.

— Неужели? Еще более серьезная, чем вы?

— Однозначно, — уверенно заявил маг. — Если, конечно, заключение в Цитадели не кажется вам более ужасным, чем смерть.

— Не понимаю…

— Вас хотят убить, Мирраэль. И прежде, чем мы продолжим наш разговор, позвольте задать вам встречный вопрос. Вам известно, к какой именно из даргианских долин принадлежат ваши спутники?

— Разумеется!.. — фыркнула я. — И вы похитили меня для того, чтобы спросить об этом?

— Не валяйте дурака, Мирраэль! — неожиданно всерьез рассердился светловолосый. — Шутки закончились. Отвечайте, в какую из долин они вас везут?

— В Сорбронн, — буркнула я, немного удивленная его внезапной вспышкой. — Но вам-то какое до этого дело?

Чародей, казалось, даже не расслышал моих последних слов. Он вдруг нахмурился, глядя на меня с каким-то странным выражением на лице.

— Так я и думал, — тихо пробормотал он. И вдруг принялся шарить по карманам куртки. Надо сказать, видеть его без егерского плаща было даже немного странно.

— С какой это стати вы вдруг решили мне помогать? — подозрительно осведомилась я, по-прежнему внимательно наблюдая за ним.

— Не ваше дело, — отрезал маг, выуживая из внутреннего кармана помятое письмо и протягивая его мне. — Вот, прочтите.

— Даже не собираюсь! — тут же заявила я. — Откуда я знаю, что это не какая-нибудь очередная ловушка с вашей стороны?

Однако маг явно не собирался тратить время на бессмысленные споры. Вместо ответа он сам молча развернул письмо и снова сунул мне его под нос.

Я машинально скользнула взглядом по крупным каллиграфическим строчкам… и дойдя до конца послания, вдруг прикипела к нему взглядом. Потом медленно потянулась и осторожно, словно боясь обжечься, взяла листок в руки.

— Мы получили его около трех недель назад, — веско проговорил чародей, пристально наблюдая за моей реакцией. — Это письмо, чтоб вы знали, и стало основной причиной, по которой мы, вообще, узнали о вашем существовании. Мы были просто вынуждены среагировать на него — в противном случае, ситуация грозила перерасти в дипломатический конфликт. Тот, кто писал это послание, явно пытался создать о вас представление, которое должно было бы послужить вашему немедленному уничтожению. Однако, после двух наших последующих встреч, у меня сложилось о вас мнение, прямо противоположное первоначальному. Да, вы сильны. Но не опасны… хотя мои коллеги тут вряд ли со мной согласятся. Тем не менее, лично я готов помочь вам выжить — именно потому, что вы не похожи на других триединых.

Вряд ли сам чародей хоть немного догадывался, насколько недалёк оказался от истины в своем последнем утверждении. Однако во мне все еще упрямо кипел дух противоречия.

— Откуда вам знать? — рассеянно прошептала я, по-прежнему не отрывая взгляда от письма.

— Поверьте, — с неожиданно странной болезненной усмешкой коротко ответил светловолосый. — Уж, я-то знаю…

Но я уже почти не слышала его. Перед моими глазами зловещими багровыми письменами пылали ровные строчки письма. Общий смысл послания доходил до меня, словно сквозь туман, но отдельные фразы, казалось, едкой кислотой выжигали мозг.

«Сим уведомляю… на территории королевства Элдар. Существо невероятной силы и мощи… высокая степень агрессивности… абсолютно неуправляемо… Угроза спокойствию всего населения Террана… подвергнуть немедленному уничтожению… во избежание международного конфликта… буду вынужден вмешаться лично».

И под всем этим стояла подпись, гипнотической силой снова и снова возвращающая к себе мой взгляд: «Альфа-лорд Северриан Рэйвен Уиллард ан'Бьорнен, Повелитель долины Сорбронн».

— Теперь вы понимаете, почему вам нельзя ехать в Сорбронн? — негромко спросил чародей, явно удовлетворенный тем, какое впечатление на меня произвело письмо. — Ничего хорошего вас там явно не ждет.

— Этого не может быть… — потрясенно прошептала я.

Хаос, возникший в мыслях, разрастался, грозя вот-вот захлестнуть меня окончательно. Все предупреждения Рэнниэль внезапно всплыли у меня в мозгу.

Кто-то неизвестный, обладающий недюжинным талантом к телепатии, уже делал несколько попыток меня убить. И Рэнниэль подозревала, что это мог быть кто-то из даргов. Почему Сев, вообще, приехал за мной в Элдар? Я ведь до сих пор не знала истинной причины, по которой Альфа-лорд вдруг решил сам, лично, заняться моим сопровождением. Что, если он покинул долину вовсе не для того, чтобы защищать меня от кого-то? Может быть, неуверенный в расторопности Егерей, Альфа-лорд решил просто сам позаботиться об исполнении своего приговора?..

Однако чем? Чем могла помешать даргианскому Повелителю никому неизвестная триединая, живущая практически на другом краю континента?!

С другой стороны — если какая-то невероятная причина, все же, была — у него была уже масса возможностей прикончить меня в пути без лишних свидетелей. Вряд ли кто-нибудь из его подданных стал бы сильно возражать по этому поводу. Но вместо этого оборотень уже не раз спасал мою жизнь. Сложно было поверить, чтобы кто-то, столь здравомыслящий, как Сев, стал вдруг действовать настолько нелогично. Тоненький голосок где-то за гранью восприятия настойчиво твердил мне, что сереброволосый оборотень просто не может, не способен желать мне зла. По крайней мере, мне очень, просто невероятно, отчаянно хотелось в это верить!..

Но тогда — кто? Зачем? Почему?!

Это казалось какой-то совершенной бессмыслицей.

Все это бестолковое нагромождение противоречащих друг другу фактов выглядело совершенно бесформенной кучей, никак не желающей укладываться в сколь-нибудь цельную и понятную картину. Вся эта недосказанность и неопределенность, постоянно сопровождающая меня в последнее время, уже начинала вызывать во мне тихое бешенство. И теперь я была намерена получить хотя бы часть ответов на свои вопросы прежде, чем сделаю еще хоть один шаг с этого места.

Я почувствовала, как сумбур в голове постепенно отступает, освобождая место холодной решимости.

— Как вы меня нашли? — глухо спросила я светловолосого.

— С трудом, — честно ответил тот. — Чистая сила воли плюс невероятное везение. Я просто прикинул в прошлый раз, что, если уж вы с вашими спутниками не отправились прямиком на восток, а очутились на подступах к Фэрр-эль-Дрииву, то, скорее всего, вам что-то понадобилось на юге Империи. А на всем юге есть только одно место, способное заинтересовать таких путешественников, как вы. Это — Роснант. Ну, а здесь уже пришлось запастись терпением и удачей.

Я лишь кивнула, продолжая думать о своем.

— Почему вы вдруг решили мне помочь? Откуда мне знать, что это не очередная ловушка?

— Я ведь вам уже все объяснил.

— Нет, — покачала я головой. — Я не настолько наивна, чтобы поверить, будто вы внезапно прониклись ко мне симпатией только потому, что я вас до сих пор не убила. Так, что же на самом деле?

— Не ваше дело, — упрямо буркнул чародей, поджимая губы. — Все, что мог, я вам уже сказал. Так, нужна вам моя помощь, или нет? Я бы мог помочь вам спрятаться от ваших лже-товарищей так, что они вас никогда не найдут.

— В Малахитовой Цитадели? — с сарказмом спросила я. — Нет уж, благодарю покорно.

Чародей собирался было что-то мне возразить, но не успел.

— Отойди от нее!!! — громовым раскатом неожиданно прозвучал от дверей грозный звериный рык.

От неожиданности мы с чародеем отпрянули друг от друга в разные стороны. И как только оборотень сумел нас так быстро найти?

Мои недавние спутники ворвались в трактир, словно несущий возмездие вихрь, и рассыпались по помещению, заключая светловолосого мага в полукруг. Чародей тут же круто развернулся — и встал в оборонную стойку, выставив перед собой руки в защитном пассе.

— Стойте! — закричала я изо всех сил, видя, что ладони мага начинают слабо светиться, а глаза сереброволосого оборотня уже знакомо угрожающе темнеют. — Остановитесь немедленно!!!

Обе стороны замерли в напряженных позах, по-прежнему не сводя друг с друга убийственных взглядов.

— Слушайте меня внимательно! Оба! — я чувствовала, как меня начинает колотить нервная дрожь. — Прекратите сейчас же пытаться убить друг друга, потому что я все равно не собираюсь идти дальше ни с одним из вас!

Взгляды всех присутствующих тут же обратились на меня.

— Что происходит? — в голосе сереброволосого оборотня все еще клокотал гнев. — Мирра, с тобой все в порядке?

— Нет! — холодно отозвалась я. — Со мной, похоже, уже давно не все в порядке. И одна из причин этого — ты сам!

Оборотень нахмурился, не выпуская при этом светловолосого мага из поля зрения.

— Что опять случилось?

Я без объяснений протянула в его сторону письмо, которое все еще держала в руке. Сев, не двигаясь с места, молча кивнул Хирату.

Тот подошел и взял у меня из рук листок. Быстро пробежав глазами его содержимое, русоволосый оборотень странно изменился в лице, и бросив на меня быстрый взгляд, протянул письмо Севу.

— Что там? — нетерпеливо спросил тот, не желая выпускать колдуна из поля зрения.

— Это письмо… э, от тебя, — тихо сказал Хират, бросая на сереброволосого оборотня странный взгляд.

Чародей внезапно опустил руки, пристально воззрившись на оборотня.

— Альфа-лорд Северриан? Ну, надо же… Значит, решили все-таки лично проконтролировать ситуацию?

Сев бросил на него недоверчивой мрачный взгляд и опустил, наконец, глаза к письму.

— Murquillat!.. — тихо прошептал он, скользнув по строкам глазами. Потом забрал его из рук Хирата — и еще раз прочел. И тут же быстро взглянул на меня. — Мирра, я могу все объяснить…

— Было бы весьма любезно с твоей стороны, — мрачно отозвалась я. — Потому, что я больше с места не сдвинусь до тех пор, пока не получу исчерпывающих ответов на все мои вопросы.

— На исчерпывающие у нас сейчас нет времени, — нахмурился оборотень. — До открытия телепорта осталось лишь чуть больше четверти часа. Нам еще нужно дойти туда…

— Я — не пойду, — твердо сказала я. — Я больше никуда не пойду с тем, кто, судя по этому, — я кивком головы указала ему на письмо, — собирается меня убить.

— Эй!.. Что это тут творится? — грозно вопросил Йан, до сих пор не понимавший ни слова из того, о чем здесь говорилось. — Это кто кого убивать собирается?!

Грейн заглянул в письмо через плечо сереброволосого оборотня и тихо присвистнул.

— Знаешь, ты все-таки немного…

— Заткнись! — не поворачиваясь, рыкнул тот на него. Выражение лица альфа-оборотня сейчас не сулило никому из присутствующих ничего хорошего.

— Время идет, — негромко напомнил Хират.

Чародей быстро бросил на меня вопросительный взгляд.

— Ну? Так нужна вам моя помощь или нет?

Я отрицательно мотнула головой.

— Нет, спасибо. Уверена, что сама справлюсь.

Мне пришло в голову, что вряд ли кто-нибудь из оборотней попытается заставить меня идти силой. То есть, Сев, конечно мог бы — если бы не медальон. Но, а поскольку для телепата я была неуязвима, то при любой другой попытке меня задержать остальных будет ожидать очень и очень неприятный сюрприз.

— Мирра, ты должна идти с нами, — снова повторил Сев настойчиво. — Пожалуйста… Времени мало.

— Нет, — я уверенно покачала головой. — Извини, но нам больше не по пути.

И я начала медленно, бочком, продвигаться в сторону выхода из трактира, по-прежнему держа даргов в поле зрения. Йан, настороженно хмурясь в сторону оборотней, тут же с готовностью последовал за мной.

Несколько секунд светловолосый маг молча наблюдал за нами в сомнении, потом пожал плечами.

— Ладно, воля ваша.

Он вдруг плавно шагнул в сторону грязного трактирного окна — и практически бесшумно… исчез. Просто растворился в воздухе. Все оставшиеся невольно вздрогнули от неожиданности.

А уже в следующее мгновение произошли сразу две вещи. Хират молниеносным броском с силой сшиб с ног отвлекшегося на секунду кузнеца — и не ожидавший нападения Йан рухнул под ним, словно сноп переспелой пшеницы. А сереброволосый дарг стремительно обернулся ко мне, и серые глаза его мрачно сверкнули неожиданно ярким темным пламенем.

— Прости, Мирра… — тихо выдохнул он.

Я почувствовала, как что-то вдруг тонкой змейкой заскользило вниз по моей груди. Это под напором телепатической мощи рассыпáлась на части серебряная цепочка медальона, позволяя тому бессильно упасть к моим ногам.

В одно-единственное мгновение сереброволосый дарг стер всю мою телепатическую защиту в пыль!

Все еще не веря собственным глазам, я едва успела вскинуть руки в защитном жесте, чтобы попытаться заблокировать направленный на меня ментальный удар… А в следующее мгновение рухнула на грязный исхоженный пол, погружаясь в серое колышущееся ничто…

Глава 20

Розыгрыш

Сознание возвращалось медленно, словно нехотя.

Мне казалось, будто я лежу на дне до краев заполненного колодца и никак не могу всплыть наверх, придавленная толщей мутной холодной воды. Ни звуков, ни образов, ни ощущений… Потом это странное, давящее на мозги чувство, наконец, постепенно стало уменьшаться. Гнетущая тяжесть становилась все меньше и меньше, пока не истаяла совсем.

Я вздохнула и медленно открыла глаза.

В комнате было сумрачно и тихо. Осторожно, почти не поворачивая все еще гудящей головы, я огляделась вокруг. И обнаружила, что лежу под одеялом, на широкой дубовой кровати, способной при желании вместить еще четверых таких же, как я. Куча подушек, заботливо подложенных кем-то под мою спину и голову, удерживала меня почти в сидячем положении. Все белье восхитительно пахло свежестью и чистотой.

Что ж, для жизни после смерти — не так уж и плохо.

— Очнулась? — раздался знакомый голос откуда-то со стороны окна.

Я повернула голову и увидела сидящего на подоконнике оборотня. Судя по застывшей, расслабленной позе, сидел он там уже довольно давно.

Заметив мой взгляд, Хират пошевелился и, развернувшись, сел лицом ко мне.

— Как ты себя чувствуешь?

Различив в голосе оборотня неподдельное участие, я тут же скептически поджала губы.

— Как ни странно, все еще — живой.

Хират уловил сарказм в моем голосе и нахмурился.

— Извини, что так вышло… Мы просто не могли оставить тебя там одну — это было опасно, и прежде всего, для тебя самой. Ну, а времени на уговоры уже не оставалось… Так что сейчас мы уже в Лакосте, если тебе интересно.

Я сумрачно вздохнула. Вот он, закон подлости в действии. Я так долго предвкушала этот переход сквозь телепорт — а в результате преодолела его в бессознательном состоянии, да еще и против собственной воли. Ничего не скажешь, мечты сбываются…

— А почему именно ты извиняешься передо мной? — я холодно сузила глаза. — Или твой кузен сейчас слишком занят наточкой ритуального кинжала для жертвоприношений, чтобы удостоить меня разговором?

Оборотень едва заметно пожал плечами.

— Вовсе нет. Он, вообще-то, и сам рвался с тобой поговорить, но я его не пустил. Мне подумалось, что, после всего произошедшего, ты, возможно, сперва наперво, попытаешься его убить, даже не выслушав объяснений — а этого я, уж извини, позволить тебе не могу. Интересы государства, понимаешь ли…. И, кстати, он сейчас действительно немного занят. Вправляет вывихи твоему добровольному телохранителю.

— Что он сделал с Йаном?! — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Ничего, успокойся, — тут же ответил Хират. — Просто твой приятель слегка перенервничал, когда решил, будто ты умерла. А драться с Севом обычно не рискую даже я. Правда, он был аккуратен — ни одного перелома. Ну, а вывихи… Вывихи — дело поправимое.

У меня тут же мелькнула мысль, что, ради блага Сорбронна, Севу лучше сейчас действительно не показываться мне на глаза. А то, и впрямь — убью.

— Ну, а ты значит, не опасаешься возмездия? — я бросила на оборотня не слишком доброжелательный взгляд.

— Есть немного, — спокойно согласился тот. — Однако мне все было равно необходимо поговорить с тобой. Чтобы ты, наконец, поняла, что происходит на самом деле.

— Неужели? — скептически буркнула я.

— Да, — невозмутимо подтвердил Хират. — Будет несправедливо, если после всего произошедшего ты будешь ненавидеть Сева за то, чего он не делал. Честно говоря, если уж с кого-то здесь и нужно снимать шкуру, так это с нас с Грейном…

Я иронически приподняла брови.

— Может, ты сначала объяснишь мне, за что?

— Да, разумеется, — кивнул дарг. — Однако, прежде всего, я должен тебе кое-что рассказать о нашей долине, а точнее, об Арбисе и о том, что значит — им управлять. Так тебе будет проще понять все остальное.

Оборотень подождал, пока я кивну, и продолжил.

— Сев говорил тебе, что раньше, до этой проклятой болезни, я тоже был настоящим альфа-даргом?.. Да, я был одним из основных претендентов на место нового Альфа-лорда. И именно поэтому об Арбисе мне известно практически все.

Начнем с того, что наши долины возникли тысячи лет назад в каменистых неплодородных землях, на месте существования сильных энергетических источников. Именно благодаря их силе нашим предкам удалось когда-то превратить безжизненные голые скалы в цветущие сады. И до сих пор любая даргианская долина целиком и полностью зависит от существования этих источников. Их сила — залог дальнейшего процветания каждой их них. Однако не меньше, чем от самой силы, мы все зависим от того, кто ею управляет. От наших Альфа-лордов.

Природа отметила сильнейших среди нас весьма необычными способностями. Люди считают наших Альф мутантами, порождением магии источников, но это не так. Наоборот — именно благодаря своим ментальным способностям они смогли, в свое время, научиться управлять таящейся в источниках силой и направлять ее в нужное русло. Это тоже своего рода магия, хоть и отличающаяся от традиционной. Наши Альфы научились объединять свое сознание с силой источника и творить настоящие чудеса с помощью одного лишь осознанного намерения, за что и пользуются у своих подданных заслуженным уважением. Однако, как и у каждой медали, здесь есть и обратная сторона.

Все энергетические источники очень нестабильны. Их сила не течет спокойной рекой, а постоянно колеблется — пожалуй, тут она чем-то схожа с океаном, с его приливами и отливами. Однако, если в момент «отлива» управлять энергией становится только проще, то в момент «прилива» мощный энергетический всплеск способен мгновенно выжечь неподготовленное сознание, которое подключено в этот момент к источнику. Предвидеть эти всплески невозможно. Каждое вхождение в Арбис — риск для того, кто берет на себя труд управлять этой дикой мощью. Поэтому каждый из Альфа-лордов обязательно проходит особую инициацию, которая как бы создает своеобразную кальку с его сознания в самой структуре источника. Этот ключ помогает Арбису распознавать Альфу среди всех других даргов и заставляет тот подчиняться ему… до поры до времени.

— Что значит, до поры до времени? — не поняла я.

— Это значит, что принцип, о котором я тебе только что рассказал, действует только до определенного момента. Это связано с некоторыми нашими… хм, биологическими особенностями. Дело в том, что все мы в своем развитии проходим несколько стадий. Первая — Детство, длится около двадцати лет. В это время молодые дарги практически не способны контролировать собственные способности — ни смену ипостаси, ни ментальные задатки. Второй этап — Молодость. Он длится от двадцати до ста лет, после чего наступает Зрелость, самый продолжительный период нашей жизни и самый спокойный. Так вот, время Молодости — это совершенно особый период. В это время молодой дарг обладает настолько мощной жизненной энергией и способностью к регенерации, что после любого удара способен восстановиться почти мгновенно. Именно поэтому все наши Альфа-лорды обычно так молоды — всплески Арбиса не способны сколь-нибудь навредить им, ведь благодаря своей силе они практически неуязвимы…

— Неужели? — скептически бросила я, вспомнив сереброволосого дарга, еще совсем недавно побывавшего уже практически мертвым. — А Сев хоть об этом знает?

— Знает, — поморщился Хират. — К сожалению. Поэтому так и рискует, забывая о том, что время его собственной Молодости уже подходит к концу.

— К концу? — я невольно нахмурилась. — И что же будет потом?

— Потом его способность к самовосстановлению начнет постепенно уменьшаться. Если сейчас на залечивание царапины у него уходит всего пара секунд, то со временем будет занимать уже несколько минут. Ну, и время на регенерацию более серьезных ран тоже пропорционально увеличится. Но самое главное — после преодоления столетнего рубежа способность его разума выдерживать энергетические всплески источника начнет стремительно падать. Вскоре он уже не сможет управлять Арбисом так же, как раньше, без вреда для себя самого. И тогда долине придется выбирать себе нового Альфу.

Хират покачал головой.

— Лично я считаю, что это будет большой потерей для Сорбронна. Северриан не просто хороший Альфа-лорд — он идеально подходит для этой роли. Я знаю, что до того, как долину постигла беда, он никогда не питал честолюбивых надежд и совершенно не стремился к власти. Он даже ни разу не предлагал свою кандидатуру, наравне с остальными, в качестве будущего Альфа-лорда. Но, судьба, как водится, рассудила по-своему. И с тех пор, как ему пришлось взвалить на себя этот груз, он всегда прежде всего думал о том, что хорошо для его народа, а уж потом о собственных интересах. Для него титул не был ценным призом — это, прежде всего, была работа, которую нужно выполнять хорошо. Все мы, в той или иной степени, подвержены душевным слабостям, поэтому мало кто из даргианских Альфа-лордов мог бы похвастаться тем, что ни разу в жизни не воспользовался силой Арбиса ради собственной выгоды. Но вот Сев — смог бы. На моей памяти он ни разу не пытался сделать с помощью источника что-нибудь лично для себя — не пытался повлиять на преданность подданных, не пытался подавить чью-либо волю, не мстил обидчикам. А ведь подобная возможность — огромное искушение для любого… Все, о чем он заботился все эти годы — это благополучие долины и каждого ее обитателя, — Хират невесело вздохнул. — После него любой другой кандидат на место Альфы будет казаться недостаточно хорош — а уж у нас выбор, как ты знаешь, совсем невелик. Будь наша воля, мы бы откладывали смену правителя как можно дольше. Однако, если в течение ближайшей пары лет мы не выберем другого хозяина для источника, и Сев продолжит подниматься на вершину Арбиса после своего столетнего рубежа — а он сделает это, если сочтет, что это принесет пользу долине — то очень скоро это его убьет.

— И что, ничего нельзя с этим поделать? — я обеспокоенно сдвинула брови, тут же позабыв все свои претензии к сереброволосому оборотню.

— Можно… в принципе, — отозвался Хират. — Если он сумеет до этого времени стабилизировать Арбис и сделать его безопасным для себя.

— А это возможно? — удивилась я.

Светло-серые глаза оборотня снова обратились ко мне.

— Да, возможно, — медленно произнес он, глядя на меня каким-то странным изучающим взглядом. Я даже заподозрила, что сейчас он скажет что-нибудь вроде того, что для стабилизации источника им просто совершенно необходима кровь невинной девицы, а во всем Сорбронне, как назло, как раз ни одной не оказалось.

— Хират! — требовательно вопросила я, рефлекторно подтягивая одеяло повыше. — Ты почему так на меня смотришь?

Оборотень вздрогнул, возвращаясь к реальности.

— Извини… задумался.

Он вздохнул и нахмурился, словно собираясь с мыслями.

— О чем я говорил? Ах, да. Стабилизация энергетического источника возможна. Однако для этого Севу необходимо найти своего Хранителя — того, чей ментальный отпечаток будет идентичен его собственному ментальному отпечатку, хранящемуся в источнике. И тогда, если такой Хранитель войдет в Арбис вместе с Альфа-лордом, то источник воспримет оба их разума, как единое могучее сознание — и покорится.

— Ничего себе! — такого поворота я точно не ожидала. — И что же, действительно можно найти кого-то с похожим сознанием?

— Теоретически, можно. Но на практике это почти нереально. Дело в том, что Хранитель не обязательно должен принадлежать к нашей расе — он может родиться, где угодно. А ну-ка, попробуй прочесать весь Терран в поисках одного-единственного подходящего сознания!.. Многие даргианские правители предпринимали подобные попытки, однако на самом деле отыскать истинных Альфа-Стражей, настоящих ментальных близнецов, удалось лишь очень немногим. Это — чистой воды везение. Никакие поисковые заклятия тут не помогают. За всю историю существования даргианской расы на Терране подобное случалось не более десятка раз.

— Альфа-Стражей? — переспросила я задумчиво.

— Да, Альфа-Страж — такой титул, по легенде, получила в свое время супруга одного из древних Альфа-лордов. Много веков назад она по собственной воле взошла в источник, чтобы разделить судьбу своего мужа во время одной из древних войн — а в результате неожиданно усилила его дар и помогла привести наш народ к победе. Именно благодаря ей мы и узнали, что подобное, вообще, возможно… С тех пор многие правители, — продолжал оборотень, — пытались создавать суррогаты Альфа-Стражей из своих ближайших родственников или супругов. Для этого, с помощью специальных сложных обрядов, между Альфой и избранным кандидатом устанавливается своеобразная трехуровневая связь — кармическая, физическая и ментальная — призванная связать две разные личности в единое целое. Однако, как правило, эти искусственно созданные Альфа-Стражи долго не выдерживают. Максимум, на который Альфа может продлить свою власть за их счет — это пятьдесят-шестьдесят лет. А потом ему, все-таки, приходится уступать свое место более молодым.

— А Сев, что же, не сотворил себе такого Хранителя? — спросила я, уже догадываясь, впрочем, об ответе.

Хират покачал головой.

— Нет. Он считает, что это бесчестно — продлевать свое время за счет чужой жизни. Дело в том, что такие, искусственные, Хранители долго не живут, даже если они из расы долгожителей. И поэтому, несмотря на то, что обычно интересы государства стоят для него на первом месте, каждый раз, когда речь заходит о том, чтобы создать себе подобного Стража, наш Альфа-лорд проявляет поистине ослиное упрямство.

— Ну, это на него похоже… — пробормотала я — правда, без особого осуждения. — Однако я так до сих пор и не поняла, причем здесь я?

Хират вдруг снова помрачнел.

— Ну, я, собственно, к этому как раз и веду. Просто хотел для начала, чтобы ты поняла, о чем пойдет речь.

Он на мгновение умолк, потом вздохнул и заговорил.

— Вся эта история началась четыре с половиной года назад, зимой, в Ворожейную Ночь… — тут я удивленно приподняла брови, однако оборотень этого не заметил. — Как я уже сказал, мы все периодически донимали Сева вопросами насчет создания Стража. Честно говоря, все надеялись, что, в конце концов, нам удастся убедить его — ну, там, надавить на чувство долга перед родиной, и все такое. Но он всегда только отшучивался, говоря, что, мол, боги чересчур гуманны, чтобы создавать такие мозги, как у него, еще и в двух экземплярах… Ну, так вот. В тот вечер мы собрались отдохнуть в тесной дружеской компании. Настроение было у всех отличное, ну и мы… немного расслабились. Даже очень хорошо расслабились, я бы сказал. Помнится, в тот вечер Сев впервые на моей памяти выпил достаточно много, чтобы захмелеть — обычно-то он старается держать свой разум ясным в любой ситуации. И тогда Грейн решил воспользоваться ситуацией и немного над ним подшутить. Он снова завел разговор о Хранителе, а когда Сев начал привычно отнекиваться, вдруг предложил тому отправиться к Норраэль и поворожить перед Зеркалом Оракула — все равно, мол, Ворожейная Ночь на дворе… Нам всем эта идея понравилась, и мы принялись дружно его уговаривать. А пока мы обрабатывали Сева, Грейн быстренько сбегал к чародейке, чтобы уговорить ту немного нам подыграть. Он попросил ее навести на Зеркало Оракула какую-нибудь иллюзию и показать Севу… ну, хоть кого-нибудь! Не важно, кого… На самом-то деле, найти истинного Хранителя даже с помощью Зеркала совсем не просто — иначе любой Альфа-лорд мог бы сделать это в два счета — но для нас это было не так уж и важно. Мы лишь хотели заставить его хоть немного задуматься, все-таки, над возможностью инициации собственного Стража.

И Норраэль, в конце концов, согласилась.

К тому времени, как Грейн вернулся, нам уже удалось настолько надоесть Севу, что тот уже согласился на гадание, только бы мы от него отстали. Поэтому мы подхватили его под руки, потащили к чародейке и поставили перед Зеркалом. Ну, а Норраэль, видать, не придумала ничего лучшего, чем показать ему в Зеркале какую-то малолетнюю девчонку-полукровку, почти еще подростка… Ну, и Сев, конечно, на эту удочку не попался. Он правда, сначала немного удивился и долго рассматривал это создание, а потом обернулся к нам, усмехнулся и заявил, что проводить инициацию над детьми — это просто верх аморальности, и что, мол, глядите — даже Зеркало считает, будто это совершено дурацкая затея. После чего преспокойно ушел. Остальные, слегка разочарованные таким поворотом, тоже засобирались восвояси. Некоторые, правда, принялись высказывать недовольство, мол, неужели нельзя было кого-то постарше подобрать, хотя бы совершеннолетнюю? А кто-то возьми, да и спроси, кто же это был там, в Зеркале? Ну, чародейка и ответила, что это, мол, была ее племянница… В общем, ребята прикусили языки и начали быстренько расходиться. Вскоре мы все позабыли об этом случае. Однако кое-кто, как выяснилось, не забыл.

Я невольно нахмурилась, слушая его рассказ.

— Кройден, — тут Хират недобро усмехнулся. — Кузен Северриана — второй из нашего альфа-клана, сохранивший свои способности после той эпидемии. Надо сказать, он всегда был немного странным парнем — скрытным, молчаливым. Никто никогда не знал, что у него на уме. Пожалуй, Сев мог бы сказать, о чем Кройден думает, но обычно они стараются не читать друг друга. Отцом Кройдена был Исмаир, предыдущий Альфа-лорд долины. Титул у нас не наследуется по прямой, а отдается лучшему из кандидатов, но, видимо, Кройден считал, что у него было все-таки больше прав, чем у других. Уверен, ему с самого начала не давала покоя мысль, что, вернись он тогда, полвека назад, в долину на пару дней раньше — и у Сорбронна был бы сейчас совсем другой Альфа-лорд…

Думаю, Сев это понимал. Потому и собирался в день своего столетия официально назначить Кройдена своим преемником — и тот об этом прекрасно знал. И с нетерпением ждал своего часа.

— А разве Кройден намного моложе Сева? — усомнившись, спросила я Хирата.

— Да нет, не намного, — откликнулся тот. — Однако он не настолько щепетилен в вопросах этики, как Сев. Он уже давно подыскал себе подружку во Фьерр-Эллинне и собирался со временем провести ее через обряд инициации Альфа-Стража.

— Эльфийку?! — удивилась я. — И что же, она согласна? Даже зная, чего ей это будет стоить?

— Ну, во-первых, я не думаю, чтобы Кройден действительно посвящал ее во все тонкости механизма инициации… Поэтому, наверное, и выбрал не из своих, — холодно улыбнулся оборотень. — А во-вторых — знаешь, есть такой тип женщин, которые отдадут все, что угодно, лишь бы хоть какое-то время побыть в роли королевы. А ведь Альфа-Страж — это второй по старшинству правитель долины… В общем, как бы то ни было, но наша шутка насчет Хранителя Кройдену очень не понравилась. Он, вообще, никогда не любил случайностей — особенно, если при этом затрагивались его интересы. И теперь он вдруг испугался, что Сев может передумать, и все-таки провести инициацию собственного Альфа-Стража, взяв в качестве исходного материала ту самую девушку из Зеркала. И все это тогда, когда титул уже был почти у него в руках!.. Этого Кройден допустить не мог. Поэтому он рассудил просто и без затей: нет девушки — нет проблемы.

Почти год у него ушел на подготовку плана. Самым сложным, полагаю, было разузнать, где же живет эта самая девушка — ведь кроме того, как она выглядит, Кройден о ней ничего не знал. Подойти и просто спросить об этом у Норраэль он не мог — та непременно удивилась бы, откуда вдруг такой интерес к ее родственникам… а после могла бы что-то заподозрить. Ну, а пытаться тайком вытащить нужные сведения из головы чародейки было абсолютно гиблым дело. Сам когда-то пробовал, — хмыкнул Хират. — Легче море ложкой вычерпать. Поэтому Кройдену приходилось довольствоваться редкими наводящими вопросами, случайно оброненными в разговоре — с тем, чтобы понемногу, по крупицам, собрать необходимую информацию… В конце концов, все было готово. В канун следующей Ворожейной Ночи Кройден покинул долину, чтобы с помощью своей подружки, эльфийской чародейки, переправиться в Элдар. Его план был прост. Гворкас — дикая тварь, вышедшая из своей норы по его приказу — должен был напасть на юную элдарскую принцессу и убить ее. Эдакий несчастный случай. Зверя, конечно же, убьет стража, и тогда уж точно не останется никаких следов… Поэтому Кройден ухитрился притащить своего хищника прямо к самому замку и принялся ждать.

Ему повезло — нужная девушка появилась в пределах досягаемости даже раньше, чем он ожидал. Кройд натравил гворкаса на ничего не подозревающую жертву и, полюбовавшись пару минут на то, как тот разрывает ее на куски, спокойно убрался оттуда, уверенный в успехе…

Я невольно вздрогнула и поежилась при этих его словах.

— Однако кое-чего в своем плане он не учел, — продолжал оборотень. — Мать девушки тоже была эльфийской чародейкой, как и Норраэль, и поэтому сумела в последнюю минуту спасти свою дочь от смерти совершенно неожиданным способом. Когда же Кройден совершенно случайно узнал об этом, то был в ярости. Он снова отправился в Элдар и попытался повторить свою попытку, но на этот раз уже используя для этого человека.

— Солар… — в приливе понимания прошептала я. — Но как же ему удалось с ней встретиться?

Хират пожал плечами.

— Он мог отвести людям глаза и притвориться, кем угодно — конюхом, лакеем, крестьянином… Все, что ему было нужно — это всего пару минут побыть рядом с твоей сестрой, чтобы суметь подчинить себе ее разум на некоторое время.

— Торговец тканями!.. — перед моими глазами снова встал тот далекий день. Всесветлый Яр, кто бы мог тогда предположить?..

Хират согласно кивнул.

— Возможно. Но и эта попытка тоже провалилась. Однако на этот раз Кройден был не так аккуратен, как в первый, — продолжал, между тем, Хират. — Он упустил из внимания то обстоятельство, что позже Солар ничего не вспомнит, и это может кого-нибудь насторожить. Так и случилось. Ваша мать обратила внимание на странный провал в памяти твоей сестры и решила выяснить, что могло быть тому причиной. Она написала Норраэль, и та, хорошо знакомая с механизмом гипноза, тут же заподозрила неладное. Она сообщила о происшествии Севу, но тот, хоть и согласился с тем, что дело тут не обошлось без телепатии, все же не мог тогда предположить, что здесь замешан кто-то из своих.

Между тем, Кройден абсолютно уже распоясался от собственной безнаказанности. Две неудачи подряд его порядком разозлили. Он предпринял еще одну попытку — тоже потерпевшую неудачу — и снова «наследил». Однако к тому времени Сев, вероятно по просьбе Норраэль, уже внимательно наблюдал за происходящим в Элдаре и теперь заподозрил, что даты отлучек Кройдена из Сорбронна и повторяющихся нападений на элдарскую принцессу совпадают не случайно. Так это или нет, он не знал, но на этот раз решил отбросить свою обычную щепетильность — и тайком заглянуть в сознание своего кузена… Ну и, в результате, узнал даже больше, чем ему хотелось бы.

— Вот тогда-то наш Альфа-лорд и разгневался по-настоящему, — с мрачной усмешкой сказал Хират. — Обычно вывести его из себя довольно сложно, но Кройдену это удалось. Сев прекрасно понял, что его кузен не собирается останавливаться, пока не доведет начатое до конца, и приказал заключить того под стражу и лишить, таким образом, возможности покидать Сорбронн. Таким образом, ему удалось продержать Кройдена в узде еще целых два года — пока месяц назад тот не сбежал.

— О, боги… — тихо вздохнула я. Чем дальше, тем веселее.

— Да, это было весьма неприятным сюрпризом. Думаю, тут ему помогли — знаешь, в любом государстве всегда найдется горстка личностей, которые недовольны существующей властью и которым, при случае, можно наобещать с три короба… В общем, Норраэль тут же написала твоему отцу, чтобы тот усилил бдительность и сообщал о любых странностях, происходящих на территории Элдарского замка. Мы были уверены, что Кройден снова попытается попасть в Элдар, чтобы расправиться с тобой… однако, как теперь выяснилось, он оказался куда хитрее. Не желая снова попасть впросак, Кройден решил действовать иначе — вместо того, чтобы самому бросаться, сломя голову, совершать очередной промах, он взял да и написал письмо имперскому Магистериуму от лица своего венценосного кузена, в котором сообщил о существовании в Элдаре молодой триединой, хорошенько сгустив при этом краски. Это был, без сомнения, умный ход — имя правителя долины сразу добавляло письму значимости — ну, а о том, что проигнорировать его маги просто не имеют права, Кройден и так прекрасно знал.

Нам просто повезло, что, поскольку твой отец не какой-нибудь простолюдин, а Владыка сопредельной с Империей державы, Егерям пришлось сначала отправить ему официальное уведомление о своем приезде в Элдар. Твой отец сразу же связался с Норраэль, спрашивая, как поступить, а она обратилась за помощью к Севу. Ну, а Северриан решил лично сопровождать тебя в безопасное от Магистериума и от Кройдена место. И самым подходящим в этом смысле оказался, как ни странно, именно Сорбронн — Магистериуму туда было не добраться, а защитить тебя от одного телепата по-настоящему может только другой телепат — такой, как Сев. Честно говоря, я даже не знаю, почему он настолько близко к сердцу принял твою судьбу, но полагаю, по какой-то причине он посчитал себя ответственным за все, что с тобой случилось из-за нашей дурацкой шутки… Ну, а остальное ты, в принципе, знаешь.

— Почему же вы раньше мне всего этого не рассказали? — тихо спросила я. — Зачем было придумывать всю эту историю с «нам-так-нужна-запасная-чародейка»?

Хират поморщился и пожал плечами.

— Надеялись, что нам все-таки удастся усмирить Кройдена без лишнего шума, не вынося, что называется, сор из избы… Да и что бы мы могли тебе сказать? «Знаешь, мы тут как-то пошутили неудачно, и теперь из-за нашей дурацкой шутки за тобой охотится наш чокнутый кузен»?.. К тому же, до этого злополучного письма никто из нас и не догадывался о связи Кройдена с Егерями. Думали, это просто случайное совпадение.

— Значит, если сам Кройден до сих пор не напал… — задумчиво начала я.

Хират нахмурился и кивнул.

— Да, похоже, на этот раз он, действительно, хорошо все продумал. Мы ожидали его появления в Элдаре, а он, выманив нас из долины, снова вернулся в Сорбронн. То, что телепорт тогда закрылся и не впустил нас обратно — явно его рук дело… Что ж, времени на разработку плана у него за два года было достаточно.

— Хират… — осененная внезапной догадкой я в ужасе распахнула глаза. — Ты думаешь, он… убил Норраэль?

— Нет, нет, вряд ли, — поспешно отозвался Хират. — Мы все, конечно, здорово ошибались на его счет… но, надеюсь, что все же не настолько.

Мы оба замолчали. Не знаю, о чем думал Хират, а у меня-то уж точно было достаточно пищи для размышлений. Я еще раз попыталась мысленно восстановить хронологию событий.

Еще одна Ворожейная Ночь. Еще одно Зеркало. И дружеский розыгрыш. Шуточное гадание, которое оказалось для меня роковым только потому, что кое-кто совершенно не понимает шуток. Этот Кройден — просто безумец, страдающий паранойей и жаждой власти одновременно. Да и, вообще, всё это — одно сплошное безумие… однако, слишком опасное, чтобы относиться к нему легкомысленно.

— Прости, что мы втянули тебя во всю эту историю, — неожиданно произнес Хират. — Никто и подумать не мог тогда, к чему может привести простая глупая шутка.

Я медленно покачала головой.

— Все в порядке, Хират. Разумеется, никто не смог бы предугадать подобного поворота событий. К тому же, теперь у меня есть вполне четкое представление о том, на кого мне действительно стоит обижаться, — я задумчиво сузила глаза. — И я просто жду, не дождусь, когда приеду в Сорбронн и увижусь с этим Кройденом лично.

Хират смущенно кашлянул.

— Ну, вообще-то Сев пока раздумал везти тебя в Сорбронн.

— Что?!

— Да, — оборотень кивнул. — Я говорил с ним сегодня, и Сев сказал, что не повезет тебя в Сорбронн до тех пор, пока не уладит окончательно проблему с Кройденом. После всего, что произошло, он решил вызвать его на поединок. А тебя — оставить во Фъерр-Эллинне, пока не убедится, что в Сорбронне ты будешь в безопасности.

— Не нужно никаких поединков! — уверенно возразила я. — Едва Кройден, наконец, увидит меня вблизи, как сразу поймет, что из меня Альфа-Страж, как из курицы — огнехвост. И отстанет. Еще не хватало, чтобы они дрались из-за этого!..

— Не все так просто, — отозвался Хират. — Так уж вышло, что за время нашего путешествия кое-что произошло. И это совершенно смешало все наши первоначальные планы.

— Хират, — нахмурилась я. — Ты меня снова запутываешь…

— Да, извини. Просто, я даже не знаю, как это лучше объяснить. Дело в том, что Сев… в общем, он говорит, будто за время пути ты каким-то образом сама себя инициировала и… в общем, теперь ты действительно стала его Альфа-Стражем.

— Что?! — я воззрилась на оборотня в полном изумлении. — Но как же… это же просто невозможно!

— Я тоже так считал. Однако Сев утверждает, будто ты можешь слышать его. Это правда?

Поколебавшись, я медленно кивнула, чувствуя, что в голове снова начинается полный кавардак.

— Ну, вот, — Хират коротко кивнул. — Это и есть духовная связь Альфы и его Стража. Хранитель — единственный, кто может слышать мысли Альфы. Это самый важный и самый сложный уровень инициации, который проводится обычно в самом конце ритуала, хотя у вас с него почему-то все, как раз, началось. Каким-то образом ты сама себя инициировала — уж не спрашивай меня, как. Впрочем, у меня есть одна версия. Вероятно, когда ты напоила тогда Сева своей кровью, между вами возникла связь на физическом уровне. А то, что таким образом ты спасла ему жизнь, закрепило связь кармическую, которая начала образовываться после того, как сам Сев спас тебя от гворкаса… Вообще-то, все это совершенно не похоже на те ритуалы, которые проводятся для инициации, но, судя по всему, вам они и не нужны. Сев утверждает, будто отчетливо ощущает все три уровня инициации, и они действуют. А у меня нет ни одной причины ему не верить, ведь Альфа — единственный, кто способен это знать наверняка.

Оборотень помолчал, удивленно качнув головой, и добавил:

— Лично у меня есть только одно объяснение происходящему. Я думаю, что каким-то невероятным образом, по какому-то совершенно необъяснимому стечению обстоятельств, именно ты являешься истинным Альфа-Стражем Сева — таким же, какими были те, другие, о которых рассказывают легенды… Может быть, наша шутка тогда совершенно случайно оказалась вдруг правдой?

И он неуверенно пожал плечами.

— Но это невозможно… — тихо прошептала я в изумлении. — Разве мы с Севом хоть в чем-то похожи?

— А разве ты сама ничего не чувствуешь?

— Ничего такого, — я медленно отрицательно покачала головой, однако в глубине души почти сразу же поняла, что это неверный ответ.

Я ведь, действительно, уже довольно долгое время ощущала нечто — какую-то незримую тонкую нить, протянувшуюся между мной и сереброволосым оборотнем. Эта связь возникла так давно, еще в самом начале нашего знакомства, что я почти перестала обращать на нее внимание, приняв, как что-то само собой разумеющееся… а, оказывается, напрасно! Это было что-то, что порождало ощущение, будто мы с ним были уже очень давно знакомы. Что-то, что позволяло мне понимать настроение Сева без слов так же, как он понимал мое. Что-то, что вселяло в меня уверенность в собственных силах и позволяло чувствовать себя неуязвимой рядом с ним. Оно заставляло нас тут же вставать на защиту друг друга, стоило кому-то плохо отозваться об одном из нас… И оно же не давало мне до конца поверить в виновность Сева, даже когда я читала то злополучное письмо.

Хират внимательно наблюдал за мной. Похоже, что выражение моего лица сказало ему больше, чем любые мои слова, потому что оборотень удовлетворенно кивнул.

— Я искренне сожалею, что раньше говорил и делал вещи, которые могли обидеть тебя, Мирра. Я ошибался, считая, что ты можешь быть угрозой для нас. И я был неправ, когда ругал Сева за то, что он тебя защищает. На самом деле, твоя безопасность так же важна для нас всех, как и безопасность нашего Альфа-лорда. И если ты согласишься после того, как всё это недоразумение с Кройденом закончится, отправиться в нашу долину и взойти в Арбис вместе с нашим Альфа-лордом — жители долины будут тебе вечно благодарны.

Я рассеянно кивнула, чувствуя, что в голове моей царит полный сумбур. Слишком много новостей для одного дня. Святые скрижали, да тут бы новостей на год хватило!

Чувствуя, как отступившее было головокружение снова начинает заводить свою карусель у меня в голове, я посмотрела на оборотня.

— Знаешь, Хират, мне пожалуй стоит обдумать все… в одиночестве.

Тот понимающе кивнул.

— Да, конечно, — он тут же бесшумно соскользнул с подоконника и решительно направился к двери. — Зови, если что-нибудь понадобится.

— Обязательно… — откликнулась я, думая о том, что единственное, что мне сейчас нужно — это немного покоя и возможности обдумать все то, что свалилось на меня за этот день.

Оборотень ушел.

За окном темно-синим чернильным пятном медленно растекался вечер, а я еще долго лежала в постели с открытыми глазами, пытаясь осмыслить всё, что рассказал мне Хират. Всё это казалось совершенно невероятным, местами неправдоподобным, а кое-где и совершенно безумным. И именно поэтому как-то странно верилось, что это — правда.

Неужели возможно, чтобы подобная невероятная цепь событий началась всего лишь из-за одного маленького, вполне безобидного, розыгрыша? Неужели возможно, чтобы столько жизней зацепила одна крошечная нелепая случайность? А ведь именно из-за нее, в конечном итоге, я превратилась в свое время в то, чем являюсь сейчас — в странное создание, неподходящее совершенно ни под какую классификацию, и не знающее своего места в этой жизни… Нет, я уже давно перестала жалеть о том, что стала тем, кем стала. И уж совершенно не расстраивалась по поводу того, что в моей жизни появились Сев, и Хират, и Грейн, и Йан. Однако… однако, теперь я понимала, что так просто эта история уже не закончится.

— Кройден… — задумчиво прошептала я в тишину комнаты. Именно он стал причиной всего произошедшего. Можно было бы презирать его за подлость, можно было бы ненавидеть за все, что он сделал. Однако ненависти почему-то не было. Просто теперь я отчетливо понимала, что, как бы Сев не старался оградить меня от своего кузена, рано или поздно нам с ним все же придется встретиться лицом к лицу. И тогда у нас будет только один выход — либо он, либо я.

Я вздохнула.

Если верить Хирату, то изрядное количество народа предпочло бы, чтобы это, все-таки, была я.

Потому что теперь я — их новый Альфа-Страж.

Глава 21

Ведьмак

Видимо, решив дать мне время прийти в себя после чересчур богатого событиями дня, никто из моих спутников так больше и не побеспокоил меня до самого рассвета. Я же, вопреки собственным ожиданиям, ухитрилась даже довольно-таки сносно выспаться. Наверное, знание правды, какой бы невероятной она ни была, действовало на мой организм успокаивающе.

Выскользнув поутру из своей комнаты и обнаружив рядом с дверью лестницу, ведущую на первый этаж гостиницы, я тут же спустилась по ней в общий зал. Там было практически пусто, если не считать пары ранних приезжих за столиком в углу.

Ну, и еще оборотня, неподвижно замершего у противоположной стены и уставившегося куда-то в окно невидящим взглядом. Мысли его, казалось, были где-то очень далеко отсюда. Я осторожно приблизилась, не уверенная, стоит ли мне нарушать сейчас его одиночество. Сев глубоко вздохнул, выходя из задумчивости, и обернулся ко мне.

— Доброе утро…

— Доброе утро… — эхом откликнулась я, чувствуя при этом какое-то странное, непривычное смущение. После всего, что рассказал мне вчера русоволосый оборотень, я все еще была немного растеряна и не знала, как мне теперь себя вести с Севом. Что, вообще, должны делать эти самые Хранители, или как там их называют?

Все это до сих пор казалось немного нереальным. С другой стороны, чувствовать себя каким-то диковинным полумифическим существом мне было уж точно не впервой.

Сев продолжал внимательно смотреть на меня, не произнося ни слова. Его глаза изучали меня с каким-то странным, несвойственным оборотню выражением — будь передо мной сейчас кто-нибудь другой, я бы сказала, что это была тревога. И это тоже было немного странно, тем более, что причиной ее, судя по всему, была именно я. Он что же, всерьез ожидал, будто после всего происшедшего я просто тихо сбегу? Ну уж нет, не дождется.

Он не задал мне ни единого вопроса по поводу вчерашнего разговора с Хиратом, хоть я и была уверена, что его это должно было интересовать. Впрочем, тут же вспомнила я, ему ведь и не нужно было больше ни о чем спрашивать. Вся моя память сейчас была открыта перед ним, как на ладони. И, может быть, мое отношение ко всему происходящему он понимал теперь даже лучше, чем я сама. Что ж, пожалуй, так было даже проще.

Словно в ответ на мои мысли, оборотень вдруг молча протянул мне руку. На его раскрытой ладони лежал медальон.

— Вот, надень. Я его починил… Цепочка, правда, стала теперь немного короче…

Некоторое время я просто молча смотрела на него, даже не делая попытки взять медальон в руки. А потом, неожиданно для себя самой, сказала:

— Он мне не нужен.

И тут же поняла, что это действительно правда. По какой-то причине медальон вдруг действительно перестал быть мне так уж необходим. Губы сереброволосого оборотня едва заметно дрогнули в улыбке, однако руки он не убрал.

— Возьми, — сказал он негромко. — Надень на себя и не снимай ни при каких обстоятельствах… Мне так будет спокойнее.

Я поняла, что он имеет в виду. Поэтому все же взяла из его ладони серебряную ладанку и молча надела на шею. Цепочка действительно стала немного короче, но это совсем не мешало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сев.

— Как обычно. Удивлена и немного сбита с толку.

Оборотень против воли улыбнулся.

— Вообще-то, я имел в виду, как твоя голова?

— На месте, как не странно, — я пожала плечами и забралась на подоконник рядом с Севом. — Хотя, полагаю, она предпочла бы, чтоб впредь с ней обращались более деликатно.

Моя первоначальная скованность быстро таяла. Передо мной был все тот же, прежний Сев, а значит, и мне тоже не нужно было ничего менять. Это меня устраивало. Взгляд оборотня, все еще обращенный на меня, словно в ответ на мои мысли, снова затеплился привычной улыбкой.

— Ты считаешь, что медальон сможет всерьез защитить меня от Кройдена? — спросила я у него. — Знаешь, после того, что ты вчера сотворил…

Оборотень поморщился.

— Прости за это. Я ведь помню, что обещал тебе никогда так не делать.

— Ладно, — вздохнула я. — Я ведь тоже уже нарушала свои обещания. Будем считать, что мы квиты… Впрочем, если ты попытаешься когда-нибудь проделать это снова, то наверняка познаешь весь ужас моего чародейского гнева. Что там ваша даргианская история говорит по поводу королей, превращенных в лягушек?

— Об этих неудачниках история деликатно умалчивает, — честно признался Сев.

— Так что насчет медальона? — снова вернулась я к первоначальному вопросу.

— Не волнуйся на этот счет, — отозвался оборотень. — Кройден не сможет пробить его защиту.

— Но ты же смог, — возразила я.

— Это потому, что я сильнее.

— Намного?

Сев вздохнул.

— Намного. Фактически, на данный момент я один из четырех самых сильных телепатов во всех даргианских долинах. Но с остальными тремя ты вряд ли встретишься в ближайшем будущем, так что носи медальон, не снимая.

— Что, правда, один из самых-самых? — я посмотрела на оборотня с интересом.

Тот молча кивнул — без самодовольства, просто констатируя факт — и я тут же ему поверила. Успокоившись по поводу безопасности медальона, я переключилась на более насущные проблемы.

— Как насчет завтрака? Мне кажется, будто я уже сутки ничего не ела…

— Так и есть, — с усмешкой отозвался Сев и протянул мне руку, помогая слезть с подоконника. — Пойдем-ка, разыщем хозяина. Все равно, скоро уже остальные подойдут.

Остальные, действительно, скоро подошли. Хират и Грейн, завидев меня рядом с Севом, тут же заулыбались, а на лице Йана отразилось нешуточное облегчение по поводу того, что я все-таки жива.

Сам кузнец, тем не менее, выглядел мрачновато. Похоже, идея лезть в драку с сереброволосым оборотнем, и впрямь, была не слишком удачной. Однако, как оказалось, парой вывихов злоключения нашего кузнеца в Лакосте не ограничились. Как поведал нам за завтраком сам Йан, его жеребец, Тэммиэн, до сих пор по какой-то причине изображавший из себя пай-мальчика, решил, наконец, сегодня ночью дать волю своему дурному характеру. Поэтому после полуночи со стороны конюшни неожиданно донесся шум, грохот и злобное лошадиное ржание. Постояльцы вместе с конюхами забегали по коридорам, разыскивая хозяина взбесившейся твари, а утром один из них выставил Йану счет за порчу некоего ценного сундука, оставленного им на хранение в конюшне и, по злосчастию, разбитого копытами взъярившегося жеребца. В конце концов, кузнец вынужден был расстаться с несколькими золотыми монетами из своего кошелька, лишь бы только избавиться от надоедливого жалобщика. К счастью, кроме сундука да пары перегородок в стойлах, никто особо не пострадал. Только мальчишка-конюший все еще нервно вздрагивал и испуганно оглядывался по сторонам при каждом громком стуке.

Кузнец еще делился с нами подробностями ночного происшествия, когда Сев вдруг перестал есть и, отвернувшись от остальных, пристально уставился куда-то в зал. Проследив за его взглядом, я увидела чуть дальше, за столиком у окна, довольно потертого субъекта неопределенного возраста, сидящего в обнимку с кружкой пива. Очень колоритного субъекта, надо сказать. Его длинные седые волосы были схвачены сзади в аккуратный конский хвост, на манер орук-тайских мастеров-мечников. Поношенная одежда, определенно знававшая лучшие времена, ловко сидела на поджарой и на удивление крепкой для его возраста фигуре. Судя по осанке, ему можно было бы дать лет тридцать-тридцать пять, но изборожденное морщинами лицо неумолимо накидывало еще десятка три годков сверху. Тем не менее, назвать этого человека стариком как-то язык не поворачивался. За плечами мужчины — даже здесь, за столом — маячила рукоять меча, выдавая откровенно наплевательское отношение хозяина к какому-либо этикету. И меч этот, похоже, тоже был весьма не нов.

А еще этот странный тип упорно не сводил с Сева хитровато прищуренных глаз.

Поняв, что мы его заметили, он шутливо отсалютовал нам полупустой кружкой и тут же опрокинул остатки ее содержимого себе в рот. Потом ловко соскользнул со своего табурета и неторопливо, какой-то мягкой кошачьей походкой, приблизился к нашему столу. Не обращая внимания на недовольные взгляды наших спутников, бесшумно скользнул на единственное пустующее место и, коротко кивнув всем присутствующим, снова уставился на Сева, кривя губы в едва заметной усмешке. Сереброволосый оборотень сделал трактирщику знак принести еще пива и, спокойно откинувшись на спинку стула, тоже с некоторой иронией принялся разглядывать пришельца. Тот ловко цапнул первую же появившуюся на столе кружку и быстро сделал большой глоток. После чего, наконец, негромко произнес:

— Приветствую, Альфа-лорд.

Хират тут же предупреждающе зашипел:

— Потише нельзя?..

— Извини, друг, — пожал плечами пришелец. — Не знал, что теперь это секрет.

Я метнула на Сева вопросительный взгляд и тут же, на всякий случай, проверила гостя на предмет скрытых чар. Все было чисто, хотя некоторый магический фон вокруг него все же имелся. Может, знахарь? Ведун? Колдун? Впрочем, что-то не похож…

— Привет, Зерг, — спокойно отозвался Сев. — Давно не виделись.

— Да уж. Почитай, лет двадцать, — с усмешкой подтвердил тот и снова приложился к кружке. — Хотя я тебя сразу узнал… что, в принципе, было не трудно.

— У тебя хорошая память.

— Скажешь тоже! Вы ж, ребята, не меняетесь совсем, — Зерг криво усмехнулся. — В отличие от меня, мда… А вы, как я погляжу, стиль поменяли? — он с интересом оглядел проделанные мной традиционные иллюзорные коррективы во внешности оборотней. — Что, нынче в Сорбронне мода на блондинов?

Сев молча усмехнулся в ответ. Похоже, он был достаточно хорошо знаком с этим типом, если позволял ему подобный панибратский тон.

— Каким ветром тебя занесло в Лакосту, Зерг? — спросил Хират.

— Да тем же, что и всегда, — легко отозвался тот. — Иду туда, куда ноги ведут. Хм, вот уж не думал, что снова свидимся, — словно все еще не веря своим глазам тихо пробормотал он. — Да еще и за пределами Сорбронна…

Зерг меланхолично вздохнул, разглядывая дно незаметно опустевшей кружки, после чего поднял на Сева выразительный взгляд. Оборотень ехидно улыбнулся и сделал вид, будто не понял намека.

— Знакомьтесь, кто не знаком, — негромко произнес он, обращаясь ко всем нам. — Зерген АнРоск, профессиональный охотник на волколаков и прочую нечисть. Ведьмак, одним словом.

Вот оно что, сообразила я. Тогда с магическим фоном все ясно.

Сев снова повернулся к Зергу.

— Расскажешь остальным?

— Угу, — ведьмак задумчиво повертел кружку в руках. — И прекрати уже, наконец, копаться в моих мозгах. Все что надо было, я тебе уже показал.

— Уже перестал, — невозмутимо отозвался сереброволосый. — В твоей голове все равно такой бардак, что ничего не разобрать.

Ведьмак вздохнул и враз посерьезнел.

— Это потому, дружище, что я и сам ничего не понимаю. Однако странные дела, похоже, творятся тут в последнее время…

По словам Зерга, около десяти дней назад в полях за городскими стенами появились даргианские конные разъезды.

— Близко к городу не подъезжают, но и прочь не уходят, так — маячат вдалеке, — рассказывал ведьмак. — Отряды небольшие, но вооружены до зубов. Ночью их, понятное дело, не видать, хотя слухи ходят, будто волки стаями шныряют по ночам вокруг Лакосты… Люди начинают волноваться. Воевода к разъездам уже и людей своих посылал — узнать, чего им надобно. А они ему — мол, на нас внимания не обращай, нам до вас дела нет, своих дожидаемся. Только, сдается мне, что не хлебом-солью они этих «своих» встречать собираются.

Зерг многозначительно замолчал и надолго приложился к кружке, предупредительно пододвинутой ему Грейном. После чего, подумав, добавил, обращаясь к Севу:

— Я, вот, тоже все голову ломал, что же им надо… А теперь, тебя увидев, начинаю догадываться. Похоже, пока ты тут дипломатические визиты наносишь, кое-кто в Сорбронне твою корону уже вовсю на себя примеряет и допускать твоего возвращения назад явно не собирается.

— Угу, — мрачно буркнул Хират.

— Слушай, Сев, — тихо обратилась я к оборотню. — Почему Кройден так старается не впустить тебя обратно в долину? Какая ему разница? Арбис ведь все равно подчиняется только тебе… по крайней мере, так мне Хират сказал.

— Хират сказал все верно, — отозвался так же тихо дарг. — Однако, если сейчас, пока меня нет в долине, Кройден войдет в новолуние в Арбис и проведет там собственную инициацию, то слепок его сознания займет место моего, и Кройден станет новым хозяином источника. А мне ход туда будет закрыт.

— Но, если все так просто, то почему же он не сделал этого раньше? — удивилась я.

— Потому, что, пока я находился в Сорбронне, Арбис был замкнут только на меня и не подпускал к себе никого чужого. Но сейчас, когда я за пределами долины, связь между мной и источником очень слаба — и в новолуние он будет готов принять любого нового хозяина, кто бы это ни был, — Сев невесело усмехнулся. — Для того, чтобы проделать подобный трюк, Кройдену нужно было выманить меня из долины… И я, дурак, сам случайно подал ему идею, как это сделать.

На мгновение его глаза мрачно сверкнули.

— Похоже, все это время я просто существенно недооценивал его сообразительность… — рассеянно пробормотал оборотень, поднося кружку к губам.

Я внимательно посмотрела на него. И почему мне все время кажется, будто Сев чего-то не договаривает?

— Эй, ребята, мы вам не мешаем? — неожиданно встрял в наш разговор ведьмак. — Или тебя, друг, уже не заботит судьба Сорбронна? Ты, может, досрочно в отставку собрался подавать?

— Ну, уж это вряд ли, — неожиданно жестко усмехнулся Сев, и глаза его при этом недобро сверкнули. — Так уж вышло, что я пересмотрел свои планы на будущее, и решил, что такой Повелитель, как Кройден, моей долине точно не подходит.

— Я всегда это говорил, — негромко проворчал Хират.

— Думаю, я подожду пока снимать с себя полномочия — до тех пор, пока сыновья Хирата не достигнут нужного возраста, — спокойно продолжил Сев. — Теперь у меня вполне достаточно времени в запасе, чтобы не передавать долину в руки кому попало.

Серебристые глаза оборотня поймали мой взгляд, и он едва заметно улыбнулся.

— Ты что, за омолаживающим эликсиром ездил, что ли? — прищурился Зерг, с иронией наблюдая за сереброволосым даргом и мной.

Оборотни, улыбаясь, переглянулись между собой.

— Знакомься, Зерг, — Хират торжественно указал ведьмаку на меня, расплываясь при этом в довольной улыбке. — Это принцесса Мирраэль Элдарская, Хранительница нашего Повелителя… И, заметь, не какая-нибудь там подделка, а самая, что ни на есть, настоящая. За ней-то мы, собственно говоря, и ездили.

Глаза всех присутствующих за столом обратились ко мне. Снова начиная чувствовать себя диковинной зверушкой, я тут же уткнулась взглядом в тарелку и принялась с усиленным интересом ковырять вилкой остатки завтрака.

— Ого, — произнес Зерг после непродолжительного молчания. — Ну, тогда понятно, почему кое-кто в долине так нервничает.

Судя по всему, система власти в даргианских долинах и значение в ней Альфа-Стражей были известны ведьмаку куда лучше, чем мне, потому что сложившуюся ситуацию он оценил в мгновение ока.

— Ну, так как же мы будем прорываться в Сорбронн? — с интересом поинтересовался он через минуту. И наткнувшись на наши удивленные взгляды, тут же уточнил. — Вы ведь, ребята, возьмете меня с собой?

Может, кто-нибудь и хотел возразить, однако Сев коротко кивнул, и ведьмак расплылся в довольной улыбке.

— Вот и славно! А то здесь такая скукотища…

— Главный вопрос — это как нам пройти мимо патрулей, — напомнил Хират. — Никакие личины нам здесь не помогут. Я уверен, что все они уже предупреждены о том, что наша спутница — чародейка, так что, наверняка, в каждом отряде есть хотя бы по одному саттенгиру.

— А если нет? — тут же спросил Грейн.

— А если нет, то они нас и так учуют, — отрезал Хират. — Сам ведь знаешь — своих в любой толпе по запаху узнать можно.

Я удивилась. Путешествуя с даргами уже две недели, я что-то не заметила, чтобы они как-то особенно пахли. Мой непритязательный получеловеческий нюх совершенно ничего особенного не замечал. Однако, видимо, Хират говорил правду, потому что Грейн в ответ мрачно насупился, но ничего не ответил.

Судя по всему, на этот раз прекрасное чутье даргов работало против нас.

— Тогда остается только драться, — серьезно сказал Зерг.

— Как только мы ввяжемся в потасовку с одним патрулем, как тут же подтянутся еще два соседних, — возразил Хират. — Уверен, что они держат постоянную связь друг с другом. И если тогда завяжется настоящий бой, то это будет битва не на жизнь, а на смерть.

— И что? — недоуменно нахмурился ведьмак. — Думаете, мы с ними не справимся?

Дарги переглянулись между собой.

— Мы-то справимся. Но это — худшее из того, что может случиться, — ответил на этот раз Сев. — Потому что убивать своих, вообще, плохо, а когда они находятся под властью альфа-приказа, тем более.

— Какого еще альфа-приказа? — удивился Йан со своего места, включаясь в разговор. — Альфа-то у нас, здесь!

— Формально, да, — спокойно согласился Сев. — А фактически Кройден сейчас способен любого принудить выполнять свои приказы, как единственный оставшийся в племени альфа-вожак. Это тот же гипноз, только еще хуже, потому что те, кто под него попадают, прекрасно осознают, что действуют против собственной воли, но противиться приказу все равно не могут.

— Кошмар какой-то… — пробормотала я.

— Для них — да, — серьезно откликнулся оборотень. — Власть над чужим разумом, как и любая другая сила, имеет две стороны медали. И некоторые предпочитают пользоваться, как раз, ее неприглядной стороной. К тому же, Кройден понимает, что я не буду убивать тех, кто действует по принуждению, если хочу и дальше мирно править своим народом. И это тоже ему на руку.

— Если бы можно было проскользнуть мимо них незамеченными, — вздохнул Грейн.

— Я тут, вот, подумал… — неожиданно снова подал голос Йан. — А если ваш, извиняйте, оборотничий запах перебить чем-нибудь посильнее?

Грейн и Хират разом повернулись к нему.

— Это чем же?

Йан заколебался, явно не решаясь озвучить свою идею вслух.

— О чем он толкует? — нетерпеливо обернулся Грейн к сереброволосому оборотню. — У него действительно есть идея?

Вместо ответа Сев без всякого энтузиазма покосился на кузнеца и вздохнул.

— Идея есть… но вам она вряд ли понравится.

Глава 22

Патруль

Идея Йана оборотням, действительно, не понравилась, но никакой другой у нас все равно не было. И поэтому в данный момент я покидала Лакосту на старой и тряской повозке, неспешно двигаясь в сторону эльфийских болот. Телегу снова подбросило на ухабе, и деревянная перекладина, гордо именуемая сиденьем, в очередной раз больно наподдала мне снизу, заставив невольно охнуть.

— Нн-о-о, шевелись, родимая-а-а!!! — вдохновенно проорал слева от меня возница, грязный и растрепанный старикашка лет эдак пятиста отроду.

По крайней мере, выглядел он натуральным ровесником того города, который мы сейчас покидали. Грязные седые космы тусклыми сосульками свисали по обе стороны изможденного морщинистого лица, покрытого серо-коричневым то ли загаром, то ли слоем грязи. Два верхних передних зуба во рту отсутствовали, отчего улыбка у возницы выходила на редкость отталкивающей, вызывая у зрителей только одно желание — видеть ее как можно реже.

— Нн-о-о!!! — снова заорал он.

Повозка в очередной раз подскочила на кочке, и широкополая шляпа, одолженная мною у Хирата и выуженная им с самого дна седельной сумки (и оттого неимоверно мятая), окончательно сползла на глаза. Я терпеливо вернула ее на прежнее место и повернулась к вознице.

— Слушай, Зерг, ты бы не мог пока не орать так громко? Патрули тебя, все равно, пока не слышат, зато я уже почти оглохла на одно ухо.

Ведьмак, основательно поработавший над своим новым образом, весело ухмыльнулся, снова продемонстрировав мне ряд тщательно зачерненных зубов, и отозвался:

— А если уже оглохла, зазноба моя, так какая ж тебе разница?

— Очень смешно, — проворчала я. — И перестань называть меня своей зазнобой, дедуля, не срамись перед народом — я ведь тебе внучка, как ни как. Нечего выходить из образа.

И я машинально разгладила на коленях серую льняную юбку. Идея побега была столь же проста, сколь и рискованна. Однако, после многократного обсуждения всех альтернатив (количественно стремящихся к нулю), мы все сошлись на том, что это единственный способ выбраться из Лакосты, который имеет хоть какой-то шанс на успех.

Рано утром, едва только открылись восточные ворота Лакосты, из-за городских стен выехал, беспечно насвистывая, рослый широкоплечий пастух с полудесятком холеных господских лошадей на поводу. Для достоверности образа тут же, в Лакосте, для Йана была куплена неказистая рябая кобылка, более приличествующая простому пастуху, чем холеный д'арриэн-полукровка. По выезде за ворота, согласно нашему плану, «пастух» должен был почтительно раскланяться с даргианским патрулем, буде таковой встретится на его пути, и отправиться подальше от городских стен — якобы на поиски сочного пастбища для своих питомцев — потихоньку забирая при этом все дальше к болотам. Насколько гладко кузнец справится со своей ролью, мы не знали, а потому нам оставалось только надеяться на лучшее и заниматься своей частью плана.

Спустя пару часов через северные ворота Лакосты на тракт выехала старая расхлябанная телега, покрытая серой истрепанной холстиной, из-под которой время от времени доносилось громкое раздраженное похрюкивание. На передке повозки восседал древний сморщенный старик, покрытый не менее древним слоем грязи, и веснушчатого вида девица в поношенном крестьянском платье и старой мужской шляпе. К последней, в порыве вдохновения и для завершения образа простоватой деревенской кокетки, мною было прикреплено длинное пестрое петушиное перо. Общее впечатление «красавица» производила смешное и нелепое, однако в данной ситуации меня это вполне устраивало.

Повозка совершила очередной скачок на неровной дороге, и наши четвероногие пассажиры протестующе захрюкали. Прямо за моей спиной раздался громкий возмущенный визг, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности. Из-под холстины, аккурат посередине между мной и Зергом, высунулось небольшое серое рыльце, похожее на большую кожаную пуговицу, и любопытно задергалось. Зерг мельком оглянулся, примерился — и звучным шлепком заставил пятачок снова скрыться под холстиной. Я слегка поморщилась. Запах из-под холста шел весьма специфический, и привыкнуть к нему было довольно трудно. Однако жаловаться нам было грех, потому что тем, кто ехал в повозке позади нас, под холстом вместе со свиньями, без сомнения приходилось намного, намного хуже. Собственно, как раз из-за характерного удушливого амбре мы и остановили свой выбор именно на этих конкретных свиньях. Уж не знаю, чем их там кормили прежние хозяева, но со своей задачей — перебивать любые возможные запахи — свинки справлялись просто отлично. Оставалось только надеяться, что никто из наших сверхчувствительных к запахам друзей за время путешествия не отдаст Яру душу от такого дивного соседства. В обществе свинок им предстояло пробыть еще около двух часов — пока мы не доберемся до заранее оговоренного места, где нас к тому времени уже должен будет поджидать Йан.

Денек выдался теплый и солнечный. Мы уже успели отъехать от города на порядочное расстояние, когда слева от тракта из-за осиновой рощи показался небольшой верховой отряд. Всадники быстро приближались, и вскоре в их облике уже без труда можно было различить характерные черты представителей даргианской расы — заостренные уши и клинообразный мыс волос надо лбом. Оборотней было пятеро, и каждый из них был полностью экипирован для боя.

Патруль.

Зерг неторопливо натянул вожжи. Телега замедлила ход и остановилась. Дождавшись, пока дозорные подъедут поближе, Зерг быстрым, словно бы привычным, движением сдернул с головы засаленную бесформенную крестьянскую шапку и, еще раз придержав впряженную в телегу старую клячу, почтительно замер. Всадники приблизились почти вплотную и обступили телегу спереди широким полукольцом, лишая нас всяческой возможности дальнейшего продвижения. На меня подобный маневр произвел весьма неприятное впечатление, однако Зерг оставался на удивление спокоен.

— Доброго дня, господа хорошие, — хрипло, по-стариковски дребезжаще проговорил он, медленно переводя взгляд с одного всадника на другого и лениво растягивая слова на крестьянский манер.

— Куда едешь, старик? — не тратя времени на приветствие, требовательно спросил один из патрульных, выезжая вперед и приближаясь к повозке. Жилистый, сутуловатый оборотень с холодным и каким-то неприятным лицом был здесь, похоже, за главного. Он обозревал нас с заметной брезгливостью, хмурясь и рассеянно похлопывая себя коротким хлыстом по бедру.

— Домой едем, ваша светлость, — почтительно отозвался ведьмак и заискивающе улыбнулся, похоже, рассчитывая таким образом усыпить бдительность подозрительного дозорного.

— Насколько мне известно, в этой стороне нет никаких человеческих селений, старик.

— Дык, а кто ж про селение-то говорит? — очень правдоподобно удивился тот. — Одни мы живем. Одни-одинешеньки… Верст, почитай, двадцать отсюда избушка наша стоит. Место тихое, спокойное, от болот недалече, чужие к нам и не захаживают.

Оборотень недоверчиво нахмурился, критически осмысливая сказанное ведьмаком. Похоже, в данных ему инструкциях не было ни слова насчет чудаковатых отшельников, добровольно поселяющихся лесной глуши, подальше от своих соплеменников. Некоторое время он колебался, потом, видимо, сделал-таки допущение, что в лесу неподалеку, и впрямь, может существовать доселе не известная ему одинокая избушка — и коротко кивнул. Небрежно обозрел потрепанную повозку и уперся изучающим взглядом в меня. Я хотела было ответить тем же, однако тут же спохватилась, что простушке-отшельнице подобное поведение вряд ли свойственно, и поспешно потупила взгляд. Тем более, что глаза мои могли бы заинтересовать дарга куда больше, чем хотелось бы.

— А это что? — поинтересовался оборотень у ведьмака, беспардонно ткнув в мою сторону хлыстом. Кончик хлыста замер всего в нескольких дюймах от моего лица.

«Это» испуганно съежилось на своем месте, старательно опуская очи долу и титаническим усилием воли подавляя желание дать наглецу бесплатный урок хороших манер.

— Это-то? — Зерг отечески положил руку мне на плечо и легонько предостерегающе сжал его, видимо угадав общее направление моих мыслей. — Внучка моя. Вдвоем живем, по хозяйству она мне помогает.

— По хозяйству? — оборотень презрительно скривил губы. — Это какое же у вас в лесу хозяйство, старик? Белок пасете? Или деревья от бобров охраняете?

Двое патрульных за его спиной с готовностью захохотали. На мой взгляд, оборотень просто откровенно нарывался на неприятности. Все его поведение в данный момент прямо противоречило тому впечатлению, которое сложилось у меня о даргах в процессе общения с моими спутниками. И это слегка коробило. Впрочем, учитывая, что это был один из приспешников Кройдена… Не зря ведь говорят, что рыба гниет с головы.

— Отчего же белок? — спокойно отозвался ведьмак. — Скотинку какую-никакую имеем… Вон, свинками разжились.

Он небрежно мотнул головой назад. В повозке под холстом, между тем, было на удивление тихо.

— А не боится столь юная барышня жить в такой глухомани? — подал вдруг голос другой оборотень, стоявший немного слева от телеги и уже некоторое время, как я успела почувствовать, с интересом меня рассматривавший.

— А чего там бояться? — снова ответил за меня прекрасно вжившийся в образ «дедушка», оставляя мне только молча теребить рукава, изображая смущение. — Места спокойные. И вообще, господа хорошие, я так скажу — своих бояться надобно, а не зверье лесное.

— Золотые слова, — вдруг негромко и серьезно сказал кто-то из оборотней, вызвав несколько коротких смешков у остальных и заработав сердитое шипение от своего предводителя. Я едва удержалась, чтобы не посмотреть на говорившего. Похоже, Сев оказался прав — вовсе не все дарги находились тут по доброй воле.

— И не скучно девушке в лесу? — продолжал расспрашивать тот, второй, дарг, снова обращаясь к «внучке».

Ох, ну чего ж ты ко мне привязался-то? Понимая, что продолжать дальше глупо таращиться в землю нельзя, я решила рискнуть. Одна короткая мысленная фраза длиной в полвздоха — и я подняла на оборотня темно-карие очи, исполненные бесконечного смирения перед лицом любопытных приставал. Поймав мой взгляд, дарг вдруг хитро подмигнул мне и улыбнулся. На солнце ярко блеснули острые белоснежные клыки. Он что, заигрывает с лесной простушкой, что ли?

— Прекрати, Уоррен, — раздраженно сказал главный.

Оборотень послушно сделал серьезное лицо, но едва предводитель отвернулся, тут же снова заговорщически мне подмигнул. Ненормальный, решила я про себя и снова опустила взгляд.

— Так что у вас в повозке? — снова спросил, между тем, глава патруля.

— Дык, я ж вам говорю — свинки у нас там, — терпеливо отозвался ведьмак, с предельной искренностью взирая на оборотня. — На базаре в Лакосте купили трех поросят, теперь откармливать будем, до осени.

— Что-то слишком тихо они сидят, эти ваши поросята, — заметил дозорный, подозрительно оглядывая холстину. И действительно, последние несколько минут из-под холста не доносилось не малейшего шороха.

— Может, спят? — предположил один из патрульных.

— Или сдохли, — высказал свою версию другой. — Укачало.

Среди оборотней снова раздались короткие смешки. Похоже, некоторым патрульным уже порядком надоело торчать на одном месте, любуясь на дряхлого старика-отшельника и его бессловесную внучку.

— Угу, — буркнул предводитель патруля и вдруг ловко соскочил с седла на землю. — Или, может, это и не свинки вовсе… Сейчас посмотрим.

Оцепенев от ужаса, я смотрела, как он подходит к телеге.

Может, врезать по нему прямо сейчас сырой магией, пока не поздно? — мелькнула в голове совершенно паническая мысль. Пальцы непроизвольно сложились в щепоть. Я торопливо спрятала нагревающуюся ладонь в складках платья и закусила губу от напряжения. Ведьмак рядом со мной, казалось, на миг перестал дышать.

Дарг протянул руку к холстине, намереваясь сдернуть ее с повозки…

Хрюк!.. Из-под холста внезапно показалось серое поросячье рыльце и ткнулось прямо в ладонь оборотню.

Не ожидавший подобного, дозорный резво отскочил от телеги. Со стороны всадников снова послышался смех. Полотно зашевелилось, приподнялось — и взглядам присутствующих представилась щетинистая свиная мордочка, украшенная парой черных блестящих глаз и аккуратным серым пятачком-пуговичкой. Вместе с ней из-под холста выплыло и распространилось в воздухе облако удушливых поросячьих «благовоний».

Которые тут же были оценены по достоинству.

— Проклятье!.. — прохрипел оборотень, захлебываясь каким-то астматическим кашлем и пятясь прочь от телеги.

Оставшиеся в седлах оборотни быстро сообразили, в чем дело. Предусмотрительно прикрывая ладонями рты и носы, они спешно отводили лошадей подальше от источника запаха, продолжая при этом приглушенно посмеиваться.

Не переставая надрывно кашлять и фыркать, их предводитель торопливо вскочил на коня и последовал за остальными. Однако, отъехав от нас саженей на тридцать, он натянул поводья и снова обернулся. Я даже испугалась, что он сейчас, все-таки, соберется с духом и вернется, чтобы закончить досмотр. Однако после первой ароматической атаки подобный подвиг оборотню показался явно не по силам. Немного поколебавшись, он окинул напоследок слезящимся взглядом нашу повозку и раздраженно махнул рукой.

— Всё, свободны!.. Убирайтесь отсюда, да поживее! — придушенным голосом крикнул он нам и дал знак остальным двигаться прочь от нашей колымаги.

— Уберемся, уберемся… Тебя не спросим, — тихо ухмыльнулся ведьмак, злорадно глядя вслед удаляющемуся патрулю.

— Давай поторопимся, Зерг, — встревожено попросила я его. — А то слишком уж бурно отреагировали патрульные на «свинский» запах. Наверное, для даргов это и впрямь чересчур. А наши-то уже давно там сидят — и сидят очень тихо!.. Не нравится мне это.

— Ну, тогда — вперед, — с готовностью отозвался ведьмак, снова издавая свой громкий клич: — Н-но, родимая, па-ашла!.. — и стегнул лошаденку.

Дожидаться прибытия на место встречи мы с Зергом не стали. Едва расстояние между нами и патрулем выросло до нескольких верст, ведьмак остановил повозку, и мы торопливо стащили с нее холст. К моему величайшему облегчению, оборотни были живы. Хоть и явно не вполне здоровы. У всех троих наблюдался нежно-зеленоватый цвет лица и полное отсутствие реакции на окружающую действительность… О внешнем виде, пожалуй, стоит вообще умолчать.

Самым живым из троих оказался, как не удивительно, Грейн. Едва только полотно, закрывающее воз, было убрано, и внутрь ворвался живительный порыв свежего ветра, рыжеволосый оборотень пошевелился и открыл глаза.

— Ненавижу свинину… — еле слышно прохрипел он.

И, вяло отпихнув от себя одного из представителей ненавистного племени, поторопился покинуть транспорт, с трудом перевалившись через борт повозки. Покачиваясь и петляя из стороны в сторону, кое-как добрался до ближайших кустов, где, судя по всему, его основательно вытошнило. Исполненные сочувствия к доносящимся из зарослей страдальческим стонам, мы с Зергом, тем временем, пытались привести в чувство двух остальных оборотней.

— Сев, — я склонилась над Севом и осторожно потрясла его за плечо. — Сев, очнись! Ты жив?

Не обращая внимания на запах, я приблизила лицо вплотную к безжизненному лику оборотня, пытаясь уловить на нем хоть какую-то реакцию на мой зов. Потом осторожно похлопала его по щекам. Подождала немного, и шлепнула посильнее.

Серые глаза приоткрылись. Сев медленно сфокусировал взгляд на моих веснушках — и слабо улыбнулся.

— Неплохо смотришься.

— Ох, Сев… как ты себя чувствуешь?

Оборотень снова закрыл глаза и замер, словно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Потом неожиданно глубоко вздохнул и сел. Потряс головой. За его спиной, на другом конце воза, начал уже подавать признаки жизни Хират.

— Как ты? — снова спросила я его.

— Я полон раскаяния.

— Что?.. — я озабоченно нахмурилась, глядя на него. Видимо, Сев угорел под холстиной гораздо серьезнее, чем показалось на первый взгляд.

Вместо ответа оборотень пару раз вдохнул-выдохнул, изгоняя из легких удушливый свиной дух — и несколько неуверенно соскочил с повозки. Потянулся, разминая затекшие от долгого бездействия мышцы, и, наконец, обернулся ко мне.

— Знаешь, незадолго до отъезда из Сорбронна я безжалостно раскритиковал новое лекарственное зелье Норраэль, сказав, что у него самый кошмарный запах, какой только можно себе представить, — он усмехнулся. — Кажется, я был не прав.

Он с видимым удовольствием потянул носом свежий лесной воздух.

— Кстати, я так понял, что встреча с патрулем уже состоялась?

Я утвердительно кивнула.

— Честно говоря, весь последний час пути я воспринимал весьма эпизодически… Ты бы не могла вкратце рассказать, как все прошло?

Вместо ответа я просто стащила с шеи медальон. Не было сомнений в том, что в моих воспоминаниях Сев сможет увидеть и понять гораздо больше, чем я смогу передать ему на словах. Несколько секунд он безмолвно изучал мое лицо, пока я снова мысленно прокручивала все события последнего получаса. Потом вздохнул и отвел глаза.

— Что скажешь? — поинтересовалась я.

Оборотень задумчиво сдвинул брови и побарабанил пальцами по борту телеги.

— Думаю, что особо нам расслабляться не стоит. Пара часов форы у нас, пожалуй, есть, но потом охота начнется заново.

— Почему ты так думаешь? — я обеспокоенно нахмурилась, пытаясь понять, где же и что упустила.

— Мне не понравилось то, что Уоррен так настойчиво тебе улыбался.

Я удивленно вскинула брови. Оборотень несколько мгновений молча смотрел на меня, потом вдруг спросил:

— Ты помнишь, как отреагировала на улыбку Грейна, когда впервые ее увидела?

— Ну… в общем, да, — я невольно улыбнулась, вспоминая свой нелепый страх в самом начале знакомства с оборотнями. — А что?

Сев не улыбнулся в ответ.

— А то, что это была самая распространенная реакция человека, впервые повстречавшегося с даргами. Твое поведение перед Уорреном продемонстрировало, что зрелище волчьих ухмылок для тебя не ново. Уоррен — не дурак, и, скорее всего, уже сам догадался, что это могло значить. Ну, а если и нет, то, едва он встретится с Кройденом, тот сам выудит из его памяти всю необходимую информацию — и сделает соответствующие выводы. И вот тогда за нас возьмутся всерьез.

— Ох, Сев… извини, — я внезапно почувствовала себя полной растяпой.

— Успокойся, — твердо сказал оборотень. — Тут твоей вины нет. Невозможно было предусмотреть абсолютно все. Просто теперь нам остается надеяться, что встретятся они с Кройденом не скоро… а вот готовиться, на всякий случай, придется к худшему.

Выжимая последние силы из хилой лошаденки, запряженной в телегу, мы умудрились добраться до места встречи значительно раньше, чем было запланировано, избавившись по пути от всех наших благоухающих свинок и отправив их на все четыре стороны. Это должно было, по идее, несколько сбить со следа предполагаемую погоню. Йан, к счастью, уже поджидал нас, мирно подремывая в тени деревьев у тихого ручья. Шестеро лошадей паслись тут же, подле него, даже не делая попыток отойти от кузнеца дальше, чем на несколько шагов. Способность Йана безо всякой телепатии внушить любому коню хотя бы азы дисциплины до сих пор вызывала у меня если не удивление, то, по крайней мере, глубокое уважение.

Некоторое время нам пришлось потратить на приведение себя в более-менее приличный вид, ибо лошади наотрез отказывались приближаться к хозяевам, насквозь пропахшим продуктами поросячьей жизнедеятельности. Поэтому ручей оказался очень кстати. Покончив, наконец, с водными процедурами, мы расселись по коням и повернули в сторону Топи. Брошенная нами телега осталась сиротливо стоять у ручья, а старая кляча вместе с «пастуховой» рябой кобылкой были отпущены на все четыре стороны. Лошади наши шли быстрой рысью, оставляя между нами и Лакостой все большее и большее расстояние.

— Сев, а откуда ты знаешь Зерга? — негромко спросила я Сева, привычно устраиваясь в седле впереди него. От оборотня все еще ощутимо попахивало поросятами, но я старалась не обращать на это внимания.

— О, это давняя история, — с усмешкой отозвался Сев. — Я тогда всего лет пять, как стал Альфа-лордом Сорбронна. Как-то раз приезжает ко мне гонец с донесением, что, мол, из-за северной границы охранного периметра объявился вдруг самый настоящий ведьмак в боевом облачении, но на крестьян пока, к счастью, не бросается, да и вообще, ведет себя как-то странно. А главное, никто не может понять, как его в долину-то занесло. Иди, мол, Повелитель, разберись — кто он таков, и чего ему надо. Ну, и я, естественно, отправился разбираться. Приезжаю на место и вижу молодого парня, лет двадцати от роду, в полной экипировке ведьмака. И парень этот, мало того, что слегка нетрезв, так еще и пристает ко всем с вопросом, как пройти к дому какого-то Фима Перевозчика. Народ от него, известное дело, шарахается как от чумного, а он уже возмущаться начинает, что никто ему ответить не может… В общем, присмотрелся я к нему повнимательней — и все стало ясно. Оказалось, что этот рыцарь плаща и осинового кола работал в деревеньке неподалеку от северной границы Сорбронна, где и получил, в конце концов, изрядное вознаграждение. Отметив тут же, в корчме, успешное завершение дела, решил ведьмак отправиться на запад — там у него какой-то приятель живет. Вот тут-то винные пары и шепнули ему на ушко, что, мол, через горы срезать — быстрее будет. Уж не знаю, как ему удалось спьяну не свалиться в какое-нибудь ущелье, а угодить именно на ту единственную секретную тропку, которая ведет через горы в долину, но, как говорится, пьяному боги помогают. В общем, парень был твердо уверен, что действительно здорово срезал путь через горы, и долго удивлялся, когда ему объяснили, что до своего Фима Перевозчика ему еще топать и топать — и, для начала, в обратном направлении… А тропу потом пришлось перенести. От таких, вот, случайных визитеров подальше.

— И как же вы сдружились?

Оборотень рассеянно пожал плечами.

— Да так, как-то, вышло… Не удалось нам тогда сразу его из долины выпихать. Интересно ему, видите ли, было посмотреть, как истинные оборотни живут. Ну, и мне, конечно, пришлось за ним присматривать, чтобы он свой нос не совал, куда не следует. Мы в то время были практически ровесниками, так что общие темы для разговоров как-то сами собой нашлись… А потом он еще пару раз бывал у нас, но уже не как случайное явление народу, а как приглашенный гость. Он, кстати, даже диссертацию по аниморфам защитил в Коббе-Ренвине.

— Хочешь сказать, что Зерг — ведьмак с ученой степенью? — удивилась я.

— Именно, — усмехнулся оборотень. — Правда, желания изображать из себя солидного ученого мужа у него хватило ровно на год. А потом бродяжья душа взяла свое, и Зерг попросту однажды тихо смылся из Университета, прихватив с собой из всего имущества только свою привычную экипировку.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, и украдкой оглянулась на Зерга. Ведьмак, без зазрения совести подслушивавший весь наш разговор, расплылся в хитрой кошачьей ухмылке.

Скоро впереди нас травянистой зеленой скатертью распростерлась в обе стороны Эльфийская Топь. Мы повернули на север и двинулись вдоль кромки болота.

— Я так понимаю, что та тропа, к которой мы направляемся, тоже секретная, — заметила я.

— Да, — откликнулся Сев. — И тоже единственная. Нам повезло, что хотя бы до эльфийской лазейки не так далеко добираться, как до нашей.

— И как же мы ее найдем?

— Не волнуйся, там есть определенные ориентиры. На самом деле, тропа совсем близко отсюда. Лично я уже вижу то старое дерево, за которым она начинается. Еще несколько минут — и там будем… Или не будем…

Сев вдруг замолчал, я оглянулась на него — и увидела, что оборотень смотрит куда-то вдаль поверх моей головы. Я проследила за его взглядом. «То старое дерево», о котором он говорил, казалось отсюда не намного больше куста. Однако то, что находилось рядом с ним, можно было вполне разобрать даже с такого расстояния. А тем более, с помощью «драконьего ока».

Их было около десяти — вооруженных даргианских всадников, очень похожих на тех, кого мы встретили в патруле. Только, в отличие от давешних патрульных, эти ребята имели при себе еще и тяжелые боевые арбалеты. Я вдруг вспомнила о том национальном даргианском орудии пыток, которое можно было использовать и как копья, и как стрелы — и содрогнулась. Похоже, никто здесь не собирался давать нам ни единого шанса. Рядом с нами раздалось глухое сердитое рычание — Хират и Грейн тоже заметили патруль. Ну, а патруль, тем временем, заметил нас. Я видела, как они торопливо перегруппировываются и начинают двигаться в нашу сторону. Наш маленький отряд, не сговариваясь, дружно развернул лошадей и устремился галопом в обратном направлении.

За нашими спинами неожиданно послышался громкий протяжный звук, похожий на трубный глас охотничьего рога.

— Проклятье… — тихо прорычал Сев у меня над ухом.

Из небольшой рощи вдалеке справа от нас неожиданно показался еще один отряд и, быстро рассыпавшись веером, двинулся к нам наперехват. Рог прозвучал снова — и далеко впереди показалась еще одна группа всадников. Путь к отступлению неожиданно оказался отрезан со всех сторон.

Позади нас раздался резкий короткий, похожий на глухой удар, звук — короткая металлическая стрелка с силой вонзилась в землю, не долетев до нас почти половину расстояния. Однако, даже несмотря на недолет, намек был более чем прозрачен. Группа встречающих из рощи тоже, не мешкая, продемонстрировала, что пришла не с пустыми руками. У этих были не хорксы, а обычные длинные оперенные стрелы. Однако, пущенные из хороших боевых луков, они летели значительно дальше арбалетных болтов, и поэтому расстояние до этого, второго, отряда вдруг показалось мне неприятно маленьким. Наскоро пробормотав заклинание, я коротко взмахнула рукой, заставив стрелы по крутой дуге уйти в сторону. Это, конечно, была лишь короткая передышка, и скоро дарги приблизятся к нам настолько, что стрелы им уже не понадобятся — можно будет просто покрошить нас мечами в капусту. Двадцать два против шестерых — не слишком-то обнадеживающее соотношение сил. Что же делать?

Видимо, последний вопрос я произнесла вслух, потому что Сев позади меня вдруг отозвался:

— Пойдем через болото.

— Что?! — ужаснулась я. — Это же верная смерть!..

— Оставаться здесь — тоже. Мы-то еще сможем какое-то время продержаться против них, да и то недолго, а вот Йан и Зерг станут покойниками уже через пять минут. Войдем в топь, где придется, и будем двигаться в сторону тропы.

— Спусти меня с лошади, немедленно! — потребовала я и попыталась выскользнуть из седла. — Я им сейчас покажу…

Однако, вместо этого, оборотень только еще крепче прижал меня к себе.

— Уймись, сейчас не время геройствовать!.. Отвлечешься на атаку — ослабишь защиту, и тогда какой-нибудь шальной хоркс достанет тебя или кого-нибудь другого.

— Почему тогда ты сам не заставишь их опустить оружие?

— Слишком далеко… и их слишком много, — он мельком оглянулся. — На таком расстоянии без помощи источника я их только слышать могу.

Он обернулся к остальным и скомандовал:

— Идем через болото!

Я еще пыталась что-то возражать, однако другие неожиданно дружно подчинились, не колеблясь и не рассуждая. Лошади повернули в сторону Топи — прямо туда, где густым широким ковром зеленели впереди заросли болотной травы. Позади стрелы по-прежнему летели в нашу сторону, однако теперь расстояние между ними и нами снова начало постепенно расти. Земля под ногами оказалась неожиданно твердой, вопреки моим ожиданиям. Видимо, сама трясина начиналась немного дальше. Лошади шли вперед легко, а наши преследователи все больше и больше отставали. В конце концов, мы тоже сбавили скорость. Я оглянулась из-за плеча оборотня и неожиданно обнаружила, что преследующие нас отряды остановились, словно дойдя до какой-то невидимой границы. Теперь дарги просто стояли на месте и смотрели нам вслед, даже не делая попытки последовать за нами в погоню.

— Сев, они не идут за нами! — удивленно сообщила я оборотню.

— Знаю, — хмуро откликнулся тот.

— Но почему? Что произошло?

Сереброволосый дарг тоже мельком оглянулся, вздохнул и ответил.

— Потому, что своего они добились. Загнали нас прямо в охранный периметр Топи.

— И что же? — недоуменно нахмурилась я.

— А то, что, ступив однажды в эту самую проклятую Топь, можно двигаться уже только в одном направлении — вглубь болот. И обратно повернуть не получится, как ни пытайся.

Глава 23

Эльфийская Топь

Я все-таки попыталась.

И тут же обнаружила, что Сев был прав. Едва я начинала идти в обратном направлении, как буквально через несколько шагов передо мной, откуда ни возьмись, плотно сгущался странный серый туман. А когда рассеивался, то оказывалось, что я снова стою, повернувшись лицом в сторону болот. Зато, по крайней мере, теперь я могла точно сказать, что дурная слава об эльфийских болотах идет не зря. Так или иначе, а нам больше ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше, в то время как почва вокруг нас становилась все более зыбкой, влажной и неустойчивой.

— Тащить через Топь лошадей — наша самая дурацкая идея за все путешествие, — мрачно констатировал Грейн после того, как его жеребец в очередной раз промахнулся копытом мимо твердого участка земли и ухнул в воду. — Я имею в виду, конечно — после идеи самим тащиться через эту проклятую трясину.

Несколько минут барахтанья и нервного конского храпа — и общими усилиями животное снова было водворено на едва заметную тонкую сухую тропку, ведущую вглубь болот.

— Ты бы заткнулся, а? — хмуро посоветовал ему Зерг, вслед за Хиратом осторожно перебираясь с кочки на кочку с конем на поводу. — Оттого, что ты ноешь, легче идти не становится.

Йан, замыкающий наш отряд, немного приотстал, стаскивая с ноги сапог и выливая из него болотную жижу.

— Да пожалуйста! — фыркнул рыжеволосый оборотень. — Судя по всему, никого ведь больше не беспокоит тот факт, что уже вечереет, а мы все еще торчим посреди болота без малейшего намека на сколь-нибудь вместительный участок суши для привала. А уж о том, что тут может шастать по ночам, мне даже и думать не хочется…

— Грейн, может ты, все-таки, сам замолчишь? — не выдержав, многозначительно бросил ему Сев. — Ты меня отвлекаешь.

Все это время сереброволосый оборотень молча шел впереди, прощупывая почву и мысленно сканируя местность на предмет какой-либо враждебной живности. Менестрель тут же послушно захлопнул рот и дальше пошел уже молча.

— Ты мне вот, что скажи, Сев, — Зерг остановился и, по примеру Йана, стащил с ноги сапог, выливая из него воду. — Если мы все же дойдем до противоположного конца этого клятого болота, есть у нас шанс выбраться там на сухую твердую землю? Я имею в виду, не снабдили ли эльфы внутреннюю границу Топи заклинаниями типа «отворота» или еще какой-нибудь подлянкой? Не придется ли нам до скончания века кружить по этой жиже, пока остроухие юмористы будут потешаться, глядя на нас?

Сев раздраженно вздохнул.

— Вот интересно, почему, зная, что я не был здесь уже больше полувека, все, все равно, спрашивают об этом меня? — мрачно поинтересовался он в пространство, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что именно наводит вас на мысль, будто я тут чуть ли не каждый день бываю?

— Может быть, то, что это ты нас сюда завел? — невинно поинтересовалась я, за что тут же заработала возмущенный взгляд оборотня. И примирительно добавила: — В любом случае, давайте будем решать проблемы по мере их возникновения.

— Правильно, — тут же с энтузиазмом поддакнул не выдержавший долгого молчания Грейн. — Какой смысл нам сейчас беспокоиться о внутренней границе, если большинство из нас, скорее всего, вообще до нее не дойдет?

Мы все одновременно посмотрели на Грейна. Видимо, было в наших взглядах что-то такое, отчего у рыжеволосого оборотня внезапно проснулся инстинкт самосохранения. Он наконец-то замолк, и следующие полчаса пути тишина нарушалась только плеском воды под ногами да фырканьем лошадей. Вскоре мы действительно вышли к тропе. Снова почувствовать под ногами твердую почву было на редкость приятно. Все немного приободрились и тверже зашагали вперед.

Между тем, уже действительно вечерело. Небо над Топью медленно наливалось тяжелой свинцовой серостью, постепенно переходящей в плотную синеву сумерек. Честно говоря, наша прогулка по болоту в надвигающейся темноте меня уже тоже начинала заметно нервировать. Причем заметно это было всем — сама того не сознавая, я то и дело машинально создавала все новые и новые световые импульсы. К тому времени, когда я наконец спохватилась, их уже набралось над нашими головами с добрую дюжину. Правда, никто особо и не возражал, потому что идти теперь стало светло, как днем. Я заметила, что Сев то и дело хмурится, глядя по сторонам. Поймав мой вопросительный взгляд, оборотень тихо сказал:

— Мне кажется, это все-таки не та тропа. Та, насколько я помню, была немного шире и гораздо устойчивее. Или же ею просто уже полвека никто не пользовался. Может быть, эльфы успели создать другой проход, а этот совсем забросили? Больно уж вид у нее неухоженный.

— Но она приведет нас во Фьерр-Эллинн? — уточнила я.

— Надеюсь, — неуверенно ответил Сев. — Вот, только подозреваю, что прежние защитные чары на ней уже не действуют. Так что, возможны сюрпризы.

Я тут же искренне понадеялась, что оборотень ошибается.

Но он, как обычно, оказался прав.

— Что это? — Грейн вздрогнул и насторожился, озираясь.

Мы все тоже напряженно замерли, тревожно всматриваясь в ночной мрак за пределами действия магических светляков.

Это раздалось снова. Трудно было даже подобрать слова, чтобы описать услышанное. Это было похоже на волчий вой наоборот. То есть, в момент звучания он словно бы не порождал звук, а напротив — поглощал все окружающие шумы и звуки в природе. Это был просто какой-то оглушающий вопль тишины. Словно какая-то бездонная пропасть временно высасывала всю жизнь из окружающего мира. Что за тварь могла бы издавать подобное? Я зябко передернула плечами.

«Вой» завершился, все снова обрели способность слышать и двинулись дальше.

— Не нравится мне это… — тихо пробормотал Хират, на ходу машинально сжимая пальцами рукоять меча.

— Согласен, — коротко буркнул Зерг, продолжая настороженно оглядываться по сторонам. — Как думаете, на эту тварь действует старая добрая сталь? Или лучше, все-таки, серебро?

— Счастливчик, — послышался сзади вздох Йана. — У тебя хоть выбор есть…

Я услышала тихий металлический шелест со всех сторон — мои спутники проверяли, насколько легко оружие вынимается из ножен.

Налетевший, откуда ни возьмись, порыв ледяного ветра неожиданно задул всех моих светляков. Внезапно надвинувшаяся темнота снова заставила нас остановиться.

— Это что еще такое?!..

Никогда прежде не видела, чтобы ветер мог вот так, запросто, погасить магические огни! Я собралась уже выпустить вверх пару свежих импульсов, как вдруг услышала какой-то новый, пока еще тихий, звук. И замерла, прислушиваясь.

Казалось, где-то впереди тихо играет свирель. Мелодия звучала чуть слышно, но по мере того, как я прислушивалась, постепенно становилась все громче и явственнее. Судя по тому, с каким выражением лиц озирались вокруг мои спутники, слышала музыку не я одна. Я вдруг поймала себя на том, что невольно вслушиваюсь в красивый, сложный и немного печальный мотив, начисто забыв о том, что собиралась перед этим сделать. Музыка чарующе переливалась вверх и вниз по октавам, словно звонкий ручей по извилистому каменистому руслу, и я даже не заметила, в какой именно момент в тихую напевную мелодию вплелся высокий и нежный, чистый как хрусталь, голос:

Ночь становится темней,

Ближе облака.

Просыпается свирель

В стеблях тростника.

Словно в горестной мольбе,

Тихо льется трель.

Кто играет на тебе,

Грустная свирель?..

По спине невольно пополз холодок. Что-то тоскливо-щемящее и, в то же время, странно притягательное было в этом напеве. Мне вдруг очень захотелось подойти поближе, что лучше слышать… Однако, едва только я сделала шаг в направлении мелодии, как пальцы сереброволосого оборотня стальным захватом сжали мое запястье. Все еще пребывая во власти колдовского напева, я недовольно оглянулась на него. И увидела, что лицо Сева необычайно серьезно и сосредоточено. Судя по ясному, сверкающему каким-то мрачным огнем взгляду, оборотень, в отличие от меня, вполне справлялся с наваждением, навеянным чарами странной мелодии.

— Нет, Мирра, — тихо, но твердо прошептал он. — Туда нельзя идти. Там — верная смерть.

А мелодия, между тем, все лилась и стелилась над землей, продолжая мягким облаком обволакивать сознание и лишать воли.

Загораются огни

В глубине болот.

Манят путника они,

А свирель поет.

Зазывает вглубь болот

Их неверный свет,

Манит в мир, где нет забот,

И печалей нет…

Впереди на земле, у самой тропинки, вдруг замерцали странные, похожие на маленькие радужные сполохи, огоньки. И слева от нас… И справа… Их было множество повсюду — целая россыпь огней! Они бледно сияли и переливались, словно разноцветные звезды сквозь толщу воды. Я невольно залюбовалась их причудливой игрой — и тут же почувствовала, как пальцы Сева на моей руке сжались еще крепче.

— Это — Болотная Свирель, — подал голос за его спиной Хират. Светловолосый оборотень озабоченно озирался по сторонам. — Я раньше слышал об этой эльфийской ловушке. Говорят, тот, кто ее услышит, сгинет в трясине навсегда.

— И зачем ты нам сейчас это говоришь? — свистящим шепотом ядовито осведомился с другой стороны Грейн. — Пытаешься, таким образом, поднять боевой дух?

Похоже, оборотням действительно пока удавалось противостоять магии Свирели. Чего не скажешь о человеческой части нашего отряда.

— Держи его! — неожиданно воскликнул Грейн, бросаясь наперерез Йану, шагнувшему с тропы прямо в болото. Кузнец двигался, словно сомнамбула, глаза его были широко раскрыты и неотрывно смотрели на колдовские огни, мерцающие слева от тропы на самом краю болотного бочага. Оборотень вцепился сзади в плечи кузнеца, однако тот словно и не заметил его веса.

— Хират, помоги ему! — коротко бросил Сев старшему оборотню.

Все еще не разжимая хватки на моей руке, сам он вдруг быстро шагнул назад, потянув меня за собой — и одним резким ударом сбил с ног пытающегося в этот момент сойти с тропы Зерга. Тот рухнул, как подкошенный, даже не пытаясь сопротивляться. Ухватив ведьмака за шиворот, Сев одной рукой без видимых усилий снова поставил того на ноги. Внезапная встряска немного отрезвила ведьмака. На мгновение в его глазах мелькнул ужас понимания, а спустя еще пару секунд он уже громко и от души костерил хитроумные эльфийские ловушки.

Кузнец, тем временем, все еще находился под властью чар Свирели. Грейн висел на него спине, как большая диковинная переметная сума. Хират, наконец-то, догнал их обоих и тоже вцепился в куртку Йана, пытаясь остановить.

— Грейн, врежь ему хорошенько, — посоветовал Сев.

— С удовольствием! — искренне отозвался тот и от души двинул кузнецу прямо в ухо.

Однако в этот момент Йан уже шагнул в бочаг. Зыбкая трясина гулко ухнула, принимая в себя немаленький вес кузнеца. Грейн коротко завопил. Хират торопливо ухватил его за шкирку и с силой рванул на себя, отцепляя от уходящего под воду Йана.

— Йан!!!.. — в ужасе закричала я, глядя, как болотная жижа с плеском смыкается на том месте, где только что был кузнец.

Сереброволосый оборотень рядом со мной издал короткий глухой рык — и тут же, выпустив меня из хватки, рванул на себе пояс.

— Зерг, присмотри за Миррой! А ты — отвернись, — коротко бросил он мне.

Я едва успела последовать приказу, как тут же услышала резкий глубокий выдох — это стремительно меняющаяся грудная клетка оборотня с силой вытолкнула из легких воздух. Я обернулась. Рядом со мной остались только сапоги и штаны оборотня, а сам серебристый волк, в клочьях чего-то белого, уже мчался прямиком по болоту к тому месту, где только что утонул кузнец. Еще секунда — и он уже нырнул следом за Йаном в болотную жижу. Я едва было не бросилась следом за ним, однако Зерг предусмотрительно ухватил меня сзади за шиворот.

— Куда собралась?! — он рывком вернул меня обратно на тропу.

— Он же утонет!..

— Еще чего, — фыркнул ведьмак. — Держи карман шире! Этот парень в волчьей шкуре может не дышать хоть целый час…

Я неверяще прикипела взглядом к болотному бочагу, кусая побелевшие от страха губы.

Несколько долгих мгновений поросшая ряской поверхность воды едва лишь заметно колыхалась. Казалось, оборотень, вслед за кузнецом, сгинул без следа в этом омуте. В конце концов, я не выдержала — и сорвала с шеи медальон.

«Сев!..

В этот момент болотная жижа над бочагом вздыбилась, выпуская из своих объятий нечто странное, бесформенное и густо обвешанное тиной.

«Берегитесь!!! — ворвался в мое сознание предупреждающий окрик оборотня, и я тут же поспешно озвучила его для других.

Следом за волком, волокущим в зубах неподвижное тело кузнеца, из болота поднималось нечто. За сплошной массой налипшей тины и донного ила пока еще трудно было что-то разобрать, однако на дружественное создание оно явно не походило. Огромная круглая голова с широкой зубастой пастью и несоразмерно длинные и тяжелые передние конечности делали его похожим на изменившего место жительства горного тролля. Мощное, облепленное грязью существо грузно восстало над бочагом — и как оно там, вообще, помещалось? — и, внезапно распахнув громадную пасть вслед отягощенному ношей оборотню… завыло. По крайней мере, выглядело это именно так. А на деле нас снова на мгновение оглушила та же жуткая, леденящая душу тишина, которую мы уже слышали раньше. Так вот, оказывается, кто это издавал!.. Лошади тут же в панике шарахнулись в сторону, заставляя нас в спешке хвататься за поводья, чтобы не дать им сойти с тропы в трясину. Чудище внезапно завершило свой беззвучный вопль, громко лязгнув зубами за спинами беглецов. Длинные острые клыки сомкнулись на расстоянии всего в полпальца от хвоста волка. Тот рванулся вперед и, не рассчитав прыжка, едва не рухнул в другое болотное оконце. Бездыханное тело Йана съехало на бок, еще больше затрудняя оборотню продвижение. Монстр снова беззвучно завопил, заставляя волосы на затылке встать дыбом. Длинная когтистая лапа метнулась вперед — и, едва не задев чудом увернувшегося волка, тяжело обрушилась в воду за ним, подняв тучу брызг.

Проклятье!.. — оборотню сейчас явно было не до шуток.

Похоже, монстр, был крайне недоволен тем, что его так нахально лишили подвернувшегося ужина, и теперь твердо вознамерился вернуть его обратно. Глядя, как он окончательно выбирается из бочага и встает в полный рост — не оставляя при этом попыток достать когтями оборотня — мои оставшиеся при оружии спутники немедленно ощетинились мечами. Лично я сомневалась, что подобной твари можно причинить серьезный вред сталью. Да и насчет серебра я тоже не была уверена. Зато знала наверняка, что, если эту зверюгу не остановить, то рано или поздно Севу всерьез не поздоровится. Воспользовавшись тем, что Зерг от меня отвлекся, я присела на корточки, положив ладони на землю — и закрыла глаза, сосредотачиваясь.

Болотная трава под уродливыми лапами монстра слегка зашевелилась. Длинные стелющиеся травяные стебли ожили, принимаясь извиваться и шарить по земле, точно слепые зеленые змеи. Я мысленно потянулась к ним, не переставая шептать заклинание, и тут же рывком вскинула левую руку над головой. Травяные лианы, удлиняясь на глазах, с тихим шелестом взвились в воздух — и упали на чудище сверху, моментально плотно обвивая его бугристое угловатое тело. Вторая рука взлетела вверх, а с ней — новый пучок зеленых плетей, тут же захлестнувших слегка опешившего монстра тугими прочными петлями. Тот сердито мотнул головой, пытаясь освободиться, однако крепкие волокнистые — и магически усиленные — стебли оказалось не так-то легко разорвать. Заметив тут же, рядом, куст молодого багульника, я немного поколдовала над ним, заставляя оплести лапы чудища прочными древесными побегами.

«Расти! — мысленно приказала я ему. И куст принялся расти. Сообразив, наконец, что происходит, чудище снова беззвучно взвыло и в панике принялось вырываться из западни. Однако рыжеватые древесные побеги продолжали взбираться все выше и выше, оплетая его горбатый торс и голову плотным древесным коконом и лишая возможности двигаться. Посиди-ка тут пока…

Чудище неловко покачнулось, теряя равновесие — и внезапно рванулось вперед с такой силой, что часть сети с одной стороны с треском лопнула. Вырвавшаяся на свободу огромная лапа монстра сделала широкий резкий взмах — и рассекла когтями воздух перед самым лицом едва успевшего отшатнуться Грейна. Видимо, я была уже достаточно взвинчена к этому моменту, потому что отреагировала на бросок монстра чисто рефлекторно. Древесная сеть вокруг чудовища внезапно вспыхнула жарким бело-голубым пламенем, озаряя ночной мрак ярким, почти дневным светом. Это был Зарратрийский Огонь — ничто другое в мире не смогло бы заставить так гореть сочные травяные побеги. В мгновение ока монстр превратился в огромный, гудящий от жара, живой факел, разбрасывающий вокруг себя яркие огненные искры, тут же с шипением гаснущие на поверхности воды. Мои спутники замерли на тропе, оторопело взирая на объятое пламенем огромное болотное чудовище, яростно мечущееся в зачарованных силках всего в нескольких шагах от них.

Я почувствовала, как от этого зрелища к горлу невольно подкатывает дурнота — и отвернулась. Отыскала глазами Сева, который как раз в этот момент втаскивал бездыханного кузнеца на тропу, и поспешила к нему на помощь. Зарратрийский Огонь — очень мощная вещь. Через пару минут от пылающего монстра остался только огромный черно-сизый ком слабо тлеющей золы, на глазах рассыпающийся и опадающий в болотную жижу. Свет пожарища тихо угас, и топь вокруг нас снова медленно погрузилась во мрак. Свирель к этому времени тоже уже незаметно смолкла где-то в отдалении. Я торопливо наколдовала резкий порыв свежего ветра, отогнавший тлеющий пепел подальше от тропы вместе с тяжелым удушливым запахом гари. И засветила, наконец, в воздухе пару магических светляков.

Некоторое время все молчали. Первым, как всегда, пришел в себя Грейн.

— Уфф!.. — шумно выдохнул рыжеволосый оборотень и передернул плечами. — Ну, скажу я вам… Чтоб наши враги до конца жизни гуляли по таким местам! И будет этот конец тогда весьма недалек…

Хират только коротко хмыкнул в ответ, а ведьмак пробормотал себе под нос что-то неразборчивое. Мы с Севом продолжали возиться с кузнецом. Пока я пыталась обнаружить у того хоть какие-нибудь признаки жизни, сереброволосый оборотень успел перекинуться обратно в человека и одеться… в то, что уцелело после предыдущей смены ипостаси.

— С вами, ребята, на одной только одежде разориться можно, — тихо проворчал Сев, недовольно набрасывая куртку прямо на голые плечи. И тут же оценивающе прищурился на кузнеца. — Может, с приятеля твоего рубаху снять? В качестве награды за спасение жизни. Или за попытку спасения, как получится. Правда, она мокрая и грязная… ну, да с паршивой овцы — хоть шерсти клок.

Я укоризненно покосилась на Сева. Впрочем, если он мог себе позволить так легкомысленно шутить, значит, не сомневался, что с кузнецом все в порядке. Судя по тому, что никаких видимых повреждений на Йане не было, начать трапезу монстру так и не удалось. Тем не менее, кузнец явно изрядно наглотался болотной жижи, потому что привести его в себя удалось далеко не сразу, несмотря на все обычные в таких случаях заклинания. В конце концов, у Сева лопнуло терпение, и он просто перевернул кузнеца вниз головой и хорошенько встряхнул. Я снова торопливо пробормотала формулу. Йан вдруг придушено захрипел, закашлялся, давясь хлынувшей из легких на землю водой, а потом снова безвольно обмяк на руках у оборотня и затих.

— Он живой? — на всякий случай спросила я, глядя на иззелена белое лицо Йана.

— Ну, если «мыслит — значит, существует», то да, — пожав плечами отозвался Сев, снова опуская кузнеца наземь. — Хотя, прямо сейчас он существует где-то на уровне кочки, на которой лежит.

Для того, чтобы окончательно привести Йана в чувство, у нас ушло еще примерно с четверть часа. Наконец, взгляд кузнеца приобрел вполне осмысленное выражение, цвет лица стал больше напоминать нормальный, и мы решили, что можно двигаться дальше. Несмотря на то, что вокруг нас все еще царила глубокая ночь, о том, чтобы устроиться где-нибудь на привал, никто даже и не помышлял. Перспектива снова нарваться на интересное соседство волшебным образом сводила нашу потребность в отдыхе к нулю. Мы продолжали идти вперед, не зная и не ведая, чего еще стоит ожидать от коварной эльфийской Топи.

Наконец, небо на востоке медленно посветлело, и рассвет щедрой кистью принялся наносить на его серый холст желтые, розовые и оранжевые мазки. Утренний туман, клубящийся над трясиной, боязливо приник к земле, стараясь укрыться поднимающегося над горизонтом солнца — и все же не смог избежать его жаркого взгляда. Под лучами восходящего светила вся болотистая равнина вокруг нас вдруг расцветилась всеми оттенками изумрудной и малахитовой зелени, засверкала мириадами росяных бриллиантов, рассыпанных по траве. Я непроизвольно замедлила шаг, любуясь неожиданно прекрасным утренним пейзажем. Теперь, при свете яркого солнца, Топь уже не казалась таким зловещим местом, как ночью. Мои спутники тоже заметно приободрились и принялись негромко переговариваться. Даже лошади почувствовали себя, наконец, спокойнее — и с интересом потянулись губами к влажным от росы кустикам травы по бокам от тропы. Глядя на них, я вдруг вспомнила, что и нам самим совсем не мешало бы подкрепиться.

Идущий впереди сереброволосый оборотень внезапно остановился. Потом, помедлив, обернулся, поджидая остальных. Я заметила, что он хмурится, и насторожилась.

— Впереди тропа раздваивается, — сообщил он нам, когда все подошли ближе. — Это плохой признак.

— Почему? — тут же спросила я.

— Потому, что раньше здесь никакой развилки не было. То, что тропа изменилась, доказывает, что эльфы давно забросили ее, сняв фиксирующие чары. Теперь она, скорее всего, так же нестабильна, как и все остальное болото… Удивительно, что мы вообще смогли по ней так далеко пройти.

— Ну, раз уж сюда прошли, значит, и дальше пройдем, — бодро заметил ведьмак. — Ты, главное, командуй — налево или направо?

— В том то и дело, что я не знаю, — хмурясь, откликнулся Сев. — Раньше-то дорога была одна. А теперь у нас есть всего одна попытка, чтобы выбрать правильное направление. Надеюсь, вы помните, что в случае ошибки повернуть назад у нас уже не получится?

После этих его слов все, наконец, сообразили, что к чему. За последними событиями мы, действительно, как-то и позабыли, что по эльфийской Топи можно двигаться только в одном направлении. И теперь это означало, что если мы сейчас ошибемся с выбором, то вернуться, чтобы пойти по другой дороге, уже не выйдет. Мы просто застрянем посреди Топи. Навечно.

Все озадаченно умолкли, хмуро уставившись на раскинувшуюся во все стороны болотную трясину. Перед нами лежало две тропы. Одна из них казалась немного шире другой. Вторая чуть выше выступала над водой. Какая из двух могла оказаться правильной, а какая нет — об этом можно было гадать до бесконечности, а цена за ошибку могла оказаться чересчур высока. Видимо, подобная мысль посетила не только меня, потому что сумрачная тишина в нашем отряде воцарилась довольно надолго. Правда, лично мне очень быстро надоело смотреть на тропинки — обе они внушали мне одинаково мало доверия, и я принялась исподтишка наблюдать за сереброволосым оборотнем, замершим неподалеку. Я заметила, что, в отличие от других, он не переводил взгляд с одной тропы на другую, пытаясь оценить их преимущества и недостатки. Уставившись невидящим взглядом в пространство, Сев явно размышлял о чем-то другом. Мне понадобилось около минуты, чтобы сообразить, о чем именно. Ну да, пока другие гадали, какая из двух тропинок лично им больше по вкусу, Сев занимался тем, что пытался сообразить, что делать, если обе тропы вдруг окажутся неверными — с тем чтобы, так или иначе, суметь вывести свою стаю из болота невредимой.

Да уж, вот от кого заразиться излишним оптимизмом нам явно не грозило…

— Ты бы лучше тропинку выбирала, — проворчал Сев негромко, выходя из задумчивости и бросая на меня, легкомысленную, укоризненный взгляд из-под ресниц. — Об изъянах моего характера сможешь и потом поразмышлять. Когда выберемся отсюда.

— А я уже выбрала, — спокойно ответила я.

Оборотень недоверчиво поднял бровь, пристально вглядываясь мне в глаза. И тут же упрямо поджал губы.

— Это не выбор.

— Это мой выбор, — поправила я его. — В конце концов, я твой Страж или нет? Вот я и пойду с тобой, по любой тропе, и буду тебя охранять.

— Охранять меня? — оборотень, не удержавшись, скептически прищурился. — Серьезно, что ли?

Если он надеялся таким образом намекнуть мне, что до сих пор все обычно происходило с точностью до наоборот, то смутить меня ему все равно не удалось.

— Конечно… От комаров, например, — откликнулась я, резко хлопнув себя по шее. Еще один кровопийца нацелился было на Сева, однако тот небрежным жестом сбил его еще на подлете. — Ну… или от всяких там болотных жителей. Забыл, какой я ночью фейерверк устроила? Не говори, что ты не был впечатлен.

Он и не сказал. Он, вообще, не стал со мной спорить.

— Ладно, будь по-твоему. В таком случае, решение принято.

Я внезапно сообразила, что все это время он слушал не только меня.

— Да? И что же?

— Трое против двоих за более широкую тропу, — оборотень снова покосился на меня. — С учетом твоего голоса — четверо против двоих.

Я молча кивнула, соглашаясь.

Сев обернулся к остальным, вслух объявляя направление. Мы немного перестроили прежний походный порядок — теперь замыкающим шел ведьмак — и двинулись дальше.

Скоро вдалеке перед нами замаячила странная белесая дымка.

— Что это, туман? — озадаченно спросил Хират, шедший позади меня.

— При свете солнца? — тут же усомнился Зерг. — Вряд ли…

— Тоже мне, специалисты, — фыркнул, выныривая из-за хиратовой лошади, Грейн. — Это же Эльфийская Топь! Ну-ка, Мирра, ты скажи, колдовскому туману ведь начхать на солнце?

— Можно и так выразиться, — вынуждена была признать я. И тут же произнесла пару коротких заклинаний ради проверки… Ну да, так я и думала. — И на ветер разной силы и скорости, судя по всему, тоже.

— Не нравится мне это, — пробурчал со своего места Йан. Я с ним мысленно согласилась.

Между тем, выбранная нами тропа уводила прямо в завесу тумана, и тут уж деваться было просто некуда. Настороженно переглядываясь между собой, мы были вынуждены войти в его плотную молочно-белую дымку. Видимость тут же резко сократилась до нескольких шагов, и начарованые мной световые импульсы делу помогали мало.

Через несколько минут где-то впереди раздалось громкое протяжное бульканье.

— Что это?! — раздался звенящий от напряжения голос Грейна из тумана позади. Рыжеволосый оборотень явно чувствовал себя не в своей тарелке. Никто не успел ничего ответить, потому что в этот момент справа от нас раздался точно такой же звук, но ближе — и одна из болотных кочек рядом с тропой плавно ушла под воду.

— Вот пропасть!.. — потрясенно ахнул кто-то за моей спиной, но кто — я не поняла.

— Похоже, здесь нестабильная почва, — хмурясь, прокомментировал ее исчезновение Сев. — В смысле, еще более нестабильная, чем в других местах.

— Это значит, что теперь мы в любой момент можем нырнуть в болото вместе с тропинкой, по которой идем, — мрачно перевел для всех Зерг с другого конца нашей живой цепочки. Голос ведьмака за пеленой тумана звучал немного странновато, словно из колодца. Теперь мы шли вперед совсем медленно, осторожно нащупывая ногами каждый новый участок тропы перед собой. Но, как оказалось, толку от подобной предосторожности не было никакого.

Идущий впереди меня оборотень неожиданно с коротким возгласом рухнул прямо в воду — туда, где еще мгновение назад была тропинка. Полностью скрыться под водой ему не дало только то, что он рефлекторно вцепился в уздечку Георда и рывком подтянувшись, выбрался обратно на твердую почву. Конь от всего этого, разумеется, в восторге не был. Испугавшись рывка и не желая вслед за хозяином бултыхнуться в болото, жеребец испуганно шарахнулся назад. Я вцепилась обеими руками в подпругу на его боку, пытаясь удержать коня на месте.

— Эй, осторожнее! — возмутились сзади.

— Всем стоять!!! — властно рявкнул Сев, заставляя остальных тут же послушно застыть на месте. Он поднялся на ноги и хмуро огляделся. С окунувшегося в болото оборотня ручьями лила вода.

— Ты в порядке? — встревожено поинтересовалась я.

Сев молча кивнул, явно не настроенный сейчас делиться впечатлениями. Потом отвернулся, опустился на тропу, скрестив ноги, и уставился на то место, где еще минуту назад зеленела травяная кочка. Впереди, совсем близко, снова раздалось характерное бульканье. Следующий участок тропы медленно отправился туда же, куда и предыдущий. Теперь за расширившимся провалом сквозь туман было уже ничего не разобрать.

— Проклятье… — едва слышно донесся до меня раздраженный голос Сева.

— И что теперь? — я опустилась на корточки рядом с оборотнем.

— Еще не знаю, — пробормотал Сев. — Боюсь, такого варианта я как-то не предвидел.

— А какой предвидел? — не отставала я.

— Если бы тропа просто оборвалась, я собирался перекинуться и попробовать вплавь добраться до Фьерр-Эллинна за помощью. Тоже, не бог весть, какая идея…

— Да, совершенно сумасшедшая, — подтвердила я. — Особенно, если учесть, какие милые создания обитают на дне этого мерзкого болота.

— В любом случае, теперь и она не годится, — пожал плечами оборотень, не обидевшись. — Учитывая неустойчивость тропы… Боюсь, что, пока я приведу помощь, спасать может быть уже некого.

— Думаешь, тропа действительно может провалиться прямо под нами? — искренне надеясь на отрицательный ответ, спросила я.

Сев открыл было рот для ответа, но сказать ничего не успел. Позади нас неожиданно раздались громкие вопли и лошадиное ржание. Мы вскочили на ноги и бросились туда.

Тропа действительно провалилась. Хират и Грейн некоторое время безуспешно шарили руками в воде по тому месту, где еще недавно стоял каурый жеребец Зерга и вороной Тэммиэн нашего кузнеца. Ведьмака, вместе с конем бултыхнувшегося в воду, каким-то чудом успел выхватить из воды Йан. Самому кузнецу повезло — стой он на полшага сзади, и тоже ушел бы под воду вместе с конем. Выуженный из болота ведьмак был бледен и мокр, но держался пока стойко. Хотя, судя по взгляду, давалось это ему нелегко.

Я в ужасе оглянулась на Сева. Теперь мы были напрочь отрезаны болотом с обеих сторон. К тому же, потеряли двух лошадей, и все это — в течение одной минуты. Некоторое время все молчали, пытаясь осмыслить сложившуюся ситуацию. Картина была, мягко говоря, неутешительная. Сколько еще понадобится времени, чтобы тропа снова принялась проваливаться прямо под нами? Сколько времени ей понадобится, чтобы утопить нас всех? Час? Два? Или, может быть, хватит всего пяти минут? Белесые клубы тумана, казалось, теперь подступили еще ближе, касаясь кожи липкими, влажными бесплотными щупальцами, лишая зрения, искажая слух и затрудняя дыхание. Я судорожно выдохнула сквозь зубы, пытаясь унять внезапную нервную дрожь. Неужели мы все так долго шли и боролись только для того, что в конце концов сгинуть без следа в этом проклятом эльфийском болоте?..

Сев рядом со мной вздохнул и устало прикрыл глаза. Я вдруг почувствовала, как паника отступает, мысли становятся яснее и четче. Рано пока паниковать. Сначала надо хорошенько подумать — может быть, еще не все потеряно. Туман снова отступил от меня на приемлемое расстояние.

— Вовсе незачем меня успокаивать, — проворчала я, укоризненно косясь на сереброволосого дарга. — Я уже не маленькая.

— Здесь все не маленькие, — ответил оборотень тихо, так, чтобы слышала только я. — Но всем страшно. Кое-кто, вообще, на грани истерики. Да и остальные где-то недалеко оттуда… Я просто пытаюсь помочь.

— А сам-то ты, что же, не боишься совсем? — немного сердито поинтересовалась я у него.

Сев ничего не ответил, неожиданно как-то криво усмехнувшись. Ну, конечно же, ему не по себе, внезапно сообразила я, глядя на его заострившееся от напряжения лицо. Вот только успокоить самого себя таким же способом гораздо, гораздо труднее… если, вообще, возможно. Повинуясь внезапному порыву, я потянулась к даргу и ободряюще взяла его за руку. И тут же почувствовала, как его пальцы на мгновение с силой сжали мою ладонь. Хватка тут же ослабла, однако он все еще продолжал крепко держать мою руку в своей. И от этого простого прикосновения все мои собственные страхи внезапно куда-то улетучились. На одно короткое мгновение я вдруг почувствовала себя сильнее, чем сам сереброволосый оборотень, спокойнее и крепче, чем земная твердь.

Земная твердь… Я застыла на месте, невидяще глядя в пространство перед собой.

— Сев, — шепотом позвала я, снова сжимая его руку и лихорадочно хватаясь за промелькнувшую в голове идею. — Ты ведь говорил, что можешь сделать воспоминания более далекими, помнишь?

Оборотень тут же обернулся и внимательно на меня посмотрел.

— А можешь ты, наоборот, сделать давние воспоминания более отчетливыми? — я затаила дыхание в ожидании его ответа. — Сможешь восстановить в моей памяти вид страницы с текстом?

— Заклинание? — оборотень смотрел на меня, задумчиво сдвинув брови.

Я молча кивнула.

— То, которое ты даже не читала, а просто видела в книге? — он по-прежнему пристально изучал мое лицо.

Звучало, действительно, довольно безумно, но я все-таки снова кивнула.

— Ни разу не пробовал, — честно признался Сев. — Хотя попытаться стоит. В конце концов, что нам терять?..

Откуда-то слева снова донеслось жадное бульканье трясины, поглотившей очередной участок суши. Чья-то лошадь за спиной нервно всхрапнула, и я невольно вздрогнула.

— Успокойся, — твердо приказал Сев, тут же решительно беря меня за плечи и разворачивая к себе. — Не отвлекайся и думай только о том, о чем хочешь вспомнить.

Я попыталась. Совсем рядом снова послышалось бульканье. Мне почудилось, или теперь этот звук, действительно, стал звучать чаще? Что, если своим появлением здесь мы включили какие-то специфические чары, отвечающие за разрушение тропы? И если это так, то как надолго рассчитано их действие?..

Я виновато вздохнула, покосившись на оборотня. И почему так трудно бывает не отвлекаться, когда это действительно нужно? Тот задумчиво прищурился, изучающе глядя на меня, а потом, видимо, приняв какое-то решение, настойчиво потянул меня за руку, привлекая ближе к себе.

— Не лучшие условия для экспериментов, конечно, — пробормотал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но все же…

Теперь мы стояли практически вплотную друг к другу — еще немного, и я бы просто уткнулась носом в его потрепанную куртку. Впрочем, следовало признать, что даже в куртке на голое тело дарг смотрелся весьма и весьма неплохо. Правда, от него все еще ощутимо попахивало поросятами и болотной тиной…

— Сосредоточься, — настойчиво потребовал Сев. — Отвлекись от всего постороннего.

Его ладони неожиданно мягко, но настойчиво обхватили мое лицо, заставляя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Чувствуя, как от его прикосновений сердце невольно ускоряет стук, я вскинула на оборотня взгляд — и в тот же миг словно утонула в мерцающем омуте серебристо-серых глаз, не в силах освободиться от их странного цепкого плена. Взгляд сереброволосого дарга, казалось, обволакивал мое сознание не хуже тумана, клубящегося вокруг нас. Все посторонние звуки исчезли, все страхи и ненужные мысли истаяли в этом мареве, оставляя только этот глубокий, как бездна, серебристый взгляд и ласковое тепло его ладоней на моих щеках.

Заклинание… — безмолвно, но настойчиво напомнил оборотень, снова заставляя меня сконцентрироваться на главном.

И я принялась вспоминать.

Это было в тот вечер в лесу, у озера, где на меня напал гворкас. Незадолго до этого, все еще находясь под впечатлением от недавнего разговора с драконом, я решила, что пара новых заклятий сможет в будущем существенно облегчить нам общение с Егерями, и поэтому достала Октрион. Я уже довольно долго листала тонкие, чуть желтоватые страницы, когда наткнулась на одно старинное заклинание, которое привлекло к себе мое внимание. Сев уже успел к этому времени рассказать мне, как двадцати пяти рэтриарам удалось, в свое время, воздвигнуть горы вокруг даргианских долин — и вот теперь передо мной лежал текст заклятья, чье название в переводе с эльфийского означало «Повелевание твердью земной». Я довольно долго смотрела тогда на эту страницу, однако, памятуя о том, на что оказались способны всего двадцать пять триединых, не рискнула прочитать формулу даже мысленно. Однако теперь этот текст был просто необходим мне! Я настойчиво пыталась вспомнить, как именно выглядели ровные убористые строчки, заполненные затейливыми эльфийскими письменами. Но содержание этих строк упрямо ускользало от меня, расплываясь в памяти нечетким чернильным пятном. Пожалуйста, мысленно взмолилась я. Пожалуйста!

Словно издалека, до меня донесся чей-то тихий вздох — и…

… это было похоже на то, как если бы с изображения вдруг резко сдернули полупрозрачную завесу. Картинка в голове неожиданно обрела четкость и ясность — краски, контуры, текстуры — и в то же мгновение я увидела каждую руну, каждую точку на старой пожелтевшей странице. И каждое слово.

— Сев… я вижу! — пораженно выдохнула я.

Цепкие объятья гипноза тут же отпустили меня — мне даже показалось, будто оборотень вздохнул с облегчением — однако образ страницы, исписанной мелкими ровными строчками, все еще оставался перед моим мысленным взором. Сев медленно разомкнул руки, осторожно выпуская меня из своих объятий. Я все еще смотрела на него — но уже не видела, полностью сосредоточившись на стоящем перед моими глазами заклятии.

— Отойди, пожалуйста, — тихо прошептала я, чувствуя, что формула в моем сознании начинает медленно оживать. Оборотень бесшумно отступил в сторону, а я незряче повернулась лицом в сторону Фьерр-Эллинна и быстро опустилась на колени.

Я, конечно, не двадцать пять триединых, но все же… Мои пальцы медленно погрузились в землю, словно в мягкое масло. Строки заклинания теперь всплывали в сознании одна за другой, заставляя почву под моими руками чутко реагировать на каждое прикосновение. Сейчас я смогла бы, кажется, вылепить из нее все, что угодно — хоть горы, хоть овраги. Но как вылепить именно то, что мне нужно — как вылепить именно тропу? Этого в книге не было. Я снова погрузила пальцы в грунт — и вновь почувствовала отчетливую ответную реакцию. Словно кошка, неожиданно подумала я, ласковая мурлычущая кошка, выгибающая спинку дугой под дружеской рукой хозяина. Эта мысль вдруг показалась мне довольно удачной. Я сосредоточилась на образе домашней мурлыки — и медленно, словно поглаживая, провела ладонью по земле в направлении внутренней границы Топи. Под ногами послышался глухой неясный гул. Тропа ощутимо вздрогнула под моими пальцами — и приподнялась.

Словно сквозь толстый слой ваты до меня теперь доносились удивленные голоса моих спутников, но кто из них говорил, и о чем… Сейчас для меня существовала только земная твердь. Мне казалось, я сама сейчас была ею. Созданная моим воображением фантасмагорическая кошка медленно выгибала спину под моей рукой — и из глубин трясины, в клубах расступающегося тумана, в сторону Фьерр-Эллинна на моих глазах восставала широкая твердая полоса земли — скользкая, мокрая, покрытая илом и водорослями, а местами и просто обычной, еще не успевшей сгнить, мокрой травой. Я все еще продолжала шептать заклинание, строку за строкой. Оно оказалось не только длинным, но еще и довольно сложным. Каким-то дальним уголком сознания я при этом отмечала, что грохот и гул под землей теперь медленно удаляются от нас по направлению к Фьерр-Эллинну, постепенно затихая где-то вдали, за пеленой тумана.

Наконец, формула завершилась. Тропа под нашими ногами в последний раз слабо вздрогнула — и замерла.

— Ну, ты даешь!.. — громко и восхищенно прокомментировал за моей спиной Грейн. — Просто нет слов…

Видимо, на этом словарный запас обычно словоохотливого оборотня, действительно, иссяк, потому что он умолк, и теперь до меня донеслись приглушенные возгласы и других моих спутников.

— Хорошая киска… — пробормотала я тихо, разрывая, наконец, связь с созданным моим воображением образом. И, усмехнувшись собственным мыслям, ласково похлопала напоследок по земле рукой.

А уже в следующее мгновение на меня вдруг накатила такая слабость, что я покачнулась — и тут же тряпичной куклой безвольно растянулась на земле. Туман теперь снова подступил ко мне вплотную, обволакивая сознание плотным серым покрывалом. Сквозь его пелену я пока еще различала чьи-то голоса, настойчиво зовущие меня по имени, но уже не могла произнести в ответ ни звука. Последнее, что я успела почувствовать — это чьи-то сильные и надежные руки, бережно подхватывающие меня с земли, и тут же провалилась в глубокий темный колодец беспамятства.

Глава 24

Фьерр-Эллинн

Не знаю, как долго я была без сознания, однако через какое-то время до меня снова стали доноситься, словно издалека, звуки внешнего мира.

— Это нормально, что она так долго в отключке? — смутно узнала я обеспокоенный голос Грейна.

— А разве хоть что-нибудь из того, что произошло за последние сутки, можно назвать словом «нормально»? — хмуро отозвался на это Хират. — Можно только надеяться, что…

— Я же сказал, ей уже лучше, — терпеливо вздохнул Сев, обращаясь к обоим. И, судя по тону, далеко не в первый раз. — Она придет в себя, как только достаточно отдохнет. И это произойдет быстрее, если вы оба перестанете, наконец, кудахтать здесь, словно наседки.

Похоже, это был уже самый конец разговора, успевшего за это время порядком поднадоесть сереброволосому оборотню. Кажется, я по-прежнему лежала у него на руках, потому что его голос слышался совсем рядом.

Где-то в отдалении тихо всхрапнула лошадь.

— Как ты? — тихо шепнул Сев мне на ухо, так, чтоб не слышали остальные. Его дыхание пощекотало мне щеку моими же волосами, и я невольно поежилась. И улыбнулась одними уголками губ, подавая знак, что в порядке. Судя по ощущениям, мы никуда не двигались. Неужели тропа снова оборвалась?!

От этой мысли мои глаза вмиг распахнулись сами собой.

— Тсс-с… — Сев без усилий пресек мою неуверенную попытку подняться. — Успокойся. Пора бы уже научиться хоть немного доверять самой себе.

Я озадаченно взглянула на него и, уже не спеша, внимательно огляделась. Оборотень сидел прямо на земле, пристроив меня у себя на коленях, словно ребенка, и заботливо поддерживая одной рукой за плечи. Остальные с любопытством и облегчением обступили нас со всех сторон. Позади, поверх их голов, я по-прежнему видела лишь густые клубы белесого тумана.

— Почему мы никуда не идем? Что-то случилось? — с тревогой спросила я у всех сразу, вопросительно переводя взгляд с одного на другого.

— Ну, если не считать того, что ты целый час провалялась в обмороке, то больше ничего не случилось, — тут же сообщил Грейн, чье улыбчивое лицо теперь маячило справа меня.

— И мы всё это время шли, — добавил Зерг, возвышаясь по левую сторону, над плечом сереброволосого оборотня. — Просто сейчас у нас привал. Отдыхаем.

— Мы дошли до границы тумана и решили немного передохнуть, — уже более доходчиво пояснил Сев, все еще удерживая меня в своих объятиях. — Ну, и заодно дождаться, когда ты очнешься. Знаешь, не то чтобы я возражал против необходимости тебя нести, однако сейчас мне было бы лучше иметь обе руки свободными. Дело в том, что на берегу нас уже ждут… и явно не с цветами.

— Правда? — удивилась я. — И кто же?

— Полагаю, хозяева Фьерр-Эллинна, — отозвался на это оборотень со спокойной усмешкой. — Я бы сказал, они несколько обескуражены тем, что кто-то без их ведома внес свои коррективы в топографию местности. И теперь, без сомнения, жаждут лично пообщаться с этим умельцем.

— Ой… — после его слов я почувствовала себя немного виноватой. Мне следовало бы догадаться, что эльфы будут совсем не в восторге от подобного самоуправства на своей территории. И теперь для нашей же безопасности будет лучше, если нам удастся поскорее убедить их, что это была не диверсия, а просто вынужденная мера.

— Не волнуйся, — успокоил меня Сев. — Насколько я могу судить, в данный момент удивления и любопытства в них куда больше, чем гнева. Так что, вряд ли они утыкают нас стрелами, даже не дав ничего объяснить.

Хират протянул руку, помогая мне подняться, и сереброволосый оборотень тут же встал на ноги следом за мной. Все мужчины тут же деловито принялись осматривать свое оружие. Видимо, безоговорочно рассчитывать на мирный исход дела, основываясь только на телепатическом прогнозе Сева, никто пока не собирался, и я была с ними согласна. Вспомнив о данном ранее оборотню обещании, я нащупала в кармане медальон и снова набросила цепочку на шею.

— Готовы? — тихо спросил Сев через несколько минут.

Ответом ему были нестройные, но дружные молчаливые кивки.

— Тогда — вперед.

Мы снова двинулись по тропе и уже через несколько шагов, действительно, вышли из полосы тумана. Непривычно яркий солнечный свет тут же болезненно резанул по глазам, заставляя всех подслеповато щуриться и моргать. К счастью, пока мы пытались освоиться с изменившимся освещением, никто так и не воспользовался возможностью, чтобы нас атаковать, хотя сереброволосый оборотень оказался абсолютно прав. На берегу нас, действительно, поджидал довольно внушительный отряд эльфийских стрелков, выстроенных в боевом порядке. При нашем появлении они все, как один, резко вскинули луки и прицелились — в этот момент нас от них отделяло как раз примерное расстояние полета стрелы. Я уже приготовилась было к отражению первого потока стрел, однако команды атаковать, как ни странно, так и не последовало. Мысленно вознеся молитву, чтобы предположение Сева по поводу их любопытства оказалось верным, мы пошли вперед, стараясь при этом выглядеть как можно миролюбивее.

Продолжая наблюдать за эльфами, я заметила, как один из лучников, стоявший впереди, ближе к левому флангу, что-то тихо и недоуменно спросил у своего командира, хотя слов на таком расстоянии мне расслышать не удалось. В ответ тот лишь молча коротко пожал плечами в ответ. Остальные эльфы тоже принялись украдкой переглядываться между собой.

— Они немного озадачены тем, что вражеские захватчики оказались столь малочисленны, — негромко пояснил для нас Сев, отчего-то неожиданно улыбнувшись одними уголками губ. — Эльфы предполагали увидеть выходящую из тумана небольшую армию. К тому же их удивляет… хм, состав отряда. Впрочем, неудивительно — сразу трое неизвестных Перворожденных кого угодно введут в замешательство… Не говоря уже обо всех остальных.

Я тут же поспешно сдернула с даргов эльфийские личины, которые совершенно машинально создала на выходе из тумана. Теперь уже на лицах эльфов невооруженным глазом можно было заметить удивление, а на многих — еще и узнавание. Видимо, немалое их количество прекрасно знало представителей сорброннского альфа-клана в лицо. Между тем, мы продолжали все тем же уверенным шагом неуклонно продвигаться вперед.

— Лорд Северриан?.. — после некоторого колебания громко окликнул шедшего впереди Сева командир лучников, словно не веря собственным глазам.

Я заметила, как некоторые из эльфов при этих словах медленно опустили луки вниз. Впрочем, это еще не означало, что эти самые луки, при необходимости, не смогут вернуться в боевую позицию в мгновение ока. Расстояние между нами, тем временем, успело сократиться примерно на четверть.

— Приветствую, Ллиотар, — невозмутимо откликнулся дарг, ни на секунду не сбавляя шага. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Да… э, я тоже рад вас видеть, — несколько растерянно откликнулся эльф. — Но как вы здесь оказались?!

На лице Перворожденного застыло плохо скрытое изумление — впрочем, тут его вполне можно было понять.

Зато с Сева сейчас можно было запросто писать картину «Его Величество на утренней прогулке».

— Прошу извинить нас за подобное странное вторжение, — совершенно непринужденно обратился он к эльфу. Остальные благоразумно молчали, позволяя оборотню в одиночку играть свою роль. — У нас просто не было другого выхода. К сожалению, я был не в курсе, что старейшины успели перенести Тропу, и мы немного… хм, заблудились. Вы ведь не станете нас за это расстреливать, правда? — добавил он с такой улыбкой, словно мысль об этом его по-настоящему забавляла.

При этих словах последние из лучников, кто еще продолжал машинально натягивать тетиву, торопливо опустили оружие. Ссориться с Повелителем сопредельной дружественной державы (по крайней мере, без особого на то приказа) никому в здравом уме не хотелось. В полном молчании мы преодолели последний отрезок пути и ступили, наконец, с тропы на земли Фьерр-Эллинна. Ллиотар, командир стрелков, наблюдал за нашим приближением с плохо скрытым любопытством. Было видно, что ему лишь с огромным трудом удается сдержаться и сейчас же, на месте, не засыпать нас вопросами.

— Я рад приветствовать вас, благородные защитники Фьерр-Эллинна, — обратился Сев к застывшим на берегу лучникам с таким достоинством, словно, ни много ни мало, прибыл в эльфийскую долину с официальным дипломатическим визитом. Вид у него при этом был настолько внушительный, что, по-моему, никто даже и внимания не обратил на то, что одежда на властелине Сорбронна грязна и местами изодрана, а рубаха под курткой и вовсе отсутствует. Надо сказать, армейские рефлексы на этот раз лучников не подвели. Они машинально дружно отсалютовали даргианскому монарху — так, словно были специально отряжены сюда с целью сопровождать высокого гостя в столицу.

Все это время я старалась держаться за спиной сереброволосого оборотня и привлекать к себе как можно меньше внимания. Вспомнив поведанную мне в свое время росненским травником историю об массовом избиении рэтриаров, я постаралась еще на подходе к берегу замаскировать иллюзией все, что только могло бы указать им на мою принадлежность к этому ненавистному эльфам племени, но даже после этого продолжала чувствовать себя немного не в своей тарелке.

Однако все мои попытки, как выяснилось, пропали впустую. Как единственное существо женского пола в отряде, я все равно невольно привлекала к себе внимание. Поэтому, едва лишь благородный Ллиотар обратил на меня свой заинтригованный взор, как его глаза тут же изумленно расширились. Уж не знаю, что такого ему удалось во мне разглядеть, однако ведь каким-то же образом узнают эльфы о присутствии эльфийской крови в детях очень смешанных рас? Видимо, вполне могут узнавать и не только о ней.

— Добрый день, благородный Ллиотар, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно естественнее.

— Добрый день… — машинально откликнулся тот, по-прежнему не сводя с меня глаз. После чего, не говоря больше ни слова, снова перевел вопросительный взгляд на сереброволосого оборотня.

Краем глаза я успела заметить, что теперь все большее количество эльфов начинает обращать на меня внимание. Нарушая до сих пор сохраняющийся боевой порядок, они то и дело перешептывались и переглядывались между собой, обращая на меня заинтересованные, настороженные и удивленные взгляды. Поняв, что чары иллюзий себя все равно не оправдали, я разочарованно развеяла бесполезную иллюзию. По рядам эльфов прокатился дружный негромкий ропот. У меня даже на мгновение возникла мысль, что сейчас кто-нибудь из них может решить использовать-таки лук по назначению… однако этого не произошло. Может, травник все-таки немного сгустил краски? Или же прошедших с последней войны полутора веков хватило эльфам, чтобы несколько пересмотреть свои взгляды на триединых? В любом случае, сейчас на их лицах интереса было куда больше, чем неприязни.

— Вы ничего не желаете объяснить, лорд Северриан? — тихо спросил, между тем, Ллиотар у сереброволосого дарга, выразительным взглядом указывая на меня.

Тот коротко кивнул в ответ.

— Да, разумеется, я все объясню. Однако мне не хотелось бы повторять одну и ту же историю несколько раз. Если вы проводите нас к старейшинам, в Диагон, там я расскажу вам все, что только смогу.

— А как же девушка? — командир лучников в сомнении сдвинул брови, бросив на меня искоса озадаченный взгляд.

— Девушка пойдет со мной, — твердо сказал Сев тоном, не допускающим возражений. — Я за нее ручаюсь. К тому же, насколько мне известно, сам лорд Туиллатар придерживается весьма либеральных взглядов на этот счет.

После некоторого колебания Ллиотар нехотя кивнул и повернулся к своему отряду. После нескольких коротких команд лучники перестроились так, что, в конце концов, мы оказались в центре их построения, и двинулись вглубь долины. Трудно сказать, на что это было больше похоже — на почетный караул или же на конвой, но, по крайней мере, теперь мы направлялись прямо в Диагон.

Памятуя о немалых размерах Эльфийских Пределов, я ожидала, что путь до столицы займет еще, как минимум, несколько часов, однако ошиблась. Эльфы явно не привыкли тратить лишнее время на дорогу, и поэтому, едва мы отошли на достаточное расстояние от берега, Ллиотар открыл телепорт. Прямо в столицу тот нас, разумеется, не перенес, однако после пары мгновений холода и темноты мы неожиданно оказались у самой городской черты… если, конечно, можно было это так назвать.

Городской стены, как таковой, у Диагона не было, что, впрочем, и понятно — от кого могли бы отгораживаться эльфы внутри собственной долины? Вместо нее город окружала причудливо подстриженная цветущая живая изгородь высотой в человеческий рост. Я мгновенно узнала этот кустарник по мелким, необычной формы, удлиненным цветкам, белыми кистями усыпавшим гибкие зеленые ветки. Сильмариллия — или эльфийский локон, как ее еще называли — вечнозеленое и вечноцветущее растение, известное своей красотой далеко за пределами Фьерр-Эллинна. Тонкий, чуть сладковатый аромат разливался в воздухе вдоль всей внешней границы города.

Здесь эльфийский отряд снова перегруппировался и разделился на части. Большая часть лучников отправилась куда-то на север, вдоль городского периметра, остальные же, включая и самого Ллиотара, отправились вместе с нами прямиком к городским воротам. Мы прошли под высокой ажурной белой аркой, украшенной по всему своду изящной рунической росписью (взгляд «нечаянно» выхватил из затейливой вязи рисунка несколько тщательно замаскированных под узор сигнальных заклятий, бледно вспыхнувших при нашем приближении) и вошли в город.

Все мои давние, детские воспоминания об эльфийской столице показались мне вдруг слишком бледными и расплывчатыми по сравнению с тем, что предстало моим глазам теперь, когда я смогла, наконец, опираясь на более зрелый опыт путешественницы, оценить ее по достоинству. Сказать, что Диагон был красив, означало бы оскорбить его обитателей в лучших чувствах — потому, что город был поистине великолепен. Величественные и вместе с тем изящные строения, удивительным образом скомбинированные из узорчатого камня и живого дерева, беломраморные фонтаны, играющие на солнце хрустальными водяными струями, мозаичные мостовые и площади, обрамленные раскидистыми ясенями и буками — все это по-настоящему поражало воображение. И цветы — целое море цветов. Казалось, весь город утопает в зарослях белых и золотых лилий, пылает в костре из огнецветов и переливается нежными искорками звездолиста.

Мы шли по улицам города к центру, по-прежнему ведя за собой под уздцы лошадей. Эльфов на улицах было немного, однако, те, которые попадались нам на пути, зачастую проявляли к нашей компании живейший интерес. Многие из них, узнавая, искренне приветствовали всех троих даргов. Кое-кто с интересом разглядывал элдарского кузнеца. Я заметила, как некоторые старшие эльфы, завидев Зерга, тут же недовольно поджимали губы, в то время как молодые эльфийки, напротив, провожали его на редкость заинтересованными взглядами. Было похоже, что сам ведьмак не только уже успел побывать здесь раньше, но и сумел оставить по себе весьма противоречивые воспоминания у местных жителей. Однако наибольший интерес у окружающих вызывала, к собственному смущению, именно моя скромная персона. Надо сказать, эльфы вообще реагировали на мое появление очень неоднозначно. Одни из них казались удивленными и даже шокированными. У других в глазах мелькала тревога. А у некоторых, при взгляде на меня, на лице тут же появлялось такое выражение, словно они только что обнаружили мышиный хвостик в своем куске торта. Впрочем, были и такие, кто поглядывал на меня с откровенным интересом и даже, после недолгих раздумий, увязывались в конце нашей процессии.

Вот, в таком многочисленном составе мы и дошли, наконец, до эльфийского Медиата, высокого изящного белоснежного здания, многие века, насколько я знала, служащего официальной резиденцией Верховного Совета Диагона. Судя по всему, сам дворец не так давно перестраивали — слишком уж новым для тысячелетнего строения он казался. Прямо перед дворцом расстилалось небольшое овальное озеро, обрамленное низким узорчатым парапетом из белого мрамора. Озеро Эйервилль — то самое, под которым скрывался энергетический источник, питающий своей силой весь Фьерр-Эллинн. Теперь, после всего, что мне стало известно от оборотней об истинном значении этих источников, я смотрела на него с куда большим интересом, чем раньше.

Эльфийские старейшины вышли нам навстречу, как и следовало ожидать, заранее предупрежденные о нашем появлении. Впереди всех шел высокий длинноволосый блондин с правильными, хоть и немного резковатыми чертами лица. Его я тоже смутно помнила, хотя и совершенно запамятовала имя Верховного эльфа.

— Приветствуем вас, лорд Северриан, — громко произнес блондин, величественно кивая даргу и останавливаясь всего в нескольких шагах от нас. Остальные старейшины расположились ровной шеренгой за его спиной с абсолютно бесстрастными лицами и таким видом, словно каждый из них только что проглотил спицу. — Мы рады видеть вас здесь — хоть, надо признаться, Совет немного и удивлен столь неожиданным визитом… Как, впрочем, и вашими недавними экспериментами над нашим защитным периметром.

В голосе старейшины при этих словах послышалась плохо скрытая поддевка.

Он мельком оглядел всю нашу разношерстную компанию и, в конце концов, остановил взгляд на мне. По бесстрастному выражению его лица было сложно догадаться, как лично он относится к моему появлению в Эльфийских Пределах. Я выдержала его взгляд, сколько того требовали приличия, после чего отвернулась и принялась рассматривать остальных членов эльфийского Совета старейшин. Все они явно были немолоды (судя по тому, что считались старейшинами), однако, кроме титула, почти ничто в их облике не указывало на столь почтенный возраст. Я даже и не пыталась угадать, сколько кому может быть лет, однако могла сказать наверняка, что высокой статной золотоволосой эльфийке, стоящей справа от Туиллатара, было никак не меньше восьмиста. Мой взгляд то и дело невольно возвращался к ней — и каждый раз при этом я вспоминала Солар. Все-таки, они были удивительно похожи. Золотоволосая старейшина тоже разглядывала меня с откровенным интересом.

Сереброволосый оборотень, между тем, с не меньшим достоинством склонил голову в знак приветствия.

— Приветствую вас, благородный Туиллатар, — торжественно произнес он в ответ. — Должен признаться, для меня самого стал довольно неожиданным способ, которым нам пришлось воспользоваться, чтобы добраться до Фьерр-Эллинна, но — как я уже успел сообщить вашим доблестным защитникам — это была вынужденная мера. Вам и самим прекрасно известно, что ваша Топь бывает полна смертоносных сюрпризов.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Туиллатар. — Мы искренне рады, что вам удалось избежать ее ловушек.

Он немного помолчал и неожиданно уже совершенно нормальным тоном сказал:

— Ну, хорошо… С официальным приветствием покончили, теперь можно дышать ровнее.

Старейшины за его спиной тут же с облегчением расслабились и принялись перешептываться. Туиллатар снова обежал взглядом вновь прибывших.

— Итак, я рад встрече, Северриан… Здравствуйте, Хират, Грейн, — он коротко кивнул обоим оборотням. — И тебе, Зерген АнРоск, тоже привет, — эльф смерил ведьмака довольно кислым взглядом. — Давно не видел тебя в наших краях… и, честно говоря, вполне обошелся бы еще столько же.

Ведьмак в ответ только хитровато ухмыльнулся, а Туиллатар обернулся ко мне и маячившему за моей спиной Йану.

— Я приветствую юную триединую и… ее спутника, — абсолютно нейтральным тоном произнес он, неторопливо переводя взгляд с меня на кузнеца, и обратно. — И, вероятно, не ошибусь, если предположу, что вы, дитя мое, находитесь в близком родстве с кланом Тар» Эрроэн?

— Да, благородный Туиллатар, это правда, — учтиво ответила я, кивком подтверждая его предположение. — Я — Мирраэль Элдарская, дочь Рэнниэль из клана Тар» Эрроэн.

— Я так и думал, — спокойно кивнул он, терпеливо выслушав мою родословную. — Что ж, добро пожаловать в Диагон, дитя мое. Торувиэль, ты ведь позаботишься о своей юной родственнице?

— Что за вопросы ты задаешь, Туиллатар? — насмешливо отозвалась золотоволосая старейшина, уже успевшая покинуть ряды верховных эльфов и не спеша приблизиться к нам. — Разумеется, я позабочусь о ней. Будет забавно вновь почувствовать себя бабушкой… тем более, что это, к счастью, бывает не часто.

Мы с эльфийкой обменялись понимающими улыбками, после чего Торувиэль несколько покровительственно приобняла меня за плечи. А, тем временем, Туиллатар снова обернулся к сереброволосому оборотню и, понизив голос едва ли не до шепота, неожиданно серьезно спросил:

— А теперь объясни мне, что происходит, Северриан. Почему ты вламываешься во Фьерр-Эллинн через болото, вместо того, чтобы воспользоваться телепортом? И что, вообще, творится у тебя в Сорбронне? Я неделю назад отправил вестника к Норраэль, но она до сих пор не ответила. Чем она так занята?

Судя по всему, эльфам было ничего не известно о событиях, происходящих сейчас в даргианской долине. Кройден на этот раз был, действительно, осторожен.

— Именно об этом я и хочу с тобой поговорить, — отозвался Сев, разом становясь серьезнее. — Хотя предпочел бы сделать это в более… спокойной обстановке.

Старейшина, подумав, коротко кивнул.

— Хорошо. Пойдем в Медиат. Там вы сможете отдохнуть и привести себя в порядок, а после и поговорим.

Он еще раз кивнул нам всем напоследок, после чего решительно направился к дворцу Медиата вместе с тремя даргами. Остальные старейшины двинулись вслед за ними. Небольшая толпа горожан, пришедшая к зданию Совета вместе с нами, начала постепенно расходиться. Я хотела было последовать за оборотнями, однако Торувиэль решительно удержала меня на месте.

— Оставь их, милая, — проговорила она, делая небрежный взмах рукой в сторону удаляющейся процессии. — Зачем тебе еще раз слушать пересказ всего того, о чем ты, полагаю, и так уже в курсе? Лучше пойдем ко мне — я дам тебе возможность отдохнуть и привести себя в порядок, а ты расскажешь мне все последние новости о моей дочери и своих сестрах… Согласна?

Я молча кивнула, и эльфийка тут же повлекла меня за руку прочь от дворца, оставляя Йана и Зерга стоять посреди площади в гордом одиночестве. Последним, что я услышала, уходя, были слова ведьмака:

— Пойдем, друг, я покажу, где тут можно оставить лошадей. И, кстати, я знаю неподалеку одно отличное местечко, где можно хорошо провести время…

Надо сказать, Торувиэль честно сдержала свое слово.

После сытного обеда, во время которого она не переставала засыпать меня вопросами, на которые я старалась отвечать, как могла, эльфийка отвела меня в спальню, где уже ждала просторная резная кровать, застеленная белоснежным шелковым бельем. Испытывая острый прилив благодарности, я в предвкушении оглядела кипу пышных пуховых подушек в ее изголовье. На подушках была расстелена белоснежная ночная сорочка из тончайшего эльфийского шелка. После грязной и пыльной одежды, пережившей путешествие сначала на телеге с поросятами, а потом и через Топь, я посматривала на нее с огромнейшей симпатией.

Однако сначала эльфийка молча указала мне на небольшую плетеную из лозы дверь в дальнем конце комнаты. Заглянув туда, я едва ли не с восторгом обнаружила вместительную, наполненную до краев ароматной пеной ванну, заставившую меня в очередной раз оценить всю прелесть наличия родственных связей в такой дали от дома.

— Знаешь, по правде говоря, я ожидала в Диагоне совсем другого приема, — призналась я эльфийке через дверь, тут же принимаясь поспешно стягивать с себя измятую походную блузу. — Думала, от меня все будут шарахаться, как от прокаженной, или, вообще, вышвырнут из долины… если, конечно, на месте сразу не прикончат. Мне ведь кое-что известно о той давней истории с триедиными… Ну, в смысле, о том, что их всех убили после войны.

— И только-то? — фыркнула в ответ из-за двери Торувиэль. — Похоже, тот, кто тебе ее рассказывал, поведал очень сокращенную версию событий. То, что произошло с нашими триедиными, было целиком и полностью их собственной виной — на самом деле, никто поначалу и не собирался их убивать… Однако они просто не оставили нам выбора.

— Выбора? — не поняла я. — В каком смысле? Разве среди ваших законах нет такого, который предписывает убивать триединых после того, как… ну, надобность в них отпадет?

— Ну, это вовсе не закон, — безмятежно отозвалась эльфийка. — Так, скорее, общая рекомендация. К тому же, разве правила существуют не для того, что время от времени их нарушать? — в ее голосе мне послышалась едва заметная улыбка.

— Тогда я ничего не понимаю… — пробормотала я.

— О, это мрачная история, — ровно отозвалась из-за двери Торувиэль. — Мы не слишком-то любим о ней вспоминать. Хотя бы потому, что слишком многие из тех триединых были детьми от смешанных браков, заключенных прямо здесь, в Диагоне. Их родители были полноправными гражданами Фьерр-Эллинна, и эти полукровки жили в нашей долине с самого своего рождения. То, что нам пришлось использовать их в качестве материала для создания триединых, было жестокой, но необходимой мерой, на которую их родители дали согласие лишь при условии, что правило об уничтожении на этот раз не будет соблюдено… И мы обещали им, что так и будет.

Она помолчала немного, а я тем временем уже с удовольствием погрузилась в душистую травяную пену. Теплая вода заставляла меня буквально жмуриться от удовольствия, а пряный аромат трав вызывал приятное ощущение легкой эйфории. Я блаженно вздохнула и закрыла глаза.

Торувиэль снова заговорила.

— Некоторое время после войны все шло нормально. Мы учили юных рэтриаров овладевать своей силой, учили контролировать свои эмоции и объясняли им, что правильно, а что — нет. Дети овладевали наукой самоконтроля вполне успешно для своего возраста, и, казалось бы, ничто не предвещало беды… Однако нашелся среди триединых детей один неугомонный и честолюбивый юноша-подросток, слишком умный и амбициозный для своих лет. Он начал забивать им головы мыслями о том, будто бы они лучше других, потому что сильнее, и будто бы эльфы и все остальные расы очень обязаны им за то, что они помогли остановить войну с Палесмианской Империей. Он начал сеять смуту среди неокрепших детских умов, внушая им уверенность в собственном превосходстве и утверждая, будто теперь они вправе требовать для себя каких-то особых привилегий и почестей по сравнению с другими разумными расами. И, в конце концов, зёрна раздора нашли себе благодатную почву в их неокрепших сердцах, и раззадоренные посулами дети устроили самый настоящий тайный заговор. Мы и не догадывались ни о чем до тех пор, пока однажды утром на главную площадь перед Медиатом не вышли двадцать пять воинственно настроенных триединых с требованием предоставить им целый список привилегий, некоторые из которых были просто абсурдны, а иные и вовсе откровенно шли вразрез с нашими законами. Разумеется, члены Совета отказались выполнить эти условия и, в свою очередь, потребовали, чтобы подростки вернулись к учебе и перестали создавать беспорядки. А когда те принялись возмущаться и буйствовать, старейшины, не долго думая, просто пригрозили зарвавшимся смутьянам пожизненным изгнанием из Фьерр-Эллинна.

Никогда еще Совет так не ошибался, как тогда, когда не принял их угрозы всерьез.

Не прошло и часа, как столица содрогнулась под тяжелой поступью двадцати пяти могучих ящеров, шагающих по улицам города и крушащих все на своем пути. Они не гнушались ничем — ни магическими заклятиями, ни собственной физической силой. Старое здание Медиата, а вместе с ним и добрая треть Диагона были превращены в руины в мгновение ока. Разъяренные триединые оказались поистине ужасны в своем гневе. Не ожидавшие подобного поворота событий, старейшины поначалу растерялись, но, придя в себя, тут же принялись действовать. Поначалу они еще пытались урезонить разбушевавшихся подростков обычными способами, однако это не дало никаких результатов. Триединые словно обезумели. Некоторые из тех, кто пытался еще противостоять им, были жестоко убиты — и тогда у Совета, наконец-то, попросту лопнуло терпение. Был отдан строгий приказ о безжалостном исстреблении всех рэтриаров — всех до единого… Ну, а рецепт избавления от этой напасти всегда был довольно прост. Знаешь, как говорят — выход из проблемы обычно находится там же, где и вход? И для рэтриаров этим выходом — ключом как к созданию, так и к уничтожению триединых — испокон веков были… драконы. Ты ведь знаешь, между нашими расами издавна существует договор, согласно которому мы обязаны приходить друг другу на помощь в случае опасности.

И вот тогда-то триединые испугались по-настоящему. Они прекратили сражение и разбежались из долины, словно мыши, прячась в лесных чащах, укрываясь в горных ущельях… Но что такое древесная или каменная преграда для зоркого драконьего ока? Одного за другим, с помощью драконов, мы переловили всех рэтриаров — и уничтожили их. И на этот раз мнения их родителей уже никто не спрашивал.

Торувиэль за дверью замолчала, видимо, полностью погрузившись в невеселые воспоминания, а я в задумчивости застыла в ванной, пытаясь представить себе, каково было тем эльфам, родителям, вынужденным смириться с уничтожением собственных детей ради безопасности всего Фьерр-Эллинна… Бр-р-р…

— Многие из моих соотечественников до сих пор не могут простить Совету эту его ошибку, — словно в ответ на мои мысли, медленно произнесла Торувиэль. — Все мы возлагали тогда огромные надежды на этих триединых. При должном воспитании и обучении, они должны были стать залогом нового рассвета и мощи Фьерр-Эллинна. Представь себе только, чего мы могли бы добиться, имея в своем распоряжении такую удивительную силу! Фьерр-Эллинн снова стал бы самым могущественным и процветающим из всех государств на Терране! Когда-то, давно, все эльфийские долины были единой державой, и наш Диагон был ее столицей — а что теперь? Все долины практически изолированы друг от друга, каждая живет сама по себе. Без постоянного притока свежей крови мы все просто обречены на постепенное вымирание. Подумать только, мы уже вынуждены периодически заключать браки с людьми, чтобы избежать этого! С помощью триединых мы могли бы снова объединить все разрозненные долины в единое целое. Это был бы новый расцвет нашей расы… — эльфийка на минуту умолкла, словно увлекшись представшими ее воображению перспективами, а потом вздохнула и мрачно закончила. — А в результате, эти проклятые триединые едва не стёрли с лица земли весь Фьерр-Эллинн. И всё только потому, что кое-кто не сумел вовремя заметить назревающий мятеж… Надеюсь, благородный Туиллатар до сих пор плохо спит по ночам, — добавила она неожиданно с изрядной долей злорадства.

— Туиллатар? А он-то здесь причем? — удивилась я. И, выбравшись, наконец, из ванны, плотно завернулась в большое и мягкое полотенце.

— Притом, — мрачно ответила Торувиэль. — Это ведь именно его внебрачный отпрыск был тем самым зачинщиком, подбившим остальных триединых на мятеж… Прояви Туиллатар в свое время хоть немного больше проницательности и твердости в обращении с собственным сыном — и всего этого кошмара можно было бы запросто избежать.

Я открыла дверь и в изумлении воззрилась на эльфийку.

Вот так дела! Оказывается, у Туиллатара был сын — триединый…

Мне вдруг вспомнилось, как тогда, на болотах, Сев упомянул в разговоре с Ллиотаром, что Председатель эльфийского Совета придерживается довольно свободных взглядов на закон об уничтожении рэтриаров. И вот теперь выясняется, что его собственный сын стал в свое время причиной этого самого вынужденного уничтожения! Вот уж, и впрямь, чем дальше — тем интересней… Надо полагать, эльфы были тогда ужасно разочарованы подобным исходом дела. Странно, что после такого фиаско они не сместили Туиллатара с его должности. Впрочем, возможно, они как раз посчитали лучшим наказанием для него продолжать занимать свой пост — и быть вынужденным постоянно находиться у всех на виду, тем самым не давая окружающим забыть о собственной ошибке? Ну, а живут эльфы до-олго — и память у них хорошая… особенно, на плохое. Что ж, пожалуй, Туиллатару можно было даже посочувствовать.

— Ну всё, довольно разговоров, — сказала вдруг Торувиэль, бесцеремонно стаскивая с меня полотенце и мягко подталкивая в сторону кровати. — Иди-ка, ляг и отдохни. Красные от недосыпа глаза даже триединой не добавляют привлекательности. К тому же, позже я собираюсь представить тебя своим друзьям, и лучше бы тебе перед этим набраться побольше сил. Весь Диагон соберется сегодня вечером на Буковой Поляне, и мы с тобой тоже туда обязательно пойдем.

— И что же такого интересного будет вечером? — полюбопытствовала я, с удовольствием ныряя в белоснежную прохладу тонкого гладкого шелка сорочки. — Какой-то праздник?

— О, да… Совершенно особенный праздник, — с лукавой улыбкой отозвалась эльфийка. — Вам повезло, что вы попали в Диагон именно сегодня. Такое зрелище не каждый день увидишь. Сегодня предпоследний лунный день месяца Уиннена — день, когда звезды на небе выстраиваются в свадебный венец Перворожденной Богини-матери, прародительницы всех эльфов. В этот день, раз в году, на Буковой Поляне звучит Муинн-ле-Тэнз, Лунный Танец, и под его звуки наши молодые сограждане выбирают себе пару.

— Выбирают себе пару под музыку? — недоверчиво рассмеялась я. — Единственный раз в году? Ничего не скажешь, надежный метод поиска избранника…

— Смейся, смейся, — ничуть не обидевшись, усмехнулась в ответ Торувиэль. — Вот увидишь, как всё это происходит — и всё сама поймешь. А пока — ложись спать.

И с этими словами она вышла из комнаты.

Торувиэль сдержала слово и действительно разбудила меня перед самым закатом, когда солнце уже зависло тяжелым золотым диском над западной частью горизонта. Как ни странно, за эти несколько часов я успела по-настоящему отдохнуть и теперь чувствовала себя вполне бодрой и полной сил — что было, похоже, весьма кстати. Судя по той основательности, с которой эльфийка взялась за мою подготовку к вечернему мероприятию, расслабляться в ближайшем будущем мне было вряд ли суждено. Я даже всерьез испугалась, что Торувиэль, и впрямь, решила показать меня всему Диагону. Перво-наперво эльфийка продемонстрировала мне прекрасное, расшитое серебряным бисером платье из струящегося нежно-зеленого шелка, в которое, по ее словам, она была намерена меня нарядить. Потом мне были продемонстрированы несколько изящных украшений в тон к платью и такие же зеленые туфли на каблуках. Я взирала на все это великолепие со смешанным чувством восхищения и ужаса, то и дело ловя себя на мысли, что за последние несколько лет совершенно отвыкла носить подобные вещи. Тот единственный раз, когда меня одевали во что-то подобное ради торжественной передачи из рук в руки моим — тогда еще будущим — спутникам, можно было смело не считать.

Однако, прежде чем начать надевать на меня всю эту красоту, Торувиэль еще раз окинула меня строгим критическим взором. Ее взгляд медленно прошелся по мне сверху вниз — от взъерошенной после сна макушки до босых ног — после чего снова вернулся к голове. Тонкие, красиво изогнутые брови эльфийки тут же неодобрительно сошлись над переносицей.

— Нужно что-то сделать с твоими волосами, — решительно заявила она.

Я рассеянно провела ладонью по своей короткой вихрастой макушке.

— Сейчас причешу.

Однако Торувиэль только громко фыркнула в ответ.

— Не поможет! Хотя бы потому, что причесывать тут особенно нечего. Для того, чтобы сделать что-нибудь с волосами, моя милая, нужно, для начала, чтобы они были. Ну-ка, давай, займись этим прямо сейчас.

Сообразив, чего именно требует от меня эльфийка, я попыталась было неуверенно возражать:

— Вообще-то, я не планировала этого делать до приезда в Сорбронн…

Однако та одним-единственным резким взмахом руки вмиг отмела все мои аргументы.

— Чепуха. Сколько там уже осталось до того Сорбронна? Вот, и появишься там во всем своем великолепии. Я ведь надеюсь, что ты не собиралась всерьез предстать перед глазами даргов в подобном виде, похожая на общипанного воробья?! Ни одна уважающая себя эльфийка никогда не станет стричь свои волосы выше пояса, а ты, моя милая, как-никак, будешь представлять в Сорбронне клан Тар» Эрроэн. Неужели ты заставишь Норраэль краснеть за тебя перед своими друзьями?

Я в сомнении снова провела ладонью по волосам. Доводы Торувиэль неожиданно показались мне достаточно вескими, и поэтому, вздохнув, я в конце концов покорилась и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на восстанавливающем заклинании. Кожу на голове словно тоненько защипало, закололо и защекотало, в затылке и плечах на минуту возникло странное ощущение, словно их укутали теплым пуховым покрывалом…

— Вот! Совсем другое дело, — тут же удовлетворенно заявила эльфийка.

Я открыла глаза и обернулась, отыскивая взглядом собственное отражение в зеркале. Мои, еще недавно такие короткие, волосы снова обрели свою прежнюю, привычную длину, шелковисто укутав плечи и спину пепельно-серым плащом. Глядя на них, я не смогла со вздохом не подумать о том, насколько меньше мороки были с прежней, «походной» прической. Однако Торувиэль, похоже, мой нынешний внешний вид как раз полностью устраивал. Теперь мне было позволено надеть на себя и приготовленный наряд, и украшения, после чего она лично занялась сооружением какой-то хитрой замысловатой укладки на моих волосах.

После того, как все закончилось, я уже трудом узнавала себе в зеркале — настолько большой, на мой взгляд, была разница между старой, привычной мне, Миррой и этой новой, почти незнакомой, девушкой по ту сторону зеркального овала. С того времени, как я в последний раз видела свое отражение в зеркале в подобном торжественном облачении, оно значительно изменилось и повзрослело.

Впрочем, не удивительно. Ведь их разделяли годы.

Глава 25

Муинн-ле-Тэнз

Торувиэль отвела меня на Буковую Поляну в глубине большого красивого парка неподалеку от южной окраины Диагона. Там уже, и правда, было достаточно много народу. Посреди огромного открытого пространства, окруженного молодыми зелеными буками, возвышалось древнее исполинское дерево — бук-великан, распростерший свои могучие ветви высоко над нашими головами наподобие шатра. В его густой зеленой листве, тут и там, словно спустившиеся с неба звезды щедрой россыпью сияли маленькие разноцветные магические светильники. Вокруг необъятного букового ствола полукругом расположились музыканты, как раз сейчас настраивающие свои инструменты. На противоположном краю поляны белел скатертями длинный дубовый стол, уставленный закусками для всех желающих. Неподалеку от нас я заметила Хирата и Грейна. Оба дарга выглядели изрядно отдохнувшими, свежими и полными сил. Более того, рыжеволосый менестрель явно чувствовал себя здесь в своей стихии. Устроившись неподалеку от яркой стайки молодых эльфийских девушек, он расслабленно перебирал струны своего суарилла и что-то негромко напевал, то и дело бросая проникновенные взоры в сторону юных красавиц. Девушки, в свою очередь, то и дело одаривали его мимолетными улыбками и о чем-то тихо перешептывались между собой. Хират наблюдал за всем этим с явным неодобрением.

Из толпы вынырнул Йан и, увидев меня, принялся осторожно пробираться в нашу с Торувиэль сторону. Многие эльфы, как я заметила, обращали внимание на высокого мускулистого парня, провожая его удивленными и заинтересованными взглядами. Некоторые даже перешептывались украдкой, с любопытством косясь на лавирующего в толпе кузнеца.

— Этот юноша — твой друг? — спросила у меня Торувиэль, тоже внимательно рассматривая движущегося в нашу сторону Йана. — Вы ведь пришли в Диагон вместе?

Я молча утвердительно кивнула, увлеченно скользя при этом взглядом по толпе. До сих пор мне не удалось отыскать в ней ни Сева, ни нашего ведьмака.

— Невероятно, — задумчиво произнесла эльфийка. — Какие странные сюрпризы преподносит нам иногда жизнь…

— Ты о чем? — рассеянно поинтересовалась я.

— В этом парне чувствуется кровь древних тахортов, легендарного племени диких кочевников из Элизонских степей, — сказала Торувиэль, по-прежнему не сводя глаз с Йана. — Когда-то тахорты были знамениты своим умением разговаривать на языке животных. В те давние времена они владели огромными табунами степных лошадей и управляли ими с умением, не доступным, увы, никому из ныне живущих. Говорят, будто бы, при желании, они умели так организовать обычное стадо оленей, что те могли действовать в бою не хуже настоящей, хорошо вооруженной кавалерии. До сих пор все считали, будто потомки тахортов сгинули без следа, а вот, гляди ж ты…

Я невольно отвлеклась от своих поисков и тоже с новым интересом посмотрела на кузнеца. Мне вспомнилось, с какой легкостью в свое время ему подчинялся похожий на демона черный д» арриэн-полукровка, наводивший страх на всех остальных наездников одним только своим диким видом. Что ж, многое теперь становилось понятным. И — да, жизнь действительно полна сюрпризов.

Йан, наконец, добрался до нас.

— Вечер добрый! — кузнец коротко, но почтительно поклонился старшей эльфийке и сразу же развернулся ко мне. — А вы нынче просто красавица, ваше высочество… Давненько, кажись, я вас в платье не видал.

Он окинул меня одобрительным взглядом.

— Спасибо, Йан. Я тоже давно не видела себя в платье, теперь никак привыкнуть не могу, — с улыбкой ответила я. — А ты, случайно, Сева не видел?

— Да был тут, где-то, — кузнец рассеянно оглянулся по сторонам. — С этим… здешним главным. Ну, тем, который нас встречал.

— Туиллатаром, — любезно подсказала Торувиэль, явно забавляясь йановой простодушной манерой выражать мысли.

— Точно, — невозмутимо подтвердил кузнец. И в свою очередь спросил. — А вы Зерга, часом, не видали?

— Нет, пока не видела.

— Жаль, — вздохнул кузнец. — Ну, пойду я тогда дальше его искать. В эдакой толчее, глядишь, до полуночи как раз проискать и придется…

И, коротко поклонившись нам обоим, он снова нырнул в толпу, а Торувиэль повела меня знакомиться с ее друзьями. Надо сказать, это оказалась не самая приятная часть вечера — меня представили целой куче разных уважаемых старших эльфов, которые рассматривали меня с величественными и снисходительными улыбками, то и дело, при этом, многозначительно обмениваясь взглядами друг с другом поверх моей головы. Из-за этого, в ходе взаимного представления, у меня постоянно возникало ощущение, будто они ведут между собой какой-то тайный, безмолвный разговор, и темой его была именно я. Это заставляло чувствовать себя довольно неуютно, и я испытала невыразимое облегчение, когда вся церемония знакомства, наконец-то, подошла к концу.

Вскоре Торувиэль снова отвела меня на тот край Поляны, где музыканты уже начинали играть свою первую на сегодня мелодию.

— Ты говорила, будто сегодня здесь будет звучать какая-то необычная музыка… танец, — вспомнила я, с улыбкой обращаясь к эльфийке. — Может быть, расскажешь мне немного подробнее, что же в нем такого особенного?

— Да, разумеется, — спокойно отозвалась та. — Этот танец называется Муинн-ле-Тэнз, Лунный Танец, или Танец Любви. В нем всё — особенное. С его помощью, как я тебе уже говорила, эльфы выбирают себе пару, а точнее, проверяют свои истинные чувства друг к другу. Это древняя и очень сильная магия — чары, которые совершенно невозможно обмануть, даже если с успехом обманываешь себя самого. Это музыка, которая проникает в самые потаенные уголки сердца. Только те пары, которые искренне любят друг друга, способны танцевать под ее мелодию. Если же любовь ненастоящая, или кто-то из партнеров не достаточно сильно любит, никакого танца не получится. Какими бы искусными танцорами не были оба, они все равно не смогут танцевать его вместе — и пара, в конце концов, распадётся.

— Хм, — я с любопытством окинула взглядом толпу, пытаясь угадать, кто же из присутствующих сегодня собирается испытывать судьбу. — Ну, а если любовь искренняя?

— Тогда это будет прекрасный танец, который без слов расскажет любому об их истинных чувствах и намерениях по отношению друг к другу.

— Звучит, конечно, замечательно… Вот, только я не пойму, как подобное возможно, вообще? Как может танец определить, кто действительно любит, а кто — нет?

— Ну, этого никто точно не знает, — пожала плечами Торувиэль. — Я ведь сказала, это очень древняя магия. Но действенная.

И она вдруг, понизив голос, заговорщически подмигнула мне.

— Хотя лично у меня есть одна догадка на этот счет. Я думаю, что те партнеры, которые выходят танцевать Муинн-ле-Тэнз, не имея в сердце достаточно любви друг к другу, просто слышат абсолютно разные мелодии.

— Что ж, возможно, — немного подумав, я тоже согласилась с ее версией. И снова улыбнулась. — Наверное, очень немногие решаются выйти его танцевать, так? Сомнение, оно ведь часто присутствует в отношениях… как мне кажется.

Однако Торувиэль только лукаво усмехнулась мне в ответ.

— Ну, сомнение бывает разное. В том-то и прелесть ситуации. Так или иначе, станцуешь ты Лунный Танец или нет, а правда, все равно, выплывет наружу. Ведь отказ танцевать Муинн-ле-Тэнз уже сам по себе достаточный ответ, не находишь?.. Ну, а бывает, что кто-то не может разобраться в себе до конца, и все же выходит танцевать Лунный Танец — и вдруг! — прекрасно его танцует. В этом случае танец помогает ему самому понять, насколько сильна его любовь к избраннику, и обрести, наконец, согласие с самим собой… Да, случалось у нас порой и такое.

— Да уж, полезная вещь этот танец, что ни говори, — со смехом согласилась я, подводя итог обсуждению.

Теперь-то я уж точно была намерена увидеть этот Лунный Танец собственными глазами. Ну, а пока снова заскользила взглядом по толпе, пытаясь отыскать в ней знакомые лица. Между тем, праздник, похоже, уже начался по-настоящему. Высокий беловолосый эльф в белой накидке с чем-то похожим на церемониальный жезл в руке трижды ударил им по земле и объявил название какого-то незнакомого мне танца. На открытое пространство тут же выпорхнули несколько пар. Над поляной зазвенела веселая живая мелодия — легкая, ритмичная, так и зовущая пуститься в пляс. Некоторое время я с интересом наблюдала за танцующими эльфами. Юноши и девушки грациозно кружились в паре под звуки музыки, лишь слегка касаясь друг друга руками, однако, несмотря на кажущуюся легкость, воздух над поляной вскоре начал буквально трепетать от скрытой за каждым движением страсти. Сама того не замечая, я понемногу увлеклась этим зрелищем. Что ж, эльфийские праздники, действительно, весьма впечатляющи… А я уж и позабыла, какими они бывают.

Вскоре Торувиэль для чего-то понадобилось отлучиться, и она скрылась в толпе позади меня, пообещав, что скоро вернется. На противоположной стороне Буковой Поляны неожиданно промелькнула знакомая серебристая макушка. Наконец-то я заметила Сева, а рядом с ним — все того же белокурого эльфийского старейшину, лорда Туиллатара. Медленно прошествовав сквозь расступающуюся перед ними разодетую толпу, они остановились на самом краю танцевального поля — и теперь, похоже, о чем-то увлеченно беседовали, время от времени рассеянно поглядывая в сторону танцующих пар. Я невольно отметила, что за последние несколько часов во внешности сереброволосого оборотня, как и в моей собственной, произошли значительные перемены. Прежде всего, исчезли грязь и усталость — теперь дарг казался гораздо более отдохнувшим и посвежевшим. Кроме того, куда-то сгинули ставшие уже привычными замшевая куртка и потертые штаны, сменившись изысканным белым одеянием явно эльфийского покроя и коротким белоснежным плащом. Длинные волосы были тщательно вымыты и расчесаны до блеска, отчего вся шевелюра казалась одной сплошной сверкающей волной серебра. Глядя на него теперь, я неожиданно очень остро осознала, что смотрю не просто на товарища по путешествию, с которым можно было вот так, запросто, вместе убегать от Егерей, бродить по опасным болотам или перебрасываться шутками, сидя вдвоем в одном седле — прямо сейчас передо мной стоял самый настоящий даргианский монарх, Альфа-лорд Северриан Рэйвен Уиллард ан'Бьорнен, Повелитель долины Сорбронн. На одно короткое мгновение он вдруг показался мне таким незнакомым, недосягаемым и, вместе с тем, неотразимым, что я даже растерялась. Видимо, подобное впечатление оборотень произвел не только на меня. Краем уха я уловила легкие восхищенные шепотки, тут и там зашелестевшие между стайками молодых эльфийских прелестниц по обе стороны от меня. Некоторые из них, судя по всему, сегодня впервые увидели даргианского Повелителя вблизи, и теперь вполне искренне восхищались представшим их глазам зрелищем. Правда, длилось это недолго — насколько я смогла уловить, более опытные подруги очень быстро остудили их горячий энтузиазм по этому поводу. Движимая любопытством, я и сама невольно прислушалась к тихим девичьим голосам, повествующим о том, что даргианский правитель еще ни разу не снисходил своим вниманием ни к одной из известных диагонских красавиц — за исключением, разве что, дочерей старейшины Туиллатара. И что, по всей видимости, объяснение этому следует искать либо в самом Сорбронне, где у него, по слухам, есть молодая и красивая любовница, либо же эту роль уже давно втайне от всех исполняет сама дочь Туиллатара, Лиаренна… правда, на этот счет никаких достоверных доказательств до сих пор нет. Тихий разговор тут же перетек с личности Альфа-лорда на эту самую Лиаренну, и я заподозрила, что, при некотором внимании к шепоткам за своей спиной, запросто смогу узнать о ней очень много нового, занимательного и пикантного. Тем не менее, лично мне эта особа была совершенно не интересна. Я ничуть не желала знакомиться с ней ни вживую, ни заочно, и поэтому, немного поколебавшись, начала потихоньку пробираться через толпу в сторону сереброволосого оборотня, чтобы узнать, наконец, удалось ли тому заручиться помощью эльфийских старейшин в предстоящем мероприятии или нет. Я прекрасно понимала, что уже не позже, чем завтра, Сев собирается вызвать своего распоясавшегося кузена на поединок, чтобы окончательно решить вопрос о главенстве в долине — однако, честно говоря, чем дальше, тем меньше мне нравилась эта затея. К счастью, интерес, который вызывала у эльфов моя облагороженная Торувиэлью персона, позволял пробираться сквозь толпу почти беспрепятственно. Эльфы сами расступались передо мной — хотя я очень сильно сомневалась, что из вежливости. Скорее всего, просто так на меня было удобнее глазеть.

Я почти успела преодолеть расстояние, отделяющее меня от Сева и Туиллатара, когда с другой стороны из толпы на краю поляны появилась группа взрослых эльфийских девушек — судя по нарядам, явно здешних законодательниц моды.

— Северриан!.. Вот, так сюрприз! — от их группы решительно отделилась высокая изящная белокурая эльфийка и, протягивая с улыбкой обе руки навстречу оборотню, двинулась к нему с гибкой грацией кошки, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. Несколько других красавиц заулыбались и закивали сереброволосому даргу издалека. Я остановилась посреди толпы и, наскоро оглядевшись, быстро укрылась за спиной у высокого эльфа, к счастью, еще не успевшего меня заметить. Сейчас, похоже, был не самый подходящий момент для разговора, а появляться рядом с Севом не вовремя мне почему-то совершенно не хотелось. Сереброволосый оборотень, между тем, отвлекся от своей беседы с Туиллатаром и обернулся е эльфийке.

— Лиа!.. Как поживаешь? — он с улыбкой склонил голову, дружеским кивком приветствуя подошедшую к нему красавицу. Девушка снова протянула ему руки, и оборотень, негромко рассмеявшись, легко коснулся губами кончиков тонких холеных пальцев, унизанных кольцами. — Ты, как всегда, лучшее украшение любого праздника.

— А ты, как всегда, занят своими государственными делами, — в тон ему ответила эльфийка с улыбкой. — Если так и дальше будет продолжаться, вскоре я совсем забуду, как звучит твой голос, когда ты говоришь не о работе.

И с этими словами она снова лукаво улыбнулась даргу.

— Что поделать? — с полушутливым вздохом отозвался на это Сев. — Так уж вышло, что я принадлежу прежде всего Сорбронну, а уж потом — себе, а потому о его нуждах приходится всегда заботиться в первую очередь.

— Но и о своих нуждах тоже не стоит забывать, — многозначительно понижая голос, вкрадчиво проговорила Лиаренна, снова одаривая оборотня долгим выразительным взглядом. — Может, ты позволишь мне украсть тебя хотя бы на один танец?

— Лиа, если ты не заметила, мы здесь кое-что обсуждали до твоего прихода, — послышался голос Туиллатара, полный холодного едкого сарказма. — И, если позволишь, я бы хотел продолжить этот разговор… без твоего участия.

Белокурая эльфийка на мгновение холодно поджала губы, явно не довольная подобным прямолинейным отказом, но почти сразу же снова усмехнулась и небрежно пожала плечами.

— Как скажешь… отец.

Она снова обернулась к Севу, расцветая уже куда более теплой улыбкой.

— Но позже, Северриан, я тебя обязательно украду… обещаю.

И, послав сереброволосому даргу еще один кокетливый взгляд из-под ресниц, она развернулась и с ловкостью ящерицы тут же затерялась в толпе подруг. Оборотень слабо улыбнулся, все еще задумчиво глядя ей вслед — и вернулся к прерванному разговору со старейшиной. Позади меня снова зашелестели тихие шепотки, обсуждающие только что произошедшую встречу. Имена Лиаренны и Северриана теперь мелькали в этих пересудах едва ли не чаще любых других слов — вот, только на этот раз связывающие их предположения были уже куда менее невинными и расплывчатыми, чем раньше… Мне хватило всего несколько минут, чтобы почувствовать, что все эти разговоры уже начинают вызывать у меня тошноту. Я с силой стиснула пальцы в кулаки, пытаясь удержаться от того, чтобы не закрыть ладонями уши у всех на виду. Вот уж не думала, что благородные Перворожденные такие жуткие сплетники…

А еще я внезапно раздумала подходить к Севу. И не потому даже, что неожиданно почувствовала себя там лишней… Конечно же, не из-за этого, снова убежденно повторила я про себя. Просто — зачем? Судя по всему, они со старейшиной еще так ни о чем не договорились, и я лишь рискую нарваться на столь же неприветливый прием у Туиллатара, что и Лиаренна недавно. А продолжать стоять здесь и ждать, когда же они, наконец, закончат беседовать, тоже было выше моих сил. Вся эта глупая болтовня, то и дело назойливо ввинчивающаяся в уши со всех сторон, уже начинала откровенно раздражать. Поэтому я просто развернулась, и пошла в противоположную от танцевального поля сторону.

Выбравшись из толпы на свободное пространство, я немного постояла в нерешительности. Где искать Торувиэль, было неизвестно, остальных же в этой толчее тоже найти было практически нереально. Поэтому я решила пока просто немного отдохнуть от шума и пошла, наугад, по дорожке куда-то вглубь широкой тенистой аллеи, засаженной вековыми деревьями. Здесь тоже практически на всех ветвях россыпью висели магические светляки, так что заблудиться в темноте мне, определенно, не грозило. Я шла и шла — до тех пор, пока звуки музыки не стали, наконец-то, звучать глуше. Уходить от Буковой Поляны еще дальше было бы уже неразумно. Остановившись посреди песчаной дорожки, я осмотрелась. В этом месте аллея еще больше расширялась, образуя небольшую округлую площадку. В центре площадки виднелась клумба с высокой, похожей на конус, решетчатой опорой посередине, густо увитой толстыми темно-зелеными лианами страстоцвета. Крупные красные цветы, казалось, ярко пламенели даже в приглушенном свете магических светляков. Я остановилась рядом с клумбой и глубоко вдохнула, чувствуя, как меня обволакивает сладкий и пряный цветочный аромат. В практике целительства страстоцвет всегда считался хорошим успокаивающим средством. Что ж, это было, пожалуй, как раз то, что мне сейчас нужно.

Я все еще продолжала стоять возле клумбы, рассеянно теребя пальцами яркие алые звезды цветков, когда где-то совсем рядом послышался странный тихий шум, похожий на хлопанье маленьких легких крыльев, заставивший меня обернуться. Откуда-то из-за густых зарослей, с противоположной стороны площадки, выпорхнул маленький белоснежный Вестник и, совершив небольшой пробный полет вокруг клумбы, быстро взмыл в высокое ночное небо. Я немного удивленно проводила его взглядом. Видимо, вовсе не все эльфы сегодня так уж сильно увлечены праздником — у кого-то еще остались незавершенные дела. К тому же этот магический голубок был не голубоватым, как обычно, а снежно-белым. Возвратный Вестник? Это означало, что либо адресат слишком слабо владеет магией, чтобы самому создать ответного посланника, либо же не владеет ею совсем.

Через несколько минут с той же стороны аллеи показалась молодая темноволосая эльфийка. Заметив, что она здесь не одна, девушка на мгновение удивленно притормозила и смерила меня ледяным взглядом, после чего, тихо пробормотав по-эльфийски что-то, вроде «бродят тут всякие…», надменно вздернула подбородок и гордо прошествовала мимо меня в сторону Буковой Поляны. Зря старалась — ее дурные манеры вовсе не произвели на меня впечатления. В чем-то, пожалуй, я даже могла ее понять — действительно, досадно, когда даже в самых тихих и темных уголках парка невозможно остаться в одиночестве. Может быть, она кому-нибудь тайное любовное послание отправляла… Хотя, с другой стороны — я задумчиво пожала плечами, глядя ей вслед — если уж кому-то действительно так нужно уединение, зачем, вообще, было приходить на праздник?

Так или иначе, но появление эльфийки вывело меня из меланхолического настроения. Я невольно прислушалась к тихой музыке, по-прежнему продолжающей играть в отдалении. Может быть, Торувиэль уже давно вернулась и ищет меня, пока я здесь прохлаждаюсь? Я еще раз напоследок с удовольствием вдохнула нежный аромат страстоцвета и отправилась следом за заносчивой эльфийской девой обратно на Поляну.

К моему разочарованию, Торувиэль так до сих пор и не вернулась. Еще раз машинально пробежавшись взглядом в толпе, я обнаружила, что ни Сева, ни Туиллатара на прежнем месте уже тоже нет. Немного поколебавшись, остаться ли здесь или же снова вернуться в аллею, я склонилась, в конце концов, к последнему и, развернувшись, чтобы выбраться обратно из толпы, неожиданно налетела прямо на сереброволосого оборотня.

— Где ты пропадаешь? — неожиданно сердито спросил он меня, тут же бегло осматривая с ног до головы. — Я уже почти четверть часа ищу тебя в этой толчее! Сколько раз еще нужно напоминать тебе, чтобы ты далеко от меня не отходила?

Недовольно сдвинув брови, он снова окинул меня пристальным взглядом, причем явно не для того, чтобы оценить по достоинству изысканный праздничный наряд. О да, я прекрасно узнала это выражение лица. Сев был явно уверен, что я уже успела попасть в какую-нибудь очередную неприятность, и теперь желал убедиться, что выбираясь из нее, я ничего жизненно важного себе не повредила. И почему он все время обращается со мной так, словно я — одно сплошное ходячее несчастье? На эту нахальную белокурую эльфийку он, уж точно, так никогда не смотрел!

Я неожиданно рассердилась.

— Насколько я понимаю, наши опасные походные будни уже, наконец-то, благополучно закончились, — сухо отозвалась я на его упрек. — Да и сам ты, насколько я помню, не особо переживал за меня последние часов, эдак, семь.

— Все это время рядом с тобой была Торувиэль, — тут же, не смутившись, напомнил мне дарг. — А ей я доверяю. Чего не скажешь об остальных.

— Ну да! Мне-то ведь ты тоже не доверяешь, я помню, — раздраженно ответила я. — Ты уже как-то упоминал об этом, так что можешь не повторяться.

Явно не ожидавший от меня подобной реакции, оборотень глянул на меня с удивлением.

— Вообще-то, я ничего такого не имел в виду…

— А что ты имел в виду?!

Сереброволосый дарг уже явно собирался ответить мне что-то в таком же раздраженном тоне, однако неожиданно передумал и вместо этого еще раз внимательно посмотрел на меня.

— Проклятье… — тихо пробормотал он, словно бы обращаясь к самому себе. И вздохнул. Потом снова задумчиво взглянул на меня. — Ладно, прости, Мирра. Сам виноват… Давай попробуем еще раз сначала?

Я лишь молча пожала плечами в ответ, чувствуя себя, при этом, тоже довольно глупо. И что это на меня вдруг нашло?.. Неужели это самая обычная дурацкая ревность?

— Мирра, где ты была? — совершенно спокойным тоном снова спросил он меня.

— Гуляла.

— Просто гуляла? — тут же дотошно уточнил оборотень.

Нет, с закрытыми глазами и спиной вперед, так и подмывало меня ответить. Однако вместо этого я лишь укоризненно покосилась на него и покорно откликнулась:

— Да, Сев, просто гуляла.

Видимо, на этот раз мой ответ дарга вполне удовлетворил, потому что он молча кивнул и тут же огляделся вокруг.

— Пойдем-ка, найдем себе где-нибудь местечко поспокойнее.

И, решительно взяв за руку, он увлек меня за собой куда-то прямо сквозь толпу. Вскоре нам удалось найти место, где народ теснился не так плотно, как везде. На небольшом открытом пятачке незанятого пространства высился ствол молодого, но крепкого бука — возможно, проросшего из корней того самого дерева-великана, возносящего теперь свою крону надо всей Буковой Поляной. Здесь Сев, наконец, выпустил мою руку и снова повернулся ко мне лицом.

— Ладно, извини еще раз за то, что я так на тебя набросился, — сказал он, опираясь спиной о древесный ствол. — Однако, я действительно буду тебе очень благодарен, если весь остаток вечера ты проведешь рядом со мной. Ладно?

Я молча кивнула и еще раз, уже внимательнее, взглянула на Сева.

— Что-то случилось? — тихо спросила я у него, невольно понижая голос. — Вы что с Туиллатаром — повздорили?

Вид у оборотня, несмотря на внешнее спокойствие, был действительно не слишком жизнерадостный.

— Повздорили? Нет, что ты! — как-то не слишком убедительно отозвался дарг. — Лорд Туиллатар был просто сама любезность. Если бы еще и шантажом так откровенно не занимался, вообще, цены бы ему не было.

— Шантажом?

— Именно так, — холодно отозвался Сев, едва заметно морщась. — Старый вампир, прикрываясь вежливыми улыбками и сладкими речами, решил втихаря выжать для себя всю возможную выгоду из нашего нынешнего незавидного положения.

Я задумчиво сдвинула брови, глядя на все еще внутренне кипящего оборотня.

— Ну, это, конечно, не очень-то благородно с его стороны, — сказала я. — Однако, ты уверен, что все понял правильно? Разве у нас есть хоть что-нибудь, что могло бы заинтересовать эльфийского старейшину?

Сев в ответ только вздохнул.

— Есть, к сожалению… Хотя, честно говоря, я бы предпочел не обсуждать эту тему прямо сейчас. Не хочу снова начать заводиться, — и он резко тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от докучливых мыслей.

Я, поколебавшись, кивнула, однако заметила, что глаза оборотня то и дело цепко пробегают по толпе. Он что, кого-то ждет? Или, наоборот, хочет избежать нежелательной встречи? Что же на самом деле произошло между ним и Туиллатаром?.. Однако вслух задавать подобные вопросы сейчас явно не стоило.

В это время музыка под гигантским буком на время стихла. Беловолосый эльф с церемониальным жезлом снова объявил какой-то танец — поглощенная разговором с оборотнем, на этот раз я не разобрала названия — и на Поляне возникло заметное оживление. На площадку снова медленно начали выходить танцоры — одна пара, другая, третья… Зазвучали первые неторопливые аккорды красивой и замысловатой мелодии. Сереброволосый дарг тоже рассеянно наблюдал за танцующими парами, однако взгляд его оставался при этом по-прежнему сумрачным и настороженным.

— Не переживай так из-за этого Туиллатара, — произнесла я негромко и ободряюще положила ладонь на его рукав. — Кто же мог знать, что благородный старейшина на деле окажется не таким уж и благородным? Уверена, мы вполне справимся с Кройденом и без его поддержки. В конце концов, у тебя ведь есть я, а ты же знаешь, что я просто настоящая шкатулка с сюрпризами… Может быть, мы еще всех удивим.

Я попыталась улыбнуться, чтобы хоть немного приободрить Сева своими словами. Видеть его в таком настроении мне определенно не нравилось. Вот ведь парадокс — когда хладнокровие теряет кто-то действительно сильный и уверенный в себе, это всегда воспринимается куда острее, чем когда на его месте оказывается кто-нибудь другой, не такой выдержанный.

Все еще безучастно глядя на танцоров, Сев машинально накрыл мои пальцы своими. Выражение лица его немного смягчилось.

— Не беспокойся, — негромко отозвался он, слабо улыбнувшись. — Я вовсе не собираюсь так просто сдаваться…

Он неожиданно замолчал на полуслове. Я вопросительно подняла взгляд — как раз для того, чтобы заметить, как глаза дарга, все еще устремленные на танцующих, неожиданно странно блеснули в вечернем полумраке. Выражение лица его внезапно изменилось, и на губах промелькнула короткая лукавая усмешка.

— Может, мы действительно еще всех удивим… — медленно повторил он за мной с какой-то странной, задумчивой интонацией. И неожиданно добавил. — А знаешь что? Леший с ним, с этим Туиллатаром. Пойдем-ка мы с тобой лучше танцевать!

— Нет-нет, я не могу! — тут же испугалась я. — В смысле, я слишком давно этого не делала…

Однако Сев уже подхватил меня под руку и потянул туда, где вокруг древесного ствола продолжали кружить танцующие эльфы.

— Что ты делаешь?! — ужаснулась я. — Я уже несколько лет не танцевала! Не боишься, что я отдавлю тебе обе ноги?

— Что толку гадать? — безмятежно отозвался оборотень. — Давай просто проверим…

И, не давая опомниться, решительно увлек меня в круговорот танцующих пар. Я только успела еще раз мысленно ужаснуться тому, что, наверное, совершенно позабыла все танцевальные па, и что сейчас, скорее всего, либо просто потеряю туфлю, либо запутаюсь в собственных ногах…

Однако все мои страхи неожиданно оказались совершенно напрасны. Едва лишь я позволила себе сосредоточиться на мелодии, как ее причудливый ритм тут же подхватил меня — и закружил в своем вихре, мигом отодвигая все сомнения на второй план и оставляя лишь странное ощущение восхитительной легкости, затейливый напевный мотив и сильные надежные руки, уверенно ведущие меня сквозь изменчивый поток музыки. Это, пожалуй, был даже не танец — это был настоящий полёт. Полёт души… Я и сама не заметила, как увлеклась его прекрасной мелодией, когда через несколько минут, во время очередного поворота в танце, краем глаза заметила, что на краю поляны снова появился Туиллатар. Увидев нас с Севом в числе танцующих, Верховный эльф, как мне показалось, неожиданно как-то странно изменился в лице. Некоторое время он еще удивленно и задумчиво наблюдал за нами, недовольно поджав губы, а потом резко развернулся и снова скрылся в толпе. А музыка все лилась и струилась нескончаемым легким потоком, и в голову невольно закрадывалась мысль о том, как хорошо было бы, если бы эта мелодия никогда не заканчивалась…

Однако рано или поздно, но заканчивается абсолютно всё. Вот и танец, согрев напоследок душу несколькими нежными звенящими аккордами, наконец, плавно завершился. Странное очарование, рожденное звуками волнующей мелодии, постепенно таяло. Несколько мгновений мы с Севом все еще продолжали неподвижно стоять под буком, словно не решаясь разомкнуть руки — казалось, музыка все еще продолжала звучать где-то внутри нас. Потом я медленно вздохнула, возвращаясь к реальности, и огляделась вокруг. Вид изумленно взирающей на нас обоих толпы невольно заставил меня смутиться.

— Почему они так смотрят? — шепотом спросила я оборотня, незаметно пытаясь высвободить свою руку из его ладони, однако тот невозмутимо делал вид, что ничего не замечает. — Мы что, хуже всех танцевали?

— Разумеется, нет. Не обращай внимания, — спокойно отозвался он. — Просто им не часто приходится видеть даргианских Повелителей танцующими на своих праздниках. Полагаю, наше с тобой выступление сегодня станет настоящей новостью вечера. Пускай себе посплетничают.

На него, казалось, изумленные взгляды окружающих не производили ровным счетом никакого впечатления. Впрочем, ему-то что, подумала я, он ведь привык быть в центре внимания. Я попыталась представить себе, о чем сейчас думают продолжающие таращиться на нас эльфы, пока оборотень спокойно вел меня за руку к краю танцевальной площадки.

— Да уж, действительно — новость… — тихо пробормотала я, идя следом за ним. — Даргианский Альфа-лорд и невесть откуда взявшаяся в долине триединая. Тот еще дуэт, ничего не скажешь.

Сев усмехнулся с заметной иронией.

— О, на самом деле, ты даже не представляешь, насколько малую часть в их мыслях сейчас занимает именно этот аспект. Думаю, всей гаммы их эмоций даже я тебе сейчас передать не в состоянии.

Тем не менее, некоторое представление о других аспектах этой эмоциональной гаммы я все-таки получила. Достаточно было взглянуть на лица некоторых молодых эльфиек, стоящих в толпе неподалеку от нас. Если бы только их испепеляющие взгляды имели реальную силу, я бы уже, наверняка, вспыхнула, словно хорошо просмоленный факел. Вот уж, чьи мысли были написаны на лицах самыми, что ни на есть, большими печатными буквами! Причем, характеристики вроде «выскочка» и «нахалка» в мой адрес были в них, пожалуй, наиболее дружелюбными. Мне оставалось только надеть на себя маску полнейшей невозмутимости и сосредоточиться на том, чтобы, идя практически попятам за оборотнем, не споткнуться и не упасть к вящей радости юных эльфийских прелестниц. При нашем приближении толпа на краю поляны неожиданно раздалась, образуя широкий проход. Я даже растерялась на мгновение, однако оборотень не дал мне притормозить, преспокойно увлекая за собой дальше. Эльфы молча провожали нас взглядами, пока мы с даргом покидали Поляну. Подчиняясь какому-то непонятному импульсу, я оглянулась — и неожиданно заметила на краю поляны давешнюю белокурую красавицу, Лиаренну. Ту самую, которая еще совсем недавно сама так настойчиво приглашала оборотня на танец. Сейчас она выглядела немного бледной и, недовольно закусив нижнюю губу, неотрывно смотрела на Сева. Перехватив мой взгляд, эльфийка вдруг вспыхнула и, сверкнув на прощание глазами в сторону оборотня, развернулась и скрылась в толпе.

Теперь, когда основная масса народа осталась позади, оборотень, наконец, выпустил мою руку из своей и остановился.

— Пойдем, прогуляемся немного, — тихо предложил он мне, кивая в сторону разбегающихся в разных направлениях песчаных дорожек парка. — Здесь слишком шумно, и слишком много любопытных глаз. Я знаю в парке одно место, где можно спокойно поговорить в тишине, подальше отсюда.

Я согласно кивнула, радуясь возможности избавиться, наконец, от этих назойливых взглядов, все еще продолжающих то и дело буравить мне затылок. Мы пошли бок о бок по дорожке, углубляясь все дальше под свод густых зеленых древесных крон. В этой части парка магических светлячков на ветвях было не так уж и много, и чем дальше мы уходили от Поляны, тем меньше их становилось. Вскоре яркий свет над дорожкой стал глуше, нас обступил золотистый полумрак, тут и там еще мягко вспыхивающий желтыми звездочками магических огоньков. Сев размеренно шагал рядом со мной, безошибочно выбирая одному ему известное направление в хитроумном переплетении парковых дорожек и тропинок.

— Куда мы идем? — негромко спросила я, в конце концов, искоса наблюдая за оборотнем. Желтый свет колдовских огоньков, пробивающийся тут и там сквозь тонкое кружево листвы, золотил его кожу, то и дело отбрасывая на нее странные причудливые блики. Мне казалось, будто временами на его лице мелькала слабая, едва заметная улыбка… впрочем, может, это просто была игра света?

— К Фонтану Желаний, — так же тихо ответил мне Сев. — Симпатичное место. Думаю, тебе там понравится. Знаешь, эльфы говорят, будто, если найти шестилепестковый цветок зорецвета и бросить в фонтан, загадав желание, то оно обязательно сбудется.

— Очень может быть, — подумав немного, отозвалась я. — Если уж кто-то, действительно, умудрится найти шестилепестковый зорецвет, то, думаю, воплощение в жизнь любых других желаний покажется ему, после этого, сущей ерундой.

Дарг с лукавой усмешкой покосился на меня.

— Не романтическая ты натура, как я погляжу.

— Ничего подобного, — спокойно откликнулась я. — Просто мне, как впрочем и самим эльфам, прекрасно известно, что зорецветы никогда не дают четного количества лепестков… Да и тебе это известно тоже! — добавила я обличительно, внимательно присмотревшись к хитро ухмыляющемуся оборотню.

Тот негромко рассмеялся.

— Ладно, ладно, поймала. Да, этот Фонтан Желаний — весьма яркий образчик специфического эльфийского юмора. Зато, с другой стороны, там редко бывает многолюдно.

Мы снова немного помолчали.

— Так ты мне расскажешь, все-таки, что же такого вы со старейшиной не поделили? — в конце концов спросила я. — Что ему было нужно от тебя?

Оборотень вздохнул, и безмятежная улыбка медленно исчезла с его лица.

— Туиллатар настаивал на том, чтобы отправляясь в Сорбронн, я оставил тебя в Диагоне.

— Ну, и что тут такого? Ты ведь все равно собирался так поступить, — резонно заметила я.

— Я помню, — ровно отозвался Сев. — Однако, я подразумевал при этом вовсе не то, что сам Туиллатар. Он требовал, чтобы я оставил тебя здесь навсегда.

— Что? — я удивленно нахмурилась.

— Да, именно так, — невозмутимо подтвердил оборотень. — Он уверен, что так будет лучше для всех, и, в случае моего согласия, готов тут же обеспечить меня взамен военной поддержкой для более… хм, результативной встречи с Кройденом. Чистой воды шантаж, я бы сказал.

Ну и дела! Неужели Туиллатар решил реабилитироваться в глазах своих соотечественников, заполучив себе в Диагон триединую в качестве трофея от сделки с даргианским Повелителем?

— Но, я надеюсь, ты объяснил ему, что это невозможно?

— Разумеется, — так же ровно откликнулся Сев. — Я прямо сообщил ему, что ты — мой Альфа-Страж.

— А он что же?

Оборотень неожиданно холодно усмехнулся, серые глаза недобро сверкнули в полумраке.

— Ну, я бы не сказал, что его это слишком сильно впечатлило. Впрочем, чего еще можно было ожидать от Перворожденного? Когда это эльфы считались с чужими обычаями и порядками, особенно, если им самим, при этом, что-нибудь было нужно?.. Туиллатар просто заявил мне на это, что готов позволить тебе покидать Диагон каждый месяц на один день, чтобы ты могла исполнять свои обязанности Хранителя в Сорбронне.

— Он — что?! — ахнула я в порыве праведного возмущения. — Да кто он такой, вообще, чтобы позволять или запрещать мне что-либо?! Я отправлюсь туда, куда сама захочу, и всякие эльфийские старейшины мне в этом, уж точно, не указ!

На этот раз Сев улыбнулся уже по-настоящему. Судя по всему, такая моя реакция на самоуправство Туиллатара его слегка успокоила.

— Я тоже предположил, что тебе эта идея не понравится, — ответил он, коротко кивнув. — Поэтому и решил не оставлять Туиллатару никаких иллюзий на этот счет. Возможно, мой ответ показался ему даже немного резковатым, потому что у старейшины внезапно испортилось настроение, и он ушел, сославшись на какие-то неотложные дела. Однако, кое-что в его мыслях мне показалось подозрительным, и когда я через некоторое время отправился тебя разыскивать и не нашел… честно говоря, сразу подумал, что Туиллатар решил добиться своего немного другими способами.

— То есть, ты решил, будто он меня похитил! — догадалась я.

— Вообще-то, да, — нехотя признался Сев. — Некоторое время я еще продолжал безрезультатно прочесывать толпу, кляня Туиллатара, на чем свет стоит, и когда вдруг, наконец-то, случайно наткнулся на тебя, то… ну, ты знаешь. Меня немного занесло.

— Не удивительно, — понимающе кивнула я. И нахмурилась. — Так ты полагаешь, что Туиллатар может еще попытаться добиться своего нечестным путем? Может, мне действительно стоит быть настороже?

— Нет, не думаю, что тебе волноваться об этом, — к моему удивлению, неожиданно безмятежно ответил Сев. — В данный момент Туиллатар уже вполне ясно понимает, что в Диагоне ты не останешься ни при каком раскладе. К счастью, мне удалось вовремя сообразить, что именно способно переубедить заносчивого Перворожденного. Если ему и наплевать на даргианские законы, то уж против своих собственных он точно не сможет протестовать.

— О чем это ты? — я удивленно посмотрела на оборотня. — Какие законы? Я ничего не понимаю…

Мы, наконец-то, дошли до невысокого мраморного фонтана в глубине парка и остановились возле него. Оборотень присел на белый резной бортик бассейна и, по-прежнему едва заметно улыбаясь, пытливо посмотрел на меня. Теперь его лицо находилось как раз на одном уровне с моим.

— Совсем не догадываешься?

— Нет, конечно, — пожала я плечами. — Иначе зачем бы спрашивала? Некоторые из присутствующих, знаешь ли, в отличие от тебя телепатией не владеют.

— Да она тут и не нужна, — рассеянно отозвался он, снова, словно невзначай, беря меня за руку и медленно переплетая свои пальцы с моими. — Я ведь уже сказал, эльфы очень серьезно относятся к своим собственным законам. И Туиллатар тут не исключение. Поэтому я просто дал ему возможность увидеть, как мы с тобой вместе танцуем Муинн-ле-Тэнз, чтобы он раз и навсегда уяснил для себя, что ему тут надеяться не на что.

— Погоди, погоди… Как мы с тобой — что?! — на один краткий миг я недоуменно воззрилась на него.

А уже в следующее мгновение до меня дошло. Муинн-ле-Тэнз… Тот самый магический танец любви, о котором мне рассказывала Торувиэль!

Нет, этого просто не может быть… Разве стал бы Сев так спокойно говорить о подобных вещах, будь это не шутка?

Но потом мне вдруг вспомнилось, с какой неожиданной легкостью я танцевала под ту чудесную мелодию — и как потрясенно смотрели потом на нас с Севом все эльфы на Поляне… Я застыла, пораженно глядя на сереброволосого оборотня и не зная, как правильно реагировать на его слова — радоваться или, быть может, совсем наоборот.

Потому, что мы ведь только что вместе с ним танцевали легендарный эльфийский Лунный Танец!..

Вот, только танцевали мы его, судя по всему… для Туиллатара.

«Прежде всего я принадлежу Сорбронну, а уж потом себе», — издевательски всплыли в памяти собственные недавние слова оборотня.

Что ж, разумеется, я понимала, что Сев — не из тех, кто так легко откажется от возможности обеспечить свою долину Хранителем, в котором она нуждается. Тем более таким Хранителем, из-за которого уже, и так, был выдержан не один бой. Ради этого можно, наверное, еще и не на такое пойти. А трехуровневая связь сознания Альфы с его Стражем, судя по всему, вполне достаточная замена любви, чтобы ввести в заблуждение какую-то древнюю эльфийскую мелодию и Верховного старейшину впридачу. Все, что для этого было нужно — это всего лишь одна глупая влюбленная девчонка и телепат, знающий и способный, словно в зеркале, отразить все ее чувства… чтобы создать прекрасную и желанную, но всего лишь иллюзию.

Я тихонько вздохнула, чувствуя тайное сожаление от того, что чудесный романтический вечер неожиданно завершился столь отрезвляющей прозой жизни.

Оборотень, между тем, продолжал внимательно смотреть на меня, терпеливо ожидая какой-нибудь реакции.

— Поздравляю, — в конце концов, тихо сказала я. — Всеобщая мистификация ради вящего блага Сорбронна, на мой взгляд, вполне удалась.

Да уж, пожалуй, в данный момент Туиллатар должен был уже ясно понимать, что не сможет убедить меня остаться в Диагоне ни за какие коврижки. Это было исключено, Сев все рассчитал правильно. И тем не менее, даже понимая, насколько по-детски выглядит сейчас подобный жест, я все же попыталась отнять у оборотня свою руку.

Правда, у меня ничего не вышло — сильные пальцы дарга неожиданно удержали ее мягко, но решительно.

— Никакой мистификации не было, Мирра, — тихо сказал он, по-прежнему не сводя с меня глаз. — Ты забываешь, что Муинн-ле-Тэнз — слишком древняя и сильная магия, чтобы кому-нибудь удалось обвести ее вокруг пальца… Тем более, что в этом не было нужды.

Я задумчиво сощурилась, глядя на него.

— Не веришь? — оборотень продолжал пристально изучать мое лицо. А потом неожиданно усмехнулся с видимой самоиронией. — Ну вот, а я-то надеялся, что у меня получится такое эффектное признание… А на самом деле, оказывается, все вокруг настолько привыкли видеть во мне Повелителя, заботящегося только об интересах долины, что совершенно забыли о том, что я еще и живой мужчина, способный чувствовать и желать чего-то лично для себя…

Я попыталась было возразить ему на это, однако оборотень спокойным жестом остановил меня.

— Нет, пожалуйста, позволь мне сказать… Я знаю, сколько всего наговорил тебе обо мне Хират. Что ж, пожалуй, раньше всё именно так и было, но теперь многое изменилось. Ты многое изменила. И сейчас меня не интересует, как отнесутся к моему выбору другие, и будет ли от него какая-нибудь польза окружающим. Просто потому, что даже если бы ты не была моим Хранителем, я бы все равно чувствовал то же самое к тебе… Неужели ты сама до сих пор этого не поняла? Это — и только это — та единственная причина, по которой я не желаю делить тебя ни с Туиллатаром, ни с кем-либо еще.

Я поверила ему задолго до того, как он закончил говорить. Искренне. Безоговорочно. До конца.

— Сев… — начала было я и осеклась, не находя слов. Все известные миру признания неожиданно показались мне слишком плоскими и невыразительными, чтобы произнести их сейчас. А оборотень неожиданно мягко, но настойчиво потянул меня за руку, привлекая к себе вплотную. Я шагнула к нему и тут же почувствовала, как его пальцы легко заскользили по моей шее, затылку, осторожно приподнимая волосы… И внезапно сообразила, что он снимает с меня медальон.

— Знаешь, я не могу рассказать тебе о своих чувствах так, как мне этого хотелось бы, — тихо проговорил он у самого моего виска, бережно убирая длинные прядки, пытающиеся запутаться в тонкой серебряной цепочке. — И все же я могу поделиться ими с тобой, а ты… Ты, как раз, та — единственная, кто действительно способен услышать меня…

Он положил медальон на край фонтана, и его ладони снова заскользили по моим волосам, на этот раз уже просто перебирая их, глядя… и разрушая, попутно, столь тщательно уложенную Торувиэлью прическу. Но я этого уже не замечала. Мое сознание неожиданно затопила жаркая волна эмоций и чувств, настолько сильных и глубоких, что у меня невольно перехватило дыхание.

Любовь и влечение… Страсть и нежность… Желание безраздельно обладать и стремление просто быть рядом, разделяя на двоих и радости, и горести… И надо всем этим — яркая, острая, почти неодолимая в этот момент, жажда прикасаться, ласкать, ощущать…

Безотчетно откликаясь на это, последнее, его желание, я потянулась к нему навстречу, зарываясь пальцами в длинные серебристые пряди. Руки оборотня обвились вокруг меня, обнимая и прижимая к себе еще крепче.

«Люблю тебя»…

Я невольно мысленно потянулась к нему навстречу, пытаясь в ответ передать всё то, что испытывала сама.

Его губы с легкостью нашли мои, и время вокруг нас словно остановилось. Исчез эльфийский парк, исчезли звуки музыки в отдалении, оставляя лишь бесконечный, бездонный океан нежности, в котором хотелось утонуть насовсем…

Именно здесь нас и нашла, в конце концов, Торувиэль.

Ее нарочито громкий и ехидный кашель заставил меня тут же смущенно отпрянуть от оборотня. Тот с некоторой неохотой позволил мне выпрямиться, однако тут же поднялся следом с бортика бассейна, явно не собираясь слишком быстро выпускать меня из своих объятий. В результате подобного маневра я снова оказалась в кольце его рук, в то время Торувиэль сверлила даргианского Повелителя весьма и весьма неодобрительным взглядом. Однако последнего это обстоятельство, похоже, ничуть не волновало.

— Вовсе незачем пытаться прожечь во мне дыру своим гневным взором, досточтимая Торувиэль, — совершенно спокойно сказал он. — Насколько мне известно, я пока не совершил ничего противозаконного.

— Как же, как же… уже наслышана, — тут же ехидно фыркнула златокудрая эльфийка в ответ. — Слухами Фьерр-Эллинн полнится, знаете ли. Сегодня вы заставили судачить о себе всех на Буковой Поляне, лорд Северриан.

— Вот и отлично, — невозмутимо откликнулся оборотень. — Всегда считал, что публичные объявления очень экономят время и нервы.

— Шутить изволите? — язвительно отозвалась Торувиэль. — Впрочем, тут вы, конечно, в своем праве. Однако сейчас я намерена воспользоваться своим правом, правом старшей родственницы, и забрать Мирраэль домой, поскольку ей уже давно пора быть в постели. Да и вам тоже, насколько мне известно — завтра, если я не ошибаюсь, вам предстоит трудный день.

— Слушаюсь и повинуюсь, — с легкой усмешкой отозвался на это Сев, склоняя голову в шутливом полупоклоне. — Позвольте мне только пожелать вашей внучке спокойной ночи.

И с этими словами, все еще не размыкая объятий, он снова развернул меня лицом к себе.

— Спокойной ночи, — тихо прошептал он, легонько касаясь губами моего виска. — Сладких снов… — еще один поцелуй прочертил дорожку по моей щеке к губам. Я немного смущенно ответила ему, чувствуя неловкость от того, что Торувиэль стоит прямо за моей спиной.

— Значит, завтра мы отправляемся в Сорбронн? — тихо спросила я в надежде, что Сев все-таки передумает и заберет меня с собой.

— Нет, ты останешься здесь, — к моему разочарованию, твердо ответил он. — Под присмотром Торувиэли. Но когда все закончится, я обязательно вернусь за тобой… И уже больше никогда не отпущу.

— Ты совершаешь большую ошибку, — убежденно сказала я. — Там, в Сорбронне, вам всем от меня будет гораздо больше пользы, чем здесь.

— Может быть, и так. Однако, если Кройден пронюхает, что ты — мой истинный Хранитель, он даже не будет тратить время на то, чтобы сразиться со мной. Он просто приложит все имеющиеся в его распоряжении силы, чтобы убить тебя. И если ему это удастся, весь завтрашний поединок просто утратит всякий смысл… Сама подумай, еще несколько месяцев, и без твоей помощи я для Сорбронна буду просто бесполезен.

Сев усмехнулся с таким спокойствием, словно в его словах было что-то забавное.

— Но…

Однако оборотень явно не собирался сейчас со мной пререкаться. Вместо этого, с помощью не слишком хитрого маневра заслонив меня собой от Торувиэли, он просто снова надолго завладел моими губами. Некоторое время я оказалась лишена возможности не только спорить о чем-либо, но даже и думать связно, потому что сознание неожиданно словно заволокло легким золотистым туманом — теплым и ласковым, по ощущениям подозрительно близким к эйфории. Со всеми этими телепатическими штучками надо, все-таки, держать ухо востро, несколько рассеянно отметила я про себя. В любом случае, волноваться о чем-либо в подобных условиях внезапно оказалось довольно сложно.

— Кажется, сегодня мы с тобой ухитрились шокировать весь Фьерр-Эллинн, — тихо вздохнула я после того, как снова обрела возможность дышать.

— Да они просто завидовали нам, — так же тихо отозвался Сев, едва заметно улыбнувшись в ответ. — Если я правильно понял — так, как мы с тобой сегодня, Муинн-ле-Тэнз на Буковой Поляне ни одна пара не танцевала уже почти сто лет.

Он еще раз на прощание ласково провел кончиками пальцев по моей щеке, и, наконец, отпустил меня к Торувиэли.

Глава 26

Поединок

В эту ночь я спала плохо — то ли сказалось, наконец, переутомление от неимоверно длинного и насыщенного событиями дня, то ли не давала покоя тревога из-за предстоящего оборотням поединка. Так или иначе, но мне опять снился все тот же странный, необъяснимый сон — что-то огромное и бесформенное, словно туман или облако, снова колыхалось передо мной, и чей-то незнакомый бесплотный голос вновь и вновь настойчиво звал меня по имени. Только на этот раз зов был гораздо громче.

Мирра!..

Странные образы то и дело смутно мелькали перед моими глазами во сне. Серебристый волк, а рядом с ним — еще один, такой же… Острые скалы, проносящиеся внизу, подо мной, с головокружительной скоростью… И блеск. Яркий, острый блеск металла на солнце, заставляющий мое сердце даже во сне сжиматься от необъяснимого, но тягостного чувства потери… В конце концов, я проснулась от собственного вскрика, взъерошенная, в холодном поту и на смятой постели. За окном в это время лишь едва-едва начинал заниматься рассвет. Некоторое время я еще лежала на кровати, бездумно глядя в окно и усилием успокаивая сбившееся после кошмара дыхание, а потом, рассудив, что уснуть после всего привидевшегося мне, все равно, уже вряд ли удастся, встала и принялась одеваться. К превеликой моей досаде, тут же выяснилось, что весь мой походный гардероб таинственным образом куда-то исчез — и штаны, и рубаха, и сапоги. Судя по всему, по какой-то причине Торувиэль рассудила, что мне они больше уже не понадобятся. В конце концов, поворчав и повздыхав недовольно, мне пришлось, не найдя ничего лучшего, снова натянуть на себя вчерашнее платье. Без особых ухищрений собрав отросшие волосы в конский хвост, я сунула ноги в туфли и, стараясь по возможности не стучать каблуками, осторожно выскользнула за дверь спальни.

В остальном доме еще царила безмятежная сонная тишина. Поразмыслив над тем, что будить в такую рань хозяйку дома собственным топотом было бы довольно невежливо, я снова осторожно сняла обувь и, зажав туфли под мышкой, на цыпочках прокралась к входной двери. Маленький, но пышно цветущий сад перед домом Торувиэли встретил меня бодрящей росистой свежестью начинающегося утра. Я тихонько прокралась по дорожке, посыпанной мелкими разноцветными камушками, прочь от дверей и вышла на широкую улицу. Здесь, наконец-то, можно было обуться и оглядеться по сторонам. На другом конце пока еще безлюдной улицы, обрамленной пышными зарослями огнецветов и лилий, в предрассветных сумерках матово сияли белизной стены эльфийского Медиата. После секундного колебания я направилась по пустынной дороге в сторону дворца, еще сама не зная толком, зачем туда иду, и, обойдя озеро Эйервилль, остановилась на его противоположном краю.

Безмятежная гладь озера дышала покоем. Не тревожимое ни единым дуновением ветерка в предрассветной тишине, оно казалось огромным опрокинутым зеркалом в белоснежной узорчатой раме. Я осторожно опустилась на мраморный парапет и, перегнувшись через край, окунула пальцы в темную озерную воду. Она была странно холодной для такого теплого утра, почти ледяной. По руке тут же побежала слабая волна мурашек — это энергия магического источника, скрытого под толщей воды, устремилась по моим жилам вверх, питая и наполняя вялое спросонья тело живительной и бодрящей энергией. Через несколько минут я уже чувствовала себя настолько свежей и полной сил, словно проспала как минимум двое суток кряду. Все еще не вынимая руки из воды, я с любопытством вгляделась в черную глубину Эйервилля. Казалось, у озера вовсе нет дна. Интересно, на что тратят эльфы таящуюся в их источнике силу? На ум невольно пришли буйные сочные заросли вечноцветущих растений, заполоняющих собой весь Фьерр-Эллинн, и эти странные, наполовину живые дома из дерева и камня. Да уж, без магии тут точно дело не обошлось — наверняка, на поддержание подобного великолепия должно уходить немало энергии. Но как они, вообще, управляют ею? Насколько мне известно, таких сильных телепатов как дарги среди эльфов нет. Впрочем, наверное, есть и другие способы…

Я невольно склонилась над озером еще ниже. Там, в темной бездонной глубине, мне внезапно почудилось какое-то движение, едва заметное колебание. Словно что-то огромное и живое мерно дышало где-то там, под немыслимой толщей воды. Или мне это просто почудилось?

— Занимаешься научными изысканиями с утра пораньше? — в тихом мелодичном голосе, раздавшемся прямо за моей спиной, отчетливо прозвучала насмешка.

Вздрогнув от неожиданности и с трудом удержав равновесие на краю парапета, я быстро выпрямилась и оглянулась. За моей спиной стояла давешняя белокурая эльфийка. Похоже, мои судорожные усилия не свалиться в воду не укрылись от ее острого насмешливого взгляда.

— Не советую здесь купаться, — произнесла она, едва заметно кривя губы в ироничной усмешке. — В этом озере вода никогда не бывает теплой. Да и вообще, говорят, будто то, что живет на дне озера, не слишком-то любит, когда его беспокоят понапрасну.

— А что живет на дне озера? — тут же машинально переспросила я, все еще не сводя глаз с Лиаренны. На ней тоже до сих пор было вчерашнее вечернее платье, однако в отличие от меня, эльфийка, похоже, вообще еще не ложилась. Как бы то ни было, бессонная ночь на внешности белокурой красавицы ничуть не отразилась — сейчас, вблизи и при свете дня, я, наконец, могла рассмотреть ее получше и была вынуждена признать, что Лиаренна, действительно, необычайно красива.

— Не знаю, — она равнодушно пожала плечами. — Никогда не интересовалась этим по-настоящему. Но тебе, если хочешь, вполне могу устроить краткую и познавательную экскурсию… — и эльфийка неожиданно шагнула ко мне. — На дно.

Даже не знаю, как мне это удалось, однако рефлексы сработали быстрее, чем я сообразила, что происходит. Лиаренна еще не успела сделать следующий шаг в моем направлении, а мои руки уже взметнулись вперед в защитном жесте, и с длинных трехгранных когтей на землю с тихим треском посыпались голубые искры. Да уж, подзарядилась я от источника, действительно, неплохо. Белокурая эльфийка замерла на месте, без страха, скорее с удивлением, рассматривая представшее ее глазам зрелище.

— Так-так, триединая гневается, — задумчиво протянула она, в конце концов. — Эффектный маникюрчик, ничего не скажешь… А ведь я-то, всего-навсего, хотела пошутить.

— Кто тебя знает? — буркнула я, после некоторого колебания медленно опуская руки, однако возвращать им прежний вид пока не торопилась.

— Да ладно тебе, расслабься, — тихо фыркнула Лиаренна, не делая, однако, больше попыток приблизиться ко мне. — Не собираюсь я тебя топить. Просто решила вдруг рассмотреть выбор сорброннского Повелителя поближе — в конце концов, ты вчера ухитрилась, походя, рассердить немало моих подруг…

— Может быть, и тебя в том числе? — нарочито ласково спросила я в ответ. Ее снисходительный и высокомерный тон мне, определенно, уже начинал мне надоедать.

Эльфийка в ответ неожиданно пытливо прищурилась и усмехнулась.

— О, так ты дерзить мне надумала, полукровка? Думаешь, твои коготки тебя спасут, если я действительно рассержусь? Поверь мне, милая, будь ты хоть трижды триединая, однако пока ты — всего лишь маленькая глупая ящерица, кое-как владеющая магией, а у меня за плечами полторы сотни лет полноценного чародейского опыта. Так что, не нарывайся… Тем не менее, я отвечу на твой вопрос. Нет, я не рассержена — скорее, немного разочарована выбором Северриана. И что только его могло в тебе привлечь? — она с искренним удивлением пожала плечами. — Янтарные глаза? Острые коготки? Юношеская горячность?.. Что в тебе есть такого, чего нет в других?

— Слишком долго перечислять, — сухо отозвалась я и отвернулась, надеясь, что эльфийка, наконец-то, отстанет от меня и уберется восвояси.

Однако Лиаренна либо не особо разбиралась в намеках, либо не считала нужным принимать их во внимание.

— Так или иначе, но это его личное дело, — неожиданно вполне миролюбиво подвела она итог своей речи. — Я хочу сказать, что, конечно, вряд ли мы с тобой когда-нибудь станем подругами, однако с Северрианом мы дружны уже более полувека, а это чего-то, да стоит… Я умею прощать друзьям их небольшие ошибки… даже такие нелепые, как эта.

— Твое великодушие просто не ведает границ, — саркастически откликнулась я, внутренне удивляясь про себя непробиваемой эльфийской уверенности в собственном превосходстве над окружающими. — Обязательно передам ему твое милостивое прощение при встрече, прямо слово в слово.

— Я бы предпочел для начала просто «доброе утро», — послышался из-за спины эльфийки знакомый насмешливый голос.

Лиаренна тут же резко обернулась. За своей «задушевной» беседой мы обе совершенно не заметили, как на аллее позади эльфийки появился сереброволосый оборотень. Несмотря на ранний час, он был уже полностью экипирован и, похоже, вполне готов к путешествию.

— Доброе утро, Мирра, — едва заметно улыбаясь, поприветствовал он меня из-за спины Лиаренны, подходя к нам. Потом неторопливо обогнул эльфийку и, поймав ее взгляд, спокойно улыбнулся. — Здравствуй, Лиа. Я так понимаю, спрашивать тебя о том, как спалось, не имеет смысла?

— Совершенно верно, — довольно кисло откликнулась та, наблюдая, как оборотень совершенно непринужденно устраивается рядом со мной на парапете. — А я так понимаю, что спрашивать тебя о планах на сегодняшний день тоже не имеет смысла?

— Да, планы у меня незатейливы, — коротко кивнул дарг. — Вчера я попросил твою сестру отправить к Кройдену Вестника с вызовом на поединок — ведь Иллариэль точно знает, где он сейчас находится — и она выполнила мою просьбу еще вечером, во время праздника.

Я тут же вспомнила ту надменную темноволосую эльфийку в парке, с ее Белым Вестником… Все верно, Кройден ведь не владеет магией. Так это была сестра Лиаренны? Что ж, в таком случае, похоже, высокомерие — их фамильная черта. Подумать только, подружка Кройдена — тоже дочь Туиллатара! Фьерр-Эллинн, оказывается, на удивление тесен, когда речь заходит о выборе друзей.

— Думаешь, Кройден примет твой вызов? — с сомнением отозвалась, между тем, эльфийка.

— Думаю, у него не будет другого выхода. Как только я окажусь в долине, Арбис тут же снова замкнется на меня, и тогда Кройдену путь туда будет заказан. Если он действительно хочет стать хозяином источника, ему придется сначала попытаться меня убить… ну, а я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы этого не произошло.

— Только не говори мне, будто ты сам не собираешься убить его, если подвернется такая возможность! — недоверчиво фыркнула Лиаренна. — Тебе не кажется, что время для братской любви уже прошло? Этот парень собирается украсить твоей шкурой свой трон, а ты ему жизнь сохранить хочешь?

— Ты забываешь, что мы умеем карать врагов, и не убивая их, — спокойно отозвался на это Сев. — Альфа-даргов не так уж и много, чтобы без особой нужды растрачивать ценный генофонд. К тому же, ведь это твоя сестра его любит. Разве ты не хотела бы принять в этом вопросе ее сторону?

Он пытливо посмотрел на белокурую эльфийку.

— Знаешь, после твоей вчерашней выходки на Поляне у меня, действительно, была мысль несколько изменить свои симпатии, — с беззастенчивой усмешкой призналась та. — Однако — нет. Я и ты были друзьями гораздо дольше, чем я и Иллариэль. Так что тут, пожалуй, куда действеннее срабатывает другой принцип — если уж мне самой не удалось стать повелительницей Сорбронна, то почему моей сестре должно повезти больше?

Я, не удержавшись, фыркнула, а сам оборотень иронически покачал головой, пряча улыбку.

— Да уж, сестринская привязанность — очень сложная для понимания штука.

— О, ты даже не представляешь, насколько, — хитро усмехнулась в ответ Лиаренна.

Между тем, утро уже успело вступить в свои права, и солнце медленно поднялось над горизонтом, заливая широкие, пока еще малолюдные улицы Диагона мягким золотисто-медовым светом. Со стороны Медиата послышались негромкие голоса. Мы почти одновременно обернулись в сторону дворца, и теперь наблюдали, как оттуда к нам приближаются несколько старейшин во главе с Туиллатаром, а также двое полностью вооруженных оборотней. Я невольно отметила про себя то обстоятельство, что, хотя Верховный эльф и потерпел поражение во вчерашнем дележе триединой, однако с честью выдержал этот удар, согласившись-таки сегодня открыть для оборотней телепорт. Позади Хирата и Грейна я заметила также ведьмака и кузнеца, тоже полностью экипированных для боя. Неужели я единственная, кого они оставляют в Диагоне, словно беспомощного младенца?! Глядя на их сосредоточенные лица и сверкающие в предчувствии близкой драки глаза, я неожиданно ощутила острый укол обиды. Ведь от меня в бою на самом деле толку будет гораздо больше, чем от этих двоих!

Подойдя ближе, Хират протянул Севу маленький бумажный свиток.

— Ты забыл это.

Тот, не глядя, сунул свиток в карман.

— Ответ Кройдена, — пояснил он в ответ на наши вопросительные взгляды. — Я позволил ему самому назвать место для поединка.

— И что же он выбрал? — тут же спросила Лиаренна.

— Плато Нэйдирра.

— Что ж, вполне предсказуемый выбор… Вот только туда невозможно открыть телепорт, — нахмурилась эльфийка. — Там же на пять вёрст вокруг сплошь обрывы да ущелья. Может, он просто хочет, что вас при переносе размазало по скале?

— Мы можем телепортироваться куда-нибудь ближе к северу, а уж оттуда пешком доберемся до Плато, — ответил оборотень. — Солнце только поднялось, а поединок назначен на полдень. У нас еще масса времени, чтобы добраться до места.

— Не боишься, что братец подстроит тебе ловушку где-нибудь на подходе к Плато?

Сев покачал головой.

— В этом то и прелесть Плато. Горы вокруг коварны, но в них — тысячи троп. У Кройдена не хватит людей, чтобы даже просто следить за ними всеми… ну, а я, разумеется, не собираюсь сообщать ему, с какой именно стороны собираюсь прийти.

— Что ж, тогда лучше не будем терять времени даром, — подал голос из-за его спины Туиллатар.

Оборотни дружно повернулись к Верховному эльфу. Старейшина жестом приказал всем остальным отойти подальше.

— Место выбрано? — обратился он к сереброволосому даргу.

Тот коротко кивнул, что-то тихо сказав ему — так, что кроме Туиллатара больше никто ничего не расслышал — и эльф, подумав, согласно кивнул в ответ. Я увидела, как он подошел к мраморному парапету, окружающему озеро, и, перегнувшись через него почти так же, как я сама еще совсем недавно, опустил обе ладони в воду. Очень верное решение, мысленно отметила я, наблюдая, как вода вокруг его рук начинает мягко светиться. Открытие телепорта для переноса пятерых человек требует немалых затрат энергии, и вовсе незачем пользоваться собственными ресурсами, когда есть возможность черпать силу извне.

Между тем, пока Туиллатар приступил к созданию телепорта, Сев снова обернулся ко мне.

— Будь осторожна, — тихо проговорил он. — Не снимай медальон. Не отходи далеко от Торувиэли. И держись подальше от любых незнакомцев, похожих на моих соплеменников… да и от Туиллатара, пожалуй, тоже. Торувиэль, я ведь могу на тебя рассчитывать?

Он посмотрел куда-то поверх моей головы, и я оглянулась. В нескольких шагах позади меня стояла золотоволосая эльфийка.

— Не волнуйся, Северриан. Я присмотрю за ней, — уверенно отозвалась та.

— Лучше сам будь осторожнее, — тихо проворчала я оборотню, досадуя на эту излишнюю опеку. — А я о себе…

Однако договорить мне не дали.

— Сев, — негромко окликнул его Хират. — Пора.

Туиллатар, действительно, уже успел открыть телепорт. Черная, клубящаяся каким-то запредельным ледяным мраком прореха в пространстве, зияющая в воздухе над берегом озера, показалась мне на мгновение распахнутой пастью гигантского невидимого хищника.

— У вас две минуты, — сказал Туиллатар, и Сев, еще раз коротко взглянув на меня на прощание, быстро направился в сторону телепорта. Остальные поспешно двинулись за ним.

Было немного странно наблюдать со стороны, как они исчезают в глубине бездонной, медленно вращающейся воронки, словно растаивая без следа в густом смолянисто-черном тумане. Наконец, телепорт захлопнулся с громким сухим треском, и я невольно вздрогнула. На мгновение у меня вдруг возникло отчетливое ощущение, будто мне только что отсекли какую-то жизненно-важную часть тела — настолько пусто и одиноко я ощутила себя в этот момент. Все, кто окружал меня с первой секунды, как я покинула Элдар, неожиданно исчезли из пределов досягаемости, пропали в неизвестном направлении…

Зябко передернув плечами, я постаралась отогнать от себя это тягостное и мрачное чувство, все еще не в силах отвести взгляд от того места, где только что был телепорт.

— Пойдем, — тихо сказала Торувиэль, подходя ко мне и мягко обнимая за плечи. — Все будет хорошо, я уверена. Надо просто запастись терпением.

Легко ей было говорить… Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее, если бы Сев просто позволил мне пойти вместе с ними, вместо того, чтобы торчать тут, сгрызая себе ногти до локтей от беспокойства.

Остальные уже начали расходиться. Первым ушел Туиллатар. Лиаренна, еще некоторое время неподвижно стоявшая на берегу Эйервилля, оглянулась на меня, словно собираясь что-то сказать, но потом передумала и, вяло махнув на прощание рукой, тоже медленно направилась в сторону Медиата. Торувиэль взяла меня за руку, словно ребенка, и решительно потянула в сторону дома.

— Как думаешь, почему Сев сказал, чтобы я держалась от Туиллатара подальше? — спросила я эльфийку, в последний раз оглядываясь на опустевший берег Эйервилля и неохотно позволяя увести себя прочь от озера. — Думаешь, он все еще не отказался от своих планов насчет меня?

Торувиэль было уже прекрасно известно о предмете вчерашнего спора между даргами и Верховным эльфом.

— Вряд ли, — подумав, отозвалась она. — То есть, возможно, Туиллатар все еще и подумывает о чем-нибудь таком, раз Северриан ему не доверяет, но лично я сомневаюсь, чтобы он всерьез попытался что-нибудь предпринять. В конце концов, теперь ты — законная супруга даргианского Альфа-лорда, а Туиллатар все-таки не такой идиот, чтобы из-за одной-единственной триединой втягивать весь Фьерр-Эллинн в межгосударственный конфликт.

— Постой, что ты сказала?! — немного ошеломленно переспросила я.

— Что Туиллатар не станет…

— Нет-нет, — тут же поспешно перебила я. — Что там по поводу супруги?..

— А что тебя удивляет? — невозмутимо отозвалась эльфийка. — Поскольку вчера вечером Северриан перед всем Диагоном официально объявил тебя своей женой… Я ведь говорила тебе, что Муинн-ле-Тэнз еще и своего рода брачный обряд?

— Нет! — я обернулась и возмущенно воззрилась на Торувиэль. — Этого ты мне не говорила! И, судя по всему, вчера вечером не у тебя одной с памятью проблемы приключились…

— Ах, так значит твой новоявленный супруг тебе тоже ничего не сказал? — снова совершенно спокойно отреагировала на это Торувиэль. — Что ж, ничего удивительного. В конце концов, по даргианским законам ты и не можешь быть его женой… если, конечно, он не хочет, чтобы его дружно освистали все подданные.

— Это еще почему? — тут же возмутилась я еще больше. — Чем это, интересно, я им так не подхожу?!

Эльфийка, не удержавшись, рассмеялась.

— Да нет же, с тобой все в порядке, милая. Просто, поскольку по даргианским законам возраст до двадцати лет принято считать периодом Детства — причем, независимо от расы — то для даргов ты все еще дитя. И если Сев попытается в собственной долине открыто заявить на тебя свои права, его просто забросают камнями, как абсолютно аморального типа… и даже титул Альфа-лорда его от этого не спасет.

Я недоуменно взглянула на нее.

— Ну и ну… Но почему же тогда по эльфийским законам такое возможно? Разве у вас совершеннолетие не наступает еще позже, чем у даргов?

— Да, это так, но ведь ты, на самом деле — полукровка, — пожала плечами Торувиэль. — А на полукровок, не рожденных на эльфийских территориях, наши возрастные ограничения не распространяются, только сами законы. В противном случае, твоя сестра сейчас уж точно не была бы замужем, а она ведь тоже частично подпадает под юрисдикцию Фьерр-Эллинна.

— Нелепица какая-то… — я недоуменно покачала головой. — По одним законам, значит, я теперь замужем, по другим — нет?

— Именно, — лукаво усмехнулась эльфийка. — По-моему, очень даже удобно — можешь выбирать то, что тебе самой больше нравится.

— Вообще-то я бы предпочла, чтобы моим мнением интересовались до, а не после, — заявила я. И в этот момент боковым зрением уловила какой-то проблеск в безоблачной голубизне неба.

Машинально обратив взгляд в ту сторону, я увидела, как из-за деревьев со стороны Медиата в небо взмывает маленький почтовый Вестник. Сделав над ясеневыми кронами традиционный круг, он стремительно понесся на восток, ярко сверкая в лучах утреннего солнца белоснежными крыльями. Смутное подозрение заставило меня внимательно проследить за направлением его полета.

— Торувиэль… — медленно проговорила я, все еще глядя вслед растворившемуся в небесной синеве посланнику. — А что находится на востоке от Диагона?

— Много чего, — несколько удивленно ответила та, явно не заметив ни Вестника, ни моей реакции на него. — Тэррительская Лощина. Восточный периметр Топи. Сорбронн…

Я тут же цепко схватила ее за рукав.

— Ох, Торувиэль… А что, если это было послание от Иллариэль?!

— Какое еще послание?

— Белый Вестник, только что!.. — я ткнула пальцем в ту сторону и снова развернулась лицом к востоку. — Она ведь, наверняка, решила сообщить Кройдену, где именно в окрестностях Нэйдирра появятся Сев и остальные. И если только ей это удастся… боюсь, их всех тогда ждет ловушка!

Эльфийка посмотрела на меня, недоверчиво сдвинув тонкие брови, и покачала головой.

— Это невозможно. Сев ведь не сказал о месте назначения никому, кроме…

— …Туиллатара, — раздался за нашими спинами знакомый мелодичный голос.

— Лиаренна? — Торувиэль резко обернулась к белокурой эльфийке.

Та стояла всего в нескольких шагах позади нас.

— Да уж, давно не виделись, — саркастически отозвалась девушка. — Кажется, сегодня я до своей кровати так и не доберусь.

— Что?!.. — тут же развернулась я к ней, полная самых нехороших предчувствий. — Что случилось?!

— Пока не знаю, — уже без улыбки честно откликнулась Лиаренна. — Однако я только что видела, как мой дражайший отец отправил Белого Вестника на восток, хотя в этом направлении у него, насколько я знаю, всего один немагический адресат — Сорбронн… Я единственная здесь, кому это кажется подозрительным, учитывая, что с Северрианом они расстались меньше четверти часа назад? Похоже, что батюшка всё никак не определится, на чьей же он стороне…

Мы со Торувиэлью потрясенно переглянулись.

— Туиллатар!!!..

— Так вот, почему Северриан предупреждал нас о нем… — медленно проговорила Торувиэль, недобро суживая глаза. — Он догадался, что Туиллатар что-то замышляет — видимо, тот все утро закрывался от него блоками — однако не сумел понять, что именно у того на уме… Да, старый лис хитер. Одно дело — нарушать закон, удерживая в плену жену даргианского Лорда, и совсем другое — если она уже вдова…

Я в полнейшем ужасе уставилась на нее.

— Мне нужно срочно увидеться с Туиллатаром! Нужно выяснить у него, куда телепорт перенес Сева и остальных!

— Совсем умом тронулась? — с сарказмом откликнулась Лиаренна. — Думаешь, он для того всю эту подставу придумал, чтобы кто-нибудь тут же пришел и помог им из нее выбраться? Так он тебе и расскажет…

— И что же нам тогда делать? — нахмурившись, спросила Торувиэль. — Я, конечно, смогу открыть телепорт для нас, но на Плато Нэйдирра с его помощью все равно не попасть. А где именно искать Северриана и остальных в его окрестностях, угадать совершенно невозможно — склоны Нэйдиррских гор буквально испещрены ущельями и тропами, и из одного ущелья в другое никак не заглянешь… если только летать не умеешь.

— Летать?!.. — неожиданно охрипшим от волнения голосом переспросила я. — Летать, ну, конечно же…

И, не обращая внимания на изумленные взгляды эльфиек, резко сорвалась с места и бросилась обратно к озеру Эйервилль, на ходу начиная стаскивать с себя платье.

«Грей!.. Грейдеринг!!!.. Мне срочно нужна твоя помощь! Помоги мне!.. Помоги, слышишь?!..»

Я все еще продолжала мысленно вопить о помощи, перелезая через мраморный парапет, окружающий зеркальную гладь озера.

— Эй, полукровка, совсем спятила?! — донесся до меня сердитый окрик Лиаренны. — Ты же утонешь!!!

Однако я уже соскользнула с парапета вниз. Поначалу ледяной холод воды буквально ошеломил меня, лишая возможности дышать — было такое впечатление, словно я с разбегу нырнула в талый ручей, текущий с ледника. Я судорожно вцепилась пальцами в мраморный бортик, с трудом удерживаясь от того, чтобы не выскочить обратно на берег… ну, и чтобы, действительно, не уйти на дно. Проверять глубину озера мне сейчас явно было недосуг, а насчет того, что там жило внизу… надеюсь, оно было, все-таки, достаточно лениво, чтобы не всплыть прямо сейчас и не поинтересоваться, кто же это там, наверху, воду мутит. Несколько мгновений я просто отчаянно выбивала зубами дробь, а потом вдруг мое тело наполнилось странным, совершенно непередаваемым ощущением — казалось, меня одновременно пронзили сотни электрических импульсов, сотни крошечных молний заплясали под кожей, заставляя волосы на голове самопроизвольно шевелиться и потрескивать. Чистая энергия источника хлынула в меня бурным, неудержимым потоком, наполняя собой каждую клеточку тела, клокоча внутри настоящей электрической бурей и норовя с минуты на минуту вырваться наружу, словно дикий, неуправляемый гейзер.

Я еще раз глубоко вдохнула… и разжала пальцы, сжимающие парапет, позволяя водам озера полностью сомкнуться над моей головой. На один краткий миг мышцы скрутила хорошо знакомая ноющая боль, а уже через мгновение я снова рванулась наверх, устремляясь из глубин озера к поверхности и рассекая воду широкими взмахами мокрых тяжелых крыльев. Уцепившись когтями за мраморный борт, я немного неуклюже перевалилась через парапет, шумно взмахивая крылами над головой и орошая все вокруг широким веером сверкающих на солнце брызг. Обе эльфийки взирали на меня в ошеломленном молчании.

Я шумно отряхнулась, поблескивая на солнце мокрой чешуей. С влажных крыльев все еще капала вода.

— Хм, ну ладно… Насчет «жалкой ящерицы» я была немного неправа, — в конце концов, отмерев, медленно проговорила Лиаренна, по-прежнему не сводя с меня потрясенного взгляда. — И что теперь? Полетишь?

— Не знаю, — честно призналась я гулким, чуть хрипловатым, голосом. — Вообще-то, я еще ни разу не пробовала.

— Превосходно! — к эльфийке тут же вернулось ее прежнее, саркастическое, расположение духа. — Один бесполезный нелетающий дракон, безусловно, как раз то, что нам сейчас нужно…

Однако мне сейчас было недосуг выслушивать ее колкости. Вместо ответа я просто резко развернулась и, широко распахнув крылья, понеслась прямо на Лиаренну. Подобный маневр принес мне сразу двойную пользу — я получила прекрасную возможность понаблюдать, как надменная эльфийка с совершенно неподобающим визгом торопливо отскакивает в сторону… ну и, заодно, взяла хороший разбег. Почувствовав, что вполне готова, я резко оттолкнулась от земли, отчаянно замахала крыльями в воздухе и… взлетела. Ветер упруго подхватил меня, мягко подталкивая снизу под крылья — и понес над землей.

Взмах. И снова взмах. И еще один. Другой… Третий!.. Это было одновременно страшно, захватывающе — и восхитительно. С силой взмахивая крыльями, я поднималась все выше и выше, с восторгом упиваясь этой новой своей возможностью — летать — и слыша, при этом, как где-то внизу изумленно восклицают Лиаренна, Торувиэль и все те, кому в этот момент довелось случайно находиться поблизости. Да уж, не каждый день, наверное, гости эльфийской столицы превращаются в драконов прямо посреди улицы. Но меня это сейчас совершенно не заботило. Я — летела! Вокруг меня пенился белыми барашками облаков безбрежный океан неба, горизонт впереди изгибался широкой дугой, залитой рассветом, словно густой золотистой патокой. Здесь, в вышине, мне неожиданно для самой себя удалось поймать восходящий поток воздуха, и я тут же с удовольствием распростерла широкие крылья, доверяясь его упругому напору и позволяя воздушному течению увлечь себя за собой, словно подхваченный ветром листок. Это было волшебно, это было непередаваемо, это было, как во сне. В моем давнем сне. Высоко над линией горизонта, по правую сторону от меня, в синеве небес сверкал огромный, наполненный живым клубящимся янтарным сиянием шар восходящего солнца. Где-то там, на востоке, в окружающих Сорбронн горах, находилось Плато Нэйдирра — отсюда, с высоты, мне были прекрасно видны далекие заснеженные горные пики. Я тут же уверенно заложила вираж, устремляясь навстречу солнцу, подгоняя ветер широкими взмахами крыльев… и тут вдруг совершенно неожиданно лишилась опоры.

Упругое давление воздуха, еще секунду назад так надежно поддерживающее меня в небесах, внезапно исчезло — видимо, увлекшись полетом, я умудрилась случайно выскользнуть за пределы воздушного потока и попасть в воздушную яму. На одно короткое, но незабываемое мгновение я ощутила лишь пугающую пустоту под собой и ужас при мысли о высоте, на которую успела подняться… а в следующий миг мои крылья неожиданно словно подломились, и я начала стремительно падать вниз. Все еще пытаясь выровняться на лету, я принялась лихорадочно колотить крыльями по ветру, но, увы, это привело лишь к тому, что я просто закувыркалась в воздухе, словно неуклюжий ярмарочный акробат. С такой высоты, наверное, даже падать будет совсем не больно — как-то немного отстраненно подумала я, краем глаза уловив на очередном кувырке пока еще далекую, но стремительно приближающуюся землю — потому что от такого удара я, скорее всего, просто разлечусь на тысячу осколков…

Что-то большое и темное неожиданно промелькнуло сбоку от меня — справа ли, слева ли, снизу, я уже не могла разобрать — а в следующий миг я вдруг с размаху врезалась во что-то твердое и растянулась на нем в нелепой распластанной позе. По обе стороны от меня гулко хлопнули, взбивая ветер, два огромных могучих крыла.

— Грей… — слабо выдохнула я, расходуя на это последнее оставшееся дыхание. Дракон не ответил. Молча расправил крылья по ветру и медленно, словно осенний лист, по широкой дуге мягко спланировал на землю. Здесь он ловко стряхнул свою ношу со спины — и тут же сердито развернулся ко мне, в гневе сверкая своими яркими янтарными глазищами.

— Ты что творишшшь?! — гулко рыкнул он, раздраженно наступая на меня и выпуская из ноздрей тонкие струйки горячего серого дыма. — Никогда!.. Ссслышишь?.. Никогда ни один здравомыссслящий дракон не поднимаетссся в сссвой первый полет без сссопровождения!..

Он вдруг резко замолчал и сощурив сверкающие очи подозрительно осведомился:

— Это ведь был твой первый полет, я прав?

И, получив от меня в ответ слабый утвердительный кивок, он снова набрал в легкие побольше воздуха. От новой порции гневных драконьих нравоучений меня спасли только торопливо подбежавшие к нам Торувиэль и Лиаренна. Белокурая эльфийка, быстро разобравшись в ситуации, тут же взяла инициативу в свои руки.

— Грейдеринг! Как хорошо, что ты здесь!.. — и едва переведя дух после бега, она быстро передала ему в нескольких словах суть проблемы. И под конец заявила: — Нам просто позарез необходимо добраться до окрестностей Плато Нэйдирра как можно скорее. Ты ведь сможешь нас туда отнести?

— Что значит — отнесссти?! — возмутился дракон. — Я тебе не лошшшадь, чтобы на мне еззздить. Или телепорты уже нынче не в моде?

Пришлось Лиаренне объяснить ему еще и эту проблему.

— Ладно уж, никуда от вассс не денешьссся… — ворчливо проговорил Грейдеринг, после некоторого колебания неохотно подставляя эльфийке свое крыло. — Но есссли кому-нибудь проболтаешшшься об этом… ты меня понимаешшшь?

Но Лиаренна только хитро усмехнулась в ответ и быстро взобралась наверх, усаживаясь на плечи дракону.

— Всегда мечтала, вот так, прокатиться, — с довольной улыбкой сообщила она нам сверху. — Спасибо папочке — за то, что дал повод… Ну что, Торувиэль, долго тебя еще ждать?

— Ну уж нет, я — пас, — твердо отозвалась золотоволосая эльфийка. — Не в моем возрасте уже на драконах разъезжать. К тому же, кто-то ведь должен остаться здесь и присматривать за Туиллатаром. Кто знает, какая еще пакость взбредет ему в голову?

Никто не стал с ней спорить.

Грейдеринг, тем временем, снова обернулся ко мне. Я уже успела достаточно прийти в себя и теперь приготовилась было выслушать всё то, от чего меня навремя спасла Лиаренна. Однако вместо этого дракон неожиданно окинул меня внимательным задумчивым взглядом, надолго задержавшимся на крыльях, и удивленно качнул головой, увенчанной парой изогнутых роговых гребней.

— Подумать только, дейссствительно, крылья… — негромко пробормотал он, словно обращаясь к самому себе. — И это — моя кровь…

Видимо, по какой-то неизвестной мне причине это, последнее, обстоятельство немало его впечатлило.

— Ну что, сссможешшшь лететь? — спросил он, еще раз окидывая меня критическим взглядом, и после моего утвердительного кивка строго добавил. — Держисссь прямо за мной, повторяй всссё в точносссти и будь внимательна. Будешшшь обучатьссся в процесссе… Взззлетаем!

Он сделал несколько быстрых широких шагов, видимо, долженствующих сойти за разбег, и, шумно взмахнув крыльями, взлетел над землей. Лиаренна на его плечах тихо охнула и изо всех сил вцепилась пальцами в драконью чешую. До сих пор, насколько мне помнилось, Грейдеринг всегда взлетал просто с места, поэтому данную демонстрацию я расценила, как пособие для начинающих, и постаралась в точности повторить все его движения. И мне это вполне удалось. Вскоре я уже летела вслед за ним в сторону сорброннских гор, прилежно копируя каждое движение дракона и повторяя каждый маневр и каждый вираж. Следовало заметить, что на самом деле маневров было совсем немного — ровно столько, чтобы обойти стороной воздушные ямы и встречные воздушные потоки. В качестве учителя Грей оказался на удивление сдержан и предусмотрителен.

— Ох, уж эта молодежь… — гулко ворчал он на лету. — Знаешь, сссколько таких, вот, молодых птенцов сссделали сссвой первый полет поссследним только потому, что не были доссстаточно осссторожны? Будь у них в сссвое время побольше мозгов и поменьше горячносссти, наш народ сейчассс насссчитывал бы, как минимум, на треть больше крыльев, чем есссть на сссамом деле… Нассстоящий полет — это вам не птичье порханье. Это — иссскусство, которое осссваивается ссстолетиями…

— Вот, и взялся бы обучать ее, — неожиданно подала голос Лиаренна, которой, по-видимому, уже надоело выслушивать монотонное драконье брюзжанье. — Иначе однажды твоя драгоценная недоучка возьмет, да и расшибется в лепешку где-нибудь в Сорброннских горах. А там, знаешь, какие ущелья… костей потом не соберешь.

Дракон резко замолк. Трудно было понять, то ли он оскорбился из-за того, что его перебили, то ли удивился самой идее стать моим наставником, но некоторое время мы летели в полном молчании. Потом Грейдеринг неожиданно на лету оглянулся на меня через плечо и медленно проговорил, словно взвешивая каждое свое слово:

— Да… Я ссстану твоим учителем. Есссли ты, конечно, этого захочешшшь.

— Захочу, — твердо сказала я. — Но сначала я хочу найти своих друзей. В данный момент для меня это — самое важное.

Мы летели сквозь влажную и холодную толщу облаков, оставаясь невидимыми для любых наблюдателей на земле. При этом «драконье око» позволяло видеть все, что творилось внизу, безо всяких помех. Вот, уже остался позади нас изумрудный шелк лесов и лугов Фьерр-Эллинна. Вот, широкой серо-зеленой полосой проплыла внизу восточная граница зловещей Эльфийской Топи. Вот, впереди выросли грозные неприступные скалы сорброннских гор, и вскоре уже прямо под нами замелькали их острые заснеженные пики.

— Ну, и где же тут Плато Нэйдирра? — спросила я, тщетно вглядываясь в хаотическое нагромождение скал и переплетение ущелий, проплывающих внизу. Меня уже начинали одолевать нехорошие предчувствия. Слишком много времени успело пройти…

— На северном склоне, — коротко отозвалась Лиаренна.

Только сейчас я обратила внимание на то, что вокруг эльфийки в воздухе мерцает бледное изумрудно-зеленое марево — похоже, Лиаренна уже успела закутаться в нечто, вроде тонкого магического кокона, не дающего морозной сырости облаков облепить ее тело, задрапированное в одно лишь легкое шелковое платье. Очень разумное решение, мысленно отметила я. Мне-то самой эта сырость была нипочем — драконья чешуя не пропускала внутрь ни холода, ни жара. Да и крыльями долго махать, как оказалось, тоже — та еще разминка. И не захочешь, так согреешься. Кроме того, меня неожиданно охватило какое-то необычное чувство — словно я снова попала в свой странный повторяющийся сон, только на этот раз всё уже было наяву. Чье-то незримое присутствие отчетливо ощущалось вокруг, оно было в воздухе, в облаках… повсюду. Мне даже показалось, что еще секунда и…

— Мирра! — неожиданно произнес Грейдеринг. — Там, впереди…

Я тут же стряхнула с себя непонятное наваждение и впилась взглядом в горную гряду, расстилающуюся прямо перед нами. Вскоре из-за частокола горных пиков и скальных разломов навстречу нам медленно выплыло небольшое, идеально ровное горное плато, возвышающееся над остальными скалами и обрамленное паутиной извилистых ущелий и труднопроходимых троп. Да уж, для открытия телепорта в подобное место, действительно, нужна идеальная память и ювелирная точность — иначе можно без труда остаться навеки вмурованным в одну из отвесных стен ущелий, окружающих плато. И почему только Кройден выбрал для поединка подобное место? И почему сам Сев так легко согласился с его выбором? Я снова критически вгляделась вниз и неожиданно сообразила, в чем дело. Находясь на возвышенности, отделенное от остальных скал глубокими и широкими провалами, это место просматривалось со всех сторон, как на ладони, исключая любую возможность устройства поблизости засады или ловушки. Мне вдруг пришло в голову, что Плато Нэйдирра, возможно, уже и раньше не раз использовалось сорброннскими даргами именно для подобных поединков, и поэтому ни у кого из окружающих, кроме меня, не возникло вопросов по этому поводу. Однако, так или иначе, но сейчас плато было совершенно безлюдно. Я невольно взглянула на солнце. До полудня было еще достаточно много времени. Значит, Сев и остальные все еще в пути.

Ну, а сам Кройден? Где же сейчас он?

Мы вынырнули из облачной завесы и медленно пролетели в бреющем полете над ближайшими скалами. Нигде не было ни души.

— Где же они?.. — негромко пробормотала я, с помощью «драконьего ока» силясь рассмотреть хоть какое-нибудь движение за мешаниной полупрозрачных силуэтов горных склонов и уступов.

— Там, — неожиданно уверенно произнес дракон, и, распластав крылья, по широкой горизонтальной дуге ушел влево, облетая высокую, иссеченную ветрами скалу. Я почти автоматически повторила его маневр, и, уже на подлете заметила внизу холодный отблеск металла на солнце.

Мы все-таки опоздали с предупреждением. Зато Кройден, в отличие от нас, оказался куда как расторопен. На извилистой горной тропе, там, где она расширялась, образуя небольшую площадку, уже вовсю шел бой. Двое сереброволосых оборотней, практически не отличимых из-за постоянного, ни на миг не прекращающегося движения, превращающего их обоих в нечеткие, размытые силуэты, сошлись друг с другом в стремительном и смертоносном поединке. Вопреки моим ожиданиям, они не были в своих волчьих ипостасях… возможно потому, что с помощью стали могли причинить друг другу куда больше вреда. Я уже была готова спикировать вниз, прямо на тропу, когда резкий окрик Лиаренны неожиданно заставил меня снова подняться вверх:

— Нет! Не смей! Нам нельзя вмешиваться!

— Это еще почему? — огрызнулась я. — Ты на чьей стороне, вообще?

— Я на правильной стороне, потому и не хочу лезть на рожон. Это ведь официальный бой, хоть и не в том месте, где планировалось, а мы с тобой — даже не подданные Сорбронна. Пока поединок идет честно, нам нельзя вмешиваться, иначе сам Северриан нам за это потом спасибо не скажет… К тому же, тут и без нас желающих вмешаться хватает, — язвительно добавила эльфийка, указывая в сторону двух небольших отрядов, расположившихся друг напротив друга по обе стороны тропы.

В одном из них я узнала четверых своих друзей, с явной настороженностью следящих за ходом поединка и готовых вмешаться в него при первых признаках нарушений. С другой стороны тропы замерли шестеро незнакомых мне оборотней, не менее пристально наблюдая за моими приятелями.

— Она права, — неожиданно согласился с ней дракон. — До сих пор правила, похоже, не были нарушены… Да и Северриан, насколько я вижу, пока побеждает.

Он снова заложил вираж, облетая широкий круг над тропой и приземлился на вершине скалы, нависающей сбоку над местом битвы. Все еще не убежденная, я, тем не менее, нехотя последовала его примеру, опустившись на скалу по соседству. Если все так законно, то почему Кройдену было просто не подождать до полудня и не встретиться там, на Плато Нэйдирра, как и договаривались? Что-то во всем этом мне, определенно, не нравилось…

Наверное, у Грейдеринга был куда более острый глаз, чем у меня, потому что, как ни старалась, но я так до сих пор и не смогла заметить признаков того, чтобы кто-нибудь из сражающихся действительно выигрывал бой. Со скалы мне лишь было видно, как сверкают на солнце две пары острых стальных клинков, порхая в руках у своих хозяев с бешеной, почти нереальной скоростью. Только сейчас я смогла по-настоящему оценить боевые навыки сереброволосых альфа-даргов во всей их красе. Мне невольно вспомнилось, как когда-то росненский травник говорил об уроне, который якобы те способны были нанести противнику в бою. Тогда данные им оборотням характеристики показались мне несколько преувеличенными, однако сейчас я поняла, что алхимик, на самом деле, наоборот, довольно слабо представлял себе то, о чем говорил. Это была какая-то почти сюрреалистическая битва — казалось, в своем непрерывном, молниеносном и яростном движении оборотни нарушают практически все законы природы, ухитряясь наносить друг другу и отбивать удары, казавшихся мне раньше просто совершенно неосуществимыми с точки зрения возможностей человеческого тела. И тем не менее, несмотря на всю сверхъестественную ловкость, далеко не все наносимые даргами друг другу удары пропадали впустую. Время от времени очередной взмах клинка достигал своей цели, и тогда в воздухе над тропой широким веером разлетались алые капли крови. И с каждым таким ударом я лишь сильнее сжимала когти, впиваясь в скальную породу, не в силах разобрать, кто же из двоих сражающихся ранен на этот раз.

Тем не менее, через какое-то время стремительный темп боя начал постепенно снижаться — или же, возможно, это мое зрение, наконец-то, приспособилось к скорости их движений — и вот тогда-то я смогла уже разглядеть сражающихся оборотней по-настоящему. Мое первоначальное впечатление о том, будто оба дарга похожи, оказалось верно лишь отчасти — второй оборотень был немного ниже Сева и ýже в кости, а его волосы оказались гораздо светлее, чем у его Альфа-лорда. Я невольно задержала взгляд на лице Кройдена. Он был красив — какой-то изысканной, утонченной, почти женственной красотой — однако выражение холодной жестокой ярости на его лице в данный момент тут же сводило на нет всякое очарование. Вскоре я поняла, что бой, действительно, начал постепенно замедляться. С моего места мне было видно, что Сев ранен в нескольких местах — одежда на его плече, боку и бедре была изрезана мечом и щедро залита кровью, своей и чужой, а множество более мелких царапин просто затягивались тут же, по ходу сражения. Однако несмотря на раны, выглядел он все еще достаточно энергичным и полным сил, в то время, как его кузену, похоже, приходилось значительно хуже. Это именно из-за него замедлился, в конце концов, темп поединка — Сев явно подстраивался под своего противника, по-видимому, все еще не оставив своего первоначального намерения сохранить тому жизнь. Я даже скрипнула зубами с досады — у меня вдруг на мгновение возникло неодолимое желание покончить с зарвавшимся предателем раз и навсегда. Однако, с другой стороны я понимала, что право на подобное решение имеет только, и исключительно, сам Сев.

— Ну, что же ты?! Добей его!!.. — донеслось до меня со стороны раздраженное шипение Лиаренны, так же, как и я, впившейся глазами в сражающихся оборотней. Судя по всему, сейчас эльфийка вполне разделяла мои кровожадные порывы в отношении Кройдена.

И в этот момент поединок внезапно закончился. Видимо, Кройден допустил где-то промах, потому что всего за одно короткое мгновение он вдруг оказался полностью обезоружен и прижат к скале стальными клещами клинков, приставленных Севом к его горлу. Малейшее неверное движение теперь сулило светловолосому альфа-даргу безвозвратное прощание с головой. Поняв, что битва проиграна, тот еще раз злобно сверкнул на своего кузена глазами и, стиснув кулаки, неподвижно прижался спиной к скале.

— Твоя торопливость уже в который раз подводит тебя, Кройден, — медленно проговорил сереброволосый Альфа-лорд, все еще не выпуская побежденного из смертоносного захвата мечей. Острия стальных клинков с хрустом впились в скалу позади проигравшего. — Будь ты в свое время хоть немного терпеливее, через пару месяцев уже спокойно примерял бы титул Альфы, полученный прямо из моих рук, и я даже ни на секунду не усомнился бы в правильности такого решения. Но — нет, тебе случайно посчастливилось узнать то, о чем ты знать не должен был, а ты ошибочно решил, будто это дает тебе право поторопить события… И вот сейчас ты снова совершил промах. Дождись ты, пока я доберусь до Плато Нэйдирра, проделав долгий и трудный путь через горы, и возможно, шансов на победу у тебя было бы гораздо больше. Но нет, ты снова решил поторопиться…

— О да, ты прав. Иногда я, действительно, ошибаюсь, — хрипло отозвался на это Кройден со странной улыбкой на губах. — Может быть, мне действительно стоило бы подождать тебя там, на Плато. Это ведь идеальное место для честного поединка… Вот только кто же тебе сказал, будто я собирался играть честно?..

Из горла Кройдена неожиданно вырвался низкий короткий рык. Я не поняла, что именно произошло, однако Сев, видимо, понял — он вдруг метнулся от Кройдена прочь… Но не успел. В воздухе раздался тихий свист, тускло блеснул на солнце вороненый металл…

— Нет!!!.. — яростно взвыла Лиаренна, изо всех сил вцепляясь пальцами в драконью чешую, в то время как я беззвучно сорвалась со скалы и опрометью ринулась вниз.

Слишком увлеченные зрелищем боя, ни я, ни Грейдеринг не заметили вовремя троих лучников, неподвижно притаившихся за камнями на склоне соседней горы. Сереброволосый оборотень успел метнуться вбок, отбив мечом одну из стальных стрел, уклонился от другой… однако третий из выпущенных в него хорксов, все-таки, нашел свою цель. Я увидела, как Сев покачнулся, ухватился рукой за хоркс, инстинктивно пытаясь вытащить его из раны… раздался резкий металлический хруст — и оборотень с досадой отбросил в сторону бесполезный обломок тонкого стального древка.

И тут же два новых хоркса, посланных вдогонку за первым, врезались ему в грудь… Дарг пошатнулся, упал на колени и выронил оружие из рук.

Из моего горла на лету вырвался громкий неистовый вопль. Я увидела, как еще секунду назад неподвижно стоявшие на тропе отряды бросились навстречу друг другу, скрещивая мечи в яростной исступленной схватке. Вокруг продолжали свистеть стрелы, один хоркс врезался мне в плечо и отскочил, так и не сумев пробить плотную драконью чешую. А уже в следующее мгновение за моей спиной жарко полыхнуло пламя — это Грей, снявшийся со скалы следом за мной, добрался, наконец, до вражеских стрелков. Но в этот момент мое внимание было полностью поглощено другим. Я метнулась вниз, к тропе, по пути сшибая крыльями двоих кройденовских оборотней и яростно набросилась на молодого сереброволосого дарга, нацелившегося на то, чтобы добить подобранным мечом своего израненного собрата.

— Негодяй! Подлец! — в яростном исступлении я налетела на него, хлеща крыльями и раздирая когтями кожу. — Грязный убийца! Что хорошего ты сделал для того, чтобы заслужить право быть Повелителем Арбиса?! Думаешь, для того, чтобы стать достойным власти, достаточно просто убить всех, кто стоит на твоем пути?! Ну, так давай же тогда, убей меня! Давай, разве не этого ты так долго добивался?!..

Никогда не видевший меня прежде в моей второй ипостаси и не ожидавший подобного нападения, Кройден медленно отступал от меня с побледневшим от ужаса лицом. Поначалу он еще как-то пытался отбиваться от меня мечом, однако я продолжала снова и снова налетать на него, не обращая внимание на боль от порезов и стремясь дотянуться до горла ненавистного оборотня. Может быть, он и был хорошим бойцом, когда речь шла о людях или его собратьях, однако на этот раз силы были явно не равны. Мне очень быстро удалось выбить оружие у него из рук и оттеснить его вверх по узкой тропе, намертво отрезая от остальных.

И тогда Кройден побежал. Я летела следом за ним над тропой, словно разъяренная фурия, продолжая то и дело наносить ему удары крыльями и когтями. Мной овладела какая-то дикая, безудержная, не рассуждающая ярость — казалось, это даже не я, а кто-то другой, посторонний, завладел моим телом, чтобы наказать, покарать недостойного… Кройден мчался вперед, словно безумец, уже почти не разбирая тропы. В конце концов, он на бегу перекинулся в волка — и помчался еще быстрее. Однако я не отставала. Мне было все равно, что мои крылья еще недостаточно хорошо слушаются меня, меня не волновало, что я могу не удержаться на вираже и врезаться в скалу… Мной овладела одна единственная мысль — догнать! В этот момент я уже не была собой. Я была жаждущим крови хищником — и Кройден был моей законной добычей.

Тропа впереди неожиданно оборвалась. Оборотень резко затормозил на краю обрыва и, оскалив клыкастую пасть в бессильной ярости, снова развернулся ко мне. Я опустилась перед ним на скалу и нависла над даргом, высоко подняв вверх расправленные по ветру крылья.

— Ты думаешь, будто ты нужен Арбису?! Да такие, как ты, недостойны даже помышлять о том, чтобы владеть его силой!!! — гневные слова вылетали из моего горла, казалось, совершенно независимо от моей воли. В какой-то момент мне даже самой стало страшно. Что-то странное творилось со мной… и вокруг меня.

— Ты не войдешь в Арбис!.. Никогда!!!.. — снова прорычала я каким-то чужим, незнакомым голосом.

И в этот момент земля под нашими ногами ощутимо дрогнула. У меня неожиданно возникло ощущение, словно могучий, но беззвучный шелест, похожий на злобное змеиное шипение, пронесся над горами в воздухе, откликаясь на мои слова — и скалы содрогнулись. Торопливо взмахнув крыльями, я с трудом удержалась на месте и не рухнула с обрыва вниз.

А вот Кройден не удержался. С жалобным воем серебристый волк сорвался с края скалы и полетел прямиком в пропасть. Я оцепенело смотрела на то место, где еще мгновение назад находился оборотень, все еще не в силах пошевелиться. Некоторое время до меня еще доносился его отчаянный затихающий визг, а потом всё стихло.

Вытянув шею, я осторожно заглянула за край обрыва. Ущелье было невероятно глубоким, однако на дне его я все же рассмотрела маленькое светлое пятнышко. Надо будет потом спуститься вниз и забрать тело, вяло подумала я, чувствуя себя сейчас совершенно не способной на подобный подвиг. Надо будет Грейдеринга попросить… Теперь, когда эта дикая ярость испарилась — исчезла так же внезапно, как и появилась — меня охватила странная апатия. Вспомнив все то, что творилось со мной еще минуту назад, мне на секунду даже стало как-то не по себе. И что это на меня нашло? Между тем, странный звук, так внезапно заставивший земную твердь прийти в движение, уже медленно затих в отдалении и пропал, словно ничего и не было. Но что это было?.. Что-то же было, мне ведь это не показалось?!..

Я внезапно вспомнила, что оставила своих друзей на горной тропе. И Сев!.. Он же ранен!.. И как только я могла забыть?! Нет, со мной точно сегодня что-то не так… Я вдруг сообразила, что совершенно не представляю, в какую сторону нужно лететь — пока мы с Кройденом носились по горам, я абсолютно не следила за дорогой. Поэтому я просто взмыла над горами, мысленно призывая Грейдеринга и надеясь, что это позволит мне найти путь обратно.

«Грей! Грейдеринг! Отзовись!»

Я поднималась все выше и выше, вверх по спирали, надеясь, что смогу разглядеть с такой высоты своих друзей, где бы они ни были. Очередной виток вынес меня ввысь над горным хребтом — и моему взгляду неожиданно открылась огромная зеленая долина, лежащая впереди, за частоколом заснеженных вершин. Вся долина Сорбронн лежала передо мной внизу, как на ладони! Я увидела сверху зеленые поля, леса, реки, увидела холмы и возделанные пашни… и неожиданно для себя ощутила, что это место просто создано для меня, а я — для него. Это было, наверное, похоже на любовь с первого взгляда, или на долгожданное возвращение домой — странное, необъяснимое и удивительное чувство.

Вдалеке, ближе к центру долины, в окружении большого скопления разнообразных строений, возвышалась над равниной одинокая пологая гора. На ее вершине я увидела то, что давно уже подсознательно и ожидала увидеть. Кромлех — величественное каменное сооружение, возвышающееся над долиной, подобно гигантскому царственному венцу. А под самой горой… Я внезапно сбилась с ритма, забыв, что нужно махать крыльями, и едва не рухнула вниз. Лихорадочно выровняв полет, снова впилась «драконьим оком» в то, что находилось под толщей горных пород.

Это было невероятно… Это было невозможно!..

Но это было.

Последние кусочки причудливой сложной головоломки, казалось, звонко щелкнув, встали на место. А новое знание, как и следовало ожидать, породило новые, еще более сложные вопросы. Что ж, уверена, у меня теперь будет достаточно времени, чтобы получить ответы и на них.

Я глубоко вдохнула холодный разреженный воздух и легла на крыло, уходя по широкой дуге вниз.

«Грей!»

— Я здесь!.. — неожиданно донеслось до меня совсем близко, и я устремилась туда, откуда услышался знакомый зов.

Грейдеринг ждал меня на вершине скалы неподалеку. Завидев меня, он взмыл со своего места и полетел навстречу.

— Где Кройден? — первым делом спросил он, делая сложный разворот в воздухе и пристраиваясь рядом со мной, едва не касаясь крылом.

Пришлось объяснить.

— Что ж, надеюсь, он сумеет регенерировать себя из обломков, — хмуро буркнул дракон. — Иначе на ближайшие годы Сорбронн останется совсем без Альфа-лорда.

До меня не сразу дошел смысл его слов.

А потом мой мир словно перевернулся.

— Нет!.. — я почти задохнулась, чувствуя, как крылья внезапно перестают меня слушаться, наливаясь свинцовой тяжестью. Резко потеряв высоту, я едва не врезалась в скалу, однако в последний момент все же успела увернуться и с трудом выровнять полет. — Нет… Этого не может быть…

Дракон не ответил, и я вдруг отчетливо осознала…

Может.

«Хорксы — единственное в мире оружие, раны от которого смертельны для истинного оборотня. Например, для меня…» — безжалостно всплыл в памяти обрывок давнего случайного разговора. Нет… Всесветлый Яр, пожалуйста — нет!.. Горло неожиданно сжало болезненным спазмом.

Где он?..

Где?!..

Взгляд мой лихорадочно метался среди скал, пытаясь различить в мешанине извилистых горных троп ту, единственную, которая была мне нужна. И, в конце концов, я нашла ее, почти отвесно пикируя вниз и чувствуя, как сердце уже сжимает костлявой лапой пронзительное и горькое, как полынь, чувство утраты…

Я опоздала.

Глава 27

«Свежесть Розы»

Здесь, на тропе, в густой тени от нависшей над ней скалы, лежали трое. Остальные — Грейн, Хират, Зерг, Лиаренна и еще двое незнакомых мне даргов с бледными и серьезными лицами — сгрудились тут же, вокруг них, в оцепенелом молчании. Я почти невидяще скользнула по незнакомцам взглядом, как-то отстраненно припомнив деталь, прежде почти не привлекшую моего внимания. Мне вдруг вспомнилось, что после того, как я набросилась на Кройдена и всецело завладела его вниманием, часть его отряда внезапно обратила свое оружие против своих же соратников, неожиданно перейдя на нашу сторону. Видимо, это были те самые дарги, которые до этой минуты против собственной воли находились под действием альфа-приказа. И теперь один из них тоже лежал неподвижно рядом с моими товарищами — рядом с Йаном, погибшим в бою от чужого меча, и рядом предательски застреленным своими же соплеменниками сереброволосым оборотнем…

Моим оборотнем.

Из горла невольно вырвался сдавленный всхлип, похожий на стон и на плач одновременно. Вот, только драконы, увы, не умеют плакать.

При виде меня они все расступились, не проронив ни единого слова и старательно отводя в сторону смущенные взгляды. Медленно сложив крылья, я шагнула ближе и остановилась, низко склонив голову на гибкой шее и почти невидяще глядя на тропу. В памяти вдруг всплыл тот недавний, и такой далекий, день, когда Сев уже лежал, вот так же, бездыханный, в траве у моих ног на зеленой опушке Фэрр-эль-Дриива. Как похоже всё было тогда — и в тоже время совершенно не похоже. Потому что драконья кровь тогда смогла излечить умирающего… Но воскресить сейчас того, кто уже мертв, она была не в силах.

В том же, что Северриан мертв — окончательно и бесповоротно — у меня уже не было никаких сомнений. Я ощущала это каждой клеточкой своего тела, каждым уголком своего сознания — та тонкая, незримая нить, которая связывала нас с ним все это время, внезапно словно оборвалась. Связь между мной, Хранительницей, и моим Альфой теперь перестала существовать, и вокруг меня, казалось, воцарилась бесконечная ледяная пустота…

— Уходите, — глухо проговорила я, обращаясь к тем, кто стоял рядом со мной, и шагнула ближе к телам.

Ответом мне стали полдюжины непонимающих и недоверчивых взглядов, однако никто не сдвинулся с места.

— Вы не слышали? — так же тихо повторила я, медленно расправляя крылья. — Уходите отсюда. Сейчас же. Все.

— Простите, уважаемая госпожа, но тела нужно… — начал было один из незнакомых мне оборотней.

Я резко хлопнула крыльями, раздраженно разворачиваясь к нему, и издала низкий угрожающий рык. Под моим яростным взглядом дарг как-то разом побледнел, отступил и, похоже, утратил всяческое желание спорить. Остальные же даже и начинать не стали.

— Знаете что, ребята? — неожиданно подала голос Лиаренна, как-то чересчур задумчиво изучая склон ближайшей скалы. — Давайте-ка вы, и впрямь, топайте отсюда подобру-поздорову… А то лично мне кажется, что лучше Мирраэль сейчас не сердить.

Впервые с момента нашего знакомства надменная эльфийка назвала меня по имени.

— Спасибо, — буркнула я, снова отворачиваясь.

Оборотни еще какое-то время колебались, но потом здравый смысл все-таки победил. Мрачно обмениваясь недоумевающими и недовольными взглядами, они неохотно, но все же принялись спускаться по тропе вниз. Последним уходил Хират. Напоследок он еще раз оглянулся, задержавшись на мне взглядом, словно хотел что-то сказать, но потом, видимо, передумал и молча последовал за остальными. Я снова обернулась и увидела, что белокурая эльфийка по-прежнему торчит рядом со мной.

— Тебя это тоже касалось, — мрачно буркнула я.

— Ну, уж нет, — невозмутимо отозвалась та. — Я пока еще не знаю, что именно ты задумала, но, сдается мне, что это вовсе не оплакивание умерших. И если у тебя, действительно, что-нибудь получится, я постараюсь помочь, чем смогу. Ну, а если нет… ну, кто-то же должен будет предать земле твое крылатое тело.

— Брысь, тебе говорят! — раздраженно рыкнула я.

Однако это эльфийское чудовище только ехидно усмехнулось мне в ответ.

— Пугать меня вздумала, полукровка? Да я тебя в два счета в нарвалий рог скручу, будь ты хоть трижды дракон…

— Девочки, не ссорьтесь, — гулко вздохнул позади меня Грейдеринг. Все это время он сидел так тихо, что я как-то даже успела позабыть о его существовании.

Я снова раздраженно фыркнула и отвернулась.

— Ладно, дело твое. Только, ради богов, не суйся под крыло… Мертвых героев тут и без тебя хватает.

— Что собираешься делать? — сделав вид, будто не услышала моих последних слов, спросила эльфийка.

— Тебя это не касается, — упрямо огрызнулась я. Но потом, поколебавшись, все-таки ответила.

— Буду возвращать свежесть розам.

В первое мгновение Лиаренна уставилась на меня со смесью изумления и недоверия, после чего перевела взгляд на тропу, где лежали погибшие.

— Ого… Неужели так не терпится стать четвертой?

— Может, и так. Тебе, между прочим, уже предлагали уйти, — тут же снова напомнила я.

— И пропустить такое зрелище? — она неожиданно усмехнулась, покачав белокурой головой. — Ну, уж нет, теперь-то я точно остаюсь. Но ты, все-таки, ненормальная… Хоть и смелая, надо признать.

Теперь эльфийка уже добровольно отошла от меня, как можно дальше. Что, впрочем, было и не удивительно. Я еще раз окинула взглядом бездыханные тела у своих ног, глубоко вздохнула и развела крылья в стороны, наклоняя вниз и очерчивая ими вокруг себя самой и троих мертвецов широкий неровный круг на земле. Там, где кончики крыльев касались камней, те начинали мягко светиться на солнце бледно-зеленым светом.

«Свежесть розы». Такое простое и незатейливое, на первый взгляд, заклинание, позволяющее вернуть увядшему цветку первоначальную красоту, ненадолго обратив вспять неумолимое течение времени. Детская забава, азы чародейства, которыми легко овладевали ученики магических школ еще в первый год своего обучения. И действительно, что в этом может быть сложного? Абсолютно ничего… если, конечно, ограничиваться только цветочными букетами или другими сравнительно малыми объектами, вроде сгнившего яблока или дыры в сапоге. Однако стоило только шагнуть хоть немного дальше — и сразу же становилось понятно, что эта кажущаяся простота, на самом деле, очень и очень обманчива, и что управлять временем, в действительности, совсем так не просто. Что структура временного потока гораздо сложнее и запутаннее, чем видится на первый взгляд, и отнюдь не ограничивается такими понятиями, как прошлое, настоящее и будущее — и что, кроме этого, есть еще и альтернативные временные потоки, и даже тихие «заводи», в которых время не движется вовсе. И что само время любит иногда довольно жестоко подшутить над теми, кто набирается наглости диктовать ему свои условия…

Почти каждому дипломированному магу на Терране была известна печальная и поучительная история о палесмианском чародее, которому Император однажды приказал восстановить потускневшую дворцовую фреску старинной работы. Этот молодой и самоуверенный колдун решил с помощью «Свежести…» вернуть произведению искусства первоначальную красоту и яркость красок — и, надо признать, ему это вполне удалось. Вот только сам чародей, при этом — за те несколько минут, что понадобились ему для сотворения заклинания — превратился в дряхлого и немощного старика. Видимо, что-то произошло в процессе сотворения заклинания с «нормальным» течением времени, и оно нечаянно затянуло заклинателя в один из своих встречных потоков. Бедняга умер от старости примерно через пару месяцев после описанного события, успев перед смертью сделать несколько весьма и весьма интересных пророчеств, которые впоследствии исполнились с точностью до мелочей… Это, конечно же, был не единственный казус в практике временнóй магии, однако обычно именно эту историю преподаватели рассказывали студентам, как наиболее наглядную — сразу же после того, как тем впервые самостоятельно удавалось вернуть к жизни засохший цветок или сгнивший персик. Во избежание, так сказать, ненужных всплесков энтузиазма.

И вот теперь я собиралась пойти гораздо дальше, чем какая-то там реставрация фрески — я собиралась заняться самым настоящим воскрешением мертвых… Некромантам такая наглость, наверное, даже и не снилась.

Время… Что ж, теперь всё решало именно оно.

Очерченный круг замкнулся, заключая меня и тех, кто был рядом со мной, в слабо светящуюся полупрозрачную сферу и отсекая нас от всего остального мира. Воздух внутри наполнился слабым, едва заметным, мерцанием. Я еще раз вздохнула, сосредотачиваясь, и распростерла крылья над тропой, начиная нараспев читать заклинание и на ходу изменяя формулу так, как подсказывало мне интуиция. Я не знала, что, в конечном итоге, получится — как и не знала, делал ли кто-нибудь нечто подобное до меня. Но однажды Рэнниэль сказала, будто я должна слушаться внутреннего голоса и доверять своему сердцу — и теперь я старалась услышать его, чтобы попытаться совершить невозможное.

Воздух внутри сферы едва слышно загудел и пришел в движение. Я сосредоточенно проговаривала формулу заклинания, постепенно изменяя и расширяя ее границы, выходя за рамки привычного использования временных чар. Мне не просто нужно было повернуть время вспять — мне было необходимо найти другой, альтернативный поток реальности, тот, в котором мои друзья будут живы и здоровы… или, хотя бы, все еще достаточно живы для того, чтобы я смогла успеть прийти к ним на помощь.

В какой-то момент у меня неожиданно возникло ощущение, словно я стою посреди стремнины, а вокруг меня начинает с тихим шелестом закручиваться медленный, но неудержимый водоворот. А потом, наконец, начались первые изменения. Я смотрела, как меняются, на глазах, тела моих товарищей, как исчезают глубокие раны и затягиваются порезы — это происходило гораздо медленнее, чем природная регенерация даргов, но все же это был несомненный успех. Воспрянув духом, я позволила себе немного расслабиться и самой включиться в это странное и завораживающее кружение энергетических токов — и водоворот тут же подхватил меня и увлек за собой в какое-то удивительное, непохожее ни на что знакомое, состояние безвременья. Это было поистине невероятное ощущение — ощущение бесконечного числа возможностей и безграничного количества вариантов бытия… В этот момент я практически чувствовала себя всемогущей, скользя по многочисленным нитям реальности в поисках той, единственной, которая была мне нужна. Тем временем, кружение водоворота вокруг меня начало постепенно замедляться. Я поспешно опустила глаза вниз, ожидая увидеть, как мои друзья начинают приходить в себя — сейчас, целые и невредимые, они удивительно походили на спящих — и выискивая в них первые признаки пробуждения… Но время шло, его шелестящая круговерть постепенно всё замедлялась и замедлялась и, в конце концов, остановилась совсем. Словно кто-то незримый вдруг остановил его невидимой, но могущественной рукой, не давая заклинанию завершиться окончательно и достигнуть цели. Призрачные нити альтернативных реальностей хрупкой прозрачной паутиной замерли в воздухе вокруг меня, а потом вдруг начали медленно таять…

— Нет! — закричала я в бессильном отчаянии, тщетно пытаясь ухватиться за ускользающие тонкие ниточки.

Что происходит? Неужели это — всё?!

Некоторое время я еще продолжала стоять неподвижно над сереброволосым оборотнем, в надежде уловить хоть малейшие признаки жизни в чертах бескровного, но такого дорогого мне лица. А потом поняла, что ждать больше нечего. Можно, конечно, склеить разбившийся кувшин, но нельзя вернуть назад вылившуюся из него воду. А, между тем, души тех, кто лежал сейчас передо мной, уже явно перешли тот незримый порог, за которым возвращение становилось уже невозможным. Время было упущено. По какой-то нелепой, парадоксальной причине, словно повинуясь чьей-то капризной жестокой воле, возможность возврата была внезапно пресечена, словно другого итога в бесконечном множестве реальностей для них и не было предусмотрено… На мгновение я почувствовала, как отчаяние и безнадежность буквально захлестывают меня с головой.

Это было неправильно. Это было несправедливо… Это было настолько нелепо и чудовищно, что отказывалось укладываться в голове!..

А потом я почувствовала себя просто обманутой. Весь этот долгий путь через полконтинента, через множество препятствий и опасностей, был проделан мной, чтобы добраться до места, которое должно было стать моим вторым домом. Но еще более долгий путь был проделан мною в моей собственной душе — путь, который я прошла, постепенно превращаясь из обычной полукровки-недоучки в сильную и уверенную в себе чародейку; из едва не сошедшей с ума в одиночестве узницы в башне собственного замка — в свободную женщину, способную любить и быть любимой; и из ненавистного самой себе монстра — в оборотня, способного принять и полюбить дракона внутри себя… Потому что нашелся тот, кто сумел увидеть и полюбить всё это во мне.

И вот теперь я снова осталась одна. И все, к чему я шла все это время, неожиданно показалось мне совершенно ненужным и бессмысленным.

Из моего горла вырвался громкий неистовый крик. Дикий, безудержный, нерассуждающий гнев разлился жарким огнем по венам — и заклокотал, одурманивая сознание и практически лишая меня разума. Я рванулась в небо, яростно взмахивая крыльями — и мерцающая защитная сфера, окружающая меня, не выдержав, лопнула с тихим печальным звоном. Все еще не завершенное заклятие вырвалось на волю вместе со мной и закружилось, завертелось в воздухе вокруг меня, расходясь постепенно во все стороны медленно ускоряющейся и расширяющейся вихревой воронкой, протянувшейся вращающимся и мерцающим туннелем от земли и до самого неба. На границах смерча скалы неожиданно задрожали, исказились и начали оплывать, словно свечной воск…

Где-то далеко, за границей искажения, в воздухе вдруг промелькнула черная крылатая тень, и до меня донесся тихий, едва слышный зов.

«Мирра, остановись!..»

Ветер тут же подхватил его голос и унес куда-то прочь, однако мне было уже все равно. Я устремилась вертикально вверх, все выше и выше, словно пытаясь преодолеть силу притяжения и вырваться за пределы обитаемого мира, оставшись один на один с холодным светом далеких сияющих звезд… Однако там, высоко над моей головой, тоже происходило что-то странное. Огромные призрачные тени смутно маячили за непроницаемой белесой завесой облаков.

«Мирра…»

Мир неожиданно застыл вокруг меня, словно детская карусель, остановленная чьей-то сильной и властной рукой. Я вдруг бессильно повисла в воздухе, не в состоянии преодолеть это странное и пугающее ощущение невесомости, превратившее мои крылья в совершенно бесполезные кожаные лоскуты, и заставляющее чувствовать себя такой же крошечной и незначительной, словно пушинка одуванчика на ветру. А потом неожиданно что-то случилось с моим зрением, и я увидела перед собой множество сверкающих и переливающихся всеми цветами радуги невесомых нитей — одни из них тянулись прямо из земли вверх, другие широко расстилались в небе высоко над землей, третьи просто парили в воздухе вокруг меня или плавно кружили всё в том же медленном нескончаемом водовороте. Я попробовала было коснуться одной из них крылом — и тут же ощутила легкое покалывание, словно от соприкосновения с мощным источником энергии. Сразу вспомнилось эльфийское озеро Эйервилль. Я смотрела на мерцающие передо мной нити и с удивлением думала о том, что впервые в жизни вижу, как выглядит, на самом деле, чистая первозданная магия…

«Мирра!..»

В этот раз я узнала этот тихий бесплотный голос. Подняв голову вверх, туда, где маячили в вышине огромные и немного пугающие тени, я попыталась всмотреться в них, используя всю для этого всю силу «драконьего ока» — и тут же почувствовала, как чешуя на моем затылке встопорщивается дыбом от какого-то запредельного, иррационального ужаса. Странная, невероятная мысль неожиданно возникла в моем сознании.

— Я здесь… — тихо отозвалась я, ни секунды не сомневаясь, что даже если бы просто подумала об этом, то все равно была бы услышана.

«Возвращайся назад», — так же тихо приказали мне тени.

— Нет! — с неожиданным для самой себя упрямством ответила я.

И тут же почувствовала, как какая-то неведомая сила мягко наваливается на меня сверху, начиная медленно, но неодолимо клонить к земле. Я упрямо забила по воздуху крыльями, пытаясь освободиться от невидимого груза… но безуспешно.

Почему бы им просто не оставить меня в покое? — с неожиданной злостью подумала я. Гнев тут же с новой силой вспыхнул в моей груди. Я стремительно развернулась в воздухе, на лету изо всех сил врезаясь прямо в парящую над землей светящуюся нить. Воздух вокруг меня на мгновение ярко вспыхнул — и огромная вихревая воронка, упирающаяся прямо в небо, в тот же миг завертелась еще быстрее. Давящее ощущение вдруг исчезло, я снова взвилась в воздух, поднимаясь высоко над горными пиками и почти достигая белой облачной пелены…

И внезапно замерла, пораженная.

Перед моими глазами расстилался невиданный по красоте и совершенно незнакомый пейзаж. За пределами смерча больше не было скал. Прямо подо мной расстилалась широкая каменистая пустошь, а чуть дальше обширные изумрудно-зеленые луга и холмы, покрытые густым непролазным ковром первозданного леса, простирались вокруг, насколько хватало глаз. Я взирала с небес на все это великолепие, не смея вздохнуть, когда увидела невдалеке мерно шагающий по равнине огромный зеленый холм. Древовидный колосс неторопливо шествовал вдоль реки, раскачивая на ветру длинными чуткими руками-плетями. Я с трудом перевела дух, наблюдая за триантом и пытаясь осмыслить, насколько далеко умудрилась зашвырнуть меня моя собственная временная воронка. Кажется, это был первозданный Терран, всего лишь через пару мгновений после своего рождения. Новый мир, взлелеянный и взращенный трудолюбивыми слугами самой Перворожденной Богини-Матери. В этом мире еще не было ни людей, ни эльфов, ни оборотней — лишь леса, поля, реки и сами трианты.

И… Боги.

«Ну что, довольна?» — с некоторым сарказмом осведомились в этот момент у меня. Это было, пожалуй, впервые, когда в тихий бесплотный голос закрался хоть какой-то намек на эмоции.

Я ничего не ответила, каким-то шестым или седьмым чувством заподозрив, что промолчать сейчас будет самым, что ни на есть, мудрым решением. Вместо этого я попыталась снова прислушаться к собственным ощущениям. Кажется, Богов-создателей было несколько, как минимум двое, однако их голоса по-прежнему сливались для меня в один-единственный вибрирующий безликий и бестелесный глас. Видимо, мое восприятие все же было недостаточно тонким, чтобы…

«Что тебе нужно?» — холодно осведомились, между тем, божественные голоса.

Пора! — обрадовано шепнул мне мой собственный внутренний голос.

— Мне нужны души троих воинов, погибших сегодня утром в горах неподалеку от Плато Нэйдирра, — ответила я, стараясь как можно точнее сформулировать свою просьбу. А то кто их, этих богов, знает? — Двоих даргов, сорброннского Альфа-лорда Северриана и его солдата, и одного молодого кузнеца из Элдара…

«Троих? Разве тебе, действительно, так уж нужны души всех троих?»

В их бестелесных голосах на этот раз буквально сквозил какой-то странный, почти хищнический интерес, заставляющий меня против воли чувствовать какой-то противный, боязливый озноб под кожей. А в это время еще один, уже совершенно неуловимый и вкрадчивый голосок мягко нашептывал мне в самое ухо: «Выбери одну, только одну — самую важную для тебя — и тогда цена за нее будет куда меньше…» А в том, что за душу вполне могут запросить цену, я почти не сомневалась. И невольно покосилась вниз — туда, где на земле, на самом дне все еще медленно вращающейся воронки, едва различимо светлели три крошечных неподвижных пятнышка.

— Да, всех троих, — твердо сказала я, сознательно игнорируя предательский вкрадчивый шепоток.

«А почему ты так уверена, будто Мы захотим отдать их тебе?»

Теперь я задумалась. Да уж, простой вопрос, а ставит вас в тупик.

— Я не уверена, — медленно произнесла я, надеясь, что тщательно отмеренная порция лести окажется той самой, правильной, необходимой для положительного ответа. — Я всего лишь надеюсь на ваше милосердие… и беспредельную доброту создателей.

Что ж, кажется, угадала.

«Хорошо… Но что Мы получим взамен?»

— Все, что угодно, — решительно ответила я.

«Хорошо!»

Откровенное удовлетворение, прозвучавшее на этот раз в божественных голосах, неожиданно заставило меня заподозрить, будто это был именно тот самый ответ, на который они и рассчитывали. И что, возможно, все это время со мной просто играли… причем, не вполне честно. Что, если сейчас они попросят взамен оставить им свою собственную душу?..

Впрочем, тут же решила я, если уж, и впрямь, попросят, значит, так тому и быть.

«Ты должна будешь кое-что сделать для Нас».

— Согласна, — обреченно откликнулась я, уже настраиваясь на самое худшее. — Что именно?

Мне коротко объяснили.

Я удивленно моргнула.

— И всё?

«Всё».

Я озадаченно нахмурилась.

— Когда?

«Не сейчас. Когда ты будешь готова. Ты узнаешь об этом, когда придет время».

— Хорошо, я соглас… — начала было я.

И в то же мгновение стремительно рухнула вниз.

Сила притяжения, совершенно внезапно снова вступившая в свои права, оказалась для меня полнейшим сюрпризом, и мне лишь с огромным трудом, изо всех сил лихорадочно колотя крыльями по воздуху, удалось, в конце концов, замедлить падение и не обрушиться, со всего маху, на головы своих едва только начинающих подавать слабые признаки жизни друзей. А может быть, как раз в этом, на самом деле, и состоял весь их план? — с мрачной иронией подумала я, наконец-то, выравнивая полет. Р-раз! — и получаешь сразу четыре души вместо трех… Эдакое, знаете ли, своеобразное божественное чувство юмора?

Я немного неловко приземлилась на тропу и тут же поспешила к своим товарищам. Воздух вокруг нас уже ощутимо гудел и вибрировал — это временная воронка начинала стремительно раскручиваться в обратную сторону, возвращая нас назад, к отправной точке.

Между тем, мои воскресшие волей божественного Провидения друзья уже начали понемногу приходить в себя.

— Сев! — я бросилась к сереброволосому оборотню, в этот момент уже медленно и немного неуверенно поднимающемуся на ноги. И тут же остановилась на безопасном расстоянии, сообразив, что радостные драконьи объятия могут сейчас запросто отправить моего неокрепшего возлюбленного к праотцам еще раз, и уже навсегда. — Как ты?

— Отлично, — немного удивленно откликнулся дарг, машинально проводя ладонью по груди, откуда еще совсем недавно выглядывали жала сразу трех хорксов. — Словно заново родился… — он вдруг резко вскинул голову и внимательно на меня посмотрел. — Это ведь твоих… хм, рук дело?

— В некотором роде, — уклончиво ответила я, не желая сейчас вдаваться в подробности. — Идти сможешь?

— Конечно.

— Вот, и хорошо. Тогда нам лучше прямо сейчас заняться остальными.

Сев коротко кивнул, не задавая лишних вопросов, и только негромко пробормотал, шагнув к своему неловко поднимающемуся на ноги соплеменнику:

— Надеюсь, ты мне все-таки потом расскажешь, что именно я пропустил?

— Непременно, — заверила я его. — Со всеми ужасающими подробностями.

Было немного забавно обнаружить, что теперь, в драконьем обличии, поставить на ноги Йана не составило для меня особой проблемы. Хотя вот сам кузнец, пожалуй, и пережил несколько не самых приятных минут, пока сообразил, что жуткая крылатая ящерица, задорно вздергивающая его с земли зубами за шиворот, на самом деле, его приятельница-принцесса. Между тем, временная воронка вокруг нас уже окончательно замедлила ход и остановилась. Воздух внутри очерченной ею окружности едва заметно потрескивал от напряжения — это давала о себе знать существенная временнáя разница внутри и за пределами круга.

— Нужно убираться отсюда подобру-поздорову, и как можно скорее, — тихо сказала я, чутко прислушиваясь к окружающим звукам.

Воздух над тропой, наконец-то, успокоился и затих, и теперь, в наступившей тишине, стало отчетливо слышно, как угрожающе стонут под нашими ногами скалы, которым за прошедшие полдня довелось помолодеть и снова состариться на несколько тысяч лет. Объяснять никому ничего не пришлось. Оборотни и без меня обладали достаточно тонким слухом, чтобы сообразить, что оставаться на тропе и дальше становится просто опасно. Поэтому, едва лишь воронка магического заклятья распалась окончательно, как они вместе с кузнецом тут же дружно кинулись по тропе вниз. Я, не мешкая, взмыла в воздух и устремилась следом за ними.

Чуть ниже, под нависшей скалой, нас дожидались Грейдеринг и Лиаренна. Белокурая эльфийка уже снова успела оседлать загривок дракона. Завидев всю нашу дружную компанию, она на одно короткое мгновение словно онемела, однако тут же пришла в себя.

— Скорее! — закричала она, коротко взмахивая рукой. — Сейчас начнется обвал!..

И в тот же миг за нашими спинами послышался оглушительный грохот. Земля вздрогнула, приходя в движение под ногами бегущих, и прямо на тропу позади нас с треском рухнул внушительный обломок скалы.

— Сюда! — снова крикнула Лиаренна.

Но в этот момент тропа позади бегущих неожиданно начала расползаться на куски, словно шаткая пирамида из детских кубиков.

Грейдеринг резко взмахнул крыльями, снимаясь с места, и на лету подхватил когтями бегущего по тропе Йана и следующего за ним оборотня. Я решила последовать его примеру и вцепилась когтями в куртку Сева… но тут же обнаружила, что подобный способ переноса на самом деле весьма неудобен. Куртка то и дело норовила выскользнуть из когтей, а ухватить оборотня поперек туловища, так, как это делал Грейдеринг, у меня просто не получалось — лапы были маловаты. Быстро прикинув варианты, я со всего размаху шлепнулась на тропу перед сереброволосым даргом.

— Прыгай мне на спину!

— Не валяй дурака! — возмутился он. — Ты же меня не унесешь!

— А ну, живо!!! — сердито рявкнула я на него, чувствуя, как тропа начинает оползать уже прямо под нами.

Земля снова вздрогнула, и оборотень, резко прекратив препираться, ловко запрыгнул мне на плечи. Я изо всех сил забила крыльями по воздуху, стараясь оторвать от земли внезапно потяжелевшее тело — и, наконец-то, с трудом взлетела. Медленно набирая высоту, я поднялась над тропой и отыскав глазами Грейдеринга, устремилась следом за ним. Вскоре далеко внизу под нами промелькнули несколько крошечных знакомых фигурок — я легко узнала Хирата и Грейна, во главе небольшого отряда торопливо бегущих по горной тропе вниз, по направлению к долине. Скалы позади них все еще угрожающе дрожали. Казалось, наш небольшой локальный обвал запустил в ход некую цепную реакцию, и теперь землетрясение ширилось во все стороны по горному хребту, словно круги по воде.

Сереброволосый оборотень пошевелился на моей спине, оглядываясь через плечо.

— Не ерзай, — обеспокоенно проворчала я, не поворачивая головы. — А то еще свалишься.

— Я просто пытаюсь оценить размер ущерба, — спокойно отозвался Сев. — Знаешь, это действительно впечатляет. То, что двадцать пять триединых создавали в течение ночи, ты в одиночку ухитрилась развалить за каких-нибудь полчаса.

— Ну, во-первых, не так уж много я и развалила, если быть честным… А во-вторых, делай выводы, — отозвалась я с сарказмом на лету. — В следующий раз дважды подумаешь, прежде чем жениться второпях. Мало ли, на какие еще сюрпризы можно нарваться в лице новоявленной супруги… особенно, если не ставить ее об этом в известность.

— Ага, Торувиэль все-таки не удержалась, — тихо проворчал оборотень. — Наверное, втайне надеялась, что ты обрушишь на меня за это весь свой чародейский гнев?

— Честно говоря, была поначалу такая мысль, — неохотно призналась я. — Но ты, как обычно, меня перехитрил. Всякий раз, как я пытаюсь на тебя разозлиться, ты тут же пользуешься первым подвернувшимся поводом, чтобы отправиться к праотцам, и, пока я пытаюсь вернуть тебя обратно, тема уже как-то теряет новизну.

— Надо будет запомнить на будущее, — с усмешкой обронил Сев. — Главное, чтобы тебе не надоело меня возвращать.

— И не надейся, — фыркнула я. — Теперь ты от меня так легко не отделаешься.

За такой, вот, легкомысленной болтовней мы достигли, наконец, подножия горного хребта, где внизу под нами расстилалась во всей красе огромная зеленая даргианская долина. Я с облегчением опустилась на землю, и оборотень тут же легко соскочил с моей спины. Здесь подземные толчки уже почти не ощущались, возможно, обвал наконец-то закончился. Грейдеринг опустился немного поодаль, за холмом, остальные до нас еще не добрались, и сейчас, на несколько минут, мы с Севом неожиданно остались только вдвоем. Я смотрела, как он оглядывается по сторонам, как скользит взглядом по холмам и задумчиво щурится, пытаясь услышать кого-нибудь из своих — и не могла насмотреться. Пожалуй, в глубине души мне все еще не до конца верилось в то, что он действительно снова жив. Наверное, те несколько ужасных, бесконечно долгих минут, пока его не было в этом мире, рядом со мной, пока я не чувствовала этой странной, но уже ставшей такой привычной и необходимой связи между нами, навсегда останутся в моей памяти эдакой жутковатой черной дырой, в которой будут ютиться мои ночные кошмары. Но сейчас он снова был здесь, он был жив, и я с радостью ощущала, как трепещет между нами живой звенящей струной эта странная незримая нить, именуемая связью между Альфой и его Хранителем.

Мне вдруг снова вспомнились древние Боги-создатели. Честно говоря, я так и не поняла, что за странную плату они потребовали от меня, но что бы это ни было, мне вдруг подумалось, что на свете, наверное, нет такой цены, которую я не смогла бы заплатить за возможность ощущать эту ниточку-связь вечно…

— Как и я, — неожиданно тихо произнес оборотень.

Я удивленно моргнула, непонимающе взглянув на него, но потом сообразила, что он просто отвечает вслух на мои мысли.

— Я тоже хочу, чтобы эта связь оставалась с нами всегда, — серьезно повторил Сев, оборачиваясь и глядя мне прямо в глаза. — Ты ведь знаешь, насколько важна для меня. Все, что произошло вчера на Буковой Поляне, не было притворством. И, хотя пока это невозможно, однажды наступит день, когда я назову тебя своей перед всем миром… Если ты согласишься, конечно.

— Если? — переспросила я, пытаясь скрыть за иронией внезапно охватившее меня смущение. — Мы ведь, в некотором роде, уже женаты. Не поздновато ли спрашивать согласия?

— Нет, — неожиданно покачал головой Сев. — Когда придет время, мы сделаем всё, как положено. Чтобы в будущем уже никто не смог оспорить этот союз.

— Оспорить? — я удивленно взглянула на него. — Да кому это может понадобиться?

Оборотень не ответил. Вместо этого он неожиданно протянул руку и ласково провел ладонью по моей чешуйчатой шее.

— Ты прекрасна… — тихо прошептал он. — Хотя сейчас, может быть, ты все-таки сменишь ипостась? Ну, знаешь, чтобы не шокировать некоторых моих впечатлительных подданных…

— Да, это было бы неплохо, — со вздохом согласилась я. — Но боюсь, что если я это сделаю, мое появление в твоей долине станет не менее впечатляющим, а Торувиэль тогда, вообще, хватит удар. Видишь ли, вся моя одежда осталась в Эльфийских Пределах, а я обещала ей вести себя прилично…

На одно короткое мгновение Сев замер, а потом неожиданно засмеялся.

— Ну, что ж, — проговорил он, в конце концов, и, шагнув ко мне, обнял за длинную гибкую шею. — В таком случае, пусть все остается, как есть. Мы с тобой уже успели столько всего натворить, что вряд ли стоит беспокоиться о таких мелочах.

— Правда? А что мы еще такого сделали? — искренне удивилась я, невольно отвлекаясь от его ласковых прикосновений.

Оборотень в ответ хитро усмехнулся.

— Ну, во-первых, как ты уже заметила, мы с тобой, в некотором роде, женаты, хоть это и запрещено. Во-вторых, я думаю, вряд ли кто-нибудь еще может похвастаться, что женат на драконе не в переносном смысле. Ну, и кроме того, если уж быть совсем педантичным… Кажется, это ведь именно я, как муж, должен был по обычаю внести тебя в свои владения, а не наоборот?

Я, не удержавшись, фыркнула, а Сев, с трудом сохраняя серьезность, добавил:

— Да уж, похоже, общие правила и обычаи просто бегут от нас, сломя голову. Однако кое-что я хотел бы сделать по всем правилам прямо сейчас… — он умолк на мгновение, а потом, даже не давая мне времени опомниться, торжественно начал произносить:

— Мирраэль Дэйнива Элдарская, я, Северриан Рэйвен Уиллард ан'Бьорнен…

Небольшой разношерстный отряд, состоящий из даргов, людей и одной эльфийки, поднялся на вершину холма как раз в нужный момент, чтобы увидеть, как на той стороне склона сереброволосый даргианский оборотень торжественно опускается на одно колено перед небольшим пепельно-серым драконом.

Глава 28

Освобождение

А потом мы все дружно начали спуск в долину. На подходе к обжитым местам мне все же пришлось вернуться к своему обычному облику, причем, как ни странно, именно Грейдеринг оказался тем, кто, в конце концов, убедил меня сменить ипостась.

— То обссстоятельство, что твой приятель, наконец-то, нашел сссебе Альфа-Ссстража, уже сссамо по сссебе весьма значительная новосссть для обитателей Сорбронна, — сказал он. — Дай им время хорошшшенько осмыссслить ее и порадоваться за сссвоего Повелителя… Не ссстоит вываливать на бедняг всссё сссразу.

Сам Грей спускаться в долину вместе со всеми отказался, предложив вместо этого отправиться на поиски Кройдена, пока тот еще никуда не улизнул. И хотя лично я была уверена, что падение в подобной высоты должно было лишить предателя подобной возможности раз и навсегда, дракон продолжал настаивать на своем. На мой взгляд, он просто-напросто пытался увильнуть от участия в нашем крестном ходе через полдолины — о стойкой нелюбви Грейдеринга к различного рода общественным мероприятиям мне уже было прекрасно известно — однако Сев неожиданно поддержал его.

— Пусть проверит, — негромко сказал он. — Даже если Кройден действительно мертв, мы все равно не должны оставлять его останки на поживу стервятникам. Ну, а если жив, то тем более.

Обнаружив, что осталась в меньшинстве и, к тому же, оказалась теперь единственным драконом в нашей разношерстной компании, я была вынуждена, в конце концов, заняться-таки трансформацией. По счастливой случайности в личном колдовском арсенале Лиаренны нашлось, как раз, подходящее заклинание, позволившее буквально из ничего сгенерировать довольно приличное темно-зеленое платье. Причем, прямо на мне. Сама эльфийка с иронией назвала свое чароплетение «Незваные гости», а на мой недоуменный вопрос только снисходительно усмехнулась и заговорщически подмигнула:

— Ну, знаешь… в жизни каждой девушки бывают моменты, когда любые посетители оказываются очень не вовремя. Зато благодаря этой формуле ты всегда сможешь сказать, что вы просто разговаривали.

Поразмыслив немного, я решила ради собственного душевного спокойствия не выяснять у эльфийки, кто именно вдохновил ее на изобретение подобных чар, а вместо этого занялась маскировкой собственных драконьих очей.

У подножия гор мы неожиданно встретили даргианский патруль — не тот, что так подло загнал нас недавно в эльфийскую Топь, а самый обычный патруль сорброннского охранного периметра. Даргианские стражи, завидев нас, с неподдельной радостью (и, как мне показалось, с облегчением) приветствовали долгожданное возвращение своего Повелителя домой. Ну, а дальше…

Уж не знаю, какая неведомая сила сумела так быстро разнести весть о возвращении пропавшего Альфа-лорда и его соратников в долину, однако с этого момента всюду, где бы мы не проходили, нас встречало множество даргов, выходящих из своих домов навстречу вернувшимся сородичам и приветствующих их — да и нас, заодно — удивительно искренними теплыми улыбками.

Вот тогда-то я впервые и увидела, какими глазами смотрят на Северриана его подданные. И внезапно отчетливо поняла, что для даргов их Альфа-лорд — это, действительно, нечто совершенно особенное. То, как все они встречали его, было больше похоже на встречу возвратившегося домой любимого сына, брата и отца одновременно, чем на встречу Повелителя. Мне бы впору было даже ощутить эдакий укол иррациональной ревности, глядя на то, какими сияющими улыбками, полными искренней любви и радости, одаривают идущего рядом со мной сереброволосого оборотня совершенно незнакомые мне мужчины и женщины, и как он, не чинясь, отвечает им тем же самым… но этого не произошло. По какой-то совершенно непонятной причине, я, к собственному удивлению, очень скоро начала ощущать, как та же самая волна дружелюбия и приветливости странным образом захлестывает и меня тоже — словно все эмоции, направленные в этот момент на Сева, тут же неким своеобразным эхом отражались от него ко мне. Может быть, эта самая загадочная связь между мной и сереброволосым оборотнем здесь, вблизи источника, в самом деле ощущалась на порядок сильнее и ярче, позволяя мне если не читать мысли окружающих наравне с Севом, то по крайней мере, отчетливо ощущать их настроение? Это было очень странно и необычно — и, вместе с тем, довольно приятно. Очень скоро у меня самой уже возникло ощущение, словно я действительно вернулась домой — и это было совсем как тогда, когда я поднялась в полете над всей сорброннской долиной.

А еще через пару мгновений мое внимание неожиданно привлекло нечто новое, на что поначалу я просто не обратила внимания. Я стала замечать, что если на первых порах все дарги устремляли свои взгляды исключительно на своего Повелителя, то очень скоро их глаза начали почти сразу же перемещаться с него на меня — что, впрочем, было совсем не трудно, учитывая, что все это время Сев крепко держал меня за руку, не давая отстать от него ни на шаг — и тогда выражение их лиц начинало постепенно меняться. Поначалу я даже решила, что они, как и эльфы, несмотря на все мои ухищрения, сумели распознать во мне триединую или почуять дракона, но, похоже, ошиблась. Было немного чуднó видеть, как их взгляды вдруг начинали изумленно метаться со своего Альфа-лорда на меня, и обратно, а потом, наконец, загорались каким-то странным, благоговейным и ликующим огнем… А потом до меня вдруг откуда-то донесся тихий, пока еще не уверенный, но быстро обретающий силу гомон, тут же неудержимо покатившийся от двора к двору и от дарга к даргу:

— Хранительница!.. Это — Хранительница!.. Это — наш Альфа-Страж!!!..

И вот теперь уже множество улыбок и радостных взглядов обратились персонально ко мне. Честно говоря, это даже немного смущало и заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. Но они как узнали? — недоумевала я. Что позволило им так внезапно распознать ту диковинную связь, которая соединяла нас с Севом, если раньше никому другому, включая Хирата и Грейна, это не удавалось? Некоторое время я пребывала в самом искреннем изумлении и уже была готова поверить в любую, даже самую невероятную и мистическую причину… пока вдруг не заметила в толпе, впереди, промелькнувшую на мгновение самодовольную физиономию Грейна. У меня тут же отлегло от сердца — хвала богам, в Сорбронне оказалось, все-таки, не так много загадок, как мне уже начинало казаться.

Тем не менее, наслаждаться всеобщим ликованием было пока еще рановато. Первым делом нужно было разыскать Норраэль, однако это оказалось не так-то просто. Из рассказов местных жителей выяснилось, что эльфийская чародейка бесследно исчезла практически сразу же после отъезда моих друзей из долины, и с тех пор о ней никто ничего не слышал.

— Вряд ли ей удалось покинуть Сорбронн, — резонно заметил Хират. — Если бы Норраэль оказалась за пределами долины, она бы, наверняка, нашла способ связаться с нами.

— Ага… если бы, конечно, была жива, — мрачно буркнул Грейн, заставив нас всех молча переглянуться.

— Она жива, — неожиданно подал голос один из даргов, вернувшихся в долину вместе с нами. — Сами мы не видели ее, но слышали от других, будто Кройден не решился ее убить, опасаясь мести эльфийского клана Тар» Эрроэн. Кажется, он запер ее где-то… Но — где?

И оборотень неуверенно пожал плечами.

— Если это так, то Кройден должен был бы держать ее где-то неподалеку от себя, чтобы иметь возможность присматривать за ней — просто, на всякий случай, — задумчиво проговорил Сев. — По крайней мере, зная Норру, я бы на его месте поступил именно так. Скорее всего, Норраэль не только не покидала Сорбронна, но и до сих пор находится где-нибудь в стенах Эль-Дааррона.

К этому времени мы все уже успели приблизиться к горе Арбис. У самого ее подножия возвышалось величественное строение из гладкого светло-серого камня, которое я заметила еще раньше, с высоты драконьего полета. По словам оборотней, это и был Эль-Дааррон — даргианский альфа-дом, по традиции издавна служивший пристанищем всем представителям альфа-клана Сорбронна. Всякому, кто видел его впервые, казалось совершенно невероятным, как это здание ухитрялось удивительным образом сочетать в себе мощность и неприступность цитадели с изысканной величавостью королевского дворца. Глядя же на него теперь, я невольно задалась вопросом о возможном количестве помещений — комнат, залов, каморок, кладовок и камер — таящихся за толстыми каменными стенами. И в одном из них, если верить Севу, должна была находиться Норраэль…

Внезапно нарисовавшаяся перспектива провести ближайшую пару дней, заглядывая во все чуланы Эль-Дааррона, мягко говоря, немного устрашала.

Видимо, подобная мысль возникла не только у меня, потому что на подходе к альфа-дому все, не сговариваясь, невольно замедлили шаг, пытаясь охватить взглядом огромное величественное здание, возвышающееся перед нашими глазами.

— Как по-вашему, Норраэль очень сильно оскорбится, если мы вдруг не найдем ее сегодня? — ни к кому конкретно не обращаясь, неуверенно поинтересовался Грейн.

— Ты, действительно, хочешь это проверить? — в тон ему отозвался Хират, задумчиво скользя взглядом по длинной череде высоких стрельчатых окон.

Рыжеволосый оборотень буркнул в ответ что-то неразборчивое и вслед за остальными снова двинулся вперед. До высокого арочного входа в альфа-дом оставалось уже не более сотни шагов, когда Сев неожиданно тихо спросил у меня:

— Есть какие-нибудь идеи насчет того, как искать милую родственницу?

Я недоверчиво вскинула брови, взглянув на него.

— Что значит — какие-нибудь идеи? Ты ведь у нас телепат, вот и услышь ее.

Однако оборотень в ответ только покачал головой.

— Если бы всё было так просто… Норраэль — чародейка, слишком давно живущая среди альфа-даргов, чтобы научиться практически рефлекторно отражать любую попытку проникнуть в свой разум со стороны. Иногда мне кажется, что у нее уже просто выработался своеобразный иммунитет к телепатии, и уж тем более, вряд ли она откажется от него сейчас, когда Кройден держит ее в плену… В общем, — он коротко пожал плечами, — я и так-то обычно ее не слышу. И уж тем более, вряд ли услышу сейчас.

— Но что-то же ты, все-таки, слышишь? — с надеждой спросила я.

Вместо ответа Сев окинул возвышающееся перед нами строение долгим внимательным взглядом — и усмехнулся со странным выражением лица.

— О, да…

Я тут же внутренне напряглась, рефлекторно ожидая какой-нибудь очередной каверзы от сегодняшнего дня, однако всё оказалось гораздо проще. Из внезапно распахнувшихся нам навстречу дверей дома начали друг за другом выходить дарги — мужчины и женщины. Впереди всех шли шестеро — все, как на подбор, высокие, статные и величавые. Я не сразу поняла, кто они такие, однако, присмотревшись внимательнее, внезапно сообразила. Те же светлые волосы — у кого с рыжеватым, как у Грейна, у кого с золотистым, как у Хирата, отливом — и светло-серые, словно немного выцветшие, глаза. Это были старшие альфа-дарги — те, кому посчастливилось выжить после той последней вспышки злосчастной болезни, растеряв при этом все свои ментальные навыки.

Шестеро старших альф Сорбронна. Кровные родственники Сева.

Да уж, все оказалось проще — и вместе с тем, немного сложнее, потому что, неожиданно для самой себя, я вдруг почувствовала странную робость. А вдруг Хранитель-дракон им совсем не понравится, вдруг придется не ко двору? Но тут же ощутила, как сильные пальцы сереброволосого оборотня ободряюще сжали мою ладонь. Я уж и забыла, что он до сих пор держит меня за руку. Сам Сев продолжал размерено шагать вперед, ни на секунду не замедляя шага.

Мы приблизились к Эль-Даарону и остановились.

— С возвращением, Северриан, — с едва заметной улыбкой проговорил один из шести альф, стоящих перед нами — высокий длинноволосый мужчина с тонким выразительным лицом — с поистине царственным достоинством склоняя перед Севом голову в знак приветствия. — Рад видеть тебя в добром здравии. Мы все изрядно переволновались, когда, кхм, твоя отлучка неожиданно оказалась столь… продолжительной.

Я едва не фыркнула вслух, услышав подобное определение всего происшедшего, однако сереброволосый оборотень только едва заметно улыбнулся ему в ответ.

— Здраствуй, Рэйв. Да, пришлось, как видишь, немного задержаться.

Оборотни обменялись понимающими взглядами, без слов сказавшими больше, чем можно было бы выразить вслух. Серые глаза альфы, между тем, медленно переместились с Сева на меня.

— Послушай, Сев… Я не ошибусь, если предположу?.. Слухами, знаешь ли, долина полнится…

Сев невозмутимо кивнул.

— Да, знакомьтесь, конечно. Мирра, это — Рэйввен, мой кузен. Рэйв, это — Мирраэль, племянница нашей Норры и моя… Хранительница.

Я метнула на оборотня предостерегающий взгляд, однако никто, казалось, не заметил этой его мимолетной паузы. Впрочем, не удивительно. При слове «хранительница» все его сородичи неожиданно дружно, как один, развернулись ко мне.

— Альфа-Страж? Настоящий?.. Вот это новость! — стройная светловолосая даргианка неопределенного возраста рассматривала меня с искренним интересом, в то время, как другие дарги, по-прежнему не сводя с меня глаз, принялись оживленно перешептываться между собой. — Мирраэль… — повторила она вслед за Севом мое имя, и ее лицо неожиданно осветилось удивительно теплой улыбкой. — А я — Таэлитта. Добро пожаловать в семью.

И она шагнула вперед, протянув руки и по-дружески сжав мои ладони тонкими аристократическими пальцами.

— Добро пожаловать!.. Добро пожаловать!.. — тут же понеслось вслед за ней со всех сторон, и снова множество дружелюбных улыбок обратились в мою сторону.

Лиаренна за моей спиной иронически фыркнула, негромко пробормотав что-то по поводу подарочка с сюрпризом, а я почувствовала, что уже начинаю невольно краснеть от этого всеобщего внимания. Желая немного отвлечься от всего этого, я оглянулась на своих друзей и заметила, что Хират и Грейн о чем-то тихо перешептываются в стороне. Русоволосый оборотень то и дело скользил по толпе цепким ищущим взглядом, и с каждым новым разом, почему-то, мрачнел все больше.

— Сегодня вечером Мирраэль впервые взойдет вместе со мной в Арбис, как Альфа-Страж, — громко произнес между тем Сев, обращаясь ко всем присутствующим. — Но до этого времени, до новолуния, мы должны еще закончить некоторые дела, и прежде всего, я хотел бы узнать, кому из вас известно что-либо о местонахождении Норраэль?

Однако, к нашему разочарованию, на этот вопрос сколь-нибудь внятного ответа нам получить так и не удалось. Кто-то в толпе неуверенно заикнулся, что чародейку, мол, стоит искать в западном крыле Эль-Дааррона, но более точно указать ее место заключения никто так и не смог. Что ж, похоже, на быстрое разрешение этой задачи рассчитывать все же не приходилось.

В конце концов, мы просто прошли мимо толпы приветствующих нас даргов внутрь здания и, очутившись в огромном просторном холле, остановились.

— Не хочется повторяться, но, все-таки, что насчет поиска? — тихо напомнил мне Сев.

Я вздохнув, на секунду задумалась, затем, резко хлопнув в ладоши, вызвала маленького Вестника и прошептала ему имя Норры. Маленький волшебный посланник весело затрепетал крыльями и, привычно облетев вокруг меня, бодро устремился в направлении западного крыла Эль-Дааррона. Что ж, похоже, мы были на верном пути. Вся наша команда дружно бросилась за ним. Мы успели оставить позади холл, два поперечных коридора и небольшую анфиладу комнат, похожих на подсобные помещения, когда мой Вестник неожиданно и без всякого предупреждения… просто развеялся по ветру, прямо посреди длинного пустого коридора.

— Вот так номер! — обескуражено протянул Зерг, вместе с остальными наблюдая за тем, как я снова и снова пытаюсь повторить свой недавний фокус.

Безуспешно. Теперь все мои магические голубки попросту рассыпáлись в пыль, не успев в полете даже завершить свой ритуальный круг, будто бы впереди стоял невидимый барьер, преодолеть который им было не под силу. Оставив, в конце концов, затею с вестниками, я решила на всякий случай кое-что проверить. И не ошиблась — пара посланных вперед световых импульсов угасла в нескольких метрах от меня, словно перейдя некую незримую черту.

— Дай-ка, я попробую, — Лиаренна решительно оттеснила меня в сторону и принялась плести свое собственное заклинание поиска.

Что ж, если она и впрямь планировала доказать мне, что столетний опыт чародействования стоит большего, чем моя драконья кровь, то явно выбрала для этого не самые подходящие время и место.

— Ладно, сдаюсь! — недовольно заявила она спустя некоторое время. — Не знаю, что у вас тут творится, ребята, но эта территория явно надежно защищена от магии, даже самой безобидной. Антарит, керрубитовая пыль или еще что-то… — эльфийка пожала плечами. — Кройден явно готовился к любому повороту событий и, уж точно, не собирался ничем облегчать нам жизнь в случае собственного проигрыша.

Грейн справа от меня неразборчиво прорычал что-то не слишком лестное в адрес своего изобретательного кузена, и судя по короткому, но выразительному комментарию со стороны Хирата, на этот раз братья были на удивление солидарны друг с другом.

— Ну, и что будем делать? — подал голос идущий позади кузнец.

— Не знаю. Лично я ее совсем не слышу, — отозвался Сев. — Слушать мысли Норраэль, вообще, все равно что пытаться услышать мышиный писк сквозь каменную стену…

— Сейчас мы ее найдем, — бодро заявила я. — Здесь, по счастью, твоих подданых нет, так что мы вполне можем воспользоваться более эффективным методом проникновения сквозь каменные стены.

— Нет, Мирра, здесь…

— Да ладно тебе, это займет всего пару секунд, — с уверенной улыбкой отозвалась я.

Мне понадобилось всего лишь мгновение, чтобы изменить форму зрачка, развеивая свою кареглазую иллюзию и снова активизируя «драконье око». Еще пара секунд, чтобы близоруко поморгать, приспосабливаясь к изменившейся перспективе… а вот дальше меня поджидал неожиданный и довольно-таки неприятный сюрприз.

— Всесветлый боже!.. Из чего, вообще, этот замок построен?!..

К моему удивлению, вместо того, чтобы стать прозрачными, стены вдруг повели себя весьма странным образом. Теперь мне приходилось то и дело напряженно щуриться, чтобы хоть немного сфокусировать зрение. Перед глазами всё непрерывно плыло и двоилось, а то, что находилось за стенами коридора, выглядело для меня, в лучшем случае, как набор неопределенных размытых силуэтов. От этого бесконечного мельтешения в глазах меня, в конце концов, даже немного замутило.

— Из травертина, — коротко отозвался сереброволосый дарг, наблюдая за моим подслеповатым морганием с совершенно непроницаемым выражением лица. — Наши предки имели довольно богатый опыт общения с драконами и их способностями, и потому строили свои жилища с таким расчетом, чтобы их частная жизнь всегда могла оставаться частной. Эльфы, кстати, тоже строят дома из травертина, ты просто на это внимания не обратила.

За спиной оборотня Лиаренна лишь молча усмехнулась и кивнула, подтверждая его слова.

— А раньше ты мне этого сказать не мог? — недовольно поинтересовалась я, снова возвращаясь к привычному зрению.

— Вообще-то, я пытался, — спокойно пожал плечами Сев. — Но, с другой стороны, ты бы все равно захотела проверить…

Я метнула на него возмущенный взгляд, однако возразить было, действительно, нечего.

— Ну, и что теперь? Мы снова вернулись туда, откуда начали, — бесстрастно констатировал Хират. — Еще идеи есть?

— Давайте смотреть на мир оптимистичнее, — бодро откликнулся ведьмак. — В конце концов, теперь мы точно знаем, что ваша чародейка в западном крыле. Все-таки прошерстить, дверь за дверью, одно крыло легче, чем весь Эль-Дааррон, а?

Это, пожалуй, было единственное, чем нам оставалось утешаться, и поэтому, наскоро разделившись на пары, мы отправились заглядывать во все подряд помещения по коридору, в надежде, что удача нам, все-таки, улыбнется. Однако фортуна раздавать бесплатно улыбки пока не спешила. Норраэль нигде не было. Мы уже успели пройти два коридора от начала и до конца, когда из-за следующего поворота прямо на нас вдруг стремительно вылетел маленький серебристый смерч, едва не сбивший нас с ног и локализовавшийся, в конце концов, где-то в районе Хирата.

— Ура! Ура! Ты вернулся!!! — смерч неожиданно распался на двух лохматых сереброволосых мальчишек-десятилеток, которые тут же повисли на русоволосом оборотне, едва не повалив того наземь. Совершенно титаническим усилием воли Хират умудрился-таки устоять на ногах, пока остальные с улыбками наблюдали за шумной сценой семейного воссоединения. Кажется, я впервые увидела на лице Хирата такую широкую и счастливую улыбку.

— Трайен, Лиррам, что вы здесь делаете? — спросил он, в конце концов, у сыновей, едва только те успокоились достаточно, чтобы перестать вопить и, наконец-то, услышать его. — И где ваша мать?

Только сейчас я сообразила, что среди встречавших нас даргов, действительно, не было жены Хирата. Вот, кого он так настойчиво искал глазами в толпе!

— Но мы же как раз это и пытаемся тебе сказать! — тут же возмутился один из близнецов. — Лорд Кройден запер ее в подземелье!

— Что?! — Хират пораженно воззрился на сына, словно не веря своим ушам. — За что?!

— Мама пыталась тайком освободить Норраэль, однако у нее ничего не вышло… — ответил второй мальчуган.

— … и теперь они сидят в этом подземелье вместе, — хмуро закончил за ним первый.

Реакция Хирата, хоть и была вполне предсказуемой, все равно заставила меня немного поежиться. После того, как громкое эхо от его гневного рыка затерялось где-то в глубинах длинного коридора, Сев негромко спросил у притихших близнецов:

— А где именно в подземелье, вы знаете?

Сереброволосые дети почти синхронно кивнули.

— Да, мы вас проводим.

Они развернулись и, не сговариваясь, двинулись вглубь коридора туда, где в тупике темнела тяжелая дубовая дверь, до которой мы в своих поисках пока еще не дошли. Мы все молча последовали за ними. Дверь распахнулась и я увидела голые стены нового коридора и начало узкой каменной лестницы, спускающейся куда-то в темноту. Вход в подземелье.

— Это там, — проговорил один из близнецов, кивком указывая вниз. — Ну, то место, где держат маму и Норраэль. Только оно охраняется.

— Кем? Слугами Кройдена? — Хират нахмурился, машинально сжимая рукоять меча.

— Нет, не ими… Сами увидите, — уклончиво отозвался мальчик, а второй только молча кивнул. — Оно… странное.

Я вопросительно покосилась на Сева, однако тот, поймав мой взгляд, только молча пожал плечами.

Мы принялись осторожно, один за другим, медленно спускаться вниз по ступеням. Здесь было довольно темно, однако все попытки начаровать световой импульс, как и следовало ожидать, не принесли ожидаемого результата. В конце концов, я снова вызвала свое «драконье око», стараясь не обращать внимания на весь тот дискомфорт, который этому сопутствовал. А вот моим друзьям, похоже, приходилось совсем не сладко.

— Мы переломаем ноги раньше, чем дойдем до последней ступеньки, — хмуро проворчал Зерг, наощупь перебирая рукой по стене. — И здесь-то уже почти ничего не видно. У кройденовских ребят, что, глаза как у летучих мышей, в освещении совсем не нуждаются?

— У них было вот это, — неожиданно отозвался один из близнецов. — Мы взяли один для себя, пока никто не видел.

Он остановился прямо посередине спуска и, вслепую пошарив по ступенькам рукой, вытащил из щели какой-то маленький тряпичный сверток.

— Мы не стали брать его с собой наверх. Чтобы никто не нашел.

Сверток бесшумно развернулся, выпуская на волю мягкие изумрудно-зеленые блики света, исходящего от небольшого ярко светящегося кристалла. Мрак рассеялся, расцветив после себя каменные стены подземелья призрачными зеленоватыми тенями.

— Хассерлит… — медленно протянула Лиаренна, задумчиво сощуривая глаза на рассеянное сияние, испускаемое прозрачным зеленым минералом. — Узнаю руку милой сестрички. Интересно, каких еще сюрпризов нам стоит ждать от этой милой парочки?

Теперь спуск в подземелье уже не казался нам такой уж серьезной проблемой. И тем не менее, лестница все же оказалась довольно длинной и крутой, с каждой новой ступенькой оставляя над нашими головами все большую толщу камня и порождая, при этом, гнетущее чувство изолированности и оторванности от всего мира.

— Этими подземельями уже несколько веков никто в здравом уме не пользовался! — зло прошипел Хират, медленно спускаясь вслед за Севом вниз по истертым ступеням. — И этот гнусный мерзавец, запихнул их в этот старый затхлый подвал?!.. Да его за один только выбор места уже можно было бы убить!..

Внизу оказался еще один коридор, на первый взгляд почти идентичный верхнему, однако, как вскоре выяснилось, здесь ответвлений и тупиков было почти на порядок больше, чем в надземной части Эль-Дааррона. Это был практически настоящий лабиринт.

— Куда теперь? — тихо спросил русоволосый оборотень у сыновей.

Те молча указали в одно из ответвлений коридора и сами первыми двинулись в выбраном направлении. Теперь близнецы ступали плавно и бесшумно, словно кошки, и все остальные невольно начали подстраиваться под их шаг, стараясь создавать, по возможности, как можно меньше шума. Не дойдя нескольких шагов до перекрестка, где два коридора пересекались практически под прямым углом, дети внезапно остановились.

— Там, — тихо сказал один из братьев, обращаясь к отцу и указывая за угол. — В самом конце коридора.

Хират шагнул было вперед, однако Сев его опередил, быстро скользнув к повороту и замерев у самого края стены, изгибающейся в другой коридор. Пару мгновений он чутко прислушивался к тихим, едва различимым потрескивающим звукам, доносящимся с той стороны, а потом осторожно заглянул за угол.

— Мирра, Лиа, — почти сразу же, не оглядываясь, жестом поманил он нас к себе. — Идите-ка, взгляните… Только осторожно.

Мы с эльфийкой удивленно переглянулись и, бесшумно приблизившись к повороту, по очереди опасливо выглянули из-за угла. После чего снова посмотрели друг на друга.

— С ума сойти!.. — тихо выдохнула, в конце концов, Лиаренна, изумленно качнув белокурой головой. — И где они его только раздобыли?

Она снова заглянула за угол и замерла, уставившись туда, словно зачарованая.

— Я такое раньше, вообще, только в учебниках видела, — так же тихо призналась я. — В жизни они, хм, гораздо более… впечатляющие.

— О, да!.. — шепотом протянула Лиаренна. — И кстати, заметь, это сразу же многое объясняет!

Я молча кивнула, соглашаясь с ней, и снова заглянула за угол.

Коридор за поворотом был сравнительно небольшим — шагов тридцать, не больше — и упирался прямо в тяжелую дубовую дверь. Все пространство от угла и до самой двери было мягко освещено колеблющимся и мерцающим розоватым светом, практически не оставляющим теней, потому что перед дверью, на небольшой куче каменного угля, неподвижно восседал крупный, размером со среднюю собаку, огненный саламандр.

Отсюда было хорошо видно, как размеренно вздымаются его гладкие округлые бока, покрытые мелкой карминно-красной чешуей. По чешуйчатой коже то и дело проскакивали яркие алые искры и, срываясь с боков, растворялись в двух струящихся по бокам ящера потоках чистого рубинового пламени — огненных крыльях саламандра. Время от времени саламандр лениво пошевеливал ими, и тогда пляска огненных языков внутри крыльев изменялась, создавая в воздухе над чешуйчатой красной спиной все новые и новые узоры из сверкающих искр. Мне даже не нужно было слишком сильно напрягать фантазию, чтобы представить себе, как при виде чужака эта милая зверушка просто-напросто широко расправляет крылышки — и от незваного гостя в мгновение ока остается только невнятная горстка пепла на полу. Кроме того, теперь становилось понятно, почему в этой части Эль-Дааррона не действует магия — саламандр такого размера мог легко поглощать любые магические всплески в радиусе доброй сотни метров вокруг себя. Собственно, именно таким способом эти ящерки и поддерживали свое неугасающее пламя в действующем состоянии, а вовсе не с помощью угля, как полагали некоторые невежды. На угле они просто спали.

Несколько минут мы еще задумчиво изучали фантастическое создание, после чего нас довольно бесцеремонно потеснили в сторону остальные желающие ознакомиться с местной охранной системой. После долго и вдумчивого изучения представшего их глазам зрелища, с наблюдательного пункта все возвращались заметно притихшие и озадаченные.

Да уж, своим последним сюрпризом Кройден, действительно, поставил нас всех в тупик.

— Ума не приложу, как можно воздействовать на эту зверюгу без помощи магии, — в конце концов мрачно заявила всем нам Лиаренна. — Но, с другой стороны, ведь как-то же они его сюда притащили… И вообще, что они, пленников ни разу не кормили, что ли, за эти три недели?

Мне показалось, что Хират рядом со мной при этих словах отчетливо скрипнул зубами.

— Нет-нет, — поспешно возразила я эльфийке. — Этого просто не может быть. Конечно же, пленников должны были навещать время от времени… — Я бросила на русоволосого оборотня короткий сочувственный взгляд и тут же повернулась к его сыновьям. — Ну-ка, ребята, вспоминайте, кто-нибудь из друзей лорда Кройдена ведь, наверняка, ходил в подземелье все это время, не так ли? Иначе зачем бы еще им могли понадобиться эти светящиеся камни? — и я кивком указала на кристалл хассерлита, по-прежнему зажатый в руке у одного из близнецов.

Сереброволосые братья, подумав, кивнули.

— Да, конечно, они спускались вниз, мы сами это видели, — ответил один из ребят. — Но как им всем удавалось пройти мимо этого зверя, мы не знаем.

— Они? — переспросила я. — Их что, было несколько?

— Ну, да. Обычно они спускались сюда вчетвером, — кивнул мальчуган.

— Однажды я даже спустился в подземелье сразу же после них, — неожиданно добавил второй. — У нас тогда еще не было этого светящегося камня, и было темно… но мне показалось, будто тут, в темноте, кто-то пел. Вернее даже пели несколько голосов, поочереди. А потом вдруг голоса стали ближе, я испугался, что они меня увидят, и убежал наверх.

— Они пели?

Несколько мгновений я непонимающе смотрела на мальчика, пытаясь сообразить, какого лешего кому-то могло понадобиться петь на разные голоса в глухом подземелье, как вдруг до меня неожиданно дошло. Музыка! В старых мифах о саламандрах говорилось о том, будто бы те очень чутко реагируют на звуки музыки, которая якобы имеет над ними просто-таки колдовскую власть. А что, если в этих легендах все же имеется некоторая доля истины?

Я повернулась к остальным.

— Судя по всему, нам придется устроить небольшой концерт, чтобы выманить саламандра подальше от двери. У кого-нибудь есть желание поразить его своими певческими способностями?

Все тут же, не сговариваясь, дружно уставились на Грейна. А менестрель, в свою очередь, в ужасе уставился на нас.

— Да вы что? Смерти моей хотите?!.. Сев, сделай хоть ты что-нибудь!.. — рыжеволосый оборотень с надеждой обернулся к кузену.

— Могу подпеть, — на полном серьёзе отозвался сереброволосый дарг. — Я так понял, эта тварь все равно предпочитает многоголосое исполнение. Не уверен правда, что мой вокал произведет на нее сильное впечатление… И нам, все равно, понадобится еще, как минимум, пара человек. Думаю, эти парни неспроста пели поочереди — скорее всего, они делали это еще и с разных сторон, чтобы, ведя саламандра за голосом, можно было сильнее запутать его в лабиринте коридоров.

— Это безумие, — сокрушенно вздохнула Лиаренна. — Однако я, так уж и быть, согласна быть третьей. Помнится, раньше у меня довольно неплохо получалось… Ну, а ты что скажешь, Мирра?

Эльфийка обернулась ко мне.

— Ну, уж нет! — фыркнула я. — Петь песни для этой ящерицы вы меня, уж точно, не заставите.

— Это еще почему же? — белокурая заноза тут же упрямо уперла кулаки в бока.

— Потому, что я единственная из присутствующих, у кого имеется в наличии огнеупорная шкура, способная защитить вас от крыльев саламандра, если ему вдруг не понравится ваш репертуар, — язвительно отозвалась я. — Так что, петь — это уж как-нибудь без меня.

Сделав несколько шагов назад по коридору и выбирая место попросторнее, я резко выдохнула… и уже на вдохе сложила за спиной широкие кожистые крылья. Было даже немного странно, насколько легко теперь давалась мне трансформация, а также то, насколько свободно я сама теперь воспринимала ее. Кажется, что-то изменилось во мне самой сегодня… а я даже и не заметила, когда.

— Ух ты!!!.. — дружно просияли восторгом близнецы. Один из них, тот, который случайно очутился поближе ко мне, сразу же без страха потянулся и деловито ощупал крыло.

— Тихо! — тут же строго приказала я обоим сорванцам. — На самом деле, это большой секрет. Если проболтаетесь кому-нибудь из дядюшек-тетушек, мне придется вас съесть. Понятно?

Братья в очередной раз абсолютно синхронно кивнули, и я покачала головой. Нет, все-таки, близнецы-телепаты — это уже немного чересчур.

— В общем, план такой, — Сев обвел присутствующих взглядом. — Мы вчетвером пытаемся выманить эту ходячую жаровню подальше от двери, а вы, — он обернулся к Хирату, Зергу и Йану, — постарайтесь тем временем вытащить Норраэль и Телавису из камеры прежде, чем ему надоест слушать наши распевки… Ну, а вы, двое, — оборотень обернулся к близнецам, — отдайте хассерлит отцу и живо поднимайтесь наверх. Здесь вам больше делать нечего.

Близнецы попытались было возмутиться, однако под пристальным взглядом Альфа-лорда довольно быстро сникли и нехотя поплелись в сторону выхода из подземелья.

— И еще, — добавил Сев, когда близнецы отошли. — Будьте осторожны. Эти подземелья очень старые, и ими никто не пользовался уже очень давно. Внимательно смотрите под ноги и старайтесь не заходить слишком далеко. Кто знает, что здесь могло завестить за прошедшие века… Ну, начали.

Мы разошлись на исходные позиции — Сев и Лиаренна заняли разные ответвления коридора, Грейна поставили прямо посреди прохода, на виду у флегматично поблескивающего огненными языками ящера. Хират и остальные настороженно притаились в нише неподалеку от входа в логово саламандра.

— Грейн, начинай, — шепотом приказал сереброволосый оборотень.

Рыжий менестрель обреченно вздохнул, бросив на Сева страдальческий взгляд.

— Ну, надеюсь, вам все же не придется потом выносить меня отсюда горстями… — негромко пробормотал он.

И запел. Его чистый и звучный голос тут же громким эхом разнесся по темным коридорам подземелья. С моего места мне было прекрасно видно, как саламандр заинтересованно поднял голову, вслушиваясь в несложную, но удивительно напевную мелодию, которую выводил Грейн.

Не знаю, сон иль бред —

Едва глаза прикрою,

Как вновь передо мной

Лишь ты, моя звезда.

Со мной танцуешь ты

Полночною порою,

Но лишь придет рассвет —

Растаешь без следа…

Это сработало. Огненный ящер, немного поколебавшись, слез со своей угольной насыпи и неторопливо двинулся на звук. Грейн судорожно сглотнул, глядя, как над карминной-красной спиной саламандра нервно подрагивают ярко пылающие рубиновые крылья, но все-таки продолжил петь. Теперь он медленно отступал назад по темному коридору, неотрывно глядя на ящера, от которого его отделяли всего каких-то восемнадцать-двадцать шагов. Вот, ящер преодолел перекресток и двинулся вслед за певцом в противоположную часть коридора.

— Не пора ли уже отвлечь эту зверушку от Грейна? — негромко поинтересовалась я у Сева, глядя, как Хират и остальные, тем временем, осторожно крадутся к тяжелой дубовой двери.

— Еще немного, — тихо отозвался оборотень. — Дадим им возможность освободить пленниц.

Однако наши освободители почему-то неожиданно замешкались у двери.

— Проклятье! Да тут целых два здоровенных замка!.. — донеслось до нас возмущенное шипение ведьмака. — И какого демона было их еще и оба запирать?!

— Нам понадобится больше времени, чем планировалось, — хмурясь, сообщил нам Хират.

— Эй! Вы за нашим певцом, вообще, следите или как? — саркастически поинтересовалась эльфийка с противоположной стороны коридора. Мы с оборотнем тут же поспешно прислушались.

— Сейчас меня сожгут, Спасите, кто-нибудь! — донеслось до нас откудато из глубин подземелья все на тот же мотив.

— А вот теперь — пора, — со вздохом констатировал Сев и, развернувшись, устремился вглубь лабиринта. Я бросилась за ним, успев заметить, что Лиаренна тоже скрывается из виду в глубинах своего коридора.

— Но как же мы до него доберемся? — спросила я на бегу. — Он ведь за стеной?

— Все эти коридоры где-нибудь да соединяются между собой, — отозвался оборотень. — Это старый лабиринт, где все ходы переплетаются друг с другом множество раз. Все, что от нас требуется, это просто не пропустить нужный поворот… Сюда!

Он резко свернул за угол, а я, с разбегу, едва было не проскочила мимо. Надо сказать, на земле драконья маневренность иногда все же оставляла желать лучшего. Мы выскочили в смежный коридор и тут же обнаружили, что едва не опоздали.

Оказалось, что грейнов ход заканчивается тупиком — кто заложил коридор поперек до самого верха кирпичами. Бледный даже в розоватом сиянии саламандра, менестрель уже почти уперся в стену, в то время как сам ящер продолжал медленно, но неуклонно продвигаться вперед. Завидев нас с Севом, Грейн с облегчением закатил глаза к потолку, ни на минуту не переставая при этом петь:

— Явились, наконец…

Я тут совсем охрип!

— Спокойно, мы уже здесь, — отозвался Сев. И тут же, сделав Грейну знак замолчать, запел сам.

У сереброволосого оборотня тоже оказался довольно приятный голос, хоть и немного более хрипловатый и низкий, чем у его музыкального кузена. На мой пристрастный вкус он даже звучал куда привлекательнее, чем голос менестреля, однако, к нашему удивлению, саламандр на него почему-то совершенно не отреагировал, в задумчивости замерев посреди коридора и по-прежнему продолжая выжидающе таращиться на Грейна.

— По-моему, ты немного не в его вкусе, — задумчиво заметила Лиаренна Севу, появляясь с другой стороны прохода, немного дальше по коридору. — Дай-ка, лучше я попробую…

Тем не менее, звучное эльфийское сопрано тоже оставило саламандра совершенно равнодушным. Зато внезапное отсутствие первого, понравившегося ему, голоса ящер явно заметил и теперь красноречиво выражал свое неудовольствие по этому поводу, хлестая по полу хвостом и начиная раздраженно подрагивать над головой своими раскаленными огненными крыльями. Воздух в коридоре тут же заметно нагрелся и стал сухим от жара. Казалось, еще немного, и…

— Пой, Грейн!.. Пой!!! — завопили мы втроем почти одновременно.

Грейн поспешно набрал в легкие теплого воздуха… и неожиданно зашелся сухим лающим кашлем. Саламандр, внезапно испугавшись этого громкого резкого звука, пронзительно зашипел. Пламенные крылья расправились над его головой, взметнувшись вверх сдвоенным алым костром и мгновенно заполняя собой все пространство до самого потолка. Кожи коснулся сухой обжигающий жар. Лиаренна вскрикнула, отшатываясь вглубь коридора. Сереброволосый оборотень инстинктивно отпрянул назад, вдохнув тяжелый горячий дух, а я — я в это время рванулась вперед, туда, где за завесой алых сверкающих крыльев медленно оседал на пол заходящийся удушливым кашлем менестрель. Меня на мгновение окатила волна раскаленного воздуха, я рефлекторно сделала отмашку крылом, отгораживаясь от яростного, почти плавящего кости жара, и рухнула на пол между Грейном и ящером, закрывая менестреля собой от огня.

И в этот момент саламандр, наконец, взмахнул крыльями.

Прямо надо мной, едва не опалив спину, казалось, пронесся раскаленный огненный смерч. Кирпичная кладка, перегораживающая коридор, натужно затрещала от обрушившегося на нее жара… и неожиданно рассыпалась на куски. А в это время саламандр уже поднял крылья для нового взмаха.

— Бежим!!! — завопила, точнее, прорычала я, поспешно хватая Грейна зубами за шиворот и вздергивая на ноги.

Мы помчались сквозь освободившийся проход прямо в темноту, на ходу перескакивая через медленно остывающие обломки. До сих пор проявлявший удивительную неторопливость, саламандр с неожиданной прытью устремился следом за нами. Мы неслись по коридору, словно сумасшедшие, практически не разбирая дороги в кромешном мраке, и только сзади, из-за спины, наш путь слабо освещали зловещие красные сполохи, отбрасываемые вокруг скользящего в темноте саламандра его рубиново-алыми крыльями.

Мы уже успели отбежать довольно далеко от обломков кирпичной стены, однако проклятый ящер почему-то все никак не хотел отставать. Да и коридор впереди все никак не заканчивался. Эти подземелья что, бесконечные, что ли?

— Нам конец… — прохрипел на бегу Грейн, следуя за мной по коридору уже практически вслепую. — Если проклятая тварь нас и не догонит, то только потому, что мы свалимся в изнеможении в какую-нибудь дыру в этой кромешной темноте…

Я не ответила, потому неожиданно увидела впереди именно то, о чем только что говорил менестрель. «Драконье око» выхватило из мрака широкий разлом в полу, перегораживающий собой практически весь коридор. Кромешный мрак, чернеющий внизу, за краем разлома, позволял предположить, что падать, в случае чего, придется долго и нудно. Однако Грейн, видящий в темноте лишь то, до чего достигал розоватый отблеск преследующего нас саламандра, всего этого, разумеется, заметить пока не мог и мчался прямо вперед — туда, где чернела дыра в полу…

— Ты мне веришь? — коротко спросила я оборотня на бегу. И прежде, чем он смог что-либо ответить, крепко ухватила его зубами за шиворот и, поднатужившись, ловко перебросила на другую сторону провала. Оборотень тяжело рухнул на каменную кладку и по инерции прокатился вперед. — Замри!!!

Ошарашенный оборотень тут же покорно растянулся на полу, сердито прорычав мне что-то в ответ, но я его уже не слушала. Развернувшись навстречу приближающемуся саламандру, я расправила крылья и издала в его сторону громкий угрожающий рык. Ящер в ответ яростно зашипел, приближаясь, и снова попытался хлестнуть меня крылом, однако на этот раз я уже была к этому готова. Бросившись наземь, я тут же распласталась по полу, избегая расправленных огненных крыльев, и, по-змеиному скользнув длинной гибкой шеей навстречу саламандру, с силой сомкнула челюсти на его передней лапе. Рот тут же обожгло раскаленной горечью, однако я не разжала зубов и, поднатужившись, изо всех сил рванула упирающегося ящера на себя. Не ожидавший нападения, саламандр пронзительно зашипел и, не удержавшись, стремительно заскользил по камням вперед, прямо к провалу. Еще рывок… разворот, чтобы увернуться от огненных крыльев… и пылающий жаром сгусток рубинового пламени с громким шипением перевалился через каменистую кромку провала. Непроглядный мрак под ногами на мгновение осветился ярко-алым светом, маслянисто блеснув далеко внизу отразившимися от черной воды бликами… и вскоре погас.

Некоторое время мы с оборотнем еще напряженно прислушивались к звукам, доносящимся снизу, однако так больше ничего и не услышали. К счастью, иногда наличие крыльев еще не означает умения летать.

В конце концов, рыжеволосый менестрель неуверенно зашевелился на противоположной стороне разлома.

— Ужас… — сдавленно простонал он, потирая ушибленный бок. — Кто бы мог подумать, что этой твари может вдруг до смерти понравиться мое пение… В жизни больше и рта ради песен не раскрою!

— Ну, ты лучше посмотри на всё это с другой стороны, — отозвалась я, все еще между делом отплевываясь от осевшей во рту ртутной горечи после укуса. — Если бы вы с ним вдруг встретились при других обстоятельствах, то он, возможно, стал бы твоим самым горячим поклонником… в буквальном смысле.

Потом я помогла Грейну перебраться обратно, на свою сторону провала, и мы вместе отправились разыскивать остальных. Как оказалось, вся наша возня с саламандром на самом деле заняла не так уж и много времени, и к тому моменту, когда мы, наконец, вернулись в коридор с дубовой дверью, наши доблестные освободители как раз закончили выламывать из нее второй замок. Вспомнив о том, что саламандр теперь от нас далеко, и магия снова должна работать, я сотворила в воздухе сразу целую горсть световых импульсов, тут же осветивших подземелье ярким золотистым светом.

Наконец, дверь отворилась, и из душного мрака камеры на свет, одна за другой, вышли две миловидные, хорошо одетые женщины. Первая из них, молодая и невысокая темноволосая даргианка с покрасневшими от слез глазами и бледным от переживаний лицом, тут же бросилась навстречу Хирату, с готовностью подхватившему ее в свои объятия. А вторая, высокая светловолосая эльфийка — тоже бледная и немного осунувшаяся, но явно несломленная — обвела нас всех внимательным цепким взглядом, чуть подслеповато щурясь от непривычно яркого света, и, в конце концов, остановила его на улыбающемся сереброволосом оборотне и на мне. На ее тонком, слегка ироничном лице медленно проступила пока еще бледная, но, определенно, торжествующая улыбка.

— Ну? — с иронией в голосе неожиданно произнесла она, обращаясь к Севу так, словно бы продолжала какой-то давний, незавершенный разговор. — Теперь-то ты мне веришь?

И сереброволосый оборотень, неожиданно рассмеявшись, молча склонил голову в знак согласия.

Эпилог

Мы все вместе поднялись из подземелий наверх — туда, где нас уже с нетерпением поджидали сереброволосые близнецы. До начала новолуния еще оставалось несколько часов, по прошествии которых для Сорбронна, судя по всему, должны были начаться не только новый лунный месяц, но и, в некотором роде, новая эпоха.

Но сначала, еще до заката, на просторной площади у подножия лестницы, ведущей к Арбису, должно было состояться еще одно, не слишком приятное событие.

Казнь.

Еще до того, как мы взялись за освобождение Норраэль и Телависы, патрульные отряды были отправлены в горы на розыски приспешников Кройдена. И теперь, один за другим, они возвращались из своих поисковых рейдов, волоча за собой на длинных веревках пойманных беглецов. Многие из пленников были одеты лишь наполовину, в наспех наброшенной одежде с чужого плеча — видимо, они пытались спастись от возмездия в волчьей ипостаси, но так и не сумели, и вот теперь снова были принудительно возвращены в человеческий облик. Я слышала, как Сев отдал несколько коротких приказов, и пленников освободили от веревок. Мы смотрели, как их вталкивали, уже не сопротивляющихся, в центр просторной площади у подножия Арбиса и ставили на колени перед постепенно собирающимися вокруг молчаливыми соотечественниками. Четырнадцать даргов — четырнадцать предателей. Так они и стояли там — мрачные, бледные и молчаливые, с обреченно опущенными головами — и те, кто смотрел на них из толпы, тоже не произносили ни слова. Я довольно смутно представляла себе, что означает для оборотней понятие «казнь». Все, что запомнилось мне со слов самого Сева — это то, что дарги умеют наказывать своих, и не убивая. На этом мои познания в данной области заканчивались, однако, глядя на мертвенно-бледные лица приговоренных, даже без слов становилось понятно, что ничего хорошего от своего будущего они уже не ждут.

Последним на площадь привели Кройдена. Грейдеринг, действительно, нашел его, как и обещал. Молодой сереброволосый оборотень был бледен и передвигался с большим трудом, но в его глазах я по-прежнему видела все тот же неукротимый злой огонек, когда он смотрел на своего кузена. Кроме того, было заметно, как он то и дело пробегает взглядом по толпе, явно кого-то высматривая и не находя, и я знала, что искомого он там так и не найдет. Потому что меня там не было.

Мы с Норраэль наблюдали за подготовкой к казни с широкой открытой галереи на западной стороне Эль-Дааррона, обращенной прямо на площадь. Спускаться вниз, к остальным, эльфийка категорически отказалась.

— Я уже вполне налюбовалась на эти физиономии с близкого расстояния, — заявила она решительно. — А за тем, как они получают по заслугам, я и отсюда прекрасно понаблюдаю.

Ни малейшего сочувствия к своим недавним тюремщикам Норраэль явно не испытывала. Телависа, та и вовсе ушла, уводя за собой обоих близнецов, так что мне оставалось только волей-неволей составить компанию тетушке, тем более, что Сев и остальные внезапно куда-то запропастились.

— Он сейчас немного занят там, на площади, — только и сказала эльфийка, отвечая на мой вопрос. — Но, в любом случае, я уверена, он бы не хотел, чтобы ты наблюдала всю эту процедуру вблизи.

В этот момент откуда-то позади толпы раздались три почти одновременно прозвучавших трескучих хлопка телепорта. Народ принялся торопливо расступаться в стороны, освобождая проход к площади вновь прибывшим с поспешностью, граничащей с каким-то благоговейным страхом.

А потом я увидела их.

Гостей было четверо — таких разных и, вместе с тем, таких похожих друг на друга. Впереди всех шел высокий красивый молодой человек, почти еще юноша. Его серебристые волосы были коротко обстрижены, и оттого топорщились на голове смешным светло-серым ежиком. За ним следовала высокая стройная даргианка с тонким холеным лицом и длинными, до пояса, серебряными локонами, уложенными в сложную, замысловатую прическу. И замыкали шествие еще двое пришельцев — на них-то невольно и задержался мой взгляд. Один из них, стройный худощавый мужчина с длинными, до плеч, серебристо-серыми волосами — такой же высокий и статный, как двое других альфа-даргов — выглядел значительно старше обоих своих спутников. Это обстоятельство уже само по себе заинтересовало меня, ведь до сих пор все альфа-дарги, которых я встречала, были исключительно молоды. Но еще больше, чем сам альфа, меня заинтересовал его спутник, следовавший за ним неотступно, словно тень. Этот, четвертый пришелец, даргом не был. Это был эльф — чистокровный, с длинными белокурыми волосами и золотистыми глазами на тонком умном лице — и тем не менее, не смотря на явную абсурдность подобной мысли, чем дольше я наблюдала за этими двумя вместе, тем отчетливее у меня проявлялось ощущение, будто они чем-то неуловимо похожи друг на друга. И даже не просто как братья, а как… близнецы.

Некоторое время я буквально не могла оторвать от них глаз. Отсюда мне было прекрасно видно, как сереброволосый дарг зачем-то коротко покосился на своего спутника, и тот едва заметно улыбнулся ему в ответ. Потом эльф, в свою очередь, все так же безмолвно приподнял брови — и альфа отрицально покачал головой, словно отвечая на какой-то неслышный вопрос. Я невольно вздрогнула, глядя на них.

— Норра!.. По-моему, эти двое… разговаривают друг с другом!

Эльфийка спокойно проследила за моим взглядом.

— Ах, эти… Да, разговаривают. Однажды наступит время, когда и вы с Северрианом тоже сможете спокойно беседовать вот так же, без помощи слов. Все, что вам нужно для этого, это просто немного практики.

— Так же, как они? Ты хочешь сказать…

— Да, — кивнула она. — Это кайтраннский Альфа-лорд, Таваррон, и его Хранитель, лорд Адриэль Тар`Веррин. Кажется, они вместе уже, примерно, лет сто тридцать…

— Сто тридцать?!.. Значит, этот Адриэль — тоже истинный Альфа-Страж?

— Тоже, — эльфийка кивнула и неожиданно усмехнулась. — Знаешь, это, конечно, невероятная редкость, но иногда чудеса все же случаются. Такие, как ты или Адриэль.

Я снова впилась взглядом в эту удивительную пару. То, как они смотрели, то, как общались друг с другом — они казались мне, в буквальном смысле, половинками одного целого. И это по-настоящему завораживало.

— Думаю, настанет момент, когда ваша с Северрианом связь достигнет куда больших высот, чем этим двоим могло когда-либо мечтаться, — похоже, Норраэль внимательно наблюдала сейчас за выражением моего лица. — Ведь ваши отношения, насколько я могу судить, не ограничиваются только связью Альфы и его Хранителя… не так ли?

Я невольно вспыхнула, отводя взгляд от кайтраннских гостей.

— С чего ты взяла?!

Мне, определенно, не верилось, что Сев мог уже успеть ей все рассказать. Да и не стал бы, я уверена.

— О, у меня свои источники, — загадочно улыбнулась эльфийка, а я поспешила сменить тему.

— И зачем все они прибыли в Сорбронн?

— Северриан позвал их, — уже без улыбки отозвалась Норраэль. — Эти трое — самые сильные телепаты на всем Терране. Они прибыли, чтобы привести в исполнение приговор — наказание, которое должны понести Кройден и его приятели за свое предательство.

— Наказание?

— Да. Им всем полностью сотрут память — и они навсегда забудут, кто они и откуда.

Я снова впилась взглядом в шествующих через притихшую толпу альфа-даргов. Теперь до меня, наконец, дошел смысл даргианской казни, и от этого понимания по спине невольно побежали мурашки. Для самих приговоренных это была точно такая же смерть, как если бы им попросту отрубили головы — их ожидало забвение, сравнимое по безвозвратностью разве что с самой смертью.

— И что же будет дальше? Ну, после того, как они все забудут?

— Их всех отправят в различные отдаленные даргианские поселения, подальше отсюда — туда, где никто не будет знать, кто они и что сделали. Там они смогут начать свою жизнь заново… — Норра пожала плечами. — И кто знает, может быть та, новая их жизнь окажется лучше и достойнее, чем нынешняя.

Между тем, на площади, наконец-то, появился Сев. Он медленно шел навстречу прибывшим. Я посмотрела на его обманчиво спокойное и невозмутимое лицо, и мне внезапно очень захотелось оказаться там, на площади, рядом с ним.

Сереброволосые дарги встретились на краю площади. Отсюда я не слышала, о чем они говорили… да и говорили ли, вообще? Вряд ли четырем сильнейшим телепатам континента были нужны слова, чтобы понять, что к чему. Потом приглашенные альфы молча двинулись к центру площади — туда, где стояли отступники — а Северриан остался стоять на прежнем месте, скрестив руки на груди и застыв, подобно мраморному изваянию. На осужденных он не смотрел.

— Разве Сев сам не один из сильнейших телепатов на континенте? — негромко спросила я Норраэль. Сумрачная напряженная обстановка на площади, казалось, невольно заставляла понижать голос.

— Да, но он не будет участвовать в наказании, — так же тихо ответила мне эльфийка. — Ни один Альфа-лорд никогда не наказывает сам своих подданных. Таков закон.

— Почему?

— Потому, что ему гораздо сложнее оставаться беспристрастным во время казни, чем посторонним. Всего одна случайная вспышка гнева — и провинившийся вместо забвения получит вечный покой… А дарги, если ты заметила, очень не любят убивать без нужды.

Я видела, как сереброволосые молча рассыпаются вдоль шеренги приговоренных и останавливаются перед первыми избранными жертвами. В этот момент над площадью, казалось, повисла такая тишина, что даже шелеста ветра было практически неслышно. В полном безмолвии альфы по очереди, к одному за другим, подходили к бледным коленопреклоненным даргам и, легко касаясь кончиками пальцев их подбородка, заставляли тех поднять голову и взглянуть на себя. Все казалось так просто для непосвященного зрителя — всего несколько мгновений молчаливо скрещенных взглядов, и вот уже сереброволосый телепат отходит прочь, направляясь к следующему осужденному… Вот только те, кого они оставляли позади себя, уже не выглядели такими, как были до этого взгляда. Их плечи опускались, лица разглаживались, а в глазах поселялась странная, пугающая пустота — ни мыслей, ни эмоций, ни чувств… Глядя на них сейчас, словно внезапно выцветших и потускневших, меня невольно пробил озноб.

Бросив случайный взгляд в сторону стоящего на коленях рядом со своими приспешниками Кройдена, я неожиданно замерла, заметив пронзительный ужас, застывший в его глазах. Словно он только сейчас, наконец-то, осознал, на что сам себя обрек. Глядя на прекрасное, внезапно побледневшее от страха лицо молодого сереброволосого оборотня, я вдруг почувствовала, как у меня невольно сжимается сердце. И машинально проследила за направлением его взгляда.

Кройден неотрывно смотрел на своего сереброволосого кузена, стоящего на краю площади. А тот в это время так же пристально смотрел на него. Я тут же внутренне вся напряглась, ожидая реакции Сева. Неужели он все-таки сумеет простить Кройдена после всего того, что случилось? Мне было сложно понять, какого именно решения я ожидала от него в этот момент — с одной стороны, сама я никогда бы не смогла простить негодяю его вероломную попытку убить Сева, а с другой… я видела сейчас лицо своего сереброволосого оборотня. Да, сложно оставаться хладнокровным, отправляя на казнь собственного брата… даже если он это заслужил.

Несколько мгновений оба сереброволосых дарга все еще неотрывно смотрели друг на друга, словно ведя безмолвный диалог, а потом вдруг Северриан очень медленно, но твердо покачал головой. Я увидела, как серые глаза Кройдена тут же внезапно вспыхнули с новой силой, а на губах появилась холодная циническая усмешка. Я даже невольно сжала кулаки, видя, как этот проклятый лицемер презрительно усмехается, глядя на своего кузена, и гордо вскидывает непокорную голову. Нет, он ни капельки не чувствовал себя побежденным и, уж конечно же, ни в чем не раскаивался. А Сев — мой взгляд снова метнулся к нему — тот, казалось, вдруг совершенно успокоился и теперь смотрел на Кройдена спокойно и безразлично, словно на незнакомца. Словно все то последнее, хорошее, что он еще чувствовал по отношению к своему брату, в этот момент окончательно умерло. И в этот момент Альфа Кайтранна, наконец, приблизился к молодому сереброволосому оборотню и протянул руку, повелительно касаясь его лица…

Я отвернулась.

— Сочувствуешь ему? — Норраэль, похоже, украдкой наблюдала за мной все это время.

Я медленно покачала головой.

— Не ему.

Эльфийка понимающе кивнула.

— Да, Северриану нелегко. Однако он уже достаточно давно правит Сорбронном, чтобы уметь быть жестоким, когда это необходимо. А в данном случае подобный исход можно было предвидеть с самого начала… Я ведь предупреждала Кройдена, но этот глупец мне так и не поверил. Они оба не верили.

— Не верили? — я непонимающе взглянула на чародейку. — Чему?

— Тому, что судьбу невозможно обмануть, — серьезно ответила чародейка. — Я много раз говорила Кройдену, что тот затеял опасную игру, пытаясь не допустить вашей с Северрианом встречи. Те, кто играет с предначертанным, слишком часто проигрывают.

Я отвернулась от толпы на площади и изумленно уставилась на эльфийку.

— Норра, о какой судьбе ты говоришь?! Если бы не сам Кройден, я бы никогда, наверное, даже и не узнала, где находится ваш Сорбронн… и уж тем более, не познакомилась бы ни с Севом, ни с остальными!

— Ну, вот… И ты туда же, — ту же недовольно поджала губы чародейка. — А между тем, Зеркало Оракула никогда не лжет. С того момента, когда Северриан впервые увидел тебя в Зеркале, я уже знала точно, что рано или поздно, но ты появишься здесь.

— Но Хират сказал мне, что с помощью Зеркала невозможно найти Хранителя! Что это был всего лишь глупый розыгрыш…

Норраэль насмешливо фыркнула.

— Да кто, вообще, искал Хранителя?!.. Только такие бестолковые шутники, как Грейн и иже с ним, могли надеяться, что Северриан попадется на их наивные уловки. Ему было прекрасно известно, что спрашивать Зеркало о Хранителе не имеет смысла… И то, что ты им действительно оказалась, было для всех полнейшим сюрпризом!

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала я. — Но… о чем же он тогда спрашивал Зеркало?

— О своей суженой, — просто ответила эльфийка. — Все, о чем наш Повелитель хотел узнать для себя — это то, где найти немного личного счастья. Все мы рано или поздно понимаем, что быть по-настоящему счастливым в одиночестве невозможно. Вот, Зеркало в ответ и показало ему тебя… Знаешь, он ведь даже не поверил вначале. Сама посуди — почти столетний оборотень и тогда еще шестнадцатилетняя эльфийка-полукровка!.. И, уж конечно, в тот момент он даже и подумать не мог, что, в конце концов, за свое право любить и быть любимым ему придется сражаться по-настоящему.

— Ну и ну, — я со вздохом покачала головой. — Вот так история! Знаешь, а ведь это уже… хм, не помню даже, какая по счету ее версия, которую я выслушиваю. Кажется, у Сева просто редкостный дар постоянно что-нибудь недоговаривать.

Я невольно усмехнулась и снова обернулась к площади, пытаясь отыскать в толпе знакомое лицо.

— Так значит, это Зеркало Оракула свело нас с ним вместе…

— Нет, милая, само Зеркало не способно никого принудить влюбиться, — возразила, покачав головой Норраэль. — Оно лишь может подсказать, кого именно в этом мире ты смогла бы полюбить по-настоящему, если бы имела возможность выбирать.

Я промолчала, думая о своем. Интересно, знало ли Зеркало заранее, кем мне придется стать, чтобы однажды добраться-таки до Сорбронна?

Эльфийка, между тем, помолчала, а потом снова заговорила, задумчиво глядя куда-то в пространство поверх толпы.

— Знаешь, иногда мне кажется, что все в нашей жизни, так или иначе, прописано наперед. Это, разумеется, не означает, что от нас совсем ничего не зависит. Просто… — она на мгновение заколебалась, словно подбирая слова. — Просто кто-то там, наверху, уже давно прочел все истории наших жизней, от начала и до конца, и поэтому точно знает наперед, когда и какой именно выбор мы сделаем, где и какую ошибку совершим, и так далее… И поэтому порой ехидно посмеивается, наблюдая за тем, как мы сами вслепую движемся по уже известному ему сценарию, медленно и наощупь переходя со строчки на строчку.

Она неожиданно усмехнулась, коротко взглянув на меня.

— Что-то мне подсказывает, что читая вашу с Севом историю, этот кто-то немало развлекся. Даже если принять во внимание тот факт, что вы вдруг оказались половинками друг друга, никому и в голову прийти не могло, что ты станешь еще и его Хранителем!

— Да уж, и не только Хранителем… — задумчиво пробормотала я. — Лично мне почему-то кажется, что этот кто-то еще и сам от руки писал примечания на полях… Для пущего разнообразия сюжета, видимо.

Странное условие, поставленное Богами в обмен на воскрешение Сева, снова неожиданно всплыло в моей памяти. Было ли это тоже заранее спланировано? И если да, то в какую еще игру нам теперь предстоит сыграть? Если верить Богам, все, что от меня требовалось — это всего лишь в назначенный час отправиться в Драконьи Горы, чтобы прочесть там древнее пророчество, написанное на стене одной из пещер…

Я невольно вздохнула, в очередной раз пытаясь понять смысл этого условия. Все выглядело слишком уж просто. Слишком легко… И оттого на ум снова и снова невольно приходила поговорка насчет бесплатного сыра в мышеловке.

— Поживем — увидим, — негромко сказала я самой себе, в конце концов. И мысленно пожелала при этом, чтобы наш с Севом сценарий оказался, все же, не из разряда драматических произведений. Ну и, конечно же, чтобы в нем было как можно больше строк.

А пока нужно было возвращаться к более насущным вопросам.

— Ты готова? — спросил меня сереброволосый оборотень, внезапно появляясь в дверном проеме, ведущем на галерею. — До новолуния осталось немного, нам обоим уже пора подниматься наверх, к источнику.

Я согласно кивнула, чувствуя, как в груди неожиданно снова начинает ворочаться беспокойство. Там, на площади, собралось огромное количество народа, чтобы приветствовать своего нового Альфа-Стража… В горле неожиданно пересохло. Ну почему обычной толпы я боюсь больше, чем какого-нибудь саламандра?!

Сев, в очередной раз чутко уловив мое настроение, тут же шагнул ко мне и ободряюще обнял рукой за плечи.

— Все будет хорошо, — он улыбнулся, осторожно заправляя мне за ухо выбившуюся прядь. — Они полюбят тебя, обязательно. Просто не смогут не полюбить.

С моих губ невольно сорвался нервный смешок.

— Ну, надеюсь, до телепатического принуждения дело, все же, не дойдет.

Оборотень засмеялся и настойчиво потянул меня к выходу.

— Идем, Хранительница. Не будем заставлять свой народ ждать.

Мы вместе вышли на площадь. Небо, успевшее отгореть закатным огнем и погаснуть, медленно наливалось чернильной ночной глубиной, в которой уже начинали проступать первые, пока еще бледные искорки хрустально-сверкающей россыпи звезд. На противоположном конце площади, прямо напротив того места, где мы стояли, начинались широкие белые ступени огромной мраморной лестницы, ведущей на самую вершину горы. Я подняла глаза вверх, пытаясь хотя бы приблизительно прикинуть количество ожидающих нас ступеней — и мысленно ужаснулась.

— Взгляни на это с другой стороны, — тихо сказал Сев, искоса наблюдая за мной из-под ресниц и старательно пряча усмешку. — К тому времени, когда ты доберешься до верхних ступеней, тебе уже будет совершенно все равно, сколько народу на тебя при этом смотрит.

С этим было трудно не согласиться. Я снова задумчиво окинула взглядом предстоящий подъем. Отсюда, с земли, гора казалась совершенно обычной, прочной и монолитной, как и множество подобных ей гор по всему континенту. Трудно было даже представить, что то, что увиделось мне под ней с высоты драконьего полета, не было ни галлюцинацией, ни вымыслом и ни бредом. И все же я не сомневалась в том, что «драконье око» меня тогда не подвело. Там, в недрах горы, под толщей скальных пород, свившись в огромный неподвижный клубок, крепко спала исполинская белая змея. Впрочем, спала ли?.. Мне вдруг вспомнилось гневное змеиное шипение, звучавшее в моей голове тогда, в горах, когда, казалось, чья-то чуждая воля заставляла меня выкрикивать гневные проклятия в адрес Кройдена от имени Арбис… Ведь это было ее имя. Теперь я это знала совершенно точно.

Я украдкой покосилась на Сева. Интересно, знал ли он сам о том, что скрывается под этой горой? Знал ли, чья именно сила питает их магический источник?

Оборотень, стоявший рядом со мной, спокойно смотрел вперед — на высокую лестницу, уводящую на самую вершину горы в обрамлении золотистого света многочисленных магических огней.

Однажды я обязательно спрошу его об этом. Когда-нибудь, когда придет время…

Мы пересекли площадь под многочисленными взглядами зрителей, стоящих по обе стороны от прохода, и подошли к началу лестницы. Оборотень внезапно остановился.

— Кстати, ты ведь так до сих пор и не ответила на мой вопрос, помнишь? — тихо напомнил он мне, едва заметно хитро улыбаясь.

Ну, разумеется, я помнила.

Так уж вышло, что тогда, в горах, когда он неожиданно решил все-таки сделать мне совершенно официальное (хоть, на мой взгляд, уже совершенно лишнее) предложение, я не успела ничего ему ответить, потому что нас попросту прервали — внезапно появившаяся на вершине холма разношерстная компания, завидев нас, принялась тут же громко вопить и улюлюкать, отчаянно веселясь и выкрикивая в наш адрес несколько преждевременные поздравления. Однако память у оборотня определенно была хорошая, и теперь он решил-таки стребовать с меня не менее официальный ответ.

— Прямо сейчас? — тихим возмущенным шепотом спросила я. Пара сотен любопытных взглядов, в этот момент с интересом буравящих мне спину, мягко говоря, меня немного нервировала.

— Не хочу оставлять на будущее никаких неясностей, — невозмутимо отозвался Сев.

Я обреченно вздохнула, смиряясь с многочисленной толпой любопытствующих, окружающей нас со всех сторон.

— Да, конечно, я согласна.

И, внезапно ухватившись мысленно за его последнюю фразу, тут же добавила:

— Но только при одном условии.

Да, эту фразу, определенно, стоило произнести. Хотя бы ради того, чтобы увидеть это внезапное выражение растерянности на обычно таком спокойном и невозмутимом лице даргианского Альфа-лорда.

Сев немедленно впился в меня испытующим взглядом.

— Что еще за условие?

— Больше никаких недомолвок или секретов, — твердо потребовала я. — Не хочу оставлять на будущее никаких неясностей между нами.

— Ах, это… — оборотень неожиданно улыбнулся. — Ну, об этом можешь не беспокоиться.

Я подозрительно прищурилась, глядя, как он тихонько посмеивается, поднимаясь вместе со мной вверх по ступеням. Интересно, почему это мое требование неожиданно так его развеселило? Наконец, мы поднялись наверх и вошли в кромлех. Сев остановился в самом центре иссеченного ветрами каменного круга и, взяв меня за обе руки, поставил перед собой.

— Сейчас начнется, — тихо предупредил он, крепко переплетая свои пальцы с моими и улыбаясь мне одними глазами. — Новый лунный месяц и новое будущее для нашей долины. Теперь мы с тобой будем писать его вместе.

Я послушно замерла рядом с ним, не зная, чего, вообще, стоило ожидать от этой церемонии, и на что рассчитывать. Несколько минут еще ничего не происходило, а потом вдруг…

Целый шквал образов, мыслей и самых разнообразных ощущений неожиданно обрушился на меня со всех сторон, словно неудержимый речной поток, прорвавший плотину. Мне показалось, я сейчас захлебнусь в этой стремнине, потеряюсь и растворюсь в ней без следа, сливаясь с чужими, совершенно незнакомыми мне сознаниями, уже почти что переставая быть собой…

А потом этот поток внезапно схлынул, словно кто-то вдруг привычным усилием воли укротил эту дикую мощь, подчинил его, загоняя безудержную стремнину в привычное русло и оставляя на поверхности лишь самое важное и самое нужное. И тогда я почувствовала…

Я почувствовала, как в свободном полете расправляет над долиной свои крылья свежий ночной ветер, и как свободно и мощно пульсируют под ногами живительные соки земли. Я услышала, о чем так тихо и безмятежно поет свою бесконечную песню река, неся свои воды через долину, и ощутила, как тянется ввысь от земли самый тонкий и маленький колосок на пшеничном поле. Я стала ветром, землей, рекой и колосьями…

А еще я услышала вдруг, как бьется вокруг меня множество сердец — детских и взрослых, мужских и женских, исполненных жизненного опыта или трепещущих от переполняющих их юных упований — и ощутила присутствие множества самых разных сознаний, сияющих для меня в темноте ночи, словно множество маленьких, но удивительно ярких звезд. Но ярче всех, сильнее и прекраснее, сияла для меня только одна звезда — и я тут же мысленно потянулась к ней, стремясь окунуться в этот свет и сполна насладиться ее живительным теплом.

Сев.

Я осторожно коснулась его сознания своим — и внезапно мир вокруг меня словно приобрел множество новых красок и зазвенел множеством новых голосов. Каждый голос говорил о чем-то своем, самом важном именно для него, но в каждом из них непременно звучала надежда. Сев едва заметно улыбнулся мне — и я вдруг почувствовала невероятную нежность и тепло, окружающие, охватывающие меня со всех сторон, и заставляющие сердце то трепетать, то изумленно замирать от невысказанной и необъяснимой радости. А еще я внезапно получила ответы на многие свои не заданные вопросы. Разум оборотня был сейчас открыт передо мной, словно на ладони, а мой — точно так же открыт перед ним.

— Вот видишь? — тихо прошептал оборотень, по-прежнему улыбаясь и крепко сжимая мои ладони в своих. — Больше — никаких секретов.

* * *

Черный дракон вынырнул из облачной завесы в окружении Керр-Ан-Авитарра, Драконьих Гор, и, распустив крылья по ветру, мягко спланировал на широкое скалистое плато перед входом в пещеру. Здесь он немного замешкался, аккуратно складывая крылья, после чего мягко шагнул под древний каменный свод.

— Приветствую тебя, Раввентар-даан-Лорг, — почтительно произнес он, пристально вглядываясь в густой полумрак, царящий в глубинах пещеры.

— Приветствую, Грейдеринг-керр-Равван, — донесся из темноты низкий глубокий приглушенный голос.

В глубине пещеры что-то тихо зашуршало, и из тени на свет неслышно выступил еще один дракон. Этот ящер казался древним, как сама скала, в которой зияла его пещера. Когда-то острые как бритва, когти его уже затупились, черная чешуя казалась сизой от пыли, оставленной на ней течением песков времени, а крылья давно потускнели. И лишь глаза — зоркие и яркие, словно янтари в сиянии солнечного света — смотрели на мир с внимательным, пытливым интересом, выдавая живой и острый ум своего владельца.

— Какие новости ты принес нам на этот раз? — спросил Раввентар, обращаясь к застывшему перед ним в почтении черному дракону. — Ты видел ее?

— Да, Учитель, — Грейдеринг утвердительно склонил голову, плавно качнув, при этом, черными головными гребнями. — Я видел ее своими глазами. Это, действительно, Крылья… И она уже умеет ими пользоваться.

— Крылья, — задумчивым эхом повторил за ним старый дракон и оглянулся в темноту пещеры. — Значит, это правда… Душа Дракона возродилась.

Он гулко вздохнул, выпуская из ноздрей тонкие струйки дыма, и его янтарный взгляд медленно обратился к югу, туда, где за цепью зеснеженных горных вершин раскинулся до самого горизонта Великий Океан. Глядя на его застывший в глубоком раздумии профиль, Грейдеринг не сразу решился нарушить воцарившееся на плато молчание.

— Учитель, — он немного замешкался, подбирая слова. — Если Душа возродилась… Значит ли это, что время Пробуждения уже близко?

— Кто знает? — ровно отозвался Раввентар-даан-Лорг. — Кто знает…

Он отвел задумчивый взгляд от горных вершин и медленно повернулся, чтобы снова взглянуть вглубь пещеры — туда, где на иссеченной ветрами стене под широким каменным сводом вот уже тысячи лет мерцали в темноте алые руны древнего, как сам драконий род, пророчества.

Content

Витушко Евгения
Драконий Оборотень

Пролог

Глава 1 Умертвие

Глава 2 Пленница

Глава 3 Сделка

Глава 4 Попутчики

Глава 5 Новые планы

Глава 6 В путь

Глава 7 Корчма

Глава 8 Первая схватка

Глава 9 Озеро

Глава 10 Гроза

Глава 11 Еще немного о триединых

Глава 12 Яблочки

Глава 13 Сильфы

Глава 14 Зеленый Предел

Глава 15 Разговор начистоту

Глава 16 С лица воды не пить

Глава 17 Новый сюрприз

Глава 18 Дом-на-Реке

Глава 19 Предупреждение

Глава 20 Розыгрыш

Глава 21 Ведьмак

Глава 22 Патруль

Глава 23 Эльфийская Топь

Глава 24 Фьерр-Эллинн

Глава 25 Муинн-ле-Тэнз

Глава 26 Поединок

Глава 27 «Свежесть Розы»

Глава 28 Освобождение

Эпилог