Лой Штамм

Шаг

…Шаг…

Кода в двенадцатилетнем возрасте я переехала в этот город и пошла в новую школу, она уже училась там. Умница-отличница, натуральная блондинка. Полненькая, забавная Маша.

Отношения с классом сложились прекрасные, но именно с ней я никогда не общалась близко. О чем нам?

Я — девочка из неблагополучной семьи, с папой-алкоголиком, двумя младшими братьями и замученной мамой с восемью классами образования. С толстыми линзами в очках и потрепанной книжкой в рюкзаке. С тройками и четверками в дневнике, с мечтами о драконах и волшебниках, с тетрадками, в которые я старательно записывала "страшнейше проклятия", которые могла только найти. В истертых джинсах и дырявых кроссовках, с тугой косой не всегда чистых волос и пятью рублями в кармане. И с мечтами. В мечтах я была хорошо одета, братья играли в дорогие игрушки, мама носила золотые сережки, а папа не пил. Или я журналист, беру интервью у какой-нибудь знаменитости, или веду репортаж, или пишу прекрасные статьи, или, или, или… А еще я была то великой колдуньей в волшебном лесу, то оборотнем в черном и тоскливом бору, то вампиром в готическом замке. А что, почему бы ни стать вампиром? Я бледная, я худая, вот только не такая красивая, как вампирши. Они златоволосые, зеленоглазые, у них красивые острые зубки, а еще они красиво одеваются и не носят очки. Нет, вампиршей я не буду, лучше сильной волшебницей. И тогда уж точно приворожу Лешку, который не обращает на меня внимания. Как раз нашла новый приворот, надо попробовать.

Маша была не такой. У Маши родители были бизнесменами, а впрочем, я точно в этом уже не уверена. Я помню только, что она носила в шестом классе золотые сережки, имела мобильный телефон, плеер и компьютер. Училась на крепкие пятерки, а если не могла получить хорошую оценку умом и старательностью, то ей помогали родители. Хорошо это, когда родители могут купить почти все, что захочешь. Тогда можно иметь пять пар брюк, несчетное количество кофточек, хорошие ботинки, туфельки на шпильке и косметику. Тогда можно забыть про то, что ты полненькая, и объект твоих воздыханий на тебя не смотрит. Да какие могут быть проблемы у двенадцатилетней девочки из обеспеченной семьи? Закончить седьмой класс на одни пятерки и уехать в лагерь на море. Тем более, что он тоже будет там. Нельзя сказать, что я завидовала ей, это не так. Мы просто были с ней из разных миров, и дышали каждая свои воздухом.

Ну, вот что могло быть у нас общего?

Лешка.

Мы влюбились в одного и того же мальчика.

…Шаг…

Леша был высоким, красивым, с мужественными чертами на детском еще лице. Он был старше нас на год, имел густые черные как смоль волосы, карие глаза и смуглую кожу. Наверное, была какая-то примесь восточных кровей в нем, но настолько незначительная, что он был своеобразно идеален. Бывает иногда такое — литр горячей крови не красит, а капля превращает в фею или сказочного принца. И действительно, ему пошел бы белоснежный конь, алый шелковый плащ и ажурная золотая корона.

Как принц, он был веселым, дипломатичным, изысканным в манерах, хорошо учился и был душой компании. Неудивительно, что в него влюбилась как одна из представительниц нашего небольшого высшего общества, так и маленькая замухрышка. Вот только у Маши был хотя бы малейший шанс на то, чтобы честно завоевать нашего принца. Их родители работали вместе и дружили семьями. Они имели одинаковый социальный статус. Они, несомненно, имели больше общего между собой, нежели я с кем-либо из них.

Вы спросите, как я оказалась в таком классе? Все просто. После смерти бабушки мы переехали в этот городок, в район, в котором вперемешку стояли блочные пятиэтажки, в одной из которых я жила, и высотки с дорогими многокомнатными квартирами. Встал вопрос, в какую же школу мне идти. Ближайшей оказалась спец. школа с углубленным изучением гуманитарных наук. Показав свой дневник и пройдя несколько тестов, мне удалось попасть не просто в эту школу — в гимназический класс. В середине учебного года. Отдельная история, как моей бедной маме удавалось собирать деньги на ежемесячную оплату, но я получала по-настоящему хорошее образование с детьми более чем обеспеченных родителей. И уроки жизни от высокомерных одноклассников. Нет, я неслучайно сказала, что отношения в классе сложились хорошие. Меня не обижали, не шпыняли и не гнали, но в компании не звали. Я была для них просто чужой. Не врагом. Просто чужой.

…Шаг…

— Где же оно, ну где? — тихонько бормотала я, чуть не со слезами на глазах перерывая заветные тетради с приворотами и проклятиями. Вот она. Простая ученическая тетрадка на восемнадцать листов в клеточку. С заговорами, которые я все лето выпрашивала у ныне покойной сельской колдуньи, пропалывая ей огород, покупая продукты, принося воду, коля дрова… В то время как Маша с Лешкой… На море…

— Лена, завтра год, как умерла бабушка, — мама пришла с кухни, на ходу вытирая руки полотенцем, — Сходи завтра к ней на кладбище, прибери на могиле. Только оденься потеплее, возьми мой свитер. Ты сделала уроки?

— Да, мам, сделала. Завтра после уроков схожу на кладбище, — кивнула я, радуясь тому, что все так совпало — приворот был черномагический, и проводить его нужно было на кладбище, на могиле полного тезки и однофамильца возлюбленного. Повезло еще, что Леша был Ивановым…

— Дети, ложитесь спать, почти одиннадцать уже, — вздохнула матушка, — Лена, не читай перед сном, Коле с Владом спать не дашь светом.

— Хорошо, — тоскливо кивнула я, и думать не мечтая об отдельной комнате, — Я ложусь.

Я разделась, выключила свет под бурчание братишек и начала мечтать.

У каждого настроения и состояния есть свой предел. Полгода я терпела, но сегодня по классу прошел слух, что Леша предложил встречаться Машке на ее тринадцатилетие. Сегодня было празднование, на которое я была приглашена.

…Шаг…

— Елена, вспомни, что я говорила тебе о темных приворотах для себя, — строго хмурилась баба Агафья, — не надо играться с ними, ведь они работают за счет твоей любви. Не понадобится тебе твой суженый, коли ты приворожишь его, а колдовство черное сведет в могилу тебя и две невинных души.

…Шаг…

— Лена, проснись, хватит орать, — трясла меня за плечи мама, — Вставай, в школу опоздаешь. И не забудь зайти на кладбище.

Я, тяжело дыша, судорожно рисовала на листочке схему, по которой смогу пройти к нужной могиле. Баба Агафья решила мне помочь.

* * *

— Слова мои да войдут в землю холодную. Кровь моя да обогреет сердце истлевшее. Тепло мое да даст жизнь силам любовным, — я нараспев читала финальную часть заклинания, стоя босыми ногами на промерзшей могиле. Она оказалась именно там, куда вела меня во сне мертвая колдунья, — Силы мои да вольются в тело мертвое. Голос мой да разбудит душу мятущуюся. Выйди ко мне, нареченный мой.

Чиркнув наполовину тупым ножом по ладони, я, прикусив губу, покапала кровью на землю, обулась и легла на могилу, мысленно грея покойника своим теплом. Так, кажется, учила меня ведьма?

— Звала ты меня? — услышала я глухой голос, но источника его увидеть глазами я не могла. Самое простое — просто сомкнуть веки… Только бы не уснуть…

— Звала, суженая душа. Отдай мне то, что тебе уже не нужно — любовь твою, — удивляясь нахлынувшему теплу, ответила я.

— Откуп потребен. Дай мне живую душу, чтобы я не замерз, — сквозь туман слышала я, — и не держи, тяжко мне.

— Слово мое крепче стали, сила моя крепче любви материнской, возьми себе невинную душу, зароди яд в душе порочной, — прошептала я, разжимая ладонь, в которой лежал брелок — подарок Маши к Леше.

— Будет так.

…Шаг…

— Лена, Лена, очнись! — меня кто-то тряс за плечи, приводя в чувство, но я никак не могла открыть глаза: смерзлись ресницы.

— Леша? А ты что тут делаешь? — удивленно спросила я, пытаясь встать. Я смутно помнила, зачем сюда пришла и почему упала на могилу, но то, что меня одноклассник в таком глупом положении застал, смущало и злило.

— Я не знаю, — удивленно ответил мальчик, — просто задумался и зашел. А ты… ты не хочешь погулять со мной?

— Нет, мне домой пора, — я почти побежала к выходу, пытаясь хоть как-то согреться.

— Так давай я тебя до дома провожу, — настаивал Леша.

— Не хочу, — отрезала я, не понимая, что происходит с равнодушным обычно одноклассником. Ах да, приворот… И зачем он нужен мне был? Я же равнодушна к нему.

…Шаг…

— Лен, тебя к телефону, — зашла в комнату мама, — Одноклассница, если не ошибаюсь. Ответишь?

— Мам, у меня экзамен вступительный послезавтра, завтра днем выезжать, в дороге готовиться же я не смогу? — я устало потерла глаза, но затем передумала, решив, что небольшой перерыв не повредит, — Ладно, давай трубку.

— Лена? Это ты? — я услышала в трубке плачущий Машкин голос и почувствовала себя ну очень неуютно, — Леша… Леша…

— Маш? — я приготовилась положить трубку, но затем смутно вспомнила сегодняшний сон и повременила, — Ладно, у тебя минута.

Но в трубке слышались сдавленные рыдания, и я отключила ее.

…Шаг…

— Ленка! Какими судьбами? — Игорь, бывший одноклассник, последние пару минут косившийся на меня с остановки, все-таки решился подойти, — Ты сильно изменилась. Как дела у тебя?

— Да потихоньку, — пожала я плечами, — А у тебя как? Откуда едешь?

— С кладбища, — вздохнул парень, — к Маше ходил.

— А что она на кладбище забыла? А, она переехала в коттеджный поселок, который рядом стоит? — удивилась я, смутно вспоминая, что Игорь был безнадежно влюблен в Машу с начальной школы.

— Лен, ты издеваешься, или действительно не знаешь о случившемся? — скривился юноша, — А, точно, ты же в Москву уже уехала. Машка с семнадцатого этажа выбросилась год назад, с лестничного окна. Ты вообще дома когда последний раз была?

— Чуть больше года назад, — я ощутила холодок, пробежавший по позвоночнику, — Да, сегодня двадцать пятое августа, а я двадцать третьего уехала год назад. Я вообще с вокзала сейчас. Зачем она выбросилась-то?

— Из-за Лешки. Или ты тоже не знаешь?

— О чем? — я вспомнила старый коротенький разговор с девушкой и ощутила нечто вроде стыда, — С ним-то что? Женился, что ли?

— Машина его сбила, — покачал головой Игорь, — Хотя кто-то говорит, что он сам бросился… Из-за тебя.

— Бред, — отрезала я, — С какого дома она вышла?

— С того, что напротив твоего. С первого подъезда. Ладно, проехали. Ты сейчас на втором курсе?

— Угу, приехала маме денег привезти, братьев повидать.

— А жить где будешь? У тебя отчим же, да? — полюбопытствовал юноша, недовольно оглядывая пустое шоссе — автобуса даже слышно не было.

— А во втором корпусе, на три дня приютят знакомые мамины, они на выходные уезжают на дачу, — вытащила я листок с адресом, — И до дома сто метров пройти.

— А подъезд какой?

— Эээ… Первый.

…Шаг…

Я поднялась на последний этаж, получив у консьержки ключи, и разобрала сумку. Мама была рада меня видеть, братья были в деревне, но вот отчим мне не понравился… Ну да ладно, мне еще четыре года учиться, а потом попробую в Москве остаться. Не о том думать надо.

— Лена?

Я резко обернулась, но за спиной никого не было. Только холодный ветер.

Почему-то вспомнилась вмятина на асфальте у подъезда. Представились брызги крови… Неловкое, изломанное тело, как ненужная кукла лежащее под осыпающимися листьями…

— Лена?

Я сжала ладонями голову, выгоняя из нее сухой, как шелест листьев, голос. Квартира наполнилась шорохами, в распахнувшееся окно влетели сухие серые листья, закружившись в хаосе проклятий и наполняя комнату призрачными голосами.

— Лена?

Я бросилась к окну, захлопнув створки с такой силой, что стекло осыпалось на меня осколками, полосуя вскинутые в защитном жесте руки.

— Лена!

Голова закружилась, я упала на кровать, почувствовала боль в затылке…

— Лена…

…Шаг…

В комнате было темно. Сколько я пролежала в беспамятстве? Час? Два? Когда я вошла в квартиру, было десять вечера, а сейчас… Сейчас без трех двенадцать, если верить часам.

В комнате было прохладно, что-то лето к середине августа расклеилось. Окно было раскрыто…

Окно было цело.

…Шаг…

Я приложила руку к затылку, а потом несколько секунду тупо рассматривала крошки запекшейся крови. Так, значит, этот голос, разбитое окно и листья мне привиделись. Просто упала в обморок, при падении ударилась головой о стену, что и вызвало галлюцинации.

— Лена…

Я нервно вскочила с кровати, вытащила из кармана джинсов сигареты и вышла на лестницу — покурить. Привести нервы в порядок. Перетрудилась за год.

"Она выбросилась ровно год назад с лестничной клетки семнадцатого этажа. С первого подъезда" — вспомнилось мне. Медленно я повернула голову влево. «17» гласила цифра на стене. 17 этаж первого подъезда. Год назад Маша стояла здесь, решаясь сделать последний шаг.

— Лена?

Она открыла окно. Вот так.

И забралась на подоконник. Как я сейчас.

И стояла, решаясь сделать последний шаг.

Всего лишь шаг…

…Шаг…

…Шаг?..

Шаг.

Content

Лой Штамм
Шаг