Лестер дель Рей

Доброта

Порыв ветра вырвался из-за угла и пронесся мимо отдельно стоящей скамейки в парке. Он подхватил газету, лежащую на земле, и развернул ее. Потом унес часть ее с собой, причем страницы с штатным комиксом оказались наверху. Дэнни встал и вышел туда, где было посветлее. Он посмотрел на страничку для детей.

Но у него не было никакой цели. Он не стал поднимать газету. В мире, где даже комиксы для детей нуждались в объяснении, ничто не могло иметь значения для Homo Sapiens — последнего нормального человека во всем мире. Он затолкал газету ногой под скамейку, где она больше не могла напоминать ему о его недостатках. Было время, когда он пытался объяснить все при помощи логики и найти смысл всех вещей. Иногда это ему удавалось, но чаще нет. Тогда он предоставил это естественному интуитивному мышлению окружающих. Ничего не может быть большим маразмом, чем шутка, которую приходилось обстоятельно объяснять.

Homo Sapiens! Тип человека, который выбрался из пещер и постиг тайны атомной энергии, электроники и всяких чудес древности — человек «разумный», как это переводится с латинского. Предки — властители древней Земли — сократили это обозначение до «homo sap». Здесь «sap» звучало как «дурак». Тогда еще смеялись над этой шуткой, потому что не было никакого другого человеческого типа для конкуренции. Сегодня это была уже не шутка.

Теперь нормальный человек был «сапом» для homo intelligens — человека интеллигентного, который теперь был хозяином мира. Дэнни теперь был пережитком, последним нормальным человеком в мире сверхлюдей. Он ненавидел сам факт своего рождения и то, что его мать умерла при родах, оставив ему в наследство лишь одиночество.

Услышав шаги молодой пары, он вернулся на скамейку и надвинул шляпу на лицо, чтобы его не узнали. Но они были так заняты собственными делами, что прошли мимо, не обратив на него внимания. До его ушей донеслись какие-то обрывки разговора. Он повертел их в уме, пытаясь понять; существовало бесчисленное множество вариаций.

Невозможно! Даже повседневные разговоры перескакивали через целые логические ступени. Homo intelligens думали по-новому, их разум мгновенно перемещался, минуя длинные трудные шаги логики. Новый человек мог сразу же сложить верную картину из множества обрывков информации. Как старый человек искал логику, чтобы применить эмпирический метод, как это делает большинство животных, так Homo Intelligens нмучился легко использовать свою интуицию. Этим людям нужно было только просмотреть первую страницу книги, и они тотчас узнавали все ее содержание, потому что маленькие приемы автора соединялись в их интенсивном сознании, и они тут же дополняли их отсутствующими частями. Им было это совсем не трудно они просто смотрели и знали. Это было как в то мгновение, когда на голову Ньютона упало яблоко, и он тотчас же понял, почему планеты кружатся вокруг Солнца и какому закону подчиняется тяготение. Но новые люди были постоянно способны на это не только в свои звездные часы, как это было у Homo Sapiens.

Человечество, за исключением Дэнни, погибло, и он тоже должен был покинуть этот мир сверхлюдей. Он должен был как можно быстрее закончить разработку плана бегства, прежде чем остатки мужества покинут его! Он сделал торопливое движение, при этом мелкие монеты тихо звякнули в его кармане. Опять благотворительность или трудотерапия! Шесть часов ежедневно: пять дней в неделю он работал в маленьком бюро, занимаясь отупляющей рутинной работой, которую, вероятно, лучше выполнила бы любая машина. Конечно, они уверяли его, что его собственные способности были такими же, как и у них, и что он был нужен, но он был не так уж в этом уверен. Может быть, по своей неизмеримой доброте они решили позволить ему жить так же, как и они сами, поэтому они придумали работу, соответствующую его способностям.

На дорожке снова послышались шаги. Он даже не посмотрел, кто это, и поднял взгляд только когда они замерли перед ним.

— Добрый день, Дэнни. Ты не в библиотеке. Но мисс Ларсен считает, что сейчас день зарплаты и хорошая погода, поэтому ты, вероятно, здесь. Как у тебя дела?

Чисто внешне Джека Торна можно было принять за отражение Дэнни. Оба сильные, мускулистые, спортивные; в их улыбающихся лицах тоже не заметно было большого различия. Мутация людей в сверхлюдей происходила внутренне; быстрые, заметные изменения связей клеток мозга снаружи не были заметны.

Дэнни улыбнулся Джеку и, поколебавшись, отодвинулся в сторону, чтобы дать место на скамейке человеку, который был его товарищем по играм в то время, когда оба они были еще так малы, что разница между ними не играла никакой роли.

Он не спросил, откуда библиотекарше известно, где он находится. Насколько ему было известно, те, кто посещал его здесь не придерживались какого-то четкого плана, но другие, очевидно, его здесь видят. Он установил, что он даже может улыбаться их способности предугадывать его планы…

— Хэлло, Джек! Я думал, ты на Марсе!

Тори скривил лицо, словно ему все время приходилось напряженно думать о том, что юноша возле него был другим. Джек, как и все остальные, беседуя с Дэнни, пользовался точными формулировками.

— Я за несколько минут закончил там все дела. А теперь должен связаться с Венерой. Ты знаешь, у них там проблемы с установлением равновесия между юношами и девушками. Я подумал, может быть, ты захочешь отправиться со мной? Ты еще никогда не был вне Земли, причем, насколько я помню, ты был одержим историей космических путешествий.

— Я все еще одержим ею, Джек, но… — Он знал, что все это значит. Те, кто стоял за кулисами, обнаружили, что он все время недоволен и теперь надеялись отвлечь его, дав ему возможность увидеть места, которые его отец покорил в то время, когда раса пребывала в варварстве. Но Дэнни не хотелось видеть их в их теперешнем состоянии, преобразованными старательными руками новых людей. Лучше представлять их такими, какими они были, когда их завоевывали. Кроме того, корабль был Здесь. Не было никакой возможности сбежать с одного мира на другой.

Джек кивнул. Его раса отличалась почти телепатическим взаимопониманием.

— Конечно! Как хочешь, старина. Ты пойдешь к дому? Мисс Ларсен сказала, что у нее для тебя что-то есть.

— Не сейчас, Джек. Я думаю, мне кажется… я поеду в старый музей.

— Ах, так? — Торн медленно встал и отряхнул костюм. Дэнни!

— Да?

— Я, вероятно, знаю тебя лучше, чем кто-нибудь еще, друг мой, поэтому… — Он поколебался и покачал плечами. — Не злись, если я сделаю преждевременные выводы. Я заткнусь. Ну, всего хорошего. Будь счастлив, Дэнни!

Сразу же после. Сердце Дэнни разрывалось. Еще пара слов, выражение лица или намек на воспоминание о детстве, и он громко выкрикнет все самое сокровенное. Сколько других знали о его интересе к старомодному кораблю в музее и о его тщательно разработанном плане покинуть этот мир пытки насильной добротой и любовью высших к низшему?

Он раздавил сигарету и попытался прогнать эти мысли. Джек еще играл с ним, когда они были детьми, другие же — нет. На этом он обосновывал свою надежду, с этих пор он стал еще осторожнее и никогда не думал о своем плане, когда другие были поблизости. Пока он должен держаться подальше от корабля! Может быть, предупреждение Торна можно обратить себе на пользу — предположив, что этот человек сдержит свое обещание никому не говорить.

Он испугался своих сомнений, потому что точно знал — он не отважится отказаться от надежды на последнюю зацепку за независимость и самостоятельность. В противном случае его ждали только отчаяние и безучастная безнадежность, бессмысленная смерть от острого комплекса неполноценности, вызванного все уменьшающимся количеством индивидуумов его расы и еще тем, что он остался последним, единственным ее представителем. Он должен как-то вырваться! А пока он пойдет в библиотеку и будет держаться подальше от музея.

Когда Дэнни поднимался на лифте, из библиотеки выходила большая толпа людей, но никто не узнал его под низко надвинутой на лоб шляпой или они почувствовали его неприязнь и сделали вид, что не узнали его. Он выбрал один из наименее используемых коридоров и направился к отделу исторических документов, где мисс Ларсен только что разложила и убрала микрофильмы. Но когда он вошел, она все отложила и наградила его теплой, лучезарной улыбкой своей расы.

— Хэлло, Дэнни! Вы уже нашли своего друга?

— Ммммммм. Он сказал, что у вас кое-что для меня есть.

— Да, есть, — лицо ее засветилось радостью, когда она повернулась к письменному столу позади себя и достала маленький, перевязанный тесемкой пакетик. Дэнни поймал себя на том, что он уже в тысячный раз испытывает желание, чтобы она принадлежала к его расе, но он снова был вынужден подавить свои чувства, когда ему стало ясно, что она в действительности о нем думает. Короткая беседа о прошлом его расы возбудила у нее лишь исторический интерес — не более. И он был только дурацким пережитком давно прошедших дней.

— Отгадайте, что это?

Не в силах ничем себе помочь, он изобразил радость от того, что она решила поиграть с ним и с пакетиком.

— Журналы! Утерянные экземпляры «ТРОПЫ ВО ВСЕЛЕННУЮ»?

Он прочитал только первую часть одного из выпусков, но этот роман заставил его сердце забиться быстрее, чем какой-нибудь другой роман о покорении Вселенной, написанный его предками. Теперь у него была отсутствующая часть, и в ближайшие часы, когда он будет совершать подвиги вместе с первопроходцами, не обращая внимания на окружающих его гениев, его жизнь будет чудесной.

— He все, Дэнни, но почти все. Мы не могли найти ни малейших следов журналов, но я на прошлой неделе дала первую часть Брайану Кеннингу, и он дописал ее для вас. — Потом она извинилась. — Конечно, словесный состав не идентичен, но Кеннинг клянется, что роман имеет совершенно то же содержимое и смысл почти точно такой же.

Почти такой же! Кеннинг видел первые страницы романа, на который древний писатель потратил недели, месяцы, и он уже четко видел перед собой все его действие, представив его себе в течение одного мгновения! Потом он поработал над ним еще одну ночь, изготовляя сюжет, — неприятная и скучная возня, но отнюдь не тяжелая работа! Дэнни ни секунды не сомневался в точности, потому что Кеннинг был величайшим историческим романистом. Но радость предвкушения чтения уже прошла.

Он взял пакетик и заметил, что иллюстратор скопировал даже манеру древнего художника. Размер тоже соответствовал формату оригинала.

— Большое спасибо, мисс Ларсен. Мне очень жаль, что я доставил вам столько хлопот. Это было очень мило и со стороны мистера Кеннинга.

Ее лицо, так же, как и у него, вытянулось, но она сделала вид, что не заметила тона Дэнни.

— Он хотел это сделать — он сразу же предложил, как только услышал, что мы ищем потерянное издание. И, если будет еще один роман, сохранившийся лишь отчасти, вы должны тут же сообщить ему об этом, Дэнни. Вы оба практически единственные, кто еще пользуется нашим отделом. Почему вы не познакомитесь с ним? Если вы приедете сюда сегодня вечером…

— Большее спасибо. Но я весь вечер буду читать. Вы скажите ему, что я бесконечно благодарен ему. Вы это сделаете? Он еще немного постоял и подумал, не отважиться ли ему самому попросить книги по истории астероидов. Нет, риск, что все рано или поздно выплывает наружу, слишком велик. Он не хотел выдавать свой план ни малейшим намеком.

Мисс Ларсен снова улыбнулась и почти подмигнула ему.

— Ну, хорошо, Дэнни, я сделаю это. Доброй ночи!

Снаружи уже опускалась ночная прохлада, когда Дэнни направился в мало посещаемую часть города. Когда навстречу ему вышла группа людей, он перешел на другую сторону улицы, даже не задумываясь над этим, и пошел дальше. Пакетик у него под мышкой, казалось, стал тяжелее, и он переложил его под другую руку. Дэнни чувствовал, что в душе у него шла борьба. С одной стороны, он охотно узнал бы, что произошло с героями, а с другой стороны — сердился на свой мозг Сапиенса, потому что тот был таким неспособным. В конце концов он решил идти домой и читать, но пока удовлетворился тем, что шел пешком, отдавшись на волю своих чувств.

Перед ним раскинулся небольшой парк. Он медленно брел по парку и вдруг услышал детские голоса, перед ним оказались два маленьких мальчика и девочка. Их воспитательница (а ее уже давно прислали из центра) казалась только неясной тенью среди других теней возле детей, а пятилетние ребятишки весело играли в древнюю игру, строя крепость из песка.

Дэнни остановился, и губы его медленно растянулись в улыбке. В этом возрасте они только начинали развивать свои интуитивные способности, их игры были очень просты и потому понятны. Он с грустью вспомнил, как его друзья в этом возрасте начинали постепенно овладевать своими трюками, очевидно, понимая, как велик был его страх остаться одному. Некоторое время духовное просветление, которое все время возникало у Homo Sapiens, разжигало его надежду, но в конце концов воспитатели вынуждены были сообщить ему, что он был другим, и почему это произошло. Теперь он отметал эти болезненные воспоминания и незаметно смешался с играющими мальчиками.

Они приняли его с мгновенным взаимопониманием детей, даже не попытались прогнать и теперь усердно старались, чтобы их песочная крепость получилась выше, но у него было в этом больше опыта. Он также мог лучше оценить свойства влажного песка, чем они. В нем поднялась странная радость из-за своих способностей, когда он надстроил еще один этаж в своей крепости, а потом подпер ветками и листьями мост, ведущий в его воспоминания.

Потом зажглись фонари, появившись возле песочницы, и стало совсем светло — как днем. Тени в черных сумерках исчезли. Младший из двух мальчиков поднял глаза и впервые по-настоящему разглядел Дэнни.

— А, ты же Дэнни Блэк, не так ли? Я видел твое изображение. Джуди, Бобби, это человек…

Их голоса стали слышны слабее, когда он побежал через парк по заброшенной боковой дорожке, прижимая к себе пакетик. Идиот! Обрадовался возможности поиграть с детьми в жалкую игру! И еще удивляется, что дети узнали его! Он замедлил бег, перешел на шаг, прикусив губу и думая о том, что воспитательница упрекает детей за их бездумный поступок. А ноги несли его вперед без всякой цели. Потом стало ясно, что они несут его к музею, где таились все его тайные надежды. И все же он был удивлен, увидев музей прямо перед собой. Но потом он обрадовался. Они, конечно, не могли увидеть в его незапланированном посещении ничего подозрительного; он сразу же закрыл за собой дверь музея. Глубоко вдохнул воздух и заставил свое лицо принять равнодушное выражение, идя по длинному коридору к залу, где находился корабль.

Он был там, нос слегка приподнят к небу, стройный и великолепный даже в этом зале, который имитировал бесконечное измерение Вселенной. Двести метров блестящего металла без единой царапины, великолепие, стремящееся вверх, с округлым носом, стройной кормой, с почерневшими ионно-лучевыми двигателями…

Насколько было известно Дэнни, это был самый последний и самый большой космический корабль, который его раса построила в зените своей славы. Но уже перед этим под воздействием излучения в пространстве произошла мутация, в результате которой возникло множество новых, людей. Такое воздействие происходило все чаще. Как было ясно из бортового журнала, этот корабль летал на Марс, на Венеру ив другие форпосты империи человека, в то время как дома все больше нарастало напряжение. Потом никто больше не использовал корабль, созданный только Homo Sapiens, потому что новая раса быстро увеличивалась в числе и возможности ее возросли. Вместо этого люди эти пользовались немногими собственными ионными ракетами, которые были намного быстрее корабля, ракетами, сворачивающими пространство. Так как больше не разрабатывалось новых типов кораблей, старые постепенно выходили из обращения, превращаясь в металлолом. Потом началась война между старой и новой расой, корабли были погребены под горами мусора, не оставив никаких следов своего существования.

Этот корабль осторожно извлекли из-под старого, древнего дока, и теперь он вот уже год стоял в музее истории Homo Sapiens, тщательно вычищенный и отремонтированный, и вокруг него крутились все надежды и молитвы Дэнни. Его все еще не покидало благоговейное чувство, когда он по ковру входил, через шлюз в ярко освещенные внутренние помещения.

— Дэнни! — внезапный зов оторвал его от мыслей и заставил виновато обернуться. Это был профессор Кири. Дэнни облегченно вздохнул, старый археолог направился к нему, его улыбка была едва заметна в темноте под гигантским куполом. — Я уже не думал, что увижусь с тобой, и собирался уходить. Но случайно обернулся еще раз и увидел тебя. Я думаю, ты проглотишь парочку фактов, которые я сегодня выписал для тебя.

— Информация о корабле?

— А что же еще? Заходи сюда в салон, у меня здесь есть кое-какие привилегии, и мы можем удобно устроиться здесь. Ты же знаешь, что, чем старше я становлюсь, тем больше ценю представления твоих предков об удобствах, Дэнни. Собственно, жаль, что наша культура еще слишком молода для многих удобств, — из всех новых людей, казалось, только Кири действительно чувствует себя в присутствии Дэнни совершенно естественно. Отчасти потому, что он был стар, а отчасти потому, что он чувствовал рядом с кораблем такое же воодушевление.

Теперь профессор Кири опустился на древний диван, с легкой душой отметая все предписания, достал сигарету и повернулся к молодому человеку.

— Ты знаешь, что все запасы и оборудование в корабле представляют для нас обоих загадку: мы, как ты понимаешь, не можем понять их значения. Бортовой журнал заканчивается сообщением о превращении старого корабля в металлолом. Мы также не можем найти никакого объяснения, почему все это отремонтировано, и все запасы обновлены, словно корабль готовился к новому путешествию. В результате новых раскопок, которые теперь завершены, Дэнни, это прояснилось. Твои люди сделали это во время войны… нет, после войны, собственно, после своего поражения.

Дэнни поднялся. Война была отрезком истории, постоянно занимающим его мысли, хотя он знал о ней лишь в общих чертах. В то время, когда Homo Intelligens становились все многочисленнее и старая раса по закону выживания была оттеснена в сторону, его люди сделали последнюю отчаянную попытку, чтобы сохранить свое положение. Хотя старая раса не хотела войны, она в конце концов была вынуждена сражаться так же безжалостно, как и те, кто нападал на нее. Но у них было огромное преимущество — интуитивное мышление, и от первоначальных миллиардов старой расы осталось только несколько тысяч индивидуумов, и это было ее концом. Вероятно, после того, как произошли первые мутации, такой конец был неизбежен, однако об этом Дэнни думал очень неохотно. Теперь он кивнул и предоставил возможность говорить своему собеседнику.

— Твои предки, Дэнни, были тогда разбиты, но их не полностью смешали с землей. Они собрали все свое мужество и всю энергию и снова восстановили корабль — это единственное оставшееся у них средство передвижения — и снарядили его. Они хотели куда-то улететь на нем — точно неизвестно — куда, может быть, в другую солнечную систему. Они хотели также взять с собой несколько людей старой расы, чтобы все начать снова, вдалеке от нас. Это последняя попытка выжить. Она провалилась, когда мои люди узнали о ней и взорвали док под кораблем. Но то было славное поражение, парень! Я думаю, ты должен это знать.

Дэнни медленно собирался с мыслями.

— Вы имеете в виду, что все, кто находился на борту этого корабля, были людьми моей расы? Но ведь старые припасы за такой долгий срок должны испортиться!

— Да ну! В результате проб, сделанных нами, мы получили однозначный ответ. Твои люди разбирались в консервировании так же хорошо, как и мы, и они рассчитывали пробыть в полете по меньшей мере полстолетия. Эти припасы пригодны и сейчас, спустя тысячу лет, — профессор бросил окурок через салон и радостно хихикнул, когда тот упал точно в пепельницу. — Я задержался здесь только затем, чтобы сообщить тебе об этом. А в школе я подготовил все бумаги, из которых ты сам можешь во всем убедиться. Почему ты не поднимешься ко мне наверх, Дэнни?

— Только не сегодня, профессор. Я лучше немного побуду здесь.

— Как хочешь… Я знаю, что ты чувствуешь, и мне действительно жаль, что корабль забирают. Нам будет очень не хватать его, верно, Дэнни?

— Корабль забирают?

— Разве ты ничего не слышал? Я думал, что ты поэтому и пришел сюда. Его отправляют в Лондон. Для этого используют старый лунный корабль. Жалко, в самом деле жалко! — Он задумчиво провел рукой по стене, потом его ладонь скользнула по замшевой обшивке дивана. — Ну, осталось недолго. Выключи свет, когда будешь уходить. Музей закроется через полчаса. Доброй ночи, Дэнни!

— Доброй ночи, господин профессор, — Дэнни неподвижно сидел на шаткой софе, вслушиваясь в мягкие шаги старика и в удары собственного сердца. Они хотели украсть корабль и разрушить его планы. Они хотели оставить его в этом мире новой расы, где его жалеют даже дети.

Это было не так уж плохо, пока у него была надежда, что однажды он сможет бежать отсюда. Он неторопливо выключил свет. В темноте он чувствовал себя теснее связанным с кораблем, потому что ни один смотритель музея не мог видеть его чувства. Уже на протяжении целого года своей жизни он представлял себе, как возьмет этот корабль и улетит, оставив новую расу позади. Он провел долгие, однообразные месяцы, изучая конструкцию корабля, разбирая запасы и изучая старые книги страницу за страницей. Он приобрел уверенность, что теперь сможет справиться с кораблем.

Казалось, корабль был сконструирован так, что им мог управлять один человек; даже калека мог справиться с ним, в случае необходимости здесь все функционировало автоматически. Оставалась только проблема нахождения цели, потому что планеты двигались относительно друг друга; но бортовой журнал давал ответ и на это.

Среди людей его расы раньше тоже были очень богатые люди, понимающие смысл в экстравагантности и уединении (или проще сказать: в сумасбродстве). И то, и другое они нашли на крупных астероидах. С помощью денег, науки и ядерных силовых установок они создали искусственную силу тяжести и атмосферу, которые должны существовать вечно. Теперь эти богачи, несомненно, уже умерли, а новая раса отказалась от таких бесполезных вещей. Где-нибудь среди астероидов должно было найтись укромное местечко и для него, потому что из-за огромного количества этих маленьких планеток было невозможно обыскать их все.

Дэнни услышал, как мимо прошел смотритель, и медленно встал, чтобы снова выйти в тот мир, где у него больше не было никакой надежды, — это была прекрасная мечта, необходимая мечта! Потом он услышал, как закрылись огромные двери! Профессор забыл сказать им о его присутствии. И…

Ну и хорошо. Он не знал истории всех этих маленьких миров. Может быть, ему придется обыскать их все один за другим, чтобы найти подходящее убежище. Но играло ли это какую-нибудь роль? В конце концов, он как можно лучше постарался подготовиться. Он колебался дсего лишь мгновение. Потом его руки легли на большой рычаг управления шлюзом. Люк тихо закрылся в темноте. Его шаги теперь не будут слышны снаружи.

После того, как он, наконец, нашел кресло пилота и опустился в него, медленно разгорелись лампочки. Эти лампочки свидетельствовали о готовности корабля к старту: «Корабль загерметизирован… воздух в порядке… ток… автоматика… машины, автоматика…» Почти пятьдесят лампочек и шкал показывали ему, что корабль ждет только его приказа. Он медленно стал передвигать курсограф по крошечной атмосферной карте, пока он не оказался над стратосферой. Курсограф на большой звездной карте прочертил неравномерную зигзагообразную линию, которая вела куда-то к астероидам. Во всяком случае, она проходила далеко от теперешнего местоположения Марса, но у нее не было другой цели. Позже он воспользуется анализатором, чтобы определить точное местоположение астероидов и проложить к ним курс. А в данное мгновение было важнее улететь как можно дальше, чтобы после того, как о его исчезновении станет известно, нельзя было бы напасть на его след.

Секундой позже он передвинул главный рычаг подачи энергии. Корабль задрожал и двинулся с места. Стены музея разлетелись от чудовищного давления ионной ракеты, не оказав никакого сопротивления. На карте засветилось маленькое световое пятнышко, указывающее местоположение корабля. Теперь планета осталась позади. Никто больше не будет с сожалением смотреть на его усилия и напоминать ему о его слабостях. Теперь ему противостояла только слепая судьба, которая встретила его предков и победила их.

Сигнал показал ему, что корабль уже покинул атмосферу. Автопилот начал тихо тикать, временами издавал громкие щелчки, — когда корабль отклонялся от расчетного курса и сам же выводил корабль на нужный курс. Дэнни с удовлетворением убедился, что все функционирует в лучшем виде. Хотя у его предков был лишь обычный разум, они создали машины, которые реагировали почти интуитивно, как, например, этот корабль, в котором он находится. Направляясь в камбуз, он поднял голову повыше. По его походке было видно, что он был горд собой.

Продукты были все годны в пищу. Он набросился на еду как голодный волк, у него еще никогда не было такого аппетита. Потом он заглянул в бортовой журнал, в котором были записаны все долгие полеты корабля. Он стал искать сведения об астероидах Церере, Палладе, Весте или каких-нибудь других, которые носили только номера или прозвища. Каких?

Снова вернувшись в рубку, он принял решение. Взглянул наружу, в ледяную бесконечность Вселенной, прерываемую только крошечными белыми булавочными головками, которые, очевидно, были звездами. Они были более пестрыми, маленькими и яркими, чем те, что видны сквозь атмосферу. Его целью, должно быть, был один из пронумерованных планетоидов, который в журнале значился как «К датчанину». Название ничего не говорило, но оно, казалось, было просто сокращением. Но с другой стороны, оно было настолько древним, что его значение установить было сейчас невозможно.

Найдя в журнале ключевой номер, Дэнни ввел его в анализатор и некоторое время смотрел, как медленно тот погружается в прошлое. Потом немного поиграл с радио, пока не заметил, что оно настроено на волну, которой давно уже никто не пользуется. Но это ничего не меняло, потому что он окончательно порвал с новой расой.

Анализатор продолжал работать. Вселенная со временем утрачивала свое очарование, и работа автопилота больше его не интересовала. Он вернулся в корабельный салон, чтобы посмотреть, что в пакетике, который он отложил и забыл.

Как только он начал читать, то сразу забыл обо всех своих сомнениях и о том, что это не оригинал, а история, написанная Кеннингом. Столь же захватывающее действие, такие же яркие человеческие характеры и та же активность расы, которая так долго держала в руках свою судьбу. Потому не было ничего странного, что читатель того времени оценивал этот роман как самый значительный космический эпос, когда-либо написанный.

Однажды он посмотрел, как анализатор, завершив свои исследования, тихо звякнул, прежде чем передать результаты автоматике управления, чтобы она могла привести корабль к маленькой планете, которой посчастливилось стать домом Дэнни. После этого рысканье корабля прекратилось, и он, описав пологую кривую, лег на курс. Во время этого маневра Дэнни удобно устроился в кресле пилота и продолжил чтение. Теперь он чувствовал совершенно новую, более сильную связь с действующими лицами. Он больше не был жалким, привязанным к земле отбросом общества, он был таким же мужчиной и победителем, как они!

Когда он добрался до конца романа и книга упала на пол из его усталых рук, нервы его были возбуждены. Под книгой вспыхнул световой сигнал, который он раньше не заметил, пока над его креслом внезапно не прозвучал удар гонга. Точно такой же гонг был описан в романе.

Таким же было и его значение. Он прочел на бортовом экране красную надпись, которая, казалось, с упреком подмигивала ему:

«ИЗЛУЧЕНИЕ ГОРИЗОНТАЛЬНО, ДЕСЯТЬ ЧАСОВ — ПОБЛИЗОСТИ КОРАБЛЬ»

Поняв это сообщение, Дэнни взялся за рычаг и отключил двигатели и псевдотяжесть во всем корабле. Другой корабль был ясно виден в иллюминаторе наблюдения. Четко были видны толстые, раскаленные добела полосы инверсионной материи, извергающиеся из дюз ракеты. Очевидно, этот корабль возвращался на Землю — вероятно, это «КАЛЛИСТО»!

Несколько мгновений он был уверен, что они его обнаружили, но дрожь корабля, вероятно, возникла всего лишь из-за корреляции курса. Он не был знаком с новыми кораблями и не знал, есть ли у них системы обнаружения, но, очевидно они сочли такие системы излишними. Полосы исчезли вдали, и буквы предупреждения погасли. Дэнни подождал, пока корабль не исчезнет из поля зрения даже при сильном увеличении, потом снова включил энергию. Слабое свечение ионных ракет, конечно, не было заметно с такого расстояния.

Больше ничего не происходило. Автопилот лишь удовлетворенно тикал, с кормы доносилось только тихое, усыпляющее гудение, не было ни гонга, ни других звуков. Тело Дэнни медленно наклонилось вперед, на панель управления. Скоро его храп смешался с другими приглушенными звуками. Корабль продолжал свою деятельность, для которой он был предназначен. Он твердо выдерживал курс, и за ним даже тянулся старомодный шлейф. Он не требовал никакого внимания.

Дэнни проснулся от тихого звонка, на экране появилась новая надпись. Лампочки мигали ей в такт:

«ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА! ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА! ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА!»

Он выключил все, протер сонные глаза и осмотрелся. Сверху голубоватого неба, на котором низко над почвой плыла пара облаков, проникал слабый солнечный свет. За небольшой песчаной полосой, на которую опустился корабль, была зеленая трава и пышный лес. Горизонт был очень близок и напоминал ему, что он находился на маленькой планете, в противном случае это могла быть и Земля. Он увидел заброшенный ангар и подал в двигатель немного энергии, очень осторожно передвинув корабль вперед в ангар. Теперь его не могли видеть с воздуха.

Потом он подошел к шлюзу и повернул рукоятку. Когда люк наконец открылся, он ощутил свежий аромат растительности. Вблизи он услышал щебет птиц. Когда он вышел на солнечный свет и остановился, к нему по лугу подскакал любопытный кролик. Деревья и кустарник почти скрывали находящееся поблизости строение. Он облегченно вздохнул. Совсем не трудно начать новую жизнь на этом небесном пятачке.

Осмотр строений снова вызвал у него сомнение. Раньше они были окружены тщательно ухоженным садом, и здесь были руины большой величественной виллы. На некотором отдалении от нее находился маленький домик, для которого, очевидно, был использован камень виллы. Хотя он зарос плющом, в нем сохранилась полуоткрытая дверь.

Из калорифера все еще шло слабое тепло. Он питался от большого атомного реактора который обеспечивал и поддерживал сходство этого маленького мирка с Землей. Повсюду был толстый слой пыли. Но обстановке была в хорошем состоянии. Он тщательно осмотрел все и установил, что некоторые из вещей напоминали музейные экспонаты, сделанные руками людей его расы. Он перебирал их одну за другой, считая это счастливой случайностью: теперь это был его дом!

На столе лежала раскрытая книга. В ней был заложен листок бумаги. Почерк был похож на женский. Стряхнув пыль, он прочел:

«ОТЕЦ, ЧАРЛИ САММЕРС НАШЕЛ ПОТЕРПЕВШИЙ КРУШЕНИЕ КОРАБЛЬ ЭТИХ СКОТОВ И ЗАБРАЛ МЕНЯ. МЫ ЖИВЕМ НАВЕРХУ, НА ТРИНАДЦАТОМ. ПРИЛЕТАЙ, ЕСЛИ ТВОИ ДЮЗЫ ВЫДЕРЖАТ, И ПОЗНАКОМЬСЯ СО СВОИМ ЗЯТЕМ».

На этой записке не было ни даты, ни подписи, ни сообщения о том, вернулся ли «отец» и что с ним произошло. Дэнни благоговейно положил записку на стол и посмотрел на посадочную полосу, словно увидел там, в коротких сумерках, все, что случилось в этом маленьком мирке. «Эти скоты» могли быть только новой расой после войны, и это значило, что здесь был последний форпост людей его расы. Запись могла быть сделана и десять, и пять столетий назад, но в любом случае его люди были здесь, сражались и остались после того, как Земля была для них потеряна. Если они это сделали, ему это тоже удастся!

И, как бы ни невероятно это звучало, — может быть, там, снаружи, кто-нибудь еще остался. Разве невозможно, несмотря на время и все трудности, и даже на Intelligens, что они выжили?

Глаза Дэнни повлажнели, когда он повернулся и начал убирать свой новый дом. Снаружи было темно. Если остались выжившие, он найдет их. А если нет…

Тоже хорошо, потому что он все еще был представителем великой отважной расы, которую нельзя уничтожить, пока существует хотя бы один ее представитель. Он должен всегда помнить об этом.

Внизу, на Земле, Брайан Кеннинг кивнул маленькой группке, настраивая коммуникатор. Несмотря на улыбку, смягчившую черты его лица, глаза его были печальны.

— Разведывательный бот вернулся. Он нашел «К датчанину». Бедный парень. Я уже думал, что мы ждали слишком долго, и что он никогда не сможет этого сделать. Еще четыре месяца завял бы, как цветок без солнца. И все же, я надеялся, что это удастся, когда мисс Ларсен передала мне книгу о сказочном райском планетоиде. Хотя она не историческая, однако написана великолепно. Я надеюсь, что та, которую я написал, ничем ей не уступит.

— Что касается исторических ляпов, так это уж точно, профессор Кири так и не выразил своей радости. — Ну и что! Он проглотил нашу ложь и улетел на корабле, который мы для него построили. Я надеюсь, что он будет счастлив, по крайней мере, некоторое время.

Мисс Ларсен скомкала носовой платок. Казалось, что она вот-вот сорвется.

— Бедный мальчик! Он был бы великолепным парнем, если бы не вызывал такую жалость. Я хотела бы, чтобы девочки, над которыми мы работаем, удались лучше. Может быть, тогда все получится. Проводите меня домой, Джек?

Оба старика переглянулись, когда мисс Ларсен и Торн ушли. В комнате повисло молчание и клубы табачного дыма. Наконец Кеннинг пожал плечами и посмотрел на профессора.

— За это время он должен найти записку. Я не знаю, действительно ли это было такой хорошей идеей. Когда я в первый раз наткнулся на это в старой книге, я вынужден был подумать о сообщении Джека номер семь. Но теперь я больше в этом не уверен. В лучшем случае — это девушка неизвестного роста. Во всяком случае я сделал это из добрых побуждений, из доброты.

— Доброта! Доброта как награда, пара тысяч рабочих часов… а тут еще ложь… обо всем, чем мы обязаны расе этого юноши! — Голос профессора звучал устало. Он выколотил трубку в пепельницу и медленно подошел к большому окну. Снаружи было темно. — Иногда мне хочется, знать, Брайан, как можно было выказать добро неандертальцу, когда последний из них достиг конца своей жизни. И раса, которая будет после нас, тоже отнесется к нам со всей возможной добротой, когда над нами опустится тьма, не так ли?

Писатель скептически покачал головой. Потом оба снова посмотрели наружу, на мир и звезды.

Content

Лестер дель Рей
Доброта