Плэтт Чарльз

Свалка

Чарльз Плэтт

Свалка

Майклу Муркоку,

чья помощь всегда была кстати

1. ЕСТЬ КОНТАКТ!

На астероиде была всего одна деревня без названия — местные называли ее просто "наша Деревня" — скопище лачуг, по уши увязших в грязи. Жили здесь две-три сотни человек — сколько точно, никто не знал. Вернее, никого это не интересовало. Местных вообще мало что интересовало.

Но когда в небе над деревней раздался грохот тормозных двигателей идущего на посадку космического корабля, жители высыпали на загаженную главную улицу и в беспокойстве и недоумении уставились в зенит.

Староста деревни Айзек Гейлорд — высокий грузный мужчина в потрепанной одежде — тоже глядел вверх. И отец, и дед Айзека были в деревне за главных. Айзек продолжал семейную традицию.

Вначале он просто не поверил, что на Копру садится космический корабль. Он чесал в затылке и смотрел на багровое пятно, из которого била огненная струя. Сомневаться, однако, не приходилось: прибыли инопланетчики.

Гейлорд развернулся и быстро зашаркал вверх по лестнице диспетчерской вышки, некогда обслуживавшей маленький космодром астероида. Пошарив по полкам, он достал покрытый пластами ископаемой пыли обтерханный том описаний стандартных посадочных процедур. Пристроив книгу на замызганном пульте управления, он принялся, то и дело сверяясь с инструкцией, отключать защитный экран, колпаком накрывающий деревню. Стоит ли вызывать инопланетянцев по радио, размышлял Гейлорд. Пожалуй, пока он будет возиться с раздолбанным передатчиком, корабль успеет сесть. А говорить с чужаками все одно придется, ничего не поделаешь.

Тяжело ступая, он спустился с диспетчерской вышки. Мягкое мерцание в небе над деревней исчезло — впервые за двадцать пять лет защитное поле было убрано. Корабль пришельцев мог садиться.

Гейлорд поморщился и сплюнул. Он не любил, когда его беспокоили в такую рань, к тому же он терпеть не мог обитателей Приятных Миров. Чего от них ждать, кроме всяких пакостей…

Он засунул тяжелые кулаки поглубже в карманы рваной куртки и побрел в сторону посадочной площадки, недовольно бурча себе под нос. Взбудораженные люди приставали к нему с расспросами — немногие из них видели раньше космический корабль, разве что на экранах потрепанных телевизоров.

Посмотреть же было на что. Корабль приземлялся весьма зрелищно. Выхлопы тормозных двигателей взметнули облако пара и комьев грязи. В трещинах бетонной площадки вспыхнула трава, клубы дыма окутали толпу зевак.

От всепроникающего низкого рева тряслась земля.

Вышла посадочная опора, затем еще две, и корабль прочно утвердился на выщербленном бетоне. Двигатели умолкли, клубы дыма и пара постепенно рассеялись, открывая взглядам аборигенов сияющий корпус.

Гейлорд флегматично ковырял пальцем в носу. На его лице, изрезанном глубокими морщинами, застыло выражение смертельной скуки.

Через несколько минут открылся люк и из-под него выдвинулся пандус. Затем в проеме появились две фигуры в защитных костюмах из блестящего светлого пластика. Лица пришельцев были закрыты респираторами, защищавшими их легкие от едкой атмосферы Копры.

Пришельцы неуверенно озирали окрестности. До самого горизонта тянулись холмы мусора и грязи, к космодромной вышке жались ветхие дома, среди груд отбросов топтались люди в изодранной одежде, и над всем этим издыхало блеклое солнце, чьи лучи еле-еле пробивались сквозь туман и облака.

Гейлорд тихо заворчал от удовольствия, наблюдая, как чистюли-инопланетянцы пробираются к нему по липкой, чавкающей жиже.

Он протянул руку тому, который шел впереди. Инопланетянец на секунду замешкался, но тут же с демонстративным дружелюбием ответил на рукопожатие. На белоснежной перчатке чужака отпечатались грязные пальцы Гейлорда.

— Меня зовут Айзек Гейлорд. Здешний староста. Вы кто будете?

— Моя фамилия Ларкин, — ответил тот, что пониже. — Я Генеральный Атторней Правительства Второй Зоны Объединенного Пояса Астероидов Федерации Благоустроенных Миров. Командир исследовательского корабля номер…

Гейлорд оборвал его резким жестом.

— Все понятно, дружище, кончай этот понос. Кто с тобой?

Лицо Ларкина скрывал респиратор, но взгляд его стал тяжелым и злым.

— Мой помощник, Оливер Роуч, официально уполномоченный Наблюдатель и Регистратор. Я полагаю, мистер Гейлорд, в беседе с членом Правительства не следует выходить за рамки определенных приличий…

Но Гейлорд уже топал вверх по улице.

— Поговорим у меня, — бросил он через плечо. — Там и расскажете, что, чего и как.

Упустив инициативу, Ларкин растерялся. Поколебавшись, он все же направился за Гейлордом, жестом приказав помощнику следовать за ним. Ларкин с самого начала был не в восторге от своей миссии. Процветающее население Пояса предпочитало не вспоминать, что мусор, в таком обилии порождаемый ими, сбрасывается на обитаемый астероид. А для Ларкина сама мысль о том, что придется ходить по свалке, была едва переносима. Он шел по чавкающей грязи, впившись взглядом в спину Гейлорда и стараясь не обращать внимания на груды гниющих отбросов по обе стороны тропинки.

Оливер Роуч был не настолько брезглив. Конечно, его поразило убожество деревни — такой грязной трущобы он еще не видал. Но обязанности Наблюдателя-Регистратора в том и заключаются, чтобы собирать любую информацию.

Народ, сбежавшийся поглазеть на посадку корабля, понемногу разбредался, потеряв всякий интерес к инопланетчикам. Донельзя грязные жители деревни показались Оливеру голодными и изможденными. Их ветхая залатанная одежда была, без сомнения, выужена из мусора. Дома в деревне были слеплены из чего попало, лучшие — из кое-как приваренных друг к другу обломков космических кораблей. Попадались и совсем ветхие глиняные развалюхи, крытые соломой.

Дом Айзека Гейлорда, собранный из разномастных металлических листов, был пристроен к диспетчерской вышке. Ее бурые от сырости бетонные стены, испещренные грубыми цементными заплатами, были для надежности укреплены металлической арматурой.

В доме было не чище, чем на улице. Гейлорд, ворча, опустился на самодельный деревянный стул, жалобно скрипнувший под его тяжестью. Ларкин и Роуч осторожно присели на такие же стулья.

Комната была завалена всякой дрянью. На грубом цементном полу валялись куски металла и пластмассы, в углу громоздилась гора ржавых деталей. Сырость и затхлая вонь проникали даже сквозь фильтры респираторов.

Ларкин раскрыл папку с документами, достал листки пермафильма, украшенные правительственной эмблемой, стараясь ничего не уронить, разложил их на коленях и поднял взгляд на Гейлорда.

— У меня нет желания оставаться здесь дольше, чем необходимо, мистер Гейлорд. Так что давайте приступим к делу. Прежде всего, как того требует процедура, я должен изложить вам планы правительства в отношении данного астероида.

Гейлорд хмыкнул, хрипло закашлялся и обтер рот ладонью.

— Ну, давай. Излагай, — сказал он. — Покончим с этим прямо сейчас, коли тебе так приспичило.

— Прекрасно. В таком случае, начнем с истории вопроса. Как вам известно, уже почти сто лет астероиды Пояса удаляют отходы своей жизнедеятельности запечатанными в больших емкостях. Насколько я знаю, местное население называет эти упаковки «пузырями». Так как неупорядоченный сброс отходов представлял бы опасность для навигации в пределах Пояса Астероидов, в свое время было принято решение отправлять емкости с отходами на одну свалку. Этой свалкой является Копра, ваш астероид. Я выражаюсь достаточно ясно?

Гейлорд кивнул. Рубленные черты его угрюмой физиономии не выражали ничего.

— До настоящего время используется технология, в соответствии с которой маломощные твердотопливные двигатели выводят емкость с отходами на траекторию, ведущую к Копре. Такая схема весьма привлекательна для остальных астероидов Пояса — они избавляются от неудобств, связанных с утилизацией отходов — как говорится, зарыто и забыто — и могут быть уверены, что все это надежно складируется в одном месте. Здесь, на Копре.

Гейлорд насупился, толстая кожа на его лице сбежалась грязными морщинами. Он яростно почесал затылок, на плечи его полетела пыль и мелкие паразиты.

— Чего тут объяснять? — проворчал он. — Знаем не хуже вашего… Все это знают. Не то чтобы нам нравилось, что в нас пуляют дерьмом с Приятных Миров. Но раз мы так живем, то это наша жизнь, понял? Здесь больше нечем жить, кроме как чего добудешь из пузыря, так что не надо нам никаких перемен…

— Наше прибытие сюда вызвано объективными обстоятельствами, — мягко перебил Ларкин. Привычные официальные обороты легко слетали с его языка. — Не в моей власти что-либо менять, — продолжал он. — Я просто уполномочен сообщить вам о решении правительства. В мои обязанности входит также контроль за исполнением этих решений. Итак, несколько лет назад было отмечено, что вращение Копры стало менее равномерным. Причина отклонений очевидна. Когда первые колонисты высадились здесь и с целью благоустройства астероида установили генератор гравитации, ими был допущен ряд просчетов. Работы по терраформированию вследствие этого потерпели полный провал, а сам гравигенератор был разбалансирован. Вместо асимметричного гравитационного поля — зоны нормального тяготения на одной стороне астероида и низкогравитационной зоны в месте размещения космопорта, — было создано равномерное поле в три четверти нормального вокруг всего астероида.

Гейлорд кивнул.

— Точно. Так все и было. Это дед мой подгадил. Не смог ни гравитацию наладить, ни обратно улететь. Деньги кончились, выбирать было не из чего, так что пришлось ему ковыряться в дерьме тех, кто побогаче.

— Возможно. Но так не может продолжаться вечно, мистер Гейлорд. Здесь скопился вековой запас отходов, около десяти миль толщиной. Все это лежит неплотно, распределено неравномерно и крайне нестабильно во всех отношениях. Весь огромный слой мусора удерживается силой тяжести всего лишь в три четверти нормальной, создаваемой устаревшим разбалансированным генератором. Вскоре наступит момент, когда центробежные силы, действуя на огромную массу отходов, буквально разорвут Копру на части. И если не будут приняты срочные меры, катастрофа станет неизбежной.

Гейлорд разинул рот от удивления и вскочил на ноги.

— Шот… Что ты несешь?! — взревел он, размахивая здоровенными волосатыми руками. — Это грязная уловка, чтобы выманить нас отсюда, а? Вы всегда этого добивались — вся ваша свора чистеньких ублюдков!

— Ох, да успокойтесь, ради Бога, — воскликнул Ларкин, обескураженный столь примитивным выражением эмоций. Подобные ситуации не были предусмотрены программой обучения в Дипломатическом Колледже. Конфликты, с которыми он привык иметь дело в Поясе Астероидов, не принимали таких диких форм. Все-таки на остальных астероидах люди были цивилизованнее. Значительно цивилизованнее.

— Может, вы попробуете объяснить, Роуч? — обратился он к помощнику. — Должен признаться, все это крайне утомительно.

Оливер Роуч бросил тревожный взгляд на старосту. Большие воспаленные глаза Гейлорда смотрели на него с угрюмым подозрением.

— Нас — в смысле, Правительство — в первую очередь беспокоит не то, что может случиться с людьми, живущими здесь, — сказал Оливер, — а что будет, если Копра развалится на части. Ведь тогда весь Пояс Астероидов будет засыпан мусором. Этого нельзя допустить ни в коем случае.

Лицо Гейлорда медленно расплывалось в ухмылке.

— Так вот оно как! — он опять уселся на стул. — Чертовски забавно, а? На нас, значит, всем наплевать, на Говнюху тоже — вы просто боитесь, что она развалится на куски и забрызгает ваши белоснежные чистенькие мирки их же собственным дерьмом. Дерьмом, которым они сами столько лет нас поливали! — Он задумался. — Так чего же вы делать-то будете? Как вы собираетесь этому помешать?

— Насколько я понимаю, — сказал Оливер, покосившись на Ларкина, — в структуру астероида будут внесены некоторые изменения. К старому гравигенератору пробьют шахту, он будет отключен и удален. На его место установят новый генератор, который за три года повысит силу тяготения до нормальной. А внешние слои мусора утрамбуют. Так что тревожиться не стоит, мистер Гейлорд, вы сможете и дальше жить себе спокойно, как только будет завершена корректировка. Потребуется только временная эвакуация, пока будут запускать новый генератор.

Уродливый мясистый нос Гейлорда дернулся, словно он учуял необычайно мерзкий запах.

— Какая такая временная эвакуация? Это что еще за дрянь?

Оливер старался не терять хладнокровия.

— После включения генератора возможны колебания поля, в пределах до десяти единиц. Через несколько дней работа генератора стабилизируется. Но до этого оставаться на астероиде будет опасно. Так что вас дней на десять куда-нибудь перевезут.

Гейлорд живо вскочил на ноги и принялся шагать из угла в угол, сотрясая пол.

— Не выйдет, — проворчал он. — Нет. И не мечтайте. Вам и за миллион лет не заставить хоть одного из наших уйти с астероида.

— Но это неизбежно, мистер Гейлорд, — сказал Ларкин, собирая документы и аккуратно складывая их обратно в папку. — Боюсь, что у вас и ваших людей просто нет выбора.

Гейлорд недовольно фыркнул.

— Неизбежно, значит… Ну-ка, пошли за мной! Может, поймешь, в чем тут закавыка.

Он шагнул к двери.

Ларкин пожал плечами, обреченно вздохнул и вместе с Оливером двинулся вслед за Гейлордом.

Тот уже возился с огромным висячим замком на массивной двери. Он снял две цепочки, выдвинул засов и рванул дверь на себя. Показались ступени, ведущие вниз. Гейлорд включил тусклую лампочку, пропустил посетителей вперед и захлопнул дверь за собой.

Это был просторный квадратный подвал, площадью футов в четыреста. Вдоль стен тянулись полки, доверху уставленные всевозможным старьем. Куски хромированного металла, пластмассовая и фаянсовая посуда, рычаги управления из космических аппаратов, спинка антиперегрузочного кресла, стеклянная бижутерия, кипа погашенных векселей, афиша с надписью "Голосуйте за Бертона и Новый Курс для Индустриальных Миров!", инструкция по ремонту тягача-вездехода с Марка-3, кислородный баллон от старого аварийного скафандра, жестяные коробки из-под водостойкой краски, инфракрасные очки с треснувшими пластиковыми линзами, и еще тысячи предметов: оружие, домашняя утварь, одежда, документы, запчасти к машинам — все тщательно рассортированное и аккуратно разложенное. Грандиозная выставка утильсырья, собранного в зловонных болотах грязи, покрывающих астероид.

— На кой… То есть, я хотел сказать, зачем вам нужен весь этот хлам? — спросил потрясенный Оливер.

— Зачем? Зачем, ты спросил? Непонятно, да? — Гейлорд посмотрел на их застывшие лица и раздраженно потряс головой. — Дураку любому ясно: это ценные вещи! Стал бы я иначе тратить на них время… Ценные и полезные.

Оливер решил зайти с другой стороны.

— Так что вы имели в виду, когда сказали, что ваши люди никогда не согласятся покинуть Копру?

Гейлорд почесал в затылке, из его густых волос снова полетели хлопья грязи.

— Ну, даешь! Ты действительно такой тупой, или что? Все это — мой скарб, ясно? Он как часть меня. Еще мой дед начал его собирать. Самой большой скарб — больше всех остальных, вместе взятых! Из-за него я главный здесь, понял? Здесь у каждого есть хоть какой-то скарб — обломки, там, детали — все, что они выудили из пузырей. У нас, чтобы быть хоть настолько вот человеком, ты должен собрать чего-нибудь. Ну, понял теперь? Как ты это возьмешь и перетащишь в другое место? А скарб не такая штука, которую можно бросить без присмотра. Да, не такая штука, это уж точно.

— Никогда бы не подумал, что все это так важно.

— Ясное дело, ты же инопланетянец. Слушай, для здешнего народа только их скарб и важен, понял? Они его сортируют, переписывают, держат под замком, как я. Мы все так, ну? Короче, без скарба человек — не человек. Черт тебя побери, как это еще проще сказать?

Заинтригованный Оливер занес информацию в стенограф. Ларкин вздохнул. Разговор опять зашел в тупик.

— Все это очень интересно, мистер Гейлорд, — сказал он, — но сложившиеся обстоятельства ставят вас перед выбором: эвакуироваться с астероида на время запуска нового генератора — или оставаться здесь, рискуя получить серьезные увечья, — а может, даже погибнуть.

Он обернулся к Оливеру.

— Думаю, Роуч, пора возвращаться на корабль.

Гейлорд презрительно фыркнул. Он пропихнулся между ними, затопал вверх по ступенькам и распахнул тяжелую дверь подвала. От двери отскочил бледный худой парень, который явно подслушивал и теперь в смущении пятился от надвигающегося Гейлорда.

— Какого черта ты здесь трешься? — рявкнул Гейлорд, — Тебе что, делать больше нечего? Я же от тебя ничего не скрываю!

Юноша взволнованно переводил взгляд с отца на чужаков.

— Мой сынок, Норман, — пояснил Гейлорд, — хороший парнишка, ей-богу хороший. Только с придурью. Целыми днями готов умываться. Да, Норман? — Гейлорд тяжело хлопнул сына по плечу и захохотал.

Норман вздрогнул, повернулся и тихо выскользнул из дома.

Гейлорд нахмурился. Он хотел что-то добавить, но тут снаружи донесся странный звук — высокий, на грани слышимости, вой, быстро сменившийся чем-то похожим на гортанный крик ужаса.

— Пузырь летит, — спокойно сказал Гейлорд, — не обращайте внимания. Каждый день… а, черт! — Он трахнул себя по лбу. — Защитный экран-то я убрал, когда пропускал ваш проклятый корабль. Ах, безмозглый тупоголовый… — он рванул заднюю дверь дома, выбежал наружу и загрохотал по ступенькам диспетчерской вышки.

Пузырь приближался, и рев стал невыносимым. Затем раздался гулкий удар. По деревне пронесся вихрь, гоня сор, раскачивая и ломая деревья.

Наверху, в диспетчерской, Гейлорд добрался до рубильника, и над деревней опять зависло едва заметное мерцание силового поля. Он ринулся вниз, к Ларкину и Оливеру.

— Слишком поздно, черт подери. Пузырь прорвался. Когда стоит экран, он не дает пузырям падать прямо на деревню. Мне надо глянуть, не задело ли кого. Идете?

Ларкин покачал головой.

— У меня еще много дел по части организации работ. А вы, Роуч, если для вас, как для Наблюдателя, это представляет интерес…

— Пожалуй, я схожу, — сказал Оливер.

Ларкин пожал плечами и с отвращением оглядел ветхий дом и двор — захламленный квадрат утоптанной грязи.

— Как вам будет угодно, — ответил он и повернулся к Гейлорду. — Если у вас возникнут вопросы, мистер Гейлорд, свяжитесь со мной. В случае возникновения непредвиденных обстоятельств я немедленно вас извещу. Пока же, я полагаю, вы полностью ознакомлены с ситуацией.

Ларкин холодно улыбнулся и направился к посадочной площадке, стараясь не замечать окружающие его помои и отбросы, равно как и слизь, успевшую налипнуть на его защитный костюм.

Гейлорд сплюнул.

— Не пойму, что меня так бесит в этом ублюдке, — проворчал он. — Ладно, пойдем. Нечего здесь торчать, вдруг там ранило кого…

И они направились к месту падения пузыря.

2. СВАЛКА ПРИБАРАХЛЯЕТСЯ

К счастью, пузырь упал в стороне от деревни. Разрушений и раненых не было.

Около воронки уже собралась изрядная толпа. Люди возбужденно переговаривались, тыча пальцами в сторону дымящегося кратера, вокруг которого громоздились кучи мелкого щебня и грязи, выброшенные могучим ударом. Ветер неспешно уносил к близкому горизонту облако дыма и копоти.

— Посадка корабля взволновала их куда меньше, — заметил Оливер. — Не понимаю. Последние иномиряне были здесь за двадцать пять лет до нас. А пузыри падают каждый день. Бессмыслица какая-то…

— Тупой ты все-таки, — с сожалением в голосе сказал Гейлорд. — Если бы решил слегка пошевелить своими инопланетскими мозгами, то сразу бы все понял. Мы ведь не дикари какие, у нас есть телевизоры, и генератор электрический, и мы ловим передачи с ваших миров. Так что мы соображаем, что вы такое, и знаем, как выглядит исследовательский корабль. Ну и кому оно надо? Как появляется такая хреновина — жди неприятностей. Стоит заявиться сюда хмырям вроде тебя, как они сразу начинают учить нас жизни. А вот эта штуковина, — он ткнул пальцем в сторону воронки, — она совсем другое дело. Каждый раз ждешь чего-то новенького. Никогда заранее не знаешь, что в ней будет. Может, куча бриллиантов. А может, куча дерьма. Но так или эдак, а там может оказаться что-то нужное, — закончил Гейлорд, возбужденно потирая руки и не отрывая алчного взгляда от воронки.

Местные перетаптывались на краю кратера, наблюдая за двумя-тремя силуэтами, то появляющимися, то исчезающими в тумане испарений: эти люди бродили по дымящимся помоям, выискивая что-нибудь достойное внимания.

— Однако, вот как у вас, — сказал Оливер, — Я предполагал, это все общедоступно.

Гейлорд начал раздражаться.

— Мы и вполовину не такие дурни, как ты думаешь, — огрызнулся он. — Ты представь, что бы сейчас творилось, если бы туда все разом полезли. Пошла бы такая драка!.. Что бы это была за жизнь? Нет уж, у нас все организованно и спокойно, да. Вот я, раз у меня самый большой скарб, так за мной и право первого выбора. Сейчас мои ребята обшарят это место, за ними пойдут другие, один за одним, по размеру скарба. Кто больше накопил, идет первым, у кого ни черта нет — последним. У каждого свое место, смотря как он работал раньше. Как, логично, нет?

Оливеру такая логика не понравилась.

— Но это несправедливо. У первых и так больше, и у них же преимущество выбора. А у последних самые маленькие коллекции, и почти нет возможности что-нибудь найти.

Гейлорд пожал плечами.

— А по мне, так все в порядке. Ежели у человека большой скарб, он имеет право искать первым, вот как я понимаю. Он заслужил, так? А у кого за душой пусто — у такого и прав никаких, верно?

Оливер отнес местный социум к классу консервативных с жесткой фиксацией личного статуса. Только редкое везение могло дать возможность существенно пополнить свою коллекцию и подняться по социальной лестнице. Он занес в стенограф новую информацию.

Люди Гейлорда закончили обшаривать кратер, и остальные жители деревни длинной цепочкой потянулись вниз. Туман и испарения почти полностью скрывали их из виду. Кое-где еще бурлила мусорная жижа, доведенная до кипения раскаленным пузырем, с визгом прошившим атмосферу астероида.

Оливер смотрел, как люди зигзагами прочесывают дно кратера, оскальзываются на податливых размокших склонах, падают в грязь, поднимаются и продолжают поиски. Они шли, глядя под ноги, то и дело вонзая руки в бурую жижу, чтобы вытащить что-то, что могло бы представлять хоть какую-нибудь ценность. И скоро те, кто шел ближе к началу цепочки, держали в руках детали машин, пластмассовую посуду, дверные ручки и другие предметы, которые можно вычистить и поместить в коллекцию.

Теплый ветерок кружил сор, шевелил намокшие обрывки бумаги. Желтая дымка поднималась над лужами помоев, гниющих под лучами полуденного солнца.

Оливер услышал сзади чьи-то торопливые шаги и оглянулся. По вздыбленной грязи к Гейлорду торопливо пробиралась девушка.

— Папа, — тяжело дыша, сказала она, — я увидела, что садится корабль, и сразу же вернулась. Что, дурные новости?

— Ничего такого, что я не смог бы разложить по полочкам, — ухмыльнулся Гейлорд, — Да и дело-то не больно важное. Девочка, да ты так запыхалась, будто бежала всю дорогу!

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я оставила грузовик дома, а оттуда пробежалась.

И только сейчас она заметила Оливера.

— Это кто?

Гейлорд повернулся к Оливеру, смерил его взглядом и фыркнул.

— Ну что, давайте я вас представлю как положено. Вот это один из инопланетянцев, Оливер Роуч, что ли. Так? А это моя дочь Джульетта, — он замолчал, продолжая разглядывать Оливера. Широкое лицо исказила гримаса. — Что до меня, если бы не эта твоя дурацкая сбруя с намордником, так я был бы даже рад познакомить тебя с дочкой. Ну, а так… — он пожал плечами и отвернулся.

— Что вы делаете у нас на Копре? — спросила Джульетта. Оливер ответить не успел.

— Сейчас не время, Джульетта, — вмешался Гейлорд. — Потом я все тебе расскажу.

Девушка, казалось, потеряла всякий интерес к Оливеру и вопросов больше не задавала. Оливер подумал, что она была бы красивой, если бы вымыла спутанные, насквозь пропыленные волосы и покрытое коркой грязи лицо. Но вода на Копре редкость, местные привыкли ходить грязными и не обращать на это внимания. Оливера передернуло. Как и всякий инопланетчик, он терпеть не мог грязи.

Вскоре подошли люди Гейлорда и свалили перед ним в кучу все, что смогли выудить из воронки. Гейлорд опустился на корточки и стал перебирать добычу, раздавая то, что было ему не нужно.

Внизу в кратере большинство деревенских уже закончили поиски и двинулись по домам. Многие шли с пустыми руками.

— Похоже, сегодня никому особенно не повезло, — заметил Оливер. Увлекшийся Гейлорд не обратил на него внимания, и ответила Джульетта.

— Многое зависит от того, как упадет пузырь. Этот приземлился на бок, и большую часть содержимого раздавило. А когда они падают на днище, то удар слегка послабей, и много ценных вещей остаются целыми.

— Вы, должно быть, неплохо в этом разбираетесь.

— Это моя работа. Я езжу осматривать пузыри, которые падают далеко от деревни. У отца есть грузовичок — в нем очень удобно перевозить вещи. Ищу я, в основном, еду, но нахожу, большей частью, несъедобное. Только изредка натыкаешься на пузырь с тем, что богачи считают несъедобным, а нам годится.

— И это все, на что вы можете рассчитывать?! Выбирать объедки из отбросов!? — от одной мысли об этом Оливера чуть не стошнило.

— А здесь больше ничего, в общем-то, и нет, — сказала Джульетта. — Кое-кто выращивает, правда, немножко овощей или фруктов, — просто так, для развлечения. А так все, что нам нужно, мы находим в пузырях.

Оливера передернуло. Он не представлял, что люди могут так опуститься. Его удивило, что дочь Гейлорда говорит без резкого акцента жителей Копры, почти как инопланетная девушка. И в то же время, она ходила грязной и ела отбросы…

— Пошли? — пробурчал Гейлорд, прервав размышления Оливера.

— А что теперь?

— Еще много чего будет. Я, например, пойду сейчас рассортирую эту кучу. Потом будет собрание в главном зале. И еще сегодня вечером мы гуляем — не в честь того, что вас принесло, или еще там чего-нибудь, просто где-то раз в две недели мы всегда немножко развлекаемся. Скромный такой дебош. М-да. Все упьются до поросячьего визга. Уловил мою мысль?

— А что там будет, на собрании?

Гейлорд осклабился, обнажив неровные желто-коричневые зубы.

— А ты приходи — увидишь.

3. СКРОМНЫЙ ТАКОЙ ДЕБОШ

Сумерки сгущались. Вместе с ними на Копру опустился слепой желтый туман, стелившийся по земле длинными тонкими лоскутами, собиравшийся в комья, заползавший в каждую впадину. Он обволакивал дома и запущенные огородишки, коричневым склизким налетом оседал на защитном костюме Оливера.

Туман пришел с мусорных барханов, и Оливер даже через респиратор ощущал его тяжелый едкий смрад, к которому жители Копры давно привыкли. Подобные мелочи их не интересовали.

В домах зажигали свет, в сером сумраке проулков сновали возбужденные люди. Деревня готовилась к вечернему празднеству.

Оливер вошел в зал заседаний, пока еще пустой. Было холодно и уныло. По всему залу в беспорядке стояли потрепанные самодельные стулья, частью сломанные или опрокинутые. Ветхие деревянные стены, сплошь покрытые покоробившимися от сырости заплатами. По полу свистели ледяные сквозняки. От холода не спасал даже термокостюм, и Оливер, дрожа, забился в угол.

В дальнем конце зала находилось грубо сколоченное из прогнивших досок возвышение, нечто вроде сцены, над которым тускло светились две лампочки. В их тоскливом свете зал казался еще дряхлей.

Начали подходить люди. У каждого была с собой бутылка с самогоном, — как правило, уже далеко не полная. Вскоре зал был битком набит грязными, омерзительно пахнущими, пихающими друг друга и хрипло хохочущими в полный голос копранцами.

Крупные мясистые мужчины. Женщины, расплывшиеся от частых родов. Худые костлявые старики с лицами, похожими на обтянутые потрескавшейся кожей черепа, с растянутыми в бессмысленной ухмылке беззубыми ртами. И шныряющие под ногами замурзанные детишки, на которых никто не обращал внимания.

И всем на все было наплевать. Они пришли сюда как следует поразвлечься. Грязь, мусор и вонь — кого они здесь могли волновать?

Когда все собрались, Айзек Гейлорд протолкался через толпу и вспрыгнул на возвышение. Его лицо лоснилось от пота, большущий рот растянулся в ужасной ухмылке, он размахивал плоской пластиковой фляжкой с самогоном, требуя тишины. Понемногу гомон затих, и люди приготовились слушать.

— Значит, так! — заорал Гейлорд. Его гортанный голос прогремел по всему залу. — Щас вы услышите, чего я хочу сказать. До того, как начнется гулянка, я хочу сделать по-настоящему важное сообщение!

Зал разразился свистом и выкриками, но Гейлорд только осклабился и мощно отхлебнул из фляжки. Причмокнув от удовольствия толстыми губами, он залез пятерней к себе за пазуху и принялся энергично чесаться.

— Это насчет инопланетянцев, этих, что нынче прилетели, — взревел он еще раз. Гомон в зале вдруг стал затихать, и через несколько секунд все напряженно ожидали, что скажет Гейлорд. Тот сделал паузу.

— Такие, стало быть, дела, — сказал он совсем негромко, так что зал еще более затих. — Как они сели сегодня, так я с ними переговорил. Дома у себя. Чтобы, значит, разобраться, чего их сюда принесло. Чего они делать собираются, значит. Ну, вам не надо рассказывать, какие инопланетянцы из себя — увертливые ханжи с бабскими повадками, которые думают, что они, значит, аристократы духа, а мы все здесь — жопы безмозглые!

Зал взревел от хохота. Оливер усмехнулся. Гейлорд мастерски настроил аудиторию в свою пользу, сплотив ее перед лицом общего врага.

— Ладно! Инопланетянец этот, который Ларкин, он, короче, из правительства, ну. Сидит он это у меня дома и размахивает своими бумажками. Поняли? И несет его на ту тему, что они, дескать, не сводят глаз с нашей Говнюхи и беспокоются, что она стала слишком толстой. Что, мол, скопилось на ней слишком много мусора. А сейчас — слушайте! — сейчас будет важный момент! — он сделал театральный жест. В зале стояла тишина. — Так вот, этот человек, этот инопланетянец, сидя в моем собственном доме, сказал мне своим писклявым голосом: если здесь накопится еще больше мусора, то вся Говнюха развалится на куски! Разлетится ко всем чертям, и всем нам будет крышка!

Толпа растерянно зашепталась. Гейлорд отвернулся от них и стал расхаживать по краю возвышения, изображая суровость и озабоченность. Аудитория жаждала продолжения, и он умело затянул длиннющую паузу. Народ изнывал от нетерпения.

Гейлорд остановился на середине сцены.

— Но есть еще более интересная штука, — сказал он, — простая, как я не знаю что. Эти чистюли с носовыми платочками, эти ублюдки с вылизанных астероидов, они сто лет валят сюда все помои, потому что терпеть не могут грязь на своих собственных мирах. Не хотят ее видеть, не хотят ее нюхать, ну. Они боятся ее! Они говорят… сейчас я скажу вам, как они говорят! Они говорят, что она оскорбляет их… эстетические чувства, — выговорил он насмешливо и неожиданно плюнул на возвышение. — Они боятся собственного дерьма! — он говорил все громче, все злее, все неистовей. — Стыдятся его! Теперь вы поняли, почему их так волнует судьба нашей мусорной кучи? Вы поняли, зачем завтра прилетит еще один корабль, зачем они будут склеивать Говнюху, чтобы ее не разнесло на куски?!

Наступал кульминационный момент его речи, и он снова умолк, обводя взглядом толпу. Аудитория бурлила.

— Ну, Айзек, давай! — крикнул кто-то, и остальные тут же подхватили: — Скажи, Айзек!

Лицо Гейлорда расплылось в злобной ухмылке. Он еще раз изрядно приложился к фляжке, неистово захохотал и принялся, качаясь, ходить взад-вперед по сцене, взмахами рук призывая народ к вниманию. Даже сквозь слой грязи было видно, как побагровело его лицо.

— Ну, хорошо! — крикнул он. — Я скажу, только заткнитесь!

Через некоторое время шум затих.

— Это ржачка! Это просто умора! Эти засранцы трясутся от страха, что наша Говнюха рванет, так? А? Так? А знаете, почему они так этого боятся? Да просто потому, что если она рванет, она засрет весь этот проклятый Пояс Астероидов! Все их стерильные, антисептические, дезинфицированные мирки! Каждый махонький астероид! Их всех завалит грудами ВОНЮЧИХ ПОМОЕВ!!!

Он стоял, пошатываясь, осклабившись в скабрезной улыбке. Слушатели орали и бурно аплодировали. Самогон лился в распахнутые глотки.

Оливер спокойно сидел в углу. Поначалу он боялся, что Гейлорд раскочегарит толпу до того, что она пойдет линчевать пришельцев. Но в этом не было смысла. Люди собрались не для смертоубийства, а просто отдохнуть — и Гейлорд это отлично знал. И вместо серьезного разговора он дал им разрядку: сначала слегка застращал их грядущими катастрофами, а потом раззадорил насмешкой над пришельцами — и вот все облегченно хохочут, готовые к новым развлечениям.

Об эвакуации с астероида он даже не упомянул.

— Эй, ну ладно, хватит! — прорезался сквозь гам голос Гейлорда. — Давайте начинать гулянку. Закатим гудеж, а? Тряхнем эту мусорную кучу, чтобы она развалилась раньше срока и дала жизни обалдуям, которые прилетят сюда склеивать куски!

Все поднялись и двинулись к выходу. В зале царил хаос. Надравшиеся копранцы шатались, толкали друг друга, истерически хохоча. Липнущие потные тела оттеснили Оливера обратно в угол. Но еще до того, как первый из них добрался до выхода, в дверь ворвались двое. Это были Джульетта и Норман, дети Гейлорда. Норман протолкался сквозь толпу и вскочил на возвышение рядом с отцом.

Изумленный Гейлорд повернулся к сыну. Других выступлений в программе не значилось, и Гейлорд не понимал, что это еще за новости. Так и не раскрыв рта, он слушал, как Норман призывает всех к тишине:

— Эй, заткнитесь! Мне нужно вам кое-что сказать!

Люди нехотя остановились. Гам пошел на спад.

Джульетта стояла недалеко от Оливера, как раз в дверях. Она нервно кусала губы, слезы размыли грязь на ее щеках. Оливер протолкался к ней.

— Что случилось? — спросил он.

— Это… кошмар! — заплакала она. — Какой ужас! Мало нам было неприятностей…

Зал уже утихомирился, и все нетерпеливо ждали, что же скажет Норман Гейлорд, который стоял на краю возвышения, хилый и невзрачный, особенно в сравнении с отцом, который все еще озадаченно топтался рядом.

— Не хотелось бы, чтобы из-за меня задерживалась сегодняшняя гулянка, — сказал Норман и нервно улыбнулся, — но мы — я и Джульетта — сейчас прямо из отцовского дома. Случилось такое, что… В общем, об этом должны узнать все.

Голос у него был слабый и высокий — не то, что гортанный рык Гейлорда. Он замолчал и вытер лоб дрожащей рукой.

— Это касается отцовского скарба. Вы все знаете, что он хранится в подвале, под старой космодромной вышкой. Там все, что собрал он сам, и что собрали его отец и его дед. Короче, когда мы пришли домой, то увидели, что дверь открыта. Ее взломали! Мы пошли внутрь, зашли в подвал… Там было пусто! Украли весь скарб, все до последней шестеренки!

Наступила оглушительная тишина. Событие было вопиющим. Мелкие кражи случались нередко, но спереть весь скарб у старосты…

Гейлорд в ярости взревел, бросился к Норману, схватил его за худые плечи и принялся мотать из стороны в сторону.

— Неправда! — орал он. — Скажи, что это неправда! Не может быть, не может быть, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

Норман болтался в его лапах, как тряпичная кукла.

Гейлорд отпустил сына и, шатаясь, поплелся по трибуне, оглушенный горем и пьяный до изумления.

— Не верю я… Никто здесь не мог такого сделать… Это все инопланетянцы… Или бродяги с барханов — набег, а мы, как дураки…

Бормоча что-то совсем уж невнятное, он доплелся до края сцены, запнулся и рухнул в зал, с треском ломая стулья. Ему помогли подняться и усадили. Он уронил голову на руки и застыл.

Публика, не привыкшая к подобным новостям, смущенно переговаривалась. Это все никуда не годилось — такие новости, да в праздничный вечер, когда надо забыть обо всем и веселиться.

— Зачем было выносить это на люди? — спросил Оливер у Джульетты.

— Это… потому что это касается всех. Потому что отец без скарба — никто, — она шмыгнула носом и вытерла покрасневшие глаза. — Его скарб — это часть его самого, по скарбу видно, что он за человек, чего он стоит. А теперь все исчезло… — она опять начала хлюпать.

— Значит, он больше не будет старостой? — Оливер протянул ей платок.

Джульетта удрученно кивнула и попыталась отбросить с лица спутанные волосы, которые липли к мокрым от слез щекам.

— Прежде такого не бывало, чтобы у старосты… Но у него нет другого выхода. Без скарба… кто будет с ним считаться?

Публика начала волноваться.

— Это чего ж теперь будет? — заорал кто-то.

— Да, эй, чего делать-то будем? — поддержал другой голос. — Всю ночь, что ли, торчать здесь?

Норман нервно грыз ноготь. В отличие от отца, он понятия не имел, как управлять толпой.

— Вы не хуже меня знаете, чего делать, — сказал он. — Без старосты нам нельзя. Пока батин скарб не отыщется, надо выбрать кого-нибудь… на это время…

— Выбрать?! — прогремел голос Гейлорда. — Это что, мой сын сказал? Что это еще за инопланетское дерьмо, а? Ты — мой сын, черт тебя возьми! И место мое займешь ты, если ты уважаешь традиции Копры. Традиции, заложенные твоим прадедом сто лет назад…

— Айзек прав! — крикнули из зала. — Пусть это будет Норман!

Норман растерялся.

— Но я не хочу… Я совсем не это имел в виду…

— Решено, в общем! — сказал мужик, поднявшийся из первого ряда. — Пока не отыщется скарб Айзека, Норман будет за главного. А теперь — поприветствуем нового старосту! Не хочу и говорить, что я думаю про то, что случилось. И мне уже заранее жаль того подонка, что спер Айзеков скарб. Но черт меня подери, как ни смотри на это дело, а новый староста — чертовски хороший повод для того, чтобы слегка гульнуть!

Сначала крики были вяловаты, а потом все разогрелись и стали орать во всю глотку. Начиналась самая веселуха.

Джульетта отвернулась, вытирая глаза.

— Как они могли? — всхлипывала она. — Бедный папочка… после всего, что он для них делал… а им просто наплевать!

Оливер без задних мыслей приобнял ее за плечи, чтобы утешить, и тут она прижалась к нему, дрожа от волнения и всхлипывая еще горше. Оливер, несколько смущенный таким поворотом дела, машинально поглаживал ее по плечу.

Гейлорд проталкивался через ревущую толпу к выходу. Увидев дочь, всхлипывающую в объятиях инопланетянца, он резко остановился. Лицо его потемнело от гнева, казалось, он сейчас затеет драку. Но он лишь заворчал со сдерживаемой яростью, вышел за дверь и его плотная широкоплечая фигура растворилась в темноте.

Потом уже не было времени на раздумья. Толпа рвалась из зала, потные тела слились в едином натиске. Поток подхватил Оливера и Джульетту и выбросил их наружу.

Начало празднества не заставило себя ждать.

— Они решили развлекаться, что бы там ни было, — несчастно сказала Джульетта, — Они не хотят, чтобы такая чепуха, как разорение их старосты, испортила очередную веселуху… Ненавижу их всех!

Она опять начала реветь. Кто-то сунул ей бутылку самогона, и она сделала большущий глоток.

Люди вокруг метались, истерично вопили и визжали. Во все более сгущающимся тумане едва виднелись зажженные в соседних домах огни. Место действия вдруг озарилось колеблющимся пламенем сотни факелов: люди наматывали тряпье на палки и поджигали его.

— А ну, давай к мусорной воронке! — завопил кто-то. — Все к воронке!

Крик подхватили десятки глоток. Оливер и Джульетта бездумно присоединились к толпе, повалившей прочь из деревни.

Факельное шествие перло прямо по хляби и закончилось возле кратера на краю деревни. Оливер пытался разобраться, что же происходит вокруг.

Никогда раньше он не встречал столько грязи, мусора, таких необузданных страстей, такой откровенной нищеты. Его стерильное воспитание и не намекало даже о возможности существования такой распущенности, такой НЕВЕРОЯТНОЙ ГРЯЗИ!

Вокруг него вопили и плясали. Пары обнимались и валились на хлюпающую землю, катаясь и брыкаясь при свете факелов. Мужчины швырялись грязью и хохотали во все горло. На ком-то занялась одежда, и он покатился по земле, сбивая пламя — никто и внимания на него не обратил.

Джульетта висела на его руке, отхлебывая из бутылки и угрюмо косясь на деревенских. Оливер, пораженный происходящим, не обращал на нее внимания.

В свете факелов туман казался блекло-желтым. Было холодно и сыро, пар, выдыхаемый из ртов, висел белыми облачками в неподвижном воздухе. Сквозь крики и пьяные песни слышался ритмичный топот ног по разжиженному слою грязи и мусора, сплошь покрывающем почву.

Толпа добрались до кратера, и люди кинулись вниз, скатываясь по пологим склонам до самого дна. Покрытые липкой вонючей грязью копранцы стаскивали в кучу к центру воронки все, что могло гореть — обломки пластиковых тарелок, видеопленку, бумагу, куски дерева, тряпье, компьютерные распечатки, разбитую мебель. Куча вспыхнула, и все вокруг вмиг заволокло дымом. В огонь полетели пустые бутылки, люди танцевали и просто бродили по размякшим отбросам, устилающим кратер.

— Не хоч'чего выпть? — поинтересовалась Джульетта заплетающимся языком. Похоже, копранский самогон действовал быстро.

— Спасибо, мне не хочется, — вежливо ответил Оливер.

— Да ради бога! — вдруг обиделась она. — Смотри не обделайся со страху…

Оливер понял, что выпить придется. Он неохотно взял бутылку, задержал дыхание, приподнял респиратор и сделал маленький глоток.

У него захватило дух, из глаз полились слезы. Поперхнувшись, он пролил самогон на костюм. Он в жизни не пробовал ничего более омерзительного! Он и вообразить не мог, что существует нечто настолько крепкое!

Джульетта не обратила внимания на его конфуз. Она отобрала у него бутылку и отхлебнула еще. Тем временем, словно повинуясь какому-то древнему инстинкту, люди взялись за руки и хороводом пошли вокруг огня, пьяно шаркая по мусору. В их глазах сверкали желтые пляшущие огни.

— Пшли, ну? Че ты стал? — Джульетта тянула его за руку. — Пшли ко всем!

Он был слишком ошеломлен, чтобы сопротивляться. Они втиснулись в круг орущей и хохочущей деревенщины. С каждым шагом ноги Оливера все глубже тонули в грязи. Он брел по кругу вместе со всеми, чувствуя, что пламя факелов начинает гипнотизировать его. Это был иной мир. Стены широкого кратера отсекли его от реальности.

Пьяный танец продолжался недолго. Произошло нечто невероятное: земля начала трястись, и вдруг вырвалась у них из-под ног. Оливера бросило на спину. Земля совершила двойное сальто вокруг его головы — то же самое почувствовали и остальные. Бессмысленно смеясь, совершенно пьяные, они поднимали друг друга на ноги, сталкиваясь и падая опять.

— Что… это было? — задыхаясь, спросил Оливер.

Джульетта помогла ему подняться на ноги.

— А! Это каждую ночь такое. Земля трсется. Нчего страшного.

Вдруг Оливер представил себе десятимильный пласт мусора, покрывающий каменное ядро астероида. Он представил себе, как эта глыба оседает, смещается, сжимается от ночной прохлады… Толчки возвратили его к реальности. Вдруг он увидел грязь вокруг себя и на себе самом, и почувствовал тошноту. Он увидел полуголых копранцев, скачущих по жидкой грязи, и в ужасе отвел глаза.

— Мне нужно вернуться, у меня работа на корабле, и я… я весь грязный! Омерзительно грязный!

Джульетта захихикала.

— Никда не слышала про грязного инопланетянца! — Она пошатнулась и ухватилась за него, чтобы не упасть. — Возьми меня на корабль. Х'чу п'смотреть, какой он снутри.

— Но…

— Видеть не могу 'х всех. Никого из этих… Х'чу пойти с тобой.

Оливер попытался убедить ее пойти домой, но безрезультатно. Он двинулся по вонючим мусорным барханам назад, к посадочной площадке. Джульетта повисла у него на плече. Оливер поправил респиратор, спасаясь от вони испарений, поднимавшихся из трещин, появившихся после подземных толчков.

Кое-как он добрался до стоящего посреди посадочной площадки корабля. Он встал на нижнюю ступеньку трапа и высвободился.

— Это было очень… интересно, — сказал он, деликатно отпихивая ее. Не успел он закончить, как она порывисто потянулась, сорвала с него респиратор, разорвав ремешки, и отшвырнула его в сторону. Потом она схватила его за уши и поцеловала взасос, крепко и нетерпеливо.

У нее были полные и мягкие губы, целовалась она опьяняюще и чувственно. Она прижалась к нему, под истончившейся рваной одеждой он чувствовал ее теплое и живое тело.

Но она выросла в грязи Копры, мира-помойки. Оливер внезапно почувствовал, как отвратителен на вкус ее поцелуй, а ладони, которыми она держала его лицо, влажны и липнут от грязи.

С внезапным воплем отвращения он оттолкнул ее от себя.

— Это нечестно! Ты… Это нечестно! — закричала она. — П'чему ты такой чистый? — и она попыталась сорвать с него защитные перчатки.

Оливер глотнул неотфильтрованного воздуха и подавился им. Его легкие запылали, а желудок содрогнулся от вони. Его скрючило от кашля.

С него было достаточно. Он оттолкнул ее и выхватил респиратор из того, во что его швырнула Джульетта. Но она выбила респиратор из его руки:

— Подыши нашим воздухом, чтоб ты сдох! Нам так он годится, черт бы его побрал!

По ее щекам опять побежали слезы, она развернулась и, пьяно шатаясь, исчезла во тьме. Деревенские все еще орали и хохотали в кратере. Гулянка продолжалась.

Оливер в нерешительности стоял на трапе. Ему совершенно нечего было сказать ей. Совершенно.

Вонь разъедала его желудок и пожирала легкие. Туман обжигал открытое лицо, словно капли кислотных паров. Задохнувшись следующим вздохом, он кинулся вверх по трапу в шлюзовую камеру.

Швырнув костюм в дезактиватор, он наскоро привел себя в порядок и прокрался по темному кораблю к себе в каюту. Ларкин, видимо, уже спал.

Совершенно измученный, Оливер опустился на койку и посмотрел на свое отражение в зеркале и с отвращением увидел грязные отпечатки ладоней на лице. Раздевшись, он принял душ, и только тогда заполз в кровать.

Но лежа в темноте, он вновь и вновь вспоминал об окружающей его вселенской грязи, о вихрях тумана и шевелящихся барханах мусора, об омутах вязкой стоячей жижи, тускло мерцающей при свете звезд.

4. КАПИТАН СТЕРИЛЛ И ГРЯЗНУЛИ

Оливера разбудил отдаленный рев тормозных двигателей. Он потер глаза, пытаясь проснуться, отшвырнул одеяло и подошел к иллюминатору. Солнце давно встало, было ясное утро.

За деревней, на бескрайней грязевой равнине, четким строем приземлялись четыре корабля планетарной инженерии. Сквозь утреннюю дымку их корпуса отсвечивали золотом в сочных оранжевых лучах копранского солнца.

Оливер отвернулся от окна, потянулся и зевнул. Инженерная группа прибыла строго по графику. Теперь ему прибавится работы. Придется бегать с бесчисленными официальными поручениями Ларкина, поддерживать контакт с аборигенами…

Вдруг в его мозгу, словно бессвязные куски кошмарного сна, стали всплывать воспоминания о вчерашнем вечере.

Грязь, пьяные танцы, разгул… Его передернуло от отвращения. Ну ладно, пусть бы он наблюдал за этим со стороны. Но самому предаваться такому…

Теперь, сидя в своей аккуратной, тщательно вычищенной каюте, он с трудом верил, что мог позволить себе так невообразимо оскверниться там, в помойном мире.

Он выкинул все это из головы, тщательно умылся, обтерся прохладной, освежающей туалетной водой и надел свежую, приятную на ощупь одежду.

И лишь одно никак не хотело уходить из памяти — воспоминания о Джульетте Гейлорд. То, что произошло прошлой ночью у подножия трапа, было мучительно и позорно. Ее бесстыдство было отвратительно, но в то мгновение, когда он ощущал ее поцелуй, ни о чем больше не думая, весь в грязи, она казалась ему возбуждающей и привлекательной.

Но думать об этом не имело смысла.

Оливер переключил мысли на служебные обязанности, вышел из каюты и направился в командную рубку.

В рубке Ларкин говорил по радио. Оливер замешкался перед полуоткрытой дверью, собираясь постучаться, и невольно прислушался к тому, что говорил атторней:

— …В этом мы можем оказать вам определенную помощь, капитан. Я и мой помощник намерены завершить эту работу как можно скорей… Что вы сказали? Ах да, общая ситуация. Ну, пока все складывается как нельзя лучше. Туземцы поверили, что мы будем устанавливать новый гравигенератор. Они чертовски упрямы, совершенно не склонны к сотрудничеству, однако, по крайней мере, они не причинят нам неприятностей до завершения работ. А к тому времени они уже не смогут влиять на ситуацию… О нет, это совершенно исключено. Мой помощник знает столько же, сколько копранцы. Так безопаснее… Да, конечно… Да, это полная картина. Вы можете начинать, капитан. Конец связи.

В рубке послышались шаги Ларкина. Оливер попятился от двери — и очень вовремя, так как Ларкин распахнул дверь и вышел в коридор.

— А, Роуч! — сказал Ларкин. — Я как раз собирался посмотреть, не оправились ли вы после вчерашнего… э-э… празднества. Надеюсь, это был поучительный опыт?

Ларкин тонко улыбнулся. Оливер предпочел проигнорировать сарказм.

— Весьма поучительный, сэр.

— Я только что был на связи с капитаном Стериллом, — продолжал Ларкин. — Он возглавляет группу планетарной инженерии, прибывшую сегодня утром. Насколько я понимаю, у него уже начались неприятности с местным населением. Видимо, стянули что-то из оборудования. Кажется, они решили, что все, лежащее в пределах их досягаемости, может быть ими присвоено. Настало время убедить их в обратном. Сейчас мы пройдем туда и попытаемся устранить затруднение.

Оливер проследовал за Ларкиным в дезактивационную камеру. Слова Ларкина объясняли кое-что из подслушанного им разговора. Кое-что. Но не все. Оставалось непонятым, что имел в виду Ларкин, говоря, что и Оливер, и копранцы неким образом обмануты. Словно был другой план, о котором знали только Ларкин и инженерная команда.

В это верилось с трудом. Может, Оливер поторопился с выводами? Может, если бы он слышал весь разговор, подозрительные фразы разъяснились бы вполне невинным образом?

Он решил ничего не выяснять — пока.

В дезкамере они застегнули костюмы.

— Что случилось с вашим респиратором, Роуч? — спросил Ларкин, увидев, что Оливер достает из шкафа новый. — Фильтры наверняка не успели еще засориться.

— Я… потерял его вчера вечером. Снаружи, — промямлил Оливер.

Ларкин одарил его тяжелым взглядом, пожал плечами и отвернулся.

— Позвольте мне остаться в неведении относительно обстоятельств, при которых вы его потеряли, — сказал он.

Оливер облегченно вздохнул. Он вряд ли смог бы придумать достойное объяснение.

Они прошли через воздушный шлюз и спустились по пандусу. Последние следы утренней дымки таяли в теплых солнечных лучах, небо полностью прояснилось. Они прошли через загаженное поле космодрома, обошли деревню и направились к месту приземления инженерной группы.

— Вы извлекли что-нибудь из вчерашнего общения с туземцами? — осведомился Ларкин. — Какую-нибудь полезную для дела информацию?

Оливер напряг память, стараясь объективно оценить то, что он видел и слышал.

— Здесь на удивление много интересного материала. Копранцы гораздо сложнее организованы, чем я ожидал. Они не только адаптировались к загрязненной окружающей среде, но даже научились получать от нее удовольствие. Они испытывают странное наслаждение от того, что они грязные.

Ларкин насмешливо фыркнул.

— Чушь. Вы неверно поняли ситуацию, Роуч. Они просто стараются извлечь все возможное из своего жалкого унизительного положения. Появись у них вкус к цивилизованной жизни, они бы быстро поняли, как обделены.

— Я уловил вашу мысль. Но вы должны принять во внимание, что они ведь видят примеры цивилизованной жизни на экранах своих телевизоров, и они презирают ее, ставя свою собственную культуру выше. Согласно их принципам, статус человека определяется исключительно размером его коллекции утиля. Это основополагающий критерий. Прошлой ночью, например, обокрали их старосту, и они считают само собой разумеющимся, что он больше не может быть старостой — так как лишился статуса.

Ларкин зевнул.

— Все это так банально, Роуч. Не могу понять, чем это вас заинтересовало. Они хуже детей, застрявших на анальной стадии развития. Грязные крикливые переростки.

Оливер пожал плечами.

— Боюсь, это не совсем так, атторней, вы слишком упрощаете…

Ларкин резко остановился и сердито повернулся к помощнику.

— Роуч, вы что, намерены пререкаться со мной? Для профессионала моего ранга, магистра социальной антропологии, ситуация ясна, как божий день. Проста и физически омерзительна. Я надеюсь, что вы признаете авторитетность моего суждения.

Оливер отвел глаза. Время споров прошло.

— Конечно, мистер Ларкин.

По собственному горькому опыту он знал: нет ничего более бесполезного, чем перечить Ларкину.

Они с трудом пробирались через окружающие деревню бурые мусорные барханы, в которые после каждого шага глубоко погружались ботинки. Оливер, упакованный в плотный защитный костюм, обливался потом.

Но инженерные корабли были уже недалеко. Вокруг них шла сборка сложной механики. Гусеничная техника с дистанционным управлением и саморазвертывающимся оборудованием выгружалась и монтировала еще более сложные системы. За бульдозерами следовали передвижные огнеметы, запекая коркой свежеразровненную грязь и вздымая облака пара и дыма. В воздухе висели скрежет, грохот и гудение техники. Несколько человек в белых комбинезонах следили за ходом работ.

Нижняя секция решетчатой вышки устанавливалась в исходное положение как раз на глазах Ларкина и Оливера. Роботы готовили мощное бурильное и взрывное оборудование. Силовые кабели змеились по изборожденной гусеничными траками земле. Вокруг сновали подвижные аппараты, их гусеницы крутились, разбрызгивая по сторонам липкую грязь. Панорама сборочных работ живо напомнила Оливеру полузатопленное поле битвы.

Он разглядывал механизмы, проходя мимо них к кораблю, но не заметил ничего, что укрепило бы его подозрения. Если Ларкин и замышлял нечто иное, чем установка генератора гравитации, то в этом месте Оливер ключа к разгадке не нашел.

Они поднялись по пандусу корабля и прошли в открывшийся перед ними люк. Сбросив защитные костюмы, они направились в рубку, где их встретил капитан Стерилл.

Он носил шлем гильдии исследователей и выглядел воплощением силы и здоровья, словно сошел прямо с рекламного медицинского плаката. У него были ярко-синие глаза, густые брови, решительный рот и квадратный подбородок. Красивые черты лица говорили о дисциплинированности и мужестве.

Капитан пожал им руки. Оливер с удивлением отметил, какая вялое у него рукопожатие. И он все время нервозно посматривал через плечо.

Вскоре Оливер понял причину. В дальнем конце рубки на полу сбились в кучу три невообразимо грязных и оборванных старика. В рубке уже неприятно попахивало. В их лицах, донельзя заросших, проглядывало что-то вроде гордой надменности.

— Эти… люди появились здесь полтора часа назад, господин атторней, — сказал Стерилл с некоторой дрожью в высоком голосе. — Они, должно быть, приняли наши космические корабли за эти… мусорные контейнеры. Видимо, эти… э-э… люди живут на свалке.

Оливер заметил, что руки капитана дрожат. Он потел и нервно вытирал ладони о безукоризненно чистый комбинезон. Казалось, он полон дурных предчувствий, и Оливер понимал, почему. В нынешние времена всеобщей цивилизованности и комфортабельной жизни, в Солнечной Системе осталось немного неисследованных мест, избежавших окультуривания. Несомненно, капитан Стерилл впервые столкнулся с людьми не только нецивилизованными, но еще и грязными. И его это совсем не радовало.

— Вы можете что-нибудь… предпринять с этими… людьми? — обеспокоенно спросил он.

Ларкин осмотрел стариков, сморщив нос от отвращения.

— Я вынужден обратить особое внимание на этот случай, — сказал он. Старики, сидящие на полу скрестив ноги, вызывающе уставились на Ларкина. Через их дырявые лохмотья просвечивала черная от грязи кожа, обтягивающая их истощенные тела. Один из стариков плюнул на пол и вытер рот рукой.

Капитан Стерилл, содрогнувшись, повернулся к Ларкину.

— Я надеюсь, вы сможете удалить их. Они пытались утащить некоторые весьма ценные предметы оборудования. Они по-прежнему не понимают, что мы прилетели на их астероид для выполнения важной задачи. Такое впечатление, что они не из местной деревни. Мне кажется, они живут на пустырях.

— Вы уверены? — поинтересовался Ларкин.

— Обитатели деревни нас не беспокоили. Я полагаю, им известно, зачем мы здесь. Они относятся к этим бродягам, как к дикарям, — Стерилл утер пот со лба. — Я бы вас очень попросил удалить этих людей. Помимо прочего, их запах…

Ларкин повернулся к Оливеру Роучу.

— Я думаю, с вашим знанием жителей деревни вы легко сможете уладить вопрос с размещением этих «дикарей», не правда ли?

— Да, господин атторней, — Оливер обреченно кивнул. Ларкин умел переложить неприятную работу на других.

— Тогда давайте освободим капитана от этого бремени… — Ларкин пересек рубку по диагонали. Стараясь не прикасаться к грязным бродягам, он согнал их с пола и стал теснить к выходу. Капитан Стерилл поспешно отошел в сторону. Старики, ворча и переборматываясь, покорно двигались к воздушному шлюзу, пачкая безукоризненно чистые полы и оставляя грязные пятна на всем, к чему прикасались.

Капитан Стерилл, рассыпаясь в благодарностях, проводил их до шлюза и дождался, пока Оливер и Ларкин надели комбинезоны и вместе с бродягами сошли с трапа.

Три старика, щурясь на солнце, что-то бормотали друг другу. Их дикие глаза горели безумным огнем, белки глаз резко выделялись на фоне почерневших морщинистых лиц.

— Ситуация осложняется нежелательными побочными явлениями, Роуч, — сказал Ларкин. Я уже обдумывал этот вопрос. Если эта троица не из деревни, то логично предположить, что значительное количество неучтенных аборигенов кочует по всему астероиду. Таким образом, наш план эвакуации всего населения к назначенному сроку становится невыполнимым.

— Понятно, господин атторней. Мы предполагали, что все население астероида сконцентрированно в деревне. Теперь нам придется обшарить весь астероид, собрать всех обитателей…

Ларкин прищурился.

— Роуч, это совсем не обязательно.

— Но… ведь мы не можем оставить их здесь на время активации генератора.

— Роуч, вы опять совершаете ошибку, принимая этих дикарей за представителей рода человеческого. Конечно, эти жалкие существа теоретически защищены разнообразными правовыми соглашениями. Но взгляните на вещи реально, Роуч! Можно ли распространять действие закона на эту пародию на человека? Здесь обитают изгои общества — преступники, психопаты и бунтари, для которых Копра — единственное убежище от законов цивилизации. Обратите внимание на их плачевное физическое и умственное состояние — неизбежный результат жизни в этом болоте, в этой… этой зловонной выгребной яме Пояса. И вы действительно чувствуете себя ответственным за их благополучие?

— Но… они все же имеют человеческие права! Неужели вы собираетесь бросить на произвол судьбы копранцев, живущих вне деревни, обречь их на смерть?

Ларкин раздраженно вздохнул.

— Ваши либеральные воззрения, Роуч, невыносимо идеалистичны. Ну что ж, пусть будет по-вашему, — его глаза недобро блеснули. — Мы сможем организовать ограниченный поиск, — продолжил он, — у нас в трюме есть тягач-вездеход с трейлером. Последний идеально подходит для размещения бродяг и их транспортировки в деревню. На поиски можно выделить три дня, пока команда капитана Стерилла выполняет свою работу. Конечно, поиском удастся охватить только часть астероида. Кстати, Роуч, я смогу отметить столь гуманный жест по спасению этих жалких созданий как достойное похвалы рвение при исполнении служебных обязанностей, и заработать на этом должную репутацию. Вы, несомненно, тоже.

— Я?

— Ну конечно же. Ведь это именно вы проделаете экспедицию на тягаче. Это как раз для вас — принять участие в благородном деле.

— Но у меня здесь много работы. Мои записи…

Ларкин мрачно улыбнулся.

— Роуч, на меня произвела глубокое впечатление ваша забота о благополучии жителей Копры. И я осмелился предположить, что вы будете рады возможности отправиться в экспедицию ради спасения их жалких жизней. Итак, Роуч?

Оливер понял, что опять попал в ловушку. Ларкин, не терпевший возражений, придумал отличный ход. Оливер будет убран с дороги на три дня, вплоть до окончания операции. И найти логичное возражение не удастся.

— Хорошо, атторней Ларкин. Я отправляюсь в трехдневную экспедицию. И все же мне представляется необходимым также предпринять что-нибудь для тех кочевников, районы обитания которых я не смогу охватить за три дня.

— Вы мне надоели, Роуч. Я не желаю больше тратить на вас время. Избавьте меня от ваших бессмысленных человеколюбивых доводов. Отведите этих трех зловонных бродяг в деревню и проследите, чтобы они там остались. Отыщите в деревне туземца в проводники для вашей экспедиции. Вы отправитесь завтра в полдень. Зайдите попозже ко мне в каюту — мы обговорим оставшиеся вопросы.

Не дожидаясь ответа, Ларкин развернулся, и, хлюпая по грязи, зашагал к кораблю. Оливер, скрипя зубами от подавленной ярости, остался устраивать судьбу трех лохматых, обросших грязью бродяг.

Ларкин обошелся с ним бесцеремонно, наплевал на его работу. Ему придется вынести трехдневную экспедицию через пустоши Копры в компании с кем-нибудь из деревни.

Он работал на Ларкина больше года, но никогда еще не видел его таким бесцеремонным. Что-то в грязном воздухе Копры заставило характер Ларкина проявиться во всей его неприглядности.

5. ФИЛОСОФСКАЯ ОСНОВА КОВЫРЯНИЯ В ГРЯЗИ

Пока Оливер пререкался с Ларкиным, бродяги уселись прямо посреди большущей лужи. Двое сразу же заснули, третий бездумно уставился перед собой. Оливер молча разглядывал их, совершенно не чувствуя в себе желания куда-либо их вести. Из ступора его вывел оклик — кто-то направлялся к ним по стройплощадке. Когда человек приблизился, Оливер узнал Нормана — сына Айзека Гейлорда. Это было кстати: Норман мог помочь пристроить бродяг.

Оливер объяснил ему, в чем дело.

— Не подскажете, куда их определить? Они мешают мне работать.

Норман пожал плечами.

— Можно оставить их в деревне… Хотя с кочевниками трудно иметь дело, они слишком быстро выживают из ума. Попробуйте отвести их к отцу, может, он что-нибудь придумает. А я вас провожу, мне все равно в ту сторону. И еще мне надо с вами поговорить.

Они подняли бродяг и повели их через мусорные дюны.

— Что это они там делают? — спросил Норман, указывая на четыре корабля и скопление разномастной техники. — Бродил я там, бродил, но так ничего и не понял.

— Все очень просто, — сказал Оливер. — Все это нужно для бурения скважины к ядру астероида, а башня, которую сейчас устанавливают — буровая вышка. Когда будет пробурена скважина, на ее дно установят новый генератор, который обеспечит астероиду гравитационную стабильность.

— И на время запуска генератора отсюда всех вывезут?

— Конечно. Дней на десять, пока не прекратятся колебания поля.

Норман, казалось, что-то обдумывал.

— Наверное, на астероиде будет не настолько опасно, чтобы людей пришлось эвакуировать насовсем? — он смотрел Оливеру в глаза долгим взглядом, тонкие черты его лица застыли в напряженном ожидании.

— Эти вопросы не в моей компетенции, — ответил Оливер. — И я не уверен, что располагаю полной информацией. По официальному плану, насколько мне известно, предполагается всех вернуть назад. С другой стороны, атторней Ларкин был бы рад, если бы здесь никого не осталось. Он считает Копру пятном на безукоризненной чистоте Пояса Астероидов. Оставлять людей здесь жить… — Оливер пожал плечами и улыбнулся. — Мне и самому это не нравится.

Норман успокоенно кивнул.

— Значит, вы думаете, что нашим людям предоставят возможность перебраться в более чистый мир? — говорил он прямо как инопланетник.

Оливер никак не мог понять, к чему Норман клонит.

— Я лично считаю, что люди имеют право жить там, где хотят, если только это возможно; но судя по тому, что я видел, вашим лучше будет остаться на Копре. А вы как считаете?

Норман раздраженно повел плечом.

— Да, конечно. Но ответьте на мой вопрос — вы-то сами как думаете, собираются нас выселять насовсем?

— Похоже, вы хотели бы уехать навсегда?

Норман старательно изобразил равнодушие.

— Не совсем так, мистер Роуч. Просто среди копранцев есть и разумные люди. Не такие, скажем так, упертые, как мой отец. А сейчас, с вашего позволения, мне нужно сделать еще кое-какие дела, — И, не дожидаясь ответа, он направился к другому концу деревни.

Похоже, что ситуация в деревне была еще сложней чем Оливер предполагал.

Он вышел на главную улицу и направился к дому Гейлорда. За ним, шумно дыша, плелись бродяги.

После вчерашнего праздника улица выглядела, как поле битвы. Видимо, вернувшись от воронки, люди продолжали куролесить в деревне. Трава между домами была вытоптана, стекла выбиты, двери поломаны, а прямо посреди улицы дотлевал огромный костер. В грязи на земле валялись битые бутылки и разбросанная одежда.

— Ха — вот'да, г'деж-тб'л нихилый? — пробормотал один из стариков, обнажив в ухмылке четыре коричневых зуба. Оливер с большим трудом разобрал, о чем говорит бродяга.

— Да, гудеж вчера был большой, — ответил он. — Перепились все вдрызг.

Старик хрипло рассмеялся и сплюнул на землю. Дернулась в тике покрытая шрамами щека, слюна поползла по спутанной бороде. Оливера, передернувшись, отвернулся. Он уже начинал привыкать к окружающей его мерзости, но у его привычки все еще были пределы.

Они обошли старую диспетчерскую вышку, и Оливер постучался в дверь Гейлорда. После долгого молчания в доме послышались голоса, и кто-то неуверенно двинулся к двери.

Наконец, заскрежетал замок, дверь приоткрылась, и оттуда, бледная и осунувшаяся, выглянула Джульетта Гейлорд в драном халате и стоптанных шлепанцах.

Оливер не ожидал увидеть ее. Их взгляды встретились, и воспоминания о прошлой ночи вспыхнули в его памяти. Они глядели друг на друга и молчали. Потом ее нижняя губа задрожала, и она, едва сдерживая слезы, убежала в дом. Сквозь захлопнувшуюся дверь было слышно, как Джульетта зовет отца.

Гейлорд добрался до двери очень нескоро. Он выглядел еще хуже. Глаза у него слезились и так налились кровью, что казались багровыми. Его лицо было искажено выразительнейшей гримасой бесконечного страдания, а кожа под слоем грязи была мертвенно-бледной, с прозеленью. Одну руку он прижимал к виску, а другой цеплялся за дверь, чтоб не рухнуть на пол. Стояло теплое влажное утро, но его трясло от холода.

— Шт… штенадо?

— Что с вами? — спросил Оливер. — Вы заболели?

Гейлорд заскрежетал зубами, как от невыносимой боли.

— Тупой инопланетский ублюдок! Ты что, никогда не видал, как человека корежит с бодуна?

Так вот почему деревня была так пустынна! Значит, копранцы мучились после вчерашнего. А Норман, ни свет ни заря появившийся на стройплощадке, весь праздник держался в тени…

— Извините, — сказал Оливер. — Я не подумал, что…

Он запнулся, увидев Джульетту, пересекавшую комнату. Она отвернулась от него и быстро взбежала по лестнице на второй этаж.

Гейлорд с трудом ухмыльнулся и принялся с оскорбительным видом ковырять в носу трясущимся пальцем.

— Она… не желает с тобой знаться после вчерашнего, — проворчал он. — Ну, чего приперся? Живей давай, мне прилечь бы…

Оливер не стал спрашивать, что наговорила о нем Джульетта — Гейлорд все рано не сказал бы — и рассказал о бродягах.

Гейлорд мучительно, со звуком рвущегося ржавого железа, прокашлялся и харкнул.

— Ну, так чего ты их приволок? — прохрипел он. — Я больше не староста. Не мое дело. Пусть Норман этим занимается… — и он принялся закрывать дверь.

Оливер успел всунуть в щель ботинок.

— Скажите хотя бы, могут ли они остаться в деревне?

Гейлорд скривился.

— Что, выписать им вид на жительство? Гарантировать избирательные права? Ну, гад, паршивая инопланетская дрисня! Хотят — пусть остаются, ясно?

— Тогда все в порядке. И последний вопрос. Атторней Ларкин беспокоится о людях, кочующих по астероиду. Он хочет, чтобы я отправился на вездеходе в трехдневную экспедицию и собрал сколько удастся бродяг, чтобы их тоже можно было эвакуировать. Мне понадобится проводник, и я хотел у вас узнать, кто сможет мне помочь.

Гейлорд скривился и сжал обеими руками раскалывающуюся голову.

— Ты имеешь в виду, на пустырях? Трехдневную… три дня?

— Да.

— А, черт! Мне надо подумать, — простонал Гейлорд. — Дай мне время подумать!

Он потерял равновесие и чуть не свалился.

— Слушай, я хочу это с тобой обго… ворить. Обговорить, понял? Может, я сам с тобой поеду… Но только не… Давай не сейчас!.. Я вот что… Я сам к тебе приду. Может, вечером… Только, ради бога… — он зашелся в приступе удушливого кашля и захлопнул дверь. На этот раз Оливер не успел вставить ногу.

Он вздохнул и повернулся к бродягам.

— Вы все поняли? Вас приглашают остаться в деревне. Но не вздумайте вернуться обратно. Это не пузыри. Это космические корабли. Для вас там еды нет. Понятно?

Один из стариков что-то пробурчал и кивнул. Они развернулись и заковыляли вниз по загаженной улице. Легкий ветерок развевал их длинные густые бороды и рваные лохмотья.

Оливер вздохнул. С этим было улажено. Но еще ему хотелось разгадать тайные цели Ларкина — если они существовали. И непонятно, чего добивается Норман. И нужно было разобраться в поведении Джульетты, которое так его взволновало. И еще вечером на корабль заявится Гейлорд. Ларкин наверняка будет недоволен. Всем этим нужно заняться логично и упорядоченно, как его тренировали в Гильдии Наблюдателей и Регистраторов.

Оливер направился к кораблю. Ларкин велел явиться к нему в каюту, как только он пристроит бродяг. Это будет первым в списке.

Атторней сидел за столом в командной рубке.

— Добрый день, Роуч, — по голосу Ларкина чувствовалось, что день ему кажется каким угодно, только не добрым. — Вы, однако, не слишком торопились.

Оливер вздохнул.

— Я избавился от стариков, как только смог, господин атторней. И еще: я переговорил с Айзеком Гейлордом. Он, кажется, заинтересован в экспедиции по пустырям. Правда, мне пока непонятно, почему именно. Он должен прийти сегодня вечером.

Ларкин от удивления подскочил на стуле.

— Прийти сюда, Роуч?! Да вы с ума сошли! На каком, собственно, основании вы вздумали приглашать сюда, на исследовательский корабль, этого грязного мужика? Вы слишком много на себя берете, Роуч! Вы должны были провести переговоры в его… его лачуге, а не здесь!

У Оливера сдавали нервы. Он с трудом удерживал себя в руках.

— Мистер Ларкин, постарайтесь понять, что люди в деревне мучаются похмельем — в десять раз более жестоким, чем нам с вами когда-нибудь приходилось испытывать. Если вы думаете, что там сейчас кто-то может сидеть и дружески беседовать с инопланетником, так почему бы вам не пойти и не попробовать самому!

Наступила тишина. Ларкин сжал губы в нитку и принялся разглядывать промокашку на своем столе. По его лицу было заметно, что он любуется собственным самообладанием. Когда он заговорил, его голос звучал ровно и бесстрастно.

— Ваше поведение, Роуч, граничит с неповиновением. Я достаточно долго терпел вашу неучтивость и пререкания. Если вы намерены и дальше испытывать мое терпение, результаты для вас будут самыми плачевными, — он поднял от стола злые глаза. — Выйдите, Роуч, прошу вас.

Оливер с бесстрастным лицом вышел из рубки. Учитывая благоговение Ларкина перед уставными требованиями, спорить было по крайней мере безрассудно. Ларкин был руководителем экспедиции и был вполне готов — более того! — он жаждал воспользоваться преимуществами своего положения. Так что Оливер подавил обиду, заперся в своей каюте и сел перед терминалом для ввода информации. Он вынул портативный стенограф и начал наговаривать то, что успел узнать о Копре и ее жителях, и чего еще не было в банке данных. Слева от него стоял компьютер, набитый статистическими данными и сводками по сотням астероидов, на которых он побывал раньше. Банк видеоданных содержал в файлах несколько тысяч фотографий.

Это и была работа Оливера, работа Наблюдателя и Регистратора.

И еще — это была его страсть. И лучшим способом снять напряжение было погрузиться в записи, процедить информацию и ввести ее в банк данных. Он потерял чувство времени. Он забыл о сложностях окружающей жизни. Перед ним, на расстоянии вытянутой руки, находились целые миры, полные событий, фактов — всего того, что он любил.

Его больше не волновало, что там сказал Ларкин, что наворотили Гейлорд и его копранцы, да и Джульетта больше не вторгалась в его мысли.

Он успел пообедать — и даже поужинать, — прежде чем Гейлорд дал о себе знать. Что-то стукнуло в иллюминатор. Оливер с трудом оторвался от сложных демографических выкладок. Опять слабый стук — в окно снаружи бросили камешек.

А потом пригоршню гравия.

Гейлорд, похоже, не любил ждать.

Оливер спустился к шлюзу и принялся всматриваться через иллюминатор в темноту. Гейлорд поднялся по трапу, жестами требуя, чтобы Оливер открыл люк и впустил его.

Нужно было выбирать — впустить его в корабль или шлепать по копранской грязи к его дому. Оливер решил, что сейчас это ему не по силам. Он повернул рычаг и наружный люк распахнулся. Гейлорд зашел в шлюз, и Оливер закрыл за ним наружную дверь, прежде чем открыть внутреннюю. Он не хотел, чтобы в корабль просочился воздух Копры.

Гейлорд направился за Оливером к его каюте.

— Я не хочу тебе надоедать, ноги моей здесь бы не было, если бы я не отчаялся, — он вошел вслед за Оливером в каюту, небрежно захлопнул за собой дверь, сел и принялся раскачиваться на стуле. Под его тяжестью несчастный стул скрипел и стонал.

— Ты не наш, тебе не понять, — продолжал он. — Когда теряешь свой скарб, это как будто ты больше никогда не сможешь посмотреть в глаза своим друзьям. Тут уж не до гордости.

— Вы так и не узнали, кто украл вашу коллекцию?

— Нет. Весь вечер рыскал по деревне. Ты уж поверь, я здесь знаю каждую дырку. Нигде его нет. Я так думаю, это дело рук бродяг, какой-нибудь шайки с пустырей.

Он встал со стула и принялся бродить от стены к стене — разговор об утерянном скарбе действовал ему на нервы. Комья засохшей грязи сыпались с его одежды и хрустели под ногами, а воздух напитался вонью немытого тела. Оливер потихоньку включил вытяжной вентилятор.

— Но ведь бродягам понадобился бы транспорт, чтобы вывезти такую груду вещей?

— Так и что? Нашим деревенским — тоже. Грузовик есть у меня одного, на нем Джульетта добычу возит. Любому в деревне пришлось бы попотеть, перетаскивая такой здоровенный скарб. Так вот я и думаю — это была какая-нибудь шайка. Какие-то бродяги отыскали в пузыре, например, вездеход…

— А, понимаю. Звучит логично. Но какое отношение это имеет к…

Гейлорд вздохнул.

— Только подумать, до чего дожил, а? Прошу о помощи инопланетянца… — пробурчал он, опять сел и закусил нижнюю губу. — Ох, не по душе мне все это! — Он вдруг запустил руку в карман драного пиджака и вытащил пластиковую фляжку. — И не буду просить, пока ближе не сойдемся. Выпьем.

— О, нет, спасибо, — сказал Оливер, вспомнив неразбавленный копранский самогон, который он продегустировал этой ночью. — На мой вкус, крепковато. Может, выпьем моего? — он нашел бутылку виски и поставил на стол две рюмки.

— Справедливо, — сказал Гейлорд. — Премного благодарен. Никогда не пробовал инопланетского первача, — он взял рюмку, которую Оливер наполнил до половины. Мясистый нос дернулся, обнюхивая янтарный напиток. Затем Гейлорд пожал плечами, выпил одним глотком, вытер губы, сморщился и замотал головой. Пораженный Оливер смотрел, как Гейлорд наполнил рюмку из своей фляжки и огромным глотком выдул мутный коричневый самогон.

— Слышь, не в обиду, — сказал Гейлорд, — но твой мне не вставит, — он поставил рюмку на место и удовлетворенно потер руки. — Ну, к делу. Значит, ты собираешься собрать всех бродяг, каких только найдешь, так? Так. Так вот, дам я тебе проводника, но услуга за услугу. Я тебе прямо скажу — я хочу поехать с тобой и попробовать найти парней, которые сперли мой скарб. Уловил?

— Нет проблем, — кивнул Оливер, — Только сможете ли вы быть проводником?

— За деревней я ничего не знаю. Всегда хватало дел дома. Единственный человек, который знает округу — это Джульетта. Чуть ли не каждый день там ковыряется. Сложность в другом…

— Ну, так в чем же сложность? — перебил Оливер, — И чем была так расстроена ваша дочь сегодня утром?

Гейлорд машинально поковырял в носу и обтер пальцы о полу пиджака.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, нам придется прояснить кой-чего, чтобы не было неясности. Ты знаешь, какого мы мнения об инопланетянцах. Тебя мы в расчет не берем, так? — но мы терпеть не можем их закатываний глазок и жеманных бабских манер. Нам не нравится, что они льют помои нам на голову, а потом, понимаешь, трындят, что мы не такие чистюли, как они. Теперь, что касается моей девочки, Джульетты. Она вчера расстроилась из-за моего скарба, и вообще, ей обрыдла наша деревенская толпа. И тут появляешься ты. Она, бедняжка, так напилась, что решила: неважно, мол, что ты чужак. И придумала себе, что влюбилась. Само собой, ничего из этого не могло выйти. Сгорает со стыда сейчас, понятное дело. Ну, так ей и надо.

— Но ведь вы понимаете, что я здесь не при чем, — настороженно сказал Оливер.

— Не об этом разговор. Разговор о том, что ты ее зацепил. Что она на тебя залипла. И ты на нее глаз положил, как только увидел, а? — думаешь, я не заметил? И мне это не нравится, понял? Потому что ты — инопланетчик, а она — копранка.

Гейлорд плеснул себе еще мутняка. Он уже успел разгорячиться.

— Это глупо, — сказал Оливер. — Во-первых, ваша дочь неопрятна. Я никогда бы не смог…

Гейлорд радостно захрюкал и принялся размахивать толстым грязным пальцем у Оливера перед носом.

— Не дурачь себя, парень. Вот побудешь еще у нас, и поймешь, что в "немножко грязи" ничего плохого нет. На самом деле, черт возьми, — он наклонился ближе, — черт меня раздери, если я не читаю это в твоих глазах!

Оливер отвернул лицо от придвигавшегося все ближе Гейлорда. От отставного старосты разило всеми ароматами Копры, и над этим букетом царило зловоние только что выпитого первача.

— Ерунда, — сказал он. — Я был воспитан в такой же чистоте, как любой в Поясе Астероидов.

Гейлорд взмахнул ручищами.

— Это еще ни-че-го не значит, да, ни-чер-та! Не спрашивай, откуда я знаю, но уж знаю-то наверняка. Так что мне ох как понятно, что тебе нужно на самом деле, там, в глубине души, — он сделал попытку показать, где именно. — На самом деле ты хочешь залезть во всю эту грязь, во все эти помои, да еще и руки туда запустить… Ладно, чего ты ерепенишься? Что вижу, то и говорю. В том, как ты ходишь, как говоришь… Самый страх в том, что ты боишься дать себе волю. Боишься признаться в своих желаниях, что тебе хочется вываляться в грязи, насладиться жизнью, в полный рост.

Затуманенный выпивкой рассудок Оливера был уже не в состоянии связно мыслить.

— Это все ерунда, — вклинился он в непрерывный монолог Гейлорда. — Могу признаться только в одном — помню, я подумал, что не будь ваша дочь такая замарашка, если бы она мылась и прилично одевалась, она бы была чертовски привлекательна. Нет, в самом деле.

Гейлорд гоготнул.

— "Чертовски привлекательна!" Херня какая. Мне это нравится. Я хочу тебе кой-чего сказать, парень. Был бы ты из наших, — да хотя бы просто бросил свои поганые чужаковские привычки! — был бы грязный! — мне было бы наплевать, что ты трешься вокруг моей Джульетты. Я был бы даже доволен, разрази меня гром!

Он склонил голову набок, прищурился и оценивающе осмотрел Оливера. Потом рванулся вперед и, прежде, чем Оливер успел отпрянуть, обтер свои грязные ладони о розовые щеки Регистратора, оставив на них черные следы.

— Да тебе так идет! — радостно взревел он. — Слушай, парень, тебе идет быть грязным!

Оливер схватился за щеки — это было уже чересчур. Он вскочил, оттолкнув стул.

— Какое вы имеете право! — крикнул он. — Загадили мне всю каюту, неприятностей от вас… уходите! Оставьте меня в покое!

— Ладно, ладно, не сердись. Давай еще выпьем. Если у тебя кончилось, хлебни моего. И давай, привыкай к грязи, парень. Держи, это классная выпивка, ей-богу. Сам гнал на прошлой неделе.

Гейлорд плеснул коричневой жижи в рюмку и поднес ее ко рту Оливера. Тот, уже слишком пьяный, чтобы сопротивляться, шлепнулся на свой стул и позволил влить содержимое рюмки себе в рот.

Самогон на вкус был не лучше едкой щелочи. Оливер закашлялся и половина рюмки выплеснулась ему на рубашку, но остальное он как-то все-таки проглотил. Он содрогнулся от едкой горечи на языке. Дыхание перехватило, когда огненная жижа прошла через горло. Комната пошла кругом.

Это было уже ни на что не похоже. Ему с трудом, но все-таки удалось встать.

— Ну, хватит! — прохрипел он, покачиваясь. — Уходите, пока не натворили чего похуже… Лучше б вы не приходили совсем! У меня куча важной работы. Мне нужно каталогизировать мои записи…

Но отделаться от Гейлорда было не так-то просто.

— Записи — что за записи?

— Мои записи… а, проклятье! — он яростно ткнул в сторону терминала. — Статистические данные. Записи. Я Наблюдатель-Регистратор. Я понятно излагаю?

Гейлорд, уставившись на аппаратуру, медленно расплывался в улыбке.

— Да это с ума сойти! Ты знаешь, что это у тебя, а?

Оливер постарался понять, что было сказано.

— Что вы имеете в виду?

— Черт возьми, это же ясно! Вот тебе и доказательство моих слов! — он грохнул кулаком по столу. Бутылка из-под виски и пустая рюмка упали на пол и разбились. — У нас, на Говнюхе, собирают вещи из пузырей. Мы их храним, и даже… это самое… каталогизируем. Ну, а ты что делаешь, парень? Не то же самое, нет? Вот он, твой скарб!

— Чушь! Ерунда! Вон из моей каюты! — Оливер, пошатываясь, схватил массивного Гейлорда и попытался вытолкать его за дверь, но тот даже не покачнулся.

— Так и есть, так и есть, разве не видишь? Нет никакой вообще разницы. Ты и я, мы думаем похоже. Мы оба душой коллекционеры. И что до тебя — так твой скарб классифицирован гораздо лучше, чем мой.

Оливер не мог больше этого терпеть. Он привалился к стене, чтобы не рухнуть, и еле слышно бормотал:

— Уходите. Уходите, пожалуйста…

— Ладно, ладно, — сказал Гейлорд. — Уже иду. Я уже ушел. Черт возьми, я был бы последним дерьмом, если бы с тобой разосрался. Тем более, что у нас с тобой так много общего.

Он разразился хохотом и стал неуверенно пробираться к двери. Но тут сверху раздались тяжелые глухие удары и Гейлорд застыл, удивленно уставившись в потолок.

Оливер побледнел.

— Боже, это атторней Ларкин! Его каюта как раз над нами. Наверное, его потревожил, или даже разбудил, наш шум.

Гейлорд грохнул с размаху дверью каюты, сорвав ее с петель.

— Что ты беспокоишься из-за ерунды, — взревел он. — Я не позволю этому куску дерьма падать на моего дружка! — и прежде, чем Оливер успел остановить его, Гейлорд ринулся по трапу на верхнюю палубу.

— Эй, ты, Ларкин! — заорал он. — Выходи на честную драку!

Ларкин встретил его на полпути. Он был в облегающей форменной пижаме из белого байкопласта, и в соответствующей шапочке. Он стоял на верхней ступеньке трапа, как бледное светящееся привидение.

Гейлорд, рыча и сверкая глазами, надвигался на него, усеивая путь брызгами помоев.

Ларкин поднял пистолет.

— Стойте, где стоите, мистер Гейлорд. Если вы попытаетесь напасть, я, в соответствии со служебными инструкциями, имею право пристрелить вас на месте.

Он не шутил. Гейлорд притормозил, оценил ситуацию, ухмыльнулся, осматривая Ларкина с головы до ног — и плюнул, с исключительной меткостью попав атторнею прямо в глаз.

Потрясенный Ларкин вскрикнул от ужаса. Он содрогнулся, выронил пистолет, судорожно стер слюну с лица и с неослабевающим ужасом уставился на свои оскверненные руки.

— Роуч! Боже мой, уберите это чудовище! — пронзительно взвизгнул он.

— Ладно, ладно, уже ухожу, — благостно сказал Гейлорд. — Спасибо за гостеприимство, Ларкин. Наведывайся ко мне, как припадет охота.

Но Ларкин его не слышал. Он бежал в каюту отмываться.

Оливер тащился за Гейлордом ко входному люку, еле переползая со ступеньки на ступеньку. Положение его было ужасающим.

Копранец выбрался на трап, бросив открытыми обе двери воздушного шлюза, и прочувствованно втянул в себя мерзкий ночной воздух.

Оливер задохнулся в клубах желтого тумана, вползавших в корабль. Он добрался до пульта и стал шарить по кнопкам, пытаясь закрыть одну из дверей, но был слишком пьян, чтобы справиться с этим сразу.

— Здорово погудели, — сказал Гейлорд. — Мне понравилось. Да, хорошо пошло.

Он двинулся вниз по трапу в ночную тьму.

— Ты это, приходи ко мне завтра. Решим насчет дикарей…

Остальные его слова отрубила закрывшаяся дверь шлюза, с которой Роучу удалось, наконец, справиться.

Оливер, держась за стену, поплелся вверх по трапу. Гейлорд здорово наследил на ступеньках, они были все в жирной слякоти. Следы вели в каюту Оливера.

— Роуч! — окликнул его Ларкин. — Роуч, немедленно зайдите ко мне.

Оливер вздрогнул и, чувствуя холод в животе, миновал еще один пролет. Ларкин, бледный от бешенства, ожидал его в коридоре.

— Я предупреждал вас, Роуч, чтобы вы не приводили на корабль эту тварь! Вы сочли возможным ко мне не прислушаться, и это будет иметь для вас самые неблагоприятные последствия. В частности, ваше следующее повышение по службе будет… — он вдруг замолчал и уставился на Оливера. — Что… что это у вас на кителе? А на лице?! Роуч, ВЫ ГРЯЗНЫЙ!

Ларкин изумленно всплеснул руками.

— Я бы не поверил, что такое возможно, если бы не увидел собственными глазами! Как дикарь, как какой-то копранец! И это — мой помощник?! Немедленно приведите себя в порядок! Явитесь ко мне утром.

Оливер тупо кивнул и направился к трапу, но запнулся за ногу, потерял равновесие и рухнул на палубу, стукнувшись головой о металлическую переборку. В желудке у него забурлило, и он рыгнул. Потом он с трудом поднялся на ноги.

Наверху Ларкин уходил в свою каюту. Гнев его испарился, сменившись глубочайшим изумлением.

Оливер добрался до каюты и уставился на царящий в ней разгром. На полу, усеянном битым стеклом, лежал стул с подломившимися ножками. Все вокруг было заляпано грязью. Он попытался закрыть дверь, но сломанные петли выскочили из рамы. Вяло ругаясь, Оливер кое-как заткнул проем дверью.

Он разделся и намазал испачканное руками Гейлорда лицо толстым слоем очищающего крема. Всю грязь удалось оттереть только за четыре приема. Потом Оливер рухнул в постель и выключил свет.

6. ШАХТА К ЦЕНТРУ СВАЛКИ

Утром Оливер проснулся с дикой головной болью. Дрожа, он сполз с кровати, щурясь от яркого утреннего солнца.

Он сразу начал прибирать разгромленную каюту. Беспорядок был отвратительным. Он вымыл пол, прошелся по комнате с дезодорантом, вытравливая оставшуюся после Гейлорда вонь. Даже искупавшись и переодевшись в чистое, Оливер чувствовал себя испачканным. Прикосновение грязи оставило след если не на теле, то в памяти. Он посмотрел в зеркало и ему показалось, что на щеках у него до сих пор остались грязные следы рук Гейлорда.

Оливер попытался стряхнуть с себя дурное настроение, но с такого похмелья это было трудно сделать. В голове пульсировала боль, рот пересох, в желудке бурлило. Оливер совершенно не был готов к встрече с Ларкиным.

Он прокрался мимо командной рубки, спустился в дезактивационную камеру, надел защитный костюм, натянул респиратор и сошел по трапу вниз.

Он захватил с собой карту окрестностей, составленную на основе орбитальных фотографий астероида. С помощью карты они с Гейлордом смогут выработать маршрут экспедиции.

По грязной деревне лениво бродили копранцы, не обращавшие на Оливера никакого внимания. Похоже, ни у кого не было никаких дел, кроме как рыться в падающем с неба мусоре, выбирая из него объедки и хлам. А это не занимало много времени и сил.

Оливер шел мимо стариков, наслаждавшихся солнцем, мимо хозяек, судачащих возле домов, мимо детей, дерущихся посреди грязной улицы и играющих в пятнашки на заросших сорняками огородах.

Потом, в запущенной гостиной Гейлорда, он расстелил карты и они стали вместе их смотреть.

— Нужно охватить как можно большую площадь, — сказал Оливер, — чтобы было больше шансов найти группы кочевников. С другой стороны, мы не должны уходить слишком далеко от деревни. Люди, которые украли ваш скарб, вряд ли смогли унести его на большое расстояние. Это было бы слишком сложно.

— Словил твою мысль, — кивнул Гейлорд. — Давай двинем по прямой, а потом пойдем как бы по спирали вокруг деревни и назад, так?

— Вроде бы нормально, — сказал Оливер, — Нам нужно уложиться в три дня.

Гейлорд повернулся к Джульетте, одиноко сидевшей в дальнем углу:

— Ты нам тоже понадобишься. Десять лет назад я знал окрестности, как никто. Но с тех пор много воды утекло, я уже все к черту забыл, а на грузовике моталась ты. Тебе и карты в руки.

Джульетта бросила смущенный взгляд на Оливера и отвела глаза.

— Если ты настаиваешь… — тихо сказала она.

— Ладно, значит — решено, — буркнул Гейлорд.

Он впился глазами Оливеру в лицо и печально покачал головой.

— Похоже, ты не в форме, парень. Жаль. Тебе нужно быть в порядке, когда мы отправимся — там может быть трудно. Сначала барханы. Ну, барханы — это не больно сложно. А потом — джунгли, там полно таких чудищ, что тебе и с бодуна не привидятся. Этим проглотить человека — плевое дело.

— Чудища?

— Ну, я же говорил… Некоторые промышленные астероиды вообще плюют на все тонкости. Швыряют, понимаешь, радиоактивные отходы. Большая часть живности попередохла, но некоторые успели наплодить всякой нечисти.

— Но как эти животные сюда вообще попали?

— Очень просто. Сто лет назад мой дед основал здесь колонию. Собирался благоустроить астероид, видишь ли. Большая часть домашних животных, которых он привез, вымерла, но, по крайней мере, стаи диких собак в джунглях живут.

— Тогда я возьму с собой оружие… Впрочем, внутри тягача мы в безопасности.

Гейлорд осклабился и потер ладони.

— Чудненько. Прогулочка будет что надо. К тому же, я должен найти ублюдков, которые уперли мой скарб.

Оливер тупо кивнул. Он чувствовал себя измотанным и опустошенным. Вздохнув, он стал собирать карты. Похмелье еще усугубилось, но дольше оттягивать встречу с Ларкиным было невозможно. Он отпихнул стул и встал.

— Давайте встретимся у корабля через час или два, — сказал он и вышел.

Ларкин ждал его в командной рубке.

— Заждался я вас, Роуч, — сказал он. — Вас, несомненно интересует, что вам грозит, — Ларкин опустил глаза на письменный стол и сделал вид, что перебирает бумаги, избегая взгляда Оливера. Повисла нескончаемая пауза. Оливер неловко переминался с ноги на ногу.

— Я хочу сказать, господин атторней, что причиной беспорядков, имевших место прошлой ночью, были не мои действия. Вся вина ложится на Гейлорда.

Ларкин окинул его ледяным взглядом.

— Вздор! — перебил он. — Вина полностью лежит на вас — это вы, вопреки моим недвусмысленным указаниям, впустили дикаря на борт корабля. Это вы нарушили приказ, Роуч, сознательно и намеренно, и за все эти омерзительные эксцессы ответственны именно вы.

Оливер вздохнул. Спорить было бессмысленно.

— Я еще не готов адекватно оценить ваши действия, — продолжил Ларкин. — Предлагаю вам уехать. Вы отправитесь в трехдневную экспедицию и по возвращению явитесь ко мне. К этому времени я приму решение. Это все.

Оливер смирил свою гордость и молча вышел. Будущее выглядело мрачно, но он запретил себе думать об этом. Он обуздал ноющую головную боль и стал методично собирать все нужное для путешествия. Он загрузил тягач, прицепил трейлер и вывел обе машины из трюма корабля.

Внешне тягач выглядел уродливо, но внутри был удобен. Цилиндрический корпус из сверхпрочного пластика сидел на широченных гусеничных траках, способных пройти по любой местности — от голой скалы и песка до грязевого болота. Для быстрой езды по ровной местности под тягачом были установлены пропеллеры, создающие воздушную подушку, легко поднимающую машину над землей.

Трейлер был похож на тягач и так же сделан, он имел собственные пропеллеры и гусеничный ход. Но энергию он получал от ядерной установки тягача, и управлялся из его кабины.

Оливер остановил машину и сошел на землю. Гейлорд с Джульеттой опаздывали, а он хотел поскорей убраться подальше и от корабля, и от деревни. Оливер вздохнул и пошел через деревню к дому Гейлорда.

Он встретил Гейлорда и Джульетту на полпути.

— Прости, парень, мы слегка застряли, — сказал Гейлорд. — Искал, понимаешь, Нормана — надо было надавать ему кое-каких советов, насчет того, как вести дела, пока я в отъезде. Куда-то запропастился, гаденыш.

— Так ведь мы же ненадолго, — пожал плечами Оливер. Они пошли к тягачу. Оливеру вдруг померещилась, что возле машин мелькнула чья-то фигура, но когда они подошли, вокруг никого уже не было.

Вслед за Оливером на тягач взобрались Гейлорд и Джульетта. Оливер уже взмок в своем защитном костюме, но снимать его не хотел: от Гейлорда крепко воняло, а система очистки и циркуляции воздуха в тягаче проектировалась в расчете на то, что источник загрязнения будет находиться снаружи, а не внутри кабины.

Впрочем, выбора не было — сидеть за рулем в костюме было невозможно. Он снял защитный комбинезон, сел на водительское место и опустил светофильтры на лобовое стекло (от солнечного света голова болела еще сильней).

Оливер запустил пропеллеры. Тягач поднялся на воздушной подушке, струи воздуха взметнули тучи пыли. Оливер выровнял давление и включил горизонтальную тягу. Тягач двинулся вперед.

Вскоре они уже легко преодолевали барханы. По сторонам расстилался удручающий пейзаж, позади длинным дымным хвостом тянулся шлейф пыли. Впереди показалась стройплощадка группы планетарной инженерии. Оливер намеренно шел таким курсом, чтобы пройти рядом с ней, он надеялся, что сможет что-нибудь узнать о планах Ларкина относительно Копры.

Вскоре площадка была уже перед ними. Оливер переключил тягу, машина замерла посреди поднятого ею пыльного вихря и, когда исчезла воздушная подушка, медленно осела на заболоченную землю.

— Чего стали? — спросил Гейлорд, — Уже что-то сломалось?

— Все в порядке. Просто хочу посмотреть на площадку.

Оливер опять влез в костюм и выбрался из тягача.

Четыре корабля инженерной службы, стоявшие с той стороны площадки, были еле видны за терриконами мусора — коническими холмами футов в триста высотой. Терриконы продолжали расти. С помощью лазерных резаков и механического бурового оборудования команда уже пробила глубокую скважину — круглую, футов двадцати в диаметре, чуть сужающуюся в глубину. Края отверстия, оплавленные лазерными резаками, были гладкими и ровными. Отполированная темно-коричневая поверхность казалась подернутой тонкой пленкой воды.

Поднятая из глубины грязь громоздилась со всех сторон, дымясь подобно огромным грудам компоста. Едкий желтый газ, продукт разложения отходов, просачивался наружу и удушливыми облаками клубился вокруг площадки. С решетчатой вышки, установленной над шахтой, свисали тяжелые стальные тросы. Оливер услышал, как взвыли моторы, и тросы вытащили на свет божий огромный ковш, полный мусора. Ковш опрокинулся над лентой транспортера, которая ползла к вершине одного из терриконов. Свежевыкопанный мусор, сырой и полуразложившийся, напоминал густую коричневую овсяную кашу. Машинист выводил ковш наружу, выбирая трос до отказа.

— Когда вы дойдете до скалы? — крикнул Оливер.

Машинист стащил защитные очки, вытер пот с глаз и скривился.

— Дня три еще провозимся. Пробиваться сквозь вековой слой мусора — это не легкая работенка.

— А когда доберетесь до дна, будете ставить новый генератор, так?

— Как ты сказал — генератор? — удивился рабочий, — Что еще за генератор?

— Генератор гравитации! — подозрения Оливера вспыхнули с новой силой. — А иначе зачем вы бурите эту дыру?

Рабочий поднял взгляд и прищурился.

— Что это ты вдруг стал такой любознательный?.. А, черт, ты же не из нашей команды. Ты, наверное, с того корабля за деревней?

— Ну и что с того?

Рабочий пожал плечами.

— Дурак я, вот что. Извини, друг, у меня времени нет. Если у тебя есть вопросы, задай их капитану Стериллу. А у меня смена кончается, — и он пошел к кораблю, не оглядываясь на оклики Оливера.

Оливер побрел к тягачу. Ему все больше и больше хотелось разобраться в этой загадке.

Было бы лучше всего, если бы его подозрения оказались беспочвенными. Но вместо этого перед ним открылся целый набор новых предположений.

Стало очевидным, что в шахту не собираются устанавливать никакого генератора. Это была просто легенда, скрывающая настоящий план Ларкина. Но в чем состоял настоящий план — можно было лишь гадать.

Он подумал — не вернуться ли к Ларкину и потребовать объяснений. Но это никогда не помогало раньше, а сейчас у Оливера и без того было полно неприятностей.

Он был почти у тягача, когда от взрыва, еще больше углубившего шахту, дрогнула земля. Донесся приглушенный грохот. Оливер обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть огромное облако желтого газа, вырвавшегося из провала шахты. Комья грязи взлетели в воздух и забарабанили по окружающим стройплощадку холмам отбросов.

Он отвернулся, вскарабкался в тягач, сел в водительское кресло и запустил двигатели. Гейлорду и Джульетте он не сказал ничего. С воем, подняв смерч пыли и мусора, тягач оторвался от земли и, ускоряя ход, двинулся над мусорными барханами, понемногу отдаляясь от деревни, площадки, Ларкина и мучивших Оливера проблем.

7. ЧЕРЕЗ ДЖУНГЛИ

— Выяснил, что хотел? — спросил Гейлорд.

— Не вышло, — вздохнул Оливер. — Я попал в дурацкое положение. Ухитрился наделать кучу ошибок, и Ларкин заставит меня заплатить за все, когда я вернусь. А еще, похоже, существует какой-то особый план в отношении Копры, о котором мы ничего не знаем. Что-то, о чем Ларкин помалкивает. Я чисто случайно узнал — всем приказано молчать.

— Ничего хорошего я от этого говнюка и не ждал, — Гейлорд с омерзением сплюнул на пол. — Типичный двуличный инопланетянец, — он обеспокоенно закусил толстую нижнюю губу. — Норман еще пацан, ему с этой сволочью не справиться… А я должен найти свой скарб, черт возьми! Все равно я без него ничего не могу.

Тягач споро шел по бурым мусорным барханам под хмурым желтым небом. Слабый солнечный свет пробивался через пластиковые стекла и отражался от рычажков и датчиков приборной панели. В кабине слышны были только свист рассекаемого встречного воздушного потока, гудение моторов и жужжание и щелканье автопилота. Оливер расслабился в кресле, глядя на пролетающие за окном ландшафты бесконечной свалки.

Через некоторое время на горизонте появилась кромка джунглей — сплошная темно-зеленая полоса растительности. Не доезжая до джунглей, Оливер остановил тягач около кратера, усыпанного обломками голубого и красного пластика, блестевшего под лучами солнца.

Осколки, разбросанные упавшим пузырем, окружали центр кратера концентрическими кругами, словно уродливая мишень. Яркие красные и голубые полосы, казавшиеся нарисованными на земле, покрывали чуть ли не четверть мили.

Джульетта сказала, что пузырь прилетел с промышленного астероида. Пластмасса была обычным индустриальным мусором, ни на что не пригодным, но вносящим разнообразие в однообразие бурых дюн.

Они поужинали запасами из кладовки тягача. Гейлорд ругал безвкусную инопланетскую жрачку, а Оливер едва сдерживался, чтобы не высказаться относительно исходящей от копранцев вони — в кабине заметно попахивало.

Но он знал, что говорить об этом было бы глупо. Их отношения и так были достаточно натянутыми. Джульетта, едва цедившая слова, угрюмо забилась в угол кабины, избегая взглядов Оливера. Им всем предстояло провести вместе несколько дней, и ругань вряд ли улучшила бы их отношения.

После ужина они въехали в джунгли. Отбросы, устилавшие поверхность, были слишком рыхлые, чтобы в них могли укорениться деревья, но слабая гравитация, плодородная почва и ощутимый радиационный фон способствовали тому, что травянистые растения достигали здесь необычайных размеров. Некоторые вырастали до двадцати-тридцати футов в высоту и сплетались в плотные заросли толстых, мясистых стволов. Здесь были растения со всех обитаемых планет, стоявшие бок о бок с причудливыми мутантами, покрытыми огромными блестящими цветами, покачивающимися под легким ветерком. Листья на верхушках растений, повернутые к солнцу, сплетались над джунглями в сплошную темно-зеленую крышу, под которой стоял почти непроницаемый сумрак. Внизу стволы были бледными, а хрупкие и вялые листья скрывались под вьюнками и лианами, покрывающими каждый дюйм поверхности.

Оливер переключил машину с воздушной подушки на гусеничный ход. Движение замедлилось, но без гусениц не хватило бы тяги, чтобы продираться через густые заросли. Оливер переключил двигатель на меньшую передачу, и тягач, взревывая моторами, двинулся вперед.

Машина въехала в чащу. Захрустели, ломаясь, стебли. Они сгибались и лопались, разбрызгивая вокруг густой сок, радужно сверкавший в лучах солнца, прорывавшихся сквозь густые кроны. Мощный тягач с легкостью ломал и вдавливал в землю толстенные корни. Выгнанная из зарослей мошкара облепила крышу вездехода. Машина охала и раскачивалась, пробираясь вперед, мощные траки размалывали подлесок в зеленую массу и разрывали плотный ковер из вьющихся растений.

Позади них солнце озаряло проделанную ими просеку. А впереди была тьма: переплетенные на двадцатифутовой высоте листья отсекали свет, и Оливеру пришлось включить фары, чтобы различать путь в тенистом лесу. В двух конусах света роились бабочки и мухи, их полупрозрачные тела блестели и переливались всеми цветами радуги. Пауки спасались бегством по гигантским паутинам.

Впереди, словно красные угольки, блеснули глаза какого-то зверя, тут же скрывшегося в джунглях.

Тягач походил на огромного неповоротливого жука. Цилиндрическое туловище терялось между огромными траками, обзорные иллюминаторы напоминали два фасетчатых глаза по сторонам закругленного носа, сдвоенная антенна вилась в воздухе, словно усики насекомого.

Трепетали огромные листья, от погибших и сломанных растений подымалась пыль, а однажды они потревожили колонию гигантских муравьев. Орды беснующихся муравьев окружили машину, но после короткой схватки были побеждены и отброшены.

Для сидящих в кабине приглушенный шорох и треск джунглей стали такими же привычными, как и темная стена растительности вокруг. Гейлорд с Джульеттой понемногу уснули.

Оливер сидел за пультом управления. Через несколько часов джунгли поредели, и перед ним открылась широкая прогалина, на которой не росло абсолютно ничего.

Груды развороченной копранской почвы сменились здесь ровной и гладкой площадкой, похожей на осколок коричневатого стекла, отражающий свет заходящего солнца. Пробивая туман, скопившийся на поляне, оранжево-красные блики заката играли на полированной поверхности, скрадывая темную стену джунглей с противоположной стороны прогалины.

Оливер остановил тягач на краю. Проснувшийся Гейлорд уставился в смотровое стекло и изумленно затряс головой.

— Такого я еще не видал, — заявил он. — Ну прямо тебе озеро. Да откуда на Говнюхе столько воды, а? И гладкое, не шелохнется — словно кто отполировал.

Оливер потихоньку тронул тягач. Носовая часть стала медленно погружаться.

— Все ясно, — сказал он. — Грязевое озеро. Посмотрите в боковой иллюминатор. Вон пошла рябь от машины по поверхности.

— Ага, — сказал Гейлорд. — Выворачивай назад от греха, пока не засосало.

— Ничего страшного, — покачал головой Оливер. — На амфибии этого можно не опасаться.

Он нажал на рычаг, и из-под гусеничных траков выдвинулись винты. Они опустились в грязь и завертелись, толкая тягач вперед. Густая светло-коричневая грязь по консистенции напоминала расплавленную смолу, она летела кусками из-под винтов, забрызгивая окна тягача. Из грязи медленно поднимались и лопались пузыри.

Тягач рассекал поверхность озера, его кильватерный след медленно разглаживался, и вскоре там, где они прошли, поверхность снова становилась гладкой и блестящей.

Гейлорд и Джульетта завороженно смотрели в окна.

— Я слышал кой-какие легенды про это место, — пробормотал Гейлорд. — А, сказки, наверное, чушь собачья… Будто здесь творятся странные вещи, люди исчезают без следа. Их забирают злые духи. Да. Такое вот.

— Что я не могу понять — как здесь могло скопиться столько жижи, — сказал Оливер. — Нужен был целый град пузырей, полных этой дряни, чтобы заполнить такой объем. Это озеро не меньше четверти мили в диаметре, и бог знает сколько в глубину.

— Какая-нибудь химическая реакция или что-то в этом роде, — пожал плечами Гейлорд. — Ну, скажем, упадет пузырь с промышленного астероида, полный кислоты или растворителя — так он растворит все остальное. По-моему, логично.

— Конечно, такое может быть, — Оливер смотрел на приборы. — И еще оно слегка радиоактивно. Должно быть, сюда неподалеку сбросили радиоизотопы.

Вездеход, мягко покачиваясь, шел через озеро. К тому моменту, когда они добрались до середины, качка так усилилась, что на кренящемся полу кабины было трудно стоять.

Вокруг лопались большие пузыри, выпуская клубы коричневого газа, медленно поднимающегося от поверхности озера. От тягача расходились волны.

— Не нравятся мне эти бульбы, — сказал Гейлорд. — Надеюсь, эту штуку учили плавать на совесть. А то… самое худшее, что может случиться — так это застрять посреди такой лужицы.

Оливер рассмеялся.

— Не стоит беспокоиться. Может, мы пересекаем термический поток, он нас и качает. Для нас утонуть — немыслимое дело.

Тут вездеход качнуло так, что его чуть не стошнило. Джульетта и Айзек полетели на пол. Каркас машины заскрипел и моторы взвыли на полную мощность, когда гусеницы полностью вышли из грязи. Оливер в ужасе вцепился в кресло, чувствуя, как раскачивает машину под ним. Он дергал за рычаги, отключая надрывно воющие моторы, и хватался за ремни безопасности, пытаясь преодолеть страх.

Их бешено раскачивало из стороны в сторону, и вдруг машина снова рухнула в грязь. С оглушительным треском лопнул пластиковый корпус, и в кабину хлынула грязь. Тягач покачнулся и стал крениться на бок. Оливер рванул рычаги, и машина душераздирающе медленно начала выравниваться, выдираясь из липкой грязи.

Оливер прильнул к заляпанным смотровым стеклам, пытаясь понять, что могло случиться, — и обмер. Рядом с ними из грязи поднималось огромное змееподобное существо. С его гигантского, футов в пятнадцать толщиной, мясистого тела, капала слизь. На высоко поднявшейся в воздух червеобразной голове чудовища неритмично покачивались усики, заляпанные грязью. Это оно, упершись в днище тягача, поднимала его, и сейчас его движения рождали огромные грязевые волны, швырявшие машину из стороны в сторону.

Оливер включил моторы на полную мощность. Он нажал на кнопку, отсоединяя трайлер, и тягач, освободившись от прицепа, рванулся вперед, направляясь на полной скорости к ближайшему берегу.

Гигантский монстр понял, что добыча ускользает. Он тяжеловесно развернулся и устремился за ними. Чудище было глухим и безглазым, зато ощущало любые колебания происходящие в озере. По волнам, расходящимся от винтов тягача и тянущимся за ним кильватерному следу, чудовище легко определило местонахождение машины и устремилось за ней.

— Смотри-ка, да этот слизняк поспорит с любым драконом! — крикнул Гейлорд, уставясь в окно. — Черт возьми, разбудите меня — такого не бывает!

Они с Джульеттой лежали на полу, куда их отбросило толчком, и он упрямо цеплялся за все, что придется, пока тягач трясло и швыряло. Через дыру в носовой части кабины текла грязь.

Плывшее за ними чудовище наткнулось на брошенный трейлер, дрейфующий в грязи. Оно слепо потыкалось в него, потом в безглазой голове разверзлась огромная пасть. Присосок, несколькими футами ниже по туловищу, уцепился за трайлер и вышвырнул его из грязи, как игрушку. Трейлер взлетел в воздух и исчез в огромной пасти слизня.

Глухая и слепая тварь инстинктивно заглатывала все, что находила. Она опять взвилась из озера, мясистое тяжелое туловище поднялось в воздух на сотню футов, усики-антенны плавно задвигались, определяя положение удирающего тягача — и зверюга устремилась за ними.

Оливер следил за ним в зеркало заднего обзора.

— Все нормально, — сказал он, — оно передвигается не быстрее нас, а до берега недалеко. Считайте, что мы уже удрали.

Он ошибался. Устойчиво росшая скорость вездехода стала гаснуть, и он остановился — заглохли моторы. Оливер оцепенело уставился на погасшую приборную панель.

8. СТОЙБИЩЕ

— Что за херня? — взревел Гейлорд.

Оливер яростно отстегивал ремни безопасности.

— Нет энергии! Не знаю, почему, и не время выяснять! Вы видели, что стало с трейлером? — надо вылезать и плыть к берегу! Другого выхода нет!

Гейлорд стал подниматься на ноги.

— Да ты съехал, парень! Снаружи у нас нет ни единого шанса! — Он двинулся к пульту. — Я заставлю эту сволочь работать!

Оливер уцепился за него, но Гейлорд был слишком тяжел. Он грубо отшвырнул Оливера в сторону, и Оливер, нелепо взмахнув руками, рухнул на пол и покатился под ноги вставшей было Джульетте, свалив и ее.

Гейлорд, усевшись на водительское кресло, принялся яростно давить на кнопки и дергать рычаги. Вездеход не подавал признаков жизни.

Оливер кое-как поднялся на ноги и выглянул в окно. Тягач стоял, поэтому тварь его не чуяла. Но — рано или поздно — она на них наткнется, и тогда…

Он повернулся к Джульетте.

— Ваш папаша не понимает элементарных вещей! Без энергии мы обречены! Хватайте защитный костюм и поплыли!

Гейлорд, услышав, что происходит, выпрыгнул из кресла, бросился через кабину к Оливеру и отпихнул его в сторону.

— Это ты не понимаешь вещей! Мы пропадем там без еды, черт знает как далеко от деревни! — Он бросил взгляд за окно. — Червяк доберется до нас не раньше, чем через две-три минуты. Иди разберись, почему нет энергии! Не сможешь починить — считай, мы все покойники. Понял?

Оливер, придушенный могучей лапой Гейлорда, сообразил, что копранец прав. Без тягача им не спастись. Сбросив руку Гейлорда, он кинулся к энергоблоку, помещавшемуся в заднем отсеке вездехода. Система освещения не работала, а сквозь заляпанные грязью боковые окошки свет едва пробивался. За окнами темнело.

Разобраться в причине аварии оказалось проще простого. Оливер понял все с первого взгляда. Приборы показывали, что ядерная реакция вышла за рамки безопасности. Часть регуляторов была заклинена в открытом состоянии и автоматическая система безопасности заглушила ядерную реакцию, прежде чем та стала неуправляемой. Реактор остановлен. Энергоблок полностью дезактивирован. Можно было, правда, отключить систему безопасности и снова запустить реактор, но маленький ядерный взрыв ничем не лучше желудка огромного слизняка.

Он вернулся в каюту и изложил все это Гейлорду.

— Что, никак не починить? — спросил тот.

— Никак, — Оливер утер пот со лба. Ему было страшно.

Гейлорд ударил кулаком в ладонь.

— Но мы должны что-то сделать. Хоть что-то мы можем сделать! Не сидеть же здесь просто так, ну!

— Есть выход! — Оливер кинулся к отсеку с аварийным радиопередатчиком, вытащил его и стал устанавливать антенну. — Он работает на батарейках. Мы можем связаться с Ларкиным. Атторней…

Он щелкнул тумблером питания, но передатчик не заработал. Нахмурившись, Оливер стал щелкать тумблером, но ничего не изменилось.

В тусклом свете, проникавшем в кабину, было плохо видно. Оливер осветил рацию карманным фонарем.

Задняя стенка кожуха была вскрыта, блок питания был выдран с корнем. Рация не заработает.

Гейлорд вырвал передатчик у Оливера из рук и осмотрел его. Выругавшись, он отшвырнул аппарат в сторону и тот разлетелся вдребезги.

— Ну что, теперь все ясно. Какая-то сволочь нас подставила. Все сходится — силовая установка к чертям, радио к чертям…

Оливер тихо кивнул.

— Верно. Регуляторы не могли заклиниться сами по себе. Кто-то их закрепил — еще в деревне. Чтобы реакция вышла к опасному пределу, нужно не так уж мало времени.

— Ларкин, — пробурчал Гейлорд. — Кроме этой сволочи некому.

— Какая разница, — вмешалась Джульетта. — Кто и что — разберемся потом, если будем живы. А сейчас нужно подумать, как удрать от этого червяка!

Червяк был уже ярдах в тридцати. Волны, поднимаемые его извивающимся туловищем, швыряли машину из стороны в сторону.

Оливер привалился к стене.

— Безнадежно. Мы ничего не можем сделать. Ничего. Выхода нет…

Тишина опустилась на полутемную кабину. Гейлорд стоял в нерешительности, сжимая и разжимая кулаки. Джульетта, кусая губы, глядела на отца полными ужаса глазами. Оливер закрыл лицо руками и грохнулся на пол.

Молчание тянулось бесконечно долго. Слышался лишь плеск грязи о борта тягача. Потом Джульетта медленно наклонилась к иллюминатору — и у нее перехватило дыхание.

— Смотрите! — в голосе ее слышалась надежда. — Смотрите, что там!

Гейлорд тоже прильнул к окну и вытаращил глаза от изумления. Над грязью протянулись два толстых троса. Они тянулись от берега до берега. Гейлорд вгляделся и в сумерках заката разглядел людей, которые волочили концы тросов вдоль озера, к тягачу. Он кинулся к противоположному окну. С другой стороны тоже виднелись люди, тащившие тросы.

Тросы с двумя гулкими ударами ударились о заднюю стенку тягача. И тот понемногу начал двигаться к берегу!

— Дикари! — крикнул Гейлорд. — Они вытащат нас из этой передряги!

Оливер выглянул наружу. Копранец был прав. Люди на берегу тянули изо всех сил, вытаскивая вездеход из липкой грязи. Слизняк, похоже, стал что-то соображать и целеустремленно двигался в их сторону. Но они опережали его — отмель была уже совсем рядом. В конце концов, слизняк признал свое поражение и отказался от преследования. Его плоская голова завертелась из стороны в сторону, рот открылся, закрылся, он развернулся и поплыл к середине озера.

Оливер смотрел, как существо скрывалось в грязи. Потом поверхность вскипела, бурое зеркало грязи успокоилось, и слизняк исчез.

Гейлорд испустил торжествующий вопль:

— Мы спасены, ихи его мать! Выкарабкались, дьявол нас побери!

Оливера трясло — после пережитого ужаса его бил отходняк.

— Нне… не спешите радоваться. С чего бы это дикарям так беспокоиться ради нас? Не влипнуть бы еще похлеще…

Гейлорд пожал плечами.

— Похлеще не бывает. А с этими ребятами мы поладим, вот увидишь.

— Ну и червь, — сказала Джульетта. — Я и представить себе не могла…

— Занятная мутация, — пробормотал Оливер. — Низкая сила тяжести, химический состав грязи и фоновая радиоактивность… такое вполне возможно.

— По мне, так лучше уж каждый день драться с дикарями, — Гейлорда передернуло.

— Кажется, это нам тоже предстоит, — мрачно пробормотал Оливер, глядя в окно. Тягач уже подтянули к берегу. Дикари побросали тросы в грязь и кинулись по отмели к машине.

Только теперь Оливер смог разглядеть их как следует. Носили они лохмотья, оставляющие открытыми руки и ноги. Все были худые, костлявые, недокормленные, лица их из-за спадающих на грудь бород и длинных спутанных волос казались мрачными и угрюмыми. Они столпились вокруг тягача, нечленораздельно вопя и визжа от возбуждения.

Одни из них просто глазели на машину, другие тарабанили по ней палками, камнями, какими-то примитивными орудиями. Грохот стоял невероятный. Потом один из дикарей залез наверх и, когда его перепачканное грязью лицо сравнялось со смотровым стеклом, заглянул вовнутрь.

Увидев за стеклом трех человек, он от удивления едва не свалился с тягача, а потом принялся что-то кричать остальным.

— Все понятно, — сказал Гейлорд. — Они не думали, что внутри кто-то есть. Они решили, что это просто кусок дерьма, прилетевший без пузыря. Наверное, добрая добыча частенько плюхается в эту лужу. Неудивительно, что они нас так шустро вытянули.

— Все это очень здорово, — сказал Оливер, — Теперь бы еще узнать, как они к нам отнесутся. Судя по шуму, не слишком дружелюбно.

Удары по корпусу тягача становились все реже. Грохот понемногу утихал.

Гейлорд засмеялся.

— Могу спорить, ты и здесь дал маху. Тарабанят они просто от избытка чувств. Наш тягач — чертовски лакомый кусочек для любого скарба. Ясное дело, ребята разволновались.

— Ну, и что вы предлагаете? Выйти наружу и выкурить с ними трубку мира?

Гейлорд в задумчивости опустился на краешек водительского сидения и принялся теребить губу.

— Дай-ка соображу… С одной стороны, внутри мы в безопасности, так? Сможем умыть целое племя, коли понадобится. Но, как я понимаю, заставить эту штуку двигаться нам не удастся.

Оливер удрученно кивнул.

— Тот, кто испортил энергоблок, здорово поработал. Если отключить систему безопасности — взорвемся…

— Когда я вернусь в деревню, — угрожающе сказал Гейлорд, — кое-кому мало не покажется. Вычислю, кто хотел от нас отделаться, и… — Он замолчал и стал расхаживать по кабине. — Ладно, будем говорить без дураков. Все, что нам остается — собрать жратву, воду, оружие тоже придется взять, и пробиваться назад пешком. Должно получиться, если припасов хватит. Дня так за три.

Оливеру это не понравилось.

— Вы кое-что упустили из виду. Если мы через два дня не объявимся в деревне, Ларкин начнет беспокоиться и пошлет поисковую партию. Он может поднять исследовательский корабль, и тогда увидит след, который мы оставили, когда пробивались через джунгли. Он найдет нас и…

— Ну ты просто идиот какой-то, — удрученно сказал Гейлорд. — Для начала я тебе скажу, что это именно дядюшка Ларкин насрал в наш огород. А еще, черт побери, если бы он сюда и заявился — как он найдет вездеход? Тягач весь в грязи, одного цвета с озером. Мы на дальнем берегу, наш след вообще черт знает где. Он нас просто не найдет. Будет похоже, что мы заехали в озеро и не выбрались из него.

— Но как же мы сможем добраться пешком до деревни?

Гейлорд свирепо ухмыльнулся.

— За нас с Джульеттой можешь не беспокоиться. Тебе, инопланетянцу, придется туго, конечно. Но выбора у тебя все равно нет, так ведь? Другого-то выхода нету, а, парень? — он скорчил омерзительную рожу, обнажив щербатые изжелта-бурые зубы.

Оливер представил себе пятидесятимильный путь до деревни, через джунгли и пустыри. Он и так уже весь вымазался, грязь под ногтями въелась насмерть, одежда пропиталась потом, а мерзостным воздухом Копры он мог дышать с трудом. Даже то, что уже выпало на его долю, перенести было далеко не просто. Провести же три дня в мире помоев будет неизмеримо трудней. Так долго невозможно даже ходить в сковывающем движения защитном костюме. Воздушный фильтр засоряется за шесть часов…

Но Гейлорд был прав. У него на самом деле не было выбора.

— Хорошо. Я пойду с вами.

— Лады, — сказал Гейлорд. — Дикари там поуспокоились чуток — думаю, они пока не собираются ничего делать. Будут ждать до завтра, пока не рассветет. Нам пока стоит посидеть внутри — в темноте по джунглям идти опасно. Поспим, а утречком соберем жратву, воду, что там осталось, да и тронемся…

— Хорошо, — сказал Оливер. Он прошел в дальний конец кабины и опустил откидную койку. Другую он открыл для Джульетты. Гейлорд уже улегся на пол, подложив под голову свой грязный пиджак, свернутый наподобие подушки.

— Всегда так спал, и сейчас не вижу причин спать по-другому, — заявил он.

Оливер безразлично пожал плечами. Он нашел несколько одеял и устраивался на койке, натягивая их на себя. Напротив, молча отвернувшись в сторону, укладывалась спать Джульетта.

Дикарям, наконец, надоело тарабанить по вездеходу и наступила тишина. Но Оливеру не спалось. Он тщетно старался расслабиться. Теперь, когда главные заботы были вытеснены на задворки памяти, его мыслями завладела Джульетта. Тихая, загадочная девушка, упорно игнорирующая его. Она интересовала Оливера все больше и больше.

Она была копранкой, замарашкой — об этом он помнил постоянно. Но, засыпая, он все больше понимал, что ему тоже придется привыкать к жизни в грязи.

Ночью в тягаче было холодно и неуютно. Оливера преследовали кошмары — огромные слизняки, разбрызгивая грязь, скользили к нему по бесконечной грязевой трясине, и бежать было некуда…

Очнувшись, он не сразу сообразил, где находится. Тусклый оранжевый свет пробивался сквозь окна вездехода; снаружи, освещенное восходящим солнцем, раскинулось грязевое озеро.

Оливер застонал, чувствуя себя совершенно разбитым. Все мышцы ныли. Сон не освежил, а только изнурил его. Он опять уронил голову на койку и закрыл глаза.

— А ну вставай, ленивая задница! — загремело с небес.

Оливер съежился. Над ним нависло здоровенное, грязное лицо Гейлорда.

— Нужно пораньше выйти, — сказал Гейлорд. — Говорю тебе, немного свежего воздуха — это то, что тебе нужно.

Не успел Оливер и рта раскрыть, как Гейлорд распахнул наружную дверь. Грязный копранский воздух огромной желто-коричневой волной ворвался в кабину и накрыл лежащего на койке Оливера. Бурый болотный газ обжег ему гортань и, смешавшись с туманом, липкой лапой тронул его кожу.

Задыхаясь и кашляя, Оливер кинулся к люку и захлопнул его.

Ночью он с трудом мог дышать, потому что от тел и одежды Гейлордов текла тяжелая вонь. Но это было совершенно непереносимо…

— Терпи, парень, — сказал Гейлорд. — Ты будешь снаружи три дня, а твой фильтр очень скоро сдохнет окончательно. Привыкни к этой мысли и не скули. В атмосфере Говнюхи нет ничего плохого, надо только к ней приноровиться.

Оливер его почти не слышал. Он спал в одежде и сейчас чувствовал себя омерзительно липким и нечистым. Он сполоснул лицо в крохотной кухоньке тягача, и вместе с Гейлордом и Джульеттой стал собирать еду и необходимые припасы.

Они запаковали все необходимое на четыре дня пути и разделили груз на три части. Оливер нашел в пакгаузе вездехода оружие и принес каждому по винтовке и пистолету. С мутантами из джунглей шутить не стоило.

Они были готовы к выходу. Гейлорд выглянул в окно и увидел дикарей, ночевавших рядом с ними на берегу озера. Дикари сбились вокруг небольшого костерка. Большей частью, они еще спали.

Гейлорд насупился.

— Очень может быть, — сказал он, — что как раз эти ребята где-то прячут мой скарб. Я буду всю жизнь себя проклинать, если сейчас упущу возможность это выяснить.

— Я хочу вернуться в деревню вовремя, — сказал Оливер. — Мы не знаем, что Ларкин планирует сделать с Копрой. Но что бы это ни было, оно начнется дня через три. К тому времени я хочу улететь отсюда.

Гейлорд пожал плечами.

— Это нас не задержит. Назад идти не так трудно, как ты думаешь. И еще — мы ведь собирались рассказать диким о том, что случится. Взять их с собой и проследить, чтобы их эвакуировали вместе со всеми. С этой идей все и начиналось, или нет?

— Ну да, — сказал Оливер. — Но вы уверены, что они настроены мирно? Может, они и по-английски не понимают.

— Сейчас узнаем, — сказал Гейлорд, открывая люк.

Вездеход качался на воде в нескольких ярдах от берега. Гейлорд, не раздумывая, спрыгнул в жидкую грязь, облепившую его ноги со смачным чавканьем, и быстро выбрался по мелководью на берег.

Двое дикарей увидели его, поднялись от костра и пошли навстречу. Все трое стали объясняться на смеси простейших слов и жестов. Наконец, Гейлорд обернулся и призывно взмахнул рукой.

— Все нормально! — проорал он, — Давайте сюда!

Джульетта спрыгнула в грязь и побрела к берегу. Она обернулась, поджидая Оливера. На ее лице появилась слабая ироническая улыбка.

Оливер содрогнулся. Сама мысль, что нужно прыгнуть ногами в грязь…

Он заскрипел зубами и соскользнул вниз. Грязь всосала его ноги и просочилась в ботинки и под одежду. Идти было почти невозможно. Оступаясь, Оливер потащился к твердой земле.

Он присоединился к Гейлорду и Джульетте, которые уже сидели с дикарями у костра. Все уже проснулись и приветственно вопили: языком племени был английский, но сильно искаженный и с грубым гортанным произношением. Здесь не было даже телевизоров, чтобы поддерживать связь с цивилизацией, и язык безнадежно выродился.

— Что они говорят? — спросил Оливер у Гейлорда.

— Все так, как я и предполагал. Это те самые ребята, что вытащили нас из озера. У них здесь неподалеку стойбище, оттуда скоро еще народ подойдет — они хотят тягач из озера вытащить. Ребята убеждены, что это чертовски ценная штука, если заставить его работать. Я сказал, что это наш скарб, но они могут его забрать, если отведут нас в свое стойбище. Там я смогу осмотреться.

— Хорошо. Меня только удивляет, как им удалось так быстро протянуть тросы через озеро и вытащить нас на берег.

— Я спрашивал. Похоже, они тут частенько крутятся. Когда пузырь падает в эту лужу, удар получается мягче, чем в джунглях, и содержимое пузыря не так портится. У них всегда наготове тросы поперек озера, чуть пониже поверхности, чтобы сразу вытаскивать все ценное, что вываливается из пузырей.

Гейлорд повернулся и посмотрел в сторону берега.

— А, ну вот и остальные подходят. Целая толпа. Никогда бы не подумал, что рядом с деревней живет столько дикарей.

Группа вновь прибывших состояла, в основном, из ободранных стариков. Одеты они были в разнообразнейшие лохмотья — здесь было все, от плисовых костюмов до военно-морской формы. Одежда, черная от пыли и грязи, была сплошь залатана, а кое-где схвачена на живую нитку. Лица стариков были едва различимы. Взлохмаченные бороды. Нечесаные волосы, спадающие на плечи. Морщинистые лица, по которым невозможно угадать возраст. Сверкающие безумные глаза. Голоса звучали резко: язык их состоял, видимо, в основном из односложных слов, произносимых почти слитно.

Они столпились вокруг тягача, от костра к ним потянулись остальные. Один дед взобрался на крышу машины и перекинул через нее тросы.

— Кажется, они собираются взять нас в стойбище, — сказал Оливер.

— Ясно, собираются. А заодно собираются забрать вездеход, — Гейлорд сморщился. — Надо бы с ними повежливей. Они ребята простые…

Вожак дикарей, старик с длинной седой бородой, разделил людей на четыре группы — по две с каждой стороны тягача. Все взялись за тросы. Тяжелый тягач глубоко засел в липкой грязи, но под дружными рывками двадцати человек поддался и двинулся к берегу по хлюпающей и чавкающей грязи. Вокруг дикарей поднялись клубы тяжелого болотного газа, дышать стало тяжело. В холодном утреннем воздухе разносились крики и скрип тросов.

Когда они, наконец, вытащили тягач на берег, дело пошло живей. Дикари столпились за машиной и принялись толкать ее в джунгли. Гигантские растения гнулись и податливо падали по обе стороны. Гусеницы тягача свободно крутились, подминая подлесок.

Гейлорд, Джульетта и Оливер шли следом по тропе, проделанной тягачом. Оливер уже надышался вонью Копры, у него раскалывалась голова. Он закрывал рот и нос платком, но толку от этого было немного. При одной мысли о грязи, которая его окружает, которая оседает на его незащищенных руках, на его лице, он чувствовал омерзение.

Через полчаса они уже были в стойбище. По краям небольшой полянки посреди джунглей были разбросаны грубые хижины, в центре горел костер.

Женщины и дети выбежали навстречу тягачу, возбужденно вопя и тараторя. Мужчины гордо приосанились, словно охотники, принесшие домой тушу загнанного в джунглях мамонта.

Взгляд Гейлорда забегал по поляне в поисках следов утерянных сокровищ. Однако, дикари жили скудно: вещей у них было мало и среди них предметов из скарба Гейлорда не было.

— Похоже, у дикарей его нет, — сказал Айзек. — Да и вообще, они, похоже, слишком простодушные, чтобы так ловко что-нибудь спереть, да еще из моего собственного дома.

Дикари в детском восторге плясали вокруг тягача. Их вожак, блаженно улыбаясь, подхромал к Гейлорду.

— О'ки-о'ки. Да-х'ршо. Ты-я друг! — Он замахал рукой в сторону грубо слепленных хижин, издавая гортанные звуки. Гейлорд закивал головой.

— Хочет нас покормить, — объяснил он. — Очень кстати. Заодно прибережем наши припасы. И расскажем им, что будет с Говнюхой. Может, они пойдут с нами в деревню, и их заберут вместе с нашими. Народ они простой, безвредный, не годится бросать их здесь.

— Как хотите, — пожал плечами Оливер. — Но учтите, что к полудню мы должны выйти.

Женщины начали раскладывать алюминиевые тарелки и ложки (все гнутые и грязные) там, где, очевидно, происходили общие трапезы. Ровный, чуть приподнятый участок земли служил столом, с обеих его сторон были небольшие углубления, куда можно было сесть. Оливеру, Гейлорду и Джульетте отвели центральные места. Они, последовав примеру хозяев, сели в выемки, скрестив ноги.

На огне в центре поляны стоял громадный овальный котел на четырех железных опорах. С одной стороны в нем было отверстие, закрытое затычкой. В котле яростно бурлила густая жижа.

Оливер видел, как женщины закидывали в котел овощи и тушки животных. Вскоре под котел подставили большую миску и вытащили затычку.

Оливер, чувствуя, как усиливаются желудочные спазмы, уставился на вытекающую из отверстия омерзительную бурую жижу, которая и видом, и запахом более всего напоминала озерную грязь.

— Я не смогу это съесть! — прошипел он на ухо Гейлорду. — Меня вырвет!

— Не валяй дурака, парень. Они ребята простые и уверены, что оказывают нам честь, понял? Ты что, хочешь плюнуть им в лицо? Хочешь их настроить против нас? Посчитай сначала, сколько их, дурила!

Оливер не успел ответить. Женщина с миской наполнила его тарелку бурой мерзостью. В холодном утреннем воздухе от жижи валил пар, в ней плавали комки чего-то, похожего на мясо. Оливера передернуло.

— Возьми себя в руки, — зашипел Гейлорд. — Бери ложку и сделай вид, что наслаждаешься каждым глотком, — он осклабился. — Что до меня, так это и на самом деле неплохо.

Дикари энергично расправлялись со своими порциями. Одни помогали себе пальцами, другие лакали липкую бурую похлебку прямо через край тарелки, не потрудившись потянуться за ложкой.

Оливер решился и проглотил ложку похлебки, тягучей, горькой и невыносимо пакостной на вкус. С трудом подавляя протесты желудка, он переборол себя и добил порцию до конца.

Вождь встал, и произнес речь, полную благодарности пришельцам за подаренный тягач. Раскланявшись и покивав головой, он сел. Все глаза обратились к пришельцам.

Поднялся Гейлорд. Используя короткие слова и простые жесты, он рассказал об опасности, грозящей Копре. Он сказал, что Копра может расколоться, и пока на ней не станет безопасно, людей вывезут из деревни на инопланетном корабле. А через две недели они смогут вернуться.

До диких понемногу дошло, о чем он говорит.

— Щас нет, — сказал вожак. — Тот день. Заптра. Надо заптра.

— Нет тот день жать, — сказал Гейлорд, — Скоро все бум! Нет племя, нет больше ничего! Ясно? Нельзя ждать. Идем сейчас. Может, раньше вернемся, если будет о'кей.

Старик покачал головой и показал на небо.

— Заптра, — настаивал он, — Соннце ходит дестидень, люди шухер. Домой. Всегда.

Спор продолжался, и ни одной стороне не удалось убедить другую.

— Похоже, у них какое-то верование насчет каждого десятого дня, — сказал Гейлорд. — По небу летают дьяволы, и они сидят дома. Нам подфартило попасть как раз в такой день. Не можем же мы торчать здесь до завтра, — он опять повернулся к дикарям. — Кто идет сейчас?

Двое дикарей нерешительно поднялись с земли. Они были помоложе и сильней других прочувствовали угрозы Гейлорда насчет всеобщего бум.

— Хорошо, — сказал Гейлорд. — Берите одежду, еду на три дня пути. Назад через две недели, если все о'кей. Ясно?

С ними пошли четыре дикаря. Остальные растеряно следили, как скрываются в джунглях непонятные пришельцы, появившиеся из машины и предсказавшие гибель.

Как только деревня скрылась из виду, Оливер кинулся в заросли, и его вырвало. Мерзкая еда и воздух так истерзали его желудок, что он, наверное, никогда уже не сможет наслаждаться едой. И, конечно же, его обоняние полностью погибло. Но была в этом и хорошая сторона. Его чувства онемели, он больше не обращал внимание на воздух. Он дышал им почти свободно, чувствуя лишь тупую боль в груди.

Они вышли по тропе к берегу озера и стали пробираться к тому месту, где вездеход вышел из джунглей.

Солнце уже поднялось и палило сверху гладкую поверхность жидкой грязи, от которой поднимались коричневые столбы болотного газа. Испарения окрашивали солнечные лучи в темно-оранжевый цвет и зеленые джунгли казались еще темней, почти коричневыми.

Наконец, они добрались до просеки, проделанной тягачом — по ней можно было пройти через джунгли к мусорным барханам и к деревне. Огромные растения были расплющены тягачом и идти здесь было легче, но примятый подлесок уже кое-где поднимался — на плодородной почве Копры трава растет быстро.

Они остановились отдохнуть. Говорить было не о чем. Дикари, усевшись чуть в стороне, угрюмо глядели на джунгли.

Джульетта сидела неподалеку от Оливера и он поймал себя на том, что разглядывает ее лицо, пытаясь представить его умытым и чистеньким. Если бы ее спутанные тусклые лохмы отмыть до блеска и расчесать… И хоть немного румянца на бледные щеки…

И опять у него ничего не получилось. Он слишком свыкся с ее нынешним видом.

Вот еще пример коварства грязи — с ней быстро свыкаешься. Перестаешь о ней думать, перестаешь ее замечать…

Вот Джульетта глянула в его сторону; их глаза на мгновение встретились, и она стремительно отвернулась. Оливер озадаченно покачал головой. Он не знал, что и думать об этой девушке. Он никак не ожидал, что Джульетта так надолго погрузится в себя. Ведь не мог же тот случай у трапа до сих пор тревожить ее?

Тут в его размышления вмешался Гейлорд.

— Ну, посидели, и хватит, — сказал копранец, взглянув вверх. — Что-то небо хмурится. Я думаю, должно развиднеться.

Они зашагали за ним по тропе. Толстый ковер смятого подлеска двигался и колыхался, мешая идти и, возможно, скрывая опасность. Дикари двигались позади всех, переговариваясь между собой.

До полудня они шли через джунгли, следуя по тропе, проделанной тягачом. По сторонам возвышались огромные растения. Яркие насекомые сновали вокруг, высоко поднимались огромные цветы, их опьяняющий аромат смешивался с горячим, влажным запахом растительности. Солнце жарило все сильней, во влажной духоте джунглей люди покрылись липким потом.

Они остановились, чтобы пообедать, и запили еду скромными порциями воды. С погодой Гейлорд ошибся — облака, похожие на серые лужи, сгустились в тяжелые коричневые тучи. Вскоре они затянули все небо.

9. ЖЕЛАТИНОВЫЙ ЛИВЕНЬ

— Не нравится мне такой расклад, — пробурчал Гейлорд. — Не так уж часто здесь бывает дождь. Раз в год, не чаще.

Один из дикарей замотал головой.

— Дестидень! — многозначительно сказал он, ткнул пальцем в небо и скорчил гримасу. — Раз дестидень. Шухер дом.

— Возможно, здесь дожди бывают чаще, — сказала Джульетта. — Когда я забиралась дальше, чем обычно, я иногда видела на горизонте грозовые тучи. Здесь не обязательно должно быть так же сухо, как в деревне.

— Резонно, — сказал Оливер. — Джунглям обычно соответствует влажный климат.

Гейлорд иронически хмыкнул.

— Лучше давайте поищем, где бы спрятаться. Попасть под дождь — не слишком веселая штука. Это ведь не просто дождик, не водичка тебе с неба капает. Бывает, с астероида, выпускающего всякую херню, летит пузырь с отходами, и оболочка у него такая дерьмовая, что лопается при ударе об атмосферу. Начинка вылетает из пузыря и от скорости сгорает и испаряется. А испарения выпадают дождем, улавливаешь мою мысль? Идет помойный дождик, а в нем такого намешано…

Он еще не договорил — вокруг застучали первые капли дождя. Небо сплошь затянуло тяжелыми коричневыми тучами. Дикие задрожали и испуганно полезли под листья огромного растения. Оливер двинулся за ними.

На руку ему упала капля. Она была липкая, тягучая, блеклого желто-коричневого цвета. В янтарной жиже плавали частички грязи. Капля текла по коже, как густой сироп.

Дождь пошел сильней. Тяжелые капли пробивали зеленую крышу листвы. Гейлорд и Джульетта затащили Оливера вглубь джунглей. Вскоре они уже ничего не слышали, кроме грохота дождя, тарабанящего по зарослям.

— Такого дождя я еще не видел, — сказал Гейлорд. — Похоже, у нас в деревне только брызгало. Просто задевало краешком этой бури.

Удар грома заглушил его последние слова. Ветвистая молния пролегла по темному небу, сквозь завесу дождя и испарений она казалась темно-багровой.

Земля вздрагивала и проседала. Рыхлая почва, впитывая струи дождя, оседала целыми пластами. Толчки усиливались, земля опускалась сразу на несколько дюймов. Лес трясся, огромные деревья валились и, врезаясь в соседние, увлекали их за собой. Оглушительный рев бури, гром и грохот дождя заглушали человеческий голос.

Было ясно, почему дикари советовали переждать этот день. В такую свирепую бурю лучше было оставаться под защитой стен. Оливер вжался в толстый белый ствол растения, под которым он прятался. Дождь все усиливался, сквозь непроницаемую желтую стену было видно не дальше, чем на пару ярдов. Растительность прибивало к трясущейся земле.

В неистовый вой бури ворвался визжащий звук. С неба несся хриплый вой падающего пузыря.

Гейлорд покосился на небо.

— Чего нам не хватает для полного счастья, так это пузыря прямо на голову, — проорал он. — Судя по звуку, этот летит как раз сюда…

Все произошло мгновенно. Ослепительный нож молнии вонзился в грунт в нескольких ярдах от них. Вспыхнувшие растения повалились на землю. Ударной волной Оливера сбило с ног.

Визг перешел в оглушительный свист. Оливер увидел в небе ослепительный серебристый блеск, а потом его подняло и швырнуло в воздух. В воздух взлетели обломки деревьев и глыбы грязи. Клейкие капли дождя мгновенно вымочили его насквозь. Его швырнуло оземь так, что у него зазвенело в ушах. Следующим толчком его опять подбросило в воздух.

Рыхлая земля не выдержала одновременных ударов молнии, землетрясения и пузыря. Оливер увидел, как раскрывается под ним трещина, и закричал.

Он стал цепляться за подлесок, но тот не смог удержать его и Оливер провалился в расщелину и полетел вниз, ударяясь о стенки. Упав на дно, он по горло погрузился в бурую жижу. От удара перехватило дыхание. Он мучительно пытался вдохнуть. Земля опять затряслась, угрожая завалить расщелину. Стены закачались, на Оливера сыпался рыхлый перегной. Он выплюнул попавшую в рот мерзость и принялся протирать глаза, залепленные дождем и грязью.

— На помощь! — прохрипел он. — Эй, помогите кто-нибудь!

Но его слабые крики потонули в реве бури и грохоте ливня. Около часа он просидел по горло в луже накапавшего с небес дерьма, вдыхая его удушливую вонь, и ждал, когда же это все кончится. Его оглушали нескончаемые удары грома и сотрясения земли. Дождь лился по неровным стенам расщелины, вода медленно прибывала.

Наконец, начало проясняться. Гром гремел все реже и все отдаленнее. Земля перестала трястись. Сквозь просветы в тучах пробилось солнце. Оливер впервые смог оглядеться как следует — и только тут осознал весь ужас своего положения.

Расщелина была семидесяти футов глубиной и два фута шириной. Оливера зажало между ее неровными стенками на самом дне.

Он был в ужасе. Гейлорда и Джульетту могло убить при падении пузыря. Или они могли провалиться в другую расщелину. Даже если они не пострадали, он ни за что не докричится до них с такой глубины. Так или иначе, никто не сможет ему помочь.

Оливер вскочил на ноги. Желтая каша забурлила у колен. Он посмотрел на нависшие над ним стены из скользкой грязи и отбросов. Он вонзил пальцы в стену и попытался подтянуться, но земля, не выдержав его веса, отвалилась.

Он уперся спиной в стену и попытался найти опору для ног на другой стене. Если бы удалось продвигаться вверх таким образом, он бы смог довольно быстро добраться до поверхности. Мучительно долго он карабкался вверх.

Безнадежно. У расщелины были слишком кривые и скользкие стены, чтобы упереться в них как следует. Слишком рыхлая земля. Ему удавалось подняться лишь на несколько футов от залитого грязью дна, потом его ноги теряли опору и он падал вниз.

Он тяжело вздохнул. Небо прояснилось, но солнечные лучи уже слабели. До наступления темноты оставалось не более трех часов. Вечер почти кончился.

Он еще раз попытался позвать на помощь. Но сырой воздух без труда поглотил его жалобный, безнадежный зов. Звук затерялся в глубине расщелины.

Он решил, что если дойдет до ее конца, то, может быть, удастся выбраться наверх. По пути он съел свой вечерний рацион. Это было все равно, что глотать опилки: завтрак у дикарей и проглоченные капли дождя словно кислотой обожгли ему глотку. Вкуса он больше не чувствовал.

Он вдруг подумал, что совершенно не думает о чистоте. Каким-то образом он внезапно избавился от своего фетиша. Этот вопрос его больше не волновал.

Мокрый и окоченевший, он брел вперед. Иногда дно расщелины превращалось в сплошное болотистое месиво, по которому невозможно было идти. В таких местах он упирался в стенки руками и перебирался на твердую поверхность.

Иногда он застревал между узкими стенами, и ему приходилось двигаться, извиваясь между ними.

Это была трудная, утомительная работа; продвигался он медленно.

Он шел уже почти час, когда наткнулся на место, где трещина сужалась. Здесь было очень темно, джунгли наверху росли густо и почти не пропускали света. Оливер руками нащупывал путь. Стены, кажется, сходились.

И тут он наткнулся о какую-то преграду.

Напрягая в полумраке глаза, он рассмотрел, что впереди грудой рыхлой древесины громоздились несколько огромных растений. Их громадные стволы, каждый толщиной в фут и длиной футов в двадцать, полностью перекрыли проход.

Оливер попытался перебраться через них, но у него ничего не получилось. Он попытался протаранить препятствие, но только продавил углубления в стволах, из которых брызнули струйки липкого сока.

Оливер отступил и вытер лоб. Все мышцы болели. Ему нужно было хоть немного отдохнуть. Но на это не было времени. Скоро стемнеет. Он в последний раз отчаянно толкнул барьер из сломанных деревьев — и отошел.

Через преграду невозможно было ни перебраться, ни пробиться. Она была неколебима.

Вздохнув, он развернулся и побрел обратно. Оставалось только идти к другому концу расщелины. Может быть, там он сможет найти путь наверх.

Это была слабая надежда.

Но другой надежды у него не было.

10. ЛЮБОВЬ В ТЕПЛОЙ ЛУЖЕ

Гейлорду и Джульетте повезло больше, чем Оливеру.

Гейлорд, вжавшись в трясущуюся и дрожащую землю, изо всех сил вцепился в ствол огромного дерева, под которым он прятался от дождя. Его здорово тряхнуло взрывной волной, но не больше — он был слишком тяжелый.

Джульетта была легче и слабее отца. Ударная волна забросила ее в ту же трещину, что и Оливера, совсем недалеко от него.

Но ей посчастливилось зацепиться за толстый обломок ствола, который заклинило в сужающейся трещине на половине глубины. Джульетта ухитрилась кое-как взобраться на него. Хлестал едкий дождь, земля вокруг сотрясалась. Обломок, за который она цеплялась, сползал вниз под ее тяжестью, но, в конце концов, его накрепко заклинило, и девушке удалось продержаться на нем, пока не утихла буря и не кончился дождь.

Только тогда ситуация предстала перед ней во всей красе. Ствол застрял в тридцати футах над дном расщелины. Поверхность земли была на недосягаемой высоте. Пути не было ни вверх, ни вниз.

Джульетта осмотрела обломок ствола, удерживающий ее. Нижний конец надежно воткнулся в одну стенку расщелины, верхний опирался на другую. Сидя на бревне, она была в безопасности.

А в это время Оливер уже пробирался в другую сторону, к концу расщелины. Он упал слишком глубоко и слишком далеко от нее, его криков она не услышала.

Джульетте повезло. С жердочки, на которой она сидела, ее голос был слышен на поверхности, и, когда она принялась звать на помощь, Гейлорд ее услышал. Услышал и быстро сообразил, где она.

— Как ты, в порядке? — закричал он сверху.

— Я здесь продержусь, — крикнула она отцу, — А где Оливер? С тобой?

— Нет, он куда-то подевался. Никаких следов — как сквозь землю провалился. Его могло унести куда-нибудь в другую сторону. Пузырь долбанул от души — вокруг все джунгли повалило.

— Найди его, — крикнула она.

Он покачал головой.

— Первым делом я вытащу тебя из этой дыры.

Он скинул одежду, связал из нее веревку и спустил в трещину, к Джульетте. Веревки не хватило и на половину высоты.

Джульетта попыталась добраться до нее, упираясь в стенки расщелины, как это делал Оливер. Но стенки были скользкими от дождя, а под размокшим слоем почва была слишком сухая и осыпалась, так что зацепиться было совершенно не за что.

Наверху ругался раздосадованный Гейлорд.

— Черт бы побрал эту сраную дыру! Между нами жалких сорок футов, а я не могу тебя достать!

Он развязал узлы и вновь оделся.

— Ладно, держись, я сейчас найду что-нибудь вместо веревки. Лианы, что ли, попробовать…

В джунглях было полно плюща и ползучих растений, но они оказались слишком непрочными. Даже сплетенные вместе, они бы не смогли выдержать вес Джульетты.

Гейлорд легко разрывал их руками. От них не было толку.

— Ничего не поделаешь, — крикнул он, — надо искать дикарей. Они где-то здесь. Лесные люди — может, придумают, что делать. Ты продержишься еще полчасика?

Она крикнула, что продержится. Гейлорд побрел в джунгли.

Скоро звук его шагов затих и Джульетта осталась одна.

Унаследовав от отца непобедимый здравый смысл, Джульетта в то же время была лишена дерзости Айзека, его напористости. Она старалась держаться в тени, и редко раскрывала рот без особой надобности. А в экспедиции она была даже тише, чем обычно — у нее были на то причины.

Ее тянуло к Оливеру Роучу. Он был чужаком, и уже этого должно было с лихвой хватить, чтобы Джульетта его невзлюбила. Но освещенная факелами ночь болезненно врезалась в ее память. Ночь, когда она отбросила сдержанность и дала волю своим инстинктам. Случившееся у трапа показало ей, что как бы она ни старалась думать иначе, их с Оливером тянуло друг к другу. Она чувствовала, что с той самой ночи это чувство живет в ней. И с той же ночи она видела это чувство в нем — в выражении его лица, в том, как он на нее смотрел…

Но копранец никогда не свяжется с чужаком. Нечего и надеяться, что между ними что-то может быть.

И поэтому она ушла в себя. Единственный безопасный путь вел через молчание, замкнутость, демонстративное безразличие к Оливеру — нужно было дождаться, когда он покинет Копру. Тогда все кончится…

Джульетта вдруг осознала странную вещь: она не хотела, чтобы Оливер пострадал. Это было нелогично, но она не хотела, чтобы он покалечился… Пусть ей от этого не будет ни холодно, ни жарко. Ведь все равно ей придется избегать его…

В джунглях было тихо. Джульетта сидела верхом на обломке ствола, опершись спиной на стену расщелины. Сама выбраться из этой чертовой ловушки она никак не могла, так что оставалось только ждать. Измученная девушка невольно задремала.

Ей снился Оливер, как всегда далекий, недосягаемый. Он изменился, он стал таким же грязным, как и она, и грязь более не была преградой между ними — и все же он был недосягаем. И что было хуже всего, она слышала, как он зовет ее. Он был в беде, она знала об этом, и ничем не могла ему помочь…

Вдруг она проснулась и поняла, что ее действительно зовут. Она посмотрела вниз, в темноту расщелины. Оттуда на нее взирал Оливер, весь в грязи и помоях.

— Слава богу, я вас нашел, — устало сказал он. — Я уже было решил на все наплевать…

Джульетта долго терла глаза, не в силах поверить, что ей все это не снится.

— Где… как вы сюда попали? Отец искал…

Оливер утер пот со лба.

— Меня сюда зашвырнуло. Так же, как и вас. Только на самое дно. Вы не слышали, как я кричал? Часа два назад?

— Нет. Наверное, я сама слишком громко орала. А где вы были?

— В расщелине, неподалеку отсюда. Там дальше изгиб, который, наверное, гасит звуки. Я прошел в ту сторону до конца, искал место, где можно выбраться. Пошел к другому концу, поднял голову и увидел вас.

— Я ничем не смогу вам помочь, — сказала Джульетта. — Отец цел — он пошел в джунгли искать дикарей. Ему пока не удалось придумать, как достать меня отсюда. Идите дальше один, Может, вам удастся подняться по дну трещины.

— Я боялся, что именно так вы и скажете, — хмуро сказал Оливер.

И он уже собрался двинуться дальше, как сверху донеся шум голосов и треск — кто-то проламывался сквозь подлесок.

— Наверное, это отец, — сказала Джульетта. — Он ходил за подмогой.

Над краем расщелины показалась голова Гейлорда.

— Так, это уже кое-что, — пробурчал он, разглядев Оливера. — Оба в одном месте. Я нашел одного дикого, остальные вернулись в стойбище. Перепугались, дурачье. Этот тоже норовит свалить. Но он обещал помочь нам выпутаться из этой передряги.

Рядом появилась заросшая бородой физиономия дикаря. Он глянул вниз и заворчал. Гейлорд стал рассказывать ему, как он сплетал лианы в канат.

— Корни, — сказал дикарь. — Лиана не о'ки. Бери корни.

— Похоже, он прав, — сказал Гейлорд. — Ясно, что у таких здоровенных стволов должны быть нехилые корневища. Оливер, ты не думал об этом? По корням не пробовал лезть?

— До такой глубины корни не доходят, — крикнул в ответ Оливер. — Но если Джульетта поможет вам откопать корень, мы можем попробовать!

Джульетта стала разрывать руками стенку расщелины. Вниз хлынула грязь, и Оливер отодвинулся в сторону.

Она наткнулась на корень и стала откапывать его из земли. Волокнистая белая древесина корневища была куда прочней, чем стебли плюща или лиан. Джульетта повисла на корне всем телом, но тот даже не затрещал.

Джульетта встала на своей ненадежной опоре во весь рост и вырвала корень из земли так высоко, как только смогла дотянуться. Гейлорд с дикарем освобождали корень сверху. Потом они вдвоем изо всех сил потянули за него. Дюйм за дюймом длинный узловатый мохнатый корень стал выворачиваться из стены.

— Ты рискнешь на нем повиснуть, Джульетта? — крикнул Гейлорд.

— Должен выдержать, па. Все равно больше не на что надеяться. Но сначала оборвите там его у самого дерева и сбросите вниз. Оливер сможет забраться ко мне, а потом мы вместе выберемся наверх.

— Сейчас сделаем, — крикнул Гейлорд. Он откромсал ножом корень и сбросил его Джульетте. Та поймала его и надежно обвязала вокруг обломка, на котором сидела.

Оливер ухватился за нижний конец белого корневища. Под его тяжестью оно распрямилось и норовило выскользнуть из рук. Кое-как он зажал его и стал взбираться наверх. Бревно, вокруг которого был обвязан корень, затрещало под чрезмерной тяжестью. Джульетта уперлась в стенки расщелины и постаралась повиснуть, чтобы не давить на ствол. Она увидела, что в том месте, где был завязан на узел, корень врезался в мякоть бревна.

Но ствол выдержал и в конце концов Оливер, тяжело дыша, уселся рядом с ней. Он старался не смотреть вниз. Дно расщелины осталось глубоко внизу. Он свернул корень кольцом и швырнул его вверх к Гейлорду.

Гейлорд ухватился за один конец, оставив другой свободно висеть. К нему присоединился дикарь. Первой стала подниматься Джульетта.

Ее ноги скользили, она ударялась о стену расщелины, сбивая вниз потоки рыхлой грязи.

Стены пошли трещинами. Оливеру невольно представилось, как стена обрушивается и он камнем летит на дно расщелины, а сверху на него несется лавина грязи.

Об этом лучше было не думать, иначе можно было потерять выдержку. Паника была совсем ни к чему. Он закрыл глаза и ждал, пока, наконец, Джульетта не выбралась наверх и Гейлорд не крикнул, чтобы он поднимался.

Оливер вцепился в корень и полез. Джульетта, поднимаясь, потревожила большой кусок стены и тот готов был обрушиться. Оливер старался двигаться осторожно, но нечаянно ударился о него и отлетел к другой стене.

Оливер обхватил корень, впившись ногтями в его белую мякоть. Он не успевал подняться, стенка обрушится на него раньше.

— Держите крепче! — закричал он.

Первый большой ком земли отвалился от стенки и, не долетев до Оливера, разлетелся на куски, которые посыпались, словно пригоршни гравия. Корень подался, но выдержал. Оливер заскрипел зубами и усилием воли не дал разжаться зверски болевшим рукам. Он зажмурился, и сверху на него хлынула земля.

Когда все кончилось, он глянул вниз и увидел, что спасший их обломок бревна снесло. Теперь под ним была только расщелина в семьдесят футов глубиной. Над ним — в том месте, где осыпалась земля — был пролом.

— Тащите меня! — закричал он. — Я сам не смогу, силы кончаются!

— Джульетта, помоги! — крикнул Гейлорд.

Втроем они смогли вытащить его. Руки и плечи Оливера свело судорогой, они жестоко болели, но корень он все-таки не выпустил. Едва его перетащили через край расщелины, вниз снова хлынула земля.

Оливеру казалось, что он был в расщелине целую вечность. Он лежал на земле, не в состоянии поверить, что выбрался наверх.

Он перевернулся на спину и увидел Джульетту, стоящую около него на коленях.

— С вами все в порядке? — взволнованно спросила она.

Он попытался улыбнуться.

— Да, отдохну вот только… Больше мне ничего не нужно.

Джульетта прикусила губу и отвернулась. Через мгновение она снова овладела своими чувствами. Сострадание исчезло с ее лица. Она молча встала и отошла в сторону.

Оливер, качаясь, поднялся на ноги. У него не было сил гадать о переменах в поведении девушки.

Он все еще был рядом с краем расщелины. Гейлорд шагнул к нему и протянул руку.

К счастью, Оливер, смотревший под ноги, вовремя увидел появившиеся трещины и крикнул.

Гейлорд увидел опасность, и они успели отскочить в сторону как раз вовремя. Место, на котором они стояли, начало оседать и провалилось в расщелину, подняв тучу пыли и обломков.

Началась цепная реакция. Огромные пласты земли с грохотом рушились в расщелину. Все заволокло пылью.

Постепенно грохот обвала утих, пыль улеглась. Первым тишину нарушил дикарь.

— Идти зад, домой, — сказал он. — Скоро темно.

— Точно не хочешь остаться? — спросил Гейлорд. — Уже близко к нашей деревне. Больше нет дождя. Легкий путь. Улетишь с Копры, будешь в безопасности.

Дикарь покачал головой.

— Нет никак. Друзья дом, я дом, — он бросил быстрый взгляд на Оливера и Джульетту. Его грязно-бурая физиономия была непроницаема. Он повернулся и пошел к лесу.

— Не понимаю я этих людей, — сказал Оливер.

— Я тоже, — Гейлорд пожал плечами. — Но если бы этот парень не оказался рядом, отдыхать бы тебе сейчас под кучей говна, которая туда ухнула.

— Давайте лучше поищем, где можно укрыться, — перебила его Джульетта. — Через час совсем стемнеет, а меня что-то не тянет ночевать в джунглях на травке.

— Верно, — сказал Гейлорд. — Просека здесь недалеко. Я видел там местечко, которое нам подойдет. Заберемся повыше и укроемся хотя бы от диких псов.

Он свернул длинный корень в бухту, подвесил к своему рюкзаку и побрел сквозь густые заросли.

Дождь словно огромной грязной лапой прибил к джунгли к земле. Почву толстым слоем покрывали сорванная каплями листва и расплющенные растения. Ноги по колено вязли в сыром зеленом месиве перемолотого подроста. Заходящее солнце едва пробивалось сквозь просветы в кронах.

Они нашли просеку, оставленную вездеходом, и шли по ней, пока Гейлорд не увидел четыре огромных дерева, растущих друг возле друга. На половине высоты мощные стволы сходились и переплетались, в этом месте могли поместиться все трое. Об удобствах Оливер уже не мечтал — здесь было безопасно, а спать он был готов хоть стоя.

Гейлорд размотал корень и забросил его на сросшиеся стволы. Джульетта и Оливер влезли наверх вслед за ним и втащили за собой корень.

Все слишком измучились, чтобы разговаривать. Каждый устроился, как мог, и Оливер моментально провалился в гнетущее забытье.

Наутро его разбудили тусклые желтоватые лучи, пробившиеся сквозь листву. Оливер замерз и окоченел. Все тело ныло.

Густой туман покрывал землю клубящимся ковром, окутывал низкорослые деревья и кусты. Влажные джунгли дышали свежестью.

Гейлорд и Джульетта все еще спали. Оливер, стараясь не разбудить их, поднялся со своего места, размотал корень и соскользнул вниз. Утренняя прогулка — отличный способ размять одеревеневшие мышцы.

Он пошел вдоль просеки, время от времени останавливаясь и разминаясь. Плечи и шея понемногу отходили. Джунгли, объятые тишиной, еще спали. В безветрии не колыхался ни один листок.

Вдруг он услышал шаги за спиной и обернулся. За ним бежала Джульетта.

— Куда вы? — крикнула она. — Я проснулась и увидела, что вы уходите…

Он остановился, поджидая ее.

— Просто решил пройтись. Хотелось слегка поразмяться…

Их глаза встретились.

— Давайте прогуляемся вместе, если хотите, — предложил он.

Джульетта замерла в нерешительности.

— Что в этом такого, право, — добавил Оливер.

Она вздрогнула и пошла рядом с ним. Они шли молча, бок о бок. Раз или два он заметил, как она украдкой посматривала на него, как будто пытаясь что-то понять. Мало-помалу он сообразил, что же ее тревожило.

За последние два дня он изменился — почти до неузнаваемости. Он был весь в грязи. Он дышал омерзительным воздухом Говнюхи. Он шел по промозглым джунглям в одном лишь пропитавшемся помоями комбинезоне.

Его инопланетные привычки разлезлись по швам, как скверно сшитый костюм.

Утренний свет был еще слишком слаб, а по земле размазался жирный туман, и они не заметили, как вязкий зеленый подлесок сменился густой болотной травой.

Джульетта споткнулась первой. Казалось, земля под ней разверзлась. Она потеряла равновесие и упала, едва успев схватиться за Оливера. Тот инстинктивно шагнул вперед, чтобы поддержать ее, но почва расступилась, и они вместе, взмахнув руками, рухнули в яму с теплой жидкой грязью, совершенно скрытую ряской.

Оливер запаниковал. Он забарахтался, стараясь удержать голову над поверхностью, но лужа оказалась воробью по колено. Его рвение было напрасным. Он взял себя в руки, перестал махать руками и сел в глубокий ил на дне. Вдруг он расхохотался — до него дошел комизм ситуации.

Джульетта, вцепившаяся в его комбинезон, лежала наполовину под ним. Сперва она растерялась, но потом тоже заулыбалась.

Они лежали вдвоем в теплой обволакивающей грязи, укутанные пеленой тумана, бледно-рыжими клубами колышущегося в рассеянном утреннем свете, и чувствовали себя выброшенными из времени — туда, где их уже никто не найдет. Рука Оливера лежала на ее плече. Не раздумывая, он притянул ее к себе и нежно поцеловал.

Этот поцелуй был несравним с тем, который она подарила ему на ступеньках трапа в праздничную ночь. Этот поцелуй был медленный, нежный, страстный. Обнявшись, они еще ниже скользнули в уютную лужу, оставив на поверхности лишь головы.

Наконец, Оливер оторвался от ее губ, удивленный ее страстностью. Джульетта, прочитав удивление в его глазах, быстро приложила палец к его губам.

— Молчи, — прошептала она. — А то все испортишь…

Он подчинился, и они поцеловались опять. Оливер слегка шевельнулся, чувствуя, как грязь вползает под одежду, восхитительно согревая кожу, возрождая ее, расслабляя болезненно ноющие мускулы.

Джульетта прижалась к нему всем телом — юным, упругим, возбуждающим. Их поцелуи становились все более страстными.

Он нащупал пуговицы на ее рубашке и принялся их расстегивать. Казалось, на свете не могло быть ничего более естественного. И поскольку Джульетта думала точно так же, она не стала его останавливать. Его пальцы уже ласкали ее гладкие груди. Ее руки скользнули под его одежду. Они быстро разделись и вышвырнули мокрую одежду на берег. Грязь была теплой, их обнаженные тела ее не чувствовали. Они забыли обо всем, кроме друг друга.

Когда все кончилось, они в благостном спокойствии лежали, прижимаясь друг к другу. Оливер не удержался и спросил:

— Почему ты столько времени от меня шарахалась?

Она слабо шевельнулась в грязи и поцеловала его.

— Не догадываешься?

— Ну, твой папаша мне пытался объяснить. Тебе было стыдно водиться с инопланетянцем?

— Не стыдно, глупый. Я боялась. Боялась того, к чему это могло привести.

— Но тогда — почему?..

Она улыбнулась.

— Сегодня утром я поняла, что ты больше не инопланетянец.

Она выразила словами то, что Оливер только начинал осознавать. Ему еще предстояло с этим смириться. Он не сможет вернуться к чистой жизни. Никогда. Ни за что.

Лежа в грязи, под теплыми лучами солнца, он зачерпнул пригоршню грязи и размазал ее, теплую и скользкую, по рукам. Он поерзал по ней ступнями и всем телом ощутил ее мягкое прикосновение.

Они вновь обнялись и страстно закувыркались в своей яме, взбивая грязь и разбрызгивая ее по траве.

— Все равно не верится, что со мной такое случилось, — сказал он.

— Для меня тоже многое переменилось, — сказала она. — Ты же знаешь, как копранцы относятся к чужакам. Это не просто предрассудок. Подумай о том, как мы живем. Богатенькие чистюли валят на нас свои помои. По идее, они должны за это платить. Так оно когда-то и было. Эти деньги давали нам средства к существованию. Но постепенно такое положение стало для инопланетчиков естественным, само собой разумеющимся. А за само собой разумеющееся никто платить не будет… И нам, чтобы выжить, пришлось рыться в объедках. Мы ненавидим ублюдков с Пояса за то, что они нас обманывают. Но если они перестанут сбрасывать мусор, нам будет нечем жить. Так что приходится смириться с тем, что нас надули…

— Значит, вы в их власти, — сказал Оливер. — Вы зависите от людей, которых презираете. Теперь я понимаю, как вы на это смотрите. Мы, наверное, казались обнаглевшей сволочью, когда завели разговор про гравигенератор… Слушай, неужели я и вправду так изменился?

Она улыбнулась.

— Ты настолько изменился, что наслаждаешься грязью! И ты понимаешь меня. Раньше я не могла прикоснуться к тебе. Я и подумать об этом не могла — пока ты был инопланетянцем. А теперь, когда я знаю, что ты никогда не сможешь вернуться к прежней жизни, мне больше незачем сдерживаться. Ведь еще с той самой ночи я чувствовала, что между нами что-то есть.

Он ласково поцеловал ее.

— Я тоже это чувствовал… Только не хотел себе верить.

Джульетта собиралась еще что-то сказать, как вдруг они услышали приближающиеся шаги. Это мог быть только Гейлорд.

Она разглядела его смутный силуэт, полускрытый туманом.

— Боже, он взбесится, — прошептала она. — Если он застанет нас…

Она схватила одежду, лежавшую не берегу — но было слишком поздно. Гейлорд стоял возле ямы и, ухмыляясь, глядел на них.

— Мои поздравления, — сказал он и захохотал. — Не могу не выразить своего восхищения. Молодцы! Оба хороши. Я чего-то такого ждал, когда вы оба смотали удочки. И все-таки, я поражен.

Джульетта скользнула обратно в грязь, чтобы прикрыть обнаженное тело.

— Ты… не сердишься, как в прошлый раз? — робко спросила она. — Я думала, ты нас на куски разорвешь…

Гейлорд пожал плечами.

— Так разве сейчас та же песня? В прошлый раз… Я же талдычил этому обормоту, что он тебе подойдет, если бросит свои дурацкие инопланетянские привычки, — он довольно хмыкнул. — Похоже, ему это удалось.

Оливер не мог ничего сказать. Он просто глядел на Гейлорда из грязевой ямы, чувствуя себя школьником, пойманным за руку на мелкой пакости.

— Ну ладно, — продолжал Гейлорд. — Я уже сказал, что восхищаюсь вашим стилем. Но, хотя местечко вы нашли лучше некуда, время сейчас явно не то. Солнце уже час как взошло, а мы к концу дня должны выйти из джунглей. Так что выбирайтесь из лужи, напяливайте у кого чего осталось, да и пойдем.

Он засмеялся, качая головой, и потопал по просеке к месту их ночевки. Джульетта вылезла из ямы и, скрючившись, стала натягивать грязную одежду на блестящее от мокрой грязи тело. Оливер последовал ее примеру, и они пошли за Гейлордом.

— Прямо камень с души, — сказал Оливер.

— Я ожидала чего угодно, но только не этого, — согласилась Джульетта. — Он превзошел самого себя.

Они позавтракали на скорую руку, запаковали остатки вещей в тюки, взвалили их на спины и двинулись по просеке прочь из джунглей.

Продвигались медленно. Шторм повалил много деревьев и их толстые стволы громоздились теперь поперек тропы, перекрывая путь. Было слишком трудно идти, чтобы можно было тратить силы на болтовню, поэтому говорили мало. Джульетта и Оливер шли рядом, вслед за Гейлордом, который расчищал путь. О случившемся никто не упоминал.

Пейзаж не вдохновлял — джунгли были экзотичны, но однообразны. Ближе к вечеру, после изнурительного дневного перехода, путники подошли к опушке.

Деревья впереди росли все реже, плавно переходя в холмистое пространство мусорных дюн, безбрежной и бесплодной коричневой пустоши.

Последним усилием они достигли границы джунглей и остановились на ночлег.

— Думаю, собак здесь можно не бояться, — сказал Гейлорд. — Они не выходят из джунглей. Никогда их не встречал в барханах. Согласна, дочка?

Джульетта кивнула.

Они слегка поели и устроились на ночлег. Оливер здорово вымотался за день, но был измотан гораздо меньше, чем днем раньше.

Джульетта тоже устала не чересчур.

Гейлорд умел быть и тактичным. Он доказал это, улегшись спать в нескольких ярдах в стороне и оставив молодежь в покое…

11. НА СТРОЙКЕ ТИШИНА

Проснулись рано. Погода изменилась, было ясно и солнечно. Жалкие остатки тумана уползали в тень джунглей. Воздух был непривычно прозрачен, и горизонт казался близким, похожим на длинный округлый холм.

Перебросившись разве что парой слов, они пошли на штурм мусорных барханов. Бурая поверхность была монотонна, как пустыня, и лишь карманный компас Оливера позволял держать направление.

После двух часов ходьбы они с облегчением увидели строительную площадку: на горизонте, в лучах высоко стоящего солнца, четко вырисовывались горы вырытого мусора и ажурный силуэт вышки, венчающий шахту, пробитую к сердцу астероида.

— Отлично, — сказал Гейлорд. — За час доберемся. А где же корабли, хотел бы я знать? Что-то не видать…

Из всей инопланетной техники осталась одна лишь башня.

— Закончили работу и перебрались куда-нибудь, — предположил Оливер. — Инженерные бригады работают быстро, чего им здесь задерживаться.

— Так значит, гравигенератор уже на месте? — спросила Джульетта.

— Да. Если это действительно генератор, в чем я сильно сомневаюсь. Ну, чего гадать — дойдем до деревни, все и узнаем… Даже если… — Оливер замялся. — В общем, если ожидается что-то серьезное, Ларкин будет нас ждать, пока будет можно.

Гейлорд захохотал.

— Что ты несешь! Это ходячее инопланетское говно ложило на всех, кроме себя! И ты, парень, это отлично знаешь! Что, скажешь, вру?

Оливер промолчал — возразить было нечего.

Двинулись дальше. Оливер больше не обращал внимания на вездесущую грязь. Он сжился с этой планеткой — как и все, кто на ней обитал. Пахло здесь не то чтобы очень приятно (в горле у него до сих пор слегка саднило), но он научился не обращать внимания на такие пустяки. Гейлорд оказался прав — Оливеру на самом деле понравилось жить в грязи. Он чувствовал, что стал гораздо счастливее, чем был. Жизнь переполняла его…

Измученные, со сбитыми в кровь ногами, они добрались, наконец, до стройплощадки.

— Я задержусь ненадолго, — сказал Оливер. — Может, разберусь, что затеял Ларкин…

Он пошел по тропинке, протоптанной между огромными темно-бурыми терриконами грязи. Земля была разворочена гусеницами тяжелых машин. Чувствуя себя карликом среди гигантских нагромождений мусора, он пробирался по искореженной земле к жерлу шахты. Рабочие и не думали засыпать провал, и его темная пасть зияла почти космическим мраком, надежно скрывающим то, что лежало на дне. Что же там? Гравигенератор? Или, все-таки, нечто совсем другое?

Вышка все так же вздымалась над шахтой, и черные кабели все так же змеились в глубину. Оливер кинул вниз камень, но звука удара не услышал. Постояв немного, он повернул назад.

— Ничего интересного, — сказал он. — Инженерная команда забрала с собой все оборудование, кроме башни. Пошли в деревню.

Они миновали терриконы. Некоторые уже покрылись зеленью. Другие, насыпанные совсем недавно, слабо парили под лучами солнца.

Они остановились на широкой ровной площадке, поверхность которой была сильно опалена. Оливер потрогал спекшуюся почву — она была еще теплой.

— Посадочная площадка, — сказал он. — Судя по тому, что земля не остыла, они стартовали не так давно. Может, этой ночью. Мы были далеко, да и спали, так что могли не услышать…

— Похоже, у нас осталось мало времени, — сказал Гейлорд.

Они направились к деревне. От терриконов и решетчатой конструкции стальной вышки по болотистой равнине тянулись длинные тени, по сравнению с которыми три человека, пробирающиеся через мусорные дюны, выглядели маленькими, совсем крохотными…

12. СВЕЖЕПОСТИРАННАЯ ДЕРЕВНЯ

Наконец, впереди показались деревенские домишки. Издали деревня казалась вымершей. Когда они подошли ближе, Оливер увидел закругленный нос космического корабля, торчащий над хилой растительностью, окружающей космодром.

Он облегченно вздохнул. Значит, Ларкин все еще на Копре, и деревенских пока не вывезли. По крайней мере, пока астероид был в безопасности.

Они вышли на деревенскую улицу. За время их отсутствия здесь многое изменилось. Трава и сорняки, прежде заполонявшие все вокруг, были безжалостно выполоты. Дорожки посыпали свежим гравием, деревья подстригли, палисадники привели в божеский вид. Некоторые дома даже были покрашены в теплые гармоничные тона.

Без ископаемых залежей грязи и помоев улица выглядела чуть ли не опрятно. Оливер заметил, как Гейлорд свирепеет, сообразив, что именно произошло в его отсутствие. Он ничего не говорил, но его здоровенные кулаки сжались, а на окаменевшем лице застыло выражение мрачного гнева.

Он остановил первого же деревенского, который попался им на пути.

— Лопни мои глаза — да это же Айзек Гейлорд! — изумленно заорал тот. — А нам сказали, ты пропал, погиб в джунглях…

— Кто сказал?

— Я не… Ларкин, что ли, чужак этот. Норман вроде как от него узнал.

— Я так понимаю, что это он, сынишка мой, лез из кожи вон, чтобы расписать деревню под наодеколоненную инопланетянскую шлюху, а?

Деревенский смущенно отвел глаза.

— Так Норман, или как? — рявкнул Гейлорд.

— Да ладно, Айзек, — вздохнул тот. — Мы решили, что это неплохая мысль. Подумали, мы так сможем угодить инопланетянцам. Покажем им, что мы цивилизованней, чем они думали. Что так будет проще с ними сговориться…

— Господи, спаси меня от идиотов! — взревел Гейлорд, хлопнув себя ладонью по лбу. — Ты хочешь сказать, на нашей Говнюхе еще водятся кретины, которые могут поверить в эту блевотину?!

— Норман сейчас староста, Айзек. Что он скажет, то и будет. По крайней мере…

Судя по выражению лица Гейлорда, ему только что скормили ведро ядреных помоев.

— Я хочу видеть этого… моего сынка! Прямо сейчас. Все нахер пошло. Вот же черт побери, все нахер! Проклятье, здесь даже пахнет по-другому! Ги-ги-еной занялись!

И он двинулся по улице, расшвыривая ножищами свеженасыпанный гравий. Встречные удивленно останавливались и таращились на него и идущих следом Оливера и Джульетту.

Дом Гейлорда блестел свежей побелкой. Крыша была залатана, на окнах висели занавески.

Перед домом появился аккуратный палисадник, между заботливо огороженными клумбами тянулись ровные дорожки. Табличка над загородкой гласила: "КЛУМБА! По траве не ходить. Спасибо". Ниже стояла подпись Нормана.

Физиономию Гейлорда перекосило от изумления. Он явно не верил собственным глазам.

— Что с моим домом? Испохабил, с-сученок! Господи, дед, небось, в гробу обосрался от ярости! Это… надругательство над честью семьи! — Он схватил веревку, ограждающую цветник, и вырвал ее вместе с колышками. В припадке дикой ярости он сначала топтал ее, а потом тяжесть его гнева обрушилась на клумбы с цветами. Он был так разъярен, что не услышал, как отворилась входная дверь.

Норман, видимо, намеревался погулять. Когда он увидел Гейлорда, его и без того бледное лицо подернулось легкой голубизной.

— Папа… — выдохнул он и пошатнулся, словно собираясь грохнуться в обморок.

Гейлорд обернулся, воздел к небу грязные руки и двинулся на сына.

— До тех пор, пока здесь живет Айзек Гейлорд, здесь не будет места всяким масюсеньким красивюсеньким цветочкам, на которые переводят свое время инопланетянские ублюдки! Ты понял меня?!

— Мой цветник… — пролепетал Норман. — Ты растоптал мою клумбу!

Гейлорд грубо захохотал.

— Ты что, не понял, чистюля? — прорычал он, надвигаясь на Нормана. — Твой папочка вернулся! Уловил? Сейчас ты расскажешь ему, что здесь творится. И ты больше не староста. Я староста, понял! Со скарбом или без!

Норман съежился.

— Я не знал, — запинаясь, сказал он. — Я думал… Атторней Ларкин сказал, что вы погибли в джунглях. Он говорил, грязевое озеро… Он говорил, никакой надежды, и мы все решили, что ты не вернешься…

— И ты поверил на слово этому инопланетянцу? Этому выродку? Слушал его, развесив уши — так? Может, тебе просто очень хотелось в это поверить — а, Норман? Может, ты не хотел, чтобы я вернулся? Так, Норман?

Норман быстро затряс головой и отвел глаза.

— Что ты, папа…

Гейлорд зарычал и пихнул Нормана. Тот от неожиданности потерял равновесие и шлепнулся на землю. Он пытался что-то сказать, но Гейлорд ему и рта раскрыть не дал:

— И не пытайся меня обдурить! — рявкнул он. — Уж чего проще! И распоследний дурень разберется! Стоило мне отлучиться, как ты вылизал всю чертову деревню, дезинфицировал, мумифицировал, разукрасил всякими цацками… инопланетянцев хотел надуть, да? Молодец! Ты только не учел одной маленькой бяки. Ларкину, этой заморской сволочи, плевать на твои реформы! Ему не до нас! Мы для него скоты — были, есть и будем! — он повернулся к Оливеру. — Что, я не прав? Я хоть на столько вот преувеличил?

Оливер кашлянул.

— Боюсь, Айзек, что вы правы.

Норман впервые обратил на него внимание.

— Вы… да вы же второй инопланетчик! Оливер Роуч, помощник атторнея Ларкина!

— Именно так, Норман, — Оливер улыбнулся. — Сейчас вы выглядите куда чище, чем я.

Норман был умыт — и лицо, и руки. На нем была чистая рубашка, его волосы — подстрижены и расчесаны. У Оливера, наоборот, волосы спутались, а одежда и кожа были покрыты толстым слоем грязи.

— Я не понимаю, — сказал Норман, — вы же инопланетчик…

— Ясно, не понимаешь, — оборвал его Гейлорд. — В твоей куцей башке с вываренными мозгами мысль о том, как здорово жить в грязи, и не ночевала! Ты и представить себе такого не можешь. Жаль мне тебя, дурня несчастного. Тебе здесь, наверное, впору выть с тоски. Вечно дергаешься: "ах, не слишком ли я грязный, ах, не испачкал ли я рубашечку? Ах, пора чистить зубы, причесываться, ах, надо уши помыть"…

Он перешагнул через Нормана, все еще валяющегося на земле, и вошел в дом. Оттуда тотчас же донесся грохот бьющегося стекла и треск рвущейся материи. Окно распахнулось, из него полетели кружевные занавесочки и расписные настенные блюда. Было слышно, как Гейлорд затопотал вверх по лестнице.

Норман поднялся с земли и принялся аккуратно стряхивать грязь с одежды.

— Надо посмотреть, что это папа делает, — сказал он. — Я не ожидал… то есть, я кое-что в доме переставил… Может, отцу не понравится…

Он побежал в дом. Оливер невольно рассмеялся.

— Да, большие перемены, — сказал он.

Джульетта покачала головой.

— Ерунда. Норман всегда был себе на уме, а тут такая возможность развернуться… Среди нас он всегда был немного чужим. С выкрутасами. Как говорит папа, Норман полдня проводит за умыванием, а остальные полдня смотрит телевизор, передачи с Приятных Миров — особенно о жизни высшего общества и всякие заумные постановки. Наверное, он с самого детства хотел быть похожим на инопланетянца. И когда мы с отцом исчезли, у него появилась возможность попробовать.

— Что-то мне не верится, — сказал Оливер. — Когда смотришь на Айзека…

— Да, он пошел не в отца. Да это и понятно… Ладно, открою тебе семейную тайну. После того, как я родилась, мама больше не могла иметь детей. Для отца это был страшный удар. Ему нужен был сын, чтобы передать по наследству скарб и должность старосты. Так что пришлось взять приемыша. Мама вскоре после этого умерла. А Норман так и не стал по-настоящему членом семьи. Поэтому отец так с ним и обращается…

— Да, теперь многое становится понятным, — Оливер вспомнил разговор с Норманом об эвакуации с Копры. Нормана явно интересовала такая возможность. Его истинное лицо приоткрывалось и тогда, и еще были моменты…

Оливер оглянулся на разоренные клумбы и разметанные гравийные дорожки. Из дома неслись ругательства, сопровождаемые звоном и тяжелыми ударами.

— Как-то все это печально, — сказал он. — Жалко его, все-таки…

Джульетта пожала плечами.

— Да, есть немного… Но, с другой стороны, в деревне он один такой чистюля. Не мог же он серьезно рассчитывать, что все изменится по его желанию?..

— Думаю, что нет.

Оливер глянул на часы. Был почти полдень.

— Мне нужно на корабль. Доложусь Ларкину и попытаюсь выведать, что он затеял. По-моему, я слишком долго помалкивал. Настало время выяснить отношения раз и навсегда.

Джульетта нахмурилась.

— Жаль, я не могу пойти с тобой. Не верю я Ларкину. Это такой инопланетянец — поганее не бывает. Кто знает, что у него на уме. Тем более, если он увидит тебя таким грязным… В его глазах ты будешь выглядеть, как один из нас.

Оливер улыбнулся.

— А разве я не один из вас?

Но он понимал, что Джульетта права. Трудновато будет так повести разговор, чтобы Ларкин не вышел из себя.

Джульетта поцеловала Оливера — долго и нежно.

— Будь осторожен, — сказала она.

Он на секунду прижал ее к себе, повернулся и пошел к космодрому.

13. СТРАТЕГИЯ ВЕЛИКОЙ ЧИСТКИ

Оливер привычно взбежал по знакомому трапу, открыл своим ключом люк и вошел в корабль. Люк с лязгом захлопнулся у него за спиной.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? Мистер Ларкин!

Через некоторое время послышались шаги. Оливер поднялся по лестнице к командной рубке и встретился с шефом в коридоре.

— Кто… что это значит? — возмущенно воскликнул Ларкин. — Кто вы? Что вам здесь нужо? Известно ли вам, что незаконное проникновение на корабль Имперского Флота влечет за собой суровое наказание? Как вам удалось попасть на корабль, прежде всего? Отвечайте немедленно, в противном случае я буду вынужден применить…

Оливер не выдержал и расхохотался.

— Бог с вами, атторней, это же я, Оливер Роуч! Просто я весь в грязи — мне пришлось добираться сюда через джунгли, пешком, а Копра не самое чистое место в Поясе Астероидов…

Ларкин вгляделся в лицо Оливера.

— Вы… действительно Роуч? Да, я начинаю узнавать вас под этой коркой грязи. Боже мой, это невероятно!.. Я думал, вы погибли. Выглядите вы, должен сказать, омерзительно. Немедленно примите душ, переоденьтесь, и доложите, что с вами там произошло.

Оливер покачал головой. На соблюдение этикета не было времени.

— Мне кажется, атторней, сначала мы должны кое-что обсудить.

Ошеломленный Ларкин смотрел на него с недоумением.

— Вряд ли ваш тон можно счесть уместным, Роуч, — он неестественно улыбнулся. — И еще — вы, боюсь, забываете, что исходящий от вас запах несколько… несколько… неприятен. Идите помойтесь, а затем…

Оливер вздохнул.

— Я понимаю вас, сэр. Но сложилась экстремальная ситуация, и я не хотел бы тратить время на формальности. Неудобства, связанные с моим внешним видом, несущественны в сравнении с жизнями более чем сотни людей. Так что потерпите немного, — он протиснулся мимо Ларкина в командную рубку.

Ларкин пошел за ним.

— Я готов простить это вызывающее нарушение приличий, Роуч, зная, что вам пришлось пройти тяжелые испытания. Но я должен вас предостеречь от…

Оливер не слушал. Он глядел на схемы, разложенные у Ларкина на столе. На одной был поперечный разрез шахты. На другой — расчеты планетарных геологических напряжений — в этом Оливер немного разбирался. Третьей, самой важной, была копия схемы размещения на дне шахты ядерного заряда в сто мегатонн. Здесь же были указаны предполагаемые направления распространения ударной волны, совпадающие с линиями геологических разломов.

Подозрения Оливера подтвердились. На дне шахты был отнюдь не генератор гравитации. Там была бомба — достаточно мощная, чтобы взорвать весь астероид. Он яростно сгреб чертежи и повернулся к Ларкину.

— Что это значит? — требовательно спросил он.

— Отдайте чертежи, Роуч! — рявкнул Ларкин, безуспешно рванувшись за листами пермабумаги. — Это совершенно секретная информация!

Оливер злобно усмехнулся, держа документы вне досягаемости шефа. Ларкин в его глазах внезапно потерял весь авторитет и стал просто маленьким невзрачным человечком. Повинуясь мгновенному импульсу, Оливер скомкал бумаги, измазав их грязными руками, и швырнул Ларкину в лицо.

— На, держи, будь ты проклят! Ну, чего тебе еще надо? Взорвать астероид, да?! — выкрикнул Оливер, тяжело дыша.

Побледневший Ларкин уставился на него. Он силился сдержать гнев, но, в конце концов, не выдержал и сорвался в крик.

— Вот именно, Роуч! Да, именно этого я и желаю! Увидеть эту помойку расчлененной и непригодной для обитания! Мы разорвем ее, рассечем на четыре куска! Линии напряжении нанесены, заряды размещены, взрыватель заложен и сработает через шесть часов. И вы никак не сможете этому помешать! Вы это хотели знать?

— Но зачем? — ошеломленно спросил Оливер. — Зачем ее взрывать? План с повышением гравитации, о котором вы всем твердили — чем он плох?

— Конечно, он вполне осуществим, Роуч. Боюсь только, что контакт с местной средой обитания настолько исказил ваши нравственные критерии, что вы не в состоянии оценить моральный аспект рассматриваемого вопроса. Неужели вы действительно не видите, что мы обязаны устранить Копру, это грязное пятно на Поясе Астероидов? Ее существование совершенно непереносимо! Непристойна сама мысль о ее обитаемости! И наш прямой нравственный долг — покончить со столь непристойным положением вещей! Вы огорчаете меня, Роуч. Похоже, у вас просто помутился рассудок.

У Оливера отпала челюсть. Он не верил своим ушам.

— А как же копранцы, как же люди, которые здесь живут? Разве их жизни ничего не значат? Вы готовы их взорвать ради своей моральной чистоплотности?

— Мы уже обсуждали этот вопрос, Роуч. Вы, кажется, склонны были видеть в этих грязных тварях человеческие особи, а не лишенные моральных устоев куски протоплазмы, коими они на самом деле являются. Это не люди! Их ликвидация была бы благодеянием. Однако, Правительство Системы не прислушалось к моим рекомендациям и встало на более снисходительную точку зрения. Как ни жаль, они будут жить. Эвакуантам с Копры предстоит всего-навсего ментальная очистка. Их мозги вычистят — подобно тому, как мы очистим их астероид.

— Психическая хирургия? Но ведь она разрушает личность!

— Как-кая личность?! — У Ларкина дрожали руки. Он закусил губу. Лицо его перекосилось гримасой ненависти. — Где вы обнаружили в них личность?! Они предпочитают жить в грязи! Вы можете представить, что они уживутся где-нибудь в другом месте? Нет, их нужно заставить жить по законам цивилизованного общества. И это самое большее, что мы можем сделать для этих тварей…

Оливер ошарашенно замотал головой. Чушь, чушь! Неужели и он мог когда-то думать так же? Неужели он так сильно изменился? После трех дней, проведенных в джунглях, он больше не мог ненавидеть грязь. И, похоже, это изменило все его мироощущение.

Он сосредоточился, пытаясь найти аргументы для возражений.

— Но зачем взрывать астероид? Какой в этом смысл?

— Смысл? О, смысл в этом есть, Роуч! Вы, наверное, не осознаете, что Копра стала самым крупным обитаемым астероидом. Напластования мусора превратили ее в крупнейшее космическое тело Пояса. Необходимо положить конец этой абсурдной ситуации. Астероид будет аккуратно расколот на четыре части. Корабли-мусорщики соберут все мелкие обломки. Четыре самых крупных сегмента будут установлены на орбитах вокруг Пояса Астероидов и оснащены генераторами гравитации, которые создадут десятикратную силу тяжести. Это будут более скромные и безопасные хранилища отходов. Неужели вы не видите, Роуч, что, при сложившихся обстоятельствах, это единственный цивилизованный план?

Оливер покачал головой.

— Нет, атторней. Такой план нельзя оправдать никакими обстоятельствами.

К Ларкину почти вернулось самообладание, но глаза его по-прежнему злобно сверкали.

— Значит, произошло то, чего я боялся, Роуч. Вы повредились рассудком! Скажу больше: вам не место среди цивилизованных людей! Вы, в сущности, копранец — во всех отношениях. Вы не тот человек, который покинул этот корабль три дня назад.

Оливер почувствовал, что сейчас что-то произойдет. Что-то опасное.

— Что вы несете? — сказал он. — Какого черта!?

Ларкин злобно улыбнулся. Он пригладил свои серебристые волосы и оправил воротничок. Он опять стал воплощением сдержанности, самоуверенности и власти. Он бесстрастно опустил руку в карман куртки.

— Все совершенно ясно, Роуч. Не думайте, что я оставлю без внимания факт вашей психической ненормальности. Вы — душевнобольной. Я буду вынужден направить вас на лечение. Как и всех копранцев. Будет даже проще, если вам окажут помощь наравне со всеми. Вы нуждаетесь в точно таком же психохирургическом вмешательстве!

— Чу… чушь! — Оливер от возмущения стал заикаться. — Это… да это бред! Я никогда не позволю — они не разрешат, чтобы… чтобы…

Зловещая улыбка Ларкина переросла в ужасающую гримасу.

— Вашему положению не позавидуешь, Роуч. В бортовом журнале записано, что вы пропали без вести. Ваше личное дело аннулировано, вы юридически не существуете. Вы не сможете доказать, что вы не копранец, Роуч. Я не говорю уже о том, что ваш модус вивенди и модус операнди соответствуют копранским. Я разрешаю вам забраться в трюм корабля вместе с остальными и затем пройти хирургическую санацию сознания.

— Вы с ума сошли, Ларкин! Вы спятили!

— Не я, Роуч. Вы. Следует ли мне перечислить происшедшие в вас перемены? Мои же воззрения были, есть и будут неизменны. В самом начале вы питали к этому астероиду такое же отвращение, как и я. За поразительно короткий срок вы избавились от этого — подчеркиваю! — вполне рационального чувства. Вы иррациональны, Роуч! И это лишь укрепляет мою уверенность в том, что физическая чистоплотность необходима для психического здоровья индивидуума. Разлагающее, растлевающее действие грязи теперь неоспоримо! Она разрушила ваш мозг, Роуч!

Оливер лихорадочно соображал. Логика умозаключений Ларкина была безупречна. Делать было нечего. Можно было попытаться успокоить Ларкина. Роуч допустил две ошибки. Первая: он бросил вызов авторитету шефа. Вторая: он позволил себе спорить с ним. Ни того, ни другого атторней не выносил. Он был слишком чванлив и никогда не сомневался в собственной правоте.

И Оливер бросился в бездну самоуничижения.

— Я должен извиниться, сэр. Ваша безупречная аргументация заставляет меня признать мою временную ненормальность, вызванную тремя днями пребывания в грязи. Это могло случиться с каждым, сэр. Я начинаю понимать, я осознаю, насколько вы правы. Мне необходимо только восстановить искаженное мироощущение, что займет непродолжительное…

— Слишком поздно, Роуч. Я не могу в это поверить, как бы мне ни хотелось. Ваша вспышка имела все признаки долго подавляемого стремления. Это не просто случайная ошибка. Нет! Безумие всегда гнездилось в вас. Я нарушу свой моральный долг перед обществом, дав вам возможность избежать медицинского вмешательства. Я могу сделать вам единственное одолжение — вас буду лечить отдельно от остального сброда. Большего даже я сделать не могу.

Оливер понял, что выхода нет. Он взглянул на Ларкина. Тот был хиловат, и, похоже, до смерти боялся испачкаться.

Это был единственный шанс.

Оливер метнулся к Ларкину, пытаясь его схватить, но тот быстро отскочил в сторону, вынимая руку из кармана.

— Не двигайтесь, Роуч, — рявкнул он. В руке у него был пистолет. — Я ношу оружие на случай неприятностей с туземцами. Но оно мне отлично послужит и для того, чтобы убедить вас немедленно покинуть корабль.

Оливер медленно добрел до люка и вышел наружу. Выбора у него не было.

— Ключи, Роуч. Быстро!

Оливер опустил ключи в протянутую руку Ларкина. Лязгнул, закрываясь, люк. Конец. Назад пути не было.

Он поспешил к дому Гейлорда. Нужно было рассказать обо всем и прикинуть, что делать дальше. Ларкин сказал, до взрыва остается шесть часов, так что действовать нужно быстро.

Он вошел в комнату, где его ждали Гейлорд и Джульетта.

— Вернулся, — хмыкнул Гейлорд. — Это больше, чем я ожидал. Ну, рассказывай, чего там начудил Ларкин.

Оливер тяжело опустился на то, что в предыдущей жизни было стулом. Стычка на корабле вымотала его — и физически, и морально.

— Дурные новости. Я нашел в командной рубке бумаги, которые все объясняют… — и он рассказал о бомбе, установленной на дне шахты.

— Ну, и на чертей это все? — спросил Гейлорд. — Я думал, Ларкин обделаться готов при одной мысли, что наша мусорная куча развалится и загадит его Приятные Миры.

— Так и есть. Но, по их расчетам, заложенный заряд разорвет Копру на четыре больших куска, а мелкие обломки быстро соберут. Эти четыре куска установят на новых орбитах, и они станут четырьмя новыми свалками. Но жить на них будет невозможно — на них поставят гравигенераторы в 10 «же».

Гейлорд принял новость без удивления.

— Я же говорил, что не жду ничего хорошего от этого выродка. Ладно, следующий вопрос легкий: что будет с нами?

— Психохирургия. Проще говоря, ваши мозги будут вычищены и переделаны по стандартам так называемого "цивилизованного общества". Это значит… полное уничтожение индивидуальности.

Гейлорд кивнул.

— С этим тоже понятно. Что будет с тобой?

Оливер вздохнул.

— Я сам все испортил… За три дня, что я не видел Ларкина, я забыл, что он из себя представляет. Мы никогда не были в хороших отношениях. А тут я разозлился и проявил строптивость. Ну, он мне и отомстил — отомстил, не нарушая писаных правил. Официально я числюсь пропавшим в джунглях. Соответственно, я потерял гражданские права. На его взгляд, я не больше, чем копранец, — мой разум так же не соответствует норме, я такой же грязный… Так что мне тоже грозит психохирургия.

В комнате повисло тяжелое молчание. Потом в углу тихо зарыдала Джульетта.

— Кончай скулить, — раздраженно буркнул Гейлорд, сверкнув глазами. — Мы все крепко вляпались, чего теперь реветь. Хочешь хныкать — хнычь, только про себя. Нам надо дать сдачи, — и быстро, прежде чем этот ублюдок поймет, что случилось, — Гейлорд вскочил со стула и принялся разгуливать по комнате. — Чем больше я обо всем этом думаю, тем больше ненавижу эту падлу. С каким удовольствием я протащил бы его через самую вонючую мусорную кучу…

Гейлорд задумчиво умолк, и вдруг разразился хохотом.

— Бог мой, да что это мы? Чего мы волнуемся? Все будет совсем просто. Смотрите: в деревне больше ста мужиков, и еще ты на нашей стороне, Оливер. Устройство корабля ты знаешь, так? А против нас — один Ларкин. И мы — копранцы, а он — сопливый инопланетянец… Как мы можем проиграть, имея такое преимущество?

Он ухмыльнулся. Но ни Джульетта, ни Оливер его не поддержали.

— Ты что, серьезно? — сказала Джульетта, утирая глаза. — У него больше силы, чем у всех нас, вместе взятых. Он может разрушить наши дома, наш мир, наши мозги… все, что угодно.

— Она права, — вздохнул Оливер. — Я не хочу вас принизить, но у нас нет шансов взять над ним верх, копранцы мы или нет. Разведывательный корабль построен с расчетом на отражение любой массированной атаки. Он хорошо вооружен. Мы ничего не можем сделать, разве что ждать, когда нам велят загружаться в трюм. Нас отвезут в ближайшую психохирургическую клинику. Может, мне удастся заявить официальный протест, но…

Гейлорд сплюнул, и его багровое от ярости лицо нависло над Оливером.

— Треплешься, как инопланетянец, — гаркнул он, — Я не желаю слушать эту херню, да еще в своем собственном доме! Он заявит оффиц-циаль… Дерьмо! Тебе надо еще многому научиться — например, как иметь дело с людишками вроде Ларкина! — Гейлорд шагнул к двери и открыл ее одним рывком. — Сейчас ты поймешь, почему мы так ценим скарб, и что с ним можно наворотить, если как следует пошевелить мозгами. Черт, мой скарб поперли, но нам хватит и норманового, чтобы забраться в эту жестяную банку… Норман! — заорал он в сторону лестницы на второй этаж. — Норман, спускайся сюда!

Его сын заставил себя подождать. Но вот, наконец, он появился в дверях.

— Что такое? — спросил он. Оливер заметил, что в его блеклых глазах появился какой-то огонь. Норман держался прямей и в голосе его слышалась сдерживаемая ярость. Казалось, он обрел силу противостоять отцу.

— Мне нужен твой скарб, — сказал Гейлорд, — и твоя помощь, хотя, видит бог, толку от нее будет не дохера. Надо пробраться на разведывательный корабль.

— Для чего?

Гейлорд сжато обрисовал ситуацию, и, пока он говорил, по лицу Нормана расплывалась слабая усмешка.

— Можешь воспользоваться моим скарбом, если хочешь, — сказал он, дослушав Гейлорда. — Но, боюсь, я не смогу тебе помочь. Мне предстоит важная встреча.

— Встреча? — на лицо Гейлорда набежала тень подозрения. — О чем это ты?

Норман медлил с ответом, явно наслаждаясь ситуацией.

— Я беседовал с атторнеем Ларкиным. По радио, с диспетчерской вышки. Он согласился принять меня на корабле для конфиденциальной беседы.

Гейлорд не нашелся, что на это ответить. Долгие годы он властвовал над слабовольным приемышем. Норман был необщительным, замкнутым и нервным, и лишь его стремление к чистоте показывало, как сильно он отличается от остальных копранцев. И вот, буквально за пару дней, такие перемены…

— Ну ладно, — грозно зарычал Гейлорд. — Давай, выкладывай.

— Чего тут говорить, — пожал плечами Норман. — Да и почему я должен тебе что-то объяснять? Что у меня с тобой общего? Скорее уж, я ближе к атторнею Ларкину. Мы с ним представляем власть, в чем вы скоро убедитесь.

Гейлорд свирепо потянулся к сыну, пытаясь схватить его.

— Ты мне ответишь, или тебе придется чертовски сильно пожалеть, — угрожающе сказал он. — Ты мне расскажешь, о чем ты сговариваешься за моей спиной с этим вонючим чужаком, или…

Внезапно Норман отпрыгнул назад, у него в руке оказался пистолет, направленный в живот Гейлорду. Тонкие черты лица Нормана исказила ненависть. Оливер начал понимать, что парень не вполне нормален. Случилось что-то, что вывело его из равновесия.

— Не подходи! — пронзительно крикнул Норман. — Довольно ты мной помыкал! Более чем достаточно! Ты всегда меня высмеивал! Ты меня презирал! Но я всегда был умней тебя, — он замолчал, тяжело дыша. Пистолет в дрожащей руке был все так же направлен на Гейлорда. — Мне… мне больше не придется тебе подчиняться, никогда не придется… папочка, — продолжал он. Он выставил другую руку, сжимающую небольшую металлическую коробочку с двумя кнопками и короткой толстой антенной. Это было похоже на портативный радиопередатчик.

— Ты ведь знаешь, что это? — Сказал Норман.

Гейлорд молча кивнул. Он желал лишь одного — чтобы все хоть немножко разъяснилось.

— Это из моего скарба, — сказал он. — Где мой скарб, Норман? Ты должен знать, где он…

Норман презрительно пожал плечами.

— Я знаю, где он. Но вот это — это гораздо важней.

— Эта штука? Это блок дистанционного управления взрывателями для небольших зарядов… Дедов еще. Он им пользовался, когда рвал камень в каменоломнях. Ну так и что?..

— Сейчас я тебе расскажу, — глаза Нормана светились фанатичным воодушевлением. — Я расскажу, и ты поймешь, как тебе надлежит обращаться со мною впредь. Так вот, я уже два дня назад понял то, что до тебя дошло только сейчас. Я понял, что они опустили в ту шахту. И я понял, что собирается делать Ларкин.

Вчера вечером я пошел к площадке. Они уже опустили большой заряд и складывали оборудование. Мне удалось пробраться к шахте и сбросить в нее свой тюк со взрывчаткой. Там не слишком много, но хватит, чтобы изменить направление взрыва. Теперь вы поняли? Вы поняли, что это значит? — он пробежал глазами по их лицам. — Когда большая бомба взорвется, она подорвет и мой заряд. И этого хватит, чтобы поломать все расчеты! Копра не развалится на несколько крупных кусков. Она разлетится и засыплет мусором весь Пояс Астероидов!

Гейлорд кивнул.

— Теперь понятно, — задумчиво сказал он. — Ты рассказал об этом Ларкину. Ты сказал, что ему лучше сделать так, как ты хочешь. Иначе ты просто оставишь свою маленькую бомбочку рядом с большой. Ну, а если Ларкин тебя выручит, тебе нужно будет всего лишь нажать одну из маленьких кнопочек дистанционного управления и твой заряд будет дезактивирован. Не о чем беспокоиться, — Гейлорд угрожающе сжал кулаки. — Но ты не запугаешь меня своим пистолетиком, ты — скользкий, бледномордый, двуличный подонок…

Норман чуть отступил назад.

— Не торопись, папуля. Я не закончил, а ты еще не все понял. Эта штука у меня в руке может не только дезактивировать дополнительный заряд. Она может, наоборот, взорвать его. Этого хватит, чтобы большая бомба тоже взорвалась, — Норман распрямился в полный рост. Его лоб взмок от пота, лицо покраснело от прилившей крови. Настал его звездный час. — Если я нажму красную кнопку — ты, я и все остальное взлетит на воздух. Так что будь осторожен, папочка, очень осторожен. Если я увижу, что ты хочешь разрушить мои планы, я взорву нас всех, и не раздумывая.

Наступила тишина. Гейлорд покачал головой. Он прислонился к дверной раме.

— Не верю, просто не верю, — сказал он. — Я всегда знал, что ты крученый, Норман. Но никогда бы, черт возьми, не подумал, что из тебя вырастет такое дерьмо. Ну, и что ты думаешь из этого выгадать?

Норман улыбнулся — так улыбаются фанатики, добившиеся того, к чему стремились всю жизнь.

— Освобождения. Избавления от грязи. Боже, как я об этом мечтал! Ты не представляешь, каково это было для меня — всегда помнить, что где-то существуют чистые, порядочные миры — где-то далеко, вне досягаемости. И в то же время жить с тобой, в этой хибаре… Смотреть телепрограммы из этой западни! Но теперь я свободен от всего этого. Ларкин не сможет отвергнуть мои условия. Он быстро убедится, что я не такой, как остальные. Он увидит, что мы, по существу, люди одних взглядов, одного круга. Вот что я собираюсь выгадать, отец. Свободу от… от тебя и тебе подобных!

— И я подозреваю, что ради этого все средства будут хороши, так?

— Конечно, — безмятежно улыбнулся Норман.

Гейлорд сузил глаза.

— Знаешь, почему я еще не сломал тебе хребет? Потому что я все еще не верю… А с Ларкиным ты не очень-то договоришься. Он же сразу увидит, что ты такое — грязный, вонючий коротышка. Ты весь в той же грязи, что и мы, Норман. Держался бы ты нас, и все было бы в порядке. Но ведь ты заботишься только о себе, да? И еще: это ты украл мой скарб?

— Конечно! Это было проще простого. Когда все пошли смотреть пузырь, — в тот день, когда прилетели инопланетчики, — я взял грузовик, на котором вернулась Джульетта, и спрятал весь твой скарб. И ты никогда не догадаешься, куда.

— Похоже на правду, — вздохнул Гейлорд. — Сочетается со всем твоим идиотским планом. Ты хотел подорвать мой авторитет, занять место старосты, чтобы потом торговаться с Ларкиным. Так?

— Да. И все сработало. И это я испортил вездеход, перед тем, как вы отправились в эту идиотскую экспедицию. Это я вытащил регуляторы реактора и испортил передатчик. Вы не должны были вернуться…

Гейлорд почти скорбно смотрел на приемного сына. В его взгляде смешалась насмешка и жалость.

— Неужели ты так ненавидишь меня, Норман?

— Ненавижу. И тебя, и Копру, — ответил Норман спокойным, безразличным тоном.

— Скажи мне еще одно. Куда ты спрятал мой скарб?

Норман слабо улыбнулся, наслаждаясь воспоминаниями.

— О, это было самое интересное. Он под сценой в общем зале. Все это время он валялся там, прямо у тебя под ногами, в тот вечер, когда меня выбрали старостой, — Норман вздохнул. — Мы зря тратим время, папочка. Я говорил, у меня важная встреча. Не подходи ближе, я ведь могу нажать на красную кнопку. Видишь? Я держу на ней палец. Когда я уйду, можешь делать, что хочешь, меня ты уже не достанешь. Я буду в безопасности на борту корабля.

Норман оглядел комнату, перед тем, как уйти.

— Прощайте, мистер Роуч. Прощай Джульетта. И ты, папуля. Я надеюсь, что вы все страдаете… и да будет это для вас карой — за то, что мне пришлось вытерпеть, прожив всю жизнь в грязи!

Он вышел из дома и направился вверх по замусоренной улице, изящно обходя самые грязные места и стараясь не запачкать одежду.

— Невероятно, — сказала Джульетта. — Просто невероятно. Он жил здесь все эти годы, и мы никогда не думали…

— Брось ты, — сказал Гейлорд. — Чепуху несешь. Просто я думал, что крепко держу его в руках, а то следил бы, чтобы не случилось чего-то такого. За подонками нужен глаз да глаз. Им просто необходим кто-то вроде меня, — чтобы держать их в ежовых рукавицах. Им надо замкнуться в себе, подогревать в себе ненависть, ворчать мозгами, козни строить… И чуть только какая напасть — война там, революция — и они на коне. Никогда бы не подумал, что у него хватит духа довести что-то такое до конца. Никогда бы не подумал.

— Так что теперь делать, папа?

— Что делать? — Гейлорд яростно повернулся в ее сторону. — Что значит — делать? Может, пойти отобрать у него дистанционник? Идиотство! Когда имеешь дело с таким придурком, всякое может случиться. Нажмет он красную кнопку, и в какой жопе мы тогда окажемся?

— Так вы уверены, что он не блефовал? — спросил Оливер.

— Наверняка. И взрыватель, и взрывчатка — из моего скарба. Они сработают точно так, как он говорил, — Гейлорд принялся кусать ногти, его лоб пошел морщинами от натуги. — Как ты думаешь, что сделает Ларкин, когда к нему явится Норман?

— Невозможно угадать, — пожал плечами Оливер. — Вполне может решить, что Норман его дурачит. Для Ларкина все копранцы — невежественные дикари. Норман со взрывателем в руках… Думаю, это его не убедит.

— Это мне не нравится, — пробормотал Гейлорд. — Ну, хорошо. Нам нужно как можно быстрее попасть на корабль. Проследить, чтобы этот сумасшедший дурень не натворил глупостей. Мы рисковать не можем. Идите за мной, надо загрузить мой скарб на грузовик.

— Ваш скарб? А план нападения на корабль? У нас мало времени! До взрыва… осталось всего пять часов. Нам понадобится не меньше часа, чтобы собрать копранцев и погрузить их в корабль. Только это и остается…

— Заткнись ты, — просто сказал Гейлорд. Он вышел во двор и пошел к грузовику. Оливер шел за ним. — Если ты придумал, как попасть на корабль, иди и попробуй. А я пойду за скарбом. Выбирай, парень.

Гейлорд забрался в кабину и завел мотор. Грузовик взревел.

— Наверное, он прав, — сказала Джульетта. — Папа всегда знает, что делает.

Оливер пожал плечами. В одиночку он все равно ничего бы не смог. Он заскочил в кузов рядом с Джульеттой как раз в тот момент, когда Гейлорд дал газ. Завертелись, разбрасывая грязь, колеса. Они объехали вокруг дома и по главной улице направились к залу собраний.

14. ПРОРЫВ

Хибара, где проходили деревенские сходки, казалось, едва стояла. Углы ее просели в болотистую почву, стены готовы были обрушиться в любой момент.

Гейлорд, ссутулившийся на водительском сидении грузовика, вырулил прямо на широкие двустворчатые двери.

— Не вижу смысла содержать в порядке недвижимость, раз уж этот хренов астероид все равно развалится на куски! — рявкнул он. Грузовик, не замедляя хода, врезался в хлипкие двери, пошел юзом, размалывая стулья, загромождающие зал, и остановился в дальнем углу — как раз напротив сцены.

Гейлорд вылез из кабины грузовика, нагнулся и ухватился снизу за помост. Заскрипев зубами, он потянул вверх — на огромных шее и плечах вздулись мускулы. Хрипло выдохнув, он рывком оторвал всю переднюю часть помоста, с грохотом отшвырнув ее к стене и остановился, пытаясь отдышаться.

Перед ним во всем великолепии лежал его скарб, богатейшее собрание разнообразнейшего утиля: полированный металл, пластмасса, полудрагоценные камни — обломки, выуженные из мусора за прошедшие сто лет. Гейлорд вздохнул с глубоким облегчением.

— Ну, слава богу, я его вернул, — прошептал он, не в состоянии оторвать глаз от своих сокровищ.

— У нас мало времени, — деликатно напомнил Оливер.

— Ладно, ладно, нечего меня понукать, — Гейлорд повернулся, запрыгнул в кабину и дал газ. Давя стулья, он развернул машину, под которой кое-где с треском проседал прогнивший пол.

Гейлорд потянул за рычаг, и кузов машины опустился на пол, словно гигантский совок. Гейлорд дал задний ход, осторожно подъезжая к скарбу. С грохотом, треском и звоном кузов зарылся под огромную груду утиля. Шум был невообразимый. Билось стекло, гремела жесть, кузов крушил пол, вырывая доски. Гейлорд, скрипя зубами, подгонял грузовик к стене, сгребая весь скарб. Скрежетал, ломаясь, металл, надсадно ревел мотор.

Он вернул рычаг в прежнюю позицию и кузов поднялся, поворачиваясь так, чтобы не рассыпать груз. Гейлорд спрыгнул, подобрал несколько предметов, оставшихся на полу, забросил их на кучу в кузове и пробурчав, что обидно, конечно, корежить вещи, но время сейчас дороже, опять взобрался на водительское место.

— Ну что, поехали! Следующая остановка — космическое корыто!

Оливер и Джульетта забрались на груду блестящего утиля. Гейлорд выехал их зала, круша перевернутые стулья. Когда они проезжали сквозь проломленные двери, грузовик задел бортом прогнившую стену, и Оливер, обернувшись, увидел, как стена зашаталась и медленно рухнула вовнутрь. Раздался треск ломающегося дерева, в воздух поднялось облако пыли. Лишившись опоры, крыша провисла. Под мучительный скрежет сминаемого железа боковые стены медленно прогнулись наружу, и конек крыши просел. Потом стены рухнули, а крыша разлетелась на куски. Среди груды камня торчали, как обломанные зубы, опорные столбы.

Но этого Оливер уже не увидел — грузовик несся вниз по улице. Он слышал только грохот, с которым последняя оставшаяся стена обвалилась на груду переломанного дерева и покореженных железных листов.

На шум из домов начали выходить деревенские. Они поворачивали недоуменные лица к груженному грохочущим скарбом грузовику, мчащемуся по грязной улице. Огромная груда утиля тряслась и оседала от каждого толчка. Джульетте с Оливером приходилось отчаянно цепляться за борта, чтобы их не вытряхнуло.

Вскоре показалась посадочная площадка. Гейлорд нажал на тормоза и грузовик, останавливаясь, заскользил по жиже. Гейлорд указал на люк корабля.

— Вот он, Норман, как раз заходит…

Смутно различимая в вечерней копранской дымке фигура скрылась в люке, который тотчас закрылся.

— Нечего попусту время терять, — пробурчал Гейлорд, завел машину и направил ее прямо к кораблю.

— Да вы что?! — завопил Оливер. Он едва различал свой голос в грохоте скарба и реве моторов. — Сейчас автоматы включат тревогу! А когда Ларкин запаникует, он не станет задавать вопросы! Наведет на нас бластеры — и все!

— Расслабься! Я же за рулем, дурень! — проорал Гейлорд, — Мы прорвемся, прежде чем он сообразит, что случилось! Мы будем у его порога, прежде чем он успеет дотянуться до кнопок. Нам некогда ходить кругами, понял?

Оливер вцепился в борт грузовика, стараясь держаться как можно крепче. Все равно, что бежать на пулеметное гнездо, размахивая перочинным ножом, подумал он. Силы слишком неравны.

Оливер поднял глаза на орудийные башни, расположенные вокруг носа корабля. Как раз в этот момент одна из них начала поворачиваться, нацеливаясь на машину. Его затрясло, и он сполз под защиту груды утиля, хоть это и было бесполезно — бластер распыляет металл так же легко, как и человеческую плоть.

Над взлетным полем коротко треснул гром и слепящий луч косо прорезал воздух, испепелив землю в нескольких ярдах от них. Копранская почва брызнула фонтаном грязи и обломков. Взрыв оставил на взлетном поле дымящийся кратер.

— Назад! Ради бога, назад! — закричал Оливер. Он откровенно струсил. Рядом с ним, не открывая глаз, уткнувшись лицом в колени, скрючилась побелевшая Джульетта.

— Заткни пасть, придурок! — взревел Гейлорд. Он вел грузовик на полной скорости прямо на корабль, до которого оставалось уже не более двадцати ярдов. Оливер застонал и закрыл лицо руками. Он не хотел умирать. Он вдруг ощутил, как сильно хочет жить. Принять смерть от руки сумасшедшего инопланетчика, да еще из-за тупости упрямого копранца — это было выше его сил.

Оливер глянул на орудийную башню. Она опять наводилась на них, на цель. Следующий выстрел будет последним.

Увидев, что башня замерла, он закрыл глаза, уже не веря, что когда-нибудь откроет их снова. Луч с оглушительным треском располосовал воздух. Жар опалил Оливеру щеку. Взлетела грязь и мусор. Джульетта рухнула в его объятия, взвизгнув от страха. Как-то, каким-то чудом, луч прошел чуть мимо цели. Ларкин, наверное, и предположить не мог, что такое может произойти.

Гейлорд рванул руль, грузовик пошел юзом и остановился вплотную к металлическому корпусу корабля. Копранец выключил мотор и повернулся на сидении. Когда он увидел Оливера и Джульетту, прижавшихся друг к другу и зажмуривших глаза в ожидании последнего выстрела, он взорвался хохотом.

— Что это с вами, черт подери? Вы прямо как два перепуганных мышонка. Не верили в папашу Гейлорда, а? Ну, гляньте, мы уже в безопасности. Здесь нас никто не достанет. Ты-то должен знать, Оливер, пушки не могут стрелять так близко к корпусу, чтобы не спалить чего не того. Если бы бластеры могли бить под таким углом, какой-нибудь косой парень мог бы взять на пару градусов не туда и продырявить корабль.

Тут бластер выстрелил опять и в нескольких метрах от них появилась еще одна воронка. Их обдало жаркой волной и осыпало комьями грязи, но взрыв был не ближе, чем предыдущий.

Гейлорд довольно ухмыльнулся.

— Ясное дело, кой-какой риск был. Он мог влепить в нас с первого удара. Но обычно в таких случаях сначала дают предупредительный залп. Представляю, как он сейчас об этом жалеет!

Он взобрался в кузов и стал рыться в груде утиля.

— Это я в батином дневнике вычитал, да. Старик как-то напал на инопланетянский корабль, такой же, как этот — когда один козел выманил у него груз и собирался дать с ним деру, — Гейлорд вытащил из кучи старый помятый громкоговоритель щелкнул тумблером. Рухлядь, вопреки ожиданию, заработала.

— Эй, Ларкин, слушай! — закричал Гейлорд. Его усиленный голос загремел по летному полю. — Айзек Гейлорд с тобой говорит, староста. Помнишь меня? Брось выдрючиваться и ковырять космодром, я хочу с тобой поговорить! Слышишь? Я хочу, чтобы ты открыл двери в трюм. Уловил?

Наступила тишина. Потом защелкал сервомеханизм внутри корабля, и две широкие створки двери скользнули в стороны, открыв широкий вход чуть дальше в корпусе корабля.

Гейлорд захохотал.

— Понял, что не может нас пристрелить и решил заманить вовнутрь. Это вход в трюм?

Оливер кивнул.

— Это спиральный подъем, он ведет в середину корабля, к трюму, который как раз под двигателями.

— Есть возможность пробраться оттуда к его каюте?

— Боюсь, что нет. Там бронированные двери с дистанционным управлением в два ряда.

Гейлорд задумчиво закусил губу и пожал плечами.

— Ну, хорошо. Я выйду, как только заведу машину вовнутрь, а там мы посмотрим, как можно добраться до Ларкина.

— А зачем загонять машину вовнутрь?

— Опять говоришь, словно инопланетянец какой. Зачем? Да ради моего скарба, вот зачем! Ты наверное, рехнулся, если думаешь, что я рискну улететь с Говнюхи, не захватив с собой скарб. Если с ним все будет в порядке, я тоже буду в порядке. Понял?

Порывшись в куче, Гейлорд нашел металлические клинья и кувалду, и принялся вколачивать клинья под раздвижные двери, чтобы они не могли закрыться.

— Ждите здесь! — крикнул он, запуская мотор грузовичка. — Я скоро вернусь!

Он въехал в темный вход и скрылся из виду.

Как только он въехал, заработал механизм дверей. Одна створка выдавила клин и заскользила вперед, но другой клин держался прочно, и механизм только бессильно щелкал и жужжал.

— Еще одно очко в пользу твоего отца, — сказал Оливер.

Джульетта улыбнулась. Ее трясло, но она старалась взять себя в руки.

— Можешь не беспокоиться. Ему всегда как-то удается со всем справиться.

Вниз по пандусу с грохотом спускался Гейлорд, волоча старые ружья и потрепанную раздвижную лестницу.

— С грузовиком все о'кей, — сказал он. — Дальше будет чуть-чуть труднее.

— Ларкин убрал входной трап, — сказал Оливер. — Кроме того, главный люк прикрыт гранатометами и автоматическим оружием. Там мы не пройдем. Нужен более тонкий подход.

— Какой, например?

Оливер задумался.

— Можно попробовать проникнуть через один из аварийных люков.

— Они высоко?

Оливер принялся вспоминать расположение помещений корабля.

— Самый нижний в тридцати футах от земли, — он прошел немного вокруг корабля. — Приблизительно, здесь.

Гейлорд потряс в руке компактную раздвижную лестницу и поставил ее на болотистую землю.

— Эта штука раздвигается на двадцать пять футов, если я не ошибаюсь, — он утоптал землю под основанием лестницы и начал крутить рукоятку. Медленно, секция за секцией, лестница поднималась вверх, скрываясь за мягким изгибом брони корабля.

Раздвинув лестницу до отказа, Гейлорд выдвинул две боковые подпорки, чтобы лестница стояла устойчивей, и забил их в землю.

— Лезьте за мной, — сказал он.

Он быстро карабкался со ступеньки на ступеньку, сжимая ружье. Основание лестницы немного вдавилось в мягкую землю. За Гейлордом поднимался Оливер, последней шла Джульетта. Лестница начала опасно раскачиваться, наверху ей было не за что зацепиться. Дважды она толчками погружалась в землю.

Оливер всегда знал, что не создан для приключений. Земля оказалась неожиданно далеко, а лестница была неустойчивой. Он прижался к ней и старался не нервничать. А что еще ему оставалось?..

Гейлорд уже добрался до аварийного люка. Сначала он безуспешно пытался поддеть его край стволом одного из ружей. Потом он несколько раз выстрелил наугад в замок. Грохот лазерного удара был оглушающим. Оливер был удивлен, что древнее ружье просто не закоротило.

Один из выстрелов пришелся на открывающее устройство и люк неожиданно распахнулся наружу. Гейлорд быстро отшатнулся назад, чтобы избежать столкновения. При этом лестница отклонилась от борта корабля, застыла в неустойчивом равновесии и они бесконечно, изматывающе долго висели между небом и землей на покачиваемой ветром лестнице. Сохранивший хладнокровие Гейлорд изо всех сил швырнул назад одно из ружей. Толчка вполне хватило, чтобы лестница качнулась обратно и мягко соприкоснулась с гладким металлическим корпусом корабля.

Гейлорд тут же ухватился за нижний край раскрывшегося люка и влез вовнутрь. Бледный, дрожащий Оливер последовал за ним и помог Джульетте.

Они очутились в одной из орудийных башенок, где располагалось ручное управление бластером (дистанционное находилось в командной рубке). С этого места Оливер взял инициативу в свои руки. Он представил себе поэтажный план корабля и повел их по трапам и коридорам; они осторожно крались через корабль, пока не достигли верхней палубы. Над ними было только навигационное оборудование, размещенное в носу корабля. Под ними, если только Оливер правильно рассчитал, была командная рубка. Все трое направили оружие в пол. С оглушительным ревом, болезненно сотрясшим замкнутое пространство корабля, они вырезали лазерными лучами в полу неровный круг. Гейлорд ударил по нему ногой, и круг провалился вниз, разбрызгивая капли расплавленного металла.

Он спрыгнул вниз, держа оружие наизготовку, и застали Ларкина врасплох. Он сидел за своим столом, говоря по рации со штабом.

Увидев Гейлорда, он перестал нашаривать оружие и обреченно поднял руки.

В этот миг торжества они совсем забыли о Нормане. Джульетта очень вовремя заметила его в противоположном конце рубки, когда он уже лез в карман пиджака за своим пистолетом, вцепившись кровожадным взглядом в спину отца. Вряд ли стоило гадать о его намерениях.

Джульетта выбила пистолет из руки Нормана и направила на него свое ружье. Норман, покраснев от ярости, внезапно скользнул в сторону, кинулся к столу Ларкина и схватил пульт управления взрывателем. Оливер прыгнул на него как раз вовремя, чтобы выхватить дистанционник из его рук.

Увидев, что последние его надежды рухнули, Норман внезапно обессилел. Его ярость и порожденная отчаянием сила исчезли и он рухнул на пол, истерически стеная и плача.

— Да, этот парень не шутил, — пробурчал Гейлорд. — Дотянись он до кнопки, и все вокруг разлетелось бы на мелкие кусочки.

Оливер кивнул.

— Наверное, он решил красиво умереть.

Гейлорд обошел вокруг стола, за которым с поднятыми руками сидел Ларкин. Копранец забрал его пистолет и вытащил еще один из ящика стола. Потом он выдернул администратора из-за стола и уселся за радиопередатчик.

— Вы там еще слушаете? — спросил он в микрофон.

— Слышу вас хорошо, — донесся потрескивающий голос. — У вас все в порядке? Что, собственно…

— У нас все чудесно, милок, спасибо, — оборвал Гейлорд, ухмыляясь. — С тобой говорит Айзек Гейлорд, здешний староста. Можешь передать своим инопланетянским друзьям, что ваш любимый Ларкин обосрался и мы приняли у него дела. Короче, мы здесь у руля. И мы знаем про все ваши вонючие планы. Про бомбы и все такое. Так что по вашему не вышло, ясно? Мы сделаем так, чтоб эта бомба вообще на взорвалась. А если не выйдет, то мы слегка покумекаем и устроим дело так, чтобы весь этот чертов астероид разлетелся на тысячи грязных липких кусков. На маленькие такие кусочки вонючего дерьма, чтобы никакие ваши корабли не могли сгрести его в одну кучу. Ты знаешь, куда оно все полетит? На ваши Приятные Мирочки, мистер, — туда же, откуда оно и взялось. Вот что у нас сейчас происходит, если вам это интересно. И уже слишком поздно с этим что-то делать. Эта груда мусора взлетит на воздух меньше, чем через четыре часа.

Гейлорд, не дожидаясь ответа, резко выключил передатчик. Он рухнул на стул Ларкина и отер рукой пот со лба.

— Сто лет уже так не волновался, — ухмыляясь, сказал он.

— Это… это ни в какие ворота не лезет! — сказал Ларкин. Это были первые слова, произнесенные им после того, как они вломились на корабль. — Вы говорили с самим главнокомандующим… Вы слышите — с самим главнокомандующим, вы, безграмотный дикарь!

Гейлорд с той же самой широкой ухмылкой помахал пальцем перед лицом Ларкина.

— Ты, это, полегче, Ларкин. Не раздражай. От тебя и так было слишком много неприятностей.

Ларкин запнулся. Он не находил слов. Он повернулся к Оливеру.

— Роуч, если в вас осталась хоть капля здравого смысла, вам… вы должны помочь мне, должны помочь остановить этого дикаря. Остановить его вмешательство в действия правительства. То, что может случиться, будет следствием ваших действий, которые не могут быть расценены иначе, как мятеж и измена, и наказание за соучастие в подобных действиях будет невообразимо суровым! Помогите мне, и я посмотрю, что…

— Простите, господин атторней, — перебил его Оливер. — Как вы сами сказали, я теперь не отличаюсь от копранца. С чего же мне тогда лезть из кожи вон, чтобы помочь вам?

У Ларкина сузились глаза. Но он быстро нашелся.

— Я смогу помочь вам, Роуч, если вы поможете мне. Видимо, мои вчерашние слова были несколько необдуманными. Возможно, мне удастся восстановить вас в гражданских правах. Если вы докажете свою лояльность решительными действиями против этих существ…

Оливер покачал головой.

— Я теперь тоже «существо», Ларкин, и вам следует привыкнуть к этой мысли, — стоящая рядом Джульетта посмотрела на него и улыбнулась. Оливер обнял ее за плечи, и Ларкин, с нескрываемым отвращением, отвернулся.

Гейлорд потянулся, схватил чужака за воротник и мягко приподнял его над землей.

— Если ты закончил, Ларкин, то у меня есть к тебе предложение.

Ларкин рванулся из грязных пальцев Гейлорда.

— Пожалуйста, — задыхаясь, сказал он, — не трогайте, не касайтесь меня…

У него округлились от ужаса глаза, когда он ощутил, как по его шее размазывается грязь с рук Гейлорда. Гейлорд неохотно отпустил его.

— Я собирался немножко повалять тебя в грязи — за все, что ты тут натворил. Но я не хочу, чтобы ты хлопнулся в обморок или выкинул чего похуже, — он забросил ноги на стол и лениво разглядывал Ларкина. — Я так понимаю, ты как раз тот человек, который нам нужен. Пушечное мясо. Ты как, знаком с ситуацией? Норман рассказал тебе, что он вчера подбросил в шахту к твоей большой бомбе?

Ларкин кивнул.

— Ваш… сын сообщил мне, что он добавил небольшой заряд, из-за которого нарушится форма ударной волны основного заряда. В результате взрыва произойдет беспорядочное раздробление астероида вместо раскалывания на четыре части. Но сама мысль несколько странная…

— Может быть. И все же это факт. Я скажу тебе, Ларкин, что мы хотим сделать. Мы не собираемся разряжать маленький заряд, который подкинул в шахту Норман. Черт побери, если уж этой мусорной куче суждено взлететь на воздух, так пусть она рванет как следует. Опять же, мне нравится мысль спутать планы вашим цивилизованным астероидам, впридачу ко всему. С другой стороны, будет лучше во всех отношениях, если найдется какой-то способ разрядить большую бомбу — ту, которую засунули туда твои люди. Мне, знаешь ли, нравится жить здесь, на Говнюхе, и остальным вроде как тоже. Будет просто позорно не попытаться ее сохранить. Ты понял?

Ларкин отвел глаза.

— Полагаю, в известной степени, я вас понял.

— Хорошо. Так вот что ты сделаешь. Ты сейчас отправишься к шахте и поищешь какой-нибудь способ обезвредить большую бомбу. Если не получится, то, может, удастся хотя бы оттянуть время взрыва. Но запомни: если у тебя ничего не выйдет и она рванет, то маленькая взорвется тоже, и тогда здесь чертям тошно станет… — Гейлорд посмотрел на часы. — И вот еще, кстати. Остается мало времени; нам придется стартовать где-то через час. Так что, я думаю, лучшее, что мы можем сделать — это оставить тебя возле шахты. Сможешь предотвратить взрыв — отлично, а не сможешь… — Гейлорд зло ухмыльнулся. — Ты уж лучше постарайся как следует, Ларкин. Здесь будет малость неуютно, когда все разлетится на куски.

На лице Ларкина появилось выражение недоверия.

— Вы… не может быть, что вы это всерьез. Вы хотите сказать, что оставите меня там, с мизерным шансом предотвратить взрыв, и вам все равно, погибну я или нет?

— Этот взрыв — твоих рук дело, мистер. И разве тебя заботило, погибнем мы или нет? Я считаю, все по справедливости. Оливер, Джульетта — вы согласны?

Оливер вздохнул.

— Это, конечно, не по закону… но вы это заслужили, Ларкин.

— Я согласна, — сказала Джульетта.

— Вы сумасшедшие! — неистово закричал Ларкин. — Вы все сошли с ума! Вы что, не понимаете, кто я? Вы имеете дело с государственным должностным лицом, а не с каким-нибудь безграмотным копранским дикарем. Должностное…

Гейлорд покачал ружьем.

— В чем дело, дружок? Испугался, что не сможешь справиться с бомбой? — он усмехнулся. — Это хорошо. Значит, будешь стараться изо всех сил.

— Что делать с Норманом? — спросил Оливер.

Парень все еще валялся на полу. Его надежда влиться в цивилизованный мир рухнула, ему стало незачем жить.

— Надо бы его запереть, — сказал Гейлорд. — Есть здесь что-нибудь подходящее?

— Да, через дверь — кладовка. Там почти пусто, и уж точно — ничего опасного. Там он будет в порядке.

Бледный, вялый, с потухшими глазами, Норман позволил отвести себя в маленькую комнатку и они заперли за ним дверь.

— Да, еще одно, — сказал Гейлорд и взял дистанционник, который могло взорвать или обезвредить бомбу, подкинутую Норманом в шахту. — Я сделаю так, чтобы этот заряд нельзя было обезвредить.

Он отодрал заднюю стенку коробочки, искоса посмотрел на провода, и затем вырвал блок мощности и еще несколько деталей.

— Вот такие пироги. Теперь ничего не помешает этому заряду взорваться вместе с бомбой. Если Ларкин не сможет обезвредить свою бомбу и она рванет, маленькая бомба позаботится о том, чтобы Пояс Астероидов получил назад свой мусор. Целиком.

Он швырнул выпотрошенную коробку на пол.

— Пошли, Ларкин. Тебя ждут великие дела.

Они отвели инопланетчика в дезактивационную камеру и подождали, пока он надел защитный костюм. Потом они спустили трап и вышли на поверхность.

— Значит, так, — Гейлорд повернулся к Джульетте. — Раз мы хотим дать ему там как можно больше времени, надо закинуть его туда и на грузовике. Давай, беги в трюм, выгрузи мой скарб и пригони грузовик сюда.

Она кивнула и поспешила на корабль.

— Если Джульетта отправится туда, я поеду с ней, — сказал Оливер.

Гейлорд фыркнул, забавляясь.

— А, ну да, юные влюбленные сердца. Еще чуть-чуть, и я пущу слезу… Ясное дело, ты пойдешь с ней. Нужно, чтоб кто-то присматривал за Ларкиным. Я останусь здесь и прослежу, чтобы деревенские загрузились на корабль без происшествий, — он опять посмотрел на часы. — До взрыва два с половиной часа. Нам бы лучше убраться отсюда через час, ради пущей уверенности.

Оливер согласился. Даже и через час было уже опасно.

Джульетта вывела грузовик из трюма. Оливер указал Ларкину на пассажирское место, а сам уселся в кузове за его спиной. Его ружье упиралось атторнею в затылок.

— Ну, хорошо, — сказал Гейлорд, — Довезете это дотуда, выгрузите и назад. Не переводите время попусту — я не хочу, чтобы пришлось улетать без вас.

Оливер улыбнулся. Но он знал, что Гейлорд не шутит. Айзек не захочет рисковать жизнями жителей деревни. Он взлетит тогда, когда ему придется это сделать, не считаясь с тем, на борту Джульетта и Оливер или нет.

Джульетта выжала сцепление, моторы завыли, и грузовик тронулся в сторону стройплощадки.

15. ВКУС ОБРЕЧЕННОСТИ

Незаметно наступил вечер. Поднявшийся ветер затягивал полосами тумана темный ландшафт. Рука, которой Оливер держался за борт грузовика, замерзла и окоченела. Другой рукой, тоже занемевшей, он сжимал нацеленное в затылок Ларкина ружье.

Итак, им удалось ворваться на корабль и одержать победу. И это несмотря на ничтожные шансы на успех. Оливер почувствовал эйфорию. Но стоило еще раз взглянуть на ситуацию, чтобы увидеть, как ничтожна одержанная ими победа. Ведь Копра по-прежнему в опасности. Так же, как и копранцы. Так же, как и сам Оливер.

Начался подъем. Колеса грузовика пробуксовывали в рыхлой грязи, не находя опоры на вязкой глине.

— Далеко еще? — прокричал Оливер сквозь шум воющего мотора.

— Еще примерно с полпути, — откликнулась Джульетта. Оливер посмотрел на часы. Они ехали уже десять минут.

Грузовик, наконец, взобрался на скользкий подъем. На вершину холма со всех сторон наползал клубящийся сизый туман. Подернутое дымкой солнце бросало тусклый свет на барханы грязи и мусора, окрашивая их в охряные цвета. Пологие холмы, словно волны вечно скованного льдом моря, ровно тянулись к горизонту. Единственное, на чем мог остановиться взгляд в этом темном океане мусора, так это на стройплощадке. Конические терриконы возвышались на ней, словно зловещие фурункулы, выпершие из окружающей земли. Решетчатый силуэт стальной башни возвышался точно над центром участка.

Оливер ощутил странную нереальность пейзажа. Все было безжизненно и голо. Ни малейшего движения, лишь бесплодная и беззвучная пустота. Земля застыла в ожидании, приготовившись к самому худшему, словно взрыв бомбы уже стал неизбежностью. Поверхность, по которой они ехали, через несколько часов перестанет существовать. Одна лишь эта мысль делала астероид нереальным, отрицала само его право на дальнейшее существование.

Быстро тускневшие солнечные лучи и поднявшийся ветер несли ощущение угрозы, словно астероид, предчувствуя катастрофу, сам двинулся навстречу гибели. Поднимающийся туман был для Оливера лишь еще одним свидетельством гнева астероида. Разверзнись под ними земля — Оливер и то не удивился бы.

Оливер понимал, что это лирика, пустые фантазии, но не мог избавиться от ощущения, что гибель этого мира уже не предотвратить.

Они добрались от корабля до стройплощадки за двадцать минут. К этому времени почти совсем стемнело. Джульетта остановила машину у края огромной шахты, и Ларкин, трясясь, сполз на землю.

— Вот, это вам может понадобиться, — Джульетта протянула ему карманный фонарик.

— Мало надежды, — сказал он. — Пульт установлен где-то здесь, но он может быть засыпан грязью. В любом случае, я не уверен, что смогу разобраться в нем.

Он уже не был уверен в себе. Разум его оцепенел под тяжестью смертельной опасности.

Джульетта завела мотор и развернула машину.

— На вашем месте я бы сразу приступила к делу, — крикнула она Ларкину. — Не теряйте ни минуты! Осталось не так уж много!

Атторней на мгновение застыл. Ужас его положения вдруг обрушился на него в полную силу. Ларкин сорвался с места и ринулся за грузовиком, размахивая фонарем.

— Не бросайте меня здесь! — завопил он истерически. — Не обрекайте меня на смерть! Как вы можете! Возьмите меня с собой! Плевать на бомбу, на Копру, вы должны мне помочь!

Грузовик ревел, выбираясь по извилистой дороге с площадки. Голос Ларкина стих. Оливер обернулся, но они уже перевалили через мусорный бархан и Ларкин скрылся из виду.

— Я не хотел бы так оставлять Ларкина, — сказал Оливер. — Это жестоко, даже по отношению к нему. Какое право мы имеем рисковать его жизнью даже ради шанса спасти астероид?

Джульетта, помолчав, спокойно ответила:

— Мы пытаемся спасти не только астероид и наши собственные дома, мы еще пытаемся спасти всех оставшихся на нем людей, всех дикарей и бродяг, разбросанных по всей Копре. Ты уже успел забыть, как он собирался отдать нас мозгососам? Он не считал нас за людей, так что же удивительного в том, что копранцы тоже не считают его за человека?

С точки зрения здравого смысла, придраться было не к чему.

Почти полностью стемнело. Слабо отсвечивал закат на горизонте, но даже его закрывали тянущиеся клочья тумана. Джульетта вела машину вслепую — вперед, через грязь, не видя ничего ни впереди, ни вокруг.

— Может, включишь фары? — предложил Оливер, — Ради всего святого, не сбейся с пути! У нас осталось совсем мало времени.

— Я не хочу зажигать фары, — ответила Джульетта. — Садятся аккумуляторы, нужно беречь энергию. Я лучше доверюсь своей интуиции, — ее улыбка была еле различима в сумерках. — Не бойся. Я здесь выросла, все пути знаю.

Но чем дольше они ехали, тем неубедительнее звучали ее слова. Спустилась плотная тьма, Оливер задыхался в плотном влажном тумане. Джульетта старалась вести грузовик прямо вперед, не обращая внимание на медленно слабеющее гудение моторов. Аккумуляторы были почти разряжены.

— Раньше мы бы сориентировались по огням деревни, но сейчас они, конечно, отключили генераторы. Все уже на борту корабля.

Оливера начало трясти. У него промокла одежда, а стены, воздвигнутые вокруг машины ночным мраком, вызывали приступы клаустрофобии.

— У нас осталось мало времени, — сказал он. — Нужно быстро найти корабль.

Он вглядывался в темноту в поисках огней, но ничего не видел. Ни звука, кроме чавканья шин и воя мотора грузовика. Туман глушил все остальные звуки.

Наконец, Джульетта включила фары, но это было бесполезно: тусклые желтые лучи упирались в белую непроницаемую стену тумана, поглощающую свет.

Следующие четверть часа Оливер боролся с паникой. В его мозгу теснились кошмарные картины: корабль, взлетающий без них, гибель на взрывающемся астероиде, среди пламени и разлетающихся скал.

В обступившем их мраке его воображение разгоралось все ярче.

Наконец, Джульетта призналась, что сбилась с пути. Теряя надежду, они прижались друг к другу, ища тепла и безопасности.

Спасла их чистая случайность. Когда они проезжали свободный от тумана участок, Оливер смотрел в верном направлении и где-то далеко слева увидел проблеск света.

— Поворачивай! — крикнул он, Только что вон там я видел огонь! Точно! Они, должно быть, включили для нас прожекторы корабля!

Джульетта мгновенно развернула машину туда, где Оливер увидел вспышку. Туман смешался с абсолютным мраком, и они начали терять последнюю надежду, и тут воздух на миг посвежел и вновь впереди загорелся свет.

На этот раз и Джульетта увидела его и направила грузовик точно на огонь.

Когда они подъехали еще ближе, до них донесся гулкий, усиленный громкоговорителями голос, пробившийся к ним сквозь рев мотора и вязкий туман:

— Джульетта! Давай сюда!

Гейлорд кричал в громкоговоритель, словно направляя мореплавателей, потерявших берег.

Но и теперь они еще не уверились в спасении. Аккумуляторы почти полностью сели. Джульетта переключила на первую передачу, но машина еле ползла. Спасение было уже рядом. Прямо перед ними горели огни корабля, светя им с высоты, но времени не оставалось.

Оливер спрыгнул с машины.

— Пошли! — крикнул он. — Брось ее! Пешком быстрее! Не теряй ни секунды! Айзеку скоро придется взлетать, с нами или без нас!

Она выскочила из машины и побежала за ним, оскальзываясь в чавкающей грязи. Прожектора корабля пробивали туман, творя из него клубящийся занавес слепящей белизны, огромную величественную арку, простершуюся над их головами и ведущую прочь из ночной тьмы.

— Джульетта! — опять взревел искаженный голос. — Оливер! У вас осталось пять минут! Мы не можем больше ждать! Ради бога, быстрее!

И вот, бок о бок, они выбежали на разбитый бетон старого космодрома и помчались по нему к воздвигшемуся перед ними кораблю, чьи величественные очертания терялись в слепящей россыпи прожекторов.

Время остановилось в ночи, через которую они бежали. Астероид медленно умирал в ожидании последнего мгновения. Тот закат был последним, а этой тьме никогда не будет конца.

Словно проломившись сквозь мрак, Джульетта и Оливер добежали до пандуса и бок о бок, грохоча по железу, взбежали вверх и очутились внутри корабля. Деревенские, толпившиеся в шлюзе, встретили их дикими восторженными воплями.

Смущенный Оливер сощурился от искусственного света. Обернувшись, он увидел, что пандус поднят, и люк автоматически закрывается. Они успели как раз вовремя.

Он взял Джульетту за руку и поспешил в командную рубку.

16. ЕЩЕ БОЛЕЕ СКРОМНЫЙ ДЕБОШ

Гейлорд уже сидел, пристегнувшись, в противоперегрузочном пилотском кресле. Таймер показывал три минуты до старта, и Оливер поспешил сесть в кресло второго пилота.

— Сядь в штурманское кресло и пристегнись, — сказал он Джульетте. — Быстро!

Гейлорд обернулся, ухмыляясь.

— Да, чертову уйму нервов вы мне стоили, ребята. Я уж было подумал, что вы не успеете. Оттягивал, как мог, ну да уж…

Оливер, только что вырвавшийся из ночного мрака в надежное тепло корабля и еще не вполне способный нормально соображать, занялся привычным делом. Он быстро проверил состояние управляющих взлетом механизмов и сделал мелкие поправки.

— Как вам удалось подготовить корабль к старту? — удивленно спросил он Гейлорда.

— С трудом, парень. Нашел в скарбе старое руководство по навигации — похоже, для предыдущей модели этого типа кораблей. Много общего…

Оливер изумленно покачал головой. Гейлорду каким-то образом удавалось выкручиваться из любых ситуаций. Оливер продолжал стандартную процедуру, проверяя каждую цепь. Все работало нормально.

Затем он включил общую трансляцию и взял микрофон. Его голос прозвучал во всех динамиках внутренней связи корабля.

— Взлет через тридцать секунд.

Деревенские напряженно вслушивались. Никто из них раньше не бывал на борту космического корабля.

— Нужно лечь на спину, на что-нибудь мягкое, — продолжал Оливер. — Ноги поднимите повыше, если сможете. Во время старта вы почувствуете себя в несколько раз тяжелее, чем обычно. Это неприятно, но продлится недолго. Никто не пострадает. Просто нужно лечь и расслабиться.

Он выключил микрофон. Кто-то из сотни с лишним находящихся на борту людей может пострадать при взлете. Но какой смысл тревожиться об этом заранее?

Обратный отсчет времени дошел до нуля, включилась система автоматизированного управления взлетом. В глубине корабля загудели топливные насосы, постепенно их звук поднялся до свиста. Открылись клапаны, горючее хлынуло в камеры сгорания и воспламенилось со вспышкой и грохотом. Огонь расцвел в копранской ночи, охватив всю посадочную площадку. Дым повалил в небо. Стальной корпус корабля гудел и вибрировал от напряжения. Медленно и величественно корабль поднялся в темный зенит. Двигатели ритмично пульсировали. Сияли иллюминаторы.

Для Оливера это был обыденный, тысячу раз испытанный взлет. Но для остальных это было что-то чуждое, пугающее. Началось ускорение, перегрузка своей огромной ладонью вдавила людей в пол.

Оливер, расслабившись во взлетном кресле, наблюдал за приборами. Автоматы контроля обратной связи сгладили толчок, направив корабль по заданной траектории. Ускорение достигло четырех единиц. Для экономии горючего следовало бы ускориться еще, но Оливер не рискнул, боясь за находящихся на борту людей.

Он глянул в иллюминатор и увидел в нескольких километрах внизу ночную сторону Копры. Он оглянулся на Джульетту, лежавшую с побледневшим лицом в штурманском кресле. Ее кожа была все так же грязна, а волосы растрепаны, но Оливеру она казалась прекрасной.

Он повернулся к приборам и не отрывался от них, пока корабль не достиг крейсерской скорости. Двигатели вскоре отключились: горючее следовало беречь для маневрирования и посадки.

Взлет прошел гладко. Огни на панели управления гасли один за другим, сообщая об отключении систем. Первоначальное ускорение сменилось включившейся искусственной гравитацией, которую Оливер отрегулировал до привычной копранцам величины.

Он отстегнул ремни и вылез из кресла. Рядом с ним старался встать на ноги Гейлорд. Он тяжело дышал, лицо его покраснело.

— Отдохните немного, — мягко сказал Оливер. — Вы не так привыкли перегрузкам, как я. Посидите, а я обойду корабль, посмотрю, не пострадал ли кто. Я быстро.

Он взял аптечку и вышел из рубки.

Деревенские заполнили весь корабль — каюты, кладовые, коридоры, наблюдательные пункты. Оливер обошел весь корабль, проверяя каждый отсек.

Несколько пожилых людей были еще без сознания, но скоро должны были прийти в себя. Он сделал укол стимулятора тем, кто в этом нуждался, и вернулся в рубку. В целом взлет прошел на удивление гладко. Серьезных повреждений ни у кого не оказалось (не считать же серьезными повреждениями пару синяков).

Гейлорд и Джульетта смотрели в иллюминатор. Корабль вышел из тени Копры, и рубку заливало Солнце.

— Это чудесно, — Джульетта смотрела на россыпи звезд и темный диск вдалеке — покинутый ими астероид. — Я и не догадывалась, что звезд так много. Мне и сейчас как-то не верится.

— Многие чувствовали то же, что и ты, — сказал Оливер. — А на самом деле никто по-настоящему в это и не верит. Космос слишком огромен, расстояния в нем слишком велики, чтобы человеческий разум мог их осознать, — он глянул в черноту. — После нескольких полетов ощущение чуда исчезает. В конце концов, это просто входит в привычку. Словно и нет этой безбрежной пустоты вокруг…

Он вернулся к приборам на другой стороне рубки.

— Что с нами будет, если астероид таки рванет? — спросил Гейлорд. — В смысле, не заденет нас, а? Похоже, я слишком затянул со взлетом.

— Я это как раз сейчас и высчитываю, — сказал Оливер. Он корректировал курс и вычислял расстояние и скорость удаления от Копры и вводил информацию в компьютер, отвечающий за траекторию полета. Он посмотрел на часы — до момента детонации бомбы оставалось сорок пять минут. Он и это ввел в компьютер, прибавив уменьшающуюся силу искусственной гравитации Копры, а также притяжение Солнца и ближайших планет. Наконец, он нажал на кнопку и стал ждать, когда компьютер закончит вычисления.

Из принтера выпала бумажная полоска. Оливер подобрал ее. Согласно вычислениям, если бомба взорвется вовремя, они будут в пятидесяти тысячах миль. Это было ближе к Копре, чем он надеялся, но достаточно далеко, чтобы не попасть под обломки взорванного астероида.

Он объяснил это Гейлорду.

— Конечно, Ларкин еще может найти, что надо, и не дать бомбе рвануть, — сказал копранец. — Как оно было, когда вы его привезли к шахте?

— Он сказал, что у него мало надежды на успех. Но он был здорово подавлен. Я уверен, что если он найдет пульт управления, то сможет в нем разобраться. Разве что запаникует и пойдет вразнос. Вообще-то, Ларкин запросто может впасть в истерику и на все наплевать. Напуган был до полусмерти, когда мы его оставили — решил, что умрет там.

Гейлорд пожал плечами.

— Ладно, мы сейчас все равно ничего не изменим. Будем ждать, вот и все. Надеюсь, эта проклятая бомба не взорвется. А если и взорвется, так тоже неплохо: как подумаю про Приятные Миры, заваленные их же собственным дерьмом… Черт возьми, кое-кто из этих чистоплюев, может, даже станет похож на человека!

Он захохотал и потер огромные лапищи.

— Эй, что это с вами обоими? Что за кислые рожи? Нам нечего щас делать, все уже сделано. Не о чем беспокоиться, так же? Проклятие, мы должны… мы просто обязаны это отметить!

Оливер выжал из себя улыбку. Он был слишком измотан последними событиями и предпочел бы отдохнуть.

— Хотите устроить веселуху? Почему бы и нет…

Гейлорд засмеялся.

— Отлично! Давайте начинать. Ты, наверное, думал, что я рехнулся, что загрузил весь свой скарб на корабль. Но ты не знал, что там, кроме всего, еще и две канистры с отличным пойлом! И они сейчас здесь, в трюме! И ты уж поверь, для нас сейчас самое лучшее — вскрыть их и роскошно оттянуться!

Он рванул дверь рубки и затопал по коридору. Потом вдруг остановился, сунул руку в карман пиджака, выудил ключ и отпер соседнюю каюту, в которой сидел Норман.

— Давай, выходи! — заорал Гейлорд. — Иди, наслаждайся жизнью, как мы все, мать твою!.. Я на тебя не злюсь, ясно? Больше ты никак не сможешь нагадить. От тебя больше ничего не зависит, понял, ты, выродок?

Норман угрюмо сидел в кладовке на груде ящиков. Он встал и медленно вышел в коридор.

— Говори, что хочешь, — безучастно ответил он.

Оливер увидел, что Норман вернулся в латентное состояние. Вспышка неистового безумия окончилась, и все его эмоции и чувства опять были подавлены.

Со временем он придет в норму. За ним всегда будут следить, ожидая подлости и предательства. И он никогда не сможет приспособиться к жизни в грязи. Для этого он слишком упрям.

Но Гейлорду сейчас было наплевать на то, что будет потом. Он хотел, чтобы всем было хорошо. В том числе и Норману.

Они обошли весь корабль, от носа до трюма. Гейлорд заходил в каждый отсек на каждой палубе, сзывая деревенских на гулянку. Его широкое обветренное лицо блестело от пота, открытая ухмылка обнажала сломанные изжелта-бурые зубы.

— Веселуха! — вопил он. — Сейчас будет веселуха! К черту ваши заботы, нечего их вспоминать. Море самогона истосковалось по вашим глоткам! Жидкое счастье, люди! Эй, давай все за мной!

Оливер нашел в одной из кладовок бумажные стаканчики и пошел за Гейлордом, который вел толпу в трюм.

Трюм занимал всю нижнюю палубу. Он был широкий, высокий, и с легкостью вместил сотню с лишним столпившихся в нем деревенских. Скарб Гейлорда валялся посреди трюма, где Джульетта вывалила его из грузовика. Гейлорд забрался на кучу сияющего утиля и принялся его разгребать. Он откопал две пятнадцатилитровые канистры из-под бензина и гордо вознес их над головой.

— Во как, тут до хрена! — взревел он, — Хватит, чтоб всем дважды упиться!

Оливер передал ему бумажные стаканчики, и Гейлорд скрутил крышку одной из канистр. Не давая иссякнуть потоку радостной болтовни и смеха, он начал разливать самогон по стаканчикам. Деревенские выстроились в очередь, с нетерпением ожидая своей порции. Напряженность и нервозность как рукой сняло. Одного намека на галлоны выпивки оказалось достаточно, чтобы от уныния не осталось и следа. Оливер зачарованно смотрел, как Гейлорд в одиночку переменил мироощущение всех копранцев. Скарб свой он вернул, инопланетянцев посрамил и опять был на высоте. Его боевой дух заражал всех вокруг. Скоро люди уже вовсю болтали и хохотали, поднимая тосты за своего старосту. Он был нужен им, они были рады заполучить его обратно. И Гейлорд это знал. Он наслаждался их преклонением.

Джульетта, стоявшая рядом с Оливером, подтолкнула его вперед.

— А ты не хочешь выпить? — лукаво спросила она.

— Я… да, думаю, что хочу, — сказал Оливер. Он протолкался к Гейлорду и наполнил свой стаканчик.

— Пей прямо сейчас, — сказал Гейлорд. — Одним духом. Иначе никак.

Оливер поднял стакан с густым коричневым пойлом и одним махом выпил его. Самогон обжег язык и гортань, дыхание перехватило, глаза наполнились слезами.

Но прочие последствия были явно благотворны. Он почувствовал себя гораздо живее, даже кожу у него стало покалывать.

— А забористая штука! — воскликнул он.

Гейлорд опять захохотал.

— Вот теперь ты грязный. Весь в грязи. Привык к копранской жизни. И тебе нравится копранская выпивка! На, глотни еще. Тебе не повредит, — он снова плеснул самогоном Оливеру в стакан. — Это как дышать копранским воздухом. Если ты принял вовнутрь, так у тебя прямо как куча фильтров по всему телу. И ты уже никогда не потеряешь к этому вкуса.

Оливер подождал, пока Джульетта наполнит свой стакан. Потом Гейлорд обернулся к деревенским, валившим на второй заход.

Оливер стал проталкиваться к выходу из трюма. Люди поразбредались, и гудело уже по всему кораблю.

Оливер с Джульеттой шли от каюты к каюте. Немного было нужно, чтоб гулянка удалась. Разгул становился все неистовей. Металлические коридоры и лестницы грохотали от топота грязных босых ног, от криков и песен, несущихся из хорошо промоченных копранских глоток.

Многие деревенские взяли с собой портативные телевизоры. Все аппараты ревели на полную мощность, хоть их никто и не слушал. Копранцам просто нравился их рев, вплетающийся в общий бедлам.

Никогда раньше ни один корабль не видал такого. Деревенские освоили уже каждый его уголок. В одной из кают уже разрисовывали стены с помощью красок, награбленных в ближайшей кладовой. Яркие цвета смешались в грязно-коричневый тон. Повсюду нержавеющие стальные панели были беспечно изуродованы рисунками и просто полосами. Грязные люди орали и смеялись, брызжа краской на пол и друг на друга, многие запускали руки в банки с краской и бегали по кораблю, оставляя где попало отпечатки ладоней. В другой каюте играли в покер на раздевание. Грязные, рваные лохмотья устилали пол. От криков и смеха игра пришла в неразбериху и почти прекратилась. Вокруг мелькали грязные голые тела.

Начинать новую партию никто не хотел и Джульетта с Оливером двинулись дальше. Грязь была уже повсюду. Рециркуляторы с трудом перегоняли тяжелый вонючий воздух, фильтры не удерживали вонь, некоторые кондиционеры уже сломались и отчаянно дымили.

Крутая копранская выпивка действовала быстро. Вскоре мозг Оливера окутал счастливый туман, а кожа согрелась. Джульетта крепко держалась за него, они бродили от каюты к каюте, натыкаясь то на группы орущих песни, то на детишек, опустошающих провизионку, то на сцены дикого разгула. Все наслаждались великолепной вседозволенностью. Все упились и были счастливы.

Гейлорд все еще сидел в трюме. Первая канистра была уже пуста, а он сидел на второй, на вершине пирамиды из своего скарба.

На глазах у внимающей аудитории он перебирал скарб, вещь за вещью.

— …А вот эта появилась семьдесят лет назад. Здесь вот отметка моего папаши в каталоге — 20-01-73. Упаковка аварийного рациона со спасательного модуля "Звездного Искателя". Это, стало быть, значит, вроде аварийной шлюпки с тяжелого транспортника старой модели. Аварийный рацион, да. Уже пустой. Рассчитан на сорок дней. Папаша в дневнике написал, как две недели добирался до деревни. Сломал ногу на пустырях и полз всю дорогу назад. Ни компаса у него не было, ни хрена. Так все и было, я вам говорю! Каждое слово здесь записано, его собственной рукой. Так, теперь вот это… Солнцезащитный козырек!

Оливер рассмеялся, и они вышли из трюма. Гейлорд снова доказал свою правоту. Скарб действительно был необходимейшей штукой.

Они направились в нос корабля. Оргия здесь уже затихала, многие упились до бесчувствия. В большинстве все были полураздеты, и вряд хоть кто-то был способен устоять на ногах. Личные вещи и карманные скарбы хлынули из кают в коридоры. На палубах было скользко от грязи.

Светильники были побиты, стальные переборки исцарапаны. За пару часов копранцы умудрились ухайдокать корабль не хуже метеоритной атаки.

Кто-то сидел, сгорбившись, в углу. Оливер подошел поближе посмотреть, что он там делает. Деревенский зажал между ног кислородный баллон и с наслаждением, глоток за глотком, пил газ забвения, мечтательно улыбаясь, отрешившись от бренного мира. Оливер отобрал баллон и копранец просто свалился, все так же блаженно улыбаясь.

Командная рубка оставалась единственным убежищем в океане хаоса. Оливер плотно закрыл дверь и запер ее на замок. Потом он повернулся к Джульетте и обнял ее.

Она улыбалась и яркими глазами глядела на него, тянущегося к ее губам. Поцелуй был долгий и страстный. Их языки сплелись, они ласкали друг друга руками, губами. Она все плотнее и плотнее прижималась к нему своим мягким прекрасным телом. Он стал нежно раздевать ее, швыряя одежду на пол.

— Тебе не кажется, что в кресле нам будет удобнее? — сказала она, улыбаясь. Говорила она немного невнятно и нетвердо стояла на ногах. Он засмеялся и понес ее к пилотскому креслу.

Не так давно из этого кресла Ларкин управлял кораблем. И как же зло судьба посмеялась над ним! Корабль невероятно изгажен, провонялся, переполнен пьяными копранцами, а Оливер в кресле Ларкина занимается любовью с одной из них — такой же грязной, как и он сам. И они ждут, когда астероид разлетится на куски и разнесет грязь по всему стерильно чистому Поясу.

Они лежали бок о бок, нежно и медленно лаская друг друга, не торопя взрыва эмоций. Понемногу их ласки становились все более откровенными и неистовыми, они все глубже погружались друг в друга.

Он испытал потрясение, когда она вдруг остановила его. Лежа под ним на спине, она, широко распахнув изумленные глаза, указывала на что-то за его спиной.

— См-мотри! — вскрикнула она. — Начинается!

Он обернулся и увидел…

Ларкин не смог предотвратить взрыв. Через иллюминатор в темноте космоса было видно, что творится с удаляющимся астероидом. Копра пламенела в облаке огня. Ее поверхность покрывалась все новыми трещинами и разваливалась на куски, черневшие на фоне глубинного жара. Она взрывалась с величественным спокойствием, залитая пламенем, охватившим ее всю. Медленно, удивительно медленно разрушался этот мир, и вот из раскаленной докрасна сердцевины полетели пылающие глыбы.

— Нам здесь ничего не грозит? — прошептала она.

— Конечно же, нет, — ответил он. Здесь, вместе с ней, не может быть опасно. Он и задумываться не стал. Он знал, он чувствовал, что их ничто не может коснуться.

С нижних палуб едва слышно донеслись вопли и аплодисменты деревенских, увидевших взрывающийся астероид.

— Похоже, их не слишком расстроило то, что они навсегда лишились дома, — сказал Оливер.

— Просто они довольны, что весь Пояс Астероидов станет таким же грязным, как мы. Только представь себе всю эту грязь, день за днем, год за годом падающую с неба. Они все станут Мусорными Мирами.

— Почему бы и нет! — захохотал Оливер, — Они слишком долго держались одной крайности, им будет невредно попробовать на вкус и другую!

Ей не нужно было отвечать. Разговор затих, когда они слились в жарком поцелуе. Их тела, щедро укутанные благородной копранской грязью, тесно сплелись, и они забыли и о Поясе Астероидов, и о деревенских, орущих и хохочущих на нижних палубах, и о командной рубке, обо всем на свете — кроме друг друга.

И вот, пока пьяные копранцы пели и качались, бродя по каютам и отсекам корабля, пока Мусорный Мир разлетался на миллионы вонючих обломков, пока тысяча благоустроенных, стерильно чистых миров трепетала от ужаса перед опускающейся на них огромной мусорной тучей…

…Оливер Роуч и Джульетта Гейлорд, обнявшись, страстно любили друг друга на противоперегрузочном кресле в рубке летящего в бог весть какие пространства корабля…

АМБЕЦ

© 1967, 1968 by Charles Platt.

Garbage World

Перевод © Сергей Бережной, Ян Шапиро, 1992.

Content

Плэтт Чарльз Свалка

Чарльз Плэтт Свалка

1. ЕСТЬ КОНТАКТ!

2. СВАЛКА ПРИБАРАХЛЯЕТСЯ

3. СКРОМНЫЙ ТАКОЙ ДЕБОШ

4. КАПИТАН СТЕРИЛЛ И ГРЯЗНУЛИ

5. ФИЛОСОФСКАЯ ОСНОВА КОВЫРЯНИЯ В ГРЯЗИ

6. ШАХТА К ЦЕНТРУ СВАЛКИ

7. ЧЕРЕЗ ДЖУНГЛИ

8. СТОЙБИЩЕ

9. ЖЕЛАТИНОВЫЙ ЛИВЕНЬ

10. ЛЮБОВЬ В ТЕПЛОЙ ЛУЖЕ

11. НА СТРОЙКЕ ТИШИНА

12. СВЕЖЕПОСТИРАННАЯ ДЕРЕВНЯ

13. СТРАТЕГИЯ ВЕЛИКОЙ ЧИСТКИ

14. ПРОРЫВ

15. ВКУС ОБРЕЧЕННОСТИ

16. ЕЩЕ БОЛЕЕ СКРОМНЫЙ ДЕБОШ