Марианна Лесли

Не любить невозможно

1

Норман Чейни сидел на высоком табурете у барной стойки в забегаловке Финча, расположенной в восточной части Бедсворда, радом с университетским городком, отхлебывал из чашки свой любимый ванильный кофе и время от времени исподтишка бросал изучающие взгляды на молодую женщину, устроившуюся за угловым столиком.

Когда Норман впервые увидел незнакомку, то вскользь отметил, что никогда раньше не встречал ее здесь — а уж он-то знал всех завсегдатаев старика Финча как облупленных, — и только потом обратил внимание на ее привлекательную внешность.

У незнакомки было приятное лицо в форме овала, пышные каштановые волосы, подколотые на затылке заколкой, прямой, аккуратный носик, мягко очерченный подбородок и красивые брови вразлет. Цвета глаз с такого расстояния было не разобрать, к тому же она сидела, опустив голову и уткнувшись в книгу.

— Еще кофе, Норман? — раздался рядом голос Финча, вынуждая Чейни оторваться от пристального изучения незнакомки.

— Что? — Норман взглянул на хозяина закусочной, стоявшего по другую сторону стойки с кофейником в руке. — А, да, давай. — Он понаблюдал, как струйка горячей темно-коричневой жидкости наполняет чашку. — Слушай, Финч, а что это за девица? Не припоминаю, чтобы когда-нибудь раньше видел ее у тебя.

— Где? — Финч завертел седой головой с отчетливо наметившейся плешью на макушке.

— Вон там, за угловым столиком. — Норман чуть заметно кивнул в сторону интересующего его объекта.

— А, это мисс Стейнбек, — доложил Финч, подвигая наполненную чашку ближе к Норману. — Зовут, кажется, Сюзанна. Вполне ничего, а? — заключил он и лукаво подмигнул своему молодому другу.

Чейни нарочито чинным кивком поблагодарил старика Финча за кофе.

— Какая-нибудь новая студентка-старшекурсница? Перевелась недавно из другого университета? — продолжал допытываться Норман.

— Новая-то новая, — покачал головой Финч, — да только не студентка. Бери выше. — Он ткнул пальцем вверх. — Преподавательница. С исторического.

— А, историчка, — хмыкнул Норман. — Не сказать, чтобы я в школе питал любовь к истории. Скорее наоборот, терпеть ее не мог. А все почему? Да потому, что наша историчка была препротивная старая грымза. — Его губы сложились в лукавую улыбку, глаза весело блеснули. — Вот если б историю у нас вела такая цыпочка, — Норман покосился на молодую преподавательницу, — то кто знает? Может, сейчас я и не сидел бы тут.

Финч понимающе ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие от табака зубы.

— Попал в точку, парень. У меня училки тоже, помнится, были одни старушенции в мешковатых костюмах, с пучками на голове и очками на носу.

В ответ Норман сверкнул белозубой улыбкой. В этот момент он краем глаза уловил движение в углу и мгновенно переключил внимание на заинтересовавшую его женщину. Та как раз убирала в сумку книгу, потом стала подниматься.

— Э-э… Финч, — негромко обратился Чейни к своему собеседнику. — Будь другом, познакомь меня с ней, а?

— Ну не знаю, — с сомнением протянул Финч, явно поддразнивая Нормана. — А разве ты не на дежурстве?

— Ну да, на дежурстве, так что с того? — раздраженно отозвался Чейни.

Женщина уже поднялась, застегнула молнию сумки и подняла голову, сразу же подтвердив первоначальное впечатление Нормана: настоящая красотка.

— Валяй по всем правилам, — не терпящим возражений тоном велел он. — Все равно рано или поздно я-с ней встречусь, ведь я патрулирую университетский городок.

Она приближалась. Норман затаил дыхание и бросил выжидательный взгляд на Финча: мол, смотри, старина, не подведи.

— Э, мисс Стейнбек, — остановил посетительницу Финч, когда она поравнялась с ними. — Вы еще не знакомы с нашим стражем порядка?

— Стражем порядка? — Она остановилась, слегка нахмурилась и даже, как показалось Норману, чуть заметно вздрогнула.

Глядя на крошечную морщинку между ее поразительно красивых бровей, он вдруг поймал себя на том, что хочется протянуть руку и кончиками пальцев разгладить нежную кожу.

— Да… э… это Норман Чейни, полицейский. Патрулирует нашу часть города, в том числе и университетский городок. А это мисс Стейнбек, Норман.

Норман ослепительно улыбнулся, обратив на мисс Стейнбек всю мощь своего обаяния, которым щедро наделила его мать-природа.

— Норман Чейни, — проговорил он, протягивая руку.

Однако мисс Стейнбек очарована, по всей видимости, не была. Она смотрела настороженно, даже как-то немного испуганно. Но руку Нормана все-таки пожала.

— Сюзанна Стейнбек, — произнесла она так тихо, что он едва расслышал. — Очень приятно познакомиться. — Но не улыбнулась в ответ и тут же высвободила свою руку из его ладони.

Пришел черед Нормана нахмуриться. Сюзанна Стейнбек смотрела на него так, словно перед ней был не полицейский, а чуть ли не Джек-потрошитель. И, судя по всему, ей не терпелось поскорее уйти отсюда. Интересно, чем вызвана такая странная реакция? — недоумевал Норман.

— Финч сказал, что вы преподаете на историческом. Это правда?

— Да, правда. Я читаю курс об исчезнувших цивилизациях.

Что за черт?! Недоумение Нормана росло с каждой секундой. Эта Сюзанна Стейнбек нервничает, словно мелкий воришка, впервые собирающийся на дело.

— Как странно, — продолжил Норман безмятежным тоном, ничем не выдавая закравшихся в душу подозрений, — что мы до сих пор еще ни разу не встретились. Вы давно у нас?

— Да… то есть нет, — пробормотала она, скосив глаза на дверь. — Я работаю здесь три недели.

— Ну да, точно, — подтвердил Финч. — Я помню, как вы впервые зашли сюда поесть. Это было… да-да, около трех недель назад.

— Тогда понятно, — улыбнулся Норман. — В последнее время я работал только в вечернюю и ночную смену.

— Ага, верно, — снова подтвердил Финч и засуетился. — Заболтался я тут с вами, а у меня полно дел. — Схватив губку, он принялся вытирать стойку.

Норман ждал, что Сюзанна как-то поддержит беседу, скажет хоть что-нибудь, но она молчала. Просто стояла перед ним, явно нервничая, и вид у нее был такой, словно она предпочла бы быть сейчас где угодно, только не здесь.

— Вы не здешняя, ведь так? — поинтересовался Норман, пытаясь разговорить загадочную Сюзанну Стейнбек.

— Нет. — Она отрицательно мотнула головой. — Я из Теннесси. — И тут же снова замкнулась, как человек, не желающий сообщать о себе сведений больше, чем это необходимо. — Из Нэшвилла, — добавила она, когда он никак не отреагировал.

— Симпатичный город, — сказал Норман, снова одаривая собеседницу улыбкой, которая, впрочем, имела столь же мало успеха, как и все предыдущие. — Я там бывал пару раз.

— В самом деле? — Нет, она не улыбнулась и опять скосила глаза на дверь. — Что ж, я… рада, что вам понравилось.

Да уж, рада, как же, про себя хмыкнул Норман. Если судить по ее затравленному виду, то никакой радости там нет и в помине. Да что ж это такое? Норман теперь окончательно убедился, что Сюзанне просто не терпится поскорее от него улизнуть. Но в чем дело? Впервые он встретился с женщиной, на которую его мужская красота и обаяние не произвели должного впечатления. Скорее наоборот. Если судить по ее поведению, она не чает от него избавиться. Его самолюбие было слегка задето, но дело даже не только в этом. Он нутром чуял, что что-то здесь не так. Но что именно? Может, она слишком робкая? Нелюдимая? А может, не в ладах с законом?

Норман тут же отмел последнюю мысль как нелепую. Сюзанна слишком молода и простодушна на вид, чтобы быть замешанной в чем-то таком, что заставляет нервничать при встрече с полицейским.

Может, все дело в том, что мой дезодорант совсем не так хорош, как утверждает реклама, про себя усмехнулся Норман. Но нет, он уже не первый год им пользуется и никогда прежде осечек не было. Он попытался зайти с другого конца.

— Разрешите угостить вас чашечкой кофе, — сказал он, указывая на табурет, рядом q которым она стояла. — То есть… если вы не спешите…

— Благодарю вас… нет. — Даже не задумываясь, она с ходу отвергла его предложение, что, впрочем, его не удивило, потому что именно такого ответа он и ожидал. — Я… действительно, спешу. У меня… занятия. Может, в другой раз. — Сюзанна смерила выразительным взглядом стоящую у нее на пути плечистую фигуру шести футов роста. — С вашего позволения, я пойду.

Ну что он мог на это сказать? Не мог же он удерживать ее силой? Чертыхнувшись про себя, Норман пробормотал:

— Да, конечно. — После чего отступил в сторону, снова изобразив улыбку. И когда она прошла мимо него, добавил: — Так когда?

— Когда? — Она притормозила, с недоумением взглянув на него. — Что «когда»?

— Вы сказали «в другой раз», — отозвался он, бросая быстрый взгляд на свои часы. — Я захожу сюда по утрам выпить кофе каждый день, примерно в это же время, — пояснил он, расправляя плечи. — Как насчет завтра?

— Я… э… — Она уставилась на него, перевела глаза на дверь, потом опять на него. — Понимаете, я…

— Речь идет только о том, чтобы выпить вместе кофе, — поспешил прояснить Норман, самим видом и тоном подчеркивая добропорядочность своих намерений.

Сюзанна облизнула губы. От этого нервного движения Нормана бросило в жар. Затаив дыхание, он ждал ее ответа.

— Ладно, хорошо, — наконец сказала она, хотя было заметно, что сделала это весьма неохотно. — В полдесятого?

— Договорились, — расплылся в широкой улыбке Норман. — Значит, до завтра?

— Да, до завтра, — кивнула она и пошла.

Нет, не бросилась прочь, как вполне можно было бы ожидать. Мисс Стейнбек удалялась чинно, словно особа королевской крови, ступая до кафельному полу своими длинными ногами и ритмично покачивая бедрами.

Королева. Нет, даже не королева, а богиня. Настоящая богиня!

Норман, как завороженный, смотрел ей вслед, пока она не вышла за дверь, потом тряхнул головой, прогоняя дурман, и вытер вспотевшие вдруг ладони о джинсы.

Тпру! — мысленно дал себе команду Норман. Не гони лошадей, приятель. Эта женщина тонкая штучка, поэтому и действовать надо тонко.

— Какие глаза! — с мечтательной улыбкой сказал он Финчу, снова усаживаясь на табурет.

— Ага, глаза у дамочки ничего, вроде голубые, — согласился тот.

— Вроде голубые, — передразнил его Норман. — Не вроде, а цвета летнего неба, небесной лазури, лепестков незабудки. Если ты этого не заметил, то просто слеп, старина. — Он помолчал немного, затем продолжил: — А какие ресницы! Длинные, пушистые, роскошные.

— Э, братец, даты, оказывается, поэт. Вот уж не ожидал, — добродушно усмехнулся Финч. — Нуда это для вас, молодежи, главное смазливая мордашка, а мы, старики, больше обращаем внимания на то, чтобы человек был хороший. А Сюзанна Стейнбек хорошая девушка. Это я тебе точно говорю. Я недобрых людей за версту чую, а она не из таких.

Норман рассеянно кивнул на разглагольствования Финча, вспоминая явную настороженность Сюзанны. Чего она боится? Или кого? Может, ее испугала полицейская форма? Но почему? Что-то у нее с этим связано?

Вопросы, пока одни вопросы. Но, поклялся себе Норман, он непременно найдет на них ответы.

И надо же было случиться, чтобы этот полицейский, Норман Чейни, обратил на нее внимание!

Закусив от досады нижнюю губу, Сюзанна шла по тротуару, ведущему к зданию гуманитарных факультетов. Пребывая в полном смятении чувств, она рассеянно отвечала на приветствия студентов, спешивших на занятия. Через четверть часа и у нее начало лекции.

И зачем только я приняла его предложение? — недоумевала Сюзанна, открывая тяжелую дубовую дверь, ведущую в просторный холл старинного университетского здания.

По длинному коридору она прошла до лекционного зала и с улыбкой поблагодарила студентку, придержавшую для нее дверь.

Да этот Чейни попросту застал меня врасплох, призналась себе Сюзанна, и я растерялась и даже немножко испугалась. Однако перед ее мысленным взором, заслонив все вокруг, тут же встал его зримый образ, настолько отчетливый, что она даже на мгновение зажмурилась, чтобы прогнать его.

Было в этом Нормане Чейни нечто такое, что не давало выбросить его из головы, как она ни пыталась. Весь как литой: ни грамма жира, сплошные мускулы, высокий, стройный, подтянутый. С головы до пят настоящее воплощение мужественности, заставляющей женское сердце биться быстрее.

К тому же красив какой-то суровой, скульптурной красотой. У него лицо, на которое хочется смотреть и смотреть.

— Итак, начнем?

…Волосы цвета меда, более светлые на концах, отливающие золотом. А улыбка?..

— Задолго до эпохи Юлия Цезаря Форум был местом, куда сходились римляне, дабы стать свидетелями и участниками великих событий их общественной истории.

…Глаза — золотисто-карие, цвета первосортного виски, бездонные, затягивающие, словно в омут…

— Возникновение Форума, как и самого Рима, теряется в туманном прошлом. Римские летописцы приводят дату основания Рима: приблизительно середина восьмого века до нашей эры.

…Кожа смуглая, бронзовая, будто прокаленная солнцем…

— Да, конечно. Совершенно с вами согласна, мистер Хорниц. Действительно, все, кто приходил на Форум, утверждались в мысли, что он центр мира. Сюда вели восемь знаменитых дорог, связывавших город с его провинциями.

…Высокий, импозантный, каждый дюйм его тела — услада для женских глаз.

Полицейский…

— …Такова легенда об основании Рима братьями Ромулом и Ремом — отпрысками царского рода, в младенчестве чудом спасенными от гибели и вскормленными молоком волчицы.

Лишь благодаря профессиональному навыку ей еще как-то удавалось читать эту лекцию о Древнем Риме. Вскоре в коридоре зазвучали шаги и голоса, и Сюзанна взглянула на часы — время лекции истекло. Слава богу! Она лишь надеялась, что не произнесла ни одной из своих тайных мыслей вслух.

Поблагодарив студентов за внимание, Сюзанна отпустила их и, вздохнув, принялась собирать вещи в сумку.

Полицейский. Коп.

Как все-таки глупо было соглашаться на встречу с ним. Что это ей принесет? Быть может, новые неприятности? А, возможно, напротив, чем-то поможет?

Она не переставала задавать себе эти вопросы всю оставшуюся часть дня, пока вела остальные занятия и по дороге домой, в свою квартиру, снятую на втором этаже уютного трехэтажного дома в прелестном, зеленом районе Бедсворда. Сюзанна любила ходить пешком, и ее машина, приютившаяся в гараже для жильцов позади дома, большую часть времени простаивала без дела. Но сегодня даже великолепие ранней осени, позолотившей деревья, с ее прозрачным воздухом и запахом дыма от сжигаемых листьев, не могло отвлечь Сюзанну от сумбурных, тревожных мыслей.

Она попала в нехорошую историю. Точнее было бы сказать — влипла. Быть может, полицейский Норман Чейни поможет ей выпутаться?

Но нет. Нет. Сюзанна тут же отвергла эту мысль. Норману Чейни она довериться не может. Как, Впрочем, никому, кто служит закону. Слишком опасно вести разговоры, подымать волну, наводить на размышления. В этом деле явно замешаны человеческие судьбы. Жизни. Возможно, и ее собственная.

«Молчание — золото, мисс Стейнбек».

Голос студента, произнесшего эти слова, эхом отдавался в ее голове, вызывая дрожь всякий раз, когда она вспоминала об этом. Она поежилась, и вовсе не от легкого осеннего ветерка.

Нет, доверять кому бы то ни было, особенно Норману Чейни, она ни в коем случае не станет. Это для нее не выход. По правде говоря, она не видит для себя вообще никакого выхода, никакого способа выпутаться из этой истории. Судя по всему, ее загнали в угол.

С этими неутешительными мыслями она вошла к себе в квартиру, бросила сумку на стул, скинула туфли и через комнату, служившую ей и гостиной и кабинетом, прошла на маленькую, но уютную кухню.

Днем от волнения и нервного напряжения ей кусок не лез в горло, но сейчас голод все же брал свое, и теперь у Сюзанны было такое ощущение, словно вместо желудка у нее бездонная бочка.

Повязав фартук, она принялась готовить омлет с грибами и сыром. Поставив в духовку противень с формой, она включила таймер, сунула в холодильник бутылку белого вина, чтобы немного охладилось, и направилась в ванную полежать несколько минут в благоуханной теплой воде, которая, как она надеялась, немного снимет усталость и нервное напряжение.

Таймер зазвонил как раз тогда, когда Сюзанна, порозовевшая после горячей ванны, пришла на кухню. И тут же, перекрывая писк таймера, зазвонил дверной звонок.

Она нахмурилась. Кого там еще принесло на ее голову? Никого в гости она не звала.

Тихонько чертыхаясь про себя, Сюзанна затянула потуже пояс атласного персикового халата и направилась к входной двери.

Звонок залился снова.

— Кто там? — спросила она, поскольку глазка на ее двери не имелось.

— Норман Чейни, — последовал ответ.

Из-за обшитой деревянными панелями двери голос доносился не слишком отчетливо, но это, несомненно, был его голос.

На мгновение рука Сюзанны повисла в воздухе в дюйме от замка. На какой-то миг сердце, казалось, замерло, перестало биться и тут же снова заколотилось как сумасшедшее. В горле внезапно пересохло, ладони вспотели, в голове стало пусто.

— Мисс Стейнбек?

Она сглотнула подкативший в горлу ком и только тогда смогла выдавить хриплое:

— Да? — Затем прокашлялась.

— Откройте же дверь. Пожалуйста.

Открыть? Ему? Сейчас? Нахмурившись, Сюзанна оглядела себя, свой халат, надетый на голое тело. Черт бы его побрал!

— Я не одета, — проговорила она, чуть повысив голос, чтобы он ее услышал.

— Так оденьтесь, — раздалось оттуда. — Я подожду.

Настойчивый малый. Растерявшись, не зная, что делать — то ли все-таки впустить его, то ли попросить уйти, — она пригладила рукой влажные спутанные волосы, лихорадочно пытаясь сообразить, как же ей поступить.

Таймер духовки продолжал пищать, но она не обращала внимания.

— Вы здесь, Сюзанна?

Его голос вывел ее из оцепенения. Зачем он пришел? Что ему нужно? Неужели что-то узнал? Но нет, этого не может быть.

— Да, здесь.

— У вас там что-то звенит. Будильник? Таймер? Таймер! О боже, ее омлет! Сюзанна метнула взгляд в сторону кухни, потом на дверь. Этот настырный коп явно не собирается уходить, и, наверное, ей все-таки придется впустить его. К тому же она зверски голодна.

— У вас там ничего не подгорит?

Омлет! О черт! Еще немного — и она останется без ужина! Эта мысль вывела ее из ступора, подтолкнув к действию. Повернув ручку двери, она распахнула дверь и, даже не взглянув на гостя — зачем, ведь и так ясно, что это он, — со всех ног кинулась на кухню.

— Входите, — бросила она через плечо. — Я сейчас…

Сдернув с крючка кухонную рукавицу, Сюзанна распахнула дверцу духовки и вытащила форму с омлетом. В спешке шагов она не слышала, но знала, что Норман Чейни прошел за ней на кухню и теперь стоит у нее за спиной… почти совсем рядом.

— Помочь?

Даже зная, что он там, Сюзанна вздрогнула от спокойного и такого призывного звука его голоса.

— Нет-нет, нет, что вы… — забормотала она и поморщилась от того, как неестественно и приторноэто прозвучало. — Спасибо, я сама справлюсь. — Продолжая стоять к Норману спиной, онапоставила форму с омлетом на плиту и выключила таймер.

Однако внезапно наступившая тишина отчего-то взбудоражила ее еще сильнее, чем пронзительный писк таймера.

Норман оказался еще ближе, чем она думала. Она даже слышала его дыхание: вдох-выдох, вдох-выдох…

— К частью, не подгорело, — пробормотал он чуть ли не у самого ее уха, отчего трепет пробежал по телу Сюзанны. — Мм, как вкусно пахнет… — Потянув носом, добавил: — С грибами и сыром, угадал?

— Угадали, — выдавила Сюзанна и, повернувшись, едва не ударилась спиной о плиту, настолько близко стоял Норман. Ее обдало жаркой волной. Злясь на него за это вторжение ина себя за странную реакцию на едва знакомого человека, она проговорила с металлическими нотками в голосе: — С вашего разрешения, я хотела бы одеться.

Она сама не знала, чего от него ожидала. Скорее всего, медленного, нахально-оценивающего взгляда, окидывающего ее прикрытое лишь тонкой тканью халата тело и сопровождаемого двусмысленной ухмылкой. Если так… что ж, она ему покажет.

Но Норман Чейни смотрел ей прямо в глаза, а его улыбку, даже при самом буйном воображении, можно было назвать не иначе как дружеской и доброй.

— Конечно, о чем речь, — сказал он, отступая назад. — Я подожду вас здесь.

— Как угодно, — проворчала Сюзанна, протискиваясь мимо него и выходя из кухни.

— Может, я чем-то все-таки могу помочь? Она была уже у двери в спальню и застыла.

услышав этот вопрос. Ну вот, так она и знала. Сейчас начнется: позвольте застегнуть вам молнию, приколоть брошку, поправить бретельку.

— Чем именно? — процедила она сквозь зубы, бросив на него испепеляющий взгляд.

— Я мог бы накрыть на стол, — как ни в чем не бывало предложил он невинным тоном. — Не будете же вы настолько жестоки, чтобы, раздразнив мужчину аппетитными запахами, не пригласить его к столу?

— Вы так думаете? — холодно осведомилась она. — А почему, собственно, я должна вас приглашать?

— Потому что я голоден как волк, — жалобно подсказал он. — А вы добрая и великодушная.

— Вы так думаете? — Сюзанна вскинула бровь, чувствуя, как злость и раздражение уступают место облегчению и приятному волнению. Волнению от близости привлекательного мужчины.

Привлекательный — слишком слабо сказано. Норман Чейни был потрясающе красив. Только сейчас до Сюзанны дошло, что он не в форме. Казалось бы, в гражданской одежде он должен бы выглядеть менее эффектно, но ничуть не бывало. Напротив, одетый как обычный парень, он сделался еще привлекательнее. От него словно исходили токи, заряженные неотразимым мужским обаянием.

Кому сказать — не поверят, что в простых джинсах и пуловере мужчина может смотреться так, словно только что сошел с обложки глянцевого журнала, с удивлением подумала Сюзанна, изо всех сил скрывая восхищение и отчаянно делая вид, что остается совершенно равнодушной.

Джинсы плотно, словно вторая кожа, облегали каждый изгиб, каждый контур стройных, мускулистых ног, узких бедер. Взгляд Сюзанны переместился выше, на его атлетическую грудь, внушительные плечи, широкий разворот которых подчеркивался свободным пуловером. Закатанные до локтей рукава открывали мускулистые руки, поросшие рыжеватыми волосками, узкие запястья и большие кисти с длинными, красивой формы пальцами.

Итак, перед ней был образец неотразимой и несокрушимой бесспорной мужественности. И держался он непринужденно, но по-дружески.

Однако в данный момент он молча стоял и ждал ее решения, словно бросал ей безмолвный вызов: посмотрим, как ты откажешь мне в такой невинной просьбе.

Сюзанна читала вызов в его карих глазах, и, по правде говоря, ее подмывало принять его и выставить незваного гостя за дверь, но она этого не сделала. Почему? Она и сама не знала. А может, просто не хотела знать. Возможно, позже она подумает над этим, покопается в своих чувствах, а сейчас предпочла капитулировать.

— Тарелки в сушке над раковиной, приборы в выдвижном ящике стола, — бросила она на ходу. — Остальное найдете на столе. Я на минутку.

— Можете не торопиться. — Низкий голос звучал мягко, обволакивающе, словно бархат. — Я никуда не уйду.

В том-то и беда, подумала Сюзанна, скрываясь за дверью спальни. Ах если бы только она встретилась с ним чуть раньше, хотя бы неделю назад… Впрочем, нет, какая разница? Это не изменило бы ровным счетом ничего. Что же делать? Как быть? Сюзанна несколько минут неподвижно стояла за дверью, не в силах пошевелиться, стараясь подавить лихорадочное волнение, охватившее ее от дурных предчувствий. Нервы разыгрались, на нее нахлынула одновременно и приподнятость, и какая-то пустота. Женский интерес боролся с опасением. Желание со страхом. В этой схватке победу одержали интерес и желание. Будь что будет!

Да, меня влечет к Норману Чейни, призналась Сюзанна себе, влечет с самого первого момента нашей утренней встречи. Признав это, она даже почувствовала некоторое облегчение и сразу начала действовать. Предполагая, что, весьма возможно, допускает ошибку, о чем впоследствии может пожалеть, тем не менее быстро оделась, причесалась и привела в относительный порядок свои растрепавшиеся волосы, слегка припудрила пылающие щеки и нос, тронула тушью ресницы, а губы — помадой. Затем с отчаянно колотившимся сердцем заставила себя выйти из спальни в гостиную.

Не успев сделать и пары шагов, Сюзанна замерла на месте, изумленно воззрившись на картину, представшую перед ее глазами. Те десять или пятнадцать минут, что она отсутствовала, Норман явно не сидел без дела.

Сейчас, дожидаясь ее, он стоял у небольшого столика, который располагался у окна, ближе к кухне. Стол был накрыт на двоих. На нем красовались ее лучшие салфетки, отделанные вышивкой и кружевом, тарелки, столовые приборы и два узких бокала на тонких высоких ножках. Посредине стола гордо возвышалась форма с омлетом, исходившим паром. Справа от нее блестело горлышко откупоренной бутылки — той самой, которую Сюзанна сунула в морозилку и забыла об этом, — а с другого боку стояла керамическая миска с салатом.

Салат? Сюзанна перевела удивленный взгляд на Нормана. Надо же, и как только он ухитрился приготовить все это за какие-то четверть часа!

Такой нехарактерный для мужчины подвиг, во всяком случае в понимании Сюзанны, возвысил Нормана Чейни в ее глазах еще на пару пунктов. Этот человек в очередной раз преподнес ей сюрприз, причем приятный. Что еще, интересно, ей предстоит узнать о нем? Сюзанна была не на шутку заинтригована. Однако все же не удержалась от искушения чуть-чуть поддразнить его.

— Мило, очень мило, — проворковала она, подходя к столу. — Да вы просто волшебник. А… где же хлеб? — добавила она с легкой иронией.

— Ах да, конечно, — отозвался Норман в таком же тоне. — Я нашел пару слегка зачерствевших булочек в хлебнице и сунул их в микроволновку немного разогреть.

Эти слова сопровождались улыбкой, от которой все мысли, в том числе и о еде, разом вылетели у нее из головы. Отчего-то вдруг запершило в горле и ладони вспотели. Она неловко кашлянула и поспешно отвела взгляд от его лица. Улыбка этого мужчины была воистину неотразимой и разящей наповал. Сюзанна почувствовала, что должна немедленно что-то сделать, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от этих чар, перед которыми могла устоять разве что слепая. И глухая к тому же, ибо этот глубокий бархатный баритон волновал не меньше улыбки.

— Э… хорошо… тогда я схожу за булочками, — пробормотала она и поспешно ретировалась на кухню.

— Замечательно, а я пока налью нам вина. — Ей показалось или в его голосе действительно прозвучали веселые нотки?

Что ж, по-видимому, он находит ситуацию забавной, чего не скажешь о ней. Вынимая булочки из микроволновки и укладывая их в маленькую плетеную корзиночку для хлеба, Сюзанна ощущала дрожь в пальцах и лихорадочное биение пульса. Странная реакция на человека, с которым она познакомилась только сегодня утром и видится второй раз в жизни, подумала она. Едва ли это поможет мне расслабиться и насладиться вечером.

Однако все ее опасения оказались напрасными. Усевшись за стол напротив своего гостя, Сюзанна уже через несколько минут чувствовала себя легко и непринужденно и весело смеялась над забавными историями из его полицейской практики, которые он рассказывал без тени улыбки, отчего было еще смешнее.

— Пострадавшая была просто вне себя и требовала, чтобы я посадил собаку за решетку, — рассказывал он, не забывая при этом отдавать должное омлету.

— За решетку?! — рассмеялась Сюзанна. — Собаку?!

— Представляете? — улыбнулся Норман. — А вина несчастной псины только и была в том, что она облаяла и загнала на дерево ее драгоценную кошечку.

Норман держался по-дружески, очень естественно, и Сюзанна тоже почувствовала себя в его обществе свободно.

— У меня тоже была когда-то кошка, — сказала она, сделав глоток из бокала. — Кошки очень независимые создания. Они никому не позволяют собой помыкать.

— Они такие, это уж точно. Себе на уме, — рассмеялся Норман, продолжая налегать на омлет.

— И часто вам приходится заниматься случаями с животными? — поинтересовалась Сюзанна, отламывая маленький кусочек булки и отправляя его в рот.

— Нет, нечасто, — покачал он головой. — Да это и не входит в мои обязанности. — И с улыбкой добавил: — Ежедневно я занимаюсь только «Белым слоном» мистера Вернера.

— Белым слоном? — Сюзанна изумленно вскинула брови. — Вы конечно же шутите?

Норман рассмеялся над ее изумлением.

— Ничуть, — заверил он ее. — Видите ли, мистер Вернер живет на окраине города, на границе участка, который я патрулирую. Ему уже за восемьдесят, но он еще в прекрасной форме. Крепкий старик. В прошлом году овдовел и теперь живет совсем один. Детей у них с миссис Вернер не было, поэтому я для него вроде сына. Знает, по какому маршруту я объезжаю участок, и каждое утро ждет меня у своего дома со стаканом адской смеси, которую называет «Белым слоном». Рассказывал мне, что одно время жил в Индии, работал там по контракту в какой-то строительной компании и рецепт этого варева привез оттуда. Утверждает, что оно придает человеку сил и укрепляет нервы. И знаете, что я вам скажу?

— Что? — спросила заинтригованная Сюзанна.

— А от него я и в самом деле лучше себя чувствую.

— Правда? В каком смысле?

— Ну… — Норман пожал плечами, — у меня прибавляется энергии. Кажется, что все мне по плечу.

— Как интересно, — пробормотала Сюзанна, которую так и подмывало спросить, прибавляет ли это зелье и сексуальной энергии. Впрочем, тут же подумала она, у такого мужчины, как Норман Чейни, ее достаточно и без допинга.

— Вы что-то притихли, — прервал ее мысли Норман. — О чем задумались?

Сюзанна покраснела и отвела глаза, радуясь, что он не умеет читать мысли.

— Я… э… думала о том, что у вас неплохо получился салат. Мне понравилось, — быстро нашлась она.

— А, ерунда, — отмахнулся он. — Вот ваш омлет действительно очень вкусный. Просто во рту тает.

— Спасибо. Впрочем, тоже ничего особенного. — Комплимент доставил Сюзане неожиданное удовольствие. — Я вообще сторонница простых блюд.

— Что ж, в мире, который с каждым днем становится все сложнее и запутаннее, я обеими руками голосую за все, что просто.

Просто. Этого слова оказалось достаточно, чтобы напомнить Сюзане, что ее спокойствие лишь временно. Потому что как раз сейчас в ее жизни все было совсем не просто. Все неожиданно усложнилось до предела, стало трудным и пугающим. И так случилось, что единственным человеком, с которым Сюзанна могла расслабиться и отвести душу, был здешний полицейский.

Но если она, не дай бог, расслабится до такой степени, что сболтнет лишнее? О боже, этого нельзя допустить ни в коем случае. Скрывая внезапно охватившую ее дрожь, она повернулась, чтобы посмотреть на настенные часы.

— О как быстро бежит время! — воскликнула она несколько нарочитым голосом. — Мне не хотелось бы показаться негостеприимной, однако…

— Вы кого-нибудь ждете? — спросил Норман несколько недовольным, как показалось Сюзанне, голосом.

— А вас это меньше всего касается! — возмущенно парировала она, но тут же смягчилась: — Вообще-то нет, я никого не жду. Просто мне еще надо подготовиться к завтрашним занятиям. Извините.

— Ну что вы. Это мне надо извиняться за то, что ворвался к вам без приглашения, напросился на ужин и отнял у вас столько времени, — сказал Норман, однако в его тоне не слышалось и намека на раскаяние. — Давайте я помогу вам с посудой, а потом пойду.

— Это совершенно ни к чему, — решительно возразила Сюзанна, вставая из-за стола. — Уборка займет не больше пяти минут. Я прекрасно справлюсь сама.

Норман тоже встал и несколько секунд стоял в нерешительности. Она затаила дыхание. Он сделал глубокий вдох и… улыбнулся.

— Значит, гоните меня, — сказал он, не двигаясь с места.

Сюзанна открыла было рот, чтобы запротестовать, но что она могла сказать? Что ей хорошо с ним и она не хочет, чтобы он уходил, но боится проговориться?

Она шагнула к входной двери, убеждая себя, что поступает правильно, и открыла ее. На прощание одарила Нормана ласковой улыбкой и произнесла:

— Не обижайтесь, прошу вас. Но мне действительно нужно готовиться к занятиям.

— Ну что вы, какие обиды? Я понимаю. Спасибо вам за то, что не прогнали и накормили чудесным ужином. Давно я так приятно не проводил время. — Произнеся последние слова, Норман осознал, что это и в самом деле так.

— Мне… тоже, — призналась Сюзанна, хотя и не хотела этого делать. Этот Норман Чейни действовал на нее прямо гипнотически. Поэтому чем скорее он уйдет, тем лучше… даже если ей не хочется, чтобы он уходил.

— Значит, до завтра? — прервал поток ее мыслей Норман.

Она недоуменно нахмурилась.

— До завтра?

— Ну да, ведь мы договорились встретиться утром в кафе Финча за чашкой кофе. Придете?

О боже, она напрочь забыла об этом. Понимая, что ей надо держаться от Нормана Чейни, этого неотразимого полицейского, как можно дальше, Сюзанна твердо вознамерилась сказать «нет».

— Да, — услышала она собственный голос. Вот вам и твердые намерения.

— Отлично! — просиял Норман и шутливо отсалютовал. — Значит, до завтра. И еще раз спасибо за чудесный вечер.

И он сбежал по ступенькам, а Сюзанна, закрыв дверь, в изнеможении прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и испустила тяжелый вздох.

Господи, помоги! За сегодняшний день. ее положение усложнилось во сто крат. Да, Норман Чейни — красивый, обаятельный, милый, сексуальный. И волнует ее так, как никогда еще не волновал ни один мужчина. Да, ее влечет к нему, очень сильно влечет, и общение с ним доставляет ей удовольствие. Но все это может поставить под угрозу ее благополучие.

Молчание — золото. Эти два слова эхом прокатились в памяти, заставив вздрогнуть. Сюзанна отлепилась от двери, медленно пересекла гостиную и подошла к столу, за которым они сидели. Уставившись на тарелку, из которой ел Норман, она с сожалением и болью в сердце подумала о том, чем могла бы закончиться их встреча, случись она в другое время.

Ну зачем этот Норман Чейни такой милый?

И зачем он должен был обязательно оказаться полицейским?

2

Норман поднял повыше стакан, допивая остатки «Белого слона», ухитрившись не поперхнуться и даже не поморщиться, и в открытое окно пикапа протянул стакан пожилому джентльмену, одетому во фланелевые брюки и домашнюю суконную куртку.

— Спасибо, мистер Вернер. — Норман опустил глаза на свои часы за запястье. — Мне пора. До завтра.

— Да, до завтра. На этом же месте в это же время, — подтвердил старик. — Береги себя. Не перенапрягайся с этим дозором.

— Хорошо, сэр, — пообещал Норман, поправляя зеркало и разворачиваясь на шоссе.

Норман чувствовал себя великолепно. Стоял погожий осенний денек. Воздух был чист и прозрачен, пропитанный запахами осени и пронизанный сияющими солнечными лучами. Вдыхая свежий, бодрящий воздух, он наслаждался прекрасным утром.

Однако это чувство необычайного подъема было вызвано не только благодатным воздействием утренней порции «Белого слона» и даже не теми хорошими результатами, которые давала система упражнений йоги, рекомендованная мистером Вернером.

Поразительно, но Норман внезапно осознал, что чувство неуверенности и неудовлетворенности, все время угнетавшее его, рядового полицейского небольшого заштатного городка, вдруг куда-то улетучилось. А это означало возвращение на прежнюю стезю. Но даже и столь замечательное открытие было не единственной причиной его бодрого и приподнятого настроения.

Сюзанна Стейнбек.

От одного воспоминания о ней губы Нормана растянулись в блаженную улыбку.

Черт побери, какая женщина!

Занимаясь привычным делом — внимательным осмотром участка, по которому сейчас проезжал, — Норман никак не мог изгнать из памяти образ Сюзанны, такой, какой она предстала перед ним вчера вечером, когда открыла дверь.

Она показалась ему восхитительной и желанной — в ореоле темных, еще влажных после душа волос, с блестящими глазами и губами, которые словно молили о поцелуе.

Норман невольно облизал вдруг пересохшие губы. Черт, ему пришлось здорово побороться с собой, чтобы удержаться и не запустить пальцы в эту еще влажную гриву волос, не прижаться к этим манящим губам! А когда его взгляд опустился ниже, то ему и вовсе стало худо, и только усилием воли он сдержал свои чересчур преждевременные порывы. Руки так и зудели от желания заключить ее в объятия, и он испытывал едва ли не физическую боль от невозможности сделать это. Пришлось стиснуть руки в кулаки, чтобы не обхватить руками ее тонкую талию, не провести ладонями по всем соблазнительным выпуклостям и изгибам, скрываемым и в то же время подчеркиваемым тонкой тканью халата.

От этих воспоминаний Нормана обдало жаром, и он опустил стекло, чтобы прохладный воздух немного остудил его разгоряченное тело. Ох, и нелегко тебе, дружище, усмехнулся он, дивясь своему не в меру и не к месту разыгравшемуся воображению.

Но удивительнее всего, продолжал размышлять Норман, сворачивая на короткую подъездную дорожку, ведущую к зданию начальной школы, что еще желаннее, еще сексуальнее показалась ему Сюзанна, когда вышла к нему причесанная и полностью одетая.

Внимательно наблюдая за малышами, ручейками стекающимися к школьным дверям, Норман в то же время пытался проанализировать свои впечатления и понять причины своего столь сильного влечения к едва знакомой женщине.

— Доброе утро, мистер Чейни!

Дружное приветствие стайки второклассниц вывело его из задумчивости.

— Доброе, милые барышни, — ответил он, и девчонки захихикали. — Надеюсь, сегодня вы все будете паиньками?

— Как всегда, сэр, — звонко пропели малышки.

Норман улыбнулся.

От начальной школы он поехал в сторону средней, расположенной всего в паре сотен метров дальше по улице. Там повторилась та же сцена, правда с некоторыми поправками на возраст учеников.

— Здорово, Норман. — Этим фамильярным приветствием двое семиклассников демонстрировали, как им казалось, свою взрослость.

— Здорово, ребята. — Норман помахал им. — Ну как, готовы сегодня блеснуть знаниями?

— Не-а, — с серьезным видом покачал головой один. — Нам учителей жалко.

— Как так? — не понял Норман.

— Боимся, что кто-нибудь из них может ослепнуть. — И оба мальчишки расхохотались над своей шуткой.

Норман улыбнулся. Шутники…

Он втянул голову в окно и нажал на стартер: пора проверить, как обстоят дела у старшеклассников.

Этот распорядок своего дневного дежурства Норман никогда не менял и каждый раз не переставал удивляться, как быстро растут и взрослеют дети.

Когда последний юноша, высокий и спортивный — звезда местной бейсбольной команды, — скрылся за входной дверью, Норман ощутил, как кровь стремительно побежала по жилам. Он снова вывел машину на шоссе и направился в сторону университетского городка.

Сюзанна.

Он понимал, что шансов увидеть там ее у него почти нет, но ничего не мог с собой поделать: дрожь предвкушения пробежала по телу, мысли стали лихорадочно тесниться в голове.

Что же в ней такого особенного, что его так влечет к ней? — вновь и вновь спрашивал он себя, делая объезд своего участка и внимательно глядя вокруг в надежде увидеть свою новую знакомую.

Неужели они познакомились только вчера? Странно, но Норману казалось, что он знает Сюзанну Стейнбек всю жизнь.

Так что же все-таки привлекает его в ней?

Она красива, это бесспорно, но ему в своей жизни приходилось встречать немало красивых женщин. Очень красивых. Шикарных. И со многими из них его связывали интимные отношения, приятные для обеих сторон, но ни одна из этих женщин не пробуждала в нем такого жгучего интереса, такого нетерпеливого желания просто увидеть, ну хотя бы одним глазком.

Следовательно, пришел к выводу Норман, его интерес основан не только на физическом влечении. Гм…

Сюзанна умна. Ум светится в ее глазах, и его невозможно не заметить и не оценить.

Она обладает чувством юмора, правда несколько суховатым, академичным, но такое сдержанное остроумие всегда было Норману по душе.

Она неплохо готовит. Норман, разумеется, ценил кулинарное искусство, однако не считал способности в этой сфере обязательными для женщины. К тому же он и сам был не лыком шит и не раз слышал похвалы своим кулинарным талантам.

Принимая все это во внимание, подвел черту под своими рассуждениями Норман, у Сюзанны Стейнбек масса положительных качеств даже на первый, не слишком пристальный взгляд.

Внезапно у него заурчало в желудке, и он сразу вспомнил, что пора подкрепиться в забегаловке Финча, а следовательно, встретиться с объектом своих грез и размышлений. При мысли об этом у Нормана засосало под ложечкой, но на этот раз уже не от голода. Он улыбнулся про себя, плавно развернул машину и покатил на соседнюю Саммер-стрит, где располагалось кафе Финча.

До перерыва, чтобы подкрепиться и выпить чашечку кофе, оставалось пять минут. Пять минут до того, как он снова увидит Сюзанну.

Сгорая от нетерпения, взволнованный, как подросток перед первым свиданием, Норман остановил машину у тротуара напротив забегаловки как раз в тот момент, когда Сюзанна переходила улицу.

— А за это полагается штраф! — провозгласил, вылезая из машины, Норман и напустил на себя суровый вид стража порядка.

— Что?! — Сюзанна резко остановилась, ее голубые глаза расширились, и в них промелькнул… испуг? Страх? Просто от неожиданности или по какой-то другой причине? — За… что? — пролепетала она прерывающимся голосом и, оступившись, зацепилась за бордюр.

Только благодаря молниеносной реакции Нормана она не упала и не растянулась на тротуаре. Но, едва лишь почувствовав, что вновь обрела равновесие, Сюзанна высвободила руку и отстранилась от него.

Что это с ней? — недоумевал Норман. Почему она ведет себя так, словно не знает его? Что ее тревожит? Или она чего-то боится?

Вчера она была с ним мила, разговорчива, охотно смеялась его шуткам. А сейчас вдруг снова нервничает, как вчера утром, даже сильнее.

— Так за что штраф? — напомнила она каким-то неестественным, срывающимся голосом, в котором все еще чувствовалось напряжение.

Сбитый с толку этой странной переменой в ней, Норман совсем забыл, чего от него ждут. Штраф? Но ведь он же просто пошутил, решил поддразнить ее!

— За переход в неположенном месте, но…

— В неположенном месте?! — возмущенно воскликнула Сюзанна, ошеломленно уставившись на него.

— Я же просто дразнил вас. — Норман попытался улыбкой сгладить возникшую неловкость.

— О! — Она покраснела, явно осознав, что ее реакция для такого незначительного эпизода была слишком бурной.

— Ну так что, идем пить кофе? — Выжидательно глядя на Сюзанну, он придержал для нее дверь.

— Да, идем. — Еще не совсем оправившись от испуга и неловкости, она вошла впереди него в кафе. Пройдя к столику, на который указал Норман, Сюзанна повесила сумку на спинку стула и села, избегая его испытующего взгляда.

Боже, что я здесь делаю?! Мне не следовало соглашаться и приходить сюда.

Наверное, он принимает меня за дуру, мысленно сокрушалась Сюзанна. Этакую неврастеничку, не умеющую держать себя в руках и не владеющую своими эмоциями, и поэтому от нее веет то теплом, то холодом, то она держится по-дружески, то отстраненно.

По правде говоря, Сюзанна не могла винить его, даже если у него и впрямь сложилось о ней такое мнение. Ее поведение вчера утром, потом вечером и сегодня вряд ли свидетельствует об уравновешенности и последовательности.

Впрочем, между вчерашним вечером и сегодняшним днем было некоторое различие: сегодня Норман снова был в полицейской форме.

— О, мисс Стейнбек, Норман, — приветствовал их Финч, появляясь из дверей, ведущих на кухню. — Не слышал, как вы вошли.

— Надо повесить колокольчик над дверью, который будет возвещать о каждом клиенте, — посоветовал Норман.

— Ни за что, — решительно покачал головой Финч. — Я уже вешал колокольчик, когда только открылся, так от этого адского перезвона к вечеру у меня голова чуть ли не лопалась. Так что увольте. — Он пожал плечами. — Что вам подать? По чашечке кофе?

— Да, пожалуйста, — ответила Сюзанна.

— Ну да, — подтвердил Норман. — А еще один, нет — два твоих фирменных хот-дога с горчицей. — Он взглянул на Сюзанну? — А вы хотите попробовать фирменный хот-дог старика Финча?

Она забавно сморщила носик и покачала головой.

— Нет, я предпочитаю более… э… здоровую пищу.

— Гм, а я всякую. Я с полшестого на ногах, а у меня еще и маковой росинки во рту не было, не считая стакана традиционного зелья мистера Вернера. Так что я готов проглотить что угодно, лишь бы набить желудок.

Сюзанна покачала головой.

— Это никуда не годится. Вы же испортите свое здоровье. Нужно питаться регулярно, и чем-то более существенным, чем хот-дог и кофе.

— Вы правы, — с серьезным видом закивал Норман. — Но, видите ли, я парень холостой. Живу один, и некому мной руководить, заботиться обо мне. Согласны взять надо мной шефство? — Тон его был шутливым, но глаза оставались серьезными.

От смущения и замешательства Сюзанна не могла вымолвить ни слова. Она понимала, что надо обратить все в шутку, но ни одна удачная мысль не приходила ей в голову.

— Я…

— Ваш кофе, — сказал Финч, ставя на стол перед ними по чашке с горячим ароматным напитком. — А хот-доги разогреваются.

Норман кивнул, а Сюзанна благодарно улыбнулась милому старику и облегченно вздохнула: его появление избавило ее от необходимости что-то отвечать Норману.

— Ну так как же, Сюзанна, согласны? — Он явно не собирался позволить ей уйти от ответа.

Господи, ну и что мне сказать? Никакой остроумной реплики не шло на ум.

— Что вы имеете в виду? — притворилась она непонимающей.

— Ну, вы берете надо мной шефство, присматриваете за мной, ну хоть немножко, хоть одним глазком, а? — подмигнул он.

Сюзанна покраснела.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Не могла же она сказать ему, что не может себе позволить дружбу с ним, потому что он полицейский. Тогда пришлось бы объяснять причину.

— Почему? — Норман посерьезнел, потом нахмурился. — Или вы считаете, что какой-то там заштатный коп не пара преподавателю истории?

Сюзанну ошеломило такое предположение.

— Да вы что? Как вам такое в голову пришло? У меня и в мыслях не было ничего подобного! — возмутилась она.

— Извините, Сюзанна. — Норман протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. — Я сболтнул глупость. Простите.

Взгляд его карих бездонных глаз не отпускал ее, манил, затягивал в свои глубины. Тепло ладони проникло в ее ладонь, поднялось по руке и стало медленно растекаться по всему телу, наполняй его каким-то трепетным ощущением, похожим на ожидание… предвкушение…

— Сюзанна?

— Да? — выдохнула она.

— О чем вы задумались? Надеюсь, обо мне?

Она поспешила стряхнуть с себя наваждение, высвободила свою руку и взяла чашку с кофе.

— Да… то есть нет, — быстро поправилась она. — Я думала о… кое-каких проблемах. — Она сделала глоток напитка.

— Гм. О ваших проблемах со студентами? — поинтересовался он.

Сюзанна поперхнулась горячим кофе. Как? Неужели он знает? — промелькнуло у нее в голове. Этого просто не может быть, но все же… Прокашлявшись и переведя дух, она настороженно спросила.

— Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду? — Норман недоуменно вскинул брови. — Да ничего особенного. — Глаза его уловили выражение испуга у нее на лице. — Всем известно, что труд преподавателя не из легких. Да что там говорить, все мы когда-то учились в школе и знаем, что некоторые упорно не желают, чтобы им вдалбливали в голову знания. Вот с ними-то обычно и возникают проблемы. — Он помолчал, но она ничего не сказала. — Или на университетском уровне ситуация несколько иная?

Чувство облегчения мощной волной захлестнуло Сюзанну, да так, что на какое-то время она просто лишилась дара речи. Обретя, в конце концов, голос, она покачала головой.

— Не то чтобы очень. Впрочем, конечно, студенты народ гораздо более ответственный и сознательный, чем школьники.

В этот момент к их столику подошел Финч, неся тарелку с двумя горячими хот-догами, издававшими изумительно аппетитный запах.

— Вот и твой заказ, Норман, — сказал он, ставя тарелку перед своим постоянным посетителем. — Приятного аппетита.

— Спасибо, Финч.

Норман потянул носом воздух, зажмурившись, промычал «мм», затем открыл глаза и посмотрел на Сюзанну, с интересом наблюдавшую за ним.

— Не передумали? Уверены, что не хотите? А то я могу поделиться с вами.

— Нет, благодарю. — Она покачала головой и улыбнулась. — Я перекусила перед выходом из дому. Поэтому выпью только кофе.

— Что ж, должен сказать, что свидание с вами обходится дешево, — пробормотал Норман с озорными искорками в глазах. — Придется компенсировать это при следующей нашей встрече — за обедом.

— За обедом? — удивленно переспросила Сюзанна. — За каким обедом?

Норман с наслаждением вонзил зубы в горячий хот-дог и ответил, только когда прожевал:

— За мной обед, а как же? — объяснил он, уплетая булку с сосиской и запивая ее кофе.

— Ничего вы мне не должны, — отрезала Сюзанна несколько резче, чем намеревалась, заметив при этом, как в его глазах промелькнуло удивление. Ну и пусть! Пусть сочтет меня глупой, дурно воспитанной, какой угодно, но я не должна с ним больше встречаться ни под каким видом!

— У меня на этот счет иное мнение, и вы меня не переубедите, так что даже и не пытайтесь, — возразил Норман голосом, не допускающим никакой дискуссии. — Вчера вы впустили и накормили меня, хотя могли это не делать, ведь мы с вами были едва знакомы, так что долг платежом красен.

Сюзанна нервно сглотнула. Норман Чейни — полицейский, напомнила она себе. Коп. Блюститель закона. Встречаться с ним, ходить к нему на свидания, появляться на людях в его обществе чревато для меня последствиями. Но… он так красив, так обаятелен, так мил.

— Как насчет сегодняшнего вечера?

— Хорошо. — Потрясенная тем, что согласие вырвалось у нее помимо воли, Сюзанна сидела, ошалело уставившись на Нормана. Боже, да я в своем уме? Что я делаю?! Но не отказываться же теперь, тем более когда Норман смотрит на меня такими теплыми, улыбающими глазами. Еще немного — и я просто утону в их влекущей глубине.

— Вот и отлично, — хрипловато проговорил он, все еще не сводя с нее внимательного взгляда. — Предпочитаете что-нибудь особенное? Может, китайскую кухню? Или итальянскую? Славянскую? Или просто картошку с доброй славной отбивной?

Он хотел, чтобы она приняла решение. Но Сюзанна не была готова. Все происходило так стремительно, и ее собственные реакции были такими неожиданными, что она уже больше не чувствовала себя хозяйкой положения. Было такое ощущение, будто почва уходит у нее из-под ног.

Обычно Сюзанна Стейнбек была решительной, уверенной, была в состоянии сделать выбор и могла ответить на любой вызов, кроме того, который бросили ей трое студентов. А теперь еще и Норман Чейни.

Растерянная, с разбегающимися мыслями, она приняла единственное решение, на которое была сейчас способна, — позволить ему самому принять решение.

— В еде у меня нет каких-то особых предпочтений. Мне все нравится. Выбирайте сами. И ресторан и кухню.

— Любое место? — невинным голосом поинтересовался он.

— Любое, — согласилась Сюзанна — как оказалось, опрометчиво.

И хитрюга Норман не преминул поймать ее на слове.

— Отлично. Значит, у меня дома.

Боже, что угодно, только не это! Сюзанна открыла было рот, чтобы решительно отказаться, но Норман опередил ее.

— Прошу вас, Сюзанна, не говорите «нет». В благодарность за ваше гостеприимство мне хотелось бы приготовить что-нибудь для вас.

Сюзанна молча смотрела в его красивое умоляющее лицо. Как быть? Одно дело — провести с ним вечер на людях, в ресторане, а совсем другое — вдвоем у него дома.

Нет, об этом не может быть и речи. Она снова открыла было рот, чтобы отказаться, и опять он оказался проворнее.

— Я очень хорошо готовлю, — заверил он ее. — Вы не пожалеете, даю слово.

Как раз этого-то она и боится — боится, что не пожалеет, что окончательно увлечется им, несмотря на свое твердое решение не допустить этого ни в коем случае. Она знала, что обязательно должна отказаться, но с языка уже сорвалось:

— Хорошо. В котором часу?

Улыбка, которой одарил ее Норман, была настолько ослепительной, что она едва сдержалась, чтобы не зажмуриться от ее сияния.

— Мое дежурство заканчивается в пять тридцать. А вы когда освободитесь?

— Сегодня у меня лекции до четырех, — ответила Сюзанна, все еще не в силах поверить, что сама, по своей воле идет в ловко расставленные сети. Может, это потому, что в глубине души именно этого мне и хочется? — Правда, сегодня после занятий у нас еще пятиминутка, так что я освобожусь не раньше половины пятого, — добавила она.

— Вот и славно. Что скажете, если я заеду за вами в половине седьмого? Это будет не слишком рано?

— Нет, нормально. — Ну вот, теперь уже назад пути нет, подумала Сюзанна. А может, так и надо? Может, это судьба? — Но совсем не нужно за мной заезжать. Если дадите мне ваш адрес, я могу и сама приехать.

— Ну уж нет, — нахмурился Норман. — Хороший был бы из меня джентльмен, если бы я позволил даме самой приезжать ко мне. Я вас заберу, и я же доставлю вас обратно. Это не обсуждается. — Безапелляционность его тона говорила о том, что спорить не имеет смысла. — К тому же, если я приглашаю вас, значит, и отвечаю за вашу безопасность.

Это звучало немного старомодно, но вызвало у Сюзанны приятное чувство того, что о ней заботятся, ее оберегают. Конечно, нельзя сказать, чтобы я нуждалась в чьей бы то ни было защите, поспешила заверить себя Сюзанна. Я вполне способна постоять за себя. Однако как приятно иметь рядом крепкое мужское плечо, на которое можно опереться, хотя бы на короткое время! Это дает ощущение покоя, какого я прежде не знала.

Сюзанна была тронута, хотя и несколько смущена.

— Ладно, будь по-вашему, — сказала она наконец, понимая, что снова идет у него на поводу. — Раз вы настаиваете…

— Настаиваю, — тихо отозвался Норман, не сводя с нее мягкого взгляда своих непроницаемых карих глаз. — Хотите еще кофе?

— Нет, спасибо. С меня достаточно, к тому же мне уже пора. — Она взглянула на свои наручные часики, и глаза ее расширились. — Ой, не просто пора, а надо поторопиться. До начала занятий осталось двадцать минут! — Она подскочила со стула и схватила сумку. — Спасибо за кофе, — бросила уже на ходу, направляясь к выходу.

— Сюзанна, постойте! — окликнул ее Норман, быстро поднявшись и бросив несколько купюр на стол. — Деньги на столе, Финч! — крикнул он и поспешил вслед за Сюзанной.

Он догнал ее уже на тротуаре и взял за руку, вынуждая остановиться.

— Если вы опаздываете, я могу вас довезти.

— Нет! — Уловив панические нотки в своем голосе, Сюзанна постаралась взять себя в руки и добавила уже спокойнее: — Я вполне успею, до кампуса ведь рукой подать.

— Вы уверены? — нахмурился Норман с явным выражением замешательства, написанного у него на лице.

Наверное, заметил, как я отреагировала на его предложение подвезти ее. Черт!

Если он подумает, что у нее не все в порядке с головой, винить его за это будет нельзя. Но и объяснить ему, в чем дело, она не могла. Не хватало только, чтобы ее увидели выходящей из патрульной машины, да еще на территории университетского городка. Как бы ни нравился ей Норман Чейни, она не должна совершать глупостей.

— Да, конечно, — пробормотала она, зашагав дальше. Хоть бы он поскорее сел в свою машину и уехал.

Неожиданно ей пришла в голову пугающая мысль: а что, если вечером Норман приедет за ней на патрульной машине. Это конечно же, маловероятно но вдруг? Это предположение не на шутку встревожило Сюзанну. Норман снова догнал ее.

— Вы чем-то обеспокоены?

— Что? — быстро обернувшись и чуть не выронив сумку, она уставилась на Нормана.

— Мне показалось, что вас что-то тревожит. Вы бросили такой испуганный взгляд на мою машину, словно боитесь, что она вас укусит.

— Не говорите глупостей, — отрезала Сюзанна, надеясь, что ее голос прозвучал достаточно непринужденно. — Просто я не хочу опоздать на лекцию, вот и все. Извините, но мне правда надо бежать. — И она решительно зашагала через тротуар, чтобы перейти улицу.

— Сюзанна!

Он окликнул ее таким голосом, что невозможно было не остановиться. Она замерла у края тротуара и, обернувшись, снова оказалась лицом к лицу с Норманом.

— Что такое?

— Осторожно, бордюр! — предупредил он, и его красивые губы расплылись в широкой улыбке. — Вы не носите очки?

И хотя Сюзанна действительно очень спешила и нервы у нее были взвинчены, она просто не могла не улыбнуться в ответ.

— Нет. Они мне не нужны, я прекрасно вижу, — заявила она несколько высокомерно.

— Гм.

Услышав это скептическое «гм», она решительно повернулась, чтобы идти дальше.

— Сюзанна, — снова позвал он ее так тихо, что она замерла, не успев сделать и шага.

Если так пойдет и дальше, то она скоро будет просто растекаться лужей у ног этого мужчины от одного лишь звука его голоса.

— Да?

— В половине седьмого, — напомнил он ей тоном, полным обещания. — И, пожалуйста, не заставляйте меня ждать. Я… не могу ждать.

Это неожиданное, такое откровенное признание теплой волной накрыло ее, проникло прямо в сердце и растопило последний, еще не растаявший лед сопротивления.

— Я буду готова, Норман, — прошептала она, замерев на месте, будто находясь под гипнозом его непостижимого взгляда.

— Ну беги, а то опоздаешь на занятия.

От этих слов, произнесенных вполголоса, Сюзанна сразу очнулась, вспомнив о времени, своих обязанностях и о том, как сильно и непредсказуемо действует он на нее.

— Да, побежала, — выдохнула она и, быстро окинув взглядом улицу, поспешила перейти на другую сторону.

Ей и в самом деле пришлось почти бежать, ибо до начала лекции оставалось совсем мало времени. Думая только о том, как бы не опоздать, она поначалу не заметила трех студентов, стоявших на углу корпуса гуманитарного факультета.

Однако, мельком скользнув взглядом по этой троице, Сюзанна затаила дыхание, настолько настороженный, даже какой-то вороватый был у них вид.

— Молчание — золото, мисс Стейнбек, — сказал ей несколько дней назад один из них, самый высокий и видный, Энтони Дуглас.

Сейчас он что-то вполголоса говорил двум другим. Судя по всему отдавал какие-то распоряжения.

— …И не трепаться, ясно? — донеслось до Сюзанны его грозное предостережение.

Почувствовав, как по телу пробежала дрожь от страха, Сюзанна поспешила проскочить мимо.

В чем эти трое могут быть замешаны? — недоумевала она, задавая себе этот вопрос уже не в первый раз. Что-то они натворили, но что и насколько это серьезно? Судя по обрывкам разговора, свидетелем которого она случайно стала на прошлой неделе, эта троица что-то украла или кого-то ограбила.

Но зачем им это было нужно? Всю неделю Сюзанна ломала себе голову над этим вопросом. Все трое были старшекурсниками и друзьями детства. Все они были из обеспеченных семей, не имеющих финансовых проблем. Все вышли из одной социальной среды. Они учились в элитных школах и первые три курса закончили с отличными результатами.

Сюзанна влетела в аудиторию буквально в последнюю минуту, рассеянно отвечая на приветствия студентов. Мысли ее были сосредоточены не на изложении темы лекции, а на темной тайне, окружавшей тех трех молодых людей, и на том, что они, по всей видимости, преступили закон, шагнув на опасную территорию за его пределами.

— Доброе утро, леди и джентльмены, — обратилась она к аудитории в своей обычной манере. — Начнем?

Ведя слушателей по лабиринтам истории Древнего Рима, она на время выбросила из головы беспокойные мысли о трех старшекурсниках. Но, как только лекция закончилась, тревожные размышления вновь овладели ею. Не оставляли они ее и во время перерыва на ланч. Мысли об их неприглядной и, скорее всего, опасной тайне не давали покоя, лишая аппетита.

То, что эти трое переступили закон, было ясно как божий день. На этот счет у Сюзанны не осталось ни тени сомнений. Правда, она слышала лишь обрывки фраз, которыми они обменивались, но этого оказалось достаточно, чтобы сделать правильные выводы.

Перед ее мысленным взором до сих пор стояла четкая картина того, чему она случайно стала свидетелем. Говорили в основном двое, при этом оба заметно нервничали и, чтобы скрыть это, хорохорились.

— Классно мы это дельце провернули, а?

— Ага, супер. Думаешь, нас не засекли?

— Уверен. Не дрейфь.

— Хорошо срубим на этом, как считаешь?

— Ха! Тебе и не снилось, но главный драйв не в этом…

— А что, если полиция…

Вот такой обрывок разговора довелось услышать Сюзанне. Все это звучало крайне подозрительно, но было все же недостаточно для того, чтобы сделать окончательные выводы. Однако фраза, брошенная Энтони Дугласом, убедила ее в том, что трое молодых людей совершили нечто противозаконное.

— Держите себя в руках и не треплите языками, тогда никакая полиция нас никогда не достанет.

Именно в этот момент Дуглас заметил Сюзанну, застывшую в дверях аудитории. Сверкнув на нее своими желтыми, тигриными глазами, в которых таилась явная угроза, он прошипел предостережение, которое с тех пор гвоздем засело у нее в голове.

— Молчание — золото, мисс Стейнбек.

3

Норман нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, дожидаясь, когда на этом чертовом светофоре на перекрестке Хилл-роуд и Канниг-стрит свет сменится на зеленый. Ему казалось, что он ждет уже целую вечность.

Раздраженно вздохнув, он бросил взгляд на часы. Половина пятого. Остался всего час до конца дежурства. Потом он заедет в магазин и…

В этот момент включился передатчик радиосвязи, работающий на полицейской волне.

Только что поступило заявление о краже, и ему было приказано ехать на место происшествия и произвести предварительный осмотр. Выполняя полученное распоряжение, Норман свернул на перекрестке налево, вместо того чтобы ехать прямо, как он до этого намеревался, и направился в Нортон — пригород Бедсворда, расположенный в трех милях от южной границы города, — на место преступления, совершенного в частном владении.

Дом стоял в некотором отдалении от вьющегося серебристой лентой шоссе. Двухэтажный коттедж, солидный и недешевый на вид, отделанный деревом и мраморной крошкой.

Уединенное жилище, обрамленное по периметру участка живой изгородью.

На звонок Нормана вышел мужчина лет пятидесяти, энергичный, спортивный и злой как черт.

— Безобразие! Просто в голове не укладывается! — гневно воскликнул он, сверкая на Нормана глазами, словно это он был виноват в произошедшем. — Вы хоть представляете, во сколько мне это обошлось?!

— Нет, сэр, — ответил Норман профессионально ровным, успокаивающим тоном. — Я пока не знаю, о чем идет речь.

— Речь идет о моей машине, черт побери! — взревел потерпевший, запуская пятерню в свою и без того уже взъерошенную шевелюру. — Идемте посмотрим. — И, выведя Нормана из дома, повел его к воротам вместительного гаража, рассчитанного на две машины.

Норман покорно проследовал за разъяренным хозяином коттеджа.

— Вот, полюбуйтесь! — провозгласил мужчина, чье возмущение достигло апогея. — Я почти пятьдесят тысяч выложил за эту тачку, а они вон что с ней сделали!

Норман подошел поближе, чтобы осмотреть то, что осталось от дорогой и престижной машины. Помимо колес с нее было снято и скручено практически все, что можно было снять и скрутить.

Любители, заключил Норман, обходя корпус машины. Профессиональные воры не стали бы тратить время на раскручивание, на возню с деталями, которые в спешке не так легко снять. Профессионалы просто-напросто угнали бы ее полностью.

— Ворье поганое! — продолжал бушевать мужчина. — Так бы и придушил подонков собственными руками!

— Ну-ну, не нужно так нервничать, — успокаивающе проговорил Норман, потом добавил: — Впрочем, я вас прекрасно понимаю. Меня и самого такая откровенная наглость приводит в ярость.

— Вас? — удивился потерпевший, очевидно не ожидавший к себе сострадания. — Но вы же полицейский.

— Ну так и что? — сухо отозвался Норман.

— Да как вам объяснить, — махнул рукой мужчина. — Люди вроде вас — полицейские, медики, пожарные — постоянно сталкиваются с человеческими несчастьями и в конце концов привыкают ко всему этому и не испытывают никаких чувств.

Норман не впервые сталкивался с такой точкой зрения, поэтому не удивился, услышав такие слова. Отчасти они были верны, но далеко не всегда и не для всех.

— Думаю, вы ошибаетесь, сэр. У вас не совсем верное представление о таких, как я.

— Возможно. — Мужчина не стал спорить. — Как считаете, есть шанс, что детали от моей машины когда-нибудь вернутся ко мне?

Норман, опустившись на колени, заглянул под днище машины, потом поднялся.

— Хотите услышать утешительный ответ, — спросил он, глядя мужчине прямо в глаза, — или правду, мистер?.. — Он сделал паузу и вопросительно поднял брови.

— Мастерс, — вставил мужчина. — Джереми Мастерс. Я уже, знаете, не маленький, так что валяйте правду.

— Что ж, мистер Мастерс. Судя по моему опыту, шансы весьма и весьма невелики.

Джереми Мастерс вздохнул и ссутулился.

— Так я и думал, — сказал он с невеселым смешком. — М-да. Полагаю, страховой компании придется раскошелиться.

Ну, это еще бабушка надвое сказала, подумал Норман, но благоразумно придержал свои мысли при себе. Это уже не его дело. Его задача — оформить все как положено. Он взглянул на часы. Черт, а время-то летит.

Сюзанна.

От одного лишь воспоминания о ней где-то глубоко внутри него всколыхнулось желание и мысли вихрем закружились в голове. Так, притормози! — приказал себе Норман. Сейчас не время. Вначале дело. Достав из кармана записную книжку, он приступил к скучнейшему занятию — сбору фактов для официального протокола.

— Когда вы обнаружили кражу?

— За пару минут до того, как позвонил в участок, где-то в районе четырех, — пожал плечами Мастере. — Вскоре после того, как проснулся.

— Вы работаете в ночную смену?

— Нет, с чего вы взяли? — В его тоне прозвучало легкое раздражение. По-видимому, он считал себя важной птицей, солидной фигурой и предположение, что он может дежурить в ночь, как какой-то простой работяга, оскорбило его. Однако он быстро взял себя в руки и продолжил уже более ровным голосом: — Я работаю в филиале компании «Костерз инжениринг», возглавляю отдел по продажам».

— Понятно. — Норман записал эту информацию в свой блокнот. — Значит, вы сейчас болеете?

— Да нет же, — снова раздраженно бросил Мастере. — А какое отношение это имеет к краже?

— Это не простое любопытство с моей стороны, сэр, — заверил его Норман. — Я пытаюсь установить, ну хотя бы примерно, когда произошла кража.

— А… понятно. Прошу прощения. — Джереми Мастерс покраснел. — Я взял на сегодня отгул.

Норман молчал, ожидая дальнейших разъяснений, и потерпевший принялся объяснять:

— Видите ли, вчера я летал в Чикаго, где находится наш головной офис, на совещание. Закончилось оно довольно поздно, но я решил не оставаться там на ночь и улетел домой. Полночи я провел в дороге, поэтому, естественно, не выспался и, отправив все необходимые документы в офис по факсу, завалился спать.

— А во сколько вы вернулись из Чикаго? — уточнил Норман.

— В семь утра.

— До аэропорта и обратно вы ездили на своей машине?

— Да.

— Гм… — Норман принялся размышлять вслух. — Значит, кража произошла в период с семи утра до четырех дня. Девять часов. Что ж, вполне достаточно, чтобы раскрутить машину. Но каковы наглецы! Вы ведь были дома и могли в любой момент выйти и накрыть их! — Наглость воров и в самом деле была удивительной. — Кстати, а как они проникли в гараж? Взлом?

Мастерс замялся.

— Э… видите ли… тут, видно, есть и моя доля вины. Утром я был таким уставшим, что не чаял поскорее добраться до постели, ну и забыл запереть гараж.

— Но ведь это ваш участок, частная собственность, — заметил Норман.

— В том-то и дело! — снова распалился Мастерс. — И если я не запер эту чертову дверь, это не дает права всякому ворью влезать сюда и раскурочивать мою машину!

— Нет, не дает, сэр, — подтвердил Норман, вновь переходя на успокаивающий тон. — Вам придется зайти в участок, чтобы…

— Знаю-знаю, всякие формальности и бюрократические закавыки. Только голову могу дать на отсечение, что не видать мне скрученных деталей как своих ушей, ведь так?

Норман покачал головой.

— Зря вы так. Кто знает, быть может, нам и удастся выйти на их след. — Он внимательно огляделся. — Судя по всему, воры орудовали в первой половине дня, когда вы спали. Место у вас здесь уединенное, соседи довольно далеко, к тому же из-за высокой живой изгороди почти ничего нельзя разглядеть. Видимо, они каким-то образом узнали о ваших планах, проследили за вами и, пока вы спали, совершили кражу.

— Пожалуй, вы правы. — Мастере посмотрел на то, что еще утром было его машиной, и тяжело вздохнул. — Это вам что-нибудь дает?

— Не слишком много, — признался Норман. — Но для начала и это неплохо.

— Что ж, спасибо.

Мастерс не добавил «и на том», но Норман по его интонации понял, что это подразумевалось. Он прекрасно понимал мужчину и сочувствовал ему. Но пока ничем не мог помочь ему до тех пор, пока у него не будет больше улик.

Он внимательно осмотрел гараж и подъездную дорожку к нему на предмет каких-либо следов или улик, но, к сожалению, ничего не обнаружил. Если воры и пользовались каким-то грузовиком, то стоял он где-то в другом месте. И снова Норману пришло на ум, что воры, скорее всего, любители, что, впрочем, еще хуже, ибо в картотеке их не будет. Остается надеяться, что они попытаются совершить еще одну кражу и как-то проколются или попадутся.

Было уже около шести, когда Норман вернулся в участок, а ему еще предстояло составить рапорт. И когда, он в конце концов добрался домой, было начало седьмого. А ему еще предстояло принять душ, переодеться и привести квартиру в божеский вид, не говоря уж о приготовлении ужина. И все за какие-то полчаса! Нет, ему ни за что не успеть.

Пришлось позвонить Сюзанне, объяснить ситуацию, извиниться и сказать, что он немного задержится. Она начала было говорить, что сегодняшний ужин можно перенести на другой день, раз так сложилось, но он и слышать об этом не хотел. Он не мог и не хотел ждать другого дня. Он должен увидеть Сюзанну сегодня же — и чем скорее, тем лучше.

В рекордные сроки приведя себя в порядок и кое-как прибравшись в гостиной, он побежал на кухню и заглянул в холодильник. Слава богу, у него нашлись два замороженных бифштекса, мороженая овощная смесь, которую недолго будет поджарить, и кусок пирога с черникой.

В баре нашлась бутылка красного вина. На кухне, к счастью, был относительный порядок, поскольку утром он поленился готовить себе завтрак.

Бросив взгляд на часы, Норман выругался. Черт, без четверти семь! Пора ехать за Сюзанной.

Сюзанна.

По телу Нормана пробежал чувственный трепет. Нельзя сказать, чтобы ее поведение по отношению к нему до сих пор было слишком уж обнадеживающим, но он не терял надежды. В конце концов, ведь она же не отказалась с ним встретиться, приехать к нему домой, а это ведь что-нибудь да значит, разве не так?

Кто сказал, что человек не может мечтать и надеяться, а?

И он имеет полное право на любые фантазии.

Что с ней случилось? Неужели она совсем из ума выжила? Почему не отказалась от ужина с Норманом, когда ей представилась для этого прекрасная возможность, когда он ей позвонил, чтобы сказать, что немного задержится?

Сюзанна приглаживала щеткой свои непокорные каштановые волосы и не переставала ругать себя.

И как вообще она, Сюзанна Стейнбек, скромная и сдержанная молодая женщина, согласилась отправиться на ужин к едва знакомому мужчине в его холостяцкую квартиру?

Но она согласилась. И ждала этого с нетерпением. Причем приходилось признаться, что, если бы он, когда звонил, попросил перенести ужин на другой день, она была бы ужасно разочарована.

Но она не должна была соглашаться. Не должна — и точка. И дело вовсе не в том, что с Норманом Чейни она едва знакома. Нет, когда она расслабляется и забывает о своих неприятностях, ей так хорошо с ним, будто они знают друг друга уже давным-давно.

Проблема заключается в том, что он полицейский.

Правда, на редкость симпатичный и сексуальный полицейский, поправилась Сюзанна. Высокий, стройный, с теплым взглядом и неотразимой улыбкой. А в форме выглядит так, что глаз невозможно оторвать.

Он просто красавец, к тому же милый, забавный и приятный в общении. Ей так хорошо с ним, как не было хорошо еще ни с кем и никогда.

Сюзанна нахмурилась, критическим взглядом обозревая свой гардероб, висевший на плечиках в шкафу. Нечего надеть, с грустью констатировала она. У нее нет ничего сногсшибательного. Ничего умопомрачительного.

Умопомрачительного? Сюзанна нахмурилась. С чего вдруг это слово пришло ей в голову? Оно наводило на мысль о романтике, любовных переживаниях, сердечном томлении. Ничего такого она не ищет.

Кого она хочет обмануть? Себя? Глупо. Да Норману достаточно взглянуть на нее своими бездонными карими глазами, как ее тут же охватывает истома и трепет ожидания.

И приходит мысль о возможном романе.

Сюзанна сняла с плечиков темно-коричневое платье в мелкий горошек с кружевной отделкой по лифу и приложила к себе. Не шикарно, конечно, но вполне ничего.

Через полчаса она была уже полностью готова. Посмотрев на себя в зеркало, Сюзанна осталась довольна. Она улыбнулась своему отражению, но радость ее оказалась недолговечной. Все сомнения и страхи тут же нахлынули на нее, и она тяжело вздохнула.

Она не смеет воспользоваться счастливым случаем и принять ухаживания Нормана. Даже выказывать ему дружеское расположение опасно. Ей вспомнилось, какой угрозой горели глаза Энтони Дугласа, когда он заявил: «Молчание — золото, мисс Стейнбек». И это не было пустой угрозой. Если она станет появляться на людях с Норманом, если о них заговорят как о паре, Энтони немедленно об этом узнает и примет меры.

По спине Сюзанны пробежала дрожь. Энтони Дуглас не производит впечатления человека, способного на насилие, но кто знает, какие демоны завладели его душой? Она здесь недавно, но, если верить отзывам другим педагогов, все трое молодых людей жизнерадостные, приятные парни с хорошими манерами. Или это только внешняя сторона их натуры, а она случайно увидела другую, о которой никто даже и не догадывается?

То, что эти трое совершили или продолжают совершать нечто противозаконное, сомнений не вызывало. Долетевших до ее слуха фраз из их разговора было вполне достаточно, чтобы убедиться в том, что их помыслы отнюдь не чисты. Более того, ее интуиция и педагогический опыт подсказывали ей, что Энтони Дуглас играет среди них главенствующую роль, к тому же он, без сомнения, самый опасный из этой троицы. Сюзанна не сомневалась, что он не задумываясь заставит ее замолчать тем или иным способом. При мысли о том, что это могут быть за способы, у нее по коже пробежал холодок, заставив поежиться. Да и вообще, что у нее есть против них? Только несколько случайно услышанных фраз. Они вполне могут сказать, что это была шутка, игра и что она все неправильно поняла.

Сюзанна тихо вздохнула. Она чувствовала себя мышкой, загнанной в угол, растерянной и напуганной. И надо же было такому случиться, что в этот не слишком благоприятный момент своей жизни она встретила Нормана Чейни — самого красивого и обаятельного мужчину, которого она когда-либо знала. Она должна бы быть счастлива, ведь еще никто прежде не был ей так интересен, не волновал ее так, как Норман. Но их общение омрачено ее страхами, неуверенностью и невозможностью быть с ним до конца откровенной. Что же ей делать?

Сюзанна вновь глубоко и тяжко вздохнула. Сунув ноги в кофейного цвета туфли на невысоком каблуке, она вышла из спальни в гостиную.

Отказаться от Нормана Чейни она уже не может, это ясно как божий день. Глупо продолжать тщетные попытки убедить себя, что она больше не должна с ним видеться. Она просто не сможет, да и он, наверное, не позволит ей этого. Остается оставить все как есть и просто плыть по течению. И будь что будет. Даст бог, все образуется…

В этот момент прозвенел дверной звонок. Сюзанна замерла. Норман уже здесь.

На какое-то мгновение она застыла, пытаясь побороть в себе чувство страха и неуверенности, но потом взяла себя в руки. Вздернув подбородок, она расправила плечи и зашагала к входной двери.

При виде Нормана, стоявшего на пороге, у нее прямо дух захватило. В бежевых слаксах, светлой полосатой рубашке и бежевой куртке он был очень красив. Просто неотразим.

— Привет.

А его ослепительная улыбка была еще неотразимее. Трепет пробежал по телу Сюзанны от того, что она прочла в его глазах.

— Привет, — с трудом выдавила она, стараясь не пялиться на него, как какая-нибудь глупая зеленая школьница.

— Какая ты красивая! — восхищенно выдохнул он, окидывая ее с головы до ног волнующим взглядом своих теплых глаз.

Сюзанна почувствовала слабость в коленках.

— Спасибо, — пробормотала она, не узнав собственный голос. — Ты… ты тоже замечательно выглядишь.

И без того темные бездонные глаза Нормана потемнели еще больше. Сюзанна почувствовала, что еще немного — и она растает.

— Готова? — спросил он. Еще как! — промелькнуло у нее в голове. На все, что тебе будет угодно! На все, что захочешь!

Она постаралась обуздать свою разгулявшуюся фантазию. Если так пойдет и дальше, то она просто кинется к нему на шею, не дожидаясь, когда он раскроет объятия. Да она, видно, окончательно свихнулась!

— Да, — наконец ответила она, попытавшись придать своему голосу некое подобие невозмутимости. — Сейчас, только надену плащ и возьму сумочку.

Норман забрал из ее рук плащ, чтобы помочь ей одеться. Это отнюдь не способствовало ее попытке оставаться невозмутимой, ибо прикосновение его сильных пальцев к ее шее и плечам огнем опалило кожу. Пробудившаяся ото сна чувственность буквально накрыла ее с головой, и она с наслаждением окунулась в нее. Если даже невинные, мимолетные прикосновения так действуют на нее, то, что будет, когда он ее поцелует?

— Что у нас на обед? — поинтересовалась Сюзанна, чтобы отвлечься от своих волнующих мыслей. И улыбнулась.

— Э… — Норман посторонился, давая ей закрыть входную дверь. — Знаю, что обещал тебе что-нибудь повкуснее, но я задержался на дежурстве и… в общем… — Он улыбнулся чуть виноватой улыбкой, против которой невозможно было устоять. — Надеюсь, ты не имеешь ничего против бифштекса с тушеной брокколи?

— Обожаю бифштекс с овощами, — заверила его Сюзанна.

— Слава богу, — выдохнул Норман с явным облегчением. — А то я уж было испугался, что ты вегетарианка.

— Потому что утром я не стала есть хот-дог?

— Ну да.

— Просто не хочу питаться фаст-фудом, вот и все. Это не слишком здоровая пища.

Норман просиял.

— Рад слышать, что ты ничего не имеешь против старого доброго бифштекса.

— Ничего, — заверила она его. — Просто стараюсь есть побольше овощей.

Они как раз шли по дорожке, ведущей на улицу, и Сюзанна с облегчением вздохнула, увидев, что он приехал за ней не на полицейской машине. У тротуара стоял темно-синий седан.

Норман нажал кнопку на пульте. Автомобиль приветливо мигнул фарами. Открыв для нее пассажирскую дверцу, он помог ей сесть в машину. Сюзанна вздохнула и положила голову на подголовник, чувствуя себя взволнованной предстоящим ужином в доме Нормана, и в то же время спокойной и приятно расслабленной. Внезапно ей пришло в голову, что именно оттого, что он с ней рядом, она испытывает это ощущение безопасности и защищенности.

Вот только пока не ясно, что именно дает ей это чувство защищенности: то, что она именно с этим мужчиной или же то, что он полицейский? Размышляя над этим, Сюзанна рассеянно пристегнула ремень и искоса бросила на Нормана короткий взгляд. Он перехватил этот взгляд. — Что такое? — Он вставил ключ в зажигание и пристально посмотрел на нее. Вопросительная полуулыбка приподняла уголки его красиво очерченных губ.

Неожиданно Сюзанну охватил порыв довериться этому человеку — мужчине и полицейскому, — поведать ему о своих неприятностях, своих страхах и переложить их на эти широкие, сильные плечи.

— Сюзанна? — Он продолжал испытующе смотреть на нее, видимо уловив в ее взгляде какие-то колебания и не зная, как их истолковать.

А она тем временем отчаянно пыталась решить, что же ей делать: довериться Норману или нет. В пользу первого говорила ее интуиция, подсказывавшая, что этот человек надежный и верный, к тому же профессионал. Но ведь у нее нет никаких серьезных доказательств, за исключением обрывка случайно услышанного разговора да своей опять же интуитивной уверенности. Если она расскажет ему о своих страхах, не сочтет ли он ее слабонервной истеричкой?

— Дорогая, тебя что-то беспокоит? — Ласковым жестом Норман накрыл ее ладонь, лежавшую на коленях, своей.

От этого легкого прикосновения по ее телу разлилось приятное тепло. В голосе его звучала такая искренняя заинтересованность, что она уже открыла было рот, чтобы обо всем ему рассказать, но в последнее мгновение сдержала себя.

— Нет, ничего, просто я… — Сюзанна сделала паузу, чтобы собрать в кучу разбегавшиеся мысли и ответить что-нибудь более или менее правдоподобное. Как бы ни было велико желание признаться, она решила, что все-таки не будет втягивать в это дело Нормана, чем, вполне возможно, рискует навлечь на него опасность. Лучше молчать, авось все как-нибудь прояснится без ее вмешательства.

— Я же вижу, что ты чем-то встревожена. — Норман прищурился. — У тебя такой напряженный вид, словно ты мучительно раздумываешь, правильно ли поступила, что села ко мне в машину. — Он слегка наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Если ты боишься оставаться наедине со мной у меня дома…

— О нет, нет. Конечно же нет, — поспешила заверить его Сюзанна. На самом деле ей такое и в голову не приходило. — Дело вовсе не в этом. Просто я… — Она лихорадочно пыталась придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение, и вдруг одно слово, сказанное им чуть раньше, круто изменило направление ее мыслей.

— Ты назвал меня «дорогая».

На лице Нормана заиграла какая-то неуловимая, блуждающая улыбка.

— Да. Ты против?

— Нет, просто я не понимаю… почему?

Улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась.

— Потому что ты на самом деле дорога мне, — сказал он, глядя на нее серьезным пронизывающим взглядом. — Мне очень хорошо с тобой, Сюзанна. А ты? Что думаешь ты?

— Я… мне тоже хорошо с тобой, Норман, — призналась она, и не подумав солгать. Но даже если бы она не призналась на словах, он все равно прочел бы это в ее глазах.

— Правда? — спросил он.

— Я бы не согласилась встретиться с тобой, если бы это было не так.

Норман придвинулся чуть ближе к ней и наклонился. Его теплое дыхание нежно овевало кожу, вызывая во всем ее теле трепет предвкушения, сопровождавшийся приятной истомой.

— Можно мне поцеловать тебя? — прошептал он прерывающимся голосом, приблизив к ней свое лицо.

Их жаждущие губы были теперь совсем близко друг от друга.

От этих слов у Сюзанны перехватило дыхание и все мысли разом вылетели из головы. Она попыталась ухватиться за остатки здравомыслия.

— Здесь… сейчас? — выдохнула она.

— Прямо здесь и прямо сейчас, — хрипло пробормотал он у самых ее губ. — Я больше не могу ждать… я должен попробовать…

Больше Сюзанна была не в силах ни говорить, ни даже думать. Она могла только чувствовать, ощущать, и эти ощущения поглотили ее целиком, не оставляя места ни для чего другого. Озноб возбуждения сотряс ее тело, во рту пересохло, губы загорелись, где-то в глубине ее существа словно сжалась какая-то невидимая пружина.

— Хорошо.

Норман чуть слышно вздохнул, и от этого вздоха сжатая пружина внутри нее распрямилась, подтолкнув ее к нему. Губы Сюзанны раскрылись и потянулись к его губам, словно притягиваемые некой силой, перед которой она не могла устоять.

Норман со стоном приник к ее дрожащим губам.

Соприкосновение было подобно шоку. Потрясению. Электрическому разряду. Сюзанна ощутила это каждой клеточкой своего существа. В ее жилах вспыхнул огонь. Такого она никогда не испытывала. В этот момент она впервые по-настоящему почувствовала свое тело, почувствовала все то, что с ним происходило: сердце бешено колотится в груди, на шее и за ушами стучит пульс, кровь с огромной скоростью несется по венам, тело покрылось испариной.

Да, такого с ней никогда не случалось. Трудно поверить, что это происходит с ней. Один поцелуй — и она уже готова на все.

С готовностью раскрыв губы, Сюзанна дала волю его ищущему языку, а ее руки скользнули по его плечам и нежно погладили затылок. Он оторвался от ее губ, поцеловал щеку, потом нежно коснулся губами уха, с удовольствием вдыхая аромат жасмина, исходивший от ее волос. Потом он снова жадно припал к ее губам, а она слабо постанывала, радостно отвечая на его ласки. Желание овладело всем ее существом.

Через несколько минут Норман постарался взять себя в руки и отодвинулся от нее. Он тяжело и прерывисто дышал, и она, прижимаясь щекой к его груди, слышала, как бешено бьется его сердце.

— Я не хочу тебя торопить. Не хочу, чтобы ты о чем-нибудь жалела.

Сюзанна внимательно посмотрела на него и поцеловала его в уголок рта. Теперь она знала, что никогда и на за что не откажется от ласк Нормана. Он уже полностью завладел ее душой.

Он улыбнулся.

— Ну что, поехали, удовлетворим хотя бы один вид голода? — И лукаво подмигнул ей.

Сюзанна покраснела от его намека на их обоюдную сексуальную жажду. О да, она жаждет его, но Норман прав: не стоит торопиться.

— Поехали, — улыбнулась она в ответ.

4

Это был только поцелуй, твердила себе Сюзанна. Пусть и необыкновенный, пылкий, взрывной, возбуждающий, но всего лишь поцелуй, ничего больше.

Однако прошло уже два часа, а она все еще ощущала его воздействие на свое тело, свои чувства. Сюзанна скользнула взглядом по мужчине, сидевшем напротив нее.

Как ни странно, но те два часа, что они провели в доме Нормана, прошли на удивление спокойно и безмятежно. Как всегда в его присутствии, Сюзанна чувствовала себя защищенной и расслабленной, хотя некоторое напряжение все же имело место, но вызвано оно было не чем иным, как тем поцелуем в машине.

Болтая и смеясь, они вместе приготовили еду и накрыли на стол прямо на кухне. Норман предлагал устроиться в гостиной, но Сюзанна отказалась, заметив, что на кухне очень уютно и ей здесь нравится, что было правдой. Однако, несмотря на внешнюю веселость, в них обоих таилось томное ожидание, предвкушение, нараставшее с каждой минутой.

Время от времени возникали напряженные моменты, когда они случайно касались друг друга плечами, локтями или пальцами, встречались глазами и не могли оторвать друг от друга взглядов.

Несмотря на свой ограниченный опыт в общении с мужчинами, Сюзанна прекрасно понимала, что приближается еще один чувственный взрыв, что он неизбежен. Об этом говорит и тот внутренний трепет, который она испытывала всякий раз, когда их с Норманом взгляды встречались или когда они ненароком касались друг друга.

Все это время Норман был весел, мил и обаятелен, шутил, смешил ее, развлекал. Он держал свое обещание и не торопил ее, не подталкивал, больше не делал никаких двусмысленных намеков, и только глаза выдавали его — в них явственно читалось желание.

Сюзанне казалось, что она хорошо владеет собой, по крайней мере ничем не выдает той бури, которая бушует в ее душе, вызванная их поцелуем и предвкушением того, что может последовать. Когда все было съедено, она со вздохом отложила салфетку.

— Спасибо, Норман. Все было очень вкусно. Ты отлично готовишь, — сделала она комплимент хозяину.

— Ну, во-первых, чтобы приготовить полуфабрикаты большого умения и не требуется, — возразил Норман, которому была приятна ее похвала. — А во-вторых, мы ведь вместе готовили, так что в том, что получилось вкусно, есть и твоя заслуга.

— И все-таки я заметила, что ты очень ловко управляешься на кухне. От кого ты этому научился?

— От мамы. Она прекрасная стряпуха. Готовит — пальчики оближешь.

Сюзанна улыбнулась.

— А моя мама готовит просто ужасно. За что не возьмется, все у нее или не доваривается, или подгорает. Папа шутит, что она из тех, кто умудряется переварить даже воду.

— Тогда у кого ты научилась хорошо готовить? — поинтересовался он. — Я еще не забылтого восхитительного воздушного омлета, которым ты меня накормила.

Сюзанна рассмеялась.

— Ты преувеличиваешь.

— Ничуть, — возразил он. — Так у кого же ты позаимствовала свои кулинарные таланты?

— У бабушки, папиной мамы. Одно время она работала шеф-поваром в семье одногомиллионера и поражала гостей своего хозяинатакими кулинарными изысками, от которых у всех просто слюнки текли.

— Твоя бабушка… она жива?

— Нет, к сожалению, она умерла четыре года назад. Мне очень не хватает ее.

— Мне очень жаль, — сочувственно пробормотал Норман, и его взгляд погрустнел. — Я знаю, что значит потерять человека, который тебе дорог и близок. — Он помолчал секунду, но, прежде чем Сюзанна успела спросить, кого из близких он потерял, бодро улыбнулся и сказал:

— Ну что, теперь, пожалуй, перейдем в гостиную.

Судя по тому, как он резко сменил тему, Сюзанна поняла, что он не хочет об этом говорить. Что ж, расскажет, если захочет, подумала она, последовав за ним в гостиную, где он усадил ее на мягкий диван и вручил бокал с вином.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Норман, присаживаясь с ней рядом.

— Что именно тебе интересно?

— Мне интересно все, что касается тебя, — серьезно отозвался он. — Буквально все подробности со дня твоего рождения до вчерашнего дня.

До того дня, когда мы встретились. Он не произнес этого вслух, но ей и так было понятно, какое большое значение он придает их вчерашней встрече. Как и она.

— Ну, если ты так устал, что хочешь спать… — протянула она.

— Устал? Спать? — недоуменно нахмурился Норман. — С чего ты это взяла?

— Просто история моей жизни настолько скучная и неинтересная, что в два счета усыпит тебя.

— Скучная? — переспросил он, и в его глазах заплясали лукавые искорки. — Даже… э-э… по интимной части?

— А такой части, можно считать, не было, — призналась Сюзанна и мысленно прибавила: до вчерашнего дня, когда я встретила тебя. — Одно не слишком серьезное увлечение не в счет.

— О, вот как? — Ленивая улыбка тронула уголки губ Нормана. В его голосе прозвучало нескрываемое удовлетворение. — Он поднес бокал к губам, сделал глоток и снова устремил взгляд на Сюзанну. — Ну а все остальное?

Сюзанна тоже сделала глоток, чтобы смочить горло, которое внезапно пересохло. От его близости. От его взгляда. Его неподдельного интереса к ней.

— Ладно, только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Если уснешь посреди моего рассказа, пеняй на себя.

— Не усну, обещаю, — сказал он, мысленно добавив: разве что с тобой.

— Что ж, тогда слушай, — уступила Сюзанна, начав быстро рассказывать незатейливую историю своей жизни.

— Как, мне кажется, я уже говорила тебе, я родом из Нэшвилла, штат Теннесси. Там я родилась и выросла, только училась в Мемфисе. Мои родители самые обыкновенные люди. Отец — наладчик бытовой техники, работает мастером у нас на комбинате. В свободное время смотрит бейсбольные матчи и ездит куда-нибудь на рыбалку. Мама — владелица маленького книжного магазинчика. Книги — ее призвание. Ее работа и хобби одновременно. Наш дом просто завален книгами. С раннего детства я была окружена ими, поэтому неудивительно, что выросла этаким синим чулком. История всегда привлекала меня, особенно древняя. В школе я побеждала на всех конкурсах и олимпиадах по истории, а после школы, вполне естественно, поступила на исторический факультет университета. Два года назад я его закончила и преподавала в одной из школ в Нэшвилле. А два месяца назад, когда увидела в Интернете объявление о конкурсе на должность преподавателя истории здешнего университета, сразу послала свое резюме. Вскоре мне пришел ответ, что меня берут, и вот — чуть больше двух недель назад — я приступила к работе. Веду курс древней истории у старшекурсников.

— А симпатии и антипатии? Чем увлекаешься, что не любишь?

— Увлекаюсь книгами, как ты, наверное, догадываешься, особенно историческими, люблю классическую оперу и французские комедии. Не люблю шумные сборища и очень громкую, гремящую музыку. Вот, пожалуй, и все. — Она взглянула на него и слегка улыбнулась. — Ну как, еще не потянуло в сон?

— Нисколько. К тому же ты еще ничего не рассказала мне о своей личной жизни. Ты упомянула об одном увлечении. — Он спохватился. — Если, конечно, это не слишком нахально с моей стороны спрашивать об этом. Если не хочешь, можешь не…

— Ну почему же, расскажу, если тебе интересно. Он тоже был студентом, правда я училась на втором курсе, а он на последнем. Он был одним из лучших студентов исторического факультета, и ему прочили большое будущее, блестящую карьеру ученого. Мы познакомились в студенческой столовой. Я нечаянно пролила на него сок. — Сюзанна грустно улыбнулась своим воспоминаниям. — Я была безумно влюблена, точнее так думала, хотя теперь, оглядываясь назад, понимаю, что просто была ослеплена его умом и обаянием. Его опытностью и искушенностью. — Она горько усмехнулась. — А он, как оказалось, просто пользовался мною. Видишь ли, в то время он писал научную работу, посвященную древней цивилизации ацтеков, а это была одна из моих любимых тем, по ней у меня было собрано очень много ценного и редкого материала. Естественно, когда он попросил, я позволила ему пользоваться всеми своими материалами. Разве могла я пожалеть каких-то записей, пусть и ценных, для любимого человека? В общем, я помогла написать ему эту работу, а после того, как оно было опубликовано и он получил за нее массу хвалебных отзывов и солидную денежную премию, он бросил меня и через два месяца женился на дочери нашего декана. — Сюзанна замолчала, уставившись в одну точку, вновь переживая те боль и унижение, которые испытала тогда.

Норман слушал ее очень внимательно, не перебивая, и только крепко сжатые губы выдавали его реакцию.

— Ты все еще любишь его? — тихо спросил он.

Она резко обернулась к нему, очнувшись от своих мыслей. Горечь его тона поразила Сюзанну.

— Что? Люблю его? Разумеется, нет. Возможно, и тогда не любила. Как я уже сказала, просто была ослеплена.

— Но рана, мне кажется, еще не зажила, — проговорил он, словно размышляя вслух. Увидев, что глаза ее слегка расширились, он поспешно добавил: — Не надо, ничего не говори. Прости, я вообще не имел права просить тебя рассказать об этом. — Отставив бокал на журнальный столик, Норман накрыл ее ладонь своей.

Прикосновение этих сильных теплых пальцев подействовало на нее успокаивающе. Она улыбнулась.

— Ты ошибаешься, Норман. Все давно прошло. Единственное, что я теперь испытываю, — это горечь из-за того, что была такой глупой и так легко позволила пользоваться собой. И что сразу не разглядела его истинной сущности.

— Не вини в этом себя, — сказал Норман. — Это далеко не всегда так просто. Надеюсь, после этого ты не возненавидела всех мужчин?

— Конечно нет, — удивленно отозвалась она. — Я не настолько глупа, чтобы винить половину человечества за неблаговидный поступок одного ее представителя.

— О нет, ты совсем не глупа, ты очень умная… и красивая, — пробормотал Норман, не сводя с нее теплого взгляда. Его ладонь, лежавшая на ее руке, скользнула выше к локтю.

Сюзанна не смогла совладать с трепетом удовольствия, пробежавшим по ней от этих прикосновений.

— Спа… спасибо, — выдохнула она прерывающимся голосом.

— Не за что. — Он с улыбкой провел пальцами по всей ее руке до плеча и, скользнув по ткани платья, большим пальцем погладил нежную кожу шеи.

Она тут же почувствовала, как по телу побежали мурашки и стало трудно дышать.

— Норман, я…

— Что, дорогая? — Он придвинулся к ней вплотную — так, что она чувствовала жар, исходящий от его тела, крепкие мышцы бедра, и все мысли разом вылетели у нее из головы. — Что ты хотела сказать? — пробормотал он, щекоча ее ухо своим горячим дыханием.

— Я… я забыла, — выдохнула Сюзанна, чувствуя, как от прикосновения его жарких губ к коже откуда-то из глубин ее естества жидкой лавой растекается влажное, вибрирующее тепло. От него пахло свежестью и мужчиной, и от этого запаха у нее голова шла кругом.

Сердце Сюзанны забилось с такой силой, что ей казалось, его стук эхом разносится по комнате и отдается от стен. Руки уже не слушались ее и сами, по своей воле, легли ему на плечи. Да и как она могла совладать с собой, если этот мужчина так страстно желал ее, так остро нуждался в ней. А она в нем. Если он смотрел на нее восхищенным раздевающим взглядом. Если жар его возбужденного тела проникал в нее, разжигая пожар в крови.

— Норман! — выдохнула она.

Но он тут же нашел ее губы своими губами. Все вокруг померкло, и Сюзанна почувствовала, что слабеет в его объятиях и отвечает на его жадные поцелуи.

Норман хотел поцеловать Сюзанну только один раз и отстраниться. Как бы не так! Мог бы догадаться, что она слишком хороша, чтобы тут же отпустить ее.

Сюзанна вспыхнула как спичка и запылала так, будто ее с головы до ног охватило пламенем. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она прильнула к Норману, чтобы продлить волшебный миг счастья.

Он между тем начал ласково покусывать ее шею. Сюзанна вся задрожала и вдруг почувствовала, как одна его рука нашарила молнию у нее на спине и потянула вниз. Затем он стащил платье с одного ее плеча и начал осыпать ее градом поцелуев, от которых она едва не потеряла сознание.

— Боже, это какое-то… безумие! — хрипло простонала она.

Норман и сам это понимал. Он не собирался заходить так далеко, но просто не смог устоять.

Ему еще никогда не было так хорошо. И никогда еще он не хотел женщину так страстно, как хотел сейчас Сюзанну.

— Не уходи, милая… не покидай меня… — шептал он умоляюще, а его пальцы уже проскользнули под кружево чашечки бюстгальтера.

Сюзанна была совершенно беспомощна перед гипнотическим звуком его голоса и его прикосновениями. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. С ее стороны было бы полным безрассудством отдаться его ласкам, когда они знакомы всего два дня, но именно этого ей и хотелось больше всего на свете.

— Не надо, Норман…

Но его губы нашли ее грудь, и слова Сюзанны утонули в море пронзительно-сладких ощущений. С покорным вздохом она обмякла в его руках. Она чувствовала тяжесть его широкой груди, натиск его бедер, напряжение крепких мышц ног, всю силу овладевшего им желания…

Мысль, что это сейчас произойдет, пробилась сквозь окутавший мозг сладострастный дурман. Где-то в сознании билась крошечная мысль о том, что все происходит слишком поспешно, что надо остановиться.

В конце концов разум взял верх над чувствами и заставил разомлевшее от ласк и поцелуев тело подчиниться. Собрав остатки воли, Сюзанна уперлась ему руками в грудь, заставляя остановиться.

— Норман… пожалуйста! — взмолилась она, с трудом переводя дыхание.

Почувствовав ее сопротивление и услышав умоляющие нотки в голосе, Норман, к его чести, сразу же остановился. Тяжело и прерывисто дыша, с потемневшими от страсти глазами он приподнялся над ней, напряженно вглядываясь в ее раскрасневшееся лицо. В этот момент она была так красива и желанна, что ему стоило титанических усилий сдержаться и не заключить ее в тиски своих объятий, разомкнуть которые не смогла бы никакая сила.

Сделав глубокий вдох, он постарался успокоиться, расслабить мышцы своего напряженного от возбуждения тела.

Сюзанна же, словно притягиваемая какой-то мощной, непреодолимой силой, не могла оторвать от него взгляд, глядя в его полыхающие страстью глаза, на стиснутые до боли челюсти, краску возбуждения, проступившую под смуглой кожей. Когда он приподнялся и сел, она невольно скользнула взглядом вниз и нервно сглотнула, заметив красноречиво выпирающую выпуклость под слаксами, явственно свидетельствующую о силе его желания. У нее вдруг возникло острое желание наплевать на осмотрительность и доводы рассудка и довести до логического завершения то, что они начали, но она справилась с искушением и, отведя взгляд, села на диване.

— Уже довольно поздно, — пробормотала она каким-то чужим, срывающимся голосом и вскочила с дивана. — Пойду… уберу со стола. — И поспешно скрылась в безопасности кухни.

Несколько минут после ее бегства Норман не шевелился. Он понимал, что должен сам заняться посудой, а не позволять делать это своей гостье, но пока просто не мог встать и пойти за ней. Он вообще сомневался, что в состоянии сдвинуться с места.

Сделав глубокий вдох полной грудью, он попытался расслабиться. Уголок его рта приподнялся в кривой улыбке, когда он вспомнил взгляд Сюзанны, которым она скользнула по нему, ее паническое бегство.

Ничего удивительного, что она сбежала. Не стоило ему так торопиться, подталкивать ее к тому, к чему она еще не была готова. Он ведь с самого начала понял, что Сюзанна Стейнбек не из тех женщин, которые не задумываясь ложатся в постель с первым встречным. И хотя он видел, чувствовал, что она желает его ничуть не меньше, чем он ее, все-таки ему не следовало спешить. Женщины устроены иначе, нежели мужчины, и им, для того чтобы переступить определенную грань в отношениях, одного физического влечения недостаточно. Эмоции и чувства играли для них первостепенную роль.

Их влечет друг к другу, это ясно как божий день, но он должен дать ей больше времени, чтобы привыкнуть к нему, к ее собственным порывам и ощущениям. Очень скоро она сама придет к нему в объятия — Норман был в этом уверен, а пока ему ничего не остается, как только ждать и мечтать об этом мгновении.

Мечтать о ее прекрасном, волнующем теле, скрытом под тонким шелком платья, об искушающей сладости мягких, чуть влажных губ, о том, с какой готовностью она откликнулась на его ласки, как таяла в его руках.

Он все еще находился во власти ее чар, ее соблазнительного тела, еще ощущал его жар и вкус.

И тем не менее стремительность и необычайная сила пробудившегося в нем желания поневоле заставили Нормана задуматься и о своих ощущениях. Да, он пользовался успехом у женщин и у него имелся немалый опыт по амурной части, но в его отношении к Сюзанне было нечто новое, не похожее ни на что, испытанное им прежде. Уж слишком быстрым и неконтролируемым был его сегодняшний порыв. Даже в горячие деньки своей юности его тело не реагировало на женщину с такой быстротой.

Впрочем, возможно, частично такую реакцию можно приписать тому, что вот уже несколько месяцев — с тех пор как он вернулся в Бедсворд — у него не было женщины. Но длительное воздержание случалось у него и раньше, и даже подольше нынешнего, однако, когда появлялась возможность положить ему конец, он не бросался в сладостную бездну с такой поспешностью, с такой неудержимостью, как несколько минут назад.

Тут есть о чем подумать, решил Норман, облегченно вздохнув оттого, что тело понемножку стало расслабляться. Тиски горячего возбуждения, державшие его в жестком захвате, начали отпускать его, напряженность в мышцах стала спадать.

Что ж, Норман Чейни, усмехнулся он, вот тебе еще одна загадка, над которой надо поломать голову. Но ведь ты же полицейский, коп, тебе и карты в руки.

Звон посуды на кухне вернул его к реальности, заставив окончательно прийти в себя. Пока он тут справляется со своим не в меру разгулявшимся либидо, его гостья занимается уборкой. Ну и ну! Грош цена твоему гостеприимству, Чейни, если ты позволяешь своей гостье мыть посуду! — отругал он себя.

Его гостья. Сюзанна.

Норман вскочил с дивана. Чтобы найти ответы на все те вопросы, которые роились у него в голове, вовсе необязательно быть великим сыщиком и владеть дедуктивным методом.

Протянув руку, Норман взял со стола оба бокала — свой и Сюзанны. Ответ очевиден и лежит на поверхности.

С внезапным озарением Норман осознал, что и его импульсивность, и сила его возбуждения были вызваны не просто потребностью в женщине. Любой женщине.

Нет, причиной всему этому именно эта женщина, которая гремит сейчас посудой у него на кухне.

Женщина по имени Сюзанна.

Именно она заставляет его сердце стучать громче, пульс биться чаще, именно она ударяет ему в голову как хмельное вино, заставляя забыть обо всем на свете, кроме вкуса пухлых ароматных губ, ощущения мягкого податливого тела под своими руками.

Стоп! — приказал себе Норман. — Немедленно прекрати думать об этом, иначе твое хваленое самообладание снова даст трещину.

Он заставил себя сосредоточиться на насущном и вошел в кухню. Со стола, на котором они обедали, было убрано, посудомоечная машина включена и тихонько гудела, а Сюзанна, стоя к нему спиной, протирала микроволновку изнутри влажной салфеткой.

— Ну зачем ты это делаешь? — покачал он головой, остановившись на пороге. — Я бы и сам со всем справился. Теперь ты будешь думать, что я никудышный хозяин.

— Ничего страшного. — Сюзанна чуть повернула голову и улыбнулась ему через плечо. — Мне нетрудно загрузить посуду в посудомоечную машину и стереть со стола. — На несколько мгновений повисло неловкое молчание. — Норман… мне очень жаль, но я…

— Ничего не говори и не извиняйся, — прервал ее он. — Это мне следует извиниться. Я действовал слишком поспешно и напористо, подталкивал тебя к тому, к чему ты еще явно не готова. — Он помолчал, но когда она ничего не ответила, подошел и встал у нее за спиной, однако соблюдая дистанцию. — Я принес тебе твой бокал с вином. — Он поставил его на стол рядом с ней.

Сюзанна повернулась к нему и слабо улыбнулась.

— Думаю, на сегодня с меня достаточно вина. — Я и без вина хмельна, добавила она про себя. Хмельна от твоей близости, твоих поцелуев.

— Дело ведь не в вине, — возразил Норман, не сводя с нее глаз. — Ты же понимаешь это. Правда, Сюзанна?

— Нет, не в вине, — прошептала она так тихо, что он едва расслышал, и опустила глаза.

— Посмотри на меня, милая, — попросил Норман, приподнимая ее голову за подбородок. Прикосновение к ней было ошибкой, поэтому он быстро убрал руку.

Закусив губу, Сюзанна подчинилась. В ее глазах он прочел растерянность. До Нормана дошло, что она, как и он, смущена и сбита с толку реакцией своего тела.

— Между нами что-то происходит, согласна? — сказал Норман, не отпуская ее взгляда. — Я бы назвал это сильным влечением, но не только физическим. Между нами возникло и эмоциональное притяжение. Во всяком случае, о себе я могу сказать это наверняка: мне хочется быть с тобой, видеть тебя, разговаривать, просто дотрагиваться до тебя. А тебе? Чего хочется тебе? — Он пристально вглядывался в ее приподнятое к нему лицо.

— Того же, — тихо призналась она. — Мне хорошо с тобой, Норман, но…

Он приложил палец к ее губам, не дав продолжить.

— Никаких «но», милая. Прошу тебя. Я все понимаю и не тороплю тебя. Дай мне шанс. Дай нам шанс. Пожалуйста.

Она нервно сглотнула.

— Хорошо.

Норман просиял и облегченно выдохнул, только сейчас осознав, что задержал дыхание в ожидании ее ответа.

— Вот и умница. — Он снова посерьезнел и признался: — Я очень хочу тебя, Сюзанна. Так хочу, что мутится в глазах. Хочу обладать тобой целиком, без остатка, хочу раствориться в тебе. Но, как я уже сказал, не стану торопить тебя. — Он глубоко вздохнул, словно ему было трудно совладать с собой. — Я буду терпеливо ждать, когда между нами не останется никаких преград и ты сама придешь ко мне и скажешь, что хочешь меня. — Он горько усмехнулся. — Нелегко мне придется, я чувствую, но, будь уверена, я не нарушу своего обещания.

— Я знаю, Норман, знаю. — Сюзанне и в голову не пришло бы усомниться в твердости его слова, в его благородстве. Ее рыцарь в сияющих доспехах. От этой мысли у нее к глазам подступили слезы, и она часто заморгала, чтобы прогнать их.

— Пожалуйста, Сюзанна, только не плачь, прошу тебя, иначе мне придется утешать тебя, прижимать к себе, и я снова почувствую тепло твоего тела и… — Он осекся, сделал шаг назад, повернулся и сдернул кухонное полотенце с крючка.

— Ты убрала со стола, а я буду вытирать посуду и расставлять ее по местам.

— Согласна, — улыбнулась Сюзанна. — И заодно расскажешь мне о себе. Ведь я еще почти ничего о тебе не знаю. Договорились?

— Договорились, — бодро кивнул он.

5

— Тебе и в самом деле интересно? — спросил Норман, когда они достали из посудомоечной машины чистую посуду и стали ее вытирать и расставлять по местам. В его голосе слышалось недоверие пополам с удовольствием. Ему было приятно, что она интересуется подробностями его жизни.

— Разумеется, — уверенно отозвалась она.

Через десять минут, покончив с посудой, убрав все на кухне и сварив кофе, они вновь вернулись в гостиную и на этот раз расположились на креслах, стоявших по обе стороны окна, выходившего в маленький скверик.

— Итак, милостивый государь, — с наигранной чопорностью проговорила Сюзанна, сделав осторожный глоток обжигающе горячего кофе, — я готова выслушать все, что вы сочтете нужным рассказать мне о себе.

Глаза Нормана заискрились весельем.

— Я уже говорил, как мне хорошо с тобой, Сюзанна Стейнбек?

Она задумчиво подняла глаза вверх и постучала пальцами по подбородку.

— Припоминаю, что где-то уже слышала это, но вот от кого и когда?

Это вышло у нее так забавно, что Норман не выдержал и рассмеялся.

— Мне нравится в тебе все, Сюзанна, в том числе твое замечательное чувство юмора. Это качество встречается далеко не в каждом, уж поверь мне.

Об этом Сюзанне было хорошо известно.

— Знаю. Кстати, в истории существует немало случаев, когда чувство юмора выручало в трудных ситуациях, а иногда даже спасало человеку жизнь.

— В самом деле? Расскажешь какую-нибудь из этих историй?

— Непременно, — пообещала она, — но позже. А сейчас я жду рассказ о твоей жизни. И не пытайся ускользнуть от темы, — шутливо погрозила она ему пальцем.

— Как скажете, тетенька учительница, — весело отозвался Норман. Он ничуть не покривил душой: ему было невероятно хорошо с этой женщиной.

Сюзанна рассмеялась.

— Я веду себя как учительница, да? Что поделаешь, профессиональная привычка.

— А мне нравится. — Он ухмыльнулся. — Если, когда я учился в школе, у меня была бы такая сексуальная учительница, я бы…

— Норман Чейни! — с трудом сдерживая улыбку, воскликнула Сюзанна. — Прекрати болтать глупости и расскажи о себе.

Он вскинул руки.

— Слушаюсь и повинуюсь. Ну что ж, с чего начать?

— Начни с того, откуда ты родом, — предложила Сюзанна.

— Родился я здесь, в Бедсворде. Нас у родителей четверо: три брата и сестра. Я — третий по счету, а Диана младшая.

— Наверное, вы, братья, обожали младшую сестричку и баловали ее.

— Вроде того. Но, к счастью, всеобщее обожание ее не испортило. Она с детства любила лошадей, несколько лет посещала школу верховой езды и даже некоторое время была жокеем. Завоевала несколько кубков. А три года назад на скачках в Эпсоме познакомилась с одним английским аристократом, владельцем крупного конного завода в Южной Англии, и вышла за него замуж. Через год родила ему наследника и полностью посвятила себя семье. С Генри, ее мужем, они мечтают вывести новую скаковую породу лошадей.

Сюзанна заметила, что в голосе Нормана, когда он говорит о сестре, сквозит любовь и гордость.

— Вы близки с Дианой?

— Да, очень. Мы с ней ближе всех по возрасту, возможно поэтому она всегда поверяла мне все свои тайны.

— А с братьями какие у тебя отношения?

— Прекрасные, но так, к сожалению, было не всегда?

— Не всегда? — удивилась Сюзанна. — Почему?

Норман ответил не сразу, видно подбирая слова.

— Видишь ли, мои старшие братья, в особенности Стив, первенец, во всем были лучшими: краса и гордость семьи, первые во всем — и в учебе, и в спорте, и в отношениях с девчонками. А я… я был немножко бунтарь. Я не был таким способным ко всему, как они, поэтому мне приходилось самоутверждаться. Теперь-то я понимаю, что просто немножко ревновал их к родителям, завидовал их совершенству, отсюда и мои бунтарские выходки.

— А в чем они выражались?

— Я решил порвать с семейной традицией, — немного натянуто ответил Норман.

— С семейной традицией?

— Да. Дело в том, что я родился в семье потомственных блюстителей порядка. По крайней мере, все мои предки-мужчины по отцовской линии вот уже более ста лет служат закону. Не сомневаюсь, что за такой долгий срок эта приверженность Чейни правосудию уже стала наследственной, вошла, так сказать, в плоть и кровь. В нашей семье были шерифы, судьи, барристеры, полицейские.

— Просто невероятно! — изумилась Сюзанна. На нее, как на историка, это произвело впечатление. Все-таки сто лет довольно большой срок, даже в исторических масштабах.

— Неужели все до единого мужчины служили закону?

— Все. И эта традиция продолжается и теперь. Мой отец служил в полиции Сент-Луиса.

— Как Сент-Луиса? Ты же сказал, что родился здесь, в Бедсворде?

— Ну да, все правильно. — Легкая улыбка скользнула по губам Нормана. — Отец родом из Сент-Луиса, а мама здешняя, из Бедсворда. Мама училась в Сент-Луисе. Там они познакомились, полюбили друг друга, поженились. Первое время жили в Сент-Луисе, снимали квартиру. А когда мама забеременела Стивом, у нее был сильный токсикоз и врачи посоветовали ей перебраться куда-нибудь в более тихое и менее загазованное место. Так они и переехали сюда. Думали — временно, но потом остались насовсем. Здесь мы все четверо и выросли.

— А твои братья тоже служат в полиции?

— Да, но не здесь. Дик — ему сейчас тридцать один, он второй по старшинству — пошел по стопам отца и поступил на службу в полицию Сент-Луиса. Вначале служил в полиции нравов, потом его перевели в подразделение по борьбе с наркотиками.

— Должно быть, там опасно?

— Опасно. — Норман нахмурился. — Впрочем, где в современном мире не опасно?

Даже, казалось бы, на первый взгляд безобидные ситуации могут оказаться потенциально опасными.

Вспомнив о ситуации, в которую сама попала, Сюзанна не могла с ним не согласиться.

— Да, ты прав. Хотя, если подумать, — добавила она, опираясь на свое знание истории, — жить в прежние времени и эпохи было еще опаснее.

— Справедливое уточнение, — согласился Норман и пожал плечами. — Поэтому-то во все времена — и в древнем мире и в современном — всегда были нужны ребята вроде нас — блюстители закона и порядка.

— Это верно. Ну а твой старший брат? — напомнила Сюзанна.

— Стивен. Ему тридцать четыре, он лейтенант, служит в федеральном управлении, в подразделении, занимающемся чрезвычайными происшествиями. Стив не слишком-то любит распространяться о себе и своих делах, да оно и понятно: служба у него такая, секретная. А прозвище у него — Железный Чейни. Так его называют и друзья, и враги. Он и в самом деле крепкий и несгибаемый как железо. — Норман помолчал, и на лице его отразилось искреннее восхищение. — Наш Стив был и остается образцом во всем, и мы с Диком стараемся во всем ему подражать. Мальчишкой я обожал его, подростком частенько бунтовал против него. — Он улыбнулся. — Думаю, потому, что чувствовал, что мне никогда с ним не сравниться.

— Значит, твой брат из тех, кого можно назвать героем?

— Именно так. Он и есть настоящий герой от макушки до кончиков пальцев, — ответил Норман совершенно серьезно. — Он из тех, кто никогда, ни при каких обстоятельствах не нарушит данного обещания, на чье слово можно целиком и полностью положиться. Если Стив говорит «сделаю», то можно не сомневаться, что все будет сделано как надо и точно в срок. Вот так-то.

— Да, это звучит, — согласилась Сюзанна.

— А то, — усмехнулся Норман. — Не просто звучит, но и внушает уважение.

— Что ж, во все времена и у всех народов были и есть свои герои, — проговорила Сюзанна назидательным тоном учительницы, выступающей перед учениками.

Норман кивнул.

— Кому, как не тебе, историку, знать об этом.

— Да. О героях, как вымышленных, собирательных, так и подлинных, слагались легенды и мифы, стихи и баллады. Они столпы цивилизации. Они служат идеалом, образцом для других. — Она улыбнулась. — Блестящим образцом, на который равняются.

— Идеал. Образец, — задумчиво проговорил Норман. — Да, это наш Стивен. Именно таким он всегда был для нас с Диком.

— А вы с Диком не считаете себя достойными подражания? — поинтересовалась Сюзанна.

Норман покачал головой.

— Дика в некоторой степени можно назвать образцом, но меня… — Он засмеялся. — Ни в коей мере, ни по каким критериям. Я не из того теста. Никому и в голову не придет назвать меня идеалом или Железным Чейни.

У Сюзанны было на этот счет иное мнение, но она пока решила оставить его при себе.

— Нет, — продолжал Норман. — Из нас троих только Стив настоящий герой, при этом скромен, никогда не выпячивает своих достоинств и талантов. Он просто делает свое дело и попутно направляет других. — Норман улыбнулся. — Во всяком случае, нас с Диком пытался направлять. А мы, каюсь, порой здорово доводили его. Особенно я.

— По-видимому, он принял на себя часть родительских обязанностей по отношению к вам. А как родители смотрели на это?

— О, они были счастливы, что у их младших мальчиков такой замечательный пример. Они и сами во многих вопросах полагались на своего старшего сына и считали его чуть ли не всемогущим. Мне кажется, мама до сих пор в этом уверена. А отец, так тот до самой смерти каждую фразу начинал со слов: «Стив сказал…».

— Твой отец… его уже нет?

Норман кивнул.

— Он умер. Вернее, погиб при исполнении полтора года назад.

— Какое несчастье, — искренне посочувствовала Сюзанна.

— Да, — с грустью проговорил Норман. — Его смерть заставила меня многое понять, пересмотреть свои взгляды, сменить профессию и вернула в семью.

— И ты покончил с бунтарством? — мягко предположила Сюзанна.

Ее проницательность уже не удивляла его.

— Верно. Раз и навсегда, — признался он. — Я понял, что пришло время повзрослеть и взяться за ум. Я поступил в полицейскую академию, а потом пошел работать в полицию. — Норман широко улыбнулся. — Вот и вся история. Теперь я служу здесь, в полиции своего родного городка, честный и неподкупный коп.

Сюзанна кивнула, заметив, что в его золотисто-карих глазах пляшут чертики, снова смущая и возбуждая ее. Опустив взгляд, она машинально посмотрела на свои часы и ахнула.

— Бог мой! Да ведь уже двенадцатый час! Как быстро пролетело время!

— Да, заболтался я что-то, — покаялся Норман. — Хочешь еще кофе?

— Нет, спасибо. Думаю, мне пора домой. У тебя ведь завтра с утра дежурство?

— К счастью, нет, — с довольной улыбкой ответил Норман. — Завтра у меня свободная суббота. Так что, может, сходим пообедать куда-нибудь? Или в кино? Или и то и другое?

Боже, как же Сюзанне хотелось ответить «да»! Но в тот же миг в ее памяти всплыло предостережение Энтони Дугласа о том, что ей лучше молчать, и напомнило об угрожавшей ей опасности. С Норманом она совсем забыла о ней, расслабилась, наслаждаясь каждой минутой их общения, их близости… и больше всего — теми жаркими мгновениями его горячих ласк и поцелуев.

Но, напомнила себе Сюзанна этот их совместный вечер — совершенно особенный, чудесный, свободный от треволнений и страхов, — они провели в его квартире, где их никто не видел. Но показаться с Норманом на людях совсем другое дело. Это опасно. Не только для нее, но и для него. А она не может допустить, чтобы он подвергся из-за нее опасности. Если с ним что-то случится, она себе этого никогда не простит.

— Я… э-э… пока не знаю, что буду делать завтра, — солгала она. У нее тоже был выходной. — Возможно, будет заседание кафедры. Если да, то я не знаю, во сколько освобожусь.

— Ну что ж, значит, завтра я позвоню тебе и ты мне скажешь, есть у тебя время или нет. Хорошо?

— Хорошо, — промямлила она. Придется завтра отключить мобильный, а домашний переключить на автоответчик. — Она поднялась, и Норман тоже встал и, сцепив руки на затылке, сладко потянулся.

У Сюзанны пересохло в горле при виде этой широкой, сильной груди и крепких, вздувшихся мускулов. Она нервно сглотнула, не в силах оторвать от него восхищенный взгляд. Мужчина просто не должен быть таким красивым, это нечестно. Это же настоящее ходячее искушение.

Не без усилий ей удалось отвести от него глаза, пока он не заметил, как она пялится на него.

И только спустя полчаса, уже лежа, свернувшись клубочком, в своей постели, ей пришло в голову, что за весь вечер она всего лишь раз, под конец, вспомнила о своих неприятностях и страхах. А почему? Да потому что с Норманом она чувствовала себя спокойной и защищенной, словно находилась за каменной стеной. Еще ни с кем и никогда ей не было так хорошо.

А он еще утверждает, что вылеплен не из того теста, что его героический старший брат?

Сюзанна сонно улыбнулась и покрепче обняла подушку, представляя, что это Норман. Может, для кого-то он и обычный парень, но для нее он самый настоящий герой.

Весело насвистывая какой-то незатейливый мотивчик, Норман быстро шагал по выложенной плитами дорожке, окаймленной кустами жасмина и сирени, к небольшому двухэтажному симпатичному коттеджу, расположенному на тихой улочке на окраине города.

Стоял чудесный осенний день, один из тех, когда воздух свеж и прозрачен, желто-багряная листва подрагивает в легком дуновении ветерка, а солнце, уже не жаркое, но еще теплое, окутывает все вокруг своим золотистым сиянием.

И настроение у Нормана было под стать погоде — такое же бодрое и превосходное. Он вытащил связку ключей из кармана куртки, отпер дверь и ступил в успокаивающую, благодатную тишину родительского дома.

— Мам, ты где?! — прокричал он.

— Я здесь, на кухне, разговариваю по телефону, — отозвалась Клара Чейни. — Скорее иди сюда и поздоровайся со своим братом.

— Которым? — проворчал Норман и, быстро пройдя через холл и короткий коридорчик, оказался в чистой и уютной кухне.

— Со Стивом, — ответила Клара, протягивая ему трубку.

— Здорово, Большой брат, — сказал Норман. — Откуда звонишь? Почему не звякнул мне на мобильный?

— Пока не могу. Там, где я сейчас нахожусь, мобильная связь ни к черту.

— Ого! — воскликнул Норман. — Далековато же тебя занесло, братишка. А где это, если не секрет?

Секрет, разумеется.

— Ну хоть скажи, на каком континенте. Где-нибудь в дебрях Амазонки или в африканских джунглях? — поддразнил брата Норман.

Мать прислушивалась к их разговору и, судя по всему, была не слишком довольна его тоном.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — отрезал Стив. — А у тебя как дела, малыш? Все никак не повзрослеешь?

Укол старшего брата нисколько не обидел Нормана. Зная Стива, он прекрасно понимал, что под его напускной ворчливостью скрывается искренняя привязанность, любовь и беспокойство за него. Если бы вдруг Стив заговорил с ним другим тоном, это, напротив, означало бы, что что-то не так. Норман хорошо знал, что они, четверо — три брата и сестра, — болеют друг за друга всей душой и, если понадобится, всегда придут друг другу на выручку.

— А куда мне торопиться? — ухмыльнулся Норман. — Мне всего двадцать девять, совсем юный возраст. Это ж ты у нас взрослый тридцатичетырехлетний дядечка, потому и ворчишь не переставая.

— Сосунок! — огрызнулся Стивен, вызвав тем самым довольный смешок младшего брата. — Скажи лучше, как мама?

— Ты же только что с ней разговаривал, что ж сам не спросил? — удивился Норман.

— Да я-то спросил, — посерьезнел Стив, — но ты же знаешь нашу мамочку. Окажись она даже при смерти, все равно будет твердить, что «все отлично, просто замечательно». Разве от нее услышишь правду?

Норман остановил нарочито внимательный взгляд на своей все еще хорошо выглядевшей, моложавой и стройной матери. Ей шестьдесят, но выглядит она лет на десять моложе, и только в глазах таится глубокая печаль об ушедшем муже и тревога за сыновей, работа которых связана с риском.

— Наша мамочка цветет и пахнет как майская роза, — поведал брату Норман. — Боюсь, скоро придется выставить у ее дома патруль, чтобы сдерживать чересчур пылких кавалеров.

— Ну и шуточки у тебя, Норман Фредерик Чейни! — возмутилась Клара, с трудом сдерживая улыбку.

— Все веселишься, маленький братец, — язвительно прокомментировал Стивен.

— Стараюсь, а как же иначе, — отбил удар Норман.

— Ну и молодчина. — Голос Стива сделался серьезным. — Знаешь, мы с Диком гордимся тобой.

— Спасибо, Стив. Для меня это очень важно, — признался Норман, почувствовав, как в горле встал ком. Он прокашлялся. — Ты там… это… смотри не лезь на рожон, ладно?

— Буду стараться, — отозвался Стив. — И ты тоже береги себя, братишка. И маму.

— Конечно. Можешь на меня рассчитывать.

— Я это знаю. Ну, передай еще ненадолго трубку маме:

На лице Нормана снова расплылась улыбка. В груди разлилось приятное тепло. Доверие Стива дорогого стоит, и он всеми силами будет стараться его оправдать.

— Сверхсекретный агент сверхсекретного федерального ведомства желает сказать вам еще пару слов, мэм. — Он протянул трубку матери.

— Шалопай, — проворчала Клара и с нежностью потрепала его по плечу. — Я испекла твое любимое миндальное печенье — вон там, в корзиночке. Если хочешь, свари себе кофе, пока я закончу разговор.

Норман звонко чмокнул мать в щеку.

— Ты у нас просто супер, мамуля!

Спустя минут десять Норман сидел за кухонным столом напротив матери, прихлебывал горячий кофе из своей любимой кружки с медвежонком и уплетал свое любимое миндальное печенье, посыпанное кокосовой стружкой. Было так вкусно, что он то и дело закатывал глаза и причмокивал от удовольствия.

— Надеюсь, в обществе ты так не чавкаешь, иначе в городе все решат, что Клара Чейни не привила своему младшему сыну хороших манер, — строго заметила мать, хотя в уголках ее губ играла улыбка.

— За кого ты меня принимаешь, мамуля?! — притворно возмутился Норман. — Я помню все твои уроки поведения за столом, будь уверена, и пользуюсь ими, когда нужно. Просто иногда так приятно немножко расслабиться и подурачиться.

— Знаю. — Клара улыбнулась. — Ты у меня молодец. Я горжусь тобой, как и всеми остальными детьми. И отец бы гордился.

— Думаешь? — с сомнением проговорил Норман.

Он не был в этом уверен.

— Даже не сомневайся, — заверила его мать. — Тобой отец гордился бы больше всех.

Норман удивленно взглянул на мать.

— Почему? Потому что я продолжил семейную традицию?

— Поэтому тоже, но это не главное. Главное, что ты ушел из дому упрямым мальчишкой, а вернулся настоящим мужчиной.

Норман почувствовал, как от переполнявших эмоций сдавило горло. Как бы он ни бунтовал против семейных устоев, каких бы глупостей ни совершал, семья приняла его обратно без осуждения и упреков. Он очень ценил это.

— Но конечно же, — продолжила Клара, делая вид, что не заметила охватившего сына волнения, — твой отец был бы вдвойне доволен тем, что ты пошел служить в полицию, не поломал семейной традиции.

Норман кивнул.

— А знаешь, — сказал он с некоторой долей удивления, словно это только сейчас пришло ему в голову, — дело даже не в традиции. Мне нравится быть полицейским, правда.

— Я в этом никогда не сомневалась, сынок. Служить закону в крови у всех мужчин Чейни. И ты не исключение. Я знала, что рано или поздно ты к этому придешь, как твои старшие братья.

— Кстати, о братьях. Что слышно от Дика? Что-то давненько он мне не звонил.

— А мне звонил вчера, — сказала Клара, тепло улыбнувшись. — У него все прекрасно. Передает всем привет. Обещает приехать на Рождество.

— Диана тоже собирается вместе с Генри и маленьким Риком. Судя по фотографиям, мой племянник крепыш.

— Мой внук прелесть, — просияла Клара. — И они уже сажают его на пони.

Норман хмыкнул.

— Будущий чемпион?

— Поживем — увидим, — мудро заметила Клара. — Мне не терпится их всех увидеть. Надеюсь, Стив тоже сможет приехать. Было бы так здорово, если бы вся семья снова собралась вместе, как в добрые старые времена. Жаль только, — ее глаза увлажнились, а голос понизился до шепота, — что отца с нами больше нет.

Норман встал, подошел к матери сзади и обнял ее за плечи.

— Не надо, мама, не плачь.

— Я стараюсь, но иногда бывает так больно…

— Знаю. Нам всем очень его не хватает, но ведь он с нами. Он живет в наших мыслях, наших сердцах.

— Да. — Клара сделала глубокий вдох и похлопала сына по руке. — Я правда в порядке. Расскажи-ка мне лучше о себе. Как твоя работа? Сегодня утром я прочла в газете о краже, которую ты расследуешь. Что-то, связанное с автомобильными запчастями?

— Да. Какие-то подонки забрались в случайно оставленный незапертым гараж и раздели новую машину, оставив только корпус. Так что ты смотри, как следует запирай все двери и не забывай включать сигнализацию, когда уходишь из дому.

— Я никогда ничего не забываю, ты же знаешь.

— Знаю. Ты у нас молодчина. Я просто напомнил, так сказать, по долгу службы. Я же коп как-никак, и моя работа не только расследовать преступления, но и предупреждать их.

— Ладно уж, коп, — улыбнулась Клара. Сегодня на обед я собираюсь приготовить судака, запеченного в сметане. Придешь?

Норман обожал материнскую стряпню, в особенности то, как она готовила рыбные блюда. По выходным она всегда готовила что-нибудь вкусное и приглашала его, стараясь подкормить. Как любая мать, она переживала, что он плохо и нерегулярно питается.

Он всегда с радостью соглашался, но сегодня…

— Можно я скажу тебе попозже, приду или нет. Я пока не знаю.

— Что так? — удивилась Клара. — У тебя ведь сегодня выходной?

— Да, но… понимаешь, пару дней назад я познакомился с одной девушкой и… в общем, если сегодня она не будет занята, мы собираемся куда-нибудь сходить вместе.

— Значит, у тебя свидание, — констатировала Клара. — Что ж, я рада. Кто она, эта девушка?

— Сюзанна Стейнбек. Преподает историю в нашем университете. Переехала сюда недавно из Нэшвилла.

— Гм. Преподаватель, значит, умная, наверное?

— Просто жуть. Сейчас она читает лекции по истории Древнего Рима у старшекурсников, представляешь? — В его голосе зазвучали нотки гордости пополам с восхищением, которые не ускользнули от Клары.

— Хорошенькая? — поинтересовалась она уже из чисто женского любопытства.

— Очень, — ответил Норман, и его глаза вспыхнули.

— Красивая и умная — неотразимое сочетание, не так ли? — поддразнила его мать.

— Угу, — согласился Норман. — Только… — он задумчиво помолчал, устремив взгляд куда-то в себя, — дело не только в этом. Есть в ней что-то такое… какая-то загадка, что ли, которая сразу привлекла меня.

— Что ж, — констатировала Клара. — Вижу, ты влюбился, мой мальчик. По всей видимости, это любовь с первого взгляда.

Норман поморщился.

— Мам, ты насмотрелась мыльных опер по телевизору. Ну какая еще любовь с первого взгляда? — проворчал он. — Да, она мне нравится, не спорю, но это не значит… — Он внезапно замолчал. Не значит? Или все-таки… Неужели мама права и он в самом деле влюбился? Хорошо это или плохо?

Вспомнив Сюзанну, ее прелестное лицо с голубыми глазами-озерами, ощущение ее восхитительного тела под его ладонями, он пришел к выводу: все-таки хорошо. И широко улыбнулся.

— Ну может, ты и права, мама.

— Разумеется, права. Когда ты меня с ней познакомишь?

— Не терпится устроить смотрины? — пошутил Норман.

— Еще как! — в тон ему ответила Клара.

— Всему свое время, — подражая материнскому голосу, назидательно проговорил Норман, и оба рассмеялись.

Они поболтали еще несколько минут, потом Норман тепло попрощался с матерью, вышел на крыльцо коттеджа и вытащил из кармана телефон.

Пора звонить Сюзанне.

6

Сюзанна ждала звонка, но все равно, когда телефон зазвонил, она подпрыгнула. Норман.

Наверняка он. Мобильный она отключила, поэтому он звонит на домашний.

Вспомнив его, такого красивого, такого соблазнительно-сексуального, Сюзанна почувствовала, как ее бросает в жар. Его руки, губы, голос, взгляд, улыбка — все это она помнила так отчетливо, будто он прямо сейчас стоял перед ней. Ноги сами понесли ее к тому месту в гостиной, где на стене висел телефон.

Она занималась уборкой — протирала пыль, осевшую на мебели, когда зазвонил телефон. Сделав несколько шагов, Сюзанна заставила себя остановиться. Что она делает?! Ведь она приняла решение!

До боли закусив губу, она замерла на месте. Телефон продолжал настойчиво звонить.

О боже.

Сюзанна уставилась на серебристый аппарат с переносной трубкой. Лампочка на его корпусе вспыхивала, когда раздавался очередной звонок, словно какой-то тревожный сигнал. Тревожный сигнал.

Да, она испытывала тревогу с самого утра после того, как черт ее дернул развернуть местную газету. А потом все время ждала этого звонка со страхом и надеждой.

Что же ей теперь делать? Как быть? Может, все-таки взять трубку и поговорить с ним? Но что она ему скажет? И если он стает настаивать на встрече, разве сможет она ему отказать?

Не сможет. То-то и оно. Но, черт побери, какая ирония судьбы! Ну почему она должна была влипнуть в эту историю именно сейчас, когда встретила замечательного человека, которого ей хочется видеть, с которым хочется общаться, которого хочется любить?! Получать удовольствие от его общества, слушать его забавные истории, делиться с ним своими планами, наслаждаться его смехом, объятиями, поцелуями…

Ах, Норман Чейни, ну почему ты встретился мне так не вовремя?! Почему?!

Ответа на этот вопрос у нее не было, а телефон все продолжал трезвонить. Неужели это мучение никогда не кончится?

Сюзанна стиснула в руке тряпку, подошла к журнальному столику и принялась вытирать его с таким остервенением, словно собиралась протереть й нем дыру.

Дура! Идиотка! — честила она себя на все корки. Это тебе наказание за то, что с утра пораньше решила полистать прессу. Ну как же, хотела быть в курсе событий, зануда несчастная! Лучше бы посмотрела какое-нибудь веселое шоу по телевизору или книжку почитала. Или сразу занялась уборкой. Нет, ей надо было сунуть свой любопытный нос в газету. И что же? Чуть ли не первое, что она там увидела, это заметка, от которой множество всяческих догадок и подозрений стали закрадываться ей в душу.

Телефон зазвонил еще раз. Она стиснула зубы, продолжая возить тряпкой по полированной стеклянной столешнице. Из ее горла вырвался тихий стон. Эти звонки били по барабанным перепонкам и вонзались, словно нож в сердце. И если вначале у нее еще были какие-то сомнения по поводу того, звонит это Норман или кто-то другой, то теперь она не сомневалась — это он. Кто еще мог быть так настойчив?

Против воли Сюзанна улыбнулась. Да, он настойчивый. А еще милый, обаятельный, сексуальный, мужественный, сильный, нежный.

Она сделала шаг в сторону телефона. Потом еще один. Занесла ногу для третьего, но остановилась и замерла.

Если бы не статья, которую она прочла в местной газете… Имя Нормана сразу бросилось ей в глаза, взгляд заметался по строчкам.

Телефон зазвонил еще один раз. Не выдержав, Сюзанна шагнула и занесла руку над трубкой, но звонка больше не последовало. Телефон наконец умолк.

Она медленно убрала руку и глубоко вздохнула, не зная, что испытывает в большей степени — облегчение или разочарование.

Почувствовав, что дрожит, Сюзанна постаралась взять себя в руки и сделала еще несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Интересно, почему она как-то сразу почувствовала связь между этой заметкой о краже запчастей машины и тремя студентами-старшекурсниками, которых она подозревала в совершении чего-то противозаконного? У нее не было никаких веских причин для подозрений, кроме собственных догадок, и все же… В глубине души она чувствовала — нет, знала: связь между этим происшествием и тремя студентами существует.

Телефон теперь молчал.

Норман.

Внезапно Сюзанну охватило острое желание услышать его голос, и это желание вытесняло все ее сомнения и страхи. Быть может, все это беспочвенные страхи? — спрашивала она себя и не находила ответа. Но ведь на самом деле ей ничего не известно. Может, она делает из мухи слона, выдумывает опасность там, где ее нет?

Может, плюнуть на все и позвонить ему самой? Она уже дошла до такого состояния, что готова забыть про все свои страхи и опасения — вполне возможно, надуманные — и ринуться к телефону. Сюзанна чувствовала, что ей просто необходимо услышать его голос — этот низкий, бархатный, обволакивающий голос. Она непременно примет его приглашение пообедать, или сходить в кино, или погулять, или что там еще он ей предложит. К черту все! Она жаждет видеть Нормана, сгорает от желания прикасаться к нему, ощущать на себе его горячие взгляды, прикосновения его рук и губ, чувствовать себя единственной и желанной, быть наполненной им до краев, вдыхать его неповторимый запах. Пусть они знакомы всего третий день, но это не имеет никакого значения. Не важно, сколько она знает его — всю жизнь или два дня, — все равно она чувствовала бы то же самое. Сердце подсказывало ей: это ее мужчина. И она желает его так, как никого и никогда еще не желала.

Сюзанна наклонилась и взяла из кресла свой мобильный, который бросила туда утром, отключив. Сейчас она нажала на кнопку, возвращая телефон к жизни, набрала код…

Но что, если все-таки интуиция не подводит ее и догадки насчет непосредственной связи трех студентов с кражей верны? Эта мысль остановила ее руку, уже собравшуюся набрать номер Нормана. Что, если ее подозрения и опасения имеют под собой основание? Судя по тому, что сказано в заметке, кража произошла рано утром в тот день, когда она наткнулась на углу на Энтони и его приятелей. В памяти тут же всплыли слова, произнесенные спокойно, но угрожающе: «Молчание — золото, мисс Стейнбек».

Может, это всего лишь случайное совпадение? Как бы ей хотелось в это верить, да только не верилось. Нет, она знала, что не ошибается, что чутье ее не подводит — троица совершила эту кражу. Во всяком случае, напрямую в этом замешана.

Вдруг ей в голову пришла мысль, от которой она похолодела. А что, если в городе действует целая банда, промышляющая кражей автомобильных запчастей, и три старшекурсника члены этой преступной группировки? И если она у них под подозрением, следовательно, ей ни за что нельзя появляться на людях в обществе полицейского. Бандиты могут счесть это прямой угрозой для себя и черт знает что сделать с ними обоими.

Нет, она не может подвергнуть Нормана такой опасности. Остается держать язык за зубами и сторониться человека, который за эти два дня стал ей так дорог.

Сюзанна всхлипнула и, уронив телефон, обессилено опустилась в кресло.

Всю первую половину дня она с удвоенным усердием драила квартиру, которая не подвергалась такой тщательной уборке за весь период своего существования. Она даже вымыла окна, хотя в общем-то не собиралась этого делать. Но ей нужно было чем-то занять свои руки, чтобы они не тянулись к телефону. И мысли, чтобы не думалось о Нормане. С руками уловка удавалась, чего нельзя было сказать о мыслях.

Мысли ее то и дело возвращались к нему, к их отношениям. Трудно было поверить, что они с Норманом знакомы всего лишь два дня. Не раз и не два ловила она себя на ощущении, будто знает его всю жизнь. Им было хорошо вместе, очень хорошо, и дело даже не в физическом влечении, хотя оно, безусловно, играло главную роль. Дело было в том, что они близки друг другу по духу, что у них много общего, на многие вещи в жизни они смотрят одинаково. Сюзанне хотелось быть с ним, быть долго, постоянно, она знала, что ей никогда не наскучит его общество. Присутствие Нормана Чейни бодрило, волновало и возбуждало ее одновременно.

Заметив оставшееся пятнышко на стекле окна, Сюзанна стерла его чуть влажной салфеткой, сожалея при этом, что нельзя вот так же легко, как с этим пятнышком, разделаться с ее проблемой, навалившейся на нее так некстати. Что бы она ни испытывала к Норману, как бы ее ни влекло к нему, ни в коем случае нельзя забывать, что он полицейский, а следовательно, представляет реальную угрозу для Энтони и иже с ним.

Все утро она мысленно перебирала все кусочки мозаики, пытаясь сложить единую картину, разобраться в своих ощущениях и подозрениях и сопоставить их с известными ей фактами.

Вначале она пыталась уверить себя, что Энтони Дуглас и его приятели просто не могут быть замешаны ни в чем противозаконном, потому что им это попросту ни к чему. Они происходят из материально обеспеченных семей, они хорошие студенты и подают надежды как будущие специалисты. Во всяком случае, это касается Энтони. Насколько она уже успела узнать, у него блестящие перспективы на выбранной им стезе. Так какой же смысл все это разрушать своей глупостью? С точки зрения Сюзанны, никакого. Глупо и бессмысленно.

Но, возможно, она просто чего-то не знает? Быть может, что-то ускользает от нее?

Она попробовала подойти к ситуации с другой стороны — со своей. Да, она слышала обрывки разговора, который, следует признать, звучал весьма подозрительно, но доказательством вины служить никоим образом не может. Да она, наверное, и не придала бы ему большого значения, если бы Энтони не посоветовал ей держать рот на замке. Именно его слова, сказанные угрожающим тоном, и злой взгляд чуть прищуренных глаз убедили Сюзанну в том, что дело серьезное и что угроза Энтони Дугласа не пустой звук. От него можно ожидать чего угодно.

Ну и что в конечном счете она имеет? А то, что ей случайно стало известно то, чего никто не должен был знать, и что, вполне возможно, ее жизни угрожает опасность.

Какие еще у нее есть варианты помимо того, чтобы молчать? Конечно, она может рассказать о своих подозрениях в полиции, или сказать об этом декану, или в крайнем случае посоветоваться с заведующим кафедрой. Но о чем? Об обрывках фраз, которые показались ей подозрительными? Об угрозе Энтони? Но ведь у нее нет никаких доказательств, ни единой улики, а без этого ее могут счесть просто чересчур нервной и мнительной особой. Тем более что она работает здесь без году неделя, ее здесь плохо знают, да и сама она пока еще не сошлась близко ни с кем из коллег. В то время как Энтони и два его друга, напротив, на очень хорошем счету, они из уважаемых семей и все такое прочее.

Короче, все упирается в доказательства, а их у нее нет. Следовательно, она вынуждена молчать о том, что ей известно, о своих подозрениях. И должна перестать встречаться с Норманом, во всяком случае на людях, ведь в противном случае она подвергнет опасности не только себя, но и его.

Норман ничего не знает о ее подозрениях, а значит, особенно уязвим для того, кто затаился, чтобы нанести удар. Возможно, она преувеличивает опасность, но что, если нет?

Внезапно рука Сюзанны, расправляющая оконную штору, замерла. А что, если они уже видели их вместе и пришли к выводу, что Норман представляет для них угрозу? Что, если на него где-нибудь нападут? Она не сомневалась, что Энтони Дуглас на это способен. Двое других, возможно, и нет, а вот он наверняка. Он не задумываясь примет любые меры, чтобы не допустить разоблачения.

От этой мысли ее бросило в дрожь, тяжесть камнем осела на сердце. Нет, она не может, не имеет права подвергать Нормана нешуточной опасности. Каким бы сильным и мужественным ни был Норман, он, как и любой другой, может попасть в ситуацию, где окажется уязвимым.

Нет, она не должна допустить подобное. Как только Норман в следующий раз позвонит ей, она решительно заявит ему, что больше не будет с ним встречаться ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо вообще. Ему никогда не узнать, насколько ей будет это тяжело, но ведь это для его же блага.

Сюзанна решительно взяла в руки мобильный и включила его. Не успела она его положить обратно, как телефон зазвонил, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. На дисплее высветился номер Нормана. Ее сердце вначале ухнуло в пятки, затем подскочило к горлу и забилось там часто-часто. Сделав глубокий вдох, она ответила.

— Да, Норман.

— Сюзанна, девочка, куда ты запропастилась?! Почему твой телефон не отвечал? Я все утро пытался дозвониться. Решил: если сейчас снова не ответишь, поеду к тебе домой.

— Я… э-э… — замялась она, — вчера вечером выключила мобильный, а сегодня просто забыла включить, — .солгала она.

— Но ты не отвечала и по домашнему.

— Наверное, как раз ходила в магазин.

— Уф, слава богу, а то я прямо весь извелся. Я очень рад снова слышать твой голос, дорогая Сюзанна. — В его тоне послышались теплые, обволакивающие нотки, против которых невозможно было устоять.

— Правда? — выдавила она.

Я тоже очень рада тебя слышать! — хотелось крикнуть ей.

— Ты же знаешь, что да. А ты?

— Я… тоже, — не могла не признаться она.

— Замечательно. Значит, я могу надеяться, что ты подаришь мне сегодняшний вечер? То есть… если, конечно, у тебя нет каких-то неотложных дел.

Она молчала. Она знала, что должна сказать решительное «нет» и покончить с этим раз и навсегда, но у нее не хватило сил сделать это. Нет, она слишком слаба, чтобы вот так взять и отказаться от мужчины, который ей невероятно, безумно нравится. Слишком слаба…

— Сюзанна?

— Да?

— Почему ты молчишь? Прошу тебя, скажи… Ты ведь проведешь сегодняшний вечер со мной, да?

— Да, — прошептала она. Вот вам и решительное «нет». Она услышала в трубке облегченный вздох, но, может, ей просто показалось?

— Спасибо. Уверяю тебя, ты не пожалеешь.

О проведенном с ним времени — никогда, но вот о нарушенном собственном решении — вполне вероятно.

— Чем мы займемся? — спросила она и тут же поняла, что это прозвучало несколько двусмысленно. К чести Нормана, если он и заметил, то не стал заострять на этом внимания.

— Ты не против, если я свожу тебя в Луисвилл — это в соседнем округе, около пятидесяти миль на юго-запад. Там неплохой музыкальный театр. Сегодня дают «Розу и флейту».

Когда Сюзанна услышала о поездке в Луисвилл, у нее отлегло от сердца и она повеселела. Они уедут из Бедсворда, а значит, едва ли попадутся на глаза кому-то из той троицы.

— Нет конечно, это будет просто чудесно! — воскликнула Сюзанна с нескрываемым воодушевлением. Как ты узнал, что я люблю мюзиклы?

— Гм… догадался. Кстати, ты когда-нибудь раньше уже видела «Розу и флейту»? — спросил он.

— Нет, но давно хотела посмотреть. Ты угадал мое желание. Ты просто волшебник! — не сдержала радости Сюзанна. Радость смешивалась с облегчением — она сможет провести целый вечер с Норманом, при этом ничего не опасаясь. Она была так счастлива, что сама готова была петь и плясать от радости.

— А ты уверен, что будут билеты?

— Они уже есть. Я заказал по телефону. Правда, на галерке, но мы сможем взять театральный бинокль.

— Отлично. — У Сюзанны голова шла кругом от этого неожиданного подарка судьбы. Может, им с Норманом и придется в конце концов расстаться, но сейчас она отказывалась думать об этом. Ее ждет удовольствие провести еще один вечер с ним, и она целиком посвятит себя этому. — Во сколько мы встречаемся, Норман?

— Думаю, часов в пять. Начало спектакля в семь тридцать, дорога займет около часа, и я хочу сводить тебя в ресторан до театра. Я знаю там один вполне приличный неподалеку. Как тебе такой план?

— Замечательно, — согласилась Сюзанна. Ей было все равно, что делать и где, лишь бы быть с ним. — Значит, к пяти я буду готова. — Она даже не пыталась скрыть охватившее ее нетерпение. — Жду не дождусь, когда увижу мюзикл. — На самом деле она не могла дождаться, когда увидит Нормана, но ему об этом знать необязательно. Достаточно того, что она и так словно пластилин в его руках.

Когда они закончили разговор, часы показывали начало четвертого. Не так-то много времени, чтобы как следует подготовиться к предстоящему свиданию, так что стоило поспешить. Она заметалась по квартире, не зная, с чего начать, потом бросилась в ванную. Первым делом надо принять душ, вымыть голову и сделать маникюр. Потом решить, что надеть.

И в самом деле — что? — думала Сюзанна, пока принимала душ, мысленно перебирая свой гардероб. В конце концов ее выбор пал на небесно-голубой шелковый костюм, состоявший из облегавшего топа с короткими рукавами и юбки годе модной длины — чуть выше колен. Этот ансамбль она приобрела совсем недавно и надевала только один раз. В нем она выглядела женственно и элегантно. Норману должно понравиться.

Уверенными, привычными движениями Сюзанна подколола волосы на затылке, оставив одну длинную прядь спереди, придававшую ей загадочный и сексуальный вид. Что ж, решила она, глядя на себя в зеркало, совсем неплохо.

В качестве украшений она надела серебряный комплект с аквамаринами, состоявший из серег, колье и браслета.

От волнения перед предстоящей встречей на скулах у нее заиграл прелестный нежный румянец, поэтому она лишь немного подкрасила глаза и губы. Ну вот, теперь она окончательно готова.

Едва она успела сложить в сумочку все необходимые дамские штучки, как раздался звонок в дверь.

Норман. Сердце Сюзанны ёкнуло.

Распахнув дверь, она буквально приросла к месту. Если вчера он выглядел потрясающе в джинсах и рубашке, то сегодня, облаченный в песочного цвета расстегнутый плащ, под которым виднелся костюм цвета кофе с молоком, белая рубашка и золотистый галстук, Норман Чейни был просто сногсшибательно красив. Он словно сошел со страниц какого-нибудь модного журнала. Или ролика, рекламирующего дорогой мужской парфюм для преуспевающих мужчин. Сюзанна почувствовала, что у нее подгибаются ноги.

Его чисто вымытые чуть волнистые, светло-русые медового оттенка волосы были аккуратно зачесаны назад, но одна непокорная прядь все же упала на лоб, и Сюзанна ощутила приятное покалывание в кончиках пальцев от желания протянуть руку и прикоснуться к ней. Золотисто-карие глаза искрились радостью, а на губах играла искренняя неотразимая улыбка.

— Привет, — сказал он своим бархатным, обволакивающим голосом с хрипловатыми нотками. В его взгляде светилось откровенное, неподдельное восхищение.

— Привет, — ответила она, не в силах оторвать от него глаз. Ей приходилось следить за своим дыханием, чтобы оно не сбилось.

— Ты просто загляденье! — воскликнул он, буквально пожирая ее взглядом, и его темные глаза стали еще темнее от прилива чувств.

— Спасибо, — пролепетала Сюзанна, обнаружив, что язык плохо слушается ее. Она почувствовала, что вся пылает под жарким взглядом Нормана. — Ты тоже… очень красивый.

В его глазах вспыхнули веселые искорки.

— Ты в самом деле так думаешь?

— О да… да, — выдохнула она, с восхищением оглядывая его. — И очень мужественный.

Смешинки пропали из его глаз, и они вспыхнули жарким пламенем страсти, от которой тепло поднялось откуда-то из самых глубин ее существа и растеклось по всем потаенным уголкам тела.

— Осторожнее, детка, — предупредил он ее осипшим голосом. — Если ты будешь продолжать так смотреть на меня, то мы никуда не поедем. Перспектива остаться у вас, леди, и слушать музыку нашей любви кажется мне гораздо предпочтительнее.

От этих слов Сюзанну бросило в жар. Нервно сглотнув, она поспешно опустила глаза и прижала ладони к щекам. О господи, она ведет себя не как взрослая двадцатишестилетняя женщина, а как какая-то зеленая школьница!

Видя ее смущение, Норман мягко усмехнулся, в глазах его вновь зажглись лукавые искорки.

— Ну, что ты решила? — поддразнил он ее. — Мы едем или остаемся?

Сюзанна немного оправилась от смущения и бросила на него преувеличенно возмущенный взгляд.

— Разумеется, едем. — Теперь она уже достаточно пришла в себя, чтобы вступить в игру. — Я не позволю тебе нарушить обещание сводить меня на мюзикл, посмотреть который я давно мечтала. К тому же, если помнишь, ты обещал меня еще и покормить, и я специально ничего не ела, поэтому ужасно проголодалась. Надеюсь, ты не собираешься заморить меня голодом?

Он шутливым жестом прижал руку к сердцу.

— Ни за что!

Сюзанна не выдержала и рассмеялась. В который раз ей пришло в голову, что ей ужасно хорошо с ним. Он ее волнует, возбуждает, смешит, забавляет, смущает, вгоняет в краску, поддразнивает, и все это ей безумно нравится.

Смеясь, он отвесил ей галантный поклон.

— Карета подана, миледи. Вы готовы?

— Да, только оденусь и возьму сумочку.

Она метнулась в гостиную за сумкой, а когда вернулась, Норман уже держал наготове плащ, чтобы помочь ей одеться. Когда она просунула руки в рукава, его ладони задержались на ее плечах чуть дольше необходимого, и от этого прикосновения, даже через несколько слоев ткани, она вновь ощутила трепет приятного возбуждения и предвкушения.

— Ну вот, теперь мы можем ехать, — бодро возвестила она, торопясь скрыть охватившее ее волнение.

Норман ничего не сказал, но по его искрящимся глазам было видно, что ее уловка не слишком удалась. Он прекрасно понимал, какие чувства обуревают ее. Чувства, сходные с его собственными.

Даже после того, как они сели в машину, возбуждение все не отпускало их, и от этого воздух вокруг них сгустился настолько, что, казалось, его можно резать ножом. Сюзанна потянула ремень безопасности и попыталась застегнуть его, но руки плохо слушались ее и она никак не могла попасть в гнездо. Уже ставший привычным трепет охватил ее, когда теплые пальцы Нормана, мягко отстранив ее руку, застегнули ремень.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — пробормотал он, заглянув в ее расширившиеся глаза. От его мимолетного, легкого прикосновения внутри нее словно взорвался огненный шар. — Потому что я чувствую то же самое.

— Это какое-то безумие, — прошептала она, не в силах оторвать от него взгляд.

— Если это так, то мне нравится быть безумным. А тебе? — пробормотал он у самых ее губ.

— Мне… тоже, — выдохнула Сюзанна за мгновение до того, как его рот накрыл ее дрожащие губы. Вначале прикосновение было легким как пух, потом сделалось более настойчивым, будоражащим — и вот уже горячий язык властно раздвинул ей губы и проник в глубины рта. Она едва не потеряла сознание, но Норман внезапно прервал поцелуй; его грудь тяжело вздымалась.

Сюзанна испытала укол разочарования. Все ее существо желало, требовало большего.

— Если мы сию минуту не уедем, то уже не уедем никогда, — прохрипел он.

Его слова привели ее в чувство. Да что же это с ней, в самом деле?! Неужели она и вправду теряет всякий разум в присутствии этого мужчины?!

— Да, — с трудом выдавила она пересохшим ртом. — Едем.

Ей показалось или в его глазах промелькнуло разочарование?

Норман криво усмехнулся.

— Я уже начинаю думать, что какие-то неведомые силы нынче осенью распылили в воздухе любовный эликсир. Иначе как объяснить, что я буквально с первой минуты нашей встречи так хочу тебя? И с каждым часом, с каждой минутой все сильнее.

— Норман, пожалуйста… — взмолилась она.

Он шутливо вскинул руки.

— Все-все, едем. С этой минуты буду паинькой. — Он завел мотор. — Я помню, что ты проголодалась. Я тоже.

Интересно, какого рода голод он имел в виду? — с улыбкой подумала Сюзанна, в изнеможении положив голову на подголовник. У нее все еще немного кружилась голова от поцелуя.

Всю дорогу до Луисвилла Норман развлекал Сюзанну легким разговором, и, когда они подъехали к платной стоянке, чувственное напряжение между ними немного спало — они беззаботно шутили и смеялись.

Ресторан, куда Норман привел ее пообедать, назывался «Лев и корона» и был стилизован под английский паб, в котором царили гостеприимство и радушие. Зал был небольшим, но очень уютным; его освещали настенные бра, выполненные в виде старинных масляных ламп.

Хозяин заведения — полный, круглолицый, розовощекий ирландец — проводил их в уединенную кабинку у окна, из которого открывался прекрасный вид на площадь с подсвечивавшимся фонтаном. Вид замечательный, подумала Сюзанна, любуясь разноцветными брызгами, но не замечательнее, чем ее спутник. Ее взгляд то и дело возвращался к нему, притягиваемый как магнитом.

Едва они устроились за столиком, к ним поспешил официант. Норман заказал бутылку белого вина.

— Быть может, закажем меню дня? — предложил Норман.

Сюзанна была не против. Хотя она основательно проголодалась, ей было все равно, что есть и что ее окружает. Она не обращала внимания на других посетителей ресторана, не думала о том, как ее оценивают другие. Взгляд Нормана говорил ей, что она привлекательна и желанна, и ей этого было достаточно. Она и сама сознавала, что привлекательна, но только для одного — для Нормана — и наслаждалась присутствием этого мужчины. И вообще этим вечером она чувствовала какое-то легкомыслие, какую-то бесшабашность и уверенность, что все так или иначе образуется. Что все возможно, стоит лишь захотеть…

Обед был прекрасным и прошел под непринужденную беседу и шутки, правда шутил в основном Норман, а она только улыбалась и иногда смеялась, чувствуя, как по всему телу разливается приятное, томное тепло — не столько от выпитого вина, сколько от присутствия Нормана. Он тоже почти не сводил с нее мерцающих глаз и иногда протягивал руку, касаясь ладонью ее руки, лежавшей на краю стола. От этих нежных прикосновений Сюзанна буквально таяла.

Смакуя восхитительный винный букет, они совсем позабыли о времени и едва не опоздали на спектакль.

Мюзикл оправдал ожидания Сюзанны, и она получила огромное удовольствие, наслаждаясь атмосферой остроумного веселья, которая пронизывала весь спектакль, и чудесной музыкой. А Норман испытывал наслаждение, гладя на счастливое лицо Сюзанны.

Они покидали театр в прекрасном настроении, напевая запомнившиеся мелодии.

Однако напряжение, в котором пребывала Сюзанна всю первую половину дня, мучительно размышляя о своей неразрешимой дилемме, физическая усталость, вызванная чрезмерными усилиями, которые она прилагала, делая уборку, не замедлили сказаться, и, как только они сели в машину, она почувствовала охватившую ее сонливость, с которой просто невозможно было бороться. Сюзанна положила голову на подголовник и тут же погрузилась в сладкую дрему. Она не совсем спала, но и не бодрствовала. Казалось, она покачивается на невесомом облаке забытья, волшебном и безопасном. Безопасном потому, что рядом с ней Норман. Ее Норман. Сюзанна улыбнулась сквозь сон. Как замечательно это звучит.

Когда они приехали в Бедсворд и подкатили к дому Сюзанны, Норман помог ей выйти из машины и довел до дверей квартиры. Вытащив из сумочки ключ, она повернулась к нему.

— Огромное тебе спасибо, Норман. Это был чудесный вечер. Я уже давно так хорошо не проводила время.

— Это тебе спасибо, милая Сюзанна. Для меня этот вечер тоже был чудесным, но только потому, что ты была со мной.

Повернув ключ в замке, Сюзанна распахнула дверь и замерла на пороге. Выражение потемневших глаз Нормана заставило ее застыть на месте. Он шагнул к ней, и они оказались совсем близко друг от друга.

— Я хочу завершить этот восхитительный вечер поцелуем, — хрипло пробормотал он. — Ты позволишь?

— Да, — выдохнула она, понимая, что если сейчас позволит Норману поцеловать себя, то на этом не закончится. Они пойдут дальше, до конца. Разумно ли это? Нет, твердил разум, это безумие. Хочет ли она этого? О да! — кричало сердце. Она послушалась голоса сердца: она проведет эту ночь с Норманом и будь что будет. — Только не здесь, не на крыльце. — Она взяла его за руку и сжала пальцы. — Входи, Норман.

7

От неожиданности Норман в первое мгновение даже растерялся и заморгал, но тут же опомнился, шагнул через порог и запер дверь. Повернувшись, нежно привлек Сюзанну к себе и попросил:

— Посмотри на меня.

Она вопросительно вскинула глаза.

— Милая, если ты не уверена, что правильно поступаешь, я уйду. Мне будет нелегко, но я сделаю это. Я безумно хочу тебя, ты же знаешь, но не собираюсь тебя торопить. Не хочу, чтобы ты потом жалела.

— Я не пожалею, — твердо сказала она.

Его глаза вспыхнули.

— Уверена? Потому что еще немного — и ты уже не сможешь от меня убежать.

— Я не хочу никуда убегать, Норман. Больше не хочу. Мне сейчас кажется, что я ждала тебя всю жизнь. Поцелуй меня. Пожалуйста.

Ее губы приоткрылись в ожидании встречи с его губами. Нормана не пришлось просить дважды. Тонкие руки сомкнулись вокруг его шеи, она лихорадочно возвращала ему поцелуи, пытаясь показать, что может стать для него всем, чем он захочет. Как будто он сомневался в этом.

Его сильная рука забралась в толстый узел волос у нее на затылке, а властный рот требовательно раздвинул губы. Она вся задрожала от интимности этого проникновения.

Он взял ее руку и прижал к своей груди под расстегнутым пиджаком. Она почувствовала тяжелый ритм его сердца. На секунду оторвавшись от ее губ, он прошептал:

— Слышишь, милая? Из-за тебя моя кровь несется, как река во время наводнения.

Она совсем потонула в его темных глазах, в глубине его ласкового голоса. Ее пальцы вцепились в его рубашку, не желая расставаться с этим мускулистым телом. Норман, казалось, прочел ее мысли. Он резко схватил ее руки и спрятал под рубашку, прижав к широкой, твердой груди. Ее пальцы затрепетали на его жесткой коже.

Его губы касались ее лба, дыхание было теплым и каким-то неровным, а ее любопытные пальцы ощупывали сильные мускулы.

Норман застонал от наслаждения.

— Поцелуй меня! — хрипло взмолился он. — Его губы вновь прижалась к ее губам осторожно, нежно, мягко, вызывая приступ голода, который вырвал стон из ее сдавленного горла.

Она приподнялась на цыпочки, чтобы помочь ему, губы раскрылись навстречу нажатию его рта, когда он начал углублять поцелуй. Она чувствовала, как его руки ласкают ее спину, уверенно продвигаясь к груди. Когда же его пальцы обняли высокие крепкие холмики, она замерла.

Он смотрел на ее лицо, когда его пальцы нашли твердые пики и начали нежно сдавливать ее теплыми чувственными пожатиями.

— Тебе хорошо, милая? — спросил он глубоким медовым голосом. — Хорошо?

Вместо ответа она вцепилась ногтями в кожу на его груди и тихо застонала. Эта ласка подействовала на нее как колдовство.

Его рот стал нежно покусывать ее губы, и череда этих дразнящих прикосновений вырвала у нее крик.

— Господи, какая же ты сладкая, — хрипло прошептал он. — Нежная, как шепот, когда я глажу тебя.

Он наклонился, одним движением подхватил ее на руки и понес в спальню. Не дойдя пары шагов до кровати, поставил на пол, дав медленно соскользнуть по его телу вниз. От этого эротичного, возбуждающего трения у нее голова пошла кругом.

Норман припал к ее губам на этот раз жадно, и она пила сладость его поцелуя, а разомлевшее от ласки тело торжествовало в волнах неописуемого восторга. Руки обвили его талию, ладони прижались к упругим мышцам. Искристая радость переполняла ее, хотелось плакать и смеяться. Пальцы вожделенно нырнули под рубашку и принялись ласкать его горячее тело. За считанные секунды термометр их страсти подскочил до точки кипения.

— Я хочу почувствовать тебя, радость моя, — ласково прошептал он. — Чтобы ничего не было между нами? А ты?

— Да, да! — выдохнула она.

Она глядела в его темнеющие глаза, пока он раздевал ее, потом раздевался сам, и пронзительное ощущение блаженства охватило все ее существо, когда почувствовала, как он снова вжимается в нее всем торсом — так, что ее острые соски тонут в темном тепле его груди.

От этой близости у нее мутилось в голове, она задыхалась.

— Господи, какая же ты страстная! — прозвучал его напряженный шепот.

Ее пальцы скользнули по его мускулистым рукам, задержались на плечах. Эта ласка вызвала у нее сердцебиение, к горлу подкатил ком.

— Ты такой… теплый, — едва слышно всхлипнула она.

— Еще бы не теплый, когда сгораю от страсти, — отозвался он полушутя. Его ладони легонько теребили ее волосы. Он пристально изучал ее. — Теперь я могу почувствовать тебя всю, — прошептал он. — А ты — меня. Мы ничего не сможем скрыть друг от друга, когда мы так близко. Правда, любимая? Ты же знаешь без слов, как я хочу тебя, ведь знаешь?

Его пальцы медленно ощупали тонкие косточки плеч, потом прошли вокруг груди, спустились по ребрам к поясу юбки и быстро сняли ее. Последние покровы слетели на пол, после чего он бережно уложил ее на кровать и ласково, с невыразимой нежностью стал покусывать мягкую внутреннюю сторону бедер и дальше все тело. Она тихонько застонала и затрепетала от блаженства.

Для Нормана этот стон был словно сигналом. Он встал и быстро сбросил с себя остатки одежды, но не сразу вернулся к ней, а остановился, точно красуясь. Он и впрямь был прекрасен. Бронзовое тело в лунном свете казалось серебристым, плечи широки, стан тонок, узкий таз подчеркивает мощь бедер. Сюзанна залюбовалась пропорциональными линиями его тела.

Наконец он лег с нею радом.

— Ты не представляешь, как ты привлекательна, — прошептал он. Его палец гладил тонкие ключицы, и каждое нервное окончание под его прикосновением вступало в эротическую игру.

Разомлевшая от ласк Сюзанна мягко приподнялась, лизнула его в шею и продолжала вести языком по его солоноватой и ароматной коже. В ней проснулись животные порывы, она прижалась зубами к его плечу и с восторгом осторожно погрузила их в упругую мякоть. Он тотчас зашевелился, втянул живот под ее ладонью и навис над ней всем телом.

— О боже, что ты со мной делаешь, женщина?! — прохрипел он. — Я теряю голову.

Она могла бы сказать то же самое. С самой первой встречи он пробудил в ней глубоко затаенную тягу, и эта тяга неуклонно вела ее к этому моменту. То, что должно произойти сейчас, неизбежно и естественно, как смена времен года.

— Любимая, наши ожидания будут вознаграждены, — прошептал он. Его ладонь легла ей на грудь, согревая прохладное полушарие своим огнем, потом он убрал руку и продолжил неторопливо ласкать языком, пока она не застонала в благостном изнеможении. Он бережно повернул ее на живот, поднял волосы и зарылся лицом в душистую шею. Потом стал покрывать поцелуями ее спину, вкушая дрожащими губами прелесть словно бы совершенно неземной плоти. Когда его язык коснулся ямочек под коленями, Сюзанна лежала почти без чувств. Его губы обласкали каждую косточку щиколоток, благоговейно погладили высокий подъем ступней. Потом он повернул ее на спину и возобновил эротическое путешествие вверх.

Никогда прежде до этого момента Сюзанна и вообразить себе не могла, до чего чувствительны ее ноги. А живот… Господи! Она застонала от его близости и беспомощно замотала головой. Непередаваемое наслаждение поднималось и росло в ней. Смежив веки, она притянула его к себе за плечи, умоляя в душе, чтобы он не мучил ее так долго, и в то же время желая продлить мгновения сладкого блаженства.

— Твое тело сводит меня с ума, — тихо проговорил Норман, все ниже склоняясь над ней. Быстрыми легкими движениями языка он словно лакал бархатистую свежесть ее лица, век и полуоткрытых губ.

Ее пальцы гладили его лицо, рот, нос, густые брови, и, переводя дыхание, она ощущала тепло и тяжесть его груди еще ближе у своей обнаженной кожи.

Под его тяжестью ее изнемогающее от желания тело совсем утонуло в мягком матраце, и она выпростала руки, пытаясь еще теснее прижаться к нему, когда он приблизил свои губы к ее губам для поцелуя.

Ее пальцы теребили его густые волосы, а поцелуй все длился и длился. Его язык вонзился ей в рот — требовательный, умоляющий, алчущий, — а руки скользнули ей под бедра и, приподняв хрупкое тело, прижали к его телу с такой сокрушительной силой, что она всем существом ощутила, как страстно он желает ее.

Его вожделение пылало между ними как греческий огонь. Она растворилась, расплавилась в нем. Ее пьянила эта неутолимая жажда его рта, это долгое объятие, изнуряющий контакт с его горячим, мощным телом. Казалось, его тепло сжигает ее везде, где бы ни коснулось. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй никогда не кончался, хотелось провести в его объятиях всю жизнь.

Норман не видел, не ощущал ничего вокруг, кроме этой женщины. Он обезумел от желания. Он видел только ее, стремясь заметить любое изменение ее состояния, хотел, чтобы любимой было хорошо, чтобы она не пожалела, что доверилась ему. Еще никогда ни к одной женщине он не пылал такой безумной, неукротимой страстью. Только к ней, к своей Сюзанне.

— Господи, — стонал он, стараясь сдерживать себя, боясь поспешить и нарушить сладостные мгновения. Хотелось продлить томление предвкушения и ожидания как можно дольше, чтобы достичь пика наслаждения одновременно с ней. Неужели это не сон? — пронеслось у него в голове. Неужели это произойдет?

Сюзанна продолжала ласкать его широкую грудь, царапая кожу ногтями, купаясь в ощущениях, словно в теплых водах океана, затягивающих ее все глубже и глубже. Ни с кем и никогда ей не было так хорошо. Только с ним.

Страсть победила в ней все проблески сознания. Жесткие завитки на его волосатой груди коснулись напрягшихся сосков, все более разжигая любовное пламя.

— Я хочу тебя, Норман, — призналась она. — Еще немного — и я умру, так мне хорошо с тобой. Прошу тебя… умоляю… — Ее бедра цепенели от жажды.

Она вновь прильнула к нему, но он становил ее.

— Любовь моя, скажи, что мне сделать для тебя. Я на все готов, лишь бы твое тело наполнилось гармонией любви.

Не в силах больше сдерживать всепобеждающий зов, она простонала:

— Норман… люби меня, люби меня!

Тогда он опустился над ней, содрогаясь от властно нахлынувшего желания. Всхлипнув, она приникла к нему, и тут он отдался во власть стихий.

Буря чувств закружила их с ураганной силой. Безудержными волнами, могучими и восхитительными, океан захлестывал берег. Накатываясь на него с каждым разом все дальше, замирая лишь на миг, чтобы проникнуть еще глубже, буря бушевала в упоении собственной дикой мощью, пока не победила все преграды, пока, океан не затопил землю от края до края. И сквозь грохот бури было слышно лишь повторяющееся, как заклинание, ее имя:

— Сюзанна, Сюзанна, Сюзанна…

Затем волны стали утихать, ветры улеглись и наступило истомленное затишье. Сюзанна лежала, совершенно обессиленная, сознавая лишь то, что жива. Норман все еще обнимал ее, их ноги переплелись, как поваленные штормом деревья. Последним словом, проводившим Сюзанну в царство сна, было ее имя на его устах.

Пробуждение Нормана было вызвано несколькими причинами. Во-первых, кровать сегодня почему-то казалась мягче обычного: он привык спать на более жестком матраце. Во-вторых, он замерз. Еще не совсем пробудившись от сна, Норман ощутил какое-то странное сочетание холода и тепла и блаженную истому, охватившую все его тело. Он лежал на правом боку, и с той стороны ему было тепло, зато левый бок почему-то ужасно мерз.

Неужели он во сне сбросил с себя одеяло? Не желая, чтобы невероятно приятные ощущения этой странной томной расслабленности уходили, Норман полежал еще немного не шевелясь, потом сладко и широко зевнул, едва не свернув челюсть. Вдруг справа почувствовал какое-то слабое движение. Норман застыл.

Отбросив остатки сна, он наконец открыл глаза. Его недоуменный взгляд уперся в женское плечо и кусочек молочно-белой груди, виднеющейся из-под прикрывающей ее руки.

Все мгновенно стало на свои места, и вязкой дремоты как не бывало.

Ощущение тепла, равно как и чувство расслабленности и блаженства, исходило от женщины, доверчиво прильнувшей к его правому боку.

Сюзанна.

Теплая и нежная улыбка расцвела на губах Нормана, ноздри уловили исходящий от нее сладкий, женственный аромат. Норман испустил глубокий приглушенный вздох, который говорил о полном удовлетворении.

Ему двадцать девять лет. За все годы половой зрелости, начиная со старшего школьного возраста, он познал немало женщин — красивых, хорошеньких, очаровательных, сексуальных, горячих и не очень. Он любит женщин, ему нравится наслаждаться женским телом и самому получать наслаждение в постели с женщиной, но никогда еще, ни разу и ни с кем ему не было так хорошо, так безумно, бесподобно, потрясающе хорошо, как с Сюзанной. Он легко сходился с женщинами и так же легко расставался с ними, не оглядываясь назад и ни о чем не сожалея. Но отчего-то мысль о том, чтобы уйти от Сюзанны и больше никогда ее не увидеть, заставляла сердце протестующе сжиматься.

В чем же разница? Что есть такого в ней, чего нет в других женщинах, которых он знал? Чем она так привлекает его, что он уже не представляет себе, как прожить без нее хотя бы день? Что это за колдовские чары, которыми она опутала его?

Сюзанна что-то пробормотала во сне, нарушая ход его мыслей, потом вздрогнула и еще теснее прижалась к нему — она тоже явно замерзла. Ругая себя на чем свет стоит — надо же было заснуть почти сразу после того, как они оба испытали райское, неземное блаженство, эту неистовую бурю страсти, — Норман протянул руку через Сюзанну и осторожно, чтобы не потревожить ее, укрыл их обоих одеялом.

Согревшись, он медленно и осторожно пошевелил затекшей рукой, на которой, словно на подушке, покоилась голова Сюзанны, и потихоньку вытащил руку, почувствовав, как по онемевшей коже как будто побежали сотни мелких иголочек.

Сюзанна не проснулась, даже не пошевелилась.

Осмелев, Норман осторожно вытянул ноги, а левую положил ей на бедро, потом обнял правой рукой за талию и придвинул поближе к своему быстро согревающемуся обнаженному телу. Торжествующая, самодовольная улыбка заиграла на его губах, ибо от прикосновения теплого, шелковистого женского тела его плоть вновь начала наливаться силой.

Ему ужасно хотелось разбудить Сюзанну поцелуями и ласками, но она так сладко спала, так удовлетворенно вздыхала во сне, что ему стало жаль тревожить ее. Пусть еще поспит. Бедняжка, эта буря страсти, видно, измотала ее. Это он, крепкий парень, уже восстановил силы и снова готов к бою, а она нежная и хрупкая, ей нужен отдых.

Как же так случилось? — продолжал размышлять Норман, любуясь ее милым лицом и решительно подавляя растущее желание. Как случилось, что именно эта женщина сумела так сильно, так крепко зацепить его?

Раздумывая над этим, Норман с удовольствием перебирал в уме все достоинства Сюзанны — все, что успел узнать. Нет сомнений в том, что она красива. У нее гладкая, шелковистая на ощупь кожа, чудесные небесно-голубые глаза, темно-каштановые волосы, в которые так и хочется зарыться руками и лицом. У нее восхитительное, просто божественное тело, которое он жаждет бесконечно ласкать, целовать и боготворить, оно сводит его с ума, доводит до безумия.

Но следует признать, что не только внешняя привлекательность притягивает его к ней. Он знавал женщин не менее красивых, сексуальных, с не менее восхитительным телом. Но ни одна из них не была ему настолько желанна, ни одна не становилась настолько дорога за каких-то три дня, как стала Сюзанна.

Значит, дело не во внешности, заключил Норман. Во всяком случае, не только в ней. В чем же еще?

Сюзанна умна, образованна, а ему нравятся женщины, которые способны говорить не только о себе и сексе, но и о других, более глубоких, серьезных вещах. Что ж, следовательно, к красоте и обаянию можно прибавить еще и ум.

Итак, его влечет к ней ее красота, острый ум и образованность. Но и это, как видно, не все. Норман задумался.

Немаловажную роль играет и еще одно ее достоинство — чувство юмора. Оно придает ей какую-то пикантность и остроту, которая нравится Норману, привлекает его, интригует.

И еще одно, что есть в Сюзанне Стейнбек, — это аура таинственности, окружающая ее. Вначале, когда они только познакомились, ему показалось, что она что-то скрывает, чего-то боится. Была в ней какая-то непонятная сдержанность и отчужденность, но потом все признаки этого как будто исчезли. Она растаяла и доверилась ему. Целиком и полностью. Или не полностью?

Норман нахмурился. Что-то все-таки не давало ему покоя, мимолетный проблеск, какое-то ощущение, которое ускользало и он пока не мог его ухватить.

Возможно, ему просто показалось, поэтому не стоит зацикливаться на этом. Главное сейчас, что эта женщина привлекает и интересует его, как никакая другая. Причем пробуждает в нем не только сильное физическое влечение, но и нежность, желание защищать, любовь… Любовь?

Норман застыл, потрясенный тем, что это слово пришло ему на ум. Любовь? Эка, приятель, куда тебя занесло! — мысленно усмехнулся он, но потом снова нахмурился. Неужели такое возможно? Неужели его мать права и он влюбился, причем с первого взгляда?

Он чуть повернул голову и напряженно уставился в лицо безмятежно и доверчиво спавшей рядом с ним женщины. Разве существует любовь с первого взгляда? Норман никогда не верил в подобную чушь, считая ее выдумкой романистов и режиссеров. Не может быть, чтобы это было правдой. Или может?

Память Нормана вернулась на три дня назад, в забегаловку Финча, когда он впервые увидел Сюзанну. Она сразу привлекла его внимание, заинтересовала, но чем? Хорошеньким личиком? Да. Но хорошеньких женщин он видит часто, каждый день, но отнюдь не испытывает желания с ними познакомиться. Мало ли их, хорошеньких. Но вот Сюзанна почему-то сразу зацепила его. Так неужели же это любовь?

Да нет, возражал он сам себе, невозможно. Любовь не возникает так сразу, на пустом месте, ни с того ни с сего. Она вырастает постепенно из взаимного влечения, общности интересов и всего такого прочего. Любовь — это глубокое, серьезное чувство, неотделимое от преданности и верности. Основа для построения семьи. А его интерес к Сюзанне — разве он настолько серьезен?

— Норман, — пробормотала Сюзанна во сне, и мягкая, удовлетворенная улыбка приподняла уголки ее губ, которые слегка разомкнулись, нежные и манящие.

Норман почувствовал, как от этого восхитительного зрелища что-то в душе у него перевернулось, а сердце зашлось от нахлынувшей нежности и желания никогда не отпускать ее от себя.

Неужели правда, что его чувства к ней настолько глубоки? Губы Нормана тоже тронула улыбка — улыбка, которой он признал свое поражение.

Что ж, похоже, ты крепко попался, дружище.

8

Сюзанна проснулась от какого-то непривычного ощущения: что-то тяжелое и горячее навалилось ей на ноги и было тепло, очень тепло, даже жарко. Она полежала немного с закрытыми глазами, расслабленная и полная какой-то удивительной неги, словно парила на облаке. Вот только тяжесть на ногах… Что это?

Еще несколько мгновений она прислушивалась к своим ощущениям, потом медленно подняла тяжелые после сна веки… и наткнулась прямо на горящие страстью, темные глаза Нормана.

Воспоминания в тот же миг нахлынули, затопляя ее, наполняя радостью и восторгом, и она тепло улыбнулась в его бездонные глаза, чувствуя, что готова утонуть в них.

— Доброе утро, — пробормотала Сюзанна застенчиво хрипловатым от сна голосом.

Ее сексуальный опыт был минимальным и не слишком удачным, и еще ни разу ей не доводилось просыпаться утром в постели с мужчиной, поэтому она не знала, что сказать и как себя вести.

— Доброе утро, солнышко, — пробормотал Норман с широкой улыбкой, затем наклонил голову и нежно поцеловал. — Прости, что разбудил тебя. Я правда не хотел, но…

Приложив два пальца к его губам, она лишь хотела заставить его молчать. Но когда он поцеловал ее пальцы, сердце Сюзанны затрепетало и голова сама приподнялась, чтобы поцеловать его в ответ.

— Ты и не разбудил меня. Я сама проснулась. От ощущения полного блаженства, — добавила она.

Едва она проговорила эти слова, как его губы снова прижались к ней, язык начал ласкать ее язык, мускулистый живот прижался к ее животу. Сюзанна вся затрепетала, новая волна теплоты прокатилась по ней. Тая от этой ласки и нежности, она решила, что все это ей очень нравится.

— Ты не жалеешь? — спросил он, заглядывая ей в глаза, словно надеялся найти там ответ на свой вопрос.

Она покачала головой и улыбнулась.

— Разве похоже, что я испытываю какие-то сожаления?

— Нет, но… все произошло так внезапно, так стремительно, словно ураган налетел, и я потерял голову.

О, как ей нравилось чувствовать на себе его крепкое мужское тело, ощущать мощь этих твердых мышц, сильных ног и чудесного тепла. Она прижалась ближе к нему и потерлась носом о его плечо, наслаждаясь его запахом. От него исходил такой чудесный, такой сексуальный аромат, от которого у нее кружилась голова.

— Никто и никогда не заставлял меня терять голову, Норман. Это очень приятное чувство.

Он сдавленно засмеялся, затем потянул ее за волосы, чтобы посмотреть в глаза.

— Согласен. Очень приятное. И я тоже никогда раньше так быстро не терял голову.

— Никогда?

— Никогда. — Он провел ищущей ладонью по шелковистому боку, погладил талию. Его голос дрогнул и превратился в горячий шепот: — Я едва не умер от желания, думал, что не могу вдохнуть, пока не окажусь внутри тебя.

С бешено колотящимся сердцем Сюзанна снова поцеловала его, чувствуя, что уже привыкла к ощущению его губ. Когда на этот раз он поднял голову, она совершенно определенно ощутила его возобновившееся желание, но Норман не торопился и на этот раз.

— Ты сексуальнее, чем позволено быть женщине.

— Норман… — От его слов кружилась голова.

— Это будет нашим маленьким секретом, договорились? — Он провел пальцами по нежной коже. Эти длинные пальцы коснулись горла, груди, остановились у соска, слегка ущипнули.

Сюзанна уже хотела только одного — снова заняться с ним любовью.

Но Норман внезапно поднялся и оторвался от нее.

— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной, солнышко? Мне надо принять душ и побриться, — проговорил он низким и страстным голосом. — Не хочу поцарапать щетиной твою нежную кожу.

— Нет, не уходи. — Она пыталась протестовать, пыталась удержать его.

Он наклонился и поднял ее, словно она весила не больше пушинки.

— Вы можете принять душ со мной, мисс Стейнбек, а потом я посмотрю, не заняться ли вами должным образом.

— Мне ужасно понравилось. И, знаешь, я чувствую себя какой-то удивительно… свободной и легкой, словно могу взлететь.

— Я тоже.

Горячая волна прокатилась по ее обнаженному телу.

— Это было… потрясающе, Норман. Ничего чудеснее просто быть не может.

— Еще как может, — заверил ее он. — Подожди до следующего раза, детка.

Норман шагнул в кабинку, долгим и внимательным взглядом окинул ее всю, обнаженную, и это дало ей возможность полностью рассмотреть его. Роскошный мужчина — крепкий, мускулистый, смуглый.

Интересно, нравится ли ему смотреть на нее, как ей на него? Она взглянула в его золотисто-карие глаза и мгновенно забыла собственный вопрос.

Норман придвинулся к ней ближе, и их тела соприкоснулись. Его плоть упиралась в ее живот, руки легли ей на грудь.

— Мои силы восстанавливаются, едва я смотрю на тебя и прикасаюсь к тебе, любимая. В этот раз все будет еще лучше, обещаю.

Сюзанна была уверена, что лучше не бывает, но полчаса спустя, натягивая на себя простыню, решила, что Норман был прав. И еще поняла, что до сих пор и не жила вовсе. Тот пик наслаждения, который она испытывала вместе с Норманом, перевернул все в ее сознании.

Когда она вновь открыла глаза — а это потребовало значительного усилия, — Норман по-прежнему был радом. Его ладонь лениво лежала на ее груди.

— Ты никогда раньше не испытывала оргазма, не так ли? — без малейшего смущения спросил он.

В ответ она лишь снова закрыла глаза, но он засмеялся и поцеловал ее в нос.

— Не прячься от меня, Сюзанна. Поговори со мной.

— Раньше мне это не казалось особенно важным, — призналась она. — К тому же до тебя у меня был только один… партнер.

— Этот твой студент-карьерист? — уточнил он. — Но это не значит, что ты не могла…

— А ты, похоже, в восторге от этого?

Вместо ответа он взял ее безвольную руку, поцеловал ладонь, потом положил ее руку на свою восставшую плоть и на мгновение замер, когда ее пальцы сжались. Затем криво усмехнулся.

— Я в полном восторге. Но, кроме того, я рад за тебя.

— Ты смущаешь меня, вот что ты делаешь! — Она проговорила это, нахмурившись, но он лишь расхохотался.

— Почему? Потому что я хороший любовник? Ты стонала от наслаждения, Сюзанна. — Он погладил ее щеку и повернул лицом к себе. — Взгляни на меня, милая.

Сюзанна открыла глаза. Нежность его взгляда поразила ее.

— Я рад подарить тебе то, чего у тебя еще никогда не было раньше. Все это кажется… таким особенным.

— О, Норман. — Она прижалась к его телу и поцеловала, вначале с нежностью, а потом со все возрастающей страстью. Когда он поднял голову, лукавый огонек горел в его глазах.

— Согласна повторить?

Она была согласна.

Когда Норман снова открыл глаза, комната была залита солнечным светом. Он подумал, что, наверное, уже около полудня.

Боже, у него же сегодня дежурство с двух часов! Пора уходить от Сюзанны, но как же не хочется! От спавшей рядом с ним женщины исходило такое приятное, обволакивающее тепло, что он почувствовал, как желание снова овладевает им.

Снова? Такого с ним еще ни разу не было. После целой ночи любви он опять желает Сюзанну. Он никак не может насытиться ею.

Норман прикрыл глаза и усмехнулся, радуясь и изумляясь своей мужской силе, о которой прежде и не подозревал. Он жаждал вновь испытать ее, но, к сожалению, сейчас на это уже не оставалось времени. Разве только еще не так поздно, как он думает…

Норман с надеждой взглянул на электронные часы-будильник на прикроватной тумбочке и обреченно вздохнул. Без десяти двенадцать. У него уже не осталось времени на то, чтобы не спеша насладиться утром в постели с Сюзанной. Испустив еще один вздох, он стал подниматься — медленно, осторожно, чтобы не потревожить. Пусть еще поспит. Нежность к ней переполняла его.

Спавшая сном младенца Сюзанна выглядела такой расслабленной, такой безмятежной. Такой счастливой и удовлетворенной. Гордость зажглась в темных глазах Нормана, когда ему пришло в голову, что это благодаря ему она сейчас такая счастливая.

Господи, как же ему не хочется уходить от нее! Однако долг зовет. Осторожно соскользнув с кровати, Норман босиком прошел в ванную, умылся и вернулся в комнату, чтобы одеться.

Сюзанна проснулась и потянулась чувственно, словно сытая кошка. Одеяло при этом сползло, обнажая грудь и испытывая его выдержку на прочность. Найдя его взглядом, она увидела, что он уже почти одет, и села на постели.

— Норман? Ты уходишь? Почему? — В ее голубых глазах заметалась неуверенность.

Ему хотелось броситься к ней и поцелуями и ласками стереть эту неуверенность, но он боялся, что если прикоснется к ней, такой теплой и полной неги после сна, то уже не сможет оторваться и уйти вовремя. Он улыбнулся ей успокаивающей улыбкой.

— У меня дежурство с двух часов, милая.

— Дежурство? — Она недоуменно заморгала, словно ночь страстной любви лишила ее способности соображать. — Но ведь сегодня-воскресенье?

— Да, но у нас скользящий график. К тому же один из патрульных, Курт Фримен, заболел и нам приходится подменять его, поэтому работы больше.

— Понимаю. Жаль, — разочарованно проговорила она.

— Мне тоже жаль, солнышко, — заверил Норман, в глубине души испытывая радость оттого, что она не хочет с ним расставаться. — Но ничего не поделаешь: работа есть работа.

— Да, конечно. А во сколько заканчивается твое дежурство?

— В одиннадцать. — Он вопросительно вскинул бровь. — Ты будешь скучать по мне, радость моя?

Ее глаза подернулись томной поволокой, стали какими-то бархатными.

— Очень. — И голос тоже сделался бархатным. — Я буду безумно скучать по тебе, Норман Чейни. Ты позвонишь мне?

— Конечно, милая. Я буду звонить тебе так часто, как только смогу. И тоже буду ужасно скучать. — Он сделал шаг по направлению к кровати, но тут же остановил себя и отступил назад. Черт, до чего же не хочется уходить, когда она так призывно, с такой нежностью смотрит на него! Дьявольщина!

— Послушай, Сюзанна, — хрипло выдавил он, потом прокашлялся, — завтра у тебя будет время, чтобы перекусить со мной в забегаловке Финча?

Она некоторое время смотрела на него, ничего не говоря, словно не улавливала смысл вопроса. Наконец сказала:

— В понедельник у меня лекции до половины второго, а потом я свободна.

— Тогда, может, поедим вместе, а? В два часа нормально?

— А ты сможешь? — спросила она.

— Смогу. Сделаю обеденный перерыв на полчаса.

— Согласна, но только при одном условии. — В ее глазах внезапно вспыхнули лукавые искорки.

— Для тебя все что угодно, детка. Говори свое условие, — улыбнулся Норман, которому все это ужасно нравилось. Нравилась такая Сюзанна: лукавая, игривая, ужасно соблазнительная.

— Перед уходом ты поцелуешь меня?

Улыбка сползла с лица Нормана.

— Я боюсь, — признался он.

Она вопросительно вскинула бровь.

— Боишься? Чего?

Норман сдавленно хмыкнул.

— Боюсь, что если поцелую тебя, то не смогу оторваться и уже никуда не уйду.

От этого признания у Сюзанны голова пошла кругом.

— Звучит заманчиво, — промурлыкала она. — Может, все-таки рискнешь? — Она пошевелилась, соблазнительно выставив грудь.

Норман застонал.

— О, женщина, пощади бедного страдальца! Или ты хочешь, чтобы меня уволили с работы за прогулы?

— Ни в коем случае. Я просто хочу, чтобы ты меня поцеловал перед уходом. Разве я так уж много прошу? — Она надула свои хорошенькие губки.

— Ты даже представления не имеешь, — пробормотал Норман, сдаваясь. В глубине души он был ужасно рад тому, что ему все-таки придется сделать то, чего так отчаянно хотелось и в чем он себе отказывал из боязни не устоять перед искушением. А искушение, которое представляла собой Сюзанна, лишь наполовину прикрытая одеялом, взъерошенная, теплая после сна, было очень большим. Как и его желание. Двумя шагами Норман вернулся к кровати, сгреб Сюзанну в охапку и впился ей в рот горячим поцелуем.

На мгновение в ее глазах промелькнуло удивление, но потом веки опустились и по лицу растеклось наслаждение.

Волна страсти пополам с нежностью захлестнула Нормана. В этот момент он понял, что любит ее до безумия, и углубил поцелуй, сделав его еще более пылким и эротичным. Из ее горла вырвался тихий стон. В его теле снова запылал пожар, разгоравшийся еще сильнее от того, с каким жаром она отвечала на его поцелуй.

Мысль, что он должен остановиться, иначе будет поздно, застучала молоточком в его сознании. Тело отчаянно запротестовало, но разум все-таки взял верх. Вняв голосу рассудка, Норман с трудом заставил себя оторваться от сладких губи разомкнуть объятия.

— Завтра. В два часа. Встретимся у Финча, — тяжело дыша, прохрипел он.

Сюзанна уставилась на него потемневшими от страсти глазами.

— Сюзанна?

— Да? — выдохнула она.

— Ты придешь?

— Конечно. Обязательно приду.

Норман радостно улыбнулся и направился к двери. Не дойдя до нее пары шагов он, подчиняясь невесть откуда взявшемуся порыву, резко обернулся.

— Сюзанна?

— Да, милый? — Его нежелание уходить явно пришлось Сюзанне по душе, ибо глаза ее вспыхнули. — Что такое? Ты решил остаться?

Он на мгновение прикрыл глаза, словно терзаемый болью.

— Ты, оказывается, жестокая женщина, Сюзанна Стейнбек, — проговорил он. — Тебе доставляет удовольствие мучить меня. — Он сглотнул. — Я… просто подумал, что не могу уйти, не сказав, что я… я люблю тебя. — Он помолчал и добавил: — Безумно люблю.

Она замерла и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— О, Норман… Это правда?

— Разумеется, правда, детка. И я собираюсь доказать тебе это, как только… о черт, как только мы снова окажемся наедине.

— Я тоже люблю тебя, Норман. Очень. — Ее глаза подозрительно заблестели. — А сейчас уходи, уходи немедленно, или ты не уйдешь уже никогда!

Как бы ему этого хотелось!

— До завтра, любимая, — прошептал он и выскочил за дверь.

Голос Сюзанны, когда она сказала, что тоже любит его, и взгляд, которым она смотрела на него, не выходили из головы Нормана, пока он спускался по лестнице и шел к машине.

Несмотря на сожаление, что приходится покидать любимую в тот момент, когда больше всего хотелось бы быть вместе, душа его пела и ликовала от сознания того, что он любит и любим!

Сев за руль, он посидел немного, ожидая, когда буря чувств в его душе немного уляжется, а сердце вернется к своему нормальному ритму. Однако волнение все никак не проходило. Напротив, оно росло, затопляя его небывалым ощущением счастья, которое подарило ему их взаимное признание.

Как же тяжело покидать ее, размышлял Норман, уставившись в ветровое стекло невидящим взглядом. После того чуда, что произошло между ними, после слов любви хотелось остаться с ней, обнимать, целовать, вместе смеяться, просто быть радом. Весь день. Всю ночь. Всегда.

Пальцы по собственной воле потянулись к дверце машины, но он тряхнул головой, прогоняя чувственный дурман. Врожденное благоразумие и чувство юмора одержали верх. Эка, приятель, как тебя разобрало, посмеялся он над собой. Да ты окончательно размяк.

Как ни любит он Сюзанну, как ни хочет остаться с ней, но его ждет работа, которая до встречи с мисс Стейнбек имела для него первостепенное значение. Теперь, правда, отодвинулась на второе место, но тем не менее своим долгом, службой, своими обязанностями он, как честный человек, не мог пренебречь, каково бы ни было искушение все бросить и вернуться к ней.

Окончательно взяв себя в руки, Норман завел машину и тронулся с места, пообещав себе, что, если дежурство будет спокойным, как, в сущности, было всегда в их тихом городке, он сможет ненадолго заехать к Сюзанне под вечер, предвкушая, как она бросится к нему на шею от радости.

Такие приятные мысли преследовали его все то время, что он ехал к своему дому, затем переодевался в форму, наскоро готовил себе перекусить. Приехав к двум часам на дежурство, он зашел в участок, где узнал от другого патрульного, Блейка Уэйтса, сдававшего ему смену, что за время его отсутствия произошла еще одна кража автомобильных запчастей. Еще один автомобиль раздели.

Услышав эту новость, Норман нахмурился. По словам Блейка, сообщившего ему подробности, кража была как две капли воды похожа на ту, на которую Норман выезжал в пятницу. Обе машины — довольно дорогие модели, у обеих было снято практически все, что можно было снять.

По мере рассказа Блейка Норман все больше хмурился. Ему это совсем не нравилось. Если это любители, как он решил сразу, то весьма наглые. Надо же, вторая кража за два дня. Не иначе как в городе обосновались молодчики, промышляющие кражей автозапчастей. Банда? Ну и дела.

С этими невеселыми мыслями Норман сел в полицейскую машину и отправился патрулировать город своим обычным маршрутом. Только этого еще не хватало, продолжал размышлять он о кражах. И каковы наглецы!

Объехав часть своего патрулируемого участка, Норман решил проверить одну свою внезапно возникшую догадку и покатил на склад подержанных вещей, находившийся за пределами города, но в ведении городских властей.

Возможно, моя догадка окажется ошибочной, думал Норман, сворачивая на боковое шоссе, ведущее к складу, но проверить никогда не помешает. Тем более что это место уже давно у него на подозрении. Да и не только у него.

Все сотрудники бедсвордской полиции высказывали сомнения по поводу этого склада и его владельца — старого хитрюги с подозрительно бегающими глазками. Все сходились во мнении, что склад подержанных вещей лишь прикрытие, а на самом деле он служит перевалочным пунктом для краденых автомобилей и запчастей, которые потом переправляются в более крупные города — такие, как Барристер, Уинстон, Коулсмит, а может, и еще дальше, где их сбывают целыми партиями.

Опираясь на эти подозрения, полицейские Бедсворда, включая самого начальника, считали своим долгом время от времени заглядывать в это заведение, но каждый раз возвращались ни с чем. Ни разу им не удалось уличить хозяина склада ни в чем противозаконном. Иногда наведывались даже более высокие чины из полиций штата, но с тем же результатом.

Что ж, попытаться все же стоит, убеждал себя Норман. Не будет лишним пошарить там еще разок. Авось ему повезет и он заметит что-нибудь подозрительное.

Доехав до очередной развилки, он свернул на старую и сильно разбитую дорогу, рядом с которой как раз располагался этот злополучный склад, будь он трижды неладен!

Добравшись до склада, Норман поехал еще медленнее и стал внимательно вглядываться в огороженный сетчатым забором участок земли, на котором громоздились груды всяческого хлама, начиная от пришедшей в негодность бытовой техники и всяческой аппаратуры, до старой мебели и старых и разбитых машин. Норман обвел все это барахло пристальным взглядом и не обнаружил ничего необычного. Все вокруг было тихо и спокойно, словно в церкви. Сегодня же воскресенье, вспомнил он.

Подъехав к воротам склада, он затормозил, заметив троих парней, которые крутились возле старых тачек и сосредоточенно разглядывали их. По-видимому, эти машины, хоть и неказистые с виду, были на ходу и пареньки выискивали какую получше, чтобы покататься самим и покатать девчонок.

Мальчишки, скорее всего, из колледжа, решил Норман и улыбнулся. Он вспомнил себя в их возрасте, как он тоже пытался произвести впечатление на девчонок, раскатывая на отцовской машине. Однажды он слегка поцеловался с деревом и помял капот, за что заработал нагоняй от отца и запрет в течение года садиться за руль.

Да, мальчишки всегда остаются мальчишками. Впрочем, присмотревшись повнимательнее, он заметил, что эти трое не такие уж мальчишки. Скорее, молодые люди. По-видимому, студенты, решил он.

Мысленно пожелав троице успехов в поисках подходящих колес, Норман тронулся с места. Он проехал немного вперед и, доехав до поворота на ферму Джонсонов, развернул машину и той же дорогой не спеша покатил обратно.

Вновь проезжая мимо склада, Норман еще раз взглянул на него и еще больше замедлил ход.

Странно, подумал он, хмуря брови. Трое молодых людей, которые только что бродили по территории склада в поисках подержанной машины, сейчас садились в новенький шикарный серебристый «ягуар».

Продолжая недоумевать, Норман скользнул быстрым профессиональным взглядом по юноше, который как раз собирался занять водительское место, и по привычке запечатлел в памяти его приметы: выше среднего роста, спортивного сложения, волосы русые, довольно длинные, черты лица правильные — прямой нос, глубоко посаженные глаза, квадратная челюсть. Никаких особых примет вроде шрамов или родимых пятен нет, кожа смуглая.

Так, готово. Можно двигаться дальше. Норман взглянул на часы. Без четверти четыре. Еще семь часов дежурства. Неожиданно улыбнувшись, он достал из кармана свой мобильник. Пора позвонить Сюзанне.

Следующие пару часов дежурства Норман то и дело ловил себя на том, что глупо ухмыляется. И виной тому была, разумеется, Сюзанна Стейнбек, преподаватель истории Бедсвордского университета. Из недавнего телефонного разговора с ней он узнал, что она как раз проверяет творческие работы своих студентов. Что-то там, связанное с периодом правления Юлия Цезаря.

Дежурство проходило спокойно, без происшествий, поэтому все его мысли были заняты Сюзанной.

Трудно поверить, что всего четыре дня назад он даже не знал о существовании этой женщины, а теперь, похоже, не может жить без нее. Четыре дня! Просто невероятно, как за такой короткий срок она вошла в его плоть и кровь, завладела мыслями, стала неотъемлемой частью его жизни. Он уже не представлял себе, как жил раньше, не зная Сюзанны.

Кто бы мог подумать, продолжал недоумевать он, дивясь такому крутому повороту в своей судьбе, что такая вольная птица, как он, свободный, независимый, не связанный никакими узами, добровольно попадется в сети такой безумной, всепоглощающей любви.

Да, именно любви. Он любит Сюзанну, в этом нет ни малейших сомнений.

Значит, все-таки любовь с первого взгляда? — спросил он себя и задумался, вспоминая свои ощущения. Да, пожалуй с первого. Впрочем, и со второго, и с третьего тоже.

Он вспомнил второй день их знакомства, как они обедали у него дома, как желание завладело им, как она отвечала на его ласки, а потом сбежала на кухню. Он улыбнулся. Да, уже, наверное, тогда он подсознательно понял, что эта женщина для него нечто большее, чем очередное увлечение. Гораздо большее.

Значит, мама все же оказалась права. Ее сын влюбился. Ха! Вот уж кто будет доволен, так это она. А братья, так те вообще теперь замучают шуточками и подколками. Ну как же, младший братец первым попался на крючок.

Ну и пусть себе потешаются, решил Норман. Они запоют по-другому, когда познакомятся с его любимой. Еще будут завидовать ему, олухи несчастные, потому что он сумел найти истинное сокровище. А в том, что Сюзанна настоящее сокровище, он ничуть не сомневался. Теперь она принадлежит ему, и он никуда ее не отпустит и никому не отдаст.

Сюзанна.

Ее имя звучало для него как сладчайшая музыка, и он готов был повторять его вновь и вновь. В памяти всплыла прошедшая ночь и утро, которые они провели вместе. Любили друг друга. Наслаждались друг другом. Узнавали друг друга. Сюзанна была такой неповторимой, такой упоительной, когда отдавалась ему всем телом и душой.

Картины их ночи, одна за другой, вставали перед его мысленным взором, оживляя в памяти ощущения, которые рождались от прикосновения гладких как шелк ног, трепетных пальцев, теплых ищущих губ. От подобных мыслей тело Нормана тут же напряглось и затвердело.

Забывшись в мечтах о дивных мгновениях их объятий, когда тела сливались, сердца бились в унисон, пульс стучал молоточками в висок, Норман вновь переживал чудо, имя которому Сюзанна.

Так вот, значит, что такое любовь! В этом коротком слове столько всего заключено: восторг и смятение, страсть и нежность, безумие и умиротворение, уважение и восхищение и еще много чего, что и определить-то невозможно.

Еще четыре дня назад он и помыслить не мог, что его жизнь совершит такой крутой вираж. Что он так изменится сам — станет буквально одержим этой женщиной.

Норман нахмурился. Неужели он и вправду одержим ею? Ну и пусть. Какое это имеет значение? Ничто не имеет значения, кроме Сюзанны. Сюзанна.

Вдруг его пронзила еще одна мысль, и он на секунду даже замер. Ему вспомнилось, как утром Сюзанна сказала, что чувствует себя удивительно свободной. И он тоже чувствовал то же самое. Так, может быть, подлинная свобода достигается только тогда, когда ты целиком, не задумываясь, отдаешь себя другому?

9

Она влюбилась.

Остаток дня Сюзанна провела в блаженном тумане, не переставая дивиться чуду, которое с ней произошло.

Как такое могло случиться? Когда? Неужели возможно, чтобы любовь нагрянула вот так разом, захватила целиком, закружила в водовороте чувств, эмоций, впечатлений? Да, Сюзанна слышала, что такое бывает, читала в романах, видела в фильмах, но даже и представить не могла, что это когда-нибудь произойдет с ней.

Она всегда считала себя девушкой разумной, рациональной, даже приземленной, крепко стоящей на ногах, и вдруг такой свободный полет. И какой! У нее было такое ощущение, словно она побывала на какой-то далекой звезде. Она чувствовала себя восхитительно — горячо любимой, счастливой и удовлетворенной. Она словно парила на облаке и не хотела с него спускаться. Однако не думать, не анализировать того, что с ней произошло, не могла.

В Нормане Чейни сконцентрировалось, на ее взгляд, все, что нравилось ей в мужчинах, что она ценила: привлекательная внешность, потрясающее обаяние, легкий характер, преданность семейным узам, чувство долга, сила, благородство, доброта, чувство юмора. С ним легко, весело и приятно, а в искусстве любви ему вообще нет равных, в этом она была уверена.

Еще целый час после ухода Нормана Сюзанна нежилась в постели, предаваясь размышлениям и воспоминаниям, но потом желудок возмущенно заурчал, напоминая ей, что со вчерашнего ужина в ресторане она еще ничего не ела. Сюзанна поднялась и на скорую руку приготовила завтрак: овсянку с изюмом и молочно-клубничный коктейль. Утолив голод, она наполнила почти до краев ванну и с полчаса лежала в горячей, душистой воде, которая расслабляла, снимала напряжение.

Однако воспоминания об их с Норманом ночи любви, его безудержных ласках, о своих взрывных эмоциях не давали ей полностью расслабиться. Грудь, омываемая водой, напряглась от возбуждения, соски набухли. О господи, даже на расстоянии Норман способен действовать на нее так, словно находится рядом. Прямо наваждение какое-то!

Разумеется, он просто сказочный любовник, просто волшебник. То, что он вытворял с ее телом, не поддается никакому анализу. Это был взрыв, фейерверк, ураган.

Возбужденная плоть еще хранила ощущение горячих рук Нормана, исследовавших каждый кусочек, каждый уголок, каждую впадинку и выпуклость ее тела, хранила вкус его жаждущих губ, приникавших к ней, словно к живительному источнику, желавших познать ее всю, без остатка. И она жаждала познать его ничуть не меньше. Этот мужчина пробудил в ней подлинную чувственность и сексуальность, которые она держала запертыми где-то в своем теле, а он выпустил их на волю, словно открыл ящик Пандоры, и теперь она понимала, что обратно под замок их уже не загнать. Да она и не хотела этого. Новая, чувственная Сюзанна Стейнбек, прекрасно осознающая свою привлекательность и умело пользующаяся ею, нравилась ей гораздо больше, чем прежняя.

Благоухание насыщенного ароматическими солями пара убаюкивало ее. Положив голову на край ванны, она вздыхала, наслаждаясь теплой водой. Она вспоминала, как Норман ласкал ее, осыпал ненасытными горячими поцелуями, с каким восторгом и упоением она отдавалась ему.

Низкий непроизвольный стон сорвался с ее губ, приведя Сюзанну в чувство. Воспоминания отступили, потом растаяли, и она пришла в себя. Надо же, кто бы мог подумать, что она такая ненасытная в любви. Она снова желает его с силой, которая пугает ее саму.

Внезапно тревожная мысль пронзила мозг Сюзанны, и она резко села в ванне. А не ведет ли она себя слишком… вольно? Из скромницы и недотроги всего за каких-то два-три дня она превратилась в раскованную, наслаждающуюся сексом женщину. Не сочтет ли Норман ее слишком… раскованной, даже развратной?

Но, вспомнив его глаза, в которых светилась не только страсть, но и нежность, Сюзанна успокоилась. Нет, он любит ее. Конечно же любит. Любит такой, какая она есть. К тому же именно он открыл в ней эту сторону ее натуры, а разве самолюбию любого мужчины не льстит, что именно он показал женщине подлинные радости плотской любви?

Выйдя из ванной, она сварила себе чашку кофе, решив, что хватит предаваться грезам и пора приниматься за работу, ибо ее ожидает целая стопка тетрадей с творческими работами.

Именно в этот момент позвонил Норман, сказал, что дежурство проходит спокойно, что он ужасно скучает и ждет не дождется новой встречи, и Сюзанна, окрыленная его словами, закружилась по комнате от счастья.

В конце концов, взяв себя в руки и твердо решив заняться делом, она спустилась на первый этаж к почтовым ящикам за почтой. Просматривать по утрам корреспонденцию давно вошло у нее в привычку, и Сюзанна редко изменяла ей, но сегодня был именно такой редкий случай, когда она никак не могла сосредоточиться. Мысли о Нормане и своих чувствах к нему не оставляли ее, и еще некоторое время она рассеянно побродила по квартире, что-то поправляя, передвигая, потом все-таки решила просмотреть прессу и первым делом открыла номер местной бедсвордской газеты.

Первая же заметка, попавшаяся ей на глаза, мгновенно развеяла эйфорию, в какой она пребывала полдня, уничтожила атмосферу счастья и благополучия.

В заметке сообщалось, что накануне в городе раздели еще одну машину. И это случилось в прошедшую ночь, которую они с Норманом провели вместе.

Поглощенная своими новыми чувствами и ощущениями, она совсем позабыла про свои неприятности. Зато они не забыли, не замедлили напомнить о себе.

Злополучная троица студентов во главе с Энтони Дугласом.

Воспоминания о неприятных событиях, произошедших с ней, сразу вытеснили все другие мысли, сердце тревожно забилось. Неужели все-таки ее догадка верна и эти кражи дело рук Энтони и его дружков? Все былые опасения снова вернулись. Она снова стала спорить с собой.

С одной стороны, идти на кражу таким, как Энтони Дуглас, совершенно бессмысленно. Господи помилуй, да у него же есть все, чего только душа пожелает. С какой стати так рисковать?

Ас другой — не всегда только нужда толкает людей на кражу. Кто знает, что творится в головах этих молодчиков? Может, им захотелось доказать себе, какие они крутые парни? Что они могут провернуть такое дело и не попасться? Но откуда такая уверенность в безнаказанности? Или этот Энтони считает себя чем-то вроде Господа Бога?

Вновь вспомнив его угрожающий тон и злые пронзительные глаза, Сюзанна передернула плечами.

Пусть у нее нет никаких доказательств, кроме подслушанного разговора и собственного чутья, но она точно знает, что эти две кражи дело рук этой троицы.

Норман.

Отбросив газету в сторону, Сюзанна вскочила и нервно заходила по комнате. Черт, она обещала ему, что завтра в два они встретятся у Финча, но теперь… Она закусила губу, не зная, как ей быть. Закусочная Финча расположена рядом с университетским городком. А вдруг Энтони или кто-то из двоих его приятелей увидят ее вместе с Норманом. Даже если Норман будет не в форме, Энтони может знать, что он служит в полиции — ведь он регулярно патрулирует улицы, в том числе и территорию кампуса, — и воспримет это как угрозу их разоблачения.

Сюзанна на мгновение замерла, лихорадочно размышляя, что же предпринять. Надвигалась паника. Быть может, сказаться больной и не пойти? Она просто не может рисковать навлечь опасность на любимого.

Но ведь Норман полицейский, возразил голос разума. Риск и опасность неотъемлемая часть его профессии.

Этот голос разума прорвался сквозь охватившую ее панику и несколько умерил страхи. Не слишком ли она драматизирует?

Норман — офицер полиции, служитель закона, профессионал, прекрасно подготовленный для борьбы со всякого рода преступниками и нарушителями. Ведь она сама, оценивая его качества, физическую силу и силу духа, пришла к выводу, что он человек героического склада, хотя и не считает себя таковым. Работа, которую выполняют Норман и два его брата, сложная, порой опасная, она заставляет любящих их женщин тревожиться, но тут уж ничего не поделаешь. Женщины должны с этим мириться. И она тоже.

Норман Чейни — сильный, тренированный, закаленный, уверенный в себе мужчина, способный постоять за себя и защитить других. Вместо того чтобы избегать его, таиться, скрывать проблему, намного разумнее рассказать ему все. Поведать о трех студентах, их угрозе в ее адрес и возникших у нее подозрениях. Поступив таким образом, она не только обезопасит себя, но и поможет задержать преступников.

Приняв такое разумное решение, Сюзанна вздохнула с облегчением. И как это раньше не пришло ей в голову?! Похоже, ночь любви с Норманом еще и прочистила ей мозги.

Сюзанна решительно сложила газету, подошла к столу, на котором лежала стопка листов, дожидавшихся проверки, и приступила к делу. Хватит предаваться мечтам и размышлениям. Ее ждет работа.

Творческие работы студентов в основном были интересными и содержательными, и она успела проверить около половины, когда вновь ожил телефон.

Сердце Сюзанны радостно ёкнуло. Норман?

— Да? — произнесла она с нотками надежды.

— Привет, солнышко. — Голос Нормана, низкий, чувственный, бархатный и обволакивающий, напомнил о прошедшей ночи, об их близости. — Извини, если отрываю тебя от дела, но я просто должен был услышать твой голос, поговорить с тобой. Ужасно соскучился.

— Я… я тоже, — запинаясь, отозвалась Сюзанна, которую от его слов затопило теплой волной.

— Сильно? — поддразнил он.

— Безумно, — призналась она и услышала в трубке его прерывистый вздох.

— И я — безумно. Незавидное, должен сказать, состояние для человека, которому полагается нести службу.

Сюзанна вспомнила, каким Норман выглядел утром — взъерошенный, возбужденный, сексуальный, — и почувствовала, что ей стало трудно дышать.

— А где ты сейчас? — спросила она.

— В одной придорожной забегаловке в юго-западной части города. Заехал перекусить. А у тебя как дела? Проверяешь работы?

— Да, почти половину уже проверила, — ответила она. — Есть очень неплохие.

— Еще бы они были плохими с таким преподавателем, — сделал ей комплимент Норман. — Ты же все на свете знаешь.

— Спасибо, — отозвалась Сюзанна, польщенная его похвалой. — Но ты, разумеется, преувеличиваешь. Я знаю далеко не все, и мне самой еще многому надо учиться по некоторым аспектам. — Произнеся эти слова, Сюзанна поняла, что они прозвучали несколько двусмысленно в свете того, чему она научилась ночью, и порадовалась, что Норман не видит, как она покраснела.

Он, разумеется, не преминул ухватиться за эту двусмысленность.

— Что ж, детка, я готов стать твоим учителем… по некоторым аспектам, — многозначительно усмехнулся он.

От этих слов ей стало вначале тепло, потом жарко, и она почувствовала, как на нее вновь накатывает волна возбуждения. Что он с ней делает?!

— Норман, прошу тебя, не надо! — взмолилась она.

— Чего не надо? — вкрадчиво спросил он. — Возбуждать тебя? Но это только справедливо, потому что ты делаешь то же самое со мной. Прямо сейчас, — добавил он низким, осипшим голосом. — Ну хорошо, давай поговорим о чем-нибудь другом. О чем?

Сюзанна заколебалась, но потом решила, что нет смысла откладывать. Можно поговорить о том, что ее беспокоит, прямо сейчас.

— Я тут прочла заметку в газете о кражах автомобильных запчастей. Кажется, уже второй случай. Ты занимаешься этим делом?

— Сейчас нет, а что? Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, — уклонилась от прямого ответа Сюзанна. — Две машины за два дня… Кто бы ни были эти преступники, наглости им явно не занимать.

— То же самое подумал и я, когда узнал о второй краже.

— А раньше такого не случалось? — Сюзанна решила как следует прощупать почву, прежде чем поведать Норману о своих подозрениях в отношении трех студентов. — Может, это кто-нибудь заезжий?

— Возможно, но я так не думаю. Заезжие, к тому же профессионалы, не стали бы тратить время на раскручивание машины, а просто угнали бы ее — и все дела. Угнать машину для профессионала дело нескольких секунд. Не то, что возиться со снятием деталей.

— Значит… ты считаешь, что действовали не профессионалы? — Сюзанна затаила дыхание в ожидании ответа.

— Любители, голову даю на отсечение.

— Понятно, — только и смогла произнести она.

Если Норман уверен, что кражи дело рук любителей, следовательно, чутье ее не обманывает. Все сомнения отпали. За кражами запчастей стоит Энтони Дуглас и двое его дружков. Надо рассказать все Норману. Но не сейчас и не по телефону. Она дождется завтрашней встречи с ним в кафе и выложит все, что знает и о чем только подозревает.

— Хотелось бы еще поболтать с тобой, золотко, но мне пора. — Он помолчал. — Я бы приехал к тебе после дежурства, но закончу в одиннадцать, а потом еще надо будет написать отчет, так что освобожусь только около двенадцати. Не хочу беспокоить тебя так поздно, ведь тебе завтра рано вставать, верно?

— Да, завтра занятия начинаются у меня с восьми тридцати. Норман?

— Да, детка?

— Спокойного тебе окончания дежурства.

— Спасибо. И тебе приятного вечера. Я еще позвоню, можно?

Он еще спрашивает!

— Разумеется. Буду с нетерпением ждать твоего следующего звонка.

— Я позвоню, чтобы пожелать тебе спокойной ночи.

— Хорошо. Беги.

— Уже бегу. Целую тебя.

— И я тебя.

Закончив разговор, Сюзанна отложила телефон, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Как она жила до сих пор? До того, как познакомилась с Норманом Чейни? Теперь она не представляла жизни без него, без его улыбок, шуток, смеха, голоса, глаз, рук, губ.

Сделав еще один глубокий счастливый вздох, Сюзанна заставила себя собраться и продолжить проверку творческих работ студентов.

Через час от ее уверенности в правильности принятого решения не осталось и следа, все страхи и опасения вернулись и завладели ею с прежней силой. А причиной тому явилось сочинение Энтони. В качестве учебной работы оно было выполнено безупречно, просто блестяще — как по содержанию, так и по манере изложения. Это была отлично написанная работа, заслуживавшая высшего балла. Что ужаснуло Сюзанну — так это тема сочинения.

Энтони избрал тему власти. Власти личности. Влияния силы личности на массы. Эта тема красной нитью проходила сквозь все его сочинение. На примере властителей Древнего Рима он показывал, как умело умный человек может использовать власть, насколько сильным может быть воздействие отдельно взятой личности — сильной личности — на ход истории.

Все то, что он излагал — причем излагал весьма красноречиво, что говорило о его недюжинных способностях, — было правильным, и Сюзанна не задумываясь отозвалась бы об этой работе с похвалой, отметив прекрасный слог и стиль, если бы не то, что ей было известно об Энтони. Если бы она не читала того, что таилось между строк, если бы не проникала в затаенные глубины сознания этого юноши. И нельзя сказать, чтобы увиденное там обрадовало ее.

С самого начала Сюзанна поняла, что Энтони Дуглас умный, способный, даже талантливый молодой человек, но слишком холодный и самоуверенный, считающий себя непогрешимым авторитетом во всем.

С первых же занятий Сюзанна разглядела в нем лидера, стремящегося к господству над другими, но это сочинение смело последние колебания и сомнения, которые еще оставались у нее. Она и раньше догадывалась, что Энтони главарь этого небольшого преступного сообщества, но теперь окончательно убедилась в этом.

Если раньше Сюзанна еще сомневалась в своих догадках, не до конца доверяя своей интуиции попросту потому, что не могла найти видимых причин для этой троицы пойти на преступление, то теперь все встало на свои места. Энтони затеял все это отнюдь не ради денег. Для него это была своего рода игра — игра интеллекта, цель которой переиграть, перехитрить городские власти. Доказать себе и другим, что он умнее и изворотливее. Что он сильная личность.

Эти выводы напугали Сюзанну Правда, теперь она уже не думала об опасности, угрожавшей ей самой. Теперь она тревожилась за Нормана.

Так все-таки стоит ему все рассказать или нет? Эта мысль еще некоторое время терзала ее мозг, не давала покоя и в конце концов она решила: нет, не стоит.

Сложив работы студентов в папку, Сюзанна долго сидела неподвижно, уставившись в одну точку и вспоминая, что Норман рассказал ей о кражах.

Он уверен, что кражи запчастей совершены не профессионалами, а любителями, и Сюзанне показалось, судя по его тону, что он не слишком серьезно относится к этим любителям. Она же, напротив, с каждой минутой укреплялась во мнении, что дело это отнюдь не шуточное, а более чем серьезное. Она сомневалась, что Энтони спокойно отнесется к опасности разоблачения, если таковая возникнет, а он — Сюзанна была уверена — способен на многое.

У Сюзанны внезапно засосало под ложечкой от дурных предчувствий, и, чтобы немного успокоиться, она заварила себя чай с мятой. Принеся чашку с чаем в гостиную, села в кресло и продолжила свои невеселые размышления. Допустим, она расскажет Норману о своих подозрениях относительно студентов, о незавуалированной угрозе Энтони в ее адрес и Норман поверит ей, примет ее страхи и предположения всерьез. Что он предпримет? Сюзанна могла представить, как будут развиваться события. Норман затеет расследование, но, учитывая его несерьезное отношение к любителям и принимая во внимание тот факт, что подозреваемые студенты, он изначально окажется в невыгодном положении. Он будет считать, что нарушители не более чем расшалившиеся не в меру котята, когда на самом деле столкнется с опасным хищником. Энтони способен на все, даже на худшее.

Но она этого не допустит. Она не позволит такому случиться. Сюзанна решительно тряхнула головой. Ни за что!

Уж лучше она пойдет на поводу у Энтони: будет молчать. Во всяком случае, пока. Возможно, через несколько дней ситуация изменится без ее вмешательства. И без Нормана. Возможно, они пойдут на очередную кражу и попадутся.

Да, Норман прекрасный профессионал, она знает это и знает, что он способен защитить ее. Но кто защитит его самого? Она должна сделать все от нее зависящее, чтобы ее любимый не пострадал.

Ночью Сюзанна спала плохо, ворочалась с боку на бок, часто просыпалась, потом снова погружалась в тревожное забытье. Ей снился кошмар, в котором она видела Нормана, лежавшего на асфальте с раной в груди, из которой течет кровь. А она все бежала, бежала к нему и никак не могла добежать, словно невидимые путы опутали ее ноги. Она пыталась кричать, звать на помощь, но голос отчего-то не слушался ее и изо рта не вырывалось ни звука. А вокруг не было ни души, никого, кто мог бы помочь. Никого, кроме нее.

Измученная изнуряющим кошмаром, Сюзанна проснулась около шести, вся мокрая от липкого холодного пота, и обнаружила, что простыня под ней сбилась в комок. Сердце колотилось так, словно она долго бежала.

Стряхнув с себя остатки страшного сна, она полежала немного, пока сердцебиение не пришло в норму, потом сползла с кровати и поплелась в ванную. Приняв душ, сварила кофе. Окончательно придя в себя после чашки крепкого кофе, Сюзанна решила не готовить завтрак, поскольку кусок не лез ей в горло, неторопливо оделась и пораньше отправилась в университет. До него было недалеко, поэтому она не пользовалась машиной, а ходила пешком.

Во время занятий у нее ужасно разболелась голова, и пришлось принять две таблетки аспирина, чтобы унять боль. Чувствовала она себя неважно как физически, так и эмоционально, постоянно пребывала в нервном напряжении и боялась сбиться во время лекции или что-нибудь напутать.

Когда подошло к концу ее последнее на этот день занятие и стрелки часов стали неумолимо подбираться к двум, Сюзанна занервничала еще больше. С одной стороны, она умирала от желания увидеть Нормана, найти убежище в его надежных, крепких объятиях, а с другой — страшилась встречи с ним, боялась ненароком выдать себя, открыть, повинуясь импульсу, свои страхи, чем поставить его под угрозу. Но это делать нельзя. Сон подтверждал, что молчать единственно правильное решение.

Без четверти два Сюзанна вышла из здания университета и направилась в сторону улицы, на которой располагалось кафе Финча. Она подошла к кафе с противоположной стороны улицы и уже собралась перейти на другую сторону, как взгляд ее вдруг упал на шикарный серебристый «ягуар» Энтони, затормозивший перед светофором. Сюзанна замерла на месте.

На другой стороне улицы находилась патрульная машина Нормана, а сам он с широкой улыбкой стоял рядом и приветственно махал ей. Душа у Сюзанны ушла в пятки, под ложечкой засосало.

Несколько мгновений она пребывала в растерянности, не зная, то ли ей развернуться и бежать обратно, то ли продолжить путь. Впрочем, поняла она, бежать уже поздно. Энтони, безусловно, уже понял, кому машет Норман, ибо на тротуаре перед зеброй, кроме нее, никого не было. Охваченная смятением, она замешкалась, даже когда загорелся зеленый свет.

— Сюзанна, милая, что же ты стоишь, иди скорее! — закричал ей Норман.

Ей не оставалось ничего, кроме как пойти вперед. На ватных ногах Сюзанна направилась к Норману и только ступила на тротуар, как машины, стоявшие перед светофором, тронулись. Краем глаза она видела, что и автомобиль Энтони тоже поехал.

— Привет, радость моя. — Улыбка Нормана едва не ослепила ее, но сейчас она была ей совсем не рада, ибо Энтони, несомненно, наблюдал за ними.

Она открыла было рот, чтобы поздороваться, но не успела вымолвить ни звука, как Норман стремительно шагнул к ней и заключил в объятия, а потом быстро и звучно поцеловал в губы. И как раз в этот момент машина Энтони на небольшой скорости проехала мимо.

Сердце Сюзанны упало. Ну все, теперь он уж точно все видел и все понял. И пришел к определенным выводам, что мисс Стейнбек и полицейский представляют для него угрозу. О боже, что же теперь будет? Похоже, ее худшие опасения начинают сбываться.

Напряжение все никак не покидало ее, потому что, несмотря на радость встречи с Норманом, Сюзанна не могла не думать об Энтони и о том, каким образом он будет реагировать. По-видимому, Норман заметил ее странную отрешенность и натянутость, потому что остановился и внимательно заглянул ей в лицо.

— Что такое, милая? Что с тобой? Мне кажется, ты как-то напряжена. Устала? Тяжелый был день в университете?

— Да нет, все в порядке, — заверила она его, надеясь, что он не заподозрит истинной причины ее напряжения. — Просто… просто ты немного смутил меня. Я не привыкла… демонстрировать свои чувства на людях. К тому же я преподаватель университета и мне нельзя забывать об имидже.

— Ой, прости, не подумал, — сокрушенно извинился Норман. — Извини, дорогая, хорошо? Я правда не хотел тебя смутить, просто был так рад тебя видеть, что не удержался. Впредь обещаю вести себя сдержаннее. — Он наклонился к самому ее уху и прошептал: — Но только на людях.

Сюзанна искоса бросила на него взгляд и покраснела. Она вновь почувствовала слабость в коленках, вызванную на этот раз уже иными чувствами.

— Немедленно прекрати смущать меня, — шутливо нахмурилась она, — и пойдем скорее что-нибудь поедим. Я умираю с голоду.

— Я тоже, — отозвался Норман.

Сюзанна с подозрением взглянула на него: уж не поддразнивает ли он ее вновь? Но на его лице было написано самое невинное выражение. Не выдержав, она рассмеялась и почувствовала, как у нее отлегло от сердца, как сразу стало легко на душе. Как же ей хорошо с ним и как она любит его!

К черту Энтони с его угрозами! — подумала Сюзанна. К черту ее опасения, к черту все! Имеет значение только Норман, и она будет наслаждаться каждым мгновением общения с ним.

— Добрый день, мисс Стейнбек. Привет, Норман, — поздоровался с ними хозяин заведения. — Я рад, что вы решили заглянуть к старику Финчу. Что будете есть?

Они сели за столик. Норман подал Сюзанне меню, и она стала сосредоточенно изучать его, прикидывая, что можно выбрать из весьма скудного ассортимента. Ей не слишком нравилась еда на скорую руку, которую готовили в этом кафе. Но не хотелось обижать милейшего Финча.

— Я буду фасолевый суп со сладким перцем, — сказала она наконец, — и стакан апельсинового сока. — Она передала меню Норману. — Теперь ты выбирай.

— Один суп? — нахмурился он. — Мне кажется, этого недостаточно. Может, возьмешь еще что-нибудь?

— Нет-нет, спасибо. Больше ничего не нужно, — поспешила заверить его Сюзанна.

— Ну а мне как всегда, — сказал Норман, взглянув на Финча.

— Два хот-дога и фруктовый коктейль? — уточнил хозяин.

— Точно, — расплылся в улыбке Норман.

Сюзанна прикусила язык, решив воздержаться от комментариев по поводу такого заказа, который мало соответствовал ее представлению о нормальной пище.

— Ну как прошел учебный день в университете? Как лекции? Студенты тебя не доводили? — поинтересовался Норман.

Университет. Лекции. Энтони. Сюзанна подавила невольную дрожь и заставила себя улыбнуться.

— Нет, день прошел нормально. Студенты вели себя как паиньки.

— А сочинения? Все проверила?

— Сюзанна утвердительно кивнула, но он продолжал допытываться:

— Ну и как? Хорошие?

Ей было приятно, что Норман интересуется ее работой, но сейчас совсем не хотелось говорить ни о чем, что напоминало ей об Энтони Дугласе.

— Да, вполне, — коротко ответила Сюзанна.

В этот момент она внезапно приняла решение, порожденное отчаянием и страхом: с Энтони и его дружками нужно разобраться раз и навсегда и сделать это должна она сама. Она, а не Норман.

Сюзанна настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила, что Норман внимательно смотрит на нее.

— У тебя какие-то неприятности? — спросил он.

Она вздрогнула. О нет, ей нельзя выдать себя сейчас, когда принято окончательное решение. Она попыталась придать своему голосу побольше естественности, хотя внутри у нее все сжалось в комок.

— Неприятности? Нет. С чего ты взял? — изобразила она удивление.

— Ну, ты какая-то рассеянная… нервная, что ли. — Он протянул руку через стол и ласково накрыл ее ладонь своей. — Если у тебя что-то стряслось, милая, ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, милый. — Сюзанна наигранно бодро улыбнулась. — Я знаю, но со мной все в порядке. Просто… неважно спала и, наверное, немножко устала.

Лицо Нормана сохраняло озабоченное выражение, ясно говорившее о том, что он ей не верит, но, к большому облегчению Сюзанны, он не стал заострять на этом внимания. Финч принес их заказ, и она завела речь о мюзикле, который они вместе смотрели — эта тема казалась ей наиболее безопасной на данный момент. Съев весь суп, который неожиданно оказался очень вкусным, и выпив сок, она бросила взгляд на часы.

— Мне пора, — сказала она. — Через двадцать минут у меня заседание ученого совета. Да и тебя ждет работа. — Она хотела уже встать, но Норман остановил ее, снова накрыв ее ладонь своей большой и теплой рукой.

— Мы сегодня еще увидимся? — С его любимой что-то не так. Норман был уверен в этом, поэтому подумал, что им непременно нужно встретиться в спокойной обстановке и поговорить по душам. Возможно, ему удастся вытянуть из нее, что происходит. — Я соскучился, — добавил он, понизив голос, чтобы услышала только она. Глаза его блестели.

— Ты сегодня снова дежуришь до одиннадцати? — спросила она, лихорадочно придумывая причину, чтобы он не приезжал. На сегодняшний вечер у нее были другие планы, в которые она не собиралась его посвящать.

— Да. Можно я заеду к тебе после смены?

— Э-э… не знаю, завтра мне снова рано вставать. Я тебе позвоню вечером, хорошо?

— Договорились, — отозвался Норман, все больше укрепляясь во мнении, что с Сюзанной что-то происходит. Что-то она от него скрывает. Но что? Это он намерен непременно выяснить, а пока сделает вид, что попался на ее уловку.

Сюзанна поднялась и повесила на плечо сумку.

— Идем я провожу тебя. — Норман замешкался, оставляя на столе деньги за еду, а когда вышел на улицу, Сюзанна была уже у края тротуара и занесла ногу, чтобы шагнуть на проезжую часть.

В этот момент Норман услышал сбоку звук несущейся на всей скорости машины. Краем глаза он увидел какой-то серебристый блеск и, еще не успев толком понять, что происходит, действовал чисто инстинктивно — одним движением рванулся к Сюзанне и дернул ее назад, на себя, чуть ли не из-под колес промчавшейся мимо машины.

10

Все произошло в одно мгновение, и оцепеневший мозг Сюзанны едва ли успел запечатлеть последовательность событий: визг шин, какое-то стремительное движение сбоку, что-то резко дернуло ее назад — и вот она уже в объятиях Нормана, а мимо проносится что-то обтекаемое, серебристое.

Серебристое!

Да это же машина Энтони Дугласа!

Машина пронеслась мимо всего в каких-то паре дюймов от них. Если бы не молниеносная реакция Нормана, ее, скорее всего, уже бы не было в живых. О боже! Понемногу шок от пережитого стал проходить, и ее начала сотрясать дрожь. Норман ведь тоже мог погибнуть! Ужас обуял Сюзанну. Она вцепилась в его плечи.

— Ты цел? С тобой все в порядке? — спросила она охрипшим от потрясения голосом.

Норман изо всей силы прижал ее к себе, словно не собирался больше отпускать ее от себя ни на шаг.

— Это я должен спросить у тебя, любимая. Этот подонок не задел тебя?

— Нет, благодаря тебе. Просто я сильно испугалась, вот и все.

Он немного отстранился и заглянул ей в глаза.

— А как я испугался! Ты и представить себе не можешь. Когда я увидел, что какой-то сумасшедший несется прямо на тебя, я едва не умер. — Норман нахмурился. — Тот, кто был за рулем, либо пьян, либо под кайфом. Ты конечно же не заметила номера?

Сюзанна отрицательно покачала головой. Ей и запоминать не надо было. Она и так прекрасно знает, кто был за рулем, — Энтони Дуглас.

— К сожалению, я тоже. Черт, надо сообщить в управление приметы машины. Может, задержат где-нибудь, пока этот псих еще чего-нибудь не натворил. — Он снова пытливо взглянул на Сюзанну. — Ну ты как? Получше? Хочешь, я отвезу тебя домой?

— Нет-нет, со мной все в полном порядке, и я пойду на заседание, как и собиралась, — заверила она его, хотя на самом деле внутри у нее все тряслось.

— Ты уверена? — Норман с сомнением посмотрел на нее.

— Конечно, уверена. Со мной все хорошо, правда. Мне пора идти.

— Я отвезу тебя, — сказал Норман таким тоном, что Сюзанна сразу поняла: спорить бессмысленно. Да у нее и не было на это сил. Она не знала, как смогла бы дойти до университетского городка на подгибающихся от пережитого шока ногах.

Через пару минут Норман высадил ее на территории кампуса. Это короткое время дало ей дополнительную возможность успокоиться, и к зданию исторического факультета она уже направилась вполне твердой походкой.

Норман дождался, когда она войдет в здание, и только потом развернулся и поехал обратно, все сильнее хмурясь. Что-то во всем этом не давало ему покоя, тревожило сознание. Не может же быть, чтобы странная сегодняшняя отрешенность Сюзанны, ее сдержанность, даже отстраненность были каким-то образом связаны с этим едва не состоявшимся наездом. Или может?

Да нет, бред какой-то! Наверное, от пережитого потрясения у него помутилось в голове и лезут бог знает какие мысли.

Норман тряхнул головой, отгоняя глупые предположения. Просто невероятно, что после того, что было между ними, она снова отстраняется от него. Почему? И потом, когда они разговаривали по телефону, все ведь было хорошо, не так ли? Она сказала, что плохо спала… Неужели жалеет об их близости, о том, что отдалась ему? Неужели раскаивается в своем импульсивном поступке?

На мгновение Норману даже стало нехорошо, но потом он взял себя в руки. Нет, опять не то. Она не раскаивается, она любит и желает его так же, как и он ее. Норман это чувствовал. Значит, дело тут в другом. Но в чем? Если проблема вовсе не в их отношениях, что же тогда так тревожит Сюзанну? А в том, что она встревожена, нет никаких сомнений.

И снова у него промелькнула какая-то смутная мысль, какой-то проблеск, на этот раз более настойчивый, но, как и в прошлый раз, ему не удалось его поймать. Норман нахмурился, попытался сосредоточиться на этом смутном ощущении, но оно растаяло, исчезло так же внезапно, как и появилось.

Он попытался проанализировать поведение Сюзанны с самого начала их знакомства, с того утра четыре дня назад, когда увидел ее у Финча. Почувствовав, как затекла от напряжения шея, он поднял руку, чтобы потереть затылок, и его взгляд натолкнулся на черную ткань рукава.

Форма. Полицейская форма. Норман мысленно вернулся к тому утру, когда увидел Сюзанну за столиком кафе. И сразу вспомнил, как она вела себя, когда Финч их познакомил. Тогда она была крайне сдержанна и даже как будто нервничала, не чаяла поскорее избавиться от него, бросая украдкой взгляды в сторону двери. Покопавшись в памяти, Норман вспомнил, что еще тогда у него мелькнула мысль, что, возможно, Сюзанну Стейнбек отчего-то смущает его форма.

Но ведь это же глупо, не так ли? Почему ее должна смущать форма полицейского? Однако с каждой проходящей минутой Норман все больше убеждался, что это именно так. Когда они встретились в тот же день у нее дома, от ее скованности не осталось и следа и она вела себя с ним вполне непринужденно. И на следующий день, когда он пригласил ее поужинать к себе, не говоря уже про вчерашний день. Во всех этих случаях он был в цивильной одежде. Зато когда они встречались у Финча и он был в форме, она сразу делалась напряженной и какой-то отстраненной, словно форма ее чем-то пугала. Но чем форма может пугать законопослушного гражданина, находящегося в ладах с законом. Неужели?..

Норман замер и похолодел, но через несколько секунд расслабился и тряхнул головой. Да нет, этого не может быть. Не может быть, чтобы Сюзанна совершила что-нибудь противозаконное. Он уже достаточно хорошо узнал ее, чтобы быть уверенным, что у нее нет никаких причин бояться ни закона, ни тем более его, Нормана.

Но почему же в таком случае она нервничает всякий раз, когда он оказывается радом с ней в форме?

Норман бросил взгляд на часы. До начала его смены оставалось пятнадцать минут. Он специально выехал из дому пораньше и взял патрульную машину, чтобы подольше посидеть с Сюзанной, не думая о том, что ему еще ехать переодеваться. У него еще есть немного времени, чтобы спокойно поразмышлять над загадкой, которую загадала ему возлюбленная.

Какие-то смутные мысли, какая-то тревога продолжали терзать его подсознание, но все время ускользали, отказываясь оформиться во что-то определенное. Норман сидел, уставившись в одну точку.

Что же все-таки происходит? И как это может быть связано с его Сюзанной?

Норман терпеть не мог, когда что-то не укладывалось в рамки разумного объяснения, не поддавалось логике. Обычно ему нравилось решать такие сложные головоломки, которые бросали вызов его интеллекту и умению находить связь между разрозненными деталями, и выстраивать логическую цепочку. Вот и сейчас он решил, что не успокоится, пока не найдет объяснении странному поведению Сюзанны. Сюзанна.

Итак, мистер Шерлок Холмс, любитель интеллектуальных головоломок, что мы имеем? Нужно еще раз перебрать в уме все подробности знакомства с Сюзанной, постараться выделить главное и отсечь лишнее. Норман сконцентрировался, еще раз мысленно пройдясь по основным моментам их с Сюзанной знакомства.

Итак, в четверг утром, когда они только познакомились, Сюзанна нервничала, держалась натянуто и даже как-то испуганно. Вечером в тот же день, когда он сам напросился к ней в гости, она была вполне дружелюбной и веселой. В пятницу утром она сомневалась, принимать ли его приглашение на обед. Вечером у него дома снова вела себя непринужденно. В субботу опять сомневалась и колебалась, когда он предложил ей сходить куда-нибудь, но, когда узнала, что они едут в Луисвилл, сразу повеселела и с энтузиазмом согласилась. Сегодня, когда они встретились на людях, снова была натянута и нервничала.

Что из всего этого следует? Какой можно сделать вывод? А вывод только один: Сюзанна не хочет, чтобы их видели вместе, в особенности когда он в полицейской форме. И снова возникает вопрос: почему?

Взглянув на часы, Норман увидел, что ему уже пора заступать на дежурство. Он завел машину и неторопливо покатил в сторону управления, продолжая размышлять над своей загадкой. На ближайшем перекрестке он остановился на красный свет. Рядом резко затормозила какая-то машина, и Норман машинально взглянул в ту сторону, по профессиональной привычке отметив, что это красный «ягуар».

Стоп! Та смутная мысль, давно терзавшая его, снова приблизилась, забрезжила в мозгу, готовая вылиться в какую-то догадку. Он нахмурился, отчаянно пытаясь не потерять ее. Что-то его насторожило, что-то зацепило его внимание. Он попытался вспомнить, о чем думал до того, как затормозивший «ягуар» прервал его мысли…

О черт, ну конечно! Норман едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Машина! «Ягуар»! Та серебристая машина, что едва не сбила Сюзанну, тоже была марки «ягуар». Неожиданно в мозгу Нормана что-то щелкнуло, и один кусочек головоломки встал на свое место.

Водитель серебристой тачки не был ни пьян, ни под кайфом, понял Норман с внезапной ясностью. Он намеренно пытался сбить Сюзанну. О боже!

Серебристый «ягуар». Еще какое-то смутное воспоминание забрезжило в мозгу Нормана и, напрягшись, он понял, что не дает ему покоя: он уже где-то видел эту машину, но где и почему она ему запомнилась?

Еще один щелчок в мозгу — и он вспомнил. Вот он во время предыдущего дежурства проезжает мимо склада подержанных вещей и видит трех молодых людей, по всей видимости студентов, якобы выбирающих себе тачку из находящихся там развалюх. Он еще усмехнулся про себя и подумал, что парни, видно, хотят покатать девчонок. Но потом, на обратном пути, Норман видел, как эти ребята садились в шикарный серебристый автомобиль марки «ягуар». Помнится, он еще удивился, для чего им нужно какое-то проржавевшее старье, когда у них имеется такая шикарная тачка. Точно! Это была та самая машина, которая сегодня едва не сбила Сюзанну.

Значит, за рулем машины сидел тот высокий студент, приметы которого он тогда автоматически запомнил. Студент. А Сюзанна преподает в университете.

Совпадение? Едва ли. Логическая цепочка начала понемногу выстраиваться. Итак, он отыскал некую связь, но, что она означает, пока не ясно.

Итак, снова эта свалка, бельмо на глазу местной полиции. Свалка, где, по их подозрениям, преступники могут временно прятать ворованные запчасти автомобилей, прежде чем переправить их в другой город для продажи. А если эти парни из университета, которым, в его представлении, совершенно нечего делать в таком месте, крутились там, значит, они, вполне возможно, имеют самое прямое отношение к краже автомобильных деталей.

Норман весь подобрался, даже волоски у него на затылке встали дыбом, словно у ищейки, напавшей на след. Чутье подсказывало ему, что дело здесь нечисто, а он привык доверять своему чутью, потому что оно его еще ни разу не подводило.

Так, спокойно! — приказал он себе и сделал глубокий вдох. Допустим, эти трое парней каким-то образом связаны с кражами, произошедшими в городе, но при чем тут Сюзанна? Никакая сила на свете не могла бы убедить его, что она замешана в преступлении. Нет, нет и еще раз нет.

Но если не замешана, то в чем связь? Внезапно в голове Нормана зашевелилась еще одна мысль. А что, если Сюзанна, сама того не желая, случайно узнала что-то, свидетельствующее о том, что трое ее студентов замешаны в преступных деяниях. Что, если эти молодчики угрожают ей, заставляя молчать?

Норман похолодел. Конечно, это всего лишь предположение, но, судя по всему, он не так уж далек от истины. Тогда вполне объяснимо странное поведение Сюзанны, которая боится, чтобы преступники не увидели ее в обществе полицейского. Они могли испугаться, что она ему все расскажет, и воспринять это как угрозу разоблачения. Как, по всей видимости, и случилось, о чем свидетельствует сегодняшняя попытка наезда.

Проклятье! Ему нужно срочно найти Сюзанну и поговорить. Ей грозит реальная опасность. Трудно сказать, на что еще могут решиться эти трое, чтобы заставить ее молчать? Норман вытащил мобильный и набрал номер Сюзанны, но равнодушный голос ответил ему, что «абонент недоступен». Норман выругался. Черт, она что, опять забыла зарядить батарейку?!

Он не может бросить дежурство, но можно поехать к университету и попробовать отыскать ее там. Нужно только отметиться в управлении и заодно просмотреть сводку сообщений о правонарушениях, совершенных во всем округе за последнюю неделю. Не сообщается ли там о подобных кражах в каких-либо других местах, удаленных от Бедсворда.

Норман прибавил газу и помчался в управление.

Было уже довольно поздно, и начинало смеркаться. Занятия уже давно закончились, все студенты и преподаватели разошлись по домам, и в здании исторического факультета стояла непривычная, немножко пугающая тишина.

Никто не знает, что она здесь. Сюзанна дождалась, когда все ушли, вышла последней и демонстративно громко попрощалась с охранником, но, выйдя наружу, завернула за угол, поднялась по пожарной лестнице и потихоньку вернулась в свой кабинет.

Она не хотела пока никого видеть и ни с кем разговаривать. Ей нужно было побыть одной. Подумать и решить, что делать дальше. Дома ее может разыскать Норман, начнет задавать вопросы, а она не выдержит и все ему расскажет. Но ей надо вначале хорошенько поразмыслить и выработать план действий, поэтому она отключила телефон и, не зажигая света, сидела в надвигающихся сумерках.

Некоторое время после того, как Энтони едва не сбил ее на машине, ее трясло как в лихорадке, и приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы ее состояния не заметил никто из коллег. Все решили бы, что она заболела, и немедленно отправили бы домой, а ей нужно было остаться здесь.

К настоящему моменту нервная дрожь, вызванная страхом, прошла, уступив место злости. С каждой минутой эта злость разрасталась, направленная на Энтони Дугласа, этого интеллектуала с его играми во власть, который доигрался до того, что пошел на убийство! Сюзанна уже не питала никаких иллюзий относительно мотивов, двигавших Энтони: все трезво и хладнокровно рассчитав, он пытался задавить ее насмерть.

Она и раньше подозревала, что он ни перед чем не остановится, преследуя свои цели, но теперь убедилась в этом ценой, едва не стоившей ей жизни. Значит, она все-таки была права, что ничего не рассказала Норману. Энтони, ничтоже сумняшеся, мог напасть и на него.

Необходимо положить конец преступлениям Энтони Дугласа — и как можно скорее. Сюзанна решила, что, поскольку ей единственной известна его истинная сущность, именно она и должна сделать это.

Но без доказательств это невозможно. Следовательно, вначале надо заручиться более конкретными доказательствами, чем она имела. Чем-то, что можно будет предъявить властям, хотя бы даже Норману. Это была еще одна причина, по которой она решила втайне остаться в здании университета: ей нужно было просмотреть личное дело Энтони.

Личные дела студентов хранились в сейфе в деканате, но она заранее позаботилась, чтобы достать ключи. Осторожно ступая, чтобы не производить шума, она прошла по коридору к двери деканата, отперла ее и вошла. Чуть ранее у нее в голове созрел план, как действовать, и вот теперь она приступила к осуществлению первой его части. Потом ей надо будет незаметно покинуть университетский городок, добраться до дому и взять свою машину. Сюзанна собиралась провести операцию по наблюдению.

Потирая руки, Норман вышел из полицейского управления, вполне удовлетворенный результатами. Он на правильном пути.

В сводке по всему округу, которую он только что изучил, значилось, что имели место еще две кражи автомобильных запчастей: первая была совершена восемь дней назад в соседнем городке Стоунбридж, а вторая — шесть дней назад в местечке под названием Плезант-вью, на территории неохраняемой автостоянки.

Помимо этого Норману удалось выяснить, кому принадлежит серебристый «ягуар». Некоему Энтони Дугласу, студенту четвертого курса исторического факультета Бедсвордского университета.

Энтони Дуглас, выходец из вполне благополучной, обеспеченной семьи. Отец — владелец процветающего банка, мать светская львица, занимающаяся благотворительностью.

Что ж, думал Норман, доставая телефон и в который раз набирая номер мобильного Сюзанны, который по-прежнему был недоступен, в ближайшее время он намерен нанести визит в резиденцию Дугласов, но сначала нужно найти Сюзанну и серьезно поговорить с ней.

Сюзанна порядком продрогла. Она была одета в джинсы, свитер и ветровку и теперь жалела, что не догадалась надеть куртку потеплее. Дни стояли еще теплые и солнечные, но вечерами и ночью становилось довольно прохладно — осень все-таки.

Поежившись на сиденье своего мини-вэна, Сюзанна прищурилась, гладя сквозь ветровое стекло на ворота, ведущие в особняк Дугласов. Полчаса назад автоматические ворота открылись и оттуда выехал белый лимузин. Сюзанна заметила, что в салоне сидели двое: мужчина и женщина. Она предположила, что это родители Энтони. Вероятно, отправились на какую-нибудь светскую вечеринку или благотворительный бал, объявление о котором она видела сегодня в газете.

Она не знала, дома ли Энтони, но надеялась на удачу, твердо вознамерившись сидеть тут хоть каждую ночь, пока не добудет нужных ей доказательств. Машину она поставила в узком боковом переулке, выходящем на улицу, на которой располагался дом Дугласов. В переулке стояло еще несколько машин, поэтому ее нахождение здесь не должно было вызвать никаких подозрений. Сюзанна взяла с соседнего сиденья термос с корячим кофе и бутербродами, предусмотрительно захваченными ею, и приготовилась ждать столько, сколько понадобится — хоть до рассвета.

Куда же она, черт возьми, подевалась?! — недоумевал Норман, в десятый раз давя на кнопку звонка в квартиру Сюзанны. Он уже побывал и в университетском городке, поговорил с охранником здания, в котором работала Сюзанна, и тот заверил его, что мисс Стейнбек давно ушла. Мобильный по-прежнему не отвечал, дома ее нет, так где же она?

Он уже начал не на шутку беспокоиться. Конечно, она могла пойти куда-нибудь, не сообщив ему — в конце концов, она не обязана перед ним отчитываться о каждом своем шаге, — но если это так, то почему не отвечает телефон?

А вдруг с ней что-то случилось? Что, если Энтони Дуглас со своими дружками подстерег ее где-то в темном углу? От этой мысли Норман похолодел, волосы зашевелились у него на голове.

Но нет, этого не может быть. Он бы непременно почувствовал, если бы с его любимой что-то произошло. Несмотря на столь короткое знакомство, их уже связывали невидимые нити. Его Сюзанна жива, но вот где она? Может, стоит прокатиться по тому адресу, где проживает семейство Дугласов?

Ноги Сюзанны, обутые в легкие ботиночки, застыли, и она испытывала непреодолимое желание завести мотор и включить отопление. Не отрывая взгляда от ворот, она протянула руку к ключу зажигания, но замерла, увидев, что ворота открываются и из них выезжает знакомый серебристый «ягуар» Энтони. Она затаила дыхание, глядя, как машина плавно сворачивает вправо, в противоположную сторону от переулка, в котором стояла она.

Опомнившись, Сюзанна завела мотор и осторожно, соблюдая должную дистанцию, двинулась следом. В машине сидел только один человек — водитель, то есть Дуглас.

На одной из улиц «ягуар» затормозил у тротуара. В него сели еще двое — приятели и сообщники Энтони, — и машина поехала дальше. Что ж, куда бы они ни направлялись, Сюзанна поедет за ними.

Норман как раз подъезжал к перекрестку двух улиц, на одной из которых располагался особняк Дугласов, когда знакомый серебристый «ягуар» промчался мимо по главной дороге.

На ловца и зверь бежит, усмехнулся Норман и собрался свернуть вслед за машиной Дугласа-младшего, когда прямо перед ним проскочил голубой мини-вэн. Да ведь это же машина Сюзанны!

Держась на приличном расстоянии, но не упуская из виду голубой мини, Норман поехал следом, завершая эту странную процессию.

«Ягуар» держал путь из города, направляясь в сторону северного предместья, и вскоре городские улицы остались позади. Миновав парочку уже вспаханных на зиму полей, машина свернула на боковую дорогу, которая, как знал Норман, вела к зданию старой заброшенной конюшни, которая в летнее время использовалась окрестными фермерами в качестве временного склада под собранный урожай кукурузы. Сейчас здание было пустым.

Мини-вэн, как удовлетворенно отметил Норман, проехал мимо и скрылся за крутым поворотом, а Норман, выключив фары, на малой скорости последовал за «ягуаром». Он знал эту местность как свои пять пальцев, поэтому мог бы проехать здесь даже с закрытыми глазами. Серебристый автомобиль подъехал к заброшенной конюшне, свернул за угол и там остановился. Норман оставил патрульную машину на обочине в кустах, где ее не было видно, метрах в пятидесяти от конюшни, включил рацию и сообщил дежурному обстановку, потом потихоньку вышел.

Интересно, что понадобилось троим студентам в пустом заброшенном здании? Не иначе как здесь у них что-то припрятано. Уж не автомобильные ли детали?

Двигаясь бесшумно, он подобрался к покосившейся двери конюшни, которая стояла приоткрытой и, держа руку на кобуре, осторожно проскользнул внутрь.

Завернув за поворот, который делала дорога, Сюзанна развернулась и медленно поехала назад. Немного не доехав до боковой дороги, на которую свернул «ягуар» Энтони, она съехала на обочину, поросшую кустами можжевельника, и вышла. От волнения сердце ее колотилось как сумасшедшее, в горле пересохло, и она то и дело конвульсивно сглатывала. Задержавшись на мгновение, Сюзанна сделала глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

Свернув на грунтовую дорогу, она сделала несколько шагов, споткнулась обо что-то и, увидев, что это палка, подобрала ее на случай, если вдруг придется обороняться. Стараясь ступать как можно тише, она стала пробираться вперед, к темневшему впереди темному силуэту какого-то строения.

Откуда-то из глубины конюшни до Нормана донеслись приглушенные мужские голоса. Внутри еще сохранилось несколько перегородок, раньше разделявших левую часть конюшни на стойла. За одной из них мелькал золотистый луч фонарика.

Подкравшись поближе, Норман вынул пистолет из кобуры и шагнул вперед.

— Полиция! Ни с места! — крикнул он громко, окидывая профессиональным взглядом помещение, чтобы определить, где кто находится. В дальнем от входа стойле были свалены в кучу запчасти автомобилей — наверняка тех, что были раздеты в последнее время в Бедсворде и его окрестностях. Рядом с кучей деталей, однако, находились только двое из троих парней. Где же третий?

Один из двоих сделал шажок в сторону, не сводя глаз с Нормана.

— Не двигаться, я сказал! — рявкнул Норман.

Сюзанна застыла на месте, не дойдя пары шагов до входной двери в старое здание. Норман?! Здесь?! Ее сердце забилось вначале от радости, потом от тревоги. О боже! Их же трое, а он один! Она должна помочь ему!

Не раздумывая больше ни секунды, Сюзанна вбежала в дверь сарая — или это какой-то амбар? — и сразу увидела Нормана. Он стоял в дальнем конце прохода, нацелив пистолет на дружков Энтони. Но где же Дуглас?

Лихорадочно оглядевшись, она заметила его — он крался вдоль боковой стены с чем-то тяжелым в руке, похожим на кусок трубы. Он приближался к Норману, который, похоже, его не видел.

— Норман, справа! — крикнула она. Норман резко повернулся и приказал громовым голосом:

— А ну стоять всем троим! — Он махнул рукой, в которой держал пистолет, приказывая Энтони присоединиться к остальным.

Сюзанна поспешила к Норману и остановилась у него за спиной.

— Ты справишься с ними тремя, Норман? — нервно спросила она.

Не оборачиваясь и продолжая держать троих нарушителей на мушке, Норман бросил:

— Обижаешь, детка, я же потомственный страж порядка, помнишь?

В этот момент послышался вой приближавшейся полицейской сирены. Сюзанна облегченно выдохнула.

Норман отправил Сюзанну домой, объяснив ей, что процесс задержания и прочие процедуры, положенные по закону, займут некоторое время. Она не стала спорить, но попросила, чтобы, когда его смена закончится, он приехал к ней домой. Норман лишь коротко кивнул в ответ.

Когда спустя пару часов, которые Сюзанна провела в возбужденном ожидании, еще не в силах поверить, что все наконец-то закончилось, подъехал Норман, она радостно выбежала навстречу и бросилась ему на шею. Он крепко стиснул ее в объятиях.

— Ты мой герой, — прошептала она ему на ухо. — Я поняла это сразу, как только впервые увидела тебя.

— Я тоже сразу понял, что мы предназначены друг для друга, — улыбнулся он, но вспомнив о ее глупом поведении, нахмурился. — Почему ты сразу не доверилась мне? Почему скрывала? А это твое дурацкое решение действовать в одиночку? Ты настолько не доверяла мне как профессионалу?

— Что ты, любимый, — поспешила заверить его Сюзанна. — Я всегда верила в тебя, просто… была так напугана, что не могла рассуждать здраво, вот и совершила массу глупостей. К счастью, ты вовремя все понял и вмешался. Ты простишь меня?

— Я подумаю, — ответил Норман, и в глазах его зажглись лукавые искорки. — Только вначале ты должна мне кое-что пообещать.

— Все что угодно, любимый.

— Обещай, что с этой минуты ты будешь мне всегда обо всем рассказывать. Больше между нами не должно быть никаких тайн.

— Обещаю! — клятвенно заверила его Сюзанна.

— И ты выйдешь за меня замуж?

Это было сказано таким грозным тоном, что у Сюзанны нашелся единственный ответ:

— Да, сэр.

Content

Марианна Лесли
Не любить невозможно

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10